Krokozyabra

Факультатив по Истории магии

Название: Факультатив по Истории магии

Автор: Krokozyabra

Гамма: Пуговка

Персонажи: Скорпиус Малфой, Теодор Нотт, Альбус Поттер, Драко Малфой, Гарри Поттер.

Рейтинг: PG-13

Тип: слеш.

Жанр: Drama

Размер: макси

Статус: в работе

Дисклаймер: ни на что не претендую, всё принадлежит Джоан Роулинг.

Аннотация: Взрослеющий Малфой. Только это уже не Драко - тот давно вырос. Теперь очередь Скорпиуса взрослеть и обзаводиться друзьями, врагами и любовью.

Сиквел к «Змеиному факультету».

Предупреждение: ООС, AU.

* * *

Пролог. Драко.

3. 09. 2021.

пятница

- Ну, что он пишет? - спрашивает Астория, когда Драко наконец откладывает письмо рядом с салфеткой.

Это уже традиция: Скорпиус всегда адресует письма из Хогвартса отцу. Только добавляет в конце: привет маме, поцелуй за меня маму… Астория поначалу обижалась, но давно привыкла: сын уже на пятом курсе. Вот только позавчера они проводили его на Кинг-Кросс: почти взрослого, такого враз посерьёзневшего, со значком префекта на новой школьной мантии…

Драко вместо ответа протягивает письмо жене. Видимо, никаких специальных мужских секретов там нет.

- Новый декан?.. - переспрашивает Астория, не поднимая глаз от каллиграфических строчек. - Теодор Нотт?.. Странно; почему не Паркинсон? Она ведь не первый год у них преподаёт… А этот Нотт, он ведь, кажется, тоже с твоего курса, или я ошибаюсь?

- С моего, - подтверждает Драко. - Не скажу, чтобы мы были друзьями.

- Дорогой, я не могу вспомнить, с кем ты вообще был в дружеских отношениях, - ядовито отмечает Астория. - Или ты имеешь в виду…

- Например, с той же Паркинсон, - спокойно отзывается Драко. - Да, я имею в виду, что наши отношения с Ноттом в последний год скорее напоминали холодную войну.

- Ты думаешь, что он может быть несправедлив к мальчику?

Драко страдальчески морщит лоб:

- Мальчику пятнадцать лет. Он уже вполне способен сам о себе позаботиться. Когда я был в его возрасте…

- Когда ты был в его возрасте, твой декан с тебя пылинки сдувал, - невежливо перебивает его Астория. - Удивительно, что ты этого не помнишь.

- Я помню, - чуть улыбается Драко. И тут же мрачнеет. - Северус… Он был необыкновенный.

Кофе они допивают в молчании.

Наконец Астория отставляет пустую чашку и осторожно говорит:

- Ну, хватит уже грустить. Двадцать лет прошло…

- Двадцать один, - автоматически поправляет Драко. - В октябре будет. Представляешь, мне уже на год больше, чем ему было…

* * *

Северус погиб в двухтысячном.

Недобитые оборотни из стаи Фенрира, которым удалось уцелеть и в битве при Хогвартсе, и в последующих облавах, поймали в Хогсмиде пятерых мальков-третьекурсников. И потребовали за жизни малышей отдать им «этого предателя Снейпа». Дали час на раздумья. Но авроратским умникам, конечно, этого времени оказалось мало. К исходу часа штурмовиков из Аврората Снейп так и не дождался, так что…

Когда авроры наконец прибыли в Хогсмид, то опознавать и хоронить было почти нечего. И ловить - некого. На вытоптанном пятачке земли остались только оглушённые и обездвиженные мальчишки - хорошо хоть, живые. Нетронутые. Ни укуса, ни царапины…

Отец на похороны приезжал под чарами, под носом у Аврората. Под чужой личиной Драко не мог разобрать, что сейчас отражается на лице Люциуса. А представить, что он чувствует - даже не пытался. Только сжимал ладонь Маркуса с такой силой, что тот шёпотом попросил не сломать ему руку ненароком. «Зачем, зачем, зачем?..» - мысленно повторял Драко. Хотя знал, что выбора у Северуса не было.

Пятеро пацанов. И среди них - Тони Эйвери, с которым Драко год жил в одной комнате. И Дик Хедж, который ему шоколад таскал в больничное крыло. И Питер Финч, которого они по Диагон-аллее выгуливали вместе с гриффиндорской компанией.

Поттер, кажется, специально вернулся из свадебного путешествия, чтобы успеть на похороны. Один, без своих рыжих; да те и не рвались, надо думать…

Полгода он со своим отделом гонялся за серыми тварями Фенрира, пока всех не перебили. Но это было потом, а тогда Драко зачем-то позвал Поттера в Малфой-мэнор, где они вчетвером, с отцом, Поттером и Маркусом, пили что-то редчайшее, коллекционное и дьявольски крепкое за мир и покой для души Северуса.

Дальше воспоминания были прерывисты. Помнится, Поттер что-то вдохновенно рассказывал о том, как Снейп любил его мать. Люциус молчал - он весь вечер молчал, но Драко сообразил, что неплохо бы и Поттеру наконец заткнуться. Однако попытки заткнуть Поттера почему-то закончились затяжным поцелуем, а потом…

Потом настало утро, и Драко проснулся рядом с Флинтом: голый, с распухшими губами и невыносимым похмельем. Маркус крепко обнимал его во сне; головная боль и тошнота довольно навязчиво намекали, что Драко, в отличие от Снейпа, пока ещё не умер. Но, если в ближайшие пять минут он не примет зелье, ручаться ни за что нельзя.

Пришлось поверить, что жизнь всё-таки продолжается.

* * *

Кофе выпит, почта изучена. Воспоминания бережно почищены от пыли и убраны обратно - в дальний угол памяти. Самое время идти на работу.

По инерции Драко вспоминает, что в Гильдию зельеваров его приняли спустя неделю после смерти Снейпа. Хотя рекомендации Северус дал ему двумя годами ранее. Видимо, за ту неделю рекомендации значительно больше выросли в цене, чем за предыдущие два года…

Заказов, как всегда, примерно вдвое против того, можно успеть выполнить в реальности. Ещё хотя бы пару приличных подмастерий, - но перспективной молодёжи в последнее время почти не появляется. Хорошо, если Скорпиус захочет заниматься зельями после окончания школы. Способности-то у мальчишки есть, да и навыки приличные - Драко сам занимался с ним. Только не похоже, чтобы зельеварение всерьёз интересовало его.

Драко вдруг приходит в голову, что он даже и не знает, чем интересуется его сын, помимо квиддича. Девочками, должно быть, - в его возрасте положено. Ну, или мальчиками, это уж ему виднее.

Учится Скорпиус отлично. И, если уж его назначили в этом году префектом, - надо полагать, лучше остальных ребят на факультете. Впрочем, это у него наследственное.

Надо будет спросить у Пэнси, чем ещё увлекается наследник. Паркинсон весьма покровительственно относится к сыну давнего приятеля, так что может быть и в курсе дел.

На выходных - то есть уже завтра - можно будет наведаться в Хогвартс. Не как соскучившийся родитель, а как член попечительского совета, разумеется. Заодно стоит взглянуть на нового декана. Чтобы Астория не переживала.

И не забыть захватить для Скорпиуса пару коробок шоколада… Тот, что он брал с собой, скорее всего, уже закончился.

Глава первая. Скорпиус.

Однокурсникам я, конечно, говорил, что никогда не сомневался в том, на какой факультет попаду. Но отец-то с мамой помнят, как я им надоел с этим вопросом перед первым курсом.

Сперва я ужасно боялся, что не получу письма из Хогвартса. А сразу же после того, как письмо было открыто и прочитано мною, по меньшей мере, семь раз, я испугался, что Шляпа может отправить меня не на Слизерин, а на какой-нибудь другой факультет.

- Ну, на какой ещё другой факультет? - устало вопрошала мама. - Все Малфои и Гринграссы, Блэки и Хантеры - все учились на Слизерине. Даже твой кузен Кристиан попал на Слизерин, хотя его отец вообще не учился в Хогвартсе.

Это верно, дядя Пьер из Бобатона. Но у меня тоже было, что возразить.

- И вовсе не все, - угрюмо отвечал я. - Сириус Блэк в Гриффиндоре учился.

Это мне бабушка рассказывала, когда я гостил у них во Франции. Отец-то про Блэков не любил говорить.

- Это потому, что он сам туда захотел, - возражала мама. - Но ты ведь совсем не в Гриффиндор собираешься, верно?

Ещё бы…

Отец в этих спорах не участвовал. Смотрел на меня, хитро прищурившись. А потом пообещал:

- Сын, если эта пыльная тряпка посмеет распределить тебя на какой-нибудь другой факультет, сразу же напиши мне. Ты же ещё помнишь, что твой отец входит в совет попечителей школы? Я приеду, и тебя немедленно отправят в Слизерин, а Шляпу - на помойку.

Я благодарно кивнул.

Зато мама переполошилась:

- Драко, чему ты его учишь?.. Есть же традиции Школы! А ты заставляешь ребёнка думать, что он лучше остальных…

- Конечно, лучше, - невозмутимо ответил отец. И подмигнул мне. - Он же Малфой.

* * *

Шляпа не сомневалась ни секунды. Как только профессор Макмиллан, декан Хаффлпаффа, поднёс её к моей макушке, Шляпа громогласно объявила:

- Слизерин!..

Я вскочил с табуретки, озираясь по сторонам с торжествующей улыбкой, и внезапно натолкнулся на ужасно сочувствующий взгляд такого же первокурсника, ещё не распределённого на факультет. Просто невероятно сочувствующий. Нет, правда - сострадание из этих глаз просто сочилось и со смачным шлёпаньем на пол падало. Такое ощущение, что брызги и до меня долетали.

Я был уязвлён и изумлён одновременно. У меня только что мечта сбылась, а кто-то смеет меня жалеть?.. На всякий случай, этого пацана я решил запомнить.

- Поттер, Альбус, - зачитал профессор Макмиллан фамилию из свитка, и на табуретку уселся этот пацан.

- Гриффиндор! - завопила Шляпа так же уверенно, как и в моём случае.

Я почему-то так и предполагал. Этот Поттер мне сразу не понравился.

Все остальные Поттеры и Уизли мне не понравились немного позже.

Первая стычка с Поттером у меня вышла на Зельеварении.

Задание было очень простое - зелье от фурункулов. Я не берусь сказать, сколько раз варил его до этого. Отец начал пускать меня в свою лабораторию, когда мне исполнилось восемь, и мне очень нравилось смотреть, как он работает. Сперва просто смотреть, потом - помогать, а в прошлом году отец сказал, что всякую ерунду, вроде школьной программы для первых-вторых курсов, я вполне могу уже варить самостоятельно.

Профессор Паркинсон осталась очень довольна моим зельем, и даже наградила наш факультет двадцатью баллами.

А Поттер - кстати, так и не справившийся с заданием, - громким шёпотом сказал своему приятелю Томасу:

- Ещё бы. У него отец - зельевар, ты знаешь?.. Тот самый Малфой, которого…

Я не стал дожидаться уточнения. Обернулся и врезал ему кулаком по носу.

Нос Поттера мягко сплющился и из него потекла кровь. Я озадаченно поморгал. В первый раз - ну, если не считать совсем раннее детство - мне довелось драться. Я и не знал, что умею…

- Что здесь произошло? - вывел меня из задумчивости громкий голос профессора Паркинсон.

- Он разбил Альбусу нос, - обвиняюще ткнул в мою сторону палец Томаса.

Между прочим, пальцем показывать неприлично. Мне это в четыре года объяснили.

- Мистер Малфой, это так? - уточнила профессор.

Я кивнул. Ну, правда же, здорово получилось?..

- Объясните, почему вы это сделали?

Сказать-то, честно говоря, мне было нечего. «Он оскорбил моего отца»? Ну так не оскорбил ещё. Не успел… А в следующий раз, глядишь, и подумает, стоит ли рот открывать.

- Мне не понравился его нос, - с максимально честным видом сообщил я преподавателю. - Так ведь он намного лучше выглядит, правда?..

- Минус пять баллов Слизерину, мистер Малфой, - сдерживая улыбку, сообщила профессор Паркинсон. - Мистер Поттер, вам лучше пойти в Больничное крыло.

Подумаешь. Плюс двадцать да минус пять - всё равно неплохо.

После урока, когда мы шумно и весело собираем сумки, чтобы покинуть класс, профессор Паркинсон просит меня:

- Мистер Малфой, задержитесь немного.

Я послушно остаюсь стоять рядом со своим местом. Что, разве пяти баллов недостаточно? Будет ещё долгая нотация о поведении, подобающем истинному слизеринцу?

Всё оказывается проще. Профессор вручает мне стопку проверочных работ третьего курса и просит помочь отнести в её кабинет. Попутно поясняет:

- Видите ли, молодой человек, у мистера Поттера есть старший брат. Не сомневаюсь, что сейчас он ждёт вас прямо за этой дверью.

И она не ошибается. Действительно, оба Поттера обнаруживаются буквально в пяти метрах от двери.

Профессор бурно радуется, завидев старшего из братьев:

- Джеймс, здравствуйте! Как хорошо, что вы здесь. Возьмите, пожалуйста, у мистера Малфоя ваши работы и проводите меня. Боюсь, что ваша последняя работа меня весьма огорчила…

Мрачный взгляд Джеймса Поттера не обещает мне ничего хорошего. А я отвечаю ему самой искренней из своих улыбок.

Профессор и старший Поттер удаляются, а я оборачиваюсь к младшему.

Тот почему-то виновато таращится на меня, хотя, вроде бы, это я ему нос разбил, а не наоборот.

- Я ему не жаловался, ты не думай, - торопливо говорит Альбус. - Он просто увидел и спросил, а я не подумал… Я не хотел…

Пожимаю плечами. Мне-то какое дело до их странной семейки.

Хотя, должно быть, здорово, когда за тебя заступается старший брат. Кристиану - а он учится на одном курсе с Джеймсом, - пожалуй, и в голову не пришло бы соваться в разборки всякой мелюзги.

* * *

На самом деле, профессор переживала за меня напрасно. Конечно, в одиночку с третьекурсником я бы в драку не полез, но у нас с первых же дней на факультете образовалась небольшая компания, которая меня одного бы и не оставила. Стивен Блечтли, Юджин Пьюси и Хлоя Монтегю.

Вообще-то, я был знаком с ними ещё до Хогвартса, но на тех шумных детских праздниках, которые взрослые обычно устраивают для каких-то своих целей, всегда было слишком много детей, чтобы хоть с кем-то успеть сойтись поближе. А в Хогвартсе оказалось, что наши отцы когда-то играли в одной команде. Надо ли говорить, что и мы все были слегка помешаны на квиддиче?..

Хлоя чертовски злилась из-за того, что в слизеринскую команду не берут девчонок. Вон, на всех остальных факультетах, говорила она, девочки тоже играют, и не хуже пацанов! Но хуже или нет, а отменять эту традицию никто не собирался.

На втором курсе мы со Стивеном и Юджином, само собой, пробовали пройти отбор в слизеринскую команду. Стивен - в загонщики, Юджин - в охотники, а я, как отец - в ловцы.

Ну, что тут скажешь. Это был грандиозный провал. Никто из нас отбор не прошёл. Семикурсник, занимавший в команде место ловца, выхватил снитч у меня почти из-под носа.

«Подожди годик, - снисходительно сказал он мне на прощание. - Поиграешь ещё».

Обидно было до чёртиков. Но, думаю, проиграй он отбор какому-то второкурснику, ему было бы ещё обиднее. А мне долго обижаться не пришлось - капитану команды, Джерри Гордону, понравилось, как я летаю, и он взял меня пока на место охотника.

Ещё бы ему не понравилось. Меня папин друг учил на метле держаться, мистер Флинт, а он профессионально в квиддич играл когда-то.

Юджин даже надулся ненадолго. Но уж в этом-то я был не виноват.

Впрочем, через год все остались довольны. Прежний ловец уже закончил школу, а других конкурентов - по крайней мере, таких, которых стоило бы принимать во внимание, - у меня не было. Снитч на отборе я поймал за четверть часа, Гордон даже в ладоши похлопал одобрительно.

Пьюси и Блечтли тоже попали в команду. Только Хлоя продолжала расстраиваться и наблюдать за нами с трибун.

Глава вторая. Скорпиус.

- Я ещё даже соскучиться не успел, - ворчливо заявляю я отцу. И, вместо того, чтобы броситься ему на шею, почтительно склоняю голову.

- А я успел, - отвечает отец, чуть коснувшись губами моей макушки.

Я быстро оборачиваюсь. Нет, никто не видел... Никакой «возмутительной несдержанности» в стенах школы. Только дома.

Шоколад он мне тоже передаёт мне тайком. Это, конечно, не контрабанда. Просто никто не должен видеть, что отец привозит мне в школу конфеты. Во-первых, я ужасно стесняюсь своей слабости к шоколаду: Скорпиус Малфой - сладкоежка, что может быть ужаснее? - а во-вторых, не придётся ни с кем делиться.

Сладости я сразу уношу в свою спальню, а потом мы с отцом идём погулять по окрестностям. День сегодня тёплый, солнечный. Отец шагает, куда глаза глядят, а я просто держусь рядом. И мы выходим на берег озера.

- Что ты думаешь о новом декане? - спрашивает отец, и по его подчёркнуто равнодушному тону я понимаю, что вопрос этот - очень серьёзный.

Но ничего определённого я пока сказать не могу.

- Да я его почти не разглядел. Ну, на первый взгляд - умный, сдержанный, элегантный. Вполне достойный джентльмен…

- Так и есть, - соглашается отец. И добавляет, - мы с мистером Ноттом весьма не ладили в школе. Если у вас будут недоразумения, сообщай сразу мне, хорошо?

Да уж не премину. Какой смысл быть сыном члена попечительского совета школы, если этим не пользоваться? Но я предпочёл бы всё же с деканом не ссориться.

- А как у Деборы дела? - спрашивает отец, и я невольно улыбаюсь.

Кто же знает, как дела у этой сумасшедшей? Надо полагать, всё нормально, а то бы весь факультет был в курсе.

Третьекурсница Дебора Флинт - пожалуй, самая необычная и загадочная девчонка во всём Хогвартсе.

Симпатичностью она, правда, не особо отличается, зато отмечена какой-то особой безбашенностью. И дерётся, между прочим, наравне с мальчишками. А в прошлом году, например, совсем было прошла отбор в нашу команду, но Кристиану всё-таки сообщили, что на место вратаря он собирается взять девчонку. А могли бы и не говорить, сам Кристиан наверняка бы не заметил. Высокую, крепкую и коротко стриженую Дебору непросто было отличить от пацана.

Зато был бы прецедент, а там и Хлоя могла бы в команду попроситься.

Казалось бы, самое место Деборе в нашей компании - мистер Флинт, как-никак, в команде наших родителей капитаном был. Но Хлоя её почему-то не выносит. Должно быть, Монтегю просто нравится быть единственной девчонкой среди нас.

Хотя Дебора - не всегда отчаянная амазонка. Иногда она романтична почти до неприличия. В день рождения профессора Паркинсон, её любимого преподавателя - и вообще, мне кажется, кумира на все времена, - Флинт ободрала все розы в теплицах профессора Лонгботтома, зато Большой зал во время завтрака напоминал огромную клумбу. И даже выговора за это она не получила.

Мальчишки Дебору пока не замечают, им всё томных феечек подавай. А напрасно. Потом поздно будет. Да и вообще, восемь лет назад она пообещала, что выйдет замуж только за меня. А уж если Дебора что решила, то её практически невозможно переубедить.

- Да всё в порядке, - отвечаю я отцу после долгой паузы. - Всё, как обычно.

Отец кивает. Он смотрит куда-то вдаль, за горизонт, и опять немного улыбается.

* * *

А мама редко улыбается.

Мне долго было непонятно, почему. Казалось бы, у отца куда больше причин быть хмурым и озабоченным. Но он очевидно счастлив, а мама - нет. Я не раз размышлял над этим, когда был помладше. И решил, что у отца, наверное, есть любовница. У взрослых такое бывает, когда мужчина женат на одной женщине, а любит другую.

А у мамы больше нет никого. Сын вырос, а у Малфоев бывает только один ребёнок. А мама дочку хотела, я знаю. Мне тётя Дафна говорила.

Да я и сам видел, как ей нравилось возиться с Деборой, когда мистер Флинт с дочерью приезжали к нам в гости. Платьица, причёски, украшения… Прогулки по магазинам по полдня… Это потом своенравная девчонка обрезала волосы, и платья больше ни разу не надевала, а в детстве ей тоже нравились игры в принцесс.

А прошлым летом, когда Флинты в очередной раз приехали в нам в гости, я услышал, как мама тихо сказала эльфу перед ужином:

- Приготовь спальню для мисс Деборы.

А про мистера Флинта ничего не сказала, хотя тот явно не собирался на ночь никуда уезжать. И я догадался всё-таки, что, раз мистеру Флинту не нужна персональная спальня, значит, он останется в какой-то из раздельных спален моих родителей. Вряд ли в маминой…

Заснуть в ту ночь я никак не мог. Жарко было, душно, даже с открытым окном. И цикады стрекотали вовсю. Я решил, что, может быть, станет посвежее, если я дойду до маленького прудика в саду и немного окунусь. Ну и ещё, конечно, моя невероятная догадка тоже не давала покоя. Что я надеялся там увидеть, в ночном саду, под огромной оранжевой луной?.. Сам не знаю…

Вряд ли то, что увидел на самом деле. Они просто стояли в обнимку, не шевелясь. Разговаривали о чём-то вполголоса, слов не разобрать было. Да мне и не хотелось подслушивать их разговоры.

Купаться тоже расхотелось. Я тихо, на цыпочках, вернулся в свою спальню и залез в постель. Но, закрыв глаза, снова видел, какой хрупкой статуэткой казался мой высокий и статный отец в руках своего… любовника, да? Что уж тут сомневаться…

Нет, всё-таки, мне своими четырнадцатилетними мозгами - а точнее, гормонами, - не понять было их зрелую романтику. В чём тут смысл: стоять в обнимку под луной, и даже не целоваться? Хотя… Вот если бы на месте отца был я, а на месте мистера Флинта - Джеймс Поттер, мы, наверное, так же выглядели бы.

Впрочем, Джеймса я бы всё равно поцеловал.

* * *

К счастью, Джеймс Поттер - между прочим, я зову его Джимми, его это ужасно злит, - не имеет ни малейшего понятия о том, что я хотел бы с ним целоваться. Не желаю даже думать о том, как бы он к этому отнёсся. Насколько я могу судить, у него полная гармония в отношениях с Мэгги Вуд. Они с одного курса, с одного факультета, играют в одной команде, и оба - охотники.

Понятно, что слизеринцу-пятикурснику здесь ловить нечего. Даже если он - лучший ловец школы, а это ещё спорный вопрос.

Отец рассказывал, что вместе с ним училось одновременно пятеро Уизли. И Поттер.

Ха. Теперь в школе уже три Поттера. И семеро Уизли. Боюсь, что когда придёт время моему сыну ехать в Хогвартс, рыжие будут составлять примерно половину от общего числа учеников.

А в гриффиндорской команде по квиддичу и сейчас уже ровно половина состава - Уизли. Поттер ведь тоже наполовину Уизли.

Глава третья. Альбус.

Новым преподавателем Истории магии назначен новый же декан Слизерина, профессор Нотт. Есть надежда, что теперь этот предмет станет хотя бы немного интереснее, чем прежде - ведь теперь его будет вести не замшелый призрак, который привык бубнить себе под прозрачный нос что-то неразборчивое и, несомненно, ужасно скучное. Про гоблинов, троллей и всякие ветхие хартии. Среди студентов была распространена версия, что и умер-то бывший преподаватель, мистер Биннс, исключительно от скуки.

Но теперь, надеется Альбус, скучать не придётся. На пятом курсе начинают изучать новую историю - от Гриндевальда и до наших дней. И про отца, и про события четвертьвековой давности там должны быть не жалкие пара строчек упоминания, а полноценный рассказ, с кучей подробностей, каких от отца не дождёшься. Дядя Рон-то много чего рассказывает про последнюю войну, но, если верить тёте Гермионе - половину сочиняет прямо на ходу. А вообще, участники тех событий не особо любят говорить о них, так что Альбус возлагает большие надежды на нового преподавателя.

Профессор Нотт - папин однокурсник. Правда, он учился на Слизерине, так что друзьями они с отцом наверняка не были. Тогда, говорят, соперничество факультетов было куда сильнее; скорее, его можно было назвать настоящей враждой. Но факультеты - факультетами, а умным человеком можно быть и на Слизерине, и на любом другом. А мистер Нотт производит впечатление умного человека.

Лекции Биннса обычно никто и не пытался слушать - слишком уж усыпляющим было его бормотание. Проще было взять ученик и прочитать. А нового преподавателя слушать было интересно. Альбус даже забывал конспектировать иногда. Но это не страшно, конспекты всегда можно было взять переписать у кузины Розы.

Альбус и Роза, префекты Гриффиндора, всегда сидели за одной партой - первой в правом ряду. Префекты Слизерина, Малфой и Монтегю, - тоже за первой, но в левом ряду. Альбус раньше любил садиться за вторую парту среднего ряда - оттуда хорошо было видно Скорпиуса. Если урок был скучным, или Альбус успевал сделать задание раньше других, можно было просто сидеть и разглядывать бледный малфоевский профиль. Пока однажды, на третьем курсе, прямо посреди урока, Малфой не повернулся к нему и не попросил во всеуслышанье таращиться на него не так пристально.

- А то у меня от твоего взгляда уже щека дымится, - добавил он, демонстративно потирая скулу.

У Альбуса тоже щёки заполыхали от стыда. Он уже открыл было рот, чтобы ответить что-нибудь, не менее оскорбительное, но профессор Вектор строго попросила прекратить болтовню.

Альбус тогда до самого конца урока ничего не слышал из объяснений профессора, тяжко переживая такое унижение. Но оказалось, что все остальные пропустили слова Скорпиуса мимо ушей.

- Давно пора привыкнуть, что Малфой обожает привлекать к себе внимание, - пожала плечами Роза, протягивая ему тетрадку с конспектом по арифмантике. - Нашёл, из-за чего переживать.

И то верно. Немного поразмыслив, Альбус самостоятельно пришёл к такому же выводу. К Малфою в Хогвартсе было принято относиться, как к существу довольно легкомысленному, порой и вовсе непредсказуемому, но в целом - не опасному. А без постоянного внимания Скорпиус моментально начинал скучать, мрачнеть и чахнуть.

С тех пор Альбус предпочитал сидеть за первой партой, как можно дальше от Малфоя - так, чтобы разглядеть его было практически невозможно. Теперь на скучных лекциях было совсем нечем заняться. Он рисовал в тетради рыцарей и драконов, но и те, и другие получались кривобокими уродцами, и от этого становилось ещё более уныло.

Однако уроки мистера Нотта скучными никак не назовёшь. Альбус торопливо записывает лекцию в тетрадку, как вдруг его перо спотыкается на длинном слове, и он машинально отмечает, что пишет это слово уже второй раз за пять минут.

«Чистокровный». Вот, и на предыдущей странице тоже… И на прошлых лекциях… Альбус пролистывает страницы тетради обратно, и уже целенаправленно отмечает, что, рассказывая о том или ином историческом деятеле, мистер Нотт обязательно указывает его статус крови. Любопытно, он намеренно это делает, или же не нарочно?

Альбус временно перестаёт записывать лекцию и ждёт упоминания следующего волшебника, чтобы проверить свою теорию.

- Следующим министром магии был Элдрич Диггори, чистокровный волшебник из древнего рода, - размеренно говорит профессор Нотт, и Альбус поднимает руку. - Да, мистер Поттер?

Альбус встаёт:

- Сэр. Я обратил внимание, вы всегда указываете, был ли маг чистокровным, полукровкой или магглорождённым. Вы считаете, что статус крови так важен для волшебника?

Профессор слегка наклоняет голову, пристально глядя на любознательного студента:

- Разумеется, мистер Поттер. Если мы изучаем историю магии, то вряд ли можно считать избыточной информацию о том, насколько глубоко в историю уходят магические корни волшебника.

Альбус слегка недоумённо мотает головой. Кажется, он получил вопрос немного не на тот вопрос, который задал.

- Вы хотите сказать, что чистокровные маги лучше остальных? - прямо спрашивает он.

Профессор Нотт снисходительно улыбается ему, как наивному малышу.

- Если бы я хотел это сказать, я бы так и сказал, не правда ли, мистер Поттер? Разумеется, мне бы и в голову не пришло утверждать подобное.

…По крайней мере, вслух, мысленно договаривает за него Альбус. Министерство магии вряд ли одобряет такие взгляды, тем более - в учебном заведении.

- К тому же, я не вполне понимаю, что вы имеете в виду под словом «лучше», - продолжает преподаватель. - Однако, если говорить о магическом потенциале, то вам придётся согласиться с тем фактом, что чистокровные маги, как правило, обладают большей силой, чем волшебники со смешанной кровью или же магглорождённые. В частности, я рискну предположить, что из всех присутствующих здесь пятикурсников наибольшие успехи в боевых искусствах должен демонстрировать мистер Малфой.

А вот это - в точку. Скорпиус действительно первый ученик на курсе по Защите от тёмных искусств.

Даже не видя Малфоя, Альбус может предполагать, что его глаза сейчас сияют необыкновенно ярко.

Впрочем, тут же думает Альбус, предположения тут ни при чём. Мистер Нотт наверняка должен был знать это заранее, будучи деканом Слизерина. А подвести нужную идеологическую базу не так уж и трудно…

- Только в ЗОТИ, - уязвлённо говорит Роза вполголоса. Так, чтобы учитель её услышал, но не так громко, чтобы это можно было счесть полноценным возражением.

На самом деле - не только. Ещё в зельеварении, думает Альбус. Это так, ради абстрактной справедливости.

Профессор Нотт предпочитает услышать возражение Розы и ответить на него.

- Видите ли, мисс Уизли, - говорит он дружелюбно. - Другие дисциплины значительно в меньшей степени зависят от магической силы волшебника. Знания, умения и навыки бывают не менее, а то и более важны. Мы же сейчас говорили только о силе мага.

- А мой отец в школе был лучшим учеником в ЗОТИ, - возражает Альбус. - Сильнее всех чистокровных.

Профессор опять кивает:

- Да, я помню. Но, мистер Поттер, мы не можем знать наверняка, какие ещё способности, кроме дара змееуста, передал вашему отцу мистер Риддл.

- Так ведь он тоже был полукровкой? - уточняет Роза.

Нотт пожимает плечами:

- Феномен мистера Риддла до сих пор полностью не изучен. И даже насчёт его происхождения я бы поостерёгся утверждать наверняка…

- Иезуитские хитрости, - одними губами произносит Роза, отвернувшись к Альбусу.

Тот неопределённо мотает головой.

Что-то ему не нравится в этом разговоре, но вот что именно - он пока не может понять. Но, может быть, это и неважно. Подумаешь, магическая сила; Нотт и сам признал, что это - не главное. А попутно Малфоя нежно почесал по самолюбию, всем от этого только польза. Довольный Малфой - вполне приятный в общении экземпляр.

Только вечером, уже в постели, Альбус понимает, что ему тогда не понравилось. Малфой прекрасен совсем не тем, что он - чистокровный. Будь он хоть полукровкой, хоть из семьи магглов, он был бы ничуть не хуже. Очарование Малфоя (по крайней мере, для Альбуса) - в его откровенном самолюбовании, в его бесстыжей, нахальной уверенности во всеобщей любви. Такой наивной и требовательной, что отказать ему в этой самой любви смог бы, наверное, только самый чёрствый человек на свете.

Так кажется Альбусу. У Розы, должно быть, другой взгляд на эти вещи.

О Джеймсе и говорить не приходится.

Глава четвёртая. Скорпиус.

С Истории магии я выхожу в изрядно приподнятом настроении. Покажите мне хотя бы одного человека, которому не нравится лесть, будь она хоть грубой, хоть тонкой и изысканной. Во всяком случае, ко мне это явно не относится.

Новый декан мне определённо симпатичен. Как я и говорил - умный, рассудительный, элегантный… Этими чертами, кстати, он напоминает отца. Только, на мой взгляд, отец намного эффектнее. Шикарнее, импозантнее, - всё вместе. А мистер Нотт, пожалуй, более сдержанный. Нет в нём отцовского надлома, той горькой трагической нотки, которая появилась, я думаю, или в военный год, или сразу после.

И, конечно, мне нравятся те, кому нравлюсь я. А мистер Нотт, кажется, относится к этой благословенной группе людей.

Как и профессор Паркинсон. Она тоже из отцовского выпуска, и я не сомневаюсь, что её доброе отношение досталось мне по наследству. На первом курсе она даже пару раз обращалась ко мне «Драко», но я не стал её поправлять. Это было даже приятно. Мне часто говорят, что я похож на отца, и хотелось бы надеяться - не только внешне.

Кстати, девчонки болтали в факультетской гостиной, будто Нотт и Паркинсон были когда-то женаты. Не представляю, откуда бы они это взяли?.. Совсем не похоже. Я, конечно, не специалист по постбрачным отношениям, но, в моём представлении, между бывшими супругами всё равно должно хоть что-то искрить: или неприязнь, или наоборот… А профессора Нотт и Паркинсон общаются друг с другом так же сдержанно и корректно, как и с остальными. И нисколько не пытаются друг друга избегать - вон, даже сидят рядом за преподавательским столом.

Заглядевшись на стол преподавателей, я не заметил, как напротив меня, бесцеремонно оттеснив Стивена, уселась Дебора.

- Скорпиус Малфой, - официально обратилась она ко мне, чтобы я уже наконец обратил на неё внимание. - В эту субботу ты идёшь со мной в Хогсмид.

О. Я и забыл: в эти выходные будет первый поход в Хогсмид в этом году. Дебора там ещё ни разу не была. Интересно, зачем бы я ей там понадобился.

А впрочем, это неважно. Джеймс Поттер всё равно ходит на свидания не со мной, а с Маргарет Вуд, а других симпатий в Хогвартсе у меня нет. Так что мне совершенно всё равно, с кем гулять по «Сладкому королевству» и пить усладэль в «Трёх мётлах».

- Как пожелаете, моя королева, - легкомысленно отвечаю я Деборе. - Да, я помню, через пять лет я должен буду на тебе жениться. Что-то ещё?..

Хлоя Монтегю сурово сдвигает красиво очерченные брови. Чувствую, я сказал что-то не то. У неё тоже матримониальные планы в отношении меня? Это просто прекрасно. Обожаю чувствовать себя востребованным. Интересно, дуэль будет?..

- Скорпиус, ты забыл?.. - патетически начинает Хлоя. - В эту субботу мы отмечаем в Хогсмиде мой день рождения! И я говорила тебе об этом ещё неделю назад!

Экая неприятность. Дуэли не будет. Вместо этого придётся оправдываться.

- И вовсе не забыл. Я даже подарок заказал. Только я не думал, что уже в эту субботу…

На самом деле, подарок я заказал ещё в августе. Специально, чтобы не забыть. И про день рождения Хлои, и про необходимость подарка мне напомнила мама. А если совсем честно, то подарок выбирала тоже мама. Ну, не разбираюсь я в этих девчоночьих штуках!.. В общем, мне оставалось только оплатить заказ. Всё остальное - мамина заслуга. Она внимательно следит за моей социализацией - говорит, что отцу до этого дела нет, а все важные связи закладываются как раз в школе.

Дебора недовольно фыркает, понимая, что против дня рождения Монтегю ей возразить нечего. Так что в субботу моё драгоценное общество достанется не ей, а моим однокурсникам. Всю свою досаду она вымещает на бифштексе, едва не насквозь царапая ножом тарелку. В отличие от большинства девчонок, ей нет дела до каких-нибудь диет или жеманностей, вроде того, что «девушки едят по чуть-чуть». Аппетит у неё отменный, и изображать из себя эфемерное существо ради неизвестно кем придуманных условностей Дебора не согласна.

Хлоя глазами и бровями изображает ужас, в который её приводят манеры мисс Флинт. А я улыбаюсь.

Мистер Флинт наверняка хотел сына.

* * *

К субботе погода неожиданно портится. С утра на улице холодно и моросит дождь - мелкий, надоедливый и занудный, как Роза Уизли. Мы успеваем изрядно вымокнуть, пока шатаемся из лавки в лавку. Часам к четырём все уже успевают проголодаться и жаждут праздника.

В «Трёх мётлах» сегодня народу немного. Мы выбираем стол около пылающего камина, а мантии снимаем и вешаем поближе к огню, чтобы просохли. Юджин приносит от стойки четыре кружки с горячим шоколадом - на всех. А я иду за пирожными.

Пирожных мы берём целую гору: во-первых, все в нашей компании любят сладости, а во-вторых, если потратить здесь достаточно значимую сумму, то вряд ли хозяйка заведения станет возмущаться, что мы пьём принесённое с собой шампанское. Хлоя непременно хотела шампанского, а здесь не продают.

И верно, недовольства нам не высказывают, а наоборот - дают четыре бокала на длинных ножках.

Честно говоря, большого опыта в употреблении алкоголя ни у кого из нас нет, но Блечтли удаётся вполне торжественно открыть бутылку: с громким хлопком, но без пены, лезущей из горла. Он разливает вино по бокалам.

- За нашу прекрасную Хлою, самую красивую и умную девушку на факультете! - громко говорит он, когда мы поднимаем бокалы.

Отличный тост, учитывая тот факт, что других слизеринок сейчас в «Трёх мётлах» нет.

От шампанского мы все как-то быстро хмелеем, начинаем громче болтать и больше смеяться. Стивен открывает вторую бутылку, но все остальные настаивают на том, чтобы подождать. А то нас выгонят из паба за неприличное поведение. Так что переходим к самой приятной части мероприятия - вручению подарков. Хлоя, кокетливо улыбаясь, обещает поцелуй тому из нас, чей подарок понравится ей больше остальных. Юджин и Стивен изрядно оживляются, а мне их энтузиазм непонятен. Целомудренный поцелуй в щёку не представляется мне чем-то интересным, а рассчитывать на настоящий, по-моему, бессмысленно - такая девушка, как Хлоя Монтегю, отлично знает, что допускается приличиями, а что находится уже далеко за их гранью.

Мой подарок Хлоя разворачивает первым - это какие-то зачарованные безделушки, украшения в волосы. Меняют цвет в тон платью, плюс ещё слабенькие чары, повышающие привлекательность владелицы в глазах кавалеров. Судя по восхищённому вздоху Хлои, мама явно угадала с выбором.

Под обёрточной бумагой подарка от Стивена оказывается музыкальная шкатулка с песнями любимой рок-группы Хлои. А я и не знал, что у неё есть какая-то любимая группа.

В коробочке от Юджина - флакон неправильной формы, с нежно-лилового цвета жидкостью внутри. Духи, надо думать. А Хлое вид этого флакончика определённо знаком - она опять тихо пищит от восторга.

Разложив свои сокровища перед собой на столе, Хлоя заявляет, что не может вот так, сразу, сказать, какой из подарков ей нравится больше всех. Нужно подумать. И она напряжённо думает, наморщив лобик, пока Стив и Юджин шутливо толкаются плечами, выясняя, кому же всё-таки должен достаться поцелуй.

А я начинаю скучать. Самостоятельно наливаю себе в бокал шампанского из второй бутылки и выпиваю залпом. Съедаю ещё одно пирожное. По-моему, этот рыцарский турнир вокруг одного-единственного поцелуя чересчур затянулся.

- Хлоя, я просто уверен, что шкатулка тебе нравится намного больше всего остального, - проникновенно говорит Блечтли, пытаясь заглянуть ей в глаза. - Ну, ты сама подумай - разве духи или заколки могут развеять твою скуку, поддержать в трудную минуту? Когда тебе грустно и одиноко, ты же не будешь нюхать духи или разглядывать себя в зеркало?

- А почему это ей должно быть грустно и одиноко? - воинственно отзывается Юджин. - Я думаю, что такая девушка, как Хлоя, не страдает от одиночества. И, между прочим, это её любимые духи. Тонкий изысканный вкус; правда же, Хлоя?..

Я встаю, чуть качнувшись, беру со стола едва початую бутылку:

- Ладно. Не буду вам мешать, господа… Вам и без меня не скучно, как я погляжу.

Выхожу из паба так стремительно, что остановить меня они не успевают.

Дождь на улице и не подумал перестать, а мантию я забыл внутри, у камина. Но возвращаться за ней означало бы испортить весь эффект от моего блистательного ухода, так что я предпочитаю мокнуть и мёрзнуть раздетым, шагая по дороге, ведущей в Хогвартс. Пытаюсь согреться шампанским, глотая его из горлышка, но, кажется, только пьянею ещё больше, а мёрзнуть не перестаю.

Примерно на середине пути у меня заканчивается и шампанское в бутылке, и силы для того, чтобы идти дальше. Можно было бы сесть где-нибудь на обочине и трагически замёрзнуть насмерть, но вокруг слишком грязно. Не может же наследник древнего рода замерзать насмерть, сидя в луже на деревенской дороге? Все портреты в Малфой-мэноре сгорят от стыда, услышав о подобной бесславной кончине последнего из Малфоев.

Я стою посреди дороги под моросящим дождём, сунув руки в карманы. Ни одной мысли о том, что делать дальше, у меня нет.

Глава пятая. Альбус.

В Хогсмид обширное семейство Уизли-Поттер идёт вместе. Ну, или почти вместе - Джеймс, как обычно, предпочитает многочисленным родственникам общество Мэгги. Родственники уже привыкли, и даже не спрашивают, куда вдруг делся ещё один из клана.

Тем более, что и без Джеймса их столько, что в каждой лавке, куда, со смехом и гомоном, вваливается рыжее семейство, места для остальных посетителей больше не остаётся.

Даже в кафе мадам Паддифут, излюбленном месте встреч романтических парочек, они занимают половину столиков, так что мест для бедных влюблённых остаётся всего ничего. Для Лили это первый визит в Хогсмид, и ей хочется всего и побольше - и сахарных перьев, и знаменитого усладэля, и новые перчатки… Альбус вздыхает с облегчением, передавая Лили на попечение Розы - девчонки наверняка лучше договорятся между собой. Сам же он, слегка утомлённый шумом и суетой, предпочитает молча пить шоколад и таращиться в окно.

Поэтому только он и замечает за окном злого и одинокого Джеймса, который решительно шагает по улице по направлению к дороге, ведущей в школу.

«С Вуд поругались», - соображает Альбус. Быстро размышляет: здесь всем и без него весело, а Джеймсу одному - явно не очень.

- Всем пока, я в школу, - торопливо говорит он, вскакивая со стула.

Хватает свою мантию и выбегает на улицу, вслед за Джеймсом.

…Минут пять они просто молча идут рядом. Потом Альбус спрашивает:

- Что, поссорились?

- Угу, - невнятно говорит Джеймс.

- Да ладно. Завтра помиритесь.

- Ммм?..

- У вас завтра тренировка по квиддичу, - поясняет Альбус. - Вот там и помиритесь.

Брат ничего не отвечает. Но сопит уже веселее.

* * *

Альбус не сразу понимает, что жалкое продрогшее существо посреди дороги, со слипшимися и потемневшими от дождя волосами - это Малфой. Слишком уж неожиданно увидеть его таким, без привычного лоска и самоуверенности. И даже без мантии, что совсем неблагоразумно для конца сентября.

- Малфой? - недоверчиво спрашивает Джеймс. Видимо, ему тоже кажется неправдоподобным это явление. - Как ты здесь оказался… в таком виде?

Скорпиус настолько глубоко ушёл в свои мысли, что вздрагивает от неожиданности, заслышав чужой голос. При виде братьев Поттеров он высокомерно вздёргивает подбородок, но в сочетании с трясущимися от холода губами это выглядит нелепо и трогательно.

- Я?.. - переспрашивает он сипло. - Я брёл… засунув руки в дырявые карманы… И бредил про любое дрянное пальтецо…*

Джеймс переводит недоумённый взгляд на Альбуса, и тот поясняет:

- Это Рембо. Французский символист. Такой же выпендрёжник был, как этот… Enfant terrible…

Последние слова он добавляет вполголоса, и сам не знает, было ли это сказано в адрес эпатажного поэта или же совершенно нереального в подобных обстоятельствах Скорпиуса Малфоя.

Скорпиуса неожиданно шатает так, что он едва не падает. Альбус едва успевает подхватить его под локоть, и чувствует довольно сильный запах алкоголя.

- Да ты же пьяный совсем, - растерянно говорит он.

Скорпиус на пару мгновений тесно прижимается к боку Альбуса - того будто жаром обдаёт, хотя Малфой совсем ледяной, - а потом восстанавливает равновесие и поднимает на однокурсника слегка расфокусированный взгляд:

- А ты умный, Поттер… Забавно как: один сильный, другой умный… А сестрёнка у вас, должно быть, считается красивой?

- Почему только считается? - сурово переспрашивает Джеймс.

- Не знаю… П-предположил. Я её не помню совсем. Как её там? Люси?..

- Лили, - машинально поправляет Альбус.

- Ага, Лили… Она, вроде, тоже рыжая, как Уизли? Вот чего вас так много, а?.. - недоумённо спрашивает Малфой. - Это ж не запомнить никак…

Чертовски обидно это слышать от единственного и неповторимого Малфоя. Альбус отвечает, стараясь придерживаться язвительных интонаций:

- Зато, видишь, на любой вкус - и сильные, и умные, и красивые. А ты сам-то?..

- Вынужден совмещать, - с уморительной серьёзностью отвечает Малфой.

- Дьявольски красив, - поддакивает Джеймс.

- А уж как силён… - кивает Альбус.

Скорпиус слегка отталкивает его и, выпрямившись, предлагает:

- Хочешь проверить? Подерёмся, Поттер?..

- Да ты на ногах не стоишь, - отзывается Альбус снисходительно. - Ты и сам упадёшь, без посторонней помощи.

- Что, страшно?.. Без палочки-то…

- Почему?.. - начинает было Альбус, но внезапно до него доходит, что Малфой вовсе не от большой нежности к нему прижимался.

Теперь палочку Альбуса крутит в тонких пальцах Скорпиус Малфой, вызывающе поглядывая на него из-под мокрой чёлки.

- А чужое брать нехорошо, Малфой, - назидательно говорит Джеймс.

Шагает к Скорпиусу и легко выдёргивает палочку из его руки. Тот от неожиданности отшатывается и шлёпается на дорогу, задницей прямо в жидкую грязь.

Альбус ошеломлённо смотрит, как кривятся дрожащие губы, как медленно наливаются слезами почти прозрачные глаза. Вот только не хватало, чтобы он тут разревелся! Такого унижения Малфой точно никому из Поттеров не простит.

Он делает шаг по направлению к Скорпиусу, но старший брат успевает раньше - крепко берёт Малфоя за руку, чуть повыше локтя, и одним рывком ставит на ноги. А потом бормочет очищающее заклятие, развернув Малфоя спиной к себе и почти уперев кончик палочки ему в штаны.

- Вот, блин, катастрофа ходячая, - негромко рычит Джеймс, когда Скорпиус передумывает рыдать, а благодарно виснет на его руке. - И что с ним делать теперь? Тут бросить? Или уменьшить и в карман положить?

Но ничего из перечисленного Джеймс не делает. Вместо этого наскоро высушивает заклинанием рубашку и форменную безрукавку Малфоя, а потом стаскивает с себя куртку из драконьей кожи - эксклюзив, больше ни у кого в Хогвартсе такой нет! Подарок дядюшки Чарли к совершеннолетию, - и нахлобучивает на Скорпиуса.

- А ты сам?.. - тут же спрашивает тот.

- Не замёрзну. Я сейчас спортом буду заниматься, - отзывается Джеймс и подхватывает на руки бесформенный куль куртки с тощим слизеринцем внутри.

- Ох, Джимми… Ты теперь будешь носить меня на руках? - томно интересуется Скорпиус.

В ответ Джеймс рявкает что-то и вовсе уж нечленораздельное, и закидывает его на плечо, задом кверху, придерживая за ноги. Только тут вспомнив, поворачивается к младшему брату и возвращает ему отобранную палочку.

- Пошли, пока этот крысёныш воспаление лёгких не подхватил. А то опять перенесут наш матч со Слизерином на неопределённый срок, как в прошлом году…

Малфой, хоть и лёгкий для своего роста, всё-таки не невесомый. Пока они добираются до Хогвартса, Джеймс успевает невероятно устать.

А у ворот замка их встречает декан Слизерина, профессор Нотт.

- Что здесь происходит? - с лёгким любопытством спрашивает он. - Весьма странная компания…

Джеймс с облегчением ставит Скорпиуса на ноги и распрямляет спину:

- Добрый вечер, профессор. Кажется, это ваше… Подобрали по пути, решили доставить в школу. Малфой, куртку потом вернёшь.

- Спасибо, Джимми, - отчётливо говорит Малфой.

А Альбусу ничего не говорит.

Ну и не надо.

Альбус идёт вслед за братом. Но перед тем, как войти в школу, всё-таки оборачивается и смотрит, как Нотт покровительственно кладёт руку на плечо Скорпиусу и что-то объясняет негромко, склонившись почти к самому его уху. Малфой кивает.

- Ал, ты где застрял? - окликает его Джеймс.

Альбус входит и прикрывает за собой крепкую дубовую дверь.

- А спорим, Нотт с него даже баллов не снимет? - предлагает Джеймс, усмехаясь. - Вот если бы это кто-то из наших был…

Чего уж тут спорить, это и так ясно.

* * *

* Артюр Рембо, «Моя цыганщина». Перевод П. Антокольского

Глава шестая. Скорпиус.

В своём кабинете Нотт усаживает меня в кресло у горящего камина:

- Посидите здесь, мистер Малфой, я сейчас вернусь.

А что мне остаётся делать? Сижу… Здесь приятно. Полумрак и тепло. Но я так замёрз по дороге, что никак не могу отогреться. Кутаюсь в поттеровскую куртку. Поднимаю повыше воротник и утыкаюсь в него носом: в этом месте чаще всего соприкасается с кожей куртки голая шея Джеймса. Здесь должен остаться его запах. У меня нет другой возможности узнать, как он пахнет; не могу же подойти к нему, например, в коридоре, и ткнуться носом ему в ключицу. А было бы неплохо. Только в следующий миг мне бы светил, как минимум, синяк на полскулы. Чтобы отбить склонность к экспериментам подобного толка.

Что-то тёплое, немного терпкое, немного горчит… И ещё одна нотка резкая, подчёркнуто мужская. Жалко, нельзя как-нибудь сохранить этот запах. Можно, скажем, стащить у Поттера шарф, но запах всё равно быстро выветрится. А куртку завтра придётся отдать.

Шикарная куртка, слов нет; драконья кожа - весьма практичный материал, и довольно красивый, только больно уж дорогой. Мне бы и в голову не пришло заказывать такую вещь. Да мне бы такое и не пошло. На мне мантии хорошо смотрятся, а для такой куртки нужно иметь фигуру, как у Поттера. Рост - под потолок, и плечи широченные. А ещё у него волосы… грива такая густая, можно половину зубцов из гребня оставить в такой шевелюре. Пальцы бы в неё запустить, запутать…

Хлопнувшая дверь прерывает мои мечтания. Профессор вернулся.

В руках он держит две склянки. Одну из них протягивает мне:

- Выпейте, мистер Малфой. Сначала вот это…

Во втором флаконе, вне всякого сомнения, перцовое зелье. А вот что в первом, который я неуверенно кручу в руках, - неизвестно. Но декан настойчиво смотрит на меня, так что приходится вытащить пробку из флакона и вылить в рот остро пахнущую бесцветную жидкость.

А после этого только сидеть и глаза таращить. В нос бьёт почище шампанского, а в мозг и вовсе словно ледяную иглу вогнали… И от этой иглы иней расползается по всему черепу, мгновенно выветривая, вымораживая весь хмельной кураж. Словно зимой в пустой комнате окно открыли настежь.

Теперь меня знобит ещё сильнее. Я пытаюсь поглубже зарыться в куртку Джеймса, стягивая её на груди непослушными пальцами.

- А теперь перцовое, - второй флакон профессор открывает сам и тоже подаёт мне.

От перцового зелья во рту всё горит, зато я начинаю согреваться, от горла до кончиков пальцев. А в голове - ледяная пустыня. Будоражащий контраст.

Нотт придвигает к камину второе кресло, садится и испытующе смотрит на меня. Ждёт чего-то.

Наконец мои ощущения приходят в относительное равновесие, и я начинаю соображать. Кабинет декана. Он поит меня протрезвляющим зельем. Меня, пятикурсника Скорпиуса Малфоя. В школе. Ме-ерлин, что же я натворил, а?.. Может быть, профессор Нотт окажется милосердным человеком и просто убьёт меня по-тихому, а не станет сообщать отцу?..

Да ещё Поттеры… Когда я вспоминаю, что нёс им там, на дороге, то чувствую, как щёки нестерпимо полыхают от позора. Ох, Салазар великий, как меня так угораздило? Чтобы я ещё хоть раз… хоть глоток…

Я прячу горящее лицо в ладонях. Если бы можно было силой мысли покончить с собой прямо сейчас, я бы, несомненно, так и сделал.

- Что?.. Стыдно? - с насмешливым сочувствием спрашивает профессор.

Я киваю, не отнимая ладоней от лица.

- Это правильно, - соглашается он. - Адекватная реакция.

Некоторое время мы сидим друг напротив друга молча. Мистер Нотт даёт мне возможность в полной мере насладиться адекватной реакцией.

Наконец я опускаю ладони и смотрю на него вопросительно:

- А что теперь?

Он пожимает плечами:

- А чего бы вам хотелось?

Как и всякий хорошо воспитанный мальчик, ответ на этот вопрос я знаю.

- Извиниться…

Профессор благосклонно кивает:

- Я вас внимательно слушаю.

Виноватую физиономию даже корчить не нужно, у меня и так другой пока не получится.

- Сэр, пожалуйста, простите меня… Я очень сожалею, что так вышло. Обещаю, что этого больше не повторится.

Ещё один кивок:

- Хотелось бы надеяться.

Я неловко спрашиваю:

- Профессор, а можно, я… на минуточку…

- Да, разумеется, - понимающе улыбается профессор. - Кстати, можете куртку оставить в кресле, вам она уже навряд ли нужна.

И правда. Я вполне согрелся. С неохотой вытряхиваю себя из куртки Джеймса и торопливо шагаю к двери. Шампанское, холод, зелья - а мой мочевой пузырь вовсе не безграничен…

Когда я возвращаюсь в кабинет, профессор уже успел распорядиться насчёт чая, и меня дожидается на столике дымящаяся чашка. И тарелка с сэндвичами, что очень кстати - я сегодня питался, в основном, сладостями, и они успели изрядно мне надоесть.

Я, конечно, безгранично благодарен, но, казалось бы, моё сегодняшнее поведение заслуживает несколько другого отношения. Поэтому я поднимаю недоумённый взгляд на декана:

- Сэр… А наказание?

Он сухо отзывается:

- Я хотел бы думать, что вы и так уже поняли, насколько глупо вели себя. Или нет?

- Понял, - я опускаю глаза.

- Тогда можно обойтись и без наказания. Только, разумеется, - Нотт понижает голос, хотя, кроме нас, в кабинете никого нет, - не стоит делать мою снисходительность достоянием гласности. Я надеюсь, не нужно объяснять, почему?

Я на всякий случай киваю.

Но он, видимо, правильно истолковывает мой невнятный кивок.

- Мне бы не хотелось, чтобы вы повторяли ошибки вашего отца, мистер Малфой. Драко… - декан коротко вздыхает, - он всегда отличался от других, ещё в школе. И пользовался покровительством некоторых влиятельных лиц. Но он тогда не понимал, что лучше скрывать это от других; что не стоит провоцировать зависть и неприязнь - даже среди тех, кто кажется тебе полным ничтожеством. Потому что жизнь куда как более непредсказуема, чем кажется на первый взгляд. И вчерашнее ничтожество может внезапно оказаться наверху. И уж тогда-то не упустит возможности отомстить…

Я понимаю, о чём он говорит, и моё лицо опять вспыхивает румянцем. Но профессор словно не замечает этого.

- И после войны, когда судили вашего отца - это же был фарс, и все это прекрасно знали. Просто желание мести было настолько сильно, что не было необходимости даже придавать видимость законности этому мероприятию. Пнуть побольнее даже не столько лично Драко, сколько всех Малфоев. За то, что они лучше - выше, богаче, известнее… Чистокровнее, если уж на то пошло. За то, что Малфоям позволено больше, чем всем остальным. И наказание для вашего отца тоже было выбрано соответствующее. Чтобы унизить. Сломать, в грязь втоптать… Только ничего из этого не вышло. Конечно, после такого скандала ваш отец больше не мог претендовать на то, чтобы занимать публичные должности. Кресло Министра магии ему уже не светило. Но расчёт на то, что Малфои вообще исчезнут из магического мира Британии, не оправдались. Ваш отец сумел сделать карьеру и в обход политических интриг. Министерство в который раз ошиблось. Да и не могло оно не ошибиться… Потому что тем, кто возглавляет Министерство, никогда не понять и не оценить должным образом Малфоев. Потому что им никогда голову так не задрать, чтобы суметь хотя бы разглядеть толком, на кого они решили напасть… Впрочем, я отвлёкся, - внезапно прерывается профессор. - Я всего лишь хотел сказать, что не стоит привлекать к своей персоне излишнее внимание - вы и так всё время на виду. И покровительство преподавателей тоже лучше не афишировать. Договорились?

- Да. Сэр…

Декан замолкает и переходит к чаю. Я тоже могу наконец уделить повышенное внимание аппетитным сэндвичам на моей тарелке. Хотя, честно говоря, я мог бы и ещё час-другой подождать, лишь бы он продолжал говорить. Ни от кого я ещё не слышал подобного мнения. А вот скабрезные шуточки или прямые оскорбления в адрес моей семьи слышать доводилось, и не раз…

* * *

О суде над отцом и публичном наказании розгами я узнаю перед поездкой в Хогвартс. Отец сам рассказывает - отстранённо, спокойно, словно о ком-то другом. Говорит, что лучше мне узнать это сразу и от него, чем в каком-нибудь пересказе через десятые уста. А «доброжелатели», жаждущие поведать мне эту историю, наверняка найдутся.

Его голос звучит ровно, не прерываясь, но я вижу, как напряжены его плечи. Видимо, он ждёт от меня какой-то реакции. Но я не знаю, что сказать. Невозможно представить, чего стоит моему болезненно самолюбивому, как и все Малфои, отцу в очередной раз ковырять эту старую, но никем с той поры не забытую историю. Можно было бы предположить, что его гордость давно должна была истечь кровью и умереть, но, вероятно, она куда более живуча, чем всем кажется.

Когда он заканчивает говорить, я растерянно гляжу на него. Должно быть, нужно наконец что-то ответить. Но что тут скажешь?..

- Не самая лучшая семейная история, верно? - вымученно улыбается отец.

Я мотаю головой:

- Па… Ну, какая разница… Я что, из-за этой истории тебя меньше любить должен?

- Да нет, конечно, - он прижимает меня к себе, словно с облегчением. - Просто ты должен это знать, чтобы быть готовым к разным... ситуациям. Это слишком благодатная тема для насмешек, чтобы ею не попытались воспользоваться.

* * *

За четыре с лишним года в школе я успел это прочувствовать. И теперь слова профессора Нотта - просто летейский бальзам на душу. Есть в Британии люди - и не из последних, - у которых фамилия «Малфой» вызывает не фривольный смешок, а настоящее уважение. Нет, я это и раньше знал - никто на Слизерине даже не заикался об этой истории (хотя знали её наверняка все). Но одно дело студенты, а другое - взрослый человек, профессор, декан факультета…

Его речь настолько задевает меня, что, покидая кабинет профессора, я едва не забываю в кресле куртку Джеймса - кто бы мог предположить, что такое возможно?..

Пожалуй, я никогда ещё не общался с Джеймсом Поттером так близко, как сегодня. Ну и что с того, что я был безобразно пьян и мало что соображал?.. Зато он на руках меня таскал, - ну, пусть на плече, велика ли разница! И куртку дал… И из лужи вытаскивал. Благородный рыцарь, никаких сомнений быть не может.

Мне сейчас положено мечтать о Поттере с удвоенной силой. Ну, или мучиться от осознания того, каким идиотом я должен был ему показаться в этой луже…

Но вместо этого я с тайным удовольствием продолжаю перебирать в памяти слова Нотта.

Глава седьмая. Скорпиус.

На завтрак я иду в куртке Джеймса. А что? Не в руках же её тащить.

Немного жарко, правда, зато каждый встречный интересуется, как нам удалось снять шкуру с Поттера. Нам - потому что на завтрак я иду не один, а в компании Хлои, Стивена и Юджина. А куртка эта хорошо известна всему Хогвартсу. Есть надежда, что Джеймс повозмущается немного по этому поводу, может получиться неплохое развлечение.

Надежда, впрочем, не оправдывается. Оба Поттера приходят чуть позже, когда мы уже размещаемся за столом, но ещё не успеваем начать завтрак, и сразу же подходят к нам.

Приходится вылезти из уютной, уже обжитой куртки и отдать её законному владельцу. Тот, однако, сразу не уходит, а интересуется, чуть прищурившись:

- Малфой, а что это вчера было? Был повод для трагедии, или так, вдохновение нашло?

Мои любимые друзья ехидно переглядываются. Хлоя уже предположила с утра, что Скорпиус пал жертвой её несказанной красоты и это была просто вспышка ревности, но Юджин выдвинул куда более правдоподобную версию - Малфою в очередной раз не хватило внимания.

- Меня все разлюбили и бросили, - мрачно сообщаю я. - Чем не повод?

- И надолго бросили? - неожиданно спрашивает Альбус. - Минуты на две?

- На десять! - возмущённо поправляю я, и все хохочут. И слизеринцы, сидящие достаточно близко, чтобы слышать наш разговор, и братья Поттеры.

Я продолжаю капризно кривить губы, но они невольно расползаются в улыбку.

- Ладно, пойдём, - небрежно бросает брату Джеймс, отворачиваясь. - Мне после завтрака на тренировку.

- Можешь особо не напрягаться, Джимми, - предлагаю я ему в спину. - Всё равно проиграете.

Матч через две недели, но выводить противника из душевного равновесия можно начать и загодя.

Джеймс останавливается и опять поворачивается ко мне:

- Почему это мы проиграем, Малфой?

- Как это «почему»?.. - наигранно удивляюсь я. - Потому что я - чертовски классный ловец. Думаешь, Уизли меня обгонит?

- А вдруг? - подначивает Поттер.

- Невозможно, - надменно отвечаю я.

- А спорим, что мы выиграем? - он протягивает мне руку.

Как бы мне ни хотелось уцепиться за неё, я не спешу этого делать, не узнав ставок.

- И на что спорим?

- Если вы проиграете, ты будешь неделю ходить по школе в гриффиндорском галстуке. А на улице - в гриффиндорском шарфе, - предлагает он.

Мои слизеринцы сдержанно фыркают, представив себе такое нелепое зрелище. Но я уверен, что ничем не рискую.

Того Уизли, который играет на позиции ловца, зовут Хьюго. Он довольно цепкий и вертлявый, но у меня ещё ни разу не выигрывал. И не выиграет, этого ещё не хватало…

- А что будешь делать ты, когда мы выиграем?

- Если вы выиграете, - въедливо поправляет Джеймс. - Ну, тогда я неделю буду носить слизеринский шарф, всё по-честному.

- Ты уже придумал, где его достанешь?

- У тебя отберу, Малфой, - отмахивается он. - Какая разница, всё равно это чисто умозрительное предположение.

- Ну-ну. Так я и знал, тебе просто понадобился мой шарф, - заключаю я.

Слизеринцы ржут уже громче, а младший Поттер почему-то розовеет ушами. За брата, что ли, обиделся?..

Мы с Джеймсом заключаем пари, а Поттеры наконец идут за свой стол. Теперь можно приступить к завтраку.

Дебора внимательно разглядывает меня через стол, словно в первый раз увидела, и безапелляционно заключает:

- Тебе не пойдут гриффиндорские цвета.

Ответить я не могу - рот набит хлебом с ветчиной. Вместо этого энергично киваю: не пойдут, я в курсе.

Я и не собираюсь их носить. Я собираюсь выиграть.

Наливаю себе кофе и украдкой поглядываю на преподавательский стол. Профессор Нотт, словно ожидавший моего взгляда, коротко кивает мне.

* * *

Интересно, а как Поттер будет выглядеть в слизеринском шарфе? А ещё более интересно, он вправду собирается забрать мой шарф, или всё-таки это была шутка?..

Я уверен, что шансы на победу гриффиндорцев так незначительны, что их можно не принимать во внимание. В прошлом году мы их сделали меньше, чем за полчаса. Отец мне после этого новую метлу купил… Разве что они хотя бы наполовину обновили состав - но тогда я бы об этом уже знал, такие новости в Хогвартсе распространяются быстро.

А кубок в прошлом году мы так и не выиграли, он достался Равенкло. Правда, ловец у них тоже так себе. Зато загонщики, близнецы Скамандеры… На земле они выглядят довольно вялыми и сонными. И внешне напоминают бледные зимние цветы - мечтательные, с полупрозрачными голубыми глазами, светлыми - почти как у меня - волосами, тонкими пальцами. Но в воздухе…

В воздухе братья уже не сонные мухи, они - стремительные хищные стрекозы! И горе той мухе, которая не успеет увернуться! Как они виртуозно управляются с бладжерами; я и не догадывался, что эти полусумасшедшие шары можно заставить быть послушными, как домашние эльфы! В прошлом году они меня гоняли над стадионом, как зайца, у меня не то, что минуты - мгновения свободного не было, чтобы обернуться и найти снитч. Да я сам себя чувствовал снитчем - две загонщика, две биты, два бладжера, а ты попробуй, увернись…

Уворачивался, конечно; такие виражи закладывал, что отец после матча ещё долго был неестественно бледным. Только тем временем ловец Равенкло, Эрни Дэвис, спокойно поймал снитч.

И с Гриффиндором они так же сыграли; а вот ловца Хаффлпаффа, Джерри Боунса, сбили бладжером с метлы в самом начале матча. А ведь Боунс - вполне приличный ловец, соревноваться с ним мне нравится. Но таких загонщиков, как Скамандеры, я больше не видел не то, что в школьных командах, но даже в высшей лиге. Какая будет потеря для квиддича, если после школы они пойдут не в спорт, а по стопам родителей - гоняться по всему миру за вымышленными существами. А вопрос-то не праздный, близнецы уже на седьмом курсе. В следующем году их уже не будет в Хогвартсе. Как, впрочем, и Джеймса. Вот тоска-то будет…

* * *

Профессор Нотт собирает у класса заданные к сегодняшнему занятию эссе и отправляет груду свитков на свой стол.

- А теперь давайте побеседуем, - предлагает он. - В своих работах вы описывали ситуацию в магическом мире на момент появления на политической арене Геллерта Гриндевальда. Кто-нибудь может назвать какие-нибудь предпосылки к становлению столь спорной с точки зрения морали, но определённо значимой в истории магии личности?

- Разве для этого нужно предпосылки? - напряжённо интересуется Роза Уизли. - Он просто был ненормальным, жаждущим власти.

- Я бы не стал торопиться с оценками, - уклончиво отвечает профессор. - Но не будем забывать о том, что Гриндевальд действовал не в одиночку. И поскольку маловероятно, что все его последователи были маньяками, одержимыми жаждой власти, это заставляет нас предполагать, что были в обществе какие-то реальные причины, побудившие не столь уж незначительное количество магов встать на сторону Гриндевальда. Я предлагаю поговорить об этих причинах. Кто-нибудь может начать?..

Хлоя нерешительно тянет руку. Профессор Нотт позволяет ей ответить.

- В начале прошлого века значительно увеличилось количество сквибов, которые рождались преимущественно в смешанных браках, - говорит она без особой уверенности. - Это даже в учебниках пишут. Вполне возможно, что Гриндевальд хотел изменить эту ситуацию.

Профессор одобрительно кивает и записывает её ответ на доске под номером один.

Рука Лоры Хиггс поднимается уже смелее:

- Более строгий статут секретности по сравнению с прошлыми десятилетиями тоже мог вызывать недовольство у магов.

Этот ответ тоже появляется на доске, а мои однокурсники находят всё новые причины для объяснения действий того, кого Роза Уизли, отмахнувшись, назвала просто ненормальным.

Я настолько глубоко задумываюсь о том, можно ли назвать слова «предпосылки» и «причины» полными синонимами, что дальнейшие ответы пропускаю мимо ушей. Выныриваю из своих мыслей только тогда, когда доска почти вся уже исписана.

Я читаю пронумерованные пункты, один за другим, и мне хочется недоумённо потрясти головой. Снижение в обществе значения роли магической крови, угасание многих магических родов, отмена привилегий и наследуемых должностей…

Нет, я не буду говорить этого вслух. Пусть это скажет кто-нибудь другой.

Не сразу, но всё-таки находится среди пятикурсников человек, который тоже внимательно прочитал написанное на доске.

- Сэр, - очень серьёзно говорит Альбус Поттер, подняв на профессора взгляд. - Но все эти пункты можно отнести и к сегодняшней политической ситуации.

Декан переводит взгляд на доску и перечитывает записанные его же рукой строки.

- Несомненно, - отвечает он некоторое время спустя. - Но всё-таки, мисс Уизли права - нельзя недооценивать роль личности в истории.

Мне становится интересно. Что же такого особенного было в личности Геллерта Гриндевальда?

После урока я подхожу к профессору и спрашиваю:

- Сэр, а вы не посоветуете мне какую-нибудь литературу, где более подробно описывалась бы личность Гриндевальда?

Он ненадолго задумывается.

- Мне кажется, мистер Малфой, в вашей семейной библиотеке наверняка нашлось бы об этом куда больше информации, чем может предоставить библиотека Хогвартса. Я постараюсь составить для вас наиболее полный список, но боюсь, не прямо сейчас. Это займёт некоторое время, а мне нужно спешить. Если вас не затруднит подойти в мой кабинет после ужина, мы могли бы побеседовать об этом в более спокойной обстановке.

Конечно, я соглашаюсь.

…Список оказывается не таким уж и коротким. Но только три наименования из него можно найти в школьной библиотеке - с остальными пунктами придётся ждать до рождественских каникул, чтобы покопаться как следует в библиотеке Мэнора.

Я вспоминаю ещё один вопрос, показавшийся мне крайне спорным на одном из предыдущих уроков. Думается, в отсутствие толпы моих однокурсников, некоторые из них порой отличаются просто невероятной предвзятостью, прояснить его будет проще.

- Сэр… А вы правда полагаете, что Тёмный лорд был чистокровным?

- Мистер Малфой, вам не нужно называть его так, - мягко, но настойчиво советует профессор. - Этим именем его называли приближённые, а история вашей семьи такова, что не стоит напоминать об этом лишний раз. Сейчас его обычно именуют Волдеморт или мистер Риддл. Что же до вашего вопроса… Нет, Скорпиус, я не думаю, что он был чистокровным. Его действия противоречат этой гипотезе.

- Почему?.. - тут же интересуюсь я, отметив краем сознания, что он впервые назвал меня по имени.

- Мы поговорим с вами об этом позже. Думаю, невозможно понять, что двигало мистером Риддлом, не разобравшись для начала в мотивах поступков Гриндевальда. История двигалась постепенно, давайте и мы с вами не будем прыгать через ступени.

- А мы ещё… Когда я прочитаю про Гриндевальда, вы расскажете мне? - уточняю я.

- Если вы пожелаете, - отвечает он. - Мы можем считать эти беседы факультативом по Истории магии.

Глава восьмая. Драко.

Вообще-то, совершенно необязательно было отправляться каминной сетью в Хогсмид, а оттуда идти до Хогвартса пешком. Будучи членом попечительского совета, Драко мог воспользоваться привилегией открытого доступа по каминной сети и отправиться в школу напрямую, в кабинет директора.

Но Маркусу хотелось прогуляться. «По местам боевой славы, что ли?» - фыркнул Драко насмешливо, но спорить не стал.

Тем более, что погода не подвела. Было ясно, но солнце не очень яркое, не должно будет слепить глаза там, наверху. По небу иногда пробегали небольшие облачка, но погоды не портили. Лёгкий ветерок, тоже не особо холодный. Можно надеяться, что Скорпиуса с метлы не сдует.

- Да нормально твой мальчишка на метле держится, не нервничай, - ободряюще сказал Флинт.

- Я знаю, - с достоинством отозвался Драко.

- Вот и не дёргайся.

А Малфой и не дёргался. Нет, всё-таки Маркус прав, прогуляться до школы пешком было отменной идеей. Взять бы его за руку ещё… Но нельзя. Сегодня в Хогвартсе Слизерин играет с Гриффиндором, а капитаном гриффиндорской команды является старший сын Героя магического мира. И Поттер не пропустил ещё ни одной игры с участием своего сына. Так что наткнуться на журналиста сегодня можно даже на деревенской дороге.

- Малфой, а зачем тебе трость? - в который уже раз интересуется Маркус. - Солидности добираешь? Или на отца хочешь быть похожим?

- На отца, положим, я и так похож… - лениво отвечает Драко. - А трость мне нужна для того, чтобы отбиваться от несносных болтунов, которые дурацкие вопросы задают.

Намёк понят. Тему трости больше не поднимают.

- Драко, ты когда-нибудь был в Швейцарии? - спрашивает Флинт.

- Нет. А ты?

- И я не был. Я подумал, хорошо бы куда-нибудь в горы. Там, где снег вокруг, в маленький домик. Вдвоём. И чтобы камин к сети не подключен.

- Ты с ума сошёл, там же холодно… - предполагает Драко.

- В доме-то не холодно. Камин затопить. Я бы на тебя свитер надёл. С норвежским узором, знаешь?.. С оленями…

Лицо Драко отчётливо выражает всё, что он думает по поводу свитеров с оленями.

- А если сидеть в доме перед камином, то зачем тогда весь этот антураж - горы, снега?..

- Во-первых - именно для антуража, - терпеливо поясняет Флинт. - Романтика и все дела. Малфой, ты прагматичен, как гроссбух; думаешь, что любовник только для секса и нужен. А во-вторых, отключенный камин - это непременное условие. Хорошо бы ещё, чтоб совы не долетали. И не меньше, чем на неделю. Иначе ты через пару часов, максимум, опять с головой уйдёшь в дела, и мне до тебя не докричаться.

- На неделю?.. Флинт, ты с ума сошёл, - категорично заявляет Драко. - За неделю Фабер запутается в заказах, просрочит платежи поставщикам ингредиентов, а Корнер с Джонсом взорвут к дементорам мою лабораторию!

- Ничего не случится. Ты с ними уже почти двадцать лет работаешь, и всё ещё желаешь контролировать каждый этап работы самостоятельно?.. Драко, это невозможно. Ты в курсе, что у всех людей хотя бы иногда бывает отпуск?

- Только у тех, кого можно заменить, - недовольно бурчит Драко.

Флинт неожиданно останавливается посреди дороги, вынуждая Драко тоже остановиться и посмотреть на него.

- Малфой, мне тебя тоже некем заменить, - негромко говорит Маркус, глядя на него в упор. - Ни помощника, ни подмастерьев. Только лично Драко Малфой. Ну?..

- Чего - «ну»?.. - Драко вздыхает так, будто его зовут не отдыхать, а долго и тяжко работать. - До конца октября-то подождёшь? Сейчас не могу, у меня крупный заказ для Аврората.

Флинт кивает. И, не удержавшись, широко улыбается.

* * *

С деканом Слизерина они встречаются уже на трибуне.

- Лорд Малфой, - кивает ему Теодор. - Мистер Флинт…

- Можно, как и раньше - Драко, - сообщает Малфой, и выражение его лица вполне можно принять за улыбку. - К чему пустые формальности…

Нужно совершенно не знать Малфоя, чтобы подумать, будто он может считать свой титул формальностью. Но мистер Нотт отвечает ему такой же улыбкой.

Теперь по этикету полагается обменяться ещё хотя бы несколькими фразами на какую-нибудь нейтральную тему: погода, общие знакомые, дети… Тем более, что уж один-то ребёнок имеет непосредственное отношение к ним обоим.

Но тут на трибуне преподавателей, она же - родительская, появляется лично Гарри Поттер, и разговор с деканом своего сына Драко продолжить уже не дают.

- Малфой, - жизнерадостно восклицает Поттер. - Так и знал, что тебя здесь встречу. Как там мой заказ? К двадцать пятому будет?..

- Я тебе чётко сказал - не раньше тридцатого, - мгновенно переключается Малфой на раздражённо-огрызающийся тон. - Кто виноват, что ты не знаешь, сколько времени оборотное варится?..

- Месяц варится оборотка! А не тридцать пять дней и не тридцать семь! - охотно включается в спор Поттер. - Нам Белл двенадцать лет зелья варил, и ни разу ни на день не задерживал, а у тебя…

- А у меня бумсланги по лаборатории стадами не бегают, Поттер! Ты хоть представляешь себе, как я поставщиков ингредиентов искал под твой заказ? Четыре дня, по всей Британии!.. Это Белл за двенадцать лет уже поставки наладил, специально под твою оборотку и веритасерум! Тебе же не два фиала нужно! Я и так из-за твоего заказа постоянным клиентам вынужден отказывать, у меня вся лаборатория только под твои нужды работает…

- Да у тебя таких заказов никогда не было! Тебя что, Министерство в качестве клиента не устраивает?

- Не устраивает! Нет, платят они, конечно, неплохо, - снисходительно признаёт Драко, - но сроки совершенно нереальные.

- Неплохо? В полтора раза выше рыночной цены! Малфой, я специально этот заказ тебе отправил, а ты…

- Всё, закончили, - спокойно обрывает обоих Флинт. - И так уже повеселили публику. Игра начинается.

И правда, на стычку главы Аврората и мастера зелий окружающие таращатся едва ли не с большим любопытством, чем на поле, куда уже начали выходить команды.

Поттер бросает неприязненный взгляд на Флинта и отходит к Уизли, которые тем временем заняли места в первом ряду.

- Малфой, ты в курсе, что только что прилюдно орал на Героя? - спрашивает Флинт чуть погодя.- Тебе, вроде, по статусу не положено…

- Да боггарт с ним, - отмахивается Драко. - А ты ему велел заткнуться. И он заткнулся, между прочим.

- Я и тебе велел заткнуться, - напоминает Флинт. - И с тем же результатом.

- А я тебе это вечером ещё припомню…

Повидаться с сыном до игры Драко не успел, так что видит его уже в форме и на метле. А Флинт прав, Скорпиус сидит на метле, как приклеенный. Перед тем, как выпустят мячи и начнётся игра, успевает заложить два невероятных кульбита - просто так, от молодой дурной энергии.

- Весь в отца, - вполголоса говорит Маркус. - Такой же позёр.

Драко довольно усмехается. Пожалуй, за такой комплимент Флинта можно и простить.

Справедливости ради Драко отмечает, что сын Поттера тоже производит впечатление. Именно он открывает счёт, забив первый квоффл в кольца слизеринской команды. Ликующе вскидывает кулак и кричит что-то в сторону Скорпиуса - слов Драко разобрать не может, но видит, как сын весело морщит нос и отвечает что-то.

- И тоже во время игры с противником кокетничает, вместо того, чтобы снитч высматривать, - отстранённо замечает Маркус, за что получает тычок локтем под рёбра.

Но снитча пока не видно. Слизерин сравнивает счёт, потом забивает ещё один мяч и пропускает два… Игра идёт без особых потрясений, разрыв в счёте редко превышает десять очков.

На табло 110:100 в пользу Гриффиндора, когда Хьюго Уизли замечает снитч. Рыжий четверокурсник срывается с места и несётся за крылатым мячиком.

- Ну же, Скорпи!.. - отчаянно выдыхает Драко.

Но сын и без его подсказки видит, что творится над полем. И, когда он проносится над трибуной, все преподаватели и родители игроков слышат его звонкий голос:

- Эй, рыжий, не трогай мячик! Это мой!..

Впрочем, Хьюго наверняка его не слышит. Драко сам знает, каково это - свист ветра в ушах, сердце колотится в горле, и не слышно ничего в целом мире, кроме тонкого потрескивания отчаянно рассекающих воздух золотых крылышек…

Скорпиус, против ожиданий, не мчится тут же вслед гриффиндорскому ловцу, а, выждав пару мгновений, разворачивается и берёт направление совсем в другую сторону. Драко оценивает траекторию движения снитча - по широкой дуге -, и понимает, что Скорпиус прав - перехватить его будет вероятней, чем догнать. Если он внезапно не изменит направление; но в этом случае и вовсе бесполезно пытаться что-то рассчитать. Только…

- Куда, дурак?.. - это уже Маркус не выдерживает.

А Драко и вовсе не может выдавить ни слова, только пальцы стискивает до хруста. Потому что столкновение на такой скорости вряд ли закончится всего лишь парой переломов…

Но Скорпиус рассчитывает всё точно - проносится наперерез траектории полёта снитча и, соответственно, рыжего ловца перед самым носом у последнего. А потом, уже затормозив, вскидывает руку с зажатым в ней золотым мячиком.

- Успел… - почти шёпотом говорит Драко, едва переводя дыхание.

А над трибунами разносится:

- Скорпиус Малфой поймал снитч!.. Слизерин выиграл!

…Сразу же после окончания игры, не успев даже толком покрасоваться перед зрителями, Скорпиус подлетает к слизеринской трибуне, и Хлоя Монтегю бросает ему шарф в зелёную и серебряную полоску. Скорпиус ловит его на лету, за один край, и с этим оригинальным штандартом, развевающимся на ветру, спускается на поле. Широким шагом герой сражения подходит к капитану соперников и в два оборота наматывает шарф ему на шею.

Поттер, вопреки ожиданиям, не пытается сопротивляться. Видимо, в этом действии есть какой-то тайный смысл. Когда Скорпиус, не переставая сиять улыбкой, отходит от Джеймса на пару шагов, чтобы полюбоваться на дело своих рук, тот с достоинством перекидывает один из концов шарфа за спину.

Глава девятая. Скорпиус.

Приняв душ, переодевшись и наскоро высушив волосы, я иду искать отца. Сейчас мне будут говорить, что я - молодец, а я буду смущаться и краснеть. Да-да. Для того отец и ходит смотреть мои матчи. Мной можно гордиться; да я и сам сейчас этим занят…

Отца на трибунах не видно. Видимо, он уже снаружи. Но для того, чтобы выйти со стадиона, мне приходится ждать, пока рассосётся толпа в воротах. Не хочу толкаться вместе со всеми…

Неподалёку от меня громко и горячо общается рыжее семейство с небольшими вкраплениями лохматых черноволосых. Один из них, между прочим, сейчас в слизеринском шарфе. В моём шарфе, что характерно. Ничего, у меня запасной есть. Надо ему ещё галстук вечером передать…

И вот как раз по поводу шарфа он сейчас объясняется с отцом: что это за странная символика? Джеймс неожиданно факультет сменил? Я откровенно наблюдаю за этой сценой; не каждый день увидишь, как национальный герой беседует с сыном на не особо приятные для последнего темы.

А Джеймс, должен отметить, не склонен оправдываться. Отвечает коротко:

- Пари проиграл. - И, не глядя, безошибочно кивает в мою сторону. - Вон, ему.

Гарри Поттер переводит взгляд на меня и неожиданно подмигивает.

И что? Я должен запрыгать от счастья? Может, ещё автограф попросить?.. Не отвечая, скольжу взглядом дальше.

И натыкаюсь на ещё одну прелюбопытнейшую сцену. Отец Хьюго Уизли, довольно громко сокрушаясь по поводу упущенного сыном снитча, отвешивает ему любовный отцовский подзатыльник. Разумеется, шутливый и практически невесомый, но, Салазар великий, это же унизительно. При свидетелях, да ещё - противниках…

- А вот Гарри, когда был ловцом, ни разу слизерам не проигрывал, - выдаёт ценнейшее замечание рыжий папашка.

Хьюго отводит хмурый взгляд. И, встретившись с ним глазами, я понимаю, что он тоже не в восторге от педагогических талантов своего отца. А ещё я понимаю, что любви ко мне у гриффиндорского ловца не добавилось от осознания того, что я наблюдал эту сцену.

Да мне, собственно, и ни к чему его любовь. Я просто стоял неподалёку, а то, что у них все внутрисемейные отношения принято выставлять напоказ - это не ко мне претензия.

Мама Хьюго тоже недовольно косится на мужа. Видимо, у неё понятий о деликатности несколько больше. И то хорошо.

А моя мама никогда не ходит на квиддичные матчи. Ни на мои - в школу, ни на профессиональные. Туда мы ходим или вдвоём с отцом, или вместе с Флинтами. Один раз даже были на тренировке английской сборной. А потом отец полчаса о чём-то трепался с их ловцом, мистером Бэддоком. Между прочим, его называют лучшим ловцом нашего времени. Только пару лет назад он перестал играть и перешёл на тренерскую работу. Ему ведь уже под сорок должно быть.

Тем временем ворота пустеют, и я выхожу со стадиона.

Честно говоря, у меня есть одна мысль насчёт того, где сейчас может быть отец… Только она грустная.

Я шагаю к северному склону холма.

* * *

Так и есть. Он стоит возле могилы Снейпа, положив ладонь на холодный чёрный камень. Задумчивый; моих шагов за спиной не слышит. Я подхожу сзади и тычусь лбом ему в спину между лопаток.

Он оборачивается и чуть улыбается:

- Ты быстро… Или это я задержался?

- Наверное, - неопределённо отвечаю я. - Пойдём лучше к озеру.

Не люблю могилы, склепы и памятники. Ему этот человек, наверное, был дорог, но я-то его не знал. Я родился уже через шесть лет после его гибели. Между прочим, меня должны были звать его именем, и отец уже монограмму с инициалами заказал заранее, как по ритуалу положено. Но Альбуса Северуса Поттера угораздило появиться на свет полутора месяцами ранее, и имя досталось ему. А отцу пришлось спешно выдумывать другое имя, которое начиналось бы на ту же букву и вписывалось в родовые традиции.

Отец и не думает возражать. Мы идём к озеру.

- Я же тебя ещё не поздравил с победой, - вспоминает он по пути.

- Ага, - подтверждаю я. - Поздравляй.

Он торжественно пожимает мне руку:

- Молодец. Неожиданный ход. Я, правда, чуть не поседел, пока думал, что ты в него врежешься, но это мелочи…

- Да ну - «врежешься»… Я, что ли, наугад летел, не рассчитав? Всё получилось, как я и хотел.

- Да я не сомневаюсь. Говорю же, молодец. А что это за сцена с Поттером была?

- А это мы с ним спорили, кто выиграет. Он теперь неделю будет слизеринский галстук носить. Ну, или шарф, по обстоятельствам, - поясняю я.

- А при другом результате матча тебе пришлось бы ходить в гриффиндорском галстуке? - уточняет отец недоверчиво.

- Теоретически. Но я же не мог проиграть…

- Ни в коем случае, - соглашается отец. - С таким-то стимулом. Ну, а как у тебя с учёбой?

- Как обычно, - рапортую я. - «Превосходно» и «выше ожидаемого». Преимущественно «превосходно». Конфету дадут?

- А, забыл совсем, - спохватывается отец и засовывает руку в карман мантии. - Вот…

Сильно уменьшенная коробка конфет. Увеличивать, видимо, нужно уже прямо в комнате, потому что в нормальном виде тащить её до школы будет тяжеловато. Ладно, потерплю…

- А как у вас складываются отношения с Ноттом? - интересуется отец.

Я удивлённо пожимаю плечами:

- Пап, ты знаешь, после твоих слов я думал, что он будет ко мне придираться или ещё как-то задевать. Но он ко мне очень тепло относится. И о тебе отзывается исключительно с уважением.

Отец поднимает бровь:

- А когда это ты успел с ним обо мне поговорить?

Ну уж нет, рассказывать ему о дне рождения Хлои, о шампанском и о братьях Поттерах я не буду.

- Мы не только о тебе. Его Поттер на уроке спрашивал, в чём преимущество чистой крови для волшебника, и речь зашла про всех чистокровных. А потом я к нему за списком дополнительной литературы заходил, и мы ещё разговаривали… - я ведь даже не вру. Я просто говорю не всю правду.

Но отца даже это информация почему-то сильно тревожит.

- Скорпиус, пожалуйста, - говорит он куда более серьёзно, чем, на мой взгляд, этого требует ситуация. - Не нужно общаться с мистером Ноттом сверх необходимости. Что бы он тебе ни говорил, сын, запомни - он тебе не друг. А разговоры о чистокровности в современных политических условиях не просто неуместны - они могут быть опасны. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать эти вещи…

Я киваю. Несколько раз подряд. И взгляд соответствующий: не знаю, в чём я виноват, но непременно исправлюсь!.. Лишь бы отец не потребовал с меня обещания больше не общаться с деканом помимо уроков, потому что нарушить прямой запрет будет куда труднее, чем обычную просьбу. А в том, что эту просьбу я собираюсь нарушить, нет ни малейших сомнений.

Слава Мерлину, отец ничего не требует. А может быть, просто не успевает - в это время нас находят Дебора и мистер Флинт.

Интересно, а моя самозваная невеста в курсе отношений между нашими отцами?..

* * *

Сегодня на чайном столике в кабинете декана стоит думосбор. Впрочем, мистер Нотт сразу же переставляет его на письменный стол, освобождая место для подноса с чайным сервизом.

Я не могу удержаться от вопроса:

- Сэр, а для чего вам был нужен думосбор?

Вопрос, конечно, из разряда бестактных, но профессор не задерживает меня с ответом, тонко улыбаясь.

- О, это забавная история. Местами пикантная… Видите ли, мистер Малфой, меня сегодня навещала профессор МакГонагалл. Пару дней назад мисс Уизли обратилась к директору с утверждением, что на своих уроках я внушаю ученикам идеи о превосходстве чистой крови. А также доказываю, что действия Геллерта Гриндевальда имели под собой все основания. Пришлось продемонстрировать директору все мои лекции у пятого курса с самого начала года.

- И что?.. - осторожно уточняю я. - У вас не будет проблем?

- Нет, что вы, мистер Малфой. Вы же и сами были на моих уроках. Неужели вы меня не слушали? - иронично спрашивает профессор. - Разве я говорил что-то подобное тому, в чём меня обвинила мисс Уизли?

- Было бы желание, а истолковать превратно можно любые слова, - бормочу я неловко.

- В этом вы правы. Но я не вижу, почему бы директор МакГонагалл должна испытывать подобное желание. В отличие от мисс Уизли.

- Каждый разумный человек понимает, что у любого исторического события есть предпосылки. Признавать их наличие - совсем не то же самое, что признавать справедливость действий, вызванных этими предпосылками. А Роза не производит впечатления дурочки…

- Не производит, - подтверждает он. - Мисс Уизли совсем не глупа. Просто она очень чувствительна к вопросам, которые мы обсуждаем на уроках. Её мать происходит из семьи магглов, и во время нашей учёбы в школе ей часто напоминали об этом. И ваш отец, мистер Малфой - чаще остальных. А семья Уизли слишком сильно поднялась после войны, чтобы рисковать этим. Нужно ли уточнять, что своим возвышением они обязаны, в первую очередь, дружбе и родственным связям с мистером Поттером…

- Но почему она усмотрела какой-то риск для благополучия своей семьи в ваших лекциях?

- А вот этого я сам не могу понять. Вполне возможно, она предполагает, что кто-то из моих учеников окажется недостаточно сообразительным, чтобы понять разницу между наличием причин и дальнейшими действиями. Хотите чаю, Скорпиус?

Да, конечно. Я очень хочу чаю, печенья и вкусную беседу… Хоть отец и возражал против моего общения с деканом.

- Сэр… - решаюсь спросить я, допивая вторую чашку. - У вас с моим отцом были какие-то конфликты?

- Если это можно так назвать… - задумчиво говорит он. - Дело в том, что бывшая невеста вашего отца, мисс Паркинсон, предпочла выйти замуж за меня. Конечно, у нас были стычки в то время, когда мы оба ухаживали за ней. Удивительно, что Драко до сих пор обижен на меня из-за этого.

- Вы были женаты?.. - и почему я так удивлён…

- Недолго. И, как можно понять, не очень удачно. Но, видите, для вас всё обернулось к лучшему. Если бы ваш отец женился на мисс Паркинсон, вы не появились бы на свет, Скорпиус, - улыбается профессор Нотт. - Какая была бы потеря.

…Интересно, он и вправду так считает?

Но мне приходит в голову ещё одна мысль.

- Сэр, а могу я попросить вас?.. Если у вас есть думосбор, может быть, вы покажете мне какие-нибудь воспоминания о моём отце?

- Но что интересного я могу вам показать, мистер Малфой? - возражает профессор. - Школьные годы? Мы ведь не общались с Драко после школы.

- Ну, хотя бы школьные…

- Хорошо, покажу, - соглашается он. - Только не сегодня. Сегодня вам уже пора спать, Скорпиус.

Я понимаю, что меня мягко выставляют. Должно быть, я чертовски любопытный и надоедливый. Приходится попрощаться и идти к себе в спальню.

Пока я дохожу по коридору до своей двери, я понимаю, какие именно воспоминания мне следует увидеть в первую очередь.

Глава десятая. Скорпиус.

- Вы уверены, что хотите это видеть, мистер Малфой? - наверное, в десятый раз переспрашивает меня профессор Нотт. - Я могу показать вам воспоминания о суде над вашим отцом, но сцена экзекуции… Мне кажется, ваш отец возражал бы против этого.

Да ни в чём я не уверен. Скорее всего, возражал бы, не спорю. Но он и так уже возражал против моего общения с деканом, только на результат это не повлияло.

Я нервно пожимаю плечами:

- Не знаю. Я хочу узнать. Я столько раз пытался представить себе, как это было. Даже во сне… Может быть, проще уже один раз увидеть?

- Это довольно тяжёлое зрелище, - предупреждает он.

- Но отец же как-то это пережил… А мне ведь не придётся испытывать это на себе, только смотреть.

Больше профессор спорить не пытается. Палочкой вытягивает из виска серебристые нити воспоминаний и сбрасывает их в думосбор. Кивает мне:

- Прошу вас.

Я зачем-то оглядываюсь, зябко ёжусь… Мне слегка тревожно. Но теперь отказываться было бы неловко. И меня всё-таки нетерпеливо грызёт настойчивое любопытство. Даже не пустое любопытство, а какая-то неясная необходимость: сам не знаю зачем, но мне нужно увидеть эти воспоминания.

Я подхожу к столу, склоняюсь над думосбором и осторожно погружаю лицо в мерцающую дымку.

…Зал заседаний Визенгамота. Я оглядываюсь: здесь полно народу. Разумеется, судьи - в глазах рябит от сливового цвета мантий; и непременно репортёры - куда уж без вспышек колдокамер. Но и обычной публики хватает. Я вижу рядом с собой ребят и девушек в слизеринской форме: в двух красивых светловолосых девушках я с удивлением узнаю свою будущую маму и тётю Дафну. А прямо рядом со мной - высокий худощавый молодой человек, темноволосый, темноглазый и очень сдержанный. Вот как выглядел мистер Нотт, когда ему было столько же, сколько сейчас Джеймсу Поттеру… Им всем сейчас по семнадцать-восемнадцать лет - отцу и его однокурсникам.

Немного дальше я вижу самого Героя. Его сложно не узнать. Очки, шрам, всклокоченные волосы - всё, как в учебнике. Рядом с ним его будущая жена - мама Джеймса, родители Розы и Хьюго Уизли, а дальше какие-то незнакомые мне лица.

На бледного юношу, сидящего в высоком кресле посреди зала, я решаюсь посмотреть не сразу. И… нет, у меня язык не повернётся назвать его отцом, - Драко Малфой притягивает мой тревожный взгляд так, что не оторваться. Синие тени под глазами и заострившиеся черты лица, плотно сжатые губы и побелевшие костяшки пальцев, стискивающих подлокотники, выдают его напряжение. Но для тех, кто знает его немного хуже, он должен казаться безжизненной статуей.

Когда зачитывают приговор, он продолжает сидеть так же неподвижно, и только внезапно потемневшие глаза распахиваются ещё шире. И острые скулы каменеют от бессильной ярости, когда в тишине, повисшей в зале после оглашения приговора, звучат первые редкие хлопки… К этим аплодисментам быстро присоединяется множество других ладоней, и вскоре зал суда напоминает театр после спектакля.

Я мечусь взглядом от одной фигуры к другой, пытаясь разглядеть, узнать запомнить… Никто из них мне не знаком, кроме Поттера и множества Уизли, которые легко узнаются по рыжим головам, но я почему-то уверен, что все они - гриффиндорцы, хоть на них и нет формы. Знаменитое гриффиндорское благородство ни с чем не спутаешь.

На бледных щеках Драко вспыхивают яркие пятна румянца - словно от оплеух, но головы он не опускает, и не разлепляет крепко сомкнутых губ.

Когда аплодисменты стихают, верховный судья зачитывает дату исполнения приговора и отдельно оговаривает обязательное присутствие всех учеников Слизерина. Молодой Теодор Нотт рядом со мной бормочет вполголоса что-то вроде «доигрался Малфой»… Я так разъярён, что готов огрызнуться даже на это вполне невинное замечание, но в этот миг воспоминание заканчивается, и меня утягивает во второе…

Это всё ещё Министерство магии, но уже другой зал. Даже больше первого. И народу здесь собралось куда больше.

Я готов сразу же возненавидеть всю эту толпу разом, всех охотников до чужих эмоций, бесцеремонных журналистов, торжествующих гриффиндорцев… Только слизеринцы и учителя Хогвартса явно присутствуют здесь не по своей воле. Только их можно заподозрить хоть в капле сочувствия к Драко.

Кстати, его пока ещё нет в зале. Зато есть массивный деревянный стол, при взгляде на который мне сразу становится как-то нехорошо. От дверей к нему ведёт ковровая дорожка, на которую даже репортёры с колдокамерами не суются. А рядом со столом стоит стул, и на его сиденье лежат розги. Нет, я не хочу их разглядывать. И даже думать о них не хочу…

В это время тяжёлые двери открываются, и в зал входит Драко Малфой. Так стремительно, что сопровождающие его маги не успевают за его широкими шагами.

Прямая спина, расправленные плечи, высоко задранный подбородок, нос в потолок - меня тоже так учили, но я и не знал, что возможно так… в подобных обстоятельствах. Или как раз в таких обстоятельствах и нужно в первую очередь следить за гордо поднятой головой и надменным прищуром?

Не знаю. И надеюсь не узнать никогда.

У меня пылают щёки от какой-то невообразимой смеси эмоций: гнев, стыд, жалость к моему пока ещё не отцу, преклонение перед его самообладанием - я бы ни за что не смог держать лицо, когда со всех сторон только неприязнь и злорадство… И неконтролируемая ненависть к победителям, гриффиндорским «мстителям», организовавшим это позорное зрелище. Не нуждаясь ни в законах, ни в традициях…

Тем временем Драко подходит к месту исполнения наказания. Ему велят снять мантию, и он исполняет приказ, не задержавшись ни на миг. Ослепительная белизна его рубашки, показавшейся из-под мантии, заставляет меня вздрогнуть и очнуться от моего странного оцепенения.

Я не могу дальше смотреть на это. Не хочу. Не должен…

Отворачиваюсь и зажмуриваю глаза. Профессор был прав, мне не нужно было просить его об этом… Мало ли, что может мой отец. Я - не он. Он настоящий Малфой, а я, может быть, когда-нибудь только научусь быть таким…

Не смотреть.

И не слушать - тонкий свист розги, отвратительный звук удара, глухой стон…

Я зажимаю уши руками, и на какое-то время это помогает, но потом сдавленные стоны сменяются отчаянными вскриками, и у меня не получается не слышать их.

Когда крики прекращаются, я понимаю, что порка закончена. Осталось подождать совсем немного, и я вернусь из этого страшного и отвратительного места обратно в свой привычный мир.

Только останется ли он после этого прежним?..

Я несмело открываю глаза и оборачиваюсь.

Драко, уже снова в мантии, нетвёрдо стоит на ногах. Заплаканные глаза, распухшие губы, растрёпанные волосы, покрасневший нос. Совсем не красавец; но я никогда прежде не восхищался своим отцом так, как сейчас. И никогда так не чувствовал, насколько он дорог мне…

…Когда я «выныриваю» из думосбора, меня трясёт, как в лихорадке. И лицо всё ещё горит.

Профессор Нотт подходит ко мне, осторожно трогает за локоть. И я, не сдержавшись, прижимаюсь щекой к его плечу, привычно, как к отцовскому.

- Всё хорошо. Успокойся, малыш, - говорит он, склонившись над мои ухом. - Всё в порядке, не надо…

Я с рваным вздохом отстраняюсь. Что - не надо? Плакать?.. Я не плачу, у меня абсолютно сухие глаза. И я уже не малыш.

Но рука Нотта слегка удерживает меня, и я не хочу вырываться. Так и вправду легче: с его ладонью на спине, с его дыханием у виска.

- Н-ненавижу, - злобно выдыхаю я ему в плечо. - Как они посмели…

- Кого ты ненавидишь, ребёнок? - с лёгкой усталостью в голосе спрашивает он.

- Всех… Поттера. Уизли. Министерство…

- Не стоит. Ненавидеть можно равных, а это - так… Пыль. Червяки под ногами. Вспомните, Скорпиус, - он опять переходит на более официальный тон. - Вы же сами только что видели, как реагировал на них ваш отец.

Я помню: холодное презрение. В ответ на насмешку. На злорадство. На жадное любопытство. Ничего другого они не заслуживают, кроме ледяного презрения.

- Хотите успокоительного настоя? - спрашивает декан, отпуская меня наконец из утешительных объятий. Тому месту на спине, где только что лежала его ладонь, сразу становится холодно и пусто.

Я отказываюсь. Не такой уж я истерик, сам справлюсь. А после этого успокоительного я наверняка завтра первый урок просплю.

Тогда меня, как уже повелось, поят чаем. Нервный озноб потихоньку отпускает…

- А кто такой профессор Слагхорн? - вспоминаю я, опять передёрнувшись от воспоминаний.

Нотт усмехается краем рта:

- Бывший декан Слизерина. Нет, он ни в чём не был виноват. И он давно уже умер… И потом, Скорпиус, вы же и раньше знали об этом… происшествии. Я не ожидал, что ваша реакция будет столь бурной.

Завуалированный упрёк; Малфоям не положено демонстрировать эмоции. Но, по крайней мере, не звучит вполне заслуженного «я же вам говорил».

- Я не ожидал, что там было так… - я запинаюсь, подбирая слово. - отвратительно. Столько злобы, столько ненависти… И ни одного близкого человека.

- Ну, что вы, мистер Малфой. Всё не так уж беспросветно. Всё же, там был весь Слизерин, где у вашего отца хватало друзей…

- И декан которого его порол, - перебиваю я, сморщившись.

- Будь мы с вами в подобной ситуации, мне бы тоже пришлось сделать это, - не сдержавшись, сообщает Нотт. - Знаете, иногда очень хочется.

Я окидываю его оценивающим взглядом.

Нет, неубедительно…

Он усмехается, видимо, прочитав сей вердикт на моём лице.

- И потом, мистер Снейп, бывший тогда директором Хогвартса, всегда покровительственно относился к вашему отцу. Насколько я помню, он сам лечил его после наказания. Так что говорить о всеобщей ненависти было бы всё же неправильно.

- Всё равно, - мрачно говорю я в опустевшую чашку. - Если бы я мог, я бы прямо там убил всех этих… аплодирующих.

- Видите ли, Скорпиус... Желание мести может завести человека очень далеко. Мистер Риддл сначала тоже хотел только отомстить. А потом это желание сменилось другим - изменить мир так, чтобы подобные ситуации стали в принципе невозможны. Но мы же знаем, чем это закончилось, - негромко отвечает он.

- Видимо, он в чём-то ошибся.

- Определённо, - соглашается Нотт. - И мы с вами непременно попробуем разобраться, в чём была его ошибка.

Глава одиннадцатая. Альбус.

Слизеринский галстук Джеймс честно носит на все занятия. Благодаря Скорпиусу, устроившему демонстрацию прямо на поле, не успевшем ещё остыть после сражения, весь Хогвартс в курсе, почему гриффиндорец Поттер ходит по школе в таком странном виде. Пожалуй, это даже удобно - не нужно самому объяснять каждому любопытному, что заставляет Джеймса носить цвета другого факультета.

Не сказать, правда, чтобы преподавателей это радовало. Всё-таки, не для того существует школьная форма, чтобы создавать путаницу - как раз наоборот. Директор МакГонагалл, повстречав братьев Поттеров в коридоре, недовольно выговаривает Джеймсу о глупости подобных пари, но поменять галстук обратно на гриффиндорский не требует. Пусть пари нелепое и почти шутливое, но есть риск, что нарушение любых договоров между магами может оказаться чревато непредсказуемыми последствиями.

Джеймс выслушивает нотацию, склонив голову, изображает вину и раскаяние. Но Альбус-то знает, что в глазах брата горят весёлые смешинки. А ещё они оба знают, что никаких баллов за это происшествие Гриффиндор не потеряет. Что бы там ни говорили о суровости и справедливости директора МакГонагалл, а детям Гарри Поттера в Хогвартсе прощается куда больше, чем всем остальным.

Другие преподаватели тоже ничего не говорят Джеймсу по поводу его странного вида. Только профессор Лонгботтом, декан Гриффиндора, каждый раз деликатно скрывает иронический смешок за кашлем, завидев Джеймса в серебристо-зелёном галстуке.

А вот кое-кто из студентов недоволен. В основном, надо сказать, девчонки.

Роза Уизли пытается закатить старшему брату куда более строгий выговор, чем директор. Правда, её страстный монолог не удостаивается даже мимолётного внимания Джеймса: недоумённый взгляд, короткое движение плечом - и всё, он уже ушёл из гостиной.

Мэгги Вуд тоже пытается заставить его снять галстук, и, не добившись успехов на этом поприще, объявляет Джеймсу отставку на неделю:

- Пока ты носишь эту тряпку, можешь ко мне даже не подходить!

Он опять пожимает плечами, не собираясь ничего отвечать. Да и что тут можно ответить?

Вечером, за ужином, Альбус спрашивает у него:

- Чего это она так завелась? Подумаешь - галстук, ерунда же…

Брат философски хмыкает:

- Если хочется поругаться, любой повод подойдёт.

- А ей хочется?..

Джеймс отвечает не сразу, набив рот пирогом с бараниной. Но, прожевав, всё-таки отзывается:

- Она хочет после школы в «Паддлмир Юнайтед» пробоваться. Ну, ты же знаешь, у неё отец… И меня тоже уговаривает, чтобы вдвоём, как сейчас.

- А ты не хочешь? - соображает Альбус.

- А я не хочу, - утвердительно кивает Джеймс. - Я хочу в Румынию, к дяде Чарли в заповедник. Мерлин, ты видел, какие там драконы?!. К ним в прошлом году нового драконыша прислали, неизвестной породы! Он мелкий пока, но через пару лет можно будет пробовать выводить потомство, скрестив его с какой-нибудь другой породой. Или даже сразу с несколькими… Это же намного интересней, чем квиддич. И жениться сразу после школы я тоже не хочу.

- А вообще хочешь? - любопытствует Альбус. - Дядя Чарли, например, и вовсе не собрался. Может, ты тоже так в драконов влюбишься, что про всякие глупости, вроде женитьбы и детей, думать забудешь?

Джеймс чуть понижает голос:

- У дяди Чарли и так всё в порядке с личной жизнью. Ты же помнишь мисс Джоан Томпсон?.. Зачем им жениться, если они всё равно работают и живут вместе? А то, что детей нет - так у них этих детей полный заповедник. Драконы - это же здорово… А потом, я не представляю, чем бы ещё мне заниматься после школы? Возьмём тот же квиддич: это для школы я неплохой игрок. Но для того, чтобы выступать на профессиональном уровне, этого мало. Нужно играть, как Скамандеры. А Мэг считает, что протекции вполне достаточно. А в Аврорат, как отец, я не пойду.

- Почему? - интересуется Альбус.

Не так, чтобы ему это было непонятно или очень интересно - он и сам не собирается в Аврорат. Но чертовски приятно, что старший брат наконец-то общается с ним, не как с малышом, а как с равным.

- Да потому что там я точно буду не Джеймсом Сириусом Поттером, а сыном Героя! А мне это и в школе успело надоесть…

- А почему только в квиддич или в Аврорат? Что, другой работы в Англии для тебя нет? - если Джеймс и вправду уедет в Румынию, значит, видеться они будут так же редко, как с дядей Чарли. А это было бы грустно.

- Ал, это ты у нас отличник, префект и умница, - усмехается Джеймс чуть насмешливо. - А мне тут оценки всё больше за фамилию ставят. Я же ничего особенного не умею, да мне и неинтересно. Это вон, Малфоя хоть с фамилией, хоть без фамилии в любую лабораторию с руками оторвут, потому что он реально в зельях разбирается…

- А ты ему нравишься, - невпопад бормочет Альбус.

У Джеймса такое лицо, будто он подавился.

- Я?.. Малфою?.. Ал, ты перезанимался?

- Давно уже, года два, - это не ответ на вопрос брата, это продолжение сногсшибательного - для Джеймса - известия.

- Хмм, - неопределённо говорит Джеймс.

Совершенно очевидно, что он не знает, что ему делать с этой информацией. Так что решает сменить тему.

- А ты сам-то что планируешь делать после школы?

Альбус пожимает плечами:

- Пока не решил. Время есть ещё. Но уж точно не жениться.

…Это точно. Жениться Альбусу не на ком. Его отношения с девчонками… в общем, их просто нет, этих отношений.

Между прочим, уже вовсю приближается Хэллоуин, а значит - снова будет бал. Директор МакГонагалл обожает танцы. Балы в Хогвартсе устраиваются трижды в год - на Хэллоуин, на Рождество и Выпускной бал после экзаменов. Отец говорит, раньше такого не было. Впрочем, когда отец был школьником, в Хогвартсе был другой директор. Даже два других директора.

И, скорее всего, Альбусу опять придётся идти на бал без девчонки. Как и все предыдущие годы. Нет, один раз у него была партнёрша - Элизабет Стюарт, его однокурсница. Но после пары танцев выяснилось, что танцевать Альбус не умеет, разговаривать способен только про учёбу и другие скучные вещи, так что весь остальной вечер он, как обычно, провёл в компании двоюродных братьев и сестёр.

А вот что Джеймс умеет делать хорошо, так это танцевать. Они с Мэгги обычно танцуют, почти не останавливаясь, - разве что для того, чтобы выпить лимонаду. А потом целуются на диване в дальнем углу гриффиндорской гостиной.

Не сказать, чтобы Альбус завидует… Но иногда ему кажется, что Джеймсу удаётся получать удовольствие от жизни куда лучше, чем ему самому.

* * *

После своей грандиозной победы Малфой почему-то совсем не обращает внимания на Поттеров. Даже на старшего. Даже на старшего Поттера в его личном, малфоевском, галстуке.

Странно. Зачем тогда нужно было это дурацкое пари, если не для того, чтобы как следует позабавиться над противником?

Впрочем, Малфой вообще какой-то странный в эти дни. Молчаливый и задумчивый. В споры с учителями на уроках не ввязывается, за столом в Большом зале тоже не болтает, как обычно, с друзьями, а смотрит только в тарелку. Быстро ест и уходит. И вообще, теперь он чаще ходит один, а не в своей обычной компании.

Альбуса весьма тревожит такой Малфой. Но не может же он запросто подойти к слизеринцу и поинтересоваться, что с ним такое случилось. К гриффиндорцу - запросто. К студенту с Хаффлпаффа или Равенкло - ещё можно себе представить. А слизеринцы не любят подпускать к себе чужих. Есть надежда, что хотя бы друзья Малфоя знают, почему их ненаглядный Скорпиус который день сам на себя не похож, но Поттеру об этом никто не расскажет.

Даже на практическом занятии по Защите от тёмных искусств Малфой так невнимателен и рассеян, что весьма посредственный в ЗОТИ Пьюси раз за разом легко пробивает его щит.

- Мистер Малфой, что с вами сегодня? - наконец не выдерживает профессор Хиллиард. - Вы нездоровы?

Скорпиус смотрит на него ничего не выражающими глазами:

- Нет, всё в порядке, сэр.

- Ну… хорошо, - недоверчиво соглашается тот. И обращается ко всему курсу. - А теперь поменяли партнёра! Нет-нет, мистер Томас, хватит тренироваться только со своим факультетом! Идите сюда, встаньте в пару с мистером Пьюси…

Альбус тоже подходит на пару шагов, пристально смотрит на Скорпиуса и, когда тот поднимает взгляд, спрашивает:

- Малфой?..

Во взгляде Скорпиуса неожиданно мелькает паника, но тут же сменяется старательным равнодушием. Не отвечая ни словом, ни жестом, он быстро подходит к бывшему партнёру Томаса, Эду Баррету, и встаёт напротив него.

Альбусу остаётся только растерянно моргать.

* * *

В субботу заканчивается неделя. Перед походом в Хогсмид Джеймс набрасывает на плечи зелёный шарф с серебряными полосами, который смотрится на нём уже вполне привычно.

- В три часа напомни мне, чтобы я это снял и вернул Малфою, - говорит он брату.

- Ты сегодня с нами идёшь? - переспрашивает Альбус.

- Мэг же велела не подходить к ней в этой штуке, - отзывается Джеймс. - Так что туда пойду с вами. А после трёх - посмотрим…

…После трёх часов Джеймс и Альбус находят Малфоя с компанией в «Сладком королевстве».

Джеймс подходит к нему, на ходу стаскивая с шеи шарф и вытягивая из кармана галстук.

- Привет, Малфой. Держи; это твоё. Спасибо, что дал поносить…

Скорпиус брезгливо отшатывается и презрительно кривит рот, глядя на вещи, которые Джеймс держит в руках.

- Это теперь только сжечь. Убери, Поттер. Я не буду об это пачкаться.

Ошарашены не только Поттеры, но, кажется, даже приятели Малфоя. Никто не знал, что у Скорпиуса может быть такое каменное лицо и резкий тон.

Джеймс первым выходит из замешательства.

-Ладно, Ал, на улице сожжём. А ты ещё утверждал, что я ему нравлюсь, - невозмутимо говорит он Альбусу, стараясь запихнуть шарф и галстук в карман мантии.

У Скорпиуса нервно дёргается подбородок, но он не даёт ледяной маске слететь окончательно.

- Мне?.. Поттер, я, кажется, как-то говорил тебе, что ты умный? - теперь он обращается к Альбусу. - Приходится признать, я ошибался.

Он обходит Поттеров так, чтобы случайно не коснуться хотя бы краем мантии.

И только потом оборачивается к Пьюси, Блечтли и Монтегю:

- Пойдёмте отсюда.

Альбус, закусив губу, смотрит вслед выходящим из лавки слизеринцам, кажется, не успевшим купить ещё ни карамельки.

Джеймс задумчиво констатирует:

- Вот же засранец…

Глава двенадцатая. Скорпиус.

В «Трёх мётлах» сегодня не протолкнуться. Мы с трудом находим свободный уголок, куда можно поместиться всем вчетвером. Стив идёт за усладэлем, Хлоя расчёсывает вьющиеся от мелкой мороси волосы, Юджин разглядывает равенкловских девчонок за столиком напротив.

Меня никто не дёргает. Видимо, привыкли за последнюю неделю, что я всё время хмурый и злой. Мордред знает, как они меня терпят?.. За что?

Блечтли приносит кружки с усладэлем, мы поудобнее втискиваемся за маленький, не рассчитанный на четверых, столик, и отпиваем по глотку.

- А я тоже думала, что тебе старший Поттер нравится, - заявляет Хлоя, внимательно поглядывая на меня поверх кружки. - Разве нет? Ты же всё время к нему цепляешься…

- Мне не может нравиться никто по фамилии Поттер или Уизли, - отрубаю я довольно резко.

Хлоя намёк понимает и с вопросами больше не лезет. Жалуется на медленную доставку почты с континента. Она заказала какое-то новомодное платье из Милана, и теперь опасается, что к Хэллоуину его не успеют доставить.

- Успокойся, до Хэллоуина ещё две недели, - говорит ей Юджин. - Его успеют доставить туда и обратно не менее трёх раз.

Через две недели в Хогвартсе будет бал, и уже сейчас большинство девчонок только об этом и способно думать.

За нашими спинами сидят трое семикурсниц с нашего факультета. Они довольно громко, не стесняясь никого, обсуждают своих кавалеров и наряды.

- Ещё бы с деканом удалось потанцевать… - мечтательно заявляет одна из них. - Такой мужчина: умный, красивый, холостой, просто мечта. И нестарый ещё. Не знаете, у него ни с кем из преподавателей романа нет?

- Из преподавателей - нет, - насмешливо отзывается другая. - А вот из студентов…

Я против воли прислушиваюсь. У Нотта роман с кем-то из старшекурсниц? Не может быть… Я бы наверняка заметил.

- И кто эта счастливица? - ревниво интересуется первая семикурсница.

- Говорят, ходит к нему по вечерам один белобрысый пятикурсник. Пару раз в неделю, в аккурат после ужина…

Хлоя громко прыскает, а я, добавив томности в голос, театрально тяну:

- Ведь никакой же личной жизни, всё на виду…

Девушки резко оборачиваются и немного конфузятся, обнаружив за своими спинами уже упомянутого ими белобрысого пятикурсника. Ну, а вы чего хотели, сплетничая о преподавателях во весь голос?.. А если бы здесь сам Нотт был?..

Но, справившись с оторопью, одна из них тут же ехидно интересуется:

- Ну и как он тебе? Так ли хорош в использовании, как на вид?

- Это вам лучше у профессора Паркинсон узнать, - рекомендую я. - Мы-то всё больше Историей магии занимаемся.

При упоминании профессора Зельеварения девицы ожидаемо мрачнеют. Пэнси Паркинсон и в свои годы - сколько ей? Сорок один, как и отцу? - этим девицам сто очков форы даст и обойдёт на поворотах, даже не вспотев.

- Скорпиус, а ты уже пригласил кого-нибудь на бал? - спрашивает Хлоя.

- Нет, - коротко отвечаю я.

- Смотри, не опоздай. Ты же не думаешь, что можно пригласить девушку непосредственно накануне?..

- Нет, не думаю.

- Вот останешься без пары, Малфой, - предупреждает она. - Будешь весь вечер скучать один.

Я пожимаю плечами:

- А ты сама-то уже сказала Юджину и Стиву, с кем из них ты собираешься идти?

- Нет ещё, - прищуривается Хлоя. - А тебе-то что?

Хлоя всё время ходит на танцы то с одним, то со другим из приятелей. Вероятно, никак не может определиться, кто ей нравится больше. А я каждый раз приглашаю какую-нибудь новую девушку. Если вообще приглашаю. Честно говоря, не нахожу особого удовольствия в танцах; хотя меня и учили танцевать с детства, как положено в семьях, подобных нашим.

- С одним ты пойдёшь, а другой останется со мной скучать, - поясняю я. - Ты же не сможешь танцевать одновременно с двумя кавалерами.

- Зато смогу поочерёдно!

- Неважно, - успокаиваю её я. - Всё равно кто-то один останется подпирать стенку рядом со мной. И не даст мне умереть со скуки.

Хлоя заметно мрачнеет. Опять я сказал что-то не то.

Нет, я не совсем дурак. Некоторые намёки я всё-таки распознаю. Но я не буду приглашать Хлою Монтегю на бал. Ни на этот, ни на следующий. Потому что иначе, боюсь, Блечтли и Пьюси моментально станут ей не нужны, и наша славная компания тут же развалится.

А это было бы очень скучно.

* * *

За ужином Дебора Флинт во всеуслышанье спрашивает меня:

- Скорпиус Малфой, ты пойдёшь со мной на бал?

Отовсюду слышатся приглушённые смешки. Я чувствую себя застенчивой девицей: право слово, впервые слышу, чтобы девочка приглашала на танцы мальчика. Видимо, это только мне так везёт.

А Дебора совсем не смущена всеобщим вниманием. Смотрит на меня в упор и ждёт ответа.

Я наконец выдавливаю из себя:

- Пойду…

- Смотри, не забудь, - напутствует меня главная феминистка Хогвартса. И отворачивается к однокурсницам.

- Мерлин, кажется, я слишком быстро сдался… - жалуюсь я Юджину и Стиву. - Надо было потребовать цветов и конфет.

Парни ржут. В их гоготе мне слышится облегчение и благодарность за то, что я и не думаю претендовать на их обожаемую Монтегю.

Сама же Хлоя даже не смотрит в мою сторону. Чувствую, работу по Астрономии мне придётся писать самостоятельно…

* * *

Профессор Нотт придвигает ко мне ближе двойной лист, исписанный моим же аккуратным почерком:

- Что-то вы на этой неделе совсем невнимательны, Скорпиус. Вот ваша работа, которую вы мне сдали на прошлом занятии. Я надеюсь, вы сможете самостоятельно исправить собственные ошибки?

Я склоняюсь над своей проверочной работой, сжав в руке перо. Что я тут напутал?.. Даты войны, крупные сражения, министры, указы, пакты…

В голове почему-то пусто. Ни дат, ни имён. Зато отчётливо вспоминается характеристика, данная декану одной из семикурсниц там, в пабе: умный, красивый, холостой… И они что, вправду считали, что мы с профессором вечерами заняты чем-то… интимным? Впрочем, у слова «интим» есть и довольно невинное значение, и оно вполне подходит к нашим занятиям.

Профессор Нотт подходит к столу и заглядывает мне через плечо:

- Что же вы, Скорпиус?.. Так и не вспомнили ничего?

Я опускаю голову. Стыдно признаваться, но ничего. Ставьте, сколько заслужил…

Нотт забирает перо из моих пальцев и наклоняется над моей работой. Кончик пера едва не касается моей щеки, а быстрый летучий почерк профессора решительно запечатлевает верные ответы поверх моих измышлений. Попутно он повторяет мне вслух то, что пишет, но я почти не слышу его. Левая рука профессора упирается в стол в какой-то паре сантиметров от моей ладони. Мне кажется, что я чувствую кожей тепло, исходящее от его руки, и в голове мутится ещё больше.

Интересно, что будет, если накрыть его пальцы своими?.. Выгонит? Прочтёт нудную лекцию о недопустимом поведении? Отцу сообщит? Впрочем, отцу - это вряд ли…

Нет, положить свою руку поверх его ладони - на такое я решиться не могу. Осторожно, медленно-медленно скольжу по столешнице ладонью в его направлении. Незаметно, совершенно случайно…

Когда наши руки соприкасаются, профессор ощутимо вздрагивает, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы виновато отдёрнуть руку.

- Скорпиус, вы замёрзли? - обеспокоенно спрашивает Нотт. - У вас пальцы холодные. Я сегодня камин не разжигал, здесь прохладно… Хотите горячего пунша?

Я с облегчением киваю.

Глава тринадцатая. Дебора.

- Пойду, - слегка недоумённо отзывается Скорпиус, и Дебора мысленно расслабляется.

Но это никак не отражается на её лице.

- Смотри, не забудь, - невозмутимо сообщает она Малфою.

И чуть насмешливо кивает однокурсницам: я же говорила…

Пойти на бал со Скорпиусом Малфоем - об этом третьекурсница может только мечтать. Обычная третьекурсница, конечно; а вот Дебора Флинт может пригласить его сама - и не получить отказа. Девчонки явно впечатлены.

Мальчики постарше - это так по-взрослому. Они высокие и сильные. Они, как правило, не наступают тебе на ноги во время танцев. И целоваться они умеют по-настоящему, а не просто слюняво тыкаться мокрыми губами. Так говорят девчонки, сама Дебора не пробовала.

И потом, Скорпиус - не просто какой-то пятикурсник. Он Малфой. Сын того самого Драко Малфоя. Внук того самого Люциуса Малфоя. И наследник того самого состояния Малфоев, о котором обычный человек и подумать не может без завистливого содрогания.

На самом деле всё это не имеет никакого значения. Просто это Скорпиус.

* * *

О том, что папа любит не маму, а мистера Малфоя, Дебора узнаёт в пять лет. Мама сама кричит это папе так громко, что слышно, наверное, в самой дальней комнате. Папа отвечает и вполовину не так громко, слов не разобрать, только ровный и спокойный голос. Но мама опять на него кричит. А потом раздаётся грохот и звон битого стекла.

Чуть позже мама берёт два больших чемодана и уезжает.

Впрочем, это происходит уже не в первый раз - Дебора даже перестала пугаться этих стремительных отъездов. Только спрашивает папу: она надолго? Папа отвечает, что вряд ли. Может быть, на несколько дней.

Хорошо, отвечает Дебора, и продолжает читать книжку. Книжка интересная, толстая, с большим количеством движущихся картинок. В ней много сказок, и Дебора пока прочитала меньше половины. Если читать помедленнее, книжки хватит надолго… Пока из всех прочитанных Деборе больше всего нравится сказка про Звёздного мальчика. Только, к сожалению, к этой сказке картинок нет. А Дебора так отчётливо видит этого мальчика, как живого: с серебристыми волосами и ясными лучистыми глазами.

Через некоторое время папа зовёт Дебору и говорит ей, что они идут в гости. Нужно будет очень хорошо себя вести. Тогда к чаю дадут пирожные.

И Дебора с папой отправляется в Малфой-мэнор. Это - волшебное место. Даже лучше, чем парк с аттракционами. Здесь, правда, нет каруселей и сахарной ваты. Зато мистер Малфой весело приветствует Дебору и сразу даёт ей шоколадную конфету. А потом берёт папу за руку и быстро касается губами его виска. Так быстро, что можно было бы и не заметить. Но Дебора замечает.

Наверное, мистер Малфой - очень хороший человек, раз папа его любит.

Какое-то время папа и мистер Малфой молча переглядываются, а потом мистер Малфой громко зовёт:

- Скорпиус!..

И через несколько мгновений в комнату входит Звёздный мальчик.

Он совсем такой, каким его представляла себе Дебора. Высокий, стройный, и такой светлый, что просто светящийся.

- Здравствуйте, мистер Флинт, - говорит он папе Деборы, улыбнувшись.

Деборе тут же становится обидно: Звёздный мальчик, оказывается знаком с её папой. А сама она видит и мистера Малфоя, и загадочного Скорпиуса впервые. Они очень похожи друг на друга, отец и сын Малфои.

- Скорпиус, пожалуйста, покажи мисс Деборе парк, - говорит мистер Малфой. - К чаю не опаздывайте.

А сам нетерпеливо смотрит на папу и по-прежнему не отпускает его ладонь.

Скорпиус показывает Деборе свои владения.

Большое дерево с удобными толстыми сучьями внизу, по которым можно добраться и до верхних веток.

Маленький пруд, на берегу которого они сбрасывают башмаки и заходят по колено в воду: Дебора немного замочила подол нарядного платья, а Скорпиус - старательно подвёрнутые штаны, но так даже веселее.

Конюшня, где в своих стойлах стоят большие красивые лошади и очаровательный лохматый пони с густой чёлкой, падающей на глаза.

Скорпиус с нескрываемой гордостью рассказывает, что на пони - кстати, пони зовут Каштан, - он катался, когда был маленьким, а теперь отец учит его ездить на большом гнедом Орионе. Он подводит Дебору к стойлу Ориона и здоровается с конём - протягивает руку за дверцу, и тот тычется носом в подставленную ладонь.

- Он не кусается? - спрашивает Дебора.

- Кусается. Ты лучше руки не суй, - предупреждает Скорпиус.

Ей и не хочется. Конь кажется таким большим, да и дружелюбным он совсем не выглядит.

А вот белый Кураж (это мамин, только она на него почти не садится, сообщает Скорпиус) Деборе очень нравится. Она совсем уже решается погладить его по тёплым ноздрям, когда появляется сморщенная лопоухая эльфийка и просит молодого хозяина и его гостью вернуться в дом. Пора пить чай.

…Завидев своих детей, родители не сдерживают изумлённых вздохов. Дебора и сама понимает, что выглядят они с её новым другом совсем не так, как в начале прогулки. Одежда на них помялась, испачкалась и промокла, волосы растрепались, руки, лица и коленки тоже не сияют чистотой.

- Скорпиус, быстро умываться и переодеваться, - негромко велит мистер Малфой.

А Дебору берёт за руку миссис Малфой и ведёт на второй этаж, в свои комнаты.

Миссис Малфой очень красивая. Дебора никогда не видела таких красивых женщин. Она похожа на фарфоровую куклу, какие продают в большом магазине сувениров на Диагон-аллее. У Деборы никогда не было такой куклы - мама говорит, что ей ещё рано играть такими игрушками, она непременно её разобьёт и порвёт красивое кружевное платье. А папа и вовсе ничего не понимает в куклах, ему Дебора даже говорить не стала.

Миссис Малфой отмывает Дебору до блестящей чистоты от земли, травяного сока и чешуек древесной коры. Тем временем домовые эльфы успевают почистить платьице и туфли мисс Флинт. Потом миссис Малфой расчёсывает её спутанные волосы и убирает в высокую, как у взрослой леди, причёску. Дебора сама себе кажется в зеркале сказочной принцессой.

А когда, спустившись обратно в столовую, она видит за столом Скорпиуса - опять чистенького и сияющего, - она сообщает ему от всей души:

- Скорпиус, ты такой красивый! Когда я вырасту, я обязательно выйду за тебя замуж.

* * *

Вспоминая об этой истории, Дебора удивляется, что тогда никто не засмеялся. Родители просто переглянулись между собой, а Скорпиус немного удивлённо кивнул, тоже промолчав.

Скорпиус и в школе никогда не смеётся над Деборой, хотя все остальные, кажется, считают её ненормальной. Во всяком случае, не вполне нормальной.

Обрезать волосы, как у мальчишки. Попытаться пройти отбор в квиддичную команду. На спор пойти ночью купаться в озере с Гигантским кальмаром («Пятьдесят баллов со Слизерина, мисс Флинт!..» - и это в самом конце учебного года). Намазать дверь директорского кабинета валерьянкой (все коты и кошки школы собрались тогда под этой дверью).

Пригласить на бал Скорпиуса Малфоя? Нет ничего проще.

Но всё-таки Деборе несказанно приятно, что он согласился. Только, кажется, теперь ей придётся наконец-то надеть платье.

Очевидно, что ни одно из старых платьев - а Дебора не надевала их ещё с прошлого года, - не подходит. Нужно будет написать отцу, чтобы прислал денег, и маме - чтобы отправила ей пару модных каталогов. Об этом Дебора размышляет на уроке Трансфигурации, вместо того, чтобы слушать объяснения профессора Макмиллана. Поэтому, когда от теории класс переходит к практической части - нужно превратить учебник в светящийся фонарь - вместо светильника перед Деборой возникает длинное серебристое платье из мягкой струящейся ткани.

- По-моему, мисс, вы куда больше озабочены предстоящим балом, чем уроками, - озадаченно замечает профессор.

Класс сдержанно хихикает. Дебора молча кивает.

Серебристое?.. Да, пожалуй. Теперь осталось только разыскать в каталогах что-то похожее.

А к хихиканью Дебора привыкла. Однокурсники могут считать её клоуном, если хотят. Она и раньше на Трансфигурации не блистала успехами.

Пожалуй, из всех уроков в Хогвартсе Дебора больше всего любила Арифмантику и Зельеварение. А теперь, когда сменился преподаватель - ещё и Историю магии.

Но мистер Нотт многим девчонкам нравился. А вот Зельеварение большинство учеников не любили. Профессор Паркинсон не отличалась снисходительностью, скорее, наоборот - была строга и требовательна. Даже к слизеринцам. А вот Дебора находила эту требовательность очень… хмм… правильной. И объяснения профессора Паркинсон, вопреки обыкновению, запоминала с первого раза. Могла воспроизвести с точностью до интонации. И сдержанные похвалы профессора за хорошо приготовленное зелье радовали Дебору больше, чем её однокурсниц - неумелые поцелуи с мальчишками в укромных уголках замка.

Папу тоже радуют успехи дочки в зельях - пригодится в семейном бизнесе, говорит он. И добавляет с усмешкой - а если ты замуж за Малфоя собираешься, то тем более.

Это верно. Скорпиусу тоже нравится Зельеварение. И История магии.

И мистер Нотт.

Глава четырнадцатая. Скорпиус.

- А что, ты в самом деле дважды в неделю к нему ходишь? - шепчет Хлоя, чуть наклонившись ко мне.

Вот другого времени, чтобы поговорить, она не могла найти? Мы с ней за завтраком рядом сидели, и на перемене было достаточно времени для болтовни. Но нет, этот жизненно важный вопрос нужно выяснять прямо на уроке, непосредственно перед контрольной по Истории магии!

- Да, - коротко отвечаю я, не глядя на подругу.

- Мы тебя вчера весь вечер найти не могли. Хотели вместе к контрольной готовиться, а тебя не было нигде. Так это ты к Нотту ходил?

На самом деле я вчера в спальне заперся и учебник читал в одиночестве. Ну, не понимаю я, как можно готовиться к контрольной вчетвером! Да у одной только Хлои каждые пять минут новая тема для беседы рождается! Неудивительно, что она во время «подготовки» успевает обсудить тысячи разных вопросов, только к вопросам контрольной это не имеет ни малейшего отношения.

Но сказать ей об этом означало бы смертельно обидеть. Приходится соврать: да, был у профессора.

- А зачем?

Профессор Нотт укоризненно смотрит на нас, и я оставляю без ответа бестактный вопрос Монтегю.

Но было бы ошибкой думать, что на этом Хлоя успокоится. Она вырывает листок из тетради, торопливо черкает на нём что-то и сует мне под нос.

«Малфой, немедленно сознавайся! - гласит записка. - Зачем ты по вечерам ходишь к профессору Нотту?»

Я раздражённо пишу в ответ:

«Разумеется, предаваться безудержной страсти! А ты что подумала?»

«Так и подумала, - ехидно подмигивают строчки. - Решила уточнить. А Поттера ты окончательно разлюбил?»

«Монтегю, не подскажешь, почему я с тобой дружу? - спрашиваю я. - Твой яд нужно сцеживать в лекарственных целях».

Ответить Хлоя уже не успевает: профессор объявляет вопросы к контрольной. Можно наконец уткнуться носом в листок и ни на что больше не реагировать.

Пьюси и Блечтли сидят за партой позади нас.

- Мал-фой… - слышу я шёпот из-за спины. - Второй и четвёртый вопросы…

Вот два лоботряса. На прошлом занятии проходили темы второго и четвёртого вопросов. Даже, ничего не уча, не должны были ещё забыть.

- Напиши им второй и четвёртый вопросы, - поручаю я Хлое. Она обычно справляется с письменными заданиями быстрее меня.

Хлоя кивает и быстро пишет на огрызке бумаги мелкие-мелкие строчки.

* * *

Про записку я вспоминаю уже после урока.

- Монтегю, а ту записку, что ты мне писала, немедленно сожги. В моём присутствии, - совершенно ни к чему, чтобы она попалась на глаза кому-нибудь постороннему.

- А я на ней ответы Юджину и Стиву написала, - наивно хлопает ресницами Хлоя.

Пацаны выворачивают карманы мантий и содержимое сумок. Перетряхивают учебники - может, куда между страниц попала?..

Записки нет.

Мне становится изрядно не по себе - эта чёртова бумажка может испортить жизнь не только мне, но и профессору Нотту. Безудержная страсть и визиты по вечерам… Мордред, где она может быть?!.

- А ты её не мог в своей работе оставить? - спрашивает Юджин у Стива. - Ты последний ответы переписывал.

- Наверное… мог, - упавшим голосом сообщает Блечтли.

Я убью их. Я убью их всех. И Монтегю, которая не нашла другой бумажки для того, чтобы написать этим идиотам их ответы. И Пьюси, который не мог самостоятельно подготовиться к контрольной. И Блечтли, который настолько придурок, что даже сравнить не с чем!..

А потом мне останется только гордо самоубиться, потому что я даже представить себе не могу, как на меня после этого посмотрит профессор Нотт.

- Стоп. Малфой, не падай в обморок, - предостерегает меня Хлоя. - Надо что-то придумать. Если Нотт найдёт эту бумажку в работе Стива…

…То я сгорю со стыда. Са-ла-зар Великий, ну почему мне при рождении не выдали мозгов хоть немного?!

- …То Блечтли светит «тролль» за контрольную. А заодно и мне, если профессор опознает мой почерк! - почти весело заключает Хлоя.

- Мой почерк он опознает наверняка, - мрачно предрекаю я. - А наша с тобой переписка там куда более крупными буквами, чем твои ответы.

Ох, вот если бы мои проблемы ограничивались такой ерундой, как неудовлетворительная оценка!

Но Хлою, видимо, перспектива «тролля» за контрольную по Истории магии совсем не радует.

- И что нам делать, Малфой? Скажи, - требует она. - Ты же у нас самый сообразительный!

- А какое у профессора сегодня расписание? - интересуюсь я ещё без какой-либо мысли.

- Сейчас выясним, - бодро обещает Хлоя и отправляет Юджина к парадной лестнице, где висит доска с расписанием уроков.

Пьюси возвращается через пять минут, и мы едва не стукаемся лбами, сунув носы в листок с расписанием уроков профессора Нотта.

- До вечера он занят, - констатирует Хлоя. - Надо успеть перехватить записку до ужина.

- «Перехватить», - передразниваю я. - Подкараулить на лестнице, оглушить заклинанием и отобрать работы?

- Не выйдет, - с сожалением отмечает Юджин. - Он нас по стенкам размажет, и даже не устанет.

Стив молчит. Только сопит виновато. И как можно было сделать такую глупость, ума не приложу…

- Ладно, - решаюсь я. - К вечеру он наверняка наши контрольные отнесёт к себе в кабинет и там оставит, пока на ужин пойдёт. Пароль от его кабинета я знаю. Будем надеяться, что работы он просто на столе бросит, а в сейф запирать не станет. Пароля от сейфа не знаю.

- Ты собираешься залезть к нему в кабинет? - недоверчиво переспрашивает Стив.

- А у тебя есть другие предложения? - огрызаюсь я.

Предложений у Стива нет. Также, как у Хлои и Юджина.

* * *

Когда профессор Нотт появляется в Большом зале, я, не поднимая на него глаз, тут же выхожу в коридор. Думаю, минут двадцать у меня есть, но нужно поторопиться. Не хотелось бы столкнуться с профессором в дверях его кабинета.

По лестницам я спускаюсь почти бегом. У двери кабинета декана я несколько мгновений оглядываюсь и прислушиваюсь. Кажется, никого… Пароль - «солнечный свет». В подземельях. Оригинально, правда?

Дверь бесшумно отворяется и я проскальзываю в тёмное помещение, зажигая на конце палочки слабенький Lumos.

На письменном столе действительно лежит пухлая пачка каких-то бумаг. Я подхожу ближе, беру первый лист и подношу палочку ближе, чтобы прочитать, что там написано. Эрни Дэвис, пятый курс. Точно. Это наши контрольные. Нужно только найти работу Блечтли…

Неожиданно дверь за моей спиной распахивается - из освещённого коридора в тёмный кабинет падает прямоугольник жёлтого света. Я застываю, не находя в себе сил обернуться.

- Малфой?.. А ты что здесь делаешь?

В этом голосе, который мне определённо знаком, звучит отчётливое недоумение. Но это совсем не голос профессора Нотта.

Глава пятнадцатая. Скорпиус.

- Ну так что ты тут делаешь, Малфой? - переспрашивает Джеймс Поттер, не получив ответа на первый вопрос.

- Я… - я нервно переглатываю. Принесло же его… При Поттере сделать то, для чего я сюда пришёл, не представляется возможным. - Я должен перед тобой отчитываться?

- Передо мной - нет. А вот перед профессором Ноттом придётся, - поясняет Джеймс, складывая руки на груди и поудобнее прислоняясь плечом к косяку.

Его плечи заслоняют чуть ли не весь дверной проём. Нечего и думать о том, что он даст мне покинуть кабинет до прихода профессора. Кому-нибудь другому я бы предложил договориться, но не Поттеру.

- А сам-то ты тут зачем? - интересуюсь я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

- А у меня тут, видишь ли, отработка назначена, - охотно отзывается Поттер. - Впрочем, вам, отличникам, не понять. Смотрю - дверь приоткрыта. Я думал, профессор уже пришёл с ужина. А тут, оказывается, помельче змеёныш шуршит… Ну, значит, мы с тобой вместе вашего декана подождём. Да, Малфой?

- Я ничего не хочу делать вместе с тобой, Поттер, - злобно шиплю я ему.

Злобно - в первую очередь оттого, что бессильно. Драться с ним бесполезно, бросаться заклинаниями - тоже. В любом случае, незаметно сделать то, что я хотел, и уйти уже никак не получится.

- Так уж и ничего? - скабрезно подмигивает мне Поттер. - А я слышал, что наоборот… А почему Поттер? Куда делся Джимми?

Не буду я ему отвечать. И вообще, разговаривать с Поттерами - ниже моего достоинства.

Вот сейчас придёт Нотт - и боюсь даже представить, что тогда останется от моего достоинства… Надо же, а ещё пару часов назад я был уверен, что хуже вляпаться уже невозможно.

- Что, Малфой? Язык отнялся? - сочувственно спрашивает Джеймс. - Жаль. Я надеялся, ты мне расскажешь, что это за представление было в «Сладком королевстве».

Я молчу.

- Давай так, Малфой, - предлагает мне Поттер. - Ты мне рассказываешь, какая муха тебя укусила в субботу, а потом мы выходим из кабинета, ты бодро топаешь по своим делам и я не говорю профессору, что видел тебя здесь.

Хорошее предложение. Чертовски соблазнительное. Жаль только, совершенно мне не подходит. И сразу по двум причинам: я не могу рассказать Поттеру про покусавшую меня муху и я не могу оставить записку в кабинете Нотта. То есть, по всей видимости, оставить её здесь мне всё равно придётся, когда меня с позором отсюда выставят, но… В общем, всё равно нам с Поттером не договориться.

Я отрицательно качаю головой, и он сочувственно морщит нос:

- Как у тебя всё непросто, Малфой. Ладно, чёрт с тобой. Пошли отсюда…

Я недоверчиво поднимаю глаза на него. Но выйти мы уже не успеваем - дверь опять открывается. И на этот раз её открывает хозяин кабинета.

- Мистер Поттер, как вы сюда попали? - строго спрашивает он Джеймса, торчащего на пороге. Потом замечает меня. - Мистер Малфой?..

* * *

Поттер молчит, предоставляя мне право самому отвечать на вопросы профессора Нотта.

- Стив Блечтли забыл в своей работе записку, которая не предназначена для чужих глаз, - говорю я, не глядя ни на декана, ни на Поттера, который продолжает торчать тут же, развесив уши.

Как я попал в кабинет, объяснять не нужно - профессор сам сказал мне пароль, ещё в самом начале наших «факультативных занятий». Боюсь только, теперь он успел пожалеть об этом необдуманном решении.

- А почему вы не сказали об этом мне? - уточняет Нотт. - Не обязательно было влезать в мой кабинет. Я сам мог вернуть вам эту записку.

Я пожимаю плечами. Наверное, потому что я идиот?..

Я хмуро озвучиваю эту причину. Поттер чуть слышно хмыкает. Профессор предлагает:

- Скорпиус, я позволю вам взять эту записку, если вы дадите мне слово, что это не шпаргалка и не ответы на вопросы контрольной.

Я уже открываю рот… и захлопываю его обратно. Дементор бы вас побрал, Юджин Пьюси и Стив Блечтли! И Хлою Монтегю заодно!

Отрицательно мотаю головой. Нет, я не могу дать вам такое слово, сэр. И я отлично понимаю, какой жалкой уловкой для вас сейчас должно выглядеть моё предыдущее заявление про записку…

- Вы меня огорчаете, мистер Малфой. Боюсь, тогда я вынужден буду сам прочесть это послание.

Вот теперь мне опять хочется закрыть лицо ладонями. Как в первый раз, когда я оказался в этом кабинете.

Но я стараюсь держать спину и не опускать головы. Пожалуй, я даже попытался бы объяснить декану, что наша милая переписка с Монтегю - всего лишь безобидная шутка, и ничего подобного я на самом деле не имел в виду. И Монтегю тоже об этом знает.

Но присутствие в кабинете Поттера заставляет меня молчать.

Профессор Нотт тем временем перебирает пачку контрольных на столе, находит среди них работу Блечтли. Записка и впрямь обнаруживается между её страниц. Нотт чуть морщит нос, разбирая мелкий почерк Хлои. Потом переворачивает бумажку и читает нашу переписку.

…Можно, я умру прямо сейчас?..

Но он всего лишь чуть приподнимает удивлённо брови. Потом хмыкает, сминает записку и бросает в камин. Следом летит Incendio. Вспышка, дымок, пепел - и не о чем больше беспокоиться.

- Увы, я не смогу зачесть в работе мистера Блечтли второй и четвёртый вопросы, - усмехается мистер Нотт. - Вы можете идти, Скорпиус. Мистер Поттер, садитесь за стол, берите учебник, чего вы ждёте?

Я иду к двери, стараясь ступать как можно твёрже. Это не у меня сейчас лицо и уши горят от стыда. Но ничего страшного ведь не произошло, правда?

Когда я уже стою на пороге, меня догоняет безжалостное:

- Пароль от своей двери я буду вынужден сменить.

* * *

- Ну?.. - страшным шёпотом спрашивает Хлоя, когда я появляюсь в общей гостиной. - Добыл?..

Я даже не отвечаю. Мотаю головой, направляясь в свою спальню.

- Погоди, - она обгоняет меня и становится у меня на пути. - Что случилось, Скорпиус?

Юджин и Стив тоже подходят к нам. Видимо, так просто отвязаться не получится.

- Пойдёмте ко мне, - неохотно предлагаю я. - Не здесь же рассказывать.

- …В общем, мы тебе жизнь испортили, а Блечтли завалил контрольную, - подытоживает Хлоя. - А мы с Пьюси остались вроде как ни при чём?

Я в очередной раз киваю, лёжа на кровати и засовывая в рот ещё одну конфету.

- Теперь ты будешь ненавидеть нас так же сильно, как Поттера? - уточняет она.

- Не дождётесь, - шепеляво отзываюсь я с набитым ртом.

- Всё ясно, Поттер опять на особом положении… Но знаешь что, Скорпиус? - внезапно воодушевляется Монтегю. - Тебе нужно перед деканом извиниться! Ты же наверняка этого ещё не сделал?

- И он тут же меня простит, - скептически отзываюсь я. - Пожалеет и пригласит обратно.

- Хлоя права, - возражает Стив. Молчал бы уж, умник… - По крайней мере, ты поймёшь, сердится он на тебя или нет.

- А так непонятно?

- А так - непонятно, - возражает Хлоя. - А что он ещё должен был тебе сказать? При Поттере он не мог тебя в лобик чмокнуть на сон грядущий и спокойной ночи пожелать. Завтра же подойди и извинись, только без грифферов на горизонте.

Моментально вставшее перед внутренним взором зрелище целующего меня в лоб декана окончательно расшатывает моё душевное равновесие.

- Всё. Уйдите все, - машу я рукой обиженно. - Спать буду.

Они уходят, и Хлоя с порога посылает мне ещё одну ехидную улыбку и воздушный поцелуй.

Ну да, проницательная девочка, спать я буду не сразу. Сначала немного приятных мечтаний.

…Поттер, немедленно уйди из моих фантазий! Профессор, прошу вас, располагайтесь удобнее…

* * *

Профессор Нотт раздаёт нам наши контрольные с исправлениями и выставленными оценками. Это действие он сопровождает своими комментариями - скорее, ироничными, нежели язвительными.

- Мисс Монтегю, превосходное знание предмета. Но я предпочёл бы, чтобы вы делились своими знаниями с однокурсниками перед контрольной, а не во время неё… Мисс Уизли, превосходно. Хотя, замечу, я не просил давать оценку действиям Геллерта Гриндевальда. Да ещё такую эмоциональную… Мистер Блечтли… Увы, ваших собственных знаний, - он акцентирует эти слова, - не хватило даже на «удовлетворительно». Мистер Баррет, а вам на «удовлетворительно» знаний хватило - но, к сожалению, не больше…

Мою работу он вручает мне молча. Мне, конечно, это сразу же представляется знаком особой немилости. Хотя я извинился, как и рекомендовала Хлоя. На следующий же день.

Я открываю свою контрольную.

«Превосходно». Исправлений в тексте нет, но внизу несколько строчек красными чернилами - вероятно, комментарии.

«Мистер Малфой. Пока Вы являетесь в этой школе учеником, а я - преподавателем, я хотел бы настаивать, что наши отношения должны оставаться в рамках школьных правил. Надеюсь на Ваше понимание.»

Короткая чёткая подпись.

Я перечитываю эти строчки несколько раз.

Вероятно, только такой идиот, как я, может понять это следующим образом: Скорпиус, давайте поговорим о наших отношениях, когда Вы закончите школу?..

Глава шестнадцатая. Драко.

Письмо от отца сова приносит в лабораторию. Застать Драко здесь куда вероятнее, чем дома.

Драко отвязывает конверт от лапы птицы и кивком велит своему помощнику покормить её. Фабер уносит сову со стола на подоконник и там кормит печеньем.

Послание отца заставляет Драко изрядно задуматься.

«Дорогой сын, мы с мамой хотим навестить вас в Малфой-мэноре; удобно ли вам будет принять нас на неделю с первого ноября; хотелось бы повидать Скорпиуса, разрешат ли ему покинуть школу…» - и так далее, на две страницы.

Согласно этикету, ответ на это может быть только один: дорогой отец, тебе нет необходимости спрашивать позволения для того, чтобы посетить Малфой-мэнор, это твой дом; мы с Асторией всегда рады видеть вас; Скорпиус непременно приедет.

И всё это - чистая правда. Драко действительно будет рад встретиться с родителями. Астория с ними тоже в прекрасных отношениях, а уж про единственного внука и говорить не приходится. Вот только Драко обещал Флинту, что сразу же после отправки заказа в Аврорат он отправится отдыхать с ним в Швейцарию. А заказ будет готов уже к тридцатому числу, и Маркус об этом знает.

Но выбора у Драко нет. Он садится к столу и сочиняет ответ в полном соответствии с правилами хорошего тона. Надписывает и запечатывает конверт, и отправляет успевшую наесться и немного передохнуть сову в обратный путь.

А потом пишет короткую записку любовнику.

* * *

Волосы на груди Маркуса - чёрные, курчавые, жёсткие… Драко с удовольствием перебирает их пальцами и даже трётся щекой. А потом поднимает голову и целует Маркуса в угол рта.

- Опять убегаешь… - в голосе Флинта нет ни одной вопросительной интонации.

- Ещё не совсем, - виновато улыбается Драко, садясь на кровати. - Ты можешь успеть напоить меня кофе.

- Может, мне лучше напоить тебя коньяком и завалить обратно в койку? - интересуется Флинт. - Меня бы такой вариант устроил больше.

- Подожди до субботы.

Флинт недовольно хмурится. Сегодня ещё только вторник. Ждать до субботы совсем не хочется, когда Малфой - вот он, только руку протяни. Тёплый, разнеженный, пахнущий сексом…

Драко неспешно одевается. Маркус тоже встаёт, натягивает брюки и футболку и идёт варить кофе.

Дом у Флинтов небольшой, двухэтажный коттедж на окраине графства Морей. По представлениям Малфоя, владелец преуспевающей сети лавок зелий мог бы позволить себе жильё и помасштабней. Но Флинту нравится. Да и Драко тоже привык к скрипучим ступеням и маленькой кухне с белыми занавесками на окнах.

На кухню Драко приходит босиком. Подходит сзади к Маркусу, караулящему кофейник на плите, и пристраивает острый подбородок ему на плечо.

- А мороженое есть?

- Нет. Дейзи уехала, а я не покупаю, - отзывается Маркус.

Придётся пить чёрный кофе.

- А куда она уехала? И надолго ли? - интересуется Драко.

- В Испанию, к старикам, - стариками Флинт именует отца и дядю. - Надолго ли - не сказала, но, надо полагать, недели на две, не меньше.

Супруга Маркуса категорически не выносит холода. Поэтому зиму она предпочитает проводить на южных пляжах.

- Кстати, как твои старики? Что сказал отец по поводу сорванных поставок в октябре? - Драко не врал, когда говорил Поттеру, что министерский заказ заставил его отложить заказы многих других клиентов.

- Радость моя, - усмехается Маркус. - Я ведь говорил уже тебе. Ты, должно быть, забыл... Отец ещё полгода назад заявил, что он весь бизнес оставляет на меня, а сам будет ловить рыбу и греть старые кости на солнышке. Дядьке тоже успела надоесть эта морока. Так что теперь твои поставки касаются только меня. А я, сам понимаешь, ругаться с тобой по этому поводу не собираюсь.

Хорошо бы он и по другому поводу ругаться не стал…

Кофе закипает. Маркус наливает его в большую широкую чашку, а Драко устраивается за кухонным столом, поджав под себя начинающие мёрзнуть босые ноги.

- Простынешь, Малфой, - предупреждает Флинт. - Накроется тогда и твоя работа, и наш отпуск.

Драко вытаскивает из кармана палочку, бормочет Accio и призывает из спальни носки. Неудобно скрючившись на стуле, натягивает их. Потом забирает чашку в ладони:

- Я как раз хотел спросить про отпуск… Ты уже про всё договорился? Ну, про аренду дома, про даты?..

- Ну, разумеется, я уже договорился, - кивает Маркус, садясь напротив Драко. - Две недели осталось. А что? Ты передумал?

Драко вздыхает.

- Отец письмо прислал. Они с мамой хотят приехать на неделю, и как раз с первого числа. Может быть, отложим немного?

Маркус усмехается.

- Малфой, ты так спрашиваешь, будто у меня выбор есть. Ну, отложим на недельку. Когда они последний раз в Англии-то были? Лет пять назад?

- Почти, - кивает Драко.

…Амнистию для бывших Упивающихся смертью объявили на шестой год после победы. На Люциуса, конечно, она не могла распространяться - он же не был осуждён за пособничество Тёмному Лорду. Но после того, как Поттер занял кресло главы Аврората, появляться в Британии для Малфоя-старшего стало безопасно. Чем он и пользовался время от времени. Не слишком часто: после года, проведённого в Азкабане, Люциус предпочитал климат южного побережья Франции сырому и прохладному Уилтширу. Так что с сыном, невесткой и внуком Люциус и Нарцисса чаще встречались во Франции.

Но, коли уж отцу захотелось посетить родовое гнездо, Драко совершенно не собирается мешать ему в этом.

- А тебе сегодня больше не нужно в контору? - Драко допивает кофе и ставит чашку на стол. - Дома будешь?

- Скорее всего, - вообще-то, шестой час вечера. Только сумасшедшие трудоголики, вроде Малфоя, в такой час ещё возвращаются на работу. - А ты хотел чего-то?

- Ага, - Драко встаёт из-за стола. - Если от тебя жена сбежала, то я на ночь к тебе заявлюсь. Не против?..

Ещё бы Маркус был против. Не так уж и часто ему удаётся заснуть и проснуться в одной постели с Малфоем. Куда реже, чем хотелось бы.

- Мороженого купить? - уточняет он.

- Ага. И коньяк не забудь…

* * *

В лаборатории Драко проверяет процесс приготовления оборотного зелья, просматривает пришедшие в его отсутствие счета от поставщиков ингредиентов, кладёт их на стол Фабера - чтобы тот завтра с утра не забыл оплатить.

Маркус говорит, что деловую переписку тоже давно пора свалить на помощника, а самому только раздавать ценные указания. Но Драко никак не может оставить без присмотра какую-нибудь часть работы. Флинт этого не понимает, Астория тоже говорит, что Драко ненормальный в отношении своей работы. Но для него это очень важно - чтобы лаборатория Малфоя оставалась самой престижной и известной в Британии. Пусть даже далеко не самой крупной; невозможно же самому проверять и контролировать по-настоящему большое предприятие.

Но тут не столько прибыль важна, хотя и она тоже. Просто все остальные источники дохода достались Драко от отца (или приобретены на деньги из семейного сейфа), тому - от деда… и так далее. А лабораторию Драко создал сам, с нуля. Неужели удивительно, что он так трепетно к ней относится?..

Потом Драко по каминной сети связывается с женой.

- Дорогая, меня сегодня не будет, - сообщает он Астории. - Если понадоблюсь - я у Флинта.

- Я могу надеяться, что вы не поругаетесь и ты не вывалишься из камина среди ночи? - без особого энтузиазма интересуется она.

- Мне бы тоже хотелось на это надеяться. Но любовника лучше принимай в спальне, а не в гостиной. На всякий случай.

- Какого ещё любовника?.. - Астория находит нужным слегка оскорбиться.

- Нежно любимого, разумеется, - отзывается Драко. - Всё, ушёл. Маркуса за тебя поцеловать и привет передать?..

- Как обычно.

Глава семнадцатая. Альбус.

Альбус Северус Поттер не любил тыкву. Оранжевая сладость, нахально притворившаяся едой. И тыквенный сок, который в Хогвартсе неизменно подавали к каждой трапезе, не любил. Предпочитал горьковатый грейпфрутовый, на крайний случай - терпкий гранатовый.

Но сегодня тыквы властвовали в школе безраздельно. Они стояли на столах и парили в воздухе; и, пожалуй, стоило потрудиться, чтобы отыскать окно, ещё не украшенное фонарём из тыквы с прорезанными в ней глазницами и жутковатой - а порой и просто идиотской - ухмылкой.

Отмечать Хэллоуин Альбус привык только в школе. Дома в этот день никакого праздника не устраивали, наоборот - отец был немного грустнее, чем обычно, и обязательно отправлялся на кладбище в Годрикову впадину. Там были похоронены его родители, погибшие как раз в этот день.

Но в Хогвартсе веселье тридцать первого октября не было омрачено ничем. Даже уроками - праздник выпал на воскресенье. А ещё больше всех радовало, что уроки, проходящие в первую половину понедельника были отменены: учёба завтра начнётся только после обеда. Студенты догадывались, что в первую очередь учителя таким образом заботились о себе. Бал должен продлиться до полуночи, а потом и преподаватели могут вздохнуть свободно и позволить себе расслабиться.

Поиском партнёрши для танцев Альбус так и не побеспокоился. Так что к шести часам в Большой зал он отправился в компании Лили и Луи Уизли. Все остальные братья и сёстры шли на бал, как и положено - парочками. Даже Роза, которая обычно склонна была считать танцы скучным и пустым занятием, не смогла отказать префекту шестого курса Равенкло, Уильяму Муну. Уилл считался очень умным и серьёзным парнем. Даже матчи по квиддичу не ходил смотреть- чуть ли не единственный в школе.

Фред Уизли, однокурсник Джеймса, сегодня был с Джулией Финч-Флечтли, шестикурсницей с Хаффлпаффа. Они с Джеймсом, кстати, были очень похожи - куда больше, чем родные братья. Одинаковые раздолбаи, постоянно устраивающие какие-нибудь нелепые происшествия и сами же первые хохочущие над ними. Только Фред рыжий и веснушчатый, а Джеймс - черноволосый и лохматый, как ньюфаундленд. А ещё Фред каждый раз отправлялся на танцы с новой девушкой. А Джеймс, как всегда, пригласил Мэгги Вуд.

Честно говоря, Альбус никогда не понимал, чего брат нашёл в этой Вуд?.. Ну ладно, она определённо симпатичная. А Джеймс утверждает, что в ней полно и других достоинств, только Альбусу никак не удаётся их разглядеть.

А, какая разница. Не ему же на ней жениться.

В Большом зале Поттеры и Уизли привычно сбиваются в одну большую кучу. А, поскольку большинство из них пришли с парами, куча сегодня ещё больше, чем обычно. «Это правильно, - отстранённо думает Ал. - Пусть все сразу знают, что их ждёт в случае удачно реализованных матримониальных планов. Огромная семья с бабушкой Молли во главе».

- Интересно, - слышит он голос Роксаны Уизли, - почему МакГонагалл весной никакого бала не придумала? Хотя бы на Белтайн…

- Наверное, чтобы с Вальпургиевой ночью не путали, - отзывается Роза.

- Ну, и что плохого?

- Как - что?.. Белтайн, Вальпургиева ночь, рыцари Вальпургии, Упивающиеся смертью!.. Нехорошие ассоциации.

Судя по лицам остальных участников светской беседы, никому из них эта цепочка ассоциаций и в голову не пришла бы.

Когда на столах, сегодня стоящих вдоль стен, появляется угощение, толпа братьев и сестёр рассасывается - со времени обеда все успели проголодаться.

Домовики сегодня расстарались с праздничным ужином. Никаких столовых приборов - на столе сегодня только те лакомства, которые можно взять рукой и отойти, уступая место другому голодному студенту. Всё в кружевных бумажных салфеточках, чтобы ни одна благовоспитанная барышня не запачкала розовых пальчиков. Тарталетки с самыми разнообразными начинками, пирожки, канапе, сэндвичи и фрукты. Да, ещё печенье, конфеты и пирожные - но Альбус совсем не сладкоежка, это он даже за еду не считает.

Зато тарталетке с мясным салатом он уделяет столько внимания, что едва не пропускает момент, когда в зал входит Малфой.

И не один. Его спутницу Альбус узнаёт с трудом - да и кто бы мог узнать в этой элегантной девушке Дебору Флинт? Если бы не облетевшая весь Хогвартс история о том, как Флинт пригласила Малфоя на бал, он бы, должно быть, и не разглядел в ней хулиганистую третьекурсницу. Её вполне можно принять за ровесницу Скорпиуса и самого Ала - ростом Дебора не уступает пятикурсницам.

Краем сознания Ал отмечает, что они очень удачно смотрятся вместе: белоголовый Скорпиус в чёрном костюме и темноволосая Дебора в серебристом платье. Надо думать, наряды старательно продумывались заранее. Сам Альбус о своём костюме особо не заботился: парадная мантия и белый галстук - вот и все отличия от повседневной одежды.

Оркестр начинает играть Штрауса, и Лили почти виснет на локте брата:

- Ал, пойдём танцевать, ну пожалуйста!..

Альбус безнадёжно оглядывается - спихнуть Лили не на кого. Все, кто мог бы помочь ему в этом, уже кружатся по залу. Ну, не Луи же отправлять танцевать с сестрёнкой вместо себя. Приходится торопливо затолкать в рот остатки тарталетки и подхватить сестру за талию. Иногда долг старшего брата заключается и в этом…

Слава Мерлину, одним вальсом с Альбусом Лили вполне ограничивается. Всё-таки, у неё есть ещё один брат и некоторое количество кузенов. Должно быть, ужасно обидно - мальчишки-третьекурсники ещё не находят для себя удовольствия в балах, а вот девчонкам уже хочется танцевать и целоваться. Не всем же так везёт, как мисс Флинт.

Ал смотрит, как уверенно лежат руки мисс Флинт на плечах мистера Малфоя. Надо полагать, свою собственность она никому отдавать не намерена. Альбус тоже не отдал бы… Вот только нет у него такой драгоценной собственности. А у Деборы, интересно, есть?..

Медленная музыка сменяется ритмичной современной «прыгалкой», и Малфой отводит свою партнёршу к столу. Дебора пьёт лимонад, Скорпиус - персиковый сок. Интересно, как можно напиться персиковым соком, думает Альбус. Он же густой и сладкий…

…Большой зал потому и называется так, что, казалось бы, места в нём должно хватать всем. Но одному из хаффлпаффских семикурсников явно недостаточно пространства, чтобы выразить в танце все эмоции, вызванные у него популярной шведской рок-группой. Он неосторожно толкает локоть Малфоя, и тот опрокидывает стакан с соком себе на грудь.

Пару секунд Малфой недоумённо смотрит, как по белой ткани его рубашки расплывается липкое пятно. Семикурснику бы самое время извиниться, но он вместо этого глупо ухмыляется, видимо, не сообразив, кто попал ему под руку.

Скорпиус неторопливо вытаскивает волшебную палочку. Альбус ожидает уже какого-нибудь особо замысловатого заклинания, но Малфой всего лишь шарахает наглеца Stupefy. Правда, с такой силой, что того относит на другой конец зала и там швыряет на стол. Пока ошарашенный семикурсник, весь в раздавленных тарталетках и креме с пирожных, сползает со стола, Дебора деловито берёт Скорпиуса за локоть, разворачивает лицом к себе и заклинанием чистит его рубашку и костюм от пролитого сока.

Приведением в порядок незадачливого семикурсника занимается декан Хаффлпаффа, мистер Макмиллан.

- Как же так, мистер Доусон, - насмешливо говорит он своему подопечному во время очистительной процедуры. - А мистер Хиллиард вам ставит «превосходно» по ЗОТИ... Стоит посоветовать ему пересмотреть эту оценку. Как это вы не успели поставить щит при нападении пятикурсника? Недооценивать противника - серьёзная ошибка.

Действительно, профессор Хиллиард поглядывает на Скорпиуса со сдержанным уважением.

А вот директор МакГонагалл слегка рассержена.

- Мистер Малфой, вы слишком разгорячились, - непреклонным тоном говорит она. - Прошу вас, сядьте здесь, - она кивает на длинную лавку вдоль стены, - и отдохните полчасика. Думаю, этого будет вполне достаточно, чтобы немного остыть.

Скорпиус коротко извиняется перед Деборой и отходит к указанной скамейке. Рядом с ним тут же устаивается Стив - не бросать же Малфоя скучать в одиночестве? Тем более, что директор этого не запрещала.

А Дебора хмурится, оставшись стоять на месте.

Альбусу немного жалко её. Даже больше, чем Лили - Флинт-то шла на праздник с кавалером. А теперь, после единственного танца, Малфой сидит наказанный и болтает о чём-то с приятелем, а про девчонку уже забыл.

Даже не дав себе труда толком подумать, Альбус подходит к Деборе и подаёт ей руку:

- Вы разрешите пригласить вас на танец, мисс?

Флинт машинально оглядывается на Малфоя. Альбус тоже смотрит на него - вернее, на его затылок. Скорпиус увлечён беседой. Не подходить же к нему специально, чтобы спросить разрешения.

Дебора, подумав, кивает и кладёт руку ему на локоть.

Глава восемнадцатая. Дебора.

А танцует Малфой лучше. У Поттера движения заученные, несколько скованные. Ну хотя бы с ритма он не сбивается. Однако сравнивать его с текучим, плавным Скорпиусом - дело безнадёжное.

Но сравнивать получается как-то само собой. Забавно: у Скорпиуса руки прохладные, холоднее, чем у Деборы. А у Альбуса Поттера - теплее, будто его изнутри что-то греет. А вот запахи - наоборот. У Малфоя тёплый запах ванили и шоколада. Поттер пахнет талой водой и чуть-чуть лимоном.

Интересно, зачем он пригласил Дебору танцевать?.. Вокруг Поттера ведь должны девушки толпами виться, всё-таки сын Героя. Хотя, пожалуй, на сына Героя Альбус ничуть не похож. Это Джеймс прекрасно вписывается в образ любимого балованного ребёнка знаменитого отца.

А этот Поттер довольно интересный. Нет, не в том смысле, что заметный и популярный. Наоборот, тихий и скромный. Отличник, - раз префект, значит, отличник, так ведь? - в школьных шалостях, как старший брат, участия не принимает, даже в квиддич не играет. И танцует молча, не собираясь развлекать Дебору легкой беседой. А может, его не учили манерам, принятым в обществе? Танцевать учили, а об этикете забыли?

Впрочем, Дебора не в обиде.

Танец заканчивается. Альбус неловко благодарит девушку и спрашивает:

- Ты, может быть, лимонада хочешь?

Из-за его спины доносится напряженное:

- А ты, может быть, оставишь в покое мою невесту?

Поттер нервно оборачивается. Полчаса ещё не миновали, от силы - минут десять, но у МакГонагалл полно и других дел, кроме как следить за наказанием Малфоя. Во всяком случае, сейчас её голос доносится из другого конца зала.

Скорпиус стоит, скрестив руки на груди, и вызывающе смотрит на Альбуса.

- Невесту?.. - переспрашивает тот. - Извини, я не знал. Теперь тебе, должно быть, придётся её сжечь? Раз уж к ней прикасался Поттер?..

- Ты просто идиот, Поттер, - говорит Скорпиус почти ласково.

Дебора стремительно подходит к Скорпиусу, берёт его за руку. Молча. И он чуть-чуть улыбается. И это ужасно приятно - когда тебе улыбается Скорпиус Малфой…

- Мистер Малфой, - профессор Нотт умудряется подойти совершенно незаметно. - Меня в последнее время крайне удручает ваше поведение. Пожалуйста, зайдите ко мне завтра после ужина.

Скорпиус кивает торопливо, опустив глаза. И Деборе становится немножко грустно.

Потому что та улыбка Скорпиуса ничего не стоит по сравнению с его сияющими глазами, которые он сейчас старательно прячет.

* * *

Поесть им, между прочим, в прошлый раз так и не удалось. Дебора и Скорпиус оглядывают порядком пощипанные яства на длинном столе.

- Хочу мороженого… - задумчиво тянет Малфой. И уточняет, - клубничного.

- А я - отбивную, - хищно говорит Дебора. - Свиную. Или баранью.

На столе, разумеется, нет ни мороженого, ни отбивных.

- Идём на кухню? - предлагает Скорпиус.

Дебора кивает, не отпуская его ладони. Так они и идут по коридорам и лестницам - за руку.

На кухне, как и следовало ожидать, находится всё необходимое. Скорпиус и Дебора устраиваются за столом друг напротив друга. Весьма довольные их визитом эльфы ставят перед Малфоем полную креманку розового мороженого с кусочками ягод, перед Деборой - тарелку с отбивной, политой соусом.

Едят молча. Как и положено хорошо воспитанным детям. Хотя Дебора предпочла бы болтать - пусть и с набитым ртом - о чём угодно. Потому что только сегодня вечером внимание Скорпиуса всецело принадлежит ей. А завтра у Малфоя опять будут свои дела и заботы, своя компания, и максимум, на что она может рассчитывать - рассеянное приветствие при встрече.

И, честно говоря, кто угодно сказал бы, что Флинт грех жаловаться. Да любая из третьекурсниц Слизерина половину наследства отдала бы, чтобы оказаться на её месте. Невеста Малфоя - каково звучит?.. А Скорпиус наконец-то сам назвал её своей невестой, и это в первый раз не прозвучало как шутка.

Должно быть, это оттого, что на его собственность покусился Поттер. Других причин Дебора не видит. Хотя была бы рада увидать.

Когда они выходят с кухни, Дебора слегка напрягается: а ну как Малфой сочтёт на этом вечер законченным, скажет «Ну ладно, пока!» - и исчезнет в неизвестном направлении?..

Но Скорпиус облизывает сладкие от мороженого губы и спрашивает:

- Может, ещё потанцуем?

Дебора выжидает небольшую паузу, словно раздумывает, и решительно кивает.

Скорпиус опять берёт её за руку - Мордред, надо быть осторожнее, она же успеет привыкнуть! - и ведёт обратно в Большой зал.

А там царит веселье. Уже не такое буйное и шумное, как в первый час бала, а размеренное и умиротворяющее, как спокойное море.

- Смотри… - полушёпотом говорит Дебора, едва войдя в широкие двери зала.

А Скорпиус и так смотрит. Не отрываясь, смотрит, как в центре зала, легко и элегантно, кружатся в танце профессор Нотт и профессор Паркинсон. Профессор Зельеварения сегодня почти непристойно хороша в ярко-красном платье, и Дебора готова завидовать руке Нотта, свободно лежащей на её спине. Изящные пальцы Паркинсон чуть касаются пряди волос у виска мистера Нотта, тот осторожно перехватывает её руку и невесомо касается губами тонкой кисти. Оба смеются и продолжают разговаривать о чём-то - за громкой музыкой их голосов совсем не слышно.

Дебора переводит взгляд на Скорпиуса. Тот, сам не замечая, кусает нижнюю губу и крепко сжимает руку Деборы, не отрывая взгляда от танцующей пары. И чуть заметно морщится, когда их заслоняют другие танцоры.

- Красивые, да? - спрашивает Дебора.

Скорпиус кивает. Встряхивает головой и отворачивается.

- Ну, а мы чего стоим? Пойдём тоже танцевать, - зовёт он.

Дебора не отказывается. И даже пытается поддерживать беседу во время танцев. Но Малфой постоянно отвечает невпопад и слегка хмурится.

- Скорпиус Малфой! - наконец возмущённо заявляет Дебора. - Ты уже в третий раз наступаешь мне на ногу! А я тебе только свою руку обещала, о ноге речи не было!

- И вовсе не в третий, а только во второй, - тут же немного оживает Скорпиус. - Не могу же я наступать тебе на руку, это было бы невежливо…

- Пойди лучше, принеси мне лимонад, - велит Дебора. - Это будет безопаснее. Только не затопчи никого по пути.

Скорпиус снисходительно усмехается её попытке установить лидерство, но за лимонадом всё-таки идёт. Невежливо отказывать, если дама просит.

В это время танец заканчивается, и мистер Нотт тоже ведёт свою партнёршу к столику с напитками. Деборе с её места видно, как Скорпиус едва не роняет стакан, обнаружив за своим плечом декана.

Они обмениваются парой реплик с Ноттом. Потом Малфой возвращается к Деборе и отдаёт ей стакан с холодной газировкой.

- Как ты думаешь… - отстранённо начинает он, словно мысли его где-то далеко-далеко. - Я совсем дурак?

Она пожимает плечами:

- Да нет. По-моему, ещё не совсем.

- А по-моему, уже…

- Это бывает, - бодро заявляет Дебора. - Папа тоже часто задаётся этим вопросом. Но у него это быстро проходит. И у тебя должно пройти.

Она в два глотка выпивает лимонад и возвращает пустой стакан Малфою:

- Это тебе. Предлагаю придумать, что мы будем делать дальше. Потому что танцевать с тобой я уже боюсь.

- Пойдём в гостиную, будем играть в карты, - предлагает Малфой.

- Ммм. На что-нибудь запрещённое? - уточняет Дебора.

- Точно. У меня есть запрещённая бутылка вина. А у тебя?

- А у меня… - Дебора понижает голос до шёпота. - У меня есть флакон амортенции.

- Ого! Откуда? - тоже шёпотом спрашивает Скорпиус.

- Я же не только с тобой в карты играю, - пожимает плечами Дебора. - Выиграла.

- Ну, тогда идём скорее…

* * *

Вечер определённо удался. До полуночи Дебора выиграла у Скорпиуса пять раз, а он у неё - только четыре. А после полуночи Малфой поднялся с дивана, на котором они устроили карточное сражение, торопливо попрощался и куда-то исчез. Но не в сторону своей спальни, а наоборот - в коридор.

Трофейную бутылку вина Дебора решила приберечь до какого-нибудь особо торжественного случая. Или для очередной ставки…

- О! Флинт!.. - её окружили только что вернувшиеся однокурсницы, которых с некоторой натяжкой всё же можно было назвать подружками. - Ну, и как он?..

- Кто «он» и что «как»?.. - лениво уточнила Дебора, стараясь понезаметнее замаскировать бутылку между подушек дивана.

- Малфой, разумеется! Как он целуется? - Эмма Хиггз плюхнулась как раз на эти подушки, едва не нащупав бутылку.

Ага. Вон, стало быть, как они расценили их со Скорпиусом исчезновение из зала.

- Превосходно, - заверила девчонок Дебора, ничуть не сомневаясь в этом. - Малфой всё делает превосходно. Ну, разве что по Трансфигурации «выше ожидаемого»…

Глава девятнадцатая. Скорпиус.

Если бы кто меня спросил, зачем я иду к комнатам декана, что я собираюсь делать сейчас - я бы смог ответить только одно. Я совершенно определённо собираюсь сделать какую-нибудь глупость. Только пока ещё не знаю, какую именно.

Да, в последнее время я постоянно совершаю глупости. Утешаюсь тем, что никому, кроме меня, они не вредят.

Хорошо, что комнаты преподавателей дальше по коридору от лестницы, чем дверь в студенческую гостиную, и оттуда уже в спальни. Встречаться с кем-нибудь из приятелей я сейчас не хочу. Мне просто интересно… Вернётся ли мистер Нотт из зала один или вместе с бывшей женой? И куда они направятся после…

Хмм… Они?.. Да; видимо, я совсем не верю в то, что он будет один. Да и никто из тех, кто видел их танец, не поверил бы.

Ну и зачем я тогда стою в самом тёмном углу неосвещённого коридора? Между прочим, комнаты профессора Паркинсон значительно ближе к лестнице, так что я могу проторчать здесь до самого утра в своём бесцельном ожидании.

По коридору, отражаясь от стен, гулко доносится эхо весёлых голосов возвращающихся с гуляния студентов. И преподавателей, должно быть…

Вжимаюсь лопатками в холодный камень неглубокой ниши в стене. Не бог весть какое укрытие, но в полумраке вполне сойдёт. Если вообще будет, кому оценивать мои камуфляжные таланты.

А, между прочим, довольно прохладно здесь. И каменная стена за спиной тепла не добавляет. Подожду ещё немного. Не придёт - пойду спать.

Но я всё откладываю и откладываю возвращение в тёплую комнату и мягкую постель. Пока не соображаю наконец, что у профессора Нотта было уже никак не менее получаса на то, чтобы вернуться. Дальнейшее ожидание просто бессмысленно.

Я отлепляюсь изрядно замёрзшей спиной от стены, выхожу из ниши… И у двери в кабинет декана почти сталкиваюсь с объектом моего внимания.

- Ой… - только и могу я выдавить из себя.

- Скорпиус?..

В его голосе звучит удивление, и я испытываю иррациональную гордость: всё-таки умею я огорошить своего декана эффектным появлением, или ещё какой выходкой.

- Дайте угадаю… - тянет он с нескрываемым сарказмом. - У вас бессонница и вы решили немного прогуляться?

Меня вполне устраивает эта версия, так что я уверенно киваю.

- Что ж. Тогда входите, - профессор открывает дверь - не заклинанием, а обычным ключом, так что мне опять становится неловко как виновнику этих мер безопасности - и пропускает меня внутрь.

О таком завершении вечера я даже не мечтал, отправляясь на эту прогулку. Максимум, на что надеялся - увидеть, что декан вернулся с бала в одиночестве. Но отказываться от предложения Нотта не намерен, даже если тот планирует сейчас надрать мне уши за отвратительное поведение.

К тому же, ничего подобного он пока не делает. Разжигает камин, бросает плед в одно из кресел:

- Садитесь к огню, Скорпиус, и укройтесь. У вас нос красный, а губы синие. Долго ждали?

- Полчаса где-то.

- А о согревающих чарах забыли?

Виновато дёргаю плечом:

- Я не думал, что придётся так долго…

- Хм. Право, мне неловко, что я заставил вас ждать, - усмехается Нотт. - Но, видите ли, у меня есть ещё обязанности декана. Проверить, все ли мои подопечные разошлись по комнатам, нет ли кого в коридорах или во дворе… Но я не ожидал встретить нарушителя дисциплины у самой своей двери. Скорпиус, а ведь вы же ещё и префект. Вам, казалось бы, совсем не положено вести себя подобным образом…

Да-да, мне стыдно. А ещё мне тепло и уютно. Очень уютно; почти как дома…

- Ну, раз уж вы здесь, давайте продолжим нашу беседу об истории, - предлагает он. - Только недолго, через полчаса отправитесь в постель.

- Хорошо. Сэр, - начинаю я. - Я прочитал те книги, которые вы мне рекомендовали. Ну, то есть, те, которые смог найти в школьной библиотеке. Там говорится, что уже во время своего обучения в Дурмштранге Гриндевальд собрал вокруг себя кружок единомышленников… То есть эти маги разделяли его взгляды на то положение, которое должны были занимать магглы?.. А что произошло с этим кружком, когда Гриндевальд был исключён из школы?

- Не могу сказать, что они делали во время обучения. Наверное, просто выжидали. Но впоследствии они стали его сторонниками, - поясняет декан. - Вообще, это вполне разумно - искать союзников именно в школе. Учитывая, что здесь есть возможность внимательно присмотреться к соученикам и оценить, кто из них что представляет из себя. Вам ведь, наверное, родители неоднократно говорили, что будущие деловые связи необходимо завязывать уже сейчас?

Я киваю. Разумеется, говорили.

- Вот и Геллерт Гриндевальд воспользовался самым простым и удобным способом определения единомышленников и набора кадров в будущую организацию. Между прочим, Том Риддл тоже поступал именно так…

- Сэр, вы мне так и не рассказали, почему вы считаете, что Тёмный Лорд не мог быть чистокровным, - вспомнил я.

- Скорпиус, я же вас просил, - мягко поправляет Нотт. - Не называйте его так. Что до вашего вопроса… Прямо скажем, Скорпиус, я не берусь утверждать, будто знаю это наверняка. Но даже если в его жилах текла чистая кровь, он всё равно был безродным выскочкой. В конце его карьеры все - и соратники, и противники, - отмечали, что он просто обезумел от страха смерти. Это было его навязчивой идеей, и тот сумасшедший замысел с хоркруксами не уберёг его от гибели, а только послужил краху его дела. Мистер Риддл желал жить вечно… Но ведь это невозможно. Скорпиус, вы же знаете, что жить вечно невозможно? -неожиданно он весело подмигивает мне.

Я киваю. Кто же этого не знает?.. Даже Николас Фламель в конце концов умер.

- И верно, - соглашается Нотт. - С одной стороны, всем известно, что жить вечно нельзя. Но чистокровным магам известно ещё кое-что… - он торжественно понижает голос. - Индивидуальное бессмертие невозможно, но Род - он не просто может; он должен быть бессмертным. И чистокровный маг обязан позаботиться об этом. Но мистер Риддл ничего не знал о той форме бессмертия, которая доступна магической элите. О бессмертии в потомках. Так что он мог быть чистокровным лишь по происхождению, но не по сути.

- А вы, сэр… - я знаю, я сейчас задам бестактный вопрос, но удержаться всё равно не могу. - Вы же тоже чистокровный, из древнего рода.

- Не такого, как ваш, мистер Малфой, но вполне… - подтверждает он.

- А у вас есть наследник?

Нотт делает небольшую паузу… А потом кивает:

- Да, у меня есть сын, Алекс. На шесть лет старше вас, Скорпиус. Он учился в Дурмштранге, а сейчас работает в Министерстве магии. Отдел международного сотрудничества.

Вот так сюрприз. Пожалуй, даже его сын счёл бы меня назойливым малолеткой, вздумай я за ним бегать. Что уж говорить о самом профессоре…

- А почему в Дурмштранге? - спрашиваю я, лишь бы что-то спросить. - Почему не здесь?

- Ну, во-первых, его мать уже тогда была преподавателем в Хогвартсе, - поясняет Нотт. - Мы сочли, что не стоит ему привыкать к поблажкам, основанным на должностях, занимаемых его родителями.

Это, должно быть, шпилька в мой адрес. Но я предпочитаю её не заметить.

- А его мама… Профессор Паркинсон?

- Верно. Мы давно расстались, но Алекс жил то со мной, то с матерью, по своему желанию. А потом он уехал учиться, а к нам приезжал только на каникулы. Второй же причиной выбора школы для его обучения было то, что в Дурмштранге не так сильны предубеждения. Там не боятся обучать молодых волшебников тёмной магии.

- Тёмной магии? - переспрашиваю я. - Я думал, это слухи.

- Да, многие так думают. Однако не все слухи - ложь; некоторые из них бывают и правдивы. Но, согласитесь, это очень недальновидно со стороны британского правительства - запрещать своим гражданам изучать те виды магических искусств, которым обучают не только в Дурмштранге, но и в других восточных школах. Конечно, можно надеяться на магическое сотрудничество, но в случае военного конфликта нам просто нечего будет им противопоставить. Конечно, к старым родовитым семьям это не относится, - поправляется Нотт. - В библиотеках таких семейств достаточно книг, по которым можно самостоятельно постичь тонкости тёмных искусств, даже в отсутствие наставника.

Интересная информация. Отец мне об этом не говорил.

- Вы думаете, мой отец или дед владеют тёмной магией?..

Декан смотрит на меня так, будто я сморозил несусветную глупость.

- Ну разумеется. Неужели Люциус или Драко не учили вас?..

Отрицательно качаю головой.

- Что ж… Видимо, они сочли, что вам спокойнее будет не знать этого, - вполголоса отмечает он. - Но могу вас заверить, что ваш дед отменно владеет этим искусством. Насчёт Драко я не могу сказать, не доводилось видеть… Он в ту пору был ещё слишком молод. Но Люциус был бы куда более перспективным лидером магической аристократии, чем мистер Риддл. Как я уже говорил, страх смерти, завладевший Тёмным лордом, постепенно свёл его с ума и стал причиной поражения чистокровных магов. Если бы на его месте был мистер Малфой, победа была бы неминуема…

- Но почему же тогда во главе чистокровных стал не он?

- Это же очевидно, Скорпиус. Потому что это место было уже занято. Ваш дед был ещё юнцом, когда мистер Риддл начал собирать своё войско. К сожалению, многие чистокровные юноши тогда поверили в нового сильного и харизматичного лидера. Правда о его происхождении стала известна намного позже, когда сторонники Волдеморта были связаны Меткой, и потому уже не могли отказаться от него. Вероятно, он предусматривал такой вариант развития событий, потому и побеспокоился о том, чтобы заклеймить своих сторонников, словно послушное стадо… Мистер Малфой, вы можете представить себе, зачем бы, например, вам потребовалось насильно привязывать к себе единомышленников?

Я вообще не вижу причины, по которой мне бы потребовалось создавать какую-либо организацию. О чём я и сообщаю профессору.

Тот неопределённо пожимает плечами:

- Ну разумеется, я говорю о чисто умозрительной ситуации. Полагаю, что наказание, которому подвергли вашего отца, кроме всего прочего, преследовало также цель не дать ему возглавить новый союз чистокровных, поскольку его кандидатура просто напрашивалась на эту должность. Думаю, что многие могут автоматически перенести эту роль и на вас… Стоит ли уточнять, насколько это небезопасно?

Ого. Скорпиус Малфой - лидер оппозиции! Нужно свихнуться, чтобы в это поверить. Или нет?..

Я фыркаю:

- Не вижу оснований…

- Ваша фамилия - уже достаточное основание, - «утешает» меня декан. - А победители, как вы, должно быть, заметили чутко бдят, как бы их комфортный и благонадёжный мир не был нарушен каким-нибудь бунтарём. Помните, вы спрашивали меня, что крамольного мисс Уизли углядела в моих лекциях?..

- И вы думаете, меня заранее считают опасным?..

- Потенциально опасным. Во всяком случае, приглядывают куда внимательнее, чем за кем-нибудь другим. Поэтому было бы лучше не давать повода заподозрить вас в нелояльности к существующей власти. А вы открыто враждуете с Поттерами…

- Какое отношение младшие Поттеры имеют к сегодняшней власти? - уточняю я недоверчиво.

- Символическое, мистер Малфой, - криво улыбается профессор. - Только символическое. Но иногда символы бывают важнее реальных фактов.

- И что, мне из-за этого необходимо с ними дружить?

- Совсем необязательно. Я ведь уже говорил вам … Вполне достаточно, если вы будете их просто игнорировать. Неужели это так трудно?

Да нет, не особенно… Я решаю сменить тему беседы.

- Сэр, вы упоминали о книгах, по которым можно самостоятельно изучить тёмную магию…

Нотт предупреждает мой вопрос:

- Разумеется, мистер Малфой, будучи вашим деканом, я не имею права рекомендовать вам подобную литературу. Впрочем, - его губы чуть изгибаются в намёке на улыбку, - Министерство давно уже подготовило эту информацию для всех желающих, озаглавив его списком запрещённой литературы. Порой я готов думать, что каждое правительство самостоятельно копает себе могилу, при этом совершенно неважно, кто будет инициатором смены власти… Кстати, наша беседа непозволительно затянулась. Вам давно пора спать, Скорпиус.

Я неохотно откидываю плед и поднимаюсь из кресла.

- Спокойной ночи, сэр…

- Спокойной ночи, Скорпиус. Надеюсь, вы сумеете дойти до своей спальни, не встретившись по пути ещё с каким-нибудь приключением.

Я чуть дольше дозволенного приличиями задерживаю взгляд на его губах…

Чертовски жаль, что он меня так и не поцелует.

Глава двадцатая. Драко.

Перед тем, как потянуть на себя ручку двери столовой, Драко слышит недовольный голос отца:

- Он всегда опаздывает к ужину?

- Нет, только в будни, - отзывается Астория.

- Прощу прощения за опоздание, леди и джентльмены, - покаянно склоняет голову Драко, появляясь в дверях. - Я уже вернулся.

Юный джентльмен вскакивает из кресла, быстро подходит к отцу и целует его в щёку, опередив в этом даже обеих леди. Старший Малфой недовольно фыркает на такое проявление несдержанности, но ничего не говорит. Кто же осмелится делать замечания главе Рода? Даже если его методы воспитания наследника кажутся совершенно неподобающими.

- Тогда давайте ужинать, - говорит Астория, тоже прикоснувшись к щеке мужа прохладными губами.

Драко целует руку матери, приветствует отца. Пожалуй, действительно неловко, что он заставил себя ждать. Но он уже отвык торопиться к ужину. Обычно его никто не ждёт: Скорпиус в школе, родители во Франции, а жена давно знает, что дождаться мужа из лаборатории очень сложно.

Эльфы быстро подают на стол ужин. Эльфов в Малфой-мэноре теперь трое: Топси и две эльфийки, бывшие частью приданого Астории. Их зовут Фанки и Рэтти. Если честно, эту часть приданого супруги Драко считал самой дорогой. Одного Топси было бы явно недостаточно для того, чтобы прислуживать всей семье, а взять откуда-нибудь в услужение хорошего домового эльфа было практически невозможно.

- Ваша эльфийка - превосходный повар, моя дорогая, - сообщает Нарцисса невестке, попробовав виндзорский суп. - Мы гостим у вас четвёртый день, и каждый раз она удивляет меня своим мастерством.

- И ещё ни разу за четыре дня Драко не пришёл вовремя, - добавляет отец.

- Извини, отец. Из-за министерского заказа у меня сбился график, - устало говорит Драко. - Мне нужно выполнить заказы хотя бы тех клиентов, которые согласны ждать лишний месяц, а ноябрьские планы тоже никуда не делись.

- Теперь Поттер подкидывает тебе заказы? - переспрашивает отец.

Драко машинально отмечает, как Скорпиус чуть вздрагивает при звуке этой фамилии. Не иначе, завёл интрижку с кем-то из поттеровских отпрысков. И, судя по сцене после квиддичного матча - со старшим.

- Я бы сказал, не подкидывает, а насильно всучивает, - поправляет Драко. - От предложений Министерства не принято отказываться. Это же честь для каждого законопослушного гражданина.

- Всё так серьёзно?

Драко пожимает плечами:

- Через два года - выборы министра. Поттер намерен баллотироваться, и у меня нет никаких сомнений в том, что он займёт этот пост.

Люциус молча обдумывает эту перспективу.

Драко рад этому. Разговоров не хочется. Честно говоря, он больше всего хотел бы сейчас пойти к себе в спальню и рухнуть в кровать. Можно даже не раздеваясь. И проспать… по меньшей мере, дня три. А лучше неделю. И никакой работы, разговоров, заказов, сов с вопиллерами от недовольных клиентов… Как там Маркус говорил? И чтобы совы не долетали…

После ужина мама отправляется спать, Астория тоже уходит к себе, а Скорпиус вихрем уносится в библиотеку - он там проводит всё свободное время, и навряд ли занят уроками, которые сейчас прогуливает. Драко и Люциус переходят в гостиную. Отец наливает себе в бокал на два пальца коньяку и садится к креслу у камина. Драко медлит… Ему сейчас полагается сделать то же самое, и пойдёт традиционная неторопливая мужская беседа. Обсуждение одной только политической карьеры Поттера займёт не меньше часа. Только Драко чертовски вымотан. Ещё немного, самая малость алкоголя, тепло от камина и негромкое бормотание - и он уснёт прямо в кресле. Отец будет крайне обижен.

- Я сейчас приду, - говорит он отцу и быстро идёт в свой кабинет. Он расположен недалеко, в этом же коридоре.

Здесь, в ящике стола, всегда хранится небольшой запас самых необходимых зелий - на всякий случай. Пары глотков бодрящего будет вполне достаточно. Правда, с алкоголем его сочетать не рекомендуется, завтра будет весь день сжимать виски головная боль, не реагируя ни на какие зелья. Но это будет завтра, а отец ждёт в гостиной уже сейчас.

Надо будет сказать Флинту, что его идея с засыпанным снегом домиком в горах сказочно хороша…

* * *

Но сказать это Маркусу ему не удаётся просто потому, что для этого Маркуса сперва нужно увидеть. У Драко же опять не находится свободной минуты, чтобы навестить его. Не писать же это в сопроводительных документах к заказу, который они наконец закончили. Драко с нетерпением ждёт субботы.

В субботу завтрак в Малфой-мэноре на час позже, чем в будние дни, и Драко даже удаётся проснуться самостоятельно, а не от голоса эльфа.

День обещает быть прекрасным. Мама и Астория собираются прогуляться по магазинам, отец подробностями своих планов не делится, ограничившись коротким «нужно кое-куда зайти». Наследник и вовсе горит желанием вернуться в школу, видимо, достаточно насладившись обществом бабушки и деда за минувшие пять дней. Тренировка у него там, скоро матч с Равенкло… А скорее всего - соскучился по чьим-нибудь прекрасным глазам.

Драко не собирается его удерживать. Сразу после завтрака Скорпиус собирает вещи - какие-то тетрадки со своими записями, довольно много, - целует всех по очереди, даже сурового деда, и покидает Мэнор через камин.

Скоро и остальные уходят по своим делам. Драко как раз собирается назвать адрес Флинта и бросить в камин горсть летучего пороха, когда в окно стучит прилетевшая сова.

Письмо оказывается от Паркинсон. Это слегка настораживает Драко: никаких общих дел, кроме Скорпиуса, у них с Пэнси нет. Даже при его визитах в Хогвартс они только здороваются, как давние знакомые, но тем для разговора обычно не находят.

Он торопливо вскрывает конверт.

«Здравствуй, Драко.

Должно быть, мне стоило раньше тебе написать, но я не была уверена, что это не просто мои фантазии.

Мой бывший муженёк, с которым вы так не ладили в школьные годы, кажется, всерьёз взялся за твоего сына. Они довольно много времени проводят вместе. И ты бы видел, как Скорпиус на него таращится! Нет, я не считаю, что Нотт может испытывать влечение к малолетке, и вряд ли он рискнёт сделать хоть что-то противозаконное. Но ты бы поинтересовался у Скорпиуса, о чём они постоянно беседуют. Извини, конечно, но вряд ли у него хватит мозгов самостоятельно разобраться, кто ему друг, а кто - наоборот. Не верится мне, что Нотт вдруг проникся симпатией ни к кому другому, а именно к твоему сыну.

Ещё он рекомендует пацану какие-то книги, и я бы посоветовала тебе проверить библиотеку, узнать, что это за литература. Выбору Нотта я бы доверять не стала. А мальчишка довольно внушаемый, ты в его годы не был таким доверчивым.

Может быть, конечно, я устраиваю панику на пустом месте, в этом случае - прости.

Целую,

Пэнси.»

Драко медленно, со скрипом соображает.

Значит, сын не внял его предупреждениям. Нда, стоило ли на это рассчитывать… Пятнадцатилетние всегда уверены, что они умнее всех. Стоит вспомнить себя - ему было шестнадцать, когда он возомнил, что сможет справиться с поручением Тёмного Лорда. Но он весьма недёшево заплатил за свою ошибку, и готов сделать всё, чтобы уберечь Скорпиуса от этого.

Ещё бы знать, что это «всё», которое ему необходимо сделать…

Драко перечитывает письмо Пэнси.

Постоянно беседуют... Разговоры - вещь эфемерная. Невозможно узнать, о чём они там беседуют, если только не использовать легилименцию. Но это - не вариант; во-первых, он сам обучал сына окклюменции, а во-вторых, доверия к отцу Скорпиусу это не прибавит.

А вот книги - это уже факт. Уйма времени, проведённого в библиотеке, и тетради, взятые с собой в Хогвартс. Что бы это могло быть, если не выписки из книг?

Драко щёлкает пальцами.

- Что угодно хозяину? - почтительно машет ушами Топси.

- Книги, которые Скорпиус читал на этой неделе. Проверь библиотеку и напиши мне список тех книг, которые он брал, - приказывает хозяин.

- Это может занять некоторое время, - осторожно предупреждает эльф.

- Тогда передай Рэтти, чтобы пока сварила мне кофе.

…Восьмой и девятый тома «Всемирной истории магии».

Биография Гриндевальда - воспоминания его современников.

«Чёрное и белое: единство и борьба», учебник магии позапрошлого века. С описаниями тёмных заклятий наравне со светлыми, в полном соответствии с названием. Запрещён Министерством.

«Nemo me impune lacessit», ещё один сборник заклинаний. На этот раз - только тёмных. Разумеется, тоже запрещён…

К концу списка Драко хотелось закрыть лицо ладонями. Или громко непечатно выругаться. А лучше всего - проснуться.

Если кто-нибудь увидит у Скорпиуса эти записи - а Нотт, надо думать, позаботится об этом, не зря же он всё это затеял, - Драко будет обеспечен проблемами на долгие годы. Обыски, допросы…

Про Гильдию и лабораторию лучше сразу забыть.

Возможно, удастся обойтись без срока в Азкабане: всё-таки, записи - это не книги, и нет доказательств, что записи он делал именно из книг семейной библиотеки. Если только на допросах не будет использоваться веритасерум, а это зависит от главы Аврората.

Всё запрещённое из библиотеки убрать в тайник. Дом наверняка проверят до щёлочки, но на парк у них ни сил, ни времени, ни азарта не хватит.

В любом случае, скандал будет невероятный.

Самому Скорпиусу грозит, пожалуй, только исключение из школы. Ну, и соответствующая репутация, разумеется. Придётся отправить его доучиваться во Францию; и, скорее всего, там он останется и после окончания школы. Драко отлично помнит, каково ему было в Британии после той истории, а эта обещает быть всего лишь чуть менее скандальной…

Стоп.

Некогда биться в истерике. Вряд ли Нотт караулил Скорпиуса возле камина в кабинете директора, с отрядом авроров за спиной. Он же не знает, что Драко теперь в курсе его замысла, так что повода спешить у него нет.

Драко опять вызывает Топси и приказывает принести фиал с успокаивающим зельем. На этот раз парой глотков не обойтись, и Драко выпивает всё до дна.

А потом каминной сетью отправляется в Хогвартс, чтобы повидать сына, с которым расстался три часа назад.

Глава двадцать первая. Скорпиус.

Едва я выхожу из раздевалки после тренировки, как ко мне подбегает Джонни Деррик, однокурсник Деборы.

- Малфой, тебя отец ищет, - сообщает он мне, тяжело дыша, видимо, после долгого бега. - Он у Паркинсон в кабинете, тебя велел туда позвать.

Отец?.. Мы же только что расстались! Неужели что-то… дома? Мама? Бабушка? Дед?...

Я так пугаюсь, что сам не замечаю, как оказываюсь перед дверью кабинета профессора Паркинсон. Нервно, дробно стучу…

- Входите, Скорпиус, - Паркинсон пропускает меня в кабинет, а сама выходит в коридор. - Драко, вам часа хватит, чтобы побеседовать?

Отец чуть улыбается ей. Если бы было что-то серьёзное, он бы, наверное, не улыбался?..

- Спасибо, Пэнс. Я надеюсь, мы быстрее управимся.

Дверь за хозяйкой кабинета закрывается, и отец смотрит на меня. Смотрит изучающе, и мне как-то не по себе становится под его взглядом.

- Что случилось?

- Я хотел бы посмотреть твои записи. Которые ты делал на этой неделе, в библиотеке Мэнора.

А вот я бы совсем этого не хотел.

- Зачем? - спрашиваю я напряжённо.

Отец не отвечает. Молча смотрит на меня. Я тоже сжимаю губы и не отвожу взгляда. Я, конечно, младше и неопытнее, но я всё-таки тоже Малфой.

Поединок взглядов, разумеется, выигрывает отец.

- Они у меня в комнате, - говорю я, опуская глаза.

- Принеси, пожалуйста, - просит он. Но я не сомневаюсь, что отказать отцу в этой просьбе не могу.

И, когда я подхожу к двери, чтобы сходить в свою спальню за тетрадями, он уточняет:

- Все записи, Скорпиус. До единой.

…Я кладу перед отцом на стол три пухлые тетрадки. Он берёт одну из них наугад и пытается открыть. Безуспешно. Как и две других.

Он довольно быстро догадывается уколоть палец булавкой и капнуть кровью на обложку. Ни у кого, кроме членов моей семьи, это не сработало бы, но перед ним тетрадь послушно раскрывает страницы, и отец быстро перелистывает их.

- Двойные чары? - переспрашивает он, и его неестественно холодный и спокойный голос, кажется, самую малость теплеет. - Защита крови и шифр?

- Были тройные, - отвечаю я в тон. - Чары невидимости снял специально для тебя. Па, ты думаешь, я совсем идиот?..

- Сейчас посмотрим, - отрезает он. - Пароль скажи.

Я смотрю, которая это из тетрадей. Да, разумеется, на всех трёх тетрадках разные пароли к шифру. Это синяя… Возьми он любую другую, всё было бы не так страшно, но информация, записанная в синей тетрадке, в полной мере тянет на компромат.

- Фелинофобия, - неохотно говорю я, и рассыпанные на страницах буквы сползаются в слова и строчки…

Отец быстро пробегает глазами несколько страниц и лицо его окончательно каменеет. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы отодвинуться от него на пару шагов. Хотя в кабинете горит камин, и вообще здесь скорее жарко, чем холодно, меня пробирает лёгкий озноб и не исчезает ощущение, будто мне вот-вот дадут пощёчину. Хотя откуда оно взялось - понять не могу: меня не только отец, но вообще никто никогда не бил. Короткие стычки на младших курсах из-за всякой ерунды - не в счёт.

- Тёмную магию решил изучить? - спрашивает отец негромко. - А почему мне ничего не сказал?

Ответ очевиден, но озвучить его всё равно приходится.

- Ты бы этого не одобрил.

- Значит, ты это всё-таки понимаешь… - кивает отец. - Нашёл себе другого учителя?

- Нет, я сам, - возражаю я.

- И книги сам подобрал?

- Просто по списку запрещённых... Тёмная магия же вся под запретом.

- Так тебе и это известно? - наигранно удивляется отец. - Ну и для чего она тебе понадобилась?

- Да ни для чего. Просто стало интересно…

Это звучит ужасно беспомощно и совсем неправдоподобно. Но самое смешное - то, что это правда. Ни о каком практическом применении тёмной магии я не задумывался. Знание просто ради знания.

Вот как с трансфигурацией: не спорю, может быть, мне когда-нибудь и потребуется превратить рояль в попугая или наоборот, но в обычных условиях куда проще воспользоваться уже существующим роялем.

Отец не торопится обвинять меня во вранье. Спрашивает только:

- И давно тебе стало интересно?

- Да нет. Недавно.

- И откуда у тебя появился этот интерес, ты не задумывался?

А чего мне задумываться, я это и так знаю. Но ему говорить не стану.

- Я слышал, что в других школах тёмная магия не находится под запретом. А у нас почему-то… Хотел узнать, почему.

- А спросить?.. - безжалостно уточняет он.

Я только вздыхаю. Но отец, видимо, тоже устал уже от этой пародии на допрос.

- Скорпи, ты хоть представляешь себе, что может случиться, если кто-то прочтёт эти записи?

- Да каким образом…

- Да неважно! - рявкает он, потеряв терпение. - Тебе уже плевать будет, каким именно образом! И не столь важна причина, по которой эти книги запрещены, сколько сам факт - за хранение подобной литературы можно получить вполне реальный срок в Азкабане. Не тебе, конечно, ты ещё несовершеннолетний… Но и тебя ничего хорошего не ждёт.

Я прикусываю губу. Вот я кретин.

- Па… Но тройная защита же…

- Сын, ты думаешь, что защиту пятикурсника - пусть даже тройную - невозможно сломать взрослому опытному магу? - спрашивает отец.

- Я не знаю... Но кровную точно нельзя.

- А кровь у тебя можно взять только добровольно?

У меня комок к горлу подступает от такого предположения. Отец, видя мою реакцию, невольно улыбается:

- Достаточно будет один раз стукнуть по носу, Скорпи.

- Точно… - потерянно соглашаюсь я.

Он кивает на камин:

- Сожги. Вот прямо здесь и сейчас.

Сжечь?.. Да я почти неделю делал эти записи. У меня пальцы до сих пор от пера ноют, и зелье от мозолей почти закончилось…

Но отец прав, такой дурацкий риск совершенно ничем не оправдан. Пустое любопытство оправданием быть не может. Я кидаю тетради в камин, одну за другой.

А в домашней библиотеке отец тоже уберёт эти книги куда-нибудь подальше, запоздало думаю я. Не просто под защиту крови, а под что-нибудь эдакое… Скрывать книги по тёмной магии темномагическими же чарами - элегантное решение, не так ли?..

Тетради в камине печально шелестят постепенно чернеющими и съёживающимися страницами. Что-то часто в последнее время мне приходится жечь секретные документы.

Отец опускается в кресло и прикрывает глаза ладонью. А он выглядит очень усталым... Неужели это всё из-за меня?

- Па, ну, пожалуйста… - бормочу я растерянно. - Ну, я не подумал…

- Ага. Не подумал, - соглашается он, не убирая руки от лица. - Про тройную защиту подумал, про список запрещённых книжек… Про самое главное только забыл.

- Ну, ничего ведь не случилось…

Отец поднимает голову:

- Скорпиус. Ты мне можешь честно ответить, зачем тебе понадобилась эта информация?

Мне остаётся только плечами пожать.

* * *

…Зачем?

Я думаю об этом, пока иду на ужин, и за едой, задумчиво тыкая вилкой в несчастную картофелину. И позже, перед сном.

Зачем мне нужна тёмная магия? «Потому что другие её знают, а я нет» - в принципе, это могло бы быть ответом, если бы на вопрос «зачем?» можно было ответить «потому что».

На всякий случай: а вдруг понадобится?.. Сомневаюсь, чтобы хоть кто-то, хоть когда-нибудь тянулся к запретным знаниям по такой странной причине, которая, собственно, и не причина вовсе.

Для того, чтобы было, что обсудить с мистером Ноттом. Это наиболее правдоподобный вариант. Чтобы выглядеть в его глазах настоящим Малфоем, достойным своих отца и деда…

Но пользоваться этими знаниями я не планировал.

У меня вообще сложилось впечатление, что вся тёмная магия предназначена только для того, чтобы справляться с врагами. Убить, проклясть, заставить подчиняться, и всё в таком же духе. А у меня и врагов-то не было. Уизли и Поттеры таковыми считаться не могли, а с остальными у меня и вовсе были вполне мирные отношения. Дед любит говорить, что умный человек всегда найдёт способ сделать то, что ему нужно, не прибегая к насилию. Достаточно просто владеть информацией. Ну, и деньгами располагать, разумеется…

Фраза мистера Нотта о том, что магическое сообщество полагает, будто я мог бы создать секретную организацию чистокровных, меня и вовсе позабавила.

Ага, из Хлои, Юджина и Стива… Самая подходящая компания для тайного общества; списать на контрольной и то не могут так, чтобы не попасться.

Интересно, Гриндевальд и Волдеморт себе сторонников по уровню интеллекта отбирали или только по личной преданности?..

И потом, вот вопрос: чем бы, с точки зрения любого здравомыслящего человека, могло заняться тайное общество в стенах Хогвартса? Убивать магглорождённых и скармливать их Хагридовым питомцам?

Нет уж, извините, нет желания без лишней надобности подходить ни к первым, ни ко вторым…

Глава двадцать вторая. Драко.

Кончик белоснежного пера скользит по ярко-красным губам Пэнси. Драко машинально следует взглядом за этим цветным пятном.

Пэнси откидывается на спинку стула и прерывает затянувшееся молчание:

- А что ты ему скажешь? Тебе ведь совершенно нечего ему предъявить.

- Скажу, чтобы не лез к моему сыну, - хмуро отзывается Драко.

- Но Скорпиус даже не упомянул его имени.

- А Нотт об этом знает?..

Пэнси слегка качает головой.

- Тебе виднее, конечно… Только знаешь, Малфой, я уверена, что он и не планировал сдавать тебя Аврорату.

Драко пренебрежительно фыркает, не собираясь даже отвечать на подобную глупость.

Но Пэнси упрямо продолжает:

- У него и раньше были идеи о возрождении былого величия древних магических семейств. Он потому и Алекса в Дурмштранг отправил, хотя я была против… Но с сыном у него не вышло. Алекс упёртый, внушению поддаётся плохо, а давить на него и вовсе бесполезно. А потом он в полукровку влюбился, и теперь идеи отца ему и подавно полным бредом кажутся. Чувствую, теперь Тедди твоего Скорпиуса наметил на роль нового лидера чистокровных…

- Чего?.. - ошалело переспрашивает Драко. - Он что, совсем двинулся?..

Пэнси усмехается:

- Да он всегда такой был. Просто не высовывался, никто и не замечал… Он и сейчас не высовывается. Сам-то ты когда бы заметил, что со Скорпиусом что-то не то происходит?

- Ты лучше расскажи, чего хочет твой бывший, - уходит от ответа Драко. - Какое, к Мордреду, возрождение величия? Что ему нужно, конкретно, по пунктам?

Пэнси начинает лениво, монотонно перечислять:

- Кресло министра - только для чистокровных… Вообще, все значимые министерские должности - только для чистокровных… Визенгамот - только из числа чистокровных… Директор Хогвартса - само собой…

- Идеальный мир, - отмечает Драко. - И каким образом он надеется этого достигнуть?

- Я не знаю. Он не обсуждает со мной свои планы. Если помнишь, мы с ним давно в разводе.

- Промахнулась ты, Паркинсон, с замужеством, - в голосе Малфоя нет злорадства, сухие факты.

- Я это давно поняла, дорогой, - соглашается Пэнси. - Хотя… не думаю, что меня бы устроила роль примерной супруги, безвылазно сидящей в твоём поместье.

- Зелен виноград… - а вот теперь Драко усмехается весьма ехидно. - Ладно, ладно, я верю. Ты всегда мечтала преподавать в Хогвартсе.

- Малфой, оставь в покое мои девичьи грёзы, - отмахивается Пэнси. - Или я напомню тебе, о чём ты сам когда-то мечтал…

- О наследнике, - безапелляционно заявляет Драко. - И мои мечты сбылись, как ты могла бы заметить.

…Ещё о Флинте. И тоже, между прочим, не впустую. Хотя об этом Паркинсон знать уже не положено.

* * *

Декан Слизерина проводит выходной в своём кабинете. Там его и находит Драко.

Взгляд у Нотта насторожённый, хоть он и старается не демонстрировать этого. Приветствует гостя даже немного расслабленно, без излишней официальности. Малфой же сам сказал ему при прошлой встрече оставить формальности и звать его просто по имени.

- Что-то случилось? - спрашивает Нотт, разрешая прозвучать в своём голосе лёгкому беспокойству.

Это должно звучать естественно, ведь далеко не каждый день родители навещают преподавателей прямо у них в кабинетах.

- Не знаю, - раздумчиво произносит Драко. - Может быть, ещё не случилось… А может, уже?.. Тебе лучше знать, Тео.

- Не понимаю, - признаётся Нотт.

Драко темнеет лицом и чуть приподнимает верхнюю губу, как хищник, демонстрирующий оскал.

- Что тебе нужно от моего сына? - резко спрашивает он.

- Не понял суть претензии. Уточни, - спокойно произносит Нотт.

- Уточнить?.. Сегодня я обнаружил, что мой сын читает книжки по тёмной магии, которые ему рекомендовал декан его факультета. Какого чёрта тебе от него нужно, Нотт?!

- Спокойно, Драко, не нервничай, - насмешливо советует бывший однокурсник. - Я, конечно, никому не скажу о том, что ты мне сообщил. Только при МакГонагалл или, к примеру, Поттере не вздумай ничего подобного ляпнуть. Добьёшься только того, что твой пацан попадёт в списки неблагонадёжных, и, считай, всю карьеру ему изгадят. А меня ты этим не испугаешь. Доказательств у тебя нет.

- С чего ты взял? - интересуется Драко.

- Ну, если были бы, ты бы не ко мне пошёл, а сразу к директору, - поясняет Нотт. - Верно?..

Драко не отвечает. Требовательно осведомляется:

- Чему ты его учишь, Нотт?

- Думаю, ответ «истории магии» покажется тебе слишком банальным? - теперь голос Тео звучит неприкрыто издевательски. - Я учу его лишь тому, чему ты сам должен был научить своего сына, Малфой! Тому, что он - не серая масса, вроде этих бесконечных одинаковых Уизли, которые спариваются с кем попало! Он - чистокровный, в его жилах смешалась кровь самых известных и древних фамилий… Этот мальчик должен править Британией, и всякие Уизли будут бояться глаза на него поднять! Я просто помогу ему в этом; он пока молод и неопытен, но потенциал нельзя не разглядеть. Ему по рождению положено быть выше других. А ты пытаешься вырастить из него такую же тряпку, как ты сам.

- Хмм… А подробнее?.. - цедит Драко сквозь зубы.

- Тебе нужны подробности? Ты сам не знаешь?.. Скажи, Малфой, ты их простил? Простил им свой позор? Шеклболту, Поттеру, Снейпу… Да даже Слагхорну! Я думал, что ты должен убить их всех, и не просто убить, а дать хорошенько помучаться перед смертью. Но ты же ровным счётом ничего не сделал, Малфой. Предпочёл покорно убраться на указанное место, да ещё перед грифферами хвостом повилять…

- А тебе какое дело до этого? - Драко чувствует, как его щёки против воли начинают разгораться румянцем. И кто знает, чего в этой смеси эмоций больше - гнева или стыда.

- А ты решил, что это только твоё дело? - изумляется Нотт. Знать бы только, насколько искренне. - Да они всем нам, всему Слизерину, всем чистокровным в лицо плюнули… Показали, чего стоит наша родовая честь в глазах этой рвани. А Малфой утёрся и думать забыл - подумаешь, велика ли беда… Задница заживёт, а чести, вероятно, никогда и не было.

Драко требуется некоторое усилие, чтобы не ответить на оскорбление оплеухой. Вероятно, в глазах Нотта это ещё одно подтверждение его правоты… Но сейчас Драко должен думать о Скорпиусе.

- Значит, плюнули в лицо всему Слизерину? - уточняет Драко. - А убить их всех должен был только я один?.. А ты что делал в это время, Нотт? Малфой утёрся, а ты?

- А я… - негромко произносит тот. - Я надеюсь увидеть, как Поттер и его рыжие прихлебатели сверзятся со своих небес, из тёплых кабинетов, обратно в грязь. Надеюсь вернуть те времена, когда при виде чистокровного мага чернь глаза опускала и спины гнула в поклонах. Наши отцы ещё застали это время, Малфой! Я надеюсь, что наши дети увидят это своими глазами, а не только в пересказах дряхлых родственников. А ты…

Драко ожидает нового оскорбления, но Нотт опять усмехается:

- А ты ведь никому не расскажешь о нашей беседе, верно, Драко? Имей в виду, если кто-нибудь узнает о моих планах, он узнает и о том, какое место в них занимает твой сынок. Ты же не хочешь собственноручно испортить мальчику жизнь?.. Однажды попав под наблюдение Аврората, Скорпиус от него уже не избавится… Ты же знаешь, они не станут рисковать и шутить с тёмной магией. Моему сыну еле-еле удалось найти себе приличную работу, потому что он учился в Дурмштранге, хотя информация, которую можно получить в волшебной школе, признана условно безопасной. А представляешь, чего мог твой сыночек прочитать в этих книжках?.. Вот, ты представляешь, Малфой, ты и сам их читал. Но ты же не думаешь, будто кто-то из тех, кто сейчас правит страной, когда-нибудь пробовал разобраться в этих книгах? Это же зараза, сжечь немедленно!.. Лучше - вместе с владельцем. Шучу … - Нотт коротко хохотнул. - Достаточно будет Азкабана. Конечно, можно будет отправить сына из страны. К любимому деду, например. Где твой драгоценный отец сейчас обретается? Во Франции, должно быть?.. Только как же Малфой-мэнор останется без наследника? И внук твой появится на свет не в родовом поместье…

- Заткнись, - холодно говорит Драко.

- О… Неужели тебя ещё что-то может зацепить? Я думал, ты уже и забыл про такое слово, как гордость, - почти ласково говорит Нотт.

…Может, просто отравить его, думает Драко, шагая вверх по лестнице, ведущей из подземелий. К чему сложные решения, если можно попросту заплатить той же Паркинсон, чтобы она аккуратно накапала бывшему мужу яда в утренний кофе. Пожалуй, его ноги в элегантных ботинках весьма живописно подёргивались бы в затухающих судорогах…

Жалко, реализовать не удастся.

Впрочем, этот вариант можно оставить про запас, если ничего более изящного придумать не выйдет.

Глава двадцать третья. Альбус.

Куда мог пропасть Малфой?..

В среду за обедом Альбус сосредоточенно обдумывает этот вопрос. Вот уже третий день, как его нигде нет. Можно даже не пытаться высматривать среди склонённых над тарелками голов белобрысую макушку. Альбус за эти дни понял, что его ужасно злят встреченные в коридорах Эми Стоун, Гарольд Лайон, Люси Стич и даже близнецы Скамандеры! Потому что он устал дёргаться, завидев издали светлые волосы, напоминающие шевелюру Малфоя - уже через несколько шагов становилось понятно, что он опять ошибся.

Да и не обязательно смотреть на слизеринский стол, чтобы заметить, что Скорпиуса за ним нет. В противном случае оттуда с самого начала обеда, не смолкая, был бы слышен смех Монтегю, грубоватый басок Блечтли и привычно тягучий голос самого Малфоя.

Скорпиус не появляется ни в Большом зале, ни на уроках - место за первой партой рядом с Монтегю пустует, и никто из двух её кавалеров не пробует занять его.

И в Больничном крыле его нет - в этом Альбус убеждается, когда приходит к мадам Помфри за микстурой от мигрени. Хорошо, что медсестра не догадывается о том, какую фамилию носит его головная боль…

Если бы с ним случилось что-то серьёзное и его отправили бы в Мунго, то остальным ученикам наверняка было бы об этом уже известно. А если родители решили перевести его в другую школу?..

При мысли об этом Альбусу становится тоскливо. Но он тут же решает, что в этом случае малфоевская компания не была бы такой беспечной и жизнерадостной. А слизеринцы ведут себя, как обычно, словно и не замечая того, что между ними пустует место, которое прежде занимал Скорпиус.

Сейчас Альбус уже почти жалеет, что Шляпа не отправила его учиться на Слизерин. Можно было бы подойти, например, к Пьюси и узнать, куда делся Малфой. Хотя, скорее всего, он и так уже знал бы это.

А может быть, думает Альбус, тогда вообще всё было бы по-другому … Какой смысл в пустых предположениях?

В коридоре его догоняет Джеймс и идёт рядом, стараясь не обгонять - с его длинными ногами это удаётся с трудом.

- Ал, ты чего киснешь?.. - без лишней деликатности начинает он разговор.

Ну да, было бы глупо ожидать, что Джеймс Поттер станет тратить время на обходные пути и намёки.

- Я не кисну, - равнодушно отзывается Альбус.

- Ага, - кивает Джеймс. - У тебя такой вид, будто ты свою палочку потерял, и теперь напряжённо соображаешь, где бы она могла быть.

Альбус молча вытаскивает из кармана мантии волшебную палочку и демонстрирует брату.

Но от того не так просто отвязаться.

- Значит, не палочку, - не смутившись, отзывается он. - Что-то другое. Должно быть, ужасно ценное и полезное.

- Бесполезное, - хмуро отвечает Альбус, поняв уже, что от беседы не отвертеться. - Пожалуй, даже вредное. Но уникальное.

- Малфоя, что ли? - неожиданно предполагает Джеймс. - В жизни не встречал ничего более вредного… и уникального…

Его голос внезапно съезжает вниз, когда по растерянному лицу Альбуса он понимает, что угадал.

- Ал…

- Джей, иди к чёрту, - просит Альбус, отворачиваясь.

- Ал, да я просто пошутил…

- Джей, иди к чёрту со своими шуточками, - конкретизирует младший брат.

- Ну, хочешь, я у Криса Дени спрошу, куда он делся?

Кристиан Дени - капитан слизеринской квиддичной команды и кузен Скорпиуса. Он-то наверняка должен знать, где сейчас обретается его ловец.

Альбус молчит. Долго молчит, они уже почти успевают дойти до лестницы в гриффиндорскую башню.

А потом отвечает:

- Хочу.

* * *

Вечером Альбус читает учебник по Гербологии к завтрашнему уроку, забравшись в кресло в самом дальнем углу гриффиндорской гостиной. Джеймс нахально устраивается на подлокотнике его кресла, попутно толкнув его коленом.

- Я всё узнал, братишка. Твой уникальный вредина на неделю уехал домой по каким-то там семейным обстоятельствам.

- Спасибо, - отзывается Альбус, не поднимая глаз от книги.

Джеймс опять подталкивает его в плечо, на этот раз - специально.

- Э, так не пойдёт! Я тебе добыл информацию, теперь твоя очередь!.. А Малфой знает?

- Что знает? - утомлённо переспрашивает Альбус, надеясь, что Джеймс, по крайней мере, перестанет говорить в полный голос.

И действительно, тот немного снижает громкость:

- Ну, что он тебе нравится?..

- Он мне не нравится, - моментально отказывается Альбус.

- Ну ладно, ладно, - смеётся Джеймс. - Что ты его смертельно ненавидишь…

- Да ничего подобного. Он меня раздражает…

Нравится?.. Ха… Понравится ли вам горошина жгучего перца в тарелке с овсянкой, когда она попадёт вам на зуб? Вряд ли. Зато потом вы в полной мере сможете оценить, каким пресным и безвкусным является остальное содержимое вашей тарелки.

А раздражение - это самое точное определение, которое удалось подобрать Альбусу, когда он задумывался о своём отношении к Малфою. Раздражение рецепторов…

Зрительных - само собой. Слишком плавные движения, слишком светлые волосы и брови, слишком острый подбородок, слишком колючие скулы… Всё - немного чересчур, и глаз упорно не желает отцепляться от этих откровенно неидеальных деталей…

Слуховых - конечно. Голос Малфоя различим в любом гвалте, нарочито-манерный, дразнящий непривычное ухо… А Альбус никак не может к нему привыкнуть.

Обонятельных. Редко. Очень редко Малфой бывает настолько близко, чтобы можно было ощутить его запах. Альбус только помнит, что он едва уловимо сладкий - Скорпиус любит шоколад и другие сладости.

Со вкусовыми и осязательными ощущениями не сложилось. Был, конечно, кулак Малфоя, прилетевший ему в нос на первом курсе, но с тех пор новых впечатлений не набралось. А, ещё то происшествие на дороге из Хогсмида, когда Малфой стащил у него из кармана палочку…

…Джеймс радостно сообщает:

- Нет, я придумал лучше! Против этого он явно не сможет устоять: скажи, что ты к нему глубоко и страстно равнодушен!.. Малфой этого никак не сможет допустить!

- Джей, хватит, - морщится Альбус. - Чего прицепился?

- А чего ты чахнешь и сохнешь, как фиалка без полива? Давно бы разобрался со своим… раздражителем.

- Ага. Чтобы надо мной весь Слизерин гоготал?..

- Да плевать на Слизерин, - слегка удивлённо отзывается Джеймс. - Подумаешь, авторитетное мнение.

- И Малфой тоже, - добавляет Альбус.

Брат возражает со знанием дела:

- Он тебя хотя бы различать начнёт. Это сейчас ему всё равно, есть ты или нет, а так хоть интерес появится. Чего тебе терять-то?

Терять Альбусу и вправду нечего. Малфой шипит на обоих братьев Поттеров, как рассерженная кошка, едва только они покажутся в поле его зрения. Не верится, что от совета Джеймса может быть хоть какая-то польза.

…Ни одно из этих соображений не приходит в голову Альбусу, когда в субботу, поднимаясь на второй этаж, он едва не сталкивается лицом к лицу со Скорпиусом, внезапно появившимся из коридора.

От неожиданности Альбус делает шаг назад - и лететь бы ему спиной вперёд по ступеням до самого низа, если бы не Малфой, успевший схватить его за руку и удержать.

Его пальцы сильно впиваются в предплечье. Наверняка останутся синяки, отстранённо думает Альбус, отходя от лестницы. Ну и хорошо… Сам же хотел тактильных ощущений. Теперь разве только вкусовых не хватает.

Скорпиус слегка недоумённо смотрит на собственную руку, продолжающую удерживать Поттера. Разжимая пальцы, бормочет:

- Можешь не благодарить.

Альбус перехватывает его руку, подносит к губам и осторожно проводит языком по внутренней стороне запястья. Без малейшей чувственности - просто, чтобы попробовать его кожу на вкус.

Малфой на мгновение каменеет… Потом резко выдёргивает руку, вытирает облизанное запястье полой мантии.

- Тебе лечиться надо, придурок!..

Однако в голосе его Альбус слышит не брезгливость, а только испуганное непонимание.

Скорпиус начинает быстро спускаться по ступенькам, но на середине лестницы не выдерживает и оборачивается. Альбус, не шевелясь, стоит на том же месте и смотрит ему вслед.

Глава двадцать четвёртая. Драко.

В приёмной у главы Аврората так же неуютно, как в какой-нибудь конторе, где сидят трёхсиклевые клерки. Слишком яркий свет режет глаза и безжалостно выдаёт возраст поттеровской секретарши. Пожалуй, при естественном освещении она сошла бы за тридцатилетнюю; хотя Малфой подсознательно ожидал здесь встретить юную копию Джиневры Уизли. То есть Джиневры Поттер, разумеется.

Мерлин; и для чего им нужно дополнительное освещение? День сегодня ясный, солнце ещё высоко…

Ах да, вспоминает Драко. Это же минусовые этажи. Пейзаж за окном волшебные окна обеспечить могут, а вот с освещением уже проблемы.

- А мистер Поттер точно вам назначил? - въедливо переспрашивает секретарша. - Он мне ничего не говорил про ваш визит…

- Меня это не касается, - безэмоционально отзывается Драко, хотя внутри уже всё клокочет от злости. - Если в течение минуты он меня не примет, я ухожу.

На лбу секретарши отражается напряжённая работа мысли. Но её прерывает громкий голос из кабинета - подслушивал он там, что ли:

- Сьюзен, пусть лорд Малфой войдёт.

Уважения в лице Сьюзен не прибавилось ни на унцию. Что нам какие-то лорды, это вы у себя в поместьях можете что-то изображать и носы задирать, а в Аврорате один лорд, он же сир - мистер Поттер!

- Поттер, идиот, ты бы меня ещё повесткой вызвал! - нервно бросает Драко, входя в кабинет. - Может, тогда бы твоя секретарша была в курсе, ждёшь ты меня или нет!..

В кабинете тоже отвратительное освещение. А лакированная поверхность большого письменного стола дополнительно отражает свет, льющийся с потолка. Остаётся только щуриться и злиться.

- Извини, - спокойно говорит Поттер, и уж чего-чего, а вины в его голосе нет совсем. - Забыл её предупредить, и так дел уйма.

- Это только мне, на твой взгляд, заняться нечем, - не оставляет Драко скандального тона. - Ну?.. Что нужно?

- Присядь, пожалуйста, - просит Поттер, и Драко ничего больше не остаётся, кроме как сесть в предложенное кресло. - Ты уже получил приглашение на Ежегодный Благотворительный бал?

- Ну разумеется, я получил приглашение - бал уже через две недели. Что за дурацкий вопрос.

- Да, я знаю, что ты - главный меценат Англии, - и это отнюдь не насмешка. Впрочем, заслуги Драко в этом нет, он просто не стал менять заведённого ещё при далёком предке порядка. - Тебе очень нужно там быть?

- Поттер… - вздыхает Драко слегка наигранно. - Ежегодный Благотворительный бал - это светское мероприятие. Разумеется, мне нужно там быть. Пить шампанское, улыбаться, танцевать и беседовать о политике с нужными людьми.

- Танцевать и беседовать о политике?.. - переспрашивает Герой и морщится так, будто уксуса нюхнул. - А без этого никак?

- Поттер, что тебе нужно? - повторяет Драко.

- Нам нужно, чтобы ты туда не ходил, - поясняет Поттер. - А под твоим видом туда пойду я.

- Зачем?

- Это служебная информация, Малфой. Тебе не нужно это знать.

- Значит, ты пойдёшь на бал в моём обличие, - уточняет Малфой. - Весь вечер будешь старательно создавать мне репутацию бесцеремонного необразованного кретина, оттопчешь ноги половине дам в зале - оставшаяся половина просто откажется с тобой танцевать, увидев это, - а мне даже не нужно знать, во имя чего я должен буду следующие два года доказывать всем знакомым, что меня в тот вечер просто отравили неизвестным зельем?..

- Вот видишь, Малфой, у тебя уже и объяснение припасено, - радуется Поттер. Но, пригасив усмешку, всё же объясняет. - Там будет один человек, которого мы давно пытаемся уличить… В общем, тебе не нужно это знать! Я должен буду задержать подозреваемого и доставить сюда. Постороннего он к себе просто не подпустит, а твой облик не вызовет у него подозрений, так что он даст мне приблизиться. Поэтому мне нужен твой волос, пригласительный билет и обещание молчать.

- А что я получу взамен?..

- Чистую совесть законопослушного гражданина, - отвечает Поттер.

- Наглец, - сухо констатирует Драко. - Не дам я тебе ничего.

- Малфой, не будь таким хорьком, - просит Поттер. - Я что, чего-то невозможного прошу? Посидеть один вечер дома и дать мне свой волос.

У Драко уже глаза устали щуриться. Нет, всё-таки у Поттера ужасный стол. Почему бы его поверхности не быть матовой?..

Драко вдруг вспоминает, как Поттеру нравился секс на столе. То есть на столе-то при этом находился не Поттер… Интересно, а в своём кабинете он часто использует этот предмет мебели не по назначению?..

- А вдруг ты воспользуешься моим волосом в грязных и отвратительных целях, Поттер?.. - говорит Драко вовсе не то, что собирался произнести.

Поттер восхищённо прищёлкивает языком:

- Вот это самомнение у вас, лорд Малфой… Всё-таки, тебе давно уже не двадцать лет. Думаю, не такое уж сокровище твоё прекрасное тело, чтобы добираться до него такими путями. Поверь, если бы мне хотелось изменять жене, я вполне смог бы найти себе кого-нибудь помоложе и посвежее.

- А ты ей не изменяешь? - поражённо переспрашивает Драко. - Поттер, да ты, оказывается, и впрямь Герой…

- По зубам получишь, - бесстрастно предупреждает Поттер.

Драко замолкает. Драться с Главным Аврором не хочется. Заранее проигрышное дело. Извинений Поттер не требует, вполне удовлетворившись тем, что Малфой не стал продолжать.

- Ладно, будет тебе волос и приглашение, - неохотно соглашается Малфой. - Но за это я тоже хочу от тебя одну услугу.

- Выкладывай.

- Мне нужно убрать из Хогвартса Нотта. Меня МакГонагалл слушать не станет, а вот тебе не откажет.

- Погоди… - непонимающе мотает головой Поттер. - В смысле - убрать? Он же, если не ошибаюсь, декан Слизерина теперь?

- Не ошибаешься. Я тебя прошу пойти к директору и потребовать, чтобы его уволили.

- По какой причине?

Назвать ему настоящую причину Драко не может. Поттер за тёмную магию должен зубами хвататься и не выпускать ни одного подозрительного типа, будь он кем угодно. Приходится врать - прости, Скорпи!

- Он пристаёт к моему сыну.

- Что?! Он трахает твоего сына?

- Пока не трахает, - металлическим голосом поправляет Драко. - Но… к тому идёт.

- А Скорпиус?.. Он против?

- Скорпиус этому только рад. Но ему пятнадцать лет, Поттер. Если бы на его месте был твой сын, что бы ты сделал?

- Я не знаю. Но почему ты говоришь это мне, а не МакГонагалл?

- А какие у меня доказательства? - жёстко усмехается Малфой. - Скорпиус, конечно, всё отрицает. Про Нотта и говорить нечего… Ждать, пока всё случится? Или из школы забрать?

- А и вправду, откуда тебе это известно? - интересуется Поттер. - Если сын всё отрицает…

- Паркинсон сообщила. Но доказательств у неё тоже нет, только наблюдения. А я же вижу, что сын мне врёт, только МакГонагалл этим не убедишь.

Глава Аврората постукивает пальцами по столу:

- Прости, Малфой… Но в этом деле я тебе помочь не смогу. Не вижу ни причины, ни правдоподобного повода требовать от МакГонагалл в середине учебного года уволить преподавателя. Мне кажется, ты попусту переживаешь. А может быть, Мерлин с ними, пусть трахаются, а?..

Он встаёт, подходит к креслу, в котором сидит Малфой. Становится за спинкой и осторожно, почти неощутимо касается пальцами волос Драко, не переставая при этом говорить.

- Ты сам-то помнишь, что ты в Хогвартсе вытворял?.. Жалко тебе, что ли, что у пацана тоже немножко развлечений будет?..

Драко недовольно мотает головой, пытаясь стряхнуть пальцы Поттера:

- Ты сказал, что моё безобразное дряхлое тело тебе ни к чему. Будь любезен, убери руки!

- Всё вы врёте, лорд Малфой… - от Поттера не так-то легко отделаться. - И потом, твоё тело - совсем не главное. Оборотка ведь не передаст, какие кислые гримасы ты умеешь корчить - во всём Лондоне погода портится… Какой отборный яд у тебя со жвал капает…

- С каких ещё, к Мордреду, жвал! - отфыркивается Малфой.

- Ладно, пусть не со жвал, - легко соглашается Поттер. - С клыков. Или что там у змей?..

Драко встаёт из кресла и подходит к Поттеру почти вплотную.

- Слушай, Поттер… Я не знаю, чего ты добиваешься, но это неважно. Помоги мне убрать Нотта из школы - и получишь всё, что хочешь. И волос, и приглашение, и…

- Магический контракт? На год?.. - с усмешкой спрашивает Поттер.

Драко кивает.

Маркус… Ладно. Один раз Маркус это пережил; может быть, и ещё раз получится.

- Заманчиво, - кивает Поттер. - Но увы… Вынужден с прискорбием отказаться.

Малфой отшатывается от него.

- Какая же ты дрянь, Поттер… Вот бы твоих сопляков кто-нибудь в школе хорошенько оттрахал, а ты бы порадовался!

На этот раз Поттер бьёт без предупреждения.

Глава двадцать пятая. Драко.

В дурном настроении он никогда не возвращался домой каминной сетью - аппарировал к воротам, а оттуда уже шёл до дверей пешком. По пути можно немного успокоиться и остыть. Должно быть, эта привычка появилась у него ещё в первый послевоенный год.

Но сегодня погода явно была неподходящей для подобных прогулок. Ноябрь, иней на деревьях, а Драко - в тонкой мантии и ботинках, непригодных для осенних прогулок. Пока он шёл до двери, успел не то, что остыть - промёрзнуть насквозь.

За дверью, уже в блаженном тепле, Драко стягивает с себя мантию застывшими, словно деревянными, пальцами, и швыряет на руки появившемуся Топси:

- В моём кабинете камин разожги. И плед мне… И виски.

- Хозяин, вам нужно в горячую ванну… - робко пищит эльф.

- Поговори ещё, - беззлобно отзывается Драко.

Эльф исчезает. Драко натыкается взглядом на своё отражение в большом настенном зеркале и с трудом подавляет желание грохнуть по нему кулаком. Посиневшее от холода лицо, распухшая губа, кровь на подбородке… Совершенно непонятно, как Поттер смог устоять перед такой красотой.

Поттер, с-скотина… Теперь даже отравить Нотта по-тихому не получится - господин Главный Аврор первым делом рванёт в Мэнор, да и Паркинсон без внимания не оставит. Не нужно было вообще говорить с ним об этом, а уж о его сопляках - и подавно… Драко дотрагивается пальцами до разбитой губы и тихо шипит… Ерунда, сейчас согреется и залечит.

В кабинете уже горит камин, в кресле ждёт плед, а на столике рядом с креслом - графин с виски и стакан. Можно отогреваться, напиваться и жалеть себя. Возможно, и полегчает - ненадолго. Завтра всё равно придётся вылезать на поверхность и искать выход. И помнить о хлёстких обвинениях Нотта. И помнить об оплеухе, полученной от Поттера. И о том, как предлагал ему себя - сам, снова! - а тот ещё и отказаться посмел… Мало ему было унижений, ещё захотелось? Вот и получил…

Драко наливает виски в низкий толстостенный стакан - да не на дно, а больше половины. Но глотает осторожно, только горло согреть…

Негромкий стук, и сразу же дверь приоткрывается. Астория несмело заглядывает в кабинет:

- Дорогой, ты здесь?.. Топси сказал, что…

- Топси это не касается,- резко отвечает Драко.

«И тебя тоже», добавляет он мысленно.

- У тебя кровь на лице.

- Я знаю. Оставь меня, пожалуйста.

Повторять Астории не нужно, она скрывается за дверью. Завтра, конечно, придётся горячо и искренне извиняться, но сейчас Драко не в состоянии объясняться ещё и с ней. Сорвётся, накричит… Будет только хуже.

Согреться никак не удаётся. Хотя кабинет небольшой, горящий камин прогревает его очень быстро. Но холод - он внутри, и его не выгнать ни наружным теплом, ни виски…

Дверь опять открывается. На этот раз - без стука. Это заставляет Драко нервно дёрнуться: никто и никогда не имеет права входить к нему в кабинет без стука!..

- Хм, - ирония редко звучит в этом голосе, и потому производит впечатление. - Его светлость изволят надираться в одиночестве… Должно быть, и повод есть?

Драко только прерывисто вздыхает…

С Флинтом бесполезно спорить. Ругаться, возмущаться, - как со стенкой. Астория прекрасно знает об этом, и можно даже не сомневаться, что это она вызвала сюда подкрепление.

Флинт садится на пол рядом с его креслом, деловито снимает с него ботинки и носки:

- У тебя ноги ледяные, ты знаешь?.. Ты решил трагически умереть от воспаления лёгких?

Драко мотает головой. Разговаривать не хочется. Хочется, чтобы обнимали и утешали. Флинт согревает его ступни в ладонях: не особо нежно, щекотно, жарко…

- Вызови эльфа, - велит Маркус, и Драко щёлкает пальцами.

Домовикам давно уже велено слушаться Флинта, если только его приказы не встречают возражений хозяев, но вызывать их он всё-таки не может.

- Топси, будь любезен, шерстяные носки и горячее вино для лорда Малфоя, - командует Маркус.

Топси исчезает, а Драко наконец-то открывает рот.

- Я не хочу горячего вина!

- Будешь капризничать - отшлёпаю, - обещает любовник.

Драко знает, что это - не пустая угроза. Кто-кто, а Флинт совсем не постесняется стащить с него штаны, перекинуть через колено и украсить бледную задницу красными отпечатками своей ладони. Ещё и удовольствие от этого получит…

- Тебе потом будет стыдно, - бурчит он, без особой, впрочем, уверенности.

- Не исключено. Потом и посмотрим, - отзывается Маркус. - Но я бы на твоём месте просто выпил вино.

Придётся давиться этой дрянью… Подогретое вино Драко не переносит ещё с тех самых пор, как Снейп поил им семикурсника Малфоя после наказания.

Но Маркуса это не интересует. Он сам подносит чашку к губам Драко, и не опускает до тех пор, пока вино не выпито до капли. Сам натягивает тёплые носки на ноги Драко. А потом стаскивает плед на пол перед камином и тянет туда же Малфоя.

- Давай, рассказывай теперь, по какому поводу траур?

Драко привычно приваливается спиной к его груди, затылком - на плечо Флинта, а его ладони складывает у себя на животе.

- Ходил к Поттеру в любовники предлагаться, а он сказал, что я для него слишком старый. Ещё и в морду дал…

- Обидно, - соглашается Маркус, немного подумав. - Хочешь, я схожу и объясню ему, насколько он не прав? Могу ещё пару его зубов принести, тебе в подарок.

- Не-а… - Малфою совсем не хочется, чтобы он уходил. - Не сейчас…

Ладони Маркуса забираются ему под рубашку и гладят живот. Ладони намного теплее, чем живот Драко.

Маркус выдыхает прямо в ухо Драко:

- А сейчас что хочешь?

- Погреешь меня?..

- А как же Поттер? - уточняет Флинт невозмутимо.

- К дементорам Поттера…

- Согласен.

- Так, как я люблю, - просит Малфой, потянувшись пальцами к пуговицам на рубашке.

- Так, как ты захочешь, - заверяет Флинт.

* * *

- Ну так что за история с Поттером? - интересуется Маркус в тот самый момент, когда Драко больше всего хочется, чтобы его оставили в покое и дали поспать.

- Ммм… Потом…

- Нет, Малфой, в кабинете на полу ты спать не будешь, - уверенно заявляет Флинт. - Камин вот-вот догорит, ты опять замёрзнешь.

- А ты меня опять согреешь… Отстань.

Драко сейчас так тепло и хорошо, что просто не верится, будто он может замёрзнуть. Он поглубже кутается в плед.

- Бодрящего? - предлагает Маркус.

- Ммм…

- А холодной воды за шиворот?

- Ммм…

- А носом в пол и ещё раз?..

- Ммм? - на этот раз интонация явно заинтересованная.Но, после недолгого раздумья, Драко отказывается. - Н-не… Не хочу носом в пол.

- Вот именно, - кивает Маркус. - И вообще, Малфой, меня твоя жена практически из-за стола выдернула. Я бы поужинать не отказался.

Драко опять вызывает эльфа, лениво командует:

- Топси, перенеси нас с мистером Флинтом в спальню. Мистеру Флинту туда же подай ужин. Астории скажи, чтобы ужинала без нас.

- Простите, хозяин, - пищит эльф, на всякий случай прижав уши. - Хозяйки нет дома. Она сказала, что вернётся только завтра.

Драко и Маркус переглядываются.

- К сестре, наверное, отправилась, - предполагает Флинт.

- Учитывая, что Дафна с мужем вторую неделю на континенте… - тянет Драко. - Думаю, лучше нам не знать, где она.

- И с кем, - хмыкает Маркус.

Позже, в постели, Драко рассказывает любовнику про письмо Паркинсон, про оправдания сына и беседу с Ноттом. И про сегодняшний визит в Аврорат, в подробностях.

- Новый контракт? - переспрашивает Флинт. - Отлично, просто отлично. Вы мне только сообщите, ваша светлость, когда нужно будет место в постели освободить…

Драко испуганно хватает его за руку:

- Флинт, не уходи. У меня есть веское оправдание. Даже два. Нет, три!..

- Н-ну?.. - требует Маркус насмешливо.

Драко облегчённо вздыхает, поняв, что уходить он и не собирался.

- Во-первых, это только из-за Скорпиуса. Если бы я видел другой выход… И потом, он же всё равно отказался!

- Дальше…

- В-вторых, я дурак, - признаётся Драко, искоса поглядывая на Маркуса.

Тот с трудом сдерживается, чтобы не улыбнуться:

- И в-третьих?

- В-третьих, я тебя люблю.

Маркус опрокидывает Драко на спину и нависает над ним на руках:

- Малфой, когда ты мне в последний раз это говорил?

- Когда?..

- Да после собственной свадьбы. Напомнить, сколько лет назад это было?

- Ох… - Драко недоверчиво таращится на него. - Что, правда?

- Правда, правда, - безжалостно подтверждает Флинт.

Драко тянет его на себя и шепчет в небритую щёку:

- Ну я же говорю, что дурак…

Глава двадцать шестая. Скорпиус.

Это ужасно несправедливо, я считаю. После этой своей нелепой выходки Поттер ходит по Хогвартсу, как ни в чём ни бывало. А меня каждый раз, когда я встречаю его, бросает в жар, и запястье начинает зудеть. Может, он и впрямь больной какой?.. Лишайный, или ещё что?..

Но, сколько я ни рассматриваю своё запястье в том месте, где его касался язык Поттера, ничего необычного рассмотреть не могу. Чистая, гладкая кожа. Ну, может быть, покрасневшая, если я только что её нервно расчёсывал…

Я никак не могу понять: что это было? Какого чёрта? Почему он это сделал? И почему он так спокоен, а я - наоборот, дёргаюсь и психую?..

Первой совместной парой с Гриффиндором выпадает История магии. Но я даже не могу слушать привычный размеренный голос декана, когда всего-то в нескольких метрах от меня сидит этот ненормальный… То и дело мельком поглядываю на него. И когда в очередной такой быстрый взгляд натыкаюсь на ответный - спокойные зелёные глаза вопросительно смотрят на меня, - то резко отворачиваюсь, снова начинаю царапать ногтями запястье и надолго утыкаюсь в свою тетрадку. Минут на пять, наверное. А потом опять принимаюсь за прежнее занятие…

Я ведь даже не могу сказать, будто со мной впервые приключилась такая глупость.

Его звали Патрик Кармайкл. Он был загонщиком в нашей команде и учился на последнем курсе, когда я был на третьем и первый год играл ловцом. Высокий - старшекурсники все мне тогда казались ужасно высокими, - широкоплечий, да других в загонщики и не берут. Но, если честно, больше я о нём и не знал ничего. Ну, подумаешь, загонщик.

Я в тот день задержался на поле после тренировки - умудрился упустить уже пойманный снитч, когда нужно было положить его в ящик с остальными мячами. Нет, если бы хоть кто-то видел!.. Я поймал его меньше, чем за три минуты! Но никого на поле уже не оставалось…

В общем, когда я пришёл в раздевалку, почти все ребята были уже в душевой. Только Патрик ждал меня, чтобы дверь закрыть. И, когда я стянул изрядно пропотевшую за тренировку форму, он подошёл ко мне и сделал очень странную вещь: провёл языком по моей шее, от ключицы до уха…

Облизнулся хищно:

- Солёный… Вкусный.

Я так шарахнулся от него, что ударился плечом о шкафчик для формы. (Синяк потом долго болел - сам я залечить его не мог, не дотягивался, а попросить кого-нибудь стеснялся. Будто кто-то мог догадаться…) И только от боли очнулся и сообразил, что бояться-то мне нечего: за хлипкой дверью душевой все наши ребята, и не посмеет он меня тронуть. Ну, то есть по-настоящему тронуть…

Вот если бы на его месте был Гордон, я бы, пожалуй, всерьёз перепугался. Ну, из-за этой старой дурацкой шутки про ловца и капитана… Хотя сейчас, вспоминая про отца и мистера Флинта, я предполагаю, что, это может быть и не совсем шутка. Может, и была раньше такая традиция…

Но тогда я не знал про их отношения. Да и не думал об этом. Прижимался спиной к шкафу, не отводил испуганных глаз от Патрика.

Тот неловко усмехнулся:

- Ну, извини, козявка. Не удержался…

И ушёл в душ. А я остался стоять на ватных ногах, прислонившись к шкафчикам и едва не сползая на пол. Пока вышедший в раздевалку капитан не загнал меня, голого и замёрзшего, под горячую воду.

Нет, больше Кармайкл меня не трогал. И не пытался даже. Но, может быть, на высоких и крепких ребят я начал засматриваться именно после того случая. Во всяком случае, до этого я на Джимми внимания не обращал.

Чего ж мне на Поттеров-то так везёт? Или наоборот, не везёт?..

Я опять украдкой бросаю взгляд на Альбуса.

- Мистер Малфой!.. - раздаётся над самой моей головой.

Я вздрагиваю. Поднимаю голову. Профессор Нотт стоит рядом с моей партой и укоризненно смотрит на меня. Кажется, я что-то пропустил?..

- Простите, сэр… - бормочу я на всякий случай.

- Мистер Малфой, я был бы вам весьма признателен, если бы вы на моих уроках слушали, о чём идёт речь, а не витали в облаках, - довольно резко говорит декан, и я опять дёргаюсь.

Он никогда не разговаривал со мной таким тоном. Я в чём-то провинился? Ну, помимо того, что прослушал обращённый ко мне вопрос?..

Нотт продолжает, уже гораздо более миролюбивым тоном:

- Мисс Уизли спросила, для чего нужна аристократия в наши дни, когда правительство магической Британии не наследуется, а избирается. Я думаю, вы сможете ей ответить?..

Я мотаю головой, не разжимая губ и не глядя на него. Вот сам пускай и отвечает, а я обиделся. Может даже баллы снять, если хочет.

Нотт негромко вздыхает… Вероятно, кому-нибудь другому на моём месте уже давно стало бы стыдно за своё поведение, но я обычно обижаюсь долго и со вкусом.

- Ну что ж… Тогда, может быть, кто-то другой? Мисс Монтегю?

И Хлоя охотно рассказывает, в чём заключается основная функция аристократии в наши дни.

…Да никакой романтики, всё дело, как всегда, в деньгах. Хогвартс, Мунго, любая другая организация, которая не способна сама себя финансировать - всё это оплачивает Благотворительный Фонд. Нужно ли уточнять, что деньги в Фонд поступают не из чахлых зарплат Уизли и им подобных? Насколько я знаю, больше десяти процентов средств Фонда обеспечивает мой отец. Но мисс Уизли, разумеется, проще считать аристократию бесполезным пережитком древности.

- Но ведь за наше обучение в Хогвартсе платят наши родители!.. - эхом моих мыслей отзывается возмущённый голосок Розы Уизли.

Я, не удержавшись, фыркаю.

Тёплые пальцы Нотта - он всё ещё стоит возле нашей с Хлоей парты - на миг касаются тыльной стороны моей ладони. Я замираю… Если ему было нужно, чтобы я замолчал, то он своего добился. Если же он хотел, чтобы я успокоился, то эффект получился прямо противоположным.

- Мисс Уизли, - в его голосе слышна улыбка, хотя лицо остаётся серьёзным. - Боюсь, если бы не совет попечителей школы, нам бы сейчас пришлось заниматься в холоде, темноте и сырости. Тех средств, которые платят родители учеников, могло бы хватить, пожалуй, только на еду. Содержание такого большого замка требует серьёзных средств, а ведь стоит ещё учесть, что преподаватели и другой персонал получают жалованье, которое тоже составляет определённую сумму.

На это утверждение Роза Уизли возражений не находит.

…После урока мистер Нотт просит меня задержаться.

Каким бы обиженным я себя ни чувствовал, мне хватает мозгов сообразить, что эту просьбу лучше расценить как распоряжение. Я стою возле своей парты и жду, когда все остальные студенты покинут класс.

Декан подходит ко мне и сам кладёт свою ладонь поверх моей, спокойно лежащей на парте.

Они что, сговорились все довести меня до нервного припадка своими прикосновениями?..

- Скорпиус, извините меня, - вполголоса говорит мне Нот. - Я не должен был на вас срываться.

Я опускаю голову ещё ниже.

- Я на выходных имел беседу с вашим отцом. Мы довольно сильно поругались… Я понимаю, что меня это не оправдывает, просто хочу сказать, что я не хотел бы вас обидеть.

Я тоже на выходных имел беседу со своим отцом. И она тоже была весьма неприятной…

- Вы из-за меня поругались? - спрашиваю я.

- Большей частью, - кивает Нотт. - Но не только. Боюсь, что я… вёл себя не слишком достойно. Мне сейчас крайне неловко. И я не хотел бы, чтобы этот конфликт сказался на наших с вами отношениях.

- Он не хочет, чтобы мы с вами общались… - бормочу я.

Я не планировал когда-либо говорить ему это: на мой взгляд, с декана вполне сталось бы заключить, что не стоит мне нарушать запреты отца, и на этом наши уютные вечерние посиделки за чашкой чая и увлекательной беседой завершились бы. Но теперь его рука уверенно лежит на моей, и хочется верить, что ему эти вечера так же дороги, как и мне.

Ну, пусть не так же. Пусть хотя бы вполовину…

Глава двадцать седьмая. Драко.

- Сегодня к ужину будут гости, - предупреждает жену Драко, допивая кофе.

- Если ты про Маркуса, то он давно уже не считается гостем, - отвечает Астория. - Или ты ему изменяешь?

- Мерлин упаси, - отказывается Драко, улыбнувшись. - Маркус тоже придёт. Но ещё я пригласил к нам на ужин Паркинсон.

- Ну, если Маркус придёт, то можно не ревновать, - прагматично замечает супруга. - Будет, кому за тобой присмотреть. Думаю, что с ужином ты справишься и без меня, а у меня другие планы на вечер.

Драко переспрашивает:

- Ты уйдёшь?..

- Не навсегда, дорогой, и не надейся, - обнадёживает его Астория. - Только до завтра.

- Но ты хотя бы скажешь, кто этот таинственный счастливец?

- Не скажу.

- Ну-у? Почему? - настаивает Драко.

- Ты будешь смеяться…- смущённо говорит Астория. А потом, не выдержав, сознаётся. - Бэддок. И попробуй только хоть слово!..

- Какая-то нездоровая страсть к спортсменам в этом семействе, - удручённо хмыкает Драко. - Будто ничего другого, кроме квиддича, в Англии так и не придумали.

Астория недоверчиво смотрит на мужа. Кажется, более язвительных комментариев не будет. По крайней мере, сейчас.

- Я скажу эльфам насчёт ужина. А ты постарайся сам не опоздать. Иначе некому будет встречать гостей, - предупреждает она.

- Ничего, Флинт и без меня справится, - уверяет Драко. - Он никогда не опаздывает.

* * *

Так и получается.

Когда Драко выходит из камина в зале, то первым же звуком слышит смех Пэнси из-за приоткрытой двери гостиной… Видимо, Паркинсон и Флинт не скучают и в отсутствие хозяина.

- …И что она сделала? - доносится до него заинтересованный голос Флинта.

- Стащила у меня зелье Сна-без-сновидений и подлила этому обормоту в сок за завтраком. А у семикурсников первым уроком как раз Зельеварение… Так он захрапел прямо на уроке, чуть головой в котёл не нырнул! - опять хохочет Пэнси. - А когда Деб узнала, что я ему пять отработок за это назначила, то пошла ко мне и сама призналась, что это - её рук дело. Видимо, тоже хотела взыскание заработать…

- И как? Заработала?

- Разумеется, - отвечает Паркинсон. - Десять. Только не у меня, а у завхоза…

На этот раз смеются оба.

Драко даже обидно становится. Оттого, что едва знакомым между собой Паркинсон и Флинту может быть так весело и без него.

Он входит в гостиную:

- Добрый вечер. Извините, я опоздал…

Пэнси приветливо улыбается ему. Они с Флинтом сидят в креслах рядом, и разделяет их только хрупкая преграда в виде чайного столика. Драко подходит к Маркусу.

Он, вообще-то, не планировал посвящать Паркинсон в то, что их с Флинтом связывает не только старая дружба. Но сейчас так нестерпимо хочется заявить свои права на него, что он наклоняется к Маркусу и целует его. Собирается - в щёку, но тот успевает подставить губы.

- Здравствуй, - улыбается Флинт после поцелуя. - Устал? Зови своих эльфов, ужинать пора.

- Сейчас… О ком это вы так интересно беседуете?

- Представляешь, Малфой, - гордо заявляет Паркинсон, решив не обращать внимания на демонстративный поцелуй, - в меня влюбился семикурсник. Приятель твоего племянника, они за одной партой сидят...

Своего племянника, Кристиана Дени, сына Дафны, Драко видит от силы несколько раз в году. А уж о его приятелях и вовсе не осведомлён. Однако ничего экстраординарного в сообщении Паркинсон не видит - влюбился и влюбился, чего необычного.

Но, видимо, для Пэнси тот факт, что в неё вполне способен влюбиться семнадцатилетний мальчишка, является новостью.

- …Раздолбай полный, в предмете ничего не смыслит, зато букеты под дверь таскает - хоть цветочный магазин открывай! Ну, а мисс Флинт такое положение дел совсем не устраивает, она желает быть единственной любимицей у преподавателя. Хотя она-то умница, а тому великовозрастному балбесу я ни разу ничего выше «удовлетворительно» поставить не могла.

- Может, потому он букеты и таскает? - интересуется Драко. - А не ради твоих прекрасных глаз?

Пэнси тут же надувается:

- Малфой, что бы тебе стоило промолчать хоть раз?.. Разве не может женщина потешить себя иллюзиями?

- Ну, извини, - виноватым Драко себя не чувствует. - Ладно, давайте ужинать.

…За едой Драко рассказывает Пэнси о своём визите к Поттеру. Ничего не скрывает, даже самые неприятные моменты.

Паркинсон недовольно морщится:

- Драко, да ты совсем хватку потерял. Зачем ты к нему с этой сделкой полез?

- А что нужно было делать? - уточняет Драко, уже не сомневаясь, что у Паркинсон нашлась бы более продуктивная идея.

- Нужно было соглашаться на постель безо всяких условий!

Драко смотрит на бывшую однокурсницу, как на ненормальную.

Но та, нимало не смутившись, продолжает:

- Ну, ты сам подумай, Драко, - он же тебя послал, когда ты ему договор предложил. Вот он и психанул. Очкарику-то, Герою нашему, должно быть, большого и светлого чувства в жизни не хватает. У него, может быть, никогда романтических историй в жизни не было. Все его хотели исключительно в корыстных целях. Как он с этой Уизли живёт, боюсь даже представить… А ты, как всегда, цинично растоптал его благородные устремления.

- Ты считаешь, что он до сих пор имеет на меня какие-то виды? Не одноразовый секс, а что-то более серьёзное? - недоумённо переспрашивает Драко, равнодушно кромсая вилкой цветную капусту в своей тарелке.

- А зачем, по-твоему, он к тебе постоянно какие-то дела находит? То заказ ему, то волос… Нет, Малфой, Поттер определённо к тебе неровно дышит. Да он бы потом сам тебе на блюдечке принёс всё, что захочешь!

- А если бы не принёс? - уточняет Малфой.

- Ну и не рассыпался бы ты от одного-то раза, - категорично заявляет Пэнси. - Прости, Флинт, но и впрямь ничего бы с ним не случилось…

По мрачному выражению лица Маркуса легко заметить, что он так не считает. И вообще предпочёл бы закрыть эту тему, чтобы никогда больше её не поднимать.

- Ну да поздно сейчас об этом говорить, - милостиво заключает Пэнси. - Давайте исходить из того, что у нас есть…

- Ничего у нас нету, - хмуро говорит Малфой. - И даже не прибить его, если Герой теперь в курсе, что Нотт мне мешает.

- А ты и этот вариант успел рассмотреть? - смеётся Паркинсон. - С тобой опасно ссориться, Малфой.

- Опасно. Лучше не стоит, - подтверждает Драко.

- Значит, Поттер теперь считает, будто Тео неравнодушен к твоему сыну?.. - Пэнси задумывается. Делает глоток вина. - Ну, связь с учеником - тоже какой-никакой компромат…

- Никакой, - фыркает Драко. - Поттер в этом ничего плохого не видит.

- А вот старая кошка увидела бы, - возражает Паркинсон.

- Будь у меня какие-нибудь доказательства, я бы первым делом пошёл к ней. Но мне совершенно нечего ей сказать.

- Драко, по-моему, у Пэнси есть какая-то идея, - впервые открывает рот Маркус.

Да, что-то, а хорошая идея сейчас просто необходима. Потому что у самого Драко идеи кончились ещё где-то в середине разговора с Поттером.

- Поделись своими мыслями, Паркинсон, - просит он. - Если придумаешь что-нибудь хорошее, попечительский совет к рождеству так проспонсирует тебе школьную лабораторию, что сможешь гомункулусов выращивать в промышленных масштабах.

- Это, конечно, приятно, - соглашается Паркинсон. - Только неприятно, что ты почему-то считаешь, будто мне плевать на Скорпиуса. Я за него тоже очень переживаю. Я-то, наверное, лучше всех вас знаю, какой отменной сволочью может быть мой бывший муженёк…

Глава двадцать восьмая. Паркинсон.

- Сегодня, - говорит Дебора. - После ужина.

- А вам откуда это известно? - уточняет Пэнси на всякий случай.

- Я его попросила помочь мне вечером с работой по Гербологии, - поясняет Дебора обстоятельно. - Скорпиус сказал, что только завтра, а сегодня у него назначены дополнительные занятия с деканом.

- Спасибо, мисс Флинт, - улыбается тогда профессор Зельеварения. - Вы мне будете нужны ещё вечером, не забудьте.

Дебора уходит, а Пэнси в третий раз проверяет, всё ли на месте.

Право слово, хуже секретных агентов каких-нибудь… Почему с этими Малфоями всё время какие-нибудь проблемы, да такие, что без дюжины хитрых планов не разгребёшь?

Удлинители ушей. Детская игрушка - кажется, её продавали в магазинчике Уизли, когда Пэнси только начала преподавать в Хогвартсе. Одно ухо, побольше размером, кладётся туда, где хочешь услышать не предназначенный для этого разговор. Второе - маленькое, прижимаешь к своему и слушаешь. Говорят, раньше между ними ещё трубки какие-то были, но с тех пор конструкцию значительно усовершенствовали. Да и что это за конспирация - с проводами?..

Года два Удлинители ушей пользовались чрезвычайной популярностью среди учеников, а потом как-то вышли из моды. Наверняка в Аврорате на основе этой игрушки разработаны уже хитрые подслушивающие устройства, но Пэнси, шпионке доморощенной, сойдут и игрушечные.

Конечно, Паркинсон целиком и полностью уверена в том, что во время этих «дополнительных занятий» декан Слизерина ведёт со своим студентом опасные разговоры. Но вдруг именно сегодня Нотт решит обойтись с младшим Малфоем без провокационных бесед и многозначительных намёков? Было бы нелепо испортить весь план, провалившись на такой мелочи. Последствия могут быть… очень неприятными для всех участников спектакля. Лучше подстраховаться.

А ещё Пэнси решается испробовать на бывшем муже дьявольски дорогие духи с афродизиаком, получаемым из семян месопотамской двукрылки. Стоимостью в две её месячных зарплаты. Она бы вряд ли когда-нибудь решилась на это приобретение, но в прошлом году одному безалаберному шалопаю очень нужно было сдать экзамен на высший балл, чтобы его приняли в академию. Шалопай получил нужную оценку в аттестате, Пэнси - коробочку с дорогим подарком. А вот подходящего кандидата для того, чтобы проверить на нём действие этих духов, никак не попадалось.

А сегодня этот пузырёк ей может очень помочь. Паркинсон, конечно, с большим энтузиазмом взялась участвовать в этом представлении, но надо признать, что актриса она ещё неопытная. И как знать, получится ли у неё незаметно сунуть под кресло Нотта Удлинитель, если не отвлечь его на какую-нибудь мелочь - ну, вроде тех же духов. Всё-таки, когда в голове кровь шумит от возбуждения, то даже у самого скользкого слизеринца наблюдательность несколько снижается.

* * *

- Тео, у тебя же один сын, - печально говорит Пэнси, сжимая в ладони два конверта. А врождённое ехидство тут же добавляет, - во всяком случае, насколько мне известно. Тебя никто не заставляет близко общаться с её родственниками, но хотя бы прийти на свадьбу ты можешь?..

- Нет, - отрезает Нотт. Впрочем, голос его уже не так суров - Пэнси сидит в полутора метрах от него, а месопотамские двукрылки распространяют свой коварный аромат по всей комнате. - Я не желаю общаться с магглами, и благословения на этот брак Алекс у меня не просил.

…Чем бы его отвлечь? Пэнси хватило бы пары секунд, чтобы вытащить из-под мантии Удлинитель и сунуть его под кресло. Но ведь невозможно сделать это под неотступным взглядом Нотта. А духи, между прочим, действуют не только на бывшего мужа, но и на неё. Может быть, с посторонним человеком это было бы и не так гнетуще - если знать, что вожделение вызвано сторонним фактором. Но губы и ладони Нотта Пэнси когда-то знала наощупь. Интересно, они изменились за эти годы?..

Тягучие мысли прерывает стук в дверь. Нотт встаёт из кресла и идёт открывать дверь. Вот и драгоценные секунды, думает Пэнси, быстро переправляя подслушивающее устройство на предназначенное ему место и принимая прежнюю позу.

В кабинет входит Скорпиус.

- Добрый вечер, профессор…

- Здравствуйте, Скорпиус, - улыбается ему Паркинсон немного сочувственно. Поднимается из кресла, - боюсь, что мне уже пора. Мистер Нотт, надеюсь, что наш разговор ещё не окончен.

- Всего доброго, - дипломатично отзывается Нотт.

…В своём кабинете Пэнси решительным жестом опрокидывает в рот полную склянку Трезвящего зелья. Ясность рассудка ей сейчас необходима - а с этим, кажется, большие проблемы.

Дементор тебя побери, Нотт, какое отвратительное ощущение… Кажется, предложи ей Теодор перебраться в постель для окончательного решения вопроса со свадьбой сына - и она бы не задумалась о том, зачем на самом деле пришла к нему в кабинет. Чёртовы двукрылки…

Пэнси быстро, но тщательно смывает духи с кожи. Страшная штука, оказывается, эти афродизиаки. И только потом приникает ухом к Удлинителю.

- …Так вы не сердитесь на меня, Скорпиус? - низкий голос Нотта звучит, словно в самое ухо. Но после протрезвляющего зелья Пэнси уже не страшны эти бархатистые интонации.

- Нет, почему вы вдруг решили… - смущённо бормочет Скорпиус.

- Но в прошлый раз мне показалось, будто вы были сильно расстроены.

- Нет, я не расстроился. Я просто… Вы же сказали, что я не должен говорить с вами об этом.

- О чём? - переспрашивает Теодор.

- О наших отношениях, - почти шепчет Скорпиус, и Паркинсон словно иголкой тычут.

А Драко, оказывается, в разговоре с Поттером угадал! Пацан и в самом деле совсем не против поиграть со своим деканом во взрослые игры! Впрочем, у Нотта должно хватать благоразумия не ввязываться в это…

Но Тео тоже понижает голос до вкрадчивого шёпота. Теперь их разговор разобрать почти невозможно.

…Чёрт! Чёрт, дьявол, как же она не сообразила! Нотта ведь никто трезвящим не поил! А сколько длится действие этих двукрылок, Паркинсон как-то забыла поинтересоваться. Тоже мне, зельевар, злобно думает она, пытаясь хоть что-то расслышать в негромком бормотании.

Но, когда в наушнике раздаётся настойчивое «ещё…» томным голосом Скорпиуса, Пэнси понимает, что их хитрая игра зашла куда-то не туда. Интересно, каким из долгих и мучительных способов Драко предпочтёт убить свою бывшую подругу, если по её милости Нотт трахнет его сына?..

…Хорошо, что никто из студентов не видит, как профессор Зельеварения Пэнси Паркинсон, едва не ломая каблуки, бежит по коридору к кабинету слизеринского декана и громко колотит в дверь кулаком.

Дверь открывается не сразу. Видимо, там, за дверью, невольным участникам шоу требуется некоторое время, чтобы прийти в себя и принять более-менее пристойный вид.

Когда Нотт возникает на пороге, у него разве что слегка растрёпаны волосы и расстёгнут воротник. Пэнси быстро прикидывает, до чего они могли успеть добраться. По всему выходит, что никак не дальше нескольких поцелуев.

- Пэнси?.. - голос Нотта звучит удивлённо, и дыхание только самую малость учащённое. - Ты что-то забыла?

Паркинсон бросает взгляд за его плечо: там взъерошенный мальчишка одёргивает на себе мантию, прижимает ладони к горящим щекам…

- Ой. Извините, дверью ошиблась, - бодро рапортует Паркинсон, широко улыбаясь.

Нотт наверняка сейчас должен принять её за идиотку. Что ж, посмотрим, дорогой, кто из нас окажется дураком в финале… А этой передышки должно оказаться вполне достаточно, чтобы у Нотта включились мозги, одурманенные двукрылками, и он понял, что валить мальчишку в койку - крайне небезопасно.

Но, возвратившись к себе, Пэнси на всякий случай дослушивает по Удлинителю слегка невразумительные извинения и скомканное прощание декана со студентом.

Отправил спать. Не вышло сегодня беседы…

Паркинсон нервно хихикает, представив себе Нотта, ломающего голову в попытке понять: как так вышло, что он едва не совратил собственного студента, который на несколько лет моложе его сына?!

Ладно, смех смехом, однако ни слова на запретные темы Нотт произнести не успел. Хотя, размышляет Пэнси, страстные поцелуи с несовершеннолетним учеником - ничуть не меньший компромат. Если не больший… Пожалуй, не стоит ничего менять в утверждённом плане.

Через пару минут в дверь тихо скребутся. Паркинсон впускает в кабинет Дебору.

- Скорпиус только что вернулся к себе в спальню, - сообщает мисс Флинт слегка обеспокоенно. - Выглядит так, будто алихоции* наелся.

- Это пройдёт, - отмахивается Пэнси. - Дебора, вы всё помните?

- Помню.

- Тогда нам пора.

* * *

* Алихоция или Гиеновое дерево (англ. Alihotsy, Hyena tree) - это растение, листья которого содержат в себе фермент, способный вызывать сильную истерию («Фантастические звери и места их обитания» («Fantastic Beasts and Where to Find Them»), Джоан Роулинг).

Глава двадцать девятая. Нотт.

Проводив Скорпиуса за порог, Теодор прислоняется спиной к двери и задумчиво трёт ладонями щёки с отросшей за день щетиной…

Он не собирался целоваться с этим мальчишкой. Никогда не собирался. Как же это могло получиться?..

Вот Пэнси он бы с большим энтузиазмом и зацеловал, и уложил в постель, и, может быть, даже согласился бы в конце концов пойти на эту дурацкую свадьбу - всё равно Алекса уже не переубедить.

Тео не ожидал, что общение с бывшей женой так на него подействует. Кровь в голове бурлит, как шампанское, и места для разумных мыслей там уже не остаётся. Вот если бы она так возбуждала его, когда они были ещё женаты… Но тогда Нотт воспринимал её как что-то само собой разумеющееся, как законную добычу, отбитую у Малфоя. А потом Паркинсон забрала трёхлетнего Алекса и ушла. И если по сыну Тео искренне скучал, то его энергичная и порой чересчур экспрессивная мамочка у него таких чувств не вызывала.

И только в этом году, каждый день встречая Пэнси в Большом зале и коридорах Хогвартса, Нотт смог наконец увидеть в ней не давнее воспоминание, а яркую, эффектную и интересную женщину. А на недавнем балу, танцуя с Паркинсон, Нотт осознал, что был бы совсем не против познакомиться с ней заново.

Но одно дело - Пэнси. А пятнадцатилетние сопляки его не интересовали даже тогда, когда он сам был пятнадцатилетним сопляком.

Так чего же он на мальца-то так набросился? Что за внезапная всеядность: не удалось с желанной женщиной, так любое тёплое тельце подойдёт? Тем более, что тот сам так и напрашивается…

Нет. Не складывается что-то. Тео и в школьные годы не отличался взрывным темпераментом - в отличие, например, от того же Забини. А в сорок лет это и вовсе должно быть для него нехарактерно.

Предположим, что Паркинсон с какой-то только ей ведомой целью ухитрилась подсунуть ему Амортенцию… Но при чём тут тогда Скорпиус?

Над этим стоит серьёзно подумать. Но сперва нужно успокоиться - в голове до сих пор словно хлопушки взрываются.

Тео идёт в ванную, долго умывается холодной водой, пытаясь причёсать растрёпанные мысли. Потом выходит обратно в кабинет и открывает небольшой секретер. Пожалуй, глоток коньяку ему сейчас не повредит. Или даже два…

Но, едва Тео успевает опрокинуть в себя рюмку обжигающего нутро алкоголя и удобно устроиться в кресле, в дверь опять стучат. Да что же за проходной двор сегодня сделали из его кабинета… Ну, и кто на этот раз решил почтить его своим присутствием? Кому вздумалось навестить Теодора Нотта в двенадцатом часу ночи?

Может быть, Пэнси решила вернуться и продолжить беседу, успевает понадеяться он, выбираясь из кресла и направляясь к двери.

…Вот так сюрприз. На пороге его кабинета стоит директор МакГонагалл. Чуть позади - так ожидаемая им профессор Паркинсон, а из-за её спины выглядывает мисс Дебора Флинт.

- Вот это неожиданный визит, - только и может выдавить из себя Тео.

Но, наткнувшись на мрачный, ничего хорошего не предвещающий взгляд МакГонагалл, предпочитает замолкнуть. Отходит от двери и пропускает эту странную процессию в кабинет.

* * *

- Я надеюсь, это шутка?.. - недоверчиво переспрашивает Нотт, переводя взгляд поочерёдно с одной незваной гостьи на другую. - Впрочем, это совершенно не смешно. Я приставал к мисс Флинт с непристойными предложениями?.. Вы это всерьёз?

- Вы правы, мистер Нотт, это совсем не смешно, - сухо подтверждает директриса. - А вот насколько это серьёзно, я хотела бы узнать у вас.

- Да это… полная чушь! - не выдерживает он. - На что мне может быть нужна эта пацанка? Третьекурсница!..

Но он тут же замолкает, пожалев о своей вспышке. МакГонагалл недобро хмурится и раздувает ноздри: кажется, запах коньяка от неё тоже не укрылся.

- Не стоит кричать, мистер Нотт, - предостерегающе говорит она. - У меня пока нет оснований для того, чтобы обвинить вас в подобных действиях. Но если вы всё же замешаны в чём-то подобном, вам придётся покинуть школу. Я не потерплю в Хогвартсе таких вольностей.

Теодор, устало вздохнув, откидывается на спинку стула. Оба кресла пришлось уступить дамам. Дебора, исподлобья поглядывая на Нотта, сидит на краешке другого стула - в углу комнаты, за столом.

- Но… если мисс Флинт предъявляет мне такие нелепые обвинения, - медленно начинает он, - то она наверняка может предоставить и доказательства? Или же вы, директор МакГонагалл, готовы выгнать меня из школы и лишиться преподавателя, а целый факультет оставить без декана просто на основании слов этой мисс?

Директор МакГонагалл бесстрастно сообщает:

- Я надеялась, вы мне сможете доказать, что не делали этого. Я понимаю, что презумпция невиновности на вашей стороне. Но безопасность учеников для меня на первом месте.

- Что я должен сделать для того, чтобы вы мне поверили? - уточняет Нотт. - Выпить веритасерум? Пожалуйста, я готов, совершенно добровольно.

- Профессор Паркинсон, у нас есть веритасерум? - не отводя взгляда от Нотта, интересуется старшая из дам.

- У нас есть веритасерум, - соглашается Пэнси, тоже неотрывно разглядывающая Тео. - А у моего бывшего мужа есть к нему устойчивый иммунитет. Да, я об этом ещё помню, дорогой… Какая жалость, правда? Но попытка была хороша.

- Какой иммунитет?!. - яростно взвивается Теодор. - Что за чушь? Ты это сама придумала?..

- А напоить веритасерумом мисс Флинт мы просто не имеем права, - не слушая его, продолжает Паркинсон. - Что же нам остаётся?

Тео тоже это интересует. Он никак не может понять: что за игру затеяла его бывшая жена? Неужели она всерьёз надеется, что это надуманное, ни на чём не основанное обвинение сможет убедить МакГонагалл?

- Мисс Флинт, - директор поворачивается к сумрачной Деборе, бесшумно сидящей в своём углу. - А когда, вы говорите, мистер Нотт делал вам подобные предложения?

- Сегодня вечером. После ужина, - коротко говорит бессовестная лгунья.

- Сегодня вечером, после ужина, у меня было дополнительное занятие с мистером Малфоем, - возражает Тео. - Если вы пожелаете, директор, он сможет вам это подтвердить.

Пэнси демонстративно смотрит на круглые часы над камином.

- Я полагаю, мистер Малфой уже давно спит. И я не вижу оснований его будить. Думаю, мы вполне можем обойтись думосбором. Покажите профессору МакГонагалл ваши последние два часа после ужина, и этого будет вполне достаточно.

Тео приоткрывает рот, ещё не сообразив, что на это ответить, но директор успевает раньше него. Стальным тоном, не терпящим возражений, старуха выдаёт:

- Это вполне разумно.

- Но… это невозможно! Это - мои личные воспоминания, и они не имеют никакого отношения… - лепечет он, ещё на что-то надеясь.

- А вот как раз это мы и желаем выяснить, - голос МакГонагалл леденеет ещё на пару градусов. - Обещаю вам, мистер Нотт, - если я увижу в ваших воспоминаниях что-то такое, чего мне не следовало бы видеть, вы сможете собственноручно наложить на меня заклятие забвения. Или мы попросим об этом профессора Паркинсон.

Теодор внезапно чувствует, как душно стало в комнате.

Придумать сколько бы то ни было убедительный повод для отказа, хоть убей, не получается. Это будет выглядеть исключительно как признание своей вины. Но уж то, в чём его обвиняют, Тео и в голову прийти не могло!

Он не может выполнить требование МакГонагалл. Поцелуи со Скорпиусом он сам себе объяснить не в состоянии. И глупо было бы надеяться, будто их в принципе возможно объяснить директрисе. Тот факт, что Малфой сам уже не первый месяц романтически вздыхает по своему декану, ничуть не уменьшает его вины.

- Мистер Нотт, вам есть, что скрывать? - напрямик интересуется профессор МакГонагалл.

- Я… я не могу показать вам эти воспоминания, - резко отвечает Теодор. - Вы можете понимать это, как вам будет угодно. Но я и не думал трогать эту лживую девчонку!

Директриса в упор смотрит на него:

- Что ж, мистер Нотт. Боюсь, я могу понять это только единственным образом. Мне очень жаль, что приходится это говорить, но вам придётся оставить должность преподавателя и покинуть школу. Если вы предпочитаете обойтись без скандала…

Старуха некоторое время ожидает ответа, но Нотту нечего ей сказать. Тогда она неторопливо, с достоинством, начинает подниматься из кресла. Тео даже кажется, будто он слышит скрип её суставов.

Паркинсон улыбается ему со сдержанно-торжествующим видом:

- Дорогой, я бы советовала тебе убраться отсюда побыстрее, пока мистер Флинт не успел узнать об этом возмутительном происшествии. Думаю, для тебя теперь было бы небезопасно с ним встретиться.

…Мстительная дрянь, в бессильном бешенстве думает Нотт. А когда соображает, что теперь он уже не является преподавателем и ничто больше не мешает ему высказать это вслух, дверь за тремя его гостьями успевает закрыться.

Глава тридцатая. Маркус.

Мимо поттеровской секретарши Флинт проходит, не останавливаясь. Её робкое возмущённые писки несутся ему вслед, когда он уже открывает дверь кабинета главы Аврората.

Поттер поднимает голову от документов и недовольно хмурится:

- Почему без стука?..

- Ты написал - в одиннадцать, - напоминает Флинт, подвигая к столу стул для визитёров и садясь.

- Сейчас десять минут двенадцатого, - уточняет Поттер.

- Вот именно. Мог бы уже и отложить свои бумажки.

- Так, - с металлическим лязгом в голосе произносит Поттер. - Или ты сейчас заканчиваешь мне хамить и говоришь, что тебе нужно, или отправляешься за дверь.

Маркус небрежно прикрывает глаза, откинувшись на спинку стула:

- А я думал, ты грамотный… Ты прочитал, что я тебе отправил?

- Ты мне отправил какую-то идиотскую записку. Я так ничего и не понял. Что это за бред?.. - пожалуй, слишком нервно для такого утверждения говорит Главный аврор.

- Это не бред, - неприятно улыбается Флинт. - Ты и сам знаешь. Только ты думал, что следов не осталось. Колдокамеры побили, плёнки уничтожили, память тем ребятам потёрли… Хастлеру, надо думать, тоже?

- Что ты несёшь? Какому ещё хастлеру?..

- Да тому самому, Поттер. Которого ты обороткой поил с малфоевским волосом. Да, да, и как ты его потом в койке валял и Малфоем звал, те ребята из борделя тоже засняли. Решили, наивные детишки, шантажировать самого Гарри Поттера. Это они ещё дёшево отделались - Obliviate, а не чем-нибудь похуже. Интересно, что только ты своим подчинённым сказал по поводу этого погрома... Неужели правду?

Поттер довольно быстро успокаивается:

- Флинт, у тебя есть что-то конкретное? Или ты просто поговорить решил?

- Есть, - кивает Флинт. - Видеозапись.

- Какая ещё?.. - начинает Поттер, но Маркус перебивает его.

- Маггловская. Не подумали? У тебя же, говорят, тесть просто помешан на маггловской технике. Мог бы и догадаться. Среди тех предприимчивых ребят тоже нашёлся такой… любитель. А скрытые видеокамеры у магглов очень хорошо наловчились прятать. Хочешь полюбоваться?..

Поттер напряжённо молчит, просчитывая варианты.

Маркусу не нужно владеть легилименцией, чтобы понять, какие мысли сейчас мечутся в лохматой голове Героя.

Вся эта история случилась не так давно, четыре года назад. С тех пор маггловская техника, и в частности - видеосъёмка, получила некоторое распространение в магическом мире, - впрочем, не особое: маги всегда были консерваторами, к тому же, в Англии, - и сейчас Главный аврор уже не совершил бы такой оплошности. Но тогда он и не подумал о том, что, кроме колдокамер, у развязных и не вполне трезвых парней, заснявших его приключение в борделе, может быть ещё какой-то сюрприз.

Честно говоря, те шантажисты-любители, получившие вместо денег отряд авроров с проверкой, разбитую технику и по Obliviate в лоб, вряд ли когда-нибудь снова посмели бы напомнить Поттеру о себе. Кое-как им удалось сообразить, что произошло, когда они просмотрели запись с пропущенной бдительными аврорами видеокамеры. Но второй раз испытывать границы милости Мерлина парни не решились, предпочтя спрятать эту запись подальше. Однако не уничтожили…

Каким образом Люциусу удалось выйти на них, Маркус не знал. Оставалось только удивляться, как мистер Малфой успел раскопать всё это за время своего последнего визита в Англию. Чего-чего, а деловой хватки за годы спокойной жизни Малфой-старший не потерял. Письмо от него пришло уже из Франции: короткое описание этой истории и ключ от сейфа в Гринготтсе, где хранилась копия записи.

Из того факта, что письмо Люциус отправил не сыну, а его любовнику, Маркус заключил, что Драко об этой истории знать не нужно. Навряд ли он бы обрадовался, услышав о подобном. Ну… хотелось бы надеяться.

- Послушай, - наконец открывает рот Поттер. - Это было сто лет назад…

- Четыре, - уточняет Маркус.

- Да неважно. Твоего обожаемого Малфоя в этой истории никто пальцем не задел. И я не вижу оснований…

- А я вижу, - опять прерывает его Флинт. - Мой обожаемый Малфой несколько дней назад вернулся домой с разбитым лицом!..

Он со всей дури шарахает кулаком по столу. Поттер с трудом удерживается, чтоб не отшатнуться.

Тв-вою мать… Будь они не в Министерстве, Флинт и впрямь принёс бы сегодня Малфою в кулаке пару зубов Поттера в подарок. Увы, в кабинете начальника Аврората такой фокус не пройдёт. Сперва защитные чары сработают, а потом Флинта запихнут в камеру на пару дней - чтоб успокоился, да штраф сдерут пожирнее.

Маркус опять откидывается на стул и цедит уже спокойнее:

- Ты можешь сколько угодно лупить по морде своих любовников под оборотным, но трогать Малфоя я тебе не позволю, будь ты хоть Министром. Кстати, я слышал, что ты как раз собираешься занять его место. Это правда, Поттер?

- И чего ты хочешь? - спрашивает Поттер, игнорируя вопрос.

- Ничего сверхъестественного. Ты никогда больше не трогаешь Драко. Вообще забываешь о его существовании. Никаких больше сов с письмами, заказов и частных просьб.

Главный аврор вопросительно смотрит на Флинта, ожидая продолжения. Не дождавшись, спрашивает:

- Это всё? Больше тебе ничего не нужно?

- Мне хватит, - уверяет Маркус.

- А если я откажусь? - интересуется Поттер. Без особого, впрочем, гонора - видимо, просто для того, чтобы обладать полной информацией.

Маркус неопределённо пожимает плечами:

- Ну, если ты полагаешь, что твоей предвыборной кампании пойдёт на пользу пикантный скандальчик с участием оборотного зелья и бывшего Упивающегося смертью, то почему бы и не попробовать. Да и отношения с женой не помешало бы освежить, верно?..

Поттер молчит. Считает и взвешивает, надо полагать. Даже видеозапись для просмотра не требует, поверив на слово. Стыдно ему, что ли?..

Флинт негромко барабанит пальцами по столу. Терпеливо ждёт и не мешает ему думать. Хотя чего тут думать - непонятно. Его же не о каких-то глобальных уступках просят, а об одной простой и совершенно естественной вещи: оставить Драко в покое. Давно пора…

- Хорошо, - спокойно сообщает Поттер полученный в результате напряжённых вычислений результат. - Никаких гарантий, я полагаю, ты дать не можешь?

- Какие гарантии? - искренне удивляется Флинт. - У тебя - полномочия, у меня - запись. Все при своих.

- Договорились, - кивает Поттер. - Что-то ещё у тебя?

Больше у Флинта для него предложений нет. Поэтому он молча поднимается и идёт к выходу.

Уже дойдя до двери, вспоминает кое-что и оборачивается:

- А, совсем забыл! И волосы Драко тебе тоже никто больше поставлять не будет. Я ещё не выяснил, кто именно это делает, но могу обещать, что очень скоро и это узнаю.

Поттер морщится, но возражать не пробует…

Прекрасно. Вообще-то, в этот раз Флинт бил наугад. И попал в точку. Значит, Герой до сих пор продолжает эти шалости с обороткой, а волос на Благотворительный бал у Драко просил только для прикрытия, в комплекте с приглашением.

Но тут даже гадать особо не нужно: кроме Мэнора, Драко регулярно бывает только у Флинта и в своей лаборатории. Асторию и Дэйзи можно не принимать во внимание - значит, волосы с одежды Драко аккуратно собирает и передаёт начальнику Аврората кто-то из подмастерьев. Корнер или Джонс. Или помощник, мистер Фабер. Теперь выяснить это не составит особого труда…

* * *

Визит в лабораторию Малфоя Маркус наносит в отсутствие владельца, в самом конце рабочего дня. В Опере сегодня модная премьера, а у Астории в шкатулке ещё с сентября скучают новые бриллианты. Так что Флинт почти не сомневался в том, что провести сегодняшний вечер на работе Драко не позволит любящая супруга.

Конечно, он выглядит очень опечаленным, не застав хозяина на месте, и предлагает усердным работникам промочить горло принесённым с собой вином.

Мистер Флинт в лаборатории Малфоя - особый клиент, обидеть его отказом было бы недопустимо. Тем более, что до конца работы - считанные минуты. Так что Корнер идёт в последний раз за день проверить готовящиеся зелья, мистер Фабер трансфигурирует мензурки в изящные бокалы, а Флинт раскупоривает вино.

Веритасерум, стоит отметить, уже в бутылке.

- …Мы же не будем огорчать мистера Малфоя из-за такой мелочи? - веско говорит Флинт, обводя глазами всех окружающих. - Если он узнает о том, что один из его сотрудников продавал его волосы Министерству, он очень расстроится. А мистер Корнер себе до конца жизни работы в Британии не найдёт. Не то, что в лаборатории - его же и посыльным в аптеку никто не возьмёт…

Корнер часто шмыгает носом, не отнимая от лица окровавленного платка.

Фабер и Джонс молча кивают.

Спорить с мистером Флинтом по-прежнему никому не хочется.

Глава тридцать первая. Драко.

Жаль, что в подземельях нет окон. В такие моменты удобнее всего смотреть в окно, а в комнате Скорпиуса совершенно не на чем остановить заинтересованный взгляд.

Драко дотянулся до коробки, которую сам же привёз сыну, и стащил оттуда ещё одну конфету. Несколько секунд на то, чтобы развернуть фантик; минута, чтобы шоколад растаял на языке… Всё это время можно потратить на то, чтобы придумать ответ на вопрос сына.

- Ты в чём-то прав, Скорпи. И твой бывший декан тоже прав. Есть вещи, которые нельзя прощать…

Он с силой потёр лицо сухими ладонями. На подобные вопросы отвечать нелегко, если их задаёт давний противник. А если это делает сын - кажется, что ответа и вовсе не существует.

- Но ты простил?..

Скорпиус смотрел не на него, в сторону. Но застывшая спина сидящего на краю кровати мальчишки выдавала напряжённое ожидание.

- Он спас мне жизнь, - сообщил Драко в эту спину. - Не в том смысле, что он всю Британию спас от Тёмного лорда. Он меня вытащил из огня. И потом, во время битвы, не дал меня убить одному из Упивающихся…

Скорпиус резко обернулся. Недоверчиво уставился на отца, но промолчал.

- А ещё позже, после войны, Поттер вступался за слизеринцев перед Министерством и перед всей Британией, - продолжил Драко неторопливо. - Если бы не его заступничество, - да ещё мистера Снейпа, но он хотя бы тоже был слизеринцем, - ты бы учился не на Слизерине, а на каком-нибудь другом факультете. Потому что такого факультета, как Слизерин, сейчас бы просто не было. У меня не было бы лаборатории, профессор Паркинсон не могла бы преподавать в Хогвартсе. И столь любимый тобой профессор Нотт, кстати, тоже…

При упоминании Нотта Скорпиус болезненно поморщился. Но спросил только:

- Почему?

- Потому что всех слизеринцев отправили бы в Азкабан. А это, знаешь ли, не лучшая рекомендация для преподавателя… Но дело даже не в этом. Поттер предложил мне организовать побег для отца из камеры Аврората. У меня был выбор, - чуть усмехнулся Драко. - Или оскорбиться и мстить, или согласиться на его предложение.

Сын задумался. Потряс головой:

- Не понимаю… А Поттеру это зачем?

- Он же Герой, - хмыкнул Драко. - Видимо, привычка спасать всех, кого только угораздило попасть в его поле зрения, неистребима.

- Идиотизм какой-то… Спасать собственных врагов. Зачем?

- Упаси меня Мерлин от того, чтобы понимать логику Поттера, - ушёл от ответа Драко.

О том, как он сам когда-то старательно не узнавал Поттера и его приятелей в Малфой-мэноре, вспоминать не хотелось. Потому что тогда пришлось бы признать, что «логика Поттера» не чужда и ему самому.

- Может, он не считал вас врагами? - предположил Скорпиус. - Тебя и деда?..

- А ты считаешь Поттеров врагами? - опять не ответив, поинтересовался Драко.

Сын вновь ушёл в глухую задумчивость, почёсывая запястье. Аллергия у него, что ли? Шоколада слишком много лопает?..

- Врагами - нет, - отозвался он наконец. - Но…

Продолжения так и не последовало.

Драко подождал ещё немного, а потом позвал:

- Скорпи… Я понимаю, мне стоило это всё тебе раньше рассказать. Но это не так-то легко.

- А зачем? - бесцветным голосом спросил сын. - Я и без этой информации прекрасно обходился.

Драко дёрнул плечом:

- Одно дело - получить информацию из первых рук. Совсем другое - тщательно обработанную, урезанную и перевранную. Сам видишь, мистер Нотт постарался сделать всё, чтобы ты ненавидел Поттеров, Уизли, а заодно и всех остальных гриффиндорцев.

- Зачем? - настойчиво повторил Скорпиус. - Я не понимаю… Зачем мистеру Нотту могло потребоваться, чтобы я… кого-то ненавидел?

- Должно быть, затем, чтобы тебе захотелось что-то изменить, - мягко подсказал Драко. - Он не сомневался, что у тебя это получится. Ты же Малфой.

- Он мне тоже всё время это говорил… Всё дело в фамилии, да?

Хороший вопрос. Знать бы ещё ответ на него.

Но Скорпиусу ответ нужен уже сейчас. А если Пэнси права и мальчишка действительно успел увлечься своим бывшим деканом, то сомневаться не стоит.

- Наверное, да. В фамилии.

…Перед его уходом Пэнси не преминула в очередной раз напомнить:

- Малфой, не забудь, ты обещал мне лабораторию не хуже, чем у тебя!

- Если я забуду, ты же мне горло перегрызёшь, - улыбнулся Драко мимолётно. - Ладно, мне пора. Кстати, меня неделю не будет в стране. Если вдруг возникнет что-то срочное - сообщай Астории. Но лучше, чтобы ничего экстренного в эту неделю не было.

Новый декан Слизерина - на этот раз профессору Паркинсон не удалось-таки увильнуть от этой тягостной обязанности, - горестно вздохнула:

- Отдыхать едешь?.. Завидую. Кто бы мне дал такую возможность… Ладно, удачного тебе отдыха. Маркусу привет!

- Ничего подобного, - пробормотал Драко себе под нос.

Но Пэнси, разумеется, услышала.

- Вредина ты, Малфой. Даже привет от меня жалко передать?.. Я и не думала приставать к твоему Флинту. Хотя, конечно, подумать стоило бы…

- Думай лучше про лабораторию, Паркинсон, - посоветовал Драко искренне.

* * *

Жаркое дыхание в щёку:

- Драко, ты хотя бы к ужину встанешь? Или мне опять есть одному? Я и так тебя к обеду не стал будить, но ты же весь день дрыхнешь…

Драко неохотно разлепил глаза:

- Не встану… Может быть, сяду. А что на ужин?

Флинт плюхнулся на кровать рядом с ним, отдёрнул одеяло:

- А чего бы тебе хотелось? Мясо, овощи, вино. Сыр и яблоки.

- Хочу осьминога. И апельсин.

- Малфой… - укоризненно протянул Маркус.

- А ещё кружку светлого пива… - мечтательно заявил Драко, снова натягивая одеяло на себя.

- Тогда тебе придётся встать, одеться, умыться… - Флинт мазнул губами по щеке любовника, - побриться… И мы отправимся в какой-нибудь ресторанчик, где подают осьминогов с апельсинами. И пиво.

Драко потянулся следом за губами Маркуса. Поймал. Поцеловал - вкусно, не хуже осьминога... И даже апельсина.

Зевнул. Мотнул головой в сторону окна, за которым плескались густые, без сливок и сахара, сумерки:

- А там снег, да?.. Не хочу никуда идти…

- Драко, на свете существуют камины, портключи и аппарация.

- Всё равно не хочу. Вставать, одеваться и бриться…

- Тебе сюда принести?

- Не-а… Не уходи.

- Малфой, ты капризный, как беременная барышня.

- Ага…

- Ну так чего ты хочешь-то? - уже теряя терпение, уточнил Маркус.

- Тебя. Прямо сейчас. Можно?..

- Куда тебя денешь, - Маркус стащил с себя футболку, швырнул куда-то, не глядя. - Зачем же ещё я тебя сюда притащил…

…Флинт горячий, как печка, и такой… Он повсюду - пальцы, плечи, губы, длинные ноги, широкая спина… Невозможно удержаться от того, чтобы несколько раз поцеловать его между лопаток и в загривок. И ладонями широко огладить плечи.

Маркус чуть слышно фыркнул, наверное, от щекотки. Не возразил. У него, должно быть, за эти годы выработалось железное терпение, думает Драко. Маркус такой надёжный и спокойный… Как спокойное море.

- В следующий раз на море поедем, - заявил Драко и снова зевнул.

- И ты будешь целыми днями спать на пляже?.. - выдохнул Маркус, переворачиваясь на спину.

- Именно. Но ты не бойся, - заверил Драко, дотянувшись и лизнув его в живот, - тебе меня и по ночам хватит…

Глава тридцать вторая. Альбус.

За слизеринским столом второй день так тихо, что Альбус то и дело поднимает глаза - неужели Малфой опять исчез?

Да нет, вот же он - светлое пятно его макушки видно издалека. Да и весь он выглядит как-то бледнее обычного. И подбородок заострился ещё сильнее, и нос печально поник. И вместо того, чтобы толстым слоем мазать джем на тосты, так, чтобы он едва не капал на стол, Малфой уныло размазывает овсянку по тарелке, но, кажется, ещё ни разу ложку до рта не донёс.

Да и остальные слизеринцы тоже не слишком радуются. Позавчера директор МакГонагалл объявила, что профессор Нотт вынужден покинуть Хогвартс по семейным обстоятельствам, а сегодня в расписании снова появилась История магии - видимо, будет новый преподаватель. Но, как бы то ни было, своего декана слизеринцы любили.

Новым деканом вполне ожидаемо назначили профессора Паркинсон, которая пользовалась на своём факультете чуть меньшей любовью - видимо, потому, что сварить приличное зелье было значительно труднее, чем выучить несколько имён и дат. Во всяком случае, с точки зрения Альбуса - ему всего пару раз удалось получить на Зельях высший балл. Правда, у Розы это дело обстояло намного лучше, а о Малфое и говорить не приходилось.

Чего о нём говорить, правда?.. Его бы на руках таскать, как Джеймс в тот раз. Целовать бы его, чтобы глаза горели, а щёки румянились. Волосы бы его так, между пальцами… чтоб текли…

- Ал!.. - Роза толкает его в бок. - Долго ещё мечтать будешь? Опоздаем, и ещё неизвестно, как новый преподаватель к этому отнесётся.

Да. Первым уроком у пятикурсников как раз История магии, и опаздывать не стоило бы.

Альбус бросает ещё один осторожный взгляд за слизеринский стол - а вот Малфой на урок не торопится, хотя его весёлой компании рядом уже нет, - и направляется к двери вслед за Розой.

Нового преподавателя Истории магии зовут Питер Финч. Он моложе, чем был профессор Нотт, а когда улыбается, то выглядит совсем молодым. Улыбается же профессор Финч часто.

Он рассказывает, что поступил в Хогвартс в первый послевоенный год, учился на Гриффиндоре, так что в военных событиях ему участвовать не довелось, но со многими из героев той войны удалось познакомиться лично на первом курсе. Так что событиям тех времён, ещё недостаточно далеко ушедших в прошлое, он не только современник, но даже почти очевидец.

- Впрочем, начнём мы с тех событий, которые предшествовали войне, - говорит мистер Финч, и студенты открывают тетради, готовясь записывать лекцию.

Альбус слушает невнимательно. Место за партой рядом с Хлоей Монтегю до сих пор пустует. Интересно, Скорпиус решил совсем не ходить на этот урок, или он просто так непозволительно опаздывает?..

…Он появляется, когда от начала урока проходит уже не меньше десяти минут.

- Извините за опоздание, сэр, - чётко и громко говорит он от двери. - Я могу войти?

- Да, вы можете войти, - отвечает профессор Финч, непонятно чему улыбаясь. - Мистер Малфой, я полагаю?

Скорпиус даже вздрагивает слегка.

- Да, - слегка вопросительно отзывается он.

- Я когда-то имел честь знать вашего отца, - поясняет профессор. - Вы очень на него похожи… Хотя, должен отметить, он не так вольно относился к школьной дисциплине. Не подобает префекту приходить на урок с таким опозданием.

Малфой опускает глаза на свой значок на мантии. Он уже успел дойти до своей парты, но не решается сесть, пока разговор с преподавателем не закончен.

- Садитесь, мистер Малфой, - предлагает мистер Финч. - Постарайтесь больше не опаздывать, хорошо?

Малфой молча кивает. Профессор не делает замечания, его устраивает и такое неформальное согласие.

- Итак, - продолжает профессор Финч, - именно в этот отрезок времени организация, называющая себя рыцарями Вальпургии, перестала существовать, и появились Упивающиеся смертью…

* * *

- Зачем они тебе? - недовольно спрашивает Джеймс, пока они идут в спальню семикурсников.

Вряд ли ему жалко отдавать брату эти сокровища - скорее всего, просто лень отрываться от весёлой компании однокурсников, играющих сейчас в гостиной в фанты, и тащиться вверх по крутой лестнице.

И вправду, зачем? Перед сном полюбоваться на надпись «Скорпиус Малфой» в одной из комнат далёкого от гриффиндорской башни подземелья? Вряд ли брат в состоянии оценить такую романтику.

- А тебе зачем? - спрашивает Альбус вместо ответа.

- И мне ни к чему, - неожиданно соглашается Джеймс. - Ладно, может, хоть тебе польза будет, всё равно у меня пылятся без дела.

В спальне он долго копается в сундуке. Успевает найти много полезных и не очень вещей, которые успел уже признать навсегда утраченными, прежде чем разыскивает наконец старую, потрёпанную, местами до дыр протёршуюся карту и невесомую, шелковистую на ощупь мантию.

- Пользуйся с толком, - шутливо желает он. - За девчонками подглядывать очень удобно. Хотя - ты же не по девчонке сохнешь…

Альбус награждает брата тяжёлым взглядом, в котором, при желании, можно увидеть и благодарность, и пожелание немедленно заткнуться.

Джеймс явно распознаёт только второе, потому что немедля начинает ворчать на чёрную неблагодарность.

- Два галлеона хочешь? - спрашивает Альбус. - Больше у меня нет. Подаришь своей Мэг что-нибудь…

Это предложение Джеймса и вовсе возмущает: чем он заслужил, чтобы родной брат считал его вымогателем, способным отобрать у младенца тщательно сэкономленные на конфетах и мороженом карманные деньги!

- Ну, тогда большое спасибо, - Альбус и не настаивает.

… - Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, - бормочет он, когда полог кровати задёрнут, касаясь карты кончиком палочки.

Старый пергамент тут же оживает, наполняется именами. Попробуй, разыщи в этой куче имён нужное… Так, где тут подземелья?..

Конечно, эта карта может выдать много секретов - вот, к примеру, имена Кристиана Дени и Оливии Уоррингтон находятся в такой непосредственной близости друг от друга, что остаётся только догадываться, чем могут быть заняты носители этих имён вдвоём в комнате…

Но Альбуса это не интересует . Он ищет одно определённое имя.

Странно... Альбус разве что носом не водит по карте подземелий, но Малфоя найти никак не может. И где же его носит в такое время?..

Время, кстати, движется к полуночи.

Убедившись, что в подземельях Малфоя нет, Альбус ищет его имя на других этажах. Уже почти отчаявшись, всё же находит - в одной из безымянных маленьких башенок, чуть в сторону от библиотеки…

- И что тебя только туда понесло? - шёпотом ругается Альбус, напряжённо вглядываясь в карту. - Не спится?..

Буквы на пергаменте не двигаются. Других имён рядом с Малфоем нет. И поблизости тоже нет. Альбус тщетно старается придумать, что может делать пятикурсник Слизерина ночью в пустой башне. И хоть бы свидание у него там было…

Может быть, свидание назначено, а девушка не пришла? Это можно было бы принять за вариант, если бы на месте Малфоя был кто-нибудь другой. Но Альбус не в силах представить себе Малфоя, терпеливо ожидающего какую-то загадочную девушку, не пришедшую на свидание к нужному часу. Посмотрел бы на часы, пожал плечами, развернулся и ушёл.

«Это же Малфой», - голосом Джеймса прозвучало в голове.

А вдруг… с ним там плохо? Да, глупость, наверное, но мало ли что…

Альбус быстро, но бесшумно одевается. Поверх тёплого свитера натягивает мантию-невидимку. Кто бы мог подумать, что она пригодится ему так скоро. Вот не взял бы у брата карту - и мантия бы не потребовалась…

Выбраться из гриффиндорской башни не составляет особого труда - гостиная пуста, все давно разбрелись по спальням. Альбус торопливо, но стараясь не шуметь, идёт по коридорам, подсвечивая себе неярким Lumos.

Заминка происходит уже почти у самой цели - на лестнице, ведущей к библиотеке.

Декан Слизерина профессор Паркинсон и новый преподаватель профессор Финч стоят на самом верху лестницы, и нет никакой возможности пройти мимо них. Приходится подождать, пока они не отойдут. Другого места, что ли, не нашли?..

- Мисс Паркинсон, а вы меня, наверное, не помните? - спрашивает профессор Финч.

Профессор Паркинсон щурится:

- А мы знакомы?

- Вы заканчивали Хогвартс, когда я был на первом курсе. Вы тогда ещё были префектом школы.

- Н-нет… Я вас не помню.

- Старшие никогда не замечают мелкоту, - понимающе улыбается профессор Финч.

- Неприлично напоминать даме о её возрасте, - хмурится декан Слизерина.

- А я вас хорошо помню. Вы и тогда уже были очень красивой девушкой, - мистер Финч и не думает извиняться. - Мисс Паркинсон, я могу пригласить вас на свидание?

- Нет.

- Почему? - кажется, ничуть не расстроившись, интересуется тот.

- Мне сейчас несколько не до свиданий. На меня, помимо обычных дел, вдруг свалилось руководство целым факультетом, - довольно дружелюбно поясняет профессор Паркинсон.

- Хорошо, - соглашается мистер Финч. - Обещаю на свидании говорить исключительно об учениках вашего факультета.

Профессор Паркинсон фыркает и уходит, не обеспокоившись ответом. Мистер Финч смотрит ей вслед, а потом сбегает вниз по лестнице - Альбус едва успевает отодвинуться, чтобы не попасться ему под ноги.

…В башенке крутые ступеньки и гулкое эхо. Альбус ступает мягко, бесшумно. И где-то с середины лестницы до него доносятся тихие всхлипы.

Малфой сидит на верхней ступеньке, прислонившись плечом к стене. Покрасневшие глаза и распухший нос намекают, что он уже довольно давно предаётся скорби в таком вот неудобном месте.

Альбусу чертовски неловко подглядывать за ним, оставаясь невидимым. Ну что, удостоверился? В порядке твой драгоценный Скорпиус - если не душевном, так хотя бы физическом. И вряд ли ты ему сейчас поможешь. Шёл бы лучше обратно…

Альбус коротко вздыхает - Скорпиус напряжённо вскидывает голову, - и стаскивает с себя мантию.

Глава тридцать третья. Скорпиус.

Раздался непонятный странный звук, будто тихий вздох, а потом из пустоты, запихивая в карман какую-то серебристую накидку, эффектно появился Поттер. Младший. Альбус. Я машинально потёр запястье… Впрочем, выражение его лица сводило весь эффект на нет - растерянно-виноватое и до невозможности сочувственное. Как в первую нашу встречу, на распределении.

Я глухо кашлянул, прочищая горло.

- В этом замке есть хоть один уголок, где можно спокойно пореветь в одиночестве?.. - сипло спросил я скорее в пространство, чем у Поттера.

- У тебя в спальне, наверное, - отозвался он без насмешки. - Разве тут лучше, чем там?

Я всхлипнул и торопливо вытер нос рукавом. Совершенно неприлично, ну да и фиг с ним.

- Там… душно.

Дурацкое объяснение. Но другого у меня нет. Не станешь же рассказывать Поттеру, как тесно мне теперь в стенах комнаты, где ещё два дня назад я сам себе казался до невозможности счастливым… Душно. Невозможно дышать. И стыдно, так стыдно, что реветь на глазах у Поттера - пустяк по сравнению с этим.

- Не сиди на камнях, задницу отморозишь, - неловко сообщил Поттер.

Смешной какой… Он что, про согревающие чары не слышал?

Впрочем, мог и не слышать. Не помню, чтобы про них рассказывали на занятиях. Слизеринцев-то всех учили накладывать согревающие в первые же дни в Хогвартсе в наших подземельях, иначе там не особо тепло.

- А тебе какое дело до моей задницы? - вполне ожидаемо спросил я.

Он опять вздохнул и сел рядом.

- Давай ты уже примешь как факт, что мне есть дело и до твоей задницы, и до всего остального Скорпиуса Малфоя.

Это было непонятно. Но я честно попытался проанализировать. Несколько раз попробовал, и каждый раз получалось что-то странное.

- Влюбился, что ли? - наконец спросил я то, что мне пришло в голову уже несколько дней назад.

- Ага, - согласился Поттер.

Так мы сидели и молчали, наверное, с минуту.

- Погоди, - спохватился я наконец. - У меня-то на мантии согревающие чары, а вот ты себе точно отморозишь что-нибудь!

Альбус встал. Посмотрел на меня сверху вниз.

- Малфой, шёл бы ты спать уже, а?.. Поздно, тут холодно, сквозняки гуляют. Преподаватели по коридорам шатаются.

Я передёрнул плечами, гордо отворачиваясь:

- Вот сам и иди, если хочешь. Я тебя сюда не звал.

Он посопел немного у меня за спиной. Потом присел на корточки, осторожно тронул меня за плечо:

- Скорпиус… У тебя что-то случилось?

Я молчал и не поворачивался. Случилось… Или не случилось. Сам себе придумал, сам реву теперь. Дурак какой-то.

- Ничего особенного, - ответил я наконец внимательному сопению и тёплой руке на плече. - Меньше… фантазировать надо.

Голос всё-таки предательски сорвался, и пришлось ещё раз вытереть лицо рукавом. Рука Поттера при этом соскользнула с моего плеча, и мне на мгновение даже стало жалко, что её тепло больше не согревает меня.

Альбус ещё немного потоптался за моей спиной.

- Если я мешаю, я могу уйти, - неохотно предложил он. - Только как ты потом к себе в подземелья пойдёшь?.. Может, тебе мантию-невидимку оставить? А я по карте…

Я помотал головой. Не хотелось, чтобы он уходил. Всё-таки, он прав - холодно здесь. А с ним уже вполовину не так холодно.

- Не уходи, Поттер, - сдавленно попросил я. - Я сейчас… успокоюсь. И ты мне всё расскажешь.

У Поттера нашёлся даже чистый носовой платок, и он протянул его мне.

Так всё странно сегодня в этой выстывшей башне над библиотекой… Почему со мной сейчас не Юджин, Стив или даже Дебора? Почему из всех моих знакомых именно этому ненормальному гриффиндорцу есть дело до того, где я и что со мной?..

Ах, да. Он же сказал, что влюбился.

Я кое-как вытер глаза и нос предложенным мне платком, небрежно скомкал его и сунул в карман мантии. Потом встал на ноги, обернулся к Поттеру и кивком предложил ему подойти к окну.

- Ну, рассказывай, - выдохнул я, облокотившись на узкий подоконник. - Как ты меня нашёл тут?

- У меня карта есть, - он вытащил из кармана брюк какой-то потрёпанный пергамент и протянул мне. - Она всех, кто сейчас в замке, показывает.

- Ладно, карта подождёт… - мотнул я головой. - А зачем ты вообще сюда пришёл?..

Он всё-таки слегка смутился. Мне-то уже начало казаться, что Поттера вообще ничем не пробьёшь.

- Я ведь уже сказал… Я за тебя переживаю. То есть, я понимаю, что тебе мой брат нравится, но… так получилось, - нелепо закончил он, пару раз махнув ресницами.

Хм. Джимми мне, конечно, нравится… Или нравился? Я в последние пару недель о нём и не вспоминал ни разу.

- И тебе есть до меня дело? - переспросил я.

- Ну да.

- И давно?..

- С первого курса, наверное, - не задумываясь, ответил Альбус.

Забавно. Я и не замечал.

- А ты целоваться умеешь? - зачем-то спросил я, против воли вспоминая позавчерашний вечер и настойчивые, уверенные губы профессора Нотта.

Альбус пожал плечами:

- Я не пробовал.

А потом качнулся ко мне и прижался губами к моему уже призывно приоткрытому рту…

…Целоваться он, конечно, не умел. Как и я. Но за проявленное рвение можно было смело ставить «выше ожидаемого». Во всяком случае, я от него такого точно не ожидал. А нос у него был холодный, как у щенка.

- Поттер, ты замёрз.

- Это у тебя мантия с подогревом, а у меня только свитер…

И точно. От окна ощутимо дуло, и у Альбуса губы успели посинеть. Пришлось обнять его и укутать полами расстёгнутой мантии.

- Так теплее?

- Ага… Скорпиус…

- Чего?

- А можно ещё раз?

Я рассмеялся и сам ткнулся губами ему в лицо.

* * *

Идиотизм… Сказочная глупость. Такая, что и рассказать никому нельзя - глухой осенней ночью, под завывание ноябрьского ветра, целоваться в башне с Альбусом Поттером. Но почему-то от этой глупости саднящая боль под рёбрами рассасывается и колючий кусок льда в горле тоже понемногу тает.

Потом мне наконец приходит в голову, что на свитер Поттера тоже можно наложить согревающее, и его губы почти сразу же перестают дрожать от холода, но я всё равно продолжаю прижимать его к себе.

- Мы спать-то пойдём? - приглушённо интересуется он, закопавшись носом в воротник моей мантии.

- Угу… Непременно, - отвечаю я.

- Мы завтрак проспим…

- И на уроки опоздаем.

- А если нас тут застукают…

- …То уйму баллов снимут, - продолжаю я.

Честно говоря, до прихода Альбуса мне уже практически хотелось, чтобы кто-нибудь из преподавателей застал меня здесь. Отругал бы, снял баллы и назначил наказание. Жизнь снова стала бы привычной и осмысленной; по крайней мере, был бы реальный повод для огорчения, а не мои наивные фантазии… Да я и на Историю магии по той же причине опоздал. Совершенно намеренно опоздал, между прочим. Только у профессора Финча оказалось невероятное терпение. Ну, или это из-за знакомства с моим отцом.

Но теперь появление кого-нибудь из преподавателей было бы явно лишним.

Альбус опять шевелится, щекоча своей чёрной лохматостью мою щёку и нос:

- А ты в Хогсмид со мной пойдёшь?

- Нет. Я с Деборой пойду, - отзываюсь я.

Деб совсем какая-то хмурая и молчаливая последние дни. Если бы дома что случилось, отец наверняка бы мне сказал. Видимо, сердечная драма. Не я один такой наивный романтик… Придётся вести её в субботу в Хогсмид, развлекать, угощать и радовать.

Альбус поднимает голову и смотрит на меня в упор. А глаза у него… Понимающие и тоскливые, хоть плачь.

- А завтра ты будешь делать вид, что ничего не было?

Хороший вопрос… Что я буду делать завтра?

Наверняка Альбус в перерывах между поцелуями успел уже придумать счастливый финал для этой истории. Совсем как я два дня назад… Вот только я совсем не вижу, на какое бы место в моей совершенно слизеринской жизни можно было определить стопроцентного гриффиндорца Поттера. Пусть даже несмелая нежность его губ окончательно отогревает меня изнутри.

- А ты чего хотел? - спрашиваю я насмешливо. - Свадьбу в Амстердаме? Дом в Ницце?..

Альбус, словно закаменев, выбирается из кольца моих рук.

- Ничего я не хотел, Малфой. Спокойной ночи…

Прислонившись спиной к стене, я слушаю, как стук его ботинок по ступенькам постепенно затихает внизу лестницы. Меня не оставляет ощущение, что я только что сделал очередную глупость, о которой буду потом жалеть. Но что, чёрт побери, что я должен был ему ответить?..

И тут снизу до меня доносится голос профессора Паркинсон. Слов не разобрать, но, судя по интонации, Альбус Северус Поттер всё-таки вляпался в неприятности.

Это же надо… Имея в кармане мантию-невидимку и карту, которая показывает всех обитателей замка, умудриться ночью в коридоре попасться на глаза преподавателю. Для этого надо обладать особым талантом.

Я тяжко вздыхаю, мысленно закатив глаза, и торопливо сбегаю вниз.

* * *

- Добрый вечер, мэм. Вернее, доброй ночи, - поправляюсь я.

- Скорпиус, - укоризненно говорит мне профессор Паркинсон. - Вот уж от вас я не ожидала… Что вы оба делаете здесь после полуночи?

Я уверенно беру за руку Альбуса - тот пробует отодвинуться, но так я ему это и позволил!

- У нас было свидание.

- С мистером Поттером? - переспрашивает декан.

- Да, конечно.

- Ну, что ж. Тогда, я полагаю, перспектива совместных отработок в течение недели вас не слишком огорчит. У меня накопилось изрядное количество нечищеных котлов и немытых пробирок. Завтра после ужина жду вас обоих.

Я перевожу взгляд на Альбуса, но тот молча разглядывает свои ботинки.

- Слышишь, Поттер? Я приглашаю тебя завтра на свидание в кабинет зельеварения. Придёшь?..

- Приду, конечно, - отзывается он, не поднимая головы. - Куда я денусь.

- Пойдёмте, мистер Малфой, я провожу вас в спальню, - говорит мне профессор Паркинсон. - Надеюсь, мистер Поттер найдёт дорогу в гриффиндорскую башню самостоятельно?

Альбус кивает.

Спорить могу, он и не надеялся обойтись меньше, чем парой десятков потерянных баллов для своего факультета. Впрочем, так бы оно и вышло, если бы не моё вмешательство. Всё-таки, за один и тот же проступок мы с Поттером должны понести равное наказание, а снимать баллы со Слизерина профессору Паркинсон очень не хочется.

- Подождите минуту, - прошу я декана, и она не возражает.

Обнимаю Альбуса, целую в щёку и шепчу:

- Поттер, я вёл себя, как идиот. Я себя часто так веду. Но ты же привыкнешь?..

- Целая неделя впереди, - отвечает он, всё-таки улыбнувшись. - Наверное, привыкну.

Конец

Content

Krokozyabra Факультатив по Истории магии