Вернер Анастасия

Артефаки. Часть 3 (СИ)

Этап 1. Глава 1

Операция длилась двенадцать часов. За операционным столом сменилось четыре хирурга, каждый из них — высококлассный профессионал из того исчезающего поколения, для которого фраза «пациент скорее мёртв, чем жив» не давала никакого права поставить крест на спасении.

Да и сам пациент попался из той категории сильных людей, которые при минимальных шансах умудрялись выиграть джекпот.

Современные препараты выводили больного из критического состояния намного быстрее, чем это было каких-то двадцать лет назад. Вечером Эвана оставили в реанимации, а уже под утро перевели в обычную палату.

Он выкарабкался.

Правда, из близких людей в этот момент не оказалось никого, кроме Руперта Берлингера. Марка Дэппера не выпускали из Акамара — все рейсы в столицу отменили, — другой родни у Эвана не было, большинство его друзей звонили из того же Акамара, а те, кто находился в столице, «хотели проведать позже».

Руперт провёл в палате младшего партнёра всё утро, скрючившись в неудобном кресле до такого состояния, что кости чуть не начали деформироваться. Его разбудила открывшаяся дверь — конструкция отъехала с неприятным жужжанием, и Руперт дёрнулся, вынырнув из полудрёма.

— Вы кто? — опешил глава «Берлингера», глядя на вошедшую блондиночку в фельдшерской форме.

— Простите, — прошептала она, поморщилась от громкого звука закрывшейся двери, — я хотела проведать э-э…

— Э-э-эвана? — подсказал Руперт, нахмурившись ещё сильнее.

— Да!

— Сюда нельзя посторонним.

— Да, знаю, — фельдшер замялась и начала нервно теребить форму, — у меня тут знакомые есть, я договорилась… боже, зачем я это сейчас сказала? — Девушка явно хотела стукнуть себя по лбу, но не стала позориться ещё больше. — Просто этот человек герой.

— Автограф потом возьмёте, — безапелляционно отрезал Руперт, намереваясь выставить непрошеную гостью вон.

— Нет, я… я с ним была, когда он полез за мальчиком. Я всего лишь хотела узнать, как он сейчас.

— Мальчик?

— Нет, э-э…Эван.

— Как видите, он полон энергии и сил. Всё? Можете идти. И если ещё раз захотите узнать новости, не надо сюда входить. Ждите в коридоре, его для таких, как вы, и построили специально.

Это было грубо.

Девушка сохранила профессиональную выдержку — хотя какая она профессиональная, в её-то возрасте? Тем не менее, то, что она не впала в истерику и не скатилась в ответные оскорбления, Руперту очень понравилось.

— Да. Вы правы. Извините, — пытаясь скрыть обиду, выдавила фельдшер и уже собиралась выйти из палаты, как вдруг услышала слабое и хриплое:

— Она жива?

Девушка удивлённо обернулась, Руперт вскочил с кресла и едва не упал — ноги затекли.

— Эван? Ты очнулся? Как ты себя чувствуешь? — прокричал он, плюхнувшись обратно в кресло и проклиная свой возраст (забыв за прожитые годы, что будь ему двадцать, ноги затекли бы точно так же).

— Как она? — просипел Эван, его глаза были закрыты, и никто не понял поначалу, он вообще очнулся, или просто находится в бреду?

Фельдшер, воспользовавшись временной недееспособностью Руперта, быстро приблизилась к койке, мягко взяла Эвана за потную ладонь и тихо сказала:

— Тише, я в порядке, всё хорошо.

Словно ощутив какой-то диссонанс, мужчина открыл глаза, с трудом сфокусировал взгляд на стоящей рядом девушке и… огонёк в глазах потух.

— Тебя точно не задело? — без особого интереса выдавил Эван, впрочем, не пытаясь высвободить руку.

— Я-то в порядке, честно-честно, — то ли не заметила натянутости, то ли сделала вид фельдшер.

— А мальчик?

— Жив. Все живы. Ты всех спас, — с плохо скрываемым восхищением выдавила девушка и, совершенно этого не ожидав, начала заливаться румянцем. — Если тебе что-то понадобится, у меня есть знакомые в этой больнице, я договорюсь о чём угодно. Правда. Мне не жалко совсем, — протараторила она.

— Спасибо.

Эван закрыл глаза и будто отключился от внешнего мира, впав во внутренние переживания.

— Думаю, вам пора, он очень устал, — подключился Руперт, дождавшись, пока спадёт отек с ног.

— Да-да, конечно. Ещё раз извините.

Она смущённо высвободила руку — сопротивления не получила и немного расстроилась, — развернулась и семенящими шажочками выскочила в коридор.

— Ты ведь спрашивал не о ней, — ледяным тоном сказал Руперт, когда они в палате остались вдвоём.

— О ней. — Эван не открывал глаз.

— Вы такие потрясающие актёры. — Руперт потерял последнюю надежду услышать, что всё это ложь. — Ты при смерти, и всё равно играешь. Её защищаешь? Или себя?

— Я не понимаю.

— Не понимает он. Я говорю о своей дочери. Об Эрин.

Эван открыл глаза и безэмоционально посмотрел на Руперта, медленно изучил его лицо.

— Ты знаешь.

И снова закрыл глаза, будто таким образом сбежал.

Руперту сейчас очень бы хотелось также сбежать, но он тут стоял и разбирался с проблемами, которые принёс ему младший партнёр. Тот самый младший партнёр, который всегда их решал!

— Почему ты мне не сказал? — Руперт из последних сил сдерживал всепоглощающую ярость.

— Ты бы не одобрил.

— Конечно, не одобрил! Я не просто так писал устав моей компании!

— И не понял бы.

— Конечно, не понял! Она же моя дочь!

— Ты бы не понял, потому что никого никогда не любил.

Руперт удивлённо уставился на своего коллегу, товарища, да какого там товарища — на своего друга, а тот как лежал с закрытыми глазами, так и не пошевелился ни разу, будто вовсе перестал дышать.

— Какие между вами отношения? — в лоб уточнил глава «Берлингера», принимая на себя роль одновременно и карателя, и светоча добродетели.

Эван молчал, словно не знал, что на это ответить, потом нашёл в себе силы на несколько слов:

— Между нами разговоры и переживания.

— М-м… — Руперта ответ не удовлетворил, только разозлил ещё сильнее. — То есть это даже и не отношения.

Младший партнёр промолчал.

— Может, ты жениться на ней собираешься, а я просто не знаю?

Эван лежал молча.

— То есть, не собираешься, — заключил Руперт. — Молодец, что я могу сказать. Охмурил молоденькую наивную девчонку, попользовался и выбросил. Да?

— Она не наивная. — Эван по-прежнему пребывал где-то глубоко в собственной боли.

— Она моя дочь! Как у тебя мозгов-то хватило на такое? Знаешь, я могу представить, что она вдруг начала бегать за тобой, ей всего двадцать, она впервые с таким столкнулась! Взрослый, богатый, красивый мужик, ещё и артефактник, ну прямо мечта! Но ты? Почему ты ей это позволил?

Эван распахнул глаза, и вся боль, что он держал в себе, резко выплеснулась в пронзившем Руперта взгляде.

— У тебя потрясающая дочь. И это не твоя заслуга. Она сделала себя сама. И делает до сих пор. Она не бегает ни за кем. Это за ней все бегают. Нет, не бегают. Ползают.

Руперт с трудом сохранил выдержку, слова были дерзкими, уколовшими в самое сердце.

— Я собираюсь взять её в фирму, — сухо отчитался глава «Берлингера», — а ты мне мешаешь. Напоминаю, что пункт про отношения придуман не просто так. Мы теряли миллионы из-за чужой безответственности. И больше такого не будет. Если хоть кто-то из наших с тобой врагов воспользуется твоей слабостью, если они выставят подозрения на домогательства, если организуют проверку… ты знаешь, что будет. «Берлингер» не защищает домогателей, и благодаря Уставу женщины теперь тоже не могут предъявить фирме претензий. Так что ты окажешься на улице. И моя дочь вместе с тобой. Из-за тебя.

Эван молчал.

Это взбесило Руперта ещё сильнее.

— Ты один из умнейших людей в моей фирме! — разочарованно воскликнул он. — Как ты мог? Как можно было так подставить всю свою карьеру?!

Эван молчал.

Руперт злобно стиснул зубы, переварил негативные эмоции, решил, что слишком много вывалил на человека, только-только перенёсшего сложную операцию. Вздохнул. Побрёл к выходу, по пути обернувшись и недовольным голосом приказав:

— Поправляйся. Как только станет лучше, я пущу её к тебе. И либо ты сделаешь ей предложение, либо скажешь, что между вами всё кончено. Если она тебе хоть немного дорога, ты ей это скажешь, Эван. Иначе я никогда не возьму её к себе в фирму. Понял?

Глава 2

Глава 2

Эмир опух от сигналок служебных машин, несущихся по артериям города к месту катастрофы. Ни Джул, ни Айрис, ни Шэйн долго не простояли на крыльце здания, где проходило мероприятие. Отец тихони спешно уехал, за ребятами прислали машину и в кратчайшие сроки доставили в отель.

Для них были забронированы номера на пятидесятом этаже. Столица как на ладони. Они долго пялились в окна, разглядывая плотный чёрный дым, клубнями поднимавшийся к дыре в куполе. Информацию о пострадавших узнавали из новостей.

Пострадала дочь известного артефактника Руперта Берлингера.

Пострадал сын известного артефактника Дерека Юргеса.

Эван Дэппер? Никто не сомневался, что он оказался в эпицентре. Там же была Эрин.

Наступило время липкого ожидания. Страха. Паники. Ежеминутных звонков на номера, которые поначалу просто не отвечали, а потом и вовсе перестали пропускать сигнал. Всем хотелось что-то сделать, помчаться в больницу, обзвонить всевозможных знакомых, быть рядом с друзьями. Но в итоге пришлось коротать бесконечные часы в опустевшем отеле.

Шэйн безынтересно глядел на сменяющиеся голографические картинки, ползающие по ровной стене, лежал неподвижно, моргал изредка, когда глаза начинали болеть. В номере он был один. Вторая кровать стояла для Ника, но…

Парень раздражённо выдохнул, вскочил, отряхнулся, разгладил невидимые помятости на футболке и спортивных штанах, целеустремлённо вышел из номера. Побрёл по коридору, увидел нужную блестящую цифру над дверью, постучался. Красный индикатор мигнул зелёным.

Айрис сидела на кровати, скрючившись буквой «С». На ней была просторная кофта с широким вырезом, обнажающим значительную часть спины. Было видно, как натянулась тёмная кожа, из-под которой выступали полоски рёбер. Лопатки выпирали двумя горбами. Девушка раздражённо тыкала тонкими пальцами в экран видеофона, от движения одуванчик на её голове болтался туда-сюда.

— Шэйн! — обрадовалась она. — Круто, именно ты мне и нужен!

— Всё в порядке? — выгнул он бровь, подходя ближе.

— Ага. Дай свой видеофон. У моего зарядка сдохла.

— А зарядить?

— Да я походу забыла её в Акамаре.

— Я могу тебе свою дать.

— Просто дай видеофон! Мне ответить нужно!

Альбиноска истерично взмахнула руками. Шэйн, не желая тратить силы на выяснение отношений, просто кинул увесистый «кирпич» рядом с девушкой, сам устало завалился рядом. Ему хотелось… да он и сам не понимал, чего именно. В душе клубилось странное чувство, похожее на пустоту, и вместе с тем — желание заполнить пробел разговором.

Парень прошёлся взглядом по скрюченной позе подруги, мысленно содрогнулся в очередной раз, не понимая, почему она готова изводить организм подобным образом. Молча стал наблюдать, как она эмоционально с кем-то переписывается.

— У тебя всё хорошо? — тихо уточнил он.

— Да представляешь, мама запускает новую коллекцию, а фабрика заламывает какую-то невероятную цену! Знаешь, за что? За пайетки!

— Пайетки, — эхом повторил Шэйн.

— Да! Скажи, бред! Мы с ними столько сотрудничали, а они бабла решили отбить!

— Да. Жесть.

— Так самое ужасное, что связи, блин, нет! Сообщения доходят через раз!

Шэйн перевернулся на спину, заложил руки за голову и уставился в потолок. По номеру разносились точечные клики пальцев по виртуальной клавиатуре, за дверью слышался шум уборной машины. На улице стемнело. Периодически под окнами проезжали патрульные машины с характерными мигалками.

— Ты могла подумать, что Уош на такое способен? — опустошённо произнёс парень.

— М? — Айрис полностью погрузилась в видеофон.

— Он ведь и нас мог прирезать.

— Ну, да.

— Представляешь, мы ведь ходили с ним обедать. За одним столом сидели. Я вот сколько смотрел на него, вообще бы не подумал, что он может быть террористом. Это что, вообще нельзя заметить? Ну, там, знаешь… есть же всякие психологические тесты.

— Можно, наверное.

— Ведь так любой может. Вон наш универ. Куча задротов. И что, каждый из них может взять бомбу? А если не в самолёте, а прямо у нас? На парах. Почему нет? Почему у нас нет психологов? Нас вообще кто-нибудь защищает от психов? Какого хрена вообще происходит?

— Ты слишком заморачиваешься.

— Нет, я хочу идти в аэропорт и быть уверенным, что никакой Уош не подорвёт мой лайнер! Куда охрана смотрела? Они же типа крутые, они должны по одному взгляду понимать, что вот чувак сейчас тут всех грохнет.

— Шэйн, забей.

— Забить? И всё? — Парень обиженно уставился на подругу.

— Да сдох уже этот Уош, алло. Он захотел поднять шум, чтобы о нём все говорили. А ты купился. Делаешь ему честь. Всё уже, ну взорвал бомбу и ладно. Зачем обращать на это внимание? Он же именно этого и добивался.

— Охренеть.

— Чего «охренеть»? — огрызнулась Айрис.

— Да ничего. Сиди в своём видеофоне, — буркнул Шэйн, поднялся и вышел из номера.

И так было мерзко, одиноко и противно.

А стало ещё хуже.

Парень вспомнил, как ещё буквально месяц назад в минуты отчаяния он моментально хватался за бутылку. Стоило чувству страха или вины хоть на секунду дёрнуться в грудной клетке, как Шэйн перепугано бежал к барной стойке и подавлял ненужные эмоции в зачатке. Это было так легко. Так необходимо.

Он посмотрел на мыски дорогих кроссов, тонущих в полоске мягкого коридорного ковра. Остановился. Прошёлся взглядом по идеально гладкой белой двери, уставился на номер «999». По телу против воли пробежали мурашки — жуткое число.

В номера стучались из вежливости. При заселении пропуски были активны для всех (строгое условие Эвана), более того — чип-код высылался на видеофон, так что лишние карточки не было необходимости таскать туда-сюда. Шэйн потянулся за гаджетом, но понял, что оставил его у Айрис. Ещё минуту потратил на то, чтобы обшарить все имеющиеся карманы.

Вытащил никому не нужную пластиковую карточку, приложил.

— Привет, прости, что без стука, но… — Шэйн удивлённо замер и уставился на Джул.

Тихоня сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, согнула ноги в коленях, обхватила их, как спасательный жилет, и беззвучно плакала. Когда зашёл мажор, она вздрогнула, подняла голову, затравленно уставилась на гостя, понимая, что скрыть зарёванное лицо уже не получится.

Первым желанием Шэйна было сделать вид, что он ничего не видел, развернуться и закрыть дверь с той стороны. Но парень стиснул кулаки, удержал себя на границе паники и растерянности. Медленно приблизился. Опустился рядом.

— Я тебя понимаю, — осторожно, но максимально искренне, сказал Шэйн.

Джул сопливо всхрипнула.

— Понимаешь?!

— Мне тоже паршиво.

— Тебе паршиво?!

Шэйн почувствовал себя неуютно. Повернул голову, посмотрел в удивлённые глаза тихони.

— Ты не из-за Уоша ревёшь? — брякнул он.

— Я не реву! — с блестящими от слёз глазами возмутилась Джул.

— Ну, ладно. Не ревёшь, так не ревёшь.

Шэйн со страдальческим выдохом поднялся, дрожащей рукой опираясь на кровать, размял ноги, заметил выдвижной бар и направился к нему. Сока захотелось.

— Ты опять в алкоголизм ударился? — прогнусавила Джул ему вслед.

— Каждый страдает, как умеет, — меланхолично отозвался тот.

— Я не страдаю.

— А я и не про тебя.

Парень взял по стаканчику апельсинового, вернулся обратно к тихоне, протянул ей напиток с очаровательной трубочкой. В лучших традициях солнечных курортов.

— Все ведь живы? Эрин и Ник живы, Эван, думаю, тоже. Он живучий. Так что всё хорошо. Не плачь, — с грустной полуулыбкой выдавил Шэйн и начал потягивать сок.

— Мой жених так умер, — безэмоционально сказала Джул, пустым взглядом пялясь в стену.

Только стакан в руке задрожал. Она осторожно поставила его на ворсистый ковёр. Сжала тонкие пальцы в грозный кулак, бледная веснушчатая кожа жутковато обтянула костяшки, стали заметны рубцы от ожогов. Джул страдала от солнца ничуть не меньше, чем Айрис, хотя генетика альбиноски делала невыносимой жизнь в таком климате.

— Я помню эту историю, — максимально нейтрально заметил Шэйн, стараясь не задеть бередящие раны девушки.

— Да ничего ты не помнишь! — резко вспенилась тихоня. Мажорчик так опешил, что чуть не выронил стакан.

— Его фотки висели по всему ГАУ, — напомнил парень.

— Да что эти фотки могут о нём сказать? — Девушка стиснула зубы. — Фоточка и свечка, потрясающе. Никто туда цветы искренне не положил. Никто не скорбел по-настоящему. Всем было плевать, жив он или нет.

— Ну… ты ведь скорбела. По-настоящему.

— Я скорблю до сих пор.

Шэйн неловко поёрзал.

— Можем это не обсуждать, если не хочешь, — осторожно предложил он. — Расскажи, из-за чего ты плачешь?

— Из-за этого и плачу.

Парень сел в одну и ту же лужу дважды.

— Э-э… ну…

— Мой отец его ненавидел, — выплюнула тихоня, не столько для того, чтобы выговориться, скорее просто не желая слушать блеяние мажорчика. — Он такие вещи про него говорил, ты не представляешь. А ведь мы правда любили друг друга. И в армию он пошёл добровольцем, чтобы доказать моему отцу, что он не мажор, что достоит меня.

— Да уж, вот и доказал, — ляпнул Шэйн, шипяще втягивая сок через трубочку.

— Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить? — обиженно выдавила девушка.

— Думаю, много-много дерьма, — пожал плечами парень.

— Теперь эти авиакатастрофы как будто преследуют меня. Мне до трясучки страшно садиться в лайнер, я всё время читаю про самолёты, изучаю статистику. Ты не поверишь просто, сколько лайнеров падает на взлёте. Эти цифры доводят до истерики.

— Тогда не читай.

— Я не могу не читать!

Тихоня резко вскочила на ноги, случайно задев ступнёй стакан, сок беззвучно выплеснулся на ковёр. Девушка смахнула с тумбочки стопку старых бумажных журналов. Где она их раздобыла, Шэйн не знал, но углы у них были офигительно плотными и неожиданно острыми.

— Как такая милая девочка может быть такой психованной! — раздосадовано воскликнул парень и тоже вскочил на ноги. — Мне жаль, что твой парень умер! Но ты-то не умерла, ты ещё жива!

— Я не чувствую, что жива! — Джул впилась кончиками ногтей в мягкую ладонь. — Не чувствую я этого.

— Я тоже.

Повисла напряжённая пауза. Тихоня замерла, боясь даже вдохнуть. Она в упор смотрела на парня, надеясь, что он «очнётся» и как-то разрядит обстановку.

Шэйн «очнулся», но вместо того, чтобы обстановку разрядить, накалил её ещё сильнее, предложив:

— Сходи со мной на свидание.

— Чего?!

— Ну а чего? Тебе жалко, что ли?

— Шэйн, ты больной?! — Джул готова была расплакаться снова.

— Я никогда не ходил на свидания, — обезоруживающе признался парень. — А с тобой мне хочется это попробовать.

— Ты идиот.

— И поцеловать тебя тоже.

В эту интимную секунду Шэйн выглядел как мокренький котёнок, с надеждой глядящий на девушку, вытащившую его из ледяного пруда.

Джул стояла истуканом, боясь даже моргнуть, чтобы парень не принял это за «да». Она уже собиралась вежливо (насколько это вообще возможно) отказать, как вдруг в дверь постучали. Легонько и пугающе, ведь ключ-карты были у всех — в стуке не было необходимости.

— Тебе всё равно придётся мне ответить, — недовольно сказал Шэйн.

Стук повторился.

— Надо открыть, — прохрипела Джул.

— Скажи «да». Пожалуйста. Ты не пожалеешь.

— Уже жалею, — сухими губами еле выговорила девушка.

Снова постучали. На это раз, кажется, ногой.

— Да блин! — вскипел Шэйн, рванул к двери и с разъярённым видом дёрнул ручку. — Ну?! — И слабо добавил: — Эрин?!

— Привет, — услышала Джул тихий голос напарницы по стажировке, — простите, что мы вас так отвлекаем. Не буду долго тянуть. Я тут стащила артефакт у Джейсона Уэльса, и на его основе хочу создать свой. В общем… поможете?

Глава 3

Глава 3

Я сделала неловкий шаг через порог номера «999». Замерла, недоумённо глядя на заплаканную Джул.

— Подвинься, Берлингер! — прошипел Ник за моей спиной, толкнул локтем и протиснулся внутрь.

Тихоня и мажорчик поражённо смотрели на Юргеса.

Приветственная пауза затянулась.

— Чего уставились?! — рявкнул блондин.

— С каких пор он с тобой ходит? — Джул смешно нахмурилась.

— Ник помогает мне с артефактом. — Я старалась говорить размеренно, прекрасно понимая всеобщее недоумение.

— Ник?!

— Помогает?!

Джул с Шэйном переглянулись.

— Сам в шоке. — Юргес застыл статуей, не позволяя никому увидеть обиду на лице.

— Мы кое-что нарыли, и нам нужна помощь. — Я постаралась переключить внимание на насущные проблемы.

— То есть вы всё это время пытались сделать артефакт? И нам даже не сказали? И приползли только, когда ничего не получилось?! — А Шэйн вот обиду скрывать не стал.

— Ты мне чуть жизнь не сломал, — тут же вывернулась я.

— А ты просто странная, — закопал нас обоих Ник, глядя на Джул.

— Ну и разбирайтесь тогда сами, — закономерно среагировала тихоня.

Шэйн милостиво открыл дверь, намекая, что нам пора убираться отсюда.

— Мы нашли нелегальный артефакт, из которого можно извлечь магию, — сообщил Юргес.

— Я нашла, — поправила оскорблённо.

Шэйн закрыл дверь.

— Так уж и быть, простим вас, — благосклонно кивнул и посмотрел на Джул. Та была заинтересована не меньше мажорчика.

— И поможем, если сможем, — добавила тихоня.

— В общем, как вы поняли, этот артефакт принадлежит Джейсону Уэльсу. — Я прошла в середину номера, демонстрируя украденный трофей. — Без этой штуки он не может ходить.

— В смысле? — Шэйн присел на край широченной кровати.

— Уэльс упал на моих глазах. Он мне сам сказал, что живёт за счёт артефакта, но это ещё не всё. Артефакт сделал мой отец. И Уэльс был уверен, что магию из артефакта можно извлечь и поправить.

— Пф-ф-ф… — Слюна Шэйна разлетелась по номеру.

— К чему ты это? — Тихоня оказалась более восприимчивой к новой информации.

— Короче, мне нужно извлечь магию из этого артефакта. У меня есть странная идея…

— Я бы сказал, сумасшедшая, — вклинился Ник.

— Ладно, сумасшедшая, — не стала спорить, — мне нужно понять, что там за магия и как устроены плетения. А потом запихнуть это плетение в мозг другу, чтобы вытащить его из комы.

— Вау. — Шэйн аж присвистнул. — Так спроси у отца, это же он сделал артефакт.

— Артефакт нелегальный, — ответил за меня Юргес. — Её отец отвечать не стал, а моего даже нет смысла спрашивать.

— А Эван будет покрывать Руперта, поэтому его тоже бесполезно спрашивать, — продолжила мысль Джул.

— Эвана недавно прооперировали, — внутренне сжимаясь от боли, я выговорилась с профессиональной выдержкой ведущей новостей. — Мы не знаем точно, что случилось.

— Какая же жесть… — Шэйн запустил пятерню в волосы.

— Как вы вообще все там оказались? — Джул вновь оказалась куда сообразительнее.

— Мы с Эрин поехали к рациомагу моего отца, надеялись понять, как извлечь магию из артефакта, — объяснил Ник, укрываясь в тени самого дальнего угла комнаты.

— Могли бы просто спросить, — нахмурилась тихоня. — Вот поэтому мы никакая не команда.

— В смысле «просто спросить»? У кого? — Я озадаченно уставилась на девушку.

— У меня.

— Ты знаешь, как извлекать магию из артефактов?! — Это воскликнул Шэйн, но рты от изумления открыли все.

— Ну… нет, я этого не делала никогда, но видела, как делали другие. Другой.

Мы замерли в ожидании. Джул сглотнула, собираясь с мыслями.

— Мой… мой жених.

— Который сдох? — ляпнул Шэйн.

Ник раздосадовано хлопнул себя по лбу, видимо, поражаясь, как можно было связаться с такими идиотами.

— Да, который сдох, — с колоссальной выдержкой подтвердила Джул. — Его отец был рациомагом и показывал ему, как это сделать.

— Твой молодой человек был артефактником? — не поняла я.

За этот вопрос напоролась на три пары удивлённо-подозрительно-непонимающих глаз.

— Серьёзно? — выплюнул Ник. — Ты резко забыла Пола? У нас не так-то много рациомагов в универе.

На этот раз я не повелась на провокацию, просто сделала вид, что ничего не слышала. Акцент всё равно нужно было сместить.

— Маги не могут трогать плетения, — напомнила хлёстко.

Удивлённо-подозрительно-непонимающие взгляды парней шпагами скрестились на Джул.

— Да, так в учебниках пишут. — Тихоня не переставала нас поражать. — Но вообще-то, даже логически можно подумать, маги видят свою магию. И трогать её они тоже могут.

— То есть маги вполне способны создавать артефакты?

— Ну, при должном усердии, наверное, да. Так-то только кожа артефактника способна выдержать раскалённую магию. И то, как вы знаете, с этим нужно быть осторожным. — Джул с намёком взглянула на мою руку.

— Ага, — холодно осадила её я, — давай лучше про извлечение магии поговорим.

Тихоня недовольно поджала губы, посмотрела на свободное место рядом с сидящим на кровати Шэйном, но всё-таки осталась стоять.

— Его отец… ну, вы знаете Гэрриэта Дженкенса, работал с Дереком Юргесом. Они делали какие-то артефакты разума, что ли. Однажды Пол мне показал такой артефакт. Он необычный. В нём особое плетение, поэтому его можно извлекать.

— Так, стоп.

Я раскинула руки в стороны, будто резко оказалась на трассе и превратилась в регулировщика.

— Стоп-стоп-стоп…

— Тебя заело? — поморщился Ник из угла комнаты.

— Твоего молодого человека звали Пол Дженкенс?

— Ну да. — Джул настороженно уставилась на моё застывшее в костлявой позе тело.

— И мы сегодня должны были попасть с Гэрриэту Дженкенсу, его отцу?! — Я перевела поражённый взгляд на Ника.

— Ну да, — подтвердил тот.

— То есть вы так спокойно говорите, что твой парень — это сын рациомага твоего отца?! — Я метала молнии между виновниками образовавшейся за моей спиной тайной родословной.

— Ты с нами в ГАУ училась вообще? — Ник аж вперед подался, недоумённо разглядывая моё лицо. — Все прекрасно знают, кто отец Пола. У него вообще ужасная судьба, старший сын умер, а младший ногу потерял.

Ногу потерял…

— СТОП!

— Да что ещё, — моментально раздражился Юргес.

— Младшего сына этого Гэрриэта зовут случайно не Дилан?!

— Дилан, — кивнула Джул. — Ты его знаешь?

У меня подкосились ноги, я доковыляла до молчаливого Шэйна и присела рядом с ним.

— Мне надо подумать, — слабым голосом пояснила в ответ на все удивленные взгляды.

Дилан ведь говорил, что его отец рациомаг, да и сам мальчишка ведь тоже!

Как я раньше не сообразила?

Он же называл свою фамилию, могла бы и запомнить, Эрин. Догадалась бы гораздо быстрее!

— Так, ладно, — резко вскинулась, чем удивила всех ещё больше, — вот артефакт Уэльса. Сможешь показать, как магию извлекать? — обратилась к Джул.

Тихоня дрожащими руками взяла амулет и принялась вертеть его туда-сюда. Я сначала внимательно наблюдала за каждым её движением, но когда поняла, что она не может сообразить, что делать, провалилась в свои мысли.

Словно в тумане, вытащила видеофон из кармана и напечатала: Гэрриэт Дженкенс. Действительно, была информация про несчастный случай с сыном. Но ни одной фотографии, не то что Гэрриэта, но даже Пола. Сложно было поверить, что такое в принципе возможно в эпоху Инфранета.

Тогда я напечатала ещё одно сообщение:

«Ник, быстро пришли мне фото этого Гэрриэта. По-любому есть какие-то старые фотки с твоим отцом».

Связь не подвела. Юргес получил мою просьбу и посмотрел на меня, как на больную.

Прошло несколько долгих минут, в течение которых я нервно ёрзала на месте и кусала губы. Наконец, видеофон завибрировал. Я открыла старое оцифрованное фото, выцветшее, чёрно-белое, но, тем не менее, лица на нём проглядывались отчётливо.

Сомнений не было.

На меня смотрел улыбающийся во все тридцать два зуба создатель Антиартефаков — Гэрри. Он же Гэрриэт. Рациомаг Гэрриэт Дженкенс.

Глава 4

Глава 4

Светало. По законам нашего убогого мира острые солнечные лучи должны были пронзить окна насквозь и воткнуться в изогнутые грани бокала. На улице становилось бы всё теплее, пока накалялась пустыня за куполом. Воздух бы наполнялся духотой, внутри отеля включились бы кондиционеры.

Солнца не было. О том, что оно уже выглянуло из-за горизонта, напоминало лишь время. Город скукожился под давлением непроницаемого купола.

— Не рановато для алкоголя? — услышала усталый голос позади себя.

— Это безалкогольный, — отозвалась безучастно, помешивая малиновую жидкость в бокале. Взяла не глядя что-то энергетическое. Самое то после бессонной ночи.

— Ты что, вообще не спала? — Ник с интересом сыщика присмотрелся к моему лицу. И огромным мешкам под глазами, что уж скрывать.

— Поспала пару часов.

— Почему? Думала об артефакте?

— Нет. Много о чём думала.

Ник присел на свободный высокий стул и приказным тоном обратился к бармену:

— Мне то же, что и ей. — Посмотрел на меня, двулично смягчился и осторожно спросил: — Расскажешь?

Я задумчиво поскребла пальцем по поверхности барной стойки.

— Ты со своим отцом всё-таки больше времени проводил, чем я со своим. Ты случайно не слышал что-нибудь про проект «Вита»?

— Ого, — Ник чуть не присвистнул.

Взял поднесённый безалкогольный коктейль, отпил.

— Почему ты спрашиваешь? — Он, конечно же, решил уклониться от прямого ответа. Но я была не в настроении играть.

— Ник, это серьёзно! Знаешь что-нибудь или нет? Если нет, я буду искать того, кто знает.

— Знаю. — Юргес шкодливо улыбнулся, но, заметив мой взгляд, быстро взял себя в руки. — Слушай, я был мелким, как-то залез в отцовский комп, мне было скучно. Они тогда много работали, отца дома почти не было. Ну и я нашёл кое-что с этим словом, да. Вот эта «Вита». Это была какая-то научная работа из области фантастики.

— Почему фантастики?

— Ну основная мысль была в том, что однажды человечество скакнёт на такой уровень, когда сможет оживлять мёртвых.

Хорошо хоть я не отпивала из своего бокала — точно бы подавилась.

— С помощью артефактов?! — Просто не могла поверить.

— Наверное. Я был мелким, мне показалось, это типа сказка. А с чего вдруг такие вопросы? И почему ты такая бледная? — Ник не донёс свой стакан до рта, рука предусмотрительно замерла на полпути. — Подожди… ты думаешь, это правда?!

— Руперт рассказал мне историю, как они с Дереком создали три артефакта. И я всё не могла понять, почему проект закрыли? Эти артефакты ведь творят чудо! И почему именно три? Почему три?

— Магии-то три вида, — сумничал Юргес-младший.

— Вот именно. Рацио — оживляет мозг. Физио — поднимает тело. А фил — заставляет это тело чувствовать эмоции.

— Ты хочешь сказать, что…

— Вита — это жизнь.

— … они хотели мёртвых оживить?

Я помолчала и выкатила вполне резонную мысль:

— Что бы они ни хотели, у них это не получилось.

— Берлингер, если бы у нас по городу начали оживать трупы, думаю, мы бы заметили.

— Угу.

— Ты как-то слишком зациклилась, — Юргес не упустил возможность высказать своё особо ценное мнение, — какой-то старый проект. Закрыли и закрыли. Зачем об этом думать?

— Угу.

Я отпила, взглянула на настороженного светловолосого собеседника и решила сменить тему, пока он не начал агрессивно убеждать, что я сошла с ума.

— Что там у ребят, ты с ними виделся?

— Эван очнулся, — нехотя поделился Ник.

— Что?! — вздрогнула, но быстро собралась. Сдержалась. Осталась сидеть в прежней позе, продолжила разглядывать напиток.

— Мне Берлингер написал.

— Тебе? А мне почему не написал?

Непонимающе разблокировала экран видеофона, проверила уведомления. Нику сообщил. Мне нет. Что это значит? Связь? Или что-то посерьёзнее, например, нежелание?

— Я еду в больницу, — поставила Юргеса перед фактом.

— Там же пробки убийственные.

— Поеду на метро.

— Ты хоть раз ездила на метро? Хотя бы знаешь, как оно выглядит?

— И что ты предлагаешь?! — Раздражение достигло критической точки, руки сжимали бокал до предела.

— Подожди немного, пусть всё уляжется. Купол уберут, тогда поедешь.

— Ты идиот? У нас чрезвычайное положение на два дня ввели, и это только официально.

— Ну ты что, сейчас потащишься?

— Да.

Я нервно схватила видеофон, встала из-за барной стойки и решительно направилась к выходу.

— Эрин! — услышала вслед недовольный возглас.

Не остановилась, не обернулась. Нажала кнопку вызова лифта. Нужно было подняться в номер, взять все наработки и уже с ними отправиться в больницу — хотелось поговорить с отцом. Ну, и не только.

Отель находился в центре столицы. Здесь же возле огромных маркетов слонялись сотни людей, в банках тянулись очереди, машины встревали в мёртвые пробки. Куда выехали все эти жители? Почему не отсиживаются дома? С другой стороны, я тоже не пережидаю режим ЧС, хотя по законам логики именно это и следовало бы делать.

Вчера мы с Ником без проблем смогли добраться из больницы до отеля на служебной машине. Сейчас садиться в автотранспорт было бы самоубийством. Я отправилась к подземному метро, но выяснилось, что и наземные, и подземные ветки перекрыты.

Действительно, откуда же пробки?

Пришлось топать пешком. Наушники в уши. Громкость на полную — до боли. Сумку с огрызками бумажек через плечо. Руки в карманы помятых спортивных штанов. Тяжёлое дыхание. Дёрганый шаг.

Всё хорошо.

Большая часть наработок хранилась в памяти видеофона, но некоторые вещи я писала от руки. Рефлекс ещё с колледжа. У меня никогда не было навороченных гаджетов, так что информацию я любила записывать на клочках бумажек. Потом это всё валялось по комнате, покрывалось слоем пыли и откапывалось только во время сессии.

Эх, дом…

Казалось, это было сотню лет назад.

Навигатор работал в фоновом режиме, периодически врываясь в музыкальные аккорды мерзким «вам направо», «вам налево», «идите прямо», «всем было бы лучше, если бы вы умерли». Ладно, последнего система не советовала, но эта мысль давно уже въелась в мозг.

К тому моменту, как я дошла до центральной больницы Эмира, ноги гудели и тряслись от усталости. И это у меня — привычной к долгим походам по рельсам от одного конца города до другого. Столица была совершенно других размеров: никогда прежде не могла представить, что в мире существуют такие огромные территории, населённые людьми.

Охрана пустила неохотно, только после тщательной проверки идентификационного чипа. У палаты Эвана сидела какая-то девушка — миниатюрная блондинка, прямо как героиня кассового фильма, куда актёров набирают лишь для того, чтобы они посветили лицом и фигурой. Эта была в форме медперсонала, что с одной стороны снимало кучу подозрений, с другой — добавляло новых.

С бешено колотящимся сердцем я зашла в палату. От звука щёлкнувшей двери Руперт испуганно дёрнулся в кресле, вываливаясь из дремоты.

— Ой, пап, прости, не знала, что ты тут, — шёпотом извинилась, поморщившись, когда дверь звучно поехала обратно.

— Эрин? Что ты тут… — Отец поморгал. — Так, пойдём.

— Чего?

Он поднялся, неохотно размял ноги, покрутил корпусом туда-сюда, расшевелил затёкшее тело.

— Пойдём, выйдем.

— Но я к…

— Эвану. Я уже понял. Ему сейчас нужен покой.

— Я просто хотела…

— Постоять рядом и убедиться, что он в порядке. Он в порядке, Эрин. Поверь.

Я непонимающе уставилась на отца.

— А почему такой тон? И такой взгляд?

— Пойдём.

Мы медленно покинули палату, я оглянулась на больничную койку, из которой виднелись очертания Эвана. Казалось, он мирно спит. Мне бы очень хотелось, чтобы он правда находился в безмятежности и покое, и наша с отцом перепалка не смогла потревожить его крепкий сон.

— Зачем ты приехала, Эрин? — набросился Руперт, как только дверь плотно закрылась.

Я покосилась на блондиночку, всё ещё сидящую возле палаты. Кроме неё в коридоре никого не было.

— Захотела проведать босса. Уже нельзя? — принялась защищаться от необоснованных нападок.

— Да, Эрин, босса. Здоровье начальника не должно тебя волновать.

— А что происходит? Почему ты со мной разговариваешь, как с преступницей? — выгнула бровь.

— Я вчера дал разрешение покинуть больницу вам с Ником. Ты должна была лежать в отеле и отдыхать, а не слоняться туда-сюда. Тем более, ты ещё не окрепла. И твоя рука всё ещё…

— Что? — огрызнулась моментально. — Недееспособна?

— Не восстановилась.

— Эван всегда был рядом, если что-то случалось, поэтому я не имею права его не навестить, пап! — начала злиться.

— О да, он всегда был рядом. Удивительно, как я этого не замечал.

— Ну, ты много чего не замечаешь, — парировала я. — Что это за намёки? Что между нами что-то есть?

— А что, хочешь сказать, нет?

— Нет! Между нами. Ничего. Нет. — Чеканя каждое слово, шипела я. Заметила крем глаза, как случайная свидетельница нашего разговора начала отодвигаться подальше.

— Вот уж не ожидал, что родная дочь будет врать, глядя прямо в глаза.

Ох, вы только посмотрите, как заговорил!

— Родная дочь?! Пап, а ты точно о дочери волнуешься? Или о фирме?!

— Эрин, — выдавил он сквозь зубы, — ты представить себе не можешь, что будет с репутацией «Берлингера», если всплывёт хоть какой-то иск…

— Всё понятно, пап! — Эмоционально взмахнула руками. — Спасибо. С этого и надо было начинать! Я тут пришла, чтобы показать тебе новый артефакт, а тебя волнует… половой вопрос! Да не переживай ты так, не спали мы. Не спа-ли.

Мимо прошмыгнул медбрат, настороженно покосившись на нас.

Отцу очень не понравилась подобная публичность, поэтому он, явно наступая себе на горло, перевёл тему:

— Что ещё за артефакт? — Его брови сложились на переносице, образовав борозду гнева, непонимания, отторжения каждого сказанного мной слова.

— Что за артефакт? Тот, который вытащит моего друга из комы.

— Что ещё за друг? — только сильнее нахмурился Руперт.

Я ошарашенно выдохнула.

— Ты серьёзно? — В голосе проскользнула глубочайшая обида. — Ты мне сам сказал, что у меня всё получится. Ты сидел рядом со мной на больничной койке и сказал, что я сильная, я справлюсь, я придумаю артефакт!

— Эрин, — отец сжал челюсти, — я помогал тебе, как мог. Ты должна была выбраться из того ада, и ты выбралась.

Моргнула.

Задумалась.

Осознала.

— То есть ты с самого начала не верил, что у меня получится?

— Ты не понимаешь, что это такое. Мало придумать какое-то плетение, нужно ещё провести испытания. Сперва на животных, потом на людях. Артефакт должен быть безопасным. Нельзя просто создать косичку из магии и говорить, что ты сделал прорыв. Ты в курсе вообще, что такое патент? Прежде чем выпускать артефакт на рынок, его патентуют, чтобы всякие Юргесы не могли присвоить себе нашу технологию!

Я сделала шаг назад, обличительно глядя на отца, будто это он совершил теракт. Даже на секунду задумалась, кто же хуже — он или Уош.

— Об этом ты, значит, думал, когда убивал Карима? — нанесла смертельный удар.

Руперт дёрнулся.

— Что ты несёшь?

— Я видела, как из «Берлингера» выносит огромные чёрные ящики. Уверена, там были артефакты. Ты решил повторить «Виту»?

— Эрин, прекращай. Это не уже ни в какие ворота.

— Что, не получилось, да? Карим умер, как и другие ваши подопытные.

— Какие ещё подопытные? Мы не тестируем артефакты на людях, — холодно защищался Руперт.

— Я знаю, что три артефакта нужны были для воздействия на всего человека. Что вы хотели? Оживлять мёртвых?

Отец обернулся, взглянул на притихшую блондиночку, схватил меня за плечо и затащил обратно в палату к Эвану — видимо, посчитал, что лучше уж пусть слышит младший партнёр, он хотя бы не посторонний.

— Откуда это всё вообще в твоей голове?! — прошипел Руперт. — Почему… Уэльс тебе что-то сказал?

— Он мог мне что-то сказать? — Я задрала подбородок, намекая, что задавить меня не получится.

— Эрин. — Отец стиснул моё плечо. — Я надеюсь, интерес к проекту «Вита» не связан с твоим новеньким артефактом?

— А что, теперь тебе интересно?! — огрызнулась.

— Артефакты уничтожены, это больше не должно тебя волновать. — Тиски отца начали причинять боль.

— А если нет? Если я их найду и соберу?

— Даже не думай об этом.

— Почему?

— Потому что они не получились! — Отец убрал руку с моего плеча и запустил пятерню в седеющие волосы. — Это мой величайший провал, Эрин. Я создал артефакты, которые не работают. Которые убивают. Они связаны с носителем, и пока жизненная сила их носителя не иссякнет, их не снять!

Я отступила на шаг, настороженно глядя на Руперта. Тот долго молчал, потом сделал глубокий вдох и зафиналил:

— Кольцо Линды сгинуло в том лайнере, артефакт Уэльса потерял свою силу и остался где-то в том клубе, а часы давным-давно похоронены в могиле Пола Дженкенса. Тебе ясно, Эрин? Этих артефактов больше нет. Никогда. Никогда даже не задумывайся о том, чтобы вернуть «Виту». Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Зачем ты тогда сказал, что я смогу создать новый артефакт? — прохрипела, с трудом сглотнув комок в горле.

— Ты нашла цель, которая вытащила тебя из отчаяния. Но пойми, создать артефакт за месяц, или за сколько ты там этого хотела, просто невозможно.

— У меня ещё есть время, — стиснув зубы, выдавила со всепоглощающей ненавистью.

— Эрин.

— И мне нужно в Акамар!

— Ты сама видишь купол, — одёрнул меня отец, — ещё минимум пару дней ты не сможешь выбраться из столицы.

— То есть ты мне не поможешь, я правильно тебя поняла?

— Эрин, ты гениальна, но ты не всемогуща.

Я не стала комментировать это бредовое заявление. Просто взглянула на Эвана, стиснула кулаки… вернее, кулак, развернулась и решительно направилась к автоматической двери палаты.

«Посмотрим», — вот, что мне хотелось ему ответить, но он не заслужил от меня ни слова. Он такой же, как и моя мать. Как и все, кто меня окружает. Как и все, кто не верит.

Ты не всемогуща. За месяц артефакт не создать. Ты не вытащишь Джоша. Он умрёт. Смирись. Ты же не всемогуща.

Посмотрим.

Глава 5

Глава 5

— Эрин? Вы Эрин? Подождите, пожалуйста! — нагнал меня некий женский голос уже у выхода из больницы.

Я находилась в прострации, не сразу расслышала, что зовут именно меня. Замерла, обернулась и с удивлением увидела подбегающую блондинку. Ту самую, что сидела возле палаты Эвана.

— Вы Эрин Берлингер? — Она тяжело дышала, вопрос прозвучал прерывисто.

— Просто Эрин.

— Простите, я случайно услышала, что вы хотите выбраться из столицы.

Мне понадобилось немного времени, чтобы дошёл смысл этих слов. Мозг совершенно отказывался адекватно обрабатывать информацию. Я же говорила с Рупертом в палате Эвана. То есть нас было слышно? Конфиденциальность нарушена?

Я прищурилась, схватила блондиночку за плечо, прямо как отец недавно, и быстро увела за угол. Девушка была миниатюрной, сделать это оказалось нетрудно.

— Вы можете помочь? — без лишних предисловий в лоб спросила я.

Она была на голову ниже, стоять рядом с ней оказалось неуютно.

— Могу. Я знаю один способ выбраться, но он нелегальный. И опасный.

— Не удивлена.

— И понадобятся деньги.

— Кто бы сомневался, — фыркнула я. — Вы что-то хотите взамен?

— Ну… да.

Она смутилась, замялась, чем начала раздражать. Терпеть не могу нюнь, тем более, когда в решении проблемы счёт идёт на минуты.

— Ну?! Говорите, — поторопила агрессивно.

— Вы знаете этого мужчину, да?

— Какого. Мужчину.

— Эвана, насколько я понимаю. Вы заходили к нему в палату.

— Да, знаю.

— Когда он очнётся, я бы хотела пообщаться с ним. В неформальной обстановке.

— Что, понравился? — обманчиво вежливо уточнила я, крошась изнутри от ревности.

— Он спас мне жизнь.

— Да, это он умеет, — кивнула отстранённо. — Что вам от меня-то нужно?

— Скажите, где он живёт, где работает, как его найти, в общем.

Я прошлась изучающим взглядом по девушке — красивая, миниатюрная, миленькая, фигуристая. Ещё и врач. Ну просто мечта.

— Ладно, — сопротивляясь всем сердцем, согласилась я.

Отличная пара. Подойдут друг другу. И мой отец не будет психовать. Надо же, как быстро иногда решаются проблемы.

Блондиночка сунула мне видеофон, чтобы я напечатала в нём нужную ей информацию, а я сунула ей свой, чтобы она сделала то же самое. Настоящая командная работа.

— Вот, держите. — Она справилась быстрее. — Это адрес, где наша бригада видела пустынных байкеров. Мы как-то выезжали на вызов к ним. В полицию потом сообщили, конечно, но вряд ли они провели рейд. Место, знаете, очень нехорошее. Но, я думаю, там смогут вам помочь.

— Эмир огорожен куполом, как байкеры его объезжают? — насторожилась я, переставая печатать.

— Не знаю, но уверена, они нашли способ. Сами понимаете, насколько большой спрос на их услуги сейчас.

— Да.

— Вы же знаете, что байкеры довозят до поезда с железной рудой? На нём до Акамара примерно сутки.

— Я в курсе.

Допечатала последние буквы и вернула видеофон девушке. Хотела добавить нечто вроде «будьте счастливы», но вовремя вспомнила, что иногда лучшее, что можно сделать — промолчать.

Хмуро перепроверила то, что написала блондиночка у меня в заметках, погасила экран, сунула гаджет в карман и пошла к выходу, не проронив ни слова.

Надо же, какая потрясающая у меня выдержка. Хотелось выть от отчаяния, а я просто открыла дверь, уравновешенно встала в очередь на проверку чипов и забила адрес в навигатор.

Логово байкеров находилось в другой части города, ехать туда на машине — самоубийство. Судя по пробкам, как только мы доедем, уже и купол откроют. Я начала вбивать ближайшие места прокатов всяких великов, самокатов и прочего столичного добра. Не одна я оказалась такой умной: на ближайших точках уже разобрали все доступные средства передвижения.

Стиснув зубы и подавив раздражённый рык, пошла пешком.

Опять.

Ненавижу столицу.

Глава 6

Глава 6

Уже потом я узнала, что в этот район без надобности и прочных связей не суются. Пустынные байкеры представлялись мне обычным бунтарями, вроде компашки Джоша, которые пошли против «системы» из-за собственной выгоды. В путеводителях об этом не писали, а самой догадаться, что это криминальная среда — как-то в голову не пришло, в Акамаре такого района вообще не было.

Территория «бунтарей» находилась на восточной стороне Эмира, буквально на границе с куполом. Добираться туда на общественном транспорте — не меньше часа. Ветку метро даже не достроили, от станции пришлось бы топать минут двадцать по промышленной зоне.

Выбравшись из центра города, я ещё раз проверила ближайшие точки с арендой «лёгкого» транспорта. Урвав последний свободный велосипед, погнала на окарину города.

Местность была поразительно похожа на бедные районы Акамара. Первое, что бросилось в глаза, а точнее в нос — это зловоние. Синяя ветка пропиталась запахом сырой грязи, осевшей во всех свободных уголках длинной улицы. И вот, эту же грязь занесли в Эмир. А может, наоборот, это столичные подошвы натоптали гадости в Акамаре.

Вторая примечательная деталь — бездомные кошки. Если в Акамаре они ошивались рядом с мусорками, то здесь возле утилизационных люков. В столице существовала собственная система очистки, под городом пролегали тоннели, ведущие к главной подземной свалке. Это избавило город от использования спецтехники для вывоза мусора.

Гордые сияющие небоскрёбы остались позади. Вместо них появились массивные фабрики, огороженные неприступными заборами. Приземистые здания выглядели как потасканные жизнью проститутки — измученные, перекошенные, но готовые к работе в любое время суток.

Колёса велосипеда всё чаще попадали в широкие выбоины и налетали на крупные камни. Становилось зябко, неуютно. Проезжающие мимо автоматизированные такси или роботизированные пылеочистители выглядели дико в этой заброшенной местности.

Я осторожно сверялась с навигатором, высматривая нужный адрес, и не заметила выскочившего на дорогу робота.

Робота?!

Резко затормозила, колёса увязли в грязи, велосипед мотнуло в сторону. Я выпрыгнула из сиденья в самый последний момент, едва не зацепившись ногой за цепь. Чудом не упала носом в лужу, проскакала около метра на своих двоих и буквально уткнулась носом в грудь невозмутимому… роботу.

— Простите, — брякнула, совершенно растерявшись.

Сделала неловкий шаг назад.

Последний раз так близко к роботу я стояла на вечеринке у Джейсона Уэльса. Правда, его роботы были куда… новее.

— Это запретная территория. Кто вы. Что. Тут. Д-делаете. Кто вы, — принялась допрашивать коротящая техника.

Старый, обшарпанный, с глубокими вмятинами, еле двигающий конечностями, с щёлкающей челюстью и вываливающимся глазом. Его словно собрали из металлолома и в голову всунули самый древний компьютер. Об этом меня не предупреждали.

— Э-э… я… к ба-а-айке-ерам? — ответила заикаясь.

— Кто вы. Что тут. Делаете.

Я затравленно оглянулась, вдруг появится кто-то, кто сможет объяснить, что происходит?

Лучше бы держала свои «надежды» при себе.

В стену соседнего дома врезалась пуля. Или не пуля. Разглядеть я не успела, потому что испуганно вскрикнула, присела, накрыв голову руками. Где-то рядом посыпалась каменная крошка. Из тёмного угла выскочил вооружённый мужик с платком на пол-лица, быстро подбежал ко мне и дёрнул за локоть.

— ТЫ КТО?! — прорычал он мне в лоб.

Я чувствовала лишь дрожащие от страха ноги. Свои. И ещё руки — чужие, огромные, жёсткие, шарящие по всему телу. Мужик забрал у меня сумку, заставив согнуться пополам, чтобы он смог её сдёрнуть.

— Пожалуйста, не надо, — провыла я, чувствуя себя героиней боевика.

Так и должно быть?

Это часть байкерского обряда?

Или это террористы?

Или полиция?

Или просто бандиты?

— Кто ты?! — голосом серийного убийцы повторил он.

— Никто, — вся сжавшись, тихонько выплюнула, — я просто.

— Чё, ***. Чё за херь. Нормально говори!

— Мне нужно уехать из Эмира, — выдохнула из последних сил.

Мужик попыхтел над моим ухом, и, ожесточённо порывшись в сумке, вынес вердикт:

— Лан.

Меня схватили ещё крепче, рывком заставили идти вперёд. На заплетающихся ногах я волочилась вслед за «похитителем» по лужам, подошвы только и делали, что хлюпали, нос заложило от запаха жжёной резины. Мужик вонял нестиранными носками и взмокшими подмышками.

К горлу подкатила тошнота.

Мы шли по неприятного вида улицам, пробирались в узких проходах между домами и царапали кожу о скалящиеся кирпичные стены. У моего проводника были толстые и крепкие пальцы, они замкнули руку в такой железный замок, что я уже заранее видела, какие наливные синяки выступят на этом месте. Спрашивать, куда мы идём, было страшно. Мало ли, как это чудо природы отреагирует. Я только отчаянно надеялась, что всё же меня ведут не убивать.

«База» пустынных мотогонщиков располагалась глубоко в трущобах. Здания стали выше, свет от фонарей сгущался, тени сделались глубже и опаснее. Многоэтажки ощетинились, с крыш и из некоторых недостроенных квартир выглядывали острые балки. Жилой квартал был опутан паутиной бельевых верёвок, и это единственное, что намекало — тут живут люди. В остальном казалось, что местность вымерла.

Наши шаги внезапно стали гулкими, тяжёлыми, под подошвами захрустел песок.

Мужик остановился. Я чуть не уткнулась носом ему в плечо. Отступила, насколько позволяла его железная хватка. Мужик что-то прошипел и свистнул несколько раз. Жуть пробрала до костей.

— Выглядишь, как девочка, которая вряд ли сможет покрыть дорожные расходы, — прогремел мужской голос из-за угла.

Я мысленно приказала себе не паниковать. Отвечать медленно и твёрдо.

— Не могли бы вы представиться, пожалуйста.

Это же достаточно вежливо, да?

Из тени выступило огромное существо, в котором с трудом узнавался человек. Мужчина. Он подходил ближе, и всё отчётливее проглядывались его черты. Первое, что бросилось в глаза — великанские ботинки. Широкие, округлые носы, высокая, рельефная подошва, плотный материал цвета хаки. Вау. В самый раз для его ног — таких же широких и мощных, с выступающими мышцами. Дважды вау. А ещё — руки. Крупные, напряжённые, у запястий виднелись бугорки вен. А ещё — лицо. Злобное. Бандитское. И это было уже не вау.

— Тебе не стоит знать моего имени, если нет денег, — прорычал он. Вернее, он просто сказал, но голос у него был непривычно низким, в такт ему резонировали мои поджилки. Может, не только мои.

— Деньги есть, — пролепетала я.

Мою сумку тут же кинули этому мужчине. Более того — выхватили видеофон прямо из рук и тоже вручили огромным варварским лапищам.

— Как узнала о нас, — бросил «бандит» так нейтрально, что вопросительную интонацию пришлось додумывать.

— Фельдшер скорой помощи рассказала, — дала честный ответ.

— И чего надо, — всё также нейтрально «поинтересовался» он.

— В Акамар.

— Нафига.

— Надо.

— Новичков не возим.

— Я заплачу.

— Сколько?

— Сколько надо.

— Так не пойдёт.

— А как пойдёт?

— Не знаю.

— Так узнайте.

— Боюсь, не потянешь.

— А вы не бойтесь.

— Ты одна?

— А вы тут видите ещё кого-то?

— Не дерзи.

— Доставьте меня в Акамар.

— Плати. И доставлю.

— Сколько?

— Сколько надо.

— И сколько надо?

— Много.

— С.к.о.л.ь. ко.

— Ну… пятьсот э.е.

— Могу заплатить четыреста.

— Шестьсот.

— Пятьсот.

— Как скажешь, — победно ухмыльнулся мужик, ставя точку в острой словесной перепалке.

Пятьсот электронных единиц — всё, что было у меня на счёте.

Я украдкой выдохнула.

Пронесло.

Вроде.

Глава 7

Яркий солнечный свет любовно пробирался по зданиям, полз по асфальту, скромно целовал хладнокровные корпуса поездов, автомобилей и разлетался счастливыми бликами. Люди выглядывали из домов, щурились, улыбались, подставляли козырьки из ладоней ко лбу. Любовались.

Купол открывался быстро. Широкие пластины складывались одна за другой, обнажая столицу перед жестоким миром. Понадобилось не больше пяти минут, чтобы Эмир снова стал прежним, сделал вид, будто ничего не было, и вернул жителям утерянный ритм жизни. А жители были только рады. Наконец-то можно закрыть глаза на произошедшее, вынырнуть из омута горьких новостей и окунуться в рутину. Было и было, правда? Не всё же время в страхе существовать.

Кого-то теракт не задел. Те быстро прекратили душевно резонировать.

Кого-то оставил со шрамами. Но и они со временем зализались, подзабылись и почти не напоминали о себе.

Кто-то до конца своих дней остался с невыносимой утратой. Но на них больше никто не обращал внимания.

Всего несколько часов — и вот это снова пульсирующий суматохой город. Ни скорби, ни печали, ни горьких воспоминаний о тяжёлом взрыве. Всего лишь люди, вечно спешащие, вечно усталые, вечно обращённые к своему комфорту.

Руперт Берлингер не находил себе места. Его дочь не выходила на связь, никто не знал, где она. Он поставил на уши полицию, они отследили её передвижение, «след» обрывался в логове пустынных байкеров. К тому моменту, как Руперт заметил отсутствие дочери, она уже покинула Эмир. Ничего не поделать. Мужчина звонил акамарским друзьям, просил проверить дом, поспрашивать, не связывалась ли она с кем-то из своих знакомых в «Берлингере». Он просил об этом только потому, что не хотел сидеть без дела.

Он прекрасно знал, зачем она поехала в Акамар. Но осознание, что он заперт тут с другими артефактниками и Эваном, до колик боящийся воспользоваться незаконными способами пересечения границы города, вызывало аномальную тревожность. Руперт давно этого не чувствовал. Управление крупной фирмой взрастило в нём железную выдержку. Так он думал.

У Эрин были его гены. Совсем не мамин, а его, Руперта, характер. Она действительно верила, что хочет помочь другу, но Руперт знал и настоящую причину этого чувства. Знал очень хорошо. Она ОЧЕНЬ хотела доказать всему миру, что мир ошибается.

Ему не стоило настолько грубо разговаривать с ней, но он был так зол, так растерян, что вовсе забыл, какой строптивой бывает его дочь. Он сам всколыхнул в ней этот огонь и оказался не готов к последствиям.

Руперт напряжённо вспоминал, о каком друге говорила Эрин, где он и почему она так хочет его спасти. Связался с Хуаном Хи, попросил о помощи. Нужно было последить за больницей, а лучше — найти его дочь раньше, чем она туда сунется.

Купол открыли, но полёты были прекращены на неопределённое время.

Пальцы Руперта неосознанно потянулись к видеофону, набрали въевшийся в мозг номер и нажали кнопку вызова.

Глубоко в душе он надеялся, что на том конце не ответят.

Но увы.

— Руперт?! Ушам своим не верю!

— Я знаю, что ты в Акамаре.

— Следишь за мной?

— Нет. Да.

Дерек Юргес рассмеялся.

— Видимо, что-то случилось, раз ты прервал десятилетнее молчание?

— Нет. Да. Чёрт.

Руперту захотелось побиться головой об стену. Он уже не знал, что для него сложнее: разговаривать с дочерью или с бывшим партнёром.

— Эрин узнала про «Виту», — выдохнул глава «Берлингера».

На том конце повисло тягостное молчание, Руперт сперва подумал, что связь оборвалась. Нет. Не оборвалась.

— Как ты это допустил?!

— Это не главная проблема сейчас. — Руперту не хотелось выслушивать лишние эмоциональные взбрыки. — Думаю, у неё медальон Уэльса. Она хочет его использовать на своём друге.

— Твоя дочь сбрендила?!

— Это тоже не главная проблема. — Голос Берлингера звучал гораздо уравновешеннее Юргеса-старшего. — Я уверен, что этот артефакт нужен Гэрри. Мы подозревали, что он может что-то замышлять по «Вите», когда пропали часы Пола. Сейчас я не подозреваю. Я уверен. Линда, Уэльс — это не совпадение.

— Так… и что?

— Дерек, моя дочь едет к нему в руки. Я не знаю, где он будет ждать её, но…

— Он заберёт у неё артефакт.

— Этого нельзя допустить. Пожалуйста, найди Эрин. Умоляю, помоги ей…

— Я не совсем в Акамаре, мой старый друг, — довольно тихо произнёс Юргес-старший, — но я тебе обещаю, что сделаю всё, чтобы защитить её.

На этой фразе Дерек Юргес отключился.

Руперт Берлингер обречённо прикрыл глаза. Его не покидало чувство тревоги. Казалось, он где-то просчитался.

Казалось, беды уже не избежать.

Этап 2. Глава 1

ЭТАП 2. АРТЕФАКТНИКИ

Глава 1

Эль-Нат развивался на пустынном континенте, под палящим, смертельно опасным солнцем. На территории постепенно разрастались поселения, по большей части в скалистых местностях, окутанных спасительной тенью. Затем технологии достигли такого уровня, что деревеньки превратились в города, а люди придумали, как выживать под прямыми солнечными лучами.

Осталась одна нерешённая проблема.

Вернее, только жители считали её нерешённой, властей всё устраивало.

Добраться из одного города до другого можно было только на лайнерах, и удовольствие это не из дешёвых. Поэтому такие, как я, из бедных районов Акамара, никогда не путешествовали не то что по миру, а даже по своей стране — банально не было денег.

Местность для других транспортов не предназначена. Единственное, на что всё-таки выделили деньги — это два бесконечных рельса, протянутых через весь континент для перевозки железной руды.

Само собой, поезд, охватывающий все города Эль-Ната (почти 700 километров!), не мог не привлечь внимание бедняков. Но добраться до поезда — тот ещё квест. Именно на этом квесте решили наживаться «пустынные байкеры».

— Ехать будем четыре часа, — инструктировал нас главарь — огромный бородатый мужик, который и торговался со мной в трущобах. — Писать, какать не останавливаемся. Мы довезём вас до товарняка и высадим перед отправлением. Ехать в железной руде сутки. Как вы знаете, поезда между городами не останавливаются, так что, кому далеко, писать-какать будете в железной руде. Спать там же. Всё понятно? «Вторая кожа» оплачивается отдельно, — хищно блеснул золотым зубом мужик.

Я отдала за это пятьсот электронных единиц — и что получила? Листочек, на котором от руки было написано «Акамар» и стояла какая-то слюнявая клякса.

Если поезд будут проверять контролёры, это меня спасёт от тюрьмы?!

— А что делать тем, у кого нет денег на «вторую кожу»? — заикнулась я.

Зря.

Тупой вопрос.

И так ведь понятно.

— Советую закутаться во всё, что попадётся под руку, — без тени сочувствия огрел байкер, — иначе, детка, в пункт назначения приедут твои обугленные косточки.

Я скисла, обхватила руками отчего-то дрожащие плечи.

Мотоциклы как будто вылезли из старых чёрно-белых фильмов: огромные, на первый взгляд — из прогнившего железа, с гигантскими тарахтящими выхлопными трубами, которые извивались рядом с ногами мотоциклиста, наверняка обжигая кожу. Коляска крепилась с боку и жалобно скрипела, когда мы поочередно начали переваливаться через бортик.

Нужду я заблаговременно справила в черте заброшенного завода. Надеялась, что этого достаточно перед четырёхчасовой поездкой по пустыне без единой остановки.

Рядом со мной скукожились три достаточно крупных мужчины. Места в коляске оказалось так мало, что наши колени любовно переплелись. Мы старались не смотреть друг на друга.

Ко мне подошёл бугай-байкер и ловким движением нацепил очки, больно щёлкнув резинкой по затылку, затем размашистым движением накрыл кого смог дырявым вонючим покрывалом.

Я бы хотела сказать, что поездка оказалась прекрасным разнообразием в жизни обычного артефактника и такой необходимой сменой обстановки, но правда была в том, что я чуть не задохнулась от обилия песка, чуть не сгорела под солнцем, чуть не вывалилась из коляски, не в силах пошевелить одеревеневшим телом, меня чуть не стошнило от укачивания, а мой желудок, шокированный голодом, видимо, начал пожирать сам себя.

Ветер был страшный. Поначалу мы стеснялись друг друга и такой интимной близости, но когда во все доступные отверстия каждого из нас забился песок, стало не до смущения. Очки не спасали, глаза покраснели от обилия попавших в них инородных частичек. Ноги затекли, и ни одна поза не спасала от этого безумия. Я ворочалась, пыталась поплотнее закутаться в смердящее одеяло, умудрилась полежать на двух мужчинах, сидящих по обеим сторонам.

Но песок всё равно был везде, облепив даже в волосы, превратив меня в пыльно-песчаного дикобраза.

Солнце добралось до кожи, впилось со всей безжалостной горячностью, оставив покраснения на ногах и волдыри на плечах.

Желудок крутило от голода и тошноты, мочевой где-то с середины стал очень требовательным компаньоном, а руки и ноги в какой-то момент безнадёжно обвисли и прекратили попытки хоть как-то разогнать кровоток.

Самой дороги, как и других байкеров, я особо не видела.

Мы прибыли к рудодобывающей компании где-то под вечер, такого облегчения мне ещё ни разу не доводилось испытывать (как бы страшно ни было это признавать, но проигрывало даже известие об очнувшемся Эване). Я перевалилась через корпус коляски, рухнула на жёсткую землю, подняв над собой песчаное облако, и чуть не начала целовать приятную, просторную поверхность континента.

— Поезд уезжает через десять минут, — рыгнул байкер, ревностно содрал с меня кусочек зацепившегося за одежду одеяла, кинул его обратно в коляску и сплюнул на прощание.

Я доползла до одинокого лысеющего кустика, облегчила участь своего компаньона мочевого, кишечнику приказала не вякать, и, едва шевеля ногами, побрела к поезду. Знакомые мужчины из моей коляски помогли забраться в вагон с железной рудой.

Хотела бы я сказать, что мы тут же взяли и отправились в путь. Но отправление задержали на два часа.

Наверное, обстановка была ужасающей, однако в моём полуживом сознании это не зафиксировалось. Я отметила про себя, что лежать на черных кристалликах минералов было вполне терпимо, места много, можно было вытянуть ноги и даже руки. Мужчины из моей коляски, видимо, не первый раз передвигались по стране подобным образом и выбрали самый удобный вагон, где не было крупных камней.

Голод усиливался, а встретить по пути супермаркеты надежды не было. Другие отчаянные путешественники тоже еды с собой не взяли, потому что дела наших компаньонов мочевых мы справляли в уголке вагона, предварительно просив остальных людей отвернуться.

Один из мужчин одолжил мне кусочек ткани для тюрбана и, видя мои нервные потрясывания, пустил полежать на своём спальнике, который предусмотрительно взял с собой. На самом деле, люди рассортировались по вагонам, но всех их объединяло одно: они подготовились. Повязали головы, укутались в одежды, прихватили удобные комплекты подушек и спальных мешков, чтобы не замерзнуть ночью.

Надо ли говорить, что единственным козлом отпущения оказалась я.

Козой.

Никто не рисковал перелезать через вагоны, потому что если навернёшься с поезда — никто тебя по пустыне искать не будет. Мы скучковались впятером — тем же командным составом, каким ехали в мотоциклетной коляске.

Мне повезло встретить таких потрясающих людей. Думаю, это поездка не превратилась в пытку только благодаря им. Меня укрыли всеми лишними вещами, которые только смогли отыскать, чтобы солнце не нанесло ещё большего вреда. Когда наступила ночь, и стало невыносимо холодно, мои товарищи по несчастью сдвинули спальники вплотную друг к другу и согревали своими телами.

Это не особо помогло, я дрожала, как осиновый лист.

Остальные, как ни странно, тоже.

Холод был того пронизывающий, что никто этой ночью так и смог уснуть. Я всеми силами пыталась увлечь себя рассматриванием звёздного неба и составлением карты созвездий, только вот стучащие зубы никак не давали сосредоточиться.

Спустя примерно восемнадцать часов с начала этого чудовищного путешествия усталость достигла критической отметки. Я вырубилась — на минутку или на час, не знаю. Меня растолкал один из мужчин, рядом с которым я тщетно пыталась согреться.

Вдалеке из земли, словно кактусы, выглядывали кусочки высотных зданий. Акамар стремительно приближался.

Железную руду в наш город не поставляли, следовательно и станций для высадки пассажиров не было. Но машинист получал процент с тех грязных единиц, что бедные эль-натовцы отваливали байкерам, а потому двух- или трёхкилометровый таворняк начал оглушительно тормозить.

Трясущимися руками я схватилась за железную лестницу, что была у каждого вагона, и начала спускаться. Отцепилась ровно в тот момент, когда состав тронулся. Меня накрыло песчаной волной, я обессиленно упала и свернулась эмбрионом.

Когда земля перестала трястись, а пыль улеглась, я приподнялась на локтях и заметила ещё одного человека, сошедшего с поезда. Он медленно приближался ко мне.

Прошло не меньше четверти часа, прежде чем в чёрном от сажи лице я смогла различить Дерека Юргеса.

Глава 2

Пустыня никого не пощадила, во время поездки на байке песок облепил с ног до головы, а поезд с железной рудой украсил сверху прекрасными тенями. Мы были похожи на беженцев, переживших взрыв на угольной шахте.

Дерек Юргес меньше всего напоминал миллиардера, прародителя современной артефактики. А больше всего — черномазого преступника в тюрбане.

— Ну и что ты устроила?! — тон у него был, впрочем, очень даже бандитским.

— Эм… не знаю.

Я предприняла попытку встать, только вот ноги предательски не слушались, силы были на исходе.

— Где артефакт?! — Юргес-старший, кажется, научился рычать. Я инстинктивно припала к земле, больше не пытаясь пошевелиться. — Эрин! Куда ты его дела?

— Какой ещё артефакт?

Ну, что.

Врать мне не привыкать.

— Я знаю, что ты его стащила у Уэльса!

— У кого?!

Под слоем чёрного налёта не было видно, как его лицо покраснело от злости, но воображение дорисовало все необходимые детали.

— Что. Ты. Натворила. — Он присел на корточки и брызнул слюной мне в лицо.

— Не советую меня трогать, — испуганно выдохнула я.

— Тебя никто и не трогает.

— Что-то не похоже.

Юргес-старший раздражённо втянул воздух. Вокруг нас была бескрайняя пустыня и два ржавых бесконечных рельса. В таких условиях, не имея под рукой ни свидетелей, ни палки, на крайняк, не стоило бы влезать в конфликт. Но…

— А что вы собирались делать? — Я даже воинственно приподнялась.

— Что ТЫ собиралась делать?

— Домой пытаюсь попасть!

— Эрин…

Юргес плюхнулся на пятую точку, наши глаза оказались на одном уровне.

— Пожалуйста, отдай мне артефакт.

— У меня нет никакого артефакта! — Для наглядности вывернула карманы. Я же не идиотка — прятать его в карманах.

— Тогда зачем ты в Акамар припёрлась?

От мужчины веяло недружелюбием и властью. Думаю, он мог бы меня скрутить и в два счёта вытряхнуть всю информацию, но пока что решил действовать «добрыми» методами. Только с его тоном это не очень-то получалось.

— Моего друга вот-вот отключат от аппаратов жизне… — запнулась, закашлялась. Дурацкий песок. — Жизнеобеспечения.

— И?

— Что «и»? Я рядом хочу быть!

— Тебе на чужую смерть нравится смотреть?

— Вы в порядке? Это мой друг. Я ни за что его не оставлю.

Юргес-старший внимательно изучал моё лицо пронизывающими до костей черничными глазами.

— Ладно. Скоро за мной приедет машина. Тебя подбросить? Он ведь в Акамарской больнице, верно?

— Не надо. — Я сощурилась, солнце болезненно выжигало глаза.

— Я тут собираюсь филиал открывать, — отец Ника без предварительного перехода заговорил деловым тоном, — не хочешь ко мне в компанию сигануть?

— Не хочу.

— Такие девочки нам нужны, — как-то совсем уж неприятно окатил он льстивыми словами, — умные.

— Я не ищу работу.

— Да? Жаль. Может, даже зря?

— Нет.

— Тогда, наверное, стоит предложить твоему руководителю? Слышал, вы с ним общаетесь так тесно, что скоро одному из вас возможно придётся уйти.

Я потрясённо уставилась на кристаллики песка, боясь поднимать взгляд — ужас окатил с ног до головы, Юргес-старший не сможет этого не заметить.

Пока я приходила в себя и пыталась справиться с парализующим отчаянием, мужчина подался вперед, обхватил меня за шею — властно, лишая свободы действий и вообще… свободы. Гладя прямо в лицо, с удовольствием закопал:

— Откуда я это знаю? Ты об этом думаешь, да? Хорошо. Значит, умеешь думать. Значит, поймёшь, что с тобой всё это время общался мой сын. Он не любит конкурентов. Ну и я не люблю тоже. Про вас с Эваном я и так бы узнал, у вас не особо получилось скрыться. А вот про то, что ты не училась в ГАУ, я бы не догадался.

Я подняла испуганный взгляд, заложив себя с потрохами.

— Ник рассказал мне парочку странных моментов: ты не узнаёшь преподов, не знаешь имена и фамилии своих однокурсников. Не разбираешься в магии. Хватаешь плетения. Всё это очень подозрительно… я навёл справки, и узнал о тебе кое-что, Эрин Шэдли. Так что слушай внимательно: наверняка ты помнишь, где находится мой дом. Сегодня вечером жду тебя с артефактом. Если не придёшь, завтра все узнают, что ты самозванка.

Глава 3

Поезд эпилептически трясся и бренчал так, будто детали на его днище были склеены соплями. Я хмуро разглядывала светящуюся точку под кожей — идентификационный чип. Всматривалась в ожоги на некогда нежной коже. Болючие красные пятна теперь символизировали перемены, остро чувствовалось: как раньше уже не будет никогда.

За время моего отсутствия изменился даже Акамар.

По вагонам проходились контролёры — похоже, электронной системе вновь перестали доверять. Эластичная чёрно-белая ткань плотно облегала их фигуру, шлемы с чёрными стёклами защищали лица от неадекватных безбилетников. Система оплаты изменилась. Я узнала об этом, когда по старой привычке подошла к кассе за билетом, а касса оказалась закрыта. Навсегда.

Контролёр замер, глядя на мой песчано-черномазый вид, затем вытянул руку, я поднесла свою. Оплата прошла.

Мы двигались вперёд.

И не то что бы поезд ехал дальше, хотя и он тоже, но в целом, город стремительно подстраивался под новые условия. Буквально несколько дней понадобилось, чтобы полностью перевести работников транспорта на новые стандарты.

Так, как раньше, уже не будет никогда.

— Станция «Синяя»!

Я неохотно поднялась, покачиваясь, доковыляла к дверям. Пока поезд тормозил, скосила глаза в сторону и в очередной раз зацепилась взглядом за двух влюблённых, они ехали со мной от зелёной ветки. У них были золотые часы с фигуристой «Б». Интересно, какие эмоции они купили? Счастье? Страсть?

Двери открылись, я вышла на платформу, прокручивая в голове зудящие мысли: зачем было делать эти артефакты? Неужели так важно воздействовать на удовольствие? Неужели Берлингеру с Юргесом было важнее поднять мужчинам член, вместо того, чтобы поднять на ноги инвалидов? Вдохнуть жизнь в коматозников? Почему они ударились в изготовление тех артефактов, без которых человечество вполне может обойтись? Почему не захотели настоящей революции? Почему не усовершенствовали «Виту»?

Я ступала тоненькими подошвами кед по ребристой платформе, собственные шаги барабанами отзывались в ушах.

Ну неужели существовали бы «антиартефаки», если бы все знали, насколько важны артефакты? Неужели кто-то пытался бы противостоять единственному способу вернуть человеку жизнь? Те артефакты, что есть сейчас, не справляются с этой задачей.

Но если бы артефакты стали лекарством?

Разве хоть кто-то покусился бы на их значение в истории? Разве хоть кто-нибудь стал бы отрицать их необходимость?

Я утопала в этих мыслях всю дорогу и сама не заметила, как оказалась перед домом, к которому когда-то поклялась больше не возвращаться. Дни сменялись днями, мысли — другими мыслями, обида притуплялась, тяжёлые воспоминания зарастали беспощадным мхом времени. Это был один из тех тяжёлых дней, когда чувствуешь себя совершенно беззащитным перед огромным, страшным миром.

Это было странно и нерационально, но единственным человеком, к которому мне хотелось прижаться — оказалась мама. Когда я вернулась в Акамар, первым же делом задумалась: где ночевать? Где мой дом?

Ответ был очевиден. Хоть и горько было это признавать.

Она открыла не сразу. Видимо, даже подумать не могла, что на порог кто-то заявится в такое позднее время суток. Она очень удивилась. Обвела меня недоверчивым, но трезвым взглядом от макушки до мысков кед.

— Что, нахлебалась от своего папаши?

Я поджала губы, глуша ответную резкость.

— Мне можно зайти? — Остро почувствовала себя пятилетней нашкодившей девчонкой.

— Ну, входи. — «Сделала одолжение».

Я медленно переступила порог, обводя заинтересованным взглядом прихожую. Ничего не изменилось. Абсолютно. Менялась я, менялось моё окружение, даже Акамар менялся, но только не этот дом.

Пахло странно, будто тухлыми яйцами. Оказавшись на кухне, поняла, что мама наготовила салатов, и такая удушающая смесь запахов как раз от них.

— Ого, какие люди и без охраны, — присвистнул отчим. — И как сюда блудную дочь занесло?

Я хмыкнула, поражаясь, как Рэм смог составить два таких сложных предложения без единого матерного слова.

— Да не говори, — поддакнула за моей спиной мама. — А я ведь говорила, что этому козлу нельзя верить. Козёл — он козёл и есть. Он меня бросил, её бросил, и насрать ему на семью, на детей, на всё, только он в этом мире важен!

— Выглядит аппетитно, — тихо заметила я, приглядываясь к салатам.

— Ешь, потом сходи в душ, дышать из-за тебя уже нечем! — Она была и возмущена, и рада. — Он тебя не кормил даже, да? Ну, вот, а ты меня слушать не хотела. А я говорила вообще-то. Я предупреждала!

Я степенно наложила себе разной еды, до краёв заполнив тарелку, уселась на высокий стул и принялась жадно засовывать всё в рот. С меня в тарелку сыпался песок, но сейчас это казалось такой мелочью.

— Нет, ну вот представляешь, ещё и ребёнка бросил! Второй раз! — не унималась мама, выбрав себе в качестве податливых слушателей меня и Рэма. — Одно слово — мужик! Как обрюхатить, так он первый! Как позаботиться о своей же дочери — тут же свалил! У неё же мать есть! А то что мать работает вообще-то, в отличие от него, это ничего! У матери и личной жизни быть не может, и мужа, и детей, только его ребёнок, конечно!

Я покосилась на Рэма. Тот увлечённо пялился в маленький, тихо играющий головизор. Программа была про оружие, картинки показывали в таких подробностях, что отчим пялился, не отрываясь, даже про еду забыл. А уж до маминых разговоров ему и подавно не было дела.

— А моя комната свободна? — уточнила я, когда мама прервалась на возмущённый вздох и замолчала.

— Нет. Ты же выбрала своего папашу.

— И вы отдали мою комнату Кайлу?

Это было неудивительно, но всё равно обидно.

— А что ты хотела?! Ты тут не жила!

— Просто спросила, — тихо успокоила её.

— Чё там в столице щас? — вклинился Рэм, пока накладывал себе добавку.

— Суматоха, — кратко ответила я, забыв, что он может не знать такого слова.

— А чё с терактом?

Я глупо моргнула.

— Прошёл, — не придумала ничего вразумительнее.

— Ну а как там вообще это?

— Нормально.

— А этот… купол?

— Открыли.

— Норм.

— Ну да.

— А там типа… ну, люди пострадали?

— Да, много.

— Крови?

— И крови тоже.

— Во прикол, — хохотнул отчим, скашивая взгляд к головизору. — Ну это вообще, конечно.

— Да.

— Ну вы там это, рассказали чё надо?

— Да.

— Супер.

— Да.

Рэм уставился в головизор, окончательно выпадая из бессмысленной беседы. Я тупо рассматривала салаты в тарелке. Тишина прилипла к горлу, хотелось прокашляться, лишь бы разбавить это молчание. Велик был соблазн начать болтать о всякой ерунде, делая вид, что в моей жизни ничего не изменилось так же, как в этом доме. Я посмотрела на чуть сгорбленную маму, её тёмные волосы, удивительно тонкие руки при шарообразной фигуре. Вспомнила, как она выгоняла меня из дома, орала вслед, что я порчу ей жизнь, как она замахивалась полотенцем этими самыми изящными руками.

Мне не хотелось болтать о ерунде.

— Извини, что я ушла.

Мама едва заметно вздрогнула, удивлённо посмотрела на меня.

— Иногда я веду себя как подросток, — словно пыталась оправдаться. Откровенные слова давались тяжело.

Мама подошла к столу, рассеянным движением схватила тарелку, покрутила её в руках и поставила обратно.

— Да ну, я тоже иногда как начну орать, — отмахнулась она.

Меня буквально прошибло молнией. Я ожидала чего угодно, — признания своего превосходства, намеренного унижения, ухода от темы, — но только не такой открытости. Я вдруг поняла, что за всё время, что она орала на меня, у неё была только одна претензия — она потратила на меня столько сил, а я веду себя, как неблагодарная тварь. Это было жестоко. Мне всегда казалось, что мамы не должны говорить такое детям. А что тогда дети должны говорить мамам? Есть ли какой-то регламент?

Я сглотнула вязкий ком из накопленных обид и решила сказать ей, наконец, то, что она так сильно хотела от меня услышать всё это время:

— Спасибо, что впустила меня обратно. — Замолчала. Перевела дух. Это оказалось слишком тяжело. — Ты всегда была рядом, когда мне было плохо. Спасибо. И вообще… я… не описать словами, как я благодарна, что ты сделала из меня ту, кто я есть сейчас.

Всё. Больше не получалось. Слова сквасились, не успев вырваться наружу. Вновь повисло тяжёлое молчание.

Мама покусала губы, пытаясь справиться с несвойственной растерянностью.

— Ну, ты сильная, — запинаясь, ответила она, — всегда была сильной и упёртой. Это в меня. Хотя я тоже, знаешь, иногда могу перегнуть палку… пойду постелю тебе постель, — резко захлопнула она дверь откровенности.

Развернулась и быстро удалилась с кухни.

Я перевела взгляд на Рэма. Хотелось спросить у него, что он думает о нашем странном разговоре, но отчим зомбированным взглядом пялился на экран и вряд ли что-то слышал.

Жаль, что мама часто кричала на меня, незаслуженно обвиняла во всех грехах, в моём рождении, которое испортило ей жизнь. Жаль, что не верила в меня, отправляла на те секции, где попроще, выбирала специальность «моего уровня», не хотела, чтобы я пыталась попасть в университет. Мне было жаль очень многого. Оно копилось долго и упорно. Мама жила в своей вселенной, я в своей. И они не пересекались.

До сегодняшнего дня.

Я вдруг подумала, почему я за всё это время только обвиняла её в ответ, вместо того, чтобы сделать шаг навстречу? Она хотела от меня благодарности. И я сказала «спасибо». Это было так просто, и так тяжело одновременно.

Этой ночью я ночевала дома. В маленькой, тесной, душной комнатке Кайла с навесным потолком, из-за которого передвигаться в полный рост было просто невозможно.

Думала о том, как же всё-таки неистова и необъяснима наша любовь к матерям. Это было что-то за гранью человеческого понимания. Какими бы ни были наши мамы, мы всё равно будем тянуться к ним. Детей могут бить, унижать, топить в извращениях, злости, обиде, комплексах, но стоит лишь маминой любви показаться на горизонте, как дети буду стремиться туда, поближе к маме.

Необъяснимо. Нерационально. Неудобно. И болезненно правдиво.

Утро было солнечным, прогревающим сырую местность синей ветки, но не обжигающим. Я осторожно отклеила защитную плёнку, выглянула наружу. Увидела мусорку и сбежавшихся к ней котов, вздохнула и отправилась завтракать.

Мама уже суетилась у плиты.

— Печёные яблоки? — удивилась я.

Вот уж не ожидала, что она сделает мою любимую дешёвую еду, когда было нечего или лениво готовить.

— Печёные яблоки, яичница, салаты ещё остались со вчерашнего дня, курица вроде была. Кашу не бери, это Кайлу.

— Кайл ест кашу? — удивилась ещё сильнее.

— У него проблемы с желудком, так что его никто не спрашивал, — огрызнулась мама.

— Что-то серьёзное?

— Гадостей всяких надо меньше есть! — ответила она тоном «с этими детьми вечно какие-то проблемы!»

Я вогнала вилку в печёное яблоко, застыла на секунду и перевела взгляд на маму. Из души так и рвался вопрос, зачем она всё это время врала отцу, что я учусь в ГАУ, а рот будто заклеили скотчем.

— Ну? Чего не ешь? — заметила она моё замешательство.

— Хотела спросить, — выдавила с трудом.

— Что?

— Эм…

За секунду до того, как вопрос сорвался с губ, я вдруг поняла, что не хочу знать ответ. Она сделала этот выбор давно, и наверняка на то были причины. Теперь мы будем разбираться с последствиями вместе.

— Ты должна знать, что скоро Руперту расскажут, что я не училась в ГАУ, и он узнает, что всё это время ты мошенничала с деньгами. Будь готова.

Она смотрела на меня, не моргая.

Я дёрнула уголками губ, будто пыталась ободряюще улыбнуться, и принялась ковырять яблоко.

Было очень удобно перекладывать ответственность на родителей за свою жизнь, свои психологические проблемы, винить их в недостатке ласки и любви, в ошибках, вранье, подлости. Кто-то всегда виноват, кроме тебя. Кто-то всегда должен что-то делать, только не ты.

Но я уже взрослая девочка.

— А где у Рэма инструменты сейчас лежат? — задала вопрос неожиданно бодрым голосом. — Меня ужасно раздражает эта наша ступенька. Надо с ней уже что-то сделать.

Начать решила с малого.

Глава 4

Акамар приветствовал расслабляющей прохладной тенью, привычным запахом накалённых рельсов, шумом курсирующих поездов, слегка потряхивающейся землёй.

Даже не думала, что настолько соскучилась по дому. И по месту, где я не могла не появиться.

Главная Акамарская больница.

Всё такая же мини-экосистема. Маленькая. Уютная. Живая. Пульсирующая громкими голосами и детским смехом. Я долгое время терпеть не могла это место, пока не побывала в столичном медцентре и не сравнила.

Вру.

Я пропиталась симпатией намного раньше.

— Эрин Берлингер, — известила тихо у стойки регистратуры, прикладывая электронное удостоверение личности к сканирующей системе.

— Ваш лечащий врач — доктор Дэппер? — уточнил работник.

— Угу.

— У вас нет записи. К сожалению, мистер Дэппер сейчас отсутствует.

— М… надолго? — слегка расстроилась.

— Точно сказать не могу. Он уехал в столицу.

Как это он смог уехать? Глупый вопрос. Эрин, ну подумай, ты как сама-то смогла уехать?

— К сыну? — приподняла брови.

— Не могу сказать.

К сыну, конечно. Зачем ещё. Ну ты и тупица, Эрин.

— Я могу записать вас к другому врачу, — вежливо предложил парень.

— Да, давайте. Мне просто на осмотр.

— Хорошо.

Его длинные пальцы быстро затарабанили по невесомой клавиатуре, глаза спешно забегали по выскакивающим голограммным окнам. Он впихнул меня к одному из свободных врачей, перекинул запись в личный кабинет пользователя. Мой видеофон противно завибрировал.

— Спасибо, — тупо ляпнула я, и, проведя рукой по гладкой поверхности стойки, побрела к нужному кабинету.

Шла медленно. Неохотно.

Не хотела я никакого осмотра. Я привыкла жить так: с перекладыванием всей ответственности на левую руку, потихоньку разрабатывать правую, совершать как можно меньше действий, экономить энергию, делать вид, что мне плевать… Смотреть на тонкие полоски шрамов, представлять, как их сведут, как можно будет обмануть мозг, показать ему — вот, смотри, всё по-прежнему.

Зачем осмотр?

Я и так в порядке.

— Что-то беспокоит? — дежурным голосом осведомилась врач — довольно неприятного вида женщина. Тонкая, сухая, с лицом строгой учительницы и низким, приказным голосом.

— Только ожоги, — ответила спокойно, глядя в пол.

Внутренне ощутила повисший в воздухе вопрос: «Ну и зачем ты тогда пришла?»

— Да, это частая проблема в Акамаре. Но, может, ранее что-то было? Насколько я понимаю, вы были в Эмире, когда…

— Ничего не болит. Ничего не беспокоит, — невежливо перебила я.

— В столичной больнице вас осматривали?

— Да.

— И ничего не…

— Нет. Я легко отделалась. Рука вообще не пострадала.

— А как насчёт реабилитации? Вы регулярно приходите на занятия?

— Да.

Врач устало вздохнула.

— Эрин, тут написано, что вы были всего пару раз.

— Ну, потом было много дел, — меланхолично пожала плечами, всё также пялясь в пол. — Каюсь. Исправлюсь.

— Так, знаете, хочу взять у вас несколько дополнительных анализов.

— Это обязательно? — поморщилась тут же.

— Я считаю, да. Но вы взрослая девочка, решать вам.

Говорю же — училка. Какой кошмар, ещё и такая предвзятая. «Решайте сами», угу.

— Делайте, что хотите, — безразлично разрешила я.

Она взяла у меня кровь из вены — сканер определял вену под кожей, игла входила почти без боли, — да ещё так нежно и аккуратно, будто ей орудовала вовсе не злобная тётка. Ускоренный результат выскочил на экране монитора почти сразу после забора. Всё в пределах нормы. Ожоги опасные, но не смертельные — буду мазать заживляющей мазью, и всё пройдёт.

В дополнение она записала меня к психологу. Видите ли, моё явное апатичное состояние вызывает у неё настороженность!

Ну надо же.

Какие все заботливые!

Я растянула губы в вежливой улыбке — насколько позволяло моё «апатичное состояние», — и покинула медицинский кабинет. Уж лучше бы с крыши прыгнула, хоть бы полетала, вслед за Джошем, а не потратила время на всякую дурость.

Но крыша — лишь фантазии. В реальности были проблемы поважнее.

Этот поход к врачу был предлогом, только бы снова оказаться в этих стенах, невзначай пройтись по коридорам и — надо же, как бывает! — внезапно оказаться напротив палаты Джоша.

Некогда прозрачные стёкла окрасились белым тоном, скрывающим происходящее внутри от любопытных глаз. Двери не разъезжались в стороны, разобрать, что там творится не было возможности. Я слонялась туда-сюда около минуты, потом не выдержала и присела на стульчик.

Зайти к парню не было моральных сил.

Так я и сидела, как дура. Пока не заметила, что я такая не одна.

Мы напряжённо начали переглядываться, по-шпионски выделяя особенности друг друга. Я украдкой отмечала её мягкие, волнистые волосы, глубокие, сверкающие синевой глаза, аккуратный носик, как нельзя лучше подчеркивающий приятный овал лица… Я продолжала источать ледяное спокойствие, подходить не собиралась. На разговоры не было настроения. У неё, видимо, тоже.

Так мы и сидели, видимо обе ждали, что кто-нибудь зайдёт в палату, и можно будет хоть на секунду разглядеть Джоша.

Но никто к нему не зашёл.

Ни через пятнадцать минут.

Ни через полчаса.

Ни через час.

Ни через два.

А мы всё сидели. Две нерешительные дуры. У меня на видеофоне было четыре пропущенных вызова: три от отца, один от Ника. Не знаю, с какой целью они мне трезвонили, но больничный гул был милее моим ушам, чем голоса этих двоих.

Я осторожно встала. Движение заставило незнакомку вздрогнуть и перевести на меня свои прекрасные девичьи глазки. Я показательно медленно приблизилась к палате Джоша и осторожно зашла внутрь.

Двери закрылись.

Прозвучал тихий щелчок.

Всё тело сдавила тишина.

Глава 5

Происходящее было похоже на сон. Я сидела на жёстком стуле, проигнорировав мягкое кресло, предназначенное как раз для задержавшихся посетителей. Смотрела на бледное веснушчатое лицо, слипшиеся потемневшие пряди, синюшные губы. Так хотелось увидеть заразительную улыбку, не совсем ровные, но белые зубы, которые он демонстрировал при любой возможности посмеяться.

Как же мне этого не хватало.

Без Джоша жизнь превратилась в опостылевший комок грусти и сожалений.

Я осторожно коснулась его обездвиженной руки, ощущая себя так, словно соприкасаюсь с трупом. Он будто лежал в гробу, а не на больничной кровати, весь обклеенный медицинскими пластырями, контролирующими впрыскивание лекарств. Убого. Неотвратимо.

И вот это всё, что нас ждёт потом?

Правда, что ли?

Это будет вот так?

Палата пропиталась едким запахом лекарств, который пытались разбавить ароматом от цветов. Но если бы не было этих смешанных благоуханий, тут остался бы один запах, самый честный — запах смерти.

Я не выдержала, вскочила, вылетела из палаты и понеслась к выходу из больницы — на свежий воздух. Хотелось увидеть солнечный свет, вдохнуть полной грудью и хоть на секунду забыться и продумать план действий.

Крыльцо было бетонным, холодным, широким — места хватало всем, кто выходил покурить. Мы не толпились, стояли в уединении и смотрели на уплывающую вдаль зелёную ветку. Громких разговоров не было, только перешёптывания.

— Эрин? — восклицание прозвучало так громко, что отреагировали все.

Хуан Хи-хи смущённо кашлянул, видимо, не ожидав, что привлечёт столько внимания. Он аккуратно вскочил по ступенькам и подошёл ко мне.

— Ты разве не должна быть в Эмире? — уточнил он уже тише.

— А вы разве не должны быть в «Берлингере»? — тем же тоном парировала я.

Руководитель артефактников выглядел мягко говоря не очень здоровым. Люди его необычной внешности генетически с возрастом упорно сохраняли молодость (даже без радикальных вмешательств). Кожа, как правило, была свежей, подтянутой, морщины её не брали, веки не налезали на узкие глаза, впадины на щеках появлялись только от улыбки.

Хуан Хи-хи за последние месяцы постарел лет… лет на двадцать. Будто в один щелчок. Он оброс густой бородой с проседью, этой же тяжёлой проседью покрылись и некогда яркие чёрные волосы на голове. Из глаз пропал любой намёк на весёлость, которой он забавлял всех стажёров. Да что там стажёров, и магов, и Эвана, и Элис, и возможно даже моего отца.

— Вы болеете? — Я тут же поняла, что не хочу знать ответ.

Ещё одного удара мне, наверное, не пережить.

— Ну можно и так сказать, — уклончиво отмахнулся он.

Посмотрев на его поехавшие вниз щёки, осунувшуюся фигуру, помятую одежду, я не смогла оставить за ответ эту жалкую отговорку.

— Что-то случилось? — начала уточнять.

— Ничего такого, на что стоило бы тратить твоё время, — не особо убедительно улыбнулся он.

— Что случилось? — спросила максимально серьёзным голосом.

— Да… — Он неопределённо пожал плечами.

— Вы умираете? — Вопрос прозвучал так, словно я уже стояла над его гробом.

— Нет, — он почему-то хмыкнул. — Я в порядке.

— Ну ладно.

Я оставила попытки докопаться до истины, всё-таки не в моих интересах вытягивать наружу те несчастья, что могли с ним приключиться. Но стоило мне внутренне дать заднюю, как Хуан Хи решил сказать честно:

— Дочка болеет.

— У вас есть дочка? — неподдельно удивилась. — Вы же не женаты. — Я ещё раз досконально оглядела все его пальцы — кольца не было.

Абсурдность моего утверждения дошла раньше, чем мужчина язвительно заметил:

— А что, дети могут появляться только в браке?

— Да, я сегодня немного туплю. Извините, — улыбнулась сконфужено. Тоже не слишком уж убедительно для раскаяния. — Насколько всё серьёзно?

— Достаточно, чтобы листать сайт ритуальных услуг.

Мы переглянулись. Я — с ужасом. Он — с долей неловкости, словно случайно поделился тем, чем не стоило.

— Ну, нет. Мы конечно верим в лучшее. — Мужчина снова растянул губы в ненатуральной улыбке. — Но, знаешь. Тяжело. Шансов мало.

В памяти всплыл один из моментов, когда мы с другими стажёрами решили называть Хуана Хи «Хуаном Хи-хи». Остро захотелось туда — в прошлое, где всё было так легко, красиво, с долей игры и доброго юмора. Сейчас не было и намёка на «Хи-хи».

— Ну а я тут, потому что скоро лучший друг умрёт, — сказала так, словно составляла список покупок.

Хуан Хи слегка удивился этому безразличию, но вслух возмущаться не стал.

— Расскажешь, что случилось?

— Если честно, не хочу. Извините. Просто не хочу, — ответила не слишком вежливо.

Мужчина кивнул.

— А у дочки…

— Не хочу знать, — перебила грубо.

Хуан Хи щёлкнул зубами, не ожидав такой дерзости. Да, мы не в «Берлингере», но субординация никуда не делась.

— Эрин, ты перегибаешь.

— Я не пытаюсь вас обидеть. Просто не могу больше слушать про… это всё. — Я неопределенно обвела рукой больницу.

— Как Дэппер? — всё тем же недовольным тоном Хуан Хи перестроился в другое русло диалога.

— Жив.

— Это я знаю. Больше никаких новостей?

— Не знаю, я же с вами стою, а не над ним воркую.

— Эрин, что с тобой? — Мужчина насторожился, и это лёгкое беспокойство моментально передалось и мне. Я тоже стала думать — почему, зачем я так разговариваю? Вдохни лучше поглубже, успокойся, этот человек тебе ничего плохого не сделал.

— Я не хочу, чтобы ещё кто-то умирал, — пожала плечами непринуждённо, хотя внутренне была готова орать от отчаяния.

— Эван говорил, что ты одержима идеей нового артефакта.

— Одержима? Так и сказал?

— Ну да.

Я расстроенно посопела.

— Не одержима. Просто было бы здорово, если бы всё получилось.

— Что-нибудь уже придумала?

Вопрос получился… странным. Я покосилась на мужчину максимально настороженно.

— А вам зачем?

— Просто любопытно.

— Просто любопытно не бывает.

— Правда любопытно.

— Не правда, — жестко одёрнула я.

— Может быть просто хочу помощь предложить.

— Какую помощь? — насторожилась ещё больше.

— Не знаю. Какую скажешь.

— Вам с этого что? — тон стал ледяным.

— А мне обязательно должно что-то быть?

— Да.

— Так у тебя есть какие-то идеи? Может, тебе нужны подсказки?

— Нет. Ничего не надо. — Я стиснула зубы, почувствовала, как от напряжения втянулись скулы. Мой взгляд готов был испепелить мужчину.

Первое… вернее, единственное, что приходило на ум — он продался. Юргесу. Уэльсу. Да кому угодно. Нашёл меня тут, залил душещипательную историю про дочь, попытался выведать хоть что-то про артефакт… может быть, и бороды у него вообще никакой нет. Грим.

Меня начало тихонько колотить. Понимая, что ещё немного и истерики не избежать, я из последних сил глубоко вдохнула и, насколько было возможно, спокойно сказала:

— Ладно. Извините. Мне нужно идти.

— Понимаю.

Хуан Хи выдержанно кивнул и отступил на шаг назад, будто почувствовал, насколько меня напрягает его присутствие.

Я развернулась, сбежала по двум широким ступенькам, а потом вдруг замерла.

Постояла секунду.

Обернулась.

Поднялась.

Две ступеньки.

— Вас прислал мой отец?

— Он звонил, — не стал отпираться Хуан Хи. — Просил тебя оставить.

— Но вы здесь и хотите мне помочь. Почему?

— Возможно, это в моих интересах.

Такой ответ вызвал зашкаливающий скачок тревожности. Тем не менее, с выдержкой опытного хирурга продолжила мысль:

— Мне нужна помощь.

У меня была идея. Был рыхленький план.

Не было только мага.

Глава 6

Мы встретились следующим утром. Он был всё таким же: худым, словно иссохшее дерево, горбатым, с недостаточно промытыми волосами, чёрными глазами и выжигающим душу взглядом. Мне, как и в первую нашу встречу, захотелось обвеситься оберегами от зла, хоть я и не верила во все эти штуки.

— Спасибо, что пришёл, — сказала аккуратно, переминаясь с ноги на ногу перед больницей.

— Я пришёл, чтобы лично послать тебя нахер. — Корни выдавил из себя ядовитую улыбку.

— Понимаю. — Кивнула.

— Понимаешь?! — Он фыркнул.

— Да.

— Ты, Берлингер, ни хрена не понимаешь.

— На что именно злишься?

— Ну ты же понимаешь! Вот и ответь!

— Тогда зачем пришёл? — выгнула бровь.

— Чтобы закончить эту фигню сраную.

— Помнится, ты сказал, что готов помочь мне сделать артефакт.

— Да, знаешь, я это сказал, когда ты была нормальной!

— Что это значит? — холодно уточнила.

— Ты, блин, была собой, а не этой зажравшейся тварью.

— Поясни.

— Ты видела вообще, сколько раз я тебе звонил?! Ты думаешь, мы тут в глуши живём?! Думаешь, новостей у нас нет?! Был теракт! Ты чуть не умерла! И что, у тебя за неделю не нашлось ни одной минуты, чтобы ответить на звонок? Ах да, кто я такой! Всего лишь какой-то маг! Нечета дочке Берлингера! И как я посмел вообще с тобой разговаривать, да?! Только о себе и думаешь! Когда тебе надо, все должны плясать вокруг тебя! А как самой что-нибудь сделать, так тебя нет!

— Дай руку. — Мой уравновешенный голос был как ведро стуженой воды для парня.

— Чего? — Он аж отшатнулся слегка. Я сделала шаг ближе и повторила:

— Руку вытяни, пожалуйста.

Корни непонимающе глядел несколько секунд, потом наморщился, словно хотел чихнуть. Я сбила его пыл резким:

— Пожалуйста.

Парень замер. Протянул ладонь. Медленно. Неохотно.

Я осторожно вытащила серёжки из ушей, вложила их ему в руку и прикрыла пальцами, словно пыталась защитить самый ценный артефакт на свете.

— Тебе я доверяю, как себе. Теперь можешь читать мои мысли, — проговорила тихо, но уверенно. — Мне нечего скрывать. И если ты закончил психовать, то возьми себя в руки. Пожалуйста. И реши прямо сейчас — со мной ты или нет. Либо помоги, либо уходи. Я сделаю этот артефакт в любом случае. С тобой или без тебя. Но лучше с тобой. Не хотелось бы делать говняное плетение. — Я поморщилась. — Мне нужно только лучшее.

Развернулась и спокойно пошла в сторону главного входа в больницу, к огромным бетонным ступеням. Хотелось, конечно, чтобы как в фильмах — Корни спохватился бы и бросился за мной. Но никаких характерных звуков не было, поэтому пришлось обернуться. Он стоял и злобным взглядом прожигал во мне дыру.

— Идёшь или нет? Иначе сделаю артефакт без тебя, — предупредила угрожающе.

Парень нервно запустил пальцы в шевелюру, его агрессия смешалась со страхом. На переносице прорезалась такая глубокая морщина, что мне стало не по себе.

— Корни, медлить нельзя, — заговорила снова. — Время…

— Да знаю я, — привычно огрызнулся он.

— И…

— И это знаю!

— Ладно.

— Ой, да заткнись ты уже.

— Даже «ладно» нельзя сказать?! — немного вспылила.

— Я про твои мысли!

Парень мешкался ещё секунду, а затем внутренне плюнул на всё и в два шага оказался рядом. Параллельно дотошно покопался у меня в голове и, пока мы поднимались, возмущённо зашипел:

— Это незаконно?!

Показалось, от эмоций он начнёт дышать огнём.

— Какая нам разница? — уравновешенно принялась разъяснять я. — Джош и так…

— Да знаю я!

— И…

— И это знаю!!!

Я устало закатила глаза.

— Да уж, забыла, как с тобой тяжело.

Мы переглянулись. Корни готов был позеленеть от злости.

— Со мной тяжело?!

— Вообще-то…

— Да плевать мне на это!

— Можно мне…

— Я и так знаю!!!

— Но я нет!!! — зарычала на него, не выдержав.

— В смысле?! Это же твои мысли!

— Я их подумать даже не успеваю!

— Да мне и не нужно!

— Зато нужно мне!

Корни хлопнул челюстью, заткнулся и молча поднялся со мной к входу в здание. Остыл. Я тоже.

— Я не привык общаться, — тихо сказал он, перед тем, как открыть дверь.

— Просто делай паузы между сарказмом, — вздохнула я.

Мы вошли.

В больнице наблюдалось оживлённое движение: сновали мимо медсёстры и медбратья, пиликали электронные талоны, пациенты медленно передвигались по коридору, врачи хлопали дверями кабинетов. Мы с Корни осторожно влились в «тусовку», продвигались к лифту, стараясь не вызвать подозрений.

— Могла бы и позвонить, — шепнул он мне, когда мы протиснулись в кабинку вместе с другими желающими уехать с этажа.

— Мог бы и не психовать, — таким же тоном отозвалась я.

— Ну конечно, ты по всем новостям, а мне не психовать.

— Заткнись.

— Сама заткнись.

— Не позвонила, потому что…

— Я знаю!

— Ты бесишь!

— Ты бесишь ещё больше!

Случайные слушатели покосились в нашу сторону — кто с недовольством, кто с любопытством. Я закрыла рот и слепила губы в одну непроницаемую полоску, лишь бы не выплеснуть лишнего. Корни опустил взгляд в пол. Молчал. Напряжение между нами накапливалось от этажа к этажу, пока двери лифта не разъехались и мы не вышли из кабины.

— Знаешь, что! — прошипел парень, стоило нам остаться вдвоём.

— Вот не надо!

— Тебе всё не надо!

— А тебе лишь бы психовать!

— Ты сама истеричка!

— А кто тут орёт?!

— Ты сама орёшь!

— Ты первый начал орать!

— Ты сама не отвечала на звонки!

— А зачем ты звонил?!

— За тебя переживал!

— Связь была перегружена!

— А приложения на что?

— Ты думаешь я там на диване лежала?!

— Нет! С Эваном возилась!

Мне словно влепили смачную пощёчину. Я замолчала и ещё несколько секунд глупо смотрела на Корни. Тот не орал, но и не выражал никакого раскаяния.

— А чего ты психуешь, если и так всё знаешь из моей головы?! — наконец, сформулировала мысль.

— Знаю. Ну и что?

— В смысле «что»?

— Я на тебя злюсь!

— А я на тебя, но я же не ору!

— Орёшь!

— Молодые люди, вам помочь? — прервал наш ожесточённый спор строгий женский голос.

Посетителям отводились специальные часы для визита, пациентам тоже запрещалось шастать туда-сюда, даже по своему отделению.

— Извините, пожалуйста, — вступилась я.

— Тут вам не цирк, чтобы так шуметь, — принялась отчитывать нас женщина, почувствовав власть.

Мы с Корни синхронно приняли вид нашкодивших щенков.

— Простите. Мы к другу. Мы будем тихо себя вести, — подала я голос.

Женщина поняла, что власть слишком велика и ловить тут нечего, поэтому моментально потеряла к нам интерес.

Всё-таки я выбрала подходящее время. Так, чтобы большинство «лишних людей» разбрелось, в том числе и из палаты Джоша. Но при этом не слишком поздно, чтобы и нас не попёрли прочь.

— Да уж, «подходящее», — тут же взбеленился Корни, — у тебя ещё семь дней, а ты сразу хочешь ему мозг поджарить!

— У нас не се…

— Ой, да что ты несёшь!

— …мь дней!!!

— Вы снова шумите?! — материализовалась сотрудница больницы. Должность её была для нас загадкой, а вот намерение вышвырнуть вон — реальным фактом.

— П-простите, — я аж заикаться начала, в основном от стыда. За Корни, конечно!

— Ребятки, либо вы успокаиваетесь прямо сейчас, либо вас выводит отсюда охрана, — тоном грозной училки прищучила нас мадам.

— П-понятно, — подхватил мой мандраж Корни.

Удовлетворив её потребность в унижении, мы продолжили. Но уже очень тихо.

— Всё из-за тебя. — Губы рациомага едва не свело судорогой, ругаться в полрта оказалось невыносимо.

— Ты с самого утра орёшь.

— Это ты орёшь.

— Ты начал.

— А ты продолжила.

— А ты продолжил после меня.

— А ты парню мозги решила поджарить.

— А ты сказал, что поможешь, и не помогаешь.

— А ты сказала, что не хочешь, чтобы он умер.

— Я и сейчас не хочу!

Корни бдительно осмотрелся, и, словно сдувшийся шарик, в одном шипении высказал единственную, но главную претензию:

— Ты его сама и убьёшь!

Я подошла вплотную и выдохнула ему в лицо:

— Джош не умрёт.

После чего с двойной решимостью направилась в нужную палату.

— Твоя теория — это просто сказка! — продолжал шипеть Корни за моей спиной.

— Ты видел…

— Это не доказательство!

— Это факты!

— Нет!

— Ты идиот?

— Нет!

— Мы сделали нужные плетения!

— Они испорченные!

— В этом и смысл!

— Это не доказательная артефактика! Это просто…

— Просто — что? — холодно переспросила, останавливаясь прямо напротив входа в палату. — Мои фантазии?

Корни замешкался, но всё же честно ответил:

— Да. Ты так зациклилась на артефакте для Джоша, что твой мозг начал видеть связь там, где её нет.

— Магия — реальна? — Я выгнула бровь.

— Да.

— Дальше ты и сам знаешь.

Мысленно я проговорила то, что всё это время не давало мне сломаться. Если магия реальна, значит, в этой жизни возможно вообще всё, что угодно. Девочка с синей ветки без средств к существованию и без профильного образования сможет стать артефактником. Она сможет доказать отцу, что он зря поставил на ней крест. Сможет простить тех, кто причинил ей ужасную боль. Сможет спасти своего друга. Сможет создать артефакт.

Я сделала ещё шаг к палате и автоматические двери разъехались перед моим носом.

Джош был бледен и обездвижен. Аппаратура гулко гоняла воздух — и по помещению, и по лёгким парня. Смердело лекарствами и овсяной кашей, которая, кажется, присохла ко дну биоразлагаемой тарелки. Видимо, кто-то заходил, не доел и оставил тут, а санитарка не прибиралась. Плохо. Значит, её обход впереди.

— Привет, Эрин, — донеслось из-за угла.

Мы с Корни синхронно вскрикнули. Раз уж рациомаг не распознал чужие мысли, значит, тут сидел человек с артефактом защиты.

— Ждал тебя ещё вчера, — продолжил мужской голос, чей облик был скрыт в тени палаты. — А ты не пришла.

— Вообще-то я была здесь, — даже немного оскорбилась.

— Да? Видимо, мы разминулись.

— Видимо.

— Вы кто вообще?! — не выдержал Корни.

Мужчина сменил положение, его лицо окрасилось тусклым больничным светом, приправив кожу мертвенно-бледным оттенком.

— Я Гэрриэт Дженкинс. Надеюсь, ты принесла артефакты?

Глава 7

Он был главой антиартефаков, мне стоило обратить на него внимание раньше. На его длинную густую бороду, тонкие, хищные глаза, огромные ладони, готовые задушить любого, кто встанет у него на пути. Ловкие пальцы, игриво покручивающие золотистые часы.

— Это Джоша, — нахмурилась я, готовая встать ещё и на защиту имущества.

— Это моё, — блеснул желтоватыми зубами маг и встал, полностью выходя из тени.

Корни вжался в койку, испуганно посмотрел на меня. Его зрачки панически забегали туда-сюда, намекая, что парень быстренько покопался в моих мыслях. Дрожащей рукой он протянул серёжки обратно.

— Поздно уже, — презрительно фыркнул Гэри, — я всё уже прочитал. Так и знал, что кольцо Линды у тебя. Всё никак не мог его найти.

Стараясь не выдать скрутивший кишки страх, я медленно вдела серёжки в уши. Думала. Думала. Думала.

— Вы же были в столице с сыном, — вкинула тему для обсуждения, чтобы выиграть немного времени. — Вы его бросили там одного?

— Эрин, я десять лет не был в столице. Тебе Юргес это сказал? Он в последнее время усилил слежку, пришлось его немножко запутать.

Мужчина был вдвое выше меня, а уж в плечах и вовсе мог застрять в дверном проёме. Драться бессмысленно, бежать тоже. Я решила делать то, что умею лучше всего — говорить.

— Джош сказал, вы подарили ему эти часы, — ещё одна тема. Ещё немного времени для нас с Корни.

Гэри неприятно цокнул языком.

— Да.

— Это третий артефакт? Филмагии? — дрогнувшим голосом, спросила я.

— Жаль, Джош мне раньше не сказал, что ты дочка Берлингера. Это всё закончилось бы гораздо раньше.

Мужчина сделал шаг вперёд, Корни на дрожащих ногах начал передвигаться вдоль кровати к углу, видимо считая, что там безопаснее. Я же задрала подбородок, приняв решение ни за что не подаваться террористам, и безапелляционно продолжила диалог:

— Учащенное сердцебиение, потливость, сбивчивое дыхание. А также игривость, влюбчивость, приподнятое настроение, азартность… всё это симптомы воздействия филмагии. Джош был таким из-за… вас?

Наверное, в моём взгляде отразилась неподдельная растерянность, что заставило Гэрриэта сжалиться и объяснить:

— Джош добрый и весёлый парень. Магия лишь усилила эти качества. Часы должны были «напитаться» носителем, чтобы я мог закончить то, что начал.

— Что, вашего сына часам не хватило? — безжалостно полоснула я.

Гэри мой тон не понравился. Мужчина стиснул кулак, явно раззадорился и влился:

— Тебе бы, Эрин, помалкивать о моём сыне.

— Почему это?

— Ты ни черта не знаешь.

— Да нет. Знаю, что вы его убили.

Гэрриэт Дженкенс стиснул зубы так сильно, что на шее проступили вены.

— У тебя даже мимика его, — ядовито выплюнул мужчина, — маленькая копия Руперта. Раз уж ты у нас такая осведомлённая, может, расскажешь, как погиб мой сын?

— Артефакт его убил.

— О нет. — Он начал приближаться. Я отступила на шаг и упёрлась пятками в колёсико койки. — Кто тебе это сказал? Мой сын был героем, поступил на военную службу, потому что не мог по-другому. У него была девушка. Невеста. Он бы стал лучшим рациомагом в истории. И его смерть — трагическая случайность. Лайнер просто не взлетел.

— Артефакты его не вернут, — произнесла я, лишь бы хоть что-нибудь произнести.

— Отдай мне медальон и кольцо. Я был у тебя в голове, я знаю, где они. Но будет лучше, если ты отдашь их добровольно. Я слишком много сил потратил, чтобы их найти. Слишком много жертв… получилось. Не становись одной из них. Обойдёмся без кровопролития, хорошо?

Рядом испуганно всхрипнул Корни. Я сглотнула железобетонный ком в горле.

— Эти артефакты опасны. Люди умирают с ними, — в отчаянии буквально проблеяла.

— Они опасны из-за твоего отца, Эрин! Я! Я придумал «Виту»! Все плетения придумал я! Я говорил ничего не менять, они были безопасны, понятно? Я тестировал их на сыне. Ты думаешь, я бы стал так рисковать?!

— Я видела плетения. — И зачем это ляпнула? — Рациомагу такое не создать.

— Ну, конечно, солнышко. Дай мне артефакты, и я тебе сам всё покажу.

— Я не могу. Я знаю, что вы хотите сделать.

Гэрриэт Дженкенс опасно улыбнулся, будто внезапно передумал играть свою партию и резко перешёл к финальному аккорду:

— И что же такое я хочу сделать?

— Плетение в медальоне старое, — тихо проговорила, мысленно стараясь разработать хоть какой-то план действий. Но кроме разговора, других идей не было. — Может быть, его придумали вы. Но его не меняли. Обновляли, но не меняли. Оно никогда не было безопасным. Вы тестировали смертельный артефакт на сыне, но не можете этого признать. Пол просто умер раньше, чем его убил артефакт. Вы сняли эти часы и хранили их всё это время. А потом подарили их Джошу. Те же часы, что были на вашем сыне. Никто не менял в них плетение, мистер Дженкенс, и вы знаете это. Часы убили Джоша. И они убили бы Пола.

— М-м… версия так себе, ну да ладно.

— Вы ждали, пока артефакты убьют носителей, потому что без этого их не снять, чтобы возродить «Виту». Если только…

Я задумчиво замерла.

— Что? — мило «полюбопытствовал» рациомаг.

— Если только вы вообще знали, на ком они. — Меня внезапно осенило. — Но вы же не знали, да? Уош пробрался в «Берлингер» не сам, а по вашей наводке. Он слил кучу данных, все начали паниковать, и вам это было на руку, ведь это был отвлекающий манёвр. Целью были документы по «Вите», да?

Мистер Дженкенс даже будто бы с восхищением хмыкнул.

— Уош… да, жаль его.

Я поражённо выдохнула, однако всеми силами старалась собрать и мысли, и эмоции в единое стрессоустойчивое целое.

— Но и это не всё.

— Ну… попробуй, удиви меня, — улыбнулся мужчина. Ему словно нравилось, что кто-то раскрыл его, видимо, излишне уникальный план.

— Три артефакта не сработают.

— Почему это?

— Тело Пола сгнило в земле. Не на кого их вешать.

— Пф.

— Это значит, что даже если наделить чьё-то телом разумом, чувствами и физической силой, этот человек никогда не станет Полом. У него не будет главного — личности. Но вы и эту проблему решили, да?

— Может быть.

У меня есть суперспособность.

Я умею видеть артефакты.

Я всегда знала, что что-то не так, всё тело зудело и чесалось от осознания неестественности, я просто не могла понять, в чём дело. Предполагала, что всё из-за моей руки.

Глаза налились слезами. Слова прозвучали обречённо:

— Его нога это артефакт.

Гэрриэт Дженкенс посмотрел на дверь затуманенным взглядом. Вздохнул. Слишком спокойно. Смиренно.

— Дилан хороший мальчик. Но он не Пол.

Я покрутила головой, не веря в происходящее.

— Как вы могли? Вы растили его на убой?

— Если ты спрашиваешь, специально ли я ему ногу отрезал, то конечно нет. Дилан просто идиот, сам виноват. Я бы и так придумал, как вживить в него артефакт. К счастью, протез оказался идеальным вариантом. Никому и в голову не придёт заподозрить магию в инвалиде. Ещё и в ребёнке. Хочешь расскажу, что я сделал?

— Нет.

Но разве ему было дело до моего мнения?

— Я пустил рациомагию в голову Пола, и вытянул из его головы плетения, полностью повторяющие его мозг. А потом вживил их в Дилана. — Мистер Дженкенс победно улыбнулся и хвастливо расправил плечи, будто ждал аплодисментов.

— Это не сработает, — безжалостно опустила его с небес на землю.

Он недовольно засопел.

— Ну и почему?

— Потому что артефакты должны создавать артефактники.

— Да, доченька Берлингера, само собой. Ты, как и твой папаша, сильно недооцениваешь магов.

— Но она права, — вступился вдруг Корни. — Только артефактник знает, КАК складывать плетение из ничего.

— М? Да? Ну что ж, это мы сейчас и проверим. Чего ты застыла? Руперт в Эмире, Дерек тоже. О «Вите», кроме них, никто не знает. Уже. Жаль, что ты не пошла навстречу, Эрин. Мне, правда, искренне жаль.

Я ткнула пальцем ему за плечо.

— Э-э… Дерек не в Эмире.

Не знаю, как он это сделал, но двери разъехались совершенно бесшумно. Последние слова Гэрриэта он слушал с видом притаившегося зверя, вот-вот готового выпрыгнуть на жертву.

Мистер Дженкенс в одно движение обернулся, но не успел даже вскрикнуть, как в палату ворвались люди в полицейской форме и скрутили сопротивляющегося и порыкивающего мужчину.

— Мне тоже жаль, Гэри. Я знал, что ты чокнутый, но не думал, что настолько.

Дерек Юргес властной походкой зашагал ко мне, намеренно игнорируя все проклятья со стороны бывшего напарника. Отец Ника приблизился вплотную, вытянул руку и… запустил её мне за шею. Я потрясённо замерла, даже не зная, как на это реагировать.

Он отлепил от кожи совершенно невесомый датчик. Возможно и записывающее устройство вдобавок.

— Это же незаконно, — удивленно прошептала.

— Не думай об этом, — отмахнулся Юргес. — Я так надеялся, что ты принесёшь артефакт ко мне, Эрин. Но ты конечно… дочь своего отца.

— Я хотела спасти друга, — тихо покаялась.

— Эти артефакты опасны. Не знаю, слышала ли ты новости, но Джейсон Уэльс умер. Линда Карильо тоже. Так что просто отдай мне медальон и кольцо, хорошо? Мы их уничтожим, и больше никто не пострадает.

— Хорошо.

Я кивнула и запустила руку под футболку, принимаясь дрожащими пальцами ковыряться в чашечках лифчика.

Я же не идиотка — прятать артефакты в карманах.

Дерек Юргес сохранял железную выдержку, когда увидел в моей протянутой руке кольцо. Я не удержалась и поделилась:

— Знаете… а ваш сын не такой уж плохой. Он, конечно, козёл, но… умный.

Юргес-старший забрал кольцо, повертел его в руках и вопросительно взглянул на меня. Я достала медальон и вздохнула.

— Мы вместе извлекли плетение… и обновили его.

— НЕТ!

Поздно.

Я сделала резкий выпад в сторону и прижала артефакт к груди Джоша. Корни стоял наготове, ещё у входа в больницу прочитав в мыслях мой примерный план действий.

— Быстро, давай!!! — закричала, когда почувствовала, как Дерек Юргес начал оттаскивать меня от рыжего друга.

Корни создал сгусток энергии и молниеносно направил его Джошу в голову.

Тут уже стало не до борьбы — мы синхронно рухнули на пол, накрыли голову руками — стандартная мера безопасности, если магия выходит из-под контроля. Теперь я это знала. Жаль, что такой ценой.

На полу пролежали недолго, хотя внутренне для нас прошла целая вечность. Память охотливо подкидывала воспоминания из прошлого, я ждала взрыва.

Не дождалась.

Корни стал подниматься первым. Завозился, тяжело дыша, взглянул на плетение и охнул:

— Эрин!!!

Я вскочила следом и недоумённо уставилась на наши труды. За мной поднялся и Юргес-старший.

— А где..? — не поняла.

— Это ты скажи!

Ни магии, ни артефакта не было. Нигде.

— Куда всё делось?! — шокировано обратился ко мне рациомаг.

Но я владела той же информацией, что и он. То есть — никакой. Мы могли только предполагать, и выводы оказались неутешительными.

— Молодцы, — впервые нам довелось услышать в голосе Дерека Юргеса панику, — вы спалили ему мозг.

ЭТАП 3. Глава 1

ЭТАП 3. ЛЮДИ

Глава 1

Уже полгода прошло с тех пор, как он шедеврально пролетел двенадцать этажей и пережил три операции. Структуру костей в целом восстановили, пересадили и срастили повреждённые ткани, почти завершили курс реабилитации.

За это время Эван понял две вещи: во-первых, если бы Эрин жила в столице, её рука восстановилась бы быстрее. В Эмире оказалась потрясающая программа реабилитации, включающая в себя множество процедур — начиная от массажа мизинцев вплоть до искусственной стимуляции нужных отделов мозга электрическими импульсами. Во-вторых, он понял, как было бы здорово, если бы он тогда рухнул на гравиплатформу и больше не очнулся.

— Дэппер, сделай лицо попроще! — в приказном тоне обратился к нему начальник. Приблизился, с размаху хлопнул по плечу, будто ударил клюшкой по шарику для гольфа.

— Извини, Дерек. Устал, — сухо отозвался Эван и продолжил выжигать взглядом игриво меняющиеся цифры. «28», «27», «26»… лифт не торопился.

— Ясное дело, такую сделку закрыть, — уважительно кивнул Юргес-старший.

— Было непросто. — Эван моргнул, понимая, что хоть что-нибудь ответить всё равно придётся.

— Это дело надо отметить.

— Спасибо, не хочется.

— Что это вдруг?

— Говорю же — устал.

— Да ладно, ты ж у нас супергерой, что тебя может утомить?

— Именно поэтому я хочу отдохнуть, — терпеливо принялся объяснять Эван. — День был тяжёлый. Впереди ещё много дел, клиенты хотят новый артефакт.

— Ты увиливаешь, а я очень не люблю, когда увиливают, — предупредил Дерек, на что Эван только насмешливо хмыкнул. Запугивать? Серьёзно? После того, что он пережил?

— Я хочу выспаться, — меланхолично отозвался Дэппер.

— Похвально. Но ты мне нужен на семейном ужине.

Тут у Эвана предательски дёрнулась бровь.

— В смысле?

— Мелкий говнюк приедет на весенние праздники, у нас семейный ужин. Чтобы мы все не сдохли, нам нужна компания умных людей. Ты мой умный запасной план.

— Ты хочешь, чтобы я для тебя развлекал Ника?

— На стажировке у тебя получилось ему мозги вправить, может, и сейчас поможешь.

— Я не клоун.

— Дэппер, ты заколебал, — раздражённо вздохнул Юргес-старший. — На ужине мы с тобой обсудим деловое предложение. Ты придёшь сегодня в девять, это приказ. Эту свою тоже приводи.

Дерек раздражённо выдохнул, развернулся и пошёл в обратную от лифта сторону. Тот как раз подъехал. Эван зашёл в кабину в одиночестве, понемногу расслабившись и позволив себе сморщиться от боли.

Обезболивающие не помогали. Он глотал таблетки пачками, потом добился, чтобы ему налепили пластырь, чуть ли не каждый час автоматически впрыскивающий лекарства. Усталость накатывала зверская, а сна не было. Если и был, то нервный, с кошмарами и холодным потом. Врачи обследовали его каждую неделю, но явных признаков для такой сильной боли не находили. По анализам он был почти здоров, осталось закончить лишь поддерживающий курс терапии.

Он звонил отцу, и тот посоветовал сходить к психиатру.

Эван честно рассмеялся в трубку, но с каждым днём ему становилось всё хуже, и смеяться как-то перехотелось.

У него на руках был нужный контакт, делов-то — отправить заявку с удобным временем, но… нет. Какой, к чёрту, психиатр. Что ему рассказывать? Всё хорошо, только спать не хочется? Ха-ха.

Он немного, совсем чуть-чуть, скучал по Акамару. Ему нравились узкие улицы, плотно стоящие друг к другу здания, тяжесть нависающих железнодорожных путей, возможность за час проехать весь город. Столица была похожа на бескрайнее поле, для большинства людей — имитация свободы. Для Эвана — ещё большее лицемерие, чем в родном городе. Акамар хотя бы сразу показывал, что они живут в коробке, вокруг не было лозунгов о невероятных возможностях и прозрачного купола, не было «движения без границ!» и океана у ног, которого нельзя коснуться. Акамар был спокойным, размеренным, как раз для учёных — неспешный ритм помогал сосредоточиться на важном, заниматься своими делами, а не бежать по карьерной лестнице.

Эвану не хватало сырости, повсюду преследующей тени, шума и тряски поездов. Столица оазисом распласталась по пустыне, солнце ослепляло каждый кусочек земли, всё как на ладони. Постоянно приходилось напоминать себе о куполе, иначе можно было свихнуться от страха сгореть заживо. Воздух был сухим, вязким, всё время хотелось пить.

— Ой, ты сегодня рано. — Тина отвлеклась и случайно задела кастрюлю, та полетела вниз. Все поморщились от неприятного звука.

— Приехал бы на час раньше, если бы не пробки, — абсолютно честно сказал Эван, расслабляя тугой галстук. Сделал глубокий вдох, но легче не стало.

— Ужин ещё не готов, — виновато сообщила девушка, продолжив кухарничать, — сейчас мясо потушу и на смену.

— Ладно.

Ему немного, совсем чуть-чуть, не хватало своего огромного дома в Акамаре. Жизнь в квартире, даже у берега океана, не шла ни в какое сравнение с ощущением простора и воздуха, возможностью «путешествовать» по трём этажам, выходить на крышу, чувствовать естественную свежесть, рассматривать звёзды без всякого пупырчатого купола.

Эван встал к панорамному окну, бесстрастно уставился на взволнованный океан.

— Всё хорошо? — осторожно уточнила Тина, заглянув в комнату.

— Да. — Эван не обернулся. — Юргес зовёт нас на семейный ужин. Раз у тебя смена, то я пойду один. Ты отдохни лучше.

— Нет, я в ночную сегодня, до двенадцати, думаю, успею.

Эван задрал бровь.

— Серьёзно? Пойдёшь со мной, вместо того, чтобы поспать?

— Да я не устала. Схожу с тобой, конечно.

Если бы кто только знал, как его раздражала эта святая жертвенность. Ну неужели у неё нет своих желаний? Неужели она спать, мать твою, не хочет?!

— Спасибо, — скупо улыбнулся он и почувствовал нежное прикосновение женских пальцев к своему ремню.

Тина подобралась со спины, нежно уткнулась носом в мужскую рубашку, её руки стали игриво поглаживать ширинку.

— Сегодня не получится. — Он отошёл в сторону, вырываясь из объятий.

— Ты переживаешь? — эмпатично отозвалась девушка, прижав руки к груди. — Давай попробуем. Может, всё получится.

Эван не хотел.

С одной стороны, он физически задыхался без своей крыши, без возможности облокотиться на перила, смотреть на пустынную оранжевую ветку, слушать бренчание редких поездов и остаться наедине с мыслями. С другой, чувствовал непомерную вину перед Тиной. За её доброту, ласку, умение быть рядом несмотря ни на что. Ему хотелось сделать для неё хоть что-то, что прекратит этот порочный круг под названием «Главное, чтобы у тебя всё было хорошо, Эван».

Уже почти месяц у них не получалось.

Вернее, не получалось у него, Эвана, а Тина героически терпела, с пониманием приговаривала: «Ничего страшного, после операции нужно восстановиться, на это потребуется время. Не переживай. Так случается».

В этот раз она вновь взяла всю ответственность на себя, стянула с него брюки и старалась. Старалась изо всех сил, будто это она во всём виновата. Эван лежал и даже не пытался хоть что-то сделать, хоть как-то ей помочь. Он смотрел на океан сквозь панорамное окно, чувствуя, как в очередной раз ничего не получается, и всеми фибрами ощущал повисшее в воздухе предложение: «Может, тебе к врачу сходить?»

Он смотрел на танцующие волны, мягко обволакивающие прибрежные камни, и понимал, что не хочет.

Ни к врачу.

Ни эту работу.

Ни её.

Девять вечера наступило как-то неожиданно. Они не стали ужинать, понимая, что у Юргесов их откормят до невменяемого состояния. Захватили в подарок по бутылке дорогого алкоголя, уселись в такси и впустую потратили в пробке целый час.

Глава первой в столице компании по производству артефактов жил, как и полагается, в центре. В элитном высотном доме, на двадцать шестом этаже, с личной голографической консьержкой, проводившей их от выхода до самой квартиры.

Эван не стал приглядываться к интерьеру. За четыре месяца он вполне изучил Дерека Юргеса, чтобы знать, что этот человек не делает оригиналов. Ему нужно «как у всех». Дизайн квартиры — как принято у элиты, молоденькая жена (четвёртая по счёту?) — как у большинства друзей, сын — как у других «достигаторов», фирма артефактов — как у бывшего лучшего друга.

Тина восхищенно рассматривала мраморные фигуры, выпячивающие груди всем входящим в квартиру. Через минуту гостей вышла встречать такая же фигура, только живая. Юргес-старший выбрал себе точёную блондинку, обвешанную артефактами, замаскированными под ювелирные украшения. Скорее всего, она прошла не через одну пластическую операцию. А может, и нет. Эвану было не особо интересно.

Стол, как и ожидалось, выглядел так, словно на приём пригласили королевскую чету. Пока гости рассаживались, обслуживающий персонал мельтешаще расставлял блюда, гремел бокалами и подносами.

— Привет, Ник, — выдержанно поздоровался Эван, удостоив парня кратким взглядом.

Их посадили друг напротив друга, наверняка специально.

— Привет. — Парень не излучал особого дружелюбия.

За полгода он почти не изменился: всё также одевался в то, что типа модно, издевался над волосами гелем, нагло ухмылялся по делу и без. Но были и небольшие изменения. Он стал сдержаннее: не лез с едкими комментариями, не выпячивал важность своей фамилии, даже на стуле сидел, как обычный парень, а не король Всея Мира. Это из-за папочки? Или работа в «Берлингере» так повлияла?

— Садись давай! — оглушил всех громкий приказ Юргеса-старшего. Эван повернул голову и увидел, как Дерек смачно шлепнул жену, та подпрыгнула, завизжала, засмеялась.

Вечер обещал быть невыносимым.

— Ну, что нового? — без всякой охоты поинтересовался Эван у Юргеса-младшего, чтобы не затягивать удушливое молчание.

— Да ничего. Пишу диплом, скоро защита.

— Прекрасно. Выйдешь в «Берлингере» на полную ставку?

— Не, я дальше учиться пойду. Буду степень повышать.

— Зачем?

Похоже, Ник не был готов к такому вопросу, нож в его руке замер на половине курицы.

— Э-э… в смысле «зачем»? Чтобы быть крутым, умным и всякое такое.

— Отец заставил? — выгнул бровь Эван.

— Нет, отец как раз не хочет, чтобы я учился дальше.

Ах, вот оно что. Ник искал способы задержаться в Акамаре и закрепиться в «Берлингере», чтобы у отца не было шансов вытащить сына в столицу к себе в фирму.

— Здорово, — безрадостно заключил Дэппер и хмуро начал ковыряться в салате.

— У вас тут так красиво! — восторженно отозвалась Тина. — Всё такое… золотое!

— Угу, — промычал Ник, видимо, тоже не разделявший любовь отца к коллекционированию всего и вся.

— Ну что, разговорились? — басом поинтересовался Юргес-старший, присоединяясь к общему застолью и первым же делом наливая алкоголь. — Смотри-ка, как ему стажировка на пользу пошла, а! Ну прям мужик стал!

Комплимент был Нику, но Дерек хвастливо смотрел именно на Эвана.

— Да. — Ну а что ещё сказать?

— Я был против всех этих Рупертовых штучек, — продолжил Дерек, как будто кому-то было интересно, — но теперь думаю, что нам тоже такое надо. Что скажешь, Эван?

— Идея не оригинальна, — как всегда честно ответил Дэппер. Он никогда не лебезил перед начальством, высказывал здравую критику, возможно за это его и ценили.

— Пф, да и что. Будем тащить к нам столичных лохов, а они нам рекламку сделают зато, м? И вообще, инфоповод хороший! Можем в СМИ пару статей купить сразу.

— «Столичных лохов» — это студентов?

— Ну да, кого же ещё.

— И «лохов» потому что ты не собираешься никому давать места в фирме?

— Не. — Юргес-старший напихал в рот нереальное количество еды и теперь решил ещё и запить это всё, так что ответ вышел отвратным, с какой стороны ни посмотри.

— Идея Берлингера привлекает именно тем, что он играет по правилам. Поэтому студенты подают заявки. Они знают, что место в фирме действительно будет, поэтому жестко замотивированы.

— Так это Берлингер, — всё ещё жуя, выплюнул Дерек. — Пусть делает, что хочет.

— Если уж воруешь хорошую идею, воруй полностью. А то говно какое-то получится.

Дерек давно привык к колким замечаниям Эвана, ещё с тех пор, как они не работали вместе, поэтому давиться не спешил. Спокойно прожевал и заметил:

— Понимаю, почему мой сын сам не свой после твоей стажировки. Мозги вправлять ты умеешь.

— Нику я ничего не вправлял, — по-прежнему честно ответил Дэппер и стал понемногу пробовать алкоголь. Так хотелось напиться, но за столом пить залпом как-то неприлично, приходилось накидывать по чуть-чуть.

— Ну что там, про эту нашу Эрин ничего не слышно? — огорошил всех вопросом Дерек. Обращался он, очевидно, к Нику.

Эван мысленно стиснул все, что только мог, лишь бы сохранить нейтральную позу и выражение лица. Он так боялся именно этой темы, так не хотел идти на этот чёртов ужин, потому что знал: будут говорить о ней.

— Нет, — скупо буркнул Ник.

— Столько шума наделала и свалила? Слишком подозрительно, — пробасил Юргес-старший. — Небось Руперт её в подвале запер, а потом выпустит, как супер-оружие.

Ник с Эваном переглянулись, эдакие единственные свидетели истинных отношений Эрин с отцом.

— Я ничего о ней не знаю, — сказал Ник, глядя в тарелку.

— Ты дебил, вот скажи мне? Ты за конкурентами вообще следить не умеешь?

Ник с Эваном вновь переглянулись.

— Твой сын прекрасно следит за конкурентами. Он хорошо под неё копнул. Не забывай, избавился от неё тоже он, — отстранённо сообщил всем Эван, словно перечислил основные новости недели.

Ник недовольно стиснул зубы.

— Ну так, он же мой сын, — расхохотался Дерек, — это я его всему научил!

— Раз ты так за неё переживаешь, что ж сам не узнал, как у неё дела? — огрызнулся Ник.

— Я за неё не переживаю, — совсем уж холодно осадил его Эван.

— Ладно, разговор накаляется, а мне невыгодно, чтобы вы ссорились, потому что я вам обоим предлагаю новую работу.

Звякнули вилки о тарелки, только не у Эвана и Ника, как можно было бы ожидать, а у Тины и жены Дерека.

— Работу в столице? — дрогнувшим голосом переспросила Тина.

— Работу в Акамаре, — огорошил всех Юргес-старший и развалился на стуле, наслаждаясь произведённым эффектом.

— У меня есть работа, — первым подал голос Ник.

— Насрать мне на твою работу, — отмахнулся от него отец, — я открываю филиал в Акамаре. Мне нужен директор и глава отдела артефактики. Директором я хочу сделать доблестного Эвана, что скажешь?

— Условия? — выгнул бровь тот.

Он внезапно понял, что даже если бы Юргес-старший уволил его в эту секунду и выслал обратно в Акамар, Эван зарыдал бы от счастья.

Пришлось вдыхать через раз, чтобы ничем себя не выдать.

— Ты перешёл ко мне на условиях старшего партнёра, а в филиале станешь директором. Что ещё за вопросы-то? Все привилегии в два раза больше, ну.

— У меня в столице налаженная жизнь, реабилитация на последней стадии.

Юргес-старший раздражённо вздохнул, как человек, который ненавидит торгашей.

— У тебя будет служебная квартира за счёт фирмы. Оплатим твою реабилитацию, фиг бы с ней.

— Ты заставляешь меня перевернуть жизнь с ног на голову, — продолжал давить Эван, на каких силах — непонятно, у него в ушах звенело от свалившихся новостей, — мне придется с нуля собирать команду. Ты же понимаешь, что это требует зарплаты минимум в три раза больше, чем у меня сейчас?

Вновь звякнула вилка. Вновь у Тины.

Да, она же никогда не видела его «в деле».

— Эван… — угрожающе выдохнул Дерек.

— Ладно, тогда я остаюсь в столице, рядом с любимой девушкой. — Дэппер поднес к губам бокал с шампанским, и, о чудо, руки не тряслись. Как так получилось, он не мог понять — внутренне его колотило.

— Хорошо! Но давай ты не будешь наглеть, а? Запросы огромные, но посмотрим на твои результаты, знаешь ли.

— Знаю. Мои результаты никогда не бывают плохими, — самодовольно хмыкнул Эван.

— А как же я? Меня ты спросить не хочешь? — непонимающе вклинился Ник.

— Чего тебя спрашивать, щенок, я и так даю тебе место у себя. Не выпендривайся. Другие за этот шанс глотку готовы рвать, а тебе всё на блюдечке, — презрительно выплюнул Юргес-старший.

— Милый, не злись… — надула губы его жена, потянулась к нему через стол и чмокнула в щеку.

— Мне это не нравится, — прошептала Тина, склонившись к Эвану, и попросила: — Откажись.

— Ты же сама всё слышала. Это выгодное предложение. Стать директором после полугода работы старшим партнёром. Я не могу отказаться.

Эван не соврал.

Он действительно не мог.

Глава 2

Теплым весенним утром в аудитории было прохладно. И хотя за окном проклёвывалось немного солнечного света, плюсовая температура мягко намекала на приближение лета, студенты всё равно кутались в шерстяные кофты. В Акамаре, в отличие от наземных городов Эль-Ната, всегда сохранялись сырость, свежесть и морозность.

Я аккуратно расчерчивала лекала, устало вглядываясь в рябящие линии и надеясь, что обещание декана перевести нас всех на электронную систему обучения до сессии — не очередное ветреное «бла-бла».

Из соседнего детсадовского здания громыхала неприятная музыка, сегодня у них проходил утренник, на фиолетовую ветку съехались родители, что на секунду заставило вздрогнуть всех школьников и студентов по пути на учёбу. От шума голова разболелась на первой же паре.

Во время перерыва мы с девчонками из группы устало вывалились к забегаловке напротив. Там уже растянулась очередь из студентов нашего колледжа и соседнего ГАУ. Самое неудобное, что наши перерывы постоянно совпадали, из-за этого приходилось мучиться в очередях во всех кафешках и ближайших автоматах «кофе с собой».

— Надеюсь, эти ясли хоть на улице плясать не будут, — раздражённо озвучила всеобщие мысли Рита, моя любимая сокурсница. Единственная девушка, которая была недовольна ВСЕГДА и абсолютно ВСЕМ.

— Ненавижу их, — ответила я, зная прекрасно, что уж она-то мою злость оценит и поймёт.

— Я перед парой ходила к декану, спросила про практику, — сказала Мишель, наша староста.

— «Ищите сами»? — выгнула я бровь.

— Или на завод.

— Я уже даже не удивляюсь, — закатила глаза Рита, — мы выпускной курс, и эти твари до сих пор не могут запихнуть нас ни в одну фирму. Хоть бы дизайном занимались нормально, а не этой хренью.

— Дизайнеры не шьют. — Я меланхолично рассматривала меню, выбирая себе кофе.

— Как же задолбали эти гаушники, — прошипела Рита, — каждое утро, блин, как по расписанию! Кофе нормально попить нельзя. Им столько денег выделяют, какого хрена они не могут себе своё кафе сделать? Ну сделали хотя бы автомат, ну блин. Нет, будут сюда ходить, всем мешать.

В этот момент какой-то парень с кофе в руках попытался выбраться сквозь толпу студентов и злобно толкнул Риту в плечо, чтобы пропихнуться в проход.

— Нет, вы видели?! — вскипела девушка. — Не-на-ви-жу! Вот ни один человек не ведёт себя так мерзко, как гаушник!

— Эрин? Ого! И ты тут?! — огорошил нас всех мужской возглас. Я растерянно повернула голову и удивлённо посмотрела на Шэйна. — Ты давно тут стоишь? — похлопал он глазами.

— Уже полчаса, — соврала я.

— Да уж, жесть. Там мой друг следующий в очереди, хочешь я тебе тоже закажу? Потом рассчитаемся.

— Я с подругами, — указала на девчонок.

— Всем закажем, — не растерялся парень. — Говорите, что хотите.

Он сунул нам под нос видеофон и терпеливо дождался, пока каждая из нас произнесёт свои пожелания. Как раз подошла очередь его друга, и Шэйн упорхнул к стойке заказа.

— Фу, какой неприятный, — прокомментировала Рита, пока мы выбирались ждать на улицу, — что-то он не похож на нашего. На каком он курсе?

— На четвёртом.

— Э-э… ты уверена? Его сто процентов нет среди четверокурсников, я их всех в лицо знаю.

— Он из ГАУ.

Девчонки поражённо замерли.

— Ты серьёзно? Ты общаешься с ними?

— Ну, он же не Господь Бог, язык наш тоже знает, так что да, мы можем пообщаться. Да и вы тоже. Не бойтесь, он на самом деле не такой придурок, как кажется на первый взгляд.

— Чёрт, холодно, — поёжилась Рита, — ну почему погода не может быть нормальной, чтобы ни жарко, но и не мороз!

— Как вы познакомились? — спросила более практичная Мишель.

— Долгая история.

— Ого, — староста вскинула брови, — это что, твой парень?

— Я тебя умоляю, — фыркнула, — просто знакомый.

— Ну, он довольно милый. И красавчик прямо такой, — зарделась Мишель.

— Смеёшься? Он — красавчик? На него смотреть противно, весь такой лощёный, фэ-э, — красноречиво скривилась Рита. — Меня от таких смазливых мальчиков блевать тянет.

— Тише, он идёт, — мягко обозначила я и выдавила из себя улыбку.

— Спокойно, Берлингер, для меня можешь не стараться, — тут же отмахнулся Шэйн.

Девчонки синхронно уставились на меня во все глаза. «Он знает фамилию твоего настоящего отца?!» «Почему он вообще называет тебя по этой фамилии?!»

Они знали, кто мой биологический отец, но вот про позорную стажировку мне распространяться не особо хотелось, так что я сделала вид, что не заметила удивлённых лиц.

За Шэйном подошел его друг, нёсший вторую часть пакетов с едой и кофе «с собой». Все столики возле кафешки были заняты, но Шэйн авторитетно распихал — кто бы сомневался — своих друзей и пригласил нас «на застолье». Места оказалось катастрофически мало, за высокими столиками можно было только стоять.

Мы с Шэйном встали друг напротив друга, по обе стороны от меня разместились девчонки, между Ритой и Шэйном влез его темноволосый друг. Рита тут же раздражённо выдохнула, схватила свою еду, обошла столик и втиснулась между мной и Мишель.

Самооценка друга Шэйна была раздавлена.

— Вы из ГАУ? — вежливо спросила Мишель, стараясь смягчить поведение Риты.

— Угу, а вы? — Шэйн спрашивал и жевал одновременно.

Рита недовольно закатила глаза.

— Мы из текстильного колледжа. Эрин сказала, что вы друзья, думала, ты знаешь, где она учится.

— Мы друзья? — Шэйн удивленно взглянул на меня.

— Если только по несчастью, — улыбнулась я в ответ.

— Давно мы с тобой не виделись, — зачем-то сказал он. Напомнил? Да я как бы в напоминаниях не нуждаюсь.

— Ну мы немного из разных… — «кругов» хотела поддеть я, но решила не зверствовать: — универов.

— Да, ещё диплом. Почти не учимся.

— Это вы в ГАУ почти не учитесь, — сухо дополнила.

Девчонки посмотрели на меня победно.

— Ну, Эрин, с твоими мозгами могла бы быть среди нас, — бессовестно осадил Шэйн.

Девчонки посмотрели на меня удивлённо.

— Вернее, с твоей изворотливостью, — уточнил парень и показательно затянулся кофе через трубочку (фу, какая гадость).

Девчонки посмотрели на него так, словно готовы были порвать за меня.

— Да, была бы я с вами, Юргес ни за что не получил бы место в «Берлингере», — с нейтральным выражением лица припечатала я.

— Ну, ты была занята другими делами, — пожал плечами Шэйн.

Да, всего лишь спасала жизнь другу.

— Вообще, конечно, я надеялся, что мы с тобой будем чаще общаться, — будто бы даже с сожалением поделился парень.

Девчонки перевели удивлённые взгляды с него на меня.

— Лето кончилось. Началась реальная жизнь, — будто бы даже с мудростью ответила я.

— Виделась с кем-нибудь из наших?

— Видела Айрис пару месяцев назад. Также в очереди за кофе пересеклись. Она сделала вид, что не заметила меня.

Шэйн понимающе хмыкнул.

— Она и со мной такая же, — попытался утешить он, и я чуть не прыснула со смеху. Мне было плевать, что Айрис думает и как себя ведёт.

— Ты всё-таки не работаешь в «Берлингере»? — задумчиво уточнила я.

— Пока нет.

— Оу. — Я посмотрела на свои озябшие пальцы.

— Ну а что? Только тебе можно туда хотеть?

Девчонки синхронно подняли брови.

— Мне как раз нельзя туда хотеть, — улыбнулась, надеясь, что никто за этой улыбкой не заметит боли, истязавшей меня насквозь.

— Слышал, что Ник всех очаровал в «Берлингере», — как бы перевёл тему Шэйн, но, честно сказать, лучше бы он удавился, чем таким образом темы переводил.

— Ещё бы. Он кого угодно очарует.

— И тебя? — вообще не в тему ляпнул парень.

Девчонки задрали брови ещё выше, хотя, казалось, выше уже некуда.

— А я тут причём?

— Да так, просто о вас много говорили, что вы там… ну, дружили. По-особенному.

— Как вы с Джул?

У Шэйна дёрнулся уголок рта.

Что, умник?

1:1?

— Как называется, когда знаешь, что не можешь быть с человеком, но всё равно изводишь себя мыслями о нём? — не растерялся парень и вдруг сказал то, чего уж точно не должен был.

Сильно.

Я так не могла.

Мои чувства были зарыты очень глубоко.

— Да-а… — протянула Рита, удивлённо глядя на свой стакан, — тут нужно что-то покрепче кофе.

— Так ты не видела Ника? — всё-таки прогнул свою линию Шэйн.

— Мы не общаемся.

— А Эван..?

— Мы не общаемся.

— Понятно. А что насчёт твоего друга? Ну, этого, из-за которого всё…

— Я не знаю, где он. Его забрали.

Шэйн немного виновато посмотрел мне в глаза.

— Ты не общаешься вообще ни с кем?

— Ты только что познакомился с двумя моими подругами.

— Я имею ввиду, ни с кем из «наших».

— Нет.

— Ну, тогда огорошу тебя новостями. Эван после того случая всё-таки возвращается в Акамар.

Сердце грохнулось в пятки.

— В смысле? — застыла потрясённо.

— Он будет директором Юргесовского филиала у нас, в Акамаре.

Я почувствовала, как слабеет всё тело, мозг потихоньку отключается, слух воспринимает все звуки так, словно мне заехали по голове чем-то тяжёлым. Кое-как смогла расслышать восклицание Шэйна:

— Слушайте, мне для блога нужна живая фотка. Вы не против?

Он положил видеофон на середину стола, нажал на голограмму, выползло светящееся окно и сфотографировало: моё растерянное лицо, улыбающегося Шэйна, двух удивлённых подруг и пустое место там, где должен был стоять ещё один парень. Но, видимо, он почувствовал себя лишним и ушёл задолго до того, как мы это заметили.

— Дерьмо какое-то, а не кофе, — заключила Рита.

Глава 3

Мы закрыли последнюю зимнюю сессию, и вышли на финишную прямую. Финальные месяцы обучения отводились на преддипломную практику и дописание научной работы. К нам всё ближе подбиралась весна. На улице витал плотный песчаный воздух, днём стояла сухая удушливая жара, ночью пустыня остывала и приносила с собой знойный мороз. Весна — моё самое нелюбимое время года. Зимой дешёвым защитным спреем хотя бы раз в день опрыскиваешься, весной приходится уже два раза в день, а летом так вообще. Кожу всё равно не спасает.

В целом, ничего не спасает.

Я забрала документы о преддипломной практике, завод выдал какой-то крошечный аванс — и это было больше, чем предлагал «Берлингер» в начале стажировки, но меньше, чем «Берлингер» давал в конце.

Мне, конечно, не хотелось сравнивать, но что я могла с собой поделать?

Я вспоминала. Много думала. Много рыдала. Много злилась. Много работала в этот учебный год, чтобы боль притупилась.

Мелкие деньги с заводской стажировки хотела потратить на еду — побаловать себя чем-нибудь вкусненьким, но мерное покачивание в вагоне поезда натолкнуло на мысль, что лучше купить что-то более долговечное. Я вышла на розовой ветке и неспешно побрела в сторону самого большого торгового центра, что только мог вместить в себя Акамар.

Здание было змеевидным — вытянутым и неровным по высоте. В нём кучковались разные магазины и кафешки, все они были соединены общим коридором, но при этом у каждого из заведений был свой вход с улицы. Я никак не могла выбрать, что именно хочу — одежду или бижутерию, поэтому глупо рассматривала витрины… вернее, голограммы с товарами, ведь все витрины были тонированы, защищаясь от солнца, и шла, шла, шла… И дошла до конца ветки, как раз туда, где крайние кафешки смыкались с домами оранжевой ветки.

И застыла. Напротив того самого кафе. Вспомнила свою озадаченность, когда Эван в первый раз потащил меня в поезд, мы проехали две ветки, чтобы оказаться тут. Уверена, он тогда выбрал ближайшее кафе, лишь бы спастись от жары и без лишних ушей объявить мне, что я участвую в битве стажёров. Кто ж знал, что это кафе станет… станет нашим местом, как бы пафосно это ни звучало.

Последний раз он сидел тут рядом со мной, обнимал, а я злилась, вырывалась, вылезала через стол. Ну и воспоминания, конечно. Ещё был латте. И писк оплаченного заказа. Эван никогда не позволял мне тратить свои деньги, всегда брал ответственность сразу за двоих.

Редкое качество. Очень ценное.

Которое он теперь демонстрировал… другой.

Сперва я не поверила, — всё-таки стёкла тонированы, можно случайно обознаться, — решила аккуратно проникнуть внутрь, смешаться с толпой и рассмотреть внимательнее. Это был он. Сидел в углу, а рядом с ним — та самая девушка, фельдшер, что помогала раненым во время теракта и подсказала, где найти пустынных байкеров. Что ж, я не ошиблась, когда заметила, что он ей нравится.

Но не думала, что она нравится ему тоже. А может, и не просто нравится? Может, он её любит? Они сидели близко, он закинул локоть на спинку дивана, она прижалась к мужской груди светловолосой головой. Что-то рассказывала и улыбалась, он задумчиво смотрел в окно.

Они выглядели такими милыми, безмятежными. С кофе на столе.

Невыносимо.

Я аккуратно пролезла через компанию входящих людей, выбралась наружу и втянула свежий воздух. Вернее, попыталась. Жара. Духота. Воздух стал плотным, вонючим, лип к легким и не желал выходить обратно. Я закашлялась.

Не знаю, почему меня до сих пор ранили такие вещи: казалось, всё уже давно отболело, все слёзы выплаканы, раны вспороты, перекроены и зашиты. Я давно перестала вздрагивать при упоминании его имени, отказалась от иллюзий, закончила фантазировать, как могло бы быть, если бы не… Я знала, что всё кончено. Знала, что по нему это всё не особо и ударило, у него жизнь продолжалась: новая фирма, новая работа, новая, более престижная, должность, новая любовь. Знала, что в той летней гонке никто ничего не потерял.

Кроме меня.

Знала, что мне нужно держаться. Что ни один из этих людей, у кого жизнь кипит и бурлит, не увидит моих слёз: я продолжила жить с высоко поднятой головой, со стойким намерением ворваться в хорошую жизнь несмотря ни на что. Один раз смогла? Почти.

Смогу ещё.

Глава 4

Глава 4

Эван отрешённо глядел сквозь затемнённые окна, рассматривал пыль, витающую в воздухе и блестящую в свете редких солнечных лучей. Тина сонно пристроила голову у него на плече и что-то рассказывала, пытаясь взбодриться после ночной смены.

— У тебя, кстати, классный отец, — мягко сказала она и зевнула.

— Всем поначалу так кажется. — Эван продолжал глядеть вдаль.

— Он мне всё в больнице показал, всю ночь был рядом.

— Да ну?

— Ага.

— Не приставал?

— Эван! — Она треснула его кулаком по груди. — Конечно нет! У тебя хороший отец, и он тебя очень любит!

— Я это знаю. Что любит. А что хороший — неправда. Он хороший, пока ему это выгодно.

— И чем ему выгодно быть хорошим со мной? — сонно уточнила девушка.

— Чтобы ты побольше рассказывала, — устало вздохнул мужчина. — Обо мне, о нас, и наших отношениях. Когда попытается зажать в углу — скажи мне. Хорошо?

— Он не такой, — нахмурилась Тина.

— Он именно такой, дорогая. — Эван чмокнул её в макушку. — Все медсёстры, которых ты видела в больнице, побывали у него в постели. И его не останавливало даже то, что он женат. Так что не обманывайся на его счёт.

— Ладно… не люблю я все этим истории про измены.

— Я тоже.

— И так столько ужасов за смену насмотреться можно… Не знаю, как ещё людям хватает сил добровольно портить жизнь себе и любимым.

Эван поджал губы.

— Да, — только и выдавил он. Замолчал. Уставился в окно.

— Слушай, мы пойдём домой? Я очень спать хочу.

— У меня назначена встреча, — виновато опомнился мужчина. — Извини, что не предупредил. Замотался и забыл. Дойдёшь сама? Тут идти минут пятнадцать. Или я могу Ибрагима вызвать.

— С ума сошёл? Дёргать человека ради пятнадцати минут пешком?

— Ты права. Не обижаешься?

Эван знал ответ.

— Конечно нет, — мягко улыбнулась Тина.

Она вообще никогда на него не обижалась. Казалось, она и сердце бы ему пожертвовала, если бы стоял вопрос о пересадке.

— Тогда пока, — довольно резко сменил он тон с виноватого на беспристрастный.

— Пока, — вздохнула Тина.

Ей было обидно, но как-либо возразить она не посмела. Эван честно не понимал, в чем дело, это же так просто — сказать, что твой спутник мудак, что с тобой так разговаривать нельзя, что всегда нужно считаться с твоими чувствами.

Но Тина молчала.

А Эван и не собирался учить её жизни. Его-то всё устраивало.

Девушка аккуратно встала, неспешно собралась, ещё раз бросила тихое «пока» и нетвёрдым шагом покинула кафе. Эван повернул голову и вновь уставился в окно, но смотрел он не на Тину. Его взгляд устремился куда-то сквозь асфальт, стекла магазинов, земляные возвышения, песчаные дюны, каньоны, оазисы, города, побережье…

Он не понимал, почему возвращение в родной город, куда он так сильно стремился последние месяцы, не принесло ожидаемого удовлетворения. Вроде бы Акамар и артефактика, и новая престижная должность, и девушка под боком. Но чего-то по-прежнему не хватало.

— Спасибо, что согласился на встречу, — негромко поприветствовал его Руперт, присаживаясь в кресло напротив.

Наверное, именно необъяснимое чувство внутренней пустоты заставило Эвана согласиться на это странное предложение.

— Признаюсь, ты застал меня врасплох, — честно сказал Дэппер, лишь на секунду прервавшись от созерцания улицы.

— Представляю, — кивнул Руперт, листая интерактивное меню. — Как твои дела?

— Прекрасно. — Эван отпил немного оставшегося кофе. — Как твои?

— Не очень. — Берлингер озорно взглянул на отвлёкшегося от улицы бывшего сотрудника. — С тобой было лучше.

— Ты знаешь, почему я ушёл, — мотнул головой Эван.

— Знаю. Но это не отменяет того, что ты мне нужен.

— Да, Руперт, я знаю. Ты поэтому сюда пришёл?

— Хочу, чтобы ты вернулся, — кивнул Берлингер. — У меня тебе хорошо работалось, Эван, признай. Куча сделок, стажёров, неужели не скучаешь по Элис? Она теперь работает с Лонгом. Он ей не нравится.

— Зачем ты его ещё держишь? — задрал бровь Эван.

— Клиентов хорошо приводит.

— Я не вернусь, — сухо отрезал Дэппер.

— Неужели так хорошо у Дерека? — слегка разочарованно поинтересовался Руперт. — Или дело в деньгах? Я могу платить больше. Это будет нелегко, но я найду деньги.

— Твой бывший партнёр лютый козёл, — выплюнул Эван, и также без обиняков добавил: — Но что поделать. Ты знаешь, что я не могу вернуться.

— Полгода прошло. Историю с артефактом мы замяли. Эрин больше не в фирме. Ты оправился… За парнем мы наблюдаем, он живёт в шоколаде, всё время под наблюдением. Пока никаких осложнений.

— Пока.

— Сам знаешь, если бы было что-то не так, побочка бы уже проявилась.

— Знаю.

— Ну и..?

— У меня хорошая жизнь. Я люблю свою работу. И невесту тоже.

— О, поздравляю с помолвкой, — без особой радости отозвался Руперт. — Почему ты так бескомпромиссен? Хоть бы подумал. Я дам тебе лучшую жизнь.

— Я тебе не нужен. — Эван покачал головой и в один глоток допил кофе. — Тебе нужна твоя дочь, с которой, полагаю, ты не общался с того дня.

— Я…

— Вот-вот. — Дэппер победно закатил глаза, резким движением положил видеофон на стол. — Я бы на твоём месте её проведал.

— Ты не на моём месте.

— И каждый день этому рад. Правда, Руперт. Она совершила чудо. Неужели это не стоит твоего прощения?

Глава 5

Глава 5

Мы с девчонками развалились в неудобных деревянных креслах с потрёпанной обивкой, слушали заунывную речь нашего ректора, скучающе разглядывали полупустой зал, украшенный тремя шариками и одним дождиком. На сцену никого не вызывали — с отличием в этом году зимнюю сессию никто не закрыл, поэтому официальная церемония прошла довольно быстро.

Обучение формально ещё не закончилось, но мы прошли через первую предзащиту, пар больше не будет (тут сильнее всех радовались преподаватели), в честь этого колледж закатил торжественный пир.

Без особого энтузиазма нас загнали в столовую, где уже был накрыт не слишком богато украшенный стол. Банкет проходил без алкоголя, так что не было ни единого шанса расслабиться и не обращать внимания на общую унылость мероприятия.

— Ну что, не могли еду нормальную привезти хоть, а? — шипела Рита.

Казалось бы, с таким характером она вряд ли может найти себе спутника жизни, о котором всегда мечтала, но… выяснилось, что для прекрасных, гармоничных отношений ей нужен всего лишь такой же вечно всем недовольный парень.

— Капец, у нас на заводе и то корпоративы веселее, — ворчала её вторая половинка.

Я постоянно смотрела на экран видеофона, надеясь, что произойдет временной скачек, и этот унылый ад закончится. Нас безрадостно поздравляли с окончанием учёбы, предупреждали, что «взрослая жизнь» не такая лёгкая, как обучение, но если быть упорными, то мы обязательно всего добьёмся. Да-да.

Пока я сидела за столом и отрешённо крутила стакан с соком туда-сюда, наблюдая за танцующей жидкостью, в наш чат пришло безграмотное сообщение. «Как закончится это говно идём у синего кота в 21. Там скидки на алко для студентов». Я перевела на стол затуманенный взгляд.

— Детский утренник и то интереснее, — донесся до меня раздражённый шёпот Риты.

— Речь президента была веселее, — вторил ей парень.

— Видели сообщение? — вклинилась к ним Мишель.

— Да, — презрительно фыркнула Рита, — ненавижу клубы. Куча народу, все об тебя трутся, душно, дешевле машину купить, чем алкоголь.

— Ага, и все ради чего? Поплясать? — поддакнул её парень.

— Вот-вот, лучше мы дома потанцуем с бокальчиком вина.

Я вздохнула, опустила взгляд на видеофон. 16:45. До девяти была ещё целая вечность.

Решение приняла, даже не задумываясь.

Дорога получилась мягкой и слегка волнительной. Я не особо общалась с кем-то из колледжа, кроме Риты и Мишель, поэтому не знала, кого именно искать, кто отвечает за «проходки», придётся ли подтверждать свою причастность к колледжу. Девчонки со мной не поехали. Конечно, ходить куда-то одной — не привыкать, но сейчас мне не помешала бы поддержка.

На подходе к клубу выяснилось, что не одни мы были такими умными, информация о скидках на алкоголь просочилась во все учебные заведения. Это ожидаемо всколыхнуло возмущение у «обычных» посетителей, на улице гремели крики и ругательства.

Я протиснулась к входу, приложила к сканеру электронный студенческий, ту быстро проверили на подлинность, автомат щелкнул на запястье синим браслетом, позволяющим брать алкоголь со скидкой, и индикатор на двери загорелся зелёным. Пока шла по коридору к бару и танцполу, быстро синхронизировала браслет с видеофоном, чтобы смотреть меню и расплачиваться в одно прикосновение.

Музыка колотила по ушам, нос щекотал приторный запах цветочных ароматизаторов, внутри оказалось душновато и тесно. Но ничего. Я прошла мимо барной стойки прямиком к танцполу и…

… закружилась.

С каждым движением сбрасывала всю ту гадость, что налипла за последние месяцы: отца, так и не вспомнившего о дочери, мать, с рождения считающую меня обузой, липовую стажировку, искалеченную руку, настоящих врагов и ненастоящих друзей, неразделенную любовь. Всё. Всех. Навсегда.

Завтра я проснусь и буду решать, как жить дальше. Учёба скоро кончится, а значит, мне придётся искать работу. Я понятия не имела, чем хочу заниматься… вернее, имела. Но этот вариант оказался не для меня. Живём дальше. Каждая клеточка тела желала покинуть родительский дом, а значит, нужно будет подумать о переезде.

Но это завтра.

А сегодня — танцуем.

Я безбашенно подпрыгнула и затрясла руками, порывисто повернулась и грудью врезалась в… Ника. Его коктейль любовно облепил моё платье. Торжественное, официальное. Чёрное, мамино, одолженное с нервами и недовольством, обещанное вернуть в целости и сохранности. Мы с блондинчиком удивленно посмотрели друг на друга. «Джентльмен» молчал. Я взяла его бокал, допила остатки, вернула в его беспомощные руки и сказала:

— Невкусно.

И затанцевала дальше.

Хорошо.

Да, знаю, от мамы влетит, но, честно говоря, а когда мне не влетало? Что бы я ни делала, итог всегда один — мама ругается и мне влетает.

Так что — танцуем.

Я встряхнула головой в такт музыке, повернулась в прыжке и едва не налетела на Юргеса снова — на этот раз он успел шарахнуться в сторону. С двумя бокалами. Когда только сбегал за вторым? Блондинчик смотрел на меня, как на пришельца. Спустя столетнюю паузу открыл рот, что-то сказал. Я хмыкнула, продолжив вытворять руками нечто волнообразное, покрутила головой, намекая, что не слышу его.

Ник подступил ближе, протянул коктейль. Я взяла. Бесплатная выпивка? Тут уж без вариантов, всегда «за». Освободившейся рукой Юргес всунул мне маленький наушник в ухо, и парня стало слышно просто отлично. Ну надо же, какие приспособления есть у этих завсегдатаев клубов.

— Ты тут одна? — повторил, судя по всему, вопрос.

— Придумай подкат пооригинальнее, — рассмеялась я.

— Похоже, ты напилась, — поумничал Ник.

Его пролитый на меня напиток — единственное алкогольное, что было на мне и во мне в этот вечер.

— Какой ты наблюдательный, — язвительно отозвалась и продолжила извиваться в непонятных движениях под непонятную музыку. Коктейль поставила на декоративный бортик рядом с VIP-диванами.

Ник больше не сказал ни слова. Отступил. Сначала на шаг, потом на два, а затем вовсе скрылся среди пляшущих студентов.

Наушник не выдержал моих телодвижений и улетел под ноги толпе. Я кружилась и размахивала руками дальше. В конце концов, у меня сессия закрыта!

У меня новая жизнь!

Глава 6

Глава 6

Шэйн смотрел на эти удивительные движения: вот она задёргала плечами, как эпилептик, потом начала клевать воздух головой, словно голубь, вдруг начала размахивать локтями, как цапля, и заехала кому-то по уху. Извинилась, рассмеялась и припадочно заколбасилась дальше.

Ему было так сильно её жаль, что он даже не мог словами выразить это ощущение. Только понимал, что при одном взгляде на неё грудь сдавливало от боли, и он тонул в сочувствии, осознании крошечности собственных проблем, восхищении её стойкостью и силой воли.

— Чего пялишься? Влюбился, что ли? — Айрис весело пихнула его под дых.

— Она ужасно танцует. — Шэйн никак не мог отвести от Эрин потрясённого взгляда.

— Да-а, ей не стоило выходить, — рассмеялась его подруга. — А ты Ника не видел?

— Нет, — соврал парень.

— Странно, он с выпускного точно сюда поехал.

— Ты следила?

— Одним глазком, — подмигнула Айрис. — Хочу его с девчонками познакомить.

Альбиноска кивнула в сторону цветастых подруг, под копирку начесавших себе шухеры в стиле Айрис. Только у «оригинала» пышные кудри были с рождения и давно стали её визитной карточкой, а эти «клоны» выглядели смешно.

— Зачем тебе Ник? — вздохнул Шэйн. — Ты заслуживаешь куда лучшего, чем этот придурок.

— А я не для себя, — пожала костлявыми плечами Айрис и вдруг разглядела в толпе объект своего обожания. — О-о, вот и он!

Она соблазнительно поплыла в сторону блондинчика, заведомо зная, что он ни одним движением не продемонстрирует заинтересованность. Ник отделился от гущи толпы и прижался к стене, Айрис кокетливо припала плечом к его плечу, что-то зашептала на ухо.

Шэйн знал, чем это кончится.

Она полгода увивалась вокруг него, но ни разу за всё это время так и не добилась даже мимолетной улыбки. Её титановая самооценка рассыпалась пеплом.

Юргес показательно игнорировал все женские ухищрения, начал обводить взглядом толпу, зацепился за Шэйна, и, будто ухватившись за спасательный круг, поспешил свалить от Айрис. Пробрался сквозь танцующих студентов, встал рядом.

— Видел это? — Блондинчик кивнул в сторону Эрин.

Шэйн содрогнулся, в очередной раз узрев эпилептический припадок девушки, по ошибке названный танцем.

Кивнул.

— Ты с ней говорил? — Ник как-то неестественно согнулся над бокалом с чем-то алкогольным.

— Угу. Мы виделись у ГАУ.

Юргес удивлённо приподнял голову.

— Она же учится в швейном колледже рядом, — пояснил Шэйн, заметив непонимающий взгляд. — Мы пересеклись в кафешке.

— Она… ну… это…

— Сказала, что ни с кем не общается. — Шэйн почесал глаз, впервые почувствовал желание оказаться сейчас дома в мягкой кровати, а не среди кутящих студентов.

— А ты ей рассказал?

— О чём?

— Что мы ничего не сказали.

— Думаешь, ей станет от этого легче?

Юргес обернулся и вновь взглянул на пляшущую макаку по имени Эрин. Заметив этот взгляд, Шэйн проникся духом давящей и липкой солидарности — он понял, что Ник так же, как и он сам, тонет в чувстве вины. Наверное, именно это чувство заставило блондинчика ударить кулаком по барной стойке и заявить:

— Она должна знать, что мы ничего не рассказали про плетения. И без неё никому никогда ничего не расскажем.

Глава 7

Глава 7

Я открыла скрипящую дверь, посмотрела на длинную очередь из желающих потанцевать, на усталого охранника, нетвёрдой походкой спустилась к прочному асфальту и побрела в сторону синей ветки — ноги после диких танцев болезненно изнывали и умоляли о горячем душе.

Стоило отдалиться от клуба, как тишина начала обволакивать плотно прижатые друг к другу здания и редких шастающих людей.

— Эрин, подожди!

Обернулась. Вот уж кого точно не хотела видеть ни при каких условиях.

— Чего тебе? — прозвучало очень грубо, но именно это мне и было нужно.

— Я… я хочу тебя проводить.

Ник сначала семенил, потом перешёл на бег, отчего, естественно, запыхался. Спортсмен.

— Меня не нужно провожать. — Говорила настолько вежливо, насколько вообще позволяли остатки сил.

— Ты… мне… я…

Он заикался, и это было до прозаичного смешно. Я не моргая смотрела на смущенного парня, зная, что сейчас его это выбесит, и он скатится в оскорбления.

— Да ты напилась! — как по сценарию, взорвался он. — Вон еле на ногах держишься!

— Я не пила.

— Ты при мне бухала!

— Я не пила, Ник. Пока.

Развернулась, уверенно держа курс на синюю ветку. Тонкая душевная организация блондинчика не смогла выдержать игнора и вынудила его преградить мне путь.

— Нет! Я…

— Что?

— Ты мне однажды помогла… тогда на байке. А я помогу тебе.

Я непонимающе огляделась.

— Мне разве нужна помощь? — задрала бровь.

— До дома тебя провожу, — раздражённо прорычал он.

Ему определенно нужно сходить на какие-то курсы по контролю гнева.

— Я дойду сама, спасибо.

Обошла его стороной, на этот раз не встретила никакого сопротивления, облегчённо выдохнула и побрела домой.

— Эван вернулся! — камнем бросил он мне в спину.

Я болезненно дёрнулась, будто действительно получила физический удар. Но не остановилась. Не заговорила.

— Он спрашивал о тебе! — это был уже не камень, а гигантский булыжник.

Слезы едва не брызнули из глаз, я не удержалась и крикнула:

— Хватит!

— Вернись в артефактику хотя бы ради него! — Уже и не булыжник, а ведро помоев.

Я замерла, медленно повернулась и прожгла Юргеса неестественной даже для человека яростью.

— Вернуться? А не твой ли отец всем рассказал, что у меня нет образования?

— Да, но…

— А не ты ли ему дал эту информацию?

— Да, но…

Я резко взмахнула рукой.

— Всё, Ник. Поздравляю с победой на стажировке. Ко мне больше не подходи. Никогда.

— Мы им ничего не сказали! — в отчаянии запустил в меня маленькой, но колючей галькой.

— Не сказали о чём?

— Они не знают, что мы помогали с артефактом! Без тебя мы ни за что не расколемся!

Я обречённо хмыкнула.

— Джул или Джош всё равно расколятся. Или ты своему любимому папочке всё расскажешь.

— Нет, Эрин. Мы за тебя. Пожалуйста, возвращайся. Без тебя мы ничего им не сольём.

— Мне всё равно.

Грустно улыбнулась и пошла домой, больше не обращая внимания на завывания за спиной.

Глава 8

Глава 8

Его разбудил острый солнечный луч, пробравшийся сквозь плотно зашторенные занавески и вонзившийся точно в глаз. Джош застонал, будто получил огнестрельное ранение, перевернулся и едва не свалился с кровати. Предчувствие падения отрезвило похлеще солнца.

— Какого…?!

На языке крутились разные словечки, но все они камнями застряли в горле, когда парень увидел, где находится.

Бледные стены сдавливали со всех сторон, не давая сделать полноценный вздох, холодные лампы обжигали роговицу, провода тянулись от рук и груди, на ноге был закреплён какой-то чёрный браслет. Джош сделал два нетвёрдых шага и остановился напротив пикающего прибора. Неровная линия намекала, что на экране отображается сердцебиение.

— Какого..?!

Хотелось, конечно, изъясниться куда красноречивее, но дверь внезапно открылась, на пороге появился мужчина в белом халате — врач, очевидно.

— Я в больнице?! — тупо брякнул Джош, смаргивая слёзы — глаза никак не могли адаптироваться к неприятному свету.

— В реабилитационном центре, — довольно сухо, можно даже предположить — грубо, ответил мужчина.

— И какого…?! — На этот раз Джош закончил мысль. Доктор поморщился, показывая приверженность ханженским манерам.

— Вам бы, молодой человек, порадоваться, что вы вообще живы.

— А что случилось-то?! — попытался прорычать вопрос, но заплаканные глаза превратили его скорее в испуганного котенка, чем в пышущего угрозой льва.

— Присядьте. — Врач вроде и пытался говорить участливо, но прозвучало как приказ.

Джош решил не умничать, тем более, ноги и так еле держали. Он послушно присел. Доктор прошёлся по палате и поплотнее сдвинул старенькие жалюзи, сквозь которые все равно пролезали солнечные лучи.

— Что последнее вы помните? — Доктор принялся за допрос.

Парень напрягся, больше потому, что не мог вспомнить, что помнил.

— Я… я… ну…

Врач зачем-то кивнул, будто что-то понял, хотя что тут можно было понять?!

— Вы попали под поезд, в больнице вас чудом смогли стабилизировать, но ваш мозг…

Чем больше этот лощеный мужчина в белом халате говорил, тем больше хотелось вскочить и пулей вылететь из этого помещения, и бежать так долго и далеко, пока организм не поймёт, что всё это — просто сон. Джошу рассказали, что почти месяц он носил опаснейший артефакт, который всучил ему человек, которому он доверял больше, чем матери, и который довел его мозг до состояния овоща. Из-за этого он потерял сознание во время прыжка, из-за этого его сбил поезд.

Он бы умер, если бы Гэри не решил провести зловещий эксперимент и не нацепил на него другой артефакт, благодаря которому мозг внезапно ожил.

Под конец Джош слушал уже в пол-уха. Сознание отказывалось принимать все происходящее как отрезвляющую, неизбежную реальность.

— Сейчас вам лучше отдыхать. Постарайтесь поспать, — финализировал свою речь доктор.

Поспать?! Серьезно?!

Ещё пару дней назад жизнь Джоша напоминала мечту школьника: легкая учеба, куча свободного времени, лучшие друзья, с которыми и в огонь и в воду, максималистская мечта изменить мир, группа единомышленников, экстрим и даже почти серьезные отношения.

Теперь его жизнь превратилась в существование старика в паллиативном медцентре. Джошу давали много разных препаратов, чтобы он мог хотя бы засыпать, организм ни в какую не хотел мириться с этой реальностью, и тем более — спать в ней, делая вид, будто ничего не произошло. Затем его начали таскать на всякие тесты, бесконечно проверяли жизнедеятельность тела, которое он просто волочил из одного кабинета в другой.

Джош пытался покинуть пределы центра, но гулять можно было только по территории, за огороженный электрической проволокой забор выбираться категорически запрещалось.

— Я что, пленник? — спросил как-то парень у своего лечащего врача.

— Конечно же нет. Тебе просто нельзя выходить, — было ему ответом.

Он не знал, куда себя деть. Шастал по больнице в надежде найти хоть какой-нибудь способ связаться со своим старым привычным миром. Видеофоны были разве что у медперсонала, но те никогда не носили гаджеты с собой. В самом здании не было даже самых стареньких способов связи.

Джош все больше чувствовал себя не просто узником, а настоящим преступником.

— Долго меня тут еще будут держать?! — не выдержал он на очередном обследовании.

— Послушай, ты не понимаешь серьезность всего, что с тобой происходит, — устало вздохнул его лечащий врач. — На тебе испытали артефакт. Ты же отдаёшь себе отчёт, что это не могло пройти бесследно?

Джош только поморщился.

— Мы не твои враги, мы просто пытаемся тебе помочь.

— И в чем тут помощь? — раздосадовано выплюнул парень. — Можно мне хоть маме позвонить? Я же для нее пропал.

— Все твои близкие предупреждены, где ты.

— А я?

— Что ты?

— А я предупрежден, где я?! Что это вообще за место?!

— Центр экспериментальной медицины, Джош. Сними, пожалуйста, штаны. Мне нужно сделать укол.

Парень устало уткнулся носом в кушетку, и, незаметно для случайных свидетелей, до боли стиснул кулак.

В этот день анализов и тестов было так много, что Джош вернулся в палату только поздно вечером. Он лениво задрал плед и завалился на кровать прямо в повседневной одежде — если больничную пижаму вообще можно назвать «повседневной». Но не успел он прикрыть глаза, как ручка двери медленно и неловко повернулась.

Джош привстал на локтях, включать свет не спешил — чтобы не спугнуть.

В маленькую комнату сунулась голова с длинными волнистыми волосами. Это что ещё… девушка?!

— Ты кто, — безэмоционально уточнил парень в полутьме.

— Лилиана, — проговорил женский голос, — Лили.

— А, так намного понятнее, — съязвил Джош быстрее, чем успел задуматься, надо ли.

— Прости.

Девушка зашла внутрь, прикрыла за собой дверь и щелкнула выключателем света. Лили оказалась чрезвычайно привлекательной: худенькая, но не худосочная, невысокая, с длинными золотистыми волосами и какими-то невероятными голубыми глазами. Что такая, как она, забыла в его палате?!

— Слышала, ты ищешь видеофон, — будто прочитала его мысли и решила ответить на не озвученный вопрос.

— Ну, да.

Лили кивнула и вытащила из кармана такой же, как у него, пижамы черненький гаджет.

— И что ты за это хочешь? — Джош чуть было азартно не вскочил, но вовремя опомнился и просто медленно сел.

— Ничего.

— Ничего?!

У него тут же закралась мысль, что она действует от имени его лечащего врача. Эдакий эксперимент-ловушка.

— Я наблюдала за тобой почти месяц. И просто хочу помочь.

Эм.

Что?

— Но я ж типа в коме был.

Лили неуверенно кивнула.

— То есть ты в Акамаре за мной наблюдала? В больнице?

Лили снова кивнула.

Тут уже Джош не выдержал и с любопытством подался вперед.

— И зачем же?

— Ждала твое сердце, — тихо поделилась она.

— Есть какие-то подробности? А то я нихрена не понимаю.

— Ну… мне нужна была пересадка сердца, ты был идеальным донором. Врачи ждали, что ты очнешься, но шансов почти не было. У нас идеальное совпадение, так что твое сердце должны были пересадить мне.

— А… прости, что разочаровал.

Джош выбрался из-под пледа и голыми пятками прошлепал к девушке. Остановился почти вплотную и протянул руку.

— Возьму тогда? — уточнил.

Лили аккуратно вложила ему в ладонь видеофон.

— Ты не разочаровал. Я рада, что та девушка тебя спасла.

Джош напряженно стиснул брови.

— Какая еще девушка?

— Не знаю, как ее зовут. Но ее артефакт тебя спас.

Парень чуть пошатнулся. Вперил в гостью внимательный, разъедающий на кусочки взгляд.

— Это сделал Гэри, мой друг. Он ставил на мне эксперимент, из-за которого я чуть не умер.

— Наверное, — пожала плечами Лили. — Но я не вру. Я все время сидела у твоей палаты, и эта девушка тоже часто к тебе приходила. Когда все произошло, я была там. Мужчина с полицейскими долго ждали, потом они вошли, и я видела, как та девушка прижала какой-то круглый предмет к твоей груди.

— А почему мне тогда сказали, что это сделал Гэри? — Джош замер статуей.

— Я не знаю.

— Не может быть, чтобы это была Эрин. Она знала, что я ненавижу артефакты.

— Может быть это была не Эрин.

— Но у меня больше нет знакомых девушек, которые владеют этой магией.

— Слушай, я не детектив. Мне просто захотелось тебе помочь связаться со своей семьей.

— Это не могла быть Эрин, — упрямо бормотал Джош, — она же понимала, что я никогда ее за такое не прощу.

— Кхм, мы оба с тобой на экспериментальном лечении в Йорсе, — повысила голос Лили, — нас точно отсюда не скоро выпустят. И то, если мы выживем. Так что лучше напиши родным. Никто не знает, когда ты сможешь их увидеть.

— Да… спасибо. Я напишу. Всем.

Глава 9

Глава 9

Наутро вышла из дома, собираясь побродить по веткам. В школьные времена это было моим любимым развлечением, чтобы как-то отвлечься от мыслей об учёбе и будущем. В голове простроила примерный маршрут, охватывающий все акамарские достопримечательности, в том числе и «Берлингер» — это уже лично для меня.

Нужно было придумать, что делать дальше после недельных каникул и возвращения к написанию выпускной квалификационной работы. Мне предстоял последний учебный семестр, за пределами которого начиналась кромешная пустота и неопределённость.

Почему-то казалось, что один взгляд на величественный «Берлингер» поможет разработать план, на чём сосредоточиться и чем заниматься.

Вот только «Берлингер» материализовался гораздо ближе, чем можно было представить. В виде отца, конечно, а не здания.

— Эм. — Я аж огляделась, предположив, что его фигура мне просто чудится. — Ты пришёл? Ко мне? Сюда?

Руперт топтался возле мусорки, в своём любимом виде: чёрных брюках и мятой рубашке, впопыхах заправленной за пояс.

— Да. — Он сунул руки в карманы, будто боялся, что я увижу, как они дрожат.

— Сюда полиция скоро приедет?

Ну а как ещё объяснить его присутствие на синей ветке?

— И опять этот взгляд, — как-то подозрительно зло решил уколоть он.

— Какой взгляд? — А я не поняла.

— Всё время на меня так смотришь. — Он поморщился. — Я вечно не знаю, что тебе сказать.

— Можно ничего и не говорить, — не слишком дружелюбно заметила я.

— Вот! Вот! — Он ткнул в меня пальцем, грозно потряс им, а потом снова спрятал в карман. — Ты всегда вот такая!

— Какая?

— Я зря пришёл. — Он отмахнулся. Как и всегда.

— Ну да.

Даже и не подумала как-то по-другому отреагировать. Времена, когда мне требовалось его внимание, прошли.

— Ну да? И всё? — Руперт явно надеялся на что-то большее.

— Ну да.

Он хохотнул.

— Вижу, ты не особо чувствуешь себя виноватой за всё, что натворила.

— Виноватой? Я спасла жизнь человеку!

— Нет, Эрин. Ты чуть не убила человека.

Я обозлённо фыркнула.

— Да кто бы говорил? Ты уже забыл про Карима?!

— К твоему сведению, он сам пожелал участвовать в моём эксперименте, Эрин. Он дал на это официальное согласие, — внезапно прошипел Руперт, брызгая слюной.

Я вздрогнула.

Признался.

— Ты всё-таки пытался возродить «Виту»? — не смогла скрыть удивления.

— Солнышко, я прародитель артефактики… неужели ты думаешь, что я остановлюсь?

Солнышко.

Звучало, как насмешка.

— Карим был хорошим человеком. — Голос дрогнул.

— Я пытался сделать «Виту» безопасной.

— Да уж. Ты не преуспел.

— Зато преуспела ты.

Я удивлённо взглянула на хладнокровного отца.

— Артефакт стабилен? Джош будет жить? — из меня тут же посыпались вопросы.

Отвечать на них он решил тягомотно, видимо, чтобы меня хватил инсульт от нетерпения.

— Артефакт стабилен. Джош будет жить. И хотелось бы знать, как тебе удалось собрать такое плетение.

— Извлеките, да посмотрите, — безразлично пожала плечами.

— Ты же знаешь, что мы не можем. Артефакт внутри его головы.

— Скажи мне, куда вы запрятали моего друга, и, может быть, я всё вам расскажу!

— Нет, Эрин.

Руперт, как обычно, был тошнотворно непреклонен.

— Почему вы не даёте мне увидеть его?! — в голосе проскользнуло слишком очевидное отчаяние.

— Он думает, что это Гэри с ним сделал. Он не должен узнать правду.

— Но это я! Это я его спасла!

— Ты никого не спасла, Эрин! Ты рискнула всем! Рискнула жизнью человека! Рискнула своей жизнью!

— Скажи это Кариму, — выплюнула ожесточённо.

— Я пытался спасти жизни сотни тысяч людей.

— Так и я тоже!

— Нет, Эрин, нельзя вешать смертельно-опасные артефакты на всех подряд!

— Так и знала, что ты не поймёшь.

— Да, конечно, не пойму. Как такое вообще можно понять? Ты пришла на стажировку. Пришла в мою фирму и соврала. Ты врала всё это время, всем нам. Помогала родителям отмывать деньги через меня, а потом ещё и украла мой артефакт, использовала его на парне, который подписал отказ от артефактов. Как я должен это понять?!

Я высокомерно задрала подбородок.

— Ты полгода молчал, чтобы сейчас мне нотации читать?

Руперт вытащил руку из кармана, почесал щетину.

— Пришёл посмотреть на тебя, — без особой отеческой любви процедил он. — Ты, Эрин Шэдли, столько сил потратила, чтобы пробраться в мою фирму. Но ты не сливала документы, не срывала сделок, не подставила ни одного из стажёров, ты даже не пыталась собрать все артефакты «Виты». Так вот, как это понимать вообще?

— Что именно?

— Зачем ты пришла в мою фирму? — безапелляционно влепил он.

— Хотела доказать себе, что я артефактник.

Руперт почему-то совсем не обрадовался этому заявлению, наоборот, стиснул зубы, а потом и вовсе обличительно ткнул пальцем. Опять.

— Вот! Вот, о чём я!

Я вздрогнула и сделала шаг назад, совершенно ничего не понимая.

— Решила доказать, что ты артефактник! — зло повторил он. — Но почему, почему ты не пошла в ГАУ? Какой смысл был лезть в «Берлингер», если ты столько же сил могла потратить на то, чтобы поступить в университет? Так ты не стала бы артефактником или что?!

— Стала бы, — подтвердила тихо.

— Вот! — В очередной раз он замахал рукой в мою сторону. Стало не по себе. — Знаешь, что я думаю? Не хотела ты никаких доказательств. Тебе нужно было найти виноватого. Найти того, кто всё это допустил. И ты нашла меня, и всё это время смотрела вот этим вот своим взглядом!

— Раз уж ты заговорил таким тоном, — холодно парировала я, — что ж, да. Ты прав. Я нашла того, кто меня бросил.

— Ты понимаешь, что этого никто не исправит? Ты могла бы стать действительно великим артефактником, вложить все силы в учёбу, прийти в фирму нормально. Но ты захотела детской мести.

— Не нужна мне была никакая месть. Я просто хотела найти хоть кого-то, кто сможет меня защитить.

— И решила сделать целью меня?

— Ты же вроде как мой отец.

— Нет. Меня не было в твоей жизни. Ты и сама меня отцом не считаешь. Ты пришла в «Берлингер», чтобы каждый день мне об этом напоминать. Хотела показать мне, какой я плохой, что оставил тебя? Ну, ты показала. Ты довольна?

Я была не то что не довольна, а банально раздавлена, опустошена и иссушена.

Добило меня неожиданно пришедшее сообщение с неизвестного номера, но не нужно было быть телепатом, чтобы понять, от кого оно.

«Я тебя никогда за это не прощу».

Этап 4. Глава 1

ЭТАП 4. УЧЕНИКИ

Глава 1

Я надеялась, что будет официальный выпускной с ленточками, шариками, концертом, фуршетом, громкой музыкой, торжественными речами, гордыми преподавателями и радостным ректором. Но, увы, всё это было в ГАУ, а мы так — выпустились, и ладно.

Пальцы немного дрожали, удерживая архаичный бумажный вариант диплома. Не знаю, зачем их продолжали выдавать на руки: выглядело так топорно, будто люди не могли признать устаревшее прошлое.

На фиолетовой ветке было оживлённо: окончание учебного года праздновали все заведения. ГАУ, конечно, выглядел особенно колоритно — его полностью облепили гирляндами и высокопарными поздравлениями. На секунду я представила, что в этот момент прохожу не мимо, а выхожу из…

Фантазия была соблазнительной, но мои действия ограничились тем, что я достала видеофон, зашла на сайт главного университета и обновила списки абитуриентов. Пока четверокурсники с размахом праздновали и наслаждались переходом на новый независимый этап жизни, будущие первокурсники тряслись, как осиновые листы, в надежде увидеть себя в числе тех, кто допущен к творческому конкурсу.

Результаты должны были опубликовать ещё вчера, но старые фразы застыли на сайте, информация как будто не планировала обновляться.

Я потопталась возле ГАУ, глядя на счастливых обладателей дипломов, и, вспомнив о стремительно убегающем времени, пошла дальше — на синюю ветку, в самый её конец. Туда, где располагалась вышка, бывшее логово антиартефаков. После ареста Гэрриэта Дженкенса и без того хиленькая группка протестантов окончательно развалилась. Всем стало понятно, что лидер преследовал личные цели, испытывал артефакты на «своих же», вовсе не собираясь бороться «со злом». Моральный дух был раздавлен. Но дух авантюризма? Такое не задавить.

На вышке тусовались разные компании, многие из них — бывшие антиартефаки, их дерзкие акции не прекратились, просто сменили идеологию. Они приходили под вечер, при свете дня никто не хотел пить и кутить, но мне это было сильно на руку.

Я откинула крышку люка, сунула голову в пыльное полутёмное пространство и различила мужскую фигуру.

— Ты что, через всю пустыню шла?! — услышала милое приветствие.

— И я рада тебя видеть.

Кряхтя, забралась внутрь и подползла к магу, удобно рассевшемуся на расстеленных пледах. Показала снятые с ушей серёжки-артефакты — он не мог спокойно находиться рядом и не иметь возможности читать мысли.

— Сколько тебя ждать?! — никак не мог успокоиться Корни.

— Да я…

— Да знаю!

— А ты поче…

— Меня бесят эти сборища.

Я зло посмотрела на парня, тот поймал мой взгляд и быстренько скис.

— Я больше так не буду, — покаялся он.

— Спасибо. Я всё-таки имею право проговаривать мысли.

Корни скособочил такую мину, что сразу стало ясно, как он относится к этой «свободе слова».

— У тебя ведь выпускной сегодня, — напомнила я. — Мог бы потусить с друзьями.

— У меня нет там друзей, — фыркнул маг. — Я просто забрал диплом и свалил, меня тошнит уже от этого места.

— А мне там нравится, — улыбнулась в ответ.

— Да ты вообще ненормальная, тебе и в «Берлингере» нравится.

— Ладно, давай уже начнём, — хмуро сменила тему.

Маг принялся растирать ладони, пытаясь немного согреться — в пустом логове было до трясучки морозно, — затем сосредоточился и создал сгусток энергии, который поместил в алюминиевую чашу.

— Меня приглашают в «Берлингер», — словно между делом, ляпнул Корни.

— Что?! — Рука дрогнула.

— Ну… я хорошо показал себя на стажировке. Если продержусь испытательный срок, меня возьмут.

Я медленно вытягивала линии и крепила их на кончики карандашей, что мы разложили по кругу.

— Это великолепно, Корни. Скоро ты будешь самым известным рациомагом в Эль-Нате.

— А ты… самым известным артефактником, — тихо проговорил он.

— Точно. — Я скупо улыбнулась.

— Ты не пробовала поговорить с Рупертом, — не спрашивал, просто констатировал факт, порывшись в моей голове.

— Ты же знаешь, как он себя вёл. Он меня ненавидит. И никогда меня не простит.

— Тем не менее, ты всё равно тут, артефакт пытаешься сделать, — злорадно указал на очевидное парень.

Я перестала вытягивать линии, недовольно взглянула на напарника.

— Я же тебе говорила, что Берлингер без дела не сидит.

— Да-да, я знаю, но ему же не создать ваш артефакт.

— Если уж я смогла, он тоже сможет, — отрезала.

— Ну, пусть сможет.

— Да, Корни, но к этому времени я буду на шаг впереди.

— Берлингер, ты вот как всегда…

Тихая, притаившаяся ярость дала о себе знать — я дёрнула линию слишком сильно, рисунок вспыхнул и тут же потух.

— Чёрт.

— Давай ещё раз.

— Ага.

Начала вновь искать линии «А».

— Если ты идёшь в «Берлингер», то сможешь подобраться к Руперту, — словно невзначай, проронила я.

— Блин, Эрин. Мы же обсуждали это!

Ещё одна линия порвалась. Я расстроенно начала разминать руку.

— Корни, мы должны узнать, где держат Джоша.

— Да ничего мы не должны, ты жизнь ему спасла, с тебя хватит.

— Они сказали всему миру, что это Дженкенс нацепил на него этот артефакт. Увезли куда-то, типа на реабилитацию, но даже боюсь предположить, что они там с ним делают. Повезло только, что они не знают, что Шэйн, Джул и Ник помогали мне с плетениями. Даже боюсь представить, какими методами они могли бы вытягивать из них информацию.

— Ну, твои друзья молчат.

— Они не мои друзья.

Я сглотнула, перевела дух, постаралась сосредоточиться, унимая тремор.

— Только Берлингер и Юргес знают, где сейчас Джош.

— Ну и как ты будешь его искать? Да, Берлингер не носит артефактов, но ни один маг не может забраться к нему в мысли. На нём всё равно есть защита, просто мы не знаем, какая. С Юргесом та же история.

— Я всё ещё могу стать артефактником, Корни. И обменять информацию на новый артефакт.

Резко потянула на себя одну из линий, та ожидаемо порвалась. В очередной раз.

Я стиснула зубы и упрямо продолжила.

Спасибо Берлингеру, что действительно помог определиться с дальнейшей целью.

Глава 2

Глава 2

«Знаю, что ты это не одобришь, но я приняла решение. Очень надеюсь, что ты любишь меня настолько, что сможешь меня поддержать. Что бы ты ни решила, я тебя очень люблю. Я взяла твоё зелёное платье».

Впечатала магнитик поверх коряво написанной записки, оставила маленькое послание ожидающе висеть на холодильнике. Сама покрутилась перед зеркалом, рассматривая зелёное платье времён маминой молодости, которое уже кучу лет пылилось в шкафу, тщетно надеясь вновь оказаться на её похудевшей фигуре.

Мама очень ревностно относилась к своим вещам, и ещё год назад я бы тихонько стащила её одежду, а потом также незаметно вернула. Но сегодня я постаралась быть честной.

В холле ГАУ толпилась куча абитуриентов.

Воздух наэлектризовался от удушающей тревоги, обливающихся потом тел, нервных отбиваний ногами по полу и руками по конспектам. Здесь собрались сливки Эль-Ната, одаренные дети богатых и не очень родителей. Они ужасно волновались. Многие пришли парами, видимо, чтобы легче переносить трясучку перед творческим конкурсом.

Я пришла одна.

Подошла к специально оборудованному столу, временно имитирующему стойку регистрации, повторила свои данные и результаты письменных экзаменов. Я получила не высшие баллы, так, средненькие, но из конкурса не вылетела: проходной порог преодолела, теперь от результатов творческого собеседования зависело, смогу ли претендовать на бюджет.

— Имя вашего экзаменатора Патрик Фрай, поднимайтесь на 3 этаж, вам нужен 340 кабинет. Творческий конкурс начнётся в десять. Заходить будете по живой очереди, — вежливо улыбнулась девушка за столом регистратуры.

Я кивнула и направилась к огромной, царственной лестнице. На всякий случай зафиксировала в заметках, куда идти: вся информация дублировалась в личном кабинете абитуриента с огромным опозданием.

Рядом с кабинетом на стареньких обшарпанных лавочках собралась группка претендентов на обучение в ГАУ.

— Привет. — Я неловко взмахнула рукой. — Кто последний в триста сороковой?

Высокий черноволосый парень в яркой зеленой толстовке громко хохотнул.

— Сперва бы понять, кто первый!

Прозвучало так нервно, что хохотнула уже я.

— Могу пойти первой, если желающих больше нет.

Абитуриенты посмотрели на меня, как на сумасшедшую.

— Серьезно? — Некая блондиночка просканировала мою фигуру подозрительным взглядом. — Ну, давай. А ты откуда?

— Город? — Я присела на свободный краешек лавочки. — Из Акамара.

— А с какой ветки? — поддержал беседу парень в зелёной толстовке.

— С синей.

— А я с оранжевой. — В его глазах промелькнуло что-то вроде глубинного разочарования. Я позволила дёрнуться уголкам губ. Хорошо, что он пока не понял, с кем связался.

— А ты уже что-то знаешь по артефактике? — не унималась блондиночка, совершенно не понимая, почему я так хладнокровно вызвалась пойти на испытание первой.

— Да нет. Вступительную программу. — Я покосилась на правую руку, с которой удалось свести остатки шрамов прямо перед выпускным.

Пока мы ждали начала конкурса, вокруг фоном летали трясущиеся от напряжения фразы:

— А вы видели, что вопросы слили в Инфранет?

— Блин, я из Йорса летела сюда, я не могу не пройти.

— Так страшно. Меня трясёт.

— Давайте друг на друге потренируемся?

— Как думаете, нас заставят плетения делать?

— Только не плетения, они у меня вообще не получаются.

— Ой да, эти линии дурацкие, вечно рвутся!

Я спокойно просматривала ленту новостей. Спустя бесконечно тянувшиеся минуты ожидания открылась дверь, перед нами показался мужчина в сером костюме.

— Кто из вас первый? Заходите.

Прозвучало довольно пренебрежительно.

Я неохотно поднялась и под застывшие в ужасе взгляды абитуриентов прошла в кабинет. Никакого кресла внутри не было. Так, обычный стул и стол. Меня пригласили на место напротив экзаменатора.

Мужчина долго ковырялся в компьютере, пытаясь найти нужную информацию обо мне и моих успехах. Рядом сидела женщина, видимо, помощница, или какое-то независимое лицо. Она уловила заминку и принялась объяснять процедуру проведения экзамена, а также возможность обжалования. Все наши слова записывались на диктофон, чтобы на апелляции комиссия смогла составить объективное мнение.

— Так. Вам двадцать два, — хрюкнул мистер Фрай, сконфузился немного и попытался объяснить: — Просто к нам обычно приходят после школы.

Я медленно кинула.

— Понимаю, что это выглядит странно, но я не сразу смогла найти дело, которое мне нравится. Я отучилась в колледже на швею и не считаю, что теперь я не конкурентно способна. Кто как не швея сможет работать с плетениями.

Патрик Фрай и незнакомая мне женщина переглянулись.

— Почему вы выбрали артефактику?

— Я её не выбирала, — улыбнулась слабо, — это артефактика выбрала меня.

— Вы знаете историю этой молодой науки? Что можете нам рассказать?

Тут меня хлебом не корми — только дайте рот открыть, и заткнуть уже не получится, пока не выговорюсь. Я рассказывала про Берлингера и Юргеса, про их общее дело, про зарождение магии и плетений, про виды магии…

— Вижу, вы подготовились, — хмыкнул мужчина, перебивая, — если бы я сказал вам, что мне не хватает в жизни радости, что бы вы мне ответили?

— Я бы заложила магию счастья в часы. Или ожерелье. И предложила бы вам.

— А если бы я сказал, что сломал ногу, но мне срочно завтра нужно быть на работе?

— Артефакт заживления приведёт вас в форму за пару дней.

— А если бы я сказал, что расследую убийство, и мне нужна помощь артефактника?

— Я бы предложила артефакт чтения мыслей от рациомага. Думаю, поможет.

— А если бы я сказал, что у моей бабушки деменция, и мне срочно нужна помощь?

Непроизвольно вздрогнула.

— Я бы создала для неё артефакт, который излечил бы её.

Патрик Фрай и незнакомая мне женщина вновь переглянулись. Слово решила взять помощница:

— Создали бы артефакт? Думаете, это так просто?

— Нет. Конечно, это не просто…

Я набрала побольше воздуха, чтобы красноречиво излить все свои мысли, но меня внезапно прервал стук в дверь. Без какого-либо одобрения незнакомец сунулся внутрь и тихо спросил:

— А тут собеседование проходит?

Я во все глаза уставилась на кучерявую голову Николаса Юргеса. Мой злейший враг заметил, что экзаменаторы тут не одни, подмигнул и быстро сказал:

— Ой, понял. Простите.

И скрылся за дверью так же неожиданно, как и появился.

— У этих поступающих вообще уже никакой совести нет, — проворчал мистер Фрай, прокашлялся и вновь посмотрел на меня: — Так что насчёт артефакта?

— Да, артефакт. — Я моргнула и постаралась собраться с мыслями. — Я бы создала новый артефакт. Приложила бы все силы, чтобы придумать, как научиться излечивать болезни. Даже те, от которых на сегодняшний день у человечества нет лекарства.

— Я бы подумал, что это всё пафосные сказки, — хмыкнул мужчина, — но вижу, что в вашем личном деле есть рекомендация от самого Руперта Берлингера.

Я чуть не поперхнулась воздухом, хорошо, что экзаменатор не дал мне и слова вставить:

— Мистер Берлингер отзывается о вас, как об очень способной девушке. Он пишет, что вы уникальна, и он оценил ваши идеи по созданию нового артефакта. Не прислушаться к словам такого уважаемого человека было бы очень глупо с нашей стороны.

— А… он… кхм… он написал про Эрин Шэдли?

Мужчина непонимающе уставился на меня.

— Ну да. Это же ваше имя и фамилия?

— Да. — Я сконфужено улыбнулась.

Моё собеседование длилось около двадцати минут. Из кабинета я выползла на негнущихся ногах и шокировано уставилась на Ника, Шэйна и Джул, нервно топтавшихся среди абитуриентов.

— НУ КАК?! — Мажорчик бросился ко мне и схватил за плечи. — Ты прошла?!

— Я не знаю. — Аккуратно отступила на шаг, выпутываясь из тисков.

— Как это не знаешь? — Ник хмуро постукивал пальцами по подоконнику. — А результаты не сразу объявляют?

— Нет, через пару часов.

— Ну а ты сама как думаешь? — вклинилась Джул. — Ты прошла? Что у тебя спрашивали?

— А вы все что тут вообще делаете?! — разъярённо перебила поток вопросов.

— Мы пришли тебя поддержать, — и глазом не моргнул Шэйн.

— Мы за тебя переживаем, — мягко улыбнулась Джул.

— Ага, — отгавкнулся Юргес, начиная расхаживать туда-сюда. — Так и сколько теперь ждать?! А вдруг ты не поступила?!

— Не поступила, значит, не поступила, — тупо пояснила я.

— Но мы всё равно принесли тебе цветы! — объявила Джул и сунула мне в нос охапку роз.

— Надо же… это так мило.

— Ты же дочь Берлингера! Тебе должны сразу всё сказать! Тебе вообще не должны никаких испытаний устраивать!

Я перевела взгляд на ошарашенно замерших абитуриентов. Они огромными глазами пялились на «дочь Берлингера», ещё немного — и пришлось бы подойти к каждому и захлопнуть разинутые рты.

— Ну, спасибо, Юргес, — зло прошипела я, — ты можешь хоть раз просто промолчать?!

Абитуриенты сменили парализующий фокус с «дочери Берлингера» на «сына Юргеса».

Интересно, как быстро меня выпрут отсюда? Можно начинать обратный отсчёт?

Глава 3

Глава 3

Солнце нещадно прожигало кожу, поэтому помимо «второй кожи» пришлось обвязать голову импровизированным тюрбаном, а поверх будничной одежды нацепить байкейрский эластичный костюм.

Шэйн неэстетично засовывал бургер в рот, листья салата и кусочки помидора сыпались ему на грудь, но парня это мало волновало.

— Только не чавкай, ок? — скривился Ник, прикладывая к губам горлышко экобутылки с живительной водой.

— Ты уверен, что всех позвал? — пробухтел Шэйн.

— Само собой.

— Их двадцать минут уже нет.

— Ну и? Я виноват в этом?

— Может они посмотрели на твою недружелюбную рожу и решили не приходить.

— Очень смешно.

Шэйн заржал и кусочки бургера начали вываливаться у него изо рта. Юргес с отвращением закатил глаза.

— А что это за царапина? Я думал, у тебя новый байк, — заметил вдруг Шэйн, вытирая рукавом остатки майонеза с уголков губ.

— Я на нём погонял в Акамаре. Ну и… навернулся.

— Нехило так. — Шэйн перестал жевать и начал вглядываться в глубокую борозду на прежде идеальном серебристом корпусе.

— Ага.

— Это после этого ты хромал?

— Ага.

— Придавило, наверное? Или ты успел слететь?

— Не. Меня придавило.

— Жесть.

— Ага.

— Как ты выбрался?

— Да так. — Юргес отвёл взгляд. — С трудом. Гонять так не будем, никому не пожелаю оказаться на моём месте. Ну и скорая сюда вряд ли доедет.

— Само собой, мы просто развлекаемся. Не парься.

За кривой линией выглядывающих из земли многоэтажек показались две малюсенькие точки. Чем ближе они подбирались, тем отчётливее за ними проглядывался столб песчаной пыли.

— Едут, — улыбнулся Шэйн.

Юргес вперил взгляд в землю, замерев на секунду, будто не мог поверить, что они действительно согласились на его авантюрное предложение. Поднял глаза.

Действительно согласились.

Точки становились всё заметнее, через четверть часа уже можно было различить двух парней на байках. Шэйн приветливо замахал руками. Юргес остался сидеть на земле, настороженно вглядываясь в песчаные клубы.

У него не получалось играть в дружбу, он понятия не имел, что делает не так, но каждый из его «друзей» объявлялся только в те моменты, когда нуждался в деньгах или компании. Юргес делал вид, что его это устраивает, но правда была в том, что иногда он и сам нуждался в компании. Только ещё вчерашних «друзей» рядом никогда не было.

Он настолько к этому привык, что когда в ГАУ на него налетел Корни, хотел привычно огрызнуться и пойти по своим делам. Но оказалось, маг целенаправленно искал именно его.

— Ну что?! Она поступила?! — Корни проехал на стареньком отцовском байке несколько километров по зыбучей пустыне, с ног до головы покрылся песком, наверняка хотел пить. Но стоило ему затормозить рядом с парнями, тут же принялся расспрашивать об Эрин.

— Да!!! — Шэйн радостно подпрыгнул.

— О-о… — Корни сполз с байка и облегчено согнулся пополам, будто от волнения его едва не стошнило.

— Спасибо, что предупредил, — нехотя поблагодарил Ник, — без тебя мы бы не узнали, что она поступает.

— А ты сказал Берлингеру? — Корни резко вскинул голову. — Он написал рекомендательное письмо?

— Насчёт письма не знаю, но я ему сказал. — Ник решил подняться, чтобы быть на одном уровне со всеми.

— Ну что, получается, Эрин снова с нами? — дрогнувшим голосом уточнил Картер.

— Как минимум, она в ГАУ, — пожал плечами Ник.

— Ну а мы с тобой увидимся в «Берлингере», — хмыкнул Корни.

— Серьезно? Ты теперь официально маг в фирме?

— Три месяца испытательного срока, — неловко улыбнулся Корни.

— Ты не будешь повышать степень?

— Нет, я ухожу. Ненавижу универ. Так что вам двоим придётся приглядывать за Эрин.

— Троим, — кашлянул Картер, — я тоже пойду учиться дальше.

— Джул тоже остаётся, она, как и мы, будет получать степень, — добавил Шэйн.

— Ну что, Эрин остаётся в хорошей компании. — Корни вдруг засмеялся и добавил: — Не хватает только Эвана.

— Да нахрен он ей нужен, — раздражённо заметил Ник, поймал на себе удивлённые взгляды парней и поспешил исправиться: — Он ни ей, ни нам не нужен. Сидит в филиале моего отца и пусть сидит.

— Ревнуешь? — задрал бровь Шэйн, за что тут же получил болезненный тычок в плечо.

— От Эвана одни проблемы. Хотя от Берлингер тоже, — выплюнул Ник.

— Эрин не приносит проблем, — заступился тут же Корни.

— Серьёзно? Ты всю стажировку проспал, что ли?

— Так, народ, хорош, — влез Шэйн, — нам супер повезло, что всё получилось. Эрин теперь с нами в ГАУ, она просто студентка. Это будет обычный учебный год.

— Может, поспорим? — зло и азартно предложил Ник. — Спорим, на первой же лекции она устроит какую-нибудь херню?

— А может, мы просто погоняем, как и собирались? — жалостливо предложил Картер.

— «Какую-нибудь херню» слишком размыто звучит, — подхватил азартное настроение Шэйн, пропустив мимо ушей реплику Картера, — нужно конкретнее.

— Да не знаю. Может, она на первой же лекции врагов наживёт, с кем-нибудь поссорится, или препод из-за неё уволится. А может, на ГАУ сразу метеорит упадёт.

— Ну, давай поспорим. Если что-то из этого произойдёт, я отдаю тебе свой байк, идёт? — ухмыльнулся Шэйн. — Если ничего не случится, то ты мне выпивку оплатишь.

— Пф, ты настолько уверен, что она ничего не устроит? — прыснул Ник. — Даже байком готов пожертвовать?

— Эрин прекрасная спокойная девушка. Не понимаю, почему ты вечно на неё бычишь.

— Ладно. — Ник вытянул ладонь. — Выясним её расписание и посмотрим.

Глава 4

Глава 4

Я носилась по дому, как электропылесос, но не всасывала пыль, а наоборот, разносила её по комнатам. Мама тревожно мельтешила на кухне и собирала боксы.

— Кайл! Где мои карточки?! — заорала я на всю синюю ветку.

— Я не знаю!

— А кто знает?!

— Я не знаю!

— Они лежали в моей комнате! Я их отцу показывала! Куда ты их дел?!

— Я не трогал!

— Я тебя убью!

— МА-А-А-АМ!!!

— Эрин, не трогай брата, — тут же заступилась за него мама.

— Он украл мои карточки! — возмутилась я со второго этажа.

— Да зачем они тебе вообще?!

— Это мой первый день! Вдруг понадобятся!

Мама подошла к лестнице и тоном, не принимающим возражений, приказала:

— Эрин, забудь про эти карточки, быстро спускайся и поешь.

Я послушно закрыла дверь комнаты и чуть ли не кубарем преодолела старую лестницу. На кухне аппетитно попахивала овсяная каша.

— Не знаю, зачем ты вообще собралась в ГАУ, — запричитала мама, пока я ковырялась ложкой в густой жиже. — Колледж уже закончила, могла бы работать пойти.

— Я хочу образование артефактника. — Это был примерно миллионный раз, когда я повторила эту фразу.

— Я не понимаю вот этого вашего! Вот этого всего! Узлы, магия, ты могла бы нормальную работу найти.

— Я найду нормальную работу, — улыбнулась ей, встала изо стола, чмокнула в щеку, схватила сумку с боксами и понеслась к двери. Вслед мне полетело грозное:

— Ты же не поела совсем!!!

Фиолетовая ветка любому напоминала о детстве.

Я посмотрела на студентов, которые спешили на пары в универы; учеников, опаздывающих на занятия в школах; прошла мимо дворика перед детским садом с искусственным газоном; переглянулась с несколькими взрослыми — то ли учителями, то ли преподавателями, а может, просто родителями.

Подошла к Государственному Акамарскому университету. Это было самое крупное, самое статное здание из всех. На фиолетовой ветке возвели много современных строений, но ГАУ как раз привлекал старинной архитектурой. Казалось, что ты смотришь на реликвию; на что-то настолько древнее, что веками копило в себе знания, через что прошли несколько поколений.

Руперт Берлингер оказался прав, когда поверил, что я могу поступить сюда на бюджет. Это моё место. Оно предназначено именно для таких, как я — горящих, фанатичных, жаждущих двигаться вперёд.

Изнутри ГАУ очаровывал ещё больше.

Не верилось, что мне выпала честь прикоснуться к величайшему памятнику культуры, который сохранил в себе долгую историю человечества. Я зависла в холле и разглядывала старые стены, давящие округлые потолки, двери с окантовкой прошлого века, деревянный пол. Моя мечта.

— А можно как-то пройти-то, а?! — выдернул меня из грёз раздражённый голос одного из студентов.

Я вернулась в атмосферу сонного мельтешения и отчаянных попыток первокурсников найти нужную аудиторию.

Пришлось растеряно потыкаться по разным этажам и дверям, прежде, чем личный кабинет перестал тупить и корректно отобразил карту здания. Естественно, на свою первую лекцию я опаздывала.

Запыхавшись, налетела на огромную дверь, толкнула её вперёд, ввалилась внутрь под удивлённые взгляды собравшихся слушателей. Сконфужено сжалась, повернулась к кафедре, открыла рот, чтобы извиниться перед преподавателем. Но слова застряли в горле.

С высоты преподавательского помоста на меня смотрел Эван.

Я парализовано застыла.

Он не двигался.

Мы поражённо не могли отвести взгляда друг от друга.

— Ваша фамилия? — Он преодолел ступор первым. Конечно же.

— Шэдли, — просипела в ответ.

— Вынужден внести вас в список опоздавших. Мисс Шэдли. Займите свободное место.

На трясущихся ногах я доковыляла до единственного незанятого места — в первом ряду, естественно, никому же не хотелось сидеть так близко к преподавателю.

Я тихонько выложила старенький планшет и быстро сфотографировала информацию с огромного учебного экрана. Затем раскрыла блокнот, щёлкнула ручкой и приготовилась записывать по-старинке, как всегда это делала в колледже.

— Ладно, вернёмся к артефактике, — мелодично продолжил выступление Эван. — Поговорим сегодня, что это за наука, зачем она нужна, и кому точно не стоит продолжать обучение.

Я ласкала, облизывала и обнимала его мимолетными, осторожными взглядами. Так хотелось прикоснуться к его голубоватого оттенка костюму, идеальным швам, аккуратным манжетам, вдохнуть его уникальный аромат парфюма, который я больше ни у кого не чувствовала.

— Артефактика — это сложная наука. Она не подходит фанатикам. Не подходит тем, кто пришёл в неё ради пафосных благородных целей. Если вы пришли сюда, чтобы излечить все болезни мира, то лучше забирайте документы.

Картинка руководителя, каким я запомнила его со времен стажировки, рассыпалась мелкими осколками непонимания и разочарования.

Я дерзко вскинула руку.

Эван вперил в меня холодный взгляд, но на мою немую просьбу никак не отреагировал, продолжив напор:

— Если вам кажется, что вы всесильны, запомните: вам кажется. Если думаете, что вправе решать, кому носить артефакты, а кому нет, запомните: ни у одного человека нет такого права. Вы не Боги.

Я упрямо тянула руку.

Эван делал вид, что не замечает этого.

— Если вы думаете, что родились с даром артефактника и теперь вам необязательно учиться, то знайте: вы не думаете. Вы тупите. Повторяю, в таком случае вам лучше забрать документы.

Девушка рядом со мной тоже подняла руку. Эван кивнул в её сторону, разрешая задать вопрос.

— Но разве не осознание своего призвания даёт мотивацию?

— Мотивацию даёт понимание, ради чего вы работаете.

Я злобно вскочила с места и эмоционально высказала и своё непонимание:

— То есть артефактник не может работать ради высшей цели?

— Какой высшей цели, мисс Шэдли? — Эван тут же меня осадил. — Излечить всех больных?

— Создать артефакт, который сможет спасать жизни.

— Ценой чьей жизни будете создавать артефакт?

— Что? — Я аж пошатнулась.

— Кем пожертвуете, мисс Шэдли?

— В каком это смысле? Никем я не собираюсь жертвовать.

— И это отличает глупого фанатика от настоящего профессионала, — опасно улыбнулся Эван. — Профессионал знает, что артефакты не создаются без жертв. Ослеплённый идеей артефактник не видит препятствий. Не думает. Не анализирует. Только подвергает опасности всех вокруг себя.

— Как же тогда создавать новые артефакты? Или вы предлагаете всю жизнь плести одни и те же знакомые плетения?

— Нет, мисс Шэдли, я предлагаю думать головой. И всем, кто считает себя новыми Богами, советую покинуть аудиторию.

— Артефакты задумывались, как помощь человечеству! — возмущённо воскликнула я.

— Они и помогают.

— И могут помогать ещё больше!

— Скорее всего. Сперва, правда, убьют сотню-другую подопытных. Особенно, если тестировать их сразу на людях.

Залепил мне словестную оплеуху на всю аудиторию.

Я разъярённо стиснула зубы.

— Великие вещи создаются людьми, которые не боятся идти вперёд.

— Великие провалы создаются ими же, — парировал Эван.

— Что ж, значит, артефактика учит засовывать голову в песок и ждать, пока какой-нибудь кудесник не придумает что-нибудь новое?

— Артефактика учит сдержанности. Кропотливости. Усидчивости. Арефактика учит совершать ошибки и исправлять их. Учит осторожности. Каждый, кто хоть раз создавал плетение, знает, как опасна бывает магия.

— И что же теперь, людям, у которых горят глаза, нельзя прикасаться к магии?

— У людей, чьи глаза горят, как правило, начинают гореть и руки.

Вторая словесная оплеуха.

На этот раз я пошатнулась вполне ощутимо.

— Ваши возражения закончились, мисс Шэдли? — хладнокровно уточнил Эван.

Я кивнула, чувствуя себя раненой птицей, и под заинтересованные взгляды студентов вернулась на место.

Эван продолжил объяснять, что значит «быть артефактником». Я слушала вполуха, тыкала ручкой в листы блокнота, но так ничего и не записала. Сканировала подозрительным взглядом новую версию своего руководителя.

Жёсткий и жестокий. Не терпящий возражений. Высеченный из стали. Похудевший, отрастивший темные волосы, прячущийся за непоколебимыми терминами и ледяными фразами.

— А у артефактника может быть мечта? — задала вопрос какая-то первокурсница с дальних рядов.

— Конечно, — слегка улыбнулся Эван. — У каждого может быть мечта.

— Но вы ведь говорили, что таких людей не должно быть в профессии.

— Я сказал вовсе не это, мисс. Никто не может запретить вам мечтать. И вряд ли это помешает вашей работе.

— Но тогда как насчёт ваших слов про людей с горящими глазами?

Эван устало вздохнул и помассировал виски.

— Слушайте, поясню кратко: вы станете артефаком, если будете думать горящей жопой, а не головой.

Кто-то прыснул.

— Простите, мистер Дэппер, но наша лекция уже закончилась, — решился сообщить незнакомый мне парень с первого ряда.

— Хорошо. На сегодня всё.

— А как же домашнее задание? — не понял этот же парень.

— Домашнего задания не будет. Это наша последняя лекция.

— Но ведь она первая.

— И последняя.

— Почему? — достаточно громко спросила я, глядя на него в упор.

— Я увольняюсь, — хлестко отозвался Эван, схватил чемоданчик и начал спускаться с кафедры.

— ХА-ХА-ХА НУ Я ЖЕ ГОВОРИЛ, — оглушил нас какой-то подозрительно знакомый голос с последнего ряда.

Глава 5

Глава 5

Хотела бы я продолжать любоваться ГАУ, ходить по коридорам, плавясь от удовольствия и дышать без возможности надышаться. Да только Эван смазал мне всю картину идеального первого учебного дня.

На негнущихся ногах я спустилась по лестнице и, потыкавшись из одного угла в другой, всё-таки нашла столовую. Подошла к ближайшему автомату и принялась усиленно тупить, выбирать какие-то позиции, тыкать в сенсорные кнопки, с возгласом отчаяния пыталась всё это оплатить. И только когда забрала автоматически выехавший поднос с заказом, вспомнила, что ведь взяла еду из дома.

За свободный столик плюхнулась так агрессивно, будто собиралась раздавить все стулья в ГАУ.

Хотелось побыть немного наедине с собой и подумать.

Но не тут-то было.

— Привет, бунтарка. — Рядом брякнулся парень, вместе с собой опрокинув на стол и свой поднос.

— Эм. — Я поспешно убрала руки, как будто их могло задеть этим ураганом.

— Я Джек, — представился незнакомец.

— Я Эрин. — Говорила максимально настороженно.

— Мы с тобой вместе были на тестовом, помнишь меня?

— Не особо.

Бум.

Соврала.

— Кхм, ты любитель ярких толстовок? — Я красноречиво посмотрела на его оранжевую одежду. — Тогда, наверное, помню.

— А ты любительница лезть на баррикады? — расхохотался он.

Я на всякий случай отодвинулась чуть дальше.

— Тут мои друзья, — весело продолжил он, — они присядут к нам, ты не против?

Моё мнение не имело веского значения: его друзья присели бы к нам, даже если бы я сказала «против».

Они расселились и загомонили:

— Это из-за тебя наш препод уволился?

— Ты хоть представляешь, кто он?

— А Джек говорит, что твоя фамилия Берлингер.

— А ты знаешь Юргеса, да?!

Я зачерпнула ложкой кашу и, давясь, сунула в рот.

На мне скрестилась пара десятков глаз.

— Так вы реально с Юргесом друзья?! — заговорщицки уточнил Джек, громче всех озвучив всеобщие мысли.

— Мэ-о-бу-мэм-ы, — пробухтела я с ложкой во рту.

— Чего? — Одна из подружек Джека аж через стол перегнулась, чтобы лучше меня слышать.

Пришлось отложить ложку.

— Я не знаю никакого Юргеса.

Бум.

Опять соврала.

Ну, Эрин, что ж такое.

Расплата не заставила себя долго ждать. Она явилась в лице беспардонного блондина, который материализовался рядом с нами.

— Мы с Шэйном поспорили, что ты и одну пару без неприятностей не продержишься, — победным тоном отчитался он, схватил один из моих сэндвичей и с удовольствием засунул его в свой болтливый рот.

— Класс, — кисло заключила я, глядя на образовавшуюся дыру в тарелке.

— Ну, Берлингер, серьёзно, почему ты такая?

— Не знаю, Ник.

Кожей ощутила, как ребята за столом затаили дыхание.

— Ты Николас Юргес? — дрожащим голосом уточнил Джек.

Он не знал, что Ник не из тех, кто с радостью идёт на контакт с незнакомцами и потому наверняка был обижен тотальным пренебрежением со стороны блондинчика.

— Ты можешь хотя бы других наших преподов не трогать?! — продолжил ругать меня Юргес.

— Да я ничего не делала!

— Ну, ясное дело. У нас тут много классных преподавателей, не хотелось бы их потерять из-за тебя, ок?

— Ник, ты задолбал.

— Так ты нам тут весь ГАУ разнесёшь!

— Ещё раз повторяю. Я ничего не делала.

— Ну конечно! Вечно за тобой приглядывать нужно.

— Я тебя об этом не просила. Я с тобой общаться вообще не собираюсь.

— Ну и что? Может, я сам хочу?

— Иди в задницу, Ник.

— Если только в твою, Берлингер, — брызнул ядом блондинчик и отошёл к другим столам, где у него было явно побольше знакомых.

— Ты же знаешь, что он из старшаков?! — с придыханием вопросила подружка Джека.

— Ага.

— Неужели он общается с тобой?! Первокурсницей?!

— Ага.

— А ты нас познакомишь?

— Ага.

— Правда?!

— Ага.

— А твой отец правда Руперт Берлингер?

— Ага.

— А почему ты Шэдли тогда?

— Ага.

— Что?

— Ага.

На меня посмотрели с обиженным непониманием.

Я уныло сунула оставшийся сэндвич в рот и начала медленно жевать.

Происходящее слишком уж сильно напоминало стажировку в «Берлингере». И от этого, чёрт возьми, по телу разливалось приятное тепло.

Глава 6

Глава 6

Шэйн непринуждённо прогуливался по четвёртому этажу, сначала притворялся, что ищет какую-то особую аудиторию, потом делал вид, что всматривается в проходящих мимо преподавателей, будто вот-вот и появится тот самый. Потом случайные свидетели поредели и разбрелись по кабинетам. А Шэйн остался.

Походил туда-сюда и присел.

Прислонился спиной к холодной стене.

Уставился перед собой.

С выдержкой офицера дождался половины двенадцатого, поднялся с прямой спиной и замер напротив 415 кабинета. Он знал, что у группы, в которую попала Джул, утром были сдвоенные пары, и освободились студенты только сейчас. Постепенно ребята начали выходить, один за другим.

Шэйн увидел знакомую рыженькую голову, сделал несколько шагов навстречу. Джул заметила парня, замерла, враждебно взглянула на него.

— Чего тебе? — тихо огрызнулась она.

— Хотел тебя увидеть. — Шэйн стойко выдержал недружелюбный тон.

— Мы же виделись.

— Три месяца назад, на поступлении Эрин.

— Ну. Виделись же. — Джул посмотрела себе под ноги.

— Ты меня игноришь. — Шэйн констатировал очевидное.

— Я ведь тебе уже говорила, что больше не связываюсь с…

— Такими, как я?

Джул фразу не закончила, но и слова Шэйна не опровергла. Оба замерли в тошнотворной нерешительности.

— Я вот проиграл Нику байк, — нарушил парень неловкое молчание.

Джул вскинула брови.

— Как ты умудрился?

— Он сказал, что из-за Эрин в первый же день какой-нибудь препод уволится, и, представляешь, так и произошло.

— Кто уволился?

Девушка надеялась услышать, что всеми ненавидимый Будик, но увы.

— Эван.

— Наш Эван?!

— Да. Он преподавал у перваков.

— Недолго, — прыснула Джул, не в силах сдержаться.

Шэйн тоже улыбнулся, зная, что она посмотрит на его лицо и на секунду задержит взгляд на ямочках на щеках.

— Наверное, нам всем стоит снова объединиться, — негромко вбросил мысль парень.

— Зачем? — Джул начала переминаться с ноги на ногу.

— Мы должны держаться друг за друга.

— С чего бы?

— Мы же создали новый артефакт.

— Эрин его создала, — тут же опровергла Джул, — мы только плетения помогли подправить.

— Ты же никому ничего не сказала?

— Нет… а ты?

— И я нет. Поэтому я и считаю, что пора возродить нашу команду. Что скажешь?

— Нет никакой команды.

— Ну почему ты так думаешь?! Ты же сама защищаешь Эрин своим молчанием.

— И нарушать это молчание я не собираюсь, — злобно выдохнула тихоня, отступила назад, и, не видя сопротивления, быстро развернулась, намереваясь сбежать от Шэйна как можно дальше.

Парень действительно внешне не показывал сопротивления, но внутри разрывался от ненависти к себе и собственной беспомощности. Он стоял, не двигаясь, разглядывал удаляющуюся копну рыжих волос и сгорал от отчаяния. Его часы завибрировали, напоминая о начавшейся паре.

Шэйн неохотно поплёлся на второй этаж, извинился перед преподавателем за опоздание и пролез на задние ряды, туда, где Ник уже занял ему место.

— Что с лицом? Ты как будто в говно наступил, — поприветствовал его блондинчик.

— Что вот женщинам надо, а? — Шэйн раздосадовано бросил видеофон на стол.

— Спроси что полегче, — хохотнул Юргес в ответ.

— Да я уже просто не знаю, что делать.

— Ничего, — эмпатично включился в проблему Ник.

— Я её на свидание звал, — принялся загибать пальцы Шэйн, — с её отцом разговаривал, от какого-то мужика защитил, во всём поддерживал. Я ей даже цветы дарил!

— Когда?

— Ну, я ей всё время цветочки шлю в соцсетях.

— Тогда ты сделал всё, что мог, — раздражённо вздохнул Ник, явно надеясь, что этот дурацкий разговор скоро закончится.

— Серьёзно, блин, что мне делать?!

Шэйн в отчаянии посмотрел на друга, но тот только отстранился и развёл руками.

— Что ты на меня-то смотришь? Я тебе чем помогу?!

— Ну скажи что-нибудь.

— Я не знаю, что сказать. Девушки идиотки.

— Джул не идиотка, — шёпотом отрезал Шэйн.

— Может хватит уже по ней сохнуть?

— Может тебе тоже хватит сохнуть по Эрин?

Ник разъярённо стиснул челюсть.

— Что, не помогло? — позлорадствовал Шэйн. — Это, блин, не выключить.

— Ну тогда… не знаю, найди себе кого-нибудь.

Парни переглянулись и синхронно перевели взгляды на видеофоны, которые за время лекции так ни разу и не разблокировали.

— Как думаешь, может, надо у Эвана спросить? Вдруг он что-то дельное подскажет? — Шэйн горько вздохнул.

— Эван сам её потерял, — отбил предложение Ник.

— Что? Кого?

— А ты о ком?

— О Джул.

— И я о Джул.

— Он не терял Джул.

— Ну да.

— Ты тупой, Ник? Ты можешь вообще нормальное что-то сказать?

— А ты что тут разнылся?! У своей подружки Айрис спроси!

— Она не моя подружка!

— А что ж вы так липните друг к другу?!

— Не тебе меня учить! Ты с ней вёл себя, как говно!

— Она это заслужила!

— Ты вот это зря сейчас сказал!

На задних партах раздался душераздирающий девичий крик. Студентки повскакивали с мест и прижались к стенам, не зная, как ещё реагировать на мужскую драку.

Глава 7

Глава 7

В коридоре было непривычно тихо, мы с Джул спешно прошлись вдоль закрытых дверей и завернули за угол, туда, где в отдалении от посторонних глаз, на мягком кожаном диване разлеглись парни.

— Вы серьёзно подрались?! — Я не могла поверить своим глазам.

Оба «героя» вздрогнули и резко сели, пихая друг друга локтями.

— Мы уже помирились, — буркнул Шэйн, прижимая пакет со льдом к левому глазу.

Джул осторожно подошла и присела рядом.

— Больно, да?

— Да не. Чё там. Я крепкий же.

Мы все удивлённо смотрели, как тихоня аккуратно прикасается к руке Шэйна, отводит её в сторону и мягко рисует невидимую линию по контуру наливающегося синяка. Больше всех опешил сам Шэйн.

Ник почему-то быстро вскочил, схватил меня за запястье и потянул в сторону.

— Ты чего?! — Я чуть не начала вырываться.

— Нам надо оставить их наедине, — пояснил, но по тону — скорее огрызнулся блондинчик.

— Зачем?

— Затем.

Юргес завёл меня за угол и притаился, как кот, наблюдающий за глупыми хозяевами.

— Ты ему специально врезал? — не поняла я.

— Я по-твоему совсем идиот?

— Ну да.

Ник обиженно посмотрел на моё лицо. Смягчился только в тот момент, когда я не выдержала и тихонько прыснула со смеху. Тоже улыбнулся.

— Как поживают твои друзья? — вдруг спросил он.

— Какие ещё друзья?

— Идиоты-перваки, которые с тобой в столовке сидели.

Я тяжело вздохнула.

— Для тебя все идиоты?

Любой намёк на весёлость исчез с его лица, он внимательно заглянул мне в глаза и сказал негромко:

— Нет. Не все.

Захотелось прокашляться, чтобы сбавить градус резко возникшего напряжения.

— Ты можешь познакомить их со мной. Сделаю вид, что я дружелюбный, — продолжил блондинчик.

— Зачем?

— Станешь звездой первокурсников.

— А тебе это зачем?

— Для тебя.

Вот теперь обычным кашлем уже было не обойтись — нас мог спасти разве что вой сирены. Я будто в какой-то замедленной съёмке смотрела, как Ник сделал шаг ближе, начал наклоняться…

Замерла ледяной статуей возле стены. Юргес это заметил, остановился. Секунду дышал мне в нос.

— Он тебе не подходит, — выдохнул, наконец.

— Кто. — Я всеми силами старалась не двигаться лишний раз, не совершить ни одного движения, которое можно было бы трактовать двояко.

— Эван. Кто.

Появилось желание обессиленно сползти по стенке, закрыть уши и больше никогда не слышать это имя.

Не ответила ничего, просто не нашлась, что сказать. Доказывать и переубеждать не было ни малейшего желания, подтверждать его слова — тем более.

— Ты увидела его утром, и опять началось, да? — Ник стиснул челюсть.

— Что началось.

— Это. Ты. Вот такая!

Ник долбанул кулаком об стену, я вздрогнула, но от шока не смогла ни пошевелиться, ни отскочить в сторону.

— Прости. — Парень отстранился сам.

Он сделал несколько шагов в сторону, заглянул за угол, хмыкнул и сообщил:

— А эти целуются.

Но его слова были обращены уже к моей спине. Я старалась как можно скорее преодолеть коридор и рвануть на лестницу.

— Эрин! — услышала вслед. — Эрин, подожди!

Не замедлилась, не остановилась. Никаких больше «подожди».

— Мы всё равно ещё два года вместе проведём! Куда ты денешься! — бросили мне обиженное и угрожающее.

Я вылетела на лестничную площадку, врезалась в перила и замерла на секунду, пытаясь перевести дух. Посмотрела на бегущие вниз ступеньки. Вспомнила, как мы с Корни сидели на лестнице «Берлингера», вдали от всех, в тишине, в ощущении защищенности.

Вспомнила, сколько проблем нам принёс Ник.

Вспомнила битву стажёров.

Как жаль, что у нас с ним впереди два года бок о бок. Как мне смотреть ему в глаза? Как сказать, что он не тот? Что он не Эван?

Глава 8

Глава 8

Я знала, что он работает на Юргеса-старшего, и потому предположила, что домой он возвращается так же поздно, как во времена работы на Берлингера.

Дождалась, когда стемнеет, вышла из дома и направилась в сторону одиноко гудящего поезда. Не знаю, правильно ли поступала, но мимолётная утренняя встреча соскоблила пыль с годичных воспоминаний, которые, как мне казалось, я давно похоронила в самом глубоком склепе своей души. Как я могла продолжать жить, зная, что он был так близок и так неприкосновенен?

Руки немного дрожали.

Ноги не слушались, нервно отстукивали пятками дурацкий такт.

Горло пересохло от жажды, скукожилось и отказывалось пропускать любые звуки, кроме сипов.

Его дом по-прежнему находился недалеко от начала оранжевой ветки, Эван никуда не переехал. Он ничего не изменил за это время: лужайка по-прежнему зеленела, заборчик красился в белый цвет, а гараж простаивал без надобности.

Я бесконечно долго шагала до двери. Минуту набиралась смелости оповестить о себе.

Услышала, как по помещению прокатилось сообщение от электронной системы, извещающее о прибытии незваного гостя. Дверь открылась через удалённый доступ.

Я зашла внутрь и замерла на пороге, не понимая, откуда взялся ворсистый ковёр, а главное — как по нему ходить своими грязными кедами. Так и стояла, не двигаясь, пока из глубины дома не услышала:

— Видел в окно, как ты шла.

Этот низкий, доводящий до мурашек голос.

Как же я по нему тосковала.

— Тут ковёр, — глупо обратила всеобщее внимание.

— Это не моя идея. Скоро уберу.

— А.

Он вышел из тени смежного помещения, холодный свет ламп упал на его бледную кожу и отросшие тёмные волосы.

— Ты бегал? — В упор посмотрела на его спортивный костюм.

— Собирался.

Мы замолчали, глядя друг на друга, боясь пошевелиться и разрушить интимный момент.

— Я пришла извиниться. — Взяла губительное слово на себя. — Я сегодня вела себя…

— Как Эрин Берлингер, — хмыкнул вдруг он, перебивая.

— Эм.

— Что? Разве нет?

— Вообще-то нет.

— Ну, конечно. Как будто ты раньше не считала себя правой во всём, и мне не приходилось вправлять тебе мозги.

— Знаешь, как-то не очень вежливо звучит, — обиделась я.

Он почему-то улыбнулся, посмотрел в пол, потом вновь поднял взгляд на меня. Облизнул пересохшие губы. Подходить ближе не решался.

— Я даже немного скучал по этой твоей воинственности, — зачем-то обрушил он мне на голову самые тяжеловесные слова в моей жизни.

И хотела бы поворчать в ответ, да не могла.

— А я скучала по твоему умению переубеждать даже каменные статуи.

На глазах выступили слёзы.

Как же я по нему тосковала.

— Где же… кхм… где твоя девушка? — хрипло осведомилась.

— Ушла.

Я сморгнула слёзы, вытерла их костяшками пальцев, огляделась.

— Она скоро вернётся?

— Она не вернётся, — быстро вставил он. — Мы… мы расстались.

— Почему?

— Решил, что не могу больше себе врать.

В груди бессовестно проклюнулась злорадная радость.

— Ясно, — больше ничего не смогла из себя выдавить.

— Рад, что ты поступила в ГАУ.

— И я.

— Руперт помогал? — Эван выгнул бровь.

— Руперт меня ненавидит, — тихо поделилась. — Он меня никогда не простит за этот артефакт.

— Эрин, он считает тебя своей дочерью, ты помогла ему в это поверить. Он тебя простит и примет в фирму, вот увидишь.

— Ты не слышал, как он со мной разговаривал, — всхлипнула я.

— Я знаю, каким он может быть отчужденным. Но ты же докажешь ему, что он неправ, да?

— Я не буду больше никому ничего доказывать.

— Он сам это увидит, — губы Эвана растянулись в самой очаровательной улыбке в мире.

Как же я тосковала по нему.

— Почему ты пропал вот так… на целый год? Почему ты ушёл из «Берлингера»? — Начала глупо переминаться с ноги на ногу.

— Ради тебя.

Замерла.

— Что это значит? Я об этом не просила.

— Знаю. Так было лучше для всех.

— Ни для кого так не было лучше.

Эван вновь облизнул пересохшие губы. Казалось, ему очень тяжело говорить.

— Я пытался тебя забыть, — тихо сообщил он.

Молчала. Не знала, что сказать.

— Думал, без тебя жизнь может стать прежней. Хотел снова стать руководителем в фирме, заниматься тем, что умею лучше всего. Жить в столице. Дать тебе возможность работать в «Берлингере». Но… как-то не вышло.

— После твоего падения… кхм… отец узнал о нас.

— Да, он приходил ко мне.

— И ко мне. Ты поэтому ушёл?

— И поэтому тоже. Да.

— То есть Руперт победил? — вздрогнула я.

Эван напрягся.

— В каком смысле?

— Да в таком. Он не хотел, чтобы мы были вместе.

— Он хотел, чтобы ты могла выбирать, — покачал он головой. — Руперт заботится о тебе, Эрин. Как ты этого не видишь? Он хотел, чтобы ты могла выбрать образование. Фирму, в которой будешь работать. Он прикрыл тебя в этой истории с артефактом, чтобы у тебя было будущее. И он хотел… чтобы ты была с кем-то не из-за обязательств перед законом. А потому что сама это выбрала.

Если смотреть с такой точки зрения, то Руперту не хватало разве что нимба над головой.

— Тогда я выбираю тебя, Эван, — выдохнула в тишину одинокого дома.

Наплевала на все правила приличия, ступила грязными кедами на ворсистый ковёр, стала приближаться. Ближе. К нему.

Он оторвался от стены и резко начал сокращать расстояние между нами. Вместе с расстоянием стирались и двенадцать месяцев разлуки, одинокие ночи, горькие слёзы, душераздирающие всхлипы, болезненные воспоминания.

Я нырнула в его объятия и впилась губами в манящие, тёплый, пересохшие от волнения губы.

— Я ужасно тосковала по тебе, Эван, — выдохнула, прерываясь.

— Я ужасно тосковал по тебе, Эрин.

Я чувствовала себя фениксом, который рассыпался на миллиард осколков, но каким-то чудом смог возродиться. Возвращалось всё утерянное: радость, дружба, отеческая защита, вера в будущее, надежда реализовать призвание, силы на новые свершения.

Любовь.

— Может, вернёшься в ГАУ? — осторожно предложила я.

— Ни за что, Эрин. Я больше никогда не буду твоим наставником, — отрезал Эван, стиснул ещё сильнее, уткнулся носом в волосы, едва слышно прогнусавил: — Ты выпьешь со мной чаю?

— Да, Эван. Да.

Как же я тосковала…

Content

Вернер Анастасия Артефаки. Часть 3 (СИ)

Этап 1. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Этап 2. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

ЭТАП 3. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Этап 4. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8