Эксперт Эксперт Журнал

Эксперт № 21 (2014)

Тактика — это стратегия

Редакционная статья

section class="box-today"

Сюжеты

Промышленность:

Индустрия показала позитивную динамику

Закрытие Америки

/section section class="tags"

Теги

Промышленность

Эффективное производство

Эффективное управление

Бизнес и власть

Политика

/section

Уже к началу 1970-х годов индустриальный прорыв Японии и Западной Европы привел к переизбытку производственных мощностей и запустил механизм долгосрочного снижения прибыльности промышленности. Присоединение к клубу развитых держав новых индустриальных стран первой волны (Южная Корея, Тайвань, Гонконг и Сингапур), а затем ряда стран Юго-Восточной Азии и Латинской Америки еще более обострило ситуацию. Промышленный же рывок Китая и вовсе завел ситуацию с избыточностью мощностей и падением прибыльности в глобальный тупик. Таков механизм долгого — с 1973 года и по сей день — спада, который описывает экономист и историк Роберт Бреннер в книге «Экономика глобальной экономики».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Проявления этого долгого спада прибыльности, подрывающего как инвестиционную активность в промышленности, так и оплату труда работников, то есть в итоге совокупный спрос, мы могли наблюдать, например, в ходе кризиса 2008 года. Чем дальше, тем больше совокупный спрос поддерживается за счет раздувания пирамид государственных и частных долгов, которые периодически, однако все чаще вызывают все более глубокие финансовые крахи. И поскольку механизм этот действовать не прекратил, но лишь набирает силу, то очередной крах — исключительно вопрос времени. И, видимо, уже скорого.

Накопившиеся внутренние напряжения, которые вытащил на поверхность кризис 2008-го, никуда не делись. Напротив, они приобретают все более отчетливый политический оттенок. Не случайно в последний год то в Европе, то в Азии раздавались голоса действующих и отставных политиков первого ряда о том, что ситуация уж как-то сильно напоминает положение дел накануне Первой мировой войны — той, которая империалистическая. Не будь ядерного оружия, дело наверняка решилось бы по старинке: передел рынков сбыта и уничтожение избыточной промышленной базы проигравших случились бы путем войны. Но сегодня этот путь — путь прямого полномасштабного военного столкновения — закрыт. Поэтому в ход идут более изощренные инструменты: провокация хаоса у границ и внутри стран-конкурентов, финансовые операции, информационные кампании. Так что, когда сегодня говорят, что, мол, может начаться война, это не вполне верно — война уже ведется, но лишь другими средствами.

Но оставим политику. Какой в этих условиях могла бы быть оптимальная для России экономполитика? В процессе распада СССР мы сильно деиндустриализовались, особенно в том, что касается высоких переделов, поэтому простая логика подсказывает: решение — реиндустриализация. Однако как мы должны включаться в индустриальную гонку в условиях уже существующей избыточной в глобальных масштабах промышленности? Только очень аккуратно и продуманно. Там, где мы можем опереться на наши конкурентные преимущества: доступ к сырью и контроль над потребительскими рынками; там, где у нас уже есть преимущества — ВПК, аэрокосмическая и атомная промышленность. А также в тех секторах, где мы можем рассчитывать на взаимопонимание партнеров, желающих присоединиться к нашему торговому пространству (о своем интересе к Таможенному союзу в той или иной форме уже заявили, например, Турция, Иран, Израиль, Индия, Вьетнам).

В любом случае нужно быть крайне аккуратными, действуя либо там, где крепость наших долгосрочных позиций очевидна, либо там, где ясны тактические выгоды. Тактика вообще становится крайне важной — эпоха глобальной турбулентности как-никак. В такой неопределенной ситуации накопление небольших тактических преимуществ (при обязательной оценке сопутствующих издержек) может быть куда эффективнее и, что не менее важно, безопаснее, чем самая высоколобая и долгосрочная стратегия. Без стратегии, конечно, точно нельзя, но скорее в форме общих подходов и общего понимания того, какими мы в итоге хотим видеть нашу страну и мир через десять-двадцать лет.

Откуда придет гроза

Вероятность новой волны глобального экономического кризиса нарастает: очередной отрыв мировых финансовых рынков от фундаментальных показателей достиг критических размеров

section class="box-today"

Сюжеты

Мировой кризис:

Нестабильное выздоровление

Институциональные истины: производительность

/section section class="tags"

Теги

Мировой кризис

Экономика

Мировые финансы

Финансовые инструменты

Долгосрочные прогнозы

Бизнес и власть

Политика

/section

Стабильность мировой экономики обманчива — это стало окончательно ясно на прошлой неделе. Дело не только в довольно широко разошедшемся заявлении главы МВФ Кристин Лагард о том, что финансовый кризис в Европе еще не завершен («Восстановление идет полным ходом. Это верно. Ряд стран успешно вышли из программы финансовой помощи. Но это не означает, что кризис ушел, а наша миссия выполнена»), и даже не в самих по себе неважных экономических данных из еврозоны, которые стали известны ближе к концу недели, а в общем сочетании макропоказателей в основных развитых странах.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Если финансовые рынки в Европе чувствуют себя сравнительно неплохо, то в реальном секторе ситуация скорее ухудшается, чем улучшается. Рост ВВП еврозоны по итогам первого квартала оказался в два раза ниже, чем ожидалось: 0,2% ВВП в квартальном выражении вместо ожидавшихся 0,4%. При этом едва ли не единственная страна, которая продемонстрировала заметный рост и фактически вытащила еврозону в плюс, — Германия (рост ВВП на 0,8%). Во Франции рост нулевой, в Нидерландах спад аж на 1,4%, в Италии — на 0,1%, в Португалии — на 0,7%.

«Сегодня реальную проблему представляет возрастающая конкуренция между европейскими странами. Это серьезное испытание даже для Франции. Причем если в таких странах, как Испания, Италия и даже Греция, сегодня происходят структурные изменения: снижение зарплат, пересмотр размера пенсий и прочее, — то во Франции этого не происходит. Поэтому Франция теряет свою конкурентоспособность, и если посмотреть на данные, то мы увидим, что у Франции одна из самых слабых экономик в Европе. Это серьезный риск, — говорит Норман Вилламин , директор по инвестициям в Европе британского банка Coutts. — На Западе мы продолжаем двигаться по траектории, заданной кризисом 2008 года. Все развитые экономики пытаются решить проблему долгов. И тут дополнительную сложность создает то, что не показывают ожидаемого роста развивающиеся рынки. Речь идет не только о Китае, но и об Индии, Бразилии… В целом долгосрочные тренды — демографические, долговые — не позволяют рассчитывать на возврат к быстрому и устойчивому экономическому росту. Для этого требуется ускорение роста развивающихся экономик, но пока этого нет».

В самом деле, проблемы сегодня испытывает (несмотря на огромную стимулирующую эмиссию) и экономика США, о которых в последнее время по привычке говорили как о стране, уверенно преодолевшей последствия кризиса. Вышедшие на неделю раньше предварительные данные по американской экономике показали рост ВВП лишь на 0,1% в годовом исчислении вместо прогнозировавшихся 1,2%. При этом целый ряд инвестбанков ожидает, что после уточнения данных роста в первом квартале вообще не будет: в Morgan Stanley прогнозируют спад на 0,8%, а в Goldman Sachs — на 0,6%.

На этом фоне удивительно выглядит рост в Японии — на 5,9% в годовом исчислении. За японцев можно было бы порадоваться, если бы этот подъем (в условиях слабости других экономических центров — Европы, США и занятого реструктуризацией экономики Китая) не свидетельствовал о серьезном дисбалансе, вызванном целым набором стимулирующих мер. Когда их эффект прекратится, Япония, как это уже не раз бывало, может превратиться в источник нестабильности в мировых финансах.

Финансовые рынки в очередной раз существенно оторвались от фундаментальных показателей, а судя по опыту аналогичных предкризисных ситуаций, долго продолжаться это не может. Так что пора без лишней суеты готовиться к новой волне кризиса.

Плохи дела

Безусловно, самое наглядное и впечатляющее свидетельство ненормальности нынешней ситуации на финансовых рынках — показатели американского фондового рынка. Финансовые аналитики скромно не заостряют на этом внимания, но в минувшую пятницу, например, индекс Dow Jones находился у отметки 16 500 пунктов, что почти на 20% выше, чем на пике перед ипотечным кризисом 2008 года (14 000) и почти на 45% выше, чем на пике бума интернет-пузыря в конце 1999-го (11 500). Если же посмотреть на индекс SP-500, то нынешний пик на 25% выше обоих предыдущих.

При этом два прежних фондовых подъема имели под собой пусть шаткие, но хоть какие-то основания в реальном секторе. Нынешний же бум не имеет в своем основании вообще ничего — кроме масштабной эмиссии ФРС и гонки выкупа корпорациями собственных акций, рост котировок которых обеспечивает им на бумаге отличную прибыльность. Параллельно в США надувается пирамида государственного долга, одно обслуживание которого при более или менее повышенных процентных ставках будет едва ли возможно.

Но, пожалуй, самое неприятное во всем этом то, что, несмотря на перегретый фондовый рынок, растущий госдолг и значительную эмиссию, экономика США остается, скажем так, полудохлой. И если все эти меры спустя уже пять лет с начала кризиса не помогают, то дела в самом деле плохи.

Когда может наступить развязка? Понятно, что точно прогнозировать начало подобных кризисов невозможно, однако аккуратные оценки сделать можно. Например, ряд индикаторов технического анализа указывают, что сила фондового подъема начала спадать, и это может свидетельствовать о том, что в перспективе от нескольких месяцев до года мы можем увидеть разворот тренда. Опять-таки понятно, что технический анализ требует критического к себе отношения. Однако его применение в сочетании с анализом фундаментальных показателей может давать вполне содержательные результаты. И это тем более верно, если в расчет берутся и политические соображения. Сегодня же мы видим, что уже и без того крайне слабая в политическом отношении администрация президента Барака Обамы (которого начали называть «хромой уткой» уже спустя год после переизбрания на второй срок) на волне украинского кризиса и приближающихся промежуточных выборов в Конгресс и вовсе пошла вразнос. Это можно расценить как алармизм, но сочетание всех указанных факторов заставляет как минимум очень серьезно отнестись к возможности новой волны финансового кризиса.

Японские риски

Впрочем, риски исходят не только из США, но и из сравнительно благополучной сегодня Японии. Экономика страны на подъеме, однако его основания весьма неустойчивы. Во-первых, это ослабление иены, которое власти проводят с конца 2012 года, — оно уже составило почти 30%. Во-вторых, рост с 1 апреля налога с продаж с 5 до 8%, что вызвало потребительский ажиотаж перед этим повышением. Однако с этим потребительским «бумом» контрастирует тот факт, что доверие потребителей к экономике Японии в апреле снова упало (уже пятый месяц подряд) — до 37 пунктов по сравнению с 37,5 пункта в марте.

«Ослабление иены — вот причина нынешнего оживления в Японии. К концу года эффект от него точно исчезнет. На смену должны прийти структурные реформы, однако их очередной, третий этап идет слишком медленно. Поэтому сворачивание программы денежного стимулирования, которая обеспечивает слабость иены, может породить серьезные риски, — указывает Норман Вилламин. — Если посмотреть на прошлые антикризисные программы Японии, то проблема с ними была не в том, что власти действовали неправильно, а в том, что они совершали эти действия недостаточно долго, чтобы дать принимаемым мерам подействовать на экономику в полном объеме».

Банк Японии пока не собирается сворачивать масштабную стимулирующую программу скупки облигаций (около 500 млрд долларов в год), которая, в частности, способствует ослаблению иены. Однако обстоятельства могут сложиться так, что сделать это придется раньше, чем хотелось бы. Так, согласно опубликованным протоколам заседания правления Банка Японии, его руководство обеспокоено тем, что экономический рост оказался более медленным, чем ожидалось, а инфляция, напротив, более высокой, что вызвано, в частности, более напряженной ситуацией на рынке труда. Другим фактором риска является то, что рынок гособлигаций игнорирует ускорение инфляции, а это порождает опасность неожиданного и резкого скачка доходности.

При этом и скачок доходности, и сворачивание программы стимулирования могут инициировать процесс репатриации капитала в Японию и запустить новую волну усиления иены, как уже не раз бывало. Ожидается, что решение о продолжении или сворачивании программы стимулирования Банк Японии может принять уже в июле. Как раз тогда, по мнению японских финансовых властей, ситуация в экономике должна стабилизироваться после повышения налога с продаж и можно будет принять взвешенное решение. Глава Банка Японии Харухико Курода уже предупреждал, что регулятор не может бесконечно оказывать поддержку рынку облигаций, чтобы просто удерживать расходы на обслуживание долга (после того как будет достигнута цель — инфляция в 2%). Вопрос в том, как скажется это решение на состоянии и без того весьма напряженных международных рынков капитала.

Выводы для России

Собственно, главный вывод уже ясен: сравнительное спокойствие на внешних рынках ни в коем случае не должно вводить в заблуждение. Рвануть может в любой момент, и не слабее, чем в 2008-м. Что, конечно, крайне неприятно, поскольку и внутриэкономическая ситуация в стране очень сложная. Но это же дает и определенные выгоды.

В отличие от 2008 года, когда крах на американском рынке вызвал обвал не менее перегретого рынка российского (и фондового, и кредитного, и рынка недвижимости), сегодня ничего подобного не произойдет. Весь капитал, который готов был покинуть страну в случае кризиса или по политическим причинам, уже сделал это. Поэтому нам не грозит эффект наложения финансового кризиса на кризис внешнеполитический — в 2008 году довольно популярными были спекуляции насчет того, что кризис — это «наказание» России за войну с Грузией. Попытки представить возможное обострение финансовой ситуации как расплату за Крым и политику в отношении Украины в целом все равно будут предприняты, но убедительность подобных рассуждений будет крайне незначительной. К тому же ситуация в экономике в рамках действующей экономической парадигмы развития все равно должна была завести российскую экономику в тупик самое позднее к концу 2014 года. Так что уж лучше проблемы с Крымом, чем без Крыма.

Впрочем, при этом стоит отметить, что связь между переходом американского ипотечного кризиса в острую фазу и грузинской войной пусть и не прямая причинно-следственная, но она просматривается. Убедительная победа России, безусловно, подорвала позиции США как мирового гегемона и потому могла способствовать принятию, как иногда выражаются, непопулярных мер (напомним: войну в Грузии и банкротство Lehman Brothers разделяет всего месяц). Можно также предположить, что почти не скрываемые попытки Вашингтона на фоне боевых действий вбить клин между Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым (во время телефонного разговора Джордж Буш-младший прямо заявил тогдашнему президенту Медведеву: мол, зачем вам брать на себя груз ответственности за ошибки прежних правлений) могли включать в себя различные планы организации экономической и политической нестабильности. И расширения влияния США на Россию, в том числе с экономическими целями.

В этом смысле нынешний украинский кризис повторяет схему того, что происходило вокруг российско-грузинской войны, но только в больших масштабах и с большей остротой. И точно так же, как провалились замыслы США на грузинском направлении, они терпят сегодня крах на направлении украинском. И точно так же, как это было в 2008-м, провал попытки экспансии нанесет Западу, прежде всего США, аналогичную функциональную травму. Поэтому как бы спекулятивно ни выглядели такие рассуждения, ожидать кризиса стоит хотя бы потому, что лучше быть излишне осторожным, чем неоправданно беспечным.

В связи с вероятными рисками новой волны экономического кризиса стоит обратить внимание на два момента. Во-первых, так же, как это было после кризиса 2008 года, возможно значительное падение цен на сырьевые товары, прежде всего на углеводороды. В нынешнем состоянии это может оказаться весьма болезненным, поскольку падение может достичь области 55–65 долларов за баррель. Однако надо понимать, что такое снижение цен ударит прежде всего даже не по России, а по Африке, а также, например, по Саудовской Аравии, для которой падение цен ниже 80 долларов за баррель будет представлять серьезную проблему (не говоря уже о компаниях, ведущих добычу сланцевых нефти и газа). При этом финансовые проблемы могут заставить арабские нефтяные монархии начать выводить деньги из западных активов, в первую очередь из Европы.

Иначе говоря, значительное и продолжительное падение цен на нефть — это сценарий глобальной экономической дестабилизации. Если предыдущая волна кризиса ударила по экономикам, в целом ощущавшим себя более благополучно, то новая волна пройдется по уже весьма потрепанным экономикам, и потому мы имеем шансы увидеть не просто финансовый кризис, но настоящую экономическую катастрофу.

Во-вторых, если сценарий новой волны глобального финансового кризиса реализуется, он не окажется для России более разрушительным, чем предыдущий. Кризис не застанет страну врасплох, как это было в 2008-м, когда наши финансовые власти до последнего момента рассуждали о том, что Россия — это островок стабильности и чуть ли не «спасительная гавань» для мирового капитала. Нынешняя волна кризиса имеет все шансы окончательно похоронить неолиберальную экономическую политику в России (текущая внутриэкономическая динамика уже привела ситуацию на грань краха неолиберального курса), что с учетом начавшейся в ходе украинского кризиса политической трансформации может привести к принципиальной перестройке российской политико-экономической системы.

Об украинских долгах

section class="box-today"

Сюжеты

Кризис на Украине:

Ахметов выбрал бизнес

«Вот запомни, говорит, тебя бандеровец спас. Будешь всю жизнь обязан»

Повивальные бабки войны на Украине

/section section class="tags"

Теги

Кризис на Украине

Финансовые инструменты

Долгосрочные прогнозы

Бизнес и власть

Расчеты и платежи

Вокруг идеологии

Политика

/section

В потоке новостей, идущих с Украины, о её долгах — помимо долга за российский газ, понятно, — нет почти ничего. Кое-что есть о протодолгах, то есть о кредитах, которые Украина получает или, как там надеются, вот-вот получит: судя по местным источникам, которые свято верят и самым расплывчатым посулам, их сумма в этом и будущем годах может подкатить аж к полусотне миллиардов долларов — иные аналитики даже спорят, нужно ли столько. О том, что все эти деньги ещё придётся отдавать, разговоров нет. Но и в ожидание кредитов уже вплелась тема сохранения или утраты целостности страны: главный кредитор, МВФ, счёл необходимым специально подчеркнуть, что «если центральное правительство утратит эффективный контроль над востоком страны, программа (кредитования. — А. П. ) будет нуждаться в пересмотре». Между тем, похоже, сама тема долгов подспудно уже стала значимым фактором дезинтеграции, отчасти на микро-, а больше на региональном уровне.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Это покуда не артикулируется и даже, вероятно, не вполне осознаётся. Скажем, когда в восточных и южных областях разносили банкоматы, а потом и отделения Приватбанка, для обоснования таких действий всем — и вершителям их, и наблюдателям — хватало ссылки на вызывающие действия хозяина банка, г-на Коломойского. Мол, он и не такое заслужил. И правда, думать, что раз я подписывал кредитный договор именно в этом отделении, то после его разгрома я никому ничего не должен, может только очень наивный должник. Но должник менее наивный вполне может думать, что разгром многих отделений приведёт к банкротству банка, после которого долг исчезнет. И даже совсем не наивный человек может смекнуть, что если область его проживания и область, где зарегистрирован банк, окажутся в разных государствах, то как минимум на ближайшие годы какие-либо действия банка по взысканию долга практически исключены. Впрочем, я не думаю, что соображения этого рода заметно влияют на настроения отдельных людей. А вот на регионы (на региональные элиты) влияют наверняка.

Украина, в отличие от всех прочих бывших советских республик, не только ушла от обязанности заплатить хоть грош из советского долга, но до сих пор пытается состричь с тогдашнего распада СССР ещё хоть что-нибудь. Мне довелось увидеть первый шаг независимой Украины на этом пути, и это было сильное впечатление. Дело было в конце 1991 года. Россия предложила прочим республикам разделить между собой внешние долги Союза «в справедливых долях», как то предлагала Венская конвенция 1983 года, — и ровно в таких же долях разделить советские зарубежные активы, заведомо меньшие. Я был приглашён экспертом. Без особых споров согласились считать «справедливые доли» в зависимости от долей каждой республики в союзном экспорте, импорте, произведенном национальном доходе и численности населения. Подсчёт по такой методике дал 63% для России, 16% для Украины — и так далее, до примерно полупроцента для Эстонии. Все делегации согласны. Украинская делегация говорит: «Ни». Что, спрашиваем, «ни»? Вы хотите что-нибудь изменить в методике? «Ни». В исходных цифрах? «Ни»… Так в тот день ни с чем из здания на Смоленской и разъехались.

Теперь я понимаю то, чего не понимал тогда: делегации так легко согласились на предложенные доли (и согласились бы на любые другие), поскольку заранее знали, что ни по каким союзным долгам платить не намерены. Все они уверенно шли к «нулевому варианту», по которому только Россия стала преемником как долгов, так и активов. Этот вариант все (включая Украину) вскоре так или иначе и подписали. Но только Украина уже чуть не двадцать лет продолжает требовать больше , чем просто ничего не платить. Она требует, чтобы теперь, когда советские долги полностью выплачены нами, ей передали наконец её законную (шестую) часть советских внешних активов; об этом заговаривал уже Кучма, этого требовал Ющенко, этого требовал Янукович — этого уже успел потребовать и нынешний Яценюк. Неизменная безрезультатность этих странных попыток никого в Киеве так ни в чём и не убедила.

Я напомнил эту давнюю историю чтобы показать, что где-где, а на Украине знают и не забывают, какой надёжный способ избавиться от долгов — территориальный раздел. Экономический кризис сгущается, и понятно, что давление внешнего долга далеко не единственная, да и не самая болезненная его составляющая; но без неё — при прочих примерно равных — легче, чем с ней. Столь же понятно, что если распад Украины всё-таки произойдёт, то внешних долгов её, накопившихся к этому моменту, не будет платить вообще никто: ни регионы, совершившие сецессию, ни то, что останется под (бывшей) центральной властью, — хотя бы потому, что денег ни там ни там не будет. Но разница в положении новых соседей будет довольно заметной. Ушедшие регионы не будут платить как бы по закону: не их это долги, и всё. Чтобы сделать законность своего поведения безупречной, они могут даже предложить бывшей метрополии — в соответствии с уже поминавшейся Конвенцией 1983 года о правопреемстве государств — подписать договор о разделе долгового бремени «в справедливых долях». Риска тут никакого: метрополия заведомо откажется подписывать бумагу, признающую легитимность сецессии. Тогда, по той же Конвенции, сецессор может обратиться с жалобой к генсеку ООН, что (вне зависимости от ответа генсека) тоже будет шагом к легитимации.

А вот сама бывшая метрополия обречена на формальный дефолт. Мне укажут, что дефолт, конечно, плох, но регионам, совершившим международно не признанную сецессию, добыть деньги будет ничуть не легче и безо всякого дефолта. Бесспорно; хотя в ответ можно бы предположить, что длительность непризнания была бы обратно пропорциональна масштабам сецессии, не будем углубляться в рискованную тематику распада. Подчеркнём только, что с дезинтеграционным действием накапливающихся долгов украинского государства и госкомпаний бороться крайне трудно. Киевские власти любят преувеличивать любовь всего цивилизованного мира к себе, но о списании долгов даже они заикаются смущённо и явно не веря в успех.

Дорогая Pandora

Инвестиционная «дочка» Сбербанка выкупила треть российской ювелирной сети Pandora, очень высоко оценив операционные успехи компании и обеспечив финансирование проектам ее владельца Максима Ноготкова на 13,6 млрд рублей

section class="box-today"

Сюжеты

Эффективный бизнес:

Обувь в кредит

Ходовая панель

/section section class="tags"

Теги

Эффективный бизнес

Слияния и поглощения

Драгметаллы

Ювелирная промышленность

Эффективное производство

Русский бизнес

Долгосрочные прогнозы

/section

Максим Ноготков (владелец проектов «Связной», Связной-банк, Enter и др.) получил крупное финансовое вливание от Сбербанка, продав треть акций одного из наиболее успешных своих бизнес-проектов — сети ювелирных магазинов Pandora. В официальном пресс-релизе указано, что Sberbank CIB организовал финансирование ЗАО «ПанКлуб», являющегося эксклюзивным дистрибутором ювелирных изделий Pandora в России и странах СНГ. Общая сумма сделки превысила 13,6 млрд рублей. Часть средств была предоставлена в виде кредита операционной компании, выданного при участии департамента кредитования Sberbank CIB, остальное — путем выкупа 35% акций холдинговой компании у Максима Ноготкова в пользу ООО «Сбербанк Инвестиции» (100-процентная «дочка» ОАО «Сбербанк России»). Какая именно часть суммы является кредитом и чем она обеспечена, стороны не сообщают.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Участников ювелирного рынка сумма финансирования поразила. Операционные показатели ЗАО «ПанКлуб» не раскрывает, но ранее в прессе назывались цифры за 2012 год: оборот 1,9 млрд рублей, прибыль 345,5 млн рублей. Даже с учетом значительного роста в 2013 году — а сеть Pandora растет быстрее рынка, прибавляя по 30–40 магазинов ежегодно, — ее стоимость вряд ли приблизилась к сумме 13,6 млрд рублей, особенно учитывая сложную экономическую ситуацию в России.

Илья Адамский , коммерческий директор компании «Московский ювелирный завод», считает, что за акции сети владелец мог получить около 3 млрд рублей, и не очень понимает, куда сегодня для развития на ювелирном рынке можно потратить девять с лишним миллиардов рублей. Впрочем, Максим Ноготков пояснил для «Эксперта», что эти средства будут направлены и на другие его проекты, включая группу «Связной».

Концептуальный успех

Pandora — глобальная компания датского происхождения, ее продукция продается в 80 странах, более чем в 10 тыс. торговых точках. Производство находится в Таиланде, где работают 6,8 тыс. из 9 тыс. сотрудников компании. В 2013 году общий доход Pandora составил около 1,2 млрд евро. С этим показателем компания входит в тройку лидеров мирового ювелирного рынка, обходя Bulgari и уступая лишь Tiffani. Франшизу на развитие Pandora в России и странах СНГ Максим Ноготков получил в 2010 году сроком на пять лет, первый магазин открылся в ноябре 2010-го. Менее чем за четыре года команде «ПанКлуба» удалось создать серьезную ювелирную сеть, состоящую из 257 магазинов (137 собственных и 120 по субфраншизе). Ежегодно компания открывает по 35–40 магазинов в разных регионах страны, такой же план развития стоит и на текущий год, и на следующий, 2015-й. О том, что будет происходить с франшизой после 2015 года — будет ли она продлена или российский бизнес будет выкуплен Pandora, — Ноготков не рассказывает.

Руководитель Sberbank Merchant Banking, управляющий директор Sberbank CIB Оскар Рацин , комментируя событие, отметил, что «эта сделка отражает успехи, достигнутые компанией за последние четыре года, и уверенность банка в том, что Максим Ноготков и талантливая команда менеджеров, которую он возглавляет, смогут сохранить ведущие в секторе темпы роста и высокую маржинальность бизнеса».

Действительно, темпы роста для ювелирного рынка в посткризисный период впечатляющие. Валерий Радашевич , заместитель генерального директора Гильдии ювелиров России, говорит, что после серьезного падения в кризис рынок к 2012 году восстановился и растет сегодня на 3–4% в год, не более. Ольга Еремеева , генеральный директор ЗАО «ПанКлуб», говорит, что обороты ее компании увеличиваются на 30–40% ежегодно, такой же прогноз и на текущий год. При этом доходы растут не только за счет открытия новых магазинов: такими же темпами увеличивается и выручка в уже существующих торговых точках. Как считает Ольга Еремеева, причиной успешного развития проекта является комбинация трех факторов: уникальная концепция (покупатель, по сути, самостоятельно собирает украшение, приобретая — сразу или постепенно — его части); высокое качество самого продукта (ручная обработка, модный дизайн, раскрученный бренд); высокий профессионализм российской команды, которая за четыре года не допустила ни одного прокола — все магазины сети показывают хорошую прибыль, ни одного неудачного открытия не было.

Продукция Pandora продается в среднем, высоком и премиум-сегментах. Она представляет собой различные элементы украшений, в основном браслетов, выполненных из серебра или золота с использованием как драгоценных, так и полудрагоценных камней или муранского стекла. Покупая основу для браслета, клиент может докупить для него от одного до двадцати элементов (шармов) из ассортимента в несколько сотен, формируя таким образом уникальное украшение. «Pandora — первая ювелирная компания, которая развивается по принципу fast fashion, характерному для всей сегодняшней фэшн-индустрии, — поясняет Ольга Еремеева. — Коллекция изделий обновляется семь раз в год, под каждую коллекцию меняется внешний вид магазинов — новые постеры, новые витрины, новые элементы оформления. Все это стимулирует покупателей зайти и посмотреть, что интересного появилось. Да и сама идея — собрать свой неповторимый браслет — заставляет покупателя возвращаться в магазин до двадцати раз: столько шармов помещается на одном браслете. А ведь задача сделать покупателя постоянным стоит перед каждым торговым бизнесом. В Pandora она решена концептуально. К тому же это снимает проблему финансовой доступности — начать “собирать” украшение можно с очень небольшими деньгами».

Флун Гумеров , директор компании «Алмаз-холдинг», очень высоко оценивает потенциал этой концепции. «Индивидуализм сегодня в моде, — рассуждает Гумеров. — Все хотят быть непохожими на других, а потому возможность самому создать уникальное украшение покупателями ценится. Создав подобную концепцию, Pandora сегодня сама формирует интерес покупателя, а не подстраивается под него, об этом мечтает любой производитель, далеко не всем удается подобное». За счет столь удачного маркетингового решения компания может устанавливать на свой продукт высокую маржу, добавляет он. «Серебряный шарм весом пять граммов в Pandora стоит тысячу–тысячу двести рублей, цена серебра — чуть больше двадцати рублей за грамм, очевидно, что доходность от продажи такого изделия о-очень хорошая», — поясняет Гумеров.

Впрочем, по уверениям Ольги Еремеевой, наценка на ювелирные изделия в Pandora не выше средней на рынке, хорошую доходность бизнеса удается удерживать за счет быстрого развития и наращивания оборотов, а также за счет очень жесткого контроля за затратами и скрупулезного внимания к выбору места для каждой новой точки.

Участники рынка, впрочем, ставят под сомнение перспективы открываться такими же темпами. «Возможности для массового открытия новых магазинов в России в сегменте “средний плюс” сегодня сильно ограничены, — считает Илья Адамский из компании “Московский ювелирный завод”, чья сеть насчитывает порядка 270 магазинов. — Потребительский спрос на ювелирном рынке в этом сегменте с конца прошлого года почти не растет».

Большая доза пестицидов

Глава компании «Август» Александр Усков — о битвах с мультинациональными корпорациями, потерянных и перспективных отраслях сельского хозяйства и о том, почему не всегда выгодно переносить производство в Китай

section class="box-today"

Сюжеты

Эффективное производство:

Земля все стерпит

Тактика — это стратегия

Конвейер на диване

/section section class="tags"

Теги

Эффективное производство

Химическая отрасль

Химическая промышленность

Долгосрочные прогнозы

Русский бизнес

/section

— Здесь надо все изменить. Лет пятнадцать назад в Финляндии меня привезли в небольшой городок, примерно такого же размера, как Вурнары, — и насколько же красиво и комфортно для жителей он был устроен! В начале этого года мы заключили контракт на разработку программы перспективного развития Вурнар, попробую договориться с региональными властями, чтобы ее реализовать на условиях софинансирования.

Генеральный директор и один из основателей ЗАО «Август» Александр Усков стоит перед большим панорамным снимком поселка в Чувашии, где расположен основной актив компании — Вурнарский завод смесевых препаратов. Сам завод уже давно прошел полную реконструкцию: сейчас у него новые корпуса, новое оборудование, новые склады. При этом стройка продолжается: бизнес растет, нужны еще производственные мощности. Усков показывает на дома рядом с заводом: «Вот это попало под санитарно-защитную зону, мы построили новый дом, людей переселили. Здесь у нас мощнейшее складское хозяйство, вся вот эта территория. Здесь новые цеха. Они везде, где только можно. Вся вот эта часть — под снос. Здесь новый научный центр». Это тоже промежуточный этап. Через два года территория Вурнарского завода должна выглядеть так же, как территория второго завода компании, белорусского «Август-Бела». На производящем пестициды «Август-Беле» по-европейски аккуратные корпуса и дорожки, газонная травка и бассейн с фонтаном, куда сливается очищенная после всего производственного цикла вода. Самое современное производство, высочайшая степень экологической защиты. Завод в Вурнарах тоже будет доведен до этого уровня. «К 2016 году мы там тоже должны все вылизать и выгнать всех строителей», — планирует Усков.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Компания «Август» выросла из торговли пестицидами в 1990-е в крупнейшего в России производителя средств защиты растений (СЗР) с десятимиллиардным оборотом. Победить мультинациональные компании на российском рынке оказалось возможно: «Август» предложил отечественным хозяйствам комплексный продукт — СЗР вкупе с технологической и информационной поддержкой агрономов и кредитованием. Компания по-прежнему растет быстрее рынка, и даже сейчас «Август» продолжает инвестировать и расширять свой бизнес. Сегодня «Август» продвигает идею перехода на новую для России так называемую нулевую технологию обработки земли, которая не предполагает вспашки. Использование новых технологий увеличило бы рынок СЗР вдвое-втрое — это действенный способ в разы нарастить оборот для лидера этого рынка. О развитии компании, об особенностях международной экспансии и об отношениях бизнеса и государства в России Александр Усков рассказал журналу «Эксперт».

— Вы очень много вкладываете в свои заводы, создали даже отдельное строительное подразделение. Что вам дают эти инвестиции? Зачем, к примеру, на белорусском заводе такая по линеечке выстроенная идеальная территория?

— В Белоруссии очень жесткие требования по экологии. Например, производственный корпус у нас один, а остальное — склады и корпус уничтожения отходов. Вся вода, которая используется, проходит очистку и потом, после анализов, попадает в этот бассейн. На территории «Август-Бела» ужики водятся, летают птицы, ос очень много почему-то. Понимаете, когда мы вложили вот в этот корпус уничтожения отходов семь миллионов долларов, решили: сделаем все по самому высшему разряду.

— Каково соотношение объема продукции у белорусского и российского заводов?

— Сейчас два к одному в пользу Вурнар. Но тут (показывает на снимок белорусского завода) будет строиться еще производство, и после строительства будет пятьдесят на пятьдесят.

— Можете назвать объемы инвестпрограммы «Августа»?

— По новому строительству, которое в течение трех лет должно пройти на «Август-Беле», — пятьдесят-шестьдесят миллионов долларов. Реконструкция Вурнарского завода — столько же. Но если в Белоруссии инвестиции в значительной мере будут в производство, то в Вурнарах строим только один новый производственный корпус. Все остальное — инфраструктурные вложения.

— Вообще, Вурнарский завод, наверное, не очень выгодно логистически расположен — ведь у нас основные сельхозпредприятия на юге.

— Вы забываете, что все-таки основные площади находятся не на юге, а на востоке. Да, по потреблению, по интенсивности, безусловно, впереди Юг и Черноземье — там интенсивное производство. Но при более скромных урожаях огромные площади — это Поволжье, Урал, Сибирь и Дальний Восток. В той же Сибири многие сейчас переходят на «ноль», а это приводит и к более широкому применению средств защиты.

— Что такое «на ноль»?

— Нулевая технология, no till, без вспашки. Ведь во многих регионах потенциал урожайности определяется влагой. Нулевая технология позволяет сохранять влагу в почве за счет формирования на поверхности мульчи — растительных остатков, не запахиваемых в почву. Это резко снижает риски потери урожая из-за засухи. Устраняется целый ряд операций, снижается нагрузка на технику и механизаторов, в результате растет производительность труда. Затраты на горючее падают кратно. Экономика улучшается. Да, нужна новая техника, новые сеялки, которые способны врезать семена в землю сквозь мульчу, сорняки и дерн. Затем сорняки обрабатывают гербицидом. Такие технологии очень популярны в странах, где нет поддержки сельского хозяйства. В них пахота — прямой путь к разорению. В России поддержка тоже минимальна, в среднем десять-пятнадцать долларов на гектар. Поэтому у нас экономически нет другого выхода.

— По вашим оценкам, российский рынок средств защиты растений вырос с 1999 года в десять-двенадцать раз. Сейчас какой потенциал вы видите?

— Видимый нами потенциал — рост в два с половиной — три раза.

— Не за счет расширения посевов, а за счет новых технологий?

— Да, если мы будем нормальным образом переходить на правильные технологии использования пестицидов. Достаточно понять, что даже сейчас наш рынок по валовому производству сельхозпродукции (не денежному, а просто валовому) еще сильно отстает от уровня 1990 года. И по некоторым позициям мы уже не восстановимся никогда.

— Например?

— Например, красное мясо. С молоком огромные сложности. Почему так изменился рацион питания у нас? Раньше было больше говядины, а сейчас доминирующее мясо — курица. Потому что цикл производства кур очень короткий.

Знаете, я был в Бразилии, там фермер показывал, как производится мясо крупного рогатого скота. Он за год через свою откормку проводил семьдесят пять тысяч голов. Каждое животное набирало сто пятьдесят килограммов чистого веса. И занималось этим тридцать человек.

— Семьдесят пять тысяч голов — и тридцать человек?

— Да. Все стартовые вложения в инфраструктуру — миллион долларов, а может быть, и меньше. Эти тридцать человек занимаются только тем, что готовят и развозят комбикорма, а также разбрасывают их в лотки. Наверху вырыт бассейн, и самотеком медленно по таким же лоткам течет вода. Зебу лежат на солнышке, греются. Захотели — попили, захотели — поели. В отличие от Бразилии у нас есть еще и зима, а значит, и проблема заготовки кормов. В этих условиях может ли наше производство мяса быть конкурентоспособным?

Делай как я

— «Август» развивается на собственные деньги или вы занимаете средства на развитие?

— У нас есть работающий собственный капитал, и, безусловно, мы привлекаем кредиты для развития, потому что развиваемся достаточно быстро. Мы даже в России растем быстрее рынка.

— Какие у вас сейчас темпы роста?

— Прошлый год и план на этот год — двадцать процентов роста по выручке.

— Получается, вы растете, обгоняя рынок?

— За исключением 2009 года, когда мы были вынуждены из-за огромной дебиторской задолженности перейти в России на отгрузку по предоплате, что, естественно, привело к резкому падению продаж.

— А за счет чего вы растете — конкурентоспособные цены, ассортимент?

— Это само собой. Но ни у кого на рынке нет такого технологического сопровождения специалистами-агрономами, как у нас. Мы сделали и запустили такой продукт, как «Поле онлайн». Это демонстрация в режиме реального времени технологий выращивания и того, какие решения по защите растений и другим технологическим аспектам принимаются агрономами. Охват — десятки полей и культур в разных регионах. Все желающие могут видеть, как по дням выращивалась та или иная культура, начиная с предпосевной обработки: какой техникой какие работы проводились, какие удобрения вносились, какие потом семена использовались, чем эти семена обрабатывались, и дальше все работы в период вегетации вплоть до сбора урожая. Для близлежащих хозяйств это проект, по сути, «делай как я». Безусловно, решения принимает все-таки владелец или главный агроном предприятия, а мы только советуем.

Вообще, технологическое сопровождение посевов нашими специалистами очень востребованно на рынке. С агрономическими кадрами ситуация, мягко говоря, плачевная. После агроуниверситетов считанные студенты идут в сельское хозяйство. А старые кадры уходят. Поэтому мы поставляем не только продукт, но и знания, обучаем агрономов, издаем одну из самых популярных в стране сельскохозяйственных газет «Поле Августа». Технологическое сопровождение для наших сотрудников не менее важная задача, чем просто продажи.

Вурнарский завод смесевых препаратов продолжает расширяться

Предоставлено компанией “Август”

— Примерное соотношение собственных и заемных средств можете назвать?

— Привлеченные средства составляют примерно тридцать-сорок процентов от собственного капитала.

— У вас как у крупного предприятия, видимо, сейчас нет проблем с относительно дешевыми кредитами. Под какой процент вы занимаете?

— Эффективная ставка — около десяти процентов.

— А как вы вообще видите ситуацию с займами: легко ли предприятиям сейчас занимать?

— Если предприятие способно легко отдавать, то к нему банки выстраиваются в очередь, чтобы дать кредит. Но таких примеров, к сожалению, немного.

— Сейчас пошли разговоры, что банки пока свернули кредитование, никого не кредитуют и смотрят, что будет дальше.

— Это не так. Просто у банков, как и в целом в экономике, увеличиваются риски. Наша экономика сейчас себя чувствует очень неважно.

— Вы ощущаете это, работая с реальным сектором?

— Конечно! В том числе и в сельском хозяйстве тяжелее стало получать кредиты. Кроме того, какие могут быть реальные экономические санкции против России, мы пока не знаем. Возможно, у крупных предприятий, которые занимали на Западе, возникнут трудности с рефинансированием.

— А сколько налогов платит «Август»?

— В прошлом году мы перечислили в консолидированный бюджет РФ более двух миллиардов рублей, примерно по полтора миллиона на каждого работающего человека.

Надо понимать, что государство — главный бенефициар всех без исключения предприятий, независимо от формы их собственности. Например, заплаченные нами за 2013 год налоги превышают все выплаченные дивиденды за всю историю «Августа». Казалось бы, именно государство должно быть больше всех заинтересовано в успешном развитии своих предприятий, но существующая налоговая система сильно тормозит это развитие. Уплата налога на прибыль и НДС по отгрузке, а не по получению денег заставляет брать кредиты и платить из них налоги, что, безусловно, снижает конкурентоспособность российских компаний. Но и это не главное.

Существующая система, по сути дела, убивает заинтересованность местных властей в развитии предприятий на своих территориях. Например, в бюджете доходов Вурнарского района, где находится наш завод, межбюджетные трансферы составляют семьдесят два процента. О чем в первую очередь должен думать глава района: о развитии предприятий и территорий или о добыче этих трансферов? Естественно, о последнем, потому что от этого зависит, будут ли выполнены социальные обязательства. Бессмысленное хождение собираемых бюджетом денег сначала вверх, а потом вниз, безусловно, приводит к потерям. Во-первых, нужен огромный штат для администрирования этих движений. Во-вторых, благополучными муниципалитетами будут не те, где идет развитие производства, а те, руководитель которых в лучших отношениях с региональными властями.

Игры корпораций

— Чего вы сейчас ожидаете от вашего бизнеса на Украине? Будет просадка? Или сельхозпроизводители в любом случае придут и купят ваш товар?

— Опасения, безусловно, есть, потому что так уж устроен наш бизнес, что в значительной мере он является кредитным. Этот бизнес кредитный и в России, и в Белоруссии, и на Украине, и практически во всех странах мира, потому что средства защиты растений в основном используются после того, как происходят все остальные закупки. То есть сначала ремонтируется техника, закупаются удобрения, горючее, семена. И только самый последний шаг — приобретение средств защиты растений. Но к этому моменту у многих производителей собственные средства и кредитные ресурсы истрачены, так что нам самим приходится их кредитовать.

— Какова доля Украины в ваших продажах?

— В прошлом году Украина занимала третье место в продажах после России и Белоруссии. В этом году мы тормозим продажи в Белоруссии, потому что там есть значительные проблемы с оплатой. А на Украине продажи очень сильно растут.

— И теперь этот растущий рынок может просто встать?

— Да, если мы не будем выполнять взятые на себя контрактные обязательства. Наши партнеры — крупнейшие украинские дистрибуторы и несколько крупных агрохолдингов. Поэтому, даже понимая возросшие риски кредитования, мы продолжаем отгружать продукцию.

— Кто ваш главный конкурент на нашем рынке?

— Главный конкурент в России — компания Syngentа, мировой лидер. В Белоруссии у нас сильные позиции, там в 2013 году мы были безусловными лидерами. Что касается Украины, то если бы там все было спокойно, то на бой с Syngentа за лидерство на рынке мы вышли бы через три-четыре года. Общий же объем мирового рынка пестицидов порядка шестидесяти миллиардов долларов. И в мире первую скрипку играют мультинациональные компании — Syngenta, Bayer, BASF, DuPont, Monsanto. А если взять отдельные страны, то и там, как правило, тройка лидеров неизменна: Syngenta, Bayer, BASF.

— Четыре года назад «Август» начал экспансию на зарубежные рынки. Россия и Украина в силу сезонности не могут потребить достаточно большой объем товара, а вам как компании развивающейся хотелось бы присутствовать в Латинской Америке, в Китае. У вас уже несколько лет работает СП с китайцами.

— Что касается китайского совместного предприятия, то надо понимать, что оно маленькое и работает на внутренний китайский рынок и немного на рынок Австралии. Китай сейчас подавляюще большой производитель действующих веществ СЗР. По потреблению СЗР самые большие рынки — Бразилия, Соединенные Штаты, Китай.

— Выход на Бразилию и Латинскую Америку как продвигается?

— Наиболее интересен для нас, безусловно, рынок Бразилии, и там мы стартовали раньше всего. Но система регистрации… У нас все-таки продукция сложная, объективно. И система регистрации как в лекарственном бизнесе. Это токсикология, и каждая страна хочет убедиться, что наша продукция с точки зрения токсикологии безопасна. До сих пор мы не получили ни одной регистрации в Бразилии. До сих пор! Пятый год пошел. Мы зарегистрировались и уже второй год продаем свои СЗР в Колумбии, в Эквадоре, в этом году начинаем в Боливии, должны начать продажи в Аргентине. Мы продаем нашу продукцию в Сербии, Марокко, Монголии, где тоже стартовали намного позже. А в Бразилии пять лет стоим в очереди.

— У них такая защита собственных товаропроизводителей?

— Я думаю, это не защита. Я думаю, что это игры некоторых мультинациональных компаний, которые всячески затрудняют регистрацию конкурентам, придумывая новые правила, заставляя проводить новые исследования. Надо понимать, что Бразилия — это крупнейший рынок мира. Мне уже доводилось сталкиваться с «защитными» действиями мультинациональных компаний. В частности, когда мы только начинали работу на рынке Украины, на следующий же день после того, как я приехал разговаривать с крупным дистрибутором, некоторые иностранные компании сообщили своим партнерам, что те, кто будет работать с «Августом», не получат дефицитных продуктов и будут лишены определенных скидок.

Другое преимущество

— У вас есть собственный синтез действующих веществ?

— Нет. Все задают вопрос, почему «Август» не делает собственный синтез. Я приведу следующий пример. В начале 2000-х годов я обратился в компанию Bayer, чтобы они поставляли нам одно из действующих веществ, которое тогда было под патентом. Патент вскоре должен был закончиться. Они мне предложили цену пятьсот пятьдесят долларов за килограмм. Я был согласен платить триста. Они отказались, и бизнеса у нас с ними не получилось. Я тут же дал команду, мы сделали технологию синтеза, обсчитали экономику. По нашим оценкам получалось, что нам надо затратить четыре-шесть миллионов долларов, и мы будем иметь это действующее вещество по себестоимости тридцать шесть долларов. Но беда в том, что в России совершенно страшная бюрократия и срок для реализации этого проекта минимум три года. Тогда мы обратились к своим китайским партнерам, передали им все данные по синтезу, и через четыре месяца к нам пошли отгрузки. Мы начали получать продукт, не потратив ни одного собственного рубля на строительство установок, по восемнадцать долларов за килограмм.

Александр Усков: «Средствам защиты растений требуется постпродажное сопровождение. А тут иностранные специалисты в России часто попадают впросак»

Фото: Василий Ильин

— А ваше научное подразделение чем занимается?

— В первую очередь разработкой новых продуктов на основе уже существующих действующих веществ, потому что наш бизнес — это бизнес инновационный, и если ты не имеешь новых продуктов, то будешь терять рынок. Это разработка препаративных форм. Второе: когда мы видим, что есть перспективные продукты, у них заканчиваются патенты, но синтеза их в Китае, например, нет, то мы сами разрабатываем синтез и передаем нашим партнерам в Китае или совместно делаем разработку: часть здесь, часть у них. Дело в том, что цены на нашу продукцию все время падают. Если рассматривать условный индекс цен на нашу продукцию, то с 1999 года цены на нее упали процентов на тридцать-сорок. Это, безусловно, делает продукцию СЗР более доступной для потребителей. И за счет роста потребления, между прочим, по всем без исключения культурам средняя урожайность достаточно сильно выросла. И это притом что, если сравнить с 1990 годом, катастрофически сильно уменьшилось потребление минеральных удобрений.

— Но сейчас сельское хозяйство вошло в такую эпоху, что семена и средства защиты растений — это такой комплексный продукт. Мы берем какой-нибудь ГМО-сорт, который устойчив ко всему, — и один гербицид к нему. Не вызов ли это для вас как производителя СЗР?

— Главный продукт при выращивании ГМО-культур — глифосат, его потребление по сравнению с традиционной системой земледелия возрастает многократно. Крупнейшим производителем глифосатсодержащих продуктов на рынке России и СНГ является «Август». Существующие и вновь создаваемые мощности позволяют нам раз в пять увеличить объем производства глифосатсодержащих продуктов. Так что для нас здесь нет риска.

Что касается ГМО, то, мне кажется, нам сейчас не надо играть в эти игры, потому что по большинству культур, которые выращиваются, еще много возможностей для увеличения урожайности при стандартном подходе, тогда как ГМО несет риски, которые человечество до конца еще не осознало. Возьмем глифосат — самый потребляемый в мире общеистребляющий гербицид. Уже возникло огромное количество биотипов сорняков, которые к глифосату устойчивы. И для борьбы с ними приходится предпринимать огромные усилия. Но даже не это главное, а то, что технологии ГМО сегодня полностью контролируется иностранцами. Соответствующими генами устойчивости владеют иностранные компании, все семеноводство ГМО в их руках. Переходя на ГМО, мы автоматически на всю жизнь подсаживаемся на их семена. И говорить после этого о какой-то продовольственной безопасности совершенно бессмысленно. Этим переходом мы окончательно добьем свое семеноводство и подсядем на иглу, соскочить с которой потом будет практически невозможно.

— Но вы сейчас зависимы от той же Monsanto в плане действующих веществ для своей продукции.

— В плане действующих веществ, безусловно, зависимы. Но мы стараемся всегда иметь несколько источников поступления сырья, потому что сбои случаются у всех компаний без исключения: остановка предприятия на профилактику или перестройку, какие-то действия государственных органов и тому подобное.

— А развитие производства самих действующих веществ связано с бюрократией, о которой вы говорили? То есть в России просто неудобно делать полный цикл по СЗР?

— Пример, который я вам уже приводил: все имеют сырье по восемнадцать долларов, мы потратили деньги и стали выпускать по тридцать шесть. Наша продукция будет конкурентоспособна? Нет. В этом смысле мы просто обречены, потому что, для того чтобы запустить новое производство, нам надо, просто из-за климата, построить цех с толстыми стенами, обеспечить этот цех системами пожаротушения, вентиляции и так далее. Что для этого надо в Китае? Поставить навесы, тоненькие стенки — и всё. Когда мы строим цех, квадратный метр нам обходится в полторы тысячи долларов. Когда мы строили СП с китайцами, квадратный метр цеха — сто долларов. Энергоемкость у нас совершенно другая: мы должны топить, делать вентиляцию. У нас экологические требования пожестче, хотя и в Китае последние три года ведется борьба за экологию.

— В чем тогда ваше конкурентное преимущество?

— А это уже совершенно другое. В продуктах, которые мы разрабатываем и производим, в тонкостях формуляции (смешивания в определенных пропорциях. — «Эксперт» ), которые делают эти продукты эффективнее. И в этом смысле мы сильно впереди Китая. Кстати, когда мы построили СП в Китае, решили, что для Восточной Сибири и Дальнего Востока некоторые продукты удобнее поставлять оттуда — производить по лицензии, под нашей маркой, строго один и тот же продукт. Рынок на это отреагировал очень просто. На эти продукты требовали таких же цен, как на китайские. И производство там стало просто нерентабельным.

Не стоит забывать и о кадрах: СЗР требуется постпродажное сопровождение, а здесь уже важны глубокие агрономические знания с привязкой к конкретным почвенно-климатическим условиям. А тут не только китайцы не помогут, тут и западные специалисты часто попадают впросак.

Конвейер на диване

Дайте совет: что, по-вашему, нужно, чтобы выйти на рынок? - Сейчас в первую очередь нужно много денег!

figure

/figure

Основатель:

Пай Олег, 32. Образование: МИИТ

Сфера деятельности:

производство и продажа мебели

Стартовые вложения:

15 млн долл.

Срок окупаемости:

5 лет

section class="box-today"

Сюжеты

Новый бизнес:

Управляемый персонал

Как в старые времена

/section section class="tags"

Теги

Новый бизнес

Транспорт и логистика

Эффективное производство

Эффективное управление

Русский бизнес

/section

Любая вещь должна выглядеть дороже, чем за нее заплатили. Это, пожалуй, главный принцип, которым руководствуется грамотный покупатель. Дать ассортимент, качество, сервис, четкую логистику и лучшую цену на рынке — задача продавца. Олег Пай , начав бизнес с одной швейной машинки и «гаражного» ателье по обтяжке салонов автомобилей, брался за все более крупные проекты, не обладая ни оборудованием, ни знанием предмета, но руководствуясь одной концепцией: лучшие цены и сроки. За несколько лет он построил несколько фабрик по производству мебели экономкласса и создал крупнейший интернет-ресурс по ее продаже. Проект HomeMe вырос на высококонкурентном рынке, где велика доля импорта, действуют «серые» схемы и вход на который, по всем экспертным оценкам, закрылся еще несколько лет назад. Более того, мебельный бизнес не просто закрыт, из него уходят: крупные игроки, выжившие в кризис, но не сумевшие сориентироваться в изменившихся условиях, с треском и многомиллионными долгами проваливаются, заодно утягивая на дно партнеров-поставщиков.

Диетическое меню

С компанией HomeMe, а вернее, с белым кожаным диваном, который привлекал ценой — она была в два-три раза ниже, чем схожие предложения, я столкнулась в интернете года полтора назад. С Олегом я тогда знакома не была, о его проекте ничего не слышала. Первая реакция на идеальный дизайн и функциональность понравившегося дивана была понятной. «Здесь какой-то подвох», — подумала я, но решила проверить. Потому что как теперь платить 60 тыс., когда знаешь, что где-то такая же вещь стоит 20 тыс. рублей. На следующий день в шоу-руме HomeMe в «замкадном» торговом центре «Румянцево» я уже договаривалась о времени, к которому мебель назавтра должны были доставить и установить. Не только диван, конечно, но и идеально подходящие к нему журнальный стол, настольные и напольные лампы. Все это грузчики привезли точно в срок, поставили и с готовностью несколько раз переставили в разных комбинациях. Потом такие диваны я увидела в элитном салоне красоты, в приемной президента крупной компании, а HomeMe заинтересовал меня уже как успешный бизнес-проект.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Олег Пай создал идеальное мебельное «меню» — например, у компании всего несколько моделей диванов, но все они ходовые. «Когда у тебя полторы сотни диванов, как ни крути, продажи каждой отдельной модели невелики. А мы формируем линейку таким образом, чтобы удовлетворить наибольший спрос, и стремимся продавать весь ассортимент за два-три дня. Потому что в торговле мебелью очень большая составляющая — площадь. Товар объемный и не первой необходимости. Допустим, есть три дивана — мы превращаем его в один, взяв лучшее от каждой модели. Мягкая мебель делится по габаритам, но есть один ходовой размер. И мы пытаемся в этот один диван вложить самое лучшее. Предложить два-три варианта обивки соответственно тоже самых популярных. Темный, тканевый, из кожи, кожзаменителя...» — объясняет предприниматель.

Таким образом удалось оптимизировать затраты на материалы и рабочее время. Сокращаются площади под склад и шоу-рум, который даже с учетом интернет-направленности проекта иметь нужно, — правда, всего один небольшой на всю Москву, а не полсотни точек, как у других торговцев. В результате цены в HomeMe в полтора-два раза ниже, чем просят за аналогичную мебель конкуренты. «Мы инвестировали в технологии, интернет и рекламу в нем. Работаем над своим сайтом; наша задача — чтобы человек, совершая покупку, как можно больше операций делал на сайте, самостоятельно. И как можно меньше обращался к консультантам и в колл-центр, не ходил в шоу-рум», — объясняет Олег.

За неделю HomeMe продает порядка 3 тыс. изделий. Месячный оборот — около 100 млн рублей. Доходность в рознице — 50%, в производстве примерно столько же.

Чужие мосты

В 2003–2004 годах Олег, сын известного в России инженера-мостостроителя Владимира Пая , пойдя по стопам отца, учился на третьем курсе МИИТа на проектировщика. «Мой отец — первый человек, который у нас в стране автоматизировал процессы проектирования мостов: совместил компьютер и мостостроение. В России свои ГОСТы и СНИПы, поэтому зарубежные игроки к нам практически не заходили. С помощью программ отца обсчитывает проекты как минимум половина российских организаций, занимающихся мостами. К ним все уже привыкли. Отец их постоянно совершенствует, но распространяет безвозмездно. То есть он человек бескорыстный, совсем “не про деньги”. В этом мы с ним, конечно, сильно отличаемся», — рассказывает Олег.

Еще будучи студентом, Олег успел поработать в этой сфере и понял: это не для него. «Отец немного в другое время рос. Например, он мне говорил: а зачем тебе ездить за границу отдыхать? Я со страхом смотрел на такие перспективы. Главное, ты будешь специалистом, тебя будут ценить, уважать, приводил резоны отец. И все. Я проникнуться этим не мог. Понимал, что мне нужно обеспечивать семью, когда она появится. И сильно нервничал, что что-то упускаю», — делится воспоминаниями Олег.

Перетяжка на коленке

Чтобы запустить собственный бизнес, Олег продал автомобиль. «Кажется, это был старенький “мерседес” стоимостью, наверное, тысяч десять долларов, — вспоминает он стартовые вложения в свой первый бизнес-проект. — Купил, конечно, другую, — за пять тысяч долларов. А на оставшиеся пять тысяч открыл ателье. Этих денег вполне хватило на большой раскроечный стол и какие-то инструменты». Потом по объявлению в газете «Из рук в руки» нашел человека, который искал работу по перетяжке автомобильных салонов и уверял, что в этой сфере может абсолютно все. «Феликс оказался хорошим парнем. Говорю ему: есть такое предложение — открыть свой салон. Я вложу деньги. Найдем помещение — нужен маленький бокс на одну машину. Прибыль разделим в пропорции… уже не помню, как решили делить заработанное. Феликс сидел без денег и согласился на мое предложение, — продолжает Олег Пай. — И ничего не получилось. Потому что я не понимал, как привлекать клиентов, как рекламироваться. Да и денег, честно говоря, на это уже не было».

Но тут партнерам повезло. Олег познакомился с ребятами, которые перегоняли из Америки в больших количествах «убитые машины» одной марки — бывшие такси. В Москве их обновляли и выставляли на продажу. Салон приходилось перетягивать в каждой второй. «Мы договорились по очень низкой цене — так и появилась концепция: предлагать минимальную стоимость и выполнять унифицированную работу. Мы приноровились, наделали заготовок и скоро могли перетягивать салоны даже с закрытыми глазами».

В 2004 году Олег Пай попал в аварию и полгода лежал в больнице. Феликса перегонщики у него увели — даже при низкой цене всегда есть соблазн добиться ее снижения. Олег, конечно, обиделся. Но пока он был на больничной койке и думал, что делать дальше, вдруг понял: автомобили — это слишком мелко: «Я чувствовал, что мы на угасающем тренде. Стало появляться больше новых машин и цивилизованных точек по перетяжке». Когда Олег вышел из больницы, он познакомился с Алексеем Горобием , которого смело можно назвать легендарным московским клубным промоутером.

Диван-первенец

Собственно, на этом бизнес по перетяжке автосалонов закончился. И начался — мебельный. «С Алексеем Горобием познакомились через друга, который работал в его команде. Планировалось открытие нового клуба, и им нужны были диваны. Я посмотрел дизайн-проект и сказал: давайте я все сделаю. Понимал, что оборудование у меня есть, людей можно нанять. Персонал опять брал по объявлениям: “перетяжка мебели”, “ремонт мебели”. Говорил: есть работа на месяц. Собрал человек восемь-десять. Договорились за аванс, поэтому, считай, вложений не было. Плюс у меня еще осталась швейная машинка с предыдущего бизнеса и помещение. Показалось, что ничего сложного… Было, конечно, очень тяжело. Это были первые диваны, которые я делал. Это не автомобили перетягивать. У нас был месяц, чтобы сделать 72 дивана, — это если поделить процесс на подзадачи. И мы три недели не могли согласовать образец. Ночевать на стройке пришлось. Но мы уложились в срок. И потом работали с командой Горобия года полтора-два. Обустраивали знаменитые “Шамбалу”, “Лето/Зима/Осень”. До “Дягилева” (сгорел в 2008 году. — “Эксперт” )», — вспоминает Олег.

Появились и другие заказчики диванов: в 2008–2009 годах Олег Пай параллельно отрабатывал по три крупных проекта — гостиницы, рестораны. Обстановка в кафе кинотеатра «Октябрь» — тоже его рук дело.

Казалось бы, можно радоваться жизни, но обнаружилась проблема. «Этот бизнес — он во многом на личных отношениях построен, на каких-то тусовках, знакомствах, откатах — архитекторам, дизайнерам. Везде необходимо было мое личное присутствие. Себя я “масштабировать” не мог и стал очень сильно уставать. Потому что, когда один проект делаешь, ты сфокусирован. Когда же их несколько, уже сложно осуществлять контроль, и теряется качество. А заказчики к своим проектам относятся трепетно, и нельзя их подводить. Я понял, что нужно либо оставаться маленьким ателье — а это в смысле развития путь в никуда, либо расти. И тогда начал искать, как выстроить нормальное производство для большого числа покупателей. Потому что в отличие от меня массовую мебель масштабировать можно. Ты делаешь один диван. Ты можешь сделать его в десяти экземплярах, потом сотню, потом тысячу. Параметры при этом не изменятся», — объясняет Олег очередной виток своего бизнеса. Да и денег для инвестиций к тому моменту скопилось прилично — в больших и индивидуальных проектах хорошая доходность.

Мебель b2b

Идею масштабирования Олег начал воплощать в жизнь в 2008–2009 годах: «Познакомился с директором розничной сети “Цвет диванов” — она тогда только запускалась. Договорились поставлять им триста диванов одной модели в месяц». Олег вновь рискнул. «Меня спрашивают: у тебя своя фабрика? Я говорю: да, да, фабрика, хотя ничего такого на самом деле не было. Был лишь цех в Кузьминках, полторы сотни квадратных метров. Но я как-то очень смело начал вкладывать накопленные деньги. Сняли три тысячи метров на ЗИЛе, организовали весь цикл, даже грузчиков наняли. Но застряли на первом этапе производства — извели кучу материала, все перепробовали, но не могли даже каркас сделать по-человечески. Домашняя мебель ведь сложнее клубной. Она должна быть многофункциональной. Где-то полгода человек тридцать сидели у меня без работы, но с зарплатой. За это время улетело примерно двадцать миллионов рублей — огромная сумма. Я же сам эти деньги зарабатывал и понимал им цену. Сначала планировал потратить пять миллионов, потом восемь, потом десять. А потом уже отступать было некуда», — вспоминает Олег то, как он воспользовался новой возможностью.

Теперь включилась другая мотивация: не «заработать больше», а «не остаться вообще без денег». Бизнес поскромнел и переехал в Подмосковье. В 2011 году заказы поступали уже от всех мебельных сетей. Олег открыл еще две фабрики — в Московской области и Саратове, наладил собственное производство комплектующих. Период как раз совпал с переделом мебельного рынка. На него выходили новые игроки, например Kikko — сейчас это марка Hoff.

«Я этот бизнес изучил очень хорошо. Мы узнали, что продается, что нет. И в 2011-м я понял: пора открывать свой канал сбыта. Ведь мы поставляли свою продукцию всем, и торговцы начали между собой выяснять отношения, нас начали просить разводить ассортимент. В одной сети говорят: нам нужны немного другие диваны. Это означает, что нам нужно расширять модельный ряд. Но тогда теряется концепция всего производства», — вспоминает Олег.

Своя сеть

Задачей было стартовать очень быстро, пока закупщики не опомнились. Производство не должно было простаивать. Его простой — куда большие издержки, нежели траты на рекламу, решил Олег и залпом скупил все рекламные каналы. Какие-то из них сработали, какие-то съели деньги, но в 2012-м уже пошли первые продажи. Вложения составили порядка 3 млн долларов. «Мы, наверное, в первый год жгли на рекламу много денег. Но параллельно учились считать, что нам выгоднее. Потом отсеивали. Одно отключали, другое усиливали. Изначально этим занималось стороннее агентство. Потом мы переняли их наработки. Со временем я сделал упор на формирование рекламной команды внутри компании — и чтобы ничего не было завязано на каком-то одном человеке. Если он из цепочки уйдет, всю наработанную технологию нашу унести не удастся», — делится организационными ноу-хау Олег.

Интернет-покупатели чувствительны к стоимости, а онлайн-пространство в поисках лучшей цены можно изучить в несколько кликов. Важно задержать покупателя на своем сайте. В ход идут акции, скидки. Активные интернет-покупатели любят прокомментировать свое приобретение. Важно, чтобы они не оставили плохих отзывов на форумах. А значит, важны не только красивые картинки и приятные цены, но и вся цепочка — грамотные операторы колл-центра, курьерская служба, грузчики.

«Мы аккумулировали всю экспертизу, ассортимент — чтобы попадать в наивысший спрос. Дали рынку возможность покупать мебель в один день и по уникальным ценам. Сейчас под нас очень многие подтянулись. Жертвуют своей маржей, но цены снижают. А на момент нашего запуска разрыв был колоссальный», — так Олег оценивает вклад своей компании в развитие российского мебельного рынка.

Калькулятор

Отношения между бизнес-проектами у Олега вполне рыночные. Производственная бизнес-цепочка работает совершенно отдельно: фабрика производит 300 диванов в день. Условно говоря, за 100 единиц она продает диван в онлайн-магазин: 80 единиц — себестоимость, 20 — наценка. Онлайн-портал HomeMe.ru, в свою очередь, продает этот диван за 150 единиц. Средний чек — 30 тыс. рублей. В неделю продается порядка 3 тыс. одних только диванов. Месячный оборот — примерно 100 млн рублей.

В группе компаний HomeMe работают около 800 человек, из них 500 заняты непосредственно в производстве. Фонд оплаты труда и реклама — основные статьи расходов. «По итогам 2014-го будем в прибыли однозначно. Но так как вложения были существенные, примерно десять-пятнадцать миллионов долларов, то проект окупит себя не раньше чем через пару лет», — прогнозирует Олег Пай.

Планы

В ближайший год HomeMe планирует ежемесячно запускать продажи в новом для себя городе — шоу-рум и склад должны появиться в Екатеринбурге, Краснодаре, Самаре, Тольятти, Воронеже, Нижнем Новгороде. В планах также запуск отдельного спецпроекта «Кухня», тоже в экономсегменте. «Там самая высокая маржа и нет игроков, которые поддавливают. Выигрывать будем за счет цены и скорости», — делится планами Олег Пай. Капитализацию HomeMe он надеется к 2016–2017 годам довести до 2 млрд рублей.

Контейнеры с оптимизмом

Транспортная группа FESCO ожидает роста рынка контейнерных отгрузок на Дальнем Востоке в пределах 7% в год. Компания намерена активно развиваться в этом регионе и наращивать контейнерные перевозки

section class="box-today"

Сюжеты

Инвестиции:

«Востсибуголь» зашел в Хакасию

Ликвидировали дискриминацию

«Мы не раздаем деньги, мы привлекаем инвестиции»

/section section class="tags"

Теги

Транспорт и логистика

Инвестиции

Эффективное производство

Эффективное управление

Русский бизнес

/section

На финансовые показатели транспортной группы FESCO в прошлом году неблагоприятно повлияла конъюнктура в сегменте перевозок генеральных грузов. Вследствие замедления экономического роста в России объем железнодорожных перевозок группы сократился на 14% — до 20,3 млн тонн. А из-за профицита парка полувагонов ставка за их использование снизилась вдвое. В результате выручка в железнодорожном дивизионе группы сократилась почти на 28%. Частично результат был компенсирован ростом в портовом дивизионе, а также железнодорожными контейнерными перевозками, которые осуществляют дочерние структуры холдинга — «Трансгарант» и «Русская тройка».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

В этом году FESCO намерена сконцентрироваться на своем профильном бизнесе — перевозке контейнеров по принципу «от двери до двери». С этой целью компания планирует увеличить количество фитинговых платформ для перевозки контейнеров по железной дороге и оптимизировать свой флот, отдавая предпочтение контейнеровозам и универсальным судам.

О планах группы и ситуации на рынке «Эксперту» рассказал вице-президент по новым бизнесам FESCO Константин Кузовков .

— Какие основные тенденции можно выделить в грузопотоке, который идет через российские морские порты?

— Увеличивается перевалка грузов, идущих через порты. Этот процесс особенно заметен в Дальневосточном бассейне из-за усиления связей между Россией и странами Азиатско-Тихоокеанского региона. В 2013 году Дальний Восток был чемпионом по перевалке грузов: рост составил 7,8 процента — в два раза больше, чем в среднем по России.

Второй тренд — это увеличение объемов перевозки грузов в контейнерах. В нашей стране рост контейнеризации идет опережающими темпами. У этого сегмента есть хороший потенциал для развития, поскольку в целом в России уровень контейнеризации продолжает оставаться низким по сравнению с другими странами. Однако и тут показатели роста по Дальнему Востоку значительно опережают средние по стране — 16 процентов против пяти.

Есть важные изменения в направлении грузопотоков: экспорт растет быстрее импорта. В прошлом году объем экспортных контейнерных грузов в России увеличился на 28 процентов. Замедление, а местами и снижение импорта связано с девальвацией и охлаждением экономического цикла в целом. Тем не менее у нас умеренно оптимистичный взгляд на развитие контейнерных грузопотоков по Дальнему Востоку. В первом квартале 2014 года контейнерный экспорт через дальневосточные порты вырос на 25 процентов, перевалка в импорте увеличилась на два процента, в то время как перевалка в импорте через порты Балтики и Черного моря сократилась соответственно на три и пять процентов к предыдущему году. При этом на ключевом для FESCO направлении Владивосток—Москва рынок контейнерных перевозок в импорте увеличился на 12 процентов.

— Каковы итоги работы компании в прошлом году? Какие дивизионы группы FESCO приносят наибольший доход?

— Мы оцениваем итоги позитивно, с учетом того что FESCO прошла через этап перестройки, — у нас появились новые акционеры. Кроме того, необходимо учитывать экономическую ситуацию и работу рынка в целом. Мне могут возразить, что в 2012 году ожидания по поводу 2013-го были другие, но ведь тогда и от экономики были другие ожидания! Некоторые оптимистичные прогнозы сбылись не полностью, но я считаю, что мы хорошо отработали.

Вопрос о прибыльности дивизионов немного некорректный. FESCO позиционирует себя как интермодальную компанию, наш продукт — это перевозка контейнерных грузов «от двери до двери». Технически наиболее прибыльным дивизионом является принадлежащий нам Владивостокский морской торговый порт.

Сокращение выручки группы в прошлом году отчасти произошло из-за морского дивизиона, поскольку мы продали несколько судов. Из-за падения ставок на полувагоны хуже отработал железнодорожный дивизион. Этот сегмент в целом не очень доходный, он отличается большой волатильностью (к примеру, в прошлом году ставки упали в два раза из-за профицита полувагонов на рынке).

Тем не менее железнодорожный дивизион имеет положительный операционно-денежный поток, выше переменных затрат; парк полувагонов задействован на 95 процентов. К тому же перевозки по железной дороге позволяют загружать наши портовые мощности. Они также держат опцион на дальнейший рост рынка, который ожидается в связи с ростом сырьевого экспорта (такие перевозки осуществляются именно в полувагонах). Этот сегмент мы намерены развивать до тех пор, пока он будет вносить положительный вклад в EBITDA.

— Каковы дальнейшие планы FESCO в отношении парка железнодорожного подвижного состава?

— У нашей компании «Трансгарант» сейчас порядка 16 тысяч единиц подвижного состава. Из них около восьми тысяч — полувагоны: пять тысяч зарегистрированы в России, три тысячи — у дочернего предприятия «Трансгаранта» на Украине, где этот подвижной состав является основным. На балансе «Трансгаранта» есть и такие специализированные виды подвижного состава, как окатышевозы, лесовозы и другие. Количество фитинговых платформ составляет около трех тысяч единиц. Еще порядка 1,6 тысячи — у компании «Русская тройка», в которой группе FESCO принадлежит 50 процентов акций (вторым совладельцем являются РЖД).

Сейчас мы оптимизируем парк, а в будущем намерены наращивать долю фитинговых платформ в «Трансгаранте», поскольку наш основной бизнес все-таки контейнерный. Этот сегмент наиболее маржинальный и показывает хорошую динамику. В прошлом году объем грузовых перевозок в контейнерах по железной дороге в среднем по рынку увеличился на 4,8 процента. Но мы растем быстрее рынка: наши контейнерные грузоперевозки показали восьмипроцентный рост.

— По какой причине FESCO продавала свои суда и каковы дальнейшие планы компании в отношении флота?

— Нельзя сказать, что мы распродаем суда, мы лишь оптимизируем наш флот. Во-первых, отказываемся от непрофильных судов — балкеров: либо списываем, либо продаем. Согласно сделке между старыми акционерами FESCO (компанией «Промышленные инвесторы») и новыми (группой «Сумма», TPG Group и GHP Group) балкерный флот в составе 12 судов остается у первоначальных владельцев компании.

Во-вторых, FESCO приняла решение выйти из бизнеса по сдаче судов во фрахт, поскольку этот рынок все еще не может восстановиться. Поэтому мы продали несколько старых и не очень эффективных судов, не приносивших прибыли при нынешних ставках фрахта. В итоге у нас остались только контейнеровозы и универсальные суда, которые задействованы на наших международных и каботажных линиях. Старые контейнеровозы мы тоже постепенно заменяем новыми судами с более эффективным топливным расходом.

Вместе с тем в прошлом году мы приобрели два судна и еще два взяли в лизинг. В этом году нам удалось купить еще два судна. Эффект от этой сделки мы увидели сразу, как только суда встали на наши линии: у них расход топлива на десятки процентов меньше, чем у старых.

Сейчас мы прорабатываем идею использования судов на сжиженном природном газе. Для Европы это интересно, поскольку такие суда соответствуют жестким экологическим требованиям по ограничению выбросов. Поскольку мы работаем и на Балтике, мы просчитываем возможность покупки или долгосрочного тайм-чартера такого судна.

— Как вы оцениваете состояние транспортной инфраструктуры на Дальнем Востоке?

— Растет грузооборот, особенно контейнерооборот; мы готовимся к дальнейшему росту объемов перевалки в пределах семи процентов в год. Поэтому и нам, и всем, кто ведет бизнес в этом регионе, хотелось бы видеть повышение пропускной способности железной дороги в направлении Восток—Запад.

Мы уже работаем над увеличением пропускной способности железнодорожной станции в порту Владивостока. В наших планах — расширить территорию самого ВМТП за счет близлежащего участка в районе Балхаш и повысить операционную эффективность порта. В итоге на его территории можно будет формировать полносоставные поезда и быстрее вести погрузочно-разгрузочные работы.

Мы уже приступили к реализации инвестиционного проекта, завершить который собираемся в следующем году: продлеваем железнодорожные пути, сооружаем разъезды и закупаем погрузочно-разгрузочные механизмы. Кроме того, планируем ремонт и модернизацию территории, причем как старой, так и новой. В результате мощность контейнерного терминала ВМТП увеличится на 300 тысяч TEU в год. В проект будет вложено несколько десятков миллионов долларов.

Из-за неразвитости инфраструктуры сложно выстаивать эффективные логистические цепочки: все везется в центр, обрабатывается, а потом развозится до конечных точек поставки. Это приводит к дополнительным расходам

Фото: Олег Сердечников

— Каковы планы FESCO по развитию в странах АТР?

— У нас 21 представительство в этом регионе, довольно крупные офисы в Гонконге и Шанхае. Кроме того, мы располагаем широкой сетью агентов, есть совместное предприятие с китайской экспедиторской компанией YENWIN. Через нее мы намерены увеличивать объем грузов, идущих в Россию.

Грузопоток в азиатском регионе в ближайшее время будет расти за счет перемещения части производства легкой промышленности и товаров народного потребления в Юго-Восточную Азию. Мы планируем расширять свое присутствие — можно сказать, идем за клиентом.

— Как сейчас развивается перевозка грузов транзитом по территории России?

— Весь российский транзит по железной дороге за первые два месяца 2014 года вырос на 13,4 процента. Наш основной конкурент на маршруте «из Азии через Владивосток по Транссибу в Европу» — морской маршрут Deep Sea, проходящий через Суэцкий канал. При выборе способа доставки груза учитывается несколько факторов. Во-первых, откуда именно будет идти груз: чем восточнее точка отправления (Китай, Корея, Япония), тем логичнее использовать наш транссибирский маршрут. Во-вторых, насколько чувствителен товар к срокам доставки: транзитом по железной дороге на 20 дней быстрее, чем морем.

При очевидных преимуществах транзита приходится учитывать особенности таможенного оформления внутри Таможенного союза. Таможня страдает от нехватки кадров: очевидно, что для оформления всех документов ведомству требуется больше сотрудников. В Казахстане из-за этой проблемы задержка грузов может составлять несколько дней. Сокращение времени таможенного оформления могло бы позитивно повлиять на развитие транзита и принести дополнительные доходы в российскую казну.

Транзит занимает небольшую долю, но он один из самых быстрорастущих — рост составляет более 10 процентов в год. Сегмент рос бы еще быстрее, если бы не было таможенных ограничений. К 2020 году, по нашим прогнозам, транзит через Дальневосточный бассейн должен увеличиться почти вдвое.

— Какова политика компании в отношении контейнерных терминалов?

— Терминальных мощностей в России сейчас не хватает. Порой возникают жутко неэффективные схемы, когда контейнеры с обувью везут сначала из Владивостока в Москву, разгружают, перетаривают по размерам, а потом отправляют обратно в Сибирь, — и все это только потому, что нет необходимых терминальных мощностей! Еще одна проблема состоит в том, что терминалы по обработке, как правило, находятся в Центральном регионе. Из-за неразвитости инфраструктуры сложно выстраивать эффективные логистические цепочки: все везется в центр, обрабатывается, а потом развозится до конечных точек поставки. Разумеется, это приводит к дополнительным затратам — времени и денег.

Мы занимаемся созданием контейнерной инфраструктуры вдоль Транссиба. Например, с нуля строим контейнерный терминал «Усады» на 270 тысяч TEU в подмосковном Ступине. Кроме того, мы рассматриваем возможность строительства или покупки дополнительных терминалов в Сибири и на Дальнем Востоке. Покупка лучше, поскольку позволяет сразу приступить к работе. К тому же сейчас терминалы можно купить по хорошей цене.

Еще у нас есть договоренность с крупной нефтехимической компанией о создании кэптивного терминала на одну тысячу TEU. Его построят прямо на предприятии грузоотправителя, поскольку терминал будет обслуживать только эту компанию. Для предприятия такая система является гарантом отправки произведенной продукции. Для нас развитие кэптивных терминалов интересно тем, что они позволяют сбалансировать грузопотоки, а также загрузить экспортными грузами большое число входящих контейнеров с импортом. В результате порожний пробег снижается до минимума.

Один из наших акционеров, группа «Сумма», планирует построить порт Зарубино, где будет осуществляться перевалка зерна — «Сумма» является акционером и Объединенной зерновой компании, — контейнеров, генеральных грузов, Ro-Ro. Это будет диверсифицированный порт.

— Каковы перспективы перевалки зерна на экспорт через порты Дальнего Востока?

— На Дальнем Востоке нет инфраструктуры по перевалке зерна. А нет ее потому, что нет этого грузопотока. Это замкнутый круг. Япония и Корея могли бы покупать у нас зерно в урожайные годы, но из-за отсутствия инфраструктуры они вынуждены импортировать его из Канады и США.

Учитывая развитие посевных площадей в Сибири, мы прогнозируем увеличение объемов зерна в этом регионе. Груз будет идти в страны, расположенные недалеко от Тихоокеанского побережья России, в первую очередь в Японию. В марте этого года мы подписали договор с японской торговой компанией Marubeni Corporation о поставках зерна с Дальнего Востока. Пока это пробные маленькие партии до 100 тысяч тонн, но в дальнейшем мы рассчитываем увеличить объемы до 5 миллионов тонн. Мы также готовы вкладывать средства в инфраструктурное развитие на Дальнем Востоке, учитывая наши связи с «Суммой» и ОЗК. Конечно, здесь нужны государственная поддержка, развитие сельского хозяйства в Сибири. Будет прекрасно, если удастся выполнить заявленные целевые показатели. Тогда мы сможем экспортировать зерно в Азию.

— Каковы ваши прогнозы на 2014 год и в чем заключается стратегия развития FESCO?

— Возможно, это против общего тренда, но я с оптимизмом смотрю в будущее. Если не случится какого-то форс-мажора, мы останемся в рамках прогноза, составленного в начале этого года, и увидим нормальный рост, который позволит контейнерным перевозчикам выполнить свои стратегические задачи на Дальнем Востоке. В целом транзит и контейнерные перевозки в этом регионе продолжат расти высокими темпами, импорт, правда, будет расти чуть медленнее экспорта из-за девальвации.

Что касается стратегии развития группы FESCO, то в мае мы представим недавно утвержденный план. Пока лишь могу сказать, что мы рассчитываем на рост с хорошим темпом.

Эпоха эволюции

BaselWorld-2014 не предлагал байерам и покупателям ничего нового, но аккуратно развивал все старые тренды

section class="box-today"

Сюжеты

Часы:

Hi-End

Базельская феерия

/section section class="tags"

Теги

Часы

Культовая вещь

Долгосрочные прогнозы

Международный бизнес

/section

В этом году на Мессе-плац, где стоят корпуса BaselWorld, предсказуемо наблюдался некоторый застой. Все главное случилось в прошлом году: лауреаты Притцкеровской премии уроженцы Базеля и мировые архитектурные звезды Жак Херцог и Пьер де Мерон перестроили главные корпуса BaselWorld, накрыв площадь перед ними сетчатой металлической баранкой. Съехались журналисты, дружно восхитились, написали про «футуристического динозавра» и «алюминиевое земноводное», посмотрели, где теперь расположены павильоны главных брендов и кто их построил, — и на этом все успокоились. В этом году в самом главном первом корпусе все осталось по-прежнему, разве что добавился павильон британской ювелирной марки Graff, которая раньше показывала свои новинки в сьюте соседнего отеля Ramada. Graff не стал ничего придумывать и привлекать архитектурных звезд и сделал свой павильон как большой бутик силами тех же людей, что работают над их магазинами по всему миру. Получилось, кстати, вполне красиво, ну и идея бренда выражена вполне внятно: самые бескомпромиссные бриллианты по самым бескомпромиссным ценам.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Примерно то же самое и с трендами: азиатский рынок ожидаемо растет, но, опять-таки ожидаемо, не так быстро, как раньше, SwatchGroup в который раз пригрозила прекратить поставки механизмов принадлежащей ей фабрики ETA (главная фабрика по производству часовых калибров), поэтому все привычно заняты вертикальной интеграцией, то есть отстраиванием собственного полного производства — корпусов, циферблатов и механизмов. Об успехах в этом деле громко рапортовал TAG Heuer: компания инвестировала 40 млн швейцарских франков, теперь имеет все свое и не нуждается в посторонних поставках.

Если же обратиться к сугубо внутренним часовым трендам, то и тут наблюдается благостная стабильность: после некоторых метаний, вызванных рецессией, когда все сначала бросились поднимать архивы и возрождать классические модели (боясь, что клиенты перестанут тратить большие деньги на часы), а потом увлеклись различным украшательством в виде цветных циферблатов и ремесленных техник Métiers d’Art (поняв, что клиенты по-прежнему тратят деньги и хотят чего-то зажигательного), часовые марки успокоились и вновь обратились понемногу и к тому, и к другому, и к третьему.

Красиво и еще красивее

Мы уже писали зимой, после женевского часового SIHH, что увлечение Métiers d’Art, начатое в свое время Van Cleef & Arpels, не слабеет уже который сезон подряд. В Базеле, впрочем, это не так очевидно, как в Женеве, но и здесь много разноцветных циферблатов и камней (это один из главных сегодняшних часовых микротрендов), а также прочих сугубо декоративных ухищрений.

Jacob & Co. Brilliant Arlequino Flying Tourbillon

Можно просто усыпать часы драгоценными камнями в стилистике этакого разнузданного гламура, как это сделали, например, Jacob & Co и Graff. Первые показали линию Brilliant Arlequino Flying Tourbillon, где циферблаты с окошком парящего турбийона выложены багетными алмазами в так называемой невидимой оправе. Ее главная звезда — пестрые часы с цветными алмазами  и бриллиантами. Вторые сделали ювелирные часы-браслет из редчайших желтых, розовых, голубых и просто белых бриллиантов — ошеломляющей красоты и такой же ошеломляющей цены 55 млн франков. Для этих марок такой путь абсолютно естествен — на сегодняшнем ювелирном рынке они главные поставщики исключительных камней, на их стендах были выставлены камни (и украшения из них) такой красоты, редкости, чистоты и каратности, что публика толпилась там, как на геммологической выставке.

Dior VIII Grand Bal Fil de Soie

Понятно, что на техники Métiers d’Art обречены прежде всего часовые подразделения домов моды, особенно старых кутюрных домов с большими ремесленными традициями. Например, Chanel за часы Mademoiselle Privé Camélia Brodé в прошлом году получила важнейшую часовую премию Grand Prix d’Horlogerie de Genève именно в категории Métiers d’Art — на их черном шелковом циферблате в мастерской Лессажа была шелком же вышита камелия, один из символов Chanel. В этом году та же самая камелия на том же самом черном циферблате вышита в тех же мастерских Лессажа уже золотыми нитями и крошечными золотыми пайетками. В прошлом году сеты Mademoiselle Privé были посвящены коромандельским лаковым ширмам с рыбаками — в этом с драконами и музыкантами. В каждом по два уникальных циферблата — Coromandel Dial Musiciennes и Coromandel Dial Dragon Céleste, модель с эмалью grand feu и модель с перламутровыми микрорельефами.

Chanel. Coromandel Dial Dragon Celeste

Не менее значимая новость — изменение рекламной концепции часов Chanel: новую рекламную кампанию снял знаменитый Патрик Демаршелье, и впервые рядом с часами появились люди, а стрелки самих часов не застыли на отметке 10:10, а повторяют положение рук, ног и корпуса моделей.

Dior же в свое время придумал для своих часов в технике Métiers d’Art гениальный прием: ротор был вынесен на циферблат и стал не просто элементом механизма, но декоративным элементом. С тех пор вся линия Dior VIII Grand Bal построена на разнообразной игре с этим ротором. Его уже украшали и всевозможными драгоценными камнями, и экзотическими перьями, и разноцветным перламутром, и кружевом из бриллиантов, — а в этом году ротор часов Dior VIII Grand Bal Fil de Soie был отделан сиренево-розовыми и нежно-зелеными шелковыми нитями, натянутыми как струны.

Идея по-прежнему в том, что время не враг, а друг, что оно не давит на человека, а помогает ему

Цветными циферблатами, разумеется, никого уже не удивишь, но они оказались чрезвычайно популярными, и самые разные марки продолжают их показывать уже не один год. Например, Zenith в этом году сделал новую версию своих знаменитых El Primero Lightweight — фирменные цветные счетчики (светло-серый, графитовый и синий) помещены на серебристо-серый полуоткрытый циферблат.

Но больше всех с цветом циферблата в последнее время экспериментирует Rolex. На прошлом Базеле они показали целую серию женских цветных циферблатов, а также платиновую Daytona с циферблатом оттенка голубого льда. А в этом году покрыли этот циферблат бриллиантовым паве и показали новый Milgauss c циферблатом специального оттенка Z-blue и оранжевыми стрелками — одно из самых классных цветосочетаний на всей выставке. А швейцарская мануфактура Corum, за судьбу которой все переживали, потому что в прошлом году ее купил китайский холдинг China Haidian, показала отличные новинки, среди которых — новая вариация их легендарной модели Admiral’s Cup AC-One 45 Tides. Это часы с функцией приливов и отливов в титановом корпусе с PVD-покрытием изумительного ярко- синего цвета и с таким же ремешком из вулканизированной резины.

Презентация часов Hermes Dressage L’Heure Masquee

Но одну из самых веселых и ярких новинок в жанре Métiers d’Art показал Hermès — это часы Arceau Millefior с пестрым циферблатом, сделанным по традиционной старинной технике цветного стекла millefiori, то есть «тысяча цветов», на знаменитой французской хрустальной мануфактуре Saint-Louis, которая с 1989 года принадлежит Hermès. Получился неожиданный и очень жизнерадостный циферблат, покрытый множеством мелких цветочков. Эта еще античных времен техника сейчас очень редка, и то, что эту редкость извлекли на свет божий и так остроумно использовали, — очень в стиле Hermès.

Калибры и усложнения

Этот год в Базеле был не очень богат на новые калибры, но кое-что новое все-таки было показано. В частности, у TAG Heuer уже был один собственный калибр, и вот в этом году они представили второй. Это механизм CH80 с 80-часовым запасом хода — его поместили в корпус Carrera. Получившийся новый хронограф назвали Carrera CH 80, и он стал одной из главных премьер Базеля. Его особенность в том, что счетчики стоят на отметках 3, 6 и 9 часов.

Некоторые марки ограничились отдельными деталями механизмов. Например, Jaquet Droz показал свою вечную классику, Grande Seconde, в которой на этот раз стоит кремниевая спираль. Кроме того, знаменитый циферблат в форме восьмерки теперь имеет календарь в ее нижней окружности.

Ulysse Nardin. Imperial Blue

Одна из старейших часовых мануфактур Ulysse Nardin, которой скоро исполнится 170 лет, позаботилась о вертикальной интеграции и передовых технологиях еще пару лет назад: как раз после смерти ее владельца Рольфа Шнайдера было представлено то, над чем он долго и упорно трудился, — собственные механизмы и кремниевые детали для баланса и спуска, разработанные и производящиеся на самой мануфактуре. Сейчас Ulysse Nardin возглавляет вдова Рольфа, Чаи Шнайдер, и за прошедшие годы компания показала много интересного. В нынешнем году это одно из самых серьезных великих усложнений, минутный репетир Imperial Blue с вестминстерским боем: каждый час отбивается автоматически, а если нажать кнопку репетира или повернуть заводную головку против часовой стрелки, прозвонят часы, четверти и минуты. Отбивающие их молоточки открыты, внизу циферблата — парящий турбийон, а наверху — окошко даты. Плюс красивый сложный рельеф на циферблате благородного синего цвета. Репетиров Imperial Blue будет сделано только 20 штук, и вероятно, все они уже разобраны коллекционерами.

Rolex. Milgauss Z-blue

Одна из немногих эффектных премьер была у Girard-Perregaux — в прошлом году они получили главный приз, Grand Prix d’Horlogerie de Genève, «Золотую стрелку», за свои часы Constant Escapement L. M. Но решили не расслабляться и на сей раз показали Tri-Axial Tourbillon, то есть турбийон на трех осях, что дает ему возможность работать при любом положении часов, а также позволяет видеть его со всех сторон; для лучшего обозрения не только в циферблате, но и в корпусе сделано специальное окошко. Ну и вариацию своей классической модели турбийона с тремя золотыми мостами — на этот раз в Neo-Tourbillon sous Trois Ponts они стали черными, и, как говорит нынешний глава марки Стефано Макалузо, его вдохновили работы испанского архитектора Сантьяго Калатравы — мосты в Бильбао, Иерусалиме и Севилье.

Zenith. El Primero Lightweight

Но самым показательным стало не присутствие, а отсутствие. А именно отсутствие знаменитого Opus, проекта суперсложных авторских часов, который американский ювелирный бренд Harry Winston представлял 13 лет подряд. В прошлом году Harry Winston купила Swatch Group, и 14-го «Опуса» мы так пока и не увидели, хотя нам его обещают.

Однако многие марки верхнего эшелона так и живут от одного мелкого изменения до другого — в этом суть мира haute horlogerie. И новые модели, а тем более новые калибры для них — событие редкое и эпохальное. Такова, например, последняя частная женевская мануфактура и, пожалуй, самая дорогая и самая знаменитая именно в этом качестве швейцарская часовая марка — Patek Philippe, которой в этом году исполняется 175 лет. Итак, главные патековские маленькие изменения-2014. Во-первых, их знаменитый Chronographe à Quantième Annuel будет теперь выпускаться только в стали. Этот хронограф с календарем был одним из бестселлеров марки с 2006 года, когда он, собственно, и появился и выпускался в платине и в золоте, с которыми теперь покончено. Стали у Patek Philippe совсем немного, так что это, безусловно, исторический момент. Во-вторых, на нынешнем BaselWorld показали новый дизайн куда более знаменитых патековских Nautillus, а их дизайн был разработан великим Джеральдом Джентой в 1976 году, и это почти такая же классика, как, например, Эйфелева башня. Нет, ничего радикального Patek Philippe в новой модели Patek Philippe Nautilus Travel Time Chronograph Ref. 5990/1A не сделал — всего лишь добавил пару пушеров сбоку, одним нажатием на которые можно менять часовой пояс, тем самым немного изменив привычные линии корпуса. Но я своими глазами видела во время базельской презентации, как это буквально разрушило картину мира одного знаменитого часового журналиста. «Как! — восклицал он, обращаясь к владельцу и президенту компании Филиппу Стерну. — Вы понимаете, что вы уничтожили классический дизайн!» «Бог мой, как мы могли?!» — улыбаясь, отвечал Стерн.

Jaquet Droz. Grande Seconde

Из интересных новинок еще нужно отметить обновленную линию Rolex Cellini — просто потому, что эти формальные, костюмные часы совершенно не вяжутся в сознании массовой публики со скорее спортивным имиджем Rolex, с его «дайтонами» и «устрицами». Но большинство значимых марок выступали именно в жанре вариаций на тему, работая с тем, что представили раньше, как, например, Breguet, показавший платиновую версию своей громкой прошлогодней премьеры, сложных ультратонких часов Classique Grande Complication Tourbillon extra-thin automatic.

И даже немногие новинки часто продолжали уже разработанный концепт, как Hermès Dressage L’Heure Masquée, главная эрмесовская премьера Базеля. Это все та же игра со временем, начатая в уже легендарных часах 2011 года Arceau Le temps Suspendu («Остановленное время»), которые спроектировал знаменитый часовщик Жан-Марк Видеррешт. Hermès уже выпустил их и в мужском, и в женском вариантах и вот теперь с той же самой идеей взялся за новую модель Dressage, которую часовое подразделение компании сейчас активно развивает. Механизм разрабатывали часовщики мануфактуры Vaucher, добавившие к калибру Н1925 специальный модуль GMT. Идея по-прежнему в том, что время не враг, а друг, что оно не давит на человека, а помогает ему, — но связана она тут как раз с модулем GMT, то есть второго часового пояса. На циферблате часов Hermes Dressage L’Heure Masquée («Спрятанный час») двигается только одна минутная стрелка, а часовая спрятана под ней и появляется, только если нажать на специальную кнопку. И тогда она показывает час того часового пояса, который вы установили в окошке на шести часах. Если пояс изменится, часовая стрелка при нажатии покажет вам новое время или вернется к домашнему времени. Очень остроумно, как всегда у Hermès, однако это уже привычное, хорошо знакомое нам остроумие.

Но именно в этом качестве, пожалуй, и войдет 2014 год в почти уже столетнюю историю главной мировой часовой выставки BaselWorld — как год привычного и знакомого, а не нового и необычного, как год развития старых идей, а не появления новых. И уж точно не как год ошеломляющих премьер и эпохальных запусков. Возможно, ближе к 2017 году, к годовщине русской революции, с которой совпадает и столетие BaselWorld, что-то изменится, и мы увидим радикальный прорыв. Но все же сегодняшний мир дорогих и сложных часов — это мир не революции, а эволюции. Продуманной и очень коммерческой.

Качественный рост с опорой на институты

Сегодня финансовым стимулированием мы поддержим прежде всего инфляцию и импорт и одновременно создадим риски макроэкономической нестабильности. Для выхода экономики на траекторию устойчивого роста необходимо решение базовых институциональных проблем, ряд которых выходит за рамки экономической политики, считает ректор РАНХиГС Владимир Мау

section class="box-today"

Сюжеты

Экономический курс:

Бизнес пора спасать

Курс на экономическую независимость

/section section class="tags"

Теги

Экономический курс

Финансовая система России

Финансовые инструменты

Долгосрочные прогнозы

Экономика и финансы

Бизнес и власть

Экономическое развитие

/section

Потеряв половину физических объемов промышленного производства и 40% ВВП, получив напоследок избыточную девальвацию и полностью закрытые в результате дефолта внешние рынки заимствований, ведя тяжелую вторую чеченскую военную кампанию, Россия вступала в прошлое десятилетие на пределе прочности своего хозяйственного, политического, социального бытия. Было стойкое ощущение, что ниже падать, дальше катиться вниз и дольше терпеть — уже невозможно. Инерция распада выдохлась, исчерпалась. И как-то быстро, буквально ниоткуда стартовал экономический подъем (экономисты, конечно, потом разложат по полочкам его составляющие), начали постепенно обретать свою мощь государство и властная вертикаль.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Впервые за долгие годы стали востребованными сценарии и стратегии дальнейшего развития страны, отличные от сиюминутных императивов экономического и политического выживания. Образован Центр стратегических разработок, оживляется и расширяется экономическая дискуссия. В том числе на страницах «Эксперта». В 2000 году журнал предоставляет трибуну для программных публикаций экономистам самого разного толка — от Андрея Илларионова до Михаила Хазина , — посвященных принципам и проблемам развития российской и мировой экономики.

С тех пор утекло много воды. Мы пережили «тучную восьмилетку» 2000–2007 годов, по итогам которой душевой ВВП превысил дореформенный позднесоветский уровень, а плоды экономического роста дотянулись не только до хозяйственной и административной элиты, но и до широких слоев граждан: средний класс страны достиг пятой-четвертой части населения. Затем был холодный душ кризиса 2008–2009 годов, правда уже в существенной большей степени, в отличие от кризиса 1998-го, модерировавшийся государством. Быстрый восстановительный рост 2010–2011 годов оказался, увы, совсем непродолжительным. Торможение началось еще в 2012-м, в прошлом году стало явным, а в процессе вовлечения России в острый внешнеполитический кризис у наших юго-западных границ приобрело масштабы полноценной стагнации, граничащей с рецессией. И это на фоне выздоровления и ускорения роста в ряде ключевых мировых центров силы: США, Японии и Евросоюзе.

Нарастает ощущение развилки путей дальнейшего развития страны, невозможности сохранения статус-кво в экономической политике. А значит, снова, как и в начале 2000-х, экономическая дискуссия из необязательного интеллектуального упражнения превращается в крайне актуальный инструмент нащупывания нового видения перспектив развития страны. И неизбежно — в инструмент политической борьбы. Пора снова, отбросив концептуальные расхождения, садиться за один стол и профессионально обсуждать злободневные вопросы, альтернативы и приоритеты экономической политики.

Наш сегодняшний собеседник не нуждается в пространных представлениях. Ректор Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации профессор Владимир Мау — видный специалист в области экономической истории и истории экономической мысли, к своим 54 годам имеющий шеститомник собственных сочинений. Среди них требуют особого упоминания такие труды, как «Великие революции: От Кромвеля до Путина» (2001, в соавторстве с Ириной Стародубровской ) и «Реформы и догмы» (третье расширенное издание этой книги вышло в прошлом году).

Но Мау не просто кабинетный исследователь. Уже третий десяток лет он один из тех, кто участвует в принятии важнейших экономических решений и руководит командами, в существенной мере определяющими вектор социально-экономического развития страны. Так было в 1990-е, когда Мау, соратник Егора Гайдара , был сначала его советником в правительстве. Затем в течение пяти лет (1997–2002) возглавлял Рабочий центр экономических реформ при правительстве РФ. Так остается и по сей день: последняя крупная работа по экономической стратегии, выполненная по заказу президента страны в 2010–2011 годах, так называемая обновленная Стратегия-2020, осуществлялась под руководством Владимира Мау и ректора НИУ ВШЭ Ярослава Кузьминова .

Программные статьи Владимира Мау в нашем журнале «В защиту агностицизма» и «Либерализм всерьез и надолго» четырнадцать лет назад серьезно разогрели экономическую экспертную дискуссию. Надеемся, что так же произойдет и на этот раз.

«Лучше стоять за высокие темпы роста, чем сидеть за низкие»

— Владимир Александрович, как бы вы выстроили иерархию факторов торможения роста российской экономики? Каково соотношение внешних и внутренних, в том числе рукотворных, факторов сваливания страны в рецессию?

— Несомненно, проблема темпов роста сейчас ключевая в экономической дискуссии и экономической политике. Начиная с 2000 года темп экономического роста России превышал среднемировой (за исключением спада в 2009 году), а в 2013-м рост оказался ниже среднемирового. Причем вряд ли можно ожидать резкого повышения темпов. Это новая ситуация, новая реальность. Она нуждается в серьезном осмыслении. Прежде всего надо понять, какие факторы являются причиной  долгосрочного тренда на замедление, а какие могут быть исправлены корректировкой экономической политики. Проблема эта сложная, но не уникальная: одна из самых острых тем экономической дискуссии в США — выдвинутая экономистом Ларри Саммерсом гипотеза о вступлении американской экономики в период длительной стагнации (secular stagnation).

Долгосрочные проблемы могут быть связаны как с глобальными трендами, так и с особенностями экономического развития конкретной страны. Важно учитывать, что темпы роста страны непосредственно связаны с уровнем ее экономического развития. Более развитая страна с дорогим трудом при прочих равных условиях растет медленнее, чем менее развитая с дешевым трудом. Нельзя ожидать, чтобы Германия росла темпом Китая, — разумеется, при ответственной экономической политике в обеих странах. И в этом смысле замедление темпов роста в России связано в том числе с тем, что уровень экономического развития страны за последние пятнадцать лет довольно сильно повысился. Наша экономика достигла качественно иного рубежа, и на этом рубеже она не может расти столь же быстро, как в условиях восстановительного роста. Я бы сказал, естественный темп роста сейчас — выше, чем в Германии или США, но ниже, чем в Китае.

— Но сегодня мы растем, если растем вообще, темпом существенно меньшим, чем Германия, чем США, чем Япония.

— Это требует серьезного переосмысления существующей модели экономического роста, что связано как раз с переходом российской экономики на качественно новый уровень. Высокие темпы роста в 2000–2007 годах были результатом действия нескольких факторов. Я бы выделил следующие компоненты тогдашнего быстрого роста: девальвационную, стабилизационную, восстановительную и сырьевую. Экономический рост начался в 1999 году не из-за девальвации. Он был результатом реализации стандартных стабилизационных мер — стабилизации цен, приватизации и оздоровления (балансировки) бюджета. И главное, кризис 1998 года показал, что наша политическая система достаточно стабильна. Мы прошли через испытание тяжелым кризисом без политических потрясений — система оказалась адаптивной, и это дало первый импульс роста. Второй импульс дала девальвация. Но она вторична по отношению к политической и макроэкономической стабилизации. Третья составляющая — восстановительный рост. В стране было много незагруженных мощностей и много свободной или неэффективно использовавшейся рабочей силы. В этом смысле повторился эффект 1922–1927 годов. И все это без высоких цен на нефть. Итак, первый этап — это восстановительный рост в условиях политической стабильности и в отсутствие инвестиций. Дальше начинают расти цены на нефть, появляются инвестиции в расширение мощностей. Но восстановительный рост всегда и везде имеет затухающий характер. Когда-то применительно к экономике 1920-х годов этот феномен анализировали выдающиеся отечественные экономисты Владимир Базаров, Владимир Громан, Станислав Струмилин. Позднее эта проблема была политизирована, и теорию объявили враждебной, принижающей экономические возможности государства диктатуры пролетариата. В результате Базаров и Громан оказались в тюрьме, а Струмилин счастливо ее избежал, своевременно поняв, что «лучше стоять за высокие темпы роста, чем сидеть за низкие». Это важный урок: не следует политизировать экономическую дискуссию. Но факт остается: восстановительный рост, если его не поддерживают дополнительные государственные меры, стимулирующие инвестиции, обязательно затухает.

— Мне концепция восстановительного роста представляется все же несколько умозрительной. На мой взгляд, это не более чем бухгалтерский термин, означающий восстановление масштабов экономики до уровня, предшествующего циклическому или другому кризисному спаду. Однако это восстановление объемов сопровождается структурными сдвигами и качественным обновлением основных фондов, так что через несколько лет мы имеем фактически другую экономику, обладающую новыми возможностями и резервами роста.

— Разумеется, в результате восстановительного роста происходят и структурные сдвиги, что является результатом новых инвестиций. Однако это никак не отрицает того, что экономическое развитие, основанное на вовлечении уже существующих мощностей, имеет свои серьезные особенности. В издательстве нашей Академии только что вышел двухтомник Владимира Базарова, который я рекомендую всем, кто интересуется и проблемами роста, и отечественной экономической историей.

Потребительский стимул труднее разворовать

— Вернемся к основной канве беседы. Итак, к середине 2000-х на фоне затухания восстановительной волны появилась новая волна роста, инициированная ростом нефтяных цен и притоком сырьевой выручки. Ненадежность этого источника роста осознавалась властями, и в 2004 году был создан институт Стабилизационного фонда.

— Основной макроэкономической функцией Стабфонда было все-таки не резервирование нефтегазовых доходов на «черный день», а сдерживание укрепления курса рубля, чтобы его динамика не сильно опережала рост производительности труда, — это хрестоматийный механизм подрыва конкурентоспособности развивающихся экономик. Но это лекарство имеет и негативные последствия: за сдерживание укрепления рубля в ресурсной экономике приходится платить повышенной инфляцией.

— И все же рубль оказался переукрепленным, и осенью—зимой 2008 года понадобилась очередная, хоть и не столь масштабная, как в 1998-м, девальвация.

— Девальвационная передышка оказалась совсем небольшой. К тому же девальвация уже не могла играть такую же роль, как в 1998 году, в силу отсутствия сопоставимого резерва свободных мощностей.

Социальные расходы труднее коррумпировать. Когда вы стимулируете потребительский спрос, вы, по крайней мере, все-таки ориентируетесь на реальный, прозрачный спрос

Фото: Олег Слепян

— Потом фактор тяжелого рубля опять стал ощущаться как тормоз экономики. Когда именно это произошло?

— Он стал чувствоваться, когда рост цен на нефть остановился. Дополнительного притока денег нет, а зарплата уже достаточно высокая. Мы попали в ситуацию, которая неплохо описывается концепцией «ловушки среднего уровня дохода», когда у вас в стране высокая стоимость труда при относительно высоких рисках.

— С моей точки зрения, эта концепция довольно спорная, но даже если исходить из нее, то мы угодили в эту ловушку уже в 2007–2008 годах. Однако чувствительное торможение роста, если исключить кризисный провал 2009-го, начали испытывать существенно позднее, где-то в первой половине 2012 года.

— Бесспорны только концепции классиков марксизма-ленинизма. Идеальных концепций не существует. Соглашусь, что в «ловушку среднего дохода» мы попали еще накануне кризиса 2008 года. Однако 2009 год несколько отсрочил исчерпание предыдущей модели роста. Произошел некоторый откат, связанный с образованием резервов незадействованных мощностей и рабочей силы. И чувствительное торможение началось, когда мы по объему реального ВВП вернулись к уровню 2008 года, причем вернулись с ухудшенной структурой экономики, потому что сырьевые и базовые отрасли восстановились быстрее и полнее, чем сектора переработки.

Сыграл свою роль и недостаток инвестиций. Уже во второй половине 2000-х можно было наблюдать сдвиг от инвестиций к потреблению. А затем в ходе кризиса и посткризисного восстановления мы также склонны были концентрировать бюджетное стимулирование больше на социальных расходах, на поддержании потребления, чем на инвестициях.

— По-вашему, это было оправданно? Позволило сохранить социальную стабильность?

— Да, и не только. Это было правильно и в экономическом смысле, потому что социальные расходы труднее коррумпировать. Если бы начали строить дороги, то возникла бы вероятность того, что бюджетные деньги закопали бы в землю. Когда вы стимулируете потребительский спрос, вы, по крайней мере, все-таки ориентируетесь на реальный, прозрачный спрос.

— То есть ради минимизации коррупционных рисков можно отказаться и от инвестиций, и от дополнительных темпов роста? Борьба с коррупцией как некая высшая ценность?

— Ответственное правительство не может не учитывать коррупционные риски. Я сказал, что упор правительства Владимира Путина на социальные статьи бюджетных расходов был оправдан, причем имел в основе своей не только социальные, но и экономические резоны.

— Вот только мультипликаторы у социальных расходов существенно ниже, чем у инфраструктурных инвестиций…

— Вопрос о бюджетном мультипликаторе требует подробного анализа с серьезными расчетами. По нашим оценкам, в средне- и долгосрочной перспективе для экономического роста эффективны бюджетные инвестиции в человеческий капитал и в инфраструктуру. Однако на коротких интервалах ситуация может выглядеть иначе. В конкретных обстоятельствах глобального кризиса накачка инфраструктурных инвестиций вызвала бы лишь дополнительное стимулирование притока иностранной рабочей силы, ведь у нас не было высокой безработицы, по крайней мере открытой.

«Сейчас у нас большинство экономических проблем имеет институциональную природу»

— В публичных дискуссиях наши институционалисты делают особый акцент на такие институты, как судопроизводство и институт собственности, тогда как в нашем понимании один из важнейших институциональных факторов, сдерживающих сегодня экономическое развитие России, — это системно высокий, хронически завышенный уровень процентных ставок по банковским кредитам компаниям реального сектора.

— Я не знаю, о каких институционалистах вы говорите. Несомненно, важны и политические институты, и экономические. Другое дело, что в конкретных исторических условиях роль тех или иных институтов может меняться. Кроме того, они требуют разного временного интервала для своего формирования. Скажем, сформировать бюджетную систему можно быстрее, чем судебную, — где нужна длительная традиция, привычки и стереотипы.

Вообще же, сейчас у нас большинство экономических проблем имеет институциональную природу. Та же инфляция у нас — это в значительной мере институциональная проблема, а не чисто денежная. Когда инфляция была 600, 300 или даже 100 процентов годовых, бессмысленно было говорить, что это проблема не денежная. Но когда у вас инфляция ниже 20 процентов, конечно, у нее есть институциональные причины.

— Почему же принято мерить успехи или неуспехи в нашем институциональном продвижении достаточно выхолощенной шкалой рейтинга Всемирного банка Doing Business? Не кажется ли вам, что это непростительное упрощение?

— Конечно, это упрощение. Но в политике часто принимаются решения более простые, но зато и более наглядные.

— Мы считаем, что более продуктивно заниматься институциональным продвижением, институциональными реформами в таких запущенных отраслях, как электроэнергетика, железнодорожный транспорт, банковская система.

— Кто же с этим спорит? Эти отрасли требуют серьезных институциональных реформ. И они в них идут, хотя с разной степенью успешности.

— Относится ли к институциональным проблемам уровень процента за кредит? Ведь ставка в 15 процентов — тяжелое испытание для бизнеса.

— Несомненно. Но ставка по кредиту зависит как от уровня инфляции, так и от таких чувствительных факторов, как уровень доверия — экономических субъектов друг к другу и экономических субъектов к экономической политике. А здесь уже другие институты должны сыграть свою роль. Государство не может приказать, какой процент признается справедливым.

Сегодня в России индикатором фундаментального выздоровления экономики является не темп роста, а процентная ставка. Если она будет снижаться, то это значит, что экономика выздоравливает

Фото: Олег Слепян

— О приказах речи не идет. Директивное управление процентными ставками — тупиковый путь. А вот скорректировать совершенно развратный механизм системы страхования вкладов нужно и должно. Сегодня он освобождает массового вкладчика от анализа рисков банков и тем самым провоцирует процентные войны, приводит к системному завышению депозитного процента. Ну не могут, не должны стоить депозиты 9–10 процентов годовых при инфляции в шесть процентов.

— Совершенно согласен. Но нельзя не учитывать и того, что подчас наличие гарантии Агентства по страхованию вкладов (АСВ), создает риски перекачки денег в карманы недобросовестных банкиров — не вкладчиков, а банкиров. Потому что очень просто разорить банк и уйти от ответственности перед вкладчиками — им заплатит АСВ.

Отсутствие должной конкуренции на рынке банковских услуг действительно имеет место. Но значит ли это, что надо принудительно раздробить Сбербанк на несколько финансовых институтов? Я был бы категорически против. Не потому, что я член наблюдательного совета Сбербанка, а просто потому, что я считаю: искусственными методами серьезные национальные проблемы не решаются.

— Я тоже против принудительного разделения Сбербанка. Каха Бендукидзе, помнится, лет пятнадцать назад вбрасывал эту идею на страницах «Эксперта», мы ему активно оппонировали. Но хотя бы нужно думать и обсуждать, как преодолеть олигополию в корпоративном кредитовании.

— А кто же запрещает обсуждать и думать?

— В академической среде это обсуждается, а на заседаниях правительства и совещаниях у президента — нет.

— Мне кажется, что очень даже обсуждается.

— Возможно, мы меньше вашего вовлечены в эти обсуждения. Создается впечатление, что эти вопросы лежат где-то на периферии экономических дискуссий.

— Помните диалог Державина с Ширвиндтом о космосе? «Будем ли мы выходить в открытый космос?» — «А зачем? У нас и так все нормально».

Сегодня в экономике становится ненормально, соответственно, начался более интенсивный поиск решений. Но все эти вопросы обсуждаются постоянно, хотя и с разной степенью интенсивности.

Ускоряться, но не любой ценой

— Вы убежденный противник мер бюджетного и монетарного стимулирования роста и считаете его риски, прежде всего инфляционный, чрезмерными. Однако мы и не призываем к «финансовой распущенности». Речь идет о создании новых институциональных форм денежного предложения, связанных с увеличением глубины и сложности финансовой системы, в частности о развитии рынков ипотечных и муниципальных облигаций. Может быть, пришло время профессионально обсуждать детали политики стимулирования, а не поддерживать непродуктивный статус-кво денежного и бюджетного зажима?

— Я не являюсь убежденным противником мер денежного и бюджетного стимулирования, равно как и их убежденным сторонником. Я являюсь убежденным сторонником оценки эффективности тех или иных мер экономической политики применительно к конкретным обстоятельствам места и времени. Вообще, в экономике очень редко бывают «рецепты на все времена». Марксизм учит нас, что истина конкретна.

В условиях начавшегося в 2008 году структурного кризиса денежное стимулирование в России было опасно. В отличие от других развитых стран, которые боролись с рисками дефляции, у нас были реальные риски стагфляции. Мы легко могли повторить ошибки администрации президента Ричарда Никсона начала 1970-х годов, когда попытка ускорения роста методами стандартной кейнсианской политики привела США к десятилетнему кризису.

Принципиальный вопрос заключается в конкурентоспособности той продукции, выпуск которой увеличивается в результате действия мер стимулирования. В условиях слабых рынков такая продукция сплошь и рядом оказывается неконкурентоспособной. В этом случае возникает проблема мягких бюджетных ограничений для предприятий, получающих дополнительные ресурсы. Стимулирование лишь консервирует их отсталость.

Сегодня финансовым стимулированием мы поддержим прежде всего инфляцию и импорт и одновременно создадим риски макроэкономической нестабильности. Тем более что при инфляции 6,2 процента рост денежной массы М2 на 14,6 процента (оба показателя — по итогам 2013 года) трудно считать «денежным зажимом». В отсутствие долгового кризиса первична активность предприятий, которая может быть поддержана мягкой денежной политикой. Но пытаться повысить активность предприятий денежным стимулированием при отсутствии улучшений в Doing Business — ошибочно и опасно.

Для выхода экономики на траекторию устойчивого роста необходимо решение базовых институциональных проблем, ряд которых выходит за рамки экономической политики. Я бы сказал, что мы живем в условиях «падающей производительности» экономического законодательства (институтов) в сравнении с политическими факторами. В ближайшей перспективе в экономике России необходимыми и одновременно самыми действенными будут именно институциональные реформы, находящиеся в сфере правоохраны, обеспечения законности.

Я очень люблю историю, относящуюся к началу 1920-х годов. Формируя новую экономическую политику (НЭП), советское правительство приняло закон о гарантиях вкладов в государственных банках. Однако, когда предпринимателя спросили, понесет ли он после этого деньги в банк, он ответил: не понесу, поскольку вы приняли решение о гарантии вклада, но не о гарантии безопасности вкладчика.

Я не верю в возможность качественного научно-технического прогноза в современном мире. Когда-то, возможно, он был реален, но не сейчас. Все меняется слишком быстро

Фото: Олег Слепян

— Можем ли мы, я имею в виду российскую экономику, ускориться и если да, то до какой степени? Надо ли вообще ставить сегодня такую задачу?

— Вспомним нашу недавнюю историю. В 1986 году советская экономика даже не ушла в минус, а просто несколько снизила темпы роста. И Михаил Сергеевич Горбачев решил провести политику ускорения. И действительно, путем колоссальной инвестиционной накачки за счет роста внешнего долга темп роста СССР на два года опередил и США, и Великобританию. Но после этого началась экономическая катастрофа. Это было несбалансированное ускорение ценой неуемных заимствований и финансовой распущенности. Сегодня имеются аналогичные риски.

Темпы роста очень важная вещь, но в наших нынешних условиях качество роста важнее. Потому что когда мы говорим об экономическом развитии, мы подразумеваем долгосрочные темпы роста. Примеров, когда страна тем или иным способом ускоряет темпы роста в краткосрочной перспективе, но затем откатывается назад и в долгосрочной перспективе имеет минимальные темпы роста, в экономической истории множество.

— То есть нам сейчас не следует пытаться ускоряться?

— Нет, надо ускоряться. Но ускорение нельзя понимать механически. Что мы сейчас займем денег: не дадут на Западе — дадут в Китае. Нельзя повторять политику ускорения 1986–1988 годов. Не может быть ускорения ценой будущего краха экономики.

Более того, я считаю, что в настоящее время индикатором фундаментального выздоровления нашей экономики является не темп роста, а процентная ставка. Если она будет снижаться, то это значит, что экономика выздоравливает. Но это утверждение верно только здесь и сейчас. Скажем, для западных экономик ситуация зеркально противоположная: признаком их выздоровления сегодня будет рост процентных ставок. Все зависит от характера кризиса и от фазы цикла.

— Все-таки не могу не коснуться более операциональных вопросов. Стоит ли, по-вашему, задействовать часть средств Фонда национального благосостояния для инвестирования в крупные инфраструктурные проекты?

— Бюджетные инвестиции, использование накопленных резервов (ФНБ, Резервный фонд, иногда говорят даже о международных резервах Банка России) не могут в полной мере заменить частные инвестиции, частные сбережения. Задача бюджетных инвестиций — поддержать частные инвестиционные проекты в зоне исключительной ответственности государства (например, транспорт). Однако без реального интереса отечественных предпринимателей к реализации проектов в конкретной точке страны, в конкретном городе или регионе вложения государственных средств в транспортную или производственную инфраструктуру с высокой вероятностью будут неэффективными.

— И все-таки стоит ли, по-вашему, корректировать экономическую политику — в финансовой ее части, в монетарной части?

— Всякая политика, при которой экономика растет темпом менее одного процента, нуждается в корректировке.

— Осталось выяснить, в какой именно.

— Я не обладаю секретом экономического чуда. Его знают будущие экономические историки. Они всегда объяснят, почему политика в одной стране привела к успеху, а точно такая же политика в другой — к поражению. Нет универсальной успешной экономической политики.

— Иначе было бы скучно жить. Интригующие загадки должны оставаться.

— Конечно. Это делает нас, экономистов, востребованными.

Понятно, что надо предметно разбираться с естественными монополиями — электроэнергетикой, сферой ЖКХ. Нужна определенная структурная отраслевая политика. Решения о торможении роста тарифов достаточно грубые, но в современных условиях необходимые.

Нужно заниматься банковской системой. Нельзя обеспечить конкурентность в банковской системе путем разделения крупных игроков. Наоборот, это можно обеспечить путем укрупнения существующих средних банков. В этом смысле то, что делает Центробанк, — движение в правильном направлении.

Есть серьезные задачи в бюджетной политике. Гораздо более серьезные, чем вопрос о том, смягчать или нет «бюджетное правило».

Нам нужна инвентаризация расходов. Требуется оптимизация бюджетной сети, причем проводимая методами, отличными от экономического удушения бюджетных учреждений. Механический переход на нормативы подушевого финансирования учреждений образования и здравоохранения чреват серьезными потерями. Сначала надо оптимизировать сеть, а потом вводить нормативы.

Форсайт: процесс важнее результата

— Каково ваше отношение к промышленной политике? Каковы ее разумные масштабы и форматы в зрелых капиталистических странах и в сегодняшней России?

— Десять лет назад я говорил, что лучшая промышленная политика — ее отсутствие. Потому что в то время под промышленной политикой понимали — в духе 30-х годов прошлого века — определение конкретных отраслевых приоритетов и корпоративных «чемпионов». Сейчас мы вроде бы от этого ушли. Промышленная политика приобретает новые очертания. Если раньше она была направлена только на развитие промышленности в буквальном смысле слова, то теперь речь должна идти о политике, стимулирующей прогрессивные структурные сдвиги в реальном производстве.

Важно понимать, что в современном мире промышленная политика должна коренным образом отличаться от той, какой она была сто и даже пятьдесят лет назад. А у нас многие до сих пор сводят промышленную политику к строительству Магнитки и Днепрогэса.

В индустриальную эпоху отраслевые приоритеты сохранялись в неизменности на протяжении нескольких десятилетий. Тогда можно было сконцентрировать ресурсы на приоритетных направлениях и совершить технологический рывок. Сейчас приоритеты быстро меняются, поэтому реально их может уловить только гибкий бизнес, значит, основная задача государства — содействовать тому, чтобы предприниматели стремились к поиску и реализации новых идей и технологий. А это уже не столько бюджетная, сколько институциональная проблема — проблема стимулов и доверия, которую должно решать государство.

Этот вывод имеет и количественное подтверждение. Если в конце XIX — первой половине XX века, столетии от Бисмарка до Сталина, наиболее успешные рывки в экономическом развитии совершали страны с более высокой долей бюджета в ВВП по сравнению с наиболее развитыми странами, то во второй половине XX века — страны с более низким бюджетным бременем.

И это объяснимо. Механизм догоняющего развития в индустриальном мире заключается в сосредоточении ресурсов на тех технологиях, которые в следующие двадцать пять лет будут передовыми. Догоняющее развитие в современном мире подразумевает создание таких условий, чтобы бизнес или общество сами искали и нащупывали эти приоритеты. Это значит, что государство в основном должно быть сконцентрировано на инвестициях в человеческий капитал и в инфраструктуру. И в этом смысле современная промышленная политика — это политика развития и удерживания в своей стране человеческого капитала. Опыт успешных модернизационных моделей последних пятидесяти лет (от Ирландии до Финляндии) свидетельствует, что государственные вложения именно в человеческий капитал становятся критически важным фактором.

— Все это прекрасно. Но даже сегодня в такой зрелой капиталистической стране, как США, регулярно разрабатывается и реализуется программа министерства энергетики. Именно государство задает приоритеты развития в такой инерционной капиталоемкой отрасли.

— В любом случае американцы вряд ли дают указания частным фирмам, кому, что и где строить. Кроме того, эта программа определенно не говорит о том, что энергетика важнее микроэлектроники. Вообще же, в Соединенных Штатах конкурентная среда очень развита, рыночные силы мощны. В этой ситуации государственная политика не подменяет рынок, а дополняет его.

— Действительно, не говорит. Но трудно, согласитесь, отрицать значимость научно-технического форсайта и формирования национальных технологических приоритетов.

— Большинство наших форсайтов считает приоритетом то, что приоритетом уже не является. Финансирование фундаментальной науки крайне деликатная область, где точно нельзя делать прогноз, основываясь только на опросах ученых, равно как и на наукометрических данных. Если честно, я не верю в возможность качественного научно-технического прогноза в современном мире: когда-то, возможно, он был реален, но не сейчас. Все меняется слишком быстро. Если в ХХ веке открытие в естественных науках и присуждение Нобелевской премии разделяли десятилетия, то сейчас речь идет о считанных годах. Ближайшие примеры — премии за стволовые клетки и за графен.

— Даже если так, из этого не следует, что форсайтами не надо заниматься. Это одна из таких сфер деятельности, когда ты наверняка попадешь пальцем в небо, но этим все равно следует заниматься.

— Согласен. Здесь процесс важнее результата. Но это не значит, что процесс не надо совершенствовать. Например, если вы транслируете научно-технический прогноз в бюджетный план, это может привести к катастрофе. Опять-таки если национальный приоритет, скажем, микроэлектроника, и вы все инвестируете в нее, то у вас даже, вероятно, будет самая развитая микроэлектроника, но в тот момент, когда она уже никому не будет нужна.

Мы вступили в мир, в котором есть высокие и низкие технологии во всех отраслях. Есть нефтянка как отсталая сырьевая отрасль в виде допотопного НПЗ, и есть нефтянка как добыча на шельфе, где сосредоточены, по сути, космические технологии. Есть сельское хозяйство самое высокотехнологичное, связанное с биомедициной, а есть крестьяне на тракторе. Не с сохой уже, но на тракторе. Таким образом, когда мы говорим о промышленной политике в XXI веке, мы должны иметь в виду не стимулирование одной отрасли вместо другой, а стимулирование модернизации в каждой из отраслей. А это, согласитесь, качественно другая политика, чем выбор из отраслевых приоритетов.

В этом смысле показателен пример нынешней реиндустриализации в развитых странах. Вульгарная трактовка этого явления состоит в том, что эти глупые американцы и европейцы наконец поняли, что рабочий класс — это главное, что нельзя отдавать промышленность, материальное производство Китаю. Нельзя выжить на банках, давайте вернем трубное производство обратно в Соединенные Штаты. На самом деле суть не в том, что они что-то осознали. Просто, с одной стороны, труд в Китае подорожал довольно существенно, а с другой стороны, и это главное, технологии настолько изменились, что труд в издержках занимает все меньшую долю. Те же США начинают осваивать на своей территории производство труб для сланцевого газа, сланцевой нефти на остановленных, разрушенных бывших трубных заводах, но теперь это уже другие трубные заводы, с другими технологиями, с другим количеством занятых.

— То есть это не восстановительный рост? Это нечто качественно другое?

— Это не возврат тех же отраслей. Это появление новых отраслей, которые продолжают прежние, но с другими технологиями, другим количеством и качеством трудовых ресурсов, и это другая парадигма промышленной политики.

— Тем не менее, не обозначая готовых образцов, тем более что наверняка их нет, к опыту каких стран с умной, современной постиндустриальной промышленной политикой нам стоило бы присмотреться, по-вашему?

— Увы, нет вообще никаких заранее гарантированных рецептов. Перефразируя Толстого, можно сказать, что все страны счастливы по-разному. Это только к экономической катастрофе нации обычно скатываются в результате примерно похожего набора шагов, а вот рецепт экономического успеха всегда индивидуален.

Я приведу пример. Широко известно, что железнодорожное строительство было локомотивом индустриализации имперской России. Оно дало колоссальный толчок развитию энергетики, металлургии, деревообработки и ряда других отраслей. Примерно в то же время аналогичную политику проводили испанцы. Железные дороги построили, но дело кончилось индустриализацией Франции, а не Испании. И только потом экономические историки объяснили: Россия — стабильная империя, понятная, предсказуемая. А вот Испания крайне нестабильна, пережила сто пятьдесят лет политических переворотов. Да и Франция рядом, вся испанская железнодорожная отрасль оснащалась именно там. Казалось бы, две одинаковые политики, но результаты качественно различны.

— Каким вы видите место России в международном разделении труда на горизонте десяти-пятнадцати лет? Какова должна быть роль государства для усиления проникновения российских компаний на зарубежные рынки и расширения их участия в глобальных цепочках создания стоимости?

— Я вижу Россию современной, динамично развивающейся экономикой, использующей имеющиеся объективные преимущества. Думаю, что в ближайшие десятилетия Россия не сможет полностью уйти от роли экспортера природных ресурсов и будет одним из важнейших игроков на этом поле в силу наличия на нашей территории больших природных запасов, спроса на эти ресурсы в различных регионах мира. В то же время Россия должна использовать свой потенциал человеческого капитала, встраивания в глобальные цепочки производства продуктов с высокой добавленной стоимостью. Мы можем рассчитывать на создание в России новых национальных компаний, которые будут разрабатывать продукты и выводить их на мировой рынок как в тесном взаимодействии с аналогичными компаниями из развитых стран, так и в партнерстве с Китаем или другими странами Юго-Восточной Азии.

Роль государства в том, чтобы вовремя замечать и поддерживать успешные частные компании, а не пытаться искусственно придумывать и продвигать какие-то отрасли или товары-чемпионы только потому, что, с точки зрения какого-то принимающего решения ведомства, эти направления кажутся наиболее важными вне зависимости от реальных интересов и возможностей частного бизнеса.

Вместо заключения

— Владимир Александрович, спасибо за беседу. Напоследок такой вопрос. Как бы вы сравнили качество и широту экономической дискуссии в России в 1990-е годы и сейчас. На мой взгляд, двадцать лет назад она была гораздо богаче, чем сегодня, когда вся палитра споров часто сводится к вопросу о величине дефицита бюджета, который мы можем себе позволить. Вам так не кажется?

— Нет, не кажется. Прежние дискуссии были примитивнее. Задачи, стоящие перед экономической политикой 1990-х годов, были тяжелы социально-политически, но весьма просты интеллектуально. И это понятно: если у вас трехзначная инфляция, то все остальные вопросы уходят на второй план. К тому же стабилизационные задачи 1990-х могли опираться на богатый международный опыт. Исключение составляла массовая приватизация — принципиально новая задача, не имевшая прецедентов в прошлом. Сейчас же перед нами стоят интеллектуально гораздо более сложные задачи, связанные с формированием качественно новых моделей развития человеческого капитала, решением многих сложных институциональных проблем. Перед Россией сейчас стоят задачи не столь болезненные, как в 1990-е, но уж точно интеллектуально гораздо более сложные.

За нефтяную иглу придется побороться

Аналитики сулят непростые времена традиционным поставщикам дорогих углеводородов, прежде всего России. Чтобы не быть выдавленными с рынка новыми производителями и избежать падения темпов роста ВВП, необходим жесткий расчет экономической эффективности нефтегазовых проектов с точной оценкой рисков

section class="box-today"

Сюжеты

Нефть:

Региональное измерение большой нефти

Полимер с вами

/section section class="tags"

Теги

Нефть

Нефтяная отрасль

Долгосрочные прогнозы

Энергетика

Наука

Финансовая система России

Мировые финансы

/section

Россия заявила о себе как о серьезном игроке на рынке прогнозов развития мирового ТЭКа. В канун майских праздников прошел форум «ТЭК России в XXI веке». Его центральным событием стала презентация нового выпуска «Прогноза развития энергетики мира и России до 2040 года», подготовленного Институтом энергетических исследований Российской академии наук (ИНЭИ РАН) и правительственным Аналитическим центром (АЦ).

До появления первого подобного прогноза в 2012 году двумя самыми авторитетными источниками энергетического прогнозирования считались Международное энергетическое агентство (МЭА) и Energy Information Administration (EIA) — информационное агентство при министерстве энергетики США; отчасти их дополняли корпоративные форсайтные сценарии компаний, к примеру Shell или BP, исследования Statoil. По словам президента ИНЭИ РАН и научного руководителя «Прогноза-2014» академика Алексея Макарова , совместная деятельность его института и АЦ «без ложной скромности позволяет говорить, что появился третий центр мирового значения прогнозирования развития энергетики». Необходимость собственных глубоких исследований обострилась в результате глобального кризиса, который сопровождался резкими скачками цен на углеводороды, в результате чего произошли заметное замедление роста спроса и обострение конкуренции на традиционных энергетических рынках. «У нас уже был прецедент пренебрежения прогнозным анализом, — говорит академик Макаров. — Как бы дико это ни звучало, Советский Союз — крупнейший тогда производитель энергоресурсов в мире и второй по их потреблению — никогда не делал собственных регулярных прогнозов. В результате страна оказалась не готова к изменению конъюнктуры мировых нефтяных рынков в середине 1980-х, которое привело к обвальному падению экспортных доходов СССР и в итоге забило кол в его могилу». Сейчас, когда новые технологии, прежде всего в добыче сланцевых углеводородов, и выход на рынок новых производителей перекраивают международную торговлю топливом в неблагоприятном для России направлении, нам как никогда, считает Макаров, нужны глубокие исследования возможных турбулентностей мировых энергетических рынков и разработка регулярных прогнозов мировой энергетики на собственной исследовательской базе.

На пределе бюджетного маркера

Предыдущие два выпуска «Прогноза» аналитиков АЦ и ИНЭИ показали реальную потребность в наличии собственного видения развития мировой энергетики, и сейчас эти документы уже используются не только в научных, но и в прикладных исследованиях для выработки государственных и корпоративных стратегий. Эти работы сразу же были признаны и зарубежными профессионалами, год назад присудившими авторам «Прогноза» первую премию Мирового энергетического совета в области сценарного прогнозирования.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Почему анализ конъюнктуры внешних рынков становится критически важным для России именно сейчас? По данным руководителя отдела развития нефтегазового комплекса России и мира ИНЭИ РАН и руководителя проекта «Прогноз» Татьяны Митровой , доля доходов от нефти и газа в федеральном бюджете выросла с 9% в 2000 году почти до 50% в 2013-м, причем произошло это не за счет повышения эффективности деятельности по всей цепочке поставок углеводородов, а в результате резкого скачка цен на них. Начавшись в 2004 году, этот ценовой подъем и потянул за собой большую долю из семипроцентного годового роста ВВП страны, происходившего в течение нескольких лет. Сейчас зависимость от экспорта при почти не меняющихся объемах добычи углеводородов только нарастает, в то время как оздоравливающее влияние отрасли на экономику становится все менее заметным и страна все очевиднее впадает в рецессию. С другой стороны, утверждает Татьяна Митрова, внешние вызовы грозят устойчивому развитию и самого нефтегазового сектора: вероятность стагнации мировых цен и объемов российского экспорта углеводородов только растет. Поэтому два сценария прогноза из трех, «Базовый» и «Новые производители», выглядят весьма пессимистично, а надежду на рост дает только сценарий «Другая Азия». Какие же это угрозы?

В первую очередь угрозу представляет не только возможное снижение, но даже и простое прекращение роста цен на нефть. Российский бюджет формируется сейчас из расчета 97 долларов за баррель (цена июньских фьючерсов на североморскую нефтяную смесь марки Brent Crude Oil в первой декаде мая составляла около 108 долларов за баррель, а на легкую нефть марки WTI примерно 100 долларов за баррель). «Наш анализ фундаментальных факторов показывает, — рассказывает Татьяна Митрова, — что в базовом сценарии с учетом расширения добычи нефти в различных регионах мира цены на нее в реальном выражении (постоянных долларах) сохранятся на уровне 95–100 долларов в 2020 году, то есть на пределе нашего бюджетного маркера. Позже они стабилизируются на уровне 103–106 долларов, а к 2040 году достигнут 110–115. То есть не ожидается ни их бурного роста, ни критического падения. Но нужно понимать — и это крайне неприятно для нашей страны, — что в случае сценария масштабного выхода на рынок новых производителей нефти (Иран, Ирак, Бразилия) эти более дешевые поставщики постепенно выдавят с рынка часть объемов дорогого сланцевого сырья, добываемого в США, и традиционного российского. Для нас это означает сокращение к 2040 году нефтяного экспорта на 50 миллионов тонн в год (в 2013 году он снизился на 1,4 процента, до 236,6 миллиона тонн)».

Не покинут Россию в ближайшие двадцать лет и нарастающие проблемы с газовым экспортом: в базовом сценарии он стагнирует в европейском направлении, падает в СНГ и медленно увеличивается на востоке. По данным «Газпрома», в 2013 году мы прокачали за границу около 220 млрд кубометров трубопроводного природного газа и вывезли примерно 10 млн тонн сжиженного (на это пошло еще 14 млрд кубометров природного) на 67,2 млрд долларов, при этом средняя экспортная цена составила 381 доллар за 1000 кубометров, снизившись за год на 2%. Агрессивный же выход на рынок новых поставщиков газа (по сценарию «Новые производители» это прежде всего Иран, Австралия и Восточная Африка) на фоне вялого спроса в Европе грозит в итоге не только уронить цены на европейском и азиатском рынках на 50–60 долларов за 1000 кубометров, но и на 70 млрд кубометров сократить экспортную нишу для нашего сырья к 2040 году даже по сравнению с базовым сценарием. Если это кого-то утешит: 45 млрд кубометров потеряют и американцы, но в отличие от нас — только от своих возможных в будущем экспортных поставок (сейчас с точки зрения глобального рынка они близки к нулю), оцениваемых в 140 млрд кубометров ежегодно к концу рассматриваемого периода.

По словам Татьяны Митровой, в базовый сценарий зашита и не радующая динамика энергосбережения. Сорокапроцентное снижение энергоемкости отечественного ВВП откладывается с провозглашенного несколько лет назад правительством 2020 года по меньшей мере на 15 лет: «Если нет нормального экономического роста и замораживаются цены на энергоносители, нет инвестиций, то кто, собственно, будет вкладывать деньги в энергосбережение сейчас?»

Нежные объятия Поднебесной

Есть и утешающие прогнозы, хотя их исполнение лежит уже за горизонтом 2025 года. В основе оптимистических моделей две прикидки. Первая: спокойный с точки зрения предложения газовый рынок к 2035 году начнет превращаться в дефицитный из-за растущего спроса в электроэнергетике, а также падения уровня добычи основных месторождений и сланцевых плеев, в результате чего сам газ подорожает, что значительно увеличит спрос и на более дорогое российское сырье. Причина второй благоприятной новости лежит в основе сценария «Другая Азия», который предсказывает нашей стране рост экономики к концу рассматриваемого периода в 2,7 раза (примерно с 1,5 трлн долларов до 4 трлн) по сравнению с 2,2 (до 3,2 трлн) в базовом сценарии. Дело в том, утверждает академик Макаров, что после 2025 года Китай, а позднее и Индия, то есть страны, где уголь играет исключительную роль в энергобалансах, в потреблении выходят далеко за пределы его собственной добычи. Запасов своего угля хватает, но для наращивания его добычи, о возможности которой говорится, в частности, в отчетах МЭА, этим странам пришлось бы превратиться в один большой угольный разрез. Это означает, что им придется в том числе брать больше российских ресурсов, того же угля, и отчасти замещать его нашим же газом. Мы можем оказаться, говорит Татьяна Митрова, в нежных, но чрезвычайно крепких объятиях Поднебесной: китайцы будут вынуждены переводить часть своей тяжелой, энергоемкой промышленности на российский Восток, покупая здесь акции российских предприятий, инвестируя в новые промышленные и логистические центры, формируя с нашими энергосырьевыми грандами территориально-производственные комплексы. На фоне ведущихся разговоров об интеллектуальной экономике и инновационном прорыве прогноз о возможности многократного увеличения в России числа предприятий с китайским капиталом именно на начальных стадиях технологической переработки, служащих более тонкой китайской экономике, звучит не так уж привлекательно. Утешает, что с такой политикой Китая придется смириться не только нам, но отчасти и другим странам и, по предположению ученых ИНЭИ, даже США. Как бы там ни было, процесс этот активизируется у нас после 2025 года, и в результате огромная территория восточной части России — от Приполярного Урала до Якутии и Сахалина — получит опережающее по сравнению с другими регионами страны развитие, а ее ВРП к 2040 году утроится.

Что касается глобального энергопроизводства, то аналитики ИНЭИ и АЦ с некоторыми оговорками считают, что прилично прибавят возобновляемые источники энергии (ВИЭ). На их долю — без учета гидроэнергии, но с учетом биотоплива — придется 15% мирового энергопотребления и 12–13% выработки электроэнергии (сейчас около 11 и 4%). Рост должен произойти и в силу удешевления технологий, но прежде всего благодаря колоссальным государственным вливаниям и преференциям. В институте обещают сделать более тщательный анализ состояния и будущего ВИЭ хитом «Прогноза» следующего года. Для этого потребуется провести большую полевую работу, так как в отличие от нефтегазовой отрасли статистика по возобновляемым ресурсам разрозненна, тема заидеологизирована, а источники противоречат друг другу. Как рассказывает Татьяна Митрова, «хотя многие говорят о снижении удельных затрат, мы, пытаясь разобраться, что происходит с сопоставимыми цифрами, беря в расчет в том числе инфляцию и собирая для этого корректную статистику, уже сейчас понимаем, что по отдельным видам ВИЭ эти затраты на самом деле растут, и растут прилично». Использование же ВИЭ в России удвоится, прежде всего за счет биотоплива и отходов, но их роль в энергетике останется очень небольшой.

Сохранится в мире и безусловное доминирование углеводородов, на них придется более трех четвертей потребления первичной энергии. Не последнюю роль в этом, в том числе в значительном увеличении доли газа в глобальном энергобалансе, играет растущая электроэнергетика, причем даже в развитых странах, где удельное энергопотребление в целом падает. Электроэнергия как самый удобный в потреблении вид энергии станет все больше вытеснять в конечном потреблении другие ее виды, к примеру те же автомобильные нефтепродукты.

Таблица:

Доля российских поставок на европейском рынке от общего потребления (%)

Очевидно, что углеводородному преобладанию способствует и пресловутая сланцевая революция, отодвинувшая популярную еще несколько лет назад тему исчерпания доступных энергоресурсов на несколько десятилетий. В том числе благодаря нетрадиционным углеводородам аналитики не ожидают ни слишком высоких, ни экстремально низких цен на рынках нефти и газа в целом. «Внезапный» рост добычи нетрадиционных нефти и газа, прежде всего, конечно, сланцевых, показал в свое время неготовность нашей углеводородной элиты к адекватной оценке угрозы и ее возможного влияния на их собственное благополучие. Всего четыре года назад министр энергетики России заявлял, что производство сланцевого газа не повлияет на глобальный энергорынок и что разговоры о нем вызывают лишь «ненужный ажиотаж». Если первый тезис был проявлением очевидной недальновидности, то для упоминания «ажиотажности» имелись основания. В частности, отчетность того же МЭА и EIA с чересчур благоприятными прогнозами запасов, стоимости добычи нетрадиционных углеводородов создавала искаженное представление о грядущем масштабном изменении на энергетических рынках в целом, акцентированное в придачу мощным пиаром в СМИ главной заинтересованной стороны — американцев.

Так, рассказывает научный сотрудник ИНЭИ РАН Светлана Мельникова , еще в 2009 году МЭА отводило на долю бедной энергоресурсами Европы 16 трлн кубометров потенциальных ресурсов сланцевого газа, а на долю Центральной Азии и Китая — целых 100 трлн. Двумя годами позже Energy Information Administration дает оценку еврозапасам уже в 70 трлн. При этом оценки запасов в самих США и Канаде были значительно скромнее, ведь там тогда вовсю шли не только разведочные изыскания, но и сам сланцевый газ (и нефть) в это время уже добывался в коммерческих целях, так что представление о предмете было куда более реальным. В итоге география промышленной добычи сланцевых газа и нефти (в английской терминологии Light Tight Oil, LTO, нефть низкопроницаемых коллекторов), утверждает ученый, практически полностью сконцентрировалась в Соединенных Штатах и Канаде и, по прогнозам, ею в основном и ограничится. Но поначалу искушением мнимой доступности дешевых нетрадиционных ресурсов заразился практически весь мир, хотя сейчас сланцевый ажиотаж везде поутих.

Прорыв инновационных малышей

Отцом сланцевой революции называют американца Джорджа Митчелла , который первым начал коммерческую добычу сланцев. Для того чтобы найти сочетание нескольких всем уже известных технологических методов, которое сделало бы эту добычу экономически эффективной, он потратил более двадцати лет своей жизни и изрядное количество денег инвесторов, терявших уже было надежду на их возврат. Научный руководитель Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А. А. Трофимука СО РАН академик РАН Алексей Конторович рассказывал «Эксперту», что основные технологии, применяемые при добыче сланцевого газа и нефти, горизонтальное бурение, а также метод гидроразрыва пласта (ГРП), были разработаны в Советском Союзе еще в 1950–1960-е, и тогда же они проходили проверку в Восточной Сибири. При ГРП под действием подаваемой под давлением специальной жидкости (только на разработку ее состава Митчелл потратил на рубеже веков 6 млн долларов) в газо- и нефтенасыщенных породах происходит формирование трещин, которые обеспечивают больший приток добываемого сырья. В начале 1970-х известный советский геолог Фарман Салманов получил первый приток сланцевой нефти Баженовской свиты в Западной Сибири. Но ГРП и горизонтальное бурение широко у нас не использовались, газ и нефть добывали в хороших объемах и без этих технологий.

По-современному они были реализованы в США, и произошло это, рассказывает Татьяна Митрова, во многом благодаря тому, что добычей занялись маленькие независимые компании. Сланцевая революция стала прорывом «инновационных малышей», умевших проявлять и операционную, и технологическую гибкость. Именно они заложили базу американского сланцевого успеха — многократного роста в Соединенных Штатах добычи сланцевого газа: с 54 млрд кубометров в 2007 году до 319 млрд в 2013-м (тогда же весь российский экспорт, включая СПГ, составил около 230 млрд кубометров) — и LTO: с нулевой отметки в 2007 году добыча подскочила до 2,3 млн баррелей в сутки к 2013 году. Учитывая, что крупнейшие мировые поставщики, Россия и Саудовская Аравия, добывают сейчас около 10 млн баррелей в сутки, это был ошеломляющий инновационный технологический прорыв, совершенный в течение каких-то пяти-семи лет — мизерный срок с точки зрения выстраивания новых подотраслей энергетики.

Объяснений произошедшей революции несколько. В отличие от традиционных месторождений, этих своеобразных подземных емкостей, рассказывает Татьяна Митрова, газонефтеносные сланцевые формации, или плеи, конечно же при известном упрощении, представляют собой своеобразные губки, заполненные пузырьками углеводородов и располагающиеся на небольшой глубине на огромных площадях, на которых можно начинать разбуривать фактически где угодно. Но у сланцевых промыслов в отличие от традиционных, где добычу можно вести десятилетиями, короткий жизненный цикл, продуктивность скважин резко падает в первый же год, и они вырабатываются почти до нуля в течение трех лет. Для поддержания добычи на достигнутом уровне требуется все новое и новое бурение. Это фактически производственный процесс, определяющий принципиально другой характер сланцевого бизнеса, нежели у традиционных нефтегазовых компаний. Другое его отличие — беспрецедентная для отрасли гибкость: при ухудшении конъюнктуры бизнес можно быстро свернуть, и наоборот, если цены на сырье подскочили, немедленно начать бурить новые скважины. Важное преимущество США заключается еще и в развитой инфраструктуре трубопроводного транспорта, к которой любой производитель может легко подключиться. Способствовало успеху и благоприятное земельное регулирование, когда любой фермер благодаря роялти заинтересован в том, чтобы горизонтальные шурфы бурились именно под его землями, даже если сама скважина располагается не на его территории: по американскому законодательству все, что находится под (и над) частной землей, принадлежит ее собственнику. Исключительно либерально и американское экологическое регулирование, касающееся сланцевой добычи; по крайней мере, оно не содержит невыполнимых нормативов и дорогостоящих требований. Широкое использование гидроразрыва пласта в значительной мере подтолкнуло принятие закона, когда ГРП оказался вне юрисдикции американского Агентства по охране окружающей среды, что было бы совершенно невозможно в европейских странах.

На привлекательный рынок стали было приходить нефтегазовые транснационалы, скупая активы небольших и средних добывающих фирм и лицензии на разработку площадок, но то, что было рентабельно для гибких «малышей» (сейчас среди них есть уже и компании стоимостью в миллиарды долларов), оказалось невыгодно крупным корпорациям. По словам Светланы Мельниковой, в итоге целый ряд представителей крупнейших компаний — Chesapeake, Devon, BP, BHP, Encana — списал за последние годы не оправдавшие надежды активы на 35 млрд долларов. В итоге сланцевые рынки остаются полем деятельности небольших и средних фирм. Добыча только одного сланцевого газа к 2015 году будет обеспечивать около 1,5 млн рабочих мест, а к 2035 году — 2,4 млн.

Ситуация на американском энергосырьевом рынке кардинально изменилась: существенно — с 476 млн тонн в 2007 году до 327 млн тонн в 2012-м (это 60%  общего российского экспорта этого сырья!) упал импорт нефти, рассказывает Светлана Мельникова. Дешевый из-за затоваривания газ (в первой половине 2012 года он торговался на американской бирже Henry Hub фактически по себестоимости — 70 долларов за 1000 кубометров) подтолкнул американских энергетиков больше использовать газовые электростанции в ущерб угольным. Несмотря на отсутствие собственно экспорта из США, мировые энергетические гранды испытали болезненные потери: катарский СПГ пришлось развернуть от США в сторону Европы, туда же пошли избытки американского энергетического угля, в результате чего уровень загрузки газовых станций снизился с 55–60% до 25–30%.

С экспортом же собственно североамериканского газа, казавшегося столь привлекательным при цене в Европе, превышающей 400 долларов за 1000 кубометров, ничего значительного не выходит. Во-первых, американское законодательство еще с 1938 года запрещает вывоз газа и нефти из страны, и каждый случай лицензионного прошения рассматривается отдельно. В итоге выданные властями США американским компаниям лицензии по пяти проектам позволят начать поставлять до 70 млрд кубометров СПГ — это примерно десятая часть потребляемого Европой газа — только к 2020 году. Но к приему замещающего тот же российский трубопроводный газ СПГ пока не готова инфраструктура ряда стран, причем таких емких по рынку, как Германия. Но главное, почти весь будущий СПГ из США уже законтрактован в более «дорогую» Азию. Тем более что цены на сланцевый газ отыграли свое, и в 2013 году на той же Henry Hub 1000 кубометров уже стоила около 130 долларов, а согласно многим прогнозам, говорит Светлана Мельникова, внутренняя цена Henry Hub к 2016 году окажется выше 200 долларов, и его поставки в ту же Европу уж явно не будут казаться столь интересными, как два года назад. Очевидно, что не может быть речи и о масштабных поставках нефти из США. На весь обозримый срок огромное внутреннее потребление (к 2040 году около 800 млн тонн) оставит страну нетто-импортером. Это не означает, впрочем, что выдавливание части импорта собственным сырьем никак не отразится на рынке нефти в целом: ведь если в 2012 году в США добыли около 100 млн тонн нефтяных топлив, то, согласно «Прогнозу-2014», к 2040 году этот показатель может стабилизироваться на уровне 500 млн тонн. Такое усиление США приведет к серьезным геополитическим изменениям.

Кто опаснее сланца

Таким образом, сланцевые углеводороды, безусловно, повлияют на российский экспорт, предупреждают ученые, однако не скажутся на нем критическим образом. Но даже без сланцевых сценариев ожидаемое снижение выручки от экспорта газа и особенно нефти существенно уменьшит их вклад в ВВП страны. Сланцевая опасность усиливается сочетанием с дешевым предложением сырья новыми производителями и стагнацией уровня добычи нефти в самой России. Как раз об этом говорит сценарий «Новые производители». Нефтедобыча в Бразилии к 2040 году может достичь 320 млн тонн, Ирак мог бы начать добывать даже 670 млн тонн уже к 2020 году, но более реальная цифра — 425 млн тонн, и при небольшом внутреннем потреблении это означает, что почти вся она может быть выброшена на внешний рынок. Небольшой пока из-за запретительных санкций вклад Ирана может вырасти до 265 млн тонн уже к 2020 году.

Похожая картина, совсем далекая еще от недавних предсказаний о скором закате нефтегазовой отрасли, и на газовом рынке. Иран может производить 370 млрд кубометров очень дешевого газа, точка безубыточности добычи которого находится на отметке около 45 долларов за 1000 кубометров, что почти в десять раз меньше цены газа и на европейском, и на азиатском рынках, по отношению к которым Иран в придачу очень выгодно географически расположен. Схожие с Ираном цифры дает и Катар, по сути, делящий с Ираном одно огромное месторождение, которое по извлекаемым запасам больше нашего Уренгойского в два с лишним раза. Эта крошечная страна может поставлять на рынок до 285 млрд кубометров газа. Огромные месторождения, сопоставимые с российскими, имеет небольшая Туркмения. Если она решит проблемы с сернистостью газа, то сможет поставлять в Китай, с которым ведет совместный проект, до 150 млрд кубометров. Еще один потенциально крупный поставщик — Австралия. Страна усиленно, не считаясь с затратами на преодоление проблем, связанных с более сложной геологической структурой и решением экологических задач, выстраивает шельфовую инфраструктуру в кластере North-West Slope и потому заинтересована в сохранении цен, близких к высоким европейским, планируя поставлять к 2040 году свыше 175 млрд кубометров в год.

Коренное отличие газового сегмента от нефтяного в том, что на нем не складывается единая цена по нескольким маркерам по типу нефти (к примеру, WTI и Brent), и газовые цены значительно — даже кратно — могут отличаться от региона к региону. Дело в транспортной составляющей: в цене нефти она не превышает 5% стоимости, цена же доставки газа составляет примерно половину его конечной стоимости при транспортировке морем (газ необходимо сжижать, перевозить, а затем произвести обратную процедуру). В цене трубопроводного газа логистика может превышать 70–80%, как, например, прогнозируется в случае с нашим «Южным потоком». Мы можем несколько снизить свою зависимость от газопроводов за счет увеличения доли СПГ, которая сейчас составляет менее 10% нашего экспорта, но в любом случае от внутреннего транспортного плеча нам никуда не деться — топливо до заводов по сжижению, располагающихся обычно у морских портов, по-другому не довезти от места добычи. Пора озаботиться и строительством собственного газовозного флота.

Тонкая настройка

Все эти студенческие истины означают, говорит Татьяна Митрова, что Россия становится все более чувствительной к негативным изменениям рыночной конъюнктуры, которые ведут — и это при росте спроса на первичную энергию к 2040 году на 46%! — если не к спаду, то к закреплению цен, и в любом случае к падению маржи компаний и поступлений в бюджет. Снижение энергетического экспорта начнется уже после 2015 года, в 2015–2020-м прекратится рост доли нефти и нефтепродуктов в энергетическом экспорте страны, который мы наблюдали в последние годы. Только в 2030–2040 годах суммарный экспорт углеводородов (включая уголь) по объему поставок может вернуться к уровню 2010 года, что означает при сопоставимых с сегодняшними ценах сохранение нынешнего объема экспортных поступлений. Российский ТЭК в целом, долгое время тащивший на себе экономику, будет выполнять эту роль и в текущем десятилетии, но его вклад в ВВП сократится с 29% в 2010 году до 16% к 2040-му. Более оптимистичные цифры дает сценарий «Другая Азия», согласно которому поднять наш углеводородный экспорт на 20% могут китайцы и индийцы, но для этого нам надо активнее выходить на рынки АТР.

«Чтобы не быть выдавленными с рынка, — говорит академик Алексей Макаров, — необходимы жесткий расчет экономической эффективности нефтегазовых проектов, контроль затрат по всей цепочке поставок углеводородов, а также правильная оценка возможных рисков, то есть нужна такая организация бизнес-процессов в отрасли, чтобы перекрывать дорогу чрезмерным затратам». Вложенные в дорогостоящие экспортные трубопроводные проекты средства делают нашу страну заложницей даже не очень сильных колебаний рыночной конъюнктуры и ослабляют ее переговорные позиции, ухудшая геополитическое положение России в целом. «Тот же “Газпром” может организовывать реализацию проектов не так разухабисто, как, например, газопровода Сахалин—Хабаровск—Владивосток, который обошелся стране в 10 миллиардов долларов, притом что он еще не скоро заработает на полную мощность, и было бы на порядок дешевле организовать здесь производство и транспортировку СПГ во Владивосток из Сахалина, — считает академик. — Нужно еще иметь в виду, что доля в общей добыче жирного газа, который требует дополнительной переработки, увеличится с 66% в 2010 году до 95% в 2040-м, а значит, необходимо опережающее развитие нефтехимии, от чего тот же “Газпром” пока уклоняется, а ведь это богатейшие ресурсы и очевидные возможности для увеличения его конкурентоспособности».

Нам необходимо подняться с позорного показателя коэффициента извлечения нефти (КИН), равного 28% (в середине 1980-х он превышал у нас 40%). В мировой практике он сейчас составляет 50–60% — за счет использования так называемых третичных методов повышения нефтеотдачи. КИН в России может увеличиться еще на 10–12% с приростом добычи почти на 20–26 млн тонн уже к 2035 году, но инвестиции в его повышение приведут к серьезному росту затрат на добычу — с 15 почти до 50 долларов за баррель. Значит, требуется тонкое налоговое управление, умное администрирование: снижение налогов, чтобы глубокая выработка месторождений была привлекательной для компаний, а с другой стороны, чтобы государственные преференции не ушли в накручивание затрат. Такая политика привлечет компании и к разработке тяжелой нефти, нефтяных битумов, освоению сланцевой нефти Баженовской свиты, что позволит совокупно увеличить добычу сырья по сравнению с базовым сценарием еще на 30 млн тонн к 2040 году.

Военно-гражданские перестановки

Два новых полпреда, новый министр и неожиданный выбор кандидата в губернаторы Красноярского края — что стоит за этими решениями?

section class="box-today"

Сюжеты

Губернаторы:

Якушев и Берг не уйдут

Тулеев и акционеры

Свой среди чужих

/section section class="tags"

Теги

Губернаторы

Политика в регионах

Отставки и назначения

Политика

/section

12 мая президент России Владимир Путин произвел, пожалуй, самые массовые перестановки в органах власти с момента своего возвращения в Кремль. Во-первых, новыми полпредами главы государства назначены генералы — Сергей Меликов (Северно-Кавказский федеральный округ) и Николай Рогожкин (Сибирский федеральный округ). Они сменили на этих постах Александра Хлопонина (последний, впрочем, сохранил портфель вице-премьера правительства) и Виктора Толоконского ; оба в прошлом были губернаторами. Налицо возвращение института полпредов под крыло силовиков.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Во-вторых, в структуре кабинета министров образовано Министерство по делам Северного Кавказа, во главе которого встал Лев Кузнецов , досрочно сдавший пост губернатора Красноярского края. По словам пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова , таким образом решено было унифицировать подходы к управлению «особыми территориями». Напомним, в 2012 году было создано Министерство по развитию Дальнего Востока, а в марте этого года — Министерство по развитию Крыма. Эти территории также выделены в самостоятельные федеральные округа — Дальневосточный и Крымский, у которых есть и полпреды. Кроме того, на правительственном уровне территории курируют вице-премьеры — Юрий Трутнев и Дмитрий Козак соответственно. Теперь такая же конфигурация (вице-премьер — министерство — полпред) окончательно выстроена и для Северного Кавказа. Правда, для чистоты эксперимента не хватает разделения постов полпреда и вице-премьера на Дальнем Востоке — пока две должности совмещает Юрий Трутнев. Обделенным подобным вниманием остается и уникальный анклав — Калининградская область.

Наконец, в-третьих, врио губернатора Красноярского края назначен Виктор Толоконский.

Кавказский выбор

Чтобы разобраться в кадровых пертурбациях в руководстве СКФО, стоит вернуться в начало 2010 года, когда этот округ был выделен из состава Южного. Тогда же на пост полпреда и одновременно вице-премьера был назначен Александр Хлопонин, до этого с 2002 года успешно руководивший Красноярским краем. Это решение интерпретировалось в первую очередь как принципиальный поворот федерального центра от преимущественно силовых принципов в управлении беспокойным регионом к его ускоренному экономическому развитию. Институциональный фундамент для притока инвестиций на Северный Кавказ был заложен уже в первый год существования округа. В частности, была принята Стратегия социально-экономического развития СКФО до 2025 года; создана Корпорация развития Северного Кавказа (в качестве дочерней структуры Внешэкономбанка) и ОАО «Курорты Северного Кавказа». Наконец, определен список проектов на получение госгарантий, начались работы по созданию Северо-Кавказского федерального университета, строительство современного выставочного центра в Кавминводах, где планировалось проводить региональный экономический форум.

Первый замминистра внутренних дел НиколайРогожкин сменит Виктора Толоконского на посту полпреда президента в Сибирском федеральном округе

Фото: РИА Новости

Однако при помощи новых механизмов господдержки добиться масштабного эффекта в сфере привлечения инвестиций не удалось. «Кавказские риски» никуда не делись, а потому прохождение многих номинированных на госгарантии проектов через бюрократические и банковские фильтры затянулось, и многие инициативы так и остались инициативами. Сегодня в стадии активной реализации на Северном Кавказе находится с десяток проектов, получивших госгарантии и финансирование под них; поставить этот процесс на конвейер не получилось.

К тому же уже на раннем этапе реформ ответственные стали отдавать очевидное предпочтение мегапроектам, хотя основа экономики Северного Кавказа — малый и средний бизнес. Регулярные исследования аналитического центра «Эксперт Юг» убедительно демонстрируют: реальные инвестпроекты в СКФО есть, просто многие из них заметно дешевле и короче, чем те, на которые настроена «оптика» чиновников. Например, только за последний год доля наиболее значимых инвестпроектов в АПК и пищепроме — традиционнейших отраслях экономики Северного Кавказа — в общем портфеле инвестпроектов СКФО, по данным «Эксперта Юг», увеличилась с 18,8 до 22,8%, а их количество — с 48 до 56.

Тем не менее неверно утверждать, что появление на Северном Кавказе Александра Хлопонина и его команды не дало никакого положительного эффекта. Так, с образованием СКФО в регионе заметно усилились позиции крупного бизнеса. Если в первом исследовании «Эксперта Юг» крупнейших компаний Северного Кавказа в 2010 году предприятий с годовым оборотом более миллиарда рублей в округе не набралось и сотни, то по итогам прошлого года таких компаний оказалось уже 216. Причин несколько. Во-первых, в ситуации продолжающегося экономического кризиса СКФО смог реализовать ряд своих естественных преимуществ, особенно в сфере АПК и пищевки. Пример — агрогруппа «Ресурс», которая за несколько лет консолидировала крупнейшие птицеводческие активы Ставрополья (оборот в 2012 году — 15,1 млрд рублей). Во-вторых, население округа отличается повышенной предприимчивостью, к тому же здесь огромное количество свободных рабочих рук. Сочетание этих двух факторов может давать впечатляющие результаты, что демонстрирует, например, черкесский автозавод «Дервейс», принадлежащий известной бизнес-династии Деревых . За последние три года это предприятие стало настоящей звездой отечественного автопрома, предложив рынку ходовой продукт — недорогие китайские машины. Наконец, в-третьих, свою роль сыграло заметное усиление на Северном Кавказе крупных федеральных банков. В этом смысле одна из главных задач создания СКФО — приблизить федеральный центр к Северному Кавказу — была более или менее решена, хотя зачастую довольно болезненными методами (так, в Дагестане за год банковский рынок был фактически разгромлен массовым отзывом лицензий у местных игроков).

Новый полпред президента в Северо-Кавказском федеральном округе Сергей Меликов участвовал в первой чеченской кампании, а в последние три года командовал Объединенной группировкой внутренних войск МВД РФ на Северном Кавказе

Фото: РИА Новости

Поэтому нет сомнений, что вся работа на экономическом фронте, начатая командой Александра Хлопонина, будет продолжена уже в рамках нового Министерства по делам Северного Кавказа, которое возглавил давний соратник Хлопонина Лев Кузнецов. Сам же Хлопонин сможет сосредоточиться на реализации полномочий вице-премьера, которые прежде ограничивались только Северным Кавказом. Теперь ему, как утверждают источники в правительстве, может быть поручен топливно-энергетический комплекс.

Ставка на две ноги

Разделение должностей полпреда и вице-премьера, очевидно, свидетельствует о том, что федеральный центр решил одновременно опереться и на силовой, и на экономический сценарий развития округа. Полпреду в СКФО, видимо, предстоит заняться тем, с чем Хлопонину так и не удалось справиться в полной мере, — консолидацией элит Северного Кавказа. В последние два года во главе СКФО влиятельность Хлопонина снижалась на глазах, а роль силовиков, напротив, возрастала. Яркие проявления этого тренда — смена власти в Кабардино-Балкарии и Дагестане. В КБР главу-миллиардера Арсена Канокова , с именем которого еще задолго до образования СКФО ассоциировались модернизационные процессы на Северном Кавказе, сменил его давний оппонент Юрий Коков , бывший руководитель департамента по противодействию экстремизму МВД РФ. В Дагестане при новом руководителе Рамазане Абдулатипове тоже развернулась антикоррупционная кампания, главной жертвой которой стал всесильный мэр Махачкалы Саид Амиров . На фоне этих нашумевших историй Александр Хлопонин несколько терялся.

Александр Хлопонин сможет сосредоточиться на реализации полномочий вице-премьера, которые прежде ограничивались только Северным Кавказом

Фото: РИА Новости

Поэтому нет ничего удивительного в том, что на смену ему на должность полпреда в СКФО назначен человек, имеющий авторитет в силовых структурах, — бывший командир элитной дивизии внутренних войск имени Дзержинского Сергей Меликов. На Северном Кавказе он служил еще во время первой чеченской войны, а в последние три года командовал в этом регионе Объединенной группировкой внутренних войск МВД РФ. При этом Меликов связан с Кавказом самым непосредственным образом — он происходит из лезгинской семьи.

Сибирские кульбиты

На этом фоне смена полпреда президента в Сибири с «гражданского» Виктора Толоконского на военного Николая Рогожкина выглядит не столь обоснованно. 62-летний генерал армии прошел все ступени военной карьеры, а с 2000 года продолжил службу во внутренних войсках МВД России. В 2004 году он возглавил эту структуру, с 2009 года совмещая пост с должностью замминистра внутренних дел РФ (с декабря прошлого года — первого замминистра). Ряд наблюдателей уверен, что Рогожкина просто «пристроили», как в свое время другого генерала, Анатолия Квашнина (полпред в Сибири в 2004—2010 годах). Освободив таким образом пост для Виктора Золотова , в 2000–2013 годах руководившего Службой безопасности президента РФ. В прошлом году тот был назначен заместителем главкома ВВ МВД России, а сейчас — возглавил войска. Да еще и в ранге первого замминистра внутренних дел страны.

Врио губернатора Красноярского края — неожиданный поворот в карьере новосибирца Виктора Толоконского

Фото: РИА Новости

Впрочем, сибиряков гораздо больше занимает новый виток в карьере 60-летнего Виктора Толоконского, вся жизнь которого до сих пор была связана с родным для него Новосибирском. В 1996 году Толоконский стал первым всенародно избранным мэром города (до этого несколько лет он руководил Новосибирском в качестве назначенного градоначальника), в 2000-м был избран губернатором Новосибирской области. Последние почти четыре года работал полпредом, ставка которого также расположена в Новосибирске. «Главе государства было известно мое желание поработать в регионе. Когда было сделано предложение возглавить Красноярский край, я его принял с боевым настроем. Это предложение отвечает моему внутреннему состоянию», — заявил Толоконский журналистам на прощальной пресс-конференции. По его словам, еще полгода назад ему предлагали стать главой некоего неблизкого региона, однако он отказался, поскольку для него «было важно остаться в Сибири».

Многие наблюдатели, впрочем, уверены, что Толоконский рассчитывал вернуться в кресло губернатора Новосибирской области. Выборы здесь пройдут 14 сентября, об участии в них уже заявил врио губернатора Владимир Городецкий — бывший в 2000–2014 годах мэром Новосибирска и считающийся давним соратником и членом «команды Толоконского». Так что переброска корифея новосибирской политики в соседний регион выглядит отличным ходом — Городецкий получает шанс на проведение довольно спокойной кампании (ведь самый яркий его оппонент, лидер местных коммунистов Анатолий Локоть , только что стал мэром Новосибирска).

Лев Кузнецов сменит кресло Красноярского губернатора на портфель главы нового Министерства по делам Северного Кавказа

Фото: РИА Новости

Отставки Кузнецова в Красноярске ждали давно, но случившейся рокировки никто не прогнозировал: край уже давно считался вотчиной «Норильского никеля». Да и другие крупные ФПГ и политические группировки также имели виды на кресло губернатора. Толоконский на этом фоне — равноудаленная от всех персона. И это новая и непривычная ситуация для края.

«Виктор Александрович — мастер политического диалога и опытный участник политических конфликтов. Однако на данный момент электоральный расклад в Красноярском крае не оформлен. С одной стороны, в регионе велик запрос на местных политиков, с другой — опыт Александра Хлопонина в 2002 году показывает, что эту тенденцию иногда можно переломить. Поэтому окончательный список кандидатов зависит от того, что для и.о. губернатора края сыграет более важную роль: способность достижения договоренностей или опыт вовлеченности во внутриэлитные конфликты», — считает, к примеру, Михаил Виноградов , президент фонда «Петербургская политика». К тому же рисковать некогда: Красноярский край сейчас, мягко говоря, не в той ситуации, чтобы раскачивать лодку. «Реальный внутренний долг Красноярского края — около 40 миллиардов рублей при бюджете 165 миллиардов. Есть регионы, где ситуация гораздо хуже. Задачи стабилизации бюджета понятны, их нужно решать сразу и системно. Одним из первых принятых документов должен стать план по усилению сбалансированности доходов и расходов», — уже заявил Виктор Толоконский, пообещав заняться этим вопросом сразу же по приезде в Красноярск.

Развалятся сами

России не нужно признавать прошедшие в Донбассе референдумы, чтобы способствовать независимости региона. Непрофессиональные действия киевских властей, насильно пытающихся распространить свою власть на непокорные области, делают федерализацию Украины практически неизбежной

section class="box-today"

Сюжеты

Вокруг идеологии:

Рост отменяется

Президентский корпус ветеранов

Об украинских долгах

/section section class="tags"

Теги

Вокруг идеологии

Долгосрочные прогнозы

Политика

/section

Прошедшие 11 мая в Донецкой и Луганской областях референдумы о самоопределении стали прямым следствием нежелания украинской власти вести диалог с собственным населением. И поскольку бо́льшая часть жителей в обоих регионах Украины (89,1% при явке 74,9% в Донецкой области и 96% при явке 75% в Луганской) выступила за независимость, эти народные волеизъявления уже перевели гражданское противостояние в стране на новый уровень. Федералисты приступили к формированию местных органов власти, начали переговоры об объединении Донецкой и Луганской народных республик, а также обратились к Москве с просьбой принять их в состав Российской Федерации по примеру Крыма.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

В результате Россия оказалась перед крайне непростым выбором. С одной стороны, отказ от признания серьезно ослабит позиции Москвы на юго-востоке Украины. Многие местные жители уже недовольны бездействием российских властей во время расстрелов карателями из Национальной гвардии мирных жителей и милиционеров в Донбассе, а также отказом от активных действий после сожжения людей в Одессе. Кроме того, под вопросом окажется один из ключевых элементов «доктрины Путина» — защита русскоязычного населения на постсоветском пространстве.

Однако, с другой стороны, признание итогов референдумов Москвой даст Западу повод ввести серьезные экономические санкции, а также поставит крест на перспективах единственно выгодного для России выхода из украинского кризиса — федерализации Украины. Если уж этому варианту суждено окончательно уйти из повестки дня, то пусть лучше его вычеркнет сам Киев. А Россия должна сосредоточиться на ключевом в краткосрочной перспективе аспекте украинского кризиса — недопущении срыва транзита российского газа в Европу.

Мы уважаем

По сути, весь смысл референдумов был во внутренней легитимации властей ДНР и ЛНР. Его официальное признание Кремлем может нанести серьезный ущерб как России, так и самим республикам.

Так, признание станет серьезным подарком для Вашингтона. Сейчас американцы активно пытаются продавить европейцев и убедить их принять совместные экономические санкции в адрес России, однако пока лишь бессильно наблюдают за «дзюдоистской» позицией Москвы. Активные действия и политические инициативы Владимира Путина не дают реального повода усомниться в соблюдении Москвой пунктов Женевского соглашения, однако при этом не ведут ни к каким серьезным потерям российских позиций на Украине.

Помимо призыва к федералистам не проводить референдумы (который они при молчаливом согласии Кремля проигнорировали) Москва продолжает сигнализировать Западу о нежелании срывать проведение президентских выборов на Украине. После заявления Владимира Путина в начале мая о том, что выборы президента будут «шагом в правильном направлении», в таком же тоне стали говорить и другие представители российского руководства. «Мне трудно представить себе, что такие выборы могут быть вполне легитимными. Но при этом очевидно, что отказ от проведения выборов создаст еще более печальную ситуацию. Из двух зол надо выбирать меньшее», — говорит спикер Госдумы Сергей Нарышкин . Однако, как и в случае с референдумом, Москва продает Западу товар, собственником которого формально не является. Сами федералисты уверяют, что при нынешней позиции Киева выборы в Донбассе не состоятся. «Наш народный губернатор Валерий Болотов заявил, что ни один участок в Луганской республике открыт не будет. Эти выборы… находятся вне правового поля», — заявил координатор луганского сопротивления Владимир Карасев . И поскольку задачей Москвы является не помощь в проведении выборов, а максимальное дистанцирование от любых попыток их срыва, то вряд ли стоит ожидать особых санкций России против федералистов. Если же российские власти пойдут на поводу у ура-патриотов и займут более прямую и жесткую позицию (в частности, признают референдумы), то они формально нарушат Женевские соглашения и дадут американцам серьезные аргументы для давления на европейские страны.

Для самих Донецкой и Луганской республик дипломатическое признание их Москвой может привести лишь к экономическим проблемам. Ведь Россия, по крайней мере в краткосрочной перспективе, принять их в свой состав не сможет, а существовать в качестве независимого субъекта мировой политики (каковыми они и будут после признания одной из великих держав) этим регионам будет крайне непросто. По словам украинского олигарха Рината Ахметова , Донецкую республику «никто в мире не признает. А структура нашей экономики — это угольная промышленность, это металлургия, это энергетика, это машиностроение, это химическая промышленность, сельское хозяйство и все смежные предприятия, которые с этим связаны. Мы попадем под огромные санкции, мы не сможем ни продавать, ни производить. Это значит остановка производства, это значит безработица, это значит бедность».

В итоге Москва придумала новую формулу: она «уважает» прошедшие в Донецкой и Луганской областях народные волеизъявления. Местные жители «не хотят быть названными “пророссийскими” или “проамериканскими”, они хотят называться украинцами. Когда ты ждешь, что с тобой будут обращаться как с равными, а с тобой обращаются как с грязью или зверьми или вообще полностью игнорируют, как киевские власти делали на протяжении двух или трех месяцев, тогда я понимаю людей, которые хотят привлечь внимание к своим проблемам, — заявил российский министр иностранных дел Сергей Лавров . — Попытка привлечь внимание проявилась, а армии было приказано идти и сражаться с ними, тогда эти люди захотели взять свою судьбу в свои руки. Вот почему мы уважаем результаты прошедших там референдумов».

Донбасс не признает нынешнюю киевскую власть легитимной

Фото: РИА Новости

Власти нет

«Уважение» — оптимальная реакция на референдумы. Заняв умеренную позицию, Москва сняла с себя возможную ответственность за дальнейший развал и дезинтеграцию Украины. Судьба страны полностью в руках киевских властей. И несмотря на то, что идея о федерализации с каждым днем становится все более актуальной, и. о. президента Александр Турчинов продолжает с упорством обреченного от нее отказываться, тем самым способствуя делу независимости Донбасса куда больше, чем если бы эту независимость признала Россия.

Единственный альтернативный федерализации вариант — «антитеррористическая операция по подавлению федералистов» — фактически зашел в тупик. Александр Турчинов уверяет, что операция проводится «не так быстро, как хотелось бы» лишь «потому, что мы защищаем людей, потому, что мы не можем атаковать людей, когда они прикрывают террористов», однако на самом деле непрофессиональные и радикальные шаги путчистов не только сорвали ее проведение, но и привели к укреплению сил сопротивления. Так, после расстрела мариупольских милиционеров к силам сопротивления на юго-востоке фактически присоединились и местные правоохранители. Киев полностью потерял контроль над местными силовиками. «Саботаж и предательство в их рядах имеют глобальный масштаб. Это одна из самых актуальных проблем, очевидных путей решения которой на данный момент нет, — заявил сторонник Майдана Дмитрий Тымчук , который в последние недели фактически на общественных началах исполняет роль неофициального пресс-секретаря украинского минобороны. — В случае продолжения службы в рядах МВД Украины эти предатели представляют собой огромную угрозу для интересов страны. Вместе с тем в случае их массового увольнения мы прогнозируем моментальное пополнение этими предателями террористических группировок, где они продолжат свою антиукраинскую деятельность, теперь уже на деньги Москвы». Кроме того, вооруженные силы ДНР и ЛНР крепнут с каждым днем (в армию республик записываются десятки и сотни ополченцев) и уже переходят от обороны к атакам на позиции Национальной гвардии. А устроенная в районе Краматорска засада, в которой погибли десятки украинских военных, демонстрирует и качественный рост — ополчение научилось воевать (или его научили), а также получило весьма неплохое оружие. Местные чиновники уже открыто говорят, что Киев регион уже не контролирует. «Центральная власть сегодня потеряла нити управления на востоке. И местная оставлена один на один с проблемой, потому что сегодня не работает СБУ, не работает милиция, деморализована прокуратура», — говорит мэр Донецка Александр Лукьянченко .

В связи с этим все чаще раздаются призывы о необходимости перехода к реальному диалогу с сопротивлением юго-востока, а также об изменении конституции и федерализации страны. Однако киевская власть их не слышит — термин «федерализация» остается запретным словом у путчистов, а разговаривать с лидерами Донецка и Луганска они не хотят, поскольку считают их нелегитимными даже в глазах населения этих регионов. По данным киевских чиновников, в Донбассе 70% населения выступает за единое государство, и лишь 18% хотят отделения (забавная манипуляция цифрами, поскольку в эти пресловутые 70% чиновники поместили и тех, кто хочет федерализации). При этом от самого диалога Украина (стремящаяся продемонстрировать ОБСЕ приверженность соблюдению Женевских соглашений) не отказывается. Просто тщательно выбирает участников подобных дискуссий. Так, Киев объявил о проведении «круглых столов национального единства», однако при этом отказывается вести переговоры с «террористами, задачей которых является уничтожение страны, задачей, которую поставили перед ними их хозяева». А поскольку в «террористы» записаны де-факто все лидеры Донецка и Луганска, а также мирные жители, которые стали жертвами расстрелов боевиков Национальной гвардии, вряд ли эти круглые столы приведут к деэскалации ситуации. Первый «стол» уже признали полностью провальным.

Газовый вопрос

Пока украинская власть в полном соответствии с интересами Соединенных Штатов продолжает планомерный развал и атомизацию страны, Россия (все еще надеющаяся на федерализацию, но трезво оценивающая реальность) пытается сделать все возможное для того, чтобы демпфировать этот процесс и сократить возможные для себя потери. В частности, не допустить срыва поставок газа в Европу.

Как известно, Киев отказывается оплачивать долги за газ, и в полном соответствии с условиями контракта Россия перевела Украину на режим предоплаты. И если в мае деньги не поступят, то в начале июня поставки газа на Украину будут прекращены. Сами украинские власти подобного исхода не очень-то и опасаются. «По нашим подсчетам, с марта по конец октября прошлого года Украина закупила всего лишь 3,5 миллиарда кубов российского газа. Таким образом, летом она вполне может обойтись без дополнительных закупок, — поясняет “Эксперту” генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов . — Однако при этом топливо не будет закачиваться в подземные хранилища, что серьезно угрожает зимним поставкам в Евросоюз. И вполне вероятно, что юго-восток Европы снова будет замерзать, как во время российско-украинского газового конфликта зимой 2009 года». Однако, несмотря на грядущие проблемы, Еврокомиссия, по словам Константина Симонова, не намерена помогать России спасать Европу от холодов. По крайней мере нынешний ее состав. «Им это не надо. Осенью будет новый состав Европейской комиссии, так что сейчас судьбу ЕС фактически решают люди, которые в ноябре будут писать мемуары. Зачем в таком случае председателю Еврокомиссии Жозе Мануэлю Баррозу сейчас напрягаться и ломать голову над решением украинской проблемы?» — поясняет эксперт.

Москва предлагает компромиссное решение: Украина оплачивает хотя бы часть долга, а Россия не закручивает вентиль. Однако украинские власти согласны прекратить шантаж и начать платить за уже поставленный газ лишь в том случае, если Украине вернут прежнюю «справедливую» цену на газ (268 долларов) или сделают ее среднеевропейской. Говорить о «справедливой» среднеевропейской цене на газ для Украины нельзя как минимум по двум причинам. Во-первых, современный бизнес строится не на справедливости, а на контрактах. А в контракте, который украинская власть подписала (и легитимность которого путчисты фактически подтвердили, сняв с Юлии Тимошенко обвинения в превышении служебных полномочий), указана четкая формула цены на поставляемый газ. На сегодня она составляет 485 долларов за тысячу кубометров. Обе стодолларовые скидки, предоставленные Украине, перестали действовать. Первая — после денонсации харьковских соглашений, а вторая — после нарушения Украиной ряда условий, при которых эта скидка действовала (прежде всего неспособность оплачивать вовремя газовые поставки). Во-вторых, по правилам ведения бизнеса скидка может предоставляться тем, кто добросовестно выполняет условия контракта. То есть платит вовремя. Европейские страны выполняют свои обязательства, а Украина — недобросовестный клиент, с которым постоянно возникают проблемы. Для таких клиентов обслуживание всегда будет более дорогостоящим, поскольку в него должна быть заложена надбавка за риск. Более того, у «Газпрома» нет гарантий, что находящаяся на грани дефолта страна будет платить за потребленный газ даже 268 долларов.

Отказ Киева от платежей за уже поставленный газ серьезно снижает его шансы в международном арбитраже, куда украинские власти намерены обратиться для обуздания аппетитов «Газпрома». «Суд — это место, куда обращаются добросовестные плательщики по контрактам, а не жулики. Когда европейские клиенты “Газпрома” шли в суд, у них аргументы были простые: мы являемся добросовестными клиентами, исправно платили деньги и с учетом изменения ситуации на рынке хотим скидок. Украина же таким клиентом не является — она не выполняет условия контракта, не платит за газ. С чем она пойдет в суд? С тремя с половиной миллиардами долларов долга?» — вопрошает Константин Симонов.

Несерьезный референдум

К движению за независимость итальянской области Венето можно относиться как к карнавальному, однако со временем усилия сторонников независимости если и не приведут к отделению региона, то вполне могут обеспечить ему широкую автономию

section class="box-today"

Сюжеты

Из жизни Евросоюза:

Европа устала от ЕС

Помощь больше не требуется

/section section class="tags"

Теги

Из жизни Евросоюза

Их нравы

Политика на улице

Политика

/section

Практически одновременно с крымским референдумом в другом приморском регионе с богатой историей проходил другой референдум, закончившийся столь же триумфально для устроителей, которые, впрочем, не претендовали на то, чтобы его результаты привели к немедленным политическим последствиям. Речь идет об «онлайн-референдуме» за отделение итальянской области Венето от единого итальянского государства, организованном инициативной группой Comitato VenetoSì («Комитет ВенетоДа») во главе с ветераном сепаратистского движения Северной Италии 45-летним Джанлукой Бузато («в миру» — директором компании по разработке приложений для айфонов и айпадов).

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

В течение недели, 16–21 марта, любой желающий (подразумевалось — житель региона Венето) мог зарегистрироваться на сайте Plebiscito.eu и ответить на четыре вопроса, касающиеся независимости Венето, вхождения этого гипотетического государства в Евросоюз и НАТО, а также использования им евро. Победная реляция Comitato VenetoSì впечатляет: согласно ей, в голосовании приняло участие свыше 2,36 млн человек, то есть 63,2% зарегистрированных в Венето избирателей, из них 2,1 млн, то есть 89,1%, проголосовали за независимость Венето. Что дало повод Бузато и его сторонникам собраться вечером того же 21 марта на центральной площади родного для Бузато Тревизо и провозгласить символическую «независимость Венето».

Мало того, через две недели, в среду 2 апреля, спецподразделение итальянских карабинеров арестовало более двух десятков активистов, готовящих, согласно полицейским отчетам, «разнообразные акции, включая насильственные, в поддержку отделения Венето и других частей итальянского государства», в их числе — бывшего члена парламента Италии, основателя «Венецианской лиги» Франко Роккетту . В ходе рейда вместе с несгибаемыми «венетистами» полиция арестовала также стоящий в гараже самодельный танк — обшитый стальными листами тяжелый гусеничный трактор, к которому была приделана совсем не игрушечная 12-миллиметровая пушка. Как показал осмотр, даже обстрелянная…

Сытый радикализм

Конечно, референдум не просто не имел юридической силы — у его устроителей не было доступа к официальной базе данных избирателей Венето, из-за чего в референдуме мог принять участие фактически любой желающий — сочувствующий или просто любопытствующий. Чем и воспользовался, например, известный московский медиаменеджер Антон Носик , гостивший в этот момент у друга в Венеции. «Нужно было заполнить большую анкету по-итальянски, верифицировать свой телефон и почту, потом ты получал ссылку для голосования, — объяснил он “Эксперту”. — Единственная уязвимость, которой я и воспользовался, состоит в том, что опрос был полностью частной инициативой, поэтому организатор не имел доступа к паспортной базе и в графе “номер паспорта” можно было писать любую ахинею». Носик ничуть не скрывает того, что «воспользовался уязвимостью», потому что уверен в игровом характере действа.

Более того, газета Corriere del Veneto (местная редакция миланской газеты), заказав анализ трафика сайта plebiscito.eu трем независимым специализированным компаниям, объявила, что трафик «накручен» в двадцать раз при помощи роботов, а в реальности голосов не больше ста тысяч. Устроители онлайн-референдума категорически отрицают подтасовки и заявляют о своей готовности открыть программный код и передать данные в итальянский ЦИК для сверки с официальной базой данных. Но ЦИК не спешит воспользоваться любезным предложением «индепендистов». Потому что, вступив с ними во взаимодействие, он тем самым как бы официально признает их. Поэтому же новоизбранный премьер Италии Маттео Ренци категорически отказался 2 апреля на саммите в Брюсселе комментировать действия венецианского спецназа, заявив, что высшее руководство не вмешивается в повседневную работу полиции.

Это можно было бы, вслед за «индепендистами», счесть «сознательно проводимой римскими властями политикой замалчивания», но дело в том, что большинство венецианцев сами отнеслись к референдуму крайне сдержанно. Особенно это касалось людей творческих профессий, которым, казалось бы, должны быть близки романические представления о Венецианской республике. Ведь не секрет, что постоянно жить в крайне своеобразном городе на воде — это сознательный и не самый очевидный с точки зрения бытового комфорта выбор.

«Нет, я не участвовал в референдуме и, вообще-то, даже не слышал о нем, пока не объявили результаты, — рассказал “Эксперту” венецианский художник Фабио Визинтин , автор графического романа “Венецианские приключения мессера Кота в сапогах”. — Вся эта новость нагромождена СМИ, а ценность ее почти нулевая. Если кто и голосовал, то чисто демонстративно, за исключением двух-трех дурачков, верящих, что в наши дни возможно что-то подобное».

«О референдуме было мало известно, — вторит ему Альберто Тозо Фей , выходец из семьи потомственных муранских стеклодувов, автор многочленных популярных книг, посвященных истории Венеции и ее легендам. — Даже когда я узнал о нем, то все равно не голосовал, потому что в этой инициативе есть элементы чистой пропаганды. И ощущение такое, что помимо людей, искренне верящих в возможность отделения Венето от итальянского государства, этой мечтой о независимости манипулируют люди сомнительные, чьи реальные цели и задачи остаются в тени».

Еще категоричнее ответила на вопрос, насколько серьезным считает она движение «венетистов», постоянно проживающая в Венеции русская художница и писатель Катя Марголис : «Нинасколько. Сытый радикализм от безделья — частое явление в этом мире».

Венеция и Венето

Означает ли это, что движение сепаратистов в лучшем случае романтический арт-проект, а в худшем — популистская спекуляция политиканов, не пользующихся никакой поддержкой? Если бы речь шла о Венеции, пожалуй, только так и можно было ответить. Стоит, однако, учитывать, что кроме самого этого уникального 300-тысячного города-памятника, живущего за счет всемирного туризма и кровно заинтересованного в максимальной доступности и открытости, существует еще почти пятимиллионная область Венето. А там настроения жителей более противоречивы.

Мало кто отдает себе в этом отчет, но Италия — это страна не только высокой моды и старых мастеров, но и мощнейшего военно-промышленного комплекса. Так, в 2009 году независимая исследовательская служба Конгресса США (Congressional Research Service) опубликовала поразительный доклад, из которого следовало, что Италия оттеснила Россию со второго места (первое, естественно, осталось за США) по сумме заключенных в 2008 году военных контрактов: 3,7 против 3,5 млрд долларов. Причем не за счет пистолетов «беретта» (или, предположим, парадных мундиров от Дольче и Габбаны), а в первую очередь за счет воздушных и морских судов, поставляемых в те же США, а также во все страны средиземноморского региона (в том числе в те, с которыми США предпочитают не иметь дела). Немалая же часть верфей, на которых изготовляют и начиняют электроникой все эти корветы, фрегаты и катера береговой охраны, как раз и сосредоточена на побережье бывшей Венецианской республики, славившейся своими верфями со времен Данте, посвятившего венецианскому Арсеналу несколько восхищенных терцин. И это не говоря уже о гигантских торговых центрах, выросших на пустынных еще совсем недавно землях Северного Венето не хуже, чем на московских пустырях. И об огромных нефтяных терминалах в Местре — «береговом» пригороде Венеции.

Неудивительно, что многих жителей Венето, при всем их итальянском патриотизме, наглядно продемонстрированном в 2011 году, когда в честь 150-летия объединения Италии окна частных домов и квартир украшались флагами и кокардами, не очень устраивает ситуация, когда область отдает в федеральный центр налогов больше, чем получает обратно в виде социальных программ. «Сейчас мы платим Италии семьдесят миллиардов евро в год и получаем обратно пятьдесят миллиардов, — объясняет живущий в Венето с 1996 года и имеющий с 2000 года итальянское гражданство русский инженер Андрей Левин , сооснователь небольшой компьютерной фирмы, решительный сторонник полного отделения Венето. — Оставшиеся двадцать миллиардов идут на содержание убыточного юга. При этом нам продолжают рассказывать, что наши проблемы вызваны уходом от налогов. Венето разбогател благодаря производству, но увеличение налогов до невероятных семидесяти процентов сделало любое производство невыгодным. Заводы стоят. Магазины закрываются. Среди предпринимателей много самоубийств. Такая вот картина».

«В Италии существует сильное недовольство политикой, которая всегда оставалась “поддерживающей” и “покровительственной” по отношению в югу, — признает далекий от радикализма художник Визинтин. — Политикой, которая сейчас, в условиях кризиса, кажется неприемлемой в таких регионах, как Венето, где видят, как мало-помалу разъедается благосостояние, обретенное долгими годами великих лишений».

Новый контекст

«Огонь разгорается, — утверждает Андрей Левин. — Раньше никогда в жизни по центральным итальянским телеканалам ничего не говорили о борьбе Венето за независимость. На это было наложено абсолютное табу, это было строжайше запрещено».

Даже если списать его слова на излишнюю горячность неофита, невозможно не признать, что медийное покрытие негосударственного виртуального референдума оказалось беспрецедентным. Почему? Что изменилось? Изменился контекст. Инициатива пылких патриотов тысячелетнего флага с крылатым львом св. Марка на сей раз встала если не в ряд, то в группу подобных событий в разных уголках Европы — объявленного на сентябрь референдума о независимости Шотландии, январского решения парламента Каталонии о проведении аналогичного референдума (решительно заблокированного 9 апреля парламентом Испании), успехов на муниципальных выборах во Франции Национального фронта Марин Ле Пен, в числе требований которого — выход из зоны евро. И конечно, крымского феномена, на который прямо ссылаются и сам Бузато, и президент региона (губернатор) Венето Лука Дзайя , представитель «Северной лиги», называющий себя «евроскептиком» и открыто поддержавший «виртуальный референдум».

Что же дальше? Контактный адрес и телефон на сайте устроителей референдума не отвечает, но из их многочисленных публичных заявлений известно, что они намерены добиваться проведения уже официального референдума. Губернатор Дзайя обещал им на словах свою поддержку, хотя признал, что провести инициативу через местный парламент будет непросто, потому что в конституции Италии сама возможность выхода того или иного региона из ее состава не предусмотрена. Но Бузато не унывает, ссылаясь на верховенство европейского «права наций на самоопределение». Кроме того, он уже призвал своих сторонников к «фискальной забастовке», то есть к уходу от федеральных налогов.

Независимость, автономия, консенсус

Здесь пора вспомнить еще об одном нюансе итальянского государственного устройства. Пять из двадцати регионов, то есть «субъектов федерации», Италии — острова Сицилия и Сардиния на крайнем юге, немецкоязычный Трентино-Альто-Адидже, франкоязычный Валле-д’Аоста и славянский Фриули-Венеция-Джулия (не путать с Венето) на крайнем севере — пользуются «особым статусом», то есть широкой автономией. Что помимо наличия нескольких официальных языков означает также, что свыше 90% собираемых налогов остается внутри региона и идет на его нужды. И достаточно прокатиться по изумительным виадукам и серпантинам, проложенным по горным вальдостанским долинам, чтобы ощутить, что это значит на практике.

Именно к статусу автономии призывают более умеренные «венетисты», так и называемые — «автономисты», к числу которых относит себя и Тозо Фей. «Потребность в широкой автономии хорошо чувствуется у большей части населения, — уверяет он. — В этом смысле требования индепендистов вполне понятны. И было бы огромной ошибкой, политической и социальной, к ним не прислушиваться. Но политики никогда не дают адекватного ответа и продолжают игнорировать требования, которые созрели в регионе и которые, ошибочны они или нет, в любом случае остаются в рамках закона. Если власти дадут ход требованиям большей автономии Венето, то очевидно, что никому не придет в голову мастерить в гаражах самодельные танки».

Hi-End

section class="box-today"

Сюжеты

Культовая вещь:

Эпоха эволюции

Новости Hi-Tech

/section section class="tags"

Теги

Гаджет

Культовая вещь

Бизнес

/section

В одной из самых выверенных и самых классических коллекций старой и благородной мануфактуры Blancpain — Villeret, называемой так по названию города Виллере, где она была основана, — в этом году появилась совершенно выдающаяся новая модель. Это идеальные часы, в которых есть все что нужно: автоподзавод, три стрелки и индикация даты, — но нет ни одной лишней или просто сомнительной детали. Абсолютно идеальные часы, подходящие всем и во всех обстоятельствах вне зависимости от гендерных и возрастных различий. Самое замечательное в них — великолепный эмалевый циферблат, выполненный в технике grand feu, когда каждый слой наносят вручную, обжигают при очень высокой температуре и потом вручную же правят. Получается изумительно гладкая блестящая поверхность цвета яичной скорлупы, которая чрезвычайно долговечна. На каждом таком эмалевом циферблате есть выписанный тон в тон между цифрами IV и V, VII и VIII логотип JB — традиция эмальеров, которые всегда так подписывают свои работы. Увидеть логотип можно только при падении света под определенным углом. Задняя крышка корпуса из сапфирового стекла открывает отделку механизма с декором Côtes de Genève на мостах и сотовидным узором на роторе автоподзавода. Внутри 42-миллиметрового корпуса из красного золота стоит собственный мануфактурный калибр 1335 (Blancpain вообще один из производителей калибров для других марок внутри Swatch Group) с восьмидневным запасом хода. Ну и совершенно завершенный вид часам придает ремешок шоколадного цвета из кожи аллигатора.

Мода на компактные кроссоверы лихорадит мировой автопром. Очередным брендом, уменьшившим размеры своих внедорожников, стал Lexus, представивший недавно новую модель Lexus NX. Это первая модель премиального бренда в сегменте компактных кроссоверов получилась у японцев довольно эмоциональной: агрессивно смотрится внушительная рубленая решетка радиатора, эффектно прищуриваются светодиодные фары, как бы расправляют свои мускулы большие колесные арки. Машина будет оснащаться тремя вариантами двигателя, однако в какой комплектации автомобиль придет в Россию, официально еще не объявлено. Скорее всего, российскими покупателями будет наиболее благосклонно принята модификация Lexus NX с двухлитровым турбированным двигателем мощностью 238 л. с., который, с одной стороны, может порадовать неплохой динамикой, а с другой — не огорчит чрезмерным потреблением топлива.

Раф Симонс и Аdidas встречаются не в первый раз — один из главных современных дизайнеров уже сделал несколько коллекций для легендарной спортивной марки. Но на этот раз в коллекции помимо кроссовок есть еще и огромные лакированные «луноходы». В новую осенне-зимнюю линейку вошли три модели Stan Smith с перфорацией в виде буквы R вместо классических адидасовских трех полосок, несколько моделей с привычным приемом Симонса color blocking, то есть использования цветных плоскостей, ну и те самые сумасшедшие сапоги-луноходы, которые благодаря своему подчеркнуто гротескному и даже уродливому виду точно станут культовыми.

Мы уже не раз рассказывали о компании Lytro и ее революционных камерах с функцией постфокусировки. И вот новая модель Lytro Illum с сенсорным экраном и чуть более стандартной оптикой. Камера обладает уникальной деталью — сверхчувствительным сенсором Megaray, способным зафиксировать в одном кадре до 40 млн световых лучей. Кроме того, у Illum есть мощное программное обеспечение, включающее Adobe Lightroom, Photoshop и Aperture. Благодаря сенсорному экрану с диагональю четыре дюйма владелец камеры получает доступ к сделанным фотографиям и возможность сменить фокус в процессе постобработки. Разумеется, Illum позволяет моментально публиковать снимки в Facebook, Twitter, Pinterest и Google+. Камера весит почти 950 граммов, зато у нее объектив с восьмикратным оптическим зумом. В целом Illum выглядит весьма футуристически. Предзаказ можно оформить на сайте Lytro. Камера обойдется в 1,5 тыс. долларов, в свободной продаже она появится не раньше середины лета.

Нишевая марка Olfactive Studio совсем недавно выпустила новый аромат — Ombre Indigo. Он стал одним из главных хитов миланской парфюмерной выставки Esxence 2014. Создательница Olfactive Studio Селин Верлер придумала для своей марки замечательный ход, соединив ароматы и визуальные образы. Получилось очень красиво: вот фотография, и парфюмер, отталкиваясь от нее, придумывает аромат. На этот раз была взята очень классная фотография Густаво Пеллиззона, где впервые в истории Olfactive Studio появился яркий открытый цвет. И сам аромат впервые в истории марки — да и вообще прецедентов такого рода немного — получил цвет глубокого индиго в соответствии со своим названием. Аромат вышел действительно впечатляющим — дымным, густым, древесным и смолистым, с фруктами в начале и мускусом в конце. В нем слива и цветы горького апельсина, к которым добавлены шафран и абсолют туберозы. Собственно, тубероза и создает этот характерный, очень сексуальный, даже физиологичный и вместе с тем определенно цветочный аккорд. В базе — горечь ветивера и ладана, бензоин, мускус и амбра. И конечно же, кожа. Если отвлечься от ингредиентов, то получился очень современный аромат, где есть кожа, резина, горящее дерево, — и весь этот дым смешан с чем-то головокружительно цветущим. Сделала его совсем юная Милен Алран — восходящая звезда современной парфюмерии. С начала лета  — в магазинах Соsmotheca.

Регулятор повышает надежность

Большинство негосударственный пенсионных фондов готовы выполнить новые требования ЦБ и продолжить работать в системе пенсионных накоплений

section class="box-today"

Сюжеты

Пенсионная система:

Заработать в условиях стагнации

Инновации в старость

/section section class="tags"

Теги

Пенсионная система

Пенсионная реформа

Бизнес и власть

Новое законодательство

Русский бизнес

/section

В конце 2013 года российские власти приняли решение о реформировании рынка негосударственных пенсионных фондов (НПФ). К началу 2014 года, когда вступило в силу новое пенсионное законодательство, объем пенсионных накоплений в НПФ превысил 1 трлн рублей, а клиентская база — 22 млн человек. На время реформы пенсионные накопления были «заморожены»: движение средств между фондами и Пенсионным фондом России (ПФР) приостановлено до завершения всех процедур. Предполагается, что накопления за вторую половину 2013 года и по переходной кампании 2013 года будут перечислены в фонды только после того, как они акционируются, пройдут проверку ЦБ и вступят в систему гарантирования.

Помимо политических причин у реформирования пенсионного рынка есть и объективное финансовое обоснование. Собрав значительный объем пенсионных накоплений и застрахованных лиц, пенсионный рынок отличался гораздо менее высоким уровнем регулирования с точки зрения финансовой устойчивости по сравнению с «привычным» для ЦБ банковским сектором.

Реформа ради надежности

Прежде всего фонды, работающие с накоплениями, обязаны пройти процедуру акционирования. Однозначной оценки необходимости проведения акционирования среди участников рынка нет, но большинство из них согласны, что эта процедура повысит прозрачность рынка и обеспечит приток капитала. Так, по мнению председателя совета Национальной ассоциации пенсионных фондов (НАПФ) Константина Угрюмова , смена организационно-правовой формы НПФ будет способствовать привлечению инвесторов в отрасль. Отсутствие акционерного статуса фондов было основным препятствием для инвестирования в развитие пенсионной отрасли, поскольку некоммерческий статус не предполагал прибыли. Но пока остается нерешенным важный вопрос о налогообложении будущих акционеров.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

К концу апреля более 20 фондов уже приступили к этой процедуре. Вместе с тем акционирование фондов, предполагающее повышение прозрачности рынка, на деле может раскрыть конечных собственников фондов, в которых сконцентрировано менее 50% пенсионных накоплений. Часть фондов намерены акционироваться по «сложному пути», то есть с выделением отдельного фонда по обязательному пенсионному страхованию (ОПС), собственником которого будет выступать фонд по негосударственному пенсионному обеспечению (НПО). Законодательство позволяет использовать такую схему владения акционерным пенсионным фондом (АПФ) до 2019 года. К тому моменту должны будут акционироваться все фонды, в том числе работающие только с программами НПО. О своем желании акционироваться по «сложному пути» заявили уже три фонда, в которых находится 29% всего объема пенсионных накоплений на рынке.

Процедура вступления фондов в систему гарантирования пенсионных накоплений, которой будет предшествовать проверка ЦБ, окончательно не определена и описана только в виде проекта. Но из него уже видно, что основными критериями оценки надежности НПФ при вступлении в систему гарантирования станут объем и достаточность капитала будущего АПФ. Так, из проекта Положения об оценке соответствия деятельности НПФ требованиям к участию в системе гарантирования прав застрахованных лиц следует, что минимальный требуемый объем капитала фонда (сейчас это имущество, предназначенное для обеспечения уставной деятельности, ИОУД) будет повышен как минимум до 130 млн рублей, что на 30% выше текущего норматива. Требование к достаточности капитала, при расчете которой учитывается структура размещения капитала, косвенно обозначает и требование к структуре собственных средств фондов (она должна соответствовать нормативным требованиям структуры инвестирования пенсионных накоплений).

Появление требования со стороны регулятора к достаточности капитала фондов сами участники рынка приветствуют. «Все понимают, что эти меры направлены на укрепление устойчивости и надежности НПФ. Все обременения при вхождении в систему гарантирования прав застрахованных лиц неоднократно обсуждались на консультациях в Центральном банке», — утверждает Константин Угрюмов.

Следующим шагом к повышению надежности могут стать дополнительные требования к риск-менеджменту фондов и надежности УК. Последнее особенно важно в условиях, когда все пенсионные накопления инвестируются только через УК. При этом в существующих документах, регламентирующих формирование системы гарантирования пенсионных накоплений, не предполагается участия в ней управляющих.

НПФам определят достаточность капитала

Из всех новых требований регулятора, призванных повысить надежность пенсионного рынка, наиболее формализованы требования к объему капитала фондов и его достаточности по отношению к пенсионным обязательствам. Требование вполне обоснованное, так как на протяжении последних нескольких лет финансовая достаточность капитала фондов падала: при практически неизменном объеме ИОУД размер пенсионных обязательств фондов увеличивался. За четыре года объем пенсионных средств в фондах увеличился на 140%. Размер капитала при этом вырос лишь на 26%.

Причем на самом быстрорастущем сегменте рынка, ОПС (с 2010 года объем пенсионных накоплений вырос в семь раз), достаточность ИОУД к объему пенсионных накоплений еще ниже, чем в целом на пенсионном рынке. Так, на конец 2013 года она была ниже среднерыночного показателя на 1 п. п. и составляла 11%.

Низкий уровень достаточности объясняется тем, что большинство фондов повышали ИОУД в первую очередь при увеличении норматива, а не для соответствия растущим обязательствам. Максимум падения достаточности капитала НПФ пришелся на конец третьего квартала 2013 года. В последнем же квартале 2013-го, получив от регулятора определенную ясность относительно критериев проверки надежности, часть фондов стала готовиться заранее и успела увеличить ИОУД до завершения года (см. график 2).

Таблица:

Структура размещения ИОУД сильно отличается от требований к инвестированию пенсионных накоплений

Ожидаемое повышение требований к минимальному объему капитала потребует дополнительных затрат почти для 30% фондов, работающих на рынке ОПС. Из 88 НПФ, работающих с ОПС на конец 2013 года, у 24 ИОУД не превышал 130 млн рублей. Однако на эти фонды приходилось лишь 1,5% всех пенсионных накоплений. А почти 95% пенсионных накоплений было сконцентрировано в фондах с капиталом более 200 млн рублей (см. график 3).

Требование достаточности капитала может оказаться для фондов более сложным для выполнения по сравнению с повышением минимальной планки. В проекте Положения об оценке соответствия деятельности НПФ требованиям к участию в системе гарантирования прав застрахованных лиц достаточность капитала фонда рассчитывается с учетом инвестиционной структуры ИОУД, соответствующей требованиям инвестирования пенсионных накоплений. То есть регулятор может ввести требования к качеству и структуре размещения капитала фондов.

На конец 2013 года структура ИОУД фондов существенно отличалась от структуры портфеля пенсионных накоплений за счет высокой доли «прочих активов» (см. таблицу). Поэтому вступление в систему гарантирования потребует от фондов и их акционеров дополнительных затрат на повышение достаточности капитала и замещения «прочих активов» более качественными, с точки зрения регулятора, финансовыми инструментами.

Риски растут, контроль пока отстает

После кризиса 2008 года большинство НПФ перешли к предельно консервативным инвестиционным декларациям с преобладанием инструментов с фиксированной доходностью. Доля корпоративных облигаций в последние годы составляла 40–45%, а доля акций не превышала 9%. Однако появление на рынке НПФ системы гарантирования и переход к пятилетнему периоду фиксации инвестдохода может увеличить фактический горизонт инвестирования пенсионных средств. В этом случае управляющие могут начать проводить более агрессивную стратегию инвестирования пенсионных накоплений, и инвестиционные риски фондов могут существенно возрасти. Управляющие уверены, что сами накопления должны быть длинными инвестициями, а инвестиционная стратегия должна учитывать период инвестирования пенсионных накоплений. «Необходимо сопоставлять длительность пенсионных обязательств с горизонтами инвестирования. Чем дольше горизонт планирования, тем большую волатильность мы можем себе позволить, с тем чтобы доходность была выше. Если будет применен этот логичный подход, тогда мы сможем инвестировать средства гораздо эффективнее», — убежден генеральный директор УК «Сбербанк Управление активами» Антон Рахманов .

Поэтому работа регулятора над повышением надежности рынка может сопровождаться введением формальных требований к риск-менеджменту фондов и надежности УК, работающих со средствами ОПС. «Фонды будут только приветствовать появление внятных требований к системе риск-менеджмента со стороны регулятора. Но появление таких требований для НПФ должно сопровождаться формированием аналогичных требований для УК, потому что ситуация с развитием риск-менеджмента в компаниях не самая лучшая», — считает исполнительный директор КИТ Финанс НПФ Антон Шпилев . По мнению Антона Рахманова, происходящие на пенсионном рынке изменения приведут к увеличению порога минимального объема собственного капитала УК, необходимого для допуска к управлению пенсионными средствами. Фонды также ждут от регулятора ужесточения требований к управляющим. Большинство участников опроса агентства «Эксперт РА» считают, что наиболее важными изменениями в регулировании рисков УК, управляющих пенсионными накоплениями, должны стать введение требований к надежности компаний через рейтинги, а также появление формальных требований к отбору фондом управляющих (см. график 4).

Необходимость совершенствования дополнительного контроля рисков УК связана и с тем, что зависимость НПФ от их управляющих растет. За 2013 год доля крупнейшей УК в портфеле пенсионных накоплений НПФ в среднем увеличилась с 68 до 72%. В начале 2014 года обсуждалась возможность введения регулятором требований к минимальному количеству УК, управляющих пенсионными накоплениями одного фонда. Такая мера могла бы снизить инвестиционные риски, но пока, по мнению фондов, рынок к ней не готов. «Будь я на месте клиента НПФ, мне было бы спокойнее, когда фонд обслуживает несколько управляющих. Это позволяет диверсифицировать риски и поддерживать режим здоровой конкуренции между управляющими компаниями. Но когда компаний становится слишком много, это уже минус: у НПФ возрастают издержки, с УК становится сложнее взаимодействовать и контролировать. При этом количество УК, в которых есть качественное управление и хороший риск-менеджмент, очень ограниченно», — считает Антон Шпилев.

Пока фонды проходят акционирование и готовятся к вступлению в систему гарантирования, развитие рынка практически остановлено. «Заморозка» накоплений сопровождалась отменой системы трансферагентских соглашений, позволявшей НПФ привлекать клиентов через банки и агентские сети.

В результате реформы на пенсионном рынке останутся только надежные НПФ. Но перспектива роста рынка будет зависеть от политического решения о «разморозке» ОПС. Наиболее пессимистично настроенные представители фондов опасаются, что новые пенсионные накопления не поступят на рынок независимо от того, как участники справятся с акционированием и выполнением требований регулятора. Но большинство НПФ уверены, что новые накопления начнут поступать в фонды с 2015–2016 годов, а сценарий 2014-го с изъятием пенсионных накоплений в солидарную систему не повторится. С этим согласен и Константин Угрюмов: по его мнению, пессимистический сценарий маловероятен, так как государство отлично понимает, что другого внутреннего инвестиционного ресурса «в длинную», кроме пенсионных накоплений, просто нет.

Заработать в условиях стагнации

Замораживание пенсионных накоплений негосударственных пенсионных фондов возвращает управляющие компании в розницу. Единственный путь сохранить рост доходов — предложить инвестиционные продукты выгоднее банковских депозитов

section class="box-today"

Сюжеты

Пенсионная реформа:

Регулятор повышает надежность

Инновации в старость

/section section class="tags"

Теги

Пенсионная реформа

Пенсионная система

Финансовые инструменты

Русский бизнес

/section

По итогам 2013 года рынок доверительного управления (ДУ) достиг 3,6 трлн рублей, прирост в абсолютном выражении составил 500 млрд рублей. Больше половины притока активов под управлением было обеспечено пенсионными накоплениями негосударственных пенсионных фондов (НПФ). Замораживание пенсионных накоплений НПФ с 2014 года лишило управляющие компании (УК) не только основного драйвера роста последних лет (см. график 1), но и источника роста рентабельности бизнеса. В условиях стагнации рынка управляющие смогут сохранить рост доходов за счет развития менее емких, но более маржинальных сегментов: индивидуального ДУ и розницы. Успех будет зависеть от способности инвестиционных продуктов УК конкурировать с банковскими депозитами.

Пенсии — это выгодно

Пенсионные накопления НПФ в последние годы вносили наиболее заметный вклад в рост рынка ДУ (см. график 1). При этом «пенсионные» УК вопреки мнению о невысокой маржинальности управления пенсионными средствами демонстрировали последние три года наиболее высокие темпы прироста рентабельности и объема выручки на 1 млн рублей активов под управлением. Их вознаграждение за управление при расчете на 1 млн рублей активов за 2011–2013 годы увеличилось на 61%, притом что в среднем по рынку этот показатель почти не менялся (см. график 2). Это свидетельствует о том, что рост пенсионных активов УК опережал темпы снижения вознаграждения за счет роста конкуренции. При этом бизнес «пенсионных» УК не требует дорогой сети дистрибуции услуг и высоких маркетинговых расходов, что позволяет им показывать высокую рентабельность. Отношение чистой прибыли к выручке от услуг ДУ «пенсионных» управляющих за 2013 год составило 49% при среднерыночных 34%.

Ориентация на «физиков»

В условиях пенсионной «заморозки» управляющие смогут поддержать темпы прироста выручки и рентабельности, сделав ставку на ИДУ для физических лиц и на розницу, даже несмотря на отрицательные темпы прироста активов последней. Выручка от услуг доверительного управления УК, специализирующихся на ИДУ физических лиц и рознице, на 1 млн рублей активов под управлением выше среднерыночного вознаграждения (6,4 и 7,3 тыс. рублей соответственно, см. график 3). Однако доходы управляющих средствами частных клиентов снизились за последние три года почти на четверть (см. график 5). В условиях отсутствия позитивной динамики на рынке акций инвесторы предпочитают инструменты с фиксированной доходностью. А размер вознаграждения управляющей компании по облигационным стратегиям ниже, чем по стратегиям с акциями. «Сегмент ДУ физлиц стоит на втором месте по маржинальности после розничного сегмента. По нашей оценке, занимая около десяти процентов рынка по активам, эти два сегмента генерируют 60 процентов суммарной выручки. Что касается конкретных ставок комиссий, то динамика на снижение есть, это мировой тренд. У нас в России есть и свои причины. Во-первых, сегмент ДУ физлиц становится более массовым — здесь уже десять тысяч клиентов, снижаются пороги входа, средние счета, появляются массовые продукты. Во-вторых, продуктовое наполнение становится более консервативным, а комиссии по fixed income ниже, чем по акциям. На первый план выходит гибкость и технологичность управляющих, ориентация на потребности клиента и на качественный сервис», — объясняет генеральный директор УК «Альфа-Капитал» Ирина Кривошеева .

Таблица:

Топ-20 крупнейших УК по объему средств в управлении на конец 2013 г.

На рынке ОПИФов за последние годы тоже произошла переориентация с фондов акций на фонды облигаций, которые к концу 2013-го заняли почти половину рынка открытых фондов (см. график 4), показав прирост в 30 млрд рублей.

При этом вознаграждение «розничных» УК не снижается, а рентабельность находится выше среднерыночной даже с учетом высоких затрат на дистрибуцию услуг и маркетинг (см. график 5). Отношение чистой прибыли к выручке от услуг ДУ за 2013 год составило 36%. Разница в динамике связана с более высокой долей комиссии за успех в вознаграждении за услуги индивидуального доверительного управления.

Быть выгоднее депозита

Успех развития ИДУ и розницы зависит от способности управляющих предложить продукты, способные по доходности конкурировать с банковскими депозитами. Управляющие рассчитывают на то, что в условиях нестабильности на банковском рынке и девальвации рубля фонды еврооблигаций покажут наибольший прирост стоимости чистых активов. «Евробонды тех банков, где клиенты держат депозиты, дают существенно более высокую доходность. Думаю, что в текущих рыночных условиях мы впервые за долгое время можем успешно конкурировать с банками и забрать у них хотя бы малую часть бизнеса», — ожидает директор инвестиционного департамента УК «Атон-менеджмент» Евгений Малыхин .

Препятствием для развития отрасли долгое время был неблагоприятный режим налогообложения инвестиций в рынок доверительного управления по сравнению с вложениями в недвижимость, банковские депозиты и валюту. Управляющие компании надеются, что появление института индивидуальных инвестиционных счетов с 1 января 2015 года повысит конкурентоспособность их накопительных продуктов. Индивидуальные инвестиционные счета предполагают налоговый стимул в виде вычета 13% НДФЛ с суммы ежегодного взноса в 400 тыс. рублей или дохода с этой суммы. Горизонт инвестиций при этом должен составить не менее трех лет с момента взноса. Управляющие, накопившие за период пенсионного бума значительный опыт управления консервативными портфелями, смогут выгодно его применить, предложив клиентам — физическим лицам понятные накопительные продукты. Замораживание пенсионных накоплений НПФ и введение индивидуальных инвестиционных счетов способны дать толчок к развитию пенсионной розницы, которая сможет стать новой точкой роста рынка доверительного управления.

Рунет: двадцать лет спустя

В год своего двадцатилетия аудитория рунета продолжает расти: сегодня интернетом пользуется каждый второй россиянин. Активно растет и рынок связанных с интернетом услуг, объем которого достиг триллиона рублей. Дальнейшее развитие интернета в России участники рынка связывают с еще более жестким государственным регулированием

section class="box-today"

Сюжеты

Интернет:

Дудл-наука

Гуглактика и внеземные цивилизации

/section section class="tags"

Теги

Интернет

Статистика знает все

Долгосрочные прогнозы

Чем блоги живы

Русский бизнес

/section

За два десятилетия русскоговорящий сектор Сети сделал огромный скачок в своем развитии.

Это констатировали на крупнейшем российском интернет-форуме «РИФ + КИБ — 2014», недавно состоявшемся в Подмосковье. Его участники вспоминали, что, согласно опросам, еще десять лет назад, в 2004 году, пользователями интернета было только 12% населения страны, а в 1999-м, согласно все тем же опросам, 47% граждан вообще не знало, что такое интернет.

Сегодня же Сетью пользуется более половины россиян: по данным фонда «Общественное мнение», по итогам прошлого года доля интернет-пользователей в России достигла 57%, а к концу 2014-го Сетью, как предполагается, будут пользоваться уже 67% населения страны (см. график 1). Справедливости ради стоит отметить, что и сегодня в России есть люди, которые не знают, что такое интернет, только таких, согласно последним исследованиям, всего 3%.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Эти показатели делают рунет одним из ключевых игроков всего мирового рынка интернет-ресурсов: согласно последним данным компании W3Techs, в прошлом году русский язык по распространенности в интернете занял второе место (его используют 6,3% всех веб-сайтов в мире). Первое место, конечно, с большим отрывом завоевал английский язык (55,5% всех сайтов), на третье место отодвинут немецкий (5,6%), а китайский пока занимает лишь шестое место (4%).

Впрочем, не все так радужно с распространением интернета в России. В стране еще есть люди, которые хотели бы пользоваться интернетом, но не могут. Правда, согласно данным РАЭК, эта доля сейчас невелика: лишь 4% населения. А 27% населения — в основном это пожилые граждане — интернет не нужен. Вообще, портрет пользователя очень зависит от возраста: согласно данным TNS, люди от 12 до 34 лет практически все пользуются интернетом, а среди людей в возрасте старше 55 лет интернет-пользователей только 22% (см. график 2).

Впрочем, ожидается, что скоро даже пожилые люди будут активнее пользоваться интернет-услугами. Согласно прогнозам, проникновение интернета в ближайшие годы продолжится и свой следующий юбилей рунет встретит практически полным охватом российского населения: уже к 2018 году в Сеть попадет 85% россиян. «Интернет будет такой же привычной услугой, как электрическая лампочка», — заявил на форуме «РИФ + КИБ» Сергей Плуготаренко , директор РАЭК.

Столь стремительная динамика проникновения интернета связана в первую очередь с развитием телекоммуникационной инфраструктуры в стране. Так называемое цифровое неравенство постепенно сокращается: согласно данным РАЭК, если еще пять лет назад для доступа в интернет выделенные высокоскоростные линии передачи данных использовали 31% пользователей, то сейчас выделенкой пользуется уже 63%; если в 2009-м 17% пользователей был доступен только один провайдер, то сейчас таких пользователей осталось всего 2%.

Новейший тренд — рост доли доступа в интернет с мобильных устройств. Благодаря бурному распространению мобильных гаджетов, с одной стороны, и услуг беспроводного доступа в Сеть — с другой, доля мобильного интернета сегодня подскочила до впечатляющих показателей: по данным на 2014 год, она составила уже 40% общего трафика рунета, в то время как всего три года назад этот показатель составлял лишь 5% (см. график 3).

Экономика рунета

Не менее впечатляющими выглядят показатели развития так называемой экономики рунета. На форуме «РИФ + КИБ» были представлены данные совместного исследования РАЭК с Высшей школой экономики, согласно которым суммарные ежегодные обороты основных рынков рунета сегодня составляют 1 трлн рублей — 1,7% ВВП страны. К наиболее быстрорастущим относится, например, рекламный рынок, который по итогам прошлого года составил 71,7 млрд рублей, что на 27% больше, чем годом ранее. А общий объем электронной коммерции в рунете по итогам прошлого года достиг 520 млрд рублей с приростом в 28%. Все больше людей в России начинают доверять интернет-торговле: онлайн-покупки в стране в прошлом году осуществляло 30 млн покупателей, что на 30% больше, чем в 2012-м.

В ближайшее время экономика рунета продолжит динамично развиваться: по прогнозам РАЭК, среднегодовой прирост в ближайшие четыре года составит 15–20%. При этом формы электронной коммерции будут трансформироваться, предлагая потребителям все новые интересные сервисы. Например, выступавшие на форуме представители eBay говорили, что во всем мире растет популярность виртуальных примерочных: с их помощью можно посмотреть в интернете, как на тебе выглядит та или иная вещь. А некоторые магазины переходят на виртуальные витрины. Например, в Нью-Йорке один модный одежный бренд, вместо того чтобы арендовать дорогостоящие помещения, разместил в Манхэттене 24-часовой window shop («магазин в окне»): люди могут воспользоваться установленным прямо на улице большим интерактивным экраном, выбрать приглянувшуюся вещь, заказать и в течение часа курьер может ее привезти, например, в ближайшее кафе.

Государство усиливает внимание

Острая тема развития интернета в России — его взаимоотношения с государством. С одной стороны, благодаря Сети у граждан появились дополнительные возможности участвовать в управлении страной. Например, в рунете набирает силу движение «электронной демократии». Приведенный на форуме яркий пример — развитие портала Российской общественной инициативы (РОИ), ставящий перед собой цель реализовывать механизм общественных инициатив для принятия новых законопроектов. По словам Ильи Массуха , директора Фонда информационной демократии, за год существования портала в виртуальном голосовании приняли участие свыше 3,5 млн человек, обсуждено 3,4 тыс. инициатив, четыре инициативы набрали нужные 100 тыс. голосов, чтобы иметь право быть переданными в законодательные органы.

Одновременно все больше россиян через интернет получают госуслуги. В крупных городах пользование услугами государственных организаций уже вышло на значимый уровень: например, в Москве 37% школ отказались от бумажных дневников, 80% браков регистрируется с применением записи на сайте госуслуг, а на прием в медучреждения ежемесячно записываются несколько миллионов пациентов.

Но с другой стороны, и государство усиливает контроль над виртуальным пространством, и этот процесс активизировался в позапрошлом году. «В 2012 году закончилось то время, когда государство не проявляло пристального внимания к интернету», — констатировал на Форуме Сергей Плуготаренко из РАЭК. По его словам, если до 2012 года число законопроектов, регулирующих рунет, исчислялись единицами, то в 2012-м в общей сложности был принят 31 законодательный акт, касающийся регулирования Сети, а в 2013-м — 38.

«Тенденция регулирования интернета в России в ближайшее время будет усиливаться», — продолжает Плуготаренко. В частности, большой резонанс вызывало недавнее заявление Владимира Путина о том, что изначально «интернет — это проект ЦРУ» и идея государства — создать занавес, при необходимости защищающий рунет от западных информационных ресурсов. Участники рынка говорят, что теоретически сделать полностью закрытую от внешних источников сеть возможно, но стоить это будет колоссальных денег. «В 1960-х годах интернет создавался как закрытая сеть военного назначения, которая затем была распространена на научные и образовательные учреждения, а впоследствии доступ к ней был открыт для всех пользователей. Получается, идея “закрытой сети” возвращает нас на тот круг, который был совершен много десятилетий назад, — прокомментировал для “Эксперта” Алексей Королюк , генеральный директор регистратора доменных имен и хостинг-провайдера REG.RU. — Однако надо понимать, что любая идея создания закрытого сетевого пространства внутри страны — это достаточно затратная история. Масштаб затрат зависит от того, какое именно назначение будет иметь эта сеть. Если речь идет о ее использовании только для нужд оборонного комплекса и профильных ведомств, то при построении сети могут использоваться уже существующие системы и, скорее всего, затраты будут не так велики. Если говорить о более широком назначении для всего государственного аппарата страны, то, конечно, это потребует очень серьезных вложений, так как объем передаваемых данных будет невероятно большим. Если же это сеть для всех российских пользователей, то вложения в ее создание можно сравнить с затратами, которые понесли коммуникационные операторы, создавая сеть интернет в России, — это миллиарды долларов».

Датчики повсюду

Цена микросенсоров опустилась до доллара за штуку. И теперь всевозможные датчики начинают в массовом порядке интегрироваться в окружающие нас вещи и обмениваться между собой информацией

section class="box-today"

Сюжеты

Инновации:

Знаем свое место

Сделано в России

/section section class="tags"

Теги

Инновации

Телекоммуникации

Долгосрочные прогнозы

Русский бизнес

Эффективное производство

Технологии

/section

Мир стоит на пороге революции, связанной с повсеместной интеграцией различных сенсоров в окружающие человека вещи, — об этом говорят крупные производители электроники. В частности, ставку на развитие так называемого интернета вещей и сенсорных технологий в ближайшее время намерен сделать немецкий концерн Bosch, о чем руководство компании заявило на недавней ежегодной отчетной конференции в Штутгарте.

«Дамы и господа, мир становится соединенным. Все можно соединить со всем, — заявил на пресс-конференции Фолькмар Деннер , председатель совета правления Robert Bosch GmbH. — К следующему году пользователями интернета будут не только пять миллиардов людей. Соединенными между собой окажутся и более шести миллиардов разного рода устройств».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

О том, что сенсоры будут встраиваться в окружающие человека вещи, говорят давно. Но именно сейчас этот процесс начинает приобретать массовый характер. Это связано с тем, что цена датчиков опустилась до критически доступной отметки — 1 доллар за штуку. И производители самых разных товаров задумываются о том, чтобы в массовом порядке начинать встраивать в свою продукцию разного рода датчики. «От автомобилей до бытовой техники — все становится более “умным”, коммуникационным, сенсорным», — отмечает Фолькмар Деннер, добавляя, что так называемые микромеханические сенсоры сейчас входят в пятерку ключевых продуктов, производимых группой Bosch.

Автомобиль на автопилоте

Что могут измерять и где особенно широко будут применяться встраиваемые датчики? Современные датчики могут измерять широкий набор параметров — давление, температуру, перемещение и т. д. Например, настоящий бум сейчас происходит в области оснащения «умными» датчиками автомобилей. Большинство автопроизводителей сегодня ставят на последние модели машин радары и ультразвуковые датчики, которые позволяют, например, осуществлять автоматическую парковку и даже автоматически останавливаться при появлении препятствия. Руководство Bosch заявляет, что за 2014 год компания планирует выпустить 50 млн ультразвуковых сенсоров для автомобилей, что на 25% больше, чем в 2013-м. А выпуск видеодатчиков и радарных сенсоров для машин у Bosch вырастет до 2 млрд единиц, что вдвое превысит объемы 2013 года.

«В течение ближайших трех лет рынок сенсоров для автомобилей будет ежегодно увеличиваться на треть, — говорит Деннер. — К 2016 году мы планируем продать датчиков для систем помощи водителю на миллиард евро, и это произойдет быстрее, чем мы планировали. Это поможет повысить безопасность на дорогах: ежегодно в мире погибает в автокатастрофах 1,2 миллиона человек, и в 90 процентах случаев причина аварий — человеческий фактор. Широкое использование датчиков поможет снизить эту печальную статистику».

Бурное распространение датчиков позволит современным автомобилям коммуницировать с дорожной инфраструктурой. Компания Bosch вовлечена в сотню проектов, связанных с системами «умного» города в разных мегаполисах мира. В частности, в Монако сейчас реализуется проект автоматизации городских парковок, когда водитель может получать оперативную информацию о доступности парковочных мест на пути следования.

Инженеры Bosch утверждают, что со временем автомобиль сможет передвигаться на автопилоте. К 2020 году они надеются представить систему, которая весьма эффективно будет контролировать быстрое передвижение автомобиля по трассе, когда датчики смогут полностью отслеживать обстановку вокруг машины.

От автомобилей ко всему остальному

По мнению представителей Bosch, интеграция «умных» датчиков проходит в три этапа: сначала датчики интегрируются в автомобили, затем — в смартфоны, потом — в более простые бытовые устройства. В этом году компания представила новые микромеханические сенсоры, способные измерять давление, температуру и влажность.

Bosch также приступает к выпуску нового сенсора, который измеряет ускорение, поворот, геомагнитное поле, и при этом — что очень важно — такой датчик имеет встроенный микроконтроллер, способный также обрабатывать получаемые сигналы. По словам инженеров, подобные датчики могут широко использоваться в медицине: например, закрепленный на руке больного браслет с датчиком ускорения позволит электронике определить, что человек неожиданно упал, и поднять тревогу.

Все шире датчики распространяются в «умном» доме. В нынешнем году Bosch начинает продавать «умные» сенсоры для окон и дверей, которые будут посылать сообщение на смартфон, если, например, окно или дверь открылись. Помимо этого до конца года компания рассчитывает продать 50 тыс. подключенных к интернету бойлерных котлов, что в два раза больше, чем в 2013-м. Подключенная к сети система отопления будет координировать свою работу исходя из данных о прогнозе погоды, которые она станет получать по интернету. Или же работа отопления дома будет корректироваться в зависимости от фактической температуры за окном. Это позволит владельцам существенно повысить комфорт в доме, а также сэкономить на коммунальных платежах.

Штутгарт—Москва

Соединить все со всем

Cенсоры будут проникать везде», считает Фолькмар Деннер, председатель совета правления Robert Bosch GmbH. В интервью журналу «Эксперт» он рассказал, что мечтает создать датчик, который будет получать энергию из окружающей среды.

section class="box-today"

Сюжеты

Энергетика:

За нефтяную иглу придется побороться

Ликвидировали дискриминацию

/section section class="tags"

Теги

Алексей Грамматчиков

Энергетика

Экология

Изобретатели

Долгосрочные прогнозы

Русский бизнес

/section

— На своей пресс-конференции вы говорили, что скоро «все можно будет соединить со всем». Что вы имели в виду?

— В ближайшее время соединены могут быть не только люди, но и самые разные устройства и приборы, и это станет частью нашей повседневной жизни. Такое будет происходить в самых разных областях. Это и системы «умного» дома — «умные» окна, системы отопления; и освещение, которое будет включаться, когда вы появитесь в доме, и автоматически выключаться, когда вы его покидаете. Это будет автомобиль, который может быть соединен с интернетом и с другими машинами. Это будут различные наручные устройства, которые смогут определять, что, например, пожилой человек упал, и вызывать помощь. Или же датчики будут постоянно следить за показателями, характеризующими состояние здоровья человека.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

— Кто главные производители датчиков, как развивается конкуренция?

— Сегодня особенно важны так называемые микромеханические датчики. Компания Bosch — крупнейший производитель таких датчиков, в прошлом году мы изготовили рекордный миллиард штук, а в этом планируем выпустить уже более 1,4 миллиарда. И конечно, не только датчики будут связываться между собой — соединяться смогут любые другие устройства, например система нагрева в доме. У предприятий, ведущих разработки в этом направлении, большие возможности для развития, и наша компания в их числе.

— Сложилось мнение, что электронику дешевле производить в Китае, а ваша компания значимые производственные мощности продолжает развивать в Европе. Почему?

— Вообще, вся мировая индустрии электроники становится глобальной. Что касается микромеханических датчиков, то мы все их производим в Германии, на нашем заводе под Штутгартом. И это уникальное предприятие, очень мало у кого из наших конкурентов есть такие же мощности. Если говорить об автомобильной отрасли, то нечто подобное в Европе есть, пожалуй, только у компании Denso. Однако дальнейшая установка этих чипов в другие электронные устройства происходит на наших предприятиях в Азии. В других странах производятся также микроконтроллеры, память и другие элементы наших электронных систем.

— В этом году вы создали отдельную компанию Bosch Connected Devices & Solutions. Какие основные задачи вы перед ней ставите?

— Основная цель этой компании — создавать и развивать соединенные устройства, а также решения для них. Это, например, оконные сенсоры, дверные датчики и так далее. Компания производит уже готовые продукты, которые вы можете купить и подсоединить к своему дому или к своей машине. А внутри — чипы, которые мы производим на нашем заводе.

— Много ли вещей, по вашему мнению, будут соединены между собой, скажем, в ближайшие десять лет?

— Есть краткосрочный прогноз, согласно которому в следующем году около шести миллиардов устройств по всему миру будут связаны между собой, есть известное исследование компании Cisco, в соответствии с которым к 2020 году между собой будут связаны 50 миллиардов устройств.

— Какие трудности вы видите в развитии этого процесса?

— Самый большой сегодня вызов для нас — делать энергонезависимые устройства. Сейчас сенсоры сами по себе не имеют источников питания, они должны быть частью, так скажем, более значимых электронных систем, оснащенных батареями. Следующий шаг — мы станем делать устройства со встроенными батареями. Я хочу создать датчики, которые получают энергию из окружающей среды. Например, берут энергию из натурального электромагнитного излучения, от солнца, от разницы температур. Но, к сожалению, это перспектива отдаленного будущего. Пока же мы работаем над снижением параметров энергопотребления наших датчиков и достигли хороших результатов в этом направлении.

— Цена на датчики продолжает снижаться?

— Да, сенсоры дешевеют. Как известно, в электронике действует так называемый закон Мура, согласно которому электронные компоненты дешевеют и при этом их производительность увеличивается. В микромеханических чипах есть механические элементы, и потому закон Мура здесь в полной мере неприменим, однако такие датчики тоже существенно дешевеют — и одновременно уменьшаются в размерах. Считается, что массовый рынок «подхватывает» то или иное устройство, когда его цена опускается к отметке один доллар. Сейчас как раз такое время: цена достигла именно этого уровня и сенсоры будут проникать повсюду. Я как-то встречался с одним исследователем, и мне понравилась его выражение: датчики будут везде, и они будут как вода. Если, например, вы вглядитесь в современное здание, то увидите: вода там везде и нигде — она под полом, в трубах за стеной, она обогревает дом. И я думаю, что сенсоры будут существовать в таком же виде. Например, завтра сенсоры появятся у вас в ванной и каждое утро они будут определять, здоровы ли вы.

— Планируете ли вы сотрудничать в сфере развития сенсоров с российскими учеными и инженерами?

— У нас большая сеть исследовательских центров по всему миру. И один такой центр находится в Санкт-Петербурге. Российские разработки интересны с точки зрения фундаментальных исследований, например, материалов. У российской научной школы большая традиция в области математики и физики. Но, откровенно говоря, слабость России — индустриализация, то есть переход от фундаментальных исследований к конкретному производству. Я пока не знаю о значимых научных разработках в области микромеханических сенсоров в России. Но мы продолжаем следить за этим направлением научной и инженерной мысли.

Скорость света

Передача данных с помощью светового излучения — новое перспективное направление развития систем телекоммуникации. Российская компания «Стинс Коман» одной из первых в мире начала применять световые передатчики в сетевых решениях для офиса и планирует продвигать их на крупнейшие мировые рынки

section class="box-today"

Сюжеты

Телекоммуникации:

Телекоммуникационный взрыв

К поглощению рынка готов!

/section section class="tags"

Теги

Телекоммуникации

Долгосрочные прогнозы

Изобретатели

Инвестиции

Эффективное управление

Русский бизнес

Технологии

/section

То, что световые волны могут успешно передавать различные другие виды информации, ученые знают давно. Например, изобретатель телефона Александр Белл еще в 1880 году запатентовал способ передачи посредством светового излучения звуковых волн. А в последнее время многие ученые докладывают об успешных экспериментах по передаче с помощью света цифровых данных.

В частности, большой резонанс сегодня вызывают разработки профессора Эдинбургского университета Гаральда Хааса , который три года назад продемонстрировал успешный прототип передачи информации с помощью излучения светодиодов. Технология получила название Li-Fi (от англ. light — свет), ее суть заключается в создании цифрового двоичного кода световым потоком от светодиодной лампы: при включении лампа передает единичку, при отключении — ноль. В развиваемой Хаасом технологии модуляция осуществляется на очень высокой частоте (миллиарды пульсаций в минуту), которая неуловима человеческим глазом. При этом само приемно-передающее устройство по внешнему виду почти не отличается от лампочки для бытового освещения (см. «Информация из лампочки», «Эксперт» № 43 за 2013 год).

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Энтузиасты говорят, что в будущем эта технология может заменить привычный Wi-Fi, распространяющий данные с помощью радиоволн. Ключевое преимущество Li-Fi в том, что такой способ передачи отличается высокими скоростными характеристиками: уже готовые к серийному производству образцы Li-Fi способны передавать данные со скоростью от 150 Мбит в секунду, что в несколько раз превышает скорость распространенного сегодня бытового Wi-Fi.

Однако массовая замена радиопередатчиков Wi-Fi световыми Li-Fi, пожалуй, перспектива отдаленного будущего. Для этого понадобилось бы заменить все точки доступа Wi-Fi новыми светодиодными источниками, но главное, весь парк мобильных компьютеров и гаджетов должен быть оснащен светодиодными приемно-передающими датчиками Li-Fi.

Между тем световые технологии передачи данных уже внедряются в определенных секторах ИТ-рынка. Примечательно, что один из пионеров продвижения таких технологий в мировом масштабе — российская компания «Стинс Коман», которая уже предлагает готовый продукт с использованием беспроводного оптического способа передачи данных в области сетевых решений для офисных зданий.

Оптическая сеть на раздаче

«Стинс Коман» предлагает использовать оптическую связь в качестве элемента передачи данных, который сочетается с традиционным, проводным, способом подключения к сети. Новый продукт называется BeamCaster, и его работа построена следующим образом: заведенный в здание провод передачи данных подключается к центральному модулю, который крепится на потолке. Модуль представляет собой уникальное устройство, которое может передавать сигнал с помощью светового потока на расстояние до 7–8 метров. Сигнал может передаваться на восемь приемно-передающих устройств в других частях офисного помещения. Такие устройства визуально похожи на коробочки, в которые встроен оптический приемно-передающий датчик. А уже от этих коробочек интернет по проводам передается на офисные рабочие станции.

Сразу стоит отметить, что световой лазер, по которому данные передаются от центрального модуля до приемника, совершенно безопасен для здоровья, в том числе для человеческих глаз. Излучение это совершенно невидимо, а его мощность такова, что даже при прямом попадании в глаз луч совершенно безвреден для человека.

Зачем же городить такую сетевую конструкцию в офисе, не проще ли подключить интернет к рабочим местам с помощью обыкновенного дешевого провода? «Нет, не проще, — объясняет Дарюш Заенц , глава российского представительства RiT Technologies — подразделения “Стинс Коман”, которое занимается разработкой этой оптической технологии. — Все дело в преимуществе беспроводной сети. Загромождать рабочее помещение проводами не всегда удобно, особенно для компании, которая может время от времени менять местоположение своего офиса. Всякий раз прокладывать кабель к каждому рабочему месту — занятие трудоемкое. А тут достаточно установить на потолке раздающий модуль, настроить его на принимающие модули у рабочих компьютеров, и всего за пару часов в офисе появляется рабочая сеть передачи данных, которую при необходимости можно так же быстро свернуть».

Еще одно возражение: почему не раздавать сеть в офисе с помощью радиосигнала по Wi-Fi? Ответом на этот вопрос служит ключевое преимущество светового способа передачи данных — его скорость. Действительно, уже работающий и предлагаемый клиентам световой модуль BeamCaster способен передавать данные со скоростью 1,25 Гб/сек. (гарантированная скорость передачи данных до каждого рабочего места). И в ближайшее время разработчик готов увеличить эту скорость до 5 Гб/сек. Радиосигналу по Wi-Fi такие скорости и не снились: как мы знаем, максимум, на который способна эта технология, — 300 Mбит/cек. (сейчас разработан более скоростной протокол передачи данных по Wi-Fi, однако необходимо помнить, что это скорость на «весь канал», а не для каждого подключенного пользователя).

Еще одно важное преимущество беспроводной оптической сети — ее безопасность. «Сигнал Wi-Fi, как известно, очень легко перехватить, — продолжает Дарюш Заенц. — Он легко проходит сквозь стены, и к той или иной корпоративной сети легко подключиться злоумышленникам, например находясь в машине около офиса. Ситуация с нашим оптическим передатчиком другая: он передает данные только в световом луче. Поэтому перехватить его или подслушать невозможно».

Наконец, еще плюс оптической сети — ее, скажем так, экологичность. Радиосигнал Wi-Fi может создавать помехи для работы другой электроники — например, это может быть критично для работы некоторых медицинских приборов. У световой сети таких проблем нет. Немаловажна и обратная зависимость: лазерный луч не подвержен влиянию внешних электромагнитных полей, что делает его отличной передающей средой, например в промышленных системах. К тому же ученые все чаще говорят о вреде радиоизлучения для человеческого организма. Так что переход от сети Wi-Fi к «зеленым» световым технологиям, возможно, станет еще одним аргументом в пользу использования последних.

Да и цена такого светового решения невысока: сейчас комплект BeamCaster (центральное устройство плюс восемь рабочих устройств) предлагается на рынке за несколько тысяч долларов, что вполне по карману среднестатистической компании. В ближайшее время поступят в продажу комплекты, в которых средняя стоимость одного порта «под ключ» составляет меньше ста долларов. Особенно эффективными подобные решения становятся для больших открытых помещений с большим количеством сотрудников. В таких приложениях стоимость одного порта стремительно снижается.

Светлый путь

Организационно световые технологии передачи данных развивает дочерняя компания «Стинс Коман» — израильская RiT Technologies, которая была куплена российским холдингом в 2008 году. «Мы давно считаем, что у световых технологий передачи данных большое будущее, — говорит Сергей Анисимов , президент группы компаний “Стинс Коман”. — Компания RiT Technologies имела перспективные разработки именно в этом направлении, которые мы решили развивать и дальше. В ближайшее время мы намерены создавать новые продукты на основе оптических технологий и без ложной скромности можем заявить, что являемся одним из мировых лидеров в этой области».

К другим уже готовым продуктам на основе световых технологий от «Стинс Коман» можно отнести лазерный измеритель скорости транспортных средств, который точнее и надежнее традиционных и его, например, невозможно засечь с помощью радар-детекторов. Первая партия таких измерителей под названием «Амата» в количестве более 100 штук уже отправлена в ГИБДД Казани.

В ближайшем будущем «Стинс Коман» выведит на рынки решения для использования лазерного луча вместо проводов, например в сложном компьютерном оборудовании. Скажем, в больших серверных комплексах, вместо того чтобы физически переключать провода, можно удаленно включать или выключать определенные лазеры, которые будут передавать данные не хуже проводного соединения.

Что же касается сетевого оптического решения для офиса BeamCaster, то у него уже есть первые заказчики. Например, в России им прежде всего заинтересовались телекоммуникационные структуры. За рубежом BeamCaster уже внедрили многие компании, в том числе Arris USA (для использования видеоприложений), Cortina USA (для обслуживания инженерного центра), Bynet Israel (для обслуживания колл-центра), Soarsky China (шесть систем для инженерных открытых офисов). Кроме того, в работе находится несколько десятков интересных проектов.

«Аналогов нашему продукту сейчас в мире нет, поэтому мы рассчитываем на его успешное продвижение на крупнейшие мировые рынки, — отмечает Дарюш Заенц. — В частности, у нас большие планы в США, где интерес к нашим решениям проявили многие компании».

Надежда на государство

Рост российского рынка информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) резко затормозился. Новым драйвером здесь могут стать масштабные проекты государства — от внедрения электронного документооборота до информатизации здравоохранения и сферы образования

section class="box-today"

Сюжеты

Эффективное производство:

Земля все стерпит

Тактика — это стратегия

Конвейер на диване

/section section class="tags"

Теги

Эффективное производство

Долгосрочные прогнозы

Русский бизнес

/section

Итоги очередного ренкинга ведущих отечественных ИКТ-компаний, составленного рейтинговым агентством «Эксперт РА» по итогам 2013 года, неутешительны: динамика роста рынка снизилась почти на 20 процентных пунктов (п. п.). За прошлый год суммарная выручка компаний — участников нынешнего списка по сравнению с 2012-м увеличилась всего на 2% и составила 451,4 млрд рублей. Если же внести поправку на инфляцию (6,5% в 2013 году, по данным Росстата), то приходится говорить и вовсе о падении оборотов лидеров ИКТ-рынка. Эти показатели выглядят особенно бледно на фоне прироста выручки участников ренкинга в предшествующие годы: на 21,5% в 2012-м и на 30,7% в 2011-м.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Удивляться тут нечему: как сообщает Росстат, вложения в нефинансовые активы за 2013 год в стране уменьшились на 108,4 млрд рублей и составили 9660 млрд рублей против 9768,4 млрд рублей по итогам 2012 года. Было бы странно, если бы это не сказалось на вложениях в ИКТ. «Развитие ИТ-рынка полностью определяется ситуацией в экономике. Частные компании ограничили инвестиции в развитие. В производственном секторе, например в металлургии и химии, бюджеты снизились до минимума, который нужен лишь для поддержания производства. Госкорпорации сократили затраты не так сильно, но тоже стали более пристально смотреть на необходимость ИТ-проектов», — объясняет Сергей Мацоцкий , председатель правления компании IBS.

Очевидно, что при этом растет требовательность клиентов: внедряемые решения должны быть эффективными — быстро окупаться и незамедлительно приносить результат. «Заказчики отреагировали как в кризисном 2009 году: заморозили длинные проекты и переориентировались на те, которые повышают эффективность в краткосрочной перспективе. Среди них — миграция в публичные “облака” и аутсорсинг, виртуализация, внедрение средств бизнес-аналитики и информационной безопасности», — уточняет Борис Бобровников , генеральный директор компании КРОК. А председатель правления группы «Астерос» Юрий Бяков добавляет: «Мы наблюдаем снижение доли долгосрочных интеграционных проектов, при этом заказчики все больше делают упор на экономичные модели получения ИТ-сервисов, в частности облачные, а также на централизацию управления ИТ-инфраструктурой в целом».

Получается, что общеэкономическая стагнация совпала с перестройкой ИКТ-рынка (или ускорила ее) в связи с исчерпанием прежних стимулов роста. «Рынок сейчас на пороге смены бизнес-модели. Многим игрокам придется уходить от перепродажи чужих продуктов и построения вокруг них стандартных сервисов к созданию собственных сервисных ниш и уникальной продукции. Поневоле рынок превращается и в более конкурентный, и в более развитый в плане технологий: практически все ИТ-решения становятся облачными или гибридными, поэтому интеграторы вынуждены конкурировать уже не только между собой, но и с операторами публичных и частных “облаков”», — считает генеральный директор компании «ФОРС — Центр разработки» Степан Томлянович .

Таблица 1:

Список крупнейших российских компаний в области информационных и коммуникационных технологий по итогам 2013 года

Среди новых драйверов развития — усилия государства по масштабному внедрению ИТ-технологий. «Эффективность работы невозможна без учета затрат и правильной организации, которые обеспечивают ИТ. Поэтому можно ожидать рост расходов государства на ИТ в связи с расширением инфраструктуры и переносом части услуг в электронную форму (программы информатизации в медицине и образовании, повышение доступности услуг с применением мобильных приложений, геоинформационных систем). Повысятся и инвестиции бизнеса в новейшие технологии (мобильность, «облака», Big Data, аутсорсинг), в средства повышения конкурентоспособности и эффективности (CRM, интернет- и мобильный банкинг, системы оценки рисков), в системы автоматизации и централизации управления, в системы получения информации и анализа текущей деятельности, в аренду инфраструктуры», — говорит Владимир Грибов , исполнительный директор и вице-президент компании ЛАНИТ.

«Железо» стало легче

Застой на ИТ-рынке обусловлен также завершением масштабных инфраструктурных проектов, на которые были урожайны 2012 и 2013 годы. Это повлекло за собой неизбежное сокращение заказов на интеграцию, предполагающих масштабные поставки «железа» и программного обеспечения (ПО): в 2013 году прирост суммарной выручки участников ренкинга от поставок оборудования и ПО в рамках интеграционных проектов оказался отрицательным и составил –13% (см. график 1) против 22% годом ранее. Из всех видов ИТ-деятельности поставки оборудования и ПО в 2013 году оказались единственным направлением, где изменение общей выручки участников было отрицательным.

Таблица 2:

Топ-5: производство оборудования

Снижение доходов от поставок было характерно почти для всех лидеров данного сектора рынка (подробнее см. таблицы на сайте raexpert.ru). «C точки зрения реализации инфраструктурных проектов минувшие два-три года для России были уникальными. В стране прошли мероприятия мирового масштаба, такие как форум АТЭС, Универсиада и Олимпиада; телеком-операторы активно строили сети LTE. Это масштабные проекты, в рамках которых установлено много оборудования: создавались дата-центры, расширялись магистральные и локальные каналы, строились комплексные системы безопасности, внедрялись системы управления и контроля. Итог налицо: вопреки всем сложностям, экономическим и политическим, мероприятия успешно состоялись, сети 4G запущены в эксплуатацию. Вместе с тем в условиях жесткой конкуренции компании вдумчиво просчитывают эффективность внедрения ИТ, стремясь оптимизировать бизнес за счет высоких технологий. Поэтому сейчас растет интерес к высокотехнологичным сервисам, консалтинговым услугам и специализированным отраслевым разработкам, а в рамках таких проектов доля “железа” незначительна», — уточняет Вячеслав Смирнов , генеральный директор «Энвижн Груп».

Впрочем, объем выручки участников ренкинга в сегменте интеграционных поставок остается значительным. По итогам 2013 года это внушительные 132,9 млрд рублей, или 29% их суммарной выручки (см. график 2). Похожий объем выручки демонстрирует российский рынок консультационных услуг.

В целом в сегменте поставок сохраняются и предпосылки роста. Пример тому — развитие сетей связи четвертого поколения, которое связано с будущими масштабными работами. Они станут стимулирующим фактором как для столичных, так и для региональных ИТ-компаний.

Таблица 3:

Топ-10: разработка программного обеспечения

Консультируй это

Наибольшая доля выручки участников ренкинга по итогам 2013 года приходится на сегмент ИТ-услуг. Консалтинг и интеграция, поддержка и обучение обеспечили ведущим ИТ-компаниям 46% их суммарной выручки, или 207,3 млрд рублей. Правда, темпы роста в этом сегменте скромнее, чем год назад, и составляют 8% (13% в ренкинге по итогам 2012 года). Что же касается структуры этого сегмента, то 74,4 млрд рублей пришлось на услуги интеграции, 61,3 млрд — на поддержку и аутсорсинг, 48,3 млрд — на консалтинг, а скромные 2,8 млрд — на обучение и сертификацию.

Набор драйверов в сегменте ИТ-услуг за последний год не претерпел существенных изменений. Пожалуй, лишь усилились акценты на повышение эффективности деятельности заказчика. К этому фактору участники рынка относят и нынешний рост своих доходов от данного направления: реализуются сервисные проекты, внедряются бизнес-приложения и решения для Big Data, популяризируются мобильные и облачные технологии, повышаются безопасность и эффективность ИТ-инфраструктуры. «Крупным компаниям важно вовремя реагировать на изменение конъюнктуры. Им интересны средства для получения оперативной информации и детального анализа всех аспектов своей деятельности, централизация управления, нужны решения для оптимизации логистических процессов. Поэтому в секторе услуг востребованы решения, организующие единое информационное пространство и обмен данными между различными системами, а также решения по управлению нормативно-справочной информацией», — говорит Владимир Грибов.

Таблица 4:

Топ-10: услуги в области информационных технологий

По словам Ольги Рубцовой , заместителя генерального директора «Техносерв консалтинг», компании ищут точечные способы повышения эффективности: «Сегодня востребованы проекты, способные повысить доходность бизнеса. Это технологии самого разного класса: системы BI (бизнес-аналитика), позволяющие увидеть скрытые резервы развития; CRM для удержания клиента и оказания лучшего сервиса; BPM (Business Process Management), ускоряющие бизнес-процессы, например выдачу кредитов населению. Так, в банке ВТБ24 мы внедрили единый фронт-офис для обслуживания клиентов на технологиях CRM. Проект позволил банку перейти к новой бизнес-модели продаж: ВТБ24 отказался от простого обслуживания и сфокусировался на активных кросс-продажах и продвижении новых продуктов. За год система сгенерировала почти 12 миллионов предложений клиентам и принесла банку 90 миллионов рублей дополнительной прибыли».

Для повышения эффективности своего ИТ-хозяйства заказчики нередко проявляют интерес к различным решениям по части центров обработки данных. «Многие наши заказчики при запуске новых проектов предпочитают услуги нашего виртуального ЦОДа. Это позволяет быстро и в нужный срок получить необходимые ИТ-ресурсы, в том числе их обслуживание, а впоследствии создать в нашем дата-центре участок своей инфраструктуры», — поясняет Юлия Кошкина , директор технического центра компании «Инфосистемы Джет».

В сегменте поддержки спрос генерируется в том числе переходом на аутсорсинг. По словам представителей компаний — лидеров этого сектора, модели аутсорсинга ИТ-поддержки зачастую обходятся клиентам дешевле, чем содержание собственной сервисной службы: «Например, банк “Открытие” с помощью нашей ИТ-поддержки экономит на затратах до 40 процентов. Урезание “тяжелых” статей бюджета, к которым относится закупка оборудования, также влечет за собой рост спроса на поддержку действующей ИТ-инфраструктуры: автоматизированных рабочих мест и телефонии, офисного и серверного оборудования. У клиентов из числа быстрорастущих территориально распределенных компаний популярна поддержка открытия офисов, магазинов, банковских отделений, АЗС», — поясняет Сергей Сульгин , президент компании MAYKOR. Схожие тенденции отмечает и заместитель генерального директора компании EPAM Systems Артак Оганесян : «Сокращение затрат и повышение эффективности крупные организации все больше связывают с аутсорсингом. Глобальные и российские компании обращаются к нам как для реализации отдельных проектов, так и для более длительного сотрудничества в рамках построения центров разработки, тестирования, сопровождения и технической поддержки своих информационных систем».

Таблица 5:

Топ-10: услуги в области телекоммуникаций

Свои инвестиции в услуги поддержки ИТ-компании поясняют высокой рентабельностью этого направления, в том числе ввиду комплексного охвата задач, стоящих перед заказчиком. «Наше решение об интенсивном развитии сервиса, в том числе на базе собственного дата-центра “ТрастИнфо” на 1200 стоек и созданной географически распределенной сервисной сети, дало положительный эффект: сегодня услуги поддержки составляют значительную долю в выручке компании. Спектр базовых услуг поддержки инфраструктуры дополнен у нас консалтингом в области ИТ, функциями технадзора и технического заказчика», — рассказывает Алексей Кузин , коммерческий директор компании «Ай-Теко».

Отдельно интеграторы выделяют рост интереса к облачным и мобильным технологиям. Удобство и экономичность решений SaaS (программное обеспечение), PaaS (платформа) и IaaS (инфраструктура) теперь привлекают не только крупный, но и средний бизнес. «Для нас заметным событием стал запуск первого в России облачного сервиса по централизованному управлению мобильными устройствами в корпоративной среде (Mobile Device Management), созданного совместно с SAP для “Билайна”, а также развертывание ИТ-инфраструктуры телерадиокомпании “Мир” в “облаке” OnCloud нашей компании “Онланта”», — говорит Владимир Грибов. «Доля оборота КРОК от IaaS за год удвоилась. Заказчики используют “облака”, чтобы избавиться от единовременных инвестиций в инфраструктуру, когда она устаревает или начинает трещать по швам. Недавно один наш заказчик — крупный производственный холдинг перенес бóльшую часть своих сервисов (ERP- и HR-системы, корпоративную почту) в “облако” КРОК, а деньги, которые до этого он мог бы потратить на новые серверы, перераспределил в пользу профильных активов», — рассказывает Борис Бобровников.

Примером из области мобильных технологий поделились и в IBS. «В 2013 году появились первые внедрения нашего собственного решения для мобильного доступа корпоративных пользователей к виртуальному корпоративному рабочему месту (VDI), которое мы разработали совместно с компанией Parallels», — рассказывает Сергей Мацоцкий.

Таблица 6:

Топ-10: ИТ-дистрибуция

ПО — по потребности

Уже не первый год наибольшими темпами развивается такой сектор рынка ИКТ, как программное обеспечение. По результатам 2013 года прирост суммарной выручки участников ренкинга на этом направлении составил 16% (против 22,7 и 46% за 2012 и 2011 годы соответственно), суммарный объем — 47,2 млрд рублей. Из них 31,3 млрд приходятся на проектное ПО и 15,9 млрд рублей — на готовое.

Помимо обеспечения текущей деятельности потребность компаний в ПО теперь нередко продиктована стремлением повысить свою эффективность через технологизацию процессов снижения затрат, в том числе на ИТ. «Понимая преимущества веб-сервисов, клиенты активнее используют облачные решения, а ИТ-компании наращивают инвестиции в эту сферу. Переход на облачные технологии дает масштабируемые и гибкие решения, снижает издержки на ИТ-инфраструктуру, ускоряет внедрение продуктов и бизнес-процессов. Облачной бухгалтерией сегодня пользуются как предприниматели с простым учетом, так и многие небольшие компании с бухгалтером в штате или на аутсорсинге. Крупные организации и госкомпании сочетают свою инфраструктуру и частные “облака” и все чаще используют сервисную модель. За последний год существенно возросло число пользователей облачных сервисов для бухучета (“Контур. Бухгалтерия”), подготовки и представления отчетности в госорганы (“Контур. Экстерн”), обмена электронными юридически значимыми документами (“Контур. Диадок”)», — рассказывает Дмитрий Мраморов , генеральный директор компании «СКБ Контур». Получается, что использование облачных сервисов уже сегодня обходится клиенту дешевле, чем покупка готового или проектного софта с неизбежным «довеском» в виде дальнейшей интеграции, поддержки и обновления.

Таблица 7:

Топ-15: поставки в рамках интеграционных проектов

Отдельно в сегменте разработки выделяется спрос на ИТ-решения со стороны государства в связи с переходом на электронный документооборот (ЭДО) и продолжением программы реализации дистанционного взаимодействия государства с внешней средой для упрощения, большей прозрачности и снижения коррупции (услуги и закупки). «Число участников ЭДО растет, а сервисы по обмену электронными документами становятся удобнее. Развитию здесь способствуют и госпрограммы перевода услуг и документооборота в электронную форму, и концепция развития электронных услуг. Так, в 2012 году розничных торговцев алкоголем обязали сдавать отчетность в электронном виде, в 2013 году совершенствовалась программа для подготовки и отправки деклараций в Федеральную службу по регулированию алкогольного рынка, а с 2014 года все плательщики НДС должны отчитываться только в электронном виде», — уточняет Дмитрий Мраморов.

Свою лепту вносит и развитие института госзакупок, а также электронных торгов. Во-первых, в силу необходимости для госпредприятий и организаций с госучастием размещать информацию о закупках в интернете и проводить их на специализированных электронных торговых площадках (ЭТП). Во-вторых, в связи с ростом внимания бизнеса к ЭТП. По нашим расчетам, сейчас около 40% заказчиков из списка «Эксперт-400» не пользуются закупками в электронной форме, а уровень проникновения услуг ЭТП в секторе закупок крупнейших компаний не превышает 30%. При этом активное ядро крупнейших заказчиков, наиболее полно использующих возможности таких закупок, не превышает 19%. Здесь локомотив спроса на информационные технологии — создание и поддержка ЭТП, развитие и совершенствование их сервисов. По нашим прогнозам, в секторе закупок крупнейших корпоративных заказчиков повысится число клиентов ведущих ЭТП, расширится отраслевая и территориальная специализация таких площадок. Кроме того, стагнация экономики будет способствовать изменению у бизнеса приоритетов в управлении затратами, что также обеспечит ЭТП приток новых клиентов.

Государственная целина

Говоря о перспективах отрасли, участники ренкинга отмечают дальнейшее снижение выручки в сегменте интеграционных поставок, притом что подстегивать рынок будут ИТ-услуги. «При общем уменьшении денег на рынке бизнес развиваться не перестанет, а без качественной связи, электронной коммерции, безопасности — всего того, что без ИТ уже не существует, это невозможно», — считает Борис Бобровников. Благодаря ИТ-системам бизнес получает преимущества в борьбе за клиента, сокращает время и затраты в текущей деятельности, повышает доходность отдельных направлений.

При этом общее число текущих проектов и их средняя стоимость могут уменьшиться. «Клиенты и ИТ-компании живут в условиях экономической аскезы и совместно ищут решения с преимуществами в короткой перспективе. Сложные внешние условия и внутренние ограничения подстегнут компании к применению новых технологий и моделей, а также решений, сфокусированных на точечных задачах, эффект от которых заметен почти сразу», — прогнозирует Ольга Рубцова.

Важную роль будет и далее играть финансовый сектор — сработают совершенствование и оптимизация сервисов у банков и страховщиков, а также развитие интернет-банкинга. Например, еще в 2012 году рост проникновения интернет-банкинга привел к увеличению объема онлайн-платежей: 30% общего количества банковских трансакций физлиц совершалось через интернет (4 п. п. к показателю 2011 года). При этом доля интернет-платежей в денежном выражении выросла до 12%. Позитивно влияют на объем рынка банковских онлайн-платежей маркетинговые кампании и популяризация дистанционных услуг крупнейшими банками, повышающая доступность интернета для домохозяйств, а также непрерывное совершенствование функциональной начинки систем интернет-банкинга. По нашим прогнозам, к началу 2014 года доля банковских онлайн-операций физлиц в денежном выражении выросла не менее чем до 14% (в 2012 году — 12%).

Практически все опрошенные в ходе подготовки ренкинга компании пророчат заметную роль госсектору как крупнейшему заказчику. Эти прогнозы имеют под собой реальную почву: инициативы государства по развитию ИТ-рынка, весьма подробно изложенные в распоряжении правительства РФ № 2036-Р от 1 ноября 2013 года, — это фактически стратегия развития российской ИТ-отрасли на 2014–2020 годы и на перспективу до 2025 года. В рамках стратегии драйверами рынка станут развитие электронного документооборота, широкополосного доступа в интернет, центров обработки и хранения данных на территории страны, сервисно ориентированных отраслей экономики, открытие государственных данных, стимулирование внедрения ИТ-решений в различные секторы экономики.

Стоит также отметить перевод оказания госуслуг в электронную форму, развитие государственной информационной системы здравоохранения, информатизацию образования и прочие масштабные проекты, охватывающие всю территорию России. «В прошлом году мы участвовали в создании Единой московской медицинской информационно-аналитической системы. Сейчас это направление развивается и в Подмосковье. Мы также разработали план перехода к концепции “Разумный город” для администрации города Тольятти», — делится опытом Борис Бобровников.

Стратегию намечено реализовать в достаточно сжатые сроки. «Переход органов власти к ЭДО планируется завершить к 2017 году. Ожидается, что с 1 января 2015 года все российские школы будут использовать только учебники, имеющие электронную версию. Мы уже подготовили несколько сотен интерактивных мультимедийных электронных учебников на платформе Active Textbook для средней школы. Кроме того, государство намерено разместить наиболее популярные сервисы массового потребления в национальной облачной среде — широкий доступ к услугам в электронном виде потребует многократного повышения уровня информационной безопасности и новых мобильных приложений» — так комментирует форсированные ИТ-планы государства Владимир Грибов.

«Уже сегодня на разных стадиях развития находятся электронные паспорта граждан РФ, информатизация всех социальных сфер, электронный бюджет — у каждого из этих проектов огромный потенциал, что обеспечит работу ведущим игрокам на годы. Кроме того, проведение крупных международных мероприятий будет способствовать росту комплексных проектов, включающих одновременно ИТ, безопасность и инженерку. Эту тенденцию мы наблюдали в Сочи, думаю, она, в частности, сохранится и при подготовке к ЧМ-2018», — добавляет Юрий Бяков из «Астероса».

Целевые показатели форсированного сценария госстратегии в области информационных технологий предполагают рост производства отечественной ИТ-продукции в 2,3 раза за девять лет: с 270 млрд рублей в 2012 году до 620 млрд рублей по итогам 2020-го. Локомотив роста — увеличение объема продаж тиражного ПО на внутреннем рынке (в 3,3 раза, до 260 млрд рублей в 2020 году против 78 млрд рублей в 2012-м) и экспорта (до 11 млрд долларов в год). Кроме того, среди целевых показателей стратегии в ближайшей перспективе (к 2016 году) отмечается, в частности, увеличение продаж оборудования и аппаратно-программного комплекса — на 19% объема (с 350 млрд рублей в 2012-м до 417 млрд рублей в 2015-м); услуг системной интеграции — на 22,5%, а их продаж — на 20% (со 120 до 147 млрд рублей и со 150 до 180 млрд рублей соответственно); выпуска тиражного ПО — на 41% и его продаж — на 19,2% (78–110 млрд рублей и 120–143 млрд рублей соответственно); объема услуг заказной разработки ПО — на 29,2% (с 72 млрд рублей в 2012-м до 93 млрд в 2015-м).

Согласно стратегии, финансирование будет осуществляться в рамках программ государства и институтов инновационного развития экономики, бюджетов субъектов федерации или софинансирования субсидий, а также за счет привлекаемых внебюджетных средств в рамках государственно-частного партнерства.

Помесь обезьяны с тигром

section class="box-today"

Сюжеты

Принятие Крыма в РФ:

Слияние с Тавридой

Поддержка курортного сезона

/section section class="tags"

Теги

Принятие Крыма в РФ

Украина

Молодые демократии

Последняя империя

Долгосрочные прогнозы

Политика

/section

Степень вовлеченности США в украинский кризис не может не впечатлять. Не говоря уже о протокольных казусах — при частых визитах на Украину американские чины ведут себя совершенно как полномочные наместники при варварских царьках, — и официальные заявления безоглядны до крайности. Помощник госсекретаря В. Нуланд, курирующая руину и даже внесшая существенный вклад в доведение Украины до этого скорбного состояния, указала, что проведение президентских выборов на Украине является вопросом национальной безопасности США.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Дело даже не в том, что США относятся к выборам в проблемных странах крайне диалектически. Патрон Нуланд Д. Керри, побеседовав с участниками коалиции «Друзья Сирии», выразил общее мнение: «Выборы — фарс, оскорбление и мошенничество», а беседы с друзьями Украины приводят его к совершенно другим мыслям. Суждение Нуланд впечатляет при простом взгляде на географическую карту. Ни Германия, ни Франция, ни даже Польша не испытывают ни малейшего удовольствия от партикуляристских тенденций, раздирающих Украину. Затевая евроинтеграцию Украины, они явно не это имели в виду. Тем не менее все эти страны, которым безначалие на Украине в любом случае икнется гораздо сильнее, нежели США, не заявляют о прямой угрозе своей национальной безопасности.

Куда большая воздержность проявляется в делах, а равно и в общей манере поведения — в дипломатической мимике и жестах. Если американские официальные лица готовы заложить своих жен и детей, а равно имущество крупных корпораций ради святого дела украинской свободы, то европейские державы проявляют куда меньший энтузиазм. В дипломатии такая манера поведения называется скрытой нелояльностью — когда, например, посол, объявляя какие-нибудь решительные меры, всем своим видом показывает официальным лицам державы, против которой меры направлены, до какой степени все это ему не по душе. Впереди на горячем коне Соединенные Штаты, а сзади в обозе неохотно тащатся равнодушные к борьбе за мир европейские державы, по степени своей боевитости напоминающие союзников СССР по Варшавскому договору. Все это, разумеется, совершенно не основание, чтобы рассматривать украинский кризис 2014 г. как борьбу Петрушки Уксусова с квартальным. США и без европейских сателлитов способны наломать немало дров. Однако ломка дров, при которой заокеанской державе приходится с самого начала выступать на первом плане, сильно отличается от прежних мировых кризисов, когда она занимала более выгодную позицию первоначального изоляционизма, приступая к интервенционизму лишь тогда, когда речь идет уже о собирании трофеев.

Выжидательная тактика американской республики, примененная в двух мировых войнах, была сформулирована сенатором Г. Трумэном в газете «Нью-Йорк Таймс» от 24 июня 1941 г.: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают [друг друга] как можно больше», а в более кратком виде — председателем Мао, который советовал брать пример с обезьяны, наблюдающей с горы за схваткой двух тигров в долине.

Тактика Мао—Трумэна принесла феноменальные результаты. В двух мировых войнах великие державы Старого Света уничтожали друг друга со всем напряжением сил, совершая таким образом самоубийство прежней Европы, а США до поры до времени воздерживались от прямого участия в схватке, с тем чтобы вступить в нее к шапочному разбору и пожать все преимущества. Жатва была богатой в обеих войнах. В результате первой Америка, бывшая до 1917 г. лишь региональной державой, вписалась в европейский концерт в качестве первой скрипки — Версаль был триумфом президента Вильсона, в значительной мере определившего повестку мирной конференции и конкретную перекройку европейских границ. Что до хозяйственного влияния, то по итогам первой войны Америка сделалась из должника кредитором европейских держав, а ее корпорации начали победное шествие по европейским ландшафтам. В результате второй войны Америка стала гегемоном западного мира, превосходящим по мощи все бывшие великие западные державы вместе взятые, а доллар стал единственной мировой валютой. Где были в 1945 г. франк и марка, неприлично и спрашивать.

Так что когда Мао Цзэдун рассуждал про обезьяну и тигров, он опирался не только на древнюю китайскую мудрость, но и на современную ему американскую историю успеха. Конечно, в 60-е гг. растерзанному и издыхающему Китаю было до статуса мудрой обезьяны как до Луны, но китайцы умеют ждать.

С Америкой же получилась некоторая непонятность. После 1945 г., когда термин pax americana вошел в обиход, и уж тем более после 1991 г., когда СССР был повержен и США остались единственной сверхдержавой, пребывать в статусе обезьяны США стало не только неприлично, но и нелогично. Чтобы быть обезьяной, надо, чтобы имелись тигры в числе не менее двух — а где же таковые? Тигр остался только один.

С другой стороны, лицейское прозвище А. С. Пушкина «помесь обезьяны с тигром» показалось американским стратегам настолько лестным, что они решили присвоить его себе. Стратегия управляемого хаоса, предполагающая доведение до ручки различных регионов мира с целью создания головной боли политическим и экономическим конкурентам (в том числе формальным союзникам) и откачки капиталов на американский островок стабильности, представляется довольно непротиворечивой моделью, объясняющей редкостное упорство в продвижении демократии по всему миру, чего бы это ни стоило демократизируемым. Тут Америка разом является и обезьяной, получающей профиты, и тигром, поскольку сама режет, сама давит, сама помощь подает.

Тем не менее модель выдыхается, поскольку оптимален здесь скорее балканский сценарий 90-х, когда кашу заваривают другие державы, США же победно являются в конце. При неустанном повторении у других держав все меньше охоты влезать в кровавый хаос и даже ему сколько-нибудь деятельно способствовать, ибо дивиденды известно кому достанутся, а прочим — одни издержки. В итоге Америке все меньше удается работать мудрой обезьяной и все больше — тигром. Это уже не так интересно, тем более что роль обезьяны могут ведь занять и другие державы. Тот же Китай, например.

Content

Эксперт Эксперт Журнал Эксперт № 21 (2014)

Тактика — это стратегия

Откуда придет гроза

Об украинских долгах

Дорогая Pandora

Большая доза пестицидов

Конвейер на диване

Контейнеры с оптимизмом

Эпоха эволюции

Качественный рост с опорой на институты

За нефтяную иглу придется побороться

Военно-гражданские перестановки

Развалятся сами

Несерьезный референдум

Hi-End

Регулятор повышает надежность

Заработать в условиях стагнации

Рунет: двадцать лет спустя

Датчики повсюду

Соединить все со всем

Скорость света

Надежда на государство

Помесь обезьяны с тигром