Сергей Солдатов

Клан Рысей

Глава 1. Маги и магия

— Эй, парень, садись ко мне. Ты уже полдня плетешься рядом. Денег что ли нет? Так мне от тебя и не нужно ничего, просто жалко смотреть как ты плетешься.

Молодой человек огляделся по сторонам и, убедившись, что окликнули именно его, кивнул и залез на козлы, с облегчением скидывая на край повозки, свою довольно увесистую котомку.

— На постоялом дворе обокрали — объяснил он, немного переведя дух — вернее сказать, ограбили. Хорошо хоть только деньги взяли и убежали, сумку не стали потрошить.

Немного отвернув ворот, он показал внушительный синяк на шее.

— Знатный удар! — Оценил возница. — После такого и с переломанной шеей можно остаться. Это у них тактика такая, деньги только берут, чтобы быстро убежать, а то ведь и патруль может внезапно нагрянуть. Одному опасно путешествовать даже по тракту.

— Олаф, посмотри как отделали парня — обратился возница к кому-то невидимому в глубине повозки.

— Совсем обнаглели, на постоялых дворах орудуют! — Изумился могучий мужчина, выползший на белый свет из самой середины тюков и сундуков, которыми была завалена повозка.

— А куда трактирщик смотрит? Ему гильдия за такой недосмотр может иск вчинить, а то и похуже. Подвиньтесь, сяду с вами, отлежал уже все на этих тюках — пробасил Олаф, усаживаясь на козлы.

— Меня зовут Маркус, купец, родом из Иовичей, сейчас в Столицу перебрался. Не из богатых, но концы с концами свожу. Мой компаньон Олаф из Весейска, он же муж моей сестры Милки, она сейчас дома с моей женой на хозяйстве. Там позади на повозке, мой сын Вильям с женой, тоже Милкой. Так и возим товар вчетвером. А тебя как называть? Сам по жизни кем будешь? Чем занимаешься?

— Я студент Университета, уже три курса закончил, зовут Питер, родом из Клязмищ. На каникулы к другу ездил в Потровицы, где тамошнему графу-бургомистру, помогал сына в Университет готовить, а сейчас в Столицу возвращаюсь. Заработал немного денег, хорошо хоть с собой не взял, а в тамошнее отделение Гиномского банка положил, а то плакали бы все мои денежки. А трактирщик не виноват, я на него не в обиде. Меня же не в самом трактире ограбили. Я вернулся потом, так он даже накормил бесплатно, и в дорогу немного припасов снарядил.

— Ну, то другое дело, если так — закивал головой Олаф — А то я уж удивился, трактирщик-то мой сослуживец, вроде грехов за ним не водилось до сей поры.

— Солидное дело, Университет — уважительно прогудел Маркус.

— А вот расскажи мне мил-человек, что вы в этом своем Университете изучаете. Я понимаю, что во всех подробностях не осилю, но хотелось бы понять, что такое эта самая магия. Маги они люди или уже не совсем люди? Или совсем уже не люди? Или вот к примеру Гиномы, они вроде образованные и умелые мастера, но то что они с металлом, камнем, или каким другим материалом делают, это же явно не просто ремесло. Видел я, как один Гином правил мельницу в нашем селе. Мельник его спас от медведя. Совсем уже прощался с жизнью бедняга, против черного медведя с голыми руками не пойдешь. Это Ильфы, как говорят, могут так зачаровать любого зверя, что он еще и защитником ему станет, вроде даже с нежитью у них получается, а остальным либо бежать, либо умирать. Да от медведя и не убежишь, а побороть его, разве что трех таких как наш Олаф нужно, да и того мало будет.

— Так вот, Гином этот, не помню как его звали, а вернее и не знал, в благодарность, значит, пообещал всю его мельницу осмотреть и поправить. Мельник, конечно, рад радешенек такому случаю. Известно как любой механизм после правки Гиномьей работает. По обычным их расценкам за такую работу, он до конца жизни бы денег не собрал, а тут несчастье помогло.

— Так о чем я и говорю — в третий раз начал Маркус свой рассказ, явно не умея, быстро переходить к сути повествования.

— Недели две лазил тот Гином по всей мельнице, что-то там высматривал, прикидывал, даже в воду нырял. Никто не понимал, что он делает, вроде и не менялось ничего. Мужики только плечами пожимали, дескать, за что им платят такие деньжищи. Ходить вокруг мельницы любой сможет, хоть бы инструмент какой в руки взял, так с пустыми руками и бегал вокруг.

— А вот когда позвал работу принимать, тут-то все и ахнули.

— Во-первых, затвором воды теперь младший сынок мельника управлять может, а раньше три мужика еле поворачивали этот ворот. Причем, механизм ворота переделан, а инструмент, этот Гином, точно в руки не брал. Как такое может быть!?

— Во-вторых, колесо крутится ровно, легко, даже почти без шума. Прошло уже скоро как семь лет, после того случая, а до сих пор никакого ремонта не требуется. Тот Гином так и сказал, что после его правки вообще ремонтировать никогда не нужно будет. Вначале не верили, думали цену набивает, а теперь уж никто и не сомневается. Так и будет, как он сказал. В позапрошлую весну половодье такое было, что полдеревни водой снесло, а мельнице хоть бы что. Как утес стояла волну разрезала. Затопило ее конечно, но ремонта не потребовалось вовсе, даже польза была, ее так вымыло, как сам мельник и не смог бы, наверное.

— Напоследок, уже уходя, Гином этот попрощался со всеми, а потом неожиданно схватил камень, да со всего размаха в стекло мельницы и запустил. Так ведь оно только зазвенело. Не разбилось. Даже не треснуло. Представь! Все на мельнице такое крепкое стало, совсем без износа. И смазка не нужна колесу.

— Мужики потом уже, года два прошло, из осадного арбалета в дверь мельницы стрельнули, их сам мельник попросил, по пьяни конечно. Разобрало его любопытство, сколь прочная стала мельница. Так болт пробил дверь и застрял в ней, примерно на половину вошел. Обычную дверь, сами знаете, утяжеленный болт навылет пробивает, да еще и латника за ней до смерти зашибить может. Болт этот застрявший, значит, мельник так и оставил в двери, а сам ушел с мужиками пиво пить, а на утро пришел с топором обрубить торчащие концы. И что ты думаешь? Нет болта! Только бугры по обе стороны двери, где он был, а к вечеру и бугры заровнялись. О как!

— Вот меня, с тех пор как увидел работу Гинома, любопытство и разбирает, как же это он может так. Говорят магия особая у них, но все равно объяснение же и магии есть наверно. Что там вам в Университете говорят об этом? Ты сам-то, господин студент, на кого учишься?

— Я как раз на факультете магии — ответил Питер, принимая большой кусок пирога и кружку с водой от Олафа — только направление другое.

Юноша немного смущался от того уважительного обращения, которое проявлял в каждом слове пожилой купец, когда узнал, что он студент Университета. Он был молод, совесть не успел растерять, и радовался, что хоть своим рассказом и объяснениями оплатит пожилому купцу участие в своей судьбе.

— Погоди ты Маркус — прервал разговор Олаф — дай человеку поесть. Сам бы сообразил, что он не завтракал еще, а может и не ужинал, раз ограбили да чуть не покалечили.

— Спасибо, да я кушать и говорить буду — поспешно ответил Питер, набивая рот пирогом впервые за сутки.

— Насчет того, что Ильфы могут любого зверя зачаровать, так это сказки — начал Питер.

— Если зверь ручной, то Ильфы могут ментально многое ему объяснить из того, что от него ждет хозяин. Тут главное желание самого животного сделать хозяину что-то хорошее. А если зверь чужой, а тем более дикий, то магией духа его можно только напугать, так что он остановится или убежит, но союзником он точно не станет. Наоборот, с испугу, может и бросится на Ильфа. Так что особенно не верьте во всемогущество магов.

— Вообще-то считается, что магия, это что-то вроде механизма, который придумали Древние для себя. Предположительно, они ей заменили все станки, инструменты и даже лекарства. Многие ученые считают, что у Древних и повозки и корабли, магия и строила, и чинила, и приводила в движение. В Столице Лифты видели же? До сих пор ездят на магии, хотя со времен Перелома неведомо сколько лет минуло, уж точно больше тысячи, а они ездят. Тот Гином тоже магией перестроил затвор мельницы.

— Магическое действие состоит из двух частей: Энергетической и Преобразовательной. Маг преобразует материал, наделяя его нужными ему свойствами, а энергию для этого преобразования берется из окружающего мира. Вы, наверное, слышали, что мир вокруг нас пропитан особой субстанцией. Ее по разному называют, ученые маги — «Статическим Энергетическим Полем», священники и обычные люди — «Манной». Она и есть та энергия, которую используют маги.

— Прежде всего, маг должен изучить конструкцию, которую он желает модернизировать. Он должен детально понять, как устроен механизм, для чего он нужен и для чего предназначена в нем каждая деталь. Вот поэтому и бегал тот Гином вокруг мельницы.

— После изучения конструкции мельницы, он вложил в нее что-то вроде чертежа, только не на бумаге. Информацию о том, какой должна быть в идеале мельница. Затем, как бы залил в мельницу особое вещество, которое и выправляет все отклонения конструкции от чертежа, а энергию для этого, мельница черпает из энергетического поля, или в просторечии той самой манны. Вот так и выправилась дверь после того как ее пробил арбалетный болт. Затвор также помогает поднимать энергия манны, поэтому и справляется с этим любой малыш. Теоретически можно мельницу вообще без всякой воды заставить вертеться и работать, да только утрачена наука эта. То, что от Древних осталось, те же Лифты, работают, а вот современные механизмы маги не могут заставить одной только силой магии приводить в движение. Магия лишь помогает. А как бы хорошо было, ни лошадей не нужно для повозок, ни парусов для корабля.

— Это что же, магия для древних, как для нас повозка или та же мельница? Обычный механизм — удивился Маркус. — А наш священник говорил, что это какое-то высшее проявление божественной силы Вседержателя. Спросили его мы как-то раз, так он долго туман напускал, ни слова в простоте не сказал, все так со значением особым произносил, а по всему видно было, что сам толком и не знает о чем говорит.

— Но все же не верится что-то мне. Как это магия механизм, а из чего же он сделан? Повозка из дерева, дом из камня, а магия из чего? — продолжал рассуждать купец.

— Понимаете, господин Маркус — начинал понемногу оживляться студент — дело ведь не в том из чего механизм. Если повозку из металла сделать, она же останется повозкой. То, что магия, дело рук человека, сейчас уже никто не сомневается. Вы же знаете о Древних, о том какой мощью они обладали, вот магия и есть остатки их могущества. Древние, изменили человека и наделили его способностями управлять созданной ими силой, которую мы сейчас называем магией. Но осталась эта способность не у всех и не в полной мере. У боевых магов, одна способность осталась, а целителей другая, у Гиномов третья, у Ильфов четвертая. Наверное, ни у кого нет сейчас всех тех способностей, которые были у Древних, но какие-то способности управления магией есть у всех имперцев и даже у некоторых южан и орков. У нордов, так у всех, так же как у имперцев. Они вообще в мало от имперцев отличаются, а скорее всего и не отличаются, просто в Империю не вошли в свое время, из-за отдаленности проживания.

— Как это у всех? — Опять удивился Маркус. — У меня, например, какие способности к магии, я и подступится-то к ней, не знаю с какого бока. А ты говоришь способности.

— А кто учил тебя говорить, читать, писать, считать? Кто объяснил тебе, что такое метр, сантиметр, секунда?

Студент, в пылу спора, перешел на «ты», чего, впрочем, пожилой купец совершенно не заметил.

— А причем тут магия? — Продолжал спорить Маркус. — Это все знают, как говорить начинают, так и знают.

— А вот и не все! — торжествовал Питер.

— Южане ничего подобного не знают и не умеют, детей там учат родители всему, даже говорить. И магов у них нет своих. Вернее есть, но те, кого они называют магами, нашим и в подметки не годятся. То же самое у орков в южных каганатах и на островах. Хотя об островитянах мало что известно, но об их магах нам в Университете ничего не говорили. Если бы хоть слухи какие были, то нам непременно сказали бы о них. А о том, что южнее ханства, вообще мало что известно, но то, что люди какие-то там живут это точно. Люди почти везде живут на половине планеты, которую Перелом не затронул.

— Так значит это тоже магия — встрял в разговор Олаф. — А может ты и прав. Говорил я как-то с пленным южанином их ханства, тот все не мог успокоиться, что к «детям Сатаны» в плен попал. Так они нас называют. Я его все выспрашивал, почему они нас так ненавидят, ведь мы к ним спокойно относимся, если бы они не нападали, так нам и дела нет, каким богам они поклоняются. Рассказал он мне, кое-что.

— Я в наемниках тогда служил — пояснил Олаф — Там у них на юге в ханстве, считается, что все отличия наши от тамошних людей, подарок Сатаны нам. А им ничего не досталось. То, что Бог приготовил на всех, Сатана украл и отдал только нам. Иначе с чего бы имперцы, болеют реже и живут дольше. Даже обычные, я о магах не говорю, те вообще…

— Вот о чем я и говорю, северяне все хоть немного, но маги — доказывал студент, размахивая руками. — Это счастье для нас, что маги, Ильфы и Гиномы, рождаются от обычных родителей, а то и нас бы люди ненавидели так же, как южане ненавидят северян. Но у южан тоже маги есть, и они много беспокойства нам доставляют. Появились у них маги недавно, меньше ста лет назад и всего двух магических школ, магия духа и боевая магия. Для нас самые неприятные направления. Маги духа теперь распознают наших разведчиков и прикрывают от наших магов свои вылазки в Империю, ну а боевые маги, сами знаете, чем опасны. И нашим магам в своей специальности, южане не уступят, хотя по широте охвата магических способностей, наши конечно куда как южан опережают. Наши маги, как минимум, два направления в себе развивают, а у южан всего одно. И восстанавливаются наши маги гораздо быстрее после заклинаний. Зато их много у южан. Рождаются они там гораздо реже чем у нас, но населения ханства раз в десять больше чем в Империи и хан строжайшим указом собирает их всех у себя во дворцах.

— А какой в них смысл, в заклинаниях этих — поинтересовался Олаф — Слышал я, как боевые маги произносят свои заклинания. Во время сражения рядом с магом стоял все время. Меня охранять его приставили от всяких случайностей, он же когда колдует, ничего вокруг не видит. Какой-то бессмысленный набор звуков? Кому они говорят, кто их слышит заклинания эти?

— Точно никто сказать не может, какую роль играют заклинания, но предположения есть. Причем все они сводятся в главном к одной идее, высказанной еще лет двести назад. Вот, допустим, я поручаю тебе сделать повозку, расскажи, как ты это представляешь? — спросил Питер.

— Ну, я бы спросил, из чего делать, чертеж, инструменты — начал Олаф.

— Вот именно, проще говоря, тебе понадобилась бы точная инструкция о том, какой должна быть эта повозка, чертежи, которые составляют часть этой инструкции и технология ее изготовления. То есть последовательность твоих действий.

— По научному, заклинания называются — программированием. Магия и магические субстанции каким-то неведомым нам образом понимают это и работают в соответствии с произнесенными заклинаниями.

— А вслух, хотя бы шепотом, проговаривать их обязательно нужно, потому что, это как бы защита от случайного применения. Мысли же в голове роятся какие угодно, а проговаривание подтверждает, что человек сознательно хочет реализовать именно это магическое действие.

— Ага, то есть заклинания магия услышит и из мыслей, но чтобы не выполнить случайную мысль мага, нужно подтверждение, действием, так что ли? — спросил Олаф.

— Да, именно так. Магия реагирует на самого мага и его способность к магии и его мысли. Скорее всего магия слышит мысли любого человека, но у одних есть право управлять ей и отдавать приказы, а у других нет этого права. От чего это право зависит, нам пока неведомо — подтвердил Питер его догадку.

— А вот объясни мне еще одну загадку. Почему Ильфы и Гиномы, собрались в свои кланы, а остальные маги нет? Они уже не совсем люди что ли? — Снова перехватил инициативу в разговоре Маркус.

— Да нет тут ничего особенного. И Ильфы и Гиномы, просто люди с определенными магическими способностями. У Ильфов больше развиты целительные навыки и магия духа, а у Гиномов все, что связано с преобразованием материалов, так называемая, материальная магия. Они объединились в кланы очень давно, спасаясь от преследования людей. Знаете ведь, что раньше и северяне сильно боялись магии, магов и жгли, и топили, настоящие охоты на них устраивали.

— Первоначально все маги назывались Ильфами, потом от них отделились Гиномы в самостоятельный клан, но связи между кланами очень тесные, даже интернат для детей один. Боевая магия, гораздо позже родилась и боевые маги, обычно в Имперских войсках состояли и до сих пор состоят в офицерских чинах, поэтому и не создали клана. Хотя попытки такие были, но уже незачем стало, да и Гильдия магов есть. Тот же клан, только название другое.

— А ты, господин студент, на какую магию учишься? — продолжал допытываться Маркус.

— Я Ильф, вернее будущий Ильф — поправился Питер, с сожалением отправляя в рот последние крошки от пирога — мой профиль, целительство и магия духа, если успею накопить потенциал до Столицы, подлечу Ваше плечо — пообещал он Маркусу.

— Это хорошо бы — обрадовался купец, — а то болит все сильнее и сильнее с каждым годом. А ты молодец, настоящий целитель, сам распознал болезнь.

— А скажи мил-человек, почему ваши расценки совсем неподъемные для людей. Это мыслимо ли дело, двенадцать золотых империалов за правку мельницы. Ну как такое собрать простому человеку? Вскладчину, всей деревней и то несколько лет собирать, да это еще с богатой деревни и если по плану пойдет и никаких непредвиденных трат не будет. Хорошо нашему мельнику так свезло. Неужто нельзя цены сбросить немного?

— Немного можно, но совсем немного — смущаясь, ответил Питер. — Это только кажется так, что все легко и просто, а на самом деле тот Гином полгода, а то и год, ничего не сможет делать, будет концентрировать в себе манну и накапливать «серебряный студень», его основной инструмент. Он им вашу мельницу правил. Материальная магия на том и основана, что предмет, или механизм, как бы заряжаются студнем, который настроен на работу этого механизма. А студень настраивается на каждый механизм, в зависимости от специфики его работы. Потому вал колеса мельницы и не требует смазки, ведь студень, который его пропитал, запрограммирован так, что трения почти нет в подшипнике, и износа ему не будет, потому что студень залечит все мельчайшие повреждения. Кроме того, он не даст дереву загореться или прогнить, потому и прочная такая стала мельница. А студень внутри предметов уже сам накапливается с теми же свойствами, какие в него маг заложил, когда работал с предметом. Ну, это я уже объяснил Вам.

— Гиномские мечи, например, сами затачиваются и заращивают зазубрины, а сломанный клинок сам срастется со временем — продолжал Питер, воодушевленный успехом своей импровизированной лекции.

— Основной задачей мага и является индивидуальная настройка студня на свойства того предмета, который он правит. А большая цена связана с очень уж медленным накоплением студня. На мельницу-то, наверное, литр ушел, а то и полтора, это Гиному год копить не меньше. А значит, он этот год ничего зарабатывать не сможет. Ну и квалификация, тоже чего-то стоит, материальной магии учатся целых десять лет, и всю жизнь совершенствуются потом. Для каждого материала своя настройка, один подход к дереву, другой к стеклу, третий к стали. И по каждому материалу целые тома написаны, как их настраивать в зависимости от назначения предметов. Меч это одно, а доспехи уже другое.

— Ну и Вы же сами купец и понимаете, что цена на услугу, ровно такая должна быть, какая в точности уравновешивает спрос и предложение этой услуги. Это же в любой торговле так. А простому человеку никак не собрать денег на услуги магу, как не собрать ему денег на драгоценности или артефакты Древних, да и на любые другие ценности. Если он имеет такие деньги, то он уже не простой человек. Тут уж ничего не поделаешь, так устроен мир.

— Может отдохнете? — Прервал рассказ Питер — А то совсем спите уже.

— Да нет — очнулся купец — Просто заслушался тебя. Спасибо, ты толково объясняешь, не то что наш священник. А сам этот студень из чего? Он же явно не тот студень, который моя хозяйка готовит, просто похож наверно.

— Да не очень-то и похож, просто назвали так, очень давно. Я могу показать капельку — неожиданно предложил студент — он не тот, что у Гиномов, но с виду такой же. Это наш, я же целитель.

Мужчины с любопытством пытались разглядеть еле заметную капельку на дне пробирки, извлеченной студентом из дорожной сумки. Она, как серебристый шарик, каталась по пробирке, иногда переливаясь разными цветами.

— Наверное, большой ценности вещь? — Спросил Олаф, почтительно возвращая пробирку.

— Ценная конечно, но по своему ценная, не в деньгах дело — ответил Питер.

— Ни купить, ни продать ее нельзя, она настроена на меня лично и управлять ей могу только я. Вот такая капелька студня выросла за месяц, еще дня три-четыре настройки на Ваше плечо и его можно будет залечить. Этого, Вам до конца жизни — обнадежил студент Маркуса.

— А чего же ты свою лошадь не вылечил? — поинтересовался Олаф.

— Да не умею я пока еще на любую живность настраивать — чистосердечно признался Питер — Мне еще семь лет учится, да потом пять лет практики при госпитале. Да и жалко на пустяковую травму лошади, тратить то, чем самые серьезные болезни человека лечат. А лошади я только боль уменьшил магией духа, это не требует расхода пасты, потому она и смогла доковылять до трактира.

— Ясное дело — уважительно прогудел купец — в человеке все же ковыряться, тут наспех никак нельзя. А не опасно твое лечение, все же только начал учится.

— Да нет, я бы и не предложил, если бы хоть малейший риск был. У нас с этим строго, враз вылететь можно с такой гильдейской картой, что потом лет пятьдесят никто тебя к лечению не подпустит — успокоил студент.

— Наш студень называется не так как у Гиномов, если правильно назвать, то звучать будет как — «селективная паста целителя», хотя между собой, мы его просто «пастилой» называем, к обычным мазям и лекарствам, которые знахарки и лекари прописывают, он никакого отношения не имеет. А Гиномы свой «серебряный студень», между собой «серебрянкой» называют.

— Так это, выходит я твой должник буду, а не ты мой — засмеялся купец — а надолго магии хватает?

— Вы будете смеяться, но этого никто толком не знает — ответил Питер — по всем прикидкам навечно должно хватать. До сих пор никто не замечал какого-то изменения их уменьшения свойств со временем. Да те же Лифты в Столице, сколько лет ездят и ничего с ними не случается.

— А чего же тот Гином делать будет целый год? — снова подал голос Олаф. Ты же говоришь он весь свой студень этот на мельницу потратил и работать не сможет. Так и будет сидеть?

— Ну, нет конечно. И Гиномы и Ильфы, даже если пустые совсем, просто так не сидят. Пока концентрируется манна и копится студень, можно преподавать, в Университете, не мне конечно, а тем кто уже настоящий маг. Или изучать работу с новыми материалами и предметами, для Гиномов, а для Ильфов новые болезни и методы воздействия на организм. Всего в Университете не проходят, к каждой живности свой подход нужен, к каждой болячке тоже. Например, плечо я могу человеку вылечить, а ногу лошади не могу. Вот время свободное будет, займусь изучением того, как лечить животных, но это не раньше окончания Университета.

— А вот Древние, кто такие? Давно они жили? От нас чем отличались?

— Ладно спорщики — прервал разговор Олаф — вечер уже, на завтра разговоры оставьте. Где привал делать будем, да и о ночевке думать уже нужно.

— Да уже прикинул, пусть чуть позже, но доедем до трактира, все лучше чем в поле ночевать. Давай без привала до деревни, немного уже осталось. Идем медленно, лошади не устали, часа два легко пройдут еще. А завтра чуть позже выйдем — пояснил Маркус.

— Я могу помочь — очнулся от задумчивости Питер — я же уже немного владею магией духа и могу снять усталость с лошадей, только увлекаться этим не следует, могут пасть от переутомления, даже не замечая его.

— Нет, тогда не нужно — заключил Маркус — побереги свои силы, вдруг что серьезное в дороге встретится, а сейчас не нужно, лошади и так не сильно устали.

Глава 2. Люди и нелюди

Деревня выгорела полностью, сгорели даже заборы дальних огородов. Еще на подходе, по запаху гари почуяли неладное. И тишина стояла какая-то могильная, ни собак, ни звуков от скотины, обычных для любого поселения в котором живут люди. Судя по состоянию пожарищ, огонь бушевал дня два назад, но кое-где, до сих пор дымили пожарища и просматривались тлеющие уголья. А что сталось с людьми лучше и не говорить. Маркус вошел в один обгоревший менее других дом, и почти сразу же вышел мрачный и злой.

— Не ходи туда, нечего тебе там смотреть, насмотришься еще за жизнь всякой мерзости — сказал он Питеру.

— Давайте поищем, может живой кто остался, я же целитель, не совсем готовый правда, но жизнь спасти иногда могу.

— Нет там никого живых. Если головы отрезать, то уже не вылечишь никакой магией — так же мрачно пояснил Маркус. — Но ты прав, давай обойдем всю деревню, вдруг кто живой остался.

Везде одно и то же, обгоревший остов дома, кровь и трупы людей. Не просто трупы, только расчлененные и искалеченные. Видно было, что некоторых рубили уже после смерти, с какой-то извращенной жестокостью. Трупов насчитали более двух сотен. Хотя, большинство тел было так порублено, что немудрено и ошибиться подсчетах.

Изучение дороги мало что прояснило, множество следов копыт, которые могли принадлежать как лошадям убийц, так и лошадям самих жителей деревни.

— Да кто же мог такое сделать? — спросил потрясенный юноша. — Орки? Хаганцы?

— Не похоже на них — задумчиво ответил Маркус.

— Орки зря не убивают, грабить — грабят, но без зверств. С нордами вообще договориться можно, они на разбой идут, если уж сильно голодно им, да и то вначале попросят. У них закон степи, путнику нужно помочь, а если кто не помогает, того можно грабить, по их понятиям, он уважения не достоин. Они даже последнее никогда не берут. Их дикарями считают, но лично я думаю, что многие столичные хлыщи куда ближе к дикарям, чем норды. В общем, собирайтесь, без ужина обойдемся, да и не полезет мне кусок в горло после таких зрелищ.

— Южане из ханства, в основном в рабство угоняют. Те могут вырезать всю деревню, но только чтобы свидетелей не оставлять, без лишних зверств. Просто перебьют жителей и все, им возня не нужна. А так как тут, даже не знаю на кого думать. Ведь и всю скотину и собак порубили, даже кошек не видно. Нужно стражникам на тракте сообщить, не припомню такого зверства ни у кого — добавил Олаф.

Наспех собрались и молча тронулись в путь, говорить никому не хотелось. Уже окончательно стемнело, ехали медленно, то и дело съезжая с дороги, но упорно уходили от деревни. Никому не хотелось спать, вдыхая запах жареного человеческого мяса.

— Если насчет зверства — вновь продолжил Олаф, размышляя об увиденном в деревне — наши обычные бандиты вполне могут такое сделать, не любые конечно. Они годами под виселицей ходят, живут ожиданием расправы за свои подвиги, ну и голову сносит у некоторых. Считают, что они мстят за такое к ним отношение. А сообразить, что иного отношения к себе очень трудно ожидать, им уже нечем, все мозги-то южной травкой сожгли себе.

— А норды, их хоть и иногда северными орками называют, хорошие люди, мне однажды жизнь спасли. Я раненый в степи замерзал совсем, так они недели две со мной нянчились, вытащили и никакой платы не взяли, по их законам нельзя брать плату с того кто умирал, ему и так тяжело пришлось. Я их сильно зауважал после этого. Во всей армии к ним очень уважительное отношение и враги у них те же, что и у Империи, нашим не раз помогали и против южан и против хана.

— Еще с юга, орки могут сюда дойти, но о них я почти ничего не знаю. О них вообще мало кто знает, кроме того, что племена их очень агрессивные и многие живут исключительно разбоем. Налетят, пограбят и опять в свои степи. Но далеко отсюда до них, чего им тут делать, когда по пути полно богатых деревень.

— А откуда вообще в Империи разбойники берутся — недоумевал Питер. — Их же полно по всем дорогам. Не зря купеческая гильдия патрули наняла, от иной банды даже большой обоз отбиться не может. Откуда их столько развелось?

— Не все вам видно в Университете объясняют — покачал головой Олаф — много причин тому, что разбойников год от года все больше. Первая и главная из них, это голод.

— Это только по столичным газетам, народ в Империи живет сносно, а реально поборы большие. Огромные даже. И деваться от этого некуда, с юга ханство, которое нужно сдерживать и особенно южные орки, от них вообще нужно постоянно обороняться. В море корабль без отряда военных не выпустишь, пираты зверствуют с островов. Вообще-то они тоже могли так с деревней поступить, то еще зверье.

— Ну, то все внешние враги, а разбойники местные откуда?

— Погоди, не торопи, ты в Университете привык говорить, а мне тяжело это, сейчас объясню что знаю.

— Вот представь, ты в деревне поле засеял, а с проклятой земли черная нечисть прошла и нет твоего урожая, а налоги дерут независимо от того что уродилось и это правильно.

— Почему правильно? Разве Империя не должна помогать? — недоумевал Питер.

— Империя и помогает, армию чуть ли в половину населения содержит и сдерживает всю эту погань с островов, с юга, с востока. Вот и получается, что каждый гражданин Империи содержит одного военного. И не получается у многих сводить баланс. А бежать некуда, ханство перенаселено, там народа раз в десять больше. На востоке пустыни, которые северянину не пройти. А еще южнее ханства, вообще непонятно что, да и проклятая земля там, которую еще пройти как-то нужно. Вот и подаются в разбойнички, хоть два-три года пожить грабежом, а больше не получится, либо убьют, либо поймают и каторга.

— Олаф, а ты сам откуда знаешь все это? — удивленно спросил Маркус. — вроде при императорском дворе не состоишь.

— Да я как-то был командирован к разведке Императорской Гвардии, в последний год службы. Патрулировали мы южную границу, а командиром был у нас, капитан Императорской Гвардии Ван Дрик. Хороший дядька, хотя какой он дядька, чуть старше Питера. Тоже Университет окончил, умный, грамотный, гвардейцы его сильно уважали, а уж мне, простому наемнику, само собой полагалось. Говорят, он первый меч Империи будет, но сам я не видел, не знаю, врать не хочу, но такая слава зря о человеке не идет. Вот он немного глаза и приоткрыл на положение дел в Империи. В дальней разведке десятки переходов идти нужно было, и он от скуки и просвещал меня, ну и своих гвардейцев конечно.

— Короче говоря, если не удастся в ближайшие годы сократить расходы на армию, то Империя будет чахнуть и дальше. Одно спасение, ни орки, ни южане из ханства, не могут долго находиться на территории Империи.

— Ну это я знаю, нам говорили в Университете — добавил Питер. — Что-то в нашем энергетическом поле, в манне то есть, есть такое, чего нет в их манне. Нашим у них нормально, а вот они у нас долго не могут, правда не все. Всего лишь один из десяти, примерно, не замечает ничего плохого и живет у нас нормально. Но этих каждых десятых наберется больше чем все население Империи. Северяне в пустыне тоже долго на могут, но не из-за манны, а просто тамошняя нежить их за своих не признает. Но об этом мало что известно, потому пустыни и пройти никто не может.

— Вот от того все беды у нас — заключил Олаф. — С юга ханство, с юго-востока орки, с моря пираты. Потому и приходится держать большую и дорогую армию. Территория Империи велика, а народа мало и мы везде чужие, не такие как они, кроме нордов. Вот и разоряют народ поборами, а деваться некуда. Без армии еще хуже, орки разорят набегами, или хан в рабство угонит. Постепенно так и сложилось равновесие, в котором, к сожалению, разбойникам тоже есть свое место.

— Ладно Вам, хватит уже о разбойниках — прервал разговор Маркус. — накаркаете еще. От деревни они недалеко ушли, если вообще ушли. Так что лучше помолчим, да по сторонам посмотрим.

Накаркали на следующий день, после того как провели ночь в поле и снова двинулись в путь. Уже после полудня, все же столкнулись с бандой.

Первую атаку, отбили неплохо. Вовремя заметили, что из высокой травы торчат какие-то, то ли пики, то ли колья и были наготове.

Отличился Питер. Хваленое Ильфийское зрение, как оказалось, это не просто так. Студент неожиданно остановился, деловито снял свою заплечную сумку и достал оттуда сборный боевой блочный лук. Мужчины, понимающие толк в оружии, как увидели, так ахнули в восхищении.

Первой же стрелой, Питер ранил одного из нападавших и тем, поумерил пыл остальных, а затем, стал быстро и точно пресекать любые попытки нападавших показаться из высокой травы. Затем, судя по крику, ранил или убил еще одного.

Это позволило Маргусу и Олафу поднять весь обоз на пригорок к скальной расселине и соорудить там нечто подобное баррикаде из тюков и повозок. За эту баррикаду затем отступил и Питер, когда Маркус поддержал его лук своим арбалетом.

— Не выстоим мы против них долго — с тоской сказал Маркус, после того как Питер улегся рядом с ним на тюки — и они это понимают, а потому не спешат. Позиция у нас хорошая, высотку держим, но их много, а нас мало. Рано или поздно мы устанем, болты кончатся, стрел тоже не очень много. Одна надежда на патруль, должен же он появиться на дороге.

— Я посплю до ночи — сказал студент — ночью подежурю. Днем вы и без меня все видите, а ночью, я все же получше разгляжу, да и стреляю из лука быстрее и точнее, чем вы из своих арбалетов. Но если сейчас не отдохну, боюсь, сморит меня сон ночью, устал за эти дни и в ночь спали мало. И еще кто-нибудь мне в пару на ночь ложитесь, они все равно не пойдут штурмовать сейчас. Выждут, пока устанем, у них тоже нервы-то не канаты, умирать от болта или стрелы не хотят.

Дежурить с Питером вызвался Маркус. Они улеглись в глубине повозки, строго наказав не будить их до темноты, если только не начнется настоящий штурм высотки. Старшим, естественно, остался Олаф. Он без дела не сидел, насобирал еще болтов по тюкам, оказывается запас их был не такой маленький как казалось Маркусу. Нашлись даже несколько Гиномских наконечников, которые применяются против доспехов, но только для болтов. И у Питера нашлась настоящая магически заряженная стрела, но ее решили поберечь. Да и Питеру она досталась случайно, и он точно не знал, чем она заряжена. Скорее всего, только поляну и осветит.

До ночи штурмовать их, так и не решились. Видно не хотелось им рисковать даже в малейшей степени. Да и нужды в том не было, бандитов около двух десятков, против пятерых обозников, к тому же одна их них женщина. Деваться им некуда, даже если товар бросить, на ногах от конных далеко не убежать. А их лошади, простые тяжеловозы, не быстрые, да и пугаются всего. Куда там против боевых коней бандитов.

Маркус так и не сомкнул глаз до своего дежурства, но ничего, до рассвета выдержит, ему же только стрелы подавать, да прикрывать стрелка, а днем выспится. А что будет, когда бандиты поймут, что стрелы у них скоро кончатся, думать не хотелось.

Питер же, напротив, спал как младенец, он потом объяснил Маркусу, что умение засыпать, часть его магических способностей целителя, как и ночное зрение, на которое он очень надеялся, напросившись дежурить в ночь.

Когда стемнело, Олаф разбудил Питера, передал стрелы, болты, арбалеты и пошел спать, наказав, чтобы будили, как только заметят опасность. Молодоженов он уложил пораньше.

Питер молча вслушивался в темноту и, после долгой паузы, сказал.

— Четверо на посту, в той стороне у костра — он показал рукой — остальные спать легли метров за тридцать дальше от нас. Нападать вроде не собираются, я потом еще раз попробую посмотреть магическим зрением, когда проснусь окончательно.

Поели молча, разложились на своем посту, приготовили стрелы и арбалет. Маркус хотел еще что-то спросить, но не успел.

— Тихо! — шепотом сказал Питер и сам надолго замер, прислушиваясь.

— По-моему, там кто-то еще есть и он нам помогает — наконец прервал он паузу.

— Их осталось в живых двенадцать человек, а раньше я насчитывал девятнадцать. Кто-то их убивает, да так ловко, что остальные не догадываются. Но я, не могу понять кто это, и еще чувствую притаившегося зверя. По-моему, большая кошка, вроде рыси.

— Может это рысь и убивает?

— Нет не кошка — отмахнулся студент — мне кажется, что все же это рысь. Она притаилась и очень злая, а убивает кто-то другой. Уже осталось всего десять, шестеро спят, а четверо в дозоре. Убивает оно только спящих, одним ударом сразу намертво. Те и звука не издают.

— Как бы оно потом за нас не принялось — обеспокоился Маркус — откуда этот союзник-то взялся. Не стало бы хуже. С этими хоть понятно как биться, а с этой новой напастью не знаю, что и делать.

— Только дозорные остались — обрадовался студент — оно их не трогает, наверно боится, что со всеми сразу не справится, а поодиночке тут нельзя, заметят, что кто-то из них упал.

— А как ты узнаешь, кто жив, а кто мертв, не видно же спит ли, или уже помер — полюбопытствовал Маркус.

— Я же на целителя учусь, отличить ауру живого человека от мертвого на первом курсе учат. Это же первое дело у нас, мы по ауре диагнозы ставим — пояснил студент.

— А вот ауры нашего союзника понять не могу, я вообще-то вижу ее, но не понимаю. Вроде обычная девочка лет двенадцати, но не девочка же с ними расправляется.

— К нам приближается. Рысь тоже тихонько за ней к нам двинулась — встревожился студент и на всякий случай приготовил свой лук.

Маркус, по-прежнему ничего не слышал и не видел, но тоже приготовил свой меч. Студент же проявлял все большее беспокойство, он чувствовал, что таинственный обладатель непонятной ауры совсем близко, сразу за их импровизированной баррикадой из перевернутой повозки.

И тут оба услышали тихий девичий голос.

— Эй, не стреляйте в меня и Киса, мы свои.

— А твой Кис нас не съест? — Так же тихонько спросил студент.

— Нет, он ручной совсем, но помочь может, если я попрошу. Я сейчас к вам переберусь — пообещала девочка — а Киса оставлю пока снаружи, раз вы его боитесь.

Раздался еле слышный шорох, и в укрытие под повозкой проползла девочка. Вблизи ее уже хорошо можно было рассмотреть в предрассветном полумраке. На вид ей действительно было всего лет двенадцать, может чуть больше. Совсем тоненькая, но женская фигура уже просматривалась. Огромные глаза на красивом лице, казались чуть удивленными.

— Это ты одна их всех перебила? — недоверчиво спросил студент.

— Да — просто ответила девочка и не очень понятно продолжила, — но оставшихся не могу, хорошие камни у меня кончились, а они сидят в шлемах и латах, и Кис уже хочет помочь.

— Ничего не понял — потряс головой Маркус — какие камни?

— Я набрала камни, как раз такие что, если в голову попасть то… — она замялась, не желая произносить слово «убить» — ну понимаете, с одного удара…

— Ты что их всех камнями перебила?

— Да, дождалась ночи. Они на ночь шлемы свои снимают и если камнем попасть в голову, то можно совсем без звука… — девочка, по-прежнему, не хотела произносить неприятные ей слова — нужно только точно силу угадать.

— А Кис уже помочь хочет, он чувствует, что они плохие и хочет меня защитить от них. Не понимает глупый, что мне они ничего не сделают, а ему с ними не справится.

— А тебе почему не сделают ничего? — по прежнему ничего не понимая спросил Маркус, — ты кто вообще и почему на них охотишься?

— Я Илика из Каменки, нашей деревни — ответила девочка — они всю нашу деревню спалили, а людей убили. Меня Кис предупредил, я в кустах спряталась, не понимала сначала, что они делают, а когда поняла, уже ничего не могла, только смотреть. Два дня следом шла, все думала, как с ними справится, потом видела, как они на вас напали, и придумала, как их ночью камнями закидать, когда они уснут и шлемы снимут. У меня же нет ничего больше.

— Ну ты сильна! — Восхитился Маркус. — Перебить почти всю банду камнями, что-то мне не верится. Ладно, потом договорим. Светает уже, что с оставшимися делать будем? Нужно их либо добить, либо в плен захватить, пока не опомнились. Могут убежать, когда узнают, что их всего четверо осталось, а отпускать такую мразь не хотелось бы.

— Одного я точно успею снять из лука. В лицо попаду. Постараюсь двоих, но это вряд ли, они же не дураки, точно схорониться успеют — бормотал Питер, прикидывая, с кого начать.

— Трое, это уже не так страшно — успокоился Маркус. — Мы их с Олафом живыми возьмем и патрулю сдадим, хоть узнаем, кто это так безобразничает. Пойду его тихонько будить. Очень он с копьем силен, один с тремя сладит, копейщиком в первой шеренге сержантом в наемниках ходил когда-то. Да и я не слабый, и с мечем, и с топором.

Маркус отошел к спящим, а студент приготовил стрелы. У него тоже нашлись несколько, с наконечниками против доспехов, правда обычные, стальные, не Гиномьи. Но с такого расстояния, из его лука могут пробить кольчугу, если повезет и доспех не Гиномий. Так что, расчет на одного и еще одного ранить.

Маркус и Олаф, уже заняли позиция у выхода из заграждения, как можно ближе к противнику и подали сигнал. Затем, они двинулись к костру короткими перебежками, используя каждую ложбинку для укрытия и наконец замерли, ожидая выстрел. Питер поднял лук, тщательно прицелился и пустил стрелу в того, кто сидел у костра лицом к нему.

Судя по тому, что разбойник упал прямо в костер и не попытался вылезти из него, стрела попала в цель. Остальные вскочили, один из них оглушительно засвистел. Вероятно, таким образом, часовые в банде объявляли тревогу и будили спящих. Почти сразу студент снова выстрелил, но на этот раз результат оказался гораздо хуже. Все трое уже успели опустить забрала шлемов так, что стрела рикошетом отскочила в костер и никого даже не поцарапала. Схватка завязалась, в худшем соотношении нападающих к обороняющимся, чем предполагалось.

— Стой, вернись — закричал студент, видя, как Илика, с голыми руками, бросилась на помощь дерущимся.

Девочка на удивление быстро добежала до места схватки. Питер и половины расстояния не успел пробежать, а она уже бросилась под ноги одному из бандитов, после чего тот сразу же упал. Не теряя времени Маркус переключился на одного из тех, кто наседал на Олафа с его копьем, уравняв тем самым силы. Подоспевший студент навалился на упавшего и держал его с Иликой, пока мужчины не справились с остальным.

В итоге, все трое бандитов были связаны, Олаф слегка ранен, но как он сказал, на такие раны в их отряде наемников никто не обращал внимания. Студент все же осмотрел рану и помазал ее какой-то зеленой жидкостью, которая нашлась у него в сумке.

— Можно я твой лук посмотрю? — Спросила Илика у Питера. — Никогда такой не видела. У нас в деревни были луки у всех, даже арбалеты у некоторых, но твой такой красивый и стреляет так здорово.

Она казалась совсем не уставшей. Как будто не было двух дней погони за бандитами, бессонной ночи, метания камней без единой ошибки попадавших в намеченную цель. Маркус смотрел на нее, все больше понимая — девочка-то очень непростая.

Молодожены тоже встали, послушали сбивчивый рассказ Олафа и Маркуса о ночных событиях и занялись костром, старались отработать свой долг бойцам хорошим завтраком и наведением порядка в обозе. Трупы убрали с глаз, обыскали и похоронили в овраге, ничем не забрасывая, зверью тоже питаться нужно.

Илика рассказывала Владусу и Милке, как она оказалась в их обозе, теперь она разомлела, и непрестанно плакала, рассказывая, что она пережила в деревне. Милка, как могла, утешала ее, сердито отгоняя мужчин с их бестактными вопросами. А затем покормила девочку, ее Киса, и уложила спать обоих, строго запретив остальным даже приближаться к ней, пока она сама не проснется. Кис прижался к девочке теплым боком, оберегая ее сон, заменяя сразу и подушку, и матрац, и одеяло.

— Бедная девочка — сказала Милка, подойдя к костру, вокруг которого уже сидели все обозники вместе с Питером.

— На ее глазах убили всю семью, отца с матерью и двух братьев. Хорошо, что она сообразила, не кинулась на этих нелюдей еще в деревне, а то бы и ее убили.

— Куда же ей теперь идти — задумчиво проговорил Олаф — у нее наверное и родня-то вся деревенская была, а если есть кто на стороне, так она и не знает их.

— Ясное дело — сказал Маркус — У нас будет жить, сколько пожелает. Мы все у нее в долгу теперь до конца жизни. Деревню сожженную все помните? Догадываетесь, что с нами стало, если бы не она.

— Ясное дело — включилась в разговор Милка — если бы и не в долгу были, то все одно не бросили. Как можно такую девочку на улицу гнать, А уж после того что было, сам Бог велит добром отплатить.

— В школу Ильфийскую или Гиномью я ее определю — добавил студент — с такой аурой ее в любую возьмут. У нее магический потенциал побольше моего даже сейчас, а я ведь тренировал свой двенадцать лет. Из нее выдающийся маг получится, вот увидите. Там и интернат у них есть.

— Никаких интернатов — отрезали хором Маркус и молодожены — комната для нее у нас найдется, учиться пусть ходит туда, куда устроишь, а жить у нас будет, ничего для нее не пожалеем. Книжек сами накупим ей для учебы.

— Книжки за мной — подал голос Олаф — я ей не меньше вашего должен и от меня еще подарок будет — женская рапира. Она все к моему мечу примерялась и к копью, но с ее реакцией, сноровкой и скоростью, легкую рапиру нужно.

— Я тоже свой лук подарю — сказал Питер — очень он ей понравился. И стрелять научу.

— Научишь! — хохотнул Олаф — это еще неизвестно кто кого поучит стрелять. Пока ты трупы таскал, она уже спросила у меня можно ли ей еще разок посмотреть твой лук, он ей и в самом деле очень понравился. Ты уж прости, но не мог я ей отказать. Дал две стрелы и разрешил стрельнуть. Первую стрелу она просто так пустила, приноравливаясь к оружию, а вот второй выстрел был такой, какого я ей богу никогда не видел, даже когда служил. У нас был полк лучников и полк арбалетчиков, там такие мастера были, что и Императорским гвардейцам не уступят, но и у них я не видел ничего подобного.

— Ну не томи, говори что видел-то — теряя терпение, прервал его Маркус.

— Сейчас скажу — ухмыльнулся Олаф всей своей небритой рожей.

— Тебя оса сегодня не ужалила? — спросил он Милку.

— Нет — ответила девушка — жужжала, жужжала, я уж отмахивалась от нее, извертелась вся, пока обед готовила. Потом она сама улетела куда-то, настырная такая, страшная.

— Она не улетела — сказал Олаф, продолжая ухмыляться — эту осу наша красавица вторым выстрелом из лука сбила.

— Иди ты! — Маркус аж привстал — Как такое может быть?

— Ну, тогда тем более нужно лук подарить — заключил Питер — Завтра подарю при всех и попрошу показать, как она стреляет. Знал бы, в утреннем бою ей лук дал, тогда бы точно двоих подстрелили.

На этом пошли спать, привязав пленных вокруг дерева двумя цепями. Сил охранять их ни у кого уже не осталось. Все просто свались в сон от усталости и переживаний последних дней.

Утром Милка, как всегда встала пораньше, чтобы приготовить завтрак. Но к ее удивлению, завтрак уже вовсю готовился. То, что Илика хлопотала вокруг котла с похлебкой, Милку не удивило, что еще ожидать от деревенской девочки. Но как относиться к помощи Олафа, который дочищал картошку для второго котла? Она просто терялась в догадках.

— Олаф, что это с тобой приключилось?

— Ты же всегда делил работу на мужскую и женскую, и ограничивался только мужской, а в нее чистка картофеля к завтраку, не входила. Ты изменил свои взгляды, или включил чистку картофеля в список мужских дел — ехидничала Милка, видя нежелание мужчины объясняться.

— Ну чего ты пристала — неожиданно вступилась за него Илика — просто он проспорил мне. Теперь до конца пути чистит картошку только дядя Олаф.

— А о чем был спор? — Спросила потрясенная этим известием Милка.

Представить, что Олаф согласился о чем-то поспорить, да еще с девочкой, было выше ее разумения.

— Спрашивай сама дядю Олафа, если захочет, ответит, а не захочет, этот спор останется нашим секретом — отрезала Илика и побежала играть со своим Кисом.

Олаф молча дочищал картошку, никак не желая прояснять суть спора, а на его лице было написано такое страдание, что Милке стало его жаль. Но на все попытки помочь, Олаф лишь сердито зыркал исподлобья и отнимал нож, желая честно выполнить свою новую повинность.

В конце концов, Милка пожала плечами и отошла, решив дождаться улучшения настроения Олафа, когда он сам обо всем расскажет. Что и произошло, после того как все позавтракали и Илика умчалась со своим Кисом стрелять из подаренного лука.

— Да, девочка нам попалась… — задумчиво произнес Олаф, ковыряя в зубах острой палочкой, которую только что выстругал.

Утром, когда Солнце выглянуло лишь самым краешком, Олаф проснулся из-за того, что очень сильно дало себя знать вечернее возлияние мужчин вином и пивом, посвященное славной победе. Перебрали все мужчины так, что даже решили отодвинуть выход на вторую половину дня. А утром устроить себе роскошный отдых и наведение порядка в обозе, который изрядно пополнился товаром, изъятым у банды. Троих бандитов, еще вчера отдали патрулю, который нагнал их глубокой ночью.

Как ни рано проснулся Олаф, но неуемная энергия Илики подняла ее еще раньше. На обратном пути, он невольно залюбовался, как она стреляет из своего лука, придумывая все новые и новые мишени. Девочка тоже заметила его и тут же подбежала.

— Дядя Олаф, дай посмотреть твой меч.

— Зачем девочке меч? Он тяжелый и острый, ты порежешься. Я тебе подарю в городе рапиру, а пока потерпи.

— Да не порежусь, я же ловкая и сильная, я смогу. Чего тут трудного, за ручку держать, а острым концом тыкать — не унималась Илика.

— Ну ты скажешь — рассмеялся бывший наемник — давай тыкай в меня, если хоть раз попадешь, то я выполню твое желание, а если нет, то ты выполнишь мое.

— Давай! — загорелась Илика — только я палку возьму вместо меча, а то порежу еще тебя. И ты возьми палку и тыкай в меня, а то нечестно.

— Идет. Значит, если ты хоть раз ткнешь в меня, то я выполню твое желание, а если я в тебя хоть раз не попаду, то ты выполнишь мое — еще раз уточнил условия Олаф.

— Нет, так тоже не честно — заупрямилась Илика.

— Каждый тыкает в другого, и, кто больше попадет, тот и победил. На все пятнадцать минут, больше ты не сможешь, устанешь. Я тебе скажу когда хватит. Я время хорошо чувствую.

— А если ты первая устанешь?

— Я не устану. Я вообще никогда не устаю. Ну что, начинаем?

— Давай. Палки я сейчас сделаю.

— Ну и чем кончился Ваш турнир? — спросил Маркус, прихлебывая похлебку.

— Представь, я не попал в нее ни разу, хотя под конец уже без всяких шуток старался. Не понимаю как она уворачивалась, даже не отбивала, просто вертелась. И не устала совсем. Под конец, я вымотался как после дневного перехода в полном облачении копейщика, как когда-то в армии, а она как будто и не вертелась под моей палкой. Села рядом, дыхание ровное как будто только что проснулась.

— А она попадала?

— Да она ни разу не промахнулась — признался Олаф, после затяжной паузы.

— Резвое дитя, да еще магичка, если верить Питеру.

— А спорили-то на что?

— Я чищу картошку до конца похода, чего тут непонятного — буркнул Олаф.

— Тебе полезно — усмехнулся Маркус — после боя уж мог бы сообразить, что дите необычное и спорить себе дороже, вот теперь отрабатывай свою глупость.

— Да я и не против, понимал, что девочка не простая, но не настолько же. Я без шуток говорю, на настоящих мечах в настоящем бою против нее ни ты, ни я не выстоим. Даже вдвоем не выстоим.

— Я ее спросил потом, почему она не отбивала мою палку, а только уклонялась.

— Ну, и что она ответила?

— Говорит, что я тоже не отбивал, вот она и подумала, что такие правила. Она же честная, все по правилам хочет, по справедливости. Но я-то не отбивал ее выпады, потому что не успевал их отбить. Прикинь!

— Ты за спину себе глянь — ответил Маркус, доедая похлебку — я уже давно туда смотрю.

На другой стороне поляны, Илика играла с Кисом. То она его ловила, то он ее. Но ей всегда удавалось его поймать, а он лишь пытался. В последний момент она всегда успевала ускользнуть от когтистых кошачьих лап. Ловкость и выносливость ее была какой-то запредельной для человека. Два часа бегать наперегонки с рысью, да так, что бы загнать кота, это уже не укладывалось ни в какие рамки. От переживаний последних дней, она уже оправилась и возилась с подаренным луком, пробуя его на разных мишенях и расстояниях. Можно только гадать, как она объяснила своему Кису, что стрелы нужно приносить, но он исправно бегал за ними, радуясь каждому выстрелу своей хозяйки. Лучницей она, была непревзойденной, попадала во все. В брошенный камень, в слепня над дорогой, но птичек и зверушек жалела.

Глава 3. Столица

К главным воротам Столицы отряд разведки Императорской Гвардии, добрался, уже почти к полудню. Скакали всю ночь, так что лошади держались из последних сил. Пришлось их оставить на попечение прислуги в последнем трактире перед въездом в Столицу. Трактирщик сам настоял на этом и заверил командира отряда, что с лошадьми в его заведении будет все в полном порядке, в чем никто и не сомневался. Не станет же хозяин наживаться, обманывая самый элитный отряд, самого элитного подразделения армии Империи. Тем более, что он сам когда-то был наемником в Императорской армии, где дослужился до сержанта.

Командира этого отряда он прекрасно знал. Это же сам Ван Дрик, капитан Императорской гвардии, командир отряда гвардейской разведки. В свое время, бывший сержант, немало наслушался легенд и об отряде и о его командире. Сменные лошади, которых трактирщик где-то добыл, пока гвардейцы, вымотанные не меньше своих коней, обмывались с дороги и ужинали, не шли в сравнение с лошадьми из конюшен гвардии, но вполне позволяли, хоть и не так быстро, преодолеть остаток пути до Столицы.

— Оставьте лошадей в трактире, который возле главных ворот, в том, что называется «У Марфуши» — напутствовал их трактирщик — Вот у этой Марфуши и оставьте, а я ей ваших коней дня через два, когда они немного в сознание придут, неспешно пригоню, там их и возьмете.

Капитану Ван Дрику едва исполнилось двадцать семь лет, а заслуг его хватило бы и на пожилого ветерана. Именно он ввел в обязанность приграничным гарнизонам патрулирование вдоль границ Империи и дальнюю разведку на юг малыми отрядами. Только за последний год такая разведка позволила пресечь несколько десятков набегов южных орков и отбить два каравана с рабами, которых угоняли в ханство. Да и сама идея реформирования армии, выделение в ней высокомобильных отрядов, изматывающих противника на пути следования, была именно его заслугой, об этом знала вся армия, как не пытались приписать ее себе придворные «полководцы».

Блестящий гвардейский офицер, еще до тридцати лет занял второе место гвардии по званию. Ученый исследователь, первый меч Империи, уже знаменитый путешественник. Все это делало его живой легендой и в армии и в Столице. Мечта всех столичных красавиц, предмет восхищения молодых офицеров, и притом простой в обращении, без тени зазнайства. Где бы он ни появился, вызывал самое восторженное обсуждение.

Вчера, в гарнизон прибыл личный курьер герцога Балема, министра по делам провинций, с письмом от его сиятельства. Ничего определенно тревожного в письме не было. Но так могло показаться лишь непосвященному в ту систему тайных знаков, которую давно уже выработалась у Ван Дрика с герцогом. Каждый из них мог безошибочно определить истинную ценность сообщения. Потому, полученное письмо и заставило капитана придумать предлог, объясняющий столь срочный марш-бросок отряда разведки в Столицу.

— Господин капитан, что-то не так у ворот — сказал лейтенант, когда они вышли из чахлой рощицы, шагов за сто до городских ворот.

— Чего это они там толпятся, может помочь страже, как бы ни драка там.

Зрелище и впрямь, открылось весьма живописное. Капрал городской стражи, тщетно пытался поймать девочку, лет примерно десяти-двенадцати, что ему никак не удавалось. Необычайно верткая и ловкая пигалица, совершенно измотала его, уходя из-под рук в самое последнее мгновение. Наконец он окончательно выдохся и отказался от попыток ее изловить. Остальные стражники, почти всем отрядом, еле удерживали здоровенного мужика, который время от времени предпринимал попытку вырваться и это ему почти удавалось.

На крыше двухэтажного помещения для стражи, стояла огромная рысь и шипела, совершенно по кошачьи, на всю эту суету внизу. Два стражника пытались взять ее на прицел своих арбалетов, но хитрая кошка постоянно уходила с линии прицела, как будто понимая как нужно себя вести в подобной ситуации. Девочка же, ничуть не запыхалась от своей беготни и успевала уворачиваться от стражи, мешать стрелкам целится в рысь, спорить с капралом и огрызаться на зевак, столпившихся у ворот.

— Что вы все пристали к Кису? Он же вас не трогает. Как вам всем не стыдно, приставать к прохожим.

— С дикими зверями нельзя, есть же постановление магистрата Столицы. Документ есть у тебя, что он неопасный? — Нет! Вот возьмешь документ, тогда пройдешь. Он уже сейчас на людей бросается, а что в городе будет. — Возражал ей капрал, после того как немного отдышался.

— Он никогда не видел сразу так много людей, вот и боится за меня — не унималась девочка — у нас в деревне его все любили.

— Ага, боится он, а стражника с коня скинул. Он дикий и в город ему нельзя.

— Это не он стражника скинул, а я, потому что стражник ваш в него копьем тыкал. Вот я его за копье поймала и стянула с лошади. Это все видели, а Кис не виноват. Это Вы его пугаете и ловите, а он смирно сидел рядом со мной.

К спорщикам осторожно приблизился пожилой, солидный горожанин, по виду житель южного, аристократического района Столицы и, судя по одежде, весьма состоятельный.

— Позвольте Вам заметить господин стражник — начал горожанин, обращаясь к капралу — девочка не обманывает, все было именно так как она говорит.

— Капрал, с Вашего позволения — поправил стражник его. — Что именно так и было?

— Простите великодушно, я вовсе не хотел Вас обидеть, просто не очень хорошо разбираюсь в военных званиях. — Все что говорит эта девочка, абсолютная правда. Действительно этот зверь, по-моему, большая рысь, никого не трогал до тех пор, пока вон те молодые люди не начали его дразнить.

Гражданин указал на группу богато одетой молодежи, которую происходящее похоже очень забавляло. Судя по их виду и поведению, они привыкли к безнаказанности в любом месте, даже на глазах стражников. Скорее всего, представители Столичной «золотой молодежи».

— Но и после этого, зверь вел себя гораздо достойнее их. По приказу девочки, она по-видимому его хозяйка, он запрыгнул на крышу и смирно сидит там до сих пор, никому не причиняя никакого вреда, как Вы сами изволите видеть. И стражника, действительно, она стащила с коня. Я сам очень удивился, как это ей удалось, но все именно так и было. В конце концов, она защищала свою зверушку от Ваших стражников и этих невоспитанных молодых людей. Вот к ним бы Вашему отряду и следовало обратить свои претензии.

— Я с удовольствием дам все нужные показания в суде, если дело дойдет до этого. И не в вашу пользу — обратился он уже к группе молодых людей. — Посмотрим, каким весом для судьи являются мои слова и перевесят ли они знатность и авторитет ваших семей.

— Господин капитан, это же Олаф! — подал голос тот же лейтенант, который первым заметил беспорядки у ворот, и указал на мужчину, которого держал, чуть ли не весь отряд городской стражи.

— Помните, с нами как-то ходил в патруле по границе пустыни, копейщик Олаф, здоровенный такой наемник, он еще лошадь на спор поднимал спиной.

— Верно, он и есть! Надо разобраться, что тут за переполох и чего это им взбрело арестовывать Олафа — сказал капитан и решительно направился к капралу, который, заметив его приближение, вытянулся в струнку и замер по стойке смирно.

— Капрал, вольно и доложите обстановку по форме.

— Господин капитан Императорской Гвардии, эти господа — он показал на Олафа, девочку и махнул рукой в сторону помещения для стражи — попытались войти в город с диким животным, которое не имеет предписанных магистратом надлежащих документов, устроили скандал и сопротивление патрулю городской стражи.

— Осмелюсь поправить, господин капитан — опять вмешался солидный горожанин — та группа развязных молодых людей спровоцировала конфликт из-за животного, которое никому не причинило никакого вреда. Господин капрал, почему-то старательно не упоминает о них в своем докладе.

— И что ты на это скажешь? — вновь обратился капитан к капралу и еле заметным жестом дал знак лейтенанту.

Гвардейцы мгновенно блокировали всех участников конфликта, внутри некоего воображаемого кольца, оттеснив остальных за его границы. Это повергло в некоторое уныние самоуверенных молодых людей и приободрило Олафа, который тоже узнал капитана.

— Я Ван Дрик, капитан Императорской Гвардии. Давай пройдем к тебе в сторожку — обратился он к капралу — там и разберемся спокойно. Ты же все движение в город блокировал. Или предпочитаешь, чтобы я вызвал твоего начальника?

Капрал, не раздумывая, выбрал вариант, в котором его начальство оставалось в неведении, и отдал распоряжение своим людям. Гвардейцы остались помогать страже, а молодых людей настоятельно пригласили в помещение, ничуть не обращая внимания на их явное нежелание туда идти. В помещении стражи, как оказалось, были заперты еще несколько участников конфликта, пожилой представительный мужчина, по виду купец, еще один юноша с нашивками студента, и молодой человек с девушкой.

— Олаф, объясни пожалуйста, что произошло? Ты что, устраивал какие-то беспорядки? С чего эта битва с городской стражей?

— Скажете тоже, господин капитан — смутился Олаф, — Разве ж это битва. Я немного за девочку беспокоился и за ее зверька, вот и пытался урезонить этих стражников, немного пристыдить за то, что к девочке привязываются. Если бы битва, то от тех городских вояк уже бы перья летели.

— Мы въезжали в город, никого не трогали, с подорожными у нас все в порядке, уже две недели в дороге. Думали, сейчас отдохнем наконец-то, а тут эти вон попугаи раскудахтались — Олаф указал жестом на уже притихшую молодежь в углу, — начали приставать к девочке, дразнить ее рысь, ну она и ответила им. Кис тоже коготки показал и зубки оскалил. Те перепугались, они же привыкли к безответности, ножики начали доставать. Ну я и приложил двоих самый чуток, чтобы только в чувство привести. А стража бросилась драку разнимать, хотя разве же то драка. Вот так все и завертелось.

— Да, верно, я все видел — опять оживился активный гражданин — и подпишу эти показания, а молодым людям должно быть стыдно, приставать к добропорядочным гражданам.

— Давайте все успокоимся и представимся. Я уже представился, капитан Императорской Гвардии Ван Дрик, если кто не расслышал, с кем имею честь беседовать?

— Преподаватель естествознания в интернате магов, старший мастер Казимир — поклонился активный гражданин.

— Я метр Маркус, со мной метр Олаф, мой сын Вильям и его жена Милка, и девочка Илика со своей рысью, путешествует с нами. С документами у нас все в порядке, вот тут и подорожные тоже. У девочки по ее малолетству нет документов, да и не выдают их у них в деревне.

— Питер, студент Университета третьего курса, кандидат в члены гильдии Ильфов, вот мои документы, да и господин старший мастер, может засвидетельствовать мою личность. Мы с ним знакомы уже три года.

Молодые люди, поняли, что симпатии главного, на данный момент, начальника здесь, отнюдь не на их стороне, постоянно шушукались между собой. Когда взгляд капитана остановился на них, вперед выступил их лидер, или просто представитель, уполномоченный говорить за всех сразу.

— Может быть не нужно все оформлять — примирительно начал он — не хотелось бы утруждать стражников и судью. У нас родители ответственные посты занимают, не хотелось бы трепать их имена по судам.

— А я почему-то так и подумал — усмехнулся капитан. — И рысь не мешает никому, не правда ли, капрал?

— Да, конечно, где бы в деревне разрешение на животное взять, там и не выдают никаких бумаг — согласился капрал, тоже уразумевший, на чьей стороне капитан.

— Только Вы уж в Столице обеспокойтесь бумагой на вашего зверька, и ошейником, и бляхой соответствующей, во избежание, так сказать, конфликтов с городскими службами. Все же не просто киска или собачка, зверь серьезный. — обратился капрал к Маркусу, пытаясь сохранить лицо объективного служителя закона.

— А молодые люди, что думают по поводу извинения девочке и помощи в получении документов для ее рыси, да и для нее самой — обратился он к притихшим юношам — Покажете столичное гостеприимство?

— Но позвольте, как же так, порок необходимо наказывать, иначе он усугубится — не унимался мастер Казимир.

— Совершенно согласен с Вами, уважаемый старший мастер, но разве наказанием должны быть только административные меры? Не лучше ли молодым людям, добровольными пожертвованиями, улучшить содержание интерната, проникнутся его неотложными нуждами.

— Как думаете, юноши? Или лучше все по законам Империи?

— Нет, что Вы! — заговорили все юноши сразу — Конечно же, нужно помочь и интернату и этой девочке.

— Я тоже за это — обратился он уже к капралу — оформлять, наверное, ничего не будем, чего бумагу зря изводить.

— Давайте лучше уточним список дел, которые вы совершите, ну скажем за два часа, или даже до вечера — великодушно ослабил условия Ван Дрик, вновь обращаясь к молодым людям.

— Добровольное пожертвование интернату, по золотому Империалу с каждого, думаю, вполне прилично будет и не слишком накладно для Вас, судя по вашим нарядам.

— Документ на животное по имени Кис, самый лучший ошейник с поводком и бляху магистрата для зарегистрированных опасных животных.

— Ну и вид на жительство для новой гражданки Столицы — капитан вопросительно посмотрел на Маркуса.

— Илики из Каменки — подсказал тот.

— Все будет сделано без всякого обмана — заверили уже порядком напуганные молодые люди.

— А я уверен что будет без обмана — вежливо улыбнулся капитан — ведь и я и вы все, дворяне.

— Обманете вы меня, это же будет оскорбление, и я вынужден буду, для сохранения лица, вызвать вас на поединок чести. Всех вас или по очереди, мне в общем безразлично. Поверьте, я противник поединков, но меня просто не поймут в гвардии, если я спущу подобное. Но, если вам покажется оскорбительным, такое пренебрежение к вашим способностям в поединке чести, то я попрошу составить мне компанию моих лейтенантов. Не смогу же я их удерживать, если они оскорбление их командира воспримут как личное. А они так и воспримут, не сомневайтесь. Ну, какие уж тут обманы могут быть? Идите, у вас времени осталось всего-то до вечера. С отчетом к капралу, а уж он мне доложит, если что не так будет, ну до этого не дойдет, мы же дворяне.

Илика на улице успокаивала Киса. Она даже не обратила внимания на своих обидчиков, которые бегом высыпали из двери с вытаращенными от ужаса глазами и удались в сторону магистрата, на ходу споря кто чем займется. За ними вышли Маркус и все остальные.

— Ну что Илика, пошли домой, вечером нам принесут и документы на твоего Киса и все что там еще полагается. Пошли, а то уже кушать очень хочется.

Глава 4. Заботы министра

Несмотря на ранний час, солнце чуть вышло из-за горизонта, его сиятельство герцог Балем уже работал над докладной запиской Императору. Не молодой, шестьдесят семь лет солидный возраст, но еще полный сил, он не позволял себе расслабляться и приучил к постоянной работе всех домочадцев.

Последние новости не радовали герцога. Должность министра по делам провинций предоставляла мало поводов для веселья. То, что опять обострились отношения с южными соседями, не сильно огорчало Балема. Вернее, хорошего в этом ничего не было, но так как холодная война с ханством продолжалось уже лет пятьсот, она превратилась некое постоянное зло, такое же неизбежное как ураганы в степях или штормы на море. Война эта регулярно, каждые десять-пятнадцать лет, переходила в горячие, разной степени «нагретости», конфликты привычные уже для обеих сторон.

С ханом, еще как-то договаривались. К своим обязательствам, он относился серьезно, хотя по мелочам постоянно испытывал нервы жителям пограничья. Но вот с кем договариваться восточнее? Южные орки вообще не признавали государственных договоров, вернее, не понимали что это такое. Они жили по законам степей и как все истинные варвары, считали, эти свои законы обязательными и для всех остальных. Самым главным их законом был, нигде официально не сформулированный, но вбитый в голову каждого южного спепняка с рождения — закон силы.

Империя была силой для орков, этого не отрицал ни один из них. Беда в том, что она была силой только в глобальном смысле. Но на уровне приграничной деревни, на которую можно напасть, разорить и снова ускакать в степь, Империя силой не воспринималась. Не пошлет Император отряд гвардейцев искать неведомо кого, неведомо где. И орки и Император знали, что в лучшем случае вернется из этого похода лишь половина отряда, измотанная невыносимыми пыльными бурями. Деморализованная потерями не в боях с неприятелем, которого им так и не удастся найти, а от неведомой нежити, выползающей из степных курганов ночами. Уже сотни лет в Империи знали, южные степи не место для прогулок. Орков защищали обычаи степи, а нежить в пустынях и степях, воспринимала их как своих. Но любой чужак был там обречен. Вот и ограничилась Империя тем, что строила потихоньку вдоль границы с южными степями, высокую защитную стену. Да еще патрулированием наемников вдоль этой границы и по стене. Надежда была, что при попытке перехода границы, орочьи отряды наткнутся либо на стену, либо на патруль и будут отброшены обратно в степь.

Герцог Балин возлагал большие надежды на стационарные укрепления вдоль всей южной границы. И не он один так считал. А как еще защищать далекую протяженную границу Империи от степных псевдо-государств, населенных вдесятеро многочисленнее Империи? Вдесятеро, это еще в самом лучшем случае. Никто никогда не считал южных орков. Никакая перепись не велась в «государстве», не имеющем даже единого управления, состоящего из многочисленных разрозненных племен, связанных лишь обычаями и объединяющихся только против внешнего врага. К сожалению, Империя считалась таковым с незапамятных времен. Историки утверждают, что даже со времен предшествующих Великому Перелому. Правда, Балин в это не очень-то верил. Никаких документов и артефактов подтверждающих столь древнюю вражду, никто никогда не находил, а пресловутое «Древнее знание», лично для Балина было не очень убедительным аргументом.

«Древнее знание» пробуждалось у магов совершенно разных школ и направлений. Основывалось оно не на опыте или логических выводах, а на дремлющей до поры информации, то ли в самих магах, то ли в той таинственной субстанции, которые в просторечье называется манной, то ли еще неведомо где. Никто точно не знает, откуда приходило это знание. Если кого-нибудь из магов оно осеняло, то ко всем, с кем этот маг им поделился, приходило какое-то подтверждение, так же непонятно откуда, а иногда даже и обоснование. Пренебрегать им ни Балин, ни кто-то еще никогда и не думали, но и слепо верить, до конца непонятному феномену, следовало с осторожностью. Хотя история не знает случая, чтобы «Древнее знание» оказалось неверным. Видимо это какая-то неведомая информационная система Древних, остатки которой действовали до сих пор. Неверным оно не было, но вот истолковывали его неверно очень часто, правильное понимание приходило порой через десятки лет, отсюда и осторожность в отношении веры в него.

Самым ярким примером неверного истолкования «Древнего знания», которое вошло во все учебники магии, истории и естествознания, были названия Империи, Столицы и Университета. Когда-то в незапамятные времена они были истолкованы как имена собственные и прижились в качестве таковых. И лишь немногим более сотни лет назад, другое, тоже «Древнее знание», растолковало, что слово «Столица» это не название главного города страны, а лишь обозначение, что данный город главный в стране, но название он может иметь другое. Открытие было любопытным, но менять сложившиеся веками традиции не стали. Так и осталось название страны Империя, главный город в ней продолжали именовать Столица, а самое престижное учебное заведение Столицы, так и осталось Университетом. Этим и многими другими историческими казусами и объяснялось настороженное отношение Балема к столь чудесному феномену, как «Древнее знание».

Нынешним утром Балина тревожил совсем иной сюрприз. От патрулей купеческого тракта, пришло донесение. Задержали остатки банды, которая разграбила и спалила деревню прямо на тракте, не считая других ее подвигов помельче. Действовала банда с исключительной жестокостью, убивая всех, кого встречала на своем пути. Слава Вседержателю, ее уничтожили, причем, что удивительно, простые купцы и даже сдали остатки банды патрулю. Из донесения следовало, что награда за такой подвиг купцам была вручена, и очень солидная, гораздо большая чем обычно. Высочайшая благодарственная грамота от Императора была выдана каждому. Занимался всем этим бургомистр Столицы и Императорский двор даже не поставили в известность. А следовало бы подробнее изучить этот случай. На тракте орудовали островные пираты. Это показал допрос ее остатков в магистрате Столицы, отсюда и дикая жестокость банды. Пираты, конечно, еще хуже орков, но на море. Что их понесло на сушу сейчас уже не установишь, потому что головотяпы из магистрата в течение часа успели и допросить и повесить всех пленников. Это исключило возможность более тщательного допроса с использованием методов магического дознания. Узнав об этом, Балин в сердцах подготовил указ об отстранении всех причастных к этому делу чиновников следственного департамента магистрата. Затем немного успокоился и переписал указ. Что толку менять одних болванов на других. Он подготовил циркуляр для всех сыскных и охранных департаментов, кланов наемников, армии и гвардии. Отныне, пленных бандитов, действующих как-либо необычно, например особо жестоко, или с непонятными побуждениями, в общем неважно чем, но выделяющимися их общего ряда подобных преступлений, передавали Имперским властям, а не расправлялись с ними на местном уровне. С этим новым циркуляром и спешил Балин на аудиенцию к Императору.

Как всегда, дела Балема были последними, которые разбирал Император. Вначале проходили, поздравления, верительные грамоты послов, просьбы знатных родов о разрешении на заключении брака и тому подобные малозначительные дела, которые подписывались Императором просто по представлению секретаря. Доклады всех министров проходили в последнюю очередь и, как правило, по одному двум делам не более, но иногда они занимали все время до конца дня.

Вот и сегодня, Император весьма подробно изучал и новый циркуляр, и пояснительную записку к нему.

— Дорогой герцог, Вы считаете, что это не случайность, такие вылазки с островов?

— Дело не в этом конкретном случае, Ваше Императорское величество. Если местные стражники начнут вершить скорый суд над преступниками, мы рискуем никогда так и не узнать, случайная ли эта вылазка или начало новой, нехорошей традиции. К сожалению, даже в Столице, назначенные на сыскные должности люди, иногда проявляют поразительную недальновидность. Конечно, подавляющее большинство правонарушений сводится к пьяному мордобою в трактирах и карманным кражам, но нужно же как-то отличать необычные случаи от каждодневной рутины. Так пусть уж лучше из перестраховки пришлют в Столицу банального насильника, которого мы тут повесим не хуже их, чем мы пропустим какой-то действительно важный случай.

— Помните случай годичной давности, я докладывал Вашему величеству о рейде капитана гвардии Ван Дрика по южной границе Северного Каганата?

— Помню, но не в деталях, напомните пожалуйста еще раз — попросил Император.

— По договоренности с вождями нордов, капитан, со своим отрядом, совершал разведывательный рейд вдоль границы их Северного Каганата до границы Империи и далее вдоль нее на юг. Все было спокойно и тихо, но капитана заинтересовало, куда делась пограничная застава, на границе с ханством. Он бывал на ней неоднократно ранее. Застава эта, одна из опорных точек, через которую в будущем пройдет стена.

— Представьте, он подъезжает к месту, ее расположения, а там просто ровная площадка, засыпанная пылью. Есть над чем задуматься, он и задумался. Разыскал местную власть, предъявил свои полномочия и выяснил, что там произошло.

— Какой-то южанин, совершенно не таясь, спокойно подошел днем со стороны ханства, зарядил свой арбалет с виду обычным болтом и выстрелил в стену заставы. Солдаты видели все это и даже не препятствовали ему. В самом деле, что может сделать арбалетный болт каменной стене? Так вот результатом этого выстрела было полное разрушение всей заставы. Все ее сооружения превратились в пыль и опали на землю за несколько минут. Причем ни солдаты, ни мебель, ни ткани, ни кухонная утварь… в общем, ничего, кроме каменных стен не пострадало. Злоумышленника тут же схватили, он никуда и не собирался бежать, и сгоряча казнили, а в Столицу сообщили о том, что застава полностью разрушена. Мы до сих пор не знаем, ни чем он стрелял, ни кто он. Можно, конечно наказать начальника заставы, но что толку, просто лишимся хорошего вояки. Его на заставе не за аналитический ум держат. Дали ему выговор, и в звании временно понизили с формулировкой «За утерю бдительности», формально ведь он допустил нападение арбалетчика на заставу. Но потом восстановили. Смысла нет винить его. Никто бы не догадался до таких последствий.

— Вот потому я и настаиваю на срочной реорганизации, городской стражи, патрульной стражи и пограничной стражи. Вернее, пусть они остаются, но в Столице нужно создать «Имперскую тайную стражу», наделенную особыми полномочиями, которая и станет заниматься всеми непонятными случаями. А на места разослать строжайший циркуляр, предписывающий всем местным начальникам сообщать о таких непонятных случаях в Столицу и пересылать во вновь созданный департамент все улики и пленных, либо вызывать на место происшествия представителя этого нового органа.

— Да-да — закивал Император. — Действительно Вы правы. Можно совершенно неожиданно столкнуться с такими неприятными сюрпризами, которые поставят под удар само существование Империи. Постоянно находят новые артефакты Древних, слухи об оружии Древних циркулируют веками. Пока это только слухи, но я с ужасом думаю, что если кто-нибудь все же найдет его, годное к применению.

— Кстати, герцог, а этот капитан гвардии, как-то отмечем нами за проявленную инициативу? Повышать его уже некуда, дальше идет полковник, командующий всей гвардией, но он назначается нами из других принципов. Как мы можем его отметить?

— Я подавал прошение Вашему величеству о присвоении ему графского титула. Оно должно лежать в папке для докладов у Вашего секретаря неделей раньше.

— Да я помню это — ответил Император — задержка чисто техническая. Я попросил историков из Университета, пояснить можно ли давать графский титул за военные заслуги. Мы же привыкли, что дворянство дается государственным чиновникам, Имперским офицерам, купцам, ученым, инженерам, врачам, целителям ну и прочим нерядовым людям, а так же за особые заслуги перед Империей. Графский титул дается губернаторам и бургомистрам городов, профессорам и магистрам Университета, крупным промышленникам, послам. Титул герцога, это уже уровень Имперский, дается Имперским министрам, маршалам армии, адмиралам флота, главам Имперских гильдий, ректору Университета. А тут граф, но не администратор и не военачальник, а просто офицер гвардии. Вот я и попросил дать мне пояснение, как это происходило у Древних, и были ли прецеденты таких назначений ранее.

— Ответ из Университета получен? — обратился Император к секретарю.

— Да — с поклоном ответил секретарь — получен официальный ответ и сейчас в приемной профессор Университета, который его и подготовил. Может быть, есть смысл просто послушать его самого.

— Конечно, зовите, а ответ подшейте в папку решенных нами дел. Сегодня мы примем решение по этому Ван Дрику. Ум и инициативу необходимо ценить.

Пояснения профессора, мало помогли решению вопроса о титуле, но были любопытны сами по себе. Оказывается, все титулования ведут свою историю от Древних и известны как «Древнее знание». Но никакой информации о правилах присвоения титулов у Древних не дошло до наших дней. Скорее всего, современные правила, вообще ничего общего не имеют с правилами Древних. Есть даже гипотеза, что титул у Древних просто наследовался, и впрямую, никак не связывался с заслугами лица, носящего его. В Империи титул тоже передается наследникам, но если они своими заслугами не подтверждают его, то обязаны во всех документах приписывать, что он «неподтвержденный». Поэтому многие титулованные, никогда даже не упоминают о своем наследственном титуле, полученном предками. Они ограничивались званием дворянина, которое передавалось по наследству без всяких оговорок. Оно, правда, не давало никаких дополнительных преимуществ, кроме сомнительно полезных, вроде — «права не обнажать головы при проезде кареты герцога».

— Ну что же, раз точных правил нет, но нет и запретов. Положим начало новой традиции. Отныне станем отмечать графским титулом дворян, за особые заслуги перед Империей. И первым таким графом станет Ван Дрик. Подготовьте соответствующий высочайший указ — приказал Император секретарю.

— Что еще сделал для Империи сей доблестный офицер — поинтересовался Император. Он, по-видимому, так и не принял окончательное решение. — Все же, случай с крепостью единичный и говорит скорее о бдительности к чужим ошибкам.

— Много он сделал, Ваше Величество, все подробно изложено в моем приложении к прошению. Я подготовил свое предложение вовсе не по случаю с пограничной заставой. Фактически, та реформа армии, которую мы сейчас проводим, сама идея реформы, во многом его заслуга. Именно он первый предложил перейти к армии, состоящей из подвижных, сравнительно небольших отрядов, являющимися самостоятельными боевыми единицами. В условиях многократного численного превосходства армий потенциального противника, это, наверное, единственный способ добиться некоторого паритета сил при схожем вооружении, но качественном превосходстве солдат и офицеров. Тактика изматывания армии противника неожиданными атаками и мгновенном отступлении, прекрасно зарекомендовала себя за последние пять лет ее применения. В последней большой войне, Южные орки понесли катастрофические потери еще до вступления на земли Империи. Вожди племен приняли решение не нападать на Империю и принесли даже прошение о заключении вечного мира. Ну это Ваше Величество знает не хуже меня.

— Так это его идеи?! — Император даже привстал с кресла — Но почему мне не доложили раньше об этих его заслугах? Это уровень даже повыше чем то, за что дается титул графа. Реформа армии это, знаете ли, уровень Имперского министра.

— Вы, герцог, не сочтите за труд, оповестить об этом самого будущего графа и с моим секретарем выберете день аудиенции для его награждения. Время поставьте пораньше утром, мне хочется подробнее поговорить со столь доблестным офицером. Закончим на этом пожалуй, мне сегодня необходимо успеть еще на верфи, к спуску на воду нового военного корабля.

— Вот тоже непонятный вопрос, с классификацией военных судов. Названия идут от Древних, а вот что они у них означали непонятно. До сих пор гадаем, что больше линкор или корвет. Вроде сошлись на том, что все же линкор, но хотелось бы узнать точнее, как там было у них. Хотя для практики это не так и важно.

— И подготовьте мне ко времени аудиенции, все что касается того офицера. Уместите на трех, максимум четырех страницах, основные факты его биографии и послужной список с краткими комментариями — бросил Император секретарю, уже выходя из зала.

Глава 5. Встреча друзей

От Императора, Балем вышел в приподнятом настроении. Редко удается столь полно выполнить свои планы. Он не только убедил Императора в необходимости новой Имперской секретной службы, но и продвинул в карьере одного из лучших своих людей.

Но кого поставить во главе нового дела Балем не видел. Перебирая в который уже раз список потенциальных кандидатов он не мог остановится ни на ком из них. Доблестный Ван Дрик всем хорош, но увы, слишком честен. А придется и ядами травить и головы рубить по подозрению, да и просто на всякий случай. Такова специфика секретных служб всего мира и во все времена, иначе нельзя. Наверняка и у Древних так же было. Ван Дрик, с его патологической честностью, явно отпадает, а остальных опасно наделять такими полномочиями. Как почувствуют свою силу и тайную власть, так и удавят, не моргнув глазом. Придется пока самому.

От этих размышлений Балема оторвал голос слуги, доложивший, что прибыл господин Ван Дрик с визитом и ждет в гостиной. Балем поспешил навстречу другу.

В гостиной его ждал тот самый молодой капитан Императорской гвардии, который так замечательно навел порядок у городских ворот. Глядя на него, внимательный наблюдатель сразу отметит и острый, внимательный взгляд, и некоторую задумчивость, говорившую об уме и рассудительности. А присмотревшись к его плавным и очень точным движениям, которые завершаются иногда настолько стремительно, что глазом не удается за ними уследить, опытный человек не спешил бы связываться с таким противником в поединке. Действительно, будущий граф славился как искуснейший фехтовальщик Императорской Гвардии, а это автоматически означало, что и во всей Империи вряд ли найдется равный ему в поединке.

— Приветствую тебя, дорой друг и позволь сразу поздравить. Император готовит приказ о присвоении тебе титула графа, он поручил мне пригласить тебя к нему на аудиенцию, где лично возведет тебя в графское достоинство. А сейчас вот тебе список дел, которые необходимо завершить до аудиенции. Я поставил ее в расписание Императора через двенадцать дней. Ну что скажешь на это?

— Конечно это приятная неожиданность. Мне особенно приятно, что ты не забываешь друга. Ведь это с твоей подачи Император обратил внимание на мою скромную персону.

— С моей конечно, но твои заслуги несомненны и титул свой, будешь носить по праву. Его величество даже отметил, что ты заслуживаешь большего, когда узнал что реформа армии, это именно твоя заслуга. Вот возьми список и, не теряя времени, приступай. Где ты остановился?

— Да пока нигде, то есть в казармах гвардии. А вообще у меня есть дом в Столице. Ты же знаешь — ответил офицер — а что, есть какие-то пожелания на этот счет?

— Да, есть пожелания. Остановись у меня. Нужно подготовить тебя к встрече с Императором, приодеть, обучить дворцовым манерам, да и поговорим не торопясь, а то все наспех видимся. Мне хочется посоветоваться с тобой о некоторых весьма важных делах.

— Хорошо, все мои вещи со мной, только пошли кого-нибудь в гвардейские казармы и в мой дом, я напишу записки, где меня найти в случае надобности.

Пока Ван Дрик писал записки, герцог отдал прислуге распоряжения относительно размещения молодого человека в комнатах особняка, а так же обеда, который он заказал, хорошо зная вкусы своего гостя.

— Размещайся пока в комнатах, тебя отведут — Балем кивнул в сторону появившегося слуги — а я через час жду тебя в парке. В беседке нам накроют обед. Там и поговорим о делах.

Когда первый голод был утолен, герцог начал разговор, ради которого он и попросил будущего графа пожить в своем доме.

— Как ты представляешь свою дальнейшую карьеру? В гвардии ты фактически достиг потолка, выше капитана идет только гвардейский полковник, командующий всей гвардией, но Император не допустит, чтобы столь важную для него должность занимал не его человек.

— Честно говоря, меня вполне устраивает должность капитана — ответил Ван Дрик — в гвардии я на особом положении, моя рота занята разведкой и дальними рейдами. Ты же знаешь, я в душе романтик и мне нравится путешествовать.

— В том и проблема — продолжил герцог — в твоем романтизме. Статус графа не позволяет тобой командовать нынешнему гвардейскому начальству, а повышать тебя некуда. Как бы ты не относился к условностям, но они существуют.

— При дворе ты не уживешься, слишком прямолинеен и честен. Тут не любят тех, кто кровью и потом заработал титулы и должности, слишком многие почувствуют себя уязвленными.

— А что ты мне посоветуешь — спросил будущий граф — сам я как-то никогда не задумывался об этом.

— Даже не знаю, может быть придет в голову какая-нибудь хорошая мысль, пока ты у меня — продолжил Балем, взглядом показывая, что не хотел бы сейчас об этом говорить, и неожиданно спросил — а, почему мы с тобой ни разу не охотились и не рыбачили? Может быть, пользуясь твоим отпуском, сходим на морскую рыбалку. Представь, мы на шлюпке в море одни, против стихии.

Ван Дрик внимательно следил за выражением лица герцога и понял, что дело не в рыбалке. Балему нужен способ избавится от чужих ушей, даже если эти уши будут магическими. А значит найти место, где подкрасться к ним невозможно даже за километр. Кроме открытого моря ничего не придумать.

— С удовольствием — поддержал он герцога.

— Но как же список дел, которые я должен сделать?

— А для чего я держу полный дом дармоедов? Мерки с тебя снимут сегодня вечером, а дальше будем ждать твои костюмы для аудиенции на охоте и на рыбаке. Политесом будешь заниматься вечерами, когда вернемся домой, не такая и сложная эта наука для тебя, если даже такой как я, вполне сносно ее освоил на пятом десятке.

В море вышли на той же лодке, что и рыбаки со двора герцога, почти сразу после их возвращения, как только они выгрузили свой улов и прибрались на лодке. На рыбалку Балем снарядился по-настоящему. Во всяком случае, так заключил бы любой наблюдатель со стороны.

Отойдя довольно далеко от берега, натянули тент. И от солнца защита и не подсмотрит никто ни с берега ни с другой лодки. У заинтересованных лиц найдутся шпионы, которые запросто прочтут по губам то, что никакой маг не прослушает с такого расстояния.

— Так что посоветуешь насчет карьеры? — первым нарушил молчание Ван Дрик, когда берег почти скрылся за горизонт.

— Я, честно говоря, в растерянности, с чего это вообще возник этот вопрос, самому мне карьера как-то не очень интересна, я больше самостоятельность и свободу люблю. А чего ты так моим продвижением озаботился, откровенно говоря, не понимаю, хотя и благодарен конечно.

— Ты удивишься — ответил Балем — но я тебе посоветую просто уйти со службы. Не сразу, а где-то через год или полтора, может и раньше, но может быть и позже. Я дам знать тебе в любом случае, когда это нужно будет сделать обязательно. И уж точно не принимать никаких предложений продолжать ее при дворе.

— Считай удивил, а можно пояснить в чем дело?

— А дело очень простое. Нынешний Император мечтает сделать свой пост наследственным, а дворянство и титулы наследственными привилегиями. И сделает, ты уж мне поверь. Всех, кому это не понравится он просто зарежет, или отравит, или повесит. Сам понимаешь, выбор велик.

— Понятно, почему мы вышли в море — после довольно долгой паузы сказал Ван Дрик. — Ну и что с этим делать? Теперь будет два ханства, южное уже есть, а теперь и северное. А рабство он не собирается узаконить?

— Нет, до этого не дойдет, но ты зря шутишь. Весь ужас положения в том, что его план идеален. Он просто дает титулы своим людям, постепенно произведет чистку в верхах, наиболее прозорливые, вроде меня, погибнут от разных случайностей или просто предпочтут ничего не заметить. Затем, года за два, народ убедят в том, что наследственная передача власти это гарантия стабильности, не будет никакой борьбы за трон, никаких интриг, потому что все заранее определено. Глупость неимоверная, но народ убедят.

— Подавляющее большинство тех, кто уже имеет титул — продолжал Балем — целиком и полностью поддержат закон о наследовании привилегий. Это же так заманчиво, просто наслаждаться привилегиями полученными предками, никак не подтверждая свое право на них. Ведь и у тебя отец граф?

— Да, он граф — подтвердил Ван Дрик — но я никогда не помышлял о наследовании титула и привилегий. Ты же знаешь, я даже к наследованию состояния отношусь весьма прохладно, предпочитаю сам добиваться всего.

— Да я понимаю — отмахнулся Балем — неужели ты думаешь, что я тебя подозреваю в чем-то другом. Уж, наверное, тогда не стал бы делиться своими мыслями с тобой. Но таких как ты очень и очень мало.

— Но я же не его человек, а он дает мне титул. Или он надеется в будущем меня сделать своим?

— Он две недели принимал решение о твоем титуле, даже сделал запрос в Университет, назначил аудиенцию, чтобы посмотреть на тебя. А три дня назад утвердил присвоение титулов списком людям, неведомо чем заслужившим это. А в том списке было полсотни имен, я сам его видел. Вот и сравни, велик ли твой вес в дворцовой иерархии.

— Много лет назад, допустили ошибку. Уж если титулы давать за выдающиеся заслуги, то не нужно было делать их наследственными. Это же искушение, облагодетельствовать своих потомков тем, чего достиг сам. Зачем вообще нужно было вспоминать об этих титулах, хватает ведь и должностей. Но как же, «Древнее знание», для некоторых это как откровение Вседержателя звучит. А по нему, титулы наследственные. Вот и доигрались.

— Но я все же не понимаю, как можно убедить в этих идеях наиболее грамотных людей, например ректора Университета, профессоров и магистров, или гильдию магов, торговую гильдию, военную элиту — снова усомнился Ван Дрик — всех тех, кто своим трудом и способностями достиг всего, и детей воспитал в таком же духе?

— Никак нельзя, но их не так много — усмехнулся Балем. — Убедить их конечно нельзя, зато им можно показать, что бывает с теми, кто не желает убеждаться. А народу покажут разоблачение интриганов, которые готовили смещение Императора, захват трона, покушение на устои государства. Более того именно это, якобы разоблачение заговора, и послужит обоснованием, что во имя стабильности государства необходимо закрепить все сословные привилегии и ограничения.

— Балем, я задам немного нетактичный вопрос, если не можешь не отвечай.

— А откуда у тебя такие сведения? Твои взгляды всем известны, вряд ли Император считает тебя членом своей команды.

— Правильный вопрос, сейчас объясню.

Балем достал какую-то изогнутую тоненькую проволочку, с шариками на концах и предложил Ван Дрику надеть ее на голову так, чтобы шарики оказались у него в ушах.

— Теперь нажми на шарик, тот, что в левом ухе, черный.

Ван Дрик проделал все эти манипуляции и чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда совершенно ясно вдруг услышал — «Куда ты тащишь эту рыбу? Ты что их сиятельство и его гостя, будешь кормить вчерашним уловом? В правой корзине утренний улов, а эту готовим для дворни. Давай начинай чистить ту, что для дворни, потому что и господа еще непонятно когда вернуться».

— Ну все, давай сюда — протянул руку Балем.

— Что это было? — спросил потрясенный Ван Дрик. — Я знаком с магической простушкой, но мы же ушли километров за двадцать от дома.

— Ты же знаешь, как я любопытен до всяких артефактов Древних. Мне сравнительно недавно продали за очень скромные деньги вот эти безделушки. Там на кухне еще одна, величиной с рисовое зернышко.

— Большинство артефактов Древних, из тех, что до нас дошли, то ли не работают, то ли мы не знаем, как заставить их работать. То же самое было и с этими. Когда мне их принесли, я долго крутил в руках и, как всегда ничего не понял. Лег в постель и перед сном все продолжал вертеть их в руках. И вдруг услышал голос горничной, которая выговаривала своей помощнице, что на моем столе в кабинете ничего нельзя трогать и даже протирать его можно только в моем присутствии. А коробочка для этих вещиц осталась на столе, и в ней было еще три каких-то маленьких зернышка. Неделю я экспериментировал с ними, и понял, как они работают. Вернее не как они работают, а как ими пользоваться. Если коротко, то звук, который слышит зернышко, передается на вот эти шарики, а нажимая на один из шариков, на тот, что белый, я как бы присоединяясь по очереди к каждому из зернышек, и слышу все, что слышат они, а черный выключает или включает всю эту систему.

— Полезная штуковина — восхищенно проговорил Ван Дрик. — И как далеко слышно?

— Расстояние от северной границы Империи до южной границы не помеха, а дальше не проверял. Подозреваю, что Древние и картинки могли передавать, просто нам не попадались такие артефакты, или мы не поняли как ими пользоваться. Но ты понимаешь, что все это не должна знать более ни одна живая душа, иначе нас просто зарежут рано или поздно, или отравят.

— Да уж конечно — кивнул Ваш Дрик — но для той службы, которую ты создаешь, это неоценимая находка. Прослывешь провидцем, от которого не скроешь никакой заговор.

— Да, только вот жаль, что самые крупные заговоры никто и не собирается скрывать — вздохнул Балем. — Так я и узнал о планах нашей придворной аристократии. Было у меня подозрение, что помимо меня нечто затевается. Некоторые разговоры утихали при моем появлении, какие-то перешептывания между одними и теми де людьми. Потому и проверил свои подозрения с помощью этих полезных вещиц.

— А тебя самого не выживут из дворца? Ты ведь не их человек.

— Нет, я не боюсь этого. Слишком много на мне завязано дел. Дел, а не интриг. Нужно же и за провинцией смотреть кому-то и армию реформировать и экономикой заниматься. Император прекрасно знает, что кто-то и дело должен делать, а не только интриговать. Но ты прав, осторожность не помешает. Потому я и постарался убедить Императора в необходимости новой Имперской тайной службы, которую сам и возглавлю.

— А ты все же подай в отставку, когда я тебе напишу или заведу разговор о том, что пора бы заняться делами твоего отца, он де постарел и ему трудно самому все решать. Это пароль у нас будет и для письма и для беседы, как получится. Зря тревогу бить не буду, но уж если такое прочтешь или услышишь от меня, не мешкай. Знай, это начало большой чистки, от которой нужно держаться подальше именно таким как ты, порядочным. И никому ни слова о нашей беседе, еще раз предупреждаю.

— Спасибо что предупредил. Обещаю со всей серьезностью отнестись к предупреждению. А сейчас давай и правда порыбачим, что-то мне интересно стало что-нибудь поймать самим.

— А что это за конфликт был у городских ворот, при твоем въезде в город — поинтересовался Балем. — Мне донесли, что ты чуть не до смерти перепугал нескольких юнцов из золотой молодежи. Вроде бы угрожал им дуэлью. Я как-то не замечал у тебя ни снобизма, ни кровожадности. Что там было на самом деле?

— Да не люблю, когда издеваются над слабыми. Задирать деревенскую девочку, которая первый раз попала в большой город, это верх неприличия. Хочешь драки, иди с орочьими набегами борись на границе. Зато теперь они знают, что иногда и у совсем, казалось бы, беззащитной жертвы их насмешек, неожиданно может найтись такой защитник, которого они всю свою никчемную жизнь будут помнить.

— Ну а если бы не смогли выполнить твои требования, ты что же убил бы их?

— Скажешь тоже, я что, похож на детоубийцу? Вызвать, вызвал бы всех сразу, кого отхлестал бы шпагой, у кого просто шпагу бы выбил, кому кулаком в челюсть, без вреда для челюсти конечно. Ничего, будут знать как маленьких девчонок обижать.

Глава 6. Новая жизнь

Столица, производила неизгладимое впечатление на любого, кто ее видел в первый раз. Еще на дальних подступах, из-за горизонта выползал высокий холм, в форме сегмента шара, настолько правильного, что не оставляло впечатление искусственности его происхождения. Возможно, впечатление это было верным, только строили эту гору не современные жители Столицы, а та, таинственная раса, которую до сих пор все народы, почтительно именовали «Древние». Да и не смогли бы современные люди насыпать столь впечатляющий холм, высотой чуть более километра и окружностью основания, причем, очень правильной, почти в двадцать километров.

Если подойти ближе, то можно было разглядеть, что холм все же не покатый сегмент шара, а состоит из множества довольно широких, горизонтальных террас, на которых и стоят дома горожан. А вот террасы уже творчество современных людей, за несколько веков их накопали очень много, почти по всей поверхности холма. Это и понятно, не жить же на склоне горы, особенно в нижней, наиболее крутой ее части.

Из верхней точки Столичного холма, с «Площади Звезды», ниспадающими спиралями спускались дороги, тоже произведение Древних. Как и все их сооружения, они не требовали никакого ремонта, залечивая сами мелкие повреждения, если кому-то удастся их нанести. Ночью же, поверхность дорог слабо светилась, достаточно, чтобы любой прохожий мог, вполне уверенно, передвигался по ней. Любой, кто в ясную ночь смотрел на Столицу со стороны, видя спускающиеся светящиеся спирали, ощущал невольный трепет перед грандиозным сооружением Древних. Немало поэтов, черпали свое вдохновение, созерцая издалека столь величественное ночное зрелище. А днем с километровой высоты «Площади Звезды» открывался неописуемый вид на залив.

Вокруг всего Столичного холма, на расстоянии, примерно километра от его подножья, сплошным правильным кольцом, весь его, охватывала стена. Тоже, неведомо для каких целей, сооруженная в свое время Древними. Жители так и называли внешнюю стену — Кольцо. Название это настолько прижилось, что проникло даже в официальные документы. Гладкая с обеих сторон, практически неразрушимая, высотой на всем своем протяжении около двадцати метров, стена эта была отличной защитой от частых набегов южных орков в прошлые века. Именно защитой от вторжения и был обусловлен, почти тысячу лет назад, выбор места поселения северян, а впоследствии и выбор Столицы их Империи.

Единственным неудобство Кольца, было наличие всего одних, правда, очень широких ворот. Впрочем, особых неудобств это не доставляло, да и охраны вся остальная часть стены не требовала, кроме визуального наблюдения за ней с самой вершины холма, специальным подразделением городской стражи. Облегчало наблюдение за Кольцом, и то его свойство, что оно, как и спиральные дороги, слабо светилось ночью с обеих сторон, вечным магическим светом.

Но и Кольцом не исчерпывался список достопримечательностей Столицы.

Пройдя ворота, путник оказывался на широкой дороге, которая вела к подножию холма, к единственному месту, которое представляло собой искажение правильной окружности подножья. Эта, довольно высокая, вогнутая внутрь холма стена, на первый взгляд совершенно гладкая. Но стоило приблизиться к ней на расстояние примерно в два-три метра, как она начинала подаваться внутрь, как бы образовывая пузырь, в который постепенно входил человек или повозка. Стены пузыря начинали светиться, а когда он замыкался вокруг человека или повозки, то примерно через десять секунд, путник уже выходил из стены довольно необычного, совершенно круглого, цилиндрического сооружения, диаметром около трехсот метров, в центре «Площади Звезды», на самой вершине холма.

На крыше этого сооружения размещалась огороженная смотровая площадка. С нее и созерцали залив многочисленные зеваки, прогуливавшиеся там круглые сутки между многочисленных магазинчиков, предлагавших иду, напитки и сувениры Столицы.

Подъемный пузырь, воспринимал как одно целое любую группу объектов, расстояние между которыми не превышало примерно двух метров, но заставлял разъединять повозки обоза, если общая длина их была более десяти метров. Он просто переставал проваливаться вглубь холма, пропуская повозку, пока другие повозки или люди не отходили назад, давая ему замкнуться.

Название этих подъемны устройств — Лифты, приходило к каждому, как только он осваивал язык, то есть в первые три года жизни. Обычное слово единого языка. Скорее всего, у древних, такие устройства были весьма распространены, но до сегодняшнего дня они дожили только в Столице Империи, потому и получили названия их, статус имен собственных, а сами они стали предметом гордости жителей Столицы.

Таким образом, схема передвижения по Столице была очень простой. После прохода через ворота, нужно подойти к Лифту, затем выйти на «Площади Звезды», выбрать нужный спиральный спуск и идти по нему только вниз до нужного места.

Находились, конечно, любители подниматься вверх по спиральным дорогам, но то уже спорт, в котором, как известно здравому рассудку не место. Большинство же жителей Столицы, вообще никогда в жизни не поднимались вверх самостоятельно, предпочитая спускаться, даже почти к подножью холма.

Исходя из этих особенностей ландшафта Столицы, аристократическим и административным районами ее был не центр, как это принято в большинстве других городов, а область между подножием холма и Кольцом. Та ровная поверхность, по которой можно ехать в коляске в любом направлении. Там располагались дворец Императора, Университет, Гильдии торговцев, Гиномов и Ильфов, магистрат, армейские казармы и конюшни. Словом все административно-хозяйственные сооружения. Внизу же располагались и особняки наиболее состоятельных горожан.

За стеной Столицы, тоже активно строились различные объекты. Загородные дома знати, порт, пригородные сельскохозяйственные фермы, речные мельницы. Все то, без чего не представима жизнь большого портового города, да к тому же, главного в стране. На берегу залива, с собственной бухтой и причалом для рыбацких и прогулочных лодок, располагался и уже упомянутый загородный особняк герцога Балема, в котором остановился доблестный капитан Императорской Гвардии.

До дома, в котором жили семьи Маркуса и Олафа, путешественники добрались уже к вечеру. Их жены, со дня на день ждали прибытие обоза, поэтому наготове было все, что требовалось к встрече. Питеру строго настрого запретили уходить с семейного торжества, посвященного окончанию столь опасного путешествия. Он и ждал в большом дворе дома, когда его с Иликой позовут к столу.

Илику поселили в уютную комнату с окном, выходящим во двор дома, и она уже час в том же дворе, объясняла Кису, где он может теперь гулять, а главное, где гулять ему не следует. Особенно рыси понравилось, огромное дерево, которое росло прямо во дворе дома. Питер, как целитель и знаток всего живого, уверял, что это лесной бук. Судя по толщине, высоте и раскидистости кроны, ему было много больше сотни лет. Как объяснил Маркус, выбор дома в Столице, определило именно наличие этого дерева во дворе.

Илика с Кисом, сошлись на том, что жить он будет в ее комнате, откуда через окно выходить во двор, прыгая прямо на ветку этого зеленого великана. К соседям прыгать не будет, мелкую и крупную живность в доме трогать и даже пугать не станет. Все это поведала хозяевам Илика, заверяя, что обо всем договорилась с Кисом. Ей, конечно, поверили, добавив впрочем, что если одной или двух кур не досчитаются, то беда небольшая и столь красивому зверю это простят. Даже если куры эти будут соседские, то и с соседями договорятся. Но Илика заверила, что Кис все понял и никаких исключений не будет, что впоследствии и подтвердилось.

Затем всех позвали к столу, который сервировали тут же, во дворе, под сенью бука. Кис тоже остался во дворе, где ему предстояла огромная работа по обнюхиванию каждой травинки, песчинки и веточки его нового пристанища.

Утром Питер повел Илику с Кисом на экскурсию по Столице, которая поразила ее воображение еще при въезде. Илика настояла на том, чтобы спуститься вниз и еще раз подняться на Лифте. Зачаровано смотрела на залив с верхней площадки, слушая пояснения Питера. Благодаря Кису, вокруг них не толпился народ, а благодаря той бляхе магистрата, которую им принесли с остальными документами еще вчера вечером, стража не протестовала против присутствия рыси среди людей. Кису, конечно не нравился поводок, но Илика как всегда убедила его, что так надо, а в доме поводок она снимет.

Больше недели, неутомимая Илика обходила с Питером и Кисом Столицу. Питер даже сказал, что в большинстве мест он и сам до этого не был. Особенно понравились девочке парк при Университете с редкими растениями, привезенными туда со всего мира, и аллея, ведущая во дворец императора. А уж смотровая площадка, с которой они каждый день начинали обход все новых и новых мест, была просто на первом месте.

За несколько дней, Илика методично обошла все спиральные спуски, и посмотрела на все самые красивые здания. Восторгам ее не было предела, как не было предела и тому потоку вопросов, который она обрушила на Питера и своих новых домочадцев.

Наконец, осмотр Столицы был завершен. К тому времени и Кис обжился и во дворе и на дереве, которое, по кошачьему обыкновению, теперь считал своим. Питер, смог вырваться в свое общежитие, чтобы собрать свои вещи и узнать университетские новости. Он все же принял настоятельные предложения Маркуса, Олафа и особенно Илики, пожить с ними, а не в своем общежитии. Жизнь вошла в привычную колею для всех, за исключением Илики, ей предстояло познакомиться еще и с ильфийской гимназией-интернатом, куда ее обещал устроить Питер.

— Ну наконец сам появился, я уже обыскался тебя. Всех старших учеников снарядил на поиски. В общежитии тебя нет, в Университете тебя нет, пропал напрочь — выговаривал Питеру старший мастер Казимир, во дворе интерната Ильфов.

— Ну я же не знал, что Вы меня так искали — оправдывался Питер. — Я Илике Столицу показывал с утра до ночи.

— Вот о ней я и хотел с тобой поговорить. Ты видел какая у нее аура? Что скажешь?

— Ну так я потому ее и привел сюда, вон она стоит со своей рысью, ее не видно, потому что дети окружили. Все же такого зверя как у нее не каждый день увидишь.

— Ты проверял ее знания и способности? По ауре-то у нее все нормально, а по собеседованию?

— Не беспокойтесь, господин старший мастер, она не просто может учиться в интернате, а скорее всего ей тут равных не будет. Поговорите с ней сами, только Кис ее пусть с ней рядом будет, она опасается за него и не хочет оставлять на улице одного.

Сказать, что мастер Казимир был потрясен часовой беседой с Иликой, это не сказать ничего. Постепенно к собеседованию подключились все свободные преподаватели. Итогом, стал прием Илики сразу во второй класс гимназии, а карандашный рисунок панорамы залива со смотровой площадки, который по памяти сделала Илика, даже не отвлекаясь от собеседования, тут же поместили в рамку и повесили в галерее интерната. Сама Илика, с некоторым сожалением, все же согласилась с тем, что ходить на занятия придется без Киса, которого большинство преподавателей и учеников, из тех, что не Ильфы, откровенно боялись. Впрочем, Олаф часто провожал Илику до интерната. Тогда она брала с собой свою рысь, которая возвращалась домой с Олафом.

Постепенно, жизнь вошла в нормальную колею. Илика исправно посещала интернат, Питер переселился в дом Маркуса и Олафа, которые тоже занялись привычными делами в своем торговом доме. Все шло прекрасно, но однажды вечером Илика внезапно расплакалась. Домочадцы с ног сбились, и успокаивали, и расспрашивали, и доискивались причины столь ужасного ее огорчения. Наконец кое-что прояснилось. Суть ее огорчения сводилась к одной фразе.

— Они со мной играть не хотят — только и удалось услышать от нее сквозь слезы.

— Я завтра с ней схожу в интернат — пообещал Питер — первый раз слышу, что кого-то там обижают. А уж за что нашу Илику могли обидеть, вообще понять не могу.

Беседа с мастером Казимиром, как и с остальными преподавателями, ничего не прояснила. Никто даже не подозревал о каких-то сложностях в отношениях между учениками. Решили осторожно опросить самих учеников.

— Да с ней наоборот, все хотят играть, только мы не знаем как — пояснил один из старших учеников. — Помните правила игры в колечко?

— Я помню — сказал Питер. — Начинают все за границей круга игры, раздающий бросает мяч, и все бегут к центру, кто первый поймает мяч, тот и кидает его первым кольцо, если попадает и снова ловит, то он получает право бросить снова. Как только не попадет в кольцо или не поймает после этого мяч, ход переходит к тому, кто поймает, а если никто не поймает, то к следующему по очереди. Щит за кольцом колышется и не ровный, отражается мяч в случайном направлении, ближе внутреннего круга подходить к кольцу нельзя. Ты про эту игру?

— Да про эту — ответил мальчик — вот пойдемте теперь во двор, и сами сыграйте с ней.

Вышли. Уговорили Илику поиграть с Питером. Раздающий бросил мяч вверх, Илика мгновенно оказалась в центре площадки и, подпрыгнув метра на полтора, поймала мяч высоко в воздухе, где его точно не поймал бы ни Питер, ни тем более кто-нибудь из детей. Затем сразу, еще в прыжке, бросила его в кольцо и попала в самый его центр. Мяч даже не коснулся кольца. Затем снова поймала на высоте, до которой не допрыгнет никто из игроков, и раньше, чем мяч снова вне внутреннего круга удариться о землю. Снова бросила в кольцо еще в прыжке, снова попала…

Минут через десять, когда все ошеломленно смотрели на то как Илика, наверное, в сотый уже раз укладывает мячик в самый центр кольца, мальчик обратился к Питеру:

— Ну и как с ней играть? Она же так до вечера будет попадать. Не устает и не сбивается. Игра, это когда и остальные участвуют, а тут только смотреть, разинув рот на нее. Так как она, никто не может. Посмотрели неделю, открыв рот, а потом надоело, закрыли рты и ушли играть в другие игры. Что же Вы не играете, играйте, не стойте, если можете!

— Я же не виновата, что такие правила — сказала Илика, не отрываясь от игры. — Сами же мне их сказали, а теперь не играете со мной, потому что я по вашим правилам играю.

Действительно, все стало ясно. Любое соревнование в игре предполагает не абсолютное совершенство игроков, на том игра и основана. После ошибки игрока, инициатива переходит к другому, затем, после его ошибки, к третьему. Выигрыш же, определяется статистикой успехов игроков в достижении целей игры.

А что будет, если игрок не делает ошибок?

Игры не будет!

— Честно говоря, даже не знаю, что с этим делать — первым прервал молчание мастер Казимир. — Она делает все правильно, и отсюда все проблемы. Слишком правильно. Я в тупике. А что скажет тренер по спорту, играм и единоборствам.

— Пойдемте в спортзал — сказал плотный, коротко стриженый мужчина — сами все увидите.

— Илика, заканчивай, пошли в зал. Бороться со мной.

— Помнишь правила? Кто первый упадет на пол, тот и проиграл. Бить нельзя, только хватать руками.

— Помню конечно — ответила Илика — почему-то все меня спрашивают, помню ли я чего-то. Как забывать-то, что знаешь? Я так и не умею.

— Слышали? Не умеет забывать! — развел руками мастер Казимир. — Надо как-то индивидуально заниматься с ней, другого пути не вижу. А бороться не опасно с взрослым мужчиной? Все же девочка еще маленькая совсем.

— Опасно конечно — ответил тренер — для того мужчины, который на это решится. Сейчас сами все увидите. Нападай Илика.

Как тренер оказался на полу, не понял никто. Повтор этого трюка тоже никому ничего не прояснил. Раз за разом тренер оказывался на полу, вне зависимости от того, кто на кого первым нападал, а зрители никак не могли поймать те движения, которыми она это делала.

— Все, хватит. Илика, иди домой, на сегодня ты умница, всех победила. А мы с Питером поговорим.

На внеочередной педагогический совет собрались все преподаватели интерната и приглашенный на него Питер. Ему первому и дали слово.

— Что-то необходимо срочно придумать, вчера Илика весь вечер плакала навзрыд, успокаивали ее все домашние. И ведь, главное, она права, несправедливо это. Она все правильно делает, а с ней никто не хочет играть. Тут любой заплачет, даже взрослому обидно станет.

— Поймите, господа магистры, дело не только в играх и спорте, ей нет равных и в остальных предметах — взял слово мастер Казимир. — Она ведь не просто так сказала, что забывать не умеет. Я уже сталкивался с тем, как именно она не забывает. Дал ей учебник для второго класса по естествознанию, когда Питер привел ее первый раз, с заданием прочитать и объяснить первых два урока в нем….

— Ну как книжка, Илика, все понятно? Сможешь рассказать, о чем написано в первых уроках?

— Смогу конечно.

Илика без остановки, слово в слова рассказала все что написано в учебнике. Когда она абсолютно точно процитировала два первых урока, остановилась.

— Дальше рассказывать?

— Давай, сколько сможешь.

— Я до самого конца смогу.

— Рассказывай до конца.

После, примерно пятнадцати минут, точного пересказа учебника, Казимир прервал ее и попросил пересказать две последних страницы, она и их точно рассказала. Затем он начал гонять ее по вопросам учебника, но тоже безуспешно. Вернее, с ее стороны, успех был полный. Затем она спросила у него ответы на вопросы, которые родились в ходе чтения учебника. Старший мастер, ответил на них, но не на все, на два вопроса он пообещал дать ответы на следующий день, после консультаций в Университете.

— Вот так и прошел наш с ней первый день в гимназии — закончил мастер. — Нельзя такую ученицу в общей толпе учить. Хотя бы и толпа эта из детей, каждый из которых обладает особыми способностями. У нас все же интернат, который готовит магов, в будущем самых квалифицированных специалистов Империи. Так что решим коллеги?

Решили за неделю разработать для нее совершенно индивидуальный план обучения, а пока его разрабатывают, пусть она в качестве домашнего задания, за ту же неделю, нарисует точную карту Столицы. Насколько точную, насколько получится.

Карту Столицы, Илика принесла мастеру к обеду следующего дня. Сравнение с официальной картой Столицы, побудило внести поправки в официальную. Она действительно ничего не забывала даже из прогулок по городу. Попутно обнаружилась еще одна ее любопытная способность, определять расстояние между любыми точками на глаз до миллиметра, и угол до долей градуса. Точность движений у нее тоже вне всяких сравнений. Ну как с такими способностями хорошо не стрелять? Как не попадать мячом в кольцо? Старшему мастеру пришлось придумывать для нее новые домашние задания, потому что его коллеги к этому времени, только начали обсуждать принципы построения плана обучения девочки.

Глава 7. Разгадки и загадки

Шесть лет столичной жизни, промелькнули для Илики до предела насыщенные событиями. В доме Маркуса она нашла свою новую семью, в лице Питера старшего друга и первого учителя таким наукам, о существовании которых, она даже не подозревала, живя в своей деревне. На обширном дворе купеческого дома Маркуса нашлось место и верному Кису, которого примерно раз в месяц Олаф, Питер и Илика брали с собой на прогулку по окрестностям Столицы. Своим кошачьим чутьем он всегда находил себе подругу во время этих прогулок. К его чести, с собой в город он их никогда не приглашал.

Илика легко окончила десятилетний курс Ильфийской гимназии в четыре года, показав совершенно выдающиеся способности. Затем она, по рекомендации самого директора гимназии и, по совместительству, профессора столичного Университета, была принята в Университет сразу на второй курс. В Университете, она так же скакала через курс, успевая постигать науки сразу по двум направлениям, Ильфискому и Гиномскому, да еще и курсы по инженерному делу и боевой магии. Проще говоря, она прошла все курсы, которые преподавались в Университете, и не просто прошла, а прошла с отличием и вдвое быстрее обычных сроков обучения. Попутно, освоила и танцы и пение, которые успешно заменили ей те спортивные игры в которые ее не принимали. Преподаватели разводили руками и честно «признавались» друг другу, что ни о чем подобном они не слышали и не знают из всей многовековой истории существования Университета.

Дружба с Питером так и осталась дружбой, хотя многие думали, что она перерастет в нечто большее и даже поздравляли студента. Красавицей Илика стала необыкновенной, но к несчастью для всех представителей золотой молодежи (и не только молодежи) Столицы, она всем воздыхателям давала вежливый (или не очень) отказ. Что только не сулили ей богатые поклонники, но Илика находила их самих слишком скучными, а интересы, которыми они жили, слишком мелкими. Постепенно от нее отстали все мужчины. Не переставая, восхищаться ее красотой, сожалели о том, что такой красавице достался от природы столь твердый характер и такой острый ум, который приводил их в замешательство и даже порождал неуверенность в себе.

Илика встретила Питера на ступенях главного входа в Университет. Он только что сдал летние экзамены и был совершенно свободен на целых два месяца. Свои экзамены, Илика сдала еще месяц назад и дожидалась дня, когда Питер тоже сможет посвятить все свое время подготовке к очередной летней экспедиции. Они давно уже вынашивали идею поиска источников Энергетического Поля. По всем наблюдениям и расчетам, должны были существовать такие источники и Питер даже смог вычислить предположительное расположение одного из них. Илика надеялась окончить Университет одновременно с Питером и написать совместную с ним выпускную дипломную работу, посвященную обоснованию существования источников того поля, которое в просторечье называют маной. Лучше, конечно, найти хотя бы один из них, но до этого, судя по всему, было еще далеко. Прошлое лето успеха не принесло, хотя они целых два месяца посвятили исследованию по вычислению их мест расположения и проверке подозрительных районов.

— И с чем тебя поздравлять? — спросила Илика.

— С отлично сданной сессией! Я хоть и не такой гений как ты, но тоже кое-что могу. У меня к тебе поручение от верховного магистра Элиари.

— Хочу показать тебе один любопытный документик, который он мне дал после экзамена. Магистр только что вернулся с Туманного острова, где копался в архивах какого-то храма. И раскопал в нем нечто о тебе, как мне кажется.

— Ну, что ты такое говоришь — возмутилась Илика. — Как в каком-то древнем документе, могло быть написано про меня?

— Не в древнем документе, а в документе Древних. Улавливаешь разницу? И не про тебя лично, а про то, почему ты ничего не забываешь, почему можешь троих, таких как Олаф поколотить, почему так стреляешь и вообще…, почему ты вся такая, растакая необыкновенная.

— На, сама читай.

Питер подал ей листок бумаги, на котором рукой верховного магистра Элиари был написан короткий текст.

…образом, отработан принцип передачи биокомпа по наследству от матери. В наследственных репликах зафиксирована та же производительность биокомпа, как и в материнской. Это поможет решить проблему выживаемости человека как вида, после нормализации состоянии планеты.

После ГВ катастрофы, напряженность стационарного поля крайне мала из-за выхода из строя всех генератором поля. Но даже в этих условиях биокомп чрезвычайно сильно повышает степень адаптации человека.

Наибольшее значение для выживаемости и адаптации имеют:

— абсолютная память (не менее 100Тб с автоматическим замещением незначимой информации). — повышенная скорость восприятия (увеличение скорости прохождения сигнала по модифицированному нервному волокну примерно в 50-100 раз и первичная его обработка биокомпом)

— повышенная точность восприятия (анализ линейных и угловых расстояний производится мозгом, совместно с биокомпом, что дает относительную точность геометрических оценок в десятки, а то и сотни раз выше чем у человека из базовой группы).

— встроенная в биокомп арифметика и элементарные функции (позволяют производить довольно сложные вычисления не прибегая к помощи вычислительной техники)

— внутренние часы, таймер, видеофон, фотофиксатор.

— биоприборы, показания которых, воспринимаются как собственные ощущения от органов чувств. (список биоприборов, подробно приведен в приложении).

— эталонная модель организма в биокомпе (регенерация тканей, ускоренное самообучение иммунной системы)

— фабрика нанороботов (помощь иммунной системе по ликвидации внешних угроз разной природы, остальные свойства подробнее см. в приложении)

— анализатор состава среды.

Кроме биокомпа, усовершенствованный организм получил способность получать энергию от стационарного поля, а мышечная система усилена модифицированными волокнами. Поэтому, даже после частичного самовосстановления генераторов стационарного поля, модифицированный организм ощутит кратное повышение мышечной силы, скорости ответной реакции на внешнее механическое воздействие в 10–20 раз, повышение выносливости к длительной механической работе (собственные, ресурсы организма не будут расходоваться вовсе, если скорость расхода энергии, не превысит одного-двух квт).

Институт усовершенствования человек.

Для представления, в президиум КИПГВ.

Приложение для специалистов в отдельной папке с номером, дублирующим номер данного документа.

Хранить так же и в твердой копии.

Илика, довольно долго изучала бумагу и наконец, спросила.

— Это рукописная копия. А приложение нашли?

— Нет, во всем архиве храма только этот листик документа и остался. Да если бы и нашли, то вряд ли мы хоть что-то поняли в нем. Приложение написано для специалистов Древних. Представляешь, какой уровень нужно иметь, для того чтобы понимать в нем хоть что-то.

— Да, любопытная бумага. То есть, ты считаешь, что я и есть одна из Древних?

— Верно! Я и ожидал, что ты сразу все поймешь. Сама подумай, если статическое поле, это то, что мы называем стационарным энергетическим полем, то оно очевидно восстановилось хотя бы частично, раз мы его ощущаем.

— Логично. А если мой организм усиливается этим полем, и оно компенсирует затраты энергии в нем, то понятно, почему я не устаю и имею скорость мышечной реакции раз в десять выше обычной.

— Да, и твоя способность помнить все и определять расстояния, рисовать картины по памяти, точно копировать движения, да и вообще все, укладывается в то, о чем говорится в этой бумаге.

— А что такое биокомп, о котором тут написано?

— Не знаю, пойдем к Элиари, он ждет нас, чтобы обсудить эту бумагу.

— А что же ты молчал, идем скорее.

— Вот говорю. Ты же читала, теперь пошли.

Верховный магистр Элиари, он же глава клана Ильфов, сидел в своем кабинете Университета и изучал в который уже раз, найденный документ Древних. Обсуждение находки с Питером и Иликой затянулось на несколько часов. Уже стали понятны и некоторые выводы из этого документа.

Находка эта, по всем меркам событие эпохальное. Как ни крути, первый и, к сожалению, единственный найденный документ Древних, да еще столь содержательный. Даже из этого отрывка, многое становится понятнее.

В нем прямо говорится, что он написан после какой-то катастрофы. Вероятно, она и есть тот самый катаклизм, который сейчас называют «Перелом». Таинственный КИПГВ, скорее всего название какого-нибудь государственного учреждения, которому адресована эта бумага.

Получают объяснение и отличие Ильфов, Гиномов и остальных магов от обычных людей. Скорее всего магические способности, проявляются у тех, в ком хотя бы частично возродился этот таинственный биокомп, о котором говорилось в документе Древних.

Самое полное возрождение свойств модифицированного организма Древних, можно, по-видимому, наблюдать у Илики. Скорее всего, она первый и пока единственный человек с такими способностями, иначе хотя бы в форме легенд ходили слухи о таких чудо-людях.

— А чем отличаюсь я от Ильфа или Гинома? В документе не говорится о каких-то особых биокомпах для разных людей. Он вроде один и тот же у всех должен быть? — Спросила Илика.

— Документ этот, обрывок каких-то пояснений для неспециалистов, и информация в нем, явно подана в сильно упрощенной форме. Такие детали нужно искать в том самом приложении для специалистов, которое, скорее всего, утеряно безвозвратно.

— Кстати, понятнее и роль заклинаний становится. Скорее всего, они и настраивают биокомп на определенную работу. А то, какой набор заклинаний понимает биокомп, и определяет отличие Ильфа от Гинома и от остальных магов. А вот биокомп Илики, понимает если не все возможные заклинания, то, по крайней мере, все те, которые понимают биокомпы и Ильфов и Гиномов и остальных магов. — Высказал свои догадки Питер.

— Согласен — вновь заговорил Элиари — кроме того у нее активен и механизм поглощения энергии поля организмом. Отсюда и невообразимое физическое совершенство, да и ее ослепительная красота и здоровье, тоже получают свое объяснение.

— Ну ладно вам — смутилась Илика.

— Что ладно? — строго спросил Элиари — Мы не комплименты тебе говорим, а обсуждаем тебя как феномен, да и себя тоже. Так что давай уже без этой напускной скромности, которую ты сейчас пытаешься изображать.

— Мне вот пришло в голову еще одно соображение — сказала Илика уже совершенно серьезным тоном.

— Если биокомп у всех один и перестройка организма, так же одна и та же, а все отличия, лишь в той начальной информации, которой заряжен биокомп каждого человека, то есть надежда найти способ восполнить ее нехватку. Как то дозарядить каждого и тогда все станут обладать такими же способностями, как и я, а может и большими.

— Мысль интересная! Но, боюсь, для этого, придется найти какие-то механизмы Древних, те о которых говорится в документе. Вот смотрите — «Институт усовершенствования человека». Там наверно и находились все эти устройства. Интересно, где он сам может находиться. Когда я был на острове, то спрашивал местных жителей, никаких особых строений там нет, особенно строений Древних. Их ведь ни с чем не перепутаешь. Кроме самого храма, конечно. Он точно от Древних, хотя при них выполнял какую-то совсем иную функцию. Не верится мне, что они всерьез поклонялись каким-то Богам.

— Так в этом храме, который тогда и не храмом вовсе был, наверно и размещался, какой-нибудь штаб по ликвидации последствий этой самой ГВ катастрофы. Иначе как бы этот листок там оказался. Наверно нес какой-нибудь секретарь папку и этот документ, на какое-нибудь заседание, потерял листок, пока таскал. Заново сделал новый и отдал документ вместе с папкой. А этот так и валялся. Ну, в общем, что-то в этом роде — высказал догадку Питер.

— Хотел бы я уметь делать все так, как делаешь ты — с улыбкой добавил он Илике. — Повезло тебе несказанно.

— Как найдем их больницу, ты первый пациент будешь — в тон ему ответила Илика. — И восстанавливать будешь не только способности, а еще и синяки от моих кулаков.

— Господа, серьезнее, пожалуйста, продолжим обсуждение — проявил строгость верховный магистр.

— А ведь эти биокомпы есть у всех имперцев, и наверно у всех нордов. Язык, грамота, простая арифметика ведь у каждого из них с рождения сама просыпается. Наверно существует набор начальной информации, который есть даже в совершенно пустом биокомпе. В него и входят эти базовые, самые начальные знания. И определен он самой конструкцией биокомпа. А уж сложные свойства, требуют особой настройки, которая у Илики, каким-то образом и произошла сама по себе. У меня и у Питера, тоже, но частично, потому и не умеем мы многое, а может и повреждения какие-то неведомые нам в наших организмах или, этих самых, биокомпах…

— Но получается, недостающая информация в ваших биокомпах, имеется в моем. Ее просто нужно передать вам, в ваши биокомпы.

— Ну да просто передать. Действительно, совсем просто — усмехнулся Питер. — Руками же ее не передашь, это же не сумка с вещами. Хотя, ведь «Древнее знание», это ведь как раз передача информации, наверняка между этими биокомпами. Хотя и не обязательно, возможно от некого информационно центра к биокомпу и обратно. Вот бы что найти, центр этот.

— Интересно, а что такое видеофон и еще какие-то биоприборы, показания которых я должна чувствовать — спросила Илика. — Я ничего особенного не чувствую.

— Вероятно, и у тебя не все функции действуют — предположил Эллари — а, может быть, не вся инфраструктура Древних восстановилась, вот они и не работают из-за этого. Как без статического поля ты же не смогла бы неделю бежать без отдыха, а без чего-то еще, не чувствуешь этих вот биоприборов. А может ты их чувствуешь, но не отдаешь себе отчет, что эти чувства и есть то самое, о чем говорится в документе. Ты же картинки запоминаешь точно, вот тебе и фотофиксатор, по названию похоже. Найти бы описание для специалистов.

— Ну да, а к нему бы еще и специалиста, чтобы разжевал дикарям это описание — подхватил Питер, под общий смех.

— А ГВ, вероятно, сокращенное название того, что вызвало катастрофу, или название самой катастрофы. Интересно, что могло погубить такую мощную цивилизацию. Ведь половину планеты выжгло.

— Обратите внимание, ГВ в названии органа, которому адресован документ. Вероятно это какая-то организация, которая занимается этой катастрофой.

— А тут еще предписано, чтобы хранить в твердой копии, интересно, а это какая? — спросила Илика. — На чем-то мягком написано, вроде бумаги, несколько тысяч лет лежала и ничего с ней не сделалось.

— Я уже попробовал, самый краешек отрезать — признался магистр — не режется ничем, Хром появится, с ним обсудим, что за материал.

— Кто это, Хром? — спросила Илика.

— Это Гином, верховный магистр Хром. Ты не видела его, он до твоего поступления в Университет уехал в подгорные мастерские Гиномов — пояснил Питер.

— Но экзамен у Илики и у тебя он как раз приедет принимать — добавил Эллари.

— Между прочим, обратите внимание, бумага и текст на ней, совершенно неповрежденные, просто это последняя страница, какого-то обширного документа. Я еще в храме на острове заметил. Всех местных подключил, награду посулил по империалу за каждую страницу — не нашли больше ничего, но пообещали поиски не прекращать, если мой посул награды остается в силе. Там, если деньги всех жителей собрать, то вряд ли на империал наберется, так что эта награда для них огромные деньги. Но я не верю в успех, этот лист, скорее всего, уцелел, потому что его потеряли, а к документу новый нарисовали или написали, не знаю, как они его делали. А этот так и лежал где-нибудь под шкафом, никто его не искал, а потом положили в архив на всякий случай.

— Подумать только, одна страничка, а какой переворот в знаниях о Древних — продолжала изумляется Илика.

— Ага, тем более, что и переворачивать-то почти нечего, единственная страничка и есть — опять снасмешничал Питер. — Ну все, не сверкай глазами, я же тоже радуюсь, просто от полноты чувств.

— А теперь молодежь, давайте решим, что со всем этим делать? — вновь взял слово верховный магистр.

— Я бы не спешил выносить на всеобщее обозрение найденный документ Древних. Пока никому и нигде, ни слова. Почему, объясню позже, поверьте, причины есть и серьезные. И между собой не болтать, ушей много разных. Забудьте обо всем, пока я не напомню сам. А копию мне отдайте, тем более вы ее наизусть уже запомнили. И отнеситесь серьезно, я просто так ничего не говорю. Нигде, никому, никогда даже между собой. Разве что когда вас никто не видит никто и километров за десять от ближайшего человека. Когда и кому можно, я скажу. Поймите, я вам доверяю. Вы единственные, кто посвящен. На острове тоже не знают, что я нашел. Для них это листок необычный и все. Не подводите меня.

Глава 8. Как извиняются гвардейцы

— Ну что, пойдем отмечать в «Невинные радости» окончание моей сессии?

— Пойдем, только я тоже участвую в оплате обеда, тем более повод есть и посерьезнее твоих экзаменов — намекнула на находку Илика.

— Вот вечно ты все портишь, не даешь мне почувствовать себя твоим кавалером — недовольно проворчал Питер.

— Но ты же мой друг, а не кавалер, своей Маринке оплачивай обеды. Ты ее пригласил?

— Нет, ее родители увезли в Весейск, там у них какие-то родственники собирают фамильное торжество, а я еще не настолько близок к их семье, чтобы составить им компанию. Да если честно, не очень и хочу на скучный семейный праздник.

— А чего же ты до сих пор коварно не втерся к ним в доверие, с Маринкой-то ты уже очень даже близок — она, смеясь, ткнула его своим железным кулачком в бок так, что он охнул от неожиданности.

Привратник самого престижного заведения Столицы, встретил их дежурной улыбкой и осведомился, не предпочтут ли господа студенты, другое заведение.

— Сегодня гуляют господа гвардейцы — доверительно, пояснил он. — Как бы они не испортили вашим милостям удовольствие от обеда. Заняты и все приватные комнаты и общая зала, за исключением двух-трех столиков. Но вы же знаете господ гвардейцев, они, когда гуляют, не разбирают где, чей стол, куда упадут там и сидят.

— Жаль — огорчилась Илика, — а мы так настроились на ваше заведение. Только тут подают мои любимые южные салатики. Может быть, все же можно пройти?

— Конечно можно — тут же ответил привратник — я лишь предупредил о возможных неприятностях, а желания посетителей для нас закон. Так я отдаю распоряжение подготовить для ваших милостей дальний столик?

Получив согласие, привратник тут же колокольчиком позвал дежурного официанта, который проводил их в дальний угол общей залы к столику на двоих.

Совет, поменять место, отнюдь не был лишним, столь масштабного армейского разгула, молодым людям видеть еще не приходилось. Столы были заставлены винами и фруктами, в центре залы, на особом столе был размещен зажаренный целиком на вертеле кабан, от которого своим кинжалом, каждый гвардеец отрезал себе кусок и ел его прямо с лезвия.

— Это что у них, традиция такая? — наивно спросил Питер официанта — есть прямо с ножа.

— Не могу знать — вежливо ответил официант, подавая меню — мы не спрашиваем господ гвардейцев, зачем они это делают, хотя услуги официантов входят в счет, а все необходимые столовые приборы были им предоставлены.

— А привратник-то, пожалуй, прав — с сомнением оглядев зал, сказала Илика — наш скромный праздник утонет в этом пьяном разгуле. Может быть, и правда пойдем в другое место.

— Извините, что вмешиваюсь в ваш разговор — произнес официант, ловко расставляя на столе приборы — но сегодня вы вряд ли найдете хоть одно тихое заведение во всей Столице. День окончания больших маневров, и выдача армейского жалования. Гуляет вся армия Империи.

Пришлось смириться с ситуацией, салатики Илики оказались дороже спокойной беседы. Но если не замечать окружающих, это не значит, что они тоже не замечают вас. На Илику всегда и все обращали внимание, правда, обычно это не выходило за рамки восхищенного созерцания.

Повсеместное присутствие грозной городской стражи приучило горожан к терпимости и вежливости. Ну а кто забрел за Кольцо, в порт или за конский рынок, сам должен был понимать куда идет. Красивым девушкам на улицах, обычно ничего кроме почтительного внимания не грозило, во всяком случае, днем в чистой части города. Но сегодня, гвардейцы праздновали окончание больших маневров, которые устраивались самим Императором раз в два года. А как отмечают гвардейцы свои праздники, горожанам лучше не видеть, особенно горожанкам и в особенности молодым и красивым горожанкам. Всякое может приключиться в этот день. На офицерском суде, конечно, потом воздадут должное «отличившемуся», но девушке от этого легче не станет, в моральном плане. В материальном же плане она приобретет многое, если, конечно, ее это обрадует. Многие сознательно шли на рискованные авантюры с подгулявшими офицерами. Гвардейские офицеры люди не бедные и натуры широкие, скупиться не привыкли. И горожанки знали, что несколько минут позора, их вполне могут обеспечить, если на всю жизнь, то на многие годы.

На этот раз отмечали не только окончание маневров, но и награждение полка грамотой от самого Императора, а, следовательно, гуляли с особым размахом. Императорская Гвардия всегда была самым привилегированным полком. Родословных в ней не признавали, отбор был строжайшим чуть ли не с младенчества, а на карьерный рост влияли только личные достижения человека, но не богатство и знатность рода. Отсюда и некоторое высокомерие, которое всегда чувствовалось со стороны Императорских гвардейцев к солдатам и офицерам других полков, не говоря уже о простых горожанах, хотя бы и знатных.

Был и печальный повод отряду гвардейской разведки собраться за пиршественным столом. Их любимый командир, живая легенда гвардии, подал в отставку и сегодняшний ужин, был последним, на котором он присутствовал в качестве официального командира отряда. Конечно, они встретятся, и не раз и не два впоследствии, но уже никогда он не будет чувствовать заботы гвардейцев как свои собственные. Что бы там ни говорили о дружбе и единстве, которые не стареют, но та невидимая стеночка между тем, кто ушел и теми, кто остался, возникает очень быстро и только укрепляется со временем. Одно дело встретится и строить планы на будущее, и совсем другое дело встречаться, чтобы вспоминать былые дни. Уже через день Ван Дрику назначена аудиенция Императора, где он официально сложит свои полномочия капитана Императорской Гвардии и пополнит ряды ветеранов. И этот печальный повод сильно омрачал все радости сегодняшнего дня. Как Ван Дрик объяснил на прощание, причины отставки были глубоко личные, связанные с его семьей в Весейске. Это и оградило его от лишних вопросов, которые он был вправе посчитать бестактными.

Не прошло и получаса, как от одного из офицерских столов, отделился красавец, гвардейский лейтенант и покачиваясь, хотя он был трезвее остальных, подошел к Илике.

— Прекрасная незнакомка — высокопарно начал он свою речь — позвольте мне предложить Вам разделить с нами торжество по случаю награждения полка Императорской Гвардии, благодарственной грамотой Императора.

Последние слова лейтенанта утонули в восторженном реве нескольких десятков глоток и хлопках откупориваемых бутылок. Питер поморщился, благоразумно не вступая в разговор. Молодые люди уже поняли, сколь опрометчиво было их желание именно сегодня посетить трактир.

— Эй, красавица, перебирайся к нам — донесся пьяный возглас.

— И этот пусть идет и выпьет с нами — разглядели наконец и Питера.

Питер порывался вскочить, но Илика удержала его еле заметным жестом и встала сама.

— Господа офицеры, кто здесь самый старший по званию? — Спросила она неожиданно звучно и как-то по-особому властно. Питер догадался, что она ментально усиливает эффект слов. Сомнительно, правда, что на закаленную психику боевых офицеров гвардии, это могло оказать отрезвляющее действии, но заставить их хотя бы слушать Илику, вполне могло помочь.

— К Вашим услугам, граф Ван Дрик Весейский, капитан Императорской Гвардии. С кем имею честь?

— Вы имеете честь беседовать с молодой дамой, которая пришла со своим давним другом отметить свой скромный праздник. Он для них, не менее значим, чем ваши празднества для вас. Но Ваши подчиненные видимо считают свои праздники гораздо важнее наших, раз позволяют себе бесцеремонно приставать к незнакомым людям и мешать их праздничному обеду. Мы смирились с тем, что Ваши люди заняли весь трактир, с производимым ими шумом, который мешает нашей беседе, но никак не можем терпеть полного нарушения наших планов на сегодняшний вечер. Если Вы командир, то командуйте своими людьми, они, по-видимому, стали видеть в нас то ли врагов, то ли своих подчиненных, раз так ведут себя с нами. Разубедите их, объясните, что мы граждане Империи которых они должны защищать не щадя своих жизней, а уж никак не презирать. Или Вы разделяете их взгляды?

Гвардейцы оторопело уставились на девушку, силясь пьяным рассудком, понять тот витиеватый монолог, который они никак не ожидали услышать от столь юной особы. Замешательство самого графа длилось недолго и, надо отдать ему должное, он с блеском вышел из ситуации.

— Смирно!

— По своим местам — разойтись! Всем молчать! Метрдотеля ко мне!

Все приказания бравого капитана гвардейцев были исполнены с замечательной быстротой. Даже метрдотель, подбежав к нему, изобразил нечто, отдаленно напоминающее военную выправку.

— В приватных залах тоже гвардейцы? — спросил его капитан.

— Так точно, господин граф!

— Пройдите с лейтенантом в самый уютный из них, на Ваш взгляд, и освободите его от моего имени. Лейтенант поможет Вам это сделать. Затем с максимально возможной скоростью наведите там порядок и сервируйте лучший стол для этих господ — он кивком указал на Илику и Питера.

— Все расходы, включая те, которые они уже произвели, запишите на мой счет. Какое вино предпочитает госпожа? — осведомился он у Илики.

— Я вообще не пью спиртного — несколько растеряно ответила Илика.

— Убедительно прошу не отказывать себе сегодня ни в чем, опустошите все кладовые в этом заведении — продолжил капитан, обращаясь к Илике.

— А Вы — он опять повернулся к метрдотелю — после того как господа закончат ужинать, сколько бы это ни продолжалось, отвезите их в вашей лучшей карете по адресу, который они укажут и соберите им с собой лучший ваш завтрак, а так же, заодно, обед и ужин. Не забудьте положить и Ваше самое хорошее вино. Надеюсь, дома у молодых людей все же найдутся его ценители, счет перешлите мне.

— Пока Вам готовят стол, я хотел бы от своего имени извиниться за поступки моих подчиненных — снова обратился он к Илике — достаточно ли Вам моих извинений прекрасная госпожа?

— Недостаточно — с улыбкой произнесла, уже оправившаяся от замешательства Илика.

— Я понимаю, что у Вас праздник и уважаю традиции офицерских возлияний в праздники, но извинения от пьяного мужчины слушать не желаю. Если хотите действительно извинится, то найдите меня, когда будете в состоянии принести настоящие извинения, я с удовольствием их приму от Вас. А пока, до свидания.

— Но где Вас найти? — спросил граф.

— Стыдитесь капитан, Вы же офицер самого элитного Имперского полка, неужели Вам требуются подсказки, чтобы отыскать в своей Столице даму? А как же Вы отыщите врага на чужой территории? Нет, подсказок я Вам не дам, это же будет просто неуважение Ваших аналитических способностей. Я буду ждать. Еще раз до свиданья.

Стол для них сервировали по высшему разряду. Большинства блюд, они никогда не пробовали и решили в полной мере восполнить этот пробел.

— Впервые видел тебя в замешательстве — сказал Питер, когда, наконец, отвлекся от поедания вкусностей.

— И увидел, что тебе могут нравиться мужчины. Я ведь тоже умею видеть оттенки ауры — со смешком продолжил он.

— Что-то ты слишком проницательный сегодня — осадила его Илика — думай о своей Маринке, в себе я и сама разберусь.

— Разберешься конечно — продолжил Питер — не зря же ты предоставила графу прекрасный повод вновь встретится с тобой. Вместе и разберетесь.

— Ну хватит уже — взмолилась Илика — и вообще, я о другом думаю.

— Догадываюсь, я тоже. У меня появилась новая цель. Но все наши планы по-прежнему в силе, конечно — поспешно поправился Питер — они же прекрасно согласуются с новыми идеями.

— А у меня сегодня исчезли сомнения на свой счет. Я успокоилась внутренне.

— Илика, да ты что? У тебя, предмета зависти всех красавиц и мечты всех красавцев, были сомнения на свой счет. А почему я не знаю?

— А думаешь приятно чувствовать себя не человеком среди людей? Жизнь это не соревнование, кто кого победит, кто быстрее всех пробежит или точнее попадет. Я иногда чувствую себя диковинкой, на которую все смотрят с любопытством, все восхищаются, все любят и все считают красивым сильным зверем, но никак не человеком, таким же, как сами. Я не о тебе, конечно, а о посторонних. Они же на меня смотрят как на моего Киса. Он ведь тоже красивый, сильный, ловкий, смелый, умный. А я еще забавнее, потому что на человека немного похожа. Вот так на меня смотрят, что на меня, что на Киса, одинаково.

— Прости Илика, я как-то не задумывался.

— Да ты как раз не при чем, ни ты, ни остальные домашние, там я чувствую себя нормально и очень рада всем. Но вот иногда у меня появлялось чувство, что меня просто боятся, как боятся дикого непонятного им очень сильного зверя. Я же и по ауре это вижу. Повторюсь, я не о домашних. Наверно поэтому у меня и парня нет до сих пор. Ни они мне неинтересны, ни я им.

— Да ты-то интересна, зря уж совсем на себя наговаривать.

— Ага, интересна. Смотрят на меня, слюнки пускают и как петухи все перья распускают, начинают хвастать какие они ловкие да сильные, а потом им кто-нибудь расскажет, что мне все их подвиги, как игра котят с мячиком, дураками себя чувствуют и пропадают. Думаешь, я не вижу, что многие мужчины просто меня бояться?

— А сегодня ты поняла, что ты человек и даже человечнее остальных. Что ты здорова, а остальные приболели. Так?

— Примерно так. И я хочу всех вылечить, но не знаю как. У тебя же тоже такое желание возникло?

— Да — ответил Питер, у меня появилась стратегическая цель в жизни.

— Тогда уж у нас — поправила Илика.

— Я буду очень рад, если тот красавец капитан, разубедит тебя и докажет, что не все мужчины тебя боятся.

Илика предпочла промолчать.

А в общей зале, разгул постепенно набирал прежние обороты.

— Господин капитан, Вы знаете эту даму? — спросил тот лейтенант, который столь неудачно пытался пригласить Илику за офицерский стол.

Вместо ответа, граф бросил на него такой взгляд, который прояснил лейтенанту и всем офицерам, уловившим его, что тему эту поднимать больше никогда не нужно, и лучше не пытаться предпринимать попытку более близкого знакомства с этой красавицей. Она уже занята!

— Девчонка с рысью — еле слышно прошептал капитан самому себе — Илика из Каменки.

Глава 9. Это уже судьба

Все утро следующего дня, капитан Императорской гвардии, граф Ван Дрик Весейский, посветил поискам девушки, которая всего за одну минуту, смогла произвести на него самое яркое впечатление в его жизни. Впервые, блестящий офицер, образованный аристократ, наследник одной из самых богатых семей Империи, ощутил неуверенность рядом с женщиной. Конечно, она была такой красавицей, каких Ван Дрик еще не видел, хотя повидал их множество, не только в Империи но и тех странах, которые посетил за свою бурную жизнь путешественника. Но было в ней еще нечто особенное, то неуловимое, что ставило ее как бы выше остальных. У животных он назвал бы это породой, но граф гнал это определение из головы, тщетно пытаясь придумать что-нибудь более красивое и возвышенное.

Адрес он узнал сразу, просто спросил в трактире, куда отвезли молодых людей после ужина, но там никого не оказалось. А делом чести стало найти девушку именно сегодня. Ван Дрик твердо решил поднять хоть сотню людей на поиски, но найти девушку до вечера, даже если он свалится с ног от усталости и потратит все деньги со своего немалого счета в гиномском банке.

Для начала он забежал к Валери, бывшему сокурснику по Университету, ныне старшему магистру того же Университета. Оба они были из Весейска, дружили с детства, вместе приехали в Столицу, отучились в Университете, одновременно окончив его. Затем Ван Дрик захотел посмотреть мир и для этого заключил контракт с армией, где по результатам испытаний смог претендовать на место в Императорской гвардии. Это место он заслужил еще в детстве по именному указу Императора, после победы на соревнованиях следопытов. И не забывал за все время обучения в гимназии и Университете, аккуратнейшим образом посещать гвардейские тренировочные классы.

Валери не обладал столь выдающимися атлетическими способностями и после окончания Университета остался в нем уже в качестве преподавателя инженерных дисциплин. Свои работы он посветил приложению боевой магии в мирном строительстве. Это, по началу, вызывало некоторое непонимание коллег, привыкших считать боевую магию средством скорее разрушения, чем созидания. Но Валери сумел доказать сомневающимся, что магия, которую традиционно считали боевой, является просто магией управления энергией, а энергию не обязательно применять для разрушения. Как оказалось, при некотором специфическом развитии магических способностей, маг может очень точно устанавливать каменные блоки, сверлить отверстия в материалах, а в содружестве с материальными магами, преобразовывать многие вещества так, как в одиночку никому не удавалось.

За годы разлуки после окончания Университета, друзья продолжали поддерживать отношения, но чаще уже заочно, по переписке. Валери по изобретенному им новому методу отремонтировал особняк отца Ван Дрика в Весейске. Ван Дрик же, в свою очередь, не забывал присылать ему некоторые артефакты Древних, найденные в многочисленных путешествиях по землям орков и южным странам.

После того как утихли первые восторги от встречи, пересказаны главные новости и закончились воспоминания об общих знакомых, граф решил задать тот вопрос, ради которого он и пришел.

— Валери, я ищу одну девушку, по-моему, она студентка Университета. Не мог бы ты мне помочь?

— Да конечно помогу, что тебе о ней известно?

— В том вся и трудность, что ничего не известно. Она необыкновенно красива и обладает какой-то необъяснимой внутренней силой. Звать ее Илика, я видел ее всего один раз, в компании с юношей, скорее всего ее сокурсником, в одежде Ильфа. На вид ей примерно семнадцать лет. И она не пьет спиртных напитков. Вернее видел я ее два раза, но один раз очень давно, она была совсем девочкой, у нее должна быть большая ручная рысь, во всяком случае, была шесть лет назад. Вот и все что мне известно.

— Все понятно — махнул рукой Валери — знаю я эту Илику.

— Уж кто как не она может за одну встречу, закружить даже твою буйную голову. Только не думай, что я завидую тебе!

— Почему? Она что, плохой человек?

— Нет, как раз наоборот, человек она очень хороший. Вот уж о ком можно смело сказать — без единого изъяна. Умна, красива, смела, эрудированна. Она самая способная студентка за все время существования Университета, ее знают все преподаватели и, наверное, все студенты. Но проблема в том, что ей нужно соответствовать. Ни богатством, ни знатностью ты ее не покоришь. Она ценит ум и человеческие качества. Многие пытались ее завоевать, да ничего не вышло. Но если тебе так захотелось преодолевать трудности, то изволь, мог подсказать, где ее можно найти. Она в весьма близких отношениях с герцогом Баленом. Дружеских, не надумай лишнего, ты же тоже вхож в его дом. Вроде бы она как-то очень помогла ему, кажется, внучку спасла от чего-то, я точно не знаю. Скорее всего, он в курсе, как ее отыскать.

— Спасибо. Я твой должник — ответил обрадованный граф — и еще вопрос. Тот парень Ильф, который был с ней вчера, он с ней в каких отношениях?

— Если это Илика, то парень этот Ильф, просто ее друг, насколько я знаю. Зовут его Питер. Что там между ними еще, я понятия не имею. Я же не настолько знаком с ней и с ним, чтобы знать такие подробности. Тут ты уже сам как-нибудь. Только не вздумай с ним выяснять отношения вашими гвардейскими методами. Этого Илика точно не поймет, даже не пытайся проверять, испортишь отношения, еще до их начала.

— А что, были такие попытки?

— Нет, с Питером никто дуэли не устраивал, а вот из-за нее было дело как-то раз. Как только она появилась в Университете, на нее многие глаз положили. Народ, сам понимаешь, горячий к отказам не привыкший, вот и затеяли эдакую битву аж на шесть человек. Все как полагается, ушли в глухой угол парка при Университете и начали выяснять отношения в смертном, или около того, бою на штагах. Илику, в известность даже не поставили. Но нашлись добрые люди и шепнули ей, что пока она в библиотеке сидит, там из-за нее смертоубийство готовится.

— Ну и чем кончилось?

— Ни за что не догадаешься — рассмеялся Валери.

— Она примчалась к месту дуэли, уложила всех шестерых на землю, отняла шпаги и по мягким местам так отхлестала их же шпагами, что штаны в лохмотья превратила. Сам понимаешь, что после такого и не до дуэлей, и жаловаться не побежишь.

— Да как же она смогла-то? Ей же лет пятнадцать тогда было?

— Да, около того. Все и сделали соответствующие выводы, что задирать ее не нужно, себе дороже. Особенно ее зауважали после того как она хорошенько приложила еще и тех, кто пытался насмехаться над незадачливыми дуэлянтами. Вступилась за них и отбила всякую охоту у остальных даже вспоминать о той дуэли. Вот такая эта Илика, делай выводы.

— Я уже сделал все выводы, не отговаривай, все равно добьюсь.

— Ну, желаю успеха — с усмешкой продолжил Валери. — На этом поприще даже ты запросто можешь обломать свои клыки.

— Во всяком случае, я тебе объяснил, чего делать с ней не нужно, а чего нужно, смотри по ситуации. Я ведь ее только по наукам да по разговорам знаю.

Герцога Балема, граф знал настолько хорошо, что вполне мог позволить себе без приглашения увиться к нему в любое время и это никто не счел бы бестактным. Ван Дрик был близким другом всего многочисленного семейства герцога, включая внучку Неду, которая возможно помнит, как он катал ее на пони два года назад, когда она была совсем малышкой.

В городском особняке герцога, хозяина не оказалось. Привратник объяснил Графу, что герцог отбыл в загородную резиденцию. Оказывается у его внучки сегодня день рождения, о чем Ван Дрик совершенно забыл, но подарок для нее у него был давно готов. Большой, красивый и, главное, говорящий попугай, привезенный им из ханства. Если честно, граф очень хотел избавиться от него, экзотическая птица требовала ухода, что при походной жизни было трудноосуществимо. А в качестве подарка, попугай разом решал и эту проблему.

Не прошло и двух часов, как мажордом герцога торжественно объявил о прибытии графа. Встречать его вышел сам хозяин.

— А, проходи, путешественник — обрадовался Балем — пропал на два года и даже весточку не удосужился прислать. Сам вспомнил о дне рождения Неды? Что-то не верится.

Если честно, напомнили, в твоем городском доме — признался граф — но подарок у меня был давно припасен. Где маленькая хозяйка?

Неда уже увидела графа и узнала его. Девочкой она была воспитанной, помнила, что невежливо подходить, когда взрослые разговаривают. Но когда ее позвали, тут же подбежала к графу.

— Ну, здравствуй именинница, поздравляю. Какая большая стала. Как твоя Лора поживает?

— Лора живет хорошо, принесла двадцать три дня назад щенков, они уже немножко выросли — отрапортовала девочка — а еще я подружилась с Иликой и Кисом. Кис такой большой и сильный, но Лору не обижает и тоже с ней подружился.

— А кто у нас Кис? — спросил Ван…

— Кис у нас рысь. Большой, выше меня — восторженно доложила девочка — еще Илика велела ему со мной дружить, а он ее знаешь как слушается.

— Я тебе в подарок еще одного зверя принес, Принимай — граф поставил перед Недой клетку с попугаем — только сама не неси, ты ее не поднимешь. Он говорящий, сам тебе расскажет о себе все. И как его звать и откуда он родом. Только смотри, чтобы твоя Лора и Кис его не съели. Ну беги, развлекай своих гостей, сегодня твой праздник, значит ты хозяйка.

Девочка вздохнула, вспомнив о своих обязанностях, и убежала к столу.

— Неделю назад получил послание, где ты пишешь о встрече с моим отцом. Я и сам подумываю, что тяжеловато ему одному тянуть на себе такое большое предприятие — продолжил разговор Ван Дрик. Вот надумал даже подать в отставку.

— Пора уже, карьера воина для молодых, а сидеть в штабе не для тебя — поддержал Балем.

— Позволь представить тебе мою новую знакомую, которой я обязан теперь всем. Она, ни больше ни меньше, спасла жизнь моей Неде — сказал Балем, подводя графа к молодой девушке.

— Госпожа Илика, позвольте представить Вам моего друга, графа Ван Дрика Весейского, капитана Императорской гвардии, путешественника и просто очень хорошего человека. А Вам граф, рекомендую госпожу Илику из Каменки, студентку Университета, необыкновенную красавицу и спасительницу моей дорогой внучки. — закончил герцог церемонию представления.

Молодые люди церемонно поклонились друг другу завершив тем самым, официальную часть представления.

— Ваша светлость — в глазах девушки заплясали насмешливые огоньки — проводит меня в парк? В такую погоду тяжело долго находится в помещении.

— Граф, я Вас слушаю — насмешливо произнесла Илика, когда они прошли уже половину парка, а Ван Дрик так и не произнес ни слова. — Вы меня искали или на праздник пришли, а со мной случайно встретились? Такие случайности каждый день, это уже судьба.

— А я и не против такой судьбы — неожиданно для самого себя ответил граф.

— Знаю, что Вы не против, я же магичка, ауру хорошо вижу. Вы, граф, в меня влюбились — с улыбкой сказала Илика, глядя ему в глаза.

— Достойный выбор. Поздравляю. Вам осталось сделать самую малость, добиться того, чтобы и я в Вас влюбилась. Ну а теперь пойдемте к гостям. Да не думайте Вы об этом извинении, все и вчера было на высоте. Мне вообще понравилось, как Вы вышли из положения. Сразу чувствуется, настоящий гвардейский командир. Узнали меня в той девочке, за которую заступились когда-то у городских ворот?

— Узнал, еще вчера — признался граф — и был несколько обескуражен таким превращением.

Илика изящно, но удивительно быстро пошла обратно к дому. Граф едва поспевал за ней. В доме, графа вновь встретил Балем и начал долго рассказывать ему о проблемах с южными орками. Они всегда доставляли много хлопот на границах Империи, но последние годы заставляли держать на юго-востоке чуть ли не половину армии. Он все говорил и говорил, а граф слушал его в пол уха, думая над тем как понять слова Илики и ее отношение к нему, вроде бы насмешливое, но вполне доброжелательное. Он ловил взглядом ее в зале, осознавая, что она прекрасно чувствует это. Впервые в жизни он не понимал как вести себя с девушкой. Он, граф Ван Дрик Весейский, блестящий офицер Императорской Гвардии, благосклонности которого добивались сотни женщин, уже второй день подряд даже слов нужных не находил для разговора с юной девушкой, которая и город-то впервые увидела всего шесть лет назад.

— Так как считаешь, леса, сами по себе достаточная преграда для южных орков или все же возводить новые пограничные крепости на внешней границе лесов? — прервал мысли графа вопрос герцога.

— Ах вот в чем дело, тебе не до орков — усмехнулся Балем, проследив направление взгляда графа — понимаю. Но ты ей, по-моему, тоже понравился, у тебя есть шанс. К тому же женитьба самый благовидный предлог для отставки.

— Да, знаешь ли! — оживился Ван Дрик — Мне она и правда очень понравилась. Раз уж мы заговорили о ней, не подскажешь, в каких отношениях она с Питером? И вообще, рассказывай все что знаешь, все равно не могу больше ни о чем думать.

— Да, скрутило тебя по настоящему, ну да она того стоит. Помогу чем смогу, но не обещаю ничего. Это не наивная светская дурочка, которая будет слушать тебя, открыв рот, глядя на капитанский мундир. Она привыкла, к тому, что все без исключения, включая и меня самого, открыв рот, смотрят на нее, внимая каждому сказанному ей слову.

— Для начала успокойся, с Питером они давние друзья и не более, у него есть своя девушка, просто сегодня ее тут нет, она чем-то занята. Вот начни с того, чтобы подружится с ним. Не пожалеешь, очень интересный молодой человек, гарантирую, вы понравитесь друг другу. Они вместе с Иликой исходили всю Империю, чего-то там ищут по своей науке, точно не знаю, я же далек от всего этого. Оба гордые, я с радостью профинансировал бы их поиски, да не получается, не берут! Пришлось действовать хитростью, узнал что им нужно, и присоветовал лавку знакомого купца, а с ним договорился, чтобы отпускал им все за треть цены, а разницу ему сам доплачиваю. Он же объясняет им, что у него так дешево, потому что торгует списанным армейским обмундированием. Они может и догадываются, маги все же, но вида пока не подают.

— Пошли к Питеру, я представлю тебя. Поговори с ним по-простому, лучше всего о его поисках. Ты больше меня понимаешь в этом. Пойдем прямо сейчас, он тоже тут.

После довольно церемонного представления, в стиле герцога, граф с Питером отправились гулять по парку особняка.

— Извините граф, я не очень силен в этикете — начал разговор Питер — как мне к Вам обращаться на людях?

— Для близких мне людей, я просто Ван, или граф, но уж никак не «Ваша светлость», вот так и обращайтесь. Если Вы не против, то к Вам я тоже буду обращаться просто по имени.

— Конечно — согласился Питер — тем более что титула у меня все равно нет, но мне несколько неудобно обращаться к Вам запросто, но может быть, со временем я привыкну. Его сиятельство, герцог Балем сказал мне, что Вы интересуетесь нашими с Иликой изысканиями.

— Ну не самими изысканиями, я о них ничего не знаю. Просто я, тоже исходил всю Империю, много путешествовал по землям нордов, заходил в глубь орочьих степей, в ханстве бывал в различных военных и изыскательских экспедициях. Много и далеко плавал по морям и даже выходил в океан. Вот мне и интересно, поговорить с человеком, имеющим близкие мне интересы. Ну и понравились Вы мне вчера очень, особенно Ваша подруга — честно признался граф.

— Вы ей тоже понравились — просто ответил Питер и продолжил, совершенно не акцентируя внимание на этом, — а ищем мы источники Энергетического Поля. Понимаете, мы вычисляем места, где можно найти эти центры. Два измерения мы сделали прошлым летом, остались еще одно, проверочное. Но сам источник поля, придется искать уже на следующий год, после окончания Университета.

— А почему не сейчас?

— Этим летом не получится — Питер достал карту — Вот смотрите, он очень далеко на северо-востоке, за границей Империи и, возможно, за границей земель нордов. Туда мы все лето добираться будем, а нам осенью уже на учебу нужно. Так что самое интересное все равно не успеем. Даже карты тех земель нет, это же на полгода, не меньше.

— А меня с собой возьмете? — спросил Ван Дрик.

— Я вышел в отставку, только документы осталось оформить, но за неделю управлюсь, а потом свободен. Делать мне пока нечего, а в пути я могу быть помощником по всем делам и защитником в случае нужды. Я все же офицер Императорской Гвардии и один из первых мечей в ней. И луком и арбалетом владею в совершенстве. Да и кулаком, если потребуется. Обещаю честно выполнять все подсобные работы, стойко преодолевать трудности пути и слушаться командира.

— Да я не против, но это как командир решит — в тон ему ответил Питер.

— А командир у нас командирша — догадался граф.

— Ну да — улыбнулся Питер, она самая — я буду ходатайствовать за Вас.

— Хорошо, для начала, скажи куда путь держим и список покупок в дорогу. Покупки беру на себя.

— Граф, мне неудобно все это решать за спиной Илики, давайте ее позовем, все равно она все сделает так, как решит сама, а с ней лучше не спорить — замялся Питер — Ну так я её зову?

— Зови — сдался граф — чувствую, без нее ничего не решается.

— Не решается — подтвердил Питер — сами увидите, с ней спорить себе дороже. Я пошел за ней, приведу ее вон в ту беседку, там есть стол и кресла.

Пока Питер искал Илику, граф развил бурную деятельность. На правах друга хозяина дома, он приказал двум слугам срочно навести порядок в указанной беседке, принести туда закуски, напитки, стопку бумаги и найти одного из секретарей герцога с тем, чтобы загрузить его работой до конца дня.

— Наверное Вы обузой не будете — произнесла Илика — должным образом оценив старания графа. — Время не теряли, ну да я ничего другого и не ожидала.

— Так чего же Вы ждете от этого похода? Мы проверяем некоторые свои теории, о которых пока не хотим распространяться. Вполне возможно, что они окажутся просто дурью, возомнивших себя гениями девчонки и мальчишки. А Вы теорий наших не знаете, ничего не должны нам, богатый, успешный. Ответьте честно, зачем это Вам.

— Отвечу честно — поклонился граф, смеясь глазами — единственная моя цель понравится Вам госпожа Илика. Именно для этого я напросился с вами в это путешествие. Возможно, я стану поклонником ваших идей, когда узнаю их получше, а может быть они не произведут на меня никакого впечатления, но заявленную цель я стану добиваться вне зависимости от этого.

— Ну что ж, это, по крайней мере, честно — произнесла порозовевшая Илика.

— Но я сразу же начну с претензий — неожиданно заявил граф — если Вы действительно откроете нечто новое, я, совершенно незаслуженно, окажусь в эпицентре вашей славы. Поэтому, не претендуя ни на какие руководящие посты, я хотел бы взять на себя финансирование экспедиции. Идет?

— Как-то неудобно это — поморщился Питер — В прошлом году мы сами заработали на весь поход. Подготовили несколько человек в Университет, сделали проект флигеля одному купцу, я подлечил его сына, ну и еще кое-что. А в этом году все рвутся нас финансировать.

— Удобно! — неожиданно для Питера сказала Илика, глядя на Ван Дрика смеющимися глазами.

— А кто еще рвется? — забеспокоился граф, несколько смущенный ее взглядом.

— Герцог конечно — ответила Илика за Питера — он постоянно порывается быть мне полезным.

— Прекрасно — с облегчением сказал Ван Дрик — Мы с герцогом внесем посильную лепту в развитие науки, если все удастся, а не удастся, так просто сделаем приятное своим друзьям.

— Хорошо — подвела итог Илика — распределим обязанности так. Питер за неделю составляет карту маршрута и вводит Вас в курс дела. Казначеем назначаетесь Вы граф, но только по делу, никаких цветов, духов и всего такого. Напросились сами. Ничего лишнего не нужно, Вы лучше нас знаете, как готовить поход и какое снаряжение необходимо. Не стану же я учить капитана гвардии и командира разведки собираться в дорогу. Все обязанности делим поровну, дежурим по очереди, палатка одна. Кис четвертый участник похода.

— Кис, это та самая рысь?

— Да. Сейчас познакомлю. Кис иди ко мне — крикнула Илика в сторону дома.

Через несколько секунд, в беседку прыгнула огромная рысь и уселась к ногам Илики. Граф залюбовался великолепным зверем, а рысь, неожиданно лизнул ему руку.

— Ну Кис, зачем ты меня выдаешь — засмеялась Илика — он чувствует мою симпатию к Вам и набивается в друзья.

— Да я только за — улыбнулся граф. — Где Вы его нашли?

Илика рассказала, историю почти десятилетней давности, как она ментально услышала плач котенка в лесу, и пошла его искать. Оказывается, его мать погибла в битве с волками, защищая своих котят. Всего один из них смог забраться на дерево и отсидеться там, глядя на волчью стаю внизу. Он был обречен без пищи, совсем маленький. Илика, ментально распугала волков, сняла его с ветки и принесла домой. Он жил с ней до нападения пиратов на деревню. Каким-то неведомым способом, почуял смертельную опасность для хозяйки, вытащил ее, ничего не понимающую, зубами за платье в лес, перед тем как банда пиратов зашла в деревню. А затем сопровождал всю дорогу, пока Илика шла по следу бандитов, изобретая способы мщения.

— Я заслушался — признался граф. — какая необычная история. Неужели Вы смогли это сделать в одиннадцать лет? Я вижу, что Вы чудо, но что бы такое! Победить банду островных пиратов, практически в одиночку.

— Так все и было, я один из спасенных ей тогда — подтвердил Питер — она еще скромничает. С тех пор прошло шесть лет и кого она сейчас может победить, остается только гадать.

— Ну перестань, Питер — взмолилась Илика, мне же неудобно. — Ладно, оставим воспоминания, в дороге поделимся своими историями. Значит, встречаемся завтра, вводим графа в курс дела, знакомим с маршрутом, а дальше он сам из своего опыта составит список всего необходимого для путешествия.

— Договорились, но с маленькой поправкой. Если завтра, то вечером, почти ночью. Дело в том, что я подал прошение об отставке из гвардии, а на завтра у меня назначена аудиенция у Императора, который должен ее утвердить. Сколько это продлится, я пока не знаю, вполне возможно весь день и весь вечер. Так что, может быть послезавтра, чтобы мне уже более ни на что не отвлекаться? — пояснил граф причину задержки.

Порешили на том, что граф утрясает все свои дела, сколько бы дней они не заняли, а затем сам придет в лавку Маркуса.

— Вы уж тогда и герцогу сообщите, что не нужно беспокоиться о финансировании нашей экспедиции — попросила Илика. — У Вас это лучше чем у меня получится. А то он уже с купцами договаривается, отпускать нам товар подешевле. По ауре же можно догадаться, а сказать, мне как-то неудобно, он же из лучших побуждений.

На том и расстались. Илика с Питером пошли назад к праздничному столу, а граф снова решил поговорить с герцогом, которого нашел на лужайке в парке.

— Ну как, познакомился ты с Питером? — спросил герцог, заметив спешащего к нему графа.

— Да, действительно, очень приятный молодой человек. Я даже договорился пойти с ними в экспедицию — похвалился Ван Дрик.

— Лихо! — изумился граф. — Значит, ты ей точно понравился, поздравляю, иначе бы она тебя ни за что не взяла бы с собой и финансировать не позволила. Тем лучше, и охрана им не понадобится, раз ты с ними. Я признаться, беспокоился за них и решил негласно приставить к ним охрану на весь поход. Только вот распознает она любую слежку.

— Мне уже рассказали о том, как она в одиннадцать лет справилась с пиратами. Изумительно! А как ты с ней познакомился?

— О, это замечательная история!

Глава 10. Как подружиться с герцогом

Весьма известный, в специфических кругах, член столичной воровской гильдии, по кличке Полоз считался везунчиком. Он и кличку такую получил за умение просачиваться в самые защищенные места. Сыскари, как правило, долго пожимали плечами, недоумевая, как, например, можно было стащить что-то из запертого подвала особняка, полного прислуги и охраны.

На этот раз Полоз решил пройтись, почти открыто, по особняку герцога Балина, министра, приближенного к самому Императору и первого богача Империи. Он давно целился на этот особняк. Даже если похватать только то, что лежит на столах и в многочисленных сервантах, то по всем прикидкам ожидался очень солидный куш. Впрочем, Полоз хотел не столько нажиться, сколько поднять свой авторитет в гильдии. Подготовился он основательно, изучил план особняка, насколько можно его было представить, подглядывая в его окна с ближайшего холма через морскую подзорную трубу. Ее он, кстати, тоже украл с Имперского военного корабля, куда проник под видом берегового чиновника.

И ведь все должно было получиться, если бы не та собачка, о существовании которой он ничего не знал. Ну не показалась она ему ни разу ни во дворе, ни в окне. Полоз уже уходил с полным заплечным мешком, когда проклятая собачонка с визгом и лаем бросилась ему под ноги, а за ней маленькая девочка, наверное, внучка хозяина особняка. На шум, сразу прибежала целая толпа слуг, зажглись магические светильники, и деваться Полозу стало совершенно некуда. Увидев чужака, служанки и всякие там няньки девчонки, возможно и растерялись бы, но вот охрана, которая тоже прибежала на шум, сразу разобралась что к чему. А охрана у герцога была что надо. Эмблема на рукаве, разъяренный кабан, это «Секачи», самый престижный столичный клан наемных охранников. Кого попало, в него не брали, клан пополнялся только ветеранами гвардии, отставными наемниками и армейскими служаками, которые проходили тщательный отбор. Справится с любым из Секачей, нечего и думать, порвет голыми руками.

Полоз запаниковал, чего с ним никогда прежде не случалось, хотя острых моментов при его образе жизни и профессии было не счесть. Но тут нечистый попутал, схватил девчонку и приставил ей нож к горлу, подписывая себе, тем самым смертный приговор. Такое, по отношению к детям, даже свои из гильдии, не прощали. Охрана, конечно, сразу отступила. Прибежала еще какая-то девушка постарше, он и ее схватил до кучи, уже совершенно не соображая, что делает.

Прикрываясь двумя заложницами, Полоз отступал на верхний этаж, затем через окно на крышу, каким-то немыслимым образом перетаскивая и их за собой. Далее по широкому забору имения. Догадался, наконец, отпустить девушку, которая только утомляла его. Маленькой заложницы вполне хватало для страховки на случай нападения, но что делать дальше Полоз совершенно не представлял. Внизу, по обеим сторонам забора уже двигалась толпа охранников герцога, к которым присоединилась и городская стража. И это не считая городских зевак, которые сбежались, как ему показалось, со всего города.

Герцог Балин, в бессильной злобе сжимал кулаки, он готов был отдать все, что имел, чтобы спасти свою пятилетнюю внучку. Но сейчас деньги ничего не решали, вор просто не поверит. Девочка уже начала плакать и биться в настоящей истерике. Ситуация зашла в тупик.

И тут, совершенно неожиданно, из толпы зевак вышла девушка лет шестнадцати, практически девчонка и наивно спросила Полоза.

— А зачем ты ее держишь?

— Если меня попытаются схватить, я перережу ей горло — пообещал он, совершенно обезумивший от толпы и стражников.

— А чем перережешь-то? — Не унималась настырная девчонка, по-видимому, не понимавшая всей серьезности ситуации. — У тебя ножик-то есть? Покажи. По-моему, ты просто пугаешь тут всех.

— На, смотри! Все смотрите! — На несколько мгновений он поднял руку, так, чтобы и эта настырная девчонка и стража, увидели, что нож у него все же есть.

Это и были последние мгновения жизни Полоза. Сразу никто не понял, почему он вдруг обмяк и тихо повалился на широкий забор. Руки его разжались и отпустили девочку, а около нее вдруг оказалась та самая девушка, которая затеяла весь этот разговор с вором. Она успокоила девочку, даже рассмешила ее, и тихонько повела в имение, тем же путем через крышу и окно, каким девочка и попала на забор. После чего, сдала ее на руки нянек и служанок, а сама незаметно вышла и исчезла, никак себя не назвав.

Когда суматоха в замке улеглась, Балин попытался восстановить всю цепь событий. Он сам обследовал труп вора, забравшегося в малую гостиную его имения, осмотрел камень, которым каким-то чудом был убит этот воришка. Переговорил со всем стражниками и прохожими, стоящими ближе всех к месту событий. Постепенно, картина прояснилась во всех деталях.

Неизвестная девушка во время разговора с вором, действительно вертела в руках этот, казавшийся безобидным, камешек. Ну кому, скажите, могло придти в голову, что как только Полоз уберет нож от девочки, камешек этот превратится в убийственный снаряд, с немыслимой точностью пущенный в голову вора. Свидетели рассказали, как после этого, девушка, с какой-то нечеловеческой быстротой, то ли запрыгнула, то ли вбежала на забор. Само это действие никто из свидетелей толком не смог описать, настолько быстротечным оно было. Сходились все показания в одном — девушка оказалась рядом с внучкой герцога, до того как Полоз упал. Она приняла девочку из рук уже мертвого Полоза, так, чтобы та не успела свалиться с забора. Саму эту девушку никто не знал, но несколько человек отметили, что она была необыкновенно красива, а один юноша вообще оказался около поместья герцога лишь потому, что долго шел за, как он выразился, «сказочной красавицей» желая получше ее рассмотреть. По показаниям этого ценителя женской красоты, герцог смог понять, как девушка оказалась около его дома. Она шла по направлению к Университету, вероятно являясь его студенткой.

Дальнейшее уже не представляло никакой сложности для человека с возможностями герцога и министра. Нанятые лучшие сыщики одного из частных столичных охранно-сыскных агентств, в два счета отыскали красавицу, которая, действительно оказалась студенткой Университета. Звали ее Илика, родом из Каменки. Сыскари выяснили ее адрес, привычки, составили список ее друзей и близких людей. Герцог этого не просил, но, как оказалось, в агентстве был некий стандарт, что нужно выяснять для любого заказчика. Естественно, что для герцога расстарались особо, за что и изведали как герцог Балин, выражает свой гнев. Сыскари подумали, что герцог присмотрел себе красивую наложницу, и предложили ее выкрасть и доставить в любое указанное им место. Излишне описывать реакцию Балина, на столь неуместное рвение.

Кстати, выкрасть ее, сыскари вряд ли сумели бы. Девушка почти сразу заметила слежку за собой, перехватила сотрудника агентства и так отделала его в профилактических целях, что тому пришлось почти неделю сидеть дома и залечивать побои. Впоследствии он так и не смог внятно объяснить, как удалось девушке, почти девочке, голыми руками, отделать до бессознательного состояния бывшего наемника. А ведь он, в свое время, весьма поднаторел в рукопашных схватках на войне, в придорожных кабаках, портовых кварталах Столицы и других городов, не только Империи.

Его сменщика, по делам слежки за объектом, беда так же не обошла стороной. В порыве служебного рвения, он попытался незаметно устроиться во дворе купеческого дома, где проживала, в последние несколько лет, эта девушка. Выйти оттуда он уже не смог. Что-то мягкое свалилось к нему на плечи, сбило с ног, и он с ужасом увидел над собой огромную кошку, которая упираясь лапами в его грудь, скалит немаленькие клыки. Сыскарю пришлось всю ночь пролежать неподвижно под этим чудовищем, в надежде, что появится, наконец, хозяин и освободит его, пусть даже и сдаст после этого городской страже. Хозяйкой ужасного зверя оказалась опять же, та самая девушка, объект внимания всего агентства. Она и сдала его городской страже, совершенно не пожелав выслушать объяснений.

Убедившись, что его внучку спасла Илика, Балин заплатил агентству положенный гонорар, оплатил на радостях даже неудобства, которые испытали некоторые особо невезучие сотрудники, в процессе работы над его заказом.

Первая попытка поблагодарить Илику за спасение девочки, успехом не увенчалась. Герцог прибыл в роскошной карете к воротам в Университетский парк, чтобы с корзиной цветов встретить ее, выходящей из Университета. Илика решила, что это очередной поклонник, решивший сразить ее блеском своего золота. Она тут же объяснила, что совсем недавно весьма жестко поступила с неким типом, устроившим за ней слежку, и если господин поклонник не желает на себе попробовать, как это бывает, то пусть лучше, не говоря ни слова, сядет в свою карету и уберется с глаз долой. Объяснение это прозвучало таким тоном и с таким видом, что герцог сразу понял, лучше не настаивать, по крайней мере, здесь и сейчас.

В доме у Илики, как доложили сыскари из агентства, у всех членов семьи было унылое настроение, явно свидетельствующее о каком-то неблагополучии. Вероятно жесткий отпор, который девушка дала герцогу, так же был следствием общего уныния. Пришлось опять обратиться в агентство, которое, буквально на следующий день, дало исчерпывающее объяснение сложившейся в доме ситуации.

Илика жила у своих приемных родителей, владельцев торгового дома «Маркус». Название дома в точности соответствовало имени его владельца, купца Маркуса из Иовичей, имевшего самую добропорядочную репутацию. И торговый дом этот, был на грани разорения, из-за одного недобросовестного заказчика, который заключил договор, на поставку крупной партии очень дорогого обсидиана. Мэтру Маркусу, даже пришлось взять кредит под не совсем выгодный процент, для того чтобы закупить в ханстве и перевезти в Столицу Империи этот обсидиан, неведомо для чего понадобившийся заказчику. А теперь, договор расторгается из-за того, что юристы, нанятые заказчиком, усмотрели нарушение со стороны торгового дома «Маркус». Все это очень походило на элементарную подставу с целью устранения конкурента, что и подтвердил старший чиновник Имперского Казначейства, которого герцог, за очень приличный гонорар, попросил в кратчайшие сроки внимательно изучить вопрос. Попутно, этот чиновник выяснил и кто заказчик, доставивший столько хлопот «Маркусу», а так же усмотрел сговор, между заказчиком партии обсидиана и частной юридической конторой, которая и дала столь невыгодное для «Маркуса» заключение.

Естественно, герцог в полной мере использовал ситуацию. Он, в тот же день посетил Имперского Прокурора, замаскировав истинную цель визита приглашением господина прокурора на скромное семейной торжество в честь чудесного спасения своей внучки. В непринужденной беседе, герцог поведал прокурору о возмутительном мошенничестве, нарушающем все писаные и неписаные нормы. Этот удивительный факт, якобы стал известен герцогу совершенно случайно, из разговора со своим же управляющим и поверг его в изумление.

— Как в Столице Империи может безнаказанно происходить столь неприкрытое мошенничество?

Прокурор, умевший в совершенстве читать настроение сильных мира, верно понял, в какую сторону и с какой силой следует направить гнев Имперской Прокуратуры. Он тут же вызвал секретаря и приказал ему сегодня же доложить все по этому делу. В формулировке самого приказа, правда, уже содержалась подсказка, совершенно незаметная неподготовленному взгляду, кого именно господин Имперский Прокурор считает главным виновником этого возмутительного мошенничества, а кого он считает жертвой.

Секретарь прокурора, имел весьма подготовленный взгляд, и в какую бы форму не облекал прокурор свои мысли, он легко угадывал истинные желания своего покровителя и начальника.

Но на этот раз, секретарь превзошел самого себя, и понял даже то, чего в приказе прокурора вообще не содержалось. Каким-то чудом он уловил, ни разу не высказанное желание герцога лично участвовать в этом деле. Поэтому все итоговые бумаги, были составлены так, чтобы там стояла так же и подпись Балина, как надзирающего за тяжбой представителя двора Его Императорского Величества, порождая тем самым прецедент. Отныне, выборочные тяжбы, должны будут вестись под надзором таких представителей императорского двора, рангом не ниже имперского министра или советника Императора, что, безусловно, будет способствовать — «как объективности Имперского судопроизводства, так его беспристрастности» — как утверждалось в императорском указе, изданном тоже сегодняшним днем.

От торгового дома «Маркус», итоговые документы должны были подписать:

— сам метр Маркус,

— его родственник и компаньон — метр Олаф,

— а так же студентка Университета Илика из Каменки, проживающая в доме Маркуса, на правах приемной дочери хозяев.

Для Илики, было сделано, специально оговоренное в документах исключение ввиду ее несовершеннолетия. А выбрана она была, в качестве представителя торгового дома, как самая образованная в окружении владельца этого торгового дома.

Столь великую прозорливость, секретарь прокурора проявил после обеда, компанию на котором, ему составил секретарь герцога, встретивший его на выходе их апартаментов прокурора. Он ждал герцога, а так как время было обеденные, решил скоротать перерыв в обществе коллеги, которого едва знал, что не помешало ему оплатить весь обед на двоих в самом роскошном трактире Столицы.

По вердикту Императорского Суда, на котором присутствовали все, указанные, в подготовленном прокуратурой документе лица, заказчик принуждался полностью выкупить доставленный «Маркусом» товар. Кроме того, в пользу пострадавшей стороны, которой был безоговорочно признан опять же торговый дом «Маркус», должна быть выплачена неустойка, как со стороны заказчика, так и со стороны той самой юридической конторы, которая консультировала заказчика. Причем размеры неустойки были таковы, что теперь уже заказчик был поставлен на грань разорения. Выписка из судебного решения была послана так же в Купеческую Гильдию, с предписанием разослать ее копии всем членам гильдии для ознакомления и изучения, а главное, предостережения их от подобных действий.

Немного ошеломленные этой суетой Маркус и Олаф, никак не могли взять в толк, с чего бы это их стали спасать силами всей Императорской судебной машины, да еще и без всяких просьб с их стороны. В конце концов, они оставили даже попытки понять причины своего чудесного спасения и только следовали всем инструкциям Илики, которая деловито подносила им одну бумагу за другой для подписи, заверяя, что уже изучила бумаги и находит их подписание, разумным и необходимым. Она, в отличие от них, догадывалась о причине столь благожелательного отношения правосудия к торговому дому «Маркус», но, как показало дальнейшее, тоже совсем неправильно.

Конечно, Илика сразу узнала вельможу, который пытался познакомиться с ней около Университета. Не составляло труда понять, что всё это внимание Имперского суда, к скромному торговому дому, предназначено, чтобы произвести впечатление на нее и по достоинству оценила усилия герцога. После завершения всех формальностей, она сама подошла к Балиму со словами благодарности.

— Благодарю Ваше Сиятельство, Вы спасли мою семью от разорения, но все же разница в возрасте между нами, не позволяет мне ответить на столь щедрый знак Вашего внимания, так, как Вы вправе теперь ожидать его от меня.

— Это я благодарю Вас, за чудесное спасение моей любимой внучки от рук обезумевшего бандита — совершенно неожиданно для Илики ответил герцог — и приглашаю Вас и Ваших близких завтра к шести часам вечера в мое имение, то самое, где Вы проявили чудеса героизма и ловкости. Карета на восемь человек, будет ждать у Вашего дома. В ней будет няня для малыша Ваших родных и сторож. Они подежурят в доме, пока я буду иметь честь принимать у себя в гостях все Ваше уважаемое семейство.

— А я думала, что Вы обычный ухажер — рассеяно ответила Илика — даже отнеслась к Вам хуже, чем к остальным. Подумала «надо же, в прадеды годится, а туда же». Вы уж извините меня за тот случай около Университета.

— Заранее все Вам прощаю — источал любезность герцог — и за прошлое и за будущее. В моем лице, Вы видите человека, который готов ради Вас на все. И не стесняйтесь, с любыми просьбами, в первую очередь ко мне.

— Вот так мы с ней и познакомились — заключил герцог свой рассказ — и веришь ли, она изумляет меня с тех пор все больше и больше. Ни разу я не видел такого человека. Буду очень рад, если у тебя с ней что-нибудь получится. Только не испорть, прошу тебя. Не прощу тебе, если испортишь. Лучшей девушки не найдешь никогда.

— Да я уже понял. Судя по рассказам о ней, неизвестно еще, кто кого будет охранять в экспедиции — задумчиво сказал граф.

— А вот это верно — подтвердил герцог — но я же предупреждал тебя, что легко не будет.

Глава 11. Экспедиция

Удар гонга у входной двери заставил Олафа встрепенуться. Накануне, все продавцы отпросились на свадьбу своего коллеги, и Олафу пришлось заменять их в магазине. С непривычки так вымотался, проклял и магазин, и товары, и всех посетителей. Этот день внес некоторую ясность в вопрос, довольно давно мучивший гиганта — не много ли платят продавцам, за их пустяшную работу?

Олаф, за пол дня такой работы, готов был приплачивать им из своего кармана, лишь бы не предупреждать каждый каприз очередного покупателя, который почему-то у Олафа выяснял, что же он хочет купить в магазине, и уходил так ничего и не приобретя. Нет, хватит, пусть Маркус встает за прилавок, а он Олаф, лучше один станет заниматься перевозкой товара и хозяйством в доме и на дворе.

Но пока он единственный, кто остался в магазине, а проклятое изделие южан своим звуком вновь заставляет бежать к очередному покупателю, который после часового мучения себя и Олафа, уйдет с пустыми руками.

Покупатель на этот раз был редкий, сам капитан Императорской гвардии. Олаф даже вытянулся во фрунт, когда увидел самый престижный мундир Империи. Тело само вспомнило былой трепет всех вояк Империи перед императорскими гвардейцами.

— Привет Олаф, а ты что тут делаешь?

Олаф присмотрелся и узнал в посетителе, того самого Ван Дрика, с которым он некогда путешествовал вдоль южной границы Империи.

— Так это мой магазин. Вернее мой и моего компаньона Маркуса. Продавцы все отпросились на свадьбу, вот я их тут и заменяю на целых три дня. А Вы, господин капитан чего-то приобрести желаете?

— Да не знаю пока. Я тут договорился о встрече. Мне сказали, магазин под как раз такой вывеской, как у тебя над входной дверью. Может я все же ошибся, сюда должны придти Илика из Каменки и студент Питер. Ты вроде как-то с ними связан, я помню, шесть лет назад вы вместе были у ворот.

— Все верно, господин капитан, Илика живет в нашем доме, да и Питер ее давний друг, тоже жил до последнего времени с нами, но сейчас в городе снимает квартиру. У него девушка есть, ему неудобно с нами жить, но не забывает нас.

— Так что Вы точно пришли, может стаканчик чего покрепче, пока они не подошли. Вы по какому делу с ними встречаетесь, если не секрет конечно?

— Да нет, какой там секрет, расскажу сейчас. Попить разве что сока дай, или воды. Как я успел узнать, Илика не любит запах спиртного.

— Это точно, всех отучила. Иногда с Маркусом мы позволяет себе чуток, но стараемся после этого ей на глаза не попадаться. Вот ведь отучила же как-то нас, считай стариков, да бывших наемников. Самой всего семнадцать годков, а до чего дельная. Как глянет, что наш полковник бывший, все женщины в доме за нее горой, только и слышно — Илика сказала…, Илика велела…, Илика не разрешает…. И ведь, главное, все по делу, все разумно. Просто чудо, а не девушка. Представляете, по улице идет, все соседи кланяются ей из уважения. Это в семнадцать-то лет!

— Правда на днях всех удивила. Утром обнаружили, что стол в гостиной уставлен дорогущими деликатесами, которые мы и не пробовали-то никогда. А среди них и пять бутылок вина. Я когда прочитал название, мне чуть плохо не стало. Оно же по золотому империалу за бутылку. А Илика и говорит «налегайте все, раз уж угощают», сегодня давайте устроим праздник. Так и не сказала, кто ее угостил, и Питер не проговорился. Ну, мы с Маркусом, конечно налегли, когда еще такое попробуешь. Да и хозяйки наши притронулись ко всем этим вкусностям.

— А вино-то понравилось? — Поинтересовался граф.

— Если честно, то не очень. Мы ведь не сильно разбираемся в столь замысловатых напитках. Нам с Маркусом, чего покрепче надо. А это вроде вкусного компотика, чего там империал стоит, не понимаю. Я так Илике и сказал, что такие деньжищи, можно было и на что путное потратить для себя.

— А она что ответила?

— Говорит, что не имеет к этому отношения, это, де, подарок нам с Маркусом, а все деликатесы подарили ей и Питеру, но не говорит кто. Не иначе как поклонник завелся. Скольких она уже спровадила. Но у этого подарки взяла, прямо и не знаю что думать.

— Так что у Вас за дело к ним, может послать кого за ними, так ведь некого, все же ушли, один тут торчу. Прямо не знаю, что и делать, неловко такого человека заставлять ждать сокрушался Олаф.

— Вольно Олаф — засмеялся Ван Дрик. — Во-первых, со вчерашнего дня я не капитан гвардии, вчистую отставлен по собственному желанию. Во-вторых, это я пришел пораньше, а с ними мы договорились, что я просто приду в лавку и мне скажут, где искать Илику и Питера. В третьих, давай на ты перейдем, я сейчас просто человек как любой другой, а ты старше меня. Мы давно знакомы, вместе в патруле ходили, ну чего нам, ветеранам, субординацию выдерживать. Ты не переживай, я лучше с тобой тут побеседую, а затем сам пойду их искать, если ты скажешь мне где они. А дело у меня к ней простое, напросился я идти с ними в экспедицию, и они согласились меня взять с собой.

— Вона как! — протянул Олаф обескуражено, после чего долго мялся и, наконец, продолжил — Ваша светлость, господин капитан…

Гигант еще довольно долго мямлил, подбирая слова и смущаясь, пока, наконец, Ван Дрик не прервал его сбивчивый монолог.

— Успокойся Олаф, не стану скрывать, мне очень понравилась Илика, намерения у меня самые серьезные. Обещаю и тебе и всему вашему семейству, что ее не обижу и не причиню ей никакого горя. Я такой девушки не видел никогда и даже робею перед ней, чего со мной никогда не бывало раньше. Ты сам-то не против, что я хотел бы подружится с ней или даже более того?

— Господин граф, я очень рад — Олаф аж прослезился — сколько раз мы с Маркусом гадали кто же появится у нее. Так и боялись, что какой-нибудь столичный хлыщ закружит голову девочке. Она хоть и умная, но ведь неопытная в жизни. Что она видела в жизни, свою деревню, пути-дороги, да Университет. А если у вас сладится, я очень рад буду, только уж Вы сами постарайтесь не испортить. Чтобы ей понравится, это еще постараться нужно, но не прогадаете. Вы самой замечательной парой будете, если все сладится, и самой красивой.

Олаф окончательно расчувствовался, всплакнув еще раз, бессвязно, довольно долго говорил что-то неразборчиво и забыл о товаре, о посетителях, пошел в глубину склада приводить себя в порядок и успокаиваться. Ван Дрик даже был вынужден сам развлекать очередного посетителя, который, правда, очень быстро убежал, смущенный вниманием к нему лица, перед которым вытягивается по стойке смирно, чуть ли не вся армия Империи.

Наконец появился немного успокоенный Олаф, пообещал «никому ни-ни, кроме Маркуса» и махнув рукой на дневную прибыль, запер магазин, решив сам проводить Ван Дрика домой на встречу с Иликой и Питером.

Граф в два счета набросал список необходимых припасов в дорогу и тут же купил их с необходимым запасом. Причем все, что нашлось в торговом доме «Маркус», в нем купили, чего деньги-то из дома выводить. Семейство Ван Дриков в Весейске было самым богатым, да и в Империи входило в первую купеческую сотню, поэтому помощи Балема в финансировании столь скромной экспедиции не требовалось вовсе.

И с лошадьми все устроилось быстро. Личная конюшня отца графа в Столице, удовлетворила небольшую группу путешественников и количественно и качественно. Вообще в этот раз собираться в дорогу было очень просто, да и путь был не такой уж дальний, всего-то полтора десятка дневных переходов, половина из которых проходила по купеческому тракту.

Неожиданно оказалось, что с ними в дорогу идет Олаф. Маркусу срочно нужно было отправить товар в городок, который находился всего в одном переходе от конечной цели их экспедиции. Илика тут же высказалась за то, чтобы их отряд заменил собой охрану. Олаф замялся, ему стало несколько неловко от перспективы, иметь в качестве охранника купеческой повозки, графа, капитана императорской гвардии. Ван Дрик тут же пояснил, что они вовсе не охранники, а просто идут рядом, по своим делам, но помогут в случае какой нужды, как, наверное, и Олаф поможет им при случае. На это Олаф не нашел что ответить, махнул рукой и со словами, «делайте как знаете», пошел снаряжать повозку.

Первые дни экспедиции Питер присматривался к графу и немного путался в обращении, но вскоре и он принял его как своего, несмотря на разницу в положении. Благо в возрасте, разница была не столь и значительна. Илика же вообще не стеснялась и по своей привычке, командовала мужчинами с первых минут путешествия. А Олаф любил дорогу, ему очень нравились спутники, и он старался не задерживать их, но и не сильно спешил, наслаждаясь компанией и дорогой.

— А что Вы думаете об оружии Древних, не может быть, чтобы в армии не задавались этим вопросом — завел разговор Питер на свою вечную тему о магии Древних, найдя в графе компетентного собеседника, заинтересованного теми же проблемами что и сам.

— Задаются, еще как — усмехнулся граф — да что толку. Легенды так и остаются легендами. Время от времени появляются новые слухи. Но сам я всего раз видел последствие того, что можно назвать применением оружия Древних.

— Очень интересно, если это не тайна, хотелось бы послушать — оживился Питер.

— Да Ван, расскажи, нам тоже интересно — встрепенулась Илика, сидящая на козлах рядом с Олафом.

— Тайна конечно, но в нее уже посвящено сотни четыре случайных людей и еще два трое, ничего не решают при добавлении к этой массе — усмехнулся Ван Дрик.

— Шли мы тогда вдоль южной границы Империи с орочьим пустынями. Это только говорится пустыня, а на самом деле до настоящей песчаной пустыни идти еще примерно два перехода по степям. А там где мы патрулировали, вообще почти сплошной лес был. Мы прошли переход и ожидали, что вот-вот наткнемся на пограничную заставу. Была там одна такая, не большая, ей даже имени не удосужились придумать, просто номер на воротах. Я уж не скажу какой, все же это секрет, да и неважно для рассказа. Так вот, мы уже и местность узнавать стали, на подходе к ней. Идем, а ее все нет, вышли на какой-то пыльный круг, без единой травинка. Стоим всем отрядом и ничего понять не можем. Куда делась застава? Ведь и я и весь мой отряд, не раз и не два были на этой заставе, знали всех там. Я с ее начальником дружбу водил, не сильно горячую, но все же при встречах здоровались и по стаканчику пропускали.

— Стоим на месте заставы, ничего понять не можем. Я решил прервать патрулирование и поехал в ближнюю крепость, разузнать, что случилось, куда застава пропала. Только вошли в нее и тут же встречаем начальника той заставы, моего знакомого. Поздоровались, и там, в трактире он мне и рассказал как дело было, и куда застава подевалась.

— Оказывается, за месяц до того как мы пришли, случилось вот что. Со стороны пустыни пришел воин ханства, с нашивками ветерана полка арбалетчиков. Ну подошел и подошел, никто особо и не обеспокоился. С ханом тогда вроде все мирно решали, тем более это был ветеран, мало ли где отставники гуляют. Хотя и обратили внимание, что тут делает ханский ветеран, если до границы с ханством десятка два переходов от заставы?

— Так этот стрелок, достает свой арбалет, заряжает болт и всаживает его в стену заставы. Когда со стен заметили его приготовления с арбалетом, солдаты начали упражняется в остроумии и забыли про устав, который предписывает пресекать любое нападение на заставу. Нацеленный на стену заставы арбалет, формально нападением и являлся. Но понять их можно, стена толщиной метров пять, каменная, что ей сделается. Так ведь сделалось!

— Сам командир не видел ничего этого, он был в казарме, чего-то там проверял, но его рассказ впечатлял. Он вначале подумал, что это землетрясение, в тех местах они бывают. Ему показалось, что стены закачались и падает потолок. Он бросился к выходу, но не успел, на него обрушилась гора тончайшей пыли. Тот командир и спустя месяц не мог понять, как это никто не задохнулся, после превращения стен и всех строений заставы в тончайшую пыль.

— Представляете, после попадания болта в стену, от места его попадания начала распространятся, какая-то зона разрушения камня. Камень просто превращался в пыль. Меньше чем за час все каменные строения заставы превратились в кучи пыли, которая и осела ровным слоем.

— А люди, лошади, остальные вещи? — поинтересовался Питер.

— Ничего кроме камня не разрушилось, и не испортилось, если не считать того что все перепачкались в этой пыли. Хотя каменную пепельницу свою, именной подарок с гравировкой, он потом не нашел в пыли. Но кто знает, стала она пылью или нет, в той огромной массе пыли, которая образовалась от заставы, многие своих вещей так и не нашли.

— А земля под заставой? — спросила Илика.

— Самое удивительное, что вглубь ничего не пошло, все остановилось примерно на уровне земли. На среднем уровне.

— Илика что с тобой? — Забеспокоился Олаф.

Илика замерла и сидела в абсолютной неподвижности уже несколько секунд, предостерегающим жестом, давая понять, что мешать ей не нужно. Олаф даже остановил повозку, остальные остановились глядя на застывшую девушку. Только Питер догадывался в чем дело, и тем же жестом дал понять, что пока не нужно спрашивать. Наконец пауза завершилась.

— «Древнее знание» — с восторгом сообщила ожившая Илика.

— Меня только что посетила «Древнее знание»!

— Я так и догадался — заметил Питер, — у меня тоже было такое и я видел как у других бывает.

— О чем знание?

— Да вот как раз об этом явлении, которое рассказал Ван. Это не оружие вовсе. Это магия, но совершенно мирная, назовем ее строительной. Так древние расчищали площадки от камня, делали тоннели в скалах и под землей.

— Надо сказать Валери — заметил граф, он как раз этим увлечен. — Но ведь эта магия как оружие была использована.

— Ну, знаешь Ван, убить можно и кирпичом — парировала Илика. — Говорю же тебе — «Древнее знание». У Питера спроси.

— Все верно — подтвердил Питер — Как только маг ссылается на древнее знание и озвучивает его, все маги, которые его слышат получают подтверждение. Я уже получил.

— Вот здорово! — продолжала радоваться Илика — Это же так редко бывает.

— Да, неожиданное открытие, а у нас все генералы и боевые маги голову ломали. Ну как же, оружие Древних, это же так страшно. Так вот почему никто не пострадал, Оно наверное так и задумано, что только камень разрушает. Да, приеду расскажу нашим магам.

— Лучше я сама расскажу. Если я расскажу магам, они тут же подтверждение получат, а если ты расскажешь, то все останется только твоей неподтвержденной догадкой. Такое уж свойство у «Древнего знания». Устрой мне встречу с вашими магами.

— Да, как скажешь, как только вернемся, пойду к полковнику гвардии, он в момент соберет магов и из армии и из университета. Ты им все там и расскажешь. Во как! Еще и до цели не добрались, а уже открытие сделали.

— Но я рад, что это не оружие. Как подумаю, что кто-то найдет его, мне плохо делается. Не допусти Вседержатель!

— Кис, за мной! — закричала Илика и бросилась вперед. За ней огромными прыжками понеслась рысь.

— Куда это она? — обеспокоенно спросил граф.

— Не бери в голову Ваша светлость — махнул рукой Олаф.

— Мы с Питером привыкшие, это тебе в диковинку. Илика всегда, как только что-то ее впечатлит, бегает наперегонки со своим Кисом. Поехали легонько, сами прибегут, это у нее разрядка от впечатлений.

— Ну еще бы, «Древнее знание» не каждого мага за всю жизнь посещает. Есть чему радоваться — добавил Питер.

— Может за ней? — снова забеспокоился граф.

— Ага, догонишь ты ее — рассмеялись Олаф с Питером.

— Она и от лошади убежит, а по лесу, так вообще бесполезно за ней гоняться, пробовали уже. Да успокойся, сами прибегут.

Прибежали уже под вечер, к костру, который развели мужчины. Илика держала две здоровенные рыбы за хвосты, Кис нес в зубах третью.

— Тут озеро недалеко, метров двести, в лесу, а вы и не заметили — сообщила Илика — а я рыбы наловила.

— Кис устал, пусть отдохнет.

— А ты не устала сама?

— Ван, я никогда не устаю, пошли лучше плавать. Дядя Олаф, ты рыбу приготовишь?

— Да конечно, мне Питер поможет. Идите резвитесь. И Кис пусть полежит со мной. Питер, принеси дров еще для костра, вот там сухие кусты я видел.

Пока Питер таскал дрова, Олаф готовил рыбу для шашлыка. Илика с графом пропали, решили их подождать.

— Питер, ты вот что, если они палатку займут, не ходи туда, мы с тобой и вторую потом поставим, я ее в повозку на дно бросил на всякий случай.

— А то я не догадался, почему ты меня за дровами послал, вместо того чтобы я пошел с ними купаться на озеро — съязвил Питер. — Кстати, я тоже палатку прихватил на этот случай.

— Ну ладно тебе — замахал руками Олаф. — Как думаешь, выйдет у них чего-нибудь?

— Дураками оба будут, если не выйдет. Ни она лучше не найдет, ни он. Лучше Илики, вообще никого нет, а граф этот, тоже хороший парень. Лучше его, я лично не видел, это точно. Уж если не он, то кто же тогда для нее.

— Да верно. По нему столько девушек страдает А он нам достался! — похвастался Олаф — Я его предупредил, что мы у костра заночуем.

— Давай по глоточку, пока ей не до нас, у меня в повозке достань, под козлами. Готовить пока не будем, пусть до утра маринуется рыба, а сами тяпнем чуток, закусим колбаской и хлебом, да и поспим у костерка, а они пусть сами разбираются.

Они посидели за бутылкой, вспоминая ту стычку с пиратами, которая их сблизила. Потом Питер сбегал за второй бутылкой, поговорили о торговле, об орках, о политике, о магии, о таинственном звездном небе, о Древних. За третьей бутылочкой, они поспорили о причинах Перелома, о Проклятых землях, о том, что за этими землями может быть. Питер рассказал, что думают ученые люди, а Олаф о чем болтали пьяные солдаты на привалах. Так сидели и разговаривали о том, до чего не доходят, из-за мелкой суеты, разговоры дома. Затем Питер, своим ночным зрением увидел, как со стороны озера показался Ван. Он нес на руках Илику. Она обнимала его за шею. Когда они скрылись в палатке, Питер хлопнул по плечу Олафа и сказал:

— Сработало! Давай за них и нас всех, еще по одной.

Они выпили по одной, затем еще по одной и вернулись к прерванной беседе.

— Питер, вот ты ученый человек, ответь мне на один вопрос. Давно хотел тебя спросить, да все как-то забывал. Мы находим металлы только в остатках сооружений Древних, или еще где-нибудь их добываем?

— Да, только там — ответил Питер уже заплетающимся языком и для убедительности мотнул головой. — А что?

— Ну а Древние их, где брали? До них были еще более Древние что ли? Откуда металлы взяли самые первые Древние? — Не унимался Олаф.

— Ты вот о чем. Да все просто. Никаких более Древних не было. А те, кого мы сейчас называем Древними, добывали металлы в земле. Сейчас можно найти места, где они их добывали. Добывали, добывали, да все и добыли. Нам остались только их металл. Может оно и к лучшему, мы вряд ли смогли бы получить сталь такого качества, какую имеем от них.

— Честно говоря, Древние здорово нам нагадили, если хочешь знать. Ничего не оставили из минералов, все выгребли и особенно топливо, нам только дрова остались.

— А какое топливо еще бывает? — удивился Олаф.

— В том и дело, что бывает, вернее бывало. О том и древнее знание говорило, и находили в выработках древних остатки черных камней, которые горят. И жидкости горящие были и даже газ. Но сейчас эти камни настолько редкие, что бессмысленно даже начинать их применять в качестве топлива, На всю древнюю шахту не более телеги насобирать можно, а то и рюкзак не наберешь. Только на музей минералов в Университете и хватило.

— Давно уже известно и как двигатели повозок сделать или кораблей, да топлива нет к ним, все сожгли Древние. Они наверное и магию-то придумали после того как выгребли все из земли. Сейчас вот все бьются над тем как восстановить секреты их двигателей, тех, что на магии работают, да что-то не очень получается пока.

— Тоже Древнее знание, эти двигатели объяснило?

— Оно конечно, Древние настолько нас опережали, что долго еще все открытия и изобретения будут лишь повторением их открытий и изобретений. Тут уж ничего не поделаешь. Хорошо хоть нам их магия осталась, которую, если честно, толком никто не понимает, просто пользуемся и все.

— Олаф, да ты спишь уже. Я тогда тоже лягу, палатку лень ставить, да и ночь теплая.

Утром встали поздно. Разбудила всех конечно Илика. Граф, старался не встречается глазами с Олафом и Питером. Но после завтрака, немного смущаясь, все же скал Олафу.

— Вы больше не ложитесь на землю, я там еще палатку прихватил в моей седельной сумке она.

— Ну да, и каждый из нас по палатке. Ох и предусмотрительные мы. Прямо стратеги! — хмыкнул Олаф.

— Мальчики! — звонко крикнула Илика, возвращаясь с Кисом от озера. — А чего мы в одной палатке теснимся? Вот хорошо, что я догадалась захватить с собой еще одну, а то так и спали бы в тесноте.

— Вы чего? — Недоуменно спросила она, глядя на хохочущих во весь голос мужчин.

Глава 12. Возвращение

Отклонение от вычисленного места измерения поля примерно в один переход, не имело принципиального значения, для измерения тех величин, ради которых и была затеяна экспедиция. Поэтому Питер просто поставил точку контрольного измерения на карте, как раз в том месте, где Олаф отдавал товар своему компаньону.

Конечно, ничего интересного измерения не показали. Это стало понятно уже по пути.

Путники немного отдохнули и двинулись в обратный путь, но по другой дороге, глухой, но более живописной из-за близости гор. Для Олафа пришлось купить лошадь, потому что свою повозку с товаром и лошадьми он отдал компаньону. Ван Дрик настоял на том, чтобы Олаф принял от него прекрасного коня не только на обратный путь, а и навсегда в подарок. На радостях он готов был всех завалить подарками. Так Питеру был обещан самый лучший Гиномий лук, как только вернутся в Столицу, потому что в «этой дыре», как охарактеризовал городок Ван Дрик, о таких луках и не слыхивали, а дарить какой попало, такому стрелку как Питер, просто неприлично.

Когда их весьма колоритная компания вошла в деревенский трактир, то вызвала в нем небольшой переполох. Деревня от тракта в стороне и к виду столичных путешественников там не привыкли. Трактирщик, конечно, засуетился и расстарался как мог с обедом. К его удивлению, никто из мужчин на выпивку не позарился. Казалось бы, один в гвардейской форме, другой настолько угрожающего вид и габаритов, что напугал трактирную служанку. Как не пить таким, а поди ж ты.

Но желания гостей закон, и хотя трактирщик потерял на вине немного, платил тот, что гвардеец щедро и даже дал несколько серебряных монет девушке, которая им прислуживала — «На подарок к свадьбе».

Ну и окончательно всех в зале сразила огромная рысь, которая вошла с новыми гостями. Вела себя кошка очень прилично. Смирно сидела в ногах у своих хозяев и аккуратно кушала из специальной чашки, которую поставила перед ее мордой, насмерть перепуганная трактирная служанка.

— Что у вас тут в деревне случилось? Когда шли по деревне, в трех домах слышали то ли плач, то ли причитания — спросил Олаф трактирщика.

— Да, веселого мало — ответил тот, присаживаясь за их стол. — Если господа желают, я могу поделиться нашими грустными новостями.

Оказывается, деревню кто-то терроризировал уже почти месяц. Пропали четыре девушки. Поначалу их искали всей деревней, но когда нашли одну, племянницу трактирщика, то поняли, что живых остальных не найдут. Трактирщик даже не мог толком рассказать, в каком виде ее нашли, все срывался на рыдания. Уже почти месяц деревня в панике, военных людей тут нет, даже охотников на крупного зверя и тех нет. Так, силки на зайцев ставят, вот и вся охота. Деревня промышляет лесом, возит его в город. Почитай кроме лесорубов, пастухов, да огородников, тут никого и нет.

— Не знаем что делать. В город послали, да, путь не близкий, пока стражники придут, да и придут ли еще — горевал трактирщик.

— Вам бы, господа, тоже на ночь не гоже пускаться в путь. Не дай Вседержатель наткнетесь на этих нелюдей. Давайте я вам комнаты приготовлю.

— Что же мы, так ничего и не сделаем? — Спросила Илика, когда служанка убралась в комнате и оставила их с Ваном вдвоем…

— Я тоже уже думаю об этом — сразу понял ее Ван — но если пойти гулять вокруг деревни, вряд ли кто нападет на меня или на Олафа. А Питер может и не справится с ними.

— Зато на меня точно нападут. Я всем требованиям удовлетворяю. Молодая девушка, которая гуляет одна. Да и наряд для здешних мест роскошный, дополнительная приманка.

— Илика, мне страшно за тебя, не пущу. А вдруг ты не справишься. Ну мало ли, вдруг поскользнешься, Ну не могу я тебя так вот пустить играть со смертью.

— Хорошо, но то, что они меня не догонят, в это ты веришь?

— В это я верю. Но как мы этим поможем деревне?

— Очень просто. Я побегу от них, так, чтобы создать иллюзию, что меня можно поймать. Заодно и измотаю их, сама-то я не устану. Побегу туда, где Вы втроем будете сидеть в засаде. О месте засады, хорошо бы с трактирщиком поговорить.

— А как только я их к вам в руки приведу, Так и начинайте. Втроем вы человек десять захватите, да и местных можно взять в помощь, для них же стараемся. Ну как мой план?

— А ведь получится! И риск минимальный. Догнать они тебя точно не догонят, стрелой и болтом не попадут, в этом я уже убедился. Точно получится! Пойдем с остальными обсудим.

— Войдите — отозвалась Илика на стук в дверь.

— Можно к вам — раздался бас Олафа из-за двери.

— Да входите уже, дядя Олаф, мы сами хотели к вам сейчас зайти.

— Мы вот что с Питером подумали — начал Олаф, когда за ними закрылась дверь. — Может можно как-то помочь деревне. Не может быть, чтобы банда очень большая была. Прокормить ее большую, тяжело незаметно.

— И мы уже обдумали это — ответил граф. — У нас даже план созрел. Давайте обсудим.

— Неплохой план! Да что там неплохой, просто великолепный — оценили Олаф и Питер, идею Илики.

— Давайте сюда пригласим трактирщика, под каким-нибудь предлогом, а то в зале могут оказаться лишние уши. Возможно, кто-то из деревенских наводит. Предают свои, это обычное дело. Только его так позвать нужно, чтобы непонятно было, зачем зовем — предложил граф и рассказал Олафу как это сделать.

— Трактирщик вина еще, но сам неси каналья, чтобы было с кого спросить, если принесешь лошадиную мочу вместо выпивки — сотряс весь дом громовой бас Олафа.

— Пойми этих благородных — жаловался трактирщик перепуганной служанке, пока та спешно собирала корзину с вином и закуской — вроде приличные и не пили совсем, пока в зале сидели, а как в комнату зашли, тут же, что те свиньи. Давай уже скорее, пока они весь трактир не разнесли, видала сама какой здоровенный тот небритый, да остальные не промах, по всему видать. А еще городские, из самой Столицы.

Обеспокоенный трактирщик понесся по коридору к комнате Олафа и Питера, с корзиной полной бутылок вина, овощей и жареного мяса, только бы не разозлить буйных гостей. Но так и не добежал до нее. Его перехватил по дороге граф и мгновенно втащил в свою комнату.

— Тихо, не бойся, нужно поговорить. На крик нашего друга не обращай внимания, это чтобы все думали, что ты с ним улаживаешь дела. — Объяснял оторопевшему трактирщику Ван Дрик.

Затем Илика принялась излагать план засады трактирщику, а граф постучал в стену, чтобы Олаф сменил репертуар на имитацию разноса хозяина трактира разгневанным постояльцем.

— Вы нам показываете удобное место для засады, куда я заманю этих подонков, и порекомендуете еще несколько человек из деревни, кого можно прихватить с собой, на случай, если банда большая. Только действительно опытных людей, бывших наемников. Потому что с десятью-пятнадцатью бандитами мы и сами справимся, а неопытные только мешать будут.

— Дык, если вы такие умелые бойцы, кто же тута поможет вам — чесал голову трактирщик — разе только Маркел. Он погостить приехал к родне, сам отсюда. Отпуск у него в отряде, забыл как называется. «Погромщики» кажись, или нет «Громилы»… не, как-то похоже, он арбалетчиком там.

— Наверно «Громовержцы» — подсказал граф, давясь от смеха.

— Точно! Они самые — обрадовался трактирщик — Так я пошлю сынишку, чтобы, значит, он подсобил.

— Давай так — взял в свои руки инициативу граф — О нашем разговоре никому ни слова, вдруг кто помогает из деревни бандитам. Ты пошли за этим Маркелом сына, под каким-нибудь предлогом, чтобы пришел сейчас же в трактир по какой-нибудь надобности, без арбалета. Арбалет мы ему свой дадим.

— Ага, я попрошу, чтобы пришел, значит, заценил арбалет. Ну, вроде как Ваша светлость, мне его в оплату заместо денег решили за проживание, значит, отдать. Так пойдет?

— Пойдет. Давай я пойду с тобой в зал и при всех предложу арбалет, а ты пошли сына с просьбой подойти этому Маркелу в трактир. Чтобы все видели, зачем побежал к нему твой сын.

— Ты смотри, какую вещь предлагаю, это тебе не деревенская самоделка, это гвардейский легкий арбалет. В вашей дыре таких отродясь не видали — втолковывал Ван Дрик трактирщику, перегнувшись через стойку.

— Ваша светлость, ну я же ничего в этом не понимаю. Давай, я сына пошлю за знающем человеком. Он поглядит и мы сторгуемся, чтобы, значит, не мне в накладе не быть и вашим милостям не в обиду.

— Ладно давай — махнул ругой граф — Но чтобы птицей туда и назад, устал я, пойду прилягу пока, а как придет твой человек, вместе с ним ко мне пройди.

Когда трактирщик с Маркелом зашли в комнату графа. Илика уже в третий раз стала излагать свой план, проявляя чудеса терпеливости и педагогического мастерства. Маркел, хоть и военный человек, но явно из тех, кто стреляет только туда, куда командир покажет. Хотя с виду вроде и казался сообразительнее трактирщика.

— Итак, уже скоро вечер, пора приступать. Олаф, Питер, хозяин и Маркел идут к тому обгоревшему сараю, о который показал с чердака хозяин. Как будто смотреть, как стреляет арбалет. А мы с Иликой ссоримся и я, вроде как в пьяном угаре, выгоняю ее из трактира на улицу. Ну и она бродит вокруг деревни, пока на нее обратят внимание бандиты, а потом убегает от них в сторону сарая и «прячется» там. Всем все понятно? — на всякий случай повторил весь план операции граф.

Спустя полчаса, после того как мужчины пошли «проверять» арбалет, разъяренный постоялец, выволок за волосы свою девушку и выкинул ее из трактира.

— Грязная шлюха… — неслось на всю улицу его пьяная брань.

Бедная девушка, спотыкаясь в своих городских туфельках, припустила прочь по дороге из деревни, а дебошир, пьяно покачиваясь и пугая прохожих обнаженным клинком, пошел в направлении обгоревшего сарая.

— Ну не дай Вседержатель такого мужа — причитала служанка, наблюдавшая из окна кухни всю эту безобразную сцену. — Видно везде одно и то же, что в Столице, что в самой последней деревне. А еще благородные с виду. Такую красавицу и так… Тьфу!

Девушка шла, спотыкаясь по неровной каменистой дороге из деревни. Волосы растрепались, рукой она размазывала по лицу слезы. Присела, поревела, затем всхлипывая снова побрела, на этот раз в сторону от дороги вокруг деревни. Видно под вечер, она не хотела удаляться от деревни, но и к дебоширу своему возвращаться боялась.

Илика уже больше часа шла вокруг деревни, старательно спотыкаясь и выдавливая из себя слезы. И когда она почти обошла большую ее часть, наконец, ментально почувствовала к себе внимание. Не то внимание, которое она чувствовала на себе от деревенских, как к новому человеку. Это было внимание хищника, который рассматривает ее в качестве жертвы.

— Ей, а ну стой!

Дорогу ей заступили четверо. Двое с луками за спиной, остальные с короткими мечами за поясом и окованными дубинками в руках. Все в поношенной военной форме, скорее всего дезертиры или бывшие наемники. Кто из них за главного, Илика пока не поняла, ни по поведению, ни по ауре. Она побежала, не забывая спотыкаться, тихонько жалобно заголосила, решив, что в панике девушка не должна совсем уж молчать.

— Догоним, пожалеешь, лучше сама остановись — орал почти лысый, невысокий, но очень широкоплечий парень.

Они играли с ней. Видели, что еле бежит в своих туфельках. Хороша добыча! И смазливая и вещи на ней, не то что деревенские. Да и деваться ей некуда. Немного погоняют, сама свалится от усталости.

Илика не хотелось нарушать обещание данное Вану, и сделала все, как договаривались, хотя и очень хотела сама их всех взять. Старательно имитируя ужас и панику, она добежала до сарая и «спряталась» там, от «едва не поймавшей» ее четверки бандитов. А дальше все пошло не так…

Когда прибежал сынок трактирщика, Маркел немного забеспокоился. Вдруг дознались все же, что он вовсе не тот, за кого себя выдает, Хотя настоящий Маркел и ушел из деревни почти двадцать лет назад, все же довольно много людей могли его узнать. Вернее могли понять, что человек назвавшийся Маркелом, не очень-то на него и похож. Наполовину ослепший старый дядька настоящего Маркела, был рад узнать в качестве племянника кого угодно, кто остановился у него в доме и щедрой рукой поит сивухой каждый день. А на улицу, лишний раз, лже-Маркел старался не выходить. Впрочем, Маркел было его настоящее имя. Когда он под видом путника пришел в деревню и назвал свое имя, то бабка, с которой он разговорился, сама привела его в дом того Маркела, который лет двадцать назад ушел в наемники, да так и не вернулся. А там уж грех было не воспользоваться ситуацией. Правда всю банду вводить в деревню было бы неосторожно, потому он и приказал им сидеть тихо в лесочке, пока лето и тепло. Но разве лысому объяснишь, что такое тихо сидеть. Вот и стали пропадать девушки из деревни.

В трактир Маркер все же пошел. Любопытно стало, зачем зовет трактирщик, да и новости последние неплохо бы разузнать. Все же много уже наломали дров его подельники. Особенно лысый, большой любитель поизмываться над девушками.

Сколько раз ему говорили, не нужно гадить поблизости от того места, где остановился, да разве втолкуешь психу. Как надышится своей отравы, звереет и совсем разум теряет. Видел Маркел, что он с племянницей трактирщика сделал, чуть не вырвало после этого. Твердо решил, что пора избавляться от этого идиота, как только представится случай. Но пока, еще одна умелая рука мечника, лишней не казалась. Да и зверел он только с женщинами, а в банде дезертиров таковых не имелось.

Как только пришли в трактир, мальчишка молча указал на трактирщика и тут же умчался по каким-то своим мальчишеским делам. Трактирщик, поприветствовал его и махнул рукой, приглашая за собой в коридор с комнатами постояльцев.

Оказавшись в комнате полной вооруженных мужчин, Маркер очень испугался. Не узнать императорского гвардейца, да еще в походной форме гвардии, он, как бывший наемник, просто не мог. Да и остальные, выглядели отнюдь не простаками. Но, по всей видимости, его никто не подозревал, а просто пригласили помочь, охотится на него же самого и его людей. Молодой, по всей видимости маг, конечно почуял его испуг, но приписал это вполне естественному чувству, для человека, внезапно встретившего группу вооруженных мужчин. Он даже начал его успокаивать.

Когда Маркел услышал, какой план предлагают эти вояки, он чуть не расхохотался. Это кого сейчас в гвардии держат! Они что, всерьез думают, что какая-то девица измотает его людей и приведет их в засаду? Он, конечно, им подыграет, но в голове уже родился свой план.

Если его парни поймают девку, а это почти наверняка так и будет, то он честно отсидит в засаде и даже посетует, что все сорвалось и никто так и не появился. Риска никакого, его никто и не собирается подозревать, даже этот молодой маг, от которого он все же будет держаться подальше. Если же произойдет чудо и девчонка приведет его ребят в тот сарай, тоже неплохо. Гвардейца он снимет болтом, а с остальными, он и его ребята как-нибудь справятся. Без императорского гвардейца, сила отряда вдвое упадет. На их стороне и численное превосходство и фактор неожиданности.

На этом замечательном плане Маркел и остановился. Все шло нормально даже когда, к его немалому удивлению, девчонка все же вбежала в сарай. Маркел свистнул как всегда, предупреждая своих, и нажал на спуск арбалета, предполагая сразу после этого заняться молодым магом. Уж вчетвером, его ребята, как-нибудь с оставшимся в одиночестве гигантом справятся. А дальше все пошло не так…

Когда Илика вбежала в сарай, она почувствовала что-то не ладное. Внутри сарая кто-то оглушительно свистнул. Четверка бандитов, вероятно, узнала этот свист и тут же довольно умело рассредоточилась, не спеша попадать в ловушку. Лучники бросились от сарая, на бегу доставая луки и выбирая позиции для стрельбы, остальные двое обнажили клинки и замерли. В Ван Дрика, полетел выпущенный Маркелом арбалетный болт.

Восприятие Илики ускорилось настолько, что все мужчины, казалось, двигаются в густом-густом сиропе. Свист превратился в басовитый звук, и она увидела направленный в сторону ее Вана арбалет из которого, вылетал болт.

В прыжке Илика поймала этот болт, учла то, как он изменит траекторию ее прыжка, а затем метнула пойманный болт в того, кто его послал.

— Питер, двое лучников, ранить тяжело, но не убивай.

— Ван, Олаф там еще два мечника, сразу за Питером, нападайте. Ван на лысого, он очень опасный.

Трактирщик, в жизни не видевший ни одного боя, серьезнее пьяной драки в своем трактире, так ничего и не понял. Ему потом за ужином, все объяснила Илика. После того, как раздался оглушительный свист. На земляной пол сарая упал раненый Маркел. Их молодой лучник выпустил две или три стрелы, настолько быстро, что трактирщик даже не успел заметить, куда он их послал, а когда посмотрел на их главного, гвардейца, которого немного робел, то не мог понять, куда он пропал. Вроде только что тут стоял. Только выйдя на улицу, он увидел, что два бандита лежат в беспамятстве, каждый со стрелой в правом плече. Тот в форме гвардейца, своим клинком пригвоздил правую руку лысого мужчины к земле так, что клинок сквозь его раскрытую ладонь вошел в твердый дерн, а на левой его руке, стоял ногой.

Тот, кого они называли Олафом, просто стоял над еще одним неподвижно лежащим бандитом. Чем он его оглушил, трактирщик не понял, да такому гиганту ничего и не нужно, кулаком двинет так, что сутки проваляешься.

— Ну чего встал столбом? — крикнула ему девушка из дверей сарая — давай веревку, которую принес и иди за подводой. Мы их тут свяжем, но не тащить же самим на руках. Пусть и ваши деревенские чего-то сделают, для них же старались.

Трактирщик, уже третий раз за вечер, рассказывал прислуге о том, как обезвредили тех подонков. Причем, каждый следующий рассказ, отличался от предыдущего тем, что его личная роль в бою с бандитами неуклонно росла.

Больше всех радовалась трактирная служанка. В ее глазах, все они сразу стали героями.

— Не ссорились они вовсе, а просто план был такой — в десятый раз объясняла она подругам и посетителям трактира.

— Я и не поверила, что такая красивая пара может разругаться — убеждала она всех, и в первую очередь, себя.

— Илика, а кто ранил главаря? — спросил Ван, когда они вдвоем на его коне тихонько, трусили вслед за повозкой с пленниками.

— Кого ни спрошу, никто не понимает, сам он тоже не знает. В меня стрелял из арбалета, а потом этим же болтом оказался ранен. Ничего понять не могу. Этот момент схватки я как-то упустил.

— Я его ранила. Поймала его болт и в него же метнула.

— Не может такого быть!

— Так давай проверим, стрельни в меня сам.

— С ума сошла, как я буду стрелять в тебя из арбалета, даже тупым болтом.

— Ну стреляй чуть мимо, я все равно поймаю.

— Я, когда вбежала в сарай, вижу, он в тебя стреляет, ну и испугалась за тебя. Мне показалось, что вы все остановились почти, и звуки все стали такими басовитыми. Только я одна по-прежнему быстро двигаюсь. Я только после того как все кончилось, поняла, что можно так сильно ускоряться, а там само получилось как-то — объясняла Илика, прижимаясь к Вану.

— А ведь ты спасла мне жизнь.

— Я спасла ее для себя. Такая вот уж я эгоистка. Нравишься ты мне очень, живой. И не вздумай умирать никогда.

— Граф, можно я немного посекретничаю с Иликой? — спросил Питер после обеда, который они устроили на живописной лесной полянке с ручьем.

— Да конечно, я пока лошадьми займусь, да пленных наших проверю, а то деревенские охранники могут и прозевать их, по неопытности.

— Илика, я тут прикинул скорость твоего рекордного прыжка за арбалетным болтом. По моим оценкам, пиковая мощность выходит далеко за те два кВт, которые были написаны в той бумаге, ну ты знаешь о чем я.

— И что из того?

— А то, что ты должна была задействовать свои внутренние ресурсы, как там написано. Или то, что обозначено в документе как кВт, не является единицами мощности? Но язык-то у нас и у Древних один и мы, свои единицы измерения мощности, от них получили. Так я и хотел узнать, что ты чувствуешь или чувствовала сразу после этого расхода энергии?

— А ведь ты прав! Но упадка сил, я почему-то не чувствовала. Сейчас все вспомню и тебе расскажу. Давай на следующем привале поговорим. Нужно все заново провернуть в голове.

После ужина Илика сама подошла к Питеру, для продолжения разговора.

— Действительно, кое-что интересное, на что я и внимания не обратила, вспомнилось. В бою не до того было, а вот когда заново все прокрутила помедленнее, то припомнила, что как бы внутренний голос мне подсказал, дословно так — «активирован концентратор статического поля». Но не словами, а как-то иначе, просто я узнала это и все. Я всю дорогу думала над этим, Ван даже забеспокоился, не случилось ли чего, и, кажется, поняла.

— Я сама, являюсь концентратором энергии поля, все мое тело. Когда расход не превышает тех двух кВт, про которые мы читали, то поле успевает восполнять затраты и запас энергии не затрагивается вовсе, а когда превышает, то расходуется запас манны в организме. А уж когда и он исчерпан, тогда тело свои ресурсы биологические жечь начинает, но для меня это будет, наверное, ощущаться каким-то невероятным упадком всех сил.

— Вот, вот! И тогда ты поймешь, как всегда чувствуем себя мы, у кого никаких других ресурсов просто нет — рассмеялся Питер.

Конец первой части

Content

Сергей Солдатов
Клан Рысей

Глава 1. Маги и магия

Глава 2. Люди и нелюди

Глава 3. Столица

Глава 4. Заботы министра

Глава 5. Встреча друзей

Глава 6. Новая жизнь

Глава 7. Разгадки и загадки

Глава 8. Как извиняются гвардейцы

Глава 9. Это уже судьба

Глава 10. Как подружиться с герцогом

Глава 11. Экспедиция

Глава 12. Возвращение