Котикова Мария Вячеславовна

Святая Инквизиция

Котикова Мария Вячеславовна

Святая Инквизиция

Мир умирал... Медленно. Мучительно. Захлебываясь в своей смертельной агонии. Как павший воин уже не могущий поднять меч и встать в строй... Плечом к плечу со своими соратниками... потому как, все уже ушли. Туда, за Грань. А он остался. Умирать на холодной, пропитавшейся его же кровью земле. А вокруг враги! Смотрят. И ничего не делают... Они победили. Выиграли. Зачем им теперь спешить? Куда? Их же враг поверженным лежит у их ног. И ему осталось совсем чуть-чуть! Полбиения сердца... Расплавленное мгновение ускользающий жизни... И уже не поймать его. Ибо оно там! В синем высоком небе! Где душа летит невидимым белым лебедем...

Так я думала, когда смотрела из окна своей квартиры на улицы безликого, серого города. Моего, родного. Чужого. Я уже давно не видела в нем ничего яркого, живого. Только страх да молчание. Здесь все боялись за свою шкуру. Впрочем, это-то и не удивительно! Кто в своем уме будет бросать вызов Святой Инквизиции?

Говорят история любит повторяться... И то, что было - неизменно вернется. Это правда. Жестокая и беспощадная. Времена охоты на ведьм и крестовых походов были и прошли, чтобы... чтобы вернуться в еще более ужасающем виде.

Святая Инквизиция. Только ее мнение единственно правильное. Только ее решения единственно верные. Это не подлежит обсуждению или сомнениям. Так есть... Для многих. Почти всех. А кто сомневается... Тому одна дорога - либо на костер, либо под пытки. Если ты всего раз, всего один раз позволил себе усомниться в ней, то тебя могут отпустить живым. Да, покалеченным, сломленным... но живым. И всю оставшуюся жизнь ты будешь жить под строжайшим контролем. До самой смерти ты будешь вздрагивать от каждого шороха или постороннего звука! Инквизиция умеет запугивать... ровно как и убеждать.

Так было. Когда-то. Давным-давно... Десять лет назад.

И я стала другой. И думать стала иначе.

Этот мир уже мертв. Сгорел в войнах... Не осталось ничего! Великие тропические леса вырублены под корень! На улицах редко когда можно увидеть зелень! Живую, настоящую... Изумрудно-зеленую. Цветы растут только в оранжереях да редко, очень редко, их можно увидеть в чьем-то доме... По меньшей мере мультимиллионера! Цветы стали непозволительной роскошью... для простых смертных. Одно самое маленькое семечко стоит миллиарды! Что и говорить о деревьях? Их не осталось... Лес можно увидеть только на картинах двухсотлетней давности. По меньшей мере.

Моря... Океаны... Да разве эти мертвые буро-зеленые лужи можно так назвать?! Они мертвы! Мертвы! В них нет жизни... Совсем. На Земле не осталось живой природы! Только города... Серые. Невзрачные скопища бетона, стали и стекла. Подсвеченные яркими огнями.

Зверей тоже почти не осталось... Львы, зебры, слоны... Все кануло в прошлое. Их нет. И уже не будет. Никогда... Остались только домашние звери. Кошки, собаки... Редкость не меньшая, чем цветы. И такая же дорогая.

Я ненавижу свой город... За его ужасы. Каждую ночь улицу прочесывает армия Инквизиции. В поисках инакомыслящих. Ты другой - умри.

А если ты славишь их... то обладаешь всеми благами, какие только можно сейчас найти. Почти. У тебя будет квартира. Хорошая... Ты сможешь учиться. Работать. Рассчитывать на медицинскую помощь. Только если думаешь как они! Страшно подумать, но еще десять лет назад дети хотели быть учеными, врачами, инженерами, космонавтами... А сейчас - Инквизиторами. Охотниками на ведьм!

Только вот, ведьм не бывает... Как уже нет и церкви. Инквизиция лишь название, прикрытие, а на самом деле... В Бога уже никто не верит. Совсем. Его нет... Для людей.

Мы осваиваем Марс и Венеру. До таких далеких холодных звезд, правда, нам еще далеко... Сил не хватает. Мастерства, чтобы создать корабль, который долетит. Наши ученые переделывают людей. Ломают их кости, облик, душу. Создают созданий беспрекословно подчиненных Архиепископу. Не людей и не зверей. А так, серединка на половинку... Из этих существ даже создан специальный отряд - "Карающие". Если за человеком прислали их то либо тебя ждет великая милость, либо жуткая смерть. Чаще конечно, бывает второе... Мы поворачиваем вспять реки. Хотя, от них сейчас осталось не так уж и много. Наши врачи вытаскивают с того света тех, кто уже почти решил там остаться навсегда... За чисто символическую плату. Да много еще чего умеют сегодня. Только холодное все это и не живое.

Какая здесь может быть вера? Если она умерла в тот день, когда разразилась война... За мир. За территорию. За власть. Сколько же людей тогда погибло? Не счесть никогда. Как и всех тех слез, что были пролиты. Как и всех тех стонов, что взывали к небесам. К справедливости. Но ее не было. Небо глухо...

О любви медленно, но верно забыли... Осталась лишь суета да рутина. Любовь прекрасна... но сейчас нет ничего прекрасного. Забыли мы о красоте. Да и как тут не забыть?

Надежда... Может кто-то еще и надеется. На что-то. Только я уже не могу. Сил нет. Веры нет. Все. Сгорела я. Выгорела дотла моя душа. Только так ли это?

Не так... Отзовется сердце. Ведь до сих пор с самого детства, со смерти бабушки ношу у сердца маленький серебряные крестик. Обыкновенный. Простой. Освященный. И верю. Что когда-нибудь солнце прольет-таки на эту исстрадавшуюся землю свои благословенные золотые лучи. Что снимут ученые искусственную атмосферу. Что небо снова будет пронзительно голубым, а не грязно-желтым...

Я вообще какая-то не такая... Странная. Моя семья - верные приверженцы Инквизиции. Мои друзья - тоже. Я учусь в лучшем художественном университете трех планет. За былые заслуги. Лучшая на курсе. Пример для подражания многих. Будущая звезда искусств! Талант! Гений!

На меня с моих картин смотрят чужие лица... Злые. Жестокие. Я рисую отступников. Восхваляю мучителей. Я творю Святую Инквизицию во всем ее блеске на обычном белом холсте! Гордые! Непобедимые! Идущие дорогой милосердия... Такие они у меня...

Мне тошно смотреть на это... Однако, я это рисую. Виртуозно. Удивительно в своем величии. У меня даже роспись специфическая... Стилизованная бабочка. Слабая и беззащитная. Но недаром же говорят - "Если на одном конце мира бабочка взмахнет крыльями, то на другом будет ураган". Только вот, бабочек тоже уже нет...

И еще... Никто не знает о моей другой росписи. Других картинах. За которые гореть бы мне на костре. Без суда и следствия...

На них - Свобода! Ангелы с кроткими лицами и простирающими к людям свои тонкие руки... Небо. В лучах восходящего солнца нереально смотрящаяся человеческая фигура, раскинувшая руки... Далекие миры, которых никто никогда не видел... Кружевные златоглавые церкви, которые уже больше ста лет, как пали под гнетом Инквизиции... И в самом углу вместо подписи одиноко горящая свеча...

Двойная жизнь. Двойное отражение. Только не знает об этом никто... и никогда не узнает, если повезет.

Звенит будильник. Мутными глазами обвожу свою комнату. Когда я только обустраивалась здесь, меня явно посетил призрак минимализма... Кровать у стены, встроенные в стены шкафы, письменный стол с компьютером последней модели и мольберт с тумбочкой для красок. Все. При условии, что комната у меня порядка сорока метров... Никаких картин на стенах (мне хватает тех, что я рисую), занавесок, ковров... Только голые стены, пол да огромные окна. И почти посреди комнаты стоят яркие желтые пушистые тапочки с ушками и глазками-бусинками...

Нехотя потягиваюсь... Ненавижу утро. Особенно такое, когда знаю, что впереди меня ожидает еще один тоскливый, скучный день. Такой же, как был вчера. И позавчера. И на прошлой неделе. И год назад. И два. И три.

Снова университет. Снова эти жуткие картины. Снова маска примерной ученицы почитающей Инквизицию... Как же мне это надоело...

Но мысли лучше оставить на потом. Сначала - душ. Ледяной и бодрящий. Хотя вряд ли это приведет меня в чувство....

- Надоело... надоело... надоело.

Голос, шепчущий одно это слово, как молитву, кажется чужим. А из зеркала на меня смотрю я. Мелкая для своего возраста... девчонка. С серыми невыразительными глазами и неровно подстриженной светло-русой челкой. Эдакая серая мышка... Во всяком случае так думаю я сама. Другие считают, что я довольно-таки привлекательна... и по-своему очаровательна. Может - да, может - нет.

Но одно я знаю точно - проснуться с утра пораньше для меня не возможно без чашки крепкого черного кофе! О, божественный напиток! Я преклоняюсь пред тобой! Без тебя, меня не было бы на первых парах, я заваливала бы половину экзаменов, а творчество! Все. Финиш. Не было бы никакого творчества.... Потому как писать то, что требуется по уставам все той же Инквизиции, можно только, если рядом с мольбертом стоит желтая дымящаяся кружка с черной субстанцией. Мои преподаватели с этим смирились... А куда им было деваться? Сонную неадекватную меня воспринимать в здравом уме и трезвой памяти невозможно. Никому. Вот такая я стерва... Нимб сдала в ломбард (Чистое золото, между прочим! Знаете сколько это в кредитках? Нет? Так я вам отвечу - много. Целая моя стипендия!), рожки спилила (Вот это было жалко до безумия! Как я рыдала в те моменты... Как убивалась!), крылья пустила на пуховые подушки (Зато сплю теперь - будто на облаке...), а хвост спрятала под юбку (Моя честь и гордость. С ним расстаться я не смогла. Да и не сумела бы... наверное...)!

Но шутки в сторону. Никто на занятия за меня не сходит, картины не напишет и не подтвердит почетное звание лучшей студентки и врага всех инакомыслящих...

Если бы не семья... Если бы не младший брат... Если бы не страх... То я не знаю, что было бы. Ушла бы в подполье. Присоединилась к сопротивлению. Начала жить по-другому. Или... умерла бы. Сейчас это очень просто сделать. Пара таблеток и все. И нет человека. Останется только серая могильная плита да несколько строчек выбитых на ней. И еще пустые речи на час. О погубленном таланте, молодой жизни, оставленном следе в истории... Глупо и пусто это все. Неинтересно.

Когда-то я даже резала себе вены. Просто чтобы понять... Зачем все это... И глядя на эту тонкую полоску утекающей жизни, я поняла, что во мне что-то сломалось. Что я больше никогда не рискну уйти из жизни так бездарно...

И поэтому я - живу. И борюсь с этой серостью, безликостью и одиночеством. И учусь рисовать так, как никто не рисовал до меня. И улыбаюсь в ответ на хвалебные речи директора. И скрываю свою вторую натуру.

Vivere militare est. Жить - значит бороться. Не смотря на то, что твоя жизнь рушится у тебя на глазах... Что ты теряешь себя в этом мертвом городе...

- Оля! Давай скорее! Поезд тебя дожидаться не будет!

А я и не заметила, что уже давно иду по улице... Собраннее надо быть, госпожа студентка! Собраннее! А то так и до костра не долго будет... Такого милого ярко сине-красно-желтого костра в окружении господ инквизиторов.

Еще чего доброго Кет чего-нибудь заподозрит. Совершенно случайно... У нее давно на меня зуб имеется, и отнюдь не из-за увиденного парня! Если бы во всем был виноват парень, было бы проще... Только такого не будет. Кет у нас девушка эффектная. Блондинка с ростом метр семьдесят, ногами от ушей и огромными зелеными глазами. Плюс прямо-таки сумасшедшее по своему богатству приданное. Дело в том, что у нее в семье почти все работают в Инквизиции черт знает сколько поколений! Почет и уважение общества ей обеспечены. А так же шикарная квартира в лучшем районе, великолепная работа и покровительство сильнейших мира сего... Классика! Куда там маленькой мышке тягаться с красивой, ласковой кошкой? У которой еще к тому же огромные когти? Правильно господа, не куда и не чего. Ничего хорошего из этого не выйдет... Для мышки.

И поэтому я обошла ее в другом... В живописи. Мои картины покупали за бешеные деньги, я участвовала в лучших выставках, на меня обратил внимание один из кардиналов... Сделал своей протеже. Ей было, за что мстить...

Впрочем, я не рискнула бы показать свои слабости никому на всех трех планетах. Слишком уж опасаюсь никогда не проснуться...

- Ничего, уедет этот, поедем на другом.

И не надо на меня так смотреть! Мне все равно ничего за опоздания не будет.

- Какая-то ты... ненормальная сегодня. Странная.

Зеленые, подведенные черным карандашом, глаза задумчиво оглядывают меня в поисках несоответствий с привычным образом. Черные, немного мешковатые джинсы, удобные, заношенные до состояния "Как это вообще еще можно носить?!" кеды, серая кофта с капюшоном и огромная сумка... Несоответствий не выявлено. Можно вздохнуть свободно и отметить на лице подруги злорадную усмешку. Даже и не думает скрывать, как довольна-то! Еще бы... Понимание, что на фоне серой невзрачной подруги, смотришься просто сногсшибательно, значительно повышает самооценку и настроение. Проверено. На чужом опыте...

- Нет... Ты такая же как и всегда. Просто не выспавшаяся!

Что верно, то верно. Пол ночи не спала. Страдала над очередной картиной. Никак не могу поймать то единственное движение... Только вот Кет это знать необязательно. По вполне понятным причинам.

- Признавайся - опять над картиной корпела?!

Ой, ой, ой! Не туда, не туда...

- С... с чего ты взяла?

А голос-то у меня дрожит... Сильно дрожит! Аж заикаться стала. И щеки, чувствую, горят пожаром...

Кет нехорошо так на меня смотрит. Не приведи Господи, догадается!

- Так... И кто он?

Он... Какой он?!! У меня парня даже в проекте нет! И не предвидится! Чур, меня, чур! Не надо мне такого счастья, видит Бог не надо! Мне и одной неплохо... живется. Никакой тебе тут ревности, стихов, свиданий и прочего. Хотя... это идея...

- Не знаю о чем ты говоришь... Не имею ни малейшего понятия.

Делаем невинное лицо. Отводим глаза. Сильнее краснеем... И вуа ля! Какой взгляд! Сколько чувства! Аж тошно становится...

- Ну, солнышко, ну лапушка, неужели ты не скажешь ничего своей лучшей подруге?

Не голос - сироп, замешанный на двух килограммах сахара на кубический сантиметр. А то и всех трех. А сама не так давно при всех чернила мое имя. Конечно, за моей спиной. У нас иначе просто не умеют.

- Олечка, заинька...

Ненавижу эти присюсюкивающие нотки! До зубного скрежета ненавижу... Уйди, уйди от меня, я все скажу! Во всем признаюсь... Во всех грехах, мыслимых и не мыслимых, сделанных и не сделанных, только отпусти руку...

Вот так, все хорошо... Посмотри какая чудесная погода... Ну и что, что облака и туман... Это даже немного романтично. Особенно если встретишь в переулке маньяка. Что? Я ничего не говорила... Молчала как рыба! Конечно-конечно, обязательно познакомлю... Что я, изверг какой? И на вопросы отвечу...

(Как говорил мне один психолог - с сумасшедшими лучше во всем соглашаться. Больше шансов остаться в живых).

Инквизитор? Конечно, иначе и быть не может! Естественно приближенный к Высшим кругам. Красивый... Черноволосый с тонкими чертами лица. Есть ли шрамы? Угу, есть. Как раз рассекает щеку и бровь. Нет, глаза не пострадали... Какого они цвета? Зеленые-зеленые с желтыми прожилками.

И я отвечала, и отвечала, и отвечала на ее вопросы. Вплоть до самого университета, где меня вырвал из лап моей мучительницы милейший человек - преподаватель по истории живописи, которого боялись не только все студенты, но даже ректор...

Только вот почему меня гложут смутные сомнения, что портрет, описанный мной, в скором времени найдет своего двойника среди живых?

А пока я смиренно внимала ужасу университета, для друзей и студентов - кошмару во плоти, по паспорту - Александру Илларионовичу, а для меня просто Кошмарику.

- Ольга Анатольевна, довожу до вашего сведения...

Ну вот, опять мне сообщат что-то плохое... Когда Кошмар начинает звать меня по имени-отчеству, а не по фамилии - жди беды. Да еще это "довожу"...

- ... что на сегодняшнем всеобщем собрании университета вы должны быть в обязательном порядке. Я доступно выражаюсь? - в голосе прорезаются стальные нотки, которые преподаватель и не пытается скрыть.

Куда уж доступнее! Только за что такая радость? Что я немедленно и озвучила.

- За заслуги. Большего вам знать необязательно...

Необязательно так необязательно. Мы люди понятливые, нам по десять раз повторять не надо. И так прожигать взглядом тоже не надо! Могу и обидеться ведь...

- Ясно. А это обязательно?

Тут проще согласиться... но меня гложет интерес. Пусть я милая и примерная ученица. Периодически прогуливающая, устраивающая погром на кафедре химии, где уже несколько лет числюсь лаборанткой, а также влипающая в самые разнообразные нехорошие истории...

- Чтобы в семь были в актовом зале!

И ушел. А я? А объяснить?! Ну я так не играю... Даже помучить человека не дали. Ребенка обидели!

А если серьезно, то к нам кто-то приезжает из Высших кругов власти. И будет толкать речь... часика так два. Только вот, они-то приезжали и раньше и прекрасно справлялись без моего присутствия! Внимание вопрос! Зачем там сегодня должна присутствовать моя скромная персона?

Почему-то когда я неслась на пару по коридору от меня все шарахались... Неужели у меня такое зверское выражение лица? Ловлю свое отражение в блестящем прозрачном окне. Да нет вроде. Лицо как лицо. Недовольное и угрюмое... А вот взгляд жуткий. Пустой я бы сказала...

Остановится и взглянуть на улицу. Всего мгновение, одно-единственное... Ничего не изменилось. Мир не перевернулся. Горит желтым искусственная атмосфера, клубится пыль, яркими цветными брызгами спешат куда-то люди и машины. Все как обычно... Грустно и серо, несмотря на яркость одежд прохожих и мигающий свет вывесок.

- Эй, Ольга! А ты что в коридоре стоишь? Пара-то уже началась... - веселый, задорный баритон возвращает меня в реальность.

Владимир... С кафедры химии. Его улыбка как солнце! Которого почти не видно уже более ста лет... Наверное, только его я могу назвать другом... С натяжкой, конечно. Доверия в моей душе почти нет ни к кому.

- Бегу!

Машу на прощание рукой. Ни с кем другим я так не прощаюсь... Не заслужили.

В аудиторию врываюсь подобно урагану... Преподавателя нет. Неужели повезло?!! Да, да, да! Настроение спешно пошло в гору, но...

Надо успокоится... Надо.

На маленький столик ложатся краски, кисти, растворители, палитра, карандаши, ластики и еще много всякой необходимой мелочевки. Волосы убираются под ярко-красную бандаму, а кофта с джинсами прикрываются стареньким измалеванным халатом. На мольберт ставится девственно чистый холст. Не глядя, оттачиваю карандаш, задерживаю дыхание и...

На белом фоне появляются легкие, почти невидимые линии, плавно перетекающие друг в друга... Из под моих рук медленно рождается набросок, который потом должен будет превратиться в полноценную картину, но... даже сейчас он прекрасен. Робкий и сильный одновременно рисунок, на котором огромный, развернувшего крылья в последнем изломанном движении дракона убивает рыцарь Святой Инквизиции.

Прости меня, милый... Была бы воля, ты бы у меня парил под самым куполом звезд. Ты поражал бы своей недосягаемой красотой, дикой и необузданной... Не предназначенной для смертных людей. Но я не могу. Слишком дорого придется платить за секунду слабости...

Карандаш сменяют кисть и краски. Мягкие прикосновения, почти нежные... Так наверное можно прикасаться только к самому любимому человеку, дороже которого нет... Здесь ярким бликом отметить солнечного зайчика, а потом еще одного, там добавить чуть больше тени, густо изумрудной. На траве зацвели цветы, вдалеке, пропадая в тумане, виднеются очертания старинного замка. Мазки чуть ленивые... уставшие. И на голубом небе поплыли белые перистые облака, похожие на тополиный пух о котором я читала в книгах.

Быстро-быстро замелькали руки с зажатой в них кисточкой, сливаясь в череду непонятных чужому глазу движений... Как крылья бабочки, что дрожат каждое мгновение... Вот уже и чешуя налилась полуночной темнотою. Глубокой синей, черной, фиолетовой с яркими точками звезд-чешуек, чтобы через минуту окраситься кармином. Так надо. Прости...

В воздух взлетели ажурные полупрозрачные крылья... уже почти безжизненно повисшие. И уходит из льдисто-белых глаз с узким черным зрачком жизнь. Растворяется полуденной дымкой в небесах.

Еще пара мазков. Быстрых, решительных... Заблестел в руках рыцаря меч. Кажется дотронься до него и по руке потечет горячая кровь! Зазмеился за спиною плащ, украшенный крестом... Шлем, скрывающий лицо... Ненавижу.

Добавляю чуть больше растворителя... И деревья потянули свои тонкие корявые ветви к небу, зашелестели листвой...

В руках сама собой оказывается самая тонкая кисточка для прорисовки деталей. Здесь выделим контур, сделаем лишнюю складку, заставим сверкать глаза... И в самом углу белым вспыхнула бабочка.

Все. Конец. Больше мне нечего добавить.

Отхожу и смотрю на свою работу. Да, я закончила очередной "шедевр"... Еще одну картину на которую без дрожи взглянуть невозможно. А ночью родится еще одно мое дитя... Свободное и живое. И не будет там ни крови, ни Инквизиторов. Только пьяная жизнь, горящая на губах терпким вкусом нерастраченной силы.

- Великолепно, моя девочка! Как всегда Ве-ли-ко-леп-но!

Ректор, когда же вы успели зайти сюда и встать за моей спиной так, что я вас не заметила? Впрочем, это моя ошибка... Моя оплошность. Не замечаю я того, что творится вокруг, когда рисую. Совсем. Мир для меня прекращает существовать, и я остаюсь наедине с собой и своей работой! В одной доступной только мне реальностью...

- ... Право, сегодня вы превзошли саму себя, мисс....

Сколько же раз я уже слушала эти хвалебные речи? Слишком часто для того, чтобы обращать на них внимание. Не трогают они меня, как когда-то, когда еще была глупой и наивной девчонкой. Когда еще верила, что существуют ангелы и чудовища... Потом пришло понимание - их не существует. Люди сами по себе и есть ангелы и демоны... И боятся надо именно их! Обыкновенных людей, потому как ни один демон Ада не может быть настолько жестоким и беспощадным. Они хоть дают какой-то выбор! Ты можешь их переиграть, обмануть, но человека, вцепившегося в свою добычу - никогда.

А ректор говорит и говорит о том, что я звезда, что достойна премии, и может быть даже когда-нибудь, если буду так же стараться, то и встречи с самим Архиепископом! А мне все равно.

- Конечно, господин ректор... Обязательно.

А с картины на меня осуждающе смотрит умирающий дракон... Прости, прости, прости!

- Надеюсь оправдать ваше доверие.

Одобряющие похлопывание по плечу приводит в чувство. Мол, молодец, мы гордимся тобой, так держать... А у меня возникает желание смыть это прикосновение со своего тела. Убрать окружающую меня грязь и мерзость. Но не суждено, и надо терпеть, сжав до боли зубы, искусав в кровь собственные губы, чтобы не закричать...

- Молодец, Ольга...

- Как всегда отличилась...

- Великолепная картина...

- Как у тебя получается...

Слова окружают меня непроницаемым коконом, из которого не вырваться и не убежать. Мне остается лишь улыбаться и отвечать на эти фразы, за которыми скрыта зависть, ненависть, обида... "Спасибо". "Твоя картина тоже замечательна". "Мне кажется, что вот та тень легла не очень удачно, ты так не думаешь?". "Трудом, трудом, трудом!". "Рада, что ты заметил/а".

А самой - тошно! Смотреть в их лица и не видеть понимания! Понимания того, что эта картина мертвая, что в ней нет души. Только мастерство и ничего более! Но никто не видит и не хочет увидеть...

Машинально собираю свои вещи. Мне нет дела до других! Совсем! Я одиночка и мне никто не нужен. Только вот врать себе намного сложнее, нежели другим...

- Оль, быстрее! У нас собрание...

Ах, да! Я и забыла! Актовый зал... Черт, черт, черт! А я-то надеялась вернуться домой пораньше...

- Спасибо, Мил...

Мила Радовская. Дочка ректора университета. Еще один шпион в моем тылу...

- Ты опять забыла? Ну, сколько можно!

Обезоруживающе улыбаюсь - "Знаю, виновата, но себя не переделаешь". Моя забывчивость делает мне честь в самом плохом плане. Я вечно норовлю забыть что-то до безумия важное, но в то же время великолепно помню мельчайшие детали! У меня всегда так... Рисуем с группой, скажем, натюрморт, и через некоторое время после того, как я вернусь домой - я его не вспомню, но до мельчайших деталей вспомню трещину на вазе, пятно на портьере и чью-то надпись за ней.

- Нельзя быть такой рассеянной! Что с тобой будет в будущем?

А что мое будущее? Прекрасное меня ждет будущее! Ужин, мягкая кроватка и недочитанная книга, написанная одним из запрещенных писателей. И еще новая картина! О чем мне еще думать?

А вот уже и двери в зал! Как же вы вовремя! А то у меня уже голова начала болеть от этого безостановочного жужжания над ухом.

Места нашлись для нас с Мил на первом ряду шикарных обитых парчой ужасов. Красных с золотыми вышитыми крестами на спинках. Кричащая безвкусица, впрочем, как и весь зал. Тяжелые портьеры, великолепная сцена настоящего дерева на которой стоит тяжелый резной стол преподавателей. Свет, блеск и золотая вышивка слепят глаза... Ведь можно же было сделать проще, но уютнее. Не захотели. Как же - престиж самое главное!

- Лизка, проснись!

Кет? А ты откуда здесь взялась? Сидела же на пятом ряду, я специально, как вошла, посмотрела! У-у-у! Нет для меня счастья в этой жизни... И не будет в следующей, судя по всему, так как на сцену уже поднимался ректор... в окружении господ "Карающих".

- Ты глянь, какой красавчик!

Слаженный вздох с двух сторон. Они что, репетировали?

- Который?

Мне совсем не интересно. Ни капельки.

- Все!

Исчерпывающий ответ, однако. Лучше и не скажешь... Хороши! До жути и синдрома заикания. Таких "красавчиков" встретишь вечером в подъезде - инфаркт обеспечен.

- Дорогие студенты! Я хочу сообщить вам...

Принеприятнейшее известие. Ну вот, я же говорила! Сам господин Главный Инквизитор поднимается на сцену!

- ...что нас сегодня почтил присутствием сам господин Архиепископ! Поприветствуем его!

И грянул гром - раздались аплодисменты. И все стоят, и такое счастье на лицах - будто Бога воочию увидели своими собственными глазами. А на самом деле - ничего особенного. Обычный человек наш Инквизитор, правда очень молодой для своего поста. Всего-то разменял пятый десяток. Впрочем, это не мешает ему править железной рукой и с улыбкой казнить неугодных. Опасный человек. Тиран для которого жестокость не просто черта характера, но сущность!

Белое одеяние шитое золотыми и красными узорами, тяжелый массивный крест, милая улыбка... и стальной взгляд, не знающего пощады врага. Человек ставший на земле почти Богом, на чьей совести лежат сотни и тысячи невинно убиенных... Который заставлял течь по улицам реки крови... Но никто не обращает на это внимание, никто не хочет помнить такое.

Только я забыть не могу. Не могу стереть из памяти остекленевшие глаза маленького мальчика, казненного твоими верными псами, Инквизитор...

* * *

Сквозь старинные резные витражи лился слабый тусклый свет, заставляя комнату сиять тысячами живых красок сливающихся с бархатной темнотой. Пылились на полках древние фолианты и манускрипты, храня в себе тайны и мысли прошлых тысячелетий. За эти собрания сочинений писателей и поэтов древности многие отдали бы дьяволу не то что душу, но и весь мир. Если бы могли. В резных подсвечниках горят свечи, добавляя чарующей красоты. На массивном столе красного дерева в творческом беспорядке лежат бумаги - приказы Святой Инквизиции, а если говорить человеческим языком - мои. В тонком хрустальном бокале темно-бордовыми бликами искрилось вино. Безумно дорогое и редкое. Впрочем, меня в данный момент это мало волновало по очень простой причине - эта роскошь всего лишь обыденность.

Правда, сегодня меня ждет небольшое развлечение - поход на выставку юных дарований-художников. Я же должен поддерживать начинающие поколе, воспитывать в них преданность Инквизиции, желание сотрудничать и подчинятся Моим приказам, не так ли? Проще всего и надежнее растить своих рабов собственными руками. Меньше шанс оказаться преданным. Впрочем, он и сейчас не велик. Но подстраховаться не мешает. Так, на всякий случай.

Но перед этим надо уладить одно дело...

- Полоз?

Мой верный слуга. Мое детище, созданное генетиками в лабораториях Инквизиции. Дивная смесь змеиной изворотливости, хитрости и опасности, приправленная неординарным человеческим мышлением. Ах да, еще заложенной генетически - преданностью...

Гениальная идея! Принадлежащая, конечно же, мне. Изменить человеческое ДНК, создать свою собственную армию. На человеческой основе. Непобедимую, преданную, для которой был лишь один Создатель - Я.

Люди существа слабые, лживые и трусливые, заботящиеся только о своей шкуре... А мои дети - нет, хоть и были когда-то людьми. До начала эксперимента по скрещиванию. Теперь от их былой сущности не осталось ничего. Ни эмоций, ни памяти, ни чувств. Только одно желание - служить мне. Блестящая работа!

- Святой отец?

Полоз, мое лучшее творение. Глава "Карающих" по моему повелению. Бессердечный, безжалостный убийца, не знающий такого понятия, как милосердие. Как же не везет тем, кто попадается ему на пути в облике врага... Мне немного даже жалко этих... несчастных.

- Иди и убей.

Простой и действенный приказ, а главное - никаких недомолвок или выбора. Всего одна задача - убить, стереть с лица земли неугодных, в данном случае этих глупцов из "Сопротивления", неприятно

"Сопротивление" - дети-интернатовцы, которые еще верят в Бога, еще надеются на мир и равенство, еще способны любить... Под предводительством Святых отцов-отступников. Христиан. Мне всегда было любопытно - неужели никто из них не понимает бесполезность, тщетность этой затеи? Не знает, что Бога, в которого они так верят - нет? Что ему плевать на этот мир! На своих детей, созданий. На людей. И всегда было. Бог! Его нет! Только они этого не понимают... Что ж, блажен, кто верует. Хотя они могли бы быть не такими назойливыми.

Я не понимаю лишь одного... Зачем, ради этого несуществующего стоит жертвовать своими никчемными жизнями, пытаясь победить Моих созданий? Глупцы! Они думают, что смогут победить Меня? Меня! Великого Инквизитора!

Весь мир давно уже лежит у моих ног, внимает каждому моему слову, каждому жесту... Ждет моих приказаний.

Хотя держатся эти дети, надо признать, неплохо. Но это пора прекращать... Надоели мне эти комариные укусы, якобы могущие поставить под сомнение Мою власть. Надоели... Давно было пора заняться ими, глядишь и сейчас не носились бы мои слуги, истребляя этих идиотов... Впрочем, им полезно! Заодно и разомнутся, а то заскучали что-то... Крови им не хватает. Страха смерти в глазах своих жертв.

- Выше Святейшество, машина подана...

Отец Александр. Как всегда учтив... и до самой глубины души уверен в моей святости. Мол, я ангел сошедший с небес, мое милосердие не знает границ, я карающий меч Божий... И так далее, и тому подобное! Пусть его верит... Мне не жалко. Даже порой необходимо. Чем больше на моей стороне будет таких вот безгранично преданных моему делу людей, тем лучше.

- Как там наши послушники?

Действительно, как там поживает наша подрастающая армия... Верит ли в идеалы Инквизиции? Готова ли служить на благо общества? Убивать с моим именем на устах?

- Они так стараются, так стараются, святой отец! Мечтают служить вам... и людям, конечно! Стоять на страже покоя и мира.

Какой энтузиазм. Замечательно! Значит, скоро пополнится мой отряд "Карающих"... Генетики давно уже требуют нового материала для своих экспериментов. Кажется, они нашли еще одну возможность поиздеваться над миром... Пусть.

- Это внушает надежду в мое исстрадавшееся сердца... Дело наше не будет забыто.

Играть на публику. Всегда, каждое мгновение, не позволяя себе расслабиться и показать клыки и когти. Так надо... проще удержать власть с помощью доверия, почитания, всеобщей любви. И какая разница, что я пришел к этому, вырезав почти полностью несколько городов, стер их в пыль и развеял по ветру? Никакой... Потому как людская память коротка и о тех ужасах предпочли забыть... мне на руку.

- Разве можно забыть то, что вы сделали для людей? Спасли их души, показали путь к свету...Это невозможно забыть...

Конечно, невозможно! Я же почти святой... На меня молятся, ко мне взывают, мне посвящают люди свои молитвы. МНЕ, а не Богу! Великому Инквизитору, а не Всевидящему и Всепрощающему! Одна слеза не может смыть с души человеческие грехи... алую кровь огнем горящую на руках. Прощение? Пустой звук! Всего лишь набор букв, призванный облегчить совесть, успокоить ее. Мол, все можно простить! Ха! Такого не существует... Как и любви с этой глупой надеждой!

- Удачной поездки, Ваше Святейшество.

- Благодарю, святой отец.

Двери машины беззвучно закрываются. Наконец-то! А Александр...

Глупец, свято верящий в мой образ. В то, что я меч Господа на земле! Бога нет... И никогда не было. Его придумали люди, чтобы быть уверенными в том, что есть кто-то, кто будет их пастырем, убережет от ошибок, отведет от края пропасти.

Так где же он?! Где ваш пастух, люди?! Не отзывается Он на ваши молитвы, глух остается к вашим просьбам. Но вы в это не верите. И поэтому уповаете на него... Условно, правда. Сейчас миром правит Инквизиция. И образ Бога лишь орудие в наших руках. Поэтому - верьте. А мы будем править. И тихо убирать сомневающихся...

Коих сейчас развелось многовато. А все "Сопротивление"! Но они ничего не смогут сделать. Дети... Дураки, думающие, что смогут победить всего несколькими десятками человек. Когда на моей стороне миллионы...

Но это - потом.

А сейчас надо посетить выставку. Поддержать, вступивших на путь Святой Инквизиции. Во славу ее! И быть может присмотреть среди них художника, который сможет воплотить в жизнь Мою идею! Написать Мой Триумф!

Выставочный зал находится на верхнем этаже Университета Искусств. Так, небольшая поблажка... Мне она ничего не стоит, а для людей очередной знак моего внимания и признания. Дети это мои будущие солдаты... Как их не поддерживать! Это же необходимо!

А вот и сам ректор вышел встречать... Как же иначе? Сам Великий Главный Инквизитор почтил их своим вниманием.

- О, Святой отец! Это великая честь...

И далее по тексту. Как... избито. Полная покорность. Скучно. Может то, что существует это "Сопротивление" не так и плохо? Хоть какое-то развлечение... Кстати, надо вспомнить как зовут этого мелкого круглого человечишку. Радовский... кажется.

- Это моя обязанность, господин Радовский... Ведь Бог любит детей. А следовательно должны любить и мы, не так ли? Они же наше будущее. Наша смена...

Ничего не значащие фразы легко слетают с языка, что я даже почти не замечаю, что говорю. Неважно это. Но этому верят.

- Проходите сюда, здесь выставлены наши лучшие работы... Лучших студентов!

Гордится... Ну-с, посмотрим, есть ли здесь что-нибудь достойное нашего внимания... Хоть что-то на чем можно было бы остановить взгляд.

Действительно, лучший зал. Всего несколько десятков метров и столько же картин, освещенных холодным электрическим светом. Маленькие, большие, написанные маслом и акварелью, пастелью и чернилами... Без жизни. Так, общие сюжеты. Не интересно... Хотя... это еще что? Неужели, повезло? Сыскался таки, настоящий талант?

В самом углу, еле-еле освещенная светом, висит картина, которой здесь не место. Слишком велико мастерство художника... Слишком много в ней жизни и чувств.

Смерть. Таково ее название. И не поспоришь. Такие черно-серые тона могут принадлежать только смерти... как и изломанное человеческое тело. По-которому словно бы в насмешку провели алой краской. Серый и алый. Кровь, лужей растекающаяся на асфальте. А люди смотрят на это как на развлечение, бесплатный аттракцион.

- Кто автор?

Ректор доволен и озадачен. Что бы это могло быть? Не хочет говорить? Боится? Или наоборот - слишком ждал этого? Надеялся?

- "Смерти"?

Да, он действительно доволен, что я выделил именно эту картину из всех. Любимчик?

- Да. Мне бы хотелось встретиться с ним.

Очень хотелось бы. Потому что я нашел то, что искал так долго. Несколько десятилетий. Если и другие картины настолько же... великолепны, то сомнений уже не будет.

- Ольга. С четвертого курса. Лучшая из лучших у нас. С ней никто не может... сравниться. Она - наша гордость! Наша - надежда!

Гордость, говорите? Пусть так... Все равно эта "гордость" не проживет так уж много. Вернее, проживет ровно до того момента, пока не выполнит то, что я задумал.

* * *

Я - Полоз. Или проще говоря - Убийца, Монстр, Цепной пес Инквизиции, ее верный и преданный Слуга. Так меня, кажется, называют эти глупцы из Сопротивления? Впрочем, и многие другие. Не в глаза, естественно. На это способен только Инквизитор. Потому как он действительно мой Хозяин. И я не смею его предать. Не в этой жизни... А люди...

Что ж, они правы, хотя наверняка сами не понимаю насколько!

Меня создали в лабораториях нашей славной Инквизиции. Буквально. Потому что был сделан заказ на совершенного солдата, который будет предан только одной организации. Ее идеям. Ее главе.

Инквизиции...

Великой и несокрушимой. Так было, так есть и так будет.

А я верный пес ее и страж, который более чем доволен своей участью. И не желающий ничего другого, кроме как чувствовать чужую кровь на своих руках и азарт охоты смешанный со страхом жертвы, которая так боится заглянуть в мои бездушные глаза.

Ученые вырастили меня как зверя. Опасного, хищного, но имеющего хозяина, на которого он не смеет замахнуться. Не смеет ослушаться своего Повелителя и Бога. Да и не хочет. Потому что дали установку. В гены вписали шифр о невозможности предательства... И подарили несколько запредельных для человека возможностей. Люди ведь не могут видеть в темноте, жить в "мертвых" земных точках, потому что там уровень радиации уже давно превысил все мыслимые и немыслимые границы, переносить просто зверские температуры - как плюсовые, так и минусовые... Мой порог почти восемьдесят градусов по Цельсию...

А еще мне вбили пытками одну простую истину - "Найди и убей во имя Инквизиции". Элементарно... Просто до безумия... А я...

Я хочу крови. И я ее получу. Ведь имя мне - Чудовище. Красивое... Завораживающее змеиной грацией и силой. Без колебаний убивающее тех, кого приказано. Не знающее сомнений и страха. Пощады. Этого слова вообще нет в моем лексиконе! Так захотели мои создатели...

Но как часто меня молили о ней мои жертвы! Стоя на коленях в собственной крови... Они тогда забывали о своей гордости.

Или гордыне. Как вам будет угодно...

Для них существовало лишь одно - желание выжить, спастись не важно какой ценой. В бездну падали золото и богатство, дети и жены, дворцы и вера... Глупцы! Неужели они не понимают, что все в этом мире принадлежит Инквизиции и моему Хозяину? Что для меня важно только Его слово. Его приказ. Или они просто не хотят понимать... слишком многое. Потому что им гораздо проще жить с закрытыми глазами. Так что, зачем им замечать что-то или понимать? То, что может пошатнуть их маленький и оберегаемый мирок, в котором потрясениям просто нет места. Вообще.

Впрочем, эти люди до сих пор верят в Бога. Создателя... Милосердного и Всевидящего. Всепрощающего.

Как от них можно ожидать чего-то другого?

Наивные, слепые калеки, цепляющиеся за то, что уже давно растворилось в течениях времени. Они ведь совсем не хотят знать, что Бога нет. А если бы и был, то наверняка Он уже забыл об этой маленькой мертвой планете...

Вера. Надежда. Любовь. Это лишь слова. Обыкновенные. Наивные. Потому что вам ведь надо во что-то верить, люди! Потому что иначе вы сами становитесь чудовищами.

Мотыльки, летящие на огонь Инквизиции.

Вот кто вы люди. Вам так нравится прятаться за мифической дымкой такой сладкой лжи! Прекрасной и порой ужасной. Как вторая реальность. С той лишь разницей, что ее не существует.

Но людям свойственно заблуждаться. Но я - не человек. Я знаю, что все в этом мире принадлежит моему Хозяину. И кто я такой, чтобы спорить с его желаниями и приказами?

Мое дело устранять тех, кто посмел замахнуться на его власть или усомниться в силе Инквизиции. Этим созданиям глупого Бога дорога только одна - на плаху. Или в объятья смерти через мою охоту.

А уж в жертвах у меня недостатка никогда не наблюдалось! Хотя среди них бывает попадаются вполне интересные экземпляры...

В последнее время моего Хозяина стал раздражать один художник... Вернее, его картины. Художник что? Рано или поздно он умрет. Так или иначе. Но картины! Картины будут жить своей жизнью. Потому что их называют гениальными. Сравнивают с полотнами эпохи Возрождения.

Эти картинки, намалеванные этим художником, обрели жизнь. И отобрать ее уже невозможно. Нереально. Потому что их помнят. Ими восхищаются. Их обсуждают. С ними спорят. И этим самым обеспечивают им жизнь...

Как говорит мой Хозяин - на них смотришь и видишь Красоту, которой уже почти не осталось...

Что, впрочем, дела не меняет. Этого художника все равно надо убить. Уничтожить. Стереть с лица этой земли. А может, и двух других... Марса и Венеры. Ведь совсем неизвестно на какой планете творит это "чудо".

Не важно. У меня есть приказ - "Любой ценой!" За то, что он посмел бросить нам вызов. За то, что посмел говорить о Боге в своих картинах. Всемогущем и всепрощающем. Существующем и наблюдающем за нами, своими детьми...

Чушь! Его нет. Только вот, этот человек предпочитает считать, что есть. Его право. А мое - исполнить приговор, вынесенный моим Хозяином.

Я, кстати, видел эти картины. Случайно. И понял, почему их так ненавидит Инквизитор... С этих полотен кричали СВОБОДА и НАДЕЖДА. А еще - ВЕРА. Наивная. Детская. Глупая и невозможная вера в чудо. Настоящее... Такое, которое не встретишь в истории или жизни. А только в сказках.

Я помню... одну картину. На сказку. Старую-старую. Кажется, она называлась "Маленький принц".

Там на фоне огромного звездного неба и красного песка стоял златокудрый мальчик. Стоял и смотрел на этот синий, пронзенный золотыми, багряными и даже немного зелеными лучами. И столько тоски было во всей его позе, что даже меня тронуло. На один миг. А потом все прошло... Осталась только память да вычитанные кое-где строки о том, что так можно грустить только по дому. Дому, в который ты не можешь вернуться. Но он есть... а значит - есть надежда. Маленькая, похожая на хрупкий цветок... И нельзя сорвать его. Растоптать. Уничтожить. Потому что это не под силу никому. Потому что это - сказка. Детская. Пережившая время.

И их много... Потому что они, эти наивные истории нужны людям. Как отдушина в этой удручающе серой жизни, где совсем нет места необычному и удивительному.

Здесь обычной девчонке никогда не стать принцессой. Потому что фей-крестных не существует. Только злые мачехи да сводные сестрицы. А хрустальные туфельки стоят баснословно дорого!

Уснувший мертвым сном не оживет от поцелуя... Это же просто глупости! Смерть победить не могут даже врачи Инквизиции, а не только какие-то "принцы"!

Лютый зверь не обернется добрым и верным товарищем. Потому что зверей уже нет. Почти. Так же, как и птиц... И растений. Только кактусы и остались...

Утенку не превратиться в прекрасного лебедя. Что поделать - себя не переделаешь... Без чьей-то помощи. Но и полученный результат может оказаться совсем не таким, какой ожидался в начале.

Я знаю. Потому что с моими генами именно поиграли. Переставили их. Перестроили в нужную комбинацию... Кое что добавили, кое что убрали...

Мне не обидно и не жалко.

О чем может жалеть Чудовище?

Только о собственных ошибках. Да и те очень быстро выветриваются из памяти не оставляя совершенно ничего. Уступая место обычной рутине. Приказам.

Сейчас я еду со своим Хозяином на какое-то мероприятие, призванное показать то, как заботится Инквизиция о подрастающем поколении. Достойной смене своих отцов, дедов и прадедов.

Но это только прикрытие.

Главное - найти того, кто сумеет затмить этого зарвавшегося художника с его верой. Который сможет написать Инквизицию во всем ее блеске. Настолько ярком и нестерпимом, что он затмит все видимое ранее. И останется только она, Инквизиция, и добрый пастырь - ее глава.

Говорят, что сейчас в Государственном Университете засияла Звезда, достойная положить свою жизнь на благо Инквизиции...

Но я - сомневаюсь.

- Вы уверены, что этот человек то, что нам необходимо, Хозяин?

Слуга не должен задавать вопросов. Никогда. Но мне можно. Потому что я - личная охрана. Верный страж. И мое единственное желание - чтобы тот, кому я служу, был доволен. Остальное - неважно. Остальное - суета сует. Оно развеется пылью и исчезнет. Как не было.

- Да.

Веское и тяжелое. Все уже решено. Все будет так, как спланировано. Так, как захотел мой Хозяин.

Потому что он видел что-то неизвестное мне. Потому что почти проверил этого необходимого человека. И не нашел ничего... компрометирующего.

А мне на колени ложится папка с документами на эту Звезду. Чтобы знал. Чтобы запомнил и взял на заметку.

Потому что скорее всего убивать ее, когда дело будет сделано придется мне. Или Лилит. Или Церберу. Что впрочем, сути не меняет.

Эта Звезда сгорит в зените своей славы.

Посмотрим...

Имя - Ольга.

Фамилия - Зайцева.

Сейчас молодежь почти не используют фамилии. Только иногда - отчества. Как насмешку. А фамилии... Они звучат только на официальных мероприятиях.

Но в моем случае даже одно имя может сказать очень много о человеке. Вернее то, как его называют другие. Здесь - Ольга. Без всяких сокращений. Только так и никак иначе. И от этого в отдалении слышится звук вороненых мечей и отблески костра. Так когда-то звали одну Княгиню. Которая мстила за своего мужа...

Может, жестоко, по-мнению многих людей, но... тогда было такое время.

Великая вещь - история. Ее всегда подают так, как надо. Превратно толкуют события, вводят в заблуждение... Потому что кому-то это необходимо.

А истина...

У всех она своя. Даже у меня. И имя ей алая кровь.

Возраст - 20 лет.

Мало. Очень мало. Но если ее талант заметен уже сейчас, то что будет потом? Опасность. Для Инквизиции. Или неоценимое подспорье.

Но тут уж как решит Господин и Хозяин. Это его право миловать или отправлять на костер.

Как человек - импульсивна и несдержанна. Подвержена сиюминутным порывам. Не отличается участием в общественных работах. Живет одна в довольно большой, но однокомнатной квартире.

Вот это все опасный сигнал. Потому что Инквизиция может быть для нее пустым звуком. Почти мифом. Ведь у нее - своя жизнь, где другим совсем нет места. Где слово моего Господина ничего не значит.

Талантлива...

И как доказательство несколько картин.

Что ж... Я могу согласиться, что эта девчонка нам подходит. Потому что мастерство ее огромно. Так изобразить умирающего дракона, пронзенного копьем инквизитора, судный день или воинство Инквизиции... Могут не многие. Да что немногие! Единицы...

На ее полотнах - смерть, кровь и все величие Инквизиции. Бывшее и будущее. То, которое уже не сотрется из памяти людей.

Она... смогла найти то самое мгновение. Единственное. Потому что если добавить всего пару штрихов, то картины будут смотреться совершенно иначе.

Воины Инквизиции станут палачами! Какими в сущности и являются.

А так... Они освободители. Победители.

Но мне больше импонирует полотно того художника, чьего имени не знает никто. С этой наивной и детской верой. Наверное потому, что... это чудо. Потому что в этом мире еще кто-то способен верить в Бога. Восхвалять Его и принимать просто так, без всякого пафоса и служб. Потому что Он живет у него в сердце.

У неизвестного художника в картинах сияли жизнь, свобода и вера, а здесь... покорность, обреченность жертв и торжество Инквизиции. Если конечно, вы смогли взглянуть глубже.

Настолько сильные, что это приковывает взгляд. Так же. Но иначе.

Потому что мы не палачи, а воины-освободители...

- Неплохо... Но насколько сильны ее любовь и уважение к Вам?

Мда... Они ведь похожи. Как отражение в искривленном зеркале. Родственники? Или знакомые? Маловероятно... Скорее разные полюса... Две стороны одной медали... или монеты.

- А вот это и предстоит выяснить тебе, Слуга мой. Присмотрись. Сделай выводы. Можешь даже навестить ее... Только неожиданно. Впрочем, ты и сам знаешь, что делать...

Знаю. И приказ мне ясен. Следить. За каждым шагом. Потому что ошибки быть не может. Не должно. И не будет. Остальные дела подождут. С Сопротивлением прекрасно справятся и Лилит с Цербером. А я... подожду.

- Она будет сегодня на... мероприятии?

Изящно изгибается тонкая бровь...

Я не сомневаюсь, Хозяин. Просто... уточняю. Во избежание ошибок.

- Да. Будет. Как же иначе? Ведь награждать ее приехал сам Архиепископ, Великий Инквизитор за заслуги перед Родиной...

Вон оно как... Награждение. За заслуги. Будущие.

А мы уже приехали. Первым выходит из машины и заходит в здание университета Хозяин. Я на три шага позади.

Там, где мое место. Место ручного Чудовища. Я не против. Так даже интересней.

Встречают... Всем преподавательским коллективом во главе с ректором. Сколько радости и счастья! Преданности и восхищения! Пред ликом моего Господина... И моим заодно. Как же! Приближенное к Высшей власти лицо! Следовательно надо уважать и... бояться. Потому что о моей деятельности слышали все. Но предпочитают не помнить. Что тут сказать - люди! В своей глупости они не изменились...

- Святой отец, это такая честь для нас, что вы...

Мой хозяин действительно предпочитает, чтобы на людях его называли просто "Святым отцом". Мол, он боится гордыни, одного из самых страшных человеческих грехов. Поэтому и просит об этой малости. Это ведь так просто... Да и людям удобнее. Заставляет их не так бояться...

Волк в овечьей шкуре. Только об этом знают очень немногие среди простого населения. А в Инквизиции... Там только свои. И уж они-то не строят иллюзий. Потому что сами такие же...

- Ну что вы! Это для меня честь встретиться с нашей Звездочкой! Это же талант! Талант! Инквизиция не может позволить ему пропасть втуне...

Пыль в глаза. Все. И всепрощающая и все понимающая улыбка, и кажущиеся кротость и смирение... Все таки мой Господин - гениальный актер.

- Прошу вас, сюда... Все уже собрались...

Студенты-то? Ну еще бы! Куда бы они делись...

- Конечно.

Ректор - смешон в своей преданности. Но и другие - не лучше. Кроме, разве, одного... Но это скорее врожденное хладнокровие, чем что-то иное. Но присмотреться все-таки стоит. Просто так...

А вот и будущая смена! Сколько восторга! Аж тошно...

- Дорогие студенты! Я хочу сообщить вам...

Так и где же мое задание? Посмотрим, посмотрим... А вот и она. Сидит в первом ряду с недовольным выражением лица. Соседи надоели, девочка? Бывает, бывает...

Только вот чем же они тебя так довели, что создается ощущение о том, что скоро прольется кровь? Раскритиковали твою работу? Не-е-ет! Такие картины не критикуют. Во всяком случае - эти дети. Недоросли еще...

Пустили неприятные и компрометирующий слух? Тоже - нет. Это вызвало у тебя только бы скуку, но не гнев... Потому что ты к этому уже привыкла. Потому что ты - Звезда. Комета, которая ворвалась в их жизни и заставила ожить похороненные в глубине этих черствых душ чувства. Разные.

Что же? Что они тебе такого сказали? Чем довели?

Или тебе просто не нравится всеобщее внимание? Эти взгляды, направленные на тебя? Желающие стереть тебя в порошок, обратить в пепел?

- ...что нас сегодня почтил присутствием сам господин Архиепископ! Поприветствуем его!

Аплодисменты. Иначе и быть не может. Это - обыденность. Привычка. Так что... продолжим размышления.

Куда смотрит эта бравая команда сплетниц? Не туда, куда надо бы было. И что вас так заинтересовало в моей скромной персоне?

А! Кажется, знаю...

Глупо. Как же все это глупо. Но в стиле этих детей. Как говорится - без меня, меня женили. Что ж... Могло быть и хуже... А так - даже полезно. Не вызовет подозрений, если я вдруг нагряну к моему заданию домой. С проверкой.

- Дорогие мои студенты. Я рад сегодня присутствовать в этих стенах и видеть столько юных и чрезвычайно одаренных звезд. Вы все - наше будущее. Опора. И я надеюсь...

Скривилась как от зубной боли. Так не любишь долгие и торжественные речи, девочка? Понимаю. Но тут уж ничего не поделать. Молчать можно только на войне. Да и то, не всем. Лидеры должны говорить. Вдохновлять на подвиг. Находить верные ключики к вашим сердцам. Но ты этого еще не знаешь...

Ты - ребенок, не смотря на свои двадцать лет...

- ...И я хочу особенно отметить вклад в нашу культуру вашей сокурсницы - Зайцевой Ольги Анатольевны, чьи картины...

О какое оживление! А эта девочка даже не удивлена... Знала?

Скорее - предполагала...

Это уже... интересно. Это значит, что у моего приказа есть способность логически мыслить и делать выводы. Опасное качество.

- ...поэтому Инквизиция решила наградить ее медалью "За заслуги" четвертой степени и внести ее картины в культурный фонд. Подойди сюда, дитя мое...

Улыбается. Одними губами. А глаза - мертвы. В них ничего нет. Ни единой эмоции. Только пустота. И в эту серость страшно смотреть. Она затягивает.

- Я не достойна... Я всего лишь хотела рисовать и...

Смущается. Краснеет. Запинается. Но в то же время выглядит до безумия довольной. Заметили и оценили! Ее!

А Хозяин смотрит благосклонно и гордо. Словно бы это Он вырастил это дитя. Словно, это его заслуга в том, что эта Ольга обладает таким талантом. Только вот это - игра. На самом деле он торжествовал. Наконец-то кто-то достойный выполнить его замысел! Показать все величие не только Инквизиции, но и его! Жаль, что эта пешка не знает ничего...

Вокруг гремели аплодисменты. Этой девочке завидовали. Почти каждый хотел быть на ее месте, но... не судьба. Они просто оказались недостаточно талантливы. И поэтому сидят в зале, а не стоят на сцене. А у этой Ольги появились лишние враги. Теперь ей и шагу нельзя сделать, чтобы не натолкнуться на соглядатаев такой доброй и щедрой Инквизиции.

Что ж, хочешь быть известным - готовься к присутствию в своей жизни огромного количества шпионов.

А ты, Ольга, уже почти подписала себе смертный приговор. Не своими руками, но сути это все не меняет. Ты - агнец на заклании. Во имя Великой цели!

И ты - понимаешь это...

Но улыбаешься... Сквозь зубы. Жмешь руки. Принимаешь поздравления. Обещаешь создать еще много картин.

Это все длится долго. Почти три часа... Считая банкет. Но и он заканчивается... И все расходятся по домам, бросая на тебя заинтересованные взгляды.

Ведь ты - остаешься. Потому что для тебя этот вечер только начинается...

Потому что награда лишь прикрытие. Потому что ее придется отработать потом и кровью. Жизнью.

А дальше... Когда все ушли и в университете осталась лишь охрана начинается...

Разговор лишь для двоих. И меня. В отдельном кабинете, где царила такая ненужная мне роскошь. Но такая необходимая для того, чтобы пустить в глаза пыль. В данном случае - этой девочке.

- Ольга, я думаю, вы позволите мне вас так называть?

Здесь нет никого. А я... тень. И это позволяет мне наблюдать. За многим. И строить свои выводы.

- Конечно... Как вам будет угодно, Отец.

Сократила... Надо же! И не боится. Ни капельки. Уж страх-то я чуять умею. И здесь его нет. Только заинтересованность напополам со скукой.

- Так вот, Олечка...

Уголки губ дрогнули, но не решились сложится в... усмешку. Горько-насмешливую. Ты так не любишь это сокращение? Или тут что-то иное? Пока не ясно. Впрочем, с тобой вообще почти ничего не понятно. Потому что ты - тихий омут. И мне не известно какие черти водятся на его дне...

- Я не буду ходить с вами вокруг да около... Инквизиция хочет поручить вам написать картину. В главном зале.

Легкий поклон. Никаких вопросов. Только легкое удивление... и наконец-то страх. Перед таким назначением? Такой работой? Оказанной немыслимой для такого юного создания честью.

- Каких размеров полотно?

Профессионализм не пропьешь. В большинстве случаев. Вот и здесь это помогло остаться на плаву. Не потерять голову. Неплохо. И странно... так уметь держать себя в руках.

Кто ты, Ольга?

Почему мне кажется, что за бездной твоих серых глаз стоит что-то еще... Что-то, чего следует опасаться.

- Четыре на пять. Метров, конечно же.

Попалась рыбка в сети, из которых живой не выбраться. Как все глупо в нашем мире...

- Когда я могу увидеть место... своей работы? И, возможно, услышать ваши пожелания?

Мой Господин удовлетворенно кивает. Жребий брошен. Да будет так. Инквизиция сказала свое слово. И с ним - не спорят.

А мои мысли... Я пока оставлю их при себе. Потому что слишком мало видел. Слишком мало знаю...

И еще мне надо узнать то, как ты работаешь, девочка. Чтобы понять...

- Сегодня у нас вторник... Тогда я буду... И... В пятницу. Около полудня.

Не просьбы - приказ. И она это поняла. Так же, как и то, что встреча окончена. Время уходить...

Мне было бы даже жаль ее, если бы я знал это чувство. Но - нет. В душе пустота. Такая же, как и на дне этих серых глаз.

Потому что так проще ей.

Потому что таким создали меня.

И я доволен своей участью. Участью и судьбой игрушки, которую когда она надоест кукловоду, выбросят на помойку. А пока я буду служить и выполнять приказы своего Господина и Хозяина. Потому что я - Чудовище. Ручное...

* * *

Сегодня мы похоронили еще двоих - Пашку и Сержа. Нас стало меньше. Еще меньше, чем было до этого. А я не смог ничего сделать. Потому что не смел. Потому что возможность пристрелить хоть кого-то из этой проклятой Инквизиции оказалась дороже жизни собственных друзей! Но они знали на что шли. Знали, что являются всего лишь приманкой! И пошли на это...

Меня никто не обвиняет. Потому что многим приходилось точно также делать выбор и он был не в пользу жизни. Наоборот, мы чествовали смерть "Карающих". Одно жаль, что все, до кого мы сумели добраться в разное время - люди, а не эти... создания, которым не место под этим небом.

Скольких же мне еще суждено потерять? Скольких придется хоронить и оплакивать? И когда, наконец, придет мой черед?

Ведь когда-нибудь он придет! Может завтра, а может через неделю или месяц. Не знаю. Но умирать - страшно. Хотя кто-то скажет, что это - не так.

Ложь. Все ложь!

Смерть страшна, когда смотрит на тебя своими пустыми глазами. Когда тебе приходится делать выбор, нажимая на курок винтовки. Мягко и нежно. Как будто любимую девушку ласкаешь... Когда ты держишь в руках тело своего умирающего друга, а по земле расплывается лужа его крови. И во всем мире есть только три цвета - алый, белый и серый. Да еще звон далеких колоколов, возвещающих о том, что ночь вступила в свои права. ДА еще что Инквизитор вернулся в свою... резиденцию!

Ненавижу, как же я его ненавижу. Всем сердцем, всей душой.

Жизнь... Трудная, не менее страшная, чем ее сестра, но вместе с тем невообразимо прекрасная... Только она имеет значение. Только она. Потому что смерть не дает нам ничего. Даже облегчения. После нее только темнота да пустота. А еще серый надгробный камень и разрывающиеся от боли сердца родных и друзей.

Я славлю и чествую жизнь также как и смерть. Но если последнюю потому, что хочу уничтожить своих врагов, то первую потому, что хочу защитить своих родных и друзей, да и что говорить - сам выжить! Потому что пока ты жив, то можешь что-то изменить. В моем случае - свергнуть власть Инквизиции. Это моя самая большая, драгоценная мечта. Хрустальная, как когда-то говорили.

Но жизнь ушла с этой земли. Потому что это заслужили мы, люди. Причем нельзя сказать, что незаслуженно. Земля и вода отравлены. Среди зверей остались лишь кошки да собаки, в редких коллекциях, правда, еще можно встретить змей и кое-каких птиц, но это штучный товар, стоящий целые состояния. Растения в большинстве своем тоже посчти исчезли. В общем доступе существуют только кактусы, а вот если захочется увидеть что-то редкое, то будьте добры навестить Инквизиторские оранжереи на Венере. Люди питаются синтезаторами и всякими химическими продуктами, созданными учеными. Или таблетками с полным витаминизированном комплексом, белками, жирами и минералами. Другого-то ничего нет! Кроме разве что белкового конденсата... Та еще гадость. В сухом виде есть еще можно. Но в растворимом... Упаси Господи от такого счастья!

Короче, в этом мире не осталось ничего. В том числе и для жизни как нас самих, так и этой несчастной планеты. Которая когда-то была голубой. Похожей на маленький хрустальный шарик с чистейшей водой. Впрочем, я не знаю, как выглядит эта "чистейшая вода". Ее нет. Сами виноваты. Теперь расплачиваемся за собственную жадность.

А неба не стало...

Сейчас наш мир бьется в агонии. Предсмертной и ужасающей. Не заметить этого может только слепой! Да и то - не факт. Тот хоть ее крик услышит.

Так почему тогда этого не хотят видеть и слышать другие другие?! Те, кто живут в городах, работают и не хотят посмотреть правде в глаза... Не понимаю я этого. Да и не дано, быть может. Ведь кто я и кто они? Мальчишка-сирота, террорист и убийца и т.д и т.к. Мне не жалко. Ведь они не знают то, что я думаю об этих великих и благородных почитателях нашей власти.

Так проще. И им, и мне.

Я же привык замечать даже самые незаметные вещи. Порою скрытое под сотнями и сотнями фальшивых иллюзий. Что поделать! Работа такая... неблагодарная... Борец за справедливость! Знать бы еще, что такое эта "справедливость"...

Я тот, кто я есть.

Всю свою жизнь я сражался на войне. Скрытой, но от этого не менее беспощадной... Можно даже сказать, намного более беспощадной. Потому что постоянно приходится оглядываться через плечо. И ждать. Того самого единственного момента, когда защита врагов даст трещину.

Это не правда, что "Карающие" неуязвимы. Ведь одного из них, самого первого, Инквизитор убил чуть ли не своими руками. Вернее, это сделала Лилит, но сути это не меняет. Этих чудовищ можно уничтожить, главное дождаться того самого единственного мгновения.

Я не строю иллюзий. Уже давно. Почти с самого рождения. Еще бы! Ведь для этого мира я никто. Просто пустая страница книги, которой одна дорога - на костер.

Жизнь без борьбы - ничто. Ее просто не существует. Это почти аксиома! Для меня. И для моей семьи. Может, только Отец думает иначе. Но на то он и наш Отец, чтобы быть другим. Чтобы направить и ободрить. Объяснить необъяснимое.

Жаль только, что нас уже не переделать...

Мы дети войны. Другой жизни мы не знаем. Да и есть ли она? Не знаю. Да и не хочу. Я боец. Воин. Убийца. И у меня есть своя мечта... Я верю - придет день и тирания Инквизиции будет свергнута! Когда-нибудь. Если повезет. Если сил достанет.

Но... как больно терять тех, кто тебе дорог! Кого ты называл почти братьями. Из-за этих... тварей. Чудовищ нашей "славной", "святой" Инквизиции! Из-за собственных принципов и твердолобости. Из-за дела имя которому смерть Инквизиции и всем, кто с ней связан.

Тяжело это все. Больно. Но я сам выбрал свою судьбу.

Я - снайпер. Мой удел - ожидание. И только ненависть к Великому Инквизитору пока еще дает сил... да семья, которая сегодня стала меньше.

Инквизиция говорит, что верит и почитает Бога, но на самом деле убивает с его именем на губах. Во славу его! Мол, Бог призвал гнать всех отступников, всех тех, кто не верит в него так, как заповедует церковь...

Но это - ложь. Прикрытие для творимого ей беззакония. Власть. Ведь они наместники Бога на земле! Средство для того, чтобы манипулировать людьми! И ничего больше...

И текут по улицам реки крови. Безвинно убиенных только за то, что посмели думать не так, как того хочет Инквизиция. За то, что у них появился свой собственный взгляд на мир и вещи. Их стараются не замечать, но они есть. И это знают - все. Но - молчат, отводя глаза.

И Смерть шагает со своей косой по домам, собирая страшную дань...

Кто будет следующим? На кого укажет ее перст? Ее ждут, боятся и ничего не могут с нею поделать.

Говорят, ее дыхание можно ощутить по еле заметному аромату фиалок...

Не знаю. Я еще не сталкивался с этой равнодушной судией так близко, чтобы почувствовать этот аромат. И надеюсь, что еще очень долго не придется.

И приходится нам оплакивать дорогих нашему сердцу людей. И слышать за спиной обидные и ранящие не хуже ножа фразы... "Он не был предан Инквизиции". "Он предал нас". "Правильно поступили, таким как он давно нет места в этом мире!"

Много еще чего говорят. Разного. Страшного. Почти смертельного. Беспощадного в своем равнодушии.

Но при всем при этом, как объяснить маленькому ребенку, что кто-то дорогой ему больше не переступит порог его дома? Что он умер потому, что был не таким как все? Что этот ребенок теперь изгой? И что ему теперь одна дорога - на плаху, чтобы хоть как-то искупить выдуманный нашей Инквизицией грех...

Никак этого не объяснить. Это просто невозможно. Для человека, но не для времени. И вот оно-то и заставит понять, предварительно набив несчастному огромное количество шишек, поставив сотни ран, сбив кулаки до костей, иссуша душу.

Бог же... его не в чем винить, хотя иногда очень и хочется! Он не отвернулся от нас. Мы не имеем права это говорить. Нет. Потому что этого не может быть. Ведь настоящий Отец просто не может отвернуться от своих детей. Он просто позволит учиться им на своих ошибках. Самим. И надеяться, что Его дети одумаются и смогут услышать то, что Он им говорит.

Мы перестали в Него верить. Совсем. Почти все, живущие на Земле, Марсе, Венере и Луне. Хотя говорят, что это - ложь. Но так говорим не мы, а Инквизитор.

Мы все просто забыли о том, как надо верить. И звать. И надеяться. И любить.

Даже я порой считаю, что совсем не умею верить в Него. Просто потому, что не знаю как... докричаться до Него! Так, чтобы Он наверняка услышал все то, что хочет сказать мое сердце!

Я не знаю Его чудес. И даже если встречусь с ними, то вряд ли узнаю... Я ведь просто человек. Такой же, как все. Со своими страстями, переживаниями, эмоциями и грехами.

Да, грехами. Поэтому...

Прости меня Господи, ибо я грешен.

Прости меня, ибо я убивал... детей твоих. Ведь все мы твои дети! Даже эти Чудовища из Инквизиции, хотя в этом я сомневаюсь. Но Ты же позволил им появиться на этот свет... Значит ли это, что у них тоже есть шанс на спасение? Что Ты любишь их также как и всех? И что мы не должны нести им смерть?

Но я уже не могу иначе. Если не убью я, то убьют меня. И мою семью. А допустить этого я не могу. Потому что не приучен стоять в стороне, когда бьют слабого и беззащитного человека... Только не тогда, когда сижу в засаде и жду того самого момента. Единственного. За который мне быть может придется заплатить еще не одной жизнью.

И в этом случае я предпочитаю ударить первым. Так, чтобы у врагов уже не осталось шанса на спасение.

Прости меня, ибо я воровал... Но нам иначе нельзя!

Иначе - смерть.

Не только для меня, но и для всех из Сопротивления... А ведь среди нас есть дети! Самому младшему всего два годика... И если я не буду воровать деньги, еду, одежду, то он может умереть. А этого позволить я не вправе.

Я и так слишком многих хоронил.

Слишком много слез пролил. Их уже почти не осталось. А может, просто я разучился плакать?

Прости меня, ибо я слишком горд... Для того чтобы признать и дать шанс Псам Инквизиции. Я не могу. Не в силах. В моем сердце слишком много ненависти к ним. И ее не выжечь ни чем. Да я и не хочу.

И вряд ли когда-нибудь это случится.

Прости меня, ибо я ненавижу... Слишком многих. Но прежде всего - Архиепископа - главу Инквизиции!

Я хочу его смерти. Я жажду ее! Я молю тебя о ней!

Но еще я лютой ненавистью ненавижу самого себя. За многое. И поэтому...

Прости, Господи, потому что я слишком слаб.

Но я не сдамся.

Потому что есть надежда на лучшее. На будущее без этих убийств и гонений все тех, кто думает иначе, чем наша Инквизиция, наши палачи. Эти чудовища, которым нет места на этой земле! Не достойны они этого.

Впрочем, люди давно смирились со всем этим... И поэтому предпочитают не видеть ничего дальше своего собственного носа. Просто отворачиваться от чужой боли и брезгливо вытирать со своих рук кровь тех, кому они могли помочь, но не захотели. Зачем?! Своя рубашка ведь намного ближе к телу, чем чужая. И не важно, что следующим можешь стать ты сам. Сегодня же умирает кто-то другой. Не ты.

Я не могу их винить в этом. Просто они хотят жить. Так как могут. Просто они боятся за свою семью и жизнь. Не хотят перемен... Не моя же вина в том, что у меня ее того, что есть у них.

Что я - сирота.

Под моими ногами тихо шуршит гравий... Что поделать, приходиться жить за чертой города... Там, где нас труднее найти... Где царит беззаконие намного более милосердное, чем закон Инквизиции.

Впрочем, мы и сами с самого рождения вне закона. Бунтари, отступники, заблудшие души...

А над нашей Землей горит желтым, искусственным светом атмосфера. Ненастоящая. Так же как и все речи главного Инквизитора. Этого Дьявола в человеческом обличье! Который не знает милосердия!

Я так хочу увидеть древнее, звездное небо! Потому что сейчас его не видно. Да и вряд ли, когда-нибудь будет. Ведь настоящей атмосферы уже нет.

И это наш грех. Наша расплата за то, что выбрали тьму и равнодушие.

Это горько. Знать о том, что мы потеряли. Давно уже. По собственной глупости. Или жадности. Потому что нам все мало! И всегда будет!

Недавно я видел одну картину... Художника я, к сожалению, не знаю. Да и никто не знает. О нем известна лишь подпись - стилизованная свечка с одиноким лепестком огня...

А что-то еще - тайна. Мрак. Темнота.

Так вот там, на этой картине, светлый ангел прикрывал своими огромными белоснежными крыльями двух детей. Маленьких, чумазых, но с такими яркими глазами! Живыми... Да и сам посланец Божий был как настоящий! В смысле, что вот только протяни руку и сможешь коснуться его мягкого, струящегося подобно воде одеяния... И его улыбка... Она прощала все. Даже самое страшное. Давала шанс на новую... жизнь, быть может?

Я не знаю... Я ничего не знаю!

Только борюсь. Так, как умею.

Но может, это я не прав?! Это я - Чудовище? И мой путь лишь дорога лжи, обмана и убийств?

Но - пусть.

За свои грехи я отвечать буду сам. Когда умру.

Но в чем оказалась виновата наша планета, если так мучается?! В чем, Господи?!!

Ни в чем...

Просто так вышло. Так получилось. Так захотели мы - люди.

Мне горько осознавать это. И больно. Хотя я ничем не лучше них всех. Вообще. Потому что я тоже грешен.

Но я не имею права опускать руки. Не в этой жизни. Не в этот раз.

Я боюсь. Что ж... я - человек. Мне свойственно бояться... за свою жизнь. Или за моих родных и друзей...

А я иду. Проведать ушедшего друга. Еще одного. Но дело в том, что его я потерял одним из первых. Еще когда был совсем мальчишкой!

Просто так надо. Сейчас. Потому что завтра я могу не вернуться...

Его могила находится у самого забора старого кладбища за чертой города. Там, где висит одинокий, сломанный фонарь. Он не работает столько, сколько я себя помню. Только тихо качается под порывами ветра да скрипит. Как и калитка...

- Ну, здравствуй, Вадим. Прости, что так долго не приходил. Сам знаешь о том, кто я. И как трудно обойти Охотников по наши головы...

Я сажусь на шаткую скамейку, стоящую неподалеку. Всего в двух шагах. У самой стены... Когда-то давно, еще будучи мальчишкой, я учился забивать гвозди... а эту скамеечку могу по праву считать своей первой достойной работой...

- У меня все хорошо. Наверное. Жив, здоров... а что мне еще надо?

В голосе звучит горечь... Действительно, что мне еще надо для жизни?

- У ребят тоже все отлично. Почти... Сегодня вот, к твоей компании присоединились Серж с Пашкой. Ты там присмотри за ними, ладно? Они ведь совсем глупые! Ничего не умеют... Ни готовить, ни по дереву работать... Впрочем, у нас его сейчас днем с огнем не сыщешь... Так что это не их вина. Но все-таки будь с ними построже!

Тихо скрипит на петлях старая калитка. Скрип-скрип-скрип... Ее ветер качает... Смазать бы надо...

Что за чушь мне лезет здесь в голову! Прям стыдно...

Хоть бы хорошее, что вспомнилось! Не может же быть так, что за последнее время не случилось никаких радостных событий? Ни единого... Даже самого маленького...

- А вот еще... Вика, эта наивная толстушка с пухленькими щечками, ну ты помнишь ее, замуж вышла. За Кольку. А ведь в детстве они были врагами! Не на жизнь, а на смерть... Да только судьба все равно расставила все по своим местам.

Где-то пронзительно каркнула ворона, огласив округу своим хриплым голосом. Везет ей... Каркай и каркай. И ни о чем больше не думай. Красота!

- Господин главный начальник Евгений совсем озверел. Не дает нам ни сна, ни отдыху. Да, что я рассказываю, ты же и сам все знаешь... Сам таким же был...

Вот именно - был.

Мельком гляжу на часы... Надо же! Сколько времени прошло...

Пора уходить.

В рейд скоро.

- Ну, прощай дружище. Выживу - навещу.

Резко поднявшись - ухожу. И не оглядываюсь назад. Зачем? Все и так уже сказано. Да я и так знаю, что увижу.

Серую каменную плиту в белом крошеве да маленький золотой крестик, лежащий на земле. Мой. Просто такая примета. Мне будет за чем вернуться.

* * *

Если день не задался с самого утра, то не надейтесь, что к вечеру все изменится. Наоборот - будет только хуже. Проверено на собственном опыте.

А как иначе, чем не огромными неприятностями назвать этот заказ Инквизиции? Только так и никак иначе!

Потому что я прекрасно понимаю, что когда картина будет закончена - меня уберут. Тихо и без шума. Несчастный случай там... какой-нибудь. Машина сбила или кирпич на голову упал. Или этого Полоза в подворотне встретила... в плохом настроении. А что? Все бывает в нашей жизни! Особенно с таким раскладом...

Хотя это ручное Чудовище мне даже немного жалко... У него ведь нет ни своего мнения или чувств. Только - приказ, который надо выполнить любой ценой.

Но вот следить за мной не надо! Совсем-совсем! Я нервная...

А если говорить нормальным языком, то я просто устала. От этой жизни. Инквизиции. Постоянной слежки. Которой с этой дурацкой медалью стало только больше. Шагу не ступить...

Из кармана доносится трель мобильника. Похоронный марш. Значит - любимая и ненаглядная сестричка. Преданная Инквизиции до мозга костей... Считающая, что только ее слово истинно верное и правильное.

Не мне судить ее... Она же моя сестра. Семья. Пусть и такая ограниченно-глупая... И совсем не похожая на меня.

Я кто? Серая, невзрачная мышка, предпочитающая удобную и абсолютно не модную одежду. Косынки и бандамы. Огромные и вместительные сумки-рюкзачки через плечо.

А она... Она похожа на яркую экзотичную птичку с картинки.

Хотя мы внешне и похожи, но черты лица у нее тоньше, изысканней... Да и глаза - больше и ясней... Да еще и с ростом у нее все в порядке...

- Да, Мил...

Уже знает. Обо всем. Доложили. Рассказали. Или в новостях показали? Я, кажется, в зале видела несколько камер... Впрочем, могу и ошибаться. С меня станется. Если учесть, что половину речи я проспала с открытыми глазами... Проснулась только тогда, когда Инквизитор объявил мою скромную персону и меня буквально вытолкнули на сцену... Под оглушительные аплодисменты! Да еще и ручку жали, и поздравляли, и говорили много разных ненужных слов... Я почти ничего и не запомнила. Из-за шока.

Потому что поняла, что Кет я описала не кого бы то ни было, а самого Полоза! Представила, как своего парня!

Нет, жизнь абсолютно бездушная женщина! Или это - судьба?

- Оль, я тебя от всей души поздравляю с наградой! Ты моя умница! Правильно, только так и выбиваются наверх! И вообще...

Ну, эта шарманка будет звучать долго... Минут тридцать. Сестричка любит делится эмоциями и хвалить меня. Главное не забывать поддакивать, охать и ахать каждые минуты три... За них я как раз успею дойти до любимого магазина. Слава Богу, что он круглосуточный, а то я бы с голодухи уже протянула лапы... Все-таки этот вечер здорово подорвал мне нервы...

Еще бы! Стоять и улыбаться Инквизитору! Слушать его покровительственный тон! И чувствовать кожей чужой взгляд... Изучающий меня, как какую-то диковинку! А самое главное - знать, что это все фальшь, прикрытие, игра на публику...

И что цель совсем другая, чем кажется на первый взгляд...

- Так что мое солнышко, я тобой горжусь! Вот!

И долгие гудки... Вот так всегда - похвалят ни за что и оставят одну наедине с включенным телефоном.

Впрочем, я не жалуюсь. Так проще... Мне не лезут в душу... Не пытаются влиять на мою жизнь и принятые решения.

И не надоело тебе за мной таскаться, Яхонтовый ты мой, а? Ведь километров пять уже оттопал по улицам! Не устали-то ножки? А оружие не мешает? Нет? Странно... У меня, например, уже плечи отваливаются под тяжестью сумки! А у него - целый арсенал оружейного магазина на себе! Ну да Бог тебе судья, золотой! Твое право...

А я сейчас буду пить чай! С пирожными Терамиссу! Только вот куплю это все да домой поднимусь... Эх, восьмой этаж, а лифт как всегда не работает! За что люблю свой дом, так это за постоянство! Сколько лет живу, а лифт как не работал, так и не работает. Однако, внушает уверенность...

Потому что все остальные лифты в других домах, как работали, так и работают... И электричество в них никогда не отрубает... И вообще - жизнь сказка!

Но что действительно приятно, так это то, что у меня всего лишь восьмой этаж, а не сорок пятый, например!

Ух, какие все вежливые сегодня! Упакуем, доставим и даже ленточкой перевяжем! Но - не надо. Сама донесу. Мне недалеко. Всего пять минут обычным шагом...

Знаете, а он ведь ушел... Дела какие-то или Хозяин вызвал? Ну, мне и лучше! Хоть спокойно до квартиры поднимусь...

Мда... А жизнь-то штука интересная! И сюрпризы-то, сюрпризы как любит подбрасывать не совсем честным художникам! Неприятные...

А как иначе назвать неизвестный черноволосый объект в джинсах и куртке разлегшийся у меня на пороге?

Только так...

И судя по всему, он еще и раненый...

А день-то, в принципе, если подумать, не так уж плохо начинался...

Хотя все могло бы быть хуже. Намного. Например, за мной мог бы подняться Полоз...

А так... Ничего! Выкрутимся! Только через порог в комнату перетащим это бренное тело да раны перевяжем... Хотя по-идее я должна бы была позвонить в соответствующие органы, но моя доброта меня погубит. Так что - пусть живет. Мне не жалко. Все равно я сегодня уже не усну. Слишком мыслей много...

А все-таки, почему так вышло? Почему мы стали такими жестокими? Почему чужая жизнь перестала быть для нас бесценной?

Я не воин. У меня нет ни сил, ни способностей для того, чтобы поднять меч. Да и не хочу я этого... Зачем кидаться на амбразуру, если это все равно бесполезно? Ведь один в поле не воин. В одиночку не победить. Для того, чтобы остановить армию нужна тоже армия. Может, меньшая по численности, но - армия.

А я... Я могу быть только знаменосцем. Потому что единственное, что дается мне это живопись. Не та, которую я рисую в классе, а другая... Более живая. Где в уголке горит свеча...

Когда-то я слышала одну историю... О борьбе света и тьмы, о разговоре двух ангелов...

Однажды на мосту в Венеции звездной полночью встретились двое - ангел и демон. Они были врагами. Но если ангел всегда мог простить своего соперника, то демон - нет. Впрочем, в ту ночь это их не волновало...

Они спорили. О том, что сильнее - свет или тьма...

А тут нечаянный прохожий вдруг показался в конце улицы. В руках он нес старую скрипку... Вокруг его шеи обвивался шарф грубой вязки, а в карманах лежала пачка сигарет и зажигалка.

Только вот он совсем не мог видеть спорщиков... Но они - могли. И сделали этого человека предметом своего спора. Заставили его принять в нем участие...

Демон развернул свои огромные, черные крылья, сверкнул бездонными глазами и мир окутала тьма. Беспросветная. Чернее самой черной черноты.

А Ангел только улыбнулся на это... И ничего не предпринял для того, чтобы остановить своего соперника. Он всего лишь уселся рядом со скрипачом на парапет и стал чего-то ждать...

Его соперник смеялся. Торжествовал. Тьма победила. Свет не может с ней ничего сделать!

Скрипач же просто решил закурить сигарету... не смотря на вдруг поглотившую его тьму... Он был настоящим оптимистом. Почти волшебником.

Щелкнуло колесико зажигалки и тьма... отступила. Сжалась на мгновение, чтобы затем накинуться на человека с удвоенной силой! Но...

Было уже поздно. Сигарета тихонько тлела у него в руке, рассыпая алые искры. И тьме пришлось потесниться. Потому что свет оказался немножко сильнее.

И демон спросил тихо улыбающегося ангела - "Почему ты оказался сильнее? Ведь ты даже ничего не сделал..."

И ответил ему его соперник, взмахнув белыми крыльями: "Тьма могущественна, мой враг. Сильна. Она может поглотить весь мир. Но в ее сердце скрыта слабость... Достаточно одной-единственной искры, чтобы ее разогнать..."

Демон исчез, а ангел просидел со скрипачом до самого рассвета... До того момента, пока тьму не победило солнце.

Вот так вот... Тьму легко разогнать. Достаточно только включить свет... Еще бы выключатель найти!

А мой гость спит. Рана оказалась неопасной для жизни. Хотя он и потерял много крови. Но это пройдет. Забудется как плохой сон... Так всегда бывает. Потому что этому человеку есть для чего жить. Потому что он из Сопротивления. Его ждут. Друзья и семья... И он вернется к ним. Потому что это - правильно. А я...

Я должна выполнить обещание.

И хотя уже довольно поздно и мне завтра рано вставать, на стол все равно ложатся кисточки и краски, а на мольберт устанавливается холст...

Потерпи немного, мое сокровище, и я подарю тебе новую жизнь... Другу. Без боли и страданий...

Карандаш в моей руке сегодня и сейчас действует резко, быстро, словно бы зачарованный неведомой этому миру мелодией... Недоступной ему.

На набросок мне надо всего несколько штрихов... Полупрозрачных, почти невидимых...

Главное не это, но с этого все начинается. Любая картина. Только потом ложатся на белый холст краски... Только потом оживает полотно, которому еще только предстоит начать свой собственный путь в этом мире...

В фарфоровую чашечку выливаю немного растворителя, в руки беру кисточку из щетины... Прорисовываю светотень. Легкими, воздушными мазками... Руки парят подобно крыльям бабочки... Так надо. Мне некуда спешить. Впереди целая ночь, а мой гость не проснется раньше полудня. Потому что мне не нужны чужие глаза...

На холсте медленно потягивается всем своим закованным в броню телом полуночный дракон. Такой же, как и тот, которого сегодня днем убил рыцарь Инквизиции. Только у его двойника пока еще не горят внутренним огнем глаза, не сверкает на солнце чешуя, не распускаются подобно цветку ажурные крылья...

Но это будет. Чрез несколько часов... он полетит в небе. Синем-синем! Вместе со своими собратьями, похожими на драгоценные камни. И будет улыбаться своей клыкастой, немного жуткой улыбкой.

Он будет свободным...

А я останусь на этой грешной земле. У меня ведь нет крыльев. Только краски да кисточки. Только мечты да сказки... О таких вот драконах. Которые может когда-то и жили в этом мире, но предпочли уйти. Потому что с людьми им было не справиться. Не смотря на всю их мощь и силу.

Так бывает.

Медленно, очень медленно, будто лаская, прорисовываю крылья. Каждую жилку, каждую вену, сияющую серебром...

Как я хочу летать! Как они...

Но - не дано. Для этого надо родиться драконом, а не человеком. Впрочем, я не ропщу... Они не могут рисовать.

А я без этого уже не могу жить. Совсем.

Потому что это единственная моя отдушина в этой жуткой и насквозь лживой жизни. Пусть и такая странная. Почти несуществующая. Ведь то, что я рисую в аудиториях и выставляю на выставках - пустота. В этих картинах нет жизни. Той, которая сияет по ночам на моих полотнах, которые впоследствии оказываются на улицах в очень известных и часто посещаемых местах. Иногда - даже в художественных галереях. Хотя видит Бог, это - сложно! Очень.

Однако, дома у себя свои шедевры я не храню. От греха подальше... Ведь мой дом отнюдь не крепость... А так, иллюзия... Ведь сюда может войти кто угодно из Инквизиции. У них же есть ключи от всех дверей!

Я знаю это так же, как и то, что за мной следит Полоз. И что я его задание...

Потому что зачем ему иначе было следить за мной? От того, что я ему понравилась? Вряд ли! Скорее потому, что приказали. И теперь о своем покое я могу забыть с абсолютно чистой совестью! Потому что, если я права, то это не последняя моя прогулка в обществе этого слуги Инквизиции...

Впрочем, мне и с самим "Святым Отцом" еще не раз встречаться! Так что Полоз еще меньшее из всех моих зол...

Заискрилась на солнечном свету чешуя. Не пробьет ее больше рыцарское копье. Не достанет. Я не позволю...

Двойная жизнь. Двойная судьба. Двойная роспись.

Интересно, что было бы, если бы они встретились, эти две стороны медали?

Я не знаю, что было бы со мной, но картины, мои картины, стали бы немножко другими. Как и роспись. Они были бы... цельными. Законченными. Мастерство Инквизиторского художника встретилось бы с наивной и детской верой. Явило бы настоящее чудо...

Но этого скорее всего не будет... Потому что две стороны луны не могут встретиться. Это невозможно.

А мой дракон тем временем засверкал глазами, зашевелился, выгнул гибкую шею...

Я почти закончила... Только сейчас наложу тени да прорисую мелкие детали... Да еще облака... И силуэты его собратьев...

Чтобы он не был таким же одиноким, как я. Чтобы у него была настоящая семья, которая всегда поддержит... Поймет.

Все-таки я полуночница. Глупая и наивная. Но только не днем.

Днем я законопослушная студентка Государственного Университета с кафедры искусств. Награжденная, уже вчера, медалью "За заслуги". Причем, самим Инквизитором! Да еще и получившая из его рук такой заказ, за который бы у нас не побоялись убить. Признанная. Известная. Самостоятельная. И что самое главное - живущая под почти постоянным наблюдением Инквизиции. Просто потому, что оказалась слишком талантливой... Слишком странной. Слишком нелюдимой...

Но это - днем. А ночью...

Ночью я сочувствую тем, кого должна ненавидеть все своей душой. Я жалею верных Псов Инквизиции. Чудовищ. И их врагов.

Я сочувствую самому Инквизитору, потому что он просто очень одинокий и несчастный человек, которого таким просто создали. Вырастили. За него сделал выбор прошлый "Святой Отец". Его просто выковали таким, какой он был нужен Инквизиции. Тогда, почти сорок лет назад, когда Инквизитор был всего лишь мальчишкой со своими мечтами и чувствами.

Я знаю. Фотографию видела. Давно, правда...

Но это ничего не меняет... Потому что там у него лицо не убийцы, а обычного мальчишки. Каких сотни.

Жаль, что ему пришлось стать таким... чудовищем.

Да, днем я его ненавижу лютой ненавистью. За то, что он совершил, за то, что согласился когда-то плясать под чужую дудку, за то, что стал таким. За то, что не захотел ничего изменить. А сейчас...

Я чувствую только жалость. И ничего больше. Но не только к нему...

Мне жаль этих глупых людей, которые живут своими иллюзиями и желаниями. Которые забыли почти обо всем прекрасном... Которые предпочли стать серыми и незаметными.

Но я - такая же. И не мне судить их.

Мне горько осознавать, что я не могу ничего изменить. Может, только пока, но все ж...

Мне нестерпимо обидно за этих созданий Инквизиторских лабораторий... Они не выбирали свою судьбу. Их такими создали. Преданными. Страшными. Одинокими. Готовыми умереть по одному-единственному приказу!

Несчастные...

Я не хочу этого для моих созданий. У них должна быть надежда... Которую уже нет у меня. Потому что я расколота на две половинки. И мне уже не стать цельной...

Ну вот, я и сдержала свое слово... Лети мой, хороший. Лети. Я отпускаю тебя.

* * *

Упустили! Этих детей, мальчишек из сопротивления упустили! По глупости... Собственной.

Потому что они оказались... не сильнее, не удачливее, не хитрее, а просто... просто...

Им помогли! Прикрыли! Позволили сбежать!

Впрочем, это тоже наша вина. Моя и Цербера.

Полоз ни при чем.

Ему Хозяин дал другое задание. Слежку за какой-то девчонкой-художницей... По его словам, обладающей неплохим мастерством, но в плане выразительности явно недотягивающей до того неизвестного, который так выводит из себя моего Господина.

Впрочем, я не видела ни тех, ни иных картин. Мне это ни к чему. Мое дело - убивать. И выполнять приказы.

Меня, так же как и моих... соратников, товарищей по несчастью наделили такой же собачьей преданностью, но... оставили человеческое сердце. С его чувствами и желаниями. Потому что я всего лишь вторая...

Первого из нас, слуг Инквизиции, вполне можно было назвать человеком. Потому что его внешность, гены и силу еще не изломали так как нашу... Как Полоза.

Ах, мой бедный и несчастный змей... Хранитель сокровищ. Ты самый несчастный из нас всех. Ведь тебе не оставили ничего. Даже сердца. Даже чувств. Их почти отобрали у тебя.

Я же умею скорбеть и сожалеть. О многом. О том, что я творю. О жестокости моего Хозяина, которого я никогда не сумею предать. Помешает установленная программа.

Уж этим-то никого не обделили!

Хотя, если подумать, зачем Инквизиции сдались бы сомневающиеся и могущие проигнорировать приказ солдаты? Правильно, не за чем. И над нами поработали. Убрали все, что, по-мнению ученых, было не нужно. Совсем.

Поэтому мы стали называться слугами и чудовищами. Ведь, в сущности, это так и есть...

А наши чувства не имеют абсолютно никакого значения. Ведь мы - игрушки. Дорогие...

Я ненавижу убивать. Запах крови и страха. И пороха. И эти остекленевшие глаза своих жертв.

В глубине моей души живет радость по поводу сегодняшнего провала. Эти дети остались жить. Их судьбы не прервались. Они увидят еще один рассвет. Блекло-желтый... Который почти незаметен из-за искусственной атмосферы.

А раньше ее не было. И небо, говорят, выглядело совсем иначе. Впрочем, как и весь мир. Он отличался меньшей жестокостью...

Хотя... в это-то я и не верю. Люди всегда были жестоки. Чтобы это понять, достаточно почитать книжки по истории. Они написаны кровью. Человеческой.

Потому что все то, что помнят - кровь. Войны. Мятежи. Революции. Убийства.

Так есть. Такова реальность! И ее нельзя изменить. Сейчас.

И поэтому я ненавижу... людей. Но в первую очередь себя! Потому что не в силах ничего сделать. Не в силах пойти против своего Хозяина.

Я могу только подчиняться и исполнять приказы. Больше ничего. Просто потому, что мне в гены вписали невозможность ослушания. Предательства. И теперь даже если я захочу кого-то спасти, то не смогу. Потому что желание Господина перевесит.

Меня называет Лилит. Прекрасной. Почти ангелом. Падшим.

Но так отчаянно желающем обрести прощение! Вновь подняться в небо. К солнцу, к Отцу! Ведь он всепрощающ и милосерден... Говорят, что нет такого, чего бы Он не простил!

Только в Его существование уже никто не верит. Зачем? Ведь за столько лет Он ни разу не явил нам свой лик... Свое чудо.

Но я верю. Так же как и она... Та, кого мне приказано было убить...

У меня в ушах до сих пор звучит ее крик...

Ангела.

- Нет, не смейте!

Этот ангел, каким-то чудом пришедший на эту грешную землю, со слезами на глазах смотрел, на то, как на его глазах выносят приговор... Чудовищу. Моему собрату. Люциферу. Первому из нас. Первому, кого создали в лабораториях Инквизиции...

А она... Ангел, просто пыталась его защитить. Спасти. Потому что... жалела его. Потому что оказалась слишком чиста для всей этой завуалированной грязи. Фальши. Лжи.

Потому что именно она внесла в его генетику ошибку. Так же как и в ее. Она оставила нам с ним возможность сожалеть. Сомневаться. Ставить под сомнение то, что мы делаем.

Но в отличие от меня, Люцифер смог нарушить ПРИКАЗ! И за это поплатился...

- Не вмешивайтесь, доктор. Вы же не хотите пострадать?

Холодный голос моего Хозяина заставил ее вздрогнуть. И оглянуться. Понять страшную истину... Понять весь ужас нашей Инквизиции... Моего дома.

Ты живешь, пока нужен. Пока способен подчиняться приказам и не ставить под сомнение политику современной церкви. О истинной роли которой уже забыли...

Раздался выстрел. Я сама нажала на курок. Своими руками.

Я стреляла в своего брата. Старшего. Единственного, которому я была дорога не как машина или ручной зверек, а как Лилит. Такое же создание, как и он. Может, еще Ей...

А она стояла перед ним. Прикрыла. Защитила. На какие-то жалкие минуты.

И ее темные глаза, смотрели на меня и Инквизитора с упрямой решимостью. Мол, не сверну. Не уйду. Даже и не надейтесь!

- Если вы немедленно не отойдете от этого... создания, то разделите с ним его участь, доктор... Вам так этого хочется?

Прости меня, наш Ангел. Наша создательница. Прости... Мы оказались слишком слабыми... Слишком преданными тому, кто приказал тебя уничтожить...

- Пусть будет так.

Я ничего не могу для вас сделать... Простите. Простите!

- Лилит. Уничтожь их. Я приказываю тебе.

Как больно... Почему вы оставили мне умение чувствовать? Сопереживать? Сожалеть?

И я... Я могу только пообещать вам, что ваша смерть будет быстрой. Это единственное на что я способна сейчас. Когда прозвучал приказ.

Два выстрела. В самое сердце. И ваша жизнь оборвалась.

А я с ужасом смотрела на ваши тела. На то, что я совершила своими собственными руками.

Прости меня, Ангел...

Это мой самый большой грех... За который я не жду прощения.

Потому что не заслужила. Не смогла защитить.

И поэтому я живу в... Аду на земле. А как еще назвать наш прогнивший и погрязший в интригах мир? Только Адом...

Ведь ангелы ушли из него, оставив нас здесь.

Они не могут вернуть в наши души свет так как раньше. В этот раз нам придется справляться своими собственными силами.

Искупить свои грехи самим...

Но чем дольше я живу, тем больше понимаю - это невозможно. Мы слишком низко пали. Превратились в настоящих демонов. Сами. Своими собственными силами. И нет нам уже прощения...

Хотя, я не знаю.

Я уже ничего не знаю в этом мире.

Только то, что мой ненавистный Хозяин обеспокоен каким-то художником да грядущим большим проектом, который должен явить всем мощь и незыблемость Инквизиции.

И я хочу убить того, кому будет поручено это дело. Чтобы не случилось непоправимого. Чтобы та картина, о которой мечтает Инквизитор, не увидела свет. Потому что... тогда жертва Ангела будет напрасной.

А этого... Этого я допустить не могу.

Но как встретиться с этой... девчонкой? Как?! Ведь за ней следит Полоз! Ведь она - его задание! Не мое...

Впрочем, я могу ошибаться. И эта девочка тоже всего лишь жертва. Агнец на заклании. Но это не важно.

Потому что все уже решено. И она станет той, которая создаст настоящий шедевр. И я, если мне прикажут, не смогу ничего сделать...

Но пока этого не случилось... Пока остается хотя бы один-единственный шанс...

Великая картина Инквизиции не должна быть создана. Не будет. И я позабочусь об этом! Или я - не Лилит, игрушка, умеющая сожалеть...

* * *

Я просыпаюсь от того, что в глаза мне бьет солнечный свет. Бледный и почти искусственный. Но он есть. А значит - я жив. Каким-то немыслимым чудом. Или обыкновенным? Не знаю. Но мне кто-то помог. Иначе я бы не лежал в мягкой кровати под стеганым одеялом с перевязанной раной, которая болит так, что искры сейчас из глаз посыпятся. Но это пустяки. Я привык терпеть и большую боль.

Еще бы! С этими... зверьми, и не такому научишься!

В частности - терпению. Огромному и молчаливому. Когда у тебя есть всего один выстрел. Когда на твоих глазах убивают твоих товарищей и друзей. Семью. А у тебя нет возможности даже спасти их.

Потому что в снайперской винтовке, которую ты держишь в руках, всего один патрон. А у тебя - выстрел. И ты просто обязан уложить им одно чудовище!

А вокруг тебя падает снег. Белый и холодный. Почти искусственный. Почти не настоящий. Он укрывает город, заметает потихоньку следы. Их, твои... Любые. Нужные и не нужные, важные и не важные.

Потому что это - снег.

И ты сам им присыпан как покрывалом. И тебя не заметить. Ни с верху, ни снизу. Даже Их совершенным зрением.

А кровь на снегу это... красиво. Как цветы, вдруг распустившиеся в этом грешном, изломанном мире!

Который простить невозможно. Даже Ему! Богу...

Да и зачем ему это? Ведь мы уже давно не его дети! А так, серединка на половинку. Нечто непонятное, странное и бессмысленное. Игрушки, которые уже никому не нужны.

Тем более, что даже дьявол от нас отвернулся. Мы ему уже не нужны. С уничтожением мира прекрасно справились сами, с грехами - тоже! Беспокоится не о чем.

Потому что мы слишком низко пали. Потому что мы уже убили собственную планету и замахнулись на другие. Чужие... Молодые и наивные... Не знающие нашей ненависти.

А ведь скоро нам и этого станет мало! И мы создадим еще более мощные корабли! Еще более разрушительное оружие! И устремимся к другим звездам... где, может, есть жизнь.

Другая. Не понятная и чуждая. И которую мы попытаемся уничтожить. Или поработить. Сделать своими игрушками.

Это время скоро наступит. Потому что Инквизиция уже отдала такой приказ своим ученым...

Потому что Земля - мертва. Давно.

Мы сами убили ее! Сами уничтожили ту, что взрастила нас. Что любила нас. Не смотря ни на что.

Потому что она наша мама.

Но это просто мысли... Просто реальность. И в наших силах все изменить. В моих. Потому что меня, глупого мальчишку кто-то спас. Сохранил для чего-то?

Кто ты мой благодетель? Тот, кто не сдал меня... Инквизиции? Не пристрелил "милосердной" рукой?

В комнате, удивительно светлой и чистой, но потрясающе безликой, с огромными окнами, у стены стоит мольберт, а на тумбочке - кисти с красками. А еще - картины. Незаконченные... И наброски. Аккуратными стопками вдоль стен. С драконами, ангелами, прекрасными девами и зверьми. Теми, кто уже умерли. Теми, кого мы уничтожили. Стерли с лица земли.

Художник?

Скорее всего.

Но здесь так пусто. Ни фотографий, ни каких-то безделушек. Таких милых и дорогих человеческому сердцу. Они даже у меня есть! В моей каморке там, где меня ждет семья и друзья...

Мне даже начинает казаться, что... Словно бы здесь живет не человек, а призрак, которому нет дела ни до чего. Который здесь просто ночует и... работает. Для которого не существует ничего в этом бренном мире.

Хотя, вот там, в углу что-то блестит.

Заколка? Сережка?

Аккуратно встаю...

Медаль. "За заслуги" четвертой степени. Их обычно с гордостью носят на шее, демонстрируя всем и вся, что вот-де, Инквизиция увидела мои заслуги! Наградила!

А эта... не нужна оказалась. Этому человеку...

На краю кровати лежат мои вещи. Зашитые и выстиранные, а поверх них записка. Ну, вот это хоть что-то прояснит. Потому что мне надоело строить догадки и копаться в себе.

Устал я от этого. Но ничего. Скоро пройдет. Достаточно только взять себя в руки.

Уважаемый Некто!

Имени я вашего не знаю и знать - не хочу. То, что я вас приютила - ошибка. Но не оставлять же на своем пороге чужое тело? Соседи могут не то подумать! А мне этого не надо.

Так что я рада, что вы встали и вполне хорошо себя чувствуете, иначе не читали бы этот бред.

Еда - на кухне. Приятного аппетита!

С надеждой больше не встречаться,

Ваш Спаситель!

Уф... Отпустило!

А хозяин-то квартиры с юмором попался! Вон как пишет! Только это все от вредности да общей злобности! Уж я-то знаю! Сам такой же... Дикий и язвительный, когда доведут.

- Все равно - спасибо...

Потому что мало кто здесь сможет и решится пригреть у себя в доме того, кто выступает против Инквизиции. Протянуть ему руку помощи. Слишком боятся. За свою жизнь. Место. Удобство.

Зачем жертвовать ими из-за кого-то мальчишки? Ведь гораздо проще набрать номер из пары цифр и проблемы не будет! А тебя еще и наградят. За помощь в поимке особо опасного преступника. Медальку выдадут... на шею. Да еще повысят по службе! А может тебя даже сам Архиепископ навестит! Похлопает по плечу и улыбнется. Отечески так, понимающе...

Мол, я горжусь тобой, сынок! Инквизиция гордится таким преданным ей человеком! Ведь мог промолчать! Скрыть! Но - нет! Мы же верные! И так любим нашего "Святого отца", так хотим служить ему...

И так далее, и тому подобное. По тексту.

А этот... Спаситель, ха! Действительно прикрыл. Не выдал.

Может, потому что то была минутная слабость или принципы... А может, он просто видел чуть дальше... И знал, что в Инквизиции служат палачи. Которые убивают даже детей... Или уродуют их в своих лабораториях, создавая таких чудовищ, как Полоз...

Я не знаю. Боюсь. И надеюсь.

На то, что этот мир сможет стать хоть чуть-чуть лучше. Но... вряд ли. Этого никогда не станет. Потому что не стало за все время существования человечества.

Утопии не существует. Просто кто-то живет лучше, кто-то хуже. В данном случае - мы, Сопротивление да те, кто не захотел жить под светом нового солнца, Архиепископа! Кому это искусственное небо поперек горла встало! Кто поумнее - на Марс подался. Ведь там почти нет Цепных псов, чудовищ Инквизиции. Там хорошо...

Хоть и трудно! Очень! Оранжереи плохо функционируют. Электричество отключают. Генераторы того гляди отдадут концы. Кислорода мало. А эти постоянные песчаные бури! А ведь они постоянно разбавляются вулканическими извержениями! Того же Олимпа. Не жизнь, а сплошное выживание. Существование даже!

Но люди там - добрее. Не так испорчены, как на Земле и Луне. Живут себе под куполом из сверхпрочного стекла и живут. И политика их не волнует, и всякие Земные дела, и Сопротивление, и Инквизиция. У них своих проблем вполне хватает. С избытком.

И не смотря на все это - там все равно лучше.

Когда-нибудь я обязательно слетаю туда! Вот честное слово!

И ребят с собой заберу! Всех-всех. Потому что нам тоже хочется пожить мирно... Без этой скрытой войны. Не прятаться по норам, как крысам.

Но пора уходить из этого благословенного дома, где еще живет кто-то для кого помощь обычному человеку, совершенно незнакомому, не просто слова...

Спасибо!

Я, правда, говорю это искренне! Так, как не говорил уже очень-очень долго. Некому было. А теперь...

Что ж, мой добрый Спаситель, я тоже когда-нибудь тебя отблагодарю! Можешь мне поверить!

Иначе не оставлял бы у тебя на столе письмо с тем, как найти дорогу в мой дом. Потому что верю - ты не предашь.

* * *

Жизнь - прекрасна и удивительна! Для всех, кроме меня. В моем запущенном случае она скорее ужасна и непонятна. А еще - изумительна. В своих неожиданных поворотах.

Ну, как еще назвать состояние нашего Университета, если не так? Хотя... может я и ошибаюсь и все вполне предсказуемо. Особенно резко возросшее внимание к моей скромной и молчаливой персоне. Настолько сильное, что я уже даже по коридорам боюсь пройтись - обязательно привяжутся!

Почему все так несправедливо!

Я жила, никого не трогала, ни к чему такому не стремилась, а тут! Такое!

- Знаешь, Ольга... Я, конечно, все понимаю, но зачем тебе в нашей лаборатории прятаться?

Ну не в лаборатории - во-первых, а подсобке с особо опасными ингредиентами, а во-вторых, почему прятаться? Я, может, отдохнуть здесь решила... И подумать о чем-то вечном! Тем более, что атмосфера - соответствует. Особенно, если обратить внимание на вот ту чудную заспиртованную мерзость!

Впрочем, Владимира этим не обманешь... Слишком уж хорошо, если сравнивать со всеми остальными, он меня знает...

- Потому что тебя единственного я могу назвать нормальным человеком во всем этом дурдоме, а это место - достойным убежищем! Тем более, что здесь меня никто искать не будет... Ведь не могу я сидеть в подсобке в химической аудитории? Гордость не позволит.

Ухмыляется, зараза! Смейся, смейся, несчастный! Я буду мстить и мстя моя - страшна! Я на тебя такую карикатуру нарисую, что сам рад не будешь!

- Что, поклонники достали?

И ты туда же, предатель! У-у-у!

- Уйди... Изыди, демон!

- Так я не прав? Жаль... А то про тебя и этого Полоза такие слухи ходят! Упасть - не встать!

Слухи...

Стоп, какие слухи?

Хотя, почему "какие"? Вполне понятные... Кет наверняка всем и вся растрепала, что я якобы встречаюсь с Полозом. Этой Инквизиторской гончей! Ведь он так походит под то описание моего "возлюбленного", которое я по собственной безалаберности дала Кет. Надо же было мне в то утро включить новости! Информации захотелось свеженькой! Изголодалась бедная! Вот теперь - разгребай.

Но пусть! Если этот кадр захочет заявится ко мне на чашку чая, то никаких ненужных историй о том, как меня пытали в застенках не появится.

- Ага. Вот именно! А теперь представляешь, каково мне?! И понимаешь, почему я сижу тут, согнувшись в три погибели и прижав к груди самое ценное - альбом с набросками?!

Подсобка-то маленькая! Очень даже... Настолько, что даже моя не очень объемная тушка смотрится в ней очень... оригинально! Я бы даже осмелилась сказать - экзотично!

- Я ж не зверь какой из дремучих подворотен, Ольга! Сиди. Только постарайся, чтобы тебя Пчелка не заметила, ок?

Пчелка или Анна Викторовна Мышьякова - преподаватель химии и куратор группы Владимира. Строгая, но справедливая женщина! Тут уж я ничего сказать не могу... Я ее уважаю! Глубоко и преданно. Почти как Кошмарика. Но - меньше. Немножко. Самую капельку. Потому что химию знаю на два с минусом.

Жаль только, что посторонних она в свою обитель - эту аудиторию в принципе, и подсобку - в частности - не пускает. И если засечет меня, то все! Пиши - пропало! Живой не выпустит.

Но еще больше мне не хочется туда, в коридор и свою собственную аудиторию, где меня караулят Кет и Лиз со товарищами, чтобы узнать побольше об этом "красавчике, что охранял Инквизитора". А так же о том, как давно и насколько близко я его знаю.

И ведь ответить то мне совершенно нечего! Совсем. Потому что я его не знаю. Вообще. Позавчера только в первый раз вживую увидела!

Ой, как тихо-то стало вдруг! Никак Пчелка прилетела... Как иначе объяснить эту звенящую тишину? Кажется, что урони я сейчас иголку и тот момент, когда она коснется пола, услышат все!

Впрочем, это все пустяки... Никто ничего не заметит и не услышит. Я же мышка. Маленькая серая мышка, которая тихонько притихла под веником в попытке дождаться конца этого жуткого дня... Потому что нервы у нее не железные, а очень хрупкие. Но кого волнует ее мнение? Этой маленькой серой мышки в красной бандаме и с ручками-карандашами-ластиками в сумке?

Правильно, никого.

Вот и приходится сидеть, прятаться и передвигаться по коридорам с лестницами, прячась за широкие спины студентов с химического факультета. Потому что их почти ничто не волнует в этой жизни, кроме молекул, соединений и реакций. Потому что о людях они судят исключительно по своему собственному взгляду на них.

Это - хорошо. Прямо-таки замечательно! Ведь я - такая же!

Но сидеть без дела почти три часа - скучно... А слушать эту лекцию-практику и того хуже! Порисовать что ль? Просто так. Для души, а не за ради чьего-то мнения да одобрения.

Впрочем, не хочется. Настроения нет. Вообще никакого. Испортили!

Эх, и почему я не взяла с собой сегодня свою портативную книжку! Сейчас почитала бы! Развлеклась бы... Посмеялась бы над старыми анекдотами да курьезными историями. Или, наоборот, открыла бы страничку по художественной литературе... Сюжет бы для картины поискала.

А так - три часа безделья. Нет! Я так не хочу! Уж лучше рисовать без настроения...

Хотя эти свои картины и наброски я почти ненавижу. Потому что в них - обреченность. И повисшая на копьях, истекающая кровью, моя душа...

Я не ищу спасения или прощения. Ни у кого. Даже у Бога. Потому что для меня его - нет. Потому что я всего лишь сторонний наблюдатель, не пытающийся ничего сделать для того, чтобы хоть что-то изменить в своей жизни!

И в том мой грех. И моя кара.

И смиренно принимаю я ее. Потому что это мое искупление. За все.

Молчание и кажущиеся равнодушие, ложь и двуличие.

Я это заслужила!

А на блокнотном листочке в клетку появляются первые капли дождя...

О, как я люблю дождь! Безумно... Особенно бродить под его холодными струями без зонтика! Потому что тогда никто не поймет, что это плачет не небо, а я... Ведь за его слезами моих не видно. И никто не способен узнать мои слабости и боль.

Ведь это плачет дождь... Ведь это слезы небес...

Не мои.

И это - благо. Для меня. Потому что я не могу держать все в себе. Кричать без слов. Делать вид, что я ничего не вижу и не слышу.

Картины конечно помогают... Но лишь чуть-чуть. Потому что марать своими чувствами бумагу я не могу. Потому что она этого не заслужила. Потому что картины должны нести свет и радость, а не боль и отчаянье!

Я нарисую зонтик... Под ним дождик никого не замочит!

Ведь это так больно попасть под его слезы! Не телу - душе. Потому что небеса плачут о тех, кто умер за свой свет. За свою святость...

Их никто не замечал, пока не стало слишком поздно. Никто не хотел смотреть им в глаза. Этим святым, которые, не смотря ни на что, сохранили свет в своих душах...

Дождь - кара Господа.

Но ее почти никто не замечает... Потому что в Него уже не верят.

Жаль.

Зонтик у меня получился очень большим! Прямо огромным... а девочка под ним - маленькой. Впрочем, от нее видно лишь ноги да часть юбки. Остальное - зонтик. И дождь.

Грустно... Потому что у меня никогда не будет такого зонтика... в яркий горох. Как у гнома из детского мультика.

Но это только мечты. Глупые и наивные. Детские.

Когда я выйду из этой маленькой комнатки, размером со шкаф, то забуду обо всем этом. И снова стану Ольгой. Звездой Университета. Награжденной медалью "За заслуги". Получивший заказ от самого Инквизитора.

Чтоб ему ни дна, ни покрышки!

Загнал он меня как зверя! Куда ни сунься - исход один. Смерть. Моя. Ведь не зря этот... Полоз за мной следит. Проверяет. Но я не девочка маленькая! Не заметит он ничего!

А я... попытаюсь найти выход из создавшегося положения... Потому что заказанная картина будет писаться минимум - месяц. Максимум - три. Может, больше. Не знаю.

Но мне очень и очень хочется жить! Свободно... Не оглядываясь через плечо.

Говорят, что такая жизнь на Марсе. Трудная. Жуткая. Но свободная.

А на Венере отдыхает Инквизитор. Ведь там созданы великолепные сады и климат. Для оздоровления "Святого Отца"! Прошлого, настоящего и будущего...

Но вся эта красота скрывается под защитными куполами. Потому что даже при всем нашем могуществе и прогрессе жить там мы не можем. Без необходимых приспособлений.

- Ольга Анатольевна, может вы будете столь любезны и соизволите покинуть свою скромную и неуютную обитель? Потому как без вас в Университете, право слово, стало до тошноты скучно и обыденно...

Александр Илларионович? А вы что тут, во имя всего святого, делаете?!

Или это Я так задумалась?!!

Плохо, плохо, плохо! Это просто кошмарно! А если бы на его месте был кто-то другой?! Тот же Полоз, например?! Или еще хуже - сам Инквизитор?!!

Довели! Я стала абсолютно невнимательной!

- Зачем? Мне и тут неплохо сидится. Интерьер такой уютный, жизнеутверждающий!

Не хочу я выходить... Букой буду. Имею я на это право или нет?!

- Ольга, прекращайте ломать комедию и выходите! А то вами займусь уже не я, а Анна Викторовна!

Да иду я, иду! Только дайте разогнуться! У меня же от долгого сидения спина затекла!

Мдя... Какие однако сюрпризы мне любит подносить судьба! Прямо и сказать страшно...

Пчелка улыбается! Впрочем, глядя на меня, только статуя бы не улыбнулась.

Всклокоченная, пыльная, помятая и с абсолютно ошалевшим выражением лица... Картинка просто! Хоть сейчас портрет пиши...

- Вот так-то лучше! А то через стенку с вами разговаривать глупо, да и не особо продуктивно...

Смейтесь, смейтесь Кошмар Илларионович! Мне - не жалко. Потому что скоро я университет закончу, а другие студенты - останутся. И не факт, что среди них найдется достойный ваших вежливых подколок оппонент, который еще и сможет вас развлечь! Как и эту аудиторию сумасшедших химиков во главе с Пчелкой! Вон, как смотрят... На продолжение концерта рассчитывают...

- Ну, это смотря с чьей стороны посмотреть. Для меня так это все очень полезно - нервы целы, никто не пристает, да и заданий никаких желающие нагрузить несчастную меня не дали. Красота!

- Дальновидно. Но абсолютно бесполезно!

Да знаю я. Все знаю. Но то, какая я здесь и там, по другую сторону двери это два разных человека. А может - один, но поделенный пополам.

- Анна Викторовна благодарю, что присмотрели за моей студенткой! Поверьте, такого больше не повторится.

В смысле того, чтобы я залезла в подсобку. Ведь там редчайшие и опаснейшие ингредиенты и реактивы хранятся! Не приведи Боже, я по неосторожности задену что! Это же от Университета ничего не останется!

- Уж постарайтесь.

- Зайцева, за мной!

А мы не на военном параде, профессор! Но я покорно иду. Потому что все-таки интересно, что такое могло случится, чтобы меня искали по всему зданию Университета! И прилегающей территории...

- Александр Илларионович, а как вы меня нашли?

- А что вас искать Зайцева? Это ж и вашей подруге Радовской Катерине понятно, что в сложившейся ситуации вы могли спрятаться только в химической аудитории у своих друзей! Потому что туда рискуете заходить только вы. Не смотря на все запреты, предписания и прочее.... А уж если вас не оказалось под партами и преподавательским столом, то наверняка сидите в подсобке.

А я-то когда-то считала себя непредсказуемой... Ошибалась, видимо. Да как сильно-то!

- Так хорошо... А что тогда вам надо от меня?

- Мне от вас ничего не нужно, а Инквизитору - очень даже много!

Это к чему сказано было? Я не поняла. Меня что пытать собираются? И почему мы идем к выходу из университета? У меня же еще две пары! У вас, между прочим, Кошмар Илларионович!

Мама!

Уж лучше пытки...

Потому что на ступеньках стоит, спиной подпирая одну из колонн, и ждет меня, в этом-то я уверена на все 200%, Полоз.

Милый, родной, драгоценный... У тебя, что других дел нет?! Ну, зачем, зачем, зачем ты сюда пришел?! Позвонил бы - сама прилетела бы! Чтобы только не заметил никто этого... Особенно, Кет! Потому что тогда все, кранты. Мне.

- День добрый, Ольга.

Я в этом не уверена.

- И вам не болеть!

Чтоб тебя радикулит схватил, проклятый! Чтоб тебя ангина полюбила! Чтоб ты грипп подхватил страшнейший!

- Ольга Анатольевна ваше отсутствие на лекции не освобождает вас от выполнения домашней работы. К понедельнику сдать мне доклад по живописи Леонардо да Винчи! Хорошего вам дня!

А я? Нет, вы что, меня так и бросите на растерзание этому зверю? Не надо! Я буду хорошей! И всегда есть манную кашу... И работы все сдам в срок! Да я даже готова химию выучить, только не уходите!

Ушел...

Господи, ну почему мне так не везет?!

- Господин Полоз, Святой Отец, что изменил дату и время встречи?

Я милая, добрая девочка, которая до безумия любит и почитает нашу Инквизицию. Меня подозревать не в чем. Аб-со-лют-но!

Главное еще самой в это поверить...

- Почему же? Просто мне захотелось с вами встретится и узнать вас получше. Ведь ваши картины - потрясающи! Особенно "Судный день". Поразительная агония угасающей жизни! И человеческого отчаянья... Ведь все те, кто изображен на этом полотне не получат прощения.

А "Смерть" вообще достойна самых высоких похвал...

Пой, пой соловушка. Это же твоя работа. Следить и заговаривать зубы тем, кто не верит Инквизиции.

Таким как я.

Но этого ты не знаешь... Впрочем, никто не знает. И не должен. Ведь я просто Ольга, художница, которая рисует все человеческие грехи на полотнах восхваляющих Инквизицию. Но этого никто не видит... Потому что не хочет.

Но ты - говори. Это же так важно - влиять на других с помощью слов! Сама я так не умею...

Я буду слушать тебя. Улыбаться. Кивать. Соглашаться и спорить. Выглядеть польщенной.

Но это только игра. На самом деле...

Я не поверю тебе. Ни единому слову.

* * *

Все-таки иногда слежка способна развлекать. Особенно, когда объект достается такой... экспрессивный и не любящий чужого внимания. Что порой заставляет его совершать действия близкие к абсурдным настолько, что можно усомнится в его нормальности и адекватности.

Например, от дома до Университета Ольга кралась, как последний подпольщик и вор, прижимая к своей груди сумку со всякой необходимой мелочевкой. Она даже в автобусе пригибалась пониже и закрывалась специально купленным в магазине на остановке интерактивным журналом. Розовеньким таким и блестящим. Гламурным.

А ведь я знаю из ее дела, что их она ненавидит лютой ненавистью!

Дальше - хуже! По коридорам родного здания университета она чуть ли не ползала, скрываясь от какой-то Кет...

Враг? Или слишком близкий друг?

Скорее что-то среднее, потому как от друзей так не скрываются, а от врагов - не бегают.

А потом она зашла в какую-то аудиторию и пропала там. Вернее засела в подсобке... Потому как на карте здания этот закуток размером с небольшой шкаф только так и называется. Вот до чего доводят людей всеобщее внимание и известность! Прямо страшно становится...

Но не мне.

Потому что меня боятся. И из-за этого не рискуют доставать своим вниманием... И стараются выполнить мои просьбы с максимальной скоростью, что и продемонстрировал мне директор Радовский, приказав какому-то Александру Илларионовичу немедленно найти "нашу Звездочку и освободить от всех занятий. К ней ухажер пришел".

Ухажер! Я! Ха!

Но так даже лучше... Вопросов и косых взглядов меньше.

Что я не могу навестить собственную девушку в свободное от работы время?!

Только жаль что "моя девушка" скорее выпрыгнет из окна лишь бы не находится рядом со мной да не отвечать на мои вопросы. Хотя, конечно, она этого не показывает... Наоборот, слишком хорошо играет свою роль... милой и почтительной девочки, которая преклоняется перед Инквизицией и ее главой. А на самом деле - ненавидит. Всем сердцем...

Я говорю о ее картинах, хвалю, задаю вопросы... Ольга - отвечает. Предельно вежливо и кратко. Старается выглядеть польщенной. Словно бы ей приятны мои похвалы...

Но мне видно, что она не верит ни единому моему слову.

Потому что слишком сильно она старается казаться обыкновенной... А еще не смотреть мне в глаза. Ни под каким видом.

Ведь глаза это зеркало души.

А в ее серых омутах нет ничего. Пустота. Ни ответа, ни реакций, ни гнева или тоски...

И это почти жутко...

Потому что у обычного человека не должно быть таких жутких глаз без дна и краю. Только у зверя или чудовища. У нас, верных Псов Инквизиции. А не у нее... Обычного человека, который может чувствовать, мечтать и видеть сны.

Который может жить так, как хочет, а не так, как приказано!

Но... ведь это - ложь. В этом мире все живут только так, как того хочет глава Инквизиции. Тебя наградят или убьют по одному его слову. Потому что эта земля не знает ничего другого. Не помнит. Не хочет этого.

Намного проще плыть по течению, а не против него. Думать также как все...

С Инквизицией рискуют спорить только эти дети из Сопротивления да тот неизвестный художник, вывесивший прошлой ночью еще одну картину.

Дракона, парящего в небе... Свободного и счастливого. Его крылья казалось, обнимают небо, а глаза хранят тайну недоступную людям. Весь его вид словно бы говорил: "Живите на земле, глупые создания. Я же поднимусь и долечу до тех небес, которые вам никогда не будут доступны... Оставайтесь на этой грешной и мертвой земле... Мне не жаль вас. Ибо это вы заслужили!"

Он прав. Люди заслужили свою участь. Потому что выбрали ее сами. И построили этот жуткий, зачем строить иллюзии, мир своими собственными руками.

Но меня заставило остановится и присмотреться повнимательнее не это, а то, что этот дракон был зеркальным отражение своего собрата с картины "Рыцарь Святой Инквизиции" Ольги Зайцевой. Абсолютное. До мельчайших чешуек и цвета... С той лишь разницей, что на ее картине он умирал, с осуждением смотря на своего палача...

Я не знаю жалости. Не умею сожалеть. Но грусть способна найти дорогу ко мне. И эта картины послужили ключом...

Мне грустно.

Поэтому я пришел к дверям университета, чтобы увидеться с этой Ольгой... Чтобы понять то, что скрывает пустота ее глаз.

- Скажите мне, Ольга, а вы случайно не видели картину "Полет" одного безымянного, но уже имеющего сотни поклонников художника?

Пожимает плечами. Ни да, ни нет. Трактуй как хочешь...

- А что на ней изображено?

Ни капли интереса. Только холодность и отчужденность. А сам вопрос задан лишь для того, чтобы уважить меня... Для поддержания этого бессмысленного, по ее мнению, разговора.

- Дракон. Такой же, как и на вашем "Рыцаре".

Любой художник на ее месте сразу бы захотел посмотреть на полотно, где по чужому мнению ожил его персонаж. А затем разразился бы гневной речью на счет плагиата и тому, что в этом мире никому нельзя верить! Везде обманут, облапошат и заберут чужие лавры.

А Ольгу... больше волновала автобусная остановка со столпившимися на ней людьми, чем картины...

- Вот как? Что ж... Пусть. Мне не жалко. Ведь МОЯ картина увидела свет первой.

Ты знаешь намного больше, чем говоришь девочка. Но я не стану заставлять тебя раскрывать свои тайны. Пока. Ведь ты очень нужна моему Господину для выполнения его задумки... А потом...

Потом ты просто исчезнешь с этой земли. И от тебя, девочка, останутся лишь несколько строк в учебнике истории да картина, прославляющая Инквизицию и обессмертившая твое имя.

Поэтому сегодня я подыграю тебе. И оставлю свои размышления при себе. Все равно в скором времени человека по имени Ольга не станет.

- Тогда действительно...

Странный ты человек, Ольга! Очень... Потому что вполне можете себе позволить купить машину и сдать на права, а не мучится стоя в автобусе вместе с обычными людьми. Ведь ты - Звезда! Да еще и с орденом...

Тебе открыты почти все двери! Но ты не замечаешь их, предпочитая совершенно простую жизнь. Без излишеств и роскоши. Иначе не жила бы ты в маленькой квартирке почти на окраине города, но зато недалеко от родного Университета...

- Ольга, вы не будите столь любезны объяснить мне...

А влезть в битком набитый автобус оказывается - наука! И не поможет тебе в этом случае ни причастность к Инквизиции, ни всякие генетические усовершенствования, ни прочие блага!

- Как вы умудряетесь без потерь ездить в этом жутком орудие пыток?!

Я еду всего две минуты, а уже доведен до такой степени бешенства, которой не всегда удостаивались мои враги или жертвы!

Все орут, толкаются, наступают друг другу на ноги...

Нет, Инквизиция, конечно жестока, но не настолько! У нас даже в самом жутком зале для пыток нет такого! Подумаешь, испанский сапожок или железная дева! Ха! Игрушки по сравнению с набитым транспортом! А уж дыбу можно назвать даже полезной... Для того же позвоночника.

- Практика большая, господин Полоз. Кстати, мой вам совет, если у вас есть с собою кошелек с деньгами, хотя его наверняка уже прихватизировали чьи-то умелые руки, то убирайте его из карманов куда подальше! И еще будьте осторожнее на поворотах... А то наш водитель уж очень любит закладывать крутые виражи на дороге! Ай, мама!

Мда... Как не упасть в автобусе и не придавить собою ближнего... Краткий спецкурс для живущих на окраинах города...

- А чем вам не угодило метро?

Там хоть и тьма тьмущая народу, но как-то поспокойнее, что ли? Потише... Встал у стенки и стоишь себе тихонечко. Я знаю. Ездил.

- Там с утра не протолкнешься. Тем более, что до автобусной остановки мне почти вдвое ближе, да и удобнее! Осторожно, поворот!

Своевременное предупреждение!

Нет, до здания Инквизиции обратно я пойду только пешком! Или лучше вызову Цербера на его мотоцикле...

- Кстати, если вы сбираетесь таки зайти ко мне домой на чашку чая, то следующая остановка - наша... Извините, простите, а вы выходите?

Мастерство высшего пилотажа! Так аккуратно и без потерь выйти из автобуса! Я в восхищении! У нее даже кофта не помялась и прическа не растрепалась!

А кошелек у меня все-таки украли...

- Экстрим чистой воды, а не поездка до дому! Часто так ездите?

- Почти каждый день. Но сегодня еще повезло - обычно народу еще больше...

А мне казалось - больше некуда! И так народу - не протолкнешься!

Ошибался...

А Ольга...

Она меня не боится. Уже. А раньше во время первой встречи все было наоборот. Спрашивается, что изменилось?

Но так даже интереснее. Мне. Ведь передо мной все, кроме очень узкого круга лиц и моего Хозяина, преклоняются. Ненавидят, боятся и уважают... А Ольга относится как к знакомому, который вдруг решил заскочить к ней на огонек.

Интересно, а моего Господина она так же принимала бы?

Вряд ли.

А мне... Мне с ней не так скучно... А еще - увлекательно. Ведь тайна еще не понята. Не раскрыта.

Кто вы Ольга? Что скрываете? Почему играете свою роль?

Нет ответа... Но обязательно будет. Когда-нибудь. Ведь мне так интересно узнать твои тайны, девочка! Разгадать твою связь с тем художником, потому что я более чем уверен - вы знакомы. Причем, довольно близко...

Иначе на ваших картинах не жили бы почти одинаковые создания! С той лишь разницей, что на твоих они - почти мертвы, а на его - живы и свободны!

Но кто заслужил твое безграничное доверие? Кому ты позволила рисовать всех своих существ-персонажей на чужих тебе картинах? Ведь у тебя совсем нет друзей, только знакомые да враги, которые жаждут напиться твоей крови.

За всю свою жизнь ты ни с кем не сходилась настолько близко, чтобы пригласить его в свой дом. Я первый. Да и то не по твоей прихоти! А по воле моей... Потому что отказать и выставить меня за дверь ты не посмеешь... Если хочешь жить.

- Прошу вас, сюда... Не споткнитесь о порожек!

Твой дом - твоя крепость. А это... что-то безликое и мертвое. Как твои картины... В единственной комнате нет ничего лишнего... Кровать, стол, компьютер, стул да мольберт, стоящий у самого окна... А еще - картины... Незаконченные в большинстве своем, но попадаются исключения... Например, вот та с городским пейзажем. Дома, высотки, желтый свет атмосферы, огромный лунный диск да яркие уличные огни. А на самом краю крыши углового дома не заметная с первого, второго и третьего взгляда обычным людям - кошка. С острыми ушками и зелеными глазами...

И в этом звере я вижу тебя... Скованную, привязанную к своему дому-крыше, но мечтающую попасть на эту сырную луну...

А в остальном в этой квартире все абсолютно обыкновенное...

Пусто. Тихо. Серо.

- Симпатичное у вас место жительства...

Особенно вот те яркие желтые тапочки, которые смотрятся во всей этой мечте аскета, как фальшивая нота в идеальной игре мастера. Потому что они единственное, что говорит о твоем характере...

- Спасибо. Чай, кофе?

Ты хочешь казаться вежливой... А сама думаешь как бы поскорее от меня избавится. Пусть. Не нервничай. Я уже увидел и заметил то, что хотел и скоро уйду.

- Ничего не надо. Я уже ухожу.

Ты подходишь нам, художница. Ты нарисуешь ту картину. Великолепную. Живую.

Шедевр.

Картину, которая сделает тебя великой. И что самое главное - с твоей стороны предательства Инквизиции ждать не придется... Потому что ты слишком слаба. И слишком сильно цепляешься за свой привычный и устойчивый мирок...

* * *

Возвращаться домой, когда уже и не чаял - счастье! Настоящее и удивительное... Нежданное, негаданное. Не только для того, кто вернулся, но и для тех, кто тебя уже похоронил.

Спокойно идти по черной земле и серому гравию, наблюдая за тем, как по небу бегут желтые облака...

Будет дождь со снегом.

Настоящей зимы уже нет. Как и многого другого. Слишком изменился климат. Слишком много земли оказалось затопленной растаявшими ледниками. А еще больше - не пригодны для жизни из-за уровня радиации на ней. Потому что была война...

Идеологическая.

Без разбору уничтожались все, кто думал не так, как та, еще молодая Инквизиция. Жестокая и беспощадная. Не знающая сострадания...

Хотя, она и сейчас такая же.

Но тогда... на города и людей были сброшены атомные бомбы. Просто потому, что кто-то чего-то не хотел. Просто потому, что кто-то оказался другим.

И ночь стала днем. И в небе расцвели огненные цветы. И земля оплакивала своих детей. И многие ушли туда, откуда не возвращался никто. И для нормальной жизни на Земле осталось не так уж много места...

Пришлось смириться. Принять требования победившей Инквизиции.

Потому что люди устали от войны. От смертей. От боли. Они просто хотели жить. Как и все на этой планете. И двух других - тоже.

Вот и расплачиваемся мы сейчас, закрывая глаза на убийства, гонения и жестокость этой славной и доброй Инквизиции, которая когда-то протянула людям, которых сама чуть не уничтожила, руку помощи.

Вот такая она высокая политика. Делай то, что выгодно для тебя. Достигай своих целей любой ценой. Даже иди по головам.

Что они и делают.

А мы... пытаемся бороться. И уничтожить их основные силы. Особенно это Чудовище по имени Полоз... Ведь на его руках так много крови невинных! Простых людей, чья вина была лишь в том, что они посмели усомниться в общепринятом порядке...

Да, это - жестоко и страшно. Но что поделать, коли так распорядились жизнь и судьба?

И мы ведем свою войну. Тайную. Молчаливую. О которой не знают простые люди. Потому что им не позволяют этого знать. И понимать то, во имя чего мы боремся.

А я... Я вернулся с задания. С вылазки. Живым. Что почти невозможно...

Потому что из лап Инквизиции не возвращаются. Никогда.

Только если на твоей стороне не стоит кто-то еще, кто готов поступиться общепризнанным мнением. Как та художница, которая приютила меня и спасла. И это именно ей я обязан тем, что сегодня у меня есть возможность войти в свой дом.

Увидеть и обнять всех тех, кого я люблю и защищаю. Свою семью. Большую! Очень... Но крепкую и дружную!

Потому что у нас есть только мы сами. Потому что мы - сироты. Отказники. Потому что мы не нужны этому миру.

И я рад. До безумия. И счастлив.

Ведь я снова выжил. Спасся! Чудом...

А все думали, что я... мертв. Убит этими чудовищами. И оттого мое возвращение стало праздником. Потому что стало понятно, что в этом мире не перевились те, кто готов протянуть руку ближнему своему в тяжелую для него минуту. Пойти против Инквизиции просто промолчав и укрыв у себя дома того, за чью поимку назначена почти баснословная награда...

И не будет сказано роковой фразы - "Он не вернется".

И не появится на старом кладбище еще одной серой плиты... По крайней мере - в ближайшее время.

- Господи! Леха, вернулся! Живой!

Мои друзья уже не верили в мое возвращение. Во всяком случае - живым. Но не зря же меня называют счастливчиком! И говорят, что я родился в рубашке. Я всегда выкарабкиваюсь. Даже когда кажется, что все! Конец... Но тут судьба вместо двери приоткрывает форточку. И остается только одно - воспользоваться представившимся шансом! И чужой помощью... Такой редкой в эти дни. Почти нереальной. Невозможной.

На мне виснут. Поздравляют. И отводят глаза. Потому что кто-то не вернулся. Снова.

Ничего. Я знал это. Догадывался.

Ведь не все из нас, как и я, бойцы невидимого фронта. Снайперы, у которых есть всего пара пуль в винтовке. И главная задача которого - ждать.

- Леша!!!

Изабель. Мое сердце, моя половинка! Что случилось с тобой? Почему твои глаза покраснели и потускнели?

- Не надо. Не плачь. Ты же видишь - со мной все в порядке!

Не плачь! Я так не люблю твои слезы...

Я зарываюсь лицом в твои черный волосы, в которых уже блестят тонкие нити седины, как следы о перенесенных испытаниях... Тебя судьба все-таки щадила, мое солнышко. Как, впрочем, и меня....

Потому что в мои двадцать два года я уже белый, как снег.

- Изабель, мы, конечно, понимаем, что ты девушка Седого, но дай и нам обнять его! Или если ты совсем не хочешь уступать свое сокровище нам, то может, Отец Михаил сможет заставить тебя разжать объятья?

Отец... Тот, кто показал мне чудо родительской любви. Всем нам, отступникам из сопротивления... Потому что ты вырастили всех нас! Приютил и дал дом... Пусть такой неказистый и полуразрушенный, но дом! Настоящий и теплый. Уютный. Где любому всегда будет рады!

- Алексей! Подойди сюда. Дай мне обнять тебя, сынок!

Ты слеп, мой отец. Уже почти десять лет. С того самого дня, как тебя объявили во всех мыслимых и немыслимых грехах. С того самого мгновения, когда тебя нашел Полоз, у которого был приказ - убить. Тебя, отче...

Не вышло! Ты жив. Ты с нами.

И я не устаю каждый день благодарить Господа за твое чудесное спасение! Потому что ты - наша опора. Без тебя нас уже не будет... Во всяком случае, таких как прежде...

- Я здесь. Я жив.

Твои объятья сильные и теплые. Надежные! В них никогда не бывает страшно... Все грозы и бури обходят нас стороной... Ведь ты - рядом. И твои советы и утешения - тоже! Они ведь нам так нужны!

От тебя пахнет ладаном и миртом. Простой деревянный крест врезается мне в щеку. Ведь ты выше меня. Почти на полторы головы! А ведь я не маленький! Во мне почти метр восемьдесят! Без трех сантиметров...

- С возвращением...

Вокруг меня вся моя семья! Ребята и малыши. Даже маленькая Алена здесь! А ведь ей только-только спраздновали два годика! А уже вон какая! Самостоятельная и красивая... А уж умная!

Если и стоит ради чего-то жить и бороться, то только ради них! Самых дорогих и любимых! Своей семьи... Даже если у вас разные биологические родители...

* * *

Я люблю выходить на охоту. Безжалостную. Беспощадную. И такую манящую. Своей кровью. И чужим страхом, плещущимся на самом дне темных зрачков.

Я люблю чувствовать власть над чужими жизнями. В этом есть что-то... завораживающие. Чужая жизнь, такая хрупкая, что достаточно одного движения руки, чтобы оборвать ее... И необходимо много больше, чтобы оборвать мою. Потому что для меня те раны, которые для человека смертельны лишь царапины. Надоедливые и зудящие. Неизбежные.

Но даже если я каким-то немыслимым чудом умру от чьих-то рук, если этому кому-то вдруг улыбнется моя спутница Удача, это не значит ровным счетом ничего. Потому что еще есть Цербер. И Лилит. И ученые, которые создали нас.

Но Удача так не поступит. Ни-ког-да. И падут те, кто посмел выступить против Инквизиции.

Потому что я вышел на охоту.

Ночной воздух пьянит. Но еще больше ожидание веселья! Погони! Всего того, для чего я был создан.

Эта девчонка Ольга смеется и играет со мной, как с ласковым и преданным зверем не понимая, что стоит мне только захотеть и ее жизнь оборвется. И она уже не сможет рисовать свои страшные картины, так похожие на нашу душу.

Смерть... Она идет за мной по пятам, собирая свою кровавую жатву. И мою дань ей, оплаченную чужими жизнями, как золотыми монетами, которые упали на землю или стол брошенные щедрой рукой своего владельца.

Глупые, глупые, глупые люди! Жизнь не стоит ничего. Совсем. Потому что вы лишь мотыльки, летящие на смертельный для вас огонь Инквизиции. Я презираю вас. Вы не заслуживаете ничего.

Минуты тянуться и тянуться и тянуться... А я жду. Потому что люблю это ожидание почти также как и саму охоту. Это ожидание терпкой горечью оседает на языке, заставляя кровь чуть быстрее бежать по венам. Но даже оно не может сравниться с тем чувством истинного наслаждения конца охоты.

А вот и моя жертва... Очередная. И отнюдь не последняя в эту ночь. Так что мне грех жаловаться на недостаток работы! Тем более такой... интересной. Ученый, который когда-то работал над нашей разработкой. Который участвовал в Моем создании. Но он стал отступником. И связался с Сопротивлением. Предал моего Хозяина. А такое - не прощается. Никому. Даже нам, "Карающим". Но мы никогда не предатим. Не сможем. Поэтому... мы вне этой "милости".

А он знает, что сегодня придет его конец. И боится. Я даже отсюда, из тени домов чувствую его страх за свою шкуру. Но мне нет до этого дела. Потому что есть приказ. И мое желание.

Мои шаги бесшумны и грациозны. Этот человек даже не поймет с какой стороны его настигнет смерть. А может... мне немного поиграть? Не думаю, что из-за этого что-то изменится.

- Какая встреча, достопочтимый доктор Вацех! Воистину я и не надеялся этим чудным вечером встретить вас на этой прекрасной улице!

Моя улыбка ужасна... Я знаю это. Так же как и то, что этот человек готов сорваться с места в бесплодной попытке уйти от меня. Жаль... Я-то надеялся, что с ним будет интересно...

Ошибся!

- Ну, что же вы молчите?

Я не делаю ни шага. Ни единого движения. Только - улыбаюсь своим обезображенным с одной стороны шрамом лицом. Из-за него моя улыбка выходит немного кривой и саркастичной.

- Вы не рады меня видеть? Какая жалость...

И тут он срывается с места... Вот это скорость! Достаточно впечатляющая для человека, но ровным счетом ничего не значащая для меня.

А на земле остаются лежать папки с документами, которые так ждут в Сопротивлении! Но - не дождутся. Потому что на этих бумажках, дисках и файлах то, что может убить таких, как я. На них все наши слабые места. А я же не хочу, чтобы кто-то знал о моих слабостях! Мне это право совершенно ни к чему!

- Куда же вы бежите?

Мне не стоит даже напрягаться, чтобы догнать этого отступника-доктора. Ни на единое мгновение. Мелочь, а приятно. Быть сильнее человека. Моя рука почти нежно смыкается на его шее. А он бьется в моем захвате, как попавшая в паутину бабочка. Тогда получается, что я паук...

- Вы ведь знаете, почему сегодня пересеклись наши дороги, не так ли, дорогой доктор?

Шепот нежнее шелка... насквозь пропитанного ядом. Мне не нужен ответ. Я и так все знаю. Но так хочется немного потянуть время. Продлить чужую агонию хотя бы на несколько минут.

- Тебя... и таких как ты... уничтожат!

Он хрипит. Задыхается. А я - торжествую.

- Как невежливо, доктор! Уничтожат! Сотрут с лица земли! А вы сами-то верите в то, что говорите? Ведь вы принимали участие в моем создании... Неужели даже не смотря на все это вы никак не можете понять, что меня так просто не убить?

О, я знаю! Сейчас он скажет, что я буду гореть в аду! Но вот в чем проблема... Ада нет. Как и Рая.

- Чудовище! Чтоб ты...

Мне это уже порядком надоело! Все жертвы одинаковы. Ну никакого разнообразия! Хоть бы один сказал что-то новенькое! Или нелепое, на худой конец... А то так - скучно. Прямо таки до зубного скрежета.

- Спите спокойно, доктор...

Щея ломается с тихим хрустом и уже мертвое тело медленно оседает к моим ногам. Алая кровь на асфальте кажется черной...

Жаль, жаль! Я-то наивный думал, что хоть в этот раз мне повезет и найдется достойный противник, но - не судьба. Слишком слабой оказалась жертва... Никакого удовольствия. Ни малейшего.

Обидно.

Что ж, может с другими повезет? Тем более, что на эту ночь у меня назначено еще две охоты... Надеюсь, что хоть они сумеют немного развлечь меня и притупить мою жажду развлечений. А то в последнее время жить становиться как-то скучно...

Единственное развлечение последних дней - Ольга. Но ее пока убивать нельзя. Так что остается только ждать... и водить свою будущую жертву по граням дозволенного. Вдруг - оступится и сорвется?

И тогда я смогу попробовать на вкус ее страх...

* * *

Совсем незаметно пришла пятница. И прибытие моей... гостьи, которая сегодня услышит все мои пожелания по поводу ее работы. Мне же не нужны осечки! Тем более, такие глупые! Ребенку невозможно перехитрить меня, даже если считать эту Ольгу гением!

Потому что это невозможно. Потому что за ней неотступно станет следовать мой Полоз. А может, еще и Лилит с Цербером... Это уж как я решу. Как зарекомендует себя эта художница.

Пока, правда, она не совершила ничего криминального... Так, мелочи! Вполне простительные... Ведь все мы когда-то были детьми! И для всех нас чужое мнение и общепризнанные идеи не значили ровным счетом ничего. На все у нас было свое собственное мнение...

Даже я таким был. Давно. Почти сорок лет назад, пока мной всерьез не занялась Инквизиция. Пока она не сделала из меня того, кем я являюсь сейчас.

Мне не жаль того, что было. Я даже почти не помню все это. Или просто не хочу. Потому что это прошлое. Мое. И его больше нет. Есть только Великий Инквизитор, которого считают почти святым. Хотя, конечно, это не так. И не может быть этого. Никогда.

Ведь я - Грешник. Великий. Проклятый.

Но Бога - нет. И мне нечего боятся. Потому что земля наша и есть Ад и Рай в одном флаконе. Все зависит от того, как ты живешь... Мы сами и Боги, и Демоны. Мы сами куем свою судьбу. И сами решаем, что будет ждать нас в будущем.

А мое проклятье... Пусть. Это всего лишь слова.

Которые почему-то обрели силу и жизнь.

И теперь меня не убьет ни сталь, ни яд, ни огонь. Не скажу, что меня это так уж огорчает! Наоборот, даже радует...

Я ведь теперь могу жить вечно. Почти. До того момента, пока меня не пожалеет душа, которая не потеряла свой свет в этой тьме. Но таких людей уже не осталось. Поэтому мне нечего бояться.

Да и кто в здравом уме станет просить у Бога что-то за меня?! Я же - Грешник. У меня все руки в крови. Людской.

Я пишу новую историю. Красными чернилами да по черной земле. Как и все те, кто жил раньше. Они ни чем не были лучше меня или современных людей! Они просто не имели такого мощного и разрушительного оружие, которое может стирать с лица Земли целые города...

А люди, похожие на Ангелов, уже ушли... Я сам приказал уничтожить последнего из них. И Лилит выполнила его. Убила ту, которая создала ее и Люцифера. Этого предателя...

Как любит повторятся история! До ужаса... Против Бога когда-то восстал прекраснейший из его созданий - Люцифер. Но он проиграл. Не выдержал битвы со свои Создателем.

И тогда на земле появились падшие Ангелы...

В моем же случае меня предало свое же Чудовище, которое почему-то умело чувствовать, сомневаться и оспаривать мои приказы. В последствии, конечно, этот недочет был устранен. Как и посмевший бросить мне вызов. Как и его создатель...

Пусть. Мне не жалко.

Ведь у меня есть Лилит, Цербер и Полоз... А если мне понадобится, то мои ученые создадут еще воинов, для которых единственно важным будет только исполнение моих желаний.

Да и не предадут меня эти трое! Программа в них заложена хорошая... Мною лично составленная!

Но время не терпит. Почти двенадцать. Скоро зазвенят над городом церковные колокола... И придет эта художница Ольга... Если уже не пришла.

Впрочем, ее вполне сможет развлечь Полоз! Она же его задание. Достаточно простое, но по его разговорам - не скучное. Потому что эта девушка - личность довольно... эмоциональная и нестандартная. Особенно, если учесть многие ее реакции на различные раздражители. За которые все другие уже давно бы перегрызли друг другу горло. Но не она. Ведь ей совсем не нужно чужое внимание!

Или это только прикрытие для чего-то большего? А на самом деле она совсем не та, за кого себя выдает?

Хотя... нет. Иначе ее имя бы уже давно появилось в базе данных Инквизиции как человека, подозреваемого в возможном или явном предательстве ее интересов. А раз этого не случилось, то... Ольга Зайцева лишь ребенок, которого воспитали таким... странным. Ненормальным для этого времени.

Ну да, в семье не без урода! Белые вороны жили во все времена! И на них всегда глядели косо... Потому что они просто - другие. Либо живущие по старым законам, либо знающие и говорящие о слишком многом... Том, чего не понимают и не признают в то время, когда они живут. А если учесть, что эту Ольгу называют гением...

Пускай! Так даже интереснее! Ведь гений всегда должен быть немного не в себе. Со странностями...

А еще эта девочка послушна. И слушает старших. В своей собственной манере, конечно, но для меня это не помеха! Наоборот, даже плюс...

Предательства не будет. Споров - тоже. И капризов.

Тем лучше. Для меня. Мне совсем не нужен зарвавшийся от собственной известности художник. Даже такой талантливый.

Но любой талант - комета. Он живет недолго. Но зато - ярко и насыщенно. Так, что его помнят сотни лет... Не всегда, правда. Некоторые жили долго, но... трудно. Очень. Это словно бы было платой за их дар. Различный. Но всегда потом из ждала смерть...

В коридорах моей Инквизиции висят и стоят шедевры великих мастеров... Картины - "Последний день Помпеи", "Мадонна в гроте", "Рождение Венеры", "Девятый вал", а также статуи - Ники, Давида, Венеры Милосской и многое, многое другое. Различные предметы мебели и оформление я уже не считаю... Не за чем. Все равно, это видят только избранные...

Люди всегда стремились к богатству и известности. Любым путем. Они крали, убивали, предавали... Это наша сущность. Так что, меня некому винить за мои маленькие слабости...

Да и не посмеет никто. Я же Инквизитор, Святой Отец... Добрый пастырь, который ведет людей к свету! К прекрасному будущему...

Глупцы! Это невозможно! Но лучше пусть думают так, чем как-то иначе. Бунта в этом случае опасаться не стоит... Да и политика моя вполне устраивает население трех планет.

Ведь я строю университеты и больницы, открываю сиротские дома и приюты, езжу на различные выставки и мероприятия, поддерживая и открывая дороги молодым талантам! И остается совершенно незаметным то, что какой-то дом снесли... за неуплату, вроде как, а на самом деле мне там просто потребовалось возвести новую лабораторию для своих ученых. Люди глядят сквозь пальцы на то, что по улицам ходят мои Слуги, убивая неугодных... И инакомыслящих. Этого всего много. Очень! Но оно незаметно. Для тех, кто не хочет видеть...

В коридорах со мной раскланиваются ученики, члены Инквизиции, Святые отцы и Священники... Ученые вежливо склоняют головы, признавая мой авторитет. Цербер лишь ухмыляется. Мол, смотри Хозяин, я выполнил твое задание! Какое следующее?

Но ему - можно. Он ведь моя игрушка. Приближенная ко мне и владеющая моим покровительством. Он и его два соратника - исключения из многих правил. Им я позволяю многое.

Мои шаги почти неслышны. Из-за дорогих ковров с мягким и высоким ворсом. А ведь они из чистейшей шерсти! Еще одно маленькое проявление богатств Инквизиции. И моих.

И что мне, что обычные люди живут гораздо скромнее?! В тысячи раз. Они же просто люди. Смертные. Так что все правильно. Все так, как должно быть.

В самом низу мраморной лестницы стоит моя гостья. Вместе с Полозом и... Лилит. А что ей-то тут делать? Интерес замучил?

Но заметив меня она мгновенно испаряется. Видно просто подошла, чтобы узнать о задании Полоза. Ведь обычно Такое я доверяю и поручаю ей, а не змею. Но везде бывают исключения... И мне просто интересно узнать, как со всем этим справится мой Слуга.

- Святой Отец...

Легкая улыбка и глубокий поклон. Смирение? Или просто дань уважения к старшему?

Полоз молчит. Лишь наблюдает. Но по глазам вижу - что-то случилось. Забавное... По его мнению. Ничего, потом узнаю!

- Ольга, девочка моя! Как я рад вас видеть!

Я само добродушие и участие... Для всех обычных граждан. Ведя я почти святой... С огромным мешком грехов за плечами.

- Проходите же! Полоз, как тебе не совестно держать нашу гостью в коридоре?

А на самом деле вопрос звучит иначе...

"Все в порядке? Ты проверил ее?"

И легкий наклон головы в ответ. Незаметный для чужих глаз.

"Да. Никакого криминала или отступничества".

Ольга же... улыбается. Только почему мне кажется, что эта ее улыбка больше похожа на усмешку? Такую понимающе-горькую...

- Что вы, Святой Отец! Мы вполне мило побеседовали... Не так ли, господин Полоз?

Кривится мой Слуга. Глаза отводит.

Чем тебя так задела эта художница, Полоз? Чем проняла? Что было сказано такого, что даже ты, ТЫ засомневался в чем-то мне неизвестном?

- Вот как? Ну что ж... Тем лучше для него...

А о сути разговора он мне сам расскажет. Потом. Когда основные дела будут улажены. Когда главные вопросы решатся...

- Прошу за мной тогда... Полоз, ты можешь быть свободен.

Я же вижу, что тебя в его обществе неуютно, девочка. И я удалю его. На время. Пока длится наш с тобой разговор. Пока я сам узнаю тебя... Чужое мнение, конечно, важно, но свое - важнее.

Ольга отстает от меня ровно на один шаг. Настолько, чтобы она могла слышать меня, но в то же самое время - привлекать минимум внимания посторонних. Потому что всегда первым заметят и склонятся предо мной, а ее... дай Бог, если вскользь брошенным взглядом удостоят... Ведь, кто - я, и кто - она!

Но что-то гложет ее. Настолько сильное, что это даже скрыть не получается. Хотя она старается. Очень и очень сильно.

- Скажи мне, дитя мое, что за камень лежит на твоей душе?

Я - пастырь. Духовник и высший священнослужитель. Мне ты можешь исповедаться, девочка! Поверь, в этом нет ничего криминального или страшного... я ведь так люблю этот мир и его детей! Я служу ему и забочусь о нем...

Так она должна думать. Верить мне. Безоговорочно и безоглядно. Потому что я единственный, кому эта Ольга, впрочем, и все люди, могут доверять... Каяться.

А я уж сам решу, что с этими покаяниями делать.

Но ты должна поверить мне, девочка. На данный момент, это - главное! Потому что Полоз рассказал, что Инквизиции и ее слугам ты не веришь. Ни на грош. Не смотря ни на что.

- Право же... Это не должно вас беспокоить... Мои проблемы не стоят вашего внимания...

Ах, какие мы скромные! И не сказать, что ты можешь спорить с преподавателями и отстаивать свою точку зрения! Спорить и бросать вызов тем, кто говорит, что другого пути нет. Что идти надо только по одной-единственной дороге...

Я знаю все о тебе, девочка. Мои шпионы лучшие. И они уже собрали о тебе всю возможную и невозможную информацию.

- Не говорите так... Это моя работа - слушать тех, кому нужно покаяться и облегчить душу. Ведь все мы грешны. И нам так нужна хотя бы капля участия и понимания, не так ли?

- Так...

Ну вот, так уже лучше... Ты смирилась. Признала поражение... А мне только это и нужно. Ведь тогда твоя маленькая жизнь вместе со своими глупыми тайнами станут принадлежать мне.

- У меня много врагов, Святой Отец. Меня ненавидят, презирают и... одновременно восхищаются моими работами. Хотя я не вижу ничего, чем там стоило бы восхищаться...

Обреченно-уставше. Тебе не нужна известность. Как и награды. Только кисти, полотно да краски. Что ж, я дам тебе их. И сделаю так, чтобы на своем триумфе тебя не было. Потому что ты этого не хочешь, а мне этого не надо.

- Враги есть у всех, дитя. Так же, как и завистники. Не стоит так переживать из-за этого... Они не стоят этого. Тем более, что ненависть не выход... А к себе вы чересчур строги! Нельзя же так! Вам просто надо съездить куда-то и отдохнуть. Например, к своей сестре... Уверен, она будет очень рада вас видеть...

Ничего не значащие слова и фразы. Но какие они действенные! Особенно в правильном месте и в правильное время. Как в этом случае...

- Возможно, вы правы и я просто устала...

Конечно, я прав! Иначе и быть не может... Не в этом мире, где я царь и бог!

- Не переживайте так. Все уладится.

Не так, так эдак. Ведь смерть тоже можно назвать решением. Причем не худшим...

А мы тем временем дошли до залы, в которой и будет висеть будущая картина... Которую еще только надо создать. Подарить ей жизнь.

Зал огромен. В нем сотни ярких витражей и восковых свечей. В нем роскошь и торжество бога. В нем лишь одна пустая стена. Белая-белая. На которой висит такой же холст...

- Это и есть место моей работы?

Разговоры - разговорами, а дела - делами. Похвальное качество. Я бы даже сказал необходимое в этой жизни!

- Да.

Она как кошка обходит вверенную ей территорию, изучая все. Освещение, стены и пол, удобство, витражи... Особенно ее заинтересовал тот, который изображал Деву с младенцем. Красивая работа, надо сказать. Одна из лучших в этой зале.

Я не мешаю ей. Пусть. Ей же здесь писать картину, а не мне.

- Картина будет висеть над полом на высоте одного метра, я правильно понимаю?

Ей не требуется мой ответ. Ольга и так все понимает. Сама. Но я, все-таки отвечу, хотя меня она, скорее всего, не услышит.

- Абсолютно. Мы посчитали, что это наилучший вариант из всех.

Так и есть, не слышит. Думает и прикидывает.

- Краски... и свет. Да, наверное это будет лучше всего.... А может...

Не понятное непосвященному бормотание. Что поделать, издержки профессии! Любой...

- Скажите, Святой Отец, а у вас есть какие-нибудь пожелания по поводу будущей картины? Вы ведь понимаете, что когда я начну, то исправлять что-то будет довольно сложно... У нас же материалы не семнадцатого-восемнадцатого столетия!

Осторожная. Или просто слишком умная?

- Я хочу, чтобы на полотне изображалось все величие нашей Святой Инквизиции... Ведь, насколько я знаю, вы специализируетесь именно на этой теме?

У нее даже дипломная работа посвящена этой теме. Как и большинство работ.

- Да, это так... Но может, вам нужно что-то определенное?

- Возможно... вы изобразите кого-то из великих деятелей... Моих предшественников? Ведь, они так много сделали для этой земли! По-моему, они вполне достойны того, чтобы быть увековеченными на этом полотне.

Решай, ребенок. Думай. И сделай правильные выводы.

- Хорошо... Я попробую. Теперь, материалы...

- Все оплачивает Инквизиция. И не спорьте! Таково наше желание...

Пожимает плечами. Неужели вопрос касался не оплаты-покупки, а чего-то другого?

- Я не об этом, Святой Отец... Я просто хотела попросить, чтобы вы позволили мне самой покупать и выбирать все то, что мне необходимо. Я не откажусь от кого-то, кто поможет мне в этом... Но решение я хотела бы принимать сама.

Странно... Ведь гораздо проще придти на готовое, чем самому бегать, искать и выбирать. Тем более, что все оплачено! Лучшее!

- Почему?

- Понимаете, мне проще самой выбрать то, с чем мне предстоит работать. Под свою руку, так сказать... Во избежание неприятных инцидентов... А то у меня уже было такое на первом курсе! За меня все купили, а оказалось, что - не то! Выбрасывать пришлось...

Капризы гения. Ну что ж... Позволим и это.

- Хорошо, будь по-вашему.

- Благодарю!

А сопровождать тебя будут или Полоз, или Лилит. Во избежание...

- А теперь, если все вопросы улажены, то не разрешите ли вы мне уйти, Святой Отец? А то я сегодня еще хотела кое-куда съездить... Если вы не против, конечно!

И не слова по поводу оплаты. Денег. Престижа. Самого грядущего мероприятия. Ничего. Пустота. Как будто ее это не волнует.

- Раз так, то можете идти. Полоз вас проводит...

Мой слуга неслышно выходит из теней зала... А Ольга даже не удивилась. Приняла как должное. А ведь она своими собственными глазами видела, как я его отослал!

- Прошу за мной!

Ласковый оскал. Приклеенная на губы улыбка. Как мило! Они уже поиграли у друг друга на нервах...

- До встречи, Святой Отец.

- Хозяин.

Я жду, пока их шаги не стихнут в глубине коридора. И лишь после этого ухожу. К себе. В свои покои. Для того, чтобы разложить по полочкам полученную сегодня информацию.

Попытаться понять, что же за человек эта Ольга Зайцева.

Потому что то, что написано в ее деле довольно сильно разнится с тем, что я сегодня видел. Это не заметно с первого взгляда, но при более длительном общении прямо бьет в глаза. Так, что от этого не отмахнешься...

Это даже Полоз заметил. И принял к сведению. Иначе, с чего бы это ему было напрашиваться в гости к нашей художнице? Для того, что бы увидеть ее крепость...

Которая очень сильно его разочаровала. Своей серостью и безликостью. Если бы не стоящие вдоль стен картины... Но в общем - ничего примечательного! Совсем.

И это настораживает... И заставляет вглядываться сильнее в эту "серую мышку", которая ни в грош не ставит Инквизицию, но исправно ей служит и выслушивает ее пожелания.

А такие люди... опасны. Намного больше. Чем все сопротивление вместе взятое.

Потому что на все у них есть только свое собственное мнение. Личное. И не всегда то, которое необходимо Инквизиции и мне.

* * *

С Инквизицией не спорят. И если она сказала, что кто-то должен придти к ней в "гости" в двенадцать часов дня, то лучше сделать это. От греха подальше... И за ради сохранности своей жизни.

И поэтому я, как умный человек, стояла в главном зале Инквизиции аж за полчаса до назначенного срока. Что поделать! Я привыкла быть пунктуальной...

А вот на сопровождение я не напрашивалась! Мне оно ни к чему. Но верный слуга Инквизиции Полоз так, по-видимому, не считает...

Иначе с чего это ему было бы скрашивать мое одиночество? Да еще не в одиночку, а с Лилит. Прекрасной и ужасной. Но если первое относится к ее внешности, то второе к ее делам и поступкам.

- Так вы и есть та самая художница Ольга, которая будет писать у нас картину?

Черные глаза - бездна. Без дна и эмоций. Улыбка полна участия и вежливого интереса, да только за ней ничего нет. Жесты наполнены грацией дикого зверя... кошки, которая уже не гуляет сама по себе.

- Вы правы. Я действительно получила такой заказ, но вот справлюсь ли я с ним...

Пожимаю плечами. Вроде как врожденная скромность и нежелание признавать собственные заслуги.

- Она все врет, Лилит. Ее картины - гениальны! Не даром Господин заметил ее...

А вот промолчать мы не могли?! Да и вообще, что ты тут делаешь сейчас, родимый? Ведь вроде доставил по месту назначения... Скрасил мое одиночество. Развлек. Что еще тебе надобно?

- Не смущайте меня, господин Полоз. А то я еще чего доброго поверю в ваши слова...

Ну, вот это вряд ли случится!

- А что плохого в том, что другие признают ваши заслуги, Ольга? По-моему это - замечательно!

Много ты знаешь! Большая известность предполагает большие проблемы. А также врагов, завистников и прочих недоброжелателей... И у тебя становится совсем мало тех, кому действительно можно доверять. В моем случае таких людей вообще нет.

- Ну, это с какой стороны посмотреть...

- Может быть...

Ты изучаешь меня. Так же как и твой собрат. Что ж... Пусть. Все равно настоящие мои тайны не знает никто. Потому что жизнь приучила меня быть слишком осторожной... И я не скажу, что это - плохо. Просто - трудно.

Каждый миг, каждый день, каждый год жить в полной боеготовности...

А вот и главное действующие лицо нарисовалось... Сам Первый Инквизитор почтил нас свои вниманием... Сам вышел встречать.

Неужели вам так необходима эта картина?

Лилит же испаряется почти мгновенно. Ее здесь не ждали. Она тут не нужна. Я не ее задание...

Но надо быть вежливой и ничем не показывать своего... недовольства сложившейся ситуацией. Ведь мое мнение не значит ровным счетом ничего.

- Святой Отец...

Я улыбаюсь и отвешиваю глубокий поклон. Трактуйте мое поведение как хотите! Мне это безразлично. Главное, чтобы правда не всплыла наружу

У, как мы умеем переглядываться! Безмолвный разговор... А Полоз вдруг разом растерял всю свою говорливость, оставив лишь смирение и послушание. Да еще искры в глазах. Насмешливые... Верно вспомнил, как я на нем в автобусе упала...

- Ольга, девочка моя! Как я рад вас видеть!

А я не очень... Но разве это можно произнести вслух? Так что остается отвесить еще один поклон на этот добродушно-участливый тон... Вы Инквизитор строите из себя этакого доброго пастыря, который все простит и поймет...

Не верю!

- Проходите же! Полоз, как тебе не совестно держать нашу гостью в коридоре?

И еще один бессловесный разговор. Более содержательный, чем предыдущий... Но не понятный мне.

Я же пытаюсь улыбнуться. Но у меня получается лишь усмехнуться. Криво, конечно, но это лучше, чем совсем ничего...

- Что вы, Святой Отец! Мы вполне мило побеседовали... Не так ли, господин Полоз?

Особенно если вспомнить разговор на моей кухне в девять утра! Да я даже в университет в такую рань не езжу... А он! Пришел!

Была бы я обычной, среднестатистической художницей, то у меня не было бы такого количества проблем и неприятностей. Меня бы просто не замечали. Проходили бы мимо и совсем-совсем не обращали бы внимания.

А тут! Будят ни свет, ни заря! Чуть ли не дверь взламывают! Усаживаются на моей милой и любимой кухне! И нагло поедают мой завтрак! И пьют мой кофе!

Как я его в тот момент ненавидела... Почти искренне! Ведь это была моя чашка!

Но чего мне только стоили эти его вопросы о моем самочувствии!

"Что-то вы очень плохо выглядите, Ольга! Плохо спали?"

И все это так искренне! Словно бы и впрямь - заботится... Что тут можно ответить?

"Да что вы! Я сплю как младенец!"

И главное улыбаться поярче! Так, что у меня даже челюсти свело.

Но не говорить же этому змию, что я уже которые сутки только мечтаю о том, чтобы меня посетил Морфей! Хоть на пару часиков! А то сидишь, завернувшись в одеяло, и смотришь в потолок. А сна ни в одном глазу... А утром в университет, на лекции да занятия. И Кет снова доставать будет... И Кошмар Илларионович комментировать мою мазню, которую я и картинами-то не считаю.

А еще я оказывается темноты боюсь... Не знала! Всю жизнь жила и не знала! А в это утро прозрела! Ведь свет у меня в квартире горит не просто так на протяжении всей ночи...

И так всю дорогу! Издевки, насмешки и прочее! Ну, ничего! Я отомстила... Ох, как я отомстила!

Старенькую бабушку на него натравила...

Ах, какая это была лекция! Сто раз уже пожалела, что не взяла с собой камеру... Такие кадры надо увековечивать!

- Вот как? Ну что ж... Тем лучше для него...

Не поняла... а последние слова к чему именно относятся? К тому, что скрасил мое одиночество? Или выяснил что-то?

- Прошу за мной тогда... Полоз, ты можешь быть свободен.

Вот это да! Я так не умею избавляться от нежелательных слушателей... А надо бы. Но я не Инквизитор. Так что приходится терпеть. И молчать. И смирится. На время.

А в нашем "Святом Отце" все кричит о баснословной роскоши... Одеяния - шелковые, крест на груди весит, наверное, килограмма три - столько в нем всяких драгоценных камней и металлов. И при всем при этом он умудряется строить из себя святого!

Я же отстаю от него ровно на один шаг. Так надо. Мне совсем ни к чему лишнее внимание. Да и на фоне этого... хищника маленькая мышка просто теряется...

Но мне только этого и надо!

- Скажи мне, дитя мое, что за камень лежит на твоей душе?

Вот так и начинаются исповеди. Скажи, расскажи, поделись... А я - не хочу. Но придется. Ведь Инквизитор должен думать, что я верю ему. Только сложно это. Для меня. Потому что в этот раз я не смогу наступить себе на горло. Но и соврать тоже нельзя. Почувствует.

Потому что ему уже рассказали, что Инквизиции и ее слугам я не верю. Ни на грош. Не смотря ни на что.

Может попробовать прикрыться скромностью и смущением? Вдруг - выйдет?

- Право же... Это не должно вас беспокоить... Мои проблемы не стоят вашего внимания...

- Не говорите так... Это моя работа - слушать тех, кому нужно покаяться и облегчить душу. Ведь все мы грешны. И нам так нужна хотя бы капля участия и понимания, не так ли?

- Так...

Не повезло. Бывает. Хорошо хоть сейчас это просто разговор, а не пытки в застенках Инквизиции. И мне совсем не сложно сказать одну каплю правды. Чтобы потом соврать. Чтобы вы считали, что я вам верю. Что я готова смириться с собственной участью...

- У меня много врагов, Святой Отец. Меня ненавидят, презирают и... одновременно восхищаются моими работами. Хотя я не вижу ничего, чем там стоило бы восхищаться...

Смешно! Я хочу лишь покоя и тишины. А не известности, силы или власти. Всего того, за что многие убили бы... И все то, чего я не желаю, достается мне почти даром. В одно мгновение.

- Враги есть у всех, дитя. Так же, как и завистники. Не стоит так переживать из-за этого... Они не стоят этого. Тем более, что ненависть не выход... А к себе вы чересчур строги! Нельзя же так! Вам просто надо съездить куда-то и отдохнуть. Например, к своей сестре... Уверен, она будет очень рада вас видеть...

Все справки обо мне навели! Даже сестру вспомнили! Как же! Она же великий ученый в ваших лабораториях, Инквизитор! В закрытых и жутко секретных... Светило науки. Так же как и я - искусства.

Но моя сестра - другая. Она действительно верит вам. Но я - не она.

- Возможно, вы правы и я просто устала...

Проще согласиться. Смириться. На мгновение...

- Не переживайте так. Все уладится.

Угу. Уж вы-то об этом позаботитесь!

А вот и конец нашего пути... я так понимаю, что именно в этом зале мне придется в скором времени проводить почти все свое свободное время...

Он... красив. Огромен. И потрясающ... Здесь горят свечи, заставляя свет преломляться в ярких витражах, изображающих различные сцены из библии...

- Это и есть место моей работы?

- Да.

Я в благоговении смотрю на эти старинные стеклянные полотна... Как велико было ваше мастерство, гении прошлого! Я преклоняюсь перед вами... Только вы могли так изобразить боль, отчаянье, радость, счастье, любовь...

И надежду в спокойном лике Богородицы... Она прекрасна и полна скрытой силы... Она милосердна. Печальна...

А маленький Иисус, что обнимает ее за шею, вызывает на моих губах улыбку.

Я успею еще все здесь рассмотреть. У меня будет шанс...

А пока надо заняться делами...

- Картина будет висеть над полом на высоте одного метра, я правильно понимаю?

На самом деле, меня это совсем не волнует. Как и ответ Инквизитора. Я и так все понимаю...

- Абсолютно. Мы посчитали, что это наилучший вариант из всех.

Я его почти не слышу... Я думаю...

Свет постоянно будет падать на эту стену... Но здесь так много витражей! Они могут затмить своей красотой мою работу... Краски нужны особенные... Под витражные. Потому что это лучше всего. Потому что тогда картина словно бы станет еще одним окном...

- Краски... и свет. Да, наверное это будет лучше всего.... А может...

Привычка - вторая натура. Когда я работаю, то для меня исчезает весь мир. И я не замечаю того, что говорю...

Но кое-что надо уточнить... Ведь если моя догадка окажется верна...

- Скажите, Святой Отец, а у вас есть какие-нибудь пожелания по поводу будущей картины? Вы ведь понимаете, что когда я начну, то исправлять что-то будет довольно сложно... У нас же материалы не семнадцатого-восемнадцатого столетия!

Это там можно было замазать краской неудавшийся момент! А теперь - нельзя. Краски тонкие... Чересчур. И за счет этого картины рисуются намного быстрее! Мазнул по холсту, а краска уже высохла!

- Я хочу, чтобы на полотне изображалось все величие нашей Святой Инквизиции... Ведь, насколько я знаю, вы специализируетесь именно на этой теме?

Вроде как... Потому что - проще. Потому что если бы я выбрала что-то другое, то меня мгновенно заподозрили бы в связи с моими другими картинами. А так... Я творю. И стили разнятся.

- Да, это так... Но может, вам нужно что-то определенное?

- Возможно... вы изобразите кого-то из великих деятелей... Моих предшественников? Ведь, они так много сделали для этой земли! По-моему, они вполне достойны того, чтобы быть увековеченными на этом полотне.

Тонкий намек на толстые обстоятельства... Хорошо, вы же у нас Величайший Инквизитор! Вот вас я и изображу! Возможно...

- Хорошо... Я попробую. Теперь, материалы...

- Все оплачивает Инквизиция. И не спорьте! Таково наше желание...

Это естественно! Не из своего же кошелька я буду платить за краски!

- Я не об этом, Святой Отец... Я просто хотела попросить, чтобы вы позволили мне самой покупать и выбирать все то, что мне необходимо. Я не откажусь от кого-то, кто поможет мне в этом... Но решение я хотела бы принимать сама.

Не понимает... Бывает.

- Почему?

- Понимаете, мне проще самой выбрать то, с чем мне предстоит работать. Под свою руку, так сказать... Во избежание неприятных инцидентов... А то у меня уже было такое на первом курсе! За меня все купили, а оказалось, что - не то! Выбрасывать пришлось...

Такое - было. Давно, правда. Но все ж... То с чем мне предстоит работать я предпочитаю выбирать сама. Под себя. Под свою руку...

- Хорошо, будь по-вашему.

- Благодарю!

Но веры нет. Ведь обязательно своих соглядатаев приставит!

- А теперь, если все вопросы улажены, то не разрешите ли вы мне уйти, Святой Отец? А то я сегодня еще хотела кое-куда съездить... Если вы не против, конечно!

Мне надо на свободу! Туда, где никто никогда не ходит... Потому что я уже не могу притворятся. Я устала... Мне необходимо отсюда вырваться!

- Раз так, то можете идти. Полоз вас проводит...

Если бы я не заметила его раньше, то наверняка бы, испугалась. А так... Только принимаю как должное. Это сейчас не важно...

- Прошу за мной!

Еще одна дорога. Еще несколько часов игры на чужих нервах... Не хочу! Я устала...

- До встречи, Святой Отец.

- Хозяин.

Потрясающая лаконичность и краткость! Просто Хозяин... Не Господин или Мастер, а именно Хозяин!

Но мне нет до этого дела.

Мы уходим. Мимо всей этой дикой и совсем неуместной роскоши. Золотых гобеленов, парчовых штор, резной мебели из мореного дуба... По коврам из настоящей шерсти...

Я почти бегу. Туда, на волю, под эту искусственную атмосферу...

Мелькают, сливаясь во что-то пестрое. Витражи, картины, ковры... Мне нет до них дела. Как и до моего соглядатая - Полоза.

Вот уже и двери... В каком-то десятке шагов...

- Спасибо, что проводили, но дальше я сама!

И выскочить. Унестись. Убежать на самый край города к мертвому морю. Я никого не хочу сейчас видеть и слышать. Ни-ко-го! И пусть Инквизиция думает, что хочет! Я не железная...

Город - серое пятно. С яркими желтыми пятнами.

Я устала...

Ноги сами несут меня... Я ничего не вижу и не замечаю. Кажется, я даже умудрилась врезаться в кого-то... Пусть!

А вот и пляж... Мертвый и черный. Такой же как и море в котором уже давно нет жизни... Оно мутно-зеленое в каких-то масляных пятнах. Так же как и берег...

И это мой мир. Дом.

И что самое жуткое - мы сами сделали его таким. Это наша вина. Наш грех. И не так уж и важно, что первый камень когда-то бросила совсем еще молодая, возрожденная Инквизиция. Мы все одинаково виноваты. Потому что позволили этому случиться.

А мысли несутся вперед и вперед. Пришло время. Развилка. Пора делать выбор. Трудный и тяжелый... Почти невозможный. Потому что в любом случае в конце меня ждет смерть. Так или иначе. Разница лишь в том, какой своей сущности я дам дорогу. Какой половинке души уступлю...

Останусь ли я лишь сторонним наблюдателем и молчаливой жертвой или знаменосцем, который не побоится выступить в одиночку против армии?

Решить...

Создавать этот жуткий шедевр во славу Инквизитора или нет...

И что делать, если чаша весов все-таки перевесит в сторону этого обреченного "нет"?

* * *

Так вот она какая, эта Ольга! Странно-серая. Незаметная настолько, насколько это вообще возможно. А уж на фоне моего Господина и Полоза она вообще теряется! Как маленькая медная монетка среди золотых. Ее просто выбросят... Ведь кому она нужна?

Мышка в красной бандаме... Невзрачная и совсем неинтересная.

А я ожидала большего. Намного. Ведь кем мне представлялась эта девочка? Холеной львицей, которая никогда не упустит своей выгоды! В золоте и бриллиантах... а также - шелках и бархате.

Но - ошиблась.

Но это даже хорошо. Проблем меньше.

Мне будет совсем просто прервать ее жизнь. Одно движение - и все. И нет человека. Меня хорошо обучали. Настолько, что иногда даже страшно становится...

Но это - ничто. Так, привычные пустяки! Рутина...

Мне не жаль. Никого. Даже эту... девочку. Потому что ее жизнь ничто по сравнению с тысячами. Потому что судьба бросила кости и решила, что в этот раз жертвой быть этой Ольге. Потому что я сделала свой выбор.

Во имя умершего Ангела...

- Что-то случилось, Лилит?

Цербер. Единственный, кто понимает меня. Кто думает также как и я. Ведь он был там, в той лаборатории, где я совершила свой самый страшный грех... Его тоже создала Ангел. Как и Люцифера. Из всех нас выделяется только Полоз. Ему жизнь подарил совершенно другой ученый. Тот, кто доставил информацию, послужившую основой для обвинения и приговора. Ее напарник. Тот, кому она доверяла.

Но после ее смерти этот предатель не долго ходил по этой земле! Мы вынесли свой приговор. За спиной Инквизиции...

Господин ничего не сказал по этому поводу. Зачем? Ведь тот, кто единожды предал, предаст и еще раз...

- Найден художник для создания той картины.

Которую я уже заранее ненавижу. Всем своим сердцем. Всей своей сущностью. Настолько сильно, что челюсти сводит.

Под потолком плывет сизый дым от сигарет Цербера. Дурная привычка, которая доставляет ему удовольствие. Как и возможность безнаказанно нарушать правила на улицах города, гоняя на своем жутком мотоцикле...

А ведь глядя на него и не скажешь, что он - раб Инквизиции и ее оружие. Милый, молодой человек с зелеными глазами и соломенными волосами. Немного эксцентричный... Особенно, если обратить внимание на его одежду - сверхпрочные ткани и море железа.

- Вот как? И ты, конечно, его видела...

Он не спрашивает, но утверждает. Впрочем, он слишком хорошо меня знает...

- Ее. Зовут - Ольга. Внешность... Обыкновенная. Рост - средний, цвет глаз - серый, волосы - короткие... Не очень жалует нашего брата Полоза, а тот развлекается за ее счет. Или она - за его... Вежливая. И умная. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы не спорить с нашим Господином.

- Положительно качество, ты так не считаешь?

Ухмыляется. Но по глазам вижу, что основную мысль до него мне удалось донести. Ту, которая не дает мне покоя вот уже несколько дней и ночей... Об этой картине, которой суждено стать шедевром!

- Не считаю.

Потому что тогда эта Ольга смирится и поступит так, как хочет и ждет Инквизиция. И взойдет на собственный костер. Исчезнет.

А в этом случае все равно, когда окончится ее жизнь... Сейчас или на пару месяцев позже. Исход - один.

- А она действительно настолько хороша?

В предательском солнечном свете сверкнули хищным огнем серебряные кольца с кроваво-красными гранатами, отразясь в изумрудных глазах.

- Да.

Большего говорить и не надо. Самое важное всегда говорится предельно просто. И я признаю несравненное мастерство этой Ольги, которое, однако, уступает тому неизвестному художнику. Ненамного, но все ж...

В ее картинах нет той жажды жизни, которая заставляла бы чаще биться сердца. В них совсем нет надежды. Только обреченность и торжество Инквизиции. Я не увидела также и веры. Хотя бы во что-то! Осталось лишь смирение перед своей участью...

Я же жду, что скажет Цербер. Его совета. Потому что он умеет просчитывать все намного дальше меня...

- Подожди. Присмотрись к ней. А я пока наведу об этой художнице справки по своим каналам.

Но ведь вся информация уже лежит на столе у Инквизитора! Полная характеристика! От рождения и до самой встречи с моим Господином! За ней же следят постоянно... и не только Полоз!

- Уверен?

- Абсолютно. Слишком странный получается портрет... не очень-то похожий на реальность... Надо проверить все не только в известных источниках, но и в своих собственных.

Что ж... Может оно и лучше. Не стоит делать поспешных выводов. Даже если в решении ты уверен.

- Посмотри. А я - подожду и Полоза пораспрашиваю. Может он что-то и знает... Лишнее и неизвестное.

Хоть мы и рабы Инквизиции, созданные ею же, но и у нас есть свои тайны. Да, мы не можем ослушаться прямого приказа или совершить явное предательство, но действовать вопреки своему Господину... До того момента, пока нас не вызовут на ковер. Пока нам не прикажут. А до этого момента мы почти свободны!

Потому что наши мысли принадлежат только нам...

* * *

Дверной звонок уже минут пять разрывается от трелей... Потому что именно столько времени требуется, чтобы разбудить меня, когда я сплю. Что поделать! Ну, не слышу я ничего, когда отбываю в страну Морфея. И об этом знают многие...

Да кого ж там несет на ночь глядя?

Хотя, почему на ночь? Полночь-то давно минула... Минут двадцать пять назад, как спешат сообщить мне настенные часы...

Так, один тапок я нашла, а второй... тоже. Теперь включить свет... Слава новым технологиям! Достаточно только подумать, как зажигается лампочка. И выключатель искать не надо. Красота!

А может, этот ночной посетитель уйдет?

Нет, не уйдет. Настырный больно. Уже десять минут стоит под дверью и сообщает о своем присутствии...

Интересно, все-таки, кто это? Вроде некому навестить меня в столь поздний час... Все сослуживцы и друзья давным-давно разъехались по домам и видят десятый сон... На работе все тихо-спокойно. Никаких происшествий и проблем не было. Во всяком случае, тогда, когда я уезжала...

- Да иду я! Иду...

Я знаю, что меня не услышать из-за железной двери, но привычка! И с ней ничего не поделать...

Оля-ля-ля! Кого принесло ко мне на огонек! Сестрицу...

Что случилось?

- Привет, Мил... Ничего, что я так поздно и без приглашения?

Стоит, дрожит и глаза отводит. Ну, точно, что-то случилось! Или я - не я! Чтобы обо мне не говорила Ольга, но ее я знаю как облупленную... Недаром же делили одну комнату... Лет десять. Пока я не начала работать в лабораториях Инквизиции и не получила свою собственную квартиру.

- Да нет... Ты проходи-проходи! Не на пороге же разговаривать нам с тобой!

Маленькая моя сестренка... Кто же тебя довел до состояния "Не подходите ко мне! Я нервная и очень опасная"? Ведь ты даже почти не осознаешь того, что происходит вокруг...

Ты как загнанный зверь, которого прижали к стенке. Жить хочешь, а сделать ничего не можешь. Только биться... Даже если битва заранее проиграна...

Впрочем, это еще пока неизвестно! Как и то, почему ты в этот вечер оказалась у моего порога... Что более чем странно! Ты ведь не очень-то меня жалуешь... Слишком уж мы с тобой разные... во взглядах на эту жизнь.

- Тебе кофе или чай?

Я прекрасно знаю, что ты почти ненавидишь мою роскошную квартиру! Четырехкомнатную. Поэтому и веду тебя на кухню... Чтобы ты не так напрягалась... Ведь там у меня нет ни кожаной мебели, ни старинных гобеленов или книг. Только самое необходимое! И огромный подоконник, который я заказала из-за тебя... Ты же на стульях не сидишь в принципе! Разве что только в своем университете, да и то - по необходимости!

- Кофе. Черный...

С тремя ложками сахара на большую кружку, которая ютится за стеклянными дверцами среди тончайшего фарфора. Тоже для тебя покупала...

Себе я тоже наливаю кофе. Черный. Без сахара. Такой, который ты пьешь по ночам. Когда пишешь свои картины. Не те, о которых знает Инквизиция, а другие... Настоящие...

Но ты ведь не знаешь, что я знаю твою тайну... Но не волнуйся! Я ее сберегу...

- Держи!

Так и знала... Ты и впрямь облюбовала мой подоконник, забравшись на него с ногами и уткнувшись носом в колени.

Я молчу. Ты сама начнешь важный для тебя разговор. Но так, чтобы я ни за что не догадалась о самом важном. Пусть!

- Почему жизнь так глупа, а, Мил?

Глупа? Ну, вот это - вряд ли! Жизнь прекрасна. Только мы забыли об том. И стали считать ее какой угодно, но только не той, какой нужно. Это наша вина. Наши заблуждения...

Их у нас много. Без них нет нас. Но когда-то их было меньше... И когда-то мы умели верить в чудеса и Бога. А теперь - нет. Он не нужен нам.

Но ты, ведь, не все?

- Откуда ты взяла такой вздор?

Тебе нельзя сомневаться, сестренка. Вредно это для тебя. Потому что тогда ты начинаешь терять себя. И свой дар. И твои картины начинают терять свою жизнь.

- Да просто... Мы все время за что-то боремся, чего-то пытаемся добиться... А на деле оказывается, что это ничего не стоит. И то, что когда-то казалось незыблемым, становится миражем...

- Вся наша жизнь состоит из миражей. Просто кто-то умет видеть сквозь них, а кто-то - нет.

Ты - умеешь. Я - не очень. А остальные вообще не знают что это такое!

- Тогда зачем нам жить?

Зачем? За тем, чтобы рассеять свои миражи. Найти свою дорогу. А может, и счастье! Ведь это так важно - быть счастливым! Хотя бы столько, сколько можешь. И так, как только можешь!

Я всегда завидовала твоему простому счастью, сестра. Хоть ты и не знаешь этого... У меня были стремления, мечты, возможности и мастерство ученого, а у тебя только кисти, краски да чашка черного кофе. И тебе этого вполне хватало для счастья... А мне всегда оказывалось мало того, что я имела. Мне всегда хотелось большего.

Только поэтому я стала работать в лабораториях Инквизиции. Закрытых и жутко секретных. И именно из-за всего этого я узнала то, чего знать не должна. Любопытство взыграло...

А ты... Ты радовалась самым простым вещам. Например, коробке с пирожными! А я считала это глупым. А потом - мудрым. Ведь все эти маленькие радости и есть наша глупая. Как ты сказала, жизнь. Без них жить скучно и не интересно! Совсем...

- А зачем умирать?

Я не дам тебе однозначного ответа. Его ты должна найти сама, а я... могу указать лишь тропинку и направление. Вот и все.

Дальше думай сама!

- Тогда проблем меньше...

Эх, милая моя! Тебе-то откуда это знать? Ты же не умирала... Как и я, впрочем.

- Разве?

Самоубийство, когда ты можешь бороться или сделать хоть что-то - трусость! Это просто бегство от проблем... Или дурость! У каждого по-своему. В меру, так сказать, своей собственной слабости...

А ты - боец, сестренка! Пусть и однажды чуть не свернувший со своей дороги, но у нас у всех бывают моменты, когда это случается. Мы же - люди. И иногда подняться и продолжить идти вперед неимоверно трудно. Потому что цель жизни теряется. И не всегда получается вновь найти ее...

У тебя получилось. Ты стала писать картины. Те, о которых знают все, но о том, кто их написал - ничего. Они ведь даже не подозревают, что неизвестный художник это - ты, сестрица.

Пожимаешь плечами, а взгляд устремлен в пустоту... И кофе почти остыл...

- А с чего ты вдруг задаешь такие вопросы? На тебя не похоже...

Ты же закоренелая оптимистка! Даже когда все плохо! Настолько, что хочется сказать, что хуже некуда!

- Да просто достало меня все! Особенно этот... заказ! Чтоб ему пропасть!

Значит, все-таки Инквизиция постаралась... Бедная моя сестренка. Опять тебя загоняют в угол. И в этот раз помочь тебе я не смогу. Это ведь уже не детские проблемы. Здесь замешаны силы, с которыми мне не справиться. Даже если я очень захочу.

- А что за заказ?

- Картина. Во славу Инквизиции. Сам Святой Отец удостоил меня встречи, чтобы показать мне мое место работы.

Кривишься. Я знаю, что ты не очень-то любишь нашу Инквизицию, а в особенности ее главу. За все содеянное ими за многие века. Хотя об этом не говорят, но знают - все. Просто молчать - проще.

Я же такая же... Молчаливая.

- И? Это ведь большая честь!

Смертельная. Тебя ведь уберут. Так или иначе. Но ты это знаешь. А значит вопрос не в том, когда прервут твою жизнь, но в чем-то другом...

- Честь... Но мне она не нужна.

Всем, кроме тебя!

- Я не знаю, как создать этот "шедевр"...

Или просто не хочешь... И если я что-то понимаю в этой ситуации, то в твоей головке уже зародился какой-то план... Как избежать всего этого. Или перевернуть. А тебе же просто нужна уверенность в сделанном тобою выборе.

И поэтому ты приехала ко мне. Чтобы понять... А сначала, наверняка, сбегала к морю. Мертвому.

Чтобы вновь увидеть то, во что превратился наш мир.

- Ты? Не ври! Я слишком хорошо тебя знаю! В твоем блокноте, который ты постоянно таскаешь с собой, уже есть по-крайней мере три наброска!

Не тех, которые нужны, конечно! Других... Той тебя, которая уже много лет живет в тени студентки Ольги. И ты знаешь это! Также как и я...

- Может, я просто боюсь?

Боишься. Но не предать доверие Инквизиции, а наоборот - заслужить его! Потому что это значит жить под постоянным прицелом. Постоянно боятся сделать что-то не то... И не останется тогда у тебя ни капли даже этой мнимой свободы. А только камера с железными прутьями.

А тебе ведь это не нужно?

- Может.

Решай сестренка! Сама... Потому что я тебе не советчик. Потому что это твоя жизнь, а не моя.

Ты молчишь. И пьешь свой уже остывший кофе. Я тебе не нужна. Совсем. Тебе нужно было просто с кем-то поговорить... и все.

А я тебе ни к чему. Я же всего лишь твоя глупая старшая сестра!

- Мил, а ты сможешь простить меня, если я совершу что-то такое, за что меня бросят на костер? Если я предам... нынешнюю власть?

- Прощу. И всегда буду тобой гордиться.

Ты же моя сестра. Маленькая. Любимая. Драгоценная. Но ты этого не знаешь, а я - не скажу.

- Ну, спасибо за кофе да ласку!

Уже уходишь. Выбор сделан. Решение принято. И ты можешь идти дальше по дороге, на которой нет места никому. Даже мне.

Я не провожаю тебя. Ты не любишь этого... Как и многого другого. Жаль. Ведь я так люблю тебя! Даже зная, что ты, наверняка, предашь нашу Святую Инквизицию. Сделаешь то, на что я не способна.

До меня доносится звук открываемой двери. И твои прощальные слова... Неожиданные и болезненные. Которые я и не надеялась никогда услышать!

- Знаешь, Мил, ты самая лучшая в мире сестра. Не смотря ни на что. И я очень люблю тебя!

* * *

Отчаянье. Странное и глупое человеческое чувство, которое зачастую толкает людей на совершенно необдуманные поступки. Даже не необдуманные, а совершенно бессмысленные! Они прыгают с крыш собственных домов, крадут деньги у тех, кто им доверяет, кидаются в омут с ледяной водой не умея при этом плавать... Глупо это все! Абсолютно. Ведь нет ничего дороже собственной жизни! Но некоторые не хотят слышать голос разума... Впрочем, у них его и в помине нет. Зачем думать, если можно просто умереть?

А еще спасают жизни, меняют собственные судьбы и совершают невозможное. Я видел это. Сталкивался в силу своей профессии.

Я привык замечать многое. Для меня это очень важно. А так же искать слабости своих врагов. Так, дети из Сопротивления очень боятся за своих соратников. И всячески пытаются спасти их. Даже, если это - невозможно. Глупое качество!

Наши ученые - фанатики! Настолько сильно они любят свою работу и исследования! Проблемы мира их не волнуют. Я даже уверен, что некоторые из них не смогут вспомнить какой сегодня день недели или число, если их спросить!

Студенты - странные и непонятные создания! Об их поведении, мотивах или еще чем-то таком предположения и догадки строить совершенно бесполезно. Правда, они до дрожи в коленях боятся сессии и экзаменов, особенно сложных, но это так... Неизбежность, которая рано или поздно проходит... и снова начинается праздник.

И у всех этих людей есть свои мечты и иллюзии. Когда полезные, а когда не очень.

Ведь что такое эта мечта? То, чего мы желаем... Всем сердцем и душой! Это то, ради чего идут по головам. И у кого-то хватает на это сил, а у кого-то - нет.

Глупо!

Но не мне судить их. Мне важно понимать их мотивы. Знать их следующий шаг. Уметь предсказать его... Потому что это еще одна возможность для меня увидеть слабые места своих жертв. Настоящих или будущих. Не важно. Все равно исход один.

Я рано ли поздно доберусь до тех, кому вынесен приговор.

Земля маленькая. И с нее так просто не сбежать. Тем более, что все аэропорты и космопорты давно контролируются Инквизицией! И знают об этом все...

Так что, зачем рисковать?

Но такие уникумы все-таки находятся. Ненадолго, правда. Потому что есть приказ - "Убить!" И я выполняю его.

Такой же жертвой станет и Ольга. Ведь приказ уже озвучен! "Убить так, чтобы все указывало на несчастный случай. Тогда, когда будет закончена картина - "Величие Инквизиции".

И она умрет. И станет моей жертвой. Как и сотни других людей. Может, невинной, а может - и не очень. Все зависит от того, что узнает мой Хозяин. И того, что расскажу ему Я.

Предательство невозможно. Но умолчание - вполне. Потому что нет приказа рассказать все, что я знаю. Потому что мой Хозяин прежде всего - человек.

Я же - Чудовище...

Пусть и ручное. И вроде как, живущее лишь для того, чтобы выполнять желания Инквизиции. И уничтожать ее врагов.

Мои желания - не в счет. Но они у меня есть.

Меня же создал... человек.

Но хорошо же Ольгу подкосила встреча с моим Хозяином, что она в тот же день поехала к своей старшей сестре... Которую не очень-то любит и уважает. Скорее - терпит. С которой видится лишь по большим семейным праздникам! Да и то - не по собственной воле и желанию, а по необходимости.

Так что это что-то да значит...

Я не поехал за нею. Ни к чему. Все равно там не случится ничего важного... Так, поговорят и разойдутся. В эту же ночь, потому что ехать до дома Милы Зайцевой, ученого Святой Инквизиции - долго. Почти пять часов с лишним. А у Ольги завтра важное мероприятие... Сдача курсовых работ. И не кому бы то ни было, а самому куратору! Этому Кошмару Илларионовичу, как говорит моя художница...

Но странный все-таки он человек. Строгий, но справедливый. Не поддерживающий открыто никакую власть. Для него важна лишь работа да студенты. А еще... Ольга. Потому что она вроде как его дипломница... Вернее, будет ею! Если, конечно, доживет до этого светлого мига.

Но это - маловероятно.

Заказанная картина должна быть выполнена к Рождеству, а сейчас - середина ноября. Меньше двух месяцев на работу. И это при условии, что университетские зачеты-экзамены-блоки никто не отменял! На них наша Звездочка должна ходить постоянно! Как и на некоторые лекции и семинары...

Так что получается, что над картиной Ольге придется работать в основном по вечерам и ночам. А если ей вдруг захочется спать, то до дома ее придется провожать мне...

Но какая же ирония! Две сестры, а так не любят друг друга! Одна относится с пренебрежением, а другая - со снисхождением. Не будь этого, то оставил бы Ольгу на попечение своей любимой сестренки и ушел по своим делам. А теперь придется следить, беречь и защищать!

А что поделать - приказ...

Но - пусть. Мне не жаль потратить немного чесов из своего времени. Не один приказ, так другой. Тут уж хоть какое-то развлечение есть...

Однако, как интересна жизнь! Удивительна в своих неожиданностях... Особенно, если их подбрасывают те, от кого ты их не ожидаешь... Например, от Цербера, которому с чего-то вдруг захотелось подышать свежим воздухом на крыше здания Инквизиции. На моей территории.

Она есть у каждого у нас. И мы не переступаем иллюзорных границ. Тебе - твое, а мне - мое. Так, у Цербера роль этого собственного уголка выполняет гараж со всякой техникой и железками от мотоциклов, у Лилит - дальняя часовня в которую уже много лет никто не заходит из-за опасности быть похороненным под старыми сводами, а у меня крыша с которой открывается просто шикарный вид на город...

- До меня дошли слухи, что у тебя новое задание, Полоз... Скучное до жути! Что ты аж чуть ли волком не воешь.

Слухи? Вот это вряд ли, Цербер! Скорее Лилит тебе рассказала. Ведь она специально сегодня подкараулила ее приход в здание Инквизиции. Чтобы увидеть Ольгу собственными глазами.

И этим вызвала на себя гнев Инквизитора. Он же так не любит самодеятельности!

Но вам лучше, чтобы он считал это все банальным интересом, чем четко спланированной... операцией. Ведь мы не знаем, что такое предательство...

Я ведь знаю, что наша Лилит сделает все, чтобы эта картина не была создана! Даже убьет того, кому она заказана... Потому что ненавидит лютой ненавистью Инквизицию вместе с ее главой. Моим Хозяином.

Наверное, я тоже испытываю это чувство, но его перекрывает преданность... Почти собачья. Я не могу предать. Даже если очень-очень захочу. Так же, как и ослушаться приказа.

Но вы - можете. Вас создали раньше. Та, которую вы называете Ангелом. Она оставила вам шанс на спасение. Вы можете умолчать, недосказать, обойти и превратно истолковать приказ. Если, конечно, он позволяет это. А я - нет.

Мне оставили только банальную преданность и невозможность ослушания. Я могу только думать иначе, но не говорить...

Я - раб, а вы - слуги. И между нами пропасть, которую нельзя перейти.

А с равнодушного неба сыплется белая крошка снега...

- Твой источник ошибается.

Цербер немного не такой, как я или Лилит. От него не требуют столько, сколько от нас! Ему проще... Его же мир - улицы города со всеми ее опасностями. Он в кабинете-то нашего Хозяина был от силы пять раз! В то время как мы - постоянно.

Мы - любимые игрушки. А он лишь необходимость.

- В том, что у тебя новое задание?

Мы равны между собой. У нас нет тайн друг от друга. Никаких. Хотя кто-то может и поспорить с этим. Мы же - чудовища, игрушки, звери!

Но всего о нас не знает даже наш Хозяин! Мы не позволяем этого...

У нас же тоже должен быть козырь в рукаве. Хотя бы та же шестерка... Поэтому мы молчим о многом. Если нам это позволяют.

- В том, что оно - скучное!

Ухмылка, как отражение в зеркале. Почти копия моей...

- Вон оно как! А я-то считал, что эта Ольга сумела тебя... разозлить.

Наверняка вспомнил тот вечер, когда я провожал художницу до дома. На автобусе...

- Скорее показать человеческую жизнь с немного другого ракурса. Не могу сказать, что это меня очень интересует... Но знания - сила. Они никогда не бывают лишними...

Каждый день, каждый проклятый день ездить в университет на этой дьявольской машине! Да еще и умудряться спать, рисовать или читать в ней! Когда тебя зажали со всех сторон, как в тиски!

Не поездка, а полоса препятствий!

- Знаешь, вот Лилит все говорит об этой Ольге... Мол, она умная, скромная, талантливая... А я хочу услышать твое мнение. Ты же за ней следишь чуть ли не сутками!

Художница - жертва. И не важно, кто первым до нее доберется - я, Лилит или Цербер. Ей уже вынесли приговор. Мы. Теперь главное, чтобы Хозяин не узнал об этих планах. Не спросил меня... Цербер же с Лилит переданные и неспособные на предательство создания! Как и я. Но всегда есть лазейка... И они нашли ее! Вернее, им ее оставили.

Приказ. Он обрубает нам все концы и перекрывает все выходы. Но он озвучен в слова, а их можно трактовать превратно. Двояко... И в этом их сила. Не моя.

Пока конкретный приказ не произнесен, они имеют право творить, что угодно! Гулять, где хотят. Спасать тех, кого хотят.

А я... нет.

- Сколько людей, столько и мнений. Знаешь такую поговорку? Вот и думай!

Обо всем надо строить свое собственное представление. Особенно о человеке! Тем более таком скрытном и нелюдимом... В тихом омуте ведь черти водятся... а тут их, наверняка, не меньше десяти!

- А все-таки?

- Она наглая. До безумия. Когда понимает, что со своим собеседником может поспорить. Мстительна, если ее очень сильно обижают. Талантлива, но не так, как тот неизвестный художник, что попортил нам очень много крови. Скрытна. У нее дома за почти четыре года, что она там живет, побывал лишь один я. Да и то, потому что выгнать меня она не могла.

Но это не мешает ей быть предельно вежливой. Настолько, что иногда кажется, что температура в комнате за несколько секунд понизилась градусов на двадцать-тридцать!

- Красивая?

А Церберу все одно! Красива или не красива! Стоит ли жертва его внимания или нет! Мальчишка... Хоть и старше меня почти на два года...

- Неа. Серая и лохматая. Неинтересная, одним словом. На улице встретишь и даже взгляд не задержишь!

Если только получше не узнаешь да в глаза не заглянешь. И тогда - не забыть эту Ольгу. Не стереть ее образа из памяти. Потому что глаза ее - пустота, заполненная скрытой болью. Черный зрачок в обрамлении нашей мертвой земли. На их дне вся скорбь мира...

- Жаль! А то я хотел с ней увидеться...

И кто тебе мешает, Цербер? Попробуй! Не факт, конечно, что у тебя что-то получится... Но попытка - не пытка. Да и я с удовольствием посмотрю, как тебя спустят с лестницы... Лифт-то в доме Ольги не работает! Единственная дорога - старые ступеньки.

- Если надумаешь - обращайся. Адреском, так и быть, поделюсь... А теперь, если у тебя все...

Работу никто не отменял. И то, что мое задание, сейчас трясется в поезде по дороге к своей сестре - не отговорка. Следить все равно - надо. И ждать на станции. Чтобы абсолютно случайно проводить Ольгу до дома... А заодно - выяснить несколько капель правдивой информации.

Потому что все, что я вижу лишь часть той, которую называют гением...

* * *

Хлопает дверь. Оглушительно...

Для меня.

А для Ольги - незаметно и тихо. Потому что в ее головке уже крутятся мысли и планы... Которых не должно было быть...

Ты не просто так сегодня пришла ко мне. Ты прощалась и принимала решение. Не простое. Очень.

А еще - ты прощалась. На век. Навсегда. Потому что больше ты не переступишь порог моего дома. И я ничего не смогу с этим поделать...

Потому что сказаны слова, которые не должны были быть тобою произнесены...

Потому что кричать и спорить с тобой - бессмысленно. Ты поступишь так, как хочешь сама.

И я отпускаю тебя... Хотя очень не хочу этого делать. Хотя и боюсь за твою жизнь...

Беги, моя маленькая сестренка! Беги и не оглядывайся назад. Потому что отныне это для тебя означает - смерть. Неумолимую и равнодушную...

Я не знаю во что ты ввязалась и что с тобой случится через день, два или несколько лет... Будешь ты жить или умрешь, но я отпускаю тебя и желаю удачи! Потому что ты ходишь по лезвию ножа. Споришь с силой, с которой не должна.

Я не слепая. И замечаю много больше того, что говорю...

И твой приход на час не просто прихоть и желание навестить свою сестру! Нет. Ведь мы никогда не были близки... Слишком разные, слишком непохожие... С разным взглядом на мир и то, что в нем творится.

Я послушная и очень красивая экзотичная птичка, к чему спорить с очевидным, а ты - маленькая серая мышка, которая любит таскать запрещенный сыр. Прямо из под носа усатого и толстого кота... Потому что считаешь это правильным. Потому что мышь должна есть сыр, хотя все остальные говорят, что нет...

Впрочем, ты всегда поступала так, как считала нужным. Еще тогда, когда была совсем ребенком. Потому что у тебя своя правда... Другая. Совсем. От начала до конца. Чуждая этому прогнившему до дна миру.

Для тебя не существует авторитетов! Никаких... Даже признанных всем миром. Но те, кого никто не знает, но ты считаешь - гениями, занимают в твоем сердце привилегированное положение. Потому что они тоже не такие как все.

Тебя не затащишь в церковь, если ты говоришь, что Бога там уже нет... Только Дьявол, который уже почти полностью поглотил наши сердца, умы и души...

Я не слышала тебя тогда. Не хотела. Не пыталась понять твою правду. Намного более чистую и ясную, чем все, что я слышала и видела. Я для тебя всегда была лишь надоедливой старшей сестрой, а ты для меня - нахальным мелким созданием, которое отняло у меня мою юность... Но это не правда. И сейчас я это понимаю.

Моя юность и потеряна мною же! Из-за того, что я всю свою никчемную жизнь поступала и думала как все. Считала мнение Инквизиции единственно верным и правильным. Самого же Инквизитора почти святым. Наместником Бога на земле. А сейчас...

Когда я поняла насколько сильно ошибалась, стало ясно и видно, что у меня нет ничего. Только свои собственные иллюзии, сейчас осколками фальшивого зеркала лежащие у ног. Да может еще старая потрепанная фотография нашей семьи...

А ты, маленькая Ольга бросала вызов всем! И жила, скрываясь за собственным отражением. За другой частичкой собственной души... Чтобы не прервали твою хрупкую жизнь. Не оборвали...

Потому что тот неизвестный художник, которого так стремится поймать Инквизиция - ты. Я знаю это также хорошо, как и то, что картина, заказанная тебе Архиепископом, сильно отличается от того, что он ожидает.

Потому что ты не смогла переступить через себя. Наступить в этот раз на горло собственному дару и таланту...

И поэтому будь благословенна ты, моя сестра, и пусть Бог, если он есть, хранит тебя на твоем пути. Это единственное о чем я прошу Его...

Потому что тебя защитить я не в силах. Потому что слаба. Потому что верная приверженка Святой Инквизиции. Потому что хочу, чтобы ты жила и не оглядывалась назад, на меня.

У тебя своя судьба. И пусть она отличается от моей! Пожалуйста, Господи! Ведь моя сестренка, моя маленькая сестренка заслужила это. Выстрадала... Выплатила сполна...

Но Ты же не смилостивишься над ней... Потому что посылаешь испытания тем, кого любишь...

Но - пусть.

У нее достанет защитников. Сполна. Ведь она так отличается от всех... Сияет слишком сильно во мраке этого проклятого мира, чтобы это никто не смог заметить! Даже такое Чудовище, как Полоз...

Хотя, какое он - Чудовище? Скорее несчастнейшее создание в этом мире... Ведь он - игрушка, созданная в лабораториях... чтобы убивать врагов Инквизиции и ее главы. По одному-единственному слову-приказу. Мимолетному желанию. И не может возмутится или запротестовать! Защитить тех, кто ему дорог, хотя я не очень-то верю, что Полоз может кем-то дорожить...

В моей чашке стынет черный крепкий кофе... Такой, какой любишь ты. А я почти ненавижу... Иногда. Когда стараюсь понять тебя, сестренка...

Знаешь, кофе похож ведь на тебя! Своей горечью... Необходимой и желанной! Заставляющей открыть глаза и оглянуться вокруг... Поискать того, кто так же как и ты не спишь...

А на стене тихонько тикают часы, отсчитывая секунды убегающего времени... Не поймать его. Не остановить или задержать. Ведь это - время! Строптивое, но постоянное. Изменяющееся и остающееся прежним...

Как и ты.

А я лишь глупый заплутавший человек. И не найти мне дороги... Ведь потерян фонарик...

Мой дом огромен и пустынен. Четыре комнаты плюс кухня с ванной... Роскошь немыслимая! Но такая ненужная и аляписто-ужасная! Ведь здесь нет света... Даже малой искры его. Потому что все завалено ненужными вещами... Побрякушками, вазочками, статуэтками, подарками... Но в них нет души. Потому что все это я выбирала из-за того, что модно, а не хочется!

Единственная отрада - картины, которые рисовались специально для меня... И которые я берегу пуще глаз своих...

Потому что на них есть то, чего нет у меня. Радость жизни! Яркая и сияющая тысячью солнц! Сотнями красок... Таких, которые уже не увидишь на этой земле. Ведь изумрудно-зеленый превратился в болотно-серый, а безбрежно-голубой в искусственно-желтый...

У нас отобрали небо... Высокое и синее! Свободное...

Мы - рабы. Хоть зачастую сами и не понимаем этого. Или просто не хотим. Ведь гораздо проще - не знать, не думать и не слышать. Просто делать так как все... Служить какой-то глупой и не понятной идее про светлое будущее для всех. Но ведь это - ложь. Потому что такого не может быть. Ведь мы - люди.

Жадные, ненасытные создание, которым всегда будет всего мало... Денег, власти, крови... Всего. Потому что мы слишком алчные! Потому что забыли обо всем добром и светлом... Картины великих мастеров для нас лишь способ заработать еще больше денег. Служба на Инквизицию - получить как можно больше власти. Иметь возможность самому управлять чужими жизнями.

Ведь мы - игрушки, добровольно выбравшие свою судьбу... Сами подписавшие свой приговор.

Но это уже не важно. Потому что мы уже не заслуживаем жизни. Потому что Чудовища это не создания Инквизиции, а мы сами. Ведь мы почти уничтожили свой собственный мир...

Я знаю.

Видела документы с очень интересными фактами. И разработками. Я же все-таки ученый из закрытой Инквизиторской лаборатории, который знает много больше, чем все в этом мире. Много больше тебя, моя наивная сестренка.

Но так даже лучше. Потому что меньше знаешь - крепче спишь. А тебя совсем не обязательно мучится так, как мучаюсь я. От своих знаний. От этой убийственной правды...

Наша Земля мертва. Полностью. И совсем скоро на ней нельзя будет жить. Никому. Даже машинам. Из-за чрезвычайно агрессивной среды! Рек нет, земли для посадок растений или злаковых культур - тоже. Звери почти все вымерли... Остались только в зоопарках. Но это уже капля в океане прошлого. Полезные ископаемые закончились... Остались только мертвые океаны, радиоактивные зоны да отсутствие атмосферы. Настоящей...

А искусственная... Пройдет совсем не много времени, как ее отключат. И все мы умрем. Нам просто подпишут смертный приговор. Ведь мы - не нужны.

Марс и Венера не пригодны для жизни. Не смотря на все старания ученых и меня. Сверхпрочные купола не выдерживают... То и дело в них находят трещины. Жителям этого естественно не говорят... Зачем зазря волновать народ? Успеется еще все это...

Конечно, остается еще Луна... Но всех она не вместит. Тем более, что на ней долго не проживешь. Оборудования, необходимого для этого нет. И не будет. Потому что для его создания необходимо то, чего уже не найти на Земле, Венере или Марсе.

Нам не спастись... Совсем. Потому что мы сами подписали себе смертный приговор. Сами погубили свой дом.

Мы не нужны этому миру. Потому что он - мертв. Мы сами убили его...

Я смиренно жду своей участи. Потому что мне уже все-равно... потому что я уже мертва. Ведь я не живу, а существую... И не хочу ничего менять в этой жизни. Поздно потому что...

Над миром медленно встает солнце... Блеклое... Его белые лучи пытаются согреть уже начавшую остывать Землю, но не могут. Поздно! Время вышло...

А ведь когда-то все было иначе! Наша планета щедро одаривала нас самыми различными благами... А солнце милостиво лило свой мед на нее. Они были живыми. Настоящими...

А теперь...

Нет, я не буду думать об этом сейчас! Потом - тоже!

Но я лгу. Не зря же говорят, что незнание - благо.

Я уже не сплю... Потому что позволила себе узнать слишком много! И это не дает мне покоя... Я сама загоняю себя в могилу. Зря, наверное. Потому что ничего не изменится в этом мире еще как минимум поколения три! А потом уже будет поздно...

Я видела цифры. Не очень утешающие...

Так что... пожить я еще успею. Если не убьют.

А Ольга... Она спасется. Я верю. Я молюсь об этом. Потому что - заслужила это... Тем, что осталась собой в этой нескончаемой агонии жизни! Тем, что сумела сохранить себя и свой свет...

А мы - погибнем. Через много-много лет...

Потому что мы не такие как ты сестренка. Потому что мы совсем разучились молится не ради чего-то, а просто так... Потому что душа просит и плачет.

Ведь мы - настоящие Чудовища.

А для тебя чужая жизнь всегда была дороже собственной. Хоть и не показывала ты этого. Никогда. Но шила в мешке не утаишь... И я знаю. Вижу. Но никому не скажу этого. Даже под пытками.

Ведь мы почти не общаемся... Почти враги. Однако, не смотря на все это, в минуту сомнений ты почему-то пришла ко мне. Чтобы уверится в правильности своего решения. Сумасшедшего и немыслимого, но твоего... Так что, я рада, если сумела хоть как-то помочь тебе...

В соседней комнате зазвенел будильник. Настырно так, надоедливо. Но я не стану отключать его... Зачем? Все равно через минуту он перестанет напоминать мне и миру о своем существовании...

А я успею прийти в себя. И стать снова Зайцевой Милой, преданной Инквизиции и ее идеям женщиной. Надеть строгий костюм и собраться на нелюбимую работу.

Через минуту я стану той, которой должна быть. Каждый день. И видит Бог, я не понимаю, почему меня любит моя младшая сестра. Вернее - за что!

Я-то считала, что она меня ненавидит. Почти.

Только на столе останется стоять недопитая чашка черного кофе без сахара, напоминая о прошедшей ночи и моих размышлениях...

* * *

Успокаивающе шумит поезд. Последний, который идет до моего района. Как успела только на него сесть?!

Повезло... В последний момент запрыгнула в вагон! А так, пришлось бы брать такси... И то - если бы удалось! А иначе шагай до дома милая на своих двоих! Может к вечеру следующего дня и дойдешь...

Но я - утрирую. Естественно, что всего этого не было бы. Я просто бы осталась ночевать у сестры... Но - не хочу. Особенно после того, что я ей сказала. После того, как позволила узнать то настоящее чувство, которое я к ней испытываю.

Я же знаю, что она всю жизнь меня оберегала и прикрывала... Не только в пустяках, таких как разбитая ваза или соседское окно, но и тогда, когда я отправлялась по ночам бродить по городу и смотреть на жизнь. Ту, далекую и совсем мне неизвестную! Она позволяла мне многое... Даже не особенно возмущалась, когда я сказала, что буду художницей, а не ученым, как все в нашей семье на протяжении уже пяти поколений. Когда я заявила, что хочу найти свою дорогу... Поддержала ведь! И денег дала на первое время...

А еще - я ей доверяю. Потому что она никому не рассказала о моей тайне... Я-то знаю, что ей известно о том, какие картины действительно написаны моей рукой из тех, что портят жизнь Инквизиции. Не сдала она меня. Не предала.

Хотя - могла.

Не знаю, что бы я делала без нее! Она моя опора и поддержка... Незримая. И не беда, что все считают, что мы с Мил почти ненавидим друг друга. Презираем. Относимся со снисхождением. Их право! Мне достаточно того, что я знаю правду. И моя сестра - тоже.

Одиноким нельзя быть в этом мире. Не выдержишь... а так... Когда известно, что где-то под этим искусственным небом кто-то любит тебя и заботится о тебя - легче. Намного. Это сил придает и желания жить. Бороться за свои идеи.

Ведь она всегда будет гордиться мной. Даже если я совершу что-то непоправимое и немыслимо глупое...

Раньше, мне рассказывали, что поезда ходили со стуком. Монотонным и успокаивающим. А сейчас - совсем тихо. Мы же не по рельсам едем, а по воздуху... Хоть и в метре над землей!

Я совсем не разбираюсь во всем этом... Гуманитарий, как никак! А с тем, как и что должно работать - пусть механики разбираются... Не несчастные художницы...

За окном бежит дорога. Но у нее есть конец. Хотя кто-то считает, что это - не правда. Что дороги бесконечны. Что у них нет ни начала, ни конца. Потому что всегда, когда чей-то путь заканчивается, то сразу же начинается чей-то еще... В то же самое мгновение.

Я не знаю, какая из этих версий правдива, но мне ближе вторая... Наверное из-за того, что я все-таки люблю жизнь. Вернее полюбила, после того, как чуть было не совершила огромнейшую глупость! Но это - прошлое. И ни к чему мне его вспоминать...

Дорога, дорога... Куда ты меня приведешь? Что сулишь? Что скрываешь в своих туманных далях?

Где твой конец, а где - начало?

Нет их. Вообще... Вся наша жизнь - сотни дорог и тысячи путей. Которые не кончаются... А просто забываются! Вот так вот все просто.

Забыть - легко. Вспомнить - трудно.

Из окна на меня смотрит безумно уставшая девушка в красной бандаме... Она не может даже улыбаться. Сил нет. Ни на что.

А глаза - безликая серость.

Она мое отражение. Безвольное и не способное сделать свой выбор.

Но если я вдруг перестаю прятаться за этим отражением, то начинаю жить и чувствовать. И мои глаза становятся похожи на дождливое небо с темными облаками за которыми спряталось солнце...

Вернее, сначала - звезды, потом - месяц, за ним - заря, а уж в конце красное солнышко... Так в песне поется. Старой. Дословно я ее не помню... Только суть.

Я все уже решила. И выбрала свою дорогу, по которой мне придется пройти. По своей собственной воле...

Я могла бы повернуть назад, да все еще могу, но не стану. Зачем? Мне и так приходилось всю свою жизнь отступать, скрываться и лгать. Молчать, не говоря ни слова из того, что я думаю на самом деле.

Жить, скрываясь за собственным отражением. И сейчас, когда представился выбор... Не могу я выбрать что-то иное! Ведь своей собственной жизнью тоже пожить хочется!

Когда-то я не боялась умирать. А сейчас - нет. Я боюсь этой старухи со сверкающей косой! Может, я изменилась, а может - повзрослела. Или просто полюбила жизнь?

Я боюсь. Но еще больше - совершить непоправимое! Жуткое настолько, что и описать нельзя!

Потому что тогда мне не будет прощения! От самой себя...

Я же не робот, не машина! У меня есть свои собственные чувства... Я могу сомневаться и боятся, любить и ненавидеть, смеяться и плакать. Потому что я - человек. Во всяком случае, я все еще надеюсь на это.

На то, что я сумела сохранить себя.

Не смотря ни на что.

Выбор сделан. И одна картина заменит другую. Если у меня все получится...

Самое главное, чтобы никто ни о чем не догадался... Ни Инквизитор, ни Полоз, ни кто либо еще.

Но как это сделать? Почти невозможное, немыслимое и нереальное? Обвести вокруг пальца всю Инквизицию? Создать то, за что меня бросят на костер, как предателя, ведьму и отступницу. Как ту, которая поставила под сомнение существующий строй.

Мне не жаль. И я почти не боюсь. Во всяком случае - за себя.

А картина... Что ж, я - художница! У которой, однако, две судьбы. Две сущности. И одна большая тайна!

И теперь... я уже не могу скрывать ее. Не хочу! И не буду...

Потому что выбор сделан! Мною. И приоритеты расставлены. Не ради себя, но ради тех, кто забыл о простых вещах. Обыкновенных чудесах.

Ведь и Полоз, и Лилит, и даже сам Инквизитор не виноваты в том, что их такими создали. Что они просто забыли! Как и все...

А я - помню. Стараюсь...

Но это так сложно! Ведь я одинокий знаменосец, который остался один против стотысячной армии... И за моей спиной совсем нет ничьей поддержки!

Только не важно все это. Для меня главное закончить ту, другую картину... Сюжета которой я пока еще не знаю. Ведь нет даже мыслей о том, что могло бы затмить заказанное полотно с Великой Инквизицией.

Но создать их я должна. Обе картины. Причем вторую так, чтобы о ее существовании никто ничего не смог бы заподозрить до самого конца.

До того момента, как сдернут покрывало перед людьми с моего шедевра...

Но как сделать это? Как?

Ведь таких красок, которые бы исчезали при определенных условиях не существует... Или я просто не знаю их?

Господи, как все сложно! Я совсем запуталась...

Краски... Масляные... Которые бы держались долго, но исчезали потом в один миг. По желанию моему. Это невозможно!

Но необходимо...

И если их нет, то получается, что надо... создать? Но при каком условии?

Так, Ольга, вспоминай, что прежде всего бросается в глаза в этой треклятой зале?! Что?! Что может послужить основой? И какое должно быть изменение?

В этой зале всегда светло... Ведь там столько витражей! Там совсем не бывает абсолютной темноты! Вообще! А стена с картиной всегда на пересечении света... Любого! Но в день выставки... ее закроют полотном. Бархатным и не пропускающим свет. Так принято. Потому что это - сюрприз. Тогда получается... получается...

Что краски должны исчезать в темноте! А это порождает сотни других проблем... Мне придется помнить всю другую, нижнюю картину. До последнего мазка и штриха. Все время держать ее в голове. Потому что малейшая ошибка и все пойдет прахом.

Мазок на мазке. Слой под слоем.

Да. Это возможно. Если удастся найти или создать краски...

Но кто мог бы взяться за это дело? Кому я могу довериться настолько, чтобы попросить об этой бешеной услуге? За которую кара - смерть.

Я не знаю таких людей... Может только Владимир согласится... из интереса. Из-за вызова его мастерству химика! Да и только...

И то - не факт!

Но я не могу, не могу подарить жизнь тому, что от меня требуют и ожидают. Этой картине, в которой нет ни капли правды или жизни. Которая заставит людей вознести Инквизицию на пьедестал... Сделать ее равной Богу.

Богу, который давно забыл о нас...

Или это просто мы люди стали такими, что Он стал нам не нужен?

Кто прав... Кто виноват... Не важно все это! Совсем. Потому что в войне за собственные души мы давно проиграли... Они стали черными и выгоревшими. Похожими на безводные пустыни, в которые уже давно не заходят караваны.

Мы - предатели. Самые настоящие... Потому что предаем не только других людей, но и самих себя. Свои идеи и мечты. Стремления...

Ведь кто развязал ту войну, которая погубила почти половину населения планеты, а еще часть превратила в бездомных калек...? Мы! И не важно, что тогда не существовало одной-единственной великой страны под флагом Инквизиции!

Люди боролись за власть, деньги и земли. И чужие жизни переставали что-то значить...

И итогом стала почти мертвая земля... Пересохшие моря, превратившиеся в пустыни и растаявшие ледники, затопившие почти четверть нашей планеты... Появились зоны с критическим уровнем радиации к которым-то и приближаться на десять километров опасно! Звери вымерли... Рыба - тоже. У нас не осталось почти ничего.

И это - наша вина. Наш грех...

В какой-то степени я даже благодарна нашей Инквизиции... Потому что она сумела остановить ту войну! Да, варварскими методами, но - сумела! С помощью еще одной войны... и еще больших жертв.

С помощью сброшенных на землю бомб.

И мир - подписан. Вечный. Потому что не с кем стало воевать... Многие страны стерты с лица земли...

Поэтому власть Инквизиции на тот момент стала благом. Отдушиной... Люди устали от войны... Но кто бы не устал от такого ужаса?

Кошмар наяву...

Я не хочу об этом думать! Не хочу вспоминать! Не хочу!

Хоть и никогда не жила в те времена... Но истории хватает. И без слез читать о тех событиях - невозможно... Также как и видеть фильмы, кадры и фотографии с этой Великой Войны!

Ненавижу...

Может быть и саму себя...

Вся моя жизнь - сомнения и иллюзии. Отражение в зеркале темной стороны луны... Или второй стороны медали. Так решила я сама. Когда-то.

И никто не остановил. Не вправил мозги на место. Не объяснил или разъяснил... Просто, некому это было сделать, наверное...

Но я не жалуюсь! Зачем? Ведь если кто и виноват в том, что я стала такой, так только я сама... И винить других в том, кем я стала - бессмысленно! Да и безнадежно...

У меня есть мои краски да кисти. А это - очень много! Я могу творить и рисовать... А значит - жизнь продолжается... и я могу на время позволить себе побыть самой собой! Ровно пару часов...

Однако, я так устала сомневаться и прятаться... Во всем. Постоянно оглядываться назад! Ждать удара в спину!

Но иначе - нельзя. Иначе - меня давно бы ждала смерть. А так... остается шанс. Если не на возможность существовать, то хотя бы на возможность подороже продать свою жизнь. Настолько, насколько это вообще возможно в моем случае!

Создать что-то невозможное... и прекрасное настолько, чтобы люди вспомнили то, что забыли... Если не все, то хотя бы некоторые!

Но это - не под силу мне. Наверное...

Впрочем, обо всем этом я подумаю завтра! Когда наступит новый день и тьма уступит место свету. Пусть и немного фальшивому! Пусть...

А сейчас я просто забуду обо всем. На пару часов. На то время, пока едет поезд и я могу видеть огни города сквозь его окно. Пока мне дана эта маленькая передышка... Потому что стоит мне сойти на перрон, как жизнь возьмет меня в оборот. Закрутит и завертит. И не вздохнуть будет мне... Не остановиться и оглянуться.

Но сейчас - можно.

И я посплю... Расслаблюсь и наконец-то увижу цветные сны, которые не видела с самого детства. Потому что не позволяла себе такой слабости... Потому что не хотела...

А сейчас - хочу. Очень-очень!

И я позволю себе такую слабость... на уже каких-то четыре часа.

* * *

- Какая неожиданная встреча, Ольга! Вот уж не думал я встретить вас здесь да еще в столь ранний час!

Я лгу. Думал и ждал. И ты прекрасно знаешь это... Ведь просто так в полшестого утра слуги Инквизиции не оказываются на вокзальных станциях! Но сейчас это волнует тебя меньше всего. Ведь позади такая долгая дорога! Две. И разговор с нелюбимой сестрой. Хотя я так и не могу понять, что заставило тебя наступить себе на горло и купить этот билет! И постучатся в дверь к Миле Зайцевой...

- Ах, это вы... Не спится?

У тебя под глазами синяки, а из глаз наконец-то исчезла пустота! Сейчас там только усталость... Не очень много, но уже кое-что. А то создавалось ощущение, что смотришь в глаза бездушной статуе!

- Что вы! Какая может быть у меня бессонница? Утренней пробежкой занимаюсь...

Шутка оценена. А что? Я хоть и верный слуга Инквизиции, а отдыхать и развлекаться тоже люблю! И не меньше Полоза и Лилит. Тем более, что Хозяин это не запрещает... А иногда и сам принимает участие. Но этой чести чаще удостаивается Лилит. Что поделать! Она единственная из нас троих предпочитает бродить по музеям в свободное время... А Инквизитор разделяет это увлечение. Они иногда даже спорят... Правда об этом никто не знает. Нельзя.

Мы - слуги, он - Хозяин. И для всех это единственная непреложная истина.

Он приказывает, мы подчиняемся.

А то, что действительно происходит за дверьми кабинета Инквизитора - тайна. Наша. Ведь нам, в сущности, позволено многое. Все, кроме ослушания и невыполнения приказа. Остальное - посещение музеев, библиотек и парков, копание в железках от мотоциклов или машин, коллекционирование чего угодно, даже хакерство! Инквизитор просто... позволяет нам отдыхать и валять дурака.

Пока мы способны выполнять его приказы.

- Бегать лучше по набережной или по специальным дорожкам в парке, а не по вокзалам. Но если вам захотелось экзотики ил острых ощущений, то - конечно! Лучшего места не найти...

- Рад, что вы одобрили.

Что ни разговор, то - насмешка. Легкая. Необидная.

- Ну, раз уж мы так неожиданно встретились, то может, позволите мне, проводить вас до дома? А то еще привяжутся... всякие личности.

Вежливость и учтивость - страшное оружие! Убить ведь и словом можно. А раз слово - оружие, то нас научили им пользоваться. На всякий случай. Да и положение обязывает! Ведь и я, и Лилит, и даже иногда Цербер сопровождают главу нашей Инквизиции на различные встречи высокого уровня.

- Поступайте, как хотите... Мне уже все равно. Я спать хочу!

Я тоже. Но разве это важно?

Но мне сегодня везет! От станции вокзала до дома Ольги всего двадцать минут пешком! Ура! Но, впрочем, в такую рань автобусы не ходят...

- Прошу...

Можно побыть и немного галантным... Впустую. Потому что, судя по всему, Ольге привычнее со мной спорить, чем разводить реверансы...

- Что вам надо от меня, господин Полоз? Я бедная несчастная уставшая студентка у которой уйма проблем! И мне в данный момент ни до чего нет дела...

Вот поэтому я и ждал тебя почти три часа на перроне. Караулил как охотник зверя... Потому что тебе и впрямь нет ни до чего дела. Даже до привычного облика холодной и уверенной в себе обладательницы медали "За заслуги". Сейчас ты на некоторое время позволила себе стать собой. Приоткрыть собственную завесу тайны...

Ту самую ткань, за которой скрывается настоящая Ольга. Та, чьи секреты я хочу разгадать. Конечно, сейчас это невозможно, но потом... очень даже.

Не серая мышка ты, художница. Хоть и заставляешь всех так считать. Но и каким-то странным и неземным созданием тебя тоже не назвать... Не получится просто.

Ты - человек. Да и только.

Твои глаза серые и живые, как предгрозовое небо...

В тебе нет легкости и красоты сказочных фей или англов. Но ты - притягиваешь взгляды. Когда позволяешь себе стать самой собой. Я вижу эти перемены. И я хочу узнать то, почему ты скрываешь свою истинную сущность. Тем более, что у меня еще есть и приказ, который только подхлестывает собственное желание...

- Мне? Что вы! Мне совсем ничего от вас не нужно! Как вы подумать такое могли!

Вся наша жизнь - игра. Чаще всего на нервах других...

- Вам лучше знать "как"...

Человеческая душа - потемки. В которых невозможно разобраться... Может, только Бог способен на это... Ведь ему открыты все наши помыслы... Все желания.

Но я не верю в него. Так же, как и все на этой земле. Хотя, конечно, вслух этого никто не говорит.

Мы играем роль верующих. Но наши молитвы - пусты. А помыслы - темны, алчны и завистливы. Даже церковь для нас уже всего лишь красивое здание, памятник архитектуры и старая история...

Так что... Нам не за чем молится. Мы разучились делать это. Нам это стало не нужно. Так же как утешение и помощь. Даже простое слово участия! Все потеряло свой смысл...

- Вы меня обижаете...

Солнце медленно встает за горизонтом. Но его не видно. Совсем. И понять о том, что наступает утро можно лишь по медленно светлеющему желто-серому небу. Оно просто становиться чуть бледнее... Теряет часть своей серости.

- Не лгите.

Грозно сведенные брови. Губы сжатые в тонкую полоску.

Неужели я тебя так разозлил? Интересно - чем? Вроде веду себя как обычно...Я даже попытался пошутить! А ты - не ценишь... Для тебя ведь стараюсь... Играю немного другую роль от привычной мне.

- С чего вы взяли, что я - вру вам?

Усмехаешься... Сегодня у тебя нет сил играть и притворятся, в отличие от меня. Ты позволила себе маленькую передышку... Что ж, она нужна всем нам время от времени...

- В глаза не смотрите.

Оплошал! Забыл, что глаза - зеркало души. Но и они могут лгать. Если становятся камнем.

- А теперь - лучше?

Глаза в глаза! Желтоватая зелень против городской серости...

И совсем не коробит ее мое изуродованное шрамом лицо. А другие - смотреть не могут. Глаза отводят. Словно бы это они виноваты в случившемся.

А ты - нет.

Тебя не волнует мнение других. Я узнал это из твоего досье. Если ты не считаешь что-то шедевром, то даже мнение толпы не сможет заставить тебя изменить свои взгляды...

- Намного.

Я так понимаю, что содержательного разговора сегодня у нас не поучится... Ну да ничего! Мы терпеливые... До ужаса. А еще привыкшие долго загонять свою жертву... Ведь иначе никакого интереса от охоты нет! Скукотища сплошная...

И все-таки, что заставило тебя измениться? Ровно на один день... Но и этого сейчас мне достаточно. Я многое узнал. Хотя и случайно. Так, что даже ты не заметила своей промашки. Трещины в совершенной броне.

Но свои мысли оставлю при себе. Их еще подтвердить надо...

А может, Цербера на тебя навести? Он, вроде, хотел...

Хотя - нет. Захочет - сам приедет. Его же не заставишь делать то, что надо! Исключение - приказы Инквизитора.

- Не понимаю я вас, Ольга! Вам бы радоваться надо, а вы - грустите да нервы свои тратите! Ну что в вашей жизни не так? Вы известны, любимы и вполне состоятельны! Что вам еще надо?

К тому, что имеешь ты, стремятся миллионы! И никак не могут достичь даже половины того, что есть у тебя...

Известность на грани почитания. Еще немного и тебя внесут в учебники по истории живописи! И будут изучать в школах и институтах... И, ведь это наверняка случится! После того, как ты создашь заказанную Хозяином картину. Тебе поставят на один пьедестал с колоссами живописи...

Посмертно.

У тебя есть прекрасная, пусть и однокомнатная квартира, которую тебе тоже пожаловала Инквизиция. После того, как тобою был выигран межпланетный конкурс по живописи на темы из Библии. Именно тогда увидело свет твое "Распятие Христа", заставившее вздрогнуть членов комиссии. Настолько сильны изображенные на нем жестокость и отчаянье!

Возрождения - нет. Потому что мы сами захотели этого...

На твоем счету в банке лежит отнюдь не маленькая сумма денег. Картины продаются. Конкурсы выигрываются. Естественно, что все эти победы значительно отяжеляют твой кошелек...

- А чему тут радоваться, если я хочу покоя и свободы...? Но не тех, которые обещает смерть, а тех, которые дарит жизнь. А еще, может, сон... Но разве их найдешь в нашем мире?

Свобода... Она невозможна. Потому что абсолютной свободы не бывает. Нас всегда что-то сковывает и связывает... И не избавится от этих цепей до самой смерти!

Так говорите вы, люди...

А я считаю, что свобода невозможна и после встречи с этой бездушной дамой с косой.

- Как-то вы слишком пессимистично сегодня настроены... С вами даже разговаривать не интересно...

- Тогда - не говорите. Я разве вас заставляю вести со мной светские беседы?

Равнодушная... Скучная... Неинтересная...

Пожалуй, я навещу тебя в следующий раз, когда твое настроение пойдет хотя бы немножко в гору и с тобой станет снова интересно спорить. Тем более, что мы уже пришли...

- Тогда до встречи, Ольга, раз сегодня на душевные разговоры вы не настроены. И удачного вам дня...

Шпионить я могу и не находясь радом с тобой. Так же, как и собирать информацию. Благо оборудование и способности позволяют! Так что... живи, учись и работай. Иди домой, а потом в свой университет, а затем еще куда-то...

А я послежу... И может увижу что-то интересное. Искру той настоящей Ольги... Что - вряд ли. Но вдруг - повезет?

Ты же - мое задание. Мой приказ. А значит в ближайшее время, ровно до поступления другого приказа, я буду следовать за тобой неотступно. Днем и ночью. Пока собственноручно не прерву твою жизнь...

Сегодняшний же день вполне можно назвать передышкой, дарованной мной тебе.

* * *

А зря ты не поехал вслед за этой Ольгой, Полоз. Не знаю почему - но это ошибка. Твоя. Что-то там случится, а ты - не узнаешь. Как и все мы. Пока не станет слишком поздно.

Но разве ты когда-нибудь слушал мальчишку Цербера, который однако, увидел свет раньше тебя? Впрочем, тут я даже рад. Потому что из меня не сделали такое Чудовище, как из тебя. Почти равнодушное... Без чувств и лишних эмоций. Которое любой приказ трактует дословно. Убить так убить, припугнуть так припугнуть... И ничего лишнего. Ни единой мысли.

Бедный, бедный змей! Мне жаль тебя. Чуть-чуть. Самую малость.

Мои губы кривит усмешка...

Как все-таки смешна жизнь! Лучших из нас либо уничтожили, либо превратили в рабов. Люцифер мог сомневаться... Сам принимать решения не смотря на приказ. А ты - только подчиняться. И это твое проклятье.

Мы же с Лилит... Слуги. Да и только. И нас в любой момент могут убрать. Выкинуть. Сломать. Когда мы станем не нужны.

Пускай! Мне не страшно умирать... Я слишком часто чувствовал дыхание смерти, чтобы боятся ее. Я слишком многим подарил свидание с ней.

Все-таки ученые в Инквизиции не лишены цинизма. Настолько горького и злого, что даже меня иногда бросает в дрожь...

Нам ограничили срок жизни... Лет тридцать-сорок подарили, когда все остальные живут больше ста... Медицина далеко шагнула! Научилась не только продлевать жизнь, но и молодость... Почти в три раза!

Но человек все равно - стареет. А мы - нет.

Мне теперь всегда будет восемнадцать, Полозу - двадцать пять, а Лилит - двадцать семь. Нас такими создали. Уже взрослыми. Не знающими ни детства, ни отрочества, ни юности. Просто потому, что так захотел... Инквизитор. Ведь ему совсем ни к чему нянчится с малолетними убийцами. А так... Мы уже все знаем. Вернее только то, что в нас вложили. А обучение и тренировки... Они не длятся долго! Хватает только научится нажимать на спусковой крючок. Остальное - инстинкты да рефлексы. Вот и все.

А еще мы до самой смерти будем поражать людей своей красотой... Невинной и чистой. Исключение - Полоз. Ему какой-то маньяк лицо изуродовал так, что даже наши ученые ничего не смогли сделать... Вот шрам и остался.

Нас ненавидят, презирают и... одновременно с этим преклоняются перед нами. Ведь мы допущены в высшие круги власти. Ведь мы приближены к самому Инквизитору...

Но это лишь видимость. Иллюзия. На самом деле мы не можем ничего. И никогда не могли. Даже спасти свою создательницу... Ангела, как ее называет Лилит.

Жаль, жаль! Но ничего не поделать. Нас создали такими. Вот и все.

Так что не о чем грустить! Надо жить... Так, как только можно в нашем случае! Так, как позволяет этот мир. Мертвый, прогнивший и страшный. Грешный. Ведь света уже нет. Настоящего, яркого и теплого... Потому что солнца почти не видно... Искусственная атмосфера мешает. Про звезды я уже даже и не говорю! Для нас их уже не существует...

Мы - грешники, убийцы, твари. С этим даже поспорить нельзя.

От нас отвернулись и Бог и Дьявол. Мы не нужны им. Вернее наши души. За них даже бороться неинтересно! Потому что ничего светлого в них не осталось... Ничего доброго!

Так что... Мы обречены. И это лишь вопрос времени.

Но я не скорблю о том, что случилось... Зачем? Я вполне доволен своей жизнью! Меня в ней все устраивает. Это все Лилит неймется...

Картина во славу Инквизиции не должна увидеть свет! Надо убить художницу!

А что это даст? Лишь отсрочку, пока не найдут нового художника... Их вон сколько учится на факультете Искусств! Не перечесть. Не перестрелять...

Так что мне наплевать на все эти проблемы! С высокой колокольни. Ну, нарисует эта Ольгу картину. Ну, станут все считать Инквизиции почти всесильной, почти равно Богу. Пусть! Мне не жалко. Главное, чтобы меня не трогали...

А остальное - суета сует. И недостойно моего внимания.

Для меня важны лишь мой мотоцикл да ночная дорога. Они подарены мне... миром. И Инквизицией. Так же, как и сотни правил, которые так приятно нарушать! Ездить на красный свет, проскакивать перед самым носом нашей доблестной милиции, курить дорогие сигареты, на чьих пачках пишут, что это занятие опасно для жизни...

А что - не опасно?

Нет такого. И не будет. Потому что даже жить в этом мире невозможно. Он медленно убивает не только себя, но и нас. Но мне - все равно. Потому что до конца света я не доживу... Впрочем, его может и не случится! Ведь сколько веков всякие фанатики вещают со своих трибун об этом знаменательном событии... А ничего пока не случилось. Небо как висело над головой, так и висит. И не беда, что оно изменилось - из высокого и голубого стало серо-желтым и искусственным.

Живи, пока можешь! Живи так, как только можешь!

И я - существую. И несусь по ночной дороге на своем мотоцикле, а уличный фонари освещают мне путь. Ночная магистраль - мой дом. Только здесь я могу позволить себе быть кем угодно, не только слугой Инквизиции! Хотя, по-настоящему я никогда и не был им... Ведь я нелюбимая игрушка Инквизитора, как Полоз или Лилит! Я всего лишь пес. Цепной. Выдрессированный. И не очень-то нужный.

Но зачем разбрасываться прекрасным оружием? Оно может еще пригодится... А пока в нем нет необходимости пусть пылится в шкафу. И благодаря этому я могу жить так, как хочу. И творить то, что хочу.

* * *

Ходить на занятие после того, как удалось поспать всего три часа - пытка застенок Инквизиции. А если ты еще и сдаешь курсовые работы самому Александру Илларионовичу, то вообще - кошмар и ужас. Потому как придирается Кошмарик к каждой точке, запятой и букве... Да еще и вопросами валит так, что хоть вешайся.

Но я - воробей стрелянный. Привыкший и не к такому! Меня уже и Инквизитором не напугаешь, и слугами его не смутишь! Так что сдача курсовых для меня лишь... Неизбежность. Самая обыкновенная. Сдал - забыл. Сдал - гуляй!

Только вот сегодня что-то гулять не особо хочется...

- И как вы можете объяснить свое сегодняшнее состояние, госпожа Зайцева?

А что вам до моего состояния, Кошмар Илларионович? Я же не сплю перед вашими ясными очами! Так, дремлю немножко... А то, что курсовая такая... подозрительно тоненькая, так я что? Я - ничего! Все написала...

Ну, не умею я разводить реверансы на бумаге! У меня максимум - двадцать страниц, считая титульный лист и список использованной литературы. За столько времени вполне могли бы и привыкнуть! Предыдущая вообще была лишь на пятнадцать страниц!

- В смысле?

Отстаньте от меня! Уйдите! Меня и так сегодня с утра помучили!

- Почему у вас глаза так подозрительно косят в разные стороны?

Это на что вы намекаете? Что я слишком хорошо погуляла вечером и ночью?

Ну, тут я не спорю... Погуляла я и впрямь хорошо. Настолько, что лучше бы и не гуляла, а сидела дома да чаи гоняла. А так...пришлось пообщаться с представителями Святой Инквизиции. С Полозом, то есть.

И что ему не спалось сегодня? Ведь в шесть утра на перроне стоял и меня караулил! А потом еще и до дома провожал...

Мне, правда, все тогда было розово и фиолетово да в зеленую крапинку... Так что сейчас я пытаюсь вспомнить - сболтнула ли я чего лишнего или нет...

- От недосыпа, Александр Илларионович. Всю ночь готовилась к защите курсовика! Глаз сомкнуть не смогла!

Вру. А что делать? Не признаваться же, что сестру навещала. Да беседы с Полозом вела... О которых совсем ничего не помню, потому как слишком устала. Вымоталась. У меня же тоже есть свой предел.

И я не могу совсем не спать ночами! Организм у меня ведь не железный...

- Оно и видно.

А почему бы вам не помучить других представителей нашего славного потока, Кошмарик? А то все я, да я... Даже неинтересно становится. Скучно! Или я единственная ваша отрада? По спорам.

Я не сержусь... И не отлыниваю от работы. Просто... надоело. Все. А особенно - наш университет, где ко мне постоянно придираются, а за спиной шепчутся да козни строят... И так постоянно! Передохнуть некогда...

Будь моя воля - рванула бы на Венеру! Отдыхать на курорт... Греться на горячем песочке, путешествовать по горам да каньонам и рисовать... Просто так, для души, а не ради кого-то или чего-то. Но пока - не судьба. И в ближайшее время она не случится. Потому что есть заказ и близящиеся зачеты-экзамены, на которых меня тихо попытаются завалить. От большой "любви" и зависти.

Но к этому я уже привыкла... За столько-то лет как не привыкнуть!

И меня это все почти не волнует. Не трогает. Так же как и различные слухи обо мне и Полозе! Я даже посмеяться над некоторыми версиями нашего знакомства и отношений сумела!

Но это - пройдет. Растает легкой дымкой... Поговорят и успокоятся. Так всегда было. Всю мою жизнь.

- Зайцева, вы же, кажется, уже сдали свою курсовую работу?

А, это снова вы...

- Сдала.

- Тогда почему вы все еще находитесь в аудитории?

Голос - сладчайший мед... Аж страшно. Но я умная и все понимающая. С первого предупреждения. Повторять - не надо.

- До свидания, Александр Илларионович!

Вещи в сумку, ноги в руки и - вперед! На волю... Искать Владимира. Потому как сейчас он мне нужен ну просто как манна небесная! Ведь, чтобы я не думала о химии и всем прочем с нею связанном, но признать надо - без нее мне сейчас не справиться. А так как знания по этому предмету у меня почти нулевые, то надо воспользоваться услугами того, кто в этом разбирается... Тем более, что на Владимире еще с того года висит должок за написанную работу по истории!

Милый, родной, ненаглядный... Где тебя носит, когда ты мне так нужен?

Нет тебя. Как сгинул! Обидно...

А до конца пары еще тьму тьмущая времени! Почти час с лишним... А делать абсолютно нечего. Рисовать не хочется. Депрессия мешает напополам с недосыпом. Книгу, которую специально позавчера на стол выложила, забыла. В библиотеку не заявишься... У меня три книги по живописи двадцатого века не сданы, хотя срок вышел еще три недели назад.

Тоска, одним словом. Даже думать не хочется...

- Ольга, а что это ты тут сидишь одна-одинешенька?

Нашелся-таки! Сам! Ура!

- Уже не одна. Ведь ты здесь.

Эх, милый и добрый друг. Единственный, кого я могу назвать этим словом. Как же я тебя вынуждена подставить. Ведь, если все скроется, то ты можешь разделить мою участь. А я этого не хочу. Очень.

Потому что ты - Друг.

- И правда. Но ты все-таки не ответила, почему сидишь здесь и скучаешь...

- Тебя караулю...

Ты не поверишь правде. Потому что я постоянно лгу. А когда говорю правду, то ей не верят. В большинстве случаев. Потому что мою ложь стали считать правдой... Все. Даже - ты.

- А если - правду?

Мы привыкли сомневаться. Во всем. Даже в правде. Потому что ее для нас не стало... Осталось лишь свое собственное мнение. И все. Другие в расчет не берутся. Ведь они - чужие.

Мой мир тоже делается на чужих и своих. Тех, кому я могу хоть как-то доверять и тех, кто для меня не существует. По той или иной причине. Иногда даже не очень-то важной. Даже - глупой! Но что поделать? Себя не переделаешь... Без желания. А я не хочу меняться. Даже на секунду.

Потому что тогда исчезнет Ольга, а появится Оля, Оленька, Олешка... Но это уже буду другая я! Не та, которая существовала до этого...

- Думу думаю страшную да жуткую... Смертельную.

Ты улыбаешься понимающе и чуть-чуть насмешливо. Твое право Владимир! Твое... думать, что хочешь. Верить или не верить в мои сказки. В замышленное мной страшное дело!

- Какую?

- Как нарисовать портрет в роли чуда-юда так, чтобы он сначала был не заметен, а потом - проявился... Да еще, чтобы на меня никто не подумал о совершенной шалости...

Мы ведь с Кет друзья-враги. И каждая из нас всю свою жизнь старается насолить другой. Но если я по необходимости, потому что терпеть издевательства не умею, то она от злобности да зависти. Я же рисую лучше нее. Намного. И это меня наградили медалью "За заслуги", будь эта железка неладна!

- И что тебе мешает? Я не верю, что отсутствие фантазии!

Университетские коридоры светлые и белые, как в больнице. Нет только этого жуткого запаха лекарств! На подоконниках, огромных, но все-таки меньших, чем у меня дома, стоят кактусы. Жутко дорогие и редкие. А еще красивые... Все! Хотя кто-то может сказать, что они жуткие, колючие и вообще какая от них польза?

А мне - нравится. Потому что кактус это я! Так же, как и мышь. С той лишь разницей, что моя серенькая ипостась всю свою жизнь старается не попасть в лапы к кошке, а колючей это все по барабану! Сам кого хочешь исколет! Знай только ноги уноси...

Кактусы живучие. Из всех растений на Земле они единственные кого можно встретить более-менее часто. Их можно увидеть в кафе, больницах и школах. Даже некоторых домах! Кактусы же неприхотливы... И упрямы.

Они хотят жить.

Как и я.

Но вряд ли мне позволят такую роскошь. Я же никому не нужна настолько сильно, чтобы меня стоило спасать!

- Ее, слава Богу, у меня вполне хватает! А вот необходимых красок нет...

Я не хочу тебя ввязывать в это дело. Но выхода у меня нет. Ведь мне больше не к кому обратиться.

- Это какие же тебе нужны краски, а?

Голос заинтересованный, с капелькой профессионализма. Это ведь соединения и реакции!

- Такие, чтобы на свету висела одна картина, а в темноте превращалась в другую.

- Как симпатические чернила, что ль?

Какие-какие? Такого феномена я не знаю... А надо?

- Это что за зверь такой?

Нет, я, конечно, умная. Но не настолько же! Тем более, что все знать - невозможно! В моем случае - нереально. У меня же не память, а решето! Все мысли и поручения проваливаются в небытие!

- Ну ты даешь, Ольга! А еще - художница!

Вот сейчас возьму и обижусь! И разговаривать с тобой не буду!

- Не злись. Я сейчас тебе все объясню... Раз уж у тебя такой провал в образовании... Симпатические чернила бесцветны, но при определенных условиях - проявляются. Для этого надо лист бумаги, на котором текст написан ими, надо обрызгать или смочить специальным раствором. В твоем случае катализатором должны служить либо цвет, либо темнота. Вот и все.

Содержательно, однако! И как раз то, что нужно. Но как я буду писать прозрачными красками, не видя в какой узор складываются мои мазки? Ведь тут память должна быть не просто потрясающей, великолепной, превосходной и так далее, но еще и продолжительной! Ведь все мазки придется помнить на протяжении целого месяца!

Мама, куда меня несет, и во что я захотела ввязаться?

- А ты можешь их создать?

- Естественно! Всю палитру! Но с одним условием...

Условие?

- С тебя картина! Мне в подарок на долгую память.

Странный дорогой сыр. Зачем тебе моя картина?! Ты же, друг мой милый, к художникам относишься на редкость критично! Правда, к писателям еще хуже... Но это роли не играет!

- А на какую тему?

Нет, мне совсем не трудно потратить пару вечеров и нарисовать тебе картину. Я это даже с удовольствием сделаю... Но просьба - странная. Ненормальная...

- Сама выбирай. Мне без разницы.

- Хорошо! К Рождеству жди подарок!

Я уже знаю, что нарисую и подарю тебе. Потому что, по-моему мнению, ты заслужил это!

- Краски получишь где-то через пять дней... И учти - никому не слова о моей доброте, а то еще засмеют чего доброго...

Врешь ты все. Так же, как и я. Но то не твоя вина. Просто привыкли мы к этому. Стали считать ложь частью своей жизни. И перестали замечать ее.

* * *

- Спасибо тебе!

Сколько радости... И отчаянья замешанного на боли. Ты думаешь, что никто не замечает этого, но это не так. Видят все. Только о причинах не догадываются. Ведь у всех есть свое мнение.

Я не знаю, почему попросил у тебя такую плату за услугу. Картина-то мне не очень и нужна... Я даже на стенку повесить ее не смогу! Но ведь бесплатный сыр только в мышеловке и просто помощь, безвозмездно, ты, Ольга, не примешь. Никогда. Потому что не веришь никому. Даже себе.

- Да ладно тебе. Я же не бесплатно работаю...

В твоем смехе нет жизни. Ты как отражение. Вроде есть, но в тоже время - нет.

- Ладно, я пошел, а ты смотри не нарвись на преподов!

- Да что они мне сделают? К декану отведут? Чего я там не видела!

Глупая маленькая Ольга. Ты - ребенок. Замкнувшийся в себе и думающий, что до него никому нет дела. Есть. И очень многим. Ведь ты - Звезда! Гений!

- Я тебя предупредил. Пока!

Долго рядом с тобой находится невозможно. Так же как и смотреть в твои глаза... Пустые, с тоненьким, почти незаметным ободком боли. И насмешки. Мол, живите на этой грешной земле, а я воспарю в небо к другим мирам. Туда, где Вас нет!

После смерти...

Ведь наша жизнь заканчивается только смертью... Хоть многие и говорят, что после нее мы попадаем в Рай или Ад. По делам своим. Но это - ложь. Красивая сказка, которая рассказывает о том, что достаточно раскаяться и тебя простят.

Ложь! Весь наш мир - сплошная ложь...

Но мы привыкли. Втянулись. И уже не представляем себе того, что можно жить как-то иначе. Так, как ты.

Жаль тебя мне. Безумно. Но я не вмешаюсь. Даже если от этого будет зависеть твоя жизнь. Потому что ты не попросишь о помощи никого. Ни-ко-го.

Сегодняшний день - исключение. Потому что ты просишь не помощи, а оружие, которое приведет тебя к смерти.

Но - пусть. Это твой выбор и твоя жизнь. И это твое дело ввязываться в опасную игру или нет, Ольга. Я же могу только создать эти краски, хотя и понимаю, что они нужны тебе не для ответа на издевательства Кет. Ведь ты когда-то говорила, что никогда не нарисуешь ее портрет. Даже в карикатуре. Даже если тебе нож к горлу приставят!

Так что... ты - врешь. Почему - не знаю. Но догадываюсь.

Инквизиция.

Иначе и быть не может. Как бы ты не скрывала свою неприязнь к ней, но шила в мешке не утаишь! И тем, кто действительно интересуется тобой и знает тебя - все известно. Потому что ты позволяешь им увидеть себя настоящую. Вернее, часть ее... Но этого достаточно.

Мне. Пчелке. Кошмару Илларионовичу.

Они же покрывают и защищают тебя, Ольга! А ты совсем этого не замечаешь... Ведь не просто же так Пчелка позволила тебе сидеть в подсобке почти всю пару! Хотя любого другого ожидала бы встреча с деканом и указ об отчислении.

Первым быть тяжело. Я знаю это не понаслышке. Ведь тогда оступиться права нет. Даже шанса. Потому что ошибку, даже самую малюсенькую, тебя не никогда не забудут. И вспоминать о ней будут при каждом удачном случае.

Но ты пока не оступалась. И это твой козырь. Это то, что позволяет тебе оставаться на плаву.

Потому что Радковский тебя ненавидит! Лютой ненавистью... Ведь ты превзошла его дочь! Но не показывает этого... Себе дороже. У тебя ведь действительно - талант! И его не скрыть, даже если задвинуть твои картины в самый угол!

Инквизитор же заметил их... И тебя.

Хотя было сделано все, чтобы та выставка прошла так, чтобы тебя никто не заметил! Но... не вышло. И тебе дарованы орден и заказ.

Тебе, а не Кет!

Впрочем, ты это заслуживаешь...

Потому что - другая. Не такая, как мы. Хотя считаешь иначе...

В тебе осталась вера в Бога. Настоящая и искренняя! Та, о которой мы даже и не знаем. Которой для нас не существует. Как и Бога. И Рая. И Ада. Потому что тот мир, в котором мы живем и есть Ад. А Рай... Что ж, он давно уничтожен. Нами же. Нашими руками!

А мы... Мы пытаемся искупить свои грехи за твой счет. Даже я. Ведь на моих руках кровь невинных... Как и на руках всех моих сокурсников. Мы же не в игры тут играем, а оружие создаем! И испытывают его на людях...

Коверкаем не только их облик, но и душу.

Так что - мы убийцы. Все. Не совсем по своей воле, но все-таки...

Поступили же мы на этот несчастный факультет! И отучились на нем почти пять лет! Значит. Чужая жизнь для нас почти ничего не значит. Есть только мнение Инквизиции и ее заказы. Надо создать какое-то смертельно опасное соединение, яд или газ... Зовут нас. И мы - делаем. Работаем. Создаем.

Убиваем.

Так что... я перед тобой даже немного преклоняюсь, художница наша! Есть за что. Потому как ты никого не убила. За всю свою жизнь. А это - редкость. Нонсенс. Потому что на этой земле убивали все. Когда по приказу, когда из зависти, а когда и ради развлечения...

Поэтому я выполню твою просьбу. Хотя она вполне способна привести тебя к смерти.

Но ты знаешь это. Понимаешь. Но - делаешь. Следуешь принятому тобой решению.

До того момента, пока не наступит твой конец.

* * *

Странная эта художница. Не такая, какой должна была бы быть. Впрочем, что я знаю об этих фантазерах? Кроме того, что они рисуют маслом, пастелью, акварелью и прочим. Что они способны заставлять человеческие сердца замирать и пытаться найти ответ тому, что изображено на когда-то белом полотне. Ведь уже сколько веков люди пытаются узнать чему так загадочно улыбается Моно Лиза! И не могут...

Потому что картины хранят тайны своих создателей на самом виду. Достаточно протянуть руку, чтобы узнать их. Но... люди чаще всего не замечают то, что скрывается у них под самым носом. И я - тоже многого не вижу. Потому что не могу!

Хотя музеи и выставки посещать просто обожаю! Но это не всегда получается...

А тут перед тобой творит картину художник... Естественно, что я стала наблюдать за этим священнодействием. Тем более, что Инквизитор не против... Во всяком случае он и сам иногда составляет компанию этой Ольге, поясняя то, что он хотел бы видеть на этой картине или выслушивая идеи своей собеседницы.

Сейчас, правда, на холсте нет ничего. Кроме каких-то непонятных штрихов, нарисованных остро заточенным карандашом. Из них и не понять ничего!

А набросков, между тем, тьма! Они лежат на полу и столах в таком потрясающе-живописном беспорядке, что даже весело становится...

Жаль, что мне придется убить ее...

Но отпустить ее я никак не могу! Не в моих правилах выпускать из собственных рук намеченную жертву. Тем более, такую необходимую...

- Опять следишь за ней, Лилит?

Я? Нет, ты ошибаешься, Полоз! Скорее - изучаю...

- Наблюдаю. Когда еще выпадет такой шанс?

- Верно. Когда...

Нас не заметить, если смотреть находясь в этой зале. Это просто невозможно! Если ты не такой, как мы... Если ты не чудовище. Но Ольга вдруг напрягается и прерывает разговор с нашим Господином. На долю секунды...

- Она нас заметила.

- Внимательная девочка. Даже чересчур. Это... опасно.

- Согласна. Скажи, а ты что-нибудь узнал об этом... художнике, который вывесил во дворе галереи Искусств свою новую картину? Ту, с единорогом?

Почему-то мертвым. Да и картина, в противовес всем остальным, прошлым, не говорила о вере или надежде, а лишь о боли... Об убитом чуде и волшебстве. О том, что забыто нами.

И это - страшно.

Потому что в глаза этого мертвого единорога, над которым уже кружит стая воронов, смотреть просто невозможно. Ведь сердце начинает мучить раскаянье... Жестокое и болезненное раскаянье в совершенных грехах...

- Нет. Он умудряется все время опережать нас на шаг.

Всегда на шаг впереди. Странно... Ведь за столько лет, что он творит, его ни разу не смогли не только поймать, но даже - увидеть. Создается ощущение, что мы гоняемся за призраком.

- Хозяин злится.

- Немудрено! Ведь это Мы не можем поймать этого нарушителя спокойствия, который подрывает у людей веру в Инквизицию. Естественно, что Господин злится.

- А ты и довольна...

Довольна. Потому что не так уж я люблю нашего Инквизитора! Я служу ему. И ненавижу его. И совсем ничего не могу с этим поделать. Да и не хочу.

- Не хочешь с ней поговорить?

- Зачем?

- Просто это... может оказаться очень интересным. У моего приказа ведь не совсем привычный нам взгляд на жизнь. Вернее, совсем не привычный.

Она заинтересовала тебя, змей! Только - чем? Неужели, обыкновенными разговорами?

- Советуешь?

- Настаиваю.

Даже так! Ну, хорошо...

- А сам?

- Пожалуй, от сегодняшнего общения с этой... мышкой я воздержусь. А то уж больно колючая она стала в последнее время...

Так вот чья вина в том, что нам приходится тебя обходить по большой кривой! От греха подальше... А то ведь ты можешь и зашибить ненароком. Абсолютно случайно. От общей, так сказать, злобности.

- И что она сделала?

- Ничего такого, что могло бы тебя интересовать.

Нет уж! Меня так просто не проймешь и не возьмешь! Мне же интересно, что могло довести нашего хладнокровного змия до белого каления и зубного скрежета... Почти до убийства. И если бы не приказ...

- Полоз... Говори! Я ведь не отстану!

И ты знаешь это! Я ведь если не от тебя узнаю подробности, так от этой Ольги или даже Господина. На горло собственной гордости и ненависти наступлю, но - узнаю! И с Цербером поделюсь.

- Пожалуйста. Но учти - Хозяин не знает ничего, а Ольга делиться подробностями не станет...

Это ты так думаешь!

- Пока!

Хорошо же, змеюка ты противная. Сама все узнаю! Только один вопрос в том как разговорить эту художницу, которая кроме своих красок и набросков ничего не видит! Почти... Нас-то она умудряется замечать! Хотя и не должна была бы...

- Вы так и будите там стоять и сверлить во мне дырку, госпожа Лилит? Право, не стоит...

Эта девчонка либо слишком везуча, либо наблюдательна. А может, все вместе...

А она даже не обернулась. Как сидела, склонившись над своими рисунками, так и сидит. Словно бы для нее нет ничего важнее в мире этих бумажек, исчерканных карандашом и ручкой...

- Как вы меня заметили? С вашей стороны этот угол не просматривается...

Ведь это - не впервые. Ты всегда знаешь с какой стороны ждать нападения...

- Для того, чтобы что-то знать, необязательно видеть это. Вы разве не знали этого?

Интересно... Знать не зная. Видеть не видя.

- К сожалению - нет. Возможно, вы сможете восполнить пробел в моих знаниях.

Я подхожу ближе. Ведь уже совсем ни к чему скрываться и прятаться! Да и не люблю я разговаривать со стенами да воздухом. Гораздо приятнее видеть глаза собеседника... Потому что по ним можно предсказать его реакцию.

Глаза ведь зеркало души.

А Ольга отводит их. И смотрит куда угодно, но только не на меня... Чаще всего на картину, которой только еще суждено стать чем-то большим, чем просто куском холста...

- Если вы настаиваете...

- Настаиваю.

Я нетерпелива. И это моя слабость. И причина многих ошибок...

- Слепой, в отличие от зрячего, никогда не полагается на свои глаза, госпожа Лилит. Он просто не может сделать этого! Ведь он не видит ничего. Его удел - вечная темнота. Но при всем при этом эти люди способны, при достаточной подготовке, конечно, быть очень хорошими воинами. Как вы считаете - почему?

- Откуда мне знать? Я же не слепая.

- Все дело в их потрясающем слухе. Он становится словно бы компенсацией отнятому зрению. Вот и весь секрет. Я просто слышала, как вы разговаривали с Полозом.

А наедине со змеем она обращается к нему исключительно на "вы"...

- Но с вашими глазами вроде бы все в порядке...

- Да. Сейчас. А когда-то все было иначе.

Заметка на память - еще раз прочитать досье этой художницы. Хотя я готова поклясться, что про ее зрение там не сказано абсолютно ничего... Память-то у меня, как и у Полоза с Цербером, стопроцентная!

- Как интересно!

- Да нет, в общем-то... Просто мне когда-то повезло. Или наоборот - не повезло. Это уж с какой стороны посмотреть. Вот и все.

Ну-ну! Так и быть - сегодня я тебе поверю. Потому что причина для разговора у меня совершенно другая...

- А вы, случайно не знаете, чего это Полоз ходит такой злой в последнее время, а?

- Нет. Не имею ни малейшего понятия.

- Да? Жаль... А я-то надеялась, что хоть вы что-то знаете...

Девочка, ты же не машина! Ты просто не можешь работать без передышки столько времени! Это - невозможно...

- К сожалению, ничем не могу вам помочь... впрочем, вы могли бы спросить самого Полоза об этом.

Пыталась уже. Безрезультатно. Иначе с чего бы это я тут разговоры вела? Да еще такие... дружелюбные. Да еще с той, кого хочу убить...

- Пожалуй, я воспользуюсь вашим советом...

- Бог в помощь.

Вот так ненавязчиво заканчивают разговоры. Мол, не мешайте, у меня еще очень много работы... и ее надо выполнить в кратчайшие сроки! Так что - скатертью дорожка вам многоуважаемая госпожа Лилит.

Ладно. Будь по-твоему, девочка. Сегодня я от тебя отстану. Тем более, что работа есть не только у тебя, но еще и у меня...

Надо взять какого-то преступника, который возомнил о себе слишком много. Переступил границу. Позволил присвоить себе то, чем владеет только Инквизиция. Власть над чужими жизнями. Возможность решать, кому жить, а кому - умереть.

Я умею убивать медленно... Но сегодня мне хочется расправиться со своим задание побыстрее. Да еще и свалить все на Сопротивление надо. Для профилактики. Чтобы эти дети там не расслаблялись!

Поэтому на охоту я выйду поздно ночью. И подожду свою жертву на его маршруте до дома... Он ведь у нас добропорядочный гражданин! Способный, однако, шутя расправиться с любым. Почти... До нас, созданий Инквизиции он все-таки не дотягивает. Причем, очень и очень сильно. Ведь мы - почти совершенны в своем умении обрывать чужие жизни...

И ждать.

Долго-долго! Столько, сколько обычный человек просто не способен!

Так что... все уже решено. Приговор вынесен. Теперь надо его осуществить... А это дело нескольких минут! А потом можно и погулять сходить... Кажется, недавно открылась выставка работ того неизвестного художника... В подполье где-то. Надо у Цербера будет уточнить.

Хоть узнаю о том, что рисует эта "заноза Инквизиции". Ну, заодно и выявлю тех, кто выступает против власти Инквизиции, возьму на заметку всяких инакомыслящих, да еще и получу эстетическое удовольствие. На симпатичную вещь всегда приятно посмотреть...

Но это - позже. Сейчас меня ждет работа.

* * *

Самое сложное - не упасть. Не свалится от усталости на этот узорчатый пол. Не закрыть навечно глаза, чтобы не видеть ничего. Совсем-совсем. И не слышать шагов моих наблюдателей... Которые только сменяются... не давая мне возможности передохнуть и расслабиться. Даже на мгновение.

Но я не жалуюсь.

Сама виновата. Жила бы потише - все было бы иначе. А так... Терпи! Ничего другого у меня и не остается.

Но как это трудно! В особенности постоянно чувствовать чужой взгляд между лопаток. И слышать шорох чужих одежд. Конечно, из зала угол в котором постоянно стоят слуги Инквизиции, не просматривается... Но это не так важно. Для меня. Ведь на моей стороне мое умение слышать много больше остальных.

Потому что я была слепой. Несколько месяцев, долгих и жутких, меня сопровождала темнота. Беспроглядная и беспросветная. И, что самое главное - об этом никто не знает. Даже родители с сестрой... Потому что это моя тайна. Моя и моей бабушки, которая рассказывала мне о Боге. Которая учила меня верить.

И это именно она поставила мне диагноз... Как-никак бабушка была врачом! Причем, одним из лучших в нашем мире на всех трех планетах! Ее даже Инквизиция никогда не решалась очень сильно теснить... Потому что хорошие врачи нужны всем! Даже Инквизиторам.

А я...

Когда-нибудь я могу полностью ослепнуть. И тот раз был лишь сигналом. Первой ласточкой с предупреждением...

Мне нельзя нервничать, переживать и волноваться. Совсем. А еще болеть. Чем угодно... Потому что тогда моим спутником становится сильнейшая головная боль. Настолько, что голову поднять невозможно... И лекарства ослабить ее не могут. Никакие.

И для меня это значит жить в вечной темноте... Которая иногда приходит ко мне в гости нежданно-негаданно, заставляя плакать от собственно бессилия. Ведь в этом состоянии я не могу ничего... Совершенно!

И жизнь становится бессмысленной. Хотя я не должна так говорить... Ведь жизнь сама по себе - бесценна! И дело можно найти всегда! Были бы руки да желание...

Сейчас, правда, приступы стали только чаще... И это - тревожно. Мне надо успокоится и отдохнуть. Перестать так... психовать. Нервные же клетки - не восстанавливаются.

А работа-то спорится у меня в руках! Двойная... Ведь к тем эскизам и наброскам, которые я показываю Инквизитору, присоединяются те, которые не видит никто. Те, которые послужат основой для нижнего слоя. Скрытого. Который не появится до того момента, пока не станет слишком поздно. Пока не наступит Рождество...

Да и Владимир скоро должен принести мой заказ... Немного переделанный, но от этого ставший только лучше... Это химик-испытатель решил не мучится с целой палитрой красок, а просто создать специальный растворитель. Окунаешь в него кисточку, наносишь на краски - и вуа ля! Цвет становится невидимым...

Что ни говори, а он - молодец. Нашел решение, к которому и подкопаться нельзя! Мало ли у меня на столе стоит баночек! Растворители же бывают разные... посильнее, послабее... Для разных типов красок. Так что... все будет хорошо.

Я надеюсь на это.

Ой, кажется, у меня гости! Неужели сама великая Лилит снизошла до обыкновенной художницы?

Не верю.

Потому что ты, милая моя, уже который день здесь топчешься, изучая меня. Мои жесты, привычки, способности... Не просто так, конечно. Просто так даже птицы не летали!

Но что же вы встали? Подходите... я не кусаюсь... Пока не доведут.

- Вы так и будите там стоять и сверлить во мне дырку, госпожа Лилит? Право, не стоит...

Мне совсем не надо оборачиваться. Зачем? Я и так знаю, где стоит мой наблюдатель. Один из них. Потому как Полоз не подходит... Хотя, после того, как я познакомила с ним детвору нашего района это неудивительно! Дети могут кого угодно умотать и достать. Не только верного и терпеливого слугу Инквизиции.

Но тебе Лилит я этого не скажу. Так же, как и не расскажет ничего Полоз. Не для тебя и твоего Хозяина это знание... А лишь для меня одной!

Ты удивляешься и не понимаешь... Бывает. Но не всегда проходит. У меня так вообще непонимание - болезнь неподлежащая лечению. Никакому. Ведь притворятся глупой и наивной гораздо проще, чем строить из себя уверенного и сильного человека, когда ты таким не являешься...

А так... Тебя никогда не будут воспринимать всерьез! Будут ли мне верить или нет - не так важно, гораздо необходимее с моей точки зрения то, что верно оценивать меня никто не сможет!

Потому что я иллюзия... Отражение в зеркале!

- Как вы меня заметили? С вашей стороны этот угол не просматривается...

Да, не просматривается. Но мне и не нужно смотреть. Я слышу ваши шаги и дыхание. А большего и не надо.

- Для того, чтобы что-то знать, необязательно видеть это. Вы разве не знали этого?

Поиграем. Я умею быть вежливой и обходительной. Д о того момента, пока не переступили моих границ... И ты, слуга - не Инквизитор, чтобы я могла проглотить свои мысли и обиды.

- К сожалению - нет. Возможно, вы сможете восполнить пробел в моих знаниях.

Ты пытаешься заглянуть в мои глаза... Но я тебе этого не позволю. Мне вполне хватает и внимания Полоза! Тот постоянно ловит мои взгляды... Словно пытается что-то разглядеть на дне моей души.

Бесполезное занятие.

Моя душа выгорела дотла. В ней нет жизни. Только - пепел.

- Если вы настаиваете...

Вежливость, вежливость и еще раз - вежливость!

- Настаиваю.

Какие мы нетерпеливые. Но это скорее всего только в разговоре. Ведь жертву свою ты способна ждать и выслеживать очень долго! Сутками, неделями, месяцами... До той поры, пока тебе не надоест!

А ответить мне совсем не сложно. Это ведь все прописные истины... То, что знает каждый... Или - почти каждый. Что, впрочем, сути не меняет...

- Слепой, в отличие от зрячего, никогда не полагается на свои глаза, госпожа Лилит. Он просто не может сделать этого! Ведь он не видит ничего. Его удел - вечная темнота. Но при всем при этом эти люди способны, при достаточной подготовке, конечно, быть очень хорошими воинами. Как вы считаете - почему?

- Откуда мне знать? Я же не слепая.

- Все дело в их потрясающем слухе. Он становится словно бы компенсацией отнятому зрению. Вот и весь секрет. Я просто слышала, как вы разговаривали с Полозом.

- Но с вашими глазами вроде бы все в порядке...

- Да. Сейчас. А когда-то все было иначе.

Мои тайны принадлежат только мне! И никому больше... Так что - не надейся, что я раскрою их перед тобой. Не доверяю я тебе. Так же, как и всем таким, как ты... Тем, кто служит в Инквизиции.

- Как интересно!

О, да! Очень. Особенно - тебе. Это ведь слабость мою ты узнать хочешь...

- Да нет, в общем-то... Просто мне когда-то повезло. Или наоборот - не повезло. Это уж с какой стороны посмотреть. Вот и все.

Не веришь. Что ж... Я тоже не верю тебе. И не хочу верить. И не буду. Потому что мы слишком разные. Потому что цели в жизни у нас слишком отличаются, так же. Как и взгляды на мир.

Но тебя сейчас волнует что-то еще. Поэтому ты, Лилит, и позволяешь мне оставить этот разговор в стороне. До поры, до времени.

- А вы, случайно не знаете, чего это Полоз ходит такой злой в последнее время, а?

Так вот оно что! Зацепило вас всех его поведение...

- Нет. Не имею ни малейшего понятия.

Я вру. Но это - не важно. Потому что все мы врем. Даже самим себе.

- Да? Жаль... А я-то надеялась, что хоть вы что-то знаете...

- К сожалению, ничем не могу вам помочь... впрочем, вы могли бы спросить самого Полоза об этом.

Спроси-спроси! А я посмотрю, что из этого выйдет!

- Пожалуй, я воспользуюсь вашим советом...

Вряд ли. Потому как Полоза ты уже спрашивала. И только после этого пошла ко мне. Но можешь попытаться еще раз. Вдруг чего и получится. Хотя в этом я сомневаюсь...

- Бог в помощь.

Иди-ка ты. Дорогая, гулять... С Полозом. А я продолжу свою работу... Может, пи удачном стечении обстоятельств я сумею еще и пораньше вырваться! И сходить на выставку своих работ, которую проводит это Сопротивление... Они, оказывается, все их собрали и аккуратно по стеночкам развесили. Да еще догадались и билеты продавать людям, чтобы те могли посмотреть на них.

Весело! Особенно если учесть то. Как не любит мою вторую сущность - Инквизиция. Наверняка, не сегодня - завтра прикроют эту лавочку, а картины сожгут.

Жалко... Но не дома же на себя саму компромат держать! Так чего доброго и на костер раньше времени можно отправиться...

А посмотреть - стоит. Заодно и вспомню многое... То, что почти забыла. То, что когда-то было для меня важно. А сейчас - нет.

А есть ли это на земле?

Не знаю...

Да и не хочу. Потому как уже привыкла жить только сегодня. Не завтра или вчера, а только - сегодня. Потому что прошлое уже исчезло почти, а будущего может и не быть. Жизнь хрупка... Ее ничего не стоит оборвать. А я уже внесена в список. И мне - не уйти. Не избежать приговора.

Так что остается только одно - жить! Всем врагам и смертям назло! И пусть они от зависти на мою жизнь - удавятся, застрелятся и отравятся!

Ведя я стараюсь быть счастливой. Настолько, насколько это вообще - возможно в моем пропащем случае!

* * *

Как же мне надоел этот художник! А еще то, что им восхищаются люди! И эти глупцы из сопротивления! Того гляди - одну из картин во флаг превратят и кинутся с ним на штурм здания Инквизиции. Впрочем, это уже из области фантастики. На это у них сил никак не хватит. Даже если они очень и очень постараются. Так что... о них пока беспокоится не стоит. Но внимание ослаблять тоже нельзя. Потому как я же не хочу потерять свою власть...

Но они обнаглели, конечно, прямо таки до невозможности! Устраивать в центре города выставку картин этой "Свечи, что горит в темноте нашей жизни". Так, кажется, они называют этого наглеца художника... По росписи его!

И ведь эти дети не боятся того, что их схватят и убьют. Хотя... может, в этом замешаны абсолютно не причастные к этим мятежникам люди... Ведь, чтобы устроить выставку такого масштаба, необходимо иметь достаточно большой капитал, что в данном случае более чем странно. Ведь почти все из Сопротивления - сироты, у которых нет ничего. Даже дома. Не то, что счетов в банке!

Но это не важно... Лилит со всем разберется. Тем более, что она так любит гулять по всяким выставкам, что можно сказать - сам Бог велел ей заняться этим делом... и прихватить с собою эту Ольгу.

Пусть девочки развеются! Погуляют, узнают друг друга... Лилит, конечно, не преступит четко установленной границы, а Ольга вполне может немного приоткрыть дверь в свой мир. Она же - не железная! Да еще и уставшая сверх меры... Заказ-то выполнять надо, а лекции и семинары пропускать нельзя... Так что - крутись как хочешь, но все должно быть выполнено.

В кратчайшие сроки! К Рождеству...

Так что... пусть гуляет. Ведь потом она уже не сможет делать этого.

Впрочем, мне даже немного жаль ее. Девчонка-то не плохая... Просто оказалась не в том месте и не в то время. А еще - чересчур талантливой. И если бы всего этого не было, то жила бы она как спала. И горя не знала... Рисовала бы свои картины, продавала бы их и может, к концу своей жизни ее бы заметила Инквизиция...

А так - ничего не поделаешь! Мне не нужен тот, кто сможет создать еще более великолепную картину. Кажется, такое уже встречалось в истории... Давно! Когда на земле еще существовали государства и страны... Именно тогда русский царь Иван Грозный приказал ослепить мастеров, создавших храм Василия Блаженного. Потому что те сказали, что если прикажут, то они могут создать и лучший. Сейчас, к сожалению, такой номер не пройдет. Слепоту, любую, научились лечить...

Жаль, жаль...

Ведь этой художнице, судя по всему, симпатизирует мой змей! А тут такое разочарование...

- Что-то случилось, Святой Отец? Ты вдруг так посуровел...

Отец Михаил... Я и забыл о вас!

- Ничего... Просто дела беспокоят.

- Надеюсь не очень кровавые...

Тебе, отец Михаил, позволяется много больше других. Даже больше чем слугам моим! Потому что ты слишком ценен... Потому что знаешь слишком много... но вот уж это-то - не проблема! Однако, это - не важно. Потому что ты единственный, кто знает настоящего Инквизитора... Тот, кто не дал окончательно умереть в моей душе тому мальчишке, которым я когда-то был.

Давно!

- Это как посмотреть.

Единственный, кто может влиять на мои решения... Те, которые я выношу вне зависимости от политики или ожидания тех коршунов, которые именуются моими соратниками. Впрочем, даже они уже не могут спорить со мной...

Не смеют. Потому что жизнь - игра, а я - главный кукловод в чьих руках собраны все ниточки. И мне хватит только дернуть за одну из них, как что-то в этом мире изменится...

- Покаяться не хочешь?

- Кто? Я?

Ну, насмешил брат! Если бы не мое уважение к тебе и твоим сединам, то сидеть бы тебе в камере в подвале этого здания! Все-таки Инквизитору каяться предлагаешь, а не простому человеку! Думать надо!

- Нет. Не хочу.

Бледные, почти выцветшие голубые глаза прожигают меня насквозь. Знать бы, что ты видишь отец Михаил! Потому как такие взгляды давно на меня не действуют... Осталось только легкое любопытство.

- Жаль...

- Почему это?

- Ты грешен... Как и я... Но про себя я уже молчу... Потому что мне уже поздно каяться и просить о прощении. Но тебе - нет.

- Ты ошибаешься. Мне тоже - поздно. Потому как на моих руках слишком много крови. Как, впрочем, и на твоих.

Легкое напоминание об отданном когда-то приказе о сбросе атомной бомбы на мятежный город. Ныне превращенный в руины. В братскую могилу.

- Я - помню. И тебе совсем необязательно постоянно напоминать мне об этом.

Как же! Не надо! Очень даже надо. Потому как эта ноша тяжела... для одного человека. А так - нас двое. Грешников.

- Разве? Тем более, что ты сам говорил, что покаяться никогда не поздно. Или я не прав и что-то путаю?

- Нет, не путаешь...

-Так что же ты мне проповеди читаешь, "брат"?

Между нами давно уже пролегла пропасть. И мне - не жаль. Потому что ее создал я сам. Потому что я уже не верю ни во что... Даже в справедливость... Хотя в нее-то - особенно! Ведь ее нет. Совсем.

Пожимаешь плечами. Мол, понимай как хочешь... Что ж, будь по-твоему, но только - сегодня, потому что уж больно хорошее у меня настроение.

- Кстати, давно собираюсь тебя спросить - а что это за ребенок все крутится вокруг зала Витражей? Такой невысокий, в красной бандаме и немного мешковатой одежде?

Что-то слишком многие стали обращать внимание на эту Ольгу. Наводит на нехорошие подозрения... Надо сказать Полозу, чтобы следил за ней получше...

- Это Ольга. Художница, которая получила заказ на создание картины во славу Инквизиции.

- Значит, ты все-таки решился...

О, мне прекрасно известно, что ты отец Михаил не одобрял, не одобряешь и не будешь одобрять создание этой картины. Потому что считаешь, что человек не может занять место Бога... Так же, как и обычный человек не станет солнцем...

Но мне - все равно. Ведь все уже решено. Мной.

- Ты имеешь что-то против?

Испещренные морщинами руки медленно перебирают хрустальные шарики четок... Говорят, что их тебе подарил предыдущий Инквизитор, который был во много раз милосерднее меня... Относительно, конечно.

- А то ты не знаешь! Но дело - твое. Твори что хочешь. Я не вмешаюсь.

Ты осуждаешь меня... Но молчишь. Потому что - привык. Потому что ты не Инквизитор. Не я. Потому что ты один из тех, кто создал меня таким. Потому что я твой грех, который ты не можешь замолить. Как и множество других...

Потому что прощение не светит никому в этом мире... Ведь в нем совсем не осталось даже падших ангелов... Последний убит по моему приказу! Моими слугами...

- Ты даже не знаешь, насколько я это ценю.

Сарказм ядовитой кислотой падает на пол, прожигая дорогие ковры. А ты, Михаил, лишь головой качаешь...

Потому что ты всем сердцем пытаешься научиться верить в Бога. В того, кто отвернулся от нас. Кто бросил нас на произвол судьбы.

И не понять тебе, что это бессмысленно... Все твои старания. Потому что в душе твоей уже нет той искры, которая зовется искренностью. Потому что ты - забыл. Потому что ты - грешник. Такой же, как и я.

* * *

Идея создать галерею того неизвестного художника была как озарение! Ведь его картины так ярко показывают то, за что мы боремся, что иногда даже слов не хватает! Поэтому мы - решились. Даже если этим ставим под сомнение свое собственное существование!

Люди должны знать и видеть красоту... Ту, которую уничтожила эта проклятая Инквизиция!

И у нас - получилось... За несколько дней я с ребятами смог собрать все известные картины просто-напросто выкрав их из запасников Городского музея... Удача сопутствует храбрым... Она улыбнулась нам. Ведь никто до сих пор не хватился пропажи. Да и Инквизиторские рабы еще нас не навестили.

Но это может измениться в любой момент.

Однако, главная задача выполнена! Потому что мы привлекли и заинтересовали очень многих! Может, даже заставили их задуматься и переосмыслить свою жизнь. Взглянуть на нее иначе и отбросить все свои иллюзии! Поддержать нас и свергнуть гнет Инквизиции...

И это еще одни шаг на нашем нелегком пути! Еще одна песчинка на чаше наших весов...

* * *

Так странно смотреть на свои собственные работы глазами обычного человека, который просто пришел отдохнуть... Который просто польстился на яркую вывеску и то, что она скрывает. То, что запретила Инквизиция.

Поэтому неудивительно, что здесь не протолкнуться... Ведь то, что запрещено всегда интересно! Даже мне... Даже если учесть, что все эти картины созданы мной. Моими руками и моей фантазией.

Мне приятно вспомнить то, что когда-то случалось со мной. Ведь все полотна, что сейчас висят на стенах этой галереи - моя жизнь. Книга, написанная ни для кого и в то же самое время - для всех.

Эти картины моя биография.

Но этого никто не знает. Потому что для всех они лишь работы какого-то неизвестного, но чрезвычайно талантливого художника, который просто хочет что-то сказать или объяснить.

А это - не так.

Я ничего не хотела говорить. Я рисовала просто так, для себя. Но в то же время, понимала, что эти картины у себя дома оставлять нельзя. Слишком сильно уж они компрометировали нашу Святую Инквизицию. Слишком о многом рассказывали. Сами. Без моей помощи.

Но это уже не важно. Все, нарисованное когда-то давно, пройденный этап. Да, оно дорого мне... Но у всего этого уже есть своя собственная жизнь, хранящая мою память...

Так, вот это небо с сияющими на нем семью лунами, под которыми на темной, почти черной траве удобно расположились вокруг костра несколько человек, одна из первых моих работ. Мне тогда было...

А правда, сколько мне тогда было? Четырнадцать, пятнадцать?

Нет, не помню...

Забавно, тогда я еще носила розовые очки и умела мечтать... И видеть цветные сны. Теперь уже не получается... Снов нет. Только кошмары...

А вот эти забавные лягушки относительно молодая работа! Они у меня получились такими веселыми и полными жизни! А еще - лукавыми... Ведь они - музыканты! А инструменты у них лиственно-мухоморные.

Хорошее у меня тогда было настроение. Редкое... Вот и появилась такая картина-шутка. Потому что я радовалась, как ребенок... Чему-то.

Вот этому полотну уже года два... Может - немного больше. Я тогда как раз пережила еще одни приступ темноты и только-только начинала видеть... Снова. Вот и получилось такое нечто аляповатое, в крупных мазках... Вблизи такую картину не рассмотреть! Надо всегда отходить на несколько метров, чтобы увидеть ветви сирени и ярких бабочек... А еще плутоватого воробья, который спрятался среди зеленой листвы так, что его самого почти не видно...

Дальше...

Дальше у нас идет "Благовещение". Почти первая серьезная работа... Ангел спускается с неба, чтобы сообщить Деве Марии радостную весть... У нее на коленях лежит вышивание, которым она за минуту до этого занималась... Ее лицо полно мира и покоя. Она еще не верит, но уже знает. А ангел протягивает ей ветвь мирта, чьи белые цветы сияют подобно звездам небосклона...

Как много всего было! Как много я забыла!

Но это помнят мои работы. Поэтому - пусть.

Картины ведь никому не расскажут о моих переживаниях, мечтах и иллюзиях... Хотя хранят их на самом виду! Но это - не важно. Потому что все, находящиеся здесь видят что угодно, кроме правды. Они гадают, строят предположения... Но ни на йоту не приближаются к истине!

А она ведь проще простого! Живи и будь счастлив... Радуйся каждому мгновению этой жизни. Потому что она - бесценна. Кем бы ты ни был... Единорогом, драконом, ангелом или человеком.

Но мы разучились быть счастливыми... И радоваться простым и малым вещам. Поэтому, мои картины молчат. Им нечего сказать людям... Потому что те не хотят слушать. Потому что у них есть свое мнение на все. И оно - единственно верное и правильное.

Так что, зачем спорить? Пусть все будет так, как есть.

- Вот уж не думали встретить мы вас здесь, Ольга!

Лилит? И Полоз... Как мило! Даже здесь мне не будет от вас покоя.

- Что ж, приятно быть хотя бы иногда - неожиданной. Это заставляет считать себя не такой уж серой и посредственной.

Как же вы мне надоели! Видит Бог - была бы возможность, отправила бы вас на какой-нибудь курорт. Отдыхать и радоваться жизни. Недельки на две-три. Чтобы не видеть, не слышать и не разговаривать с вами...

Потому что, если бы в отпуск отправилась я, то на все двести процентов вы бы оказались в соседнем номере. А так, и я вроде ни при чем.

Но это - невозможно.

Потому что вам, наверняка, дан приказ следить за мной по мере возможности. Да что "наверняка"! Точно! Хотя бы одному Полозу, потому что этот змий постоянно тусуется под моими окнами и провожает меня в университет на правах "любимого мужчины".

- Вы и вдруг - посредственная? Поверьте мне, Ольга, это все ложь и происки врагов! На самом деле вы очень... неординарная личность. Я бы даже осмелился сказать - яркая!

Угу, особенно по ночам в темноте... Когда я, совершенно случайно, выливаю на тебя ведро ледяной воды... От большой любви, так сказать...

- Ну да, ну да! Врите больше, господин Полоз! Может на том свете вам это и зачтется!

Я знаю, что так нельзя, но - не могу. Слишком уж мне нравиться спорить и пикироваться с этим змием, не повышая голоса и не переходя на различные жаргонные слова. Получается чисто аттракцион "Доведи друга, не сказав ни единого слова из ненормативной лексики в его адрес"! Искусство, однако!

- Вы ранили меня в самое сердце! Чем я заслужил ваш гнев?

А народ-то вокруг собирается, привлеченный бесплатным представлением... Лилит же - развлекается. Вон, как глаза-то смеются. Но я не дам ей остаться в стороне! Не в моих это принципах...

- А пусть вам это госпожа Лилит объяснит... Она же, вроде как, вам друг. И наверняка сумеет все по полочкам расставить... Особенно - как и чем вы меня обидели.

Мне совсем нетрудно немного поиграть! Построить из себя ту, которой я не являюсь. Потому что это уже давным-давно стало для меня обыденностью. Серыми буднями... Жаль только, что праздники стали случаться все реже и реже...

- Вы слишком высокого обо мне мнения, Ольга. Я уже сколько лет пытаюсь донести до Полоза простые истины, и как видите - безрезультатно!

- Да? Жаль... Я-то думала, что он только меня не желает слушать...

- Дамы, дамы! А вас не смущает то, что я вроде как рядом стою?

- Ничуть! Ведь не сказано ничего крамольного или обидного. Всего лишь сухая констатация фактов.

Ничего не значащий разговор. Простой обмен колкостями. И легкая радость...

Странно, но мне действительно радостно спорить с этими двумя, обсуждать свои и чужие недостатки... Хотя я знаю, что они - "Карающие". Охотники Инквизиции. И что их задание - слежка за мной. Постоянная.

- Но все равно - Вы - и вдруг здесь... Наводит на размышления, не так ли?

Интересно было бы послушать на какие, Лилит... Очень интересно! Может, я смогла бы услышать о себе что-то новенькое! А то постоянные похвалы да преклонение - надоели хуже горькой редьки! Настолько, что уже даже слышать их невозможно...

- Вот за это вините, господина Полоза. Это ведь он рассказал мне о художнике, на чьих картинах вдруг стали появляться мои герои. Естественно, что я не смогла не обратить на это внимание. Профессиональная гордость-то у меня еще есть!

- А я думал, что мое замечание вы оставили без внимания...

- Я ничего и никогда не оставляю без внимания...

Как хорошо, что если что я могу прикрыться своей второй гранью... Частью меня самой. И никто ни о чем не догадается. Не поймет. Картины-то разные. И это не только смысл, а еще и техника... Более спокойная и легкая...

- И каково же ваше мнение об этой... выставке?

Неужели вам это интересно?

Пожалуй, да...

- Двоякое. Картины, вне всяких сомнений - достойны внимания. Они очень не плохи, но все-таки немного наивны. Кроме некоторых. Но это редкое исключение...

- Вы, наверное, говорите о "Единороге"?

Заметили? Он действительно - другой. Потому что воплотил в себя мое отчаянье и усталость. Я просто не смогла нарисовать его иначе. Не в этот раз. Хотя сотни раз уже обещала не творить такого...

- Вы почти угадали, госпожа Лилит. Но говорила я не о нем, а о "Покаянии"...

Моя картина на сюжет одной старой песни о Чезаре Борджиа... Одном из Великих Грешников земли... Совершивший грех Каина и женившийся на собственной сестре. Я запечатлела его стоящим в старинном храме, а на него с осуждением смотрят с картин Святые и гневно качают головой. Как он, грешник, посмел явиться в дом Божий? Как набрался смелости и наглости?

А Чезаре уже не ждет ничего. Даже прощения... Он просто кается в совершенных грехах... И все.

Потому что нет молитв... Потому что он не знает их.

- Ах... Как же я сразу не подумала об этой картине!

Полоз молчит. Не вмешивается. Потому что ему не очень-то интересен этот разговор о живописи и картинах. Ему больше по душе припираться со мной по разным пустякам, чем вести беседы о высоком!

- Наверное, это потому, что ее многие предпочитают не замечать. Ведь в роли Чезаре Борджиа изображен сам Великий Инквизитор. Естественно, что большинство будут глаза отводить!

- Но вы - не все.

- Да, не все.

Потому что писала все эти картины - я. Потому что специально создала "Покаяние" таким...

- Однако, суть не в этом... Присмотритесь получше ко всем остальным картинам! Ну! Что вы видите?

Молчит. Не понимает...

- На них - жизнь и счастье. А еще - вера. Вот и все. Здесь нет ни капли того, что обличает Инквизицию... Только радость. Та, которую мы все уже давным-давно забыли...

- Интересная теория...

Еще бы! Потому что она - правда. Потому что я действительно никогда не думала об Инквизиции, когда создавала их. Что мне до нее! У меня и своих проблем вполне хватает...

Исключение - будущая картина. Да и то - не до конца. В ней не будет ничего такого, что можно назвать - отступничеством. Но именно из-за нее мне подпишут смертный приговор.

- Это просто мои мысли. Но, может, я и ошибаюсь. Не мне же пришлось создавать эти полотна... Так что - не мне судить или говорить.

- Вы чересчур скромны. Вам это совсем не идет.

- Господин Полоз, поверьте, меня совсем не волнует что мне идет, а что - нет. Не верите - спросите Кет! Она вам целую лекцию прочитает о том, как я отстала от жизни и моды!

Я не хожу на шпильках и не одеваю коротенькие мини-юбочки. В холодную погоду меня можно опознать только по глазам, которые нагло блестят из-за огромного вязаного шарфа радужной расцветки, которым обмотана не только моя шея, но и голова! Потому что шапки я не ношу по причине общей вредности и не любви к этому предмету одежды... А ведь у меня еще есть и перчатки в тон!

- Я не самоубийца и поэтому предпочту воздержаться от общения с этой дамой. С вашего позволения, конечно.

А если не позволю?

- Какие теплые отношения... аж оторопь берет!

- У, это вы еще не видели, что творится, когда мы в транспорте ездим! Вот это цирк, так цирк. А сейчас - все вполне мирно и вежливо...

И даже без рукоприкладства! Ну, подумаешь, поприперались! Так без этого жить невообразимо скучно! Но сейчас нет того огня, который обычно бывает по утрам, когда меня будят звонком в дверь и с радостной улыбкой сообщают, чтобы я собиралась, так как господин Полоз соизволил проводить меня до дверей родного университета. А я злая, лохматая и не выспавшаяся... И мне плевать абсолютно на все. Даже то, что кто-то может увидеть, как я гоняю по лестнице этого змия с сумкой наперевес...

- А я-то думала...

Ну, индюк когда-то тоже думал... И всем известно, что с ним стало...

- Ошибались. Но хорошенького понемножку!

- Что, уже уходите?

- При всем моем жизнелюбии и работоспособности - я не железная. И мне хоть иногда надо отдыхать. А то у меня расписание уже стало дом - университет - здание Инквизиции - дом. Причем, выхожу на занятия я преимущественно в семь утра, а возвращаюсь - в одиннадцать вечера.

- Тогда, может вас проводить?

- Премного благодарна. Но - не надо. Сама дойду.

- А если на вас нападут?

Кто? Покажите мне этого сумасшедшего, Лилит! Очень уж хочется взглянуть на этот вымирающий вид... Потому что меня уже даже любимые соседи по большой кривой обходят, а не только местные хулиганы.

- Не беспокойтесь. Все будет в порядке. Чай не маленькая я!

- А то смотрите! Мне - не сложно...

Верю, яхонтовый мой, верю. Но - не надо. Надоел ты мне... А как подумаю, что еще три недели мне видеть твою фигуру в свете ярких витражей, так вообще плохо становится...

- Еще раз спасибо, но - нет. До завтра, госпожа Лилит, господин Полоз...

Все! Хватит! Наобщалась... Домой хочу! К любимым кроватке, одеяльцу и подушечке!

И чтобы спать... Суток трое, как минимум.

Потому что во все следующие дни придется работать, и работать, и работать. До изнеможения. Также как и сегодня...

* * *

- Ребят, слушайте. А в последнее время у нас никто не получал ордена "За заслуги" четвертой степени?

Интересно все-таки, кто меня приютил! Да еще и не испугался Инквизиции. Приютить у себе того. За чью голову назначена поистине баснословная награда! Такая, что любой пойдет на все, чтобы ее заполучить.

- Как же не получал? Получал. Некая Ольга Зайцева, художница. Она еще заказ от Инквизиции получила на создание картины к Рождеству...

Та-а-ак! А вот это уже интересно... Потому как абы кому такие заказы не дают...

- Майк, а ты не помнишь, чему посвящена эта картина? Ну, которую должна нарисовать эта Ольга...

- Да об этом все знают, Седой! В новостях несколько дней крутили, какая гениальная и самое главное молодая художница будет рисовать картину во Славу нашей доброй и милосердной Святой Инквизиции. А почему ты спрашиваешь?

- Потому что это она меня спасла в тот день...

- Врешь! Она не могла!

Не верят... Да я и сам уже сомневаюсь. Настолько нереальным кажется случившиеся. Почти невозможным...

- Ну я же сижу перед тобой.

- Это ни о чем не говорит... Она могла сделать это под влиянием каких-то внешних факторов. Ты же не хуже меня знаешь, что те, кого награждают такими медалями преданы Инквизиции до мозга костей.

Знаю. И от этого мне только горше... я-то думал, что друга нашел! Того, кому могу доверять! А оказалось, что ошибся... Подставился, как мальчишка...

- Не судите, дети мои, и не да судимы будите. Не вам гадать, почему эта девушка так поступила, и правильно ли сделал Алексей, что оставил ей возможность связаться с нами. Время - покажет. Пока не сделано ничего, что могло бы бросить на нее тень. Пока она не враг нам.

- Сделано, Отец. Сделано...

Что ты знаешь такого, моя Изабель, чего не знаем мы?

- И?

- Картина, над которой она сейчас работает должна сделать Инквизицию почти бессмертной. Всемогущей... Почти Богу равной.

Вот и встало все на свои места. Вот и разрешилась загадка...

Но какой же я глупец! Оставить свои координаты слуге Инквизиции. Девчонке, которая выполняет заказ ее... Жуткий и страшный. Призванный обессмертить Инквизицию. Сделать ее всемогущей!

Как, как так вышло? Почему я принял желаемое за действительное?

Хотя, с последним все как раз понятно. Эта Ольга спасла меня. Укрыла. И не сала Инквизиции! В тот раз. Но это не значит, что этого не случится...

- Седой, да не расстраивайся ты так... Ты ж не знал, что твой спаситель окажется рабом Инквизиции, ее преданным слугой.

Не знал. Думал, что он такой же, как и мы. Ненавидящий Инквизицию и желающий ее смерти. Но все оказалось иначе. Совсем.

- Может, еще не все потеряно... Может, все не так, как кажется, а, Седой?

Друзья. Не надо меня утешать. Ведь я, скорее всего, пустил по вашему следу убийцу. Эту Ольгу... Художницу Инквизиции...

* * *

Смотрю я на эту художницу и думаю, что она ненормальная! Столько работать! Да еще фактически без передышки! Уму непостижимо! Да она уже на ногах еле стоит... Вернее, тут надо наверное сказать "кисточку в руках еле держит"...

За ней даже Полоз уже следить не в состоянии. Устал. Также как и Лилит... Вот и приходится мне бедному и несчастному торчать здесь подпирая стенку и не сводить глаз с этой поистине удручающей картины.

Скучно! Аж сил нет!

Может, изменить хоть что-то в текущей серости этого паршивого дня?

- Слушай, а тебе не надоело здесь торчать взаперти? На улице такая погода! Солнце, ветер и не облачка на нашем небе!

Даже не испугалась... Только кисточку на стол положила да повернулась ко мне лицом. А я так старался быть незаметным и тихим! Так старался... Впрочем, это лирика. Здесь уже даже последний ученый знает, что Ольга всегда знает, когда за ней идет слежка и может назвать место, где спрятался этот несчастный... Особенно часто не везет Полозу! Дежурить-то чаще всего приходится под окнами...

Приходилось. Пока Ольга не сжалилась и не разрешила ему ночевать на своей уютной, по его словам, и маленькой кухне вместе с чашкой чего-нибудь горячего, в то время как его задание в соседней комнате видит девятый, десятый и одиннадцатый сон.

Мне так не везет... и такие добрые задания не попадаются... Потому что этот змий искуситель рассказал, что его там даже кормят! Домашней едой! Зараза... Я тоже так хочу!

- И что ты предлагаешь, мой незнакомый страж?

Опа! А ведь мы и впрямь еще не встречались! И познакомить нас было некому! Недочет... огромное упущение!

- Для вас - Цербер, сиятельная госпожа!

Глубокий поклон и взмах воображаемой шляпой... Как в кино. Старом. Про мушкетеров.

- А предлагаю я вам прогулку по городу верхом на моем верном скакуне.

Веселая она. Забавная даже. И играть любит, и смеяться. Вон, какие черти в глазах-то пляшут! И не скажешь, что тихоня да одна из лучших учениц своего факультета! Да и о том, что сутками может работать - тоже.

- Предложение заманчивое... Но как я могу оставить все это?

Широкий взмах рукой на свое рабочее место, заваленное красками, кисточками, баночками, тюбиками и прочей ерундой. Абсолютно ненужной, по-моему мнению, но в чужой монастырь со своим уставом не лезь, и для нее вся эта ерунда может значить столько же, сколько для меня значат город и дорога.

- Легко и просто! Мы просто попросим кого-нибудь из охраны присмотреть за вашими вещами. Ну, так что, согласны?

Слишком много о тебе говорят Полоз с Лилит. Настолько, что даже я заинтересовался. И решил узнать тебя. Понять, что же такое в тебе нашли мои друзья-соратники по несчастью! Ведь просто так кого-то обсуждать не будут! Причем таким тоном... Измученно-непонимающим.

Потому что ты как открытая книга... в которой слов не понять. Вроде и буквы те же, что и обычно, а слова - другие. Чуждые. Вот и гадай, что они значат... Пытайся понять...

А не получается! Сколько не старайся.

Лилит ведь даже специально стала с Полозом меняться на задания, чтобы только за тобой немного понаблюдать. Впрочем, у нее к тебе, художница, вполне конкретный интерес... Ведь она хочет прервать твою жизнь. А Полоз ей не помешает. Приказа-то нет.

А я просто пройду мимо и улыбнусь тебе, как старой и доброй знакомой, которую никто так и не смог до конца узнать. Даже я... Хотя мне проще всех, потому что ты так похожа на меня... С той лишь разницей, что я не скрываю свою вторую сущность, но ты - да.

- Ладно. Уговорили. Но чур - никаких выкрутасов и приставаний!

- Вы меня обижаете!

А я только думал ее попугать, заложив несколько виражей... Впрочем, такую испугаешь! Скорее сам поседеешь...

И остаются сиротливо лежать на столе краски...

Что ж, бывает! Мир изменчив. Люди - постоянны. Потому что за столько веков и тысячелетий в них не изменилось ровным счетом ничего. Совсем. Они как жили своими страстями и желаниями, так и живут. И все также для них шелест денег и вкус власти является наиболее желанным.

- Сюда!

Я веду свою спутницу по тайным ходам нашего старинного здания. Почти замка. А какой замок без тайных ходов? Правильно, никакой! Также, как и без жутких историй и привидений предыдущих хозяев...

- Как тут темно...

Черт, забыл, что люди в темноте ну совсем ничего не видят!

- Держитесь за руку.

Ее ладонь теплая, даже немного горячая, и вся в мозолях. Но это даже хорошо! Не люблю белоручек! От них всегда слишком много проблем... Да и нервов на общение с ними тратится много больше, чем даже с тем же Господином! Последнему хоть как-то угодить можно, а этим - никогда. Всегда найдут к чему придраться...

- Вы, я погляжу, много работаете... Не надоедает?

Странно... В коридоре темно хоть глаз выколи! Обычному человеку дальше своего собственного носа ничего не увидеть, а Ольга словно бы и не замечает темного покрова... Хотя, вру, замечает. Но не так, как остальные. Все пугаются, а она только руку мою чуть крепче сжала...

- Нет. Я привыкла.

К такому каторжному труду?! Не верю! Хоть убейте, но не верю!

- Разве к такому можно привыкнуть?

В моем голосе ирония смешивается с насмешкой и недоверием. Что поделать! Такой уж я... уродился.

- Привыкнуть можно ко всему...

А что так грустно-обреченно? Что, заставляли привыкать ко слишком многому? Да еще и против желания?

Так это-то как раз не повод расстраиваться! Все бывает хуже... Намного. И я пример тому.

- А мы скоро придем?

- Надоело по темным коридорам шататься? Ну, это не проблема... Еще один поворот и мы на месте!

Как хорошо все-таки знать все входы и выходы. Полезно. Особенно. Когда надо незаметно уйти. Не то, чтобы меня кто останавливал, но не люблю я лишних глаз. Особенно в свое свободное от работы время. Сейчас его стало немного больше, чем когда меня только создали. Тогда каждую ночь приходилось ходить на охоту... Сейчас - лучше. Дай Бог, раз в неделю, если прикажут!

Мелочь, а приятно.

- Вот мы и пришли...

Легкое касание каменной плиты и последняя с легким шорохом отъезжает в сторону, давая взглянуть на стоящего недалеко и подмигивающего зажженными фарами моего хромированного железного коня. Буквально по винтику собранного! Собственноручно.

- Ваш?

- Мой.

- Оригинально!

Взгляд - понимающий. Потому что Ольга тоже создает. Но не мотоциклы, а картины, между чем, впрочем, нет такой уж большой разницы. Только в материалах.

- Садитесь! Пришло время гулять и расслабляться! Нельзя же все время работать! Так и характер может испортиться.

- А он у меня и так не сахар.

Знаю уж. Наслышан...

- Но ведь и не лютый перец.

Взревел мотоцикл зверем диким. Зарычал, заурчал... И полетел над дорогами, домами и улицами. За что люблю наше время и науку, шагнувшую далеко вперед, так это за победу над гравитацией! В итоге небо отдано машинам и легким мотоциклам, а землю - людям. Исключение составляют только поезда и автобусы. Слишком уж они много народа перевозят, чтобы поднимать их в вышину... Опасно.

Но я же не в автобусах катаюсь! Это удел нашего Полоза, да и то по необходимости... Приказ виноват!

- Держитесь крепче...

Я уже давно езжу без шлема. И штрафы меня не останавливают. Плачу-то по ним не я, а Инквизиция. Что дела не меняет... Наша милиция меня уже видеть не может и поэтому старательно отводит глаза, когда на горизонте появляется мой мотоцикл. Надоел я им. А ведь как хорошо было раньше! Они за мной, а я от них! И так по пол ночи! Пока не поймают... А потом отпускать приходится... Чай, слуга самого Верховного Инквизитора! Меня трогать и обижать нельзя. Для жизни опасно.

Лететь в вышине... Почти под облаками. Радость это. Счастье.

То, которое почти никто не знает!

- А куда мы едем?

- Как куда?! Конечно же, на дискотеку! Танцевать до упаду, пить дорогое шампанское и коктейли, а еще забывать об этом мире, работе и обязательствах! Ведь это так просто!

Ты поймешь меня, художница Ольга. Потому что ты не та, кем кажешься на первый взгляд. Не смиренная и послушная Инквизиции, а лишь выглядящая такой. На самом деле ты - боец, который подхватил выпавшее из чьих-то усталых рук развевающееся знамя. Твой характер не отличается той серостью, которую видят все. На самом деле он переменчив, как наш мертвый океан, который может быть спокойным и не очень, теплым и холодным... Разным.

На высоте почти нет машин и можно увеличить скорость почти до трехсот километров в час. Люди обычно включают автопилот здесь, а я - нет. Какое удовольствие в простом рассматривании пейзажа?!

- Вы так любите скорость!

Сквозь шлем голос Ольги звучит немного глухо... Как у больного ангиной.

- А вы нет?

Отвечать вопросом на вопрос, конечно, не вежливо... Но я не Полоз, чтобы соблюдать правила! Наоборот, я просто обожаю их нарушать. Ходить по тонкому лезвию ножа... Висеть на волоске.

- Люблю... И, наверное, ничуть не меньше вашего...

А руки-то у нее замерзли... Но ничего, отогреется, тем более, что мы почти приехали! Вон, наше здание виднеется вдали. Сверкает огнями.

- Скажите, а это то, что мне кажется?

- Да! Мы сегодня гуляем в главном развлекательном центре города! Естественно, подпольном...

- Однако, прекрасно известным Инквизиции...

- Неа. Не Инквизиции. Мне!

Так, припарковываемся... Слезаем. И заходим. Охрана по боку! Меня и так здесь все знают. Чай, постоянный и любимый гость и клиент. Мелочь, а приятно... Особенно, когда шкафчики три метра на два почтительно уступают тебе дорогу... Как и различные завсегдаи. Впрочем, сейчас здесь совсем мало народу. День на дворе, а не ночь.

- А вы здесь известная личность...

А ты что думала, художница? Что все в Инквизиции добрые и послушные, как ангелы? Только нимбов не хватает с крыльями... Как бы не так! Мы скорее демоны с рожками и хвостиками, чем их соперники с небес. Потому что погулять у нас любят все. Даже ученые... Хотя, какое даже?! Эти празднуют и обмывают какие-нибудь достижения и премии по трое суток так, что стены трясутся, а они сами на нижний этаж проваливаются через пол. Или потолок. Это уж с какой стороны посмотреть.

- Эй, бармен! Что у нас сегодня в эксклюзиве?

Сегодня дежурный по стойке - Рик, синеглазый и улыбчивый. Значит что-то интересное будет... Просто так он место своего брата не занимает. Не в его правилах. Хотя, сейчас здесь нет почти никого... Только мы да еще несколько человек. А они - не в счет. Они - свои.

- Цербер... С девушкой. Замерзшей по свои симпатичные ушки.

А что я? Я ничего... Я просто так тут стою... Для мебели. И совсем не обязательно так на меня смотреть! Просто... покатал ее немного. И все.

- Подожди, красавица! Сейчас мы тебя отогреем...

Замелькали в руках стаканы, баночки и бутылки, рождая нечто совершенно неповторимое и вкусное...

Нет, во Рик, во предатель! А мне глинтвейн он никогда не варит! Даже если просишь его очень и очень сильно. Даже, когда замерзнешь... А Ольге в первую же встречу такой подарок преподносит. Обидно...

Стоп, а почему "красавица"?

- Держите! Мигом согреетесь... Честное слово бармена.

- Спасибо...

Ой, а мы и краснеть умеем... Какая прелесть. И ведь Полоз этого не знает. Вообще. Хотя следит за Ольгой почти постоянно. Днюет и ночует у нее дома. Даже ключи получил из рук доброй хозяйки! И место на раскладушке...

- А мне?

Нет, я так не играю! Мне тоже хочется вкусненького! Хоть я и слуга Инквизиции, но полакомиться чем-то необычным очень люблю... До Полоза, конечно, не дотягиваю, но все-таки...

- А у тебя, дорогой ты наш, наступили времена сухого закона. Или ты забыл, как в прошлый раз тут буянил?

Как же! Забудешь тут... Но прошлый раз - не моя вина. А того амбала, который решил, что ему все позволено! Но он - не я. И такое не прощается Инквизицией.

- Рик!

- Я уже почти тридцать лет - Рик. А вот ты очевидного не отрицай, друг мой. Буянил? Буянил. Три бутылки разбил? Разбил. А ведь среди них был такой раритет, как "Дон периньон". И тебе прекрасно известно, что стоит эта бутылочка баснословно дорого. А ведь я еще молчу о разбитом столе, испорченном диване и безнадежно сломанных стульях.

- Потрясающе! А я-то, наивная, думала, что только я умею так гулять!

- Что, и вы так чудить любите?

И ты, Мышка? Не верю! Тебя Полоз с Лилит уже несколько дней пытаются вывести из себя и все бесполезно. Ты как скала гранитная не поддаешься на их провокации! Словно и не человек вовсе, а кукла фарфоровая. Хрупкая, но абсолютно равнодушная с нарисованной на губах немного грустной улыбкой.

- Не совсем. Но - похоже. На одном из семейных праздников я, например, умудрилась сжечь обед, разбить хрустальную вазу, а еще испортить дорогой персидский ковер. Мне тогда так попало!

Сколько нежности... Значит, воспоминания счастливые. А у меня таких почти нет.

- И что, вас наказали?

- Нет. Сестра вступилась. Ведь мне тогда было всего тринадцать лет... Девчонка! Глупая... Впрочем, это с годами не изменилось...

- Эх, все мы глупые... И наивные.

- И наглые. Во всяком случае, некоторые личности.

- Слушай Рик, замолчи, а? Или лучше, нет! Налей мне чего-нибудь покрепче и расскажи одну из своих историй, которыми ты так любишь мучить меня... А потом мы уйдем и будим чудить везде, где только можно и нельзя так, что все наши недруги удавятся от зависти, потому что они так не умеют.

* * *

Тихо, тихо, тихо осыпается песком на пол время... Настолько, что и заметить нельзя. И постепенно рождается картина из под рук Ольги. Медленно- медленно. Мазок за мазком. Казалось, что еще совсем не давно на месте покрытого краской холста сиял белизной новенький холст. Сейчас же на нем чуть ли не радуга расцветает! Темная...

А рядом сидит Цербер. Ему уже не надо скрываться и прятаться в тенях. Да и не захочет он этого! После того праздника для души, который они устроили на двоих это просто бессмысленно! Так напиться...

Если бы не видел своими глазами, то никогда бы не поверил, что эта серая мышка с характером и колючестью кактуса способна так... развлекаться. От души. Не оглядываясь на законы и правила. Удирая от нашей доблестной милиции... Подливая Инквизитору вместо дорогого раритетного вина газировку... Превращая стены здания в картинную галерею абстракционизма...

А потом они потащились к Ольге домой продолжать банкет, но... не смогли. Уснули. На пушистом коврике в гостиной. В ботинках и куртках. И мне, как какой-то мамочке, пришлось подпихивать им под головы подушки и укрывать этих малолетних алкоголиков одеялами... А еще и снимать эти чертовы ботинки-кроссовки на шипованой резине...

И наблюдать утром за их ошалевшими лицами, когда я с милой улыбкой вылил на них ведро ледяной воды. Меня, правда, за это чуть не убили, но это пустяки. Полученное удовольствие того стоило...

Я же не только убивать умею, но и развлекаться. За чужой счет.

А отношения у них стали просто потрясающие. Видно совместные мероприятия такого масштабы сближают. На заметку, что ли взять? Хотя, нет. Не такой у меня... характер. Не Церберовский...

Он - счастливчик. Наверное, единственный из всех нас, кому достался такой дар. Ведь Инквизитору он не особо нужен... Потому как создавали его одним из первых. Сразу после Люцифера. А тот - предатель.

Впрочем, нас всех можно назвать предателями. Скрытыми. Ведь мы недоговариваем, превратно толкуем и не делам ничего, что выходило бы за рамки приказа. А иногда - надо...

- Значит, ползу я по этому асфальту, как партизан... А этот субъект стоит себе тихонечко и ну совсем ничего не замечает! И тогда я...

- По дурости проваливаешь все задание.

- Полоз! Ты что здесь забыл?!

Сколько трагизма и отчаянья! Прямо хоть сейчас в театр отдавай играть Ромео в усыпальнице своей возлюбленной Джульетты. Билеты проданы были бы на два сезона вперед.

- А я что по-твоему не могу навестить друга?

По его лицу вижу, что нет...

- День добрый, Ольга. Как здоровье?

Возмущенное пыхтение и злобный взгляд. Знаю, надоел я тебе хуже горькой редьки. Чай, каждый вечер стали видеться. По твоей же милости. Никто же не просил тебя разрешать мне ночевать у тебя дома в обнимку с чашкой крепкого кофе.

- Вашими молитвами, господин Полоз.

- Тогда вы вообще никогда болеть не должны!

Потому что мне жаль терять такого словесного противника даже на очень короткое время...

- Полоз, слушай, а может ты пойдешь погуляешь куда-нибудь?

- Спасибо тебе, дорогой брат, за заботу, но и мне здесь неплохо. Тем более, что Ольга совсем не возражает против моего присутствия, не так ли?

- Мальчики, если вы не замолчите сию секунду, то разговаривать вы будите вот за этой дубовой дверью...

- А я разве что-нибудь сказал?

Я не я и хата не моя! И вообще, это все Цербер виноват! Он трещит не умолкая без перерыва на обед!

А все-таки мне нравится наблюдать за работой... Такой отличной от моей, но немыслимо похожей... У нее агония чувств проявляется на бумаге или холсте, а у меня выражается в крови, пролитой на серый асфальт да в стекленеющих глазах жертв. И то, что я слежу за тобой, не значит, что меня освободили от всех других заданий. Их просто стало немного меньше...

Что, впрочем, меня совсем не расстраивает. Возможность отдохнуть редко выпадает... Даже несмотря на то, что нас трое в нашем отряде "Карающих".

Вчера, например, пришлось опять разбираться с этими мальчишками из Сопротивления. Обнаглели они, конечно, до безумия... Устраивать поджег на наших складах с оружием! Пожар тушили почти три часа! Три! Это при условии, что при достижениях современной техники даже с самыми сильными справляются максимум за час!

Но виновные уже наказаны. Убиты. Мною.

Несложное было задание... Привычное. Такое, каких было много...

- Пришел, уселся тут... Мешает нормальным людям общаться и не стыдно ему... Ну вот совсем не капельки!

Стыд, Цербер? Тебе давно пора было бы знать, что в моем лексиконе этого слова нет, также как и слова жалость...

- А ты чем-то недоволен, Цербер?

- Ну что ты! Разве я могу быть чем-то недовольным? Да ни в жизнь!

- Тогда чего ты бубнишь? Да еще и сидишь надувшись, как мышь на крупу? Ой, прости, я забыл, что с грызунами ты не имеешь ничего общего...

- Слушай, ты змеюка подколодная, иди отсюда, а? Не мешай честным труженикам работать...

- Это ты то честный труженик? Ну насмешил!

- Так, все, хватит! Надоели! Я вас предупреждала! Я, конечно, не против того, чтобы вы разговаривали, но не спорили же?!

С громким стуком кладутся на стол кисточки, так, что даже растворитель расплескивается из маленькой фарфоровой чашечки! А глаза сверкают как у кошки... или Лилит, когда ту доводят до состояния крайнего бешенства.

Э! А это что за наглость?! Взяли и пинками выставили из зала! Да еще и дверь закрыли...

- Это все ты виноват!

- Я? А на себя мы думать не можем, в принципе?

- А что мне на себя думать? Я и так знаю, что ни в чем не виноват. Пока ты не заявился, мы тихо-мирно сидели и вполне цивилизованно общались.

Ну-ну! То-то Ольга все порывалась немного подправить тебе прическу, сделав незапланированное меллирование! И... надо признать, что у нее это получилось... Конечно, не до конца, но полученный результат тоже вполне неплох. Такие живенькие зелененькие пряди да в красную полосочку. Я оценил.

Но Церберу о его новой прическе я не скажу! Ни за что!

- Мы тоже без тебя вполне цивилизованно общаемся. Или ты сомневаешься в моих словах?

Молчание - знак согласия! Или в данном случае - несогласия?

- Что примолк-то?

- Слушай, ну что ты ко мне пристал? У тебя, что других дел нет, кроме как у меня на нервах играть?

Какие мы злые да вредные. Впрочем, у меня действительно пока нет никаких дел... А мое главное задание только что выставило нас за дверь, причем так мастерски, что даже завидно стало...

Но шутки в сторону. Я этот цирк не ради драки устроил.

- Вообще-то есть. И об одном из таких дел я хотел бы попросить тебя.

Внимание получено. Можно продолжать...

- Я на пару дней уезжаю по сам знаешь каким делам, и за Ольгой следить не смогу, поэтому сие задание ложится на твои доблестные плечи, друг мой. Тебе ясно?

- Ясно-ясно... Но я одного не понимаю - какой у тебя может быть интерес к этой Ольге? Ладно - я или Лилит! С нами все предельно чисто и прозрачно, но ты!

- А что я? У меня что в ней не может быть никакого интереса?

- Нет.

- Да. И вот этот самый интерес тебя, ровно, как и кого-нибудь другого, не касается никоим образом.

Гадай, мой собрат по несчастью, что такого могло заинтересовать меня в Ольге! Строй предположения... Все равно - не угадаешь и не узнаешь.

Потому что я и сам не могу в это поверить...

Я хочу защищать ее. Я, чудовище, которое не знает ни нежности, ни сожаления, ни жалости, ни любви, хочу защитить кого-то... Не по приказу, а по собственному желанию. И причины этому я найти не могу... Да и вряд ли кто сможет.

* * *

За что люблю здание Инквизиции, так это за его буфет и столовую. И это, наверное, единственное, что способно примерить меня с прозой нашей жизни. Или моей? Впрочем, не важно это все! Совершенно! Потому что сейчас я вкусненько пообедаю...

И подумаю о том, что все-таки случилось со мной за последние несколько недель. Потому что странно все и непонятно. Не так, как должно быть.

Полоз оказался не таким уж чудовищем. Вернее, он, конечно, остается слугой Инквизиции из отряда "Карающих", но с ним вполне можно нормально общаться. Если не обращать внимания на его иногда саркастичный тон и постоянные подколы. А еще на исчезающее из банки кофе и пирожные из холодильника. И коробку конфет, которая была припасена на черный день... И печенье, спрятанное на верхней полке в коробке с надписью соль... Так вот, если все это не замечать, то жить можно. И даже подключить надоевшего змия к различным делам по дому... А что?! Он у меня столоваться должен за бесплатно?!

Нет! Я не такая добрая...

Поэтому пусть отрабатывает... Чем Полоз и занимается. То посуду помоет, то несколько необходимых гвоздей в стены вобьет, то подсветку на зеркале починит, то... Короче, много этого. Очень.

Цербер вообще отдельная история! Такого баламута свет не видывал давно... Лет двести-триста. Но при всем при этом он очень забавный. И веселый. И даже немного ненормальный. С ним никогда не бывает скучно. Вообще. Потому что занятие всегда найдется. Не слишком законное. Но от этого даже интереснее! Я знаю. Я участвовала в этом.

И надеюсь, что еще не раз поучаствую. Потому что постоянно быть серьезной - тяжело. До безумия.

Лилит я не понимаю. Вроде и хорошо ко мне относится, а чувствуется в ее словах и действиях какая-то фальшь. Как будто изучает она меня... Слабые места в моей броне ищет. А найти не удается. Как ни старайся, как ни пытайся. Потому что я ведь тоже не наивный ребенок, который в одночасье все о себе рассказал и поведал. У меня есть тайны. И я берегу их пуще глаз своих...

Кстати о глазах... Боюсь, что в скором времени мне придется снова проходить курс лечения и отдыха. Голова стала слишком часто болеть. Мигрени вернулись. А этому есть только одна причина - темнота вернется. И вместе с нею жуткие боли... Дай Бог, если все это случится, когда картина уже будет закончена! Потому что время. Которое мне придется провести в четырех больничных или квартирных стенах неизвестно. Оно всегда разное. Когда больше, когда меньше...

А чай у них тут вкусный! Не черный, как обычно, а какой-то оранжевый... И корицей пахнет...

Да и столовая у них уютная... Вернее, это даже можно назвать рестораном. Белые скатерти, кружевные салфеточки, цветочки на столиках, легкая ненавязчивая музыка... Мило и уютно. Располагающе к неспешному поглощению пищи и доверительным беседам.

А вот и первый кандидат на разговор... Старенький дяденька с прямо таки невозможными глазами, которые кажется смотрят в самую душу...

- Вы не будите против, если я присяду за ваш столик, мисс...?

Я? Против? Конечно, нет! Потому что тем, кто буквально воспитал нынешнего Инквизитора не отказывают. Как и тем, кто отдал приказ об уничтожении целого города.

- Ольга. Можете звать меня Ольгой, Святой отец. И нет, я не буду против. Присаживайтесь.

Интересно, что это все так жаждут со мной пообщаться? Вроде веду себя тихо и мирно, ни в чем таком не замечена, а от собеседников, причем не совсем желательных, нет отбоя! Они что там сговорились что ли? Или приказ свыше получили?

А еще любопытно с чего начнется разговор... Будет ли разнообразие ли все вновь покатит по накатанной?

- Знаете. Ольга, до меня дошла одна очень прелюбопытная информация, и я решил все-таки выяснить правдива она или нет...

Ой, дорогой вы наш! Хоть кто-то начал разговор не с моих картин или заказа, а с чего-то другого! Слава те Господи! А то разговаривать о своем творчестве я не люблю до безумия...

- Простите, если я вас чем-то оскорблю, но у нас ходит слух, что Полоз сделал вам предложение руки и сердца...

Ой, мама! Нет, лучше бы разговор шел о картинах! Предложение! Мне! Полоз! Нет, не могу! Я тут сейчас от хохота на пол рухну...

- Судя по вашей реакции - нет. Жаль. А мы-то надеялись погулять на свадьбе...

Представляю себе это зрелище! Невеста в свадебном платье, кроссовках и со зверской улыбкой на лице спорит с женихом в костюме с бабочкой по поводу того, кто будет резать свадебный торт и кому же все-таки достанется первый и самый большой кусок, их пытаются разнять ученые, специально ради такого события покинувшие свои уютные лаборатории, подружка невесты вцепилась в руку другу жениха, который все пытается подсыпать в шампанское слабительного, чтобы мероприятие прошло еще веселее, а за всем этим бедламом наблюдает Инквизитор, утирая скупую отеческую слезу белым платочком и попутно благословляя молодых.

Класс! Театр абсурда, а не свадьба!

- Упаси Господи меня от такого счастья! Я еще хочу жить долго и счастливо и не в такой компании. Мы же поубиваем друг друга на первой же неделе совместной жизни!

- А я-то думал. Что у вас очень теплые отношения, если судить по тому, как вы общаетесь...

О да! Невообразимо теплые! Как в жерле вулкана... Чрезвычайно интересно, но еще более опасно! И что самое главное, даже зная о том, что может тебе грозить никто не хочет отойти от края в безопасное место...

- У нас не общение, Святой отец, а война. Называется, кто кого переспорит и первым доведет до белого каления. Пока счет равный.

Полоз мстит мне, а я - ему... И что самое смешное, мы от этого действия еще и умудряемся удовольствие получать! Владимир нас как-то даже обозвал супругами, потому что отношения у нас упасть - не встать!

- Высокие отношения...

О да! Выше некуда! Только если в космос...

Но вот беда, почему-то мне кажется, что основная причина не в этом глупом и немного детском вопросе-споре.

- А все-таки, если отбросить в сторону все эти разговоры, то что заставило вас сесть за мой столик?

Разучилась я верить в то, что что-то может делаться просто так. Потому что такого не бывает в этом мире. Потому что у всех всегда есть свой собственный интерес. Шкурный, я бы сказала...

- А разве должно быть что-то еще?

- Вам лучше знать... Но простите мне мою откровенность, я не верю, что такой человек, как вы, просто из-за глупых слухов сядет за столик к какой-то девчонке. Не может этого быть.

- Может вы и правы. А может и нет.

Молчание бывает разным. И я это знаю очень даже хорошо! Наверное, чуть ли не лучше всех. Потому что молчание стало моим уделом. И я - молчу. О многом. Потому что то о чем когда-то я хотела рассказать сейчас никто не поймет. Не сможет. Может, только ребенок еще не знающий разницы между черным и белым, между светом и тьмой... который просто живет. Или начинает жить...

Медленно остывает в чашках чай... Это видно по пару, который постепенно исчезает, забирая вместе с собой свои удивительные картины. Их, наверное, невозможно повторить. Так же, как и узоры на окнах, нарисованные сильным морозом. Впрочем, сейчас их редко когда можно увидеть... Глобальное потепление, чтоб его!

А все-таки интересно, кто нарушит тишину первым... Надеюсь, что не я... Хотя кто знает?

- Ну, так что? Права я али нет?

- К сожалению, правы. Зачем отрицать очевидное?

Прелюбопытный дяденька этот Инквизитор... Очень даже! Чем-то на доброго дедушку похож или Деда Мороза с бородой Санта Клауса, но только если на секунду забыть о совершенных им деяниях...

- К вам меня привела вполне конкретная причина - я решил своими собственными глазами посмотреть на ту, которой доверили такое ответственное задание, как написание картины во славу Инквизиции...

- И что? Довольны увиденным?

- Пока не знаю.

- А что так?

Господи, да они все помешались на этой несчастной картине! Я не удивлюсь если в скором времени встречу того незнакомца, которого я не знаю почему приютила у себя дома, и он заведет разговор на эту же самую тему!

- Да вот, думаю, что верить вам нельзя... Слишком уж вы скрытная.

- Я? Ну, скажите тоже!

- Вы прекрасно понимаете о чем я говорю... Но мне нет никакого резона докапываться до ваши тайн. Пусть себе существуют в неизвестности. Меня больше волнует совершенно другое...

Маскировка дала конкретную трещину. Мне перестали верить. Совсем. Или это просто я уже устала поддерживать надоевший образ верной приверженки Инквизиции?

- Вот как...

- Картина, которую вы сейчас пишите ведь совсем не то, чем кажется на первый взгляд?

- С чего вы взяли?

- Вам не стоило оставлять растворитель на столе, когда вы уехали гулять с Цербером... А так как я по образованию химик, то для меня совсем не составило труда отличить настоящий растворитель от поддельного...

Странно, что меня еще не пришли арестовывать и брать под стражу! После такого-то! Впрочем, сама виновата. Надо внимательнее быть. Надо!

Хотя сейчас уже поздно...

- И то, что я выяснил, заставило меня усомниться в том, что вы действительно пишите ту картину, которую заказал Инквизитор.

- Допустим, что вы правы в своих предположениях. Но вот вопрос, почему я до сих пор сижу здесь и пью чай, а не мучаюсь в застенках нашей славной Инквизиции?

- Может потому, что я тоже не очень-то хочу, чтобы эта картина увидела свет?

Никогда не забывай, милая, дорогая моя Олечка, что ты работаешь в клетке со змеями... У которых очень и очень много яда. И которые питаются маленькими серенькими мышками...

- Не понимаю...

- Что ж, я поясню.

Руки складываются в замок, а глаза прожигают душу насквозь и загоняют ее в пятки...

- Я не выдам вас Инквизитору вместе с его слугами, если вы мне здесь и сейчас поклянетесь, что на Рождество будет выставлена совсем другая картина, разительно отличающаяся от той, которая сейчас висит на стене в зале Витражей.

Вот это и называется политика... Я тебя за горло возьму, а ты сделаешь так, как я сказал. И выбора у тебя нет. Класс!

- Клянусь. Все действительно не так, как кажется на первый взгляд.

Совсем не так, как кажется! Ведь никто даже не обратил внимания, что полотно сдвинуто на несколько метров в бок... И что нет-нет, а и появятся на этом освободившемся месте несколько цветных мазков, которые, однако, очень быстро исчезают...

- Хорошо... Очень хорошо! Две картины, одна из которых лишь прикрытие для другой. Поистине гениально! Мои аплодисменты...

Никогда не верьте мышам, господа. Они милые, маленькие и пушистые, но вместе с тем до безумия хитрые и ловкие... В маленькую дырочку пролезут да в узел завяжутся чтобы только избежать когтей кошки.

- И раз уж мы все решили, я ведь не ошибаюсь, то мне уже пора идти...

- Что так?

- А вы разве не знаете? Обеденный перерыв уже минут тридцать как кончился, чай выпит, к дверям подходит Полоз с целью найти свою зазнобу, а у меня работа стоит да план горит!

И я совсем не желаю, чтобы Полоз видел меня в вашем обществе. Ни к чему это. Ни мне, ни вам. И вы это знаете не хуже меня.

- Тогда - до свидания.

- Прощайте.

Надо внимательнее быть... Не только мне, но и остальным. Потому что недооценивание противника опасно... И может привести к совсем не желательным результатам.

- Ольга, как вам не стыдно так внезапно пропадать! Нас выгнали из зала, а сами исчезли... Как сквозь землю провалились. А мы - беспокоимся...

- А я пообедать хотела без вашего присутствия, господин Полоз! Потому как при вас мне кусок в горло не лезет!

- От любви ко мне?

- От ужаса при виде вас.

Не верьте мышам, они обманут.

Потому как картин на самом деле не две, а три.

* * *

Другая работа, другая картина... Слой на слое. Просто, как все гениальное... И невообразимо сложно! Потому что так рисовать почти невозможно...

Впрочем, я не художник, а всего-навсего бывший химик, ученый и наставник нашего Инквизитора. Ах, да! Я еще и его советник и соратник. Но сейчас это все осталось в прошлом. Почти.

Потому что стар я стал... И слишком многим подписал когда-то приговор. Не всегда своими руками, но вины с души это не уберет. Если бы я мог молиться, то я бы сделал это. Однако, поздно... Настолько, что и сказать нельзя.

А Инквизитор еще может одуматься и попытаться исправить все то, что совершил. Я же пытаюсь... Только сил уже не хватает.

Может, мне только удастся спасти эту несчастную девочку, которая пытается сделать то, на что у многих не то, что не хватило бы сил, но и храбрости! Даже у меня...

Жаль, что Ольгу, наверняка, уберут. Или попытаются. Не свои, так чужие... Не так, так эдак! Потому что если бы она на самом деле создавала то, что от нее хотят, то потом ее ждала бы смерть. Дабы больше не было создано такого шедевра... Но в этом случае у нее был бы шанс на спасение. Крохотный, но был. А теперь его не стало. Ведь картина - другая. И совсем не имеющая отношения к Инквизиции. Во всяком случае, я так думаю...

И все одно в конце - смерть.

Бедное дитя...

Но это - жизнь. И она идет бок о бок со своей равнодушной сестрой. Кто-то рождается, кто-то умирает. Иначе и не бывает. Иначе и быть не может!

Так существует мир уже много тысяч лет! И не меняется... И не хочет этого делать.

Чашка тихонько звякает о блюдце... Из тонкого стекла. Матового.

- Не стоит прятаться, Лилит. Ты же видишь, что я знаю, что ты здесь.

Как хорошо, что ты не застала прошедшего разговора. Пришла на несколько минут позже. Потому что иначе, мой воспитанник уже все знал бы. А так... Ничего неизвестно. Никому, кроме меня. А я уж прослежу, чтобы правда до самого конца не всплыла наружу! Потому что мне совсем не надо, чтобы случилось то, чего так хочет Инквизитор. Потому что я хочу искупить хотя бы один свой грех... Пусть даже таким путем. Путем предательства того, кого я воспитал...

- Знаете, Отец Михаил, а вы второй человек, который всегда знает, где я скрываюсь. За исключением, господина Инквизитора, конечно!

- И кто же второй?

- Художница Ольга.

Вон оно как... Маленькая тихая мышка всеми силами старается избежать когтей кошки. Ее можно понять... Жить-то хочется!

И в то же время, эта способность слышать чужие шаги на достаточно большом расстоянии многое объясняет. Особенно то, как она умудряется творить картину на картине. Ведь тут должна быть не только феноменальная память, но и правильно подобран момент! Не рисовать же на глазах у соглядатаев Инквизитора!

- Как интересно...

- Особенно то, что неизвестно как у нее это получается. С вами-то все понятно - вы участвовали в нашем создании, а она...

- Надоело тебе с ней возиться?

- Так Ольга не мое задание, а Полоза! И основные проблемы у него, а не у меня...

Проблемы? А по нему не скажешь. Ходит довольный, как кот, укравший не миску, а целое ведро сметаны. Да еще и в одиночку всю ее съевший...

- Ну да ничего, не стоит расстраиваться или переживать... Осталось-то всего ничего! Меньше четырех недель.

- Единственное, что радует...

Как ты устала, верная слуга Инквизиции! А ведь Ольга даже не твое задание, но... в чем причина? Чем тебя так довела эта девочка, которая посмела пойти наперекор нам?

- Она так надоела тебе?

- Да.

- И чем же?

- Своей непонятностью.

Странно. Почему-то мне все то, что делает эта девочка кажется таким простым... Впрочем, я могу кое-что и упускать, но в большинстве своем вряд ли меня ожидает ошибка. Ольга - ребенок, который просто делает то, что он сам считает важным. В данный момент это создание другой картины. Раньше - что-то другое. Вот и все.

- И в чем сия непонятность проявляется, если не секрет?

- В разговорах. Жестах. Действиях. В том, как она ведет себя...

- Ну, я бы не сказал, что она вызывающа. Скорее - скромна и послушна, а еще возможно, немного импульсивна...

Это если судить по состоявшемуся разговору. Этот ребенок умеет признавать свои ошибки и чужой авторитет. А так же знает, когда следует отступить и сложить оружие. Очень даже неплохое качество! При должном обучении из Ольги вышел бы неплохой политик...

- Послушна? Скромна? Как бы не так! Это все видимость... Иллюзия. А за ней - неизвестность и пустота. Потому что понять ее невозможно. Как и предугадать то, что она сделает в следующий момент. Она... Она, как Цербер! Девчонка, которая творит то, что ей хочется, не взирая ни на что.

- Уж не завидуешь ли ты ей, Лилит?

А ведь это - правда... Ты завидуешь ей. Отчаянно и безнадежно. Потому как сама ты никогда не сможешь творить то, что творит она. Жить так, как хочется... Тебе, а не Инквизитору! Ты же этого не можешь...

- А если и так?

- Тогда это только значит, что твое сердце не совсем превратилось в гранитный камень. Потому что ты желаешь быть счастливой...

Все мы хотим, но не у всех получается. Потому что забыли мы что такое настоящее счастье... А если и вспоминаем, то только тогда, когда уже становится слишком поздно.

- Это не важно... Для меня. Мо дело служить и я - служу. И сейчас меня больше волнует то, о чем вы разговаривали с этой Ольгой.

- А с чего ты взяла, что мы разговаривали?

- Сейчас здесь нет никого, кроме меня и вас... А до меня здесь обедала художница. И вот странно! Почему-то только за ваши столом стоят две чашки...

Внимательнее стала ты, Лилит. Повзрослела. Или просто у нее к этой Ольге свой собственный интерес? Ведь не стала бы она просто так подменять Полоза! Да еще в свое свободное время!

- Я, и правда, беседовал с Ольгой. Согласись, пить чай в одиночестве невыносимо скучно, а если за соседним столиком сидит такой же, как и ты, одинокий человек, то почему бы к нему не присоединится? Скучать вместе намного веселее...

- Уж больно непохоже это на вас, Святой отец.

- А на тебя не похожа эта слежка за глупой девочкой, которая проводит здесь все свое время в трудах праведных, аки пчелка.

Не зли меня, слуга Инквизитора. Я уже давно не мальчик. И бояться мне нечего. Тем более, что я один из тех, кто создал, как и нашего Инквизитора, так и тебя, и Цербера. К Полозу, к сожалению, а может и к счастью, я отношения не имею. Ни малейшего.

- Простите. Я не хотела вас ни чем оскорбить.

Кажущиеся смирение... Но я-то знаю, что ты не такая. Что если бы не вписанная в твой ген информация, то ты сейчас же прикончила бы и меня, и своего хозяина. Потому что ненависть к нам твоя огромна... И это играет отнюдь не последнюю роль в твоих действиях. Как и то, что ты никак не можешь простить себе смерть одной из своих создательниц, которую зовешь Ангелом...

- Иди. Докладывай свому хозяину о том, что видела и знаешь. И передай, что через час я зайду к нему, дабы обсудить с ним те вопросы, которые к тому времени у него появятся.

* * *

Ах, Михаил, Михаил... Всегда ты относился ко мне, как к мальчишке. И до сих пор относишься, хотя уже много лет я стою выше тебя и по моему одному приказу тебя могут уничтожить... Но я не буду делать этого. Зачем? Какой мне в это резон?

Тем более, что мне совсем не хочется лишаться такого умного собеседника, каким являешься ты.

- Ступай, Лилит.

Наши внутренние противостояния совсем тебя не касаются. Тем более, что ты наверняка пойдешь сейчас вновь шпионить за художницей Ольгой. И что тебе не дает в ней покоя? Ведь прошерстили ее мои шпионы вдоль и поперек. Все узнали. Трижды проверили! И не нашли никакого криминала ни в ее прошлом, ни в ее настоящем...

Впрочем, пускай. Если уж Лилит не имеется, то пусть себе следит. Все при деле будет. Да и Полоз отдохнет... Хотя уж ему грех жаловаться на свалившуюся на него работу! Какое еще задание пустит в дом такого, как он, да еще и накормит и позволит ночевать на своей кухне... или на раскладушке, что тоже очень и очень неплохо!

- И о чем ты так задумался, ученик мой?

Отец Михаил... Как всегда незаметно подошел... Но меня этим уже давно не испугаешь! Потому что в этот кабинет попадают лишь те, кому более или менее можно доверять. Те, кто не всадит нож в спину.

А остальные не стоят моего внимания.

- Я уже давно не ученик.

- Но ведь был им когда-то?

Был. Не поспоришь с этим. И слушал твои проповеди раскрыв рот. И верил, верил, верил... А потом стал Грешником и Чудовищем. И это твоя вина, наставник.

- Я слышал, что ты разговаривал с Ольгой.

- Лилит доложила?

- Конечно. Так что?

Интересно будет узнать, что ты думаешь о ней. Полоз находит ее неплохим развлечением, Цербер - товарищем по гулянкам, а Лилит - докукой. Я же считаю всего-навсего инструментом в достижении собственных целей.

- Ничего себе так, девочка. Вежливая и учтивая, а самое главное - признающая авторитеты. Про ее работу ничего сказать не могу - не видел. Но впечатление она, как человек, производит приятное. С чем, однако, не согласна твоя Лилит.

Ясное дело, что не согласна! Она вообще редко с чем соглашается... Но это не проблема, пока она верно служит мне и моей Инквизиции. Остальное - суета сует.

- Присаживайся. Мне есть, что обсудить с тобой, "учитель".

Тихие шаги, скрип кресла да тяжелый вздох. Стар ты стал, Михаил. Ой, стар! Тяжело тебе пытаться угнаться за нами, молодыми... Однако, ум твой, как и в дни твоей юности все также остер! И поэтому ты еще служишь мне и Инквизиции. Только поэтому.

- Там, на столике рядом с тобой лежит папка. Просмотри ее и скажи свое мнение.

Некоторое время тишину моего кабинета нарушает лишь мягкий шорох бумаги и резкий шум голографического проектора... Маленького. С ладонь. Очень удачное изобретение наших ученых! А самое главное - эта вещичка обходится Инквизиции не так дорого, как бумажные изделия. Впрочем, они редкость сейчас. Потому что молодежи уже давно стало удобнее таскать у себя в кармане тоненькую пластинку с информацией, которая легко записывается и стирается лишь одним мановением руки, чем огромные сумки с книгами!

- И зачем ты мне показываешь эти... картинки?

- А сам не догадываешься?

За окном - город. Мой город. Моя земля. И мои люди. Они куда-то спешат... Чего-то желают... И совсем не понимают, что их желания и мечты - ничто!

- Если судить по твоему тону да росписи в углу всех этих фотографий, то можно сказать, что это работы того художника. Неизвестного... Только мне совсем не понятно другое - чем они тебя так разозлили?

Чем? Своей свободой. Своей наглостью. А еще - красотой. Которая живет и сияет... Заставляя нас вспоминать о том, что утеряно нами же!

- Тем, что противоречат нам.

- Это Инквизиции, что ли? Глупый ученик! Я просмотрел все, что ты мне дал и не заметил ничего, чтобы касалось нашей славной организации. Здесь...

Небрежный кивок в сторону черной папки...

- ...есть только фантазия ребенка. И ведь ты никогда не наказываешь детей за то, что они изобразили, например, бабочку цветов радуги, а не Инквизиторского флага!

- Ты прав. Я никогда за такое не обрекаю людей на смерть. Но этот художник - исключение.

- Ах... вон оно как. Понимаю. Тебе доводят до бешенства эти картинки не тем, что они вроде как подрывают доверие населения в Инквизицию, а тем, что они прекрасны. Тем, что на одной из них изображен ты таким, каким когда-то был... До того, как я стал твоим наставником. До того, как Инквизиция создала из тебя "Святого отца" и Инквизитора.

Слишком умен ты, наставник. Слишком хорошо меня знаешь. Но уже поздно! Ты потерял надо мной всякую власть! Я сам себе господин!

- Мой тебе совет - забудь! И не обращай внимания на эту... красоту. Она не стоит нашего внимания...

- И все-таки приказ об уничтожении этого художника уже подписан.

- Стираешь собственное прошлое? Память? Что ж, дело твое, но как бы тебе потом не разочароваться в принятом решении. Как бы тебе не начать сожалеть о содеянном...

- Я - не ты. И я не умею сожалеть.

- Жаль. Иногда это может оказаться полезным.

Для кого-то - может и да. Но не для меня. Потому что я всегда четко знаю к чему стремлюсь. Потому что чужие советы и мнения меня давно не интересуют. Потому что я - Инквизитор. И мое слово - решающее.

* * *

По университету Ольга бродит белая, как привидение... Ее даже преподаватели не слишком сильно донимают. Даже Кошмар Илларионович и Пчелка! Хотя уж об их строгости в преддверии зачетной недели и экзаменов знают все! А Ольгу они не трогают... Даже дополнительных вопросов почти не задают по работам, да и те только для отвода глаз...

Жаль мне тебя, Мышка. Очень. Потому что сейчас по нашим коридорам бродишь не ты, а кто-то другой. Чужой... Или ты просто спряталась, чтобы не видеть, не чувствовать и не замечать происходящее? С тебя может статься, хотя... Наверное, причина в другом.

Ты просто устала...

Ведь ты все-таки человек, и не способна постоянно работать в таком сумасшедшем темпе и по режиму дом - университет - Инквизиция - дом. Об этом все знают. Так же, как и о том, что возвращаясь в свое убежище ты еще очень долго не спишь... Рисуешь, наверное.

- Слышь, Владимир, а что это происходит с нашей Мышкой?

Вот и Антон уже заволновался. Как и почти все на моем факультете. Ведь здесь тебя уже давно считают своей. Хотя мы, химики, очень предубежденно относимся к таким, как ты... Художникам, которые только и умеют, что бумагу марать красками...

- Честно?

- А как же иначе?

- Не знаю, Антош.

- Как это? Ведь вы вроде как друзья...

Ну вот это слишком громко сказано! Друзья... Скорее просто очень хорошие знакомые. Ведь Ольга не доверяет никому, а та ее просьба скорее всего была вызвана только острой необходимостью. Ведь больше некого просить о таком!

- Вот так вот. Не знаю я. Хотя и очень хочу.

Что с тобой происходит, Колючая? Ты же даже на подоконниках перестала сидеть, жмуриться от солнечных лучей и удирать от Кет! Как, впрочем, и отвечать на вопросы и обращать внимание на различные раздражители!

А народ - злится и негодует. Ведь раньше с тобой было так приятно спорить! А еще больше наблюдать за твоими спорами... Особенно, если в роли оппонента выступал Кошмарик! Тут уж все получали истинное удовольствие... Иногда даже ставки делали на то, кто победит. Чаще всего, конечно, пальма первенства находилась у Кошмара Илларионовича, но бывали и исключения! А сейчас - хоть плачь! Тихо и мирно аж до тошноты.

Урагана нам не хватает в твоем лице... Кстати! Легка на помине!

По коридору идет сгорбленная фигурка, в которой единственное яркое пятно это красный платок. И больше ничего... А ведь когда-то, всего неделю назад на тебя смотреть было невозможно, настолько ярко ты сияла среди общей серости! А теперь...

Нет, так больше продолжаться не может!

- Антон, присмотри за моими вещами...

- Не вопрос!

Ты мне расскажешь о том, что с тобой происходит, Ольга! Надо будет - клещами из тебя правду вытяну! Как никак на тебе должок висит достаточно большой за тот растворитель...

Впрочем, это я оплачивал свой долг, но сейчас это не очень-то и важно...

- Ольга! Стой!

Вздрогнула. Оглянулась. Нашла глазами. И вымученно улыбнулась...

- Минутка есть? Поговорить надо...

Обычная просьба из тех, которую, однако, мы всегда обсуждаем на крыше здания... Место уж больно хорошее! И не ходит туда почти никто... А еще там весь город, как на ладони. А над нами - небо. Желтое. А под нами - народ торопиться по своим делам. И никто не знает, что за ними кто-то наблюдает сверху. И обсуждает. И гадает о том, кто они... Строит предположения и глупые истории.

Интересно и увлекательно это! Строить догадки о других... Кто они, чем занимаются, имеют ли семью или нет... и самое главное - никогда не узнаешь прав ли ты оказался или нет... Потому что все это лишь мгновение, промелькнувшее на улицах города.

У нас тут даже свои места дислокации есть! Даром чтоли мы сюда стулья из кабинетов притащили? А еще столик...

Нет, Мышка на расстоянии ты положительно намного лучше выглядишь! Вблизи сразу становятся заметны покрасневшие от недосыпа глаза и мешки под ними, осунувшееся лицо и общая недобитость...

А еще - обреченность напополам со смирением.

Не похоже это на тебя! Ведь ты - боец. Оптимистка закоренелая!

- Вот объясни мне идиоту, Мышонок, что с тобой происходит? Ты сама на себя не похожа! У меня весь факультет волнуется, работать не может...

- Голова болит...

А голос-то, голос-то, как у умирающего лебедя! Хоть сейчас похоронную процессию заказывай! С цветами, плачем и черным катафалком...

- А лекарства?

- Не помогают...

- Может, тебе дозу увеличить?

Бывает же так, что иногда надо просто принять еще одну таблетку? Впрочем, я не медик! И в лекарствах совсем не разбираюсь! Только в том из чего они сделаны. Да и то в химическом составе...

- Не поможет... Здесь мне никакое лекарство помочь не сможет...

Стоп, стоп, стоп! Неужели снова?

- У тебя что то самое началось... Приступы?

О болезнях Ольги знает почти весь университет. Так же, как и о том, что она по нескольку дней может не выходить из дома в такие дни или даже недели. Чем живет - неизвестно. Но по возвращении по ней всегда можно изучать строение человеческого скелета! И самое главное - никто не знает, что это за болезнь такая странная!

- Ага. Представляешь, как повезло? У меня работа горит, а тут такое счастье... подвалило.

- Мда...

А что тут сказать?

Но теперь хоть понятно стало, почему Колючая все время ходит как во сне! Медленно и осторожно... Особенно на лестницах и в аудиториях. И избегает шума... При головных болях, уж конечно, не до общественной жизни! Да и вообще - ни до кого! До стакана с водой да коробкой с лекарством бы доползти да дотянуть...

- И сильно болит?

- Очень... Сегодня например еле встать сумела...

- Так может, выходной возьмешь?

- И кто мне его даст?

Несчастная... Даже передохнуть тебе некогда! Расслабиться... а ведь для тебя это сейчас, наверное, самое главное! Просто отдохнуть. И совсем-совсем ничего не делать. Лежать себе на широкой кровати, есть что-нибудь вкусненькое и бездумно глядеть в потолок. Дня три хотя бы!

Но разве позволит тебя наша Инквизиция такую роскошь? Без справки-то от врача? А то, что ты к этому доброму дяденьке в белом халате не пойдешь - сто процентов!

- Знаешь, если у тебя будут какие проблемы с занятиями - обращайся. Чем смогу - помогу.

И Кошмарика предупрежу! Чтобы знал... И если что сумел бы прикрыть твое отсутствие на семинарах и сдачах!

- Спасибо тебе...

- Да в чем проблема?! Мы же - свои!

- Все равно - спасибо.

Пожалуйста, Мышка... Должен же кто-то хотя бы иногда заботиться и о тебе... Даже если ты этого не хочешь.

* * *

Спасибо тебе, друг! За слово ласковое да за помощь. Потому как поддержал ты меня в трудную минуту, когда вокруг стала смыкаться стая голодных шакалов-завистников и недругов. Когда уже даже вздохнуть стало невозможно...

Единственная отрада ты да Кошмарик, который совсем перестал меня донимать, а наоборот даже прикрытие организовывает... И Пчелка тоже передохнуть дает. Но уже не в подсобке, а собственной лаборатории. Придешь к ней посреди пары, а она только глазами тебя проводит да головой покачает. Мол, совсем загоняла ты себя, Ольга.

А Кошмар Илларионович мне даже несколько несданных работ простил, чего раньше за ним не водилось!

Какие вы все хорошие... Добрые. Жаль, что приходится поставлять вас так...

Но назад я не сверну! Ни за что! Потому что то, чего так жаждет Инквизитор не должно увидеть свет. Мы и так стали слишком чудовищами, чтобы еще ниже опускаться... Не надо этого...

Однако, тяжело все это! И нервов больших стоит... Ведь нужна постоянная бдительность! Мне еще повезло, что отец Михаил не сдал меня Инквизитору, не рассказал о том, что настоящая картина очень сильно отличается от той, которую могут видеть все.

Повезло...

Но в следующий раз этого может и не случится. И поэтому надо сделать так, чтобы второго раза не было.

Но...

Как мне надоели эти головные боли, от которых не спасешься! Даже если примешь целую упаковку обезболивающего... Даже если ко врачу обратишься! Самому лучшему!

Бесполезно это все будет...

Бессмысленно!

Ведь меня вылечить невозможно... Даже если учесть все достижения нашей медицины на данный момент! Лет через пятьдесят, может что-то и придумают, но, боюсь, до этого момента я не доживу. А жаль...

Господи, да когда же это прекратиться?! Когда, когда, когда?!!

Так, стоим... Переводим дыхание... И идем дальше... Потихонечку, полегонечку... Аккуратненько так, мелкими шажочками.

Вот умница моя! Ай, золотко! Ну еще чуть-чуть! Всего-то осталось до здания Инквизиции дойти, там пару часиков порисовать, а потом и до дома доехать! А ведь от Инквизиции дом близехонько находится! Всего-то в получасе езды на удобном и бесшумном автобусе! А там можно будет лечь в теплую постельку, закутаться в огромное одеяло и ни о чем не думать. И ничего не видеть... Просто лежать и отдыхать. А утром можно и несколько пар прогулять!

Кстати о птичках... Прогулять-то не получится... Завтра же у нас вроде как семинар первой парой у Радовского, чтоб ему ни дна, ни покрышки! И не лень ему к первой паре мотаться, чтобы на нашу мазню посмотреть да послушать наши сумбурные рассказы, в которых через каждые два слова пауза стоит по причине острой необходимости зевнуть?

А куда это мир в сторону поплыл? Э, так не годится! Прямо идти надо, прямо! Вон уже и здание Инквизиции виднеется... А у дверей Полоз ошивается... Меня караулит...

Так что падать нельзя. Ну, никак нельзя! Совсем...

Давай, родная! Давай, моя хорошая! Еще каких-то двадцать метров! А потом можно всласть повисеть на этом змие! Слава те Господи, что к этому он уже привык... И даже перестал шарахаться! А то в первый раз ведь чуть сердечный приступ не схватил...

- Ольга! Как приятно видеть вас в таком цветущем состоянии!

Издеваешься, да? Думаешь, я не знаю, что при виде меня даже ваши палачи пустят скупую слезу жалости? И добьют, чтобы я, несчастная, больше не мучилась?

Ох, гильотину мне!

- Молчите, господин Полоз... Богом вас заклинаю - молчите.

Еще шажочек... И... Ура! Дальше я не пойду, дальше меня понесут.

- Знаете, Ольга, а ведь раньше на такие нежности и яркие проявления чувств вы были не способны... и всячески старались их избегать. А тут сами - вы только подумайте - сами меня обнимаете!

Кто обнимает? Я обнимаю? Да не в жизнь! Я нахожу в тебе, дорогой, опору для своего несчастного и измотанного организма... Никаких чувств! Лишь тонкий расчет... На Лилит же с таким комфортом не повиснешь! Как и на Цербере... Хотя в последнем случае не надо так вставать на цыпочки... Ростом-то твой соратник, Полоз, до тебя не дотягивает довольно сильно!

- Это вам снится...

- Вот как? И если я вдруг поцелую вас, то пощечину вы мне не влепите? Сон-то мой...

- Тогда вы поймете, господин Полоз, что такое реалистичный сон, заканчивающийся фингалом под глазом и вывихом челюсти...

- Это угроза?

- Предупреждение.

Как хорошо с закрытыми глазами... Счастье! Большое и пушистое! Сюда бы еще одеяльце да чашечку горячего шоколада...

- А что мы стоим? Кого ждем? Я здесь, вы здесь, так что строевым шагом на место нашей дислокации в зал Витражей марш!

- Интересно, с каких это пор вы отдаете мне приказы?

- С тех самых пор, как вы объявили себя моим возлюбленным!

А что? Из каждой ситуации, даже такой паршивой на первый взгляд, надо извлекать максимальную пользу! Когда еще представится шанс просто так покататься на верных слугах Инквизиции? Да и представится ли он вообще...

- Знал бы я раньше, что ради этого почетного звания мне придется так себя компрометировать, то держался бы я от вас подальше! А все обязанности свалил бы на Лилит или Цербера!

- Не шипите... Ведь в случившемся виноваты вы сами...

Ну, может и я немножко, но это - лирика помешанная на тайны мадридского двора. И всю подноготную этих событий знать никому не надо. Я бы даже сказала, что - вредно! А нервы беречь надо...

И самое главное - самой бы последовать этому совету! Потому как все мои болезни от нервов! Этих страшных и несчастных клеток, которые заставляют меня в противовес всем моим моральным принципам виснуть на Полозе в минуты слабости!

- Знаете, Ольга, а вы немножко отдохнуть не пробовали? Может, вам получше бы стало от этой малюсенькой передышечки?

Мне получше станет только тогда, когда я буду лежать на кружевных подушечках да под тремя метрами земли! Вот уж тогда у меня ничего болеть не станет! И доставать меня тоже некому будет!

Красота...

- Вы лучше ногами работайте, а не языком, господин Полоз, а то мы так и к ночи до места назначения не доберемся...

- Да мы, вообще-то уже пять минут, как на месте!

Что, правда? А я и не заметила...

- Ну, тогда, может, вы меня отпустите?

- Только после того, как вы отцепитесь от моей шеи...

Легко сказать, а трудно сделать... Ноги-то меня не держат. Вернее, держат, но с большим трудом! И с такой опорой как-то надежнее...

Но хватит, милая, хватит! Работать надо... Картину писать...

А не хочется!

- Ольга, простите мне мое нескромное любопытство, но вы случайно с утра ничего на грудь не принимали?

Интересно с чего это вдруг такой каверзный вопрос?

- Да нет, а что?

- Просто вы такими очаровательными зигзагами ходите, что я даже начинаю сомневаться в правильности того, что вы все-таки от меня отцепились...

- А вы сомневайтесь поменьше да побольше делайте, и все будет хорошо...

Очень хорошо... Еще бы перед глазами не плавали цветные круги... И шум в ушах бы исчез...

- Но все-таки столик с красками и кисточками находится справа, а не слева.

Относительно меня или тебя? Впрочем, такие глупые вопросы я задавать не буду, а то еще чего доброго упекут в палату N6 и буду я доживать свою жизнь в маленькой комнатке с мягонькими стенами, потолком и полом и видом на больничный двор.

- Ой, мама...

Господи, пусть эта боль прекратится! Господи, пожалуйста... Мамочка...

- Да что с вами такое?

Со мной...?

- Так, хорошо... Ольга, вы меня слышите?

Слышу... еще бы я тебя не слышала... Орешь так, что наверное на другом конце города слышно.

- Да.

- Это уже хорошо... Это просто замечательно! А сейчас, раз вы меня прекрасно слышите, мы пойдем ко врачу и он пропишет вам необходимые таблеточки... И у вас все будет в порядке...

А потом темнота накрыла меня покрывалом... Черным и беспросветным. Но вместе с тем со мной остались все мои чувства. И боль. И возможность слышать все то, что происходит вокруг...

Звук голоса и шагов Полоза. Открытие каких-то дверей. И еще чьи-то разговоры... Я не знаю...

Слишком голова болит сильно...

И хочется умереть.

Но никак не получается... Чужие и такие теплые руки мешают. И голос.

А потом и они исчезают, и ко мне приходит благословенное забытье...

Господи, спасибо...

* * *

Кажется, ждать Ольгу у дверей ее университета или здания Инквизиции уже стало почти привычкой... Не очень нужной или важной, но какой-то необходимой. Привязался я что ли к этой серой мышке? Если так, то это плохо... Потому как меня ни должно ничто волновать.

Потому что я - убийца. Потому что я - чудовище. Потому что я - преданный раб Инквизиции. И для меня самое главное желание - чтобы мой ненавистный Хозяин был доволен.

Да, я ненавижу того, кто создал меня. Так же как и Лилит, и Цербер. Ведь мы знаем много больше других! Настолько, что даже нам, убийцам сотен иногда жутко становится... Потому что Инквизитор убил тысячи. В том числе и нашими руками.

И рано или поздно мне придется оборвать и Ольгину жизнь... Потому что прикажут и не оставят выбора.

А я не хочу этого! Совсем...

Но приказ всегда остается приказом...

Убить! Или придется умереть самому... Только вот сделать этот шаг почти невозможно... Ведь в нас кроме преданности заложили еще и безумную жажду жизни! Не смотря ни на что! Даже если придется идти по головам...

И поэтому проще - убить, чем наступить на горло собственной программе.

Впрочем, убивать Ольгу мне скорее всего не придется... Потому что в могилу она загонит себя сама. Своими собственными руками.

Милая, тебе не стыдно так издеваться над своим организмом? Доводить его до состояния "только тронь и рухнешь на землю"?

Хотя... это совсем не мое дело! Главное, чтобы ты закончила картину, а остальное - не важно. Совсем. Только почему, мне кажется, что я безбожно лгу... самому себе?

- Ольга! Как приятно видеть вас в таком цветущем состоянии!

Я издеваюсь, специально подкалывая ее... Надеясь хоть на какую-то реакцию! Гнев, обиду, такой же подкол... Потому что общаться с каждым днем с тобою все сложнее. Потому что ты как моллюск, что прячется в своей броне! И не узнать никому, что с тобой происходит! Потому что ты - молчишь... Прячешься. Скрываешься.

Потому что не хочешь, чтобы кто-нибудь знал твои слабости.

Потому, что именно они могут оборвать твою жизнь...

- Молчите, господин Полоз... Богом вас заклинаю - молчите.

Ах, какая прелесть! Но виснуть на мне совсем не обязательно! Даже больше - опасно для жизни.

Но тебе я прощу такую наглость...

А почему - не знаю.

- Знаете, Ольга, а ведь раньше на такие нежности и яркие проявления чувств вы были не способны... и всячески старались их избегать. А тут сами - вы только подумайте - сами меня обнимаете!

Кто обнимает? Я обнимаю? Да не в жизнь! Я нахожу в тебе, дорогой, опору для св

- Это вам снится...

Вот это - вряд ли! Я снов не вижу. И никогда не видел. Для меня существует лишь вечная темнота, в которой нет ничего...

Впрочем, если бы мне предложили, то я не отказался бы посмотреть эти людские фантазии. Просто так... Ради удовлетворения собственного любопытства.

- Вот как? И если я вдруг поцелую вас, то пощечину вы мне не влепите? Сон-то мой...

Неужели и это не вызовет никакого отклика?

- Тогда вы поймете, господин Полоз, что такое реалистичный сон, заканчивающийся фингалом под глазом и вывихом челюсти...

О как! Это чем-то напоминает мне похожую фразу, но про болезни... Там, правда фигурирует еще и сотрясение мозга, но в данном случае разница не очень-то и велика.

- Это угроза?

- Предупреждение.

Смешно! Единственный, кто не боится меня предупреждать - девчонка-художница в розовых очках идущая по жизни! А ведь этого не рискует делать даже мой Хозяин, хотя ему прекрасно известно, что на него я напасть никогда не смогу! Он просто приказывает. А я подчиняюсь.

Но предупреждений и угроз - нет. Потому что ни к чему они.

- А что мы стоим? Кого ждем? Я здесь, вы здесь, так что строевым шагом на место нашей дислокации в зал Витражей марш!

Наглость - второе счастье... Весьма сомнительное, если хорошенько подумать...

- Интересно, с каких это пор вы отдаете мне приказы?

- С тех самых пор, как вы объявили себя моим возлюбленным!

А я разве когда-нибудь делал такое объявление? Скорее, нас повенчали твои сомнительные друзья, которые на самом деле мечтают уничтожить тебя и стереть с лица земли. Но не могут. Потому что ты нужна Инквизиции. А значит твоя жизнь - неприкосновенна. До поры, до времени.

- Знал бы я раньше, что ради этого почетного звания мне придется так себя компрометировать, то держался бы я от вас подальше! А все обязанности свалил бы на Лилит или Цербера!

И нечего так смотреть на меня, наша дорогая охрана! Как бы вам уже не проснуться после таких взглядов...

Вот и молодцы... Ничего не знаю, ничего не вижу. И вообще я не я и хата не моя. Дольше проживешь, если будешь следовать этому простому и очень полезному правилу.

- Не шипите... Ведь в случившемся виноваты вы сами...

Ой ли! Я-то и вдруг виноват! Как бы не так. Потому как все случившееся только твоя вина, Ольга. Если бы ты не была настолько талантливой, а значит - необходимой, то мы бы и не встретились. И ты сейчас не походила бы на оживший труп. Жила бы себе и жила. И ничего не знала ни обо мне, ни о Лилит с Церьером...

Жалко было бы! Потому как я уже не представляю себе день без этих споров-ссор! Не обидных или жестоких, а скорее просто необходимых...

- Знаете, Ольга, а вы немножко отдохнуть не пробовали? Может, вам получше бы стало от этой малюсенькой передышечки?

А то еще чего доброго умрете, а я выговор получу. И наказание за то, что не сберег... А оно мне надо?

- Вы лучше ногами работайте, а не языком, господин Полоз, а то мы так и к ночи до места назначения не доберемся...

- Да мы, вообще-то уже пять минут, как на месте!

Ты же этого и не заметила. Как и чужих недоверчивых взглядов, как и чужого шепота, как и проводившего нас недоверчивым хмыканьем Инквизитора...

- Ну, тогда, может, вы меня отпустите?

- Только после того, как вы отцепитесь от моей шеи...

А то у меня уже наверное синяки появились от такого крепкого захвата...

А походка то у тебя, дорогая, мама - не горюй! Создается ощущение, что по прямой мы в принципе ходить не умеем!

- Ольга, простите мне мое нескромное любопытство, но вы случайно с утра ничего на грудь не принимали?

- Да нет, а что?

- Просто вы такими очаровательными зигзагами ходите, что я даже начинаю сомневаться в правильности того, что вы все-таки от меня отцепились...

- А вы сомневайтесь поменьше да побольше делайте, и все будет хорошо...

Нет, девочка, с тобой явно происходит что-то не то! Ты никогда не терялась на своем рабочем месте и всегда, даже с закрытыми глазами знала, что где лежит или стоит. А тут того гляди, ты от большой любви нашему Инквизитору усы пририсуешь... Кошачьи. И уши. И хвост.

- Но все-таки столик с красками и кисточками находится справа, а не слева.

А что мы так замерли?

- Ой, мама...

Эй, а вот в обмороки падать совсем не обязательно! Как и глаза закатывать, оседая на пол. Поверь мне, Ольга, он жесткий, холодный и жутко не удобный!

- Да что с вами такое?

Восковая бледность... А я-то считал, что это лишь литературный оборот да сильное преувеличение! Ошибался... Впредь, художественной литературе буду более или менее верить, а не считать ее лишь возможностью убить время!

- Так, хорошо... Ольга, вы меня слышите?

- Да.

- Это уже хорошо... Это просто замечательно! А сейчас, раз вы меня прекрасно слышите, мы пойдем ко врачу и он пропишет вам необходимые таблеточки... И у вас все будет в порядке...

Вроде когда-то кто-то мне говорил, что с безнадежными больными надо постоянно разговаривать! Не знаю правда ли это, но стоит попытаться...

- И как же вас так угораздило, вот скажите мне? Вроде умная, осторожная девушка, а о своем здоровье совершенно не заботится! Разве так можно? А если бы вам плохо стало например в автобусе? Там же давка жуткая... И не удобно падать на поручни-то...

Господи, что я несу?

И самое главное - зачем? Да еще и тащу эту девчонку в сторону медчасти!

А ведь раньше за мной такого не водилось! Никогда!

Во что я превращаюсь?!

Но об этом можно будет подумать немного позже... Потому что вон уже виднеются такие необходимые и почти родные двери...

- Эй, есть кто на рабочем месте? Я тут работу дополнительную принес! Так сказать свеженькую и странненькую! Все как по заказу!

- А это ты Полоз... Следовало ожидать, потому что только ты страдаешь наглость так врываться в мое царство...

А дежурная-то сегодня Ева... Повезло! Как утопленнику...

- что тебя привело сюда в мою скромную обитель, несчастный?

- А ты выгляни в оконце да посмотри!

Ну, что за идиотская привычка разговаривать через закрытую дверь?! Так даже Цербер не поступает! Он просто исчезает через форточку. Или винтеляцию.

- Иду... Оля-ля! Какая прелесть!

Любовь к больным, наверное, единственное, что можно назвать положительым качеством в этой страшной женщине, которую стороной обходит даже мой Хозяин. Нет, он не боится. Зачем ему?

Просто... опасается.

- Да ты не стой на пороге-то со своей ношей! Клади свою зазнобу на кровать... Посмотрим, что с ней такое случилось.

- Ольга - не зазноба.

- Охотно верю. Но ты все-таки на кровать эту Ольгу положи. А то ей от твоей заботы может только хуже стать.

И почему рядом с Евой я чувствую себя мальчишкой? Хотя и старше ее на пять лет как минимум!

- И давно с ней такое?

- Да уже дня три...

Проводки, трубочки, датчики-передатчики... И все компьютеризировано. А раньше-то редко когда можно было точный диагноз поставить. Впрочем, тогда и такой техники не было. Да ее вообще - не было. Ни в каком виде. Даже самом допотопном.

- Так... На что-нибудь жаловалась?

- Нет.

- А что так? Не доверяет?

- А как вы догадались?

- А тебе какое дело?

Нет, пошел я отсюда! Пока еще нервы целы! Потому что с Евой общаться совершенно невозможно нормальным чудовищам. Может, только Лилит, да и то - в ограниченных количествах.

- И перед тем, как ты уйдешь, родной, выполни одно маленькое поручение, ок? Притащи-ка мне сюда его Святейшество господина Инквизитора. Для приватной беседы по поводу моей новой больной, которую ты благородно сбагрил на мои руки.

* * *

Так вот оказывается, почему она постоянно знает, где мы находимся... Просто - слышит. Потому что со зрением у этой художницы просто жутко обстоят дела.

Потому что ее слепота не поддается лечению. Никакому! Хотя сейчас вроде как восстановить утраченное зрение можно всем. Кроме тех, кто болеет такой болезнью, как у Ольги. Потому что это у нее не просто врожденное, а помноженное еще и на нервы с чувствами да еще на жуткую головную боль.

И вот именно эта смесь не позволяет вылечить больного. Потому что тогда надо лишить его чувств. Всех. Абсолютно.

Но тогда от человека не останется ничего...

Впрочем, Ева говорит, что в Ольгином случае все не так страшно. То, что случилось всего-навсего - приступ, который через некоторое время пройдет. И зрение само вернется.

До следующего приступа.

И однажды, один из них станет последним. И темнота навеки накроет пеленой ее глаза.

Жаль, что этого не случилось в этот раз. Потому что тогда бы мне не пришлось ее убивать.

А так... придется. Хотя я очень и очень не хочу этого. Если бы не картина...

Но разве можно найти оправдание убийству? Даже совершенному на благо сотен и тысяч... Даже если ты преследуешь благие цели...

Нет. Потому что жизнь - бесценна. А я должна буду на еще один миг забыть об этом.

Хотя... теперь я не очень-то уверена, что без приказа у меня получится это сделать! Потому что Ольга слаба. Как маленький зверек, которого ранила чья-то злая рука. И в моих силах - спасти. Но сердце гложут сомнения. Уже слабые, но они есть. И выбор пока еще не сделан в пользу жизни.

Но часы уже дрогнули...

- Ты слишком много думаешь. Лилит.

- А я иначе не умею, Ева.

- А надо. Потому что кое-что можно сделать только по воле сердца, а не разума. Но ты совсем перестала слушать свое сердечко, которым тебя наградила моя сестра...

Ангел и Ева - сестры. Только Ангел - старшая. И более смелая. Не желающая скрываться и творить то, что приказывают.

Ева похожа на нее... Но в тоже самое время - нет. Ей проще смирится да делать то, что прикажут. Или из под полы творить добрые дела. Вот и все.

Потому что они абсолютно разные люди! Потому что они - всего-навсего сестры. Похожие - да! Но и только.

Жаль...

- И причем здесь мои мысли?

- При том, что ты горько будешь сожалеть, если убьешь эту несчастную девочку, которую жизнь наградила такой страшной болезнью...

- Не такой уж и страшной...

- А вот ты смогла бы жить, зная, что вдруг тебе придется жить в полной темноте? Что однажды ты откроешь глаза и не увидишь ничего?

- Не знаю. Ведь мне это не грозит.

Я никогда не проснусь в таком состоянии. Даже если меня каким-то чудом враги лишат зрения. Потому что наши врачи вернут его мне. Или просто убьют меня, как какую-то ненужную вещь... Чтобы затем создать для Инквизиции новую игрушку.

- А ей - каждую секунду своей жизни.

- Но я не понимаю при чем здесь сожаления? Эта Ольга никто для меня! Всего лишь очередное задание Полоза.

И все! Она для меня не существует. Почти...

- Эта Ольга, как ты, моя дорогая, соизволила выразиться, является почти таким же Ангелом, как и моя покойная сестра. Ее сердце и душа сияют настолько же ярко! Только эта девочка оказалась намного мудрее моей сестры - она сделала вид, что смирилась.

- Ты все врешь! Таких, как Она больше не существует!

Таких, как наш Ангел не может существовать! Потому что мы сами убили их! А в этом Аду ангелу родиться невозможно!

- Думай, что хочешь. Мое дело - предупредить...

- Да ты сама не меньше нас виновна в ее смерти! Это ты, Ты сдала ее Инквизитору!

Мне больно... Вспоминать. Но я не буду страдать одна! Я заставлю вспомнить и тебя, Ева! Вспомнить то, что ты совершила!

Потому что ты тоже не можешь простить себя за содеянное!

Потому что ты - человек.

Потому что ты - предала свою собственную сестру! Моего Ангела...

* * *

Ненавижу темноту... Всем сердцем ненавижу. Потому что в ней нет ничего и в то же самое время - все. Она не позволяет мне вздохнуть полной грудью, заставляя только слышать... И не мочь сделать что-то еще. Потому что следом за темнотой всегда приходит боль. Настолько сильная, что даже попытка немного приподнять голову от подушки заставляет терять сознание...

Наверное, я даже немного полюбила это состояние бессознательности... В нем нет ни боли, ни темноты. Только сны и воспоминания. Счастливые в большинстве своем. Но иногда приходят кошмары... И тогда я просыпаюсь в холодном поту, не в силах вновь заснуть. И жду... Чего угодно! Лишь бы изгнать эту давящую на уши тишину! Уж лучше - слышать хоть что-то. Даже неприятное.

Потому что в этой тишине мне кажется, что я начинаю сходить с ума... Что того мира с серыми красками никогда не существовало, а была лишь эта темнота без единого лучика света.

И я начинаю забывать кто я...

А есть ли я? Может, это только бред... Сон, который никак не хочет закончится. Сон, давно превратившийся в кошмар...

Но время идет, и нет, нет - да и придет кто-то чтобы напомнить мне о том, что мои мысли настоящая глупость.

Чаще других приходят Полоз и отец Михаил, который знает о картине, реже - Полоз, и уж совсем редко Лилит. Меня даже Инквизитор навестил! Чтобы справиться о здоровье... и выяснить смогу ли я продолжить работу над картиной.

Смогу. Даже если мне придется совершить невозможное.

А еще вокруг меня постоянно крутятся врачи и ученые, но среди них просто потрясающе выделяется одна - некая Ева. Кажется, так звали подругу Милы с которой она училась на одном факультет... Не помню точно!

Но как бы то ни было - я чувствую себе зверушкой подопытной! Но это-то понятно... Та болезнь, которой наградила меня природа, редкость... И ее не вылечить никаким вмешательством в гены. Невозможно это...

Смешно! Сейчас лечат почти все... Человеческую жизнь увеличили вдвое! Зрение можно вернуть любому. Только я - исключение.

Ничего... Этот приступ будет не долгим. Может с неделю... Может, чуть дольше... Во всяком случае я надеюсь на это. Молюсь об этом...

- Скучаем, Ольга? А я тебе тут сладенького принес... Думал, дай порадую больную!

Цербер... Мальчишка! Непосредственный и немыслимо мудрый. Замечающий очень-очень много... Больше других.

Хотя, какой мальчишка, если он старше меня лет на десять?

- Сам видишь мое состояние... Тут уж не до веселья!

- Это с какой стороны посмотреть!

- Назови хоть одну причину радоваться.

- Да без проблем! Ты урвала себе недельку просто потрясающих каникул! Вокруг тебя скачет половина Инквизиции, а другая отгоняется твоим верным цепным псом - Полозом... Ах, если бы ты только видела, как он убивался, когда я ему сообщил, что во всем, что с тобой случилось - виноват он! Естественно, я соврал, но это того стоило... Такие фотографии вышли! Прям смотрю и чуть ли не плачу. От восторга. В следующий раз и тебе принесу несколько раритетов... При условии, что Полозу ты их не покажешь!

- Клянусь!

Интересно же посмотреть на скорбящего Полоза! Тогда, когда зрение восстановится. А сейчас это все - бессмысленно! И остается только слушать да пытаться себе это представить.

Но все-таки так приятно, что о тебе кто-то переживает и беспокоится! До безумия...

- Так вот о чем это я? Ах, да! Чуть не забыл - тебе от нашего бармена бАльшой привет и полкило мороженого! А от меня - скромный букетик синих Инквизиторских роз, которые считаются жуткой редкостью и отличаются просто огромной ценой в размере маленького миллиарда за штуку, но чего не сделаешь ради больных друзей? Даже в сад к собственному Хозяину залезешь...

- А ты, как будто, делал это из под палки!

- Нет, конечно! Все по моему скромному и до ужаса обаятельному желанию! Но другим этого знать вовсе не обязательно! Особенно о моей доброте!

Ну-ну! Плач больше, маленький! Карта слезу любит...

- А что еще случилось новенького?

- Новенького? Да ничего, в общем... Войны - нет, Инквизитора - не убили и даже не покушались на его сиятельную персону, революции тоже как-то не получилось... Так что, нет ничего нового! Ты ж здесь всего третьи сутки лежишь!

Третьи? А кажется - вечность! Потому что время тенятся невообразимо долго! Особенно, когда тебя заставляют целый день лежать в кровати и бить горькие и невкусные лекарства! Но одно радует - стараниями Евы моя голова почти прошла, а значит и зрение скоро вернется. Дня через четыре - максимум... И это не может не радовать! Потому что я всем сердцем хочу вырваться из этой больничной клетки!

- ... Так что - выздоравливай и возвращайся в наши не слишком стройные ряды! Без тебя - скучно... И Полоза некого доводить до белого каления...

- Я честно постараюсь поправиться поскорее...

- Смотри у меня!

Приятно, когда о тебе кто-то заботится! Особенно, если это тот, от кого не ожидаешь такой заботы! Особенно, если это раб Инквизиции!

Но Цербер ушел... И вновь вернулась тишина. Сейчас я была бы рада даже Инквизитору, лишь бы он сумел прогнать спутницу моих болезней! Эту проклятую и давящую тишину... Которую я ненавижу.

Однако, надо терпеть... Тем более, что осталось не так много! Каких-то четыре дня в максимуме! А потом снова начнется жизнь...

Но ожидание убивает! Мучит и лишает сил!

Но это пройдет... Так же, как и всегда. Главное - не поддаваться! Главное - терпеть. Сжав зубы и закусив до крови губы. А там вдруг станет легче... И все наладится. Я верю в это! Да и Ева постоянно донимает разговорами и вопросами. Не дает расслабиться, одним словом. И за это я ей благодарна до глубины души! Потому что только это и держало меня в первые дни, когда от боли даже находиться в сознании было невозможно!

А сейчас - легче... И значит скоро все будет хорошо. Я поправлюсь и снова смогу рисовать... Снова смогу дарить жизнь своим снам и мечтам...

* * *

Постепенно Ольга пришла в себя, и зрение вернулось. Правда из отпущенного времени на создание картины у нее осталось не так много времени... Всего каких-то три недели, но сама она говорит, что это очень и очень много!

Впрочем, это не мое дело! У нее своя работа, а у меня - своя! И мне совсем безразлично успеет она уложить в срок или нет...

Хотя тут я вру! Я желаю и молюсь о том, чтобы она не успела. Чтобы картина не увидела свет...

Потому что в данный момент уничтожить Ольгу я не смогу. Потому что еще слишком свежи вновь открывшиеся раны да вернувшиеся воспоминания. Впрочем, виной этому еще может быть разговор с Евой...

Ведь она, в сущности, права! Права, права, права! Ольга действительно до безумия похожа на ее сестру и моего Ангела... Настолько, что даже иногда жутко становиться... И кажется, что вот еще чуть-чуть и она взлетит на белоснежных крыльях или заглянет в мою душу настолько глубоко, что даже на самом ее дне не останется никаких тайн! Даже тех, которые я скрываю от себя самой.

Глупо это все...

Странно и непонятно. И Ольга - просто живет так, как может. Также, как и я. Ведь выбора нет ни у меня, ни у нее.

- Занимаешься самокопанием?

- А тебе-то что до этого, Цербер?

Как же ты мне надоел! До безумия... Особенно своей способностью появляться тогда, когда тебя здесь не ждут и видеть не хотят.

- Мне? Совсем ничего. А вот тебе - да. Или ты думаешь, что я слепой и не вижу твоих сомнений в когда-то казавшимся верным решении?

- Ты ошибаешься, ведь мы не знаем, что такое "сомнения".

- Врешь... Это Полоз - не знает. А мы с тобой - да. Нас же создали раньше.

- Вру. Но это мое дело.

Усмехается и смотрит прямо в глаза. Что ж, ему - можно. Он знает лучше многих то, что скрывается в моей душе. Потому что тоже переживал смерть своей создательницы настолько сильно, что даже чуть не решился оборвать свою жизнь. Но не смог. Не переступил через себя.

- Может, и твое. Но Ольгу убить тебе я не дам. И прошу запомнить тебя сие, как приказ нашего Господина.

- Ты не имеешь права отдавать мне приказы, Цербер!

- А ты не имеешь права убивать невинных, Лилит! Или ты думаешь, я не знаю о твоих планах? И что Полоз - не знает? Так вот, моя дорогая, ты глубоко заблуждаешься. Он все знает. И будь уверена, что твоя жизнь оборвется в тот же миг, когда ты вынесешь приговор Ольге.

Да что он себе позволяет?!!

- С чего это вдруг такая уверенность?

- Просто, я умею видеть чуть больше всех вас вместе взятых... И поэтому мне совсем не трудно прийти ко вполне определенным выводам на счет нашего дорогого змея.

Интересно, и к каким таким выводам пришел этот мальчишка! И все равно, что он старше меня по крайней мере на несколько лет! Но это не значит, что он - сильнее...

- Вот как?

- А тебе бы тоже не мешало приглядеться, милая моя. Много интересного узнала бы...

Как мы научились язвить! Прямо яд на пол капает, проедая себе дорогу на следующий этаж...

- Например?

- Полоз изменился. Он больше не жаждет чужой крови и совсем не хочет плясать под дудку Инквизиции и нашего Господина. Его сердце, которого, как мы думали, у него нет, ожило и захотело защищать. Того, кто пробудил его. Заставил научиться чувствовать. Или ты не видишь, что ради Ольги он убьет и умрет?! Может, даже приказ сумеет нарушить... Сделать то, на что мы оказались когда-то неспособны.

- Он не посмеет. Его преданность - безгранична.

- В этом я уже не уверен... Иначе, Ольге бы не позволялось настолько много... Иначе он ее бы не караулил и не защищал. Не спасал.

- Знаешь, если бы я знала Полоза хуже, то судя по твоим словам решила бы, что он влюбился в эту художницу...

- А почему бы и нет?

- Потому, что его лишили этого чувства еще при создании.

Мы не умеем любить. Нам запретили знать это чувство. А Полозу еще и много других. Нам же с Цербером проще... У нас есть сердца.

- Ольга когда-то сказала, что "нельзя лишить никого умения чувствовать. Можно только заковать свое сердце в лед или внушить, но лишить - никогда! Потому что без них, этих глупых чувств, которые часто толкают нас в пропасть, жить невозможно. Потому что тогда ты превращаешься в бездушную куклу, которая только и может, что смотреть на тебя сквозь витрину магазина стеклянными глазами".

- И ты веришь в эту чушь?

- Верю. Потому что вижу произошедшие перемены... Потому что надеюсь на то, что Полоз сумеет защитить и спасти Ольгу.

Глупый Цербер! Зачем надеяться на то, чего никогда не случится? Верить в то, что мы способны измениться? Стать чем-то лучшим... Но этого не будет.

Мы - чудовища. Убийцы. И что самое страшное - ослушаться приказа невозможно.

Даже если ты желаешь этого всем своим сердцем...

* * *

Какая-то назойливая мысль не дает мне весь день покоя... Словно я забыл что-то... Что-то не очень важное на первый взгляд, как и на второй, и на третий, но необходимое... Если хорошенько подумать.

Господи, да что же я такое забыл?!

У меня же память - абсолютная. Так же, как и у Цербера с Лилит! А тут - такое!

Ничего и никогда не забывается нами. Просто порой очень трудно выловить одну шальную мысль среди сотен других. Потому что мы - не совершенны, а просто другие. Немного. Но и этого порой бывает более чем достаточно. Жаль, что не всегда!

Потому что даже нас, совершенных слуг и убийц можно уничтожить. К счастью, Сопротивление этого не знает. Не знает нашу самую огромную слабость...

Ослушайся приказа и твоя жизнь оборвется через несколько минут. Сработает установка.

Но что сегодня за день...? Как-то связанный с Ольгой, но как?

Ах, вспомнил! У нее сегодня День Рожденья... Глупо! Зачем праздновать такой грустный день да еще и наполненный болью. Ведь рождение это боль. И ничего больше...

Но меня это не касается. Пускай живут так, как хотят. И радуются прожитым годам, которые все приближают к ним день смерти. Пусть! Мне - не жалко. Я даже подарок могу подарить...

Например, мишку, плюшевого. Такого розового с красной ленточкой на шее. Или белого. Говорят, девушки любят такие вещи... А Ольга скорее всего - нет. Слишком она другая. Странная. Не похожая на остальных. Еще обидится ненароком. Хотя, когда это стало меня волновать?

Какое мне дело обидится она или нет? Это пусть Цербер об этом думает... Кстати, о Цербере...

Хотя, сейчас лучше прогуляться до магазина... Подарок прикупить, а потом уже можно будет и с моим добрым другом побеседовать...

Но странно! Верный слуга Инквизиции и ее раб собирается гулять по магазину детских игрушек! Впрочем, это можно назвать довольно интересным опытом... Потому что я никогда не ходил в такие места! Чаще - по всяким подворотням и тому подобному, но не по пушистым и плюшевым комнатам... Да еще и выбирая подарок!

Торговый центр находится недалеко от моего дома, если мне не изменяет память, а она никогда мне не изменяет! И дорога всего в несколько минут... Совсем даже напрягаться не надо...

Здания из стекла и стали. Прекрасные и абсолютно безликие. Такие, как все. В них нет жизнь. Они - серые. Также, как и все, что окружает живущих в этом мире. И эту серость не под силу разогнать даже ярким неоновым огням!

Старые же здания, полуразрушенные храмы и дворцы такими и не назовешь! Язык не повернется. Потому что у них есть душа, хотя это и звучит очень и очень глупо! Потому что разнится со всеми моими принципами и верованиями, но... иначе сказать не возможно. Эти руины - живые. И имеющие свой неповторимый характер. Когда флегматичный, а когда и легкий... Разный.

А люди - оглядываются. Провожают тревожным взглядом. Думают, что я вышел на охоту за их жизнями...

Пусть! Меньше проблем. Да и в очередях стоять не надо...

А магазин игрушек... необычен. Во всяком случае, он довольно сильно отличается от всего виденного мной ранее.

Здесь все шумело, жужжало, прыгало и творило черт знает что! Все-таки техника шагнула далеко вперед, позволив создавать детских роботов, которые обладали тысячами функций. Они порой могли даже заменить домашнее животное... Хотя, сейчас это особенно актуально. Звери-то почти вымерли. Да и какие-нибудь мифические или сказочные существа намного притягательнее обычных кошечек и собачек.

Вот на верхней полке потянулся черный дракон, приоткрыв один золотой глаз и свесив свой шипастый хвост, которым он специально задел меня...

Мимо по полу прогарцевал белый единорог - символ чистоты и непорочности...

Над головой пролетели несколько фей с прозрачными крыльями, сияющими в темноте, благодаря специальной краске...

А дальше, за игрушечным столиком компания из кукол в пышных платьях пьет чай... И вроде как переговаривается.

Только это все, конечно, чушь! Игрушки не могут жить сами по себе. В них просто вложили определенную программу с огромным количеством задач.

- Простите, я могу вам чем-то помочь, господин?

Ты? Мне? Вот уж нет, девочка, но если таково твое желание, то я позволю тебе, да и себе, развлечься и попробовать помочь мне.

- Мне нужен подарок на День Рождения.

- Для мальчика или девочки?

Для девушки!

- Девочки.

- А что она любит?

Ну держись, Ольга! Я тебе отомщу за все мучения и потраченные нервы!

- Что-то мягкое, большое и пушистое... И желательно с каким-нибудь симпатичным бантиком.

Посмотрим, как ты отнесешься к моему подарку, маленькая художница! Примешь или отвергнешь? Скоро узнаю...

- Тогда, я кажется знаю, что может вам подойти... Прошу за мной.

* * *

- Нет, как хотите. Но уламывать Хозяина на то, чтобы он дал нам выходной я не пойду!

- Пойдешь, Цербер, пойдешь дорогой. Ведь попасть на День Рождения к своей подруге ты хочешь...

Сколько яда! Хоть в баночку сцеживай! Но что с Полоза взять?! Не даром змием зовется, ох, не даром!

- Хочу! Но вот что ты там забыл? О Лилит я уже не спрашиваю, это не ее дело.

- Да как ты смеешь!

- Что я там забыл? Ну так это просто... Ольга мое задание, я очень давно ее не видел...

Несколько часов назад прощался с нею на пороге здания Инквизиции! А уже - соскучился! Ври больше, мой дорогой друг! Может, и сам в это поверишь...

- Тем более, она мне такой же друг, как и тебе. Что, я не могу ее поздравить с таким праздником?

- Ну, хорошо. Сделаю вид, что ты меня убедил. А дарить-то мы что будем? Без подарка в гости ходить нельзя!

- Так подарок давно куплен...

Интересно, это какой подарок ты купил нашей Ольге?! Ножи, пистолеты или яд? Чтобы, так сказать, бедная девочка не мучилась в тот момент, когда ты придешь исполнять приказ?

- Что ты купил?

Вот, даже Лилит со мной согласна! Тебе, дорогой мой, поручать выбирать подарки - нельзя! Это же чистое преступление! Ты же на какой-то праздник нашему Инквизитору подарил симпатичную бутылочку вина! С ядом...

- Медведя. Плюшевого. С красным бантом на шее.

Кого? Медведя?! Мама родная, хоть я тебя и не знаю, спаси меня! Небо рухнуло на землю... Полоз гулял по детским магазинам!

- Врешь...

- Ничуть! Не веришь - сама сходи в мою комнату и посмотри...

Не поверила... Побежала смотреть.

- Так ты и впрямь купил медведя?

- Купил. Сам же сказал, что на праздник, да еще и в гости, без нормального подарка не ходят.

Тихо шифером шурша крыша едет не спеша... Видимо придется идти и просить добро на сегодняшнюю ночь...

- Ладно. Уговорил. Но если вдруг со мной что случится, то я требую тихих и мирных похорон без всякой чепухи.

- Понял. Сделаем.

Эх, жизнь моя жестянка... И на кой я согласился? Ведь мог, мог отказаться, но сделанного не воротишь...

Придется просить нашего Инквизитора об отпуске... На одну ночь. На один день. Позволение на несколько часов стать обычными... людьми. Но пусть лучше так! А то, что Господин меня недолюбливает, так мне же лучше! Ненужного внимания меньше... Намного!

Хотя, видит Бог, впрочем, я в него все равно не верю, как я ненавижу стоять перед этими дубовыми дверьми и смиренно ждать аудиенции у Великого Инквизитора! Да еще и строить из себя белого и пушистого лапочку!

- Хозяин, вы позволите мне войти?

Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Так, я хороший... Я очень хороший... Я очень, очень хороший... А еще милый, добрый и преданный!

- Странно видеть тебя здесь, Цербер.

А уж как мне-то странно! До сих пор никак не могу понять, почему согласился на эту глупость и самоубийство в одном флаконе.

- Так что же привело тебя под мои светлые очи, слуга мой?

Хорошо хоть рабом не назвал... И то - благо!

- Я пришел просить вас Господин позволить нам с Цербером и Лилит взять сегодня выходной...

- Интересно, и что же подвигло твоих слуг на такую просьбу, ученик мой?

- Вот и мне это интересно не менее твоего, Михаил.

Вот так раз! Я кажется прервал душевный посиделки обличенных властью! Да еще кого! Того, кто вырастил Инквизитора! Сделал его таким, какой он есть!

- - Что замолчал? Говори!

- Просто у Ольги сегодня День Рождения! Мы даже подарок купили...

Иногда лучше и надежнее просто сказать правду. Даже если она почти невозможная. Нереальная. Но так - лучше. Кто знает, тот поверит и поймет, а тот, кому совсем не понимает и не знает нас... Что ж, не очень-то и хотелось!

- Да? И что же это такое примечательное, что вы все прямо рветесь к этой художнице?

- Медведь. Белый. С бантиком. Его Полоз купил.

Я сам с трудом верю в собственные слова, но это - правда! Этот змий действительно ходил в магазин игрушек и даже приобрел одну из них! Да еще и такую... необычную. Вернее, обыкновенную! Без всяких чипов. Электроники и прочей ерунды. И именно в этом - необычность подарка.

- Кто?

- Полоз...

- Нет, ученик, ты слышал это?! Твой слуга купил плюшевого мишку в подарок девушке, а ты еще говоришь, что свадьбы не будет! Как не стыдно в таком возрасте врать!

- Помолчите, мой бывший учитель... Со своими слугами я как-нибудь сам разберусь.

Ну вот, ничего не вышло. Праздник отменяется. А так хотелось погулять, развеяться, тортик скушать... А теперь ничего этого не будет! Честно, лучше бы мы тихо-мирно сбежали и никого не поставили в известность о своих планах! Все лучше, чем это...

- Цербер, вы так хотите побывать на этом.. празднике?

- Да, Господин.

- Хорошо... Я вас отпущу, но с одним условием...

Условие?

- Мы с отцом Михаилом составим вам компанию в этом нелегком деле...

И ведь даже нельзя сказать "нет!"...

* * *

За окном горят огни. Разные. Зеленые, желтые, фиолетовый, красные, белые... Позволяющие думать, что Земля маленький новогодний шарик на большой космической елке! Почти черный... С яркими блестками. Жаль... Ведь когда он был голубым, то смотрелся намного лучше. Нежнее. А теперь...

Впрочем, не хочу я сегодня вспоминать об этом. И думать.

Я просто буду сидеть на подоконнике пить вино и есть шоколадный торт. Праздник все-таки... Хотя назвать этот день таковым у меня уже сколько лет, как не получается.

Не люблю я этот праздник.

Хотя, нет, не так. Люблю, но не понимаю, что в нем веселого. Для меня...

Грустно!

Я не хочу становиться старше! Совсем... А ведь когда-то я мечтала, что всегда буду маленькой девчонкой с косичками и ранцем за спиной. Глупой, наивной и... счастливой. Настолько, насколько это вообще возможно. Но - не случилось. Пришлось вырастать. Потому что это - жизнь. И она не стоит на месте. А значит и я - не должна.

Но так хочется! Остановиться на мгновение и оглянуться назад.

Не судьба.

Потому что время повернуть вспять невозможно.

А вино темно алое. Как кровь. Но - сладкое. С привкусом каких-то трав. А у крови он - металлический. И мгновенно навивающий воспоминания, не о цветочном луге или виноградных лозах, а о боли. Той, которая преследует нас с самого рождения.

Но эта боль - благо. Потому что она называется жизнью.

- ... га! Ольга! Да выгляни... ец... и... окна!

Что? Кто-то завет меня?

Открываю окно и резкий порыв ветра чуть не заставляет меня упасть на пол! Но даже не смотря на все это я успеваю заметь стоящих на тротуаре и смотрящих на верх Лилит, Цербера, Полоза и... отца Михаила с Инквизитором. Интересно, что они-то тут забыли?

- С Днем Рождения, Ольга!!!

Почему в груди так тепло? И радостно, что хоть кто-то вспомнил о том, что сегодня у меня праздник?

- А что не поднимаемся?!!!

- Боимся, что разозлишься и спустишь нас по лестнице!!

Нахал! Мальчишка... Знает же, что этого я никогда не сделаю. Потому что они с Полозом стали слишком дороги для меня. Настолько, что иногда мне даже становиться страшно. Но с этим ничего не поделать! Я сама захотела понять и узнать их.

- Не бойся!! Сегодня могу даже тортиком угостить...

Как ветром его сдуло... Какие же они с Полозом сладкоежки. А Инквизитор с отцом Михаилом не торопятся. Идут медленно и степенно. Словно бы зная, что без них праздник не начнется... Лилит же плетется сзади, словно привязанная...

Пара минут и слышится звонок в дверь...

- Иду!

И плевать, что я не при параде! Что сегодня я позволила стать себе самой собой! Что недорисованная картина стоит в комнате! Картина, которую по-идее никто не должен видеть и знать о ее существовании. Впрочем, в ней нет ничего криминального... Так, сказка, рассказанная мне когда-то кем-то.

Они врываются в мой мир подобно урагану. Который нельзя остановить. Его можно лишь пережить и принять. И увидеть то, что другим не под силу.

- Ольга! Милая моя, дорогая подруга! Мы все сердечно поздравляем тебя с твоим Днем Рождения и дарим тебе от всех нас вот эти цветы, тортик и плюшевого медведя! Надеемся, что за такой подарок ты на нас сердиться не будешь!

Инквизитор кривиться, отец Михаил смеется, а Полоз с Лилит отводят глаза... И кто же из них выбирал этого очаровательного мишку?

- И чья это идея?

- С медведем-то? Ты не поверишь - Полоза! Он даже сам за ним сбегал в магазин детских игрушек!

Не верю! Но - придется. Потому что покрасневший змий редкая картина. Настолько, что я даже жалею, что у меня сейчас нет под руками хотя бы карандаша!

- Проходите...

Цветы оказываются в вазе, медведь на кровати, торт на столе, а гости вокруг него. И смотрят жадно так, облизываясь... Ничего, никого не обделим! Всех угостим... Правда жалко до безумия! Ведь Цербер, а я свято уверена, что торт выбирал именно он, купил "Рафаэлло"! Целых два килограмма моего счастья!

И им придется делиться...

- Ольга, а где у тебя бокалы?

Как будто ты и сам этого не знаешь, Полоз!

- Там же где и обычно.

- Ага! Значит на четвертой полке сверху...

Ты уже знаешь мой дом, ну, или во всяком случае, - кухню, даже лучше меня самой. Потому что слишком много времени проведено здесь. Потому что мой дом тебя принял. Потому что я научилась спать под твоим пронзительным взглядом. Смешно! Но без тебя мне уже не спиться...

Потому что почему-то только рядом с тобой я стала чувствовать себя в безопасности. Но в тот же самый миг я прекрасно понимаю, что стоит мне оступиться, сделать что-то страшное и противоречащее законам Инквизиции, как ты придешь и оборвешь мою нить жизни.

Но мне - не жаль.

Потому что умереть на руках, того, кто стал настолько дорог тебе - благо. Потому что иначе я и не хочу умирать.

Хотя - вру. Я хочу жить...

Жить!

Радоваться обыкновенным мелочам, писать картины, пить по утрам крепкий кофе, читать глупые книги про другие миры, гулять под дождем без зонтика, кутаться в чужой шарф грубой вязки и препираться с этим змием!

Я просто хочу быть счастливой. Настолько, насколько это вообще возможно...

Потому что я не верю, что человек может быть рожден для чего-то другого! Потому что все мы рождены для счастья. Любого. Другое дело, что его не все могут увидеть и поэтому стремятся к каким-то глупым и не нужным высотам.

Потому что они думают, что не рождены для этой очаровательной глупости, как счастье...

А жаль.

- Стоп, стоп, стоп! Какие бокалы?! Стопки доставай!

- Зачем?

- Ты доставай, доставай! И без разговоров!

А на столе тем временем оказывается бутылка коллекционного коньяка, килограмм апельсинов, которые почти тут же оказываются нарезанными круглыми дольками, коробка конфет и еще много всякой разной закуски. И ее столько, что мой маленький стол сразу же начинает ломиться...

А если судить по лицу Инквизитора, то эта бутылка с темной жидкостью, на которую уже алчно поглядывает отец Михаил, из его собственных запасов. И из этого можно сделать вывод, что позже Цербера будет ждать серьезный разговор на пониженных тонах. Потому что Инквизитор никогда не повышает голоса. Но при этом - его шепот хуже крика.

Потому что именно тихим шепотом он отдает приказ об уничтожении...

- Я знаю, что ты совсем не пьешь крепких напитков, Ольга, поэтому для тебя, заметь - специально для тебя, сок! Яблочный...

Полоз смеется... Не иначе, как и к этому руку приложил! Мол, еще один подкол. Ведь в его обществе я не пью. Совсем. Даже вина. Другое дело - Цербер! Как никак - душа родная и близкая. Похожая... Совсем чуть-чуть, но сейчас этого - достаточно.

Лилит глаза отводит... Интересно, с чего бы это? Я, конечно, знаю, что она меня не любит, но так явно показывать это! Здесь великим инквизиторским хладнокровием даже и не пахнет! Знать бы, что стало тому причиной, Но об этом я подумаю завтра, как говорила одна героиня...

А отец Михаил уже разливает темно-янтарную жидкость...

- Ну-с, господа... Теперь можно и праздновать! Святой Отец, тост не скажете?

И когда это Цербер успел взять бразды правления в свои руки? Да так, что никто и не заметил? Да еще и приказы стал отдавать?!

А Инквизитор ничего, молча встал да рюмку поднял...

- Ольга, девочка моя, я с радостью поздравляю тебя с этим прекрасным праздником - твоим Днем Рождения. И надеюсь, что следующий год твоей жизни пройдет для тебя ничуть не хуже, чем этот, а даже лучше.

Кому рассказать, что я принимала у себя дома самого Великого Инквизитора - не поверят! Засмеют... Лгуньей назовут.

А мне - все равно! Потому что - праздник... У меня... И нет мне дела ни до кого, кроме тех, кого я сама не знаю почему - назвала друзьями. Может, не такими близкими, как хотелось бы, но... Тут уж ничего не попишешь. Разучилась я когда-то доверять абсолютно всем без оглядки. Но сочувствовать и радоваться - нет. И поэтому сегодня я позволю себе побыть просто Ольгой. Той, которая скрывается от Инквизиции и в то же время жалеет ее слуг. Я позволю себе стать самой собой. Не гением, а обычной девчонкой. На всего одну-единственную ночь. И плевать, что сегодня я пью за свое здоровье с теми, кто вскоре отправит меня на смерть. Кто вынесет мне приговор, не подлежащий обжалованью.

- Спасибо...

Я знаю, что вы врете мне в глаза. Не во всем, но в большинстве... Хотя, может это я саму себя обманываю? И все совсем не так, как кажется?

Может статься, что меня совсем не хотят убивать, а наоборот - сохранят жизнь и даже наградят. Или с Полозом повенчают. Я слышала, что по Инквизиции уже ходят слухи напополам со спорами о том, когда же свершиться сие знаменательное событие и кто первым начнет бить посуду, отстаивая свои права...

Но этого не случится. Не в этой жизни.

Потому что враг никогда не свяжет свою жизнь со врагом своим. Не позволят ему этого. Люди... Разные. Жестокие...

- Слушай, может прекратишь смущаться, а? На тебя же смотреть жутко и страшно аж до безумия. Да и не похоже это все на твой характер, милая!

- А ты, как-будто, очень хорошо знаешь мой характер, Цербер, что берешься судить о том, что я могу, а чего нет?!

- Ну уж всяко лучше Лилит!

- Но до Полоза, дорогой мой - не дотягиваешь, как ни крути. С ним-то я поболе тебя общаюсь...

- Зато не так продуктивно!

Мне смешно! Так спорить, да еще и на глазах у верхушки Великой Инквизиции! И абсолютно не стесняясь и не обращая внимания на шепот и усмешку Полоза...

- И часто у них такое, слуга мой?

- Постоянно, Хозяин. Эти двое, если как следует не поругаются, то считают, что день не удался.

- А я-то считал ее вполне вменяемой особой...

- Ну что вы, отец Михаил! Ольга никогда не была вменяемой... Вспомните хотя бы тот вечер, когда мне пришлось идти на охоту в шутовской раскраске!

Я помню тот момент... Я тогда мстила. За что - уже не помню, но это не суть важно... Гораздо важнее и приятнее то, что Полоз уснул у меня на кухне. И совсем не почувствовал тот момент, когда я подрисовала ему веселенький серо-буро-малиновый румянец, черные усы и розовый фингал под глазом! Воистину, я мщу и мстя моя страшна!

Но это все - мелочи. Житейские и греющие душу.

А Полоз - не обиделся. Потому что принял и понял - за дело. За то, что позволил преступить себе границу позволенного.

* * *

Вот уж не думал, что художница, которой покровительствую Я живет в таком районе. Не самом плохом, конечно, но и не том, который положен ей по праву. Скорее что-то среднее. Серединка наполовинку. Впрочем, разве мне есть до этого какое-то дело?

Нет.

Наверное...

А мои слуги сияют не хуже новенькой золотой монетки! Или чайника...

Как же мало им надо для счастья. Всего лишь чуть ослабить поводок... Но неприятно, что Ольга стала значить для них так много. Не для всех. Только для Полоза и Цербера, а Лилит ее скорее... Нет, не ненавидит. Недолюбливает. Но тут уж виноват я. О чем и не жалею. Совсем.

- Ольга! Ольга! Да выгляни же ты наконец из окна!!

И зачем так орать? Все-равно ведь не услышит! Хотя... Нет, услышала и выглянула из темного окна на восьмом этаже. Не очень-то высоко...

Удивлена. И обрадована. Знать бы еще - чем!

- С Днем Рождения, Ольга!!!

Цербер машет руками от избытка чувств. Что с него взять?! Неотесанный мальчишка...

- А что не поднимаемся?!!!

- Боимся, что разозлишься и спустишь нас по лестнице!!

Какие подробности, однако. Неужели кто-то из моих верных слуг опробовал этот способ передвижения на собственной шкуре? Хотел бы я посмотреть на это представление. Положительных эмоций наверняка получил бы массу. Особенно если участь, что с моими слугами никто не может себе позволить так обращаться.

- Не бойся!! Сегодня могу даже тортиком угостить...

Волшебное слово, мгновенно превращающее Полоза, а вместе с ним и Цербера в милых и ручных созданий, готовых с руки есть у своего господина и хозяина. Потому что сладкое они любят самозабвенно. Особенно, мой змей... Того хлебом не корми - поставь перед ним что-нибудь содержащие в себе сахар.

- Знаешь, мой дорогой бывший ученик, а ведь нам придется подниматься на восьмой этаж пешком.

- Почему?

- Лифт не работает.

Досадно... Этот дом мне начинает нравиться все меньше и меньше. Но моим слугам все нипочем! Унеслись вперед, как на крыльях. Хорошо хоть у этих... детей, хватило ума остановиться перед дверью и подождать всю нашу "честную компанию".

Впрочем, они не хуже меня знают, что по головке за такое самоуправство их не погладят. И скорее всего - накажут. Да еще так, что сами рады не будут.

Сколько многого можно узнать, если застать человека врасплох. Нежданно-негаданно придти к нему в гости... Ведь это дает так много информации! Порой - неожиданной настолько, что даже диву даешься. А уж в случае с Ольгой так вообще - хоть еще раз повтори этот трюк. Потому что черный спортивный костюм и ярко-желтые тапочки с ушками, конечно, того стоят.

- Ольга! Милая моя, дорогая подруга! Мы все сердечно поздравляем тебя с твоим Днем Рождения и дарим тебе от всех нас вот эти цветы, тортик и плюшевого медведя! Надеемся, что за такой подарок ты на нас сердиться не будешь!

Как мне надоел этот Цербер! Своей жизнерадостностью и радостью! Настолько, что даже зубы сводит. Может, и впрямь, отдать приказ об его уничтожении? Хотя... нет. Все-таки оружие он неплохое. Я бы даже сказал - великолепное! Такими вещами - не разбрасываются.

- И чья это идея?

- С медведем-то? Ты не поверишь - Полоза! Он даже сам за ним сбегал в магазин детских игрушек!

Полоз и детский магазин? Вот уж никогда не думал, что услышу такое! Потому что это больше подходит Церберу, а не моему змею.

И не надо так отводить глаза, слуга! Не поможет...

- Проходите...

Какая убогая, маленькая квартирка! Однокомнатная мечта аскета. Здесь почти нет ничего, что привлекло бы взгляд. Разве что незаконченная картина, стоящая около стены в комнате и - все.

Я был о вас лучшего мнения, Ольга.

- Ольга, а где у тебя бокалы?

- Там же где и обычно.

- Ага! Значит на четвертой полке сверху...

А глядя на Полоза с Цербером мгновенно понимаешь, что они здесь не в первый, не во второй и даже не в третий раз. Слишком уж уверенно они себя чувствуют. И слишком много знают.

- Стоп, стоп, стоп! Какие бокалы?! Стопки доставай!

- Зачем?

- Ты доставай, доставай! И без разговоров!

Так вот кто украл из моих запасов коньяк! Да еще и тот, которым я хотел отпраздновать создание картины во славу мою... Но уже - поздно. Отец Михаил уже сделал стойку на эту темно-янтарную жидкость. Уж он-то сразу понял, что за раритет выставил на стол Цербер.

- Я знаю, что ты совсем не пьешь крепких напитков, Ольга, поэтому для тебя, заметь - специально для тебя, сок! Яблочный...

Который почему-то выбирался больше часа!

- Ну-с, господа... Теперь можно и праздновать! Святой Отец, тост не скажете?

Хорошо хоть этот мальчишка еще помнит свое место... Иногда.

- Ольга, девочка моя, я с радостью поздравляю тебя с этим прекрасным праздником - твоим Днем Рождения. И надеюсь, что следующий год твоей жизни пройдет для тебя ничуть не хуже, чем этот, а даже лучше.

Пустые и ничего не значащие слова. Мне совсем не трудно поздравить тебя и солгать при этом. Но ты не поймешь этого. Вернее, не захочешь поверить, что Великий Инквизитор на самом деле пришел на твой праздник совсем не затем, чтобы поздравить тебя. Хотя, может, в конце, я и не прикажу стереть тебя с лица земли, а наоборот, подарю жизнь. Но это - сомнительно. Потому что ты этой милости еще не заслужила.

- Спасибо...

- Слушай, может прекратишь смущаться, а? На тебя же смотреть жутко и страшно аж до безумия. Да и не похоже это все на твой характер, милая!

- А ты, как-будто, очень хорошо знаешь мой характер, Цербер, что берешься судить о том, что я могу, а чего нет?!

- Ну уж всяко лучше Лилит!

- Но до Полоза, дорогой мой - не дотягиваешь, как ни крути. С ним-то я поболе тебя общаюсь...

- Зато не так продуктивно!

Какие высокие отношения! Прямо даже странно видеть моих слуг такими счастливыми... Даже Лилит начала улыбаться. Еле заметно, но все ж! После смерти ее Ангела мне даже казалось, что она разучилась это делать.

- И часто у них такое, слуга мой?

- Постоянно, Хозяин. Эти двое, если как следует не поругаются, то считают, что день не удался.

- А я-то считал ее вполне вменяемой особой...

- Ну что вы, отец Михаил! Ольга никогда не была вменяемой... Вспомните хотя бы тот вечер, когда мне пришлось идти на охоту в шутовской раскраске!

Это когда тебя раскрасили в веселенькие цвета? Такое - не забывается. Потому что воспоминания слишком хорошие. Я бы даже сказал - драгоценные. Потому что такое позволить себе не может никто.

А дальше праздник пошел по накатанной. Кто-то ссорился, кто-то шутил и подкалывал, кто-то бил чужую посуду и пытался замести следы своей ошибки, кто-то сидел в уголке и цедил из чашки чай, а кто-то и вел философские беседы. И к последним вполне можно отнести моего бывшего учителя с моей нынешней художницей. И вели они разговоры не о чем-то простом, а о моей организации.

- А чем так уж плоха власть Инквизиции? Больницы и школы работают, помощь людям оказывается, обучение бесплатное, зарплаты исправно выплачиваются... А то, что кто-то умирает... Так это жизнь, дитя мое.

- Может и так, но ведь ее можно изменить.

- А разве кто-то этого хочет? Всех вполне устраивает сложившаяся ситуация. Тем более, что от врагов стало избавляться намного проще и самое главное - законней.

- А если донос - ложь?

- Поверь мне, дочь моя, в этом никто не станет разбираться. Мало нам мороки, так еще все бумажки читай!

- Тогда это - не жизнь.

Что ты можешь знать о жизни, девочка? Что ты можешь знать о предательстве и боли? Ведь кто ты? Просто художница, которая не умеет ничего, кроме как создавать свои картины. Которая видит жизнь сквозь розовые очки, считая, что все должны быть добрыми, милыми и порядочными.

Но это - не так. Совсем. Потому что в этом мире есть только свои собственные цели и способы их достижения, которые не зависят не от чего. Даже от чужой жизни, которую надо оборвать. Все зависит от того, на что человек готов пойти, чтобы осуществить свои планы. Вот и все. И жизнь здесь абсолютно ни при чем.

- Вы правы, это - не жизнь. Но иначе существовать мы не умеем.

- А может, мы просто не пытаемся? Я не говорю, что когда-то все было иначе, что когда-то было лучше, чем сейчас, но ведь можно попытаться сделать этот мир лучше?

- Для того, чтобы сделать мир лучше, надо самому стать лучше, а это, поверь мне, дитя мое, очень и очень трудно. И для того, чтобы пытаться что-то сделать и донести это до кого-то, то надо прежде всего начать с самого себя...

Этот разговор о мире, предназначении и самосовершенствовании затянется надолго. Знаю по собственному опыту, потому что мой бывший учитель постоянно пытается сделать что-то, чтобы изменить меня и мое мировоззрение. Но уже - поздно. Мне не измениться и не стать белым и пушистым. Да и не хочется. Тот, кто хоть раз почувствовал вкус власти уже не сможет от нее отказаться. Так же, как и от силы. Это просто невозможно...

Цербер с Полозом прохлаждаются на балконе, стащив-таки в свое личное пользование два торта. А Лилит рассматривает ту незаконченную картину...

- Тебя чем-то привлекла эта живопись, Лилит?

- Да, Господин. Она напомнила мне о кое-чем, что я давным-давно потеряла...

Значит об убитом тобою Ангеле. По моему приказу. Что ж, это стоит того, чтобы внимательней присмотреться к этой картине. Не законченной.

На белом полотне сияют несколько цветных пятен вперемешку с ломанными линиями. Два изумрудных и три золотых. Остальное лишь белый туман за котором скрывается нечто. А то что видно - лишь златокрылый ангел, держащий в руках маленький росток. Хрупкий и нежный. Который так легко сломать.

Ничего особенного, в общем...

- Не понимаю, чем тебе так приглянулась эта... мазня.

- Глазами этого ангела. В них скорбь всего мира и такая же огромная надежда.

Скорбь и надежда? Смешно! Потому что эти глаза - пусты. Так же, как и у Ольги в момент нашей первой встречи. Сейчас девчонка оттаяла. Стала доверять моим слугам. Ну а мне только оно и надо!

- Мой тебе совет, слуга, прекращай заниматься ерундой. Пока поздно не стало.

Покорно склонила голову... Что ж, Лилит всегда была умной девочкой. А главное - умеющей делать правильные выводы! И это-то пока еще ее и спасает.

* * *

Я покорно склоню свою голову перед тобой, мой ненавистный Господин. Я стану смиренной и послушной. Но только до тех пор, пока вы здесь. А когда я останусь одна, то вся эта покорность слетит с меня, как шелуха. Ненужная и абсолютно никчемная.

Вот и теперь... Стоит вам отвернуться и я уже могу стать собой. Снова вглядеться в эту картину с ангелом, который так напоминает мне о Ней! А еще о нашей мертвой Земле... Этот росток и есть она! А ангел - ее хранитель, который так нежно любит ее и нас, что готов простить все! Почти... А еще - уберечь от всего злого.

Но что поделать, если мы сами жаждем этой темноты? Если мы сами стремимся к ней, чтобы забыться в ее объятьях? Что если нам тьма стала дороже света?

А - ничего. Просто ничего... Совсем. Потому что нельзя докричаться до того, кто не хочет слышать! Ведь так - проще... Но почему-то каким-то невозможным случаем ты, художница, сумела растормошить меня и заставить иначе посмотреть на тебя. Хотя раньше, до того, как я увидела твою ДРУГУЮ картину, этого не случилось бы. Потому что мне тоже намного проще - не слышать. Так убивать проще. По приказу, конечно.

Но сейчас меня это уже почти не волнует. Потому что я - ошиблась в этой Ольге. И зря не поверила Еве. Мой Ангел и эта художница - похожи. Немного. Но для меня и этого более чем достаточно.

Я уже не смогу убить ее. Даже ради всего мира!

Потому что теперь это просто немыслимо для меня. Потому что тот, кто написал такую картину, просто не может быть безоговорочно преданным Инквизиции. Скорее даже наоборот... Хорошо хоть Господин так и не понял ничего, а я - да.

И от этого - страшно...

Эта картина словно бы грань двух миров. Двух жизней и судеб. Двух сущностей, которые на секунду соприкоснулись, чтобы разойтись... Радость и боль, отчаянье и надежда, вера и недоверие, жизнь и смерть... Они сияют драгоценными пятнами на этом полотне среди белого думана отчуждения и равнодушия. Среди нашего мира, который потерялся среди иллюзий.

Не страшно, если тебя ненавидят или презирают. Это просто больно, особенно если эти чувства вдруг испытывают к тебе твои друзья. И они же могут предать. Но в тоже время - осветить жизнь светом и шальным счастьем. Они дают сил жить.

Нельзя боятся любви. Жестокой и беспощадной, но вместе с тем, поразительно хрупкой и какой-то печальной, как и этот зеленый росток, который всеми силами стараются защитить. Да, это чувство может привести к грани жизни, но оно же может и спасти.

Не стоит презирать или недооценивать чувства! Они дают силы жить и бороться. Ради тех, кто заставляет тебя жить и чувствовать...

Но вот чего действительно стоит бояться, так это равнодушия! Холодного, беспощадного и горького равнодушия, когда можно просто убить. Ни за что. Просто так. Потому что захотелось. Хотя, нет... Даже желания не было. А так...

Я не знаю как это объяснить. ДА и разве можно объяснить, что такое это страшное равнодушие?! Его можно только почувствовать, увидеть или понять, но никак не объяснить. Его можно узнать. А некоторые, волею Инквизиции, рождены бесчувственными. Равнодушными. Как Полоз. Когда-то.

А теперь...

Я вижу, как он смеется. Шутит. Заигрывает с этой художницей. Покупает ей пирожные, шоколадки и плюшевого медведя с бантиком на шее. Как он беспокоится за нее. Как бережет и хранит ее.

Как теплеют его изумрудные глаза, когда Полоз думает, что никто этого не видт.

Он не сможет без нее. Потому что зверь, прирученный до такой степени умирает вслед за своим хозяином. Потому что без него жизнь уже перестает сколько-нибудь значить.

Потому что любить - больно. Но эта боль, наверное, самое дорогое, что может случится в серой жизни.

Я знаю. Я тоже любила. Не так, как он, но... достаточно. Однако, это не дало мне шанса ослушаться приказа. А у змея - получится. Даже наступив себе на горло. Даже разодрав о колючую проволоку все тело.

Потому, что пока жива Ольга, у него будут силы бороться. Даже с Инквизицией. Но только стоит огоньку ее жизни погаснуть, как его мир - померкнет. И уже ничего не станет больше значить для него.

Ведь защищать уже будет некого!

Но я теперь молюсь, не о смерти Ольги, а о том, чтобы она прожила как можно дольше. Потому что я не желаю Полозу, чтобы он пережил то, что случилось со мной. Чтобы у него отняли ЕГО АНГЕЛА!

- Красивая картина, не правда ли?

- Наверное...

Цербер понял все раньше меня. Что ж... Пусть так, но все равно - обидно.

- Инквизитор уехал. Отец Михаил - тоже.

- А Полоз где?

- Посуду моет. Ольга же принципиально не стала когда-то покупать посудомоечную машину. Так что приходится по старинке - ручками.

- Он?

- Да.

Странно и неожиданно! Оказывается, наши ученые ошиблись... Никакими генетическими изменениями невозможно выжечь из сердца и души чувства и вписать на их место равнодушие. Даже если очень захотеть. Ведь они - не боги.

- И давно ты знаешь, что Ольга и есть тот художник на которого мы уже столько времени охотимся?

- Давно. После второй или третьей встречи догадался.

- Вот как... И что ж не выдал?

- А зачем?

Равнодушное пожимание плечами. В бокале с вином мелькают красные искры. А за стеной шумит вода и слышатся тихие и приглушенные голоса.

- Но приказ...

- Отдан не мне, а Полозу. А вот он-то ничего не знает.

- Уверен?

- Абсолютно.

- Это хорошо. Он еще может вкусить счастья...

- По-моему он в последние месяцы только этим и занимается. А еще таскается за Ольгой как верный пес!

Скорее ручная змеючка! Черная такая, с зелеными глазками и жутко ядовитая! А еще - злая, когда на нее не обращают достаточного количества внимания.

- А ты, конечно, ревнуешь...

- Вот еще! Шиплю просто... Для порядка. Чтобы Полоз не расслаблялся, а то, еще чего доброго, охмурят и уведут его сокровище! Мучайся нам потом с ним... Успокаивай.

- Так он же ее не отпустит.

- Отпустит, Лилит, отпустит. Потому что хочет, чтобы Ольга была счастливой. Даже если при этом его несуществующее сердце будет разрываться от боли. Или просто сделает так, чтобы она поняла, что тот, другой, не стоит ровным счетом ничего.

Взгляд мой вновь останавливается на лице ангела. Красивом и грустном...

Хорошо, что Господин ничего так и не понял!

- Как думаешь, что дальше будет?

- А ничего. Мы будем жить, служить и исполнять наивысочайшие приказы Великой и Славной Инквизиции. Только не долго это продлится...

- Почему это? Мне кажется, что все только-только стало налаживаться! Этой художнице даже Инквизитор благоволит!

- Вернее сомневается в том, что Ольгу надо убивать, так?

- Да.

- Только вот это все - затишье перед бурей. А она разразиться как раз в Рождество. В тот день, когда весь мир увидит созданную нашей художницей картину.

- Откуда такая обреченность в голосе?

Глаза отводит. Точно что-то знает! Но говорить - не хочет, а придется.

- Ее убъют. Полоз сойдет с ума. А меня с тобой просто прикончат. Наверное...

- С чего это вдруг такая уверенность?

- Потому что все не так, как кажется на первый взгляд...

Что ж, туманный ответ все равно остается ответом. Как ты тут не крути. Но и то - хлеб. Может, до чего и додумаюсь я... Без помощи Цербера.

- А на кухню сейчас не ходи.

- Почему?

Легкий уивок в сторону приоткрытой двери... За которой Полоз нежно целует Ольгу, а та млеет под этим благословенным дождем, прикрыв глаза в которых сейчас наверняка бушует буря...

- Мда... По-моему мы здесь уже явно лишние...

- Пусть ловят счастье за хвост, пока есть возможность. Пусть.

Я завидую им. Отчаянно и до боли. Потому что я тоже хочу, чтобы кто так сильно любил меня. Но - не судьба. И от этого еще горше. В тысячу тысяч раз.

- Поехали домой, Лилит, а?

- Не хочешь им мешать?

А Цербер-то у нас оказывается страдает редкостной болезнью - скромностью! Ишь, как покраснел! Ну прям, как будто, в банку с краской окунули!

- Не хочу, чтобы завтра Полоз открутил мне голову за подглядывание и подслушивание!

* * *

По асфальту медленно растекается моя кровь. Алая в предательском свете фонарей и почти черная там, куда он не долетает. Меня все-таки достали! Упорные оказались ребета... Уважаю. И почти ненавижу.

Но они выполнили задание. Тихо, мирно подкрались сзади в тот момент, когда я меньше всего этого ожидал и нанесли смертельную рану. Мне не выжить. А помощь не придет. Слишком черна моя душа для того, чтобы надеяться на чудо.

Сколько же еще не успелось! Как много... Как мало...

Жизнь утекает из меня по капле. Медленно-медленно. Настолько, что мне даже умирать уже не страшно. Хотя с чего бы это мне боятся вечную спутницу созданий моего ученика? Слишком хорошо усвоившего уроки, которые я давал ему. Слишком ставшему Инквизитор. Как то, Первый, который уничтожил почти треть Земли, а затем заключил нас в желтый купол искусственной атмосферы.

Я своими собственными руками создал настоящее Чудовище! И я не смог исправить содеянное.

Да еще жалко эту девочку, Ольгу... Хорошая она, хоть и хочет притвориться равнодушной и надменной. Гордой. А на самом деле эта Ольга лишь маленький испуганный ребенок, ввязавшийся во взрослые игры, но все-таки сумевший найти свой путь в конце которого есть лишь смерть.

Жаль... Такая звездочка пропадет ни за что! По такой же прихоти, как и та из-за которой я уничтожал сотни людей. Просто так. Потому что захотелось.

Руки по локоть в крови. Душа черная начтолько, что в ней нет места даже самой малой искры. Чувства уже давно стали чем-то иллюзорным.

Не знал я, что все закончится именно так... глупо. Умиреть от руки каких-то детей! Да еще и из Сопротивления!

Но мальчишки упертые. Сколько раз они устраивали на меня покушения? Пять... шесть? Нет, больше... И все-таки добились своего! Стерли с лица земли второе лицро после Инквизитора. Сумели.

Только вот в одном ошиблись, они думали сломить меня, но не сумели. Они думали, что я буду кричать и звать на помощь, приближая свой конец! Не вышло. Я предпочел умирать медленно и тихо. В одиночестве. Впрочем нет, не в одиночестве. Вместе со своей давней знакомой и спутницей.

- Вот ты и пришла за мной...

Не верьте, если вам скажут, что Смерть ужасна и страшна! Совершенно нет. Она - прекрасна. Свежа. Юна. И порой - милосердна. Ее волосы подобно золоту, а глаза черной бездне... Голос же нежен и чарующ. Настолько, что порой ради него одного многие кидались с крыш небоскребов.

- А ты ждал кого-то другого?

Ей можно смеятся, издеваться и насмехаться. А еще улыбаться так, что кровь будет стынуть в жилах от... потрясающей красоты.

- Да нет, в общем-то... Кого мне ждать? Не ангелов же.

- Скорее уж демонов.

Наконечник стальной косы легонько прикасается к моей груди. Как раз там, где сердце.

- Может, желаешь что-то узнать? Вроде как последнее желание... чтобы было, что вспомнить тогда, когда ты станешь искупать свои грехи.

- Не знаю. Может будущее? Или нет, его я предпочту не знать! Слишком много ужасов ты мне наговоришь, если судить по твоей усмешке... Лучше скажи, та картина будет создана?

- Конечно. Она увидит свет в последний день жизни этой системы.

- Мы обречены?

- А ты сам-то как думаешь, бывший учитель Великого Грешника?

- Обречены. Без права на помилование.

- Истинно так. И поэтому сегодня я буду милосердной. Я подарю тебе легкую смерть. Все равно скоро у меня будет много работы... в честь очень большого праздника.

Хищный блеск косы. Серебреный росчерк. И все. Меня больше нет.

* * *

Сегодня нам удалось совершить то, чего мы так долго планировали! Убито еще одно Чудовище Инквизиции, сам Учитель нашего проклятого Инквизитора! То, кто привел его к власти. Тот, на чьей совести лежат сотни жизней. Мы сумели...

И поэтому у нас - праздник! Потому что слишком уж часто уходила от нас наша жертва! Этот грешник - Учитель Инквизитора, отец Михаил. И теперь его не стало. Задание выполнено. Еще один камень упал на нашу чашу весов. И появилась надежда - возможно добраться и до Инквизитора. Не сразу, конечно, но шанс есть... Хотя кто-то когда-то говорил, что он Проклят и его не может убить ни яд, ни железо, ни огонь. Только прощение чистой души и сердца, которое все еще умеет сострадать. Но в это уже никто не верит. Смерть можно отсрочить благодаря лекарств и всяким процедурам. Ее можно обмануть, но - ненадолго. Она все равно явится за тем, что по праву принадлежит ей. Уж это-то мы знаем хорошо! И поэтому - Инквизитор смертен. Но при этом - чересчур удачлив. Настолько, что эта старуха с косой никак не может подарить ему свой прощальный поцелуй.

Но мы ей поможем. Ну, или очень и очень постараемся. Даже приложим все силы для этого события...

Только вот наш Отец не доволен. Нет, он не показывает это, но... мы видим. Чувствуем. Понимаем.

Да, он вырастил всех нас. Подарил свой дом, пусть и такой странный и ненормальный. Научил всему, что мы знаем. Но... у нас есть свои цели и мечты. Свои мнения на многие вопросы.

И нельзя воевать только лишь словом. Против оружия можно выходить только с оружием. Мечом против меча, винтовкой против винтовки, атомной бомбой против атомной бомбы. Хотя в последнем случае побеждает тот, кто нажал красную кнопочку первым.

- Ты стал жестоким, сынок. Не думал я, что когда-нибудь придет этот день.

- Этот мир не менее жесток...

Да, мы уже ничем не лучше Инквизиции. Убиваем также как и они. Выносим приговор, хотя никто не давал нам этого права. Но нас это уже не волнует.

- Когда-то ты был другим. И все остальные тоже. Вы умели верить. Сейчас все это кануло в бездну и мне остается только скорбеть по вашим душам.

- Прости.

Просто слова. Ничего не значащие и пустые. Ведь я совсем не волнуюсь по поводу содеянного. Не в моих это принципах. Да и о ком скорбеть?! Об этом убийце? О создателе Тирана?!! Ни за что. Не заслужил.

- Бог простит...

* * *

Праздник закончился кошмаром. И вновь появившейся серостью. Страшной и беспощадной. Как сама наша жизнь. Как эта проклятая реальность!

Реальность, где нам приходится хоронить тех, кого мы называем если не друзьями, то во всяком случае - не безликими кем-то. Врагов я в этот список не вношу. Не за чем. Ведь главный враг это мы сами.

- Сегодня мы провожаем в последний путь...

Слова, слова, слова... Это все что остается после нас. Да еще надгробный камень в мертвой земле израненной радиацией. И все. Конечно, какая-то информация появится в исторических книгах, но не для всех такая роскошь. Да и правды там не соберешь ни на грошь.

- ... верного слугу нашей Инквизиции и учителя ее - отца Михаила.

Конечно же, последнее слово должно остаться за Инквизитором! Как же иначе?! Это же нечто само собой разумеющееся! Показуха...

- Мы все скорбим о его внезапной кончине...

Уж вы-то скорбите! Все глаза выплакали! Впрочем... вы действительно сожалеете о смерти своего учителя, Инквизитор. Ведь, чтобы кто ни говорил, вы остаетесь человеком со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вы умеете чувствовать боль. Настоящую боль потери. Хотя когда-то думали иначе... Но тогда вы просто не знали этого чувства всепоглощающего одиночества.

Ваше сердце умеет чувствовать. Может, не так как остальные, но все-таки... Меня - не обманешь.

Я вижу боль на дне равнодушных глаз.

Ведь вам больше не с кем будет поприрекаться, выпить по бокалу вина, поперемывать косточки тварям и т.д. Вам станет скучно. А это сродни одной из пыток Ада.

- ...и здесь мы клянемся, что виновные в содеянном будут наказаны...

Дети... Еще одни жертвы обстоятельств. Не такие невинные, конечно, но все ж таки... Жаль их. До безумия. Только вот сделать ничего нельзя. Разве что картины поскорее закончить. Тем более, что времени осталось не так уж и много. Скоро все закончится...

Но как я хочу жить! Просто жить и радоваться этой глупой, никчемной жизни, дорожн которой нет ничего на этой земле. Да и нигде тоже.

Мне страшно. Настолько, что я уже даже начала видеть кошмары по ночам. Мне снится, моя смерть. То мгновение, когда из моего тела утекает жизнь. По капле. А я смотрю на это и ничего не могу сделать. Только смотреть как-будто бы со стороны. Это жутко настолько, что даже сил кричать нет.

И ты умираешь... Чтобы затем проснуться. Без крика, без шума - просто открыть глаза и увидеть до боли родной потолок...

Я еще жива. И я не хочу сдаваться. Потому что чудеса должны быть в этом проклятом мире. Маленькие, почти незаметные, но чудеса. Как в сказке. Такой же страшной как и сама наша жизнь. Про рождение феникса. И про его четыре смерти...

Первой могилой феникса должна стать земля... Принявшая его в свои благословенные объятья объятья.

Второй - острые камни, смотрящие в бескрайне-синее небо. Он разобьется о них... Потому что ветер не сможет удержать отдавшееся на его волю тело.

Третьей - вода, что вытеснит из его легких воздух и заставит уйти во тьму... Чтобы потом вернуться.

Четвертой станет брат огонь, которой потом подарит ему рождение в новом облике, перед этим беспощадно забрав старый... Человеческий.

Но самое ужасающее во всем этом то, что идти на собственную смерть он должен добровольно. Сам.

Он сам должен лечь в свежевырытую могилу в которой его закопают заживо.

Он сам должен нырнуть в ледяную реку, в которой у него мгновенно сведет руки и ноги, зная, что никто не придет ему на помощь.

Он сам должен прыгнуть со скалы в предательские объятья ветра, прекрасно понимая, что не выживет, разобьется об острые камни.

Он сам должен взойти на собственноручно сложенный костер и бросить на него зажженный факел. И петь песнь Жизни в то время, как его обнимает пламя костра.

Я не феникс. Не сказка. У меня не будет четырех смертей, но только одна. Возможно, это можно назвать счастьем... Мне не придется возрождаться, чтобы затем еще раз умереть.

Мне жалко это несчастное создание, живущее только в книжках. Потому что такой судьбы я не пожелала бы даже Инквизитору...

Впрочем, речь сейчас не о нем.

Прощай, отче Михаил, создатель Великого Инквизитора. Твой путь наконец-то окончен. Ты сможешь отдохнуть и наконец-то стать самим собой. Не чудовищем, не учителем, не убийцей, а просто человеком. Где-то там, куда нам пока еще нет дороги, но по который мы когда-нибудь обязательно пройдем.

Вы знали обо мне слишком много, но молчали. Спасибо. Я действительно вам благодарна, хотя, конечно, для молчания у вас были свои мотивы. Теперь это не важно. О мертвых плохо не говорят...

Поэтому спите...

И пусть земля вам будет пухом.

По моим щекам текут слезы... Я оплакиваю не убийцу, а просто старого человека, который хотел что-то изменить, пусть даже и уже на пороге смерти.

* * *

Не думал я, что все случится именно так. Что мой бывший учитель станет жертвой каких-то детей. Потому что мне казалось когда-то, что он какая-та незыблемая величина, которая никогда не исчезнет. Жаль, что все оказалось иначе.

Мне не страшны огонь, железо и яд. Я проклят. Я, не он. И поэтому Михаил может умереть.

Уже умер.

Не скажу, что я не мечтал об этом, но... и не хотел, чтобы все случилось так. Мой учитель должен был пасть от моей руки и никак иначе. А теперь все бесполезно. Мечты не сбудутся, моя загубленная юность не будет отомщена. Поздно.

Я не буду скорбеть о нем. Только сожалеть, что это не моя пуля оборвала его жизнь. Да может, та частичка меня, которая никак не хочет сгинуть в бездне моей черной души погрустит о том, чего не случилось.

Каждую ночь я вижу лица всех тех, кого убил. Пусть даже не своими руками, но это уже не важно. Приказ отдавал я. Сам подписывал им смертный приговор. И теперь эти не упокоенные, не отомщенные души... Они не дают мне покоя. Они зовут меня к себе, чтобы обречь на вечные муки.

Сегодня среди них появится и мой бывшей учитель. Как память о том, кем я был когда-то. И он также будет тянуть ко мне руки, зовя в бездну Ада, вплетая свой крик в тысячи криков невинно убиенных мною.

Не надо строить иллюзий. Я - Чудовище. Этот путь я выбрал сам. Почти. Меня к нему подтолкнули слуги Инквизиции и прошлый Великий Инквизитор. Моя первая жертва. Тот, о чьей смерти я тогда еще умел молить Бога. И Дьявола.

А потом перестал, потому что понял одну простую истину - их нет, и все в этом мире человек должен делать своими собственными руками.

Никто так и не догадался, что это я подсыпал ему в вино яд. Никто кроме него. Хотя, облегчения бывшему Инквизитору это не принесло.

Король умер, да здравствует король!

Еще бы от снов избавиться... Но они часть моей вечности и моего проклятия. Без них у меня не будет бессмертия. За все надо платить. А за этот дар - тем более, ведь никто не сможет лишить меня его.

Никто никогда не сможет простить Чудовище и одного из Великих Грешников. На земле уже не осталось ангелов.

Но иногда, в такие ночи, когда я не могу уснуть из-за мучающих меня кошмаров, я почти молюсь о том, чтобы он появился. Потому что даже Грешник может устать от убийств.

Скольких я убил?

Не помню.

Скольким подписал смертный приговор?

Тем более не вспомнить.

Десятки, сотни, тысячи...

Из них лишь некоторые удостоились чести быть запомненными.

Пятеро. Всего пятеро за всю долгую жизнь.

Первым был мой ... друг, который тоже мечтал стать Инквизитором. А потом влюбился. Настолько сильно, что даже под пытками не выдал имени своей возлюбленной. Той, ради которой пошел на смерть.

Потрясающая сила воли! И взгляд. Огненный, проникающий в самую душу. И улыбка, которая бесила меня и тогда, и сейчас. Понимающая, знающая, прощающая...

Невинный агнец, брошенный на алтарь Инквизиции. Я сам перерезал ему горло.

Второй оказалась девочка лет... четырнадцати. У нее хватило духу и умения, а может просто удачи, пробраться ко мне в кабинет и почти оборвать мою жизнь. Ей не повезло. Тогда уже были созданы Люцифер с Цербером. А они, что говорить, были неплохой охраной.

План девчонки пошел крахом... Но даже тогда она не сдалась, пытаясь дотянуться до меня и вонзить нож в мое черное сердце.

Пуля в лоб стала ее приговором.

Третье место занимает сестра Евы, создательница Люцифера, Цербера и Лилит. Предательница, влюбившаяся в собственное творение. Последний ангел, чью жизнь оборвало его же собственное творение. По приказу моему.

Но даже в смерти она была прекрасна... своей чистотой и невинностью. Верой в этот прогнивший мир.

Четвертая - старуха, проклявшая меня и подарившая мне вечную жизнь. Обычная карга, но мастерски умеющая проклинать. Я не стал даже марать об нее руки. Всю работу сделал Цербер.

Но именно ее я ненавижу! За произнесенные слова...

"Будь ты проклят, Чудовище! Каждому воздастся по делам его, Инквизитор. И ты не станешь исключением. Тебя не убьет ни сталь, ни огонь, ни яд. Время не оставит на твоем лице отпечатка, но на душе твоей огненными письменами будут гореть имена тех, кого ты обрек на смерть рукою своей или словом. Каждый раз, когда ты будешь закрывать глаза, они встанут пред тобою, силясь затянуть твою душу в Ад, туда, где мучаются Великие Грешники. И ты будешь одним из них. Но смерть забудет к тебе дорогу. Навеки. Но не радуйся! Ты, Грешник, будешь мучится на этой земле до тех пор, пока не найдется человек с душой, подобной ангельской. Только его прощение снимет с тебя мое проклятие... И тогда муки земные, воистину покажутся тебе раем..."

Пятым был властелин мира или попросту - рок-музыкант. Очень известный тогда. Да и сейчас. Его не смогли сломать лучшие палачи моих пыточных камер. Он шел на костер гордо, с высоко поднятой головой. А на костре пел. В последний раз.

Говорят, что так рождаются фениксы...

А еще он единственный, кто знал о моем проклятье. Та старуха, оказывается, была его бабкой. И в застенках Инквизиции он хохотал и распевал свои песни. И издевался. И радовался, как ребенок.

Он тоже меня ненавидел. И ликовал, узнав мою участь. Как - я не знаю. Может, привет с того света?

И вот сейчас, я впервые за много лет хочу помиловать, а не казнить. Наверное потому, что эта девчонка все-таки сумела как-то заинтересовать меня, да и победителям полагается награда... В данном случае ею будет жизнь... с оговорками, конечно.

- Лилит?

- Господин?

- Принеси мне форму о награждении и закажи билет на Венеру.

Ольга должна исчезнуть из этого мира. Как будто ее и не было. Это будет платой ее за жизнь. Это станет моим приговором.

- Как вам будет угодно.

Они изменились, мои слуги... Стали мягче, добрее, хотя это по-идее невозможно. Но факт остается фактом. Ольга изменила их.

О стену с тихим звоном разбивается хрустальный бокал с вином, брошенный дрожащей рукой, унизанной перстнями...

Чем ты, проклятая художница, сумела приворожить моих слуг?!! Чем?!!! Цербер зовет тебя другом, Лилит скорее умрет сама, чем попытается убить тебя, а Полоз, мой змей, чуть ли не молится на тебя!!!

Что в тебе особенного?!!!

Почему даже я... не могу приказать никому убить тебя? Почему я выношу тебе приговор на жизнь?

* * *

Смерть отца Михаила, как будто придала Ольге сил. Она теперь рисует как заведенная. Впрочем, до Рождества осталось не так уж и много времени...

- Снова наблюдаешь за ней, Цербер?

- Это интересно, Лилит. Тем более, что не за ней, а за ними.

- Полоз опять не выполняет приказов, предпочитая скучать в обществе своей любимой художницы?

Скептична ты, моя старая подруга... Впрочем, это лишь маска. На самом деле ты так же рада за них, как и я.

Кто-то из нас счастлив. Это хорошо. Это значит, что даже мы, чудовища Великой Инквизиции, умеем быть живыми. Это значит, что мы тоже имеем право на нормальную жизнь.

- Завидуешь. Не стоит. Они заслужили эти мгновения.

А мы - нет. Недостойны оказались... Не встретили еще своего ангела или, наоборот, убили его.

- Знаю. Но с собой ничего поделать не могу. Я тоже хочу, чтобы кто-то так меня любил...

А я - нет?

Все мы хотим быть любимыми и необходимыми. Жаль, что не у всех получается...

- Пойдем. Нам здесь делать нечего.

* * *

Предрождественский город... Он ярок и сияет огнями, которых не просто тысячи, а миллионы! И это делает похожим улицы на какой-то маскарад... Впрочем, Рождество - праздник. Ему просто необходимо быть таким... шумным и красочным. С подарками и улыбками... Это, пожалуй, единственный любимый мой праздник... Так уж вышло. Что все остальные я не признаю. Кроме Пасхи, пожалуй...

Снега в это Рождество не будет. Опять потепление... По радио передавали. Жаль! Я бы с удовольствием прошлась по усыпанным снегом улицам. А так... придется довольствоваться малым - дарить подарки. Тоже одно из моих любимых занятий...

А Мил стол собирает. Звала! Вместе с моими "Чудовищами". Только вот, боюсь, что не смогу я ее порадовать своим присутствием в этот раз. Да и в другие - тоже.

Моя картина почти закончена. Осталось совсем немного... И все встанет на свои места. Я окажусь предательницей высоких идеалов. Но мне - не жаль. Даже не смотря на то, что я узнала всю Инквизицию так сказать изнутри. Взглянула на нее другими глазами... И многое поняла.

Инквизитор оказался не таким уж дьяволом во плоти. Вернее просто человеком. Смертным, как и все. Хотя многие говорят, что он проклят какой-то своей жертвой... И проклятие обрело силу, и нет ему прощения и покоя. Как и нам.

Я не могу сказать, что оправдываю все то, что он когда-то сделал и наверняка сделает. Не могу просто. Так же, как и забыть глаза всех тех, кому был вынесен приговор... Ни за что. Просто потому, что они не захотели смириться.

Это все останется в моей памяти, так же как и на страницах истории - начало той жуткой войны, которая унесла слишком много жизней! Невинных... Которая уничтожила половину Земли... Которую развязала тогда еще молодая Инквизиция.

Такое не прощают...

Наверное.

Но ведь во всем случившимся есть и доля нашей вины! Есть! Мы позволили утвердиться власти Инквизиции! Мы позволили ей диктовать то, как нам надо жить! Мы позволили ей слишком многое, чтобы на это уже можно было закрыть глаза...

И не надо слез, причитаний и всего остального. Люди сами создали Великого Грешника. Своими собственными руками. Так в чем же винить Бога? Ведь Он совершенно ни при чем...

Но как же низко мы пали, если позволяем себе творить такое! Коверкать чужие души, тела и судьбы. По своему усмотрению играть с чужими жизнями!

Мне даже немного жаль Инквизитора. Как и его созданий. Но ничто не забыто... Но быть может уже прощено. Мной. Потому что я не могу сказать, что в такой же ситуации могла поступить как-то иначе... Что не сломалась бы и не предала бы свои идеи и убеждения.

Я ведь - человек.

Так что - не мне судить. Не мое это дело. Придет время и все станет на свои места. Что-то забудется, что-то останется...

Странно задумчивое у меня сегодня настроение... Даже тошно! Но как видимо не у меня одной...

Не думала я встретить тебя сегодня, мой старый нечаянный гость из Сопротивления! Нежданно-негаданно вновь пересеклись наши с тобой дороги! Тогда, когда и не ждали... Впрочем, я и не искала с тобой встречи... Просто так вышло. Так пали на цветной платок судьбы карты.

Но как видимо - судьба. Иначе я эту встречу назвать не могу... Тем более в таком месте! Под самой главной Рождественской елкой...

- Ну, здравствуй же, Незнакомец...

Даже смешно... Ты не удивлен, хоть и не разу не видел вживую. Или я ошибаюсь? Да нет, вроде бы... Дома у меня нет ни одной своей фотографии... Даже портрета!

- Так значит вот как выглядит та счастливая случайность, что спасла меня... Признаю - не ожидал, что приверженка Инквизиции укроет у себя в доме отступника...

Каждое слово - насмешка. Несмотря на содеянное мною когда-то я - предатель. Потому что почти закончила картину во имя Инквизиции. Странны твои деяния судьба! Непонятны...

Или это просто мы такие? Жестокие... Не верящие никому...

- Не все в этом мире выглядит так, как кажется на первый взгляд.

Но я не буду переубеждать тебя. Ни к чему. У тебя же есть своя точка зрения. Единственно верная и правильная. Та, с которой не спорят...

А я - спорю... Потому что помогла тебе. Укрыла в своем собственном доме. Конечно, и я это признаю, все случившееся тогда - минутная слабость. Но она была. И подарила тебе шанс продолжить свою жизнь.

Только вот... ты же ненавидишь тех, кем я дорожу. И наверняка, если не ты, то кто-то из твоих соратников недавно чуть навсегда оборвал нить жизни отца Михаила и серьезно ранил Цербера.

Да, они убийцы.

Да, на их руках кровь невинных.

Да, они выполняют приказы Инквизиции и ее главы.

Но они - могут чувствовать. Смеяться. Плакать. Грустить. Скорбеть. Расслабляться. Помнить.

Я знаю это.

Я видела.

Цербер обожает ночной город и свой мотоцикл. А так же копаться во всяких железках. И не важно, что это - машина, компьютер или игрушечный робот. Радости все равно будет море!

Лилит на самом деле всей душой и сердцем верит если не в Бога, то в Ангелов. Живущих на этой земле. Потому что одного она видела... Своими собственными глазами. Еще ей истинную радость доставляет возможность посещать разнообразные музеи, выставки, галереи... Это ее маленькая слабость.

Полоз - наглый, но безумно обаятельный. И с первого взгляда это не заметишь. Чтобы понять и увидеть все грани его невозможного характера нужно время. И как минимум десять встреч. У меня они были... А также две чашки черного кофе и коробка конфет с ликером... Сладкоежкой оказался злой змий! Да таким, что даже меня переплюнул...

Я знаю их лучше многих.

Я рисовала их. Но не такими, какими их видишь ты и твое Сопротивление.

Они же просто несчастные создания, которые не нужны никому. Которых все ненавидят, презирают и боятся. Даже тот, кто создал их... Даже он!

Так что не тебе говорить мне о них, Незнакомец! Не тебе...

Тем более, что пока длилась борьба ученых и врачей за жизнь отца Михаила они был рядом. Так же как и я. Также, как и тогда, когда я лежала прикованная к кровати из-за окутавшей меня темноты и боли...

А отец Михаил... Все-таки хорошим он стал человеком... К концу жизни. И смог раскаяться в содеянном и попытаться хоть что-то изменить.

Не сдал же он меня Инквизитору! Не бросил умирать в камерах пыток!

О картине же моей он переживал наверное больше меня...

- Только, если так думаешь ты один, а не все...

Наивный и глупый ребенок! Как глубоки твои заблуждения... Впрочем, ты думаешь так, как думает твоя семья. Те, кто воспитал тебя и с кем ты вырос. Их мнение для тебя всегда будет главенствующим.

Что тебе до меня?

- А король-то голый...

Ты злишься. И не понимаешь...

- К чему это сказано?

Да, не понимаешь... но я попробую объяснить.

- В этой сказке все верили, что на короле надето прекрасное, шитое драгоценными камнями платье. И только один маленький мальчик сказал правду. В то время, как другие не хотели ее видеть!

- Почему?

- Ну... это же очень трудно - признаться в собственной глупости...

Вернее - невозможно! Ведь все мы такие умные! Настолько, что страшно становиться! И все-все знаем! Что нам до мнения какой-то художницы?

- Да что ты вообще знаешь?! Ты же рабыня Инквизиторская!! Для тебя нет ничего святого!!! Одни твои картины чего стоят!!!

Ну вот, я же говорила...

Меня не задевают твои слова Незнакомец. Совсем. Потому что ты - чужой мне. Потому что совсем не знаешь меня... Впрочем, тоже можно сказать и о тебе...

А картины... что поделать! Я же уже говорила, что все не так, как кажется на первый взгляд. Так и здесь... Все известное под моим именем лишь пустышки, а настоящее - не могут связать с ним.

Потому что я так захотела. Но скоро все изменится. Правда выйдет наружу. И меня казнят.

- И что ты кричишь? На тебя уже люди оглядываются. Думают, что я тебя тут пытаю, а на самом деле - всего лишь правду говорю.

Ты же ни чем не лучше Инквизиции! Если не хуже... Потому что под ее властью все уже научились жить. Да и не так плоха она, в сущности. Ведь мы можем выйти в три часа ночи на улицу и никто тебя не ограбит, не убьет и не изнасилует. В магазинах - не обсчитают и ничего испорченного не подложат. Да я квартиру могу не закрывать!

А ты говоришь - звери. Твари.

Да, и я это признаю, Инквизиция совершила очень много страшного и жуткого. Она стирала с лица земли города, расстреливала в упор всех, кто думал иначе...

Но для кого-то она стала благом. А борьба за власть... Она была всегда. И методы использовались не самые лучшие...

- Или ты хочешь сказать, что не убивал? Не нажимал на спусковой курок?

- Я сражался только против власти Инквизиции!

Не все так просто... Я поняла это. Да, ненависть к Инквизитору до сих пор живет в моем сердце. И я не очень-то верю ей. И не могу забыть того ребенка, которого убили по ее приказу. Но...

Теперь я знаю чуть больше. И поэтому уже не спешу ставить клеймо. Среди людей Инквизиции есть и очень неплохие личности! Которых искренне волнует судьба этого мира.

Но даже из-за того, что я узнала, моя картина увидит свет. Та за которую меня просто не смогут помиловать. Ведь я - предатель. Не смотря на то, что мне симпатизирует Инквизитор.

А ты... мальчик... Я называю тебя так не из-за того, что думаю, что ты младше меня! Наоборот - ты старше... года на три-четыре. А потому, что ты глуп. И живешь своими иллюзиями. Как и почти все в этом мире...

- Но ты - убивал.

Я просто констатирую факт. Мне незачем гадать. Я это просто знаю.

- Да. Убивал. Но они заслужили это!

Заслужили, говоришь... А сам ты - не заслужил? Ведь у кого-то, чью жизнь ты оборвал, в этом жутком и жестоком мире есть семья. А ты разбил ее...

Не суди, и да не судим будешь...

- Вот как...

Я не жалею, что спасла тебя тогда. Мне просто горько. Потому что даже в твоем сердце я уже не вижу света. Совсем. Хотя когда-то думала, что он есть. Про себя я уже молчу! Моя душа - пепел. Серая выжженная дотла пустыня...

Господи, что стало с нами? Во что мы превратились?

Если мы уже готовы выносить смертельный приговор тем, кого совсем не знаем... Просто потому, что он вроде как поддерживает или не поддерживает Инквизицию, Сопротивление или еще что!

- Тогда - прощай. Но как бы тебя не ошибиться в своем мнении...

Ты что-то кричишь мне вслед. Но я не слышу. Потому что ты для меня уже не существуешь...

* * *

Иногда, если вам очень-очень повезет и случай заставит вас свернуть с привычного пути хотя бы на другую улицу, по которой вы никогда-никогда не ходили, да и не хотели, то возможно вам откроются двери в удивительное кафе, которым правит златокрылый ангел.

Это его дом, часть родных ему небес. Маленькая мечта, смешанная с надеждой, примостившаяся на улицах мертвого города мертвой планеты.

А когда-то все было не так... Давно. Очень. Если считать по людским меркам. Впрочем, речь сейчас не о том, что было, а о том что есть.

О маленьком кусочке рая, под названием "Ящик Пандоры". Удивительное. Странное. Непонятное.

Что в нем удивительного? Ну, как же! Оно всегда разное... Каждый новый день. Каждый раз.

Например, это кафе может выглядеть, как уютный сельский домик с увитой плющом верандой и красной черепичной крышей. А еще с цветочными горшками на окнах и такими ажурными кружевными занавесками... И геранью на окнах.

А в ваш другой приход вы всего этого не увидите, зато сможете поучаствовать в венецианском карнавале! Знаете, таком шумном, ярком и веселом! С масками, странными и старинными одеяниями, забавными и кривляющимися шутами и печалящимися пьеро... И еще, куда же без них, этих милых и голубоглазых Мальвин? Очаровательных улыбающихся куколок в платьях с кружевными оборками?

Впрочем, этого может и не случиться... Потому что очень мало кто может вдруг резко сменить привычный маршрут жизни и позволить себе маленькое чудо... Заглянуть в "Ящик Пандоры", где на самом дне под сотнями обличий скрывается надежда... Как в той легенде.

Только сейчас это все уже не имеет цены. Оно не нужно этому миру и я закрываю свое кафе. Потому что мир - мертв. Потому что люди забыли ко мне дорогу. А значит и я больше не нужен.

Когда-то они верили, мечтали... Теперь это все забыто.

Им сегодня подавай чего-нибудь глобального, размеров мирового масштаба, а то и вселенского. Глупо это все, если честно... Гнаться за властью, деньгами и всеобщим уважением, замешанным на страхе... Потому что в этом случае в жизни человека не остается ничего настоящего. Она становится пустой. И это не смотря на все богатства, знатность и прочие блага! Потому что на что-то настоящее и по-настоящему важное у них не остается ни сил, ни времени. И постепенно они начинают забывать то, к чему стремились и чего хотели еще тогда, когда у них были простые и наивные желания.

Так что получилось, что простота осталась не у дел... Жалко. Ведь то, что они называют чудом - обыденность. А настоящее чудо... Они его просто перестали видеть. Или лучше сказать - замечать?

Но уже поздно. Время не повернуть в спять. И мне остается только попрощаться с этой умирающей, почти мертвой планетой все еще любящей своих детей. Так же как и Он.

Планета ведь живая. И у неее тоже есть свое воплощение! У Земли это образ красивой женщины в нежно-голубом когда-то платье. Теперь оно серое. Грязное. Мертвое. Как и она сама. Только глаза и остались... Яркие, живые, светящиеся внутренним светом... Такие, как и исчезнувшая атмосфера...

Мне интересно разговаривать с ней. Ведь она столько знает и помнит! Много больше моего. Потому что рядом с ней я - мальчишка. Ребенок. Хоть и старшее почти вдвое.

Просто... пережил я много меньше нее.

Мало кто способен увидеть Землю так, как вижу ее я. Потому что остановится никто не хочет. Оглянуться. Послушать ее голос - шепот ветра и дождя.

Но я - не все. И способен позволить себе обратить на нее внимание. Сегодня - почти в последний раз. Сюда я теперь вернусь только тогда, когда будет вынесен приговор. Чтобы оплакать ее полную гибель.

- Ты грустишь, мой Ангел. Не надо. Не стоит.

- Ты умрешь скоро. Уже нельзя ничего сделать. Они этого не хотят. Они больше не верят...

- Может быть. Но все еще может изменится... У них есть выбор.

А я сомневаюсь... Не верю в эти обнадеживающие слова. Наверное, потому, что совсем не умею ничего выбирать. Всю свою не маленькую жизнь я плыл по течению... Или стоял на берегу. Наблюдая за теми, кто хотел хоть что-то изменить. Переписать. Переделать.

Хотя не совсем. Я пытался вернуть людям надежду. Когда во мне еще жили юношеский максимализм и мечты о том, чтобы сделать этот мир лучше, чище, светлей. Когда я еще пытался достучатся до людских сердец.

Безуспешно.

- А поздно не будет?

- Нет. Потому что ничто не кончается, мальчик.

Старый спор. Очень-очень. Но никак не могущий прийти к своему финалу... Потому что договорится не можем. Неспособны просто. Ведь у нее своя правда, а у меня - своя. Разная.

Я считаю, что рано или поздно кончается все. Любовь, ненависть, верность... Они просто осыпаются песком под ноги тех, кто раньше испытывал эти чувства, не оставляя ничего взамен. Так же, как и великие империи превращаются в историю, а города - в руины. Так же как исчезает из человеческих сердец то, что я когда-то пытался спасти...

А Земля... Она говорит, что концов не бывает. Никаких. Потому что чей-то конец это одновременно и чье-то начало. Может не очень счастливое, но неизменно интересное! Ведь человеческая жизнь удивительна! Потрясающа в своих перипетиях и поворотах! Настолько, что и предсказать ее бывает невозможно.

- Это вы так считаете, а не я. Тем более, что скоро людей не останется.

- Да, я - не ты. Я еще верю в них.

Веришь...

- Я верю в светлую душу, что старается изменить хоть что-то. Я верю, что она сумеет достучаться и простить. Тем более, что на моей планете еще остались те, кто достоин жить. Жаль только, что чаша Смерти перевесила...

- Жаль.

Я люблю этих глупых людей. Я не могу бросить их. И если бы мог, то ушел в бездну за ними, но - не могу. Я - ангел.

- Как бы я хотел и дальше хранить их, стучаться в их сердца. Снова научится верить в них.

- Кто тебе мешает? Еще не поздно... Еще есть время. Тем более, что Он не хочет их смерти...

- Значит, все еще может измениться.

- Да. Я верю в своих детей.

* * *

Я набрасываю на картину большое покрывало. Почти огромное. Такое, чтобы оно закрывало не только мою работу, но и всю стену.

И делаю это все я сама. В одиночестве. Без посторонних глаз и ушей. Это моя маленькая награда. Просьба, которую выполнили, не понимая того, что она за собой таит. Но позволить кому-то другому занавешивать Мои картины я не могла позволить... Хотя это ничего бы не изменило. Дозировка специального растворителя четко высчитана. До грамма. До минуты.

Но это уже не важно...

Потому что - все. Я закончила. И показала конечный вариант Инквизитору, Полозу, Лилит и Церберу. Первый - доволен, последние - содрогнулись. Потому что созданная мной картина ужасна в своей гениальности. Потому что она действительно может поставить Инквизицию на одну ступень с Богом.

Однако, этого не будет. Через несколько часов все изменится. И одна картина уступит место другой. Вернее, другим...

Дальше дороги нет.

Дальше пустота.

Приговор.

Но пусть лучше так...

А я... создала шедевр. Почти что кровью своей. Но его увидят только завтра. Без меня. Я же буду ждать того момента, когда за мной придут мои палачи. Ведь убегать - бессмысленно! Разве что в другую галактику...

Однако, это - невозможно. Ведь не создан еще такой корабль! И если и создастся, то нескоро... Лет через сто.

Так что, бежать некуда. Совсем. И остается только одно - ожидание. Тягостное, как смола...

Скоро я вернусь домой, заварю себе чашку крепкого черного кофе и сяду на свой огромный подоконник смотреть на то, как просыпается город. И совсем не буду думать... Только сидеть и пить свой кофе...

И ждать того момента, когда откроется дверь и в мой дом войдет кто-то из слуг Инквизиции. Полоз или Лилит. Ведь обычно именно они убирают неугодных.

Мне не о чем сожалеть! Я делала то, что должно... Кто-то, может, меня и осудит, но это его право! Ведь все люди разные и у всех свои ценности, принципы и характеры. Мой - такой. И с этим уже ничего не поделаешь!

Тем более, что та, другая картина на самом деле ничем не навредит Инквизиции и ее главе. Потому что она не обличает ничего, но просто заставляет вспомнить... Свое собственное рождение, когда совсем ничего не значили ни политика, ни милость владык, ни ложь, ни власть... Их просто тогда не существовало.

Была только радость... обращенная на того, кто пришел в этот мир. И улыбнулся ему. Протянул к нему руки и засмеялся...

Все мы были детьми. И у нас были свои проблемы, горести, печали, радости и важные события! Мы умели замечать много... Много больше, чем все остальные...

Мы тогда умели сочувствовать. Плакать.

А сейчас уже нет. Ведь то, что было когда-то важным, растаяло белой дымкой воспоминаний. И об этом напомнит третья картина. Наверное, самая страшная из созданных мною. Но я ничего не могу поделать. Так надо.

Рождество... Когда еще можно напомнить о том, что забыто, если не в этот день?

А ведь все случится уже завтра... Но перед тем, как я вернусь домой надо будет сделать кое-что еще! Отдать еще одну картину, созданную для друга... Без которого не случилось бы первого чуда. Без чьей помощи я не смогла бы совершить то, что сделала.

Впрочем, я не пойду к нему. Просто оставлю свой подарок и долг рядом с дверью. Когда Владимир вернется из университета, то обязательно увидит его, откроет и все поймет.

Но это все будет уже почти завтра...

Почти в следующей жизни.

А за дверью меня ждет Полоз. Как-то уже вошло в привычку, что он провожает меня до дома... Сегодня, правда ночевать он не будет на моей кухне. И пить мой кофе - тоже. Дела, приказы и завтрашнее мероприятие не дадут.

Как смешно все это! Или наоборот - горько... Настолько, что горло сводит судорогой...

Мама, я так не хочу умирать...

- Что с вами вдруг случилось, Ольга? Вы того гляди заплачете!

Надо же... А я и не заметила, что уже покинула этот зал Витражей, который за прошедшее время стал мне почти родным... Столько там времени проведено было!

А тебе только бы смеяться, змий!

- А что, если это так? У меня что, нет права даже плакать?

Ну, вот... Сорвалась. А ведь Полоз ни в чем не виноват. Он просто будет выполнять приказ, которого не в силах ослушаться. Жаль...

- Ну, почему же? Можете... Я только причины не понимаю! Вроде все хорошо, картина закончена, завтра праздник... Вы поедите к родным есть праздничный пирог и выслушивать различные истории, которые так любят рассказывать на Рождество... А потом придет время раскрывать подарки и вы будете радоваться им, как ребенок...

- Радоваться... Вряд ли. Потому что Рождество я буду встречать в одиночестве.

- Почему это?

Пожимаю плечами. Ну, не объяснять же ему, что это из-за того, что в свои проблемы я совсем не хочу втягивать свою семью. И что я совсем не горю желанием отвечать за то, что я совершила перед глазами родных... Тем более, что Милы там не будет. Ей придется по долгу службы присутствовать на завтрашнем мероприятии...

- Выше нос, художница! Все образуется.

Увы, но - нет. Такое не прощают.

А ездить на последних автобусах - приятно! Народа совсем нет... Так, пара человек... И все. И больше никого.

Пара остановок и уже виднеется мой дом. А лифт-то в нем теперь работает! И электричество перестали постоянно отключать... Грустно.

- Ну вот и все! Дальше я пойду сама.

- Уверены?

- Абсолютно! У вас же, кроме меня есть еще дела, не так ли?

Мне не нужен твой ответ. Я и так знаю, что сегодня тебя снова ждет охота на Сопротивление... И, наверняка, удачная. Потому что мой мир перевернулся с ног на голову. И то, что казалось незыблемым, перестало быть таковым.

- И Полоз... Перед тем, как ты уйдешь... Позволь мне задать тебе один вопрос...

- Слушаю.

- Если тебе вдруг прикажут убить меня, то ты сделаешь это?

- Конечно. Если прикажут. Но надеюсь, что этого не случится.

Даже не засомневался... Что ж, приказ есть приказ! Им просто подчиняются...

- Ясно... Ну тогда, до встречи!

- До встречи.

Моя судьба решена. Мне не спастись... Совсем. Потому что чудес не бывает...

* * *

- И Полоз... Перед тем, как ты уйдешь... Позволь мне задать тебе один вопрос...

Вопрос? Мне? Интересно с чего бы это? Ведь за почти пять с лишним недель нашего знакомства ты не спросила меня ни о чем. Важном, в смысле... А тут по голосу ясно, что этот самый вопрос очень важен для тебя. Или ответ на него.

- Слушаю.

Спрашивай! Мне совсем не трудно ответить тебе на твои глупые и детские вопросы. Потому что ты почти ребенок, пусть и разменявший свое двадцати двухлетие!

- Если тебе вдруг прикажут убить меня, то ты сделаешь это?

Почему ты спросила именно это? То, на что я очень не хочу находить ответ... Уже известный мне. Давно. Всю мою жизнь.

- Конечно. Если прикажут. Но надеюсь, что этого не случится.

А ты лишь качаешь головой. Что тебе известно такого, чего не знает никто? Прошлое или будущее? Или что-то еще? Настолько страшное, что тебе пришлось задать этот жуткий вопрос, ответ на который ты знаешь так же хорошо, как и я.

- Ясно... Ну тогда, до встречи!

- До встречи.

До послезавтра. Потому что сегодня мы уже не увидимся. Так же, как и завтра. Ведь ты сама отказалась присутствовать на представлении своей картины народу. Мол, не любишь толпу. И критику. Гораздо спокойнее просто съездить куда-нибудь в то время, как тебя хвалят или ругают, возносят на пьедестал или скидывают с него...

Таков твой выбор...

Незнание.

Странно... Кто-то назовет это благом, а кто-то проклятием, кто-то силой, а кто-то немыслимой слабостью. И все они будут правы. Только каждый по-своему. Интересно, а к какой категории относишься ты, Ольга?

А из головы не идет вопрос, заданный тобой на автобусной остановке... Простой и сложный одновременно.

"Если тебе вдруг прикажут убить меня, то ты сделаешь это?"

Сделаю... конечно же, сделаю! Даже если всем сердцем буду противиться этому. Потому что приказ всегда важнее... Потому что мой Хозяин не знает милосердия. Но если я не знаю его по причине того, что меня его лишили при создании, то он просто отринул его от себя, как ненужную, даже мешающуюся, вещь.

У него был выбор, а у меня - нет. Так же, как и у Цербера с Лилит. Но им повезло чуть больше. У первого есть немногим больше свободы, а у второй - человеческое сердце. У меня же... только моя верность. Вписанная в генетический код. И когда я хочу ослушаться, то эта запись срабатывает, заставляет меня нажать на курок.

" Если тебе прикажут, то ты убьешь меня?"

Прозвучит приказ, и я нажму на курок. А потом буду оплакивать маленькую и глупую художницу, которая просто оказалась слишком талантливой. Впрочем, этого может и не случится...

Хозяин симпатизирует тебе, Ольга. И он вполне может сделать так, чтобы твоя жизнь осталась при тебе. Если захочет... А если нет, то... все равно ничего не поделаешь.

И молиться будет совершенно бессмысленно...

Потому что Бог не ответит на наши мольбы. Потому что мы не нужны ему.

Мы лишь игрушки да развлечение для него, которые обречены сгинуть в просторах космоса! Потому что черту мы уже перешли. И для нас нет дороги назад.

Да мы ее и не желаем!

Не нужны нам ни прощение, ни милосердие, ни надежда! Ни к чему они нам стали. Потому как мы все стали хуже зверей лютых... Хотя их же уже не осталось.

И сегодня ночью, не станет еще нескольких людей... Или послезавтра. Все решит Инквизитор. Все будет по желанию его...

Только почему у меня создается чувство, что я лгу самому себе?

Что без тебя этот мир не будет стоить и ломаного гроша?

* * *

Сколько народу-то собралось, чтобы увидеть Великую картину Инквизиции! Не протолкнуться... А главной создательницы - нет. И не будет. Потому что моя сестренка не захотела здесь присутствовать. Потому что ей не нужна эта глупая слава.

Потому что она - другая. Как и картина, которой так гордится Инквизитор.

Но - пусть. Скоро все изменится. И триумф обернется поражением, или я не знаю свою маленькую сестру! Такую сильную и слабую... Такую понятную и странную. Иногда даже чужую...

Но это - ее выбор. И я могу лишь принять его.

Ведь все и так понятно. Она просто не смогла сделать то, что от нее все ждали... Не сумела переступить через себя. Жаль, что этого не случилось... Потому что сегодня я потеряю свою сестру, которую не в силах оказалась защитить!

Горько это. И больно. Сверх меры...

А вы - смотрите! Ведь уже все начинается... Представление о Величии Инквизиции... Глупо!

Все мы люди. Все мы смертны.

Даже вы, Великий Инквизитор.

- Дорогие леди и джентльмены. Сегодня радостный день! Ибо наступило Рождество и мы рады представить вам великолепную картину выполненную по заказу нашей Святой Инквизиции во славу ее.

С тихим шорохом опадает на пол тяжелое белое покрывало, являя миру совсем не то, что ждали гости...

С огромного полотна на людей смотрит младенец в окружении самых различных зверей... Маленький и розовощекий. Улыбающийся... Всем. Людям, зверям, миру... ибо рожден он только ради них и его. Ибо пойдет он за свой свет на смерть. Ради нас, грешников земли. И воскреснет. Но это случится не скоро! Очень...

Сейчас же он просто радуется всему, что его окружает. И спешит поделиться этой радостью со всеми...

Его глаза - звезды! Яркие-яркие! Прекрасные...

Рядом с ним сидит его мать, полная гордости и скрытой силы. Она потрясающе красива. А еще - добра. Ведь она любит этот мир. Сильно-сильно! Так, что иногда даже больно становится...

И в руках у нее сияет голубым светом маленькая планета Земля... Нежная-нежная! Настолько, что даже страшно становится! И младенец тенят к ней свои ручки...

Здесь нет ничего, что могла бы причинить вред или вызвать гнев Инквизиции. Только вера в чудо и то, что Бог всегда будет хранить и любить землю вместе с ее детьми. Всегда будет защищать нас.

А рядом, всего в паре метров на белой стене нарисована совсем другая картина. Не по холсту, а по темному камню...

Тоже Христос. Но уже не только что рожденный, а распятый на огромном кресте... От начала жизни и до ее конца. И мы - убийцы, распявшие своего Бога... А он смотрит на нас совсем не так, как должен был. Он прощает нас. И забирает себе все наши грехи. Все, что мы до этого совершили... И дает нам шанс на новую жизнь, надеясь, что она станет хотя бы немного лучше...

Внизу плачет мать его... Горькими слезами. Потому что Он ее сын. Любимый и драгоценный. Потому что она - Мама! Потому что она подарила ему эту жизнь и этот мир... А теперь ей придется хоронить свое дитя. И это - горько.

Потому что родители не должны переживать своих детей.

Стражники смеются. Издеваются. Я так и слышу их глосса! "Ты до сих пор смеешь говорить, что Бог твой отец?! Глупец! Где Он? Пусть покажется и, может, мы поверим в его существование!".

Страшно... Настолько, что ноги подкашиваются...

Как велика разница между этими двумя картинами, которые объединяет лишь одно - роспись...

А у людей - шок. А у Инквизитора и его слуг - двойной.

Не ожидали... Ведь все то время, что Ольга работала здесь этих картин не было! Вообще. И видели вы совсем другое... Жаль, что я совсем не знаю, как удалось провернуть моей сестренке это дело, но...

Гениально! Молодец. Хвалю. И скорблю о тебе. Потому что это твой приговор. Подписанный тобою же себе.

Ты выбрала...

Ты стала яркой кометой, которая предпочла одно мгновение - вечности.

- Найти. Любой ценой.

Как вы злитесь, господин Инквизитор! Прямо таки пар из ушей почти валит, а глаза молнии метают. Но вреда от них нет. Никому. Ведь всем уже ясно, что случившееся здесь не специальное мероприятие, а огромная ошибка. Диверсия, я бы даже сказала.

Только вот сделать уже ничего нельзя. Поздно!

Можно убить мою сестренку, но картина уже живет. Ее видели многие. Тысячи людей не только на Земле, но и на Марсе с Венерой!

Народ шепчется. Обсуждает. И... вспоминает.

Молодец ты все-таки, Ольга. Молодец... Смогла бросить вызов этому миру. Смогла сделать так, чтобы Инквизиция уже не стала равной Богу. Потому что это невозможно...

Ты победила проиграв...

* * *

Что это?

Ах, да! Я совсем забыл о своей просьбе! А Ольга, оказывается, помнит... Иначе, как можно объяснить этот пакет на котором нарисована улыбающаяся мышиная рожица? Да и некому больше дарить мне картины... Не люблю я их.

Но Ольгу почему-то попросил об одной... До сих пор не знаю, что на меня тогда нашло!

Однако, получать такие неожиданные подарки - приятно. Особенно, если учесть, что в скором времени ты друга не увидишь... Рождество ведь наступило. И Ольга. Наверняка, уехала встречать его к родным. Ради этого она пропускает даже презентацию своей картины!

Кстати... Это событие вроде должны в новостях показывать!

Так и есть! Хоть увижу, что нарисовала Мышка колючая, жертвуя собственным здоровьем... И нервами.

За спиной Инквизитора белое бархатное полотно. Большое. Во всю стену. А за ним - картина...

- Дорогие леди и джентльмены. Сегодня радостный день! Ибо наступило Рождество и мы рады представить вам великолепную картину. Выполненную по заказу нашей Святой Инквизиции во славу ее.

Какие речи! Аж тошно...

А потом, ровно через мгновение после того, как ткань упала на холодный пол, я вздрагиваю. И пытаюсь проглотить ком в горле. Потому что то, что я вижу - не картина во славу Инквизиции. Совсем нет.

Потому что маленький Христос никак не может прославлять Инквизицию... Но дело даже не в этом, а в том, как он смотрит на этот мир.. Радостно и беззаботно! Потому что он его еще совсем не знает. Потому что он уже любит нас...

А на другую картину смотреть невозможно... Ведь в ней столько боли и отчаянья. Скорби. Ненависти. И надежды. На то, что мы, быть может, изменимся и станем лучше. На то, что мы сумеем вернуть в свои души свет...

Бедная, Мышка!

Так вот почему ты просила меня о таких странных красках! Так вот почему работала рук не покладая! Ведь картин за такой короткий срок надо было создать не две, а три!

Маленькая, глупая Ольга! Зачем тебе это? Зачем тебе надо будить этот мир ото сна? Ведь уже поздно... Давно.

Я плачу. Не могу не плакать... потому что только что тебя приказали уничтожить... Во всеуслышание.

Стоп! Ведь у меня есть твой подарок!

С небольшого полотна метр на семьдесят на меня смотрит старец. Алхимик. Отсветы огня играют в его глазах, наполняя их каким-то волшебством, а лукавая улыбка, кажется, может поведать о сотнях тайн нам недоступных...

А в углу горит роспись из бабочки и горящей свечи...

Так вот, кто ты... Ольга. Гений, который впитал в себя известность, почитание и презрение. Который сумел создать нечто такое, чего еще долго не сможет повторить больше никто.

Если бабочка в одном конце света взмахнет крыльями, то на другом по миру пронесется ураган.

Ты стала такой бабочкой.

Но все мы забыли, как она хрупка... И что достаточно даже малой искры, чтобы уничтожить ее... Не то, что свечи или лепестка огня! Огня, на который ты летишь, даже зная, что этим подписываешь себе смертный приговор...

* * *

Как я мог так ошибиться?! Не заметить сходства в картинах Ольги и этого неизвестного, хотя теперь это не так, художника?! Не увидеть, что они есть одно и то же, но поделенное надвое. Разделенное тенью или гладью обыкновенного зеркала. Как отражение и реальность.

Я ведь видел, думал! Даже предполагал это... Но не хотел верить!

Наверное, я просто стал слишком стар...

Или дело не в этом? Может, я просто не захотел верить?! Как и все те люди, которые не замечают очевидного. Отводят глаза от реальности, предпочитая жить за собственными иллюзиями.

И может, поэтому шедевр величия Инквизиции превратился в зов к человеческим сердцам? К тому, что в них почти угасло? К вере в чудо, надежде на лучшее и любви к ближнему своему?

Не знаю. Но я не хочу подписывать смертный приговор этой художнице, которая, чего греха таить, попортила мне очень много крови! Потому что докричалась она до меня. Достучалась.

Потому что я совсем не могу смотреть в глаза ее Христу! Которого люди распяли на кресте своими собственными руками, не веря в то, что он Божий сын. В его чудеса... Да и сейчас в них никто не верит! Потому что это все миф!

Но почему тогда мне так больно и жутко? Почему я так вдруг забоялся того, что когда-нибудь мне придется расплачиваться за совершенное мною зло? За отданные приказы?

Хотя - нет. Я боюсь не этого... Потому что падать ниц перед иконами и молить о прощении мне поздно! То, что я совершил - не прощается. Даже Им... Всевидящим и всепрощающим.

Я боюсь, что эта невинная девочка, которая не побоялась раскрыть мне глаза на правду, умрет. Что ее звезда-комета потухнет. Растворится в течении космоса... И не появится больше в этом мире таких по-детски наивных картин. Со своей удивительно чистой верой в то, что Господь Бог может простить все. Главное - покаяться и искупить...

Тихо скрипит тяжелая дубовая дверь. Старинная и жутко дорогая. Как и все в этом кабинете...

Когда-то мне казалось, что все здесь - наивысший образчик вкуса и силы, а теперь - ненужной мишуры... Потому что все это лишь вещи. Без души и чувств. И они не смогут заменить живого человека с его мыслями, переживаниями и мнениями. С ними не поговоришь и не поспоришь. Потому что это - невозможно...

Еле слышные шаги. Мягкие. Почти кошачьи...

Мне не стоит оборачиваться, чтобы узнать кто посмел потревожить мой покой... Размеренный ход моих мыслей. Потому что сейчас это посмели бы сделать только Лилит или Полоз. А так как последний в данный момент собирается кинуться спасать жизнь этой художнице Ольге, то все становится ясно без слов.

- Не нашли?

Думай, что хочешь моя милая игрушка, созданная по моему заказу моими же учеными. Твое это право. Потому что твои мысли принадлежат лишь тебе.

О! Я знаю все, что ты обо мне мыслишь... Тут уж - к гадалке не ходи. Потому что я сам себя таким считаю. Настоящим Чудовищем.

Не за чем так называть Полоза. Он этого не заслужил, хотя кто-то считает иначе... Совсем. Но это совсем не важно. Потому что ты, как и я, знаешь, куда отправился мой преданный Слуга. Вернее собирается... Но это дело нескольких минут...

А жертва найдена... И совсем скоро ей будет вынесен приговор. Только я ведь не хочу этого! Потому что мне так надоело быть Чудовищем!

- Нет.

Ты боишься за эту девчонку, Лилит. Также, как и за ту, которую ты называешь Ангелом... Убитую тобою же по моему приказу. Ты казнишь и ненавидишь себя за это, не понимая, что твоей вины в этом нет. Ведь тебя создали такой... верной. Не способной ослушаться прямого приказа.

Ты боишься, что я прикажу тебе или Полозу, или Церберу найти и убить Ольгу. Ту, которая относилась к вам не как к Чудовищам, Зверям или Слугам, а как к равным. Людям! Живым и чувствующим...

Она сострадала вам. А вы заплатили ей преданностью... Такой, на которую способны в своем состоянии созданных в лабораториях Инквизиции существ. Это - много. Но не достаточно для того, чтобы спасти...

Тебе, моя Лилит, оставили сердце. Человеческое... И оно сейчас болит и разрывается от борющихся в нем противоречивых чувств. Я вижу это так же ясно, как и то, что происходит с моим змеем. Его искреннее желание не подчинится моему пока еще не произнесенному и не озвученному приказу.

Но я не сделаю этого... Потому что не хочу этого. А Полоз...

Пусть. Он заслужил и оплатил эту возможность спасти дорогого ему человека сполна...

Потому что он не Зверь, не Чудовище и не Слуга. А живое создание, которое научили чувствовать и радоваться простым вещам. Мелочам. Которое влюбилось в единственного человека, которого бы я с чистой совестью смог бы назвать Ангелом. Настоящим. Отдавшим свои крылья за ради нас. Великих грешников Земли...

И один из них - я.

Я Великий Грешник, которого уже не простит никто. Только Ангел, который отдал свои крылья. Который увидел этот мир и не отшатнулся от него в ужасе. А протянул к нему свои израненные в кровь тонкие руки... в попытке спасти, удержать от рокового шага в пропасть.

Но - поздно! Меня уже не переделать. Я тот, каким меня создала Инквизиция...

- Плохо. Я был о вас лучшего мнения, мои слуги!

Я играю. Не живу и даже не существую. Потому что это все осталось в прошлом. Так же как и сердце мальчишки, который просто хотел сделать этот мир капельку лучше. Но не смог. Оступился и попал в ловушку.

Стал Инквизитором. Тем, кого когда-то ненавидел и презирал! Клялся, что никогда не станет таким...

Но никогда не говори никогда...

И я не сдержал свое слово. Я превратился в Чудовище намного более страшное, чем Полоз, Лилит и Цербер. Те, хотя бы убивали потому, что просто не могли ослушаться моего приказа, а я... потому что хотел этого. Потому что мне надо было убрать с лица этой земли врагов Инквизиции. Сделать ее сильнейшей и могущественнейшей организацией в мире.

У меня получилось. Вполне. Я могу даже собой гордиться!

Но мое проклятие не даст мне этого. Ведь я - проклят. Сотни и сотни раз. Всеми теми, кто живет на этой земле и трех других... Теми, кто сумел открыть глаза и оглянуться вокруг. Увидеть все зверства, которые творятся на ней...

Потому что я грешник. Пусть и увидевший... И почувствовавший правду. Настоящую. Истинную. Ту, которую нельзя рассказать. Ее просто надо знать. Самому...

Но это не меняет ровным счетом ничего.

Мне поздно молится и просить о прощении. Потому что руки у меня уже по самые плечи в крови. Невинной.

И пусть я всего лишь отдавал приказы!

Это-то и есть самое худшее... Я толкал в пропасть ни в чем не повинных людей... И не людей - тоже.

- Мы стараемся! Правда... Просто эта девчонка опережает нас на шаг...

Или это вы позволяете ей делать это! Ведь ты все знаешь... Так же как и Полоз. Вы вполне можете в любой момент выловить ее и привести ко мне. На ее собственную казнь. Другое дело, что вы просто этого не хотите. Потому и дурите меня...

Так, как умеете.

Но я понимаю вас. И сам бы я сделал все возможное... Если бы смел.

Но я - не могу.

Потому что в этом клубке Инквизиторских интриг я хоть и стою высоко, но все-таки не настолько, чтобы меня можно было не убрать тогда, когда моя политика станет слишком снисходительной и не устраивающей тех, кто стоит в тени и давит на меня. Все завязано и связано настолько тесно, что распутать уже нельзя...

- Значит - плохо стараетесь.

В моем кабинете горят свечи. Каждая свеча - совершенный мною грех. Деяние, за которое я буду расплачиваться после смерти...

Их много. Очень. Столько, что я уже и не считаю. А только зажигаю еще одну, когда приходит время...

Я ставлю свечи своим деяниям. Жутким. Тем, которые превратили меня в Чудовище. Настоящее.

А Лилит молчит и отводит глаза. Она не смеет мне врать. Во всяком случае, прямо в глаза. А в спину... пытается. Наступая на горло себе же.

- Где Полоз?

Это важно. Очень. Успел или не успел он еще покинуть здание Инквизиции. Можно ли попытаться его выловить...

Можно ли мне попробовать искупить хотя бы один свой грех...

Я не знаю молитв. Во всяком случае, настоящих и искренних. А не тех, которые произношу каждый день. Для меня они пусты. И не несут совершенно ничего. Потому что слишком часто я лгал, произнося их...

Мне поздно каяться!

Но я могу попытаться исправить хоть что-то! Позволить жертве уйти...

На моем столе лежит один билет до Венеры, документы на маленький дом и кредитка, позволяющая своему обладателю безбедно жить до конца своих дней...

Я хотел уехать. Отдохнуть. Но теперь не скоро представится мне такой шанс. Впрочем - пусть. Так даже лучше.

А все-таки стоит попытаться...

- В своих комнатах. Собирается на охоту.

Охота... Так вы называете то, что делаете. Это преследование жертв, которые ни в чем не были виноваты...

Только в том, что не захотели стать как все! Склонить голову перед Инквизицией! Признать ее сильнейшей и могущественнейшей!

И я сам, своими собственными руками подписывал им приговор. Заносил над их головами топор. Подносил зажженный факел к их посмертному костру...

Господи, чем я стал?!! Во что - превратился?!!! И есть ли у меня шанс исправить содеянное мною?!!!

Небеса молчаливы. Так же как и Бог. Им нет дела до нас. Ведь мы все - Великие грешники. Вед мы не заслужили прощения и чудес...

Но эту девочку действительно стоит спасти! Потому что такой талант должен жить... Потому что ради нее меня предаст собственный не способный на предательство слуга. И я позволю ему это. А еще лучше - прикажу.

И эта охота обернется провалом. Полным и бесповоротным. Потому что я приму в нем участие. Самое активное...

Но что делать, коли сам я в открытую действовать не могу? Только дать указания, о которых будут знать лишь несколько человек... Я, Полоз да Лилит. Еще, может, Цербер... И Ольга.

В своих руках я совершенно бездумно верчу ручку... Милый и ненавязчивый предмет роскоши. Так же, как и лежащая на столе бумага, которая послужит сигналом к исполнению моих планов...

Два письма. Коротких. Всего в пару строчек. Но большего и не надо. Не в этот раз.

Потому что для моего покаяния большего и не нужно...

Ей. Этому Ангелу по ошибке рожденному на земле. Среди простых смертных, где ему не место. Совсем.

Потому что Ангелы должны жить на небесах. Рядом с Ним...

- Лилит, это отдашь Полозу. В них - приказ. Из него он все поймет. Иди.

Выходит из моего кабинета на негнущихся ногах... Потому что думает, что это приговор. Для ее маленькой художницы, которая подарила ей маленькое чудо - надежду на то, что и у нее есть шанс на спасение и искупление.

Так же, как и у всех...

Даже у... меня.

Хотя это-то уж конечно - чушь! Ведь мне нет прощения. Потому что искупить совершенное мною - невозможно.

Но Ольга будет жить. Таков мой приказ. Таково мое желание.

Она сменит имя. Начнет новую и совершенно другую жизнь. Может замуж выйдет, а может - нет. Это уж ее дело. Но одно я знаю точно - ее картины с различным промежутком во времени будут находить. И обсуждать. И прятать от моего грозного взора. Потому что все они в большей или меньшей степени будут шедеврами. Как детские рисунки...

А я буду гневаться, приказывать найти ее... и одновременно давать приказ Полозу - спасти, спрятать и охранять. Чтобы никто не смог прервать ее жизнь.

Потому что это мое искупление.

Потому что она единственная, которая протянула мне руку и приняла мое покаяние. Не оттолкнула в ужасе или отшатнулась в отвращении, но простила. Хотя я считал, что это - невозможно.

Я не знаю молитв...

Но Господи, молю тебя - защити рабу твою Ольгу. Огради и сохрани ее. Потому что она заслужила это. Потому что из всех нас она одна из немногих, кто достоин жить.

Для себя я уже ничего не прошу... И не буду.

Потому что я всего лишь человек, который не ждет прощения. Ни от кого. Даже от Бога.

* * *

Мне руку жжет приказ, написанный на бумаге. И я должна, должна, должна передать его Полозу! Потому что ослушаться я не могу... Условный рефлекс сработает. И от этого так больно! Ведь...

Ведь на моих руках будет кровь еще одного Ангела. Художницы Ольги...

Этой девочки, которая оказалось не той, которую мы все видели. Не той, которую Она позволяла нам всем видеть и знать! Почти всегда... Исключение может составить только тот раз, когда мы все праздновали ее День Рождения на маленькой кухне в доме со сломанным лифтом...

Как весело тогда было нам всем! Как просто! Ведь в тот день мы позволили себе стать самими собой... Не оглядываться на своих Хозяев и их приказы.

Мы просто жили... В течение одной ночи. Которую никто из нас уже не забудет. Никогда. Потому что она - единственная в своем роде. Потому что она уже не повторится.

Жаль...

Ведь тогда на несколько часов я стала счастливой. Как и Полоз. Как и Цербер. За Ольгу я поручиться не могу. Потому что она до сих пор для меня - загадка. Тайна, которую нечаянно прикрыли прозрачной занавесью. Вроде и видишь что-то, а понять - не можешь.

Может потому, что мы слишком разные? Потому что она человек, а я лишь чье-то создание?

Мне не хочется, чтобы она умерла. Хотя когда-то я считала иначе. И строила планы по ее убийству, которое планировала совершить своими собственными руками.

Но это было и прошло.

Все изменилось.

И я уже не хочу убивать ее! Совсем. Но выхода - нет...

Если бы не эти генетические эксперименты, то я может смогла бы что-то сделать. Укрыть, спрятать, позволить уйти. Избежать навязанной чужой волью участи. А так... Мне остается только смириться. И найти Полоза.

Потому что приказ - успеть!

Прости меня, Ольга. Это моя вина. Если бы я пришла в этот треклятый кабинет хотя бы на пару минут позже, то... То Полоз бы уже ушел. И я не смогла бы догнать его. Но теперь... Все пошло прахом.

Я знаю, что через минуту он войдет в этот коридор-тунель, который выведет его в город так, что никто не заметит его отсутствия. Кроме нас. Кроме тех, кто знает...

Вот и шаги слышатся... Его.

Господи, прости!

- Здравствуй... Спешишь?

Я знаю куда... К ней. К той, которая научила ведь тебя... любить. Безвозмездно. Просто так. Заботясь лишь о той, которая составляет смысл твоей жизни... Вопреки измененным генам. Вопреки заложенной программе!

Тебе повезло! Ты смог нарушить завет своего Создателя. Но вот ослушаться приказа ты не сможешь, змей... Потому, как на это не способны даже мы с Цербером.

- Что случилось Лилит?

Холод и сталь. Ты догадываешься о причине моего присутствия здесь. Вернее - знаешь. Потому как просто так я на твоем бы пути не встала. Должна быть причина... Веская.

- Это Хозяин приказал передать тебе...

Два письма. С приказом. Убить, стереть с лица земли, уничтожить... Наверное. Я не знаю... Да и не хочу! Ведь скоро умрет еще один Ангел, которого я просто не в силах защитить!

Потому что я лишь слуга... А ты - раб. Но у тебя сил больше... Намного. Хотя раньше все было иначе.

Твое лицо равнодушно и спокойно. Словно бы тебе и не приказывают убить. Хорошо же тебя вымуштровали, Полоз! Настолько, что даже жутко...

Ты - убийца. Как и я. И сегодня ты оборвешь еще одну жизнь. А я - две.

Смешно! Мы не можем предать, но в тоже время предаем постоянно! Мы звери, чудовища и рабы. Созданные по воле этой проклятой Инквизиции! Если бы все было иначе, то... ничего бы не изменилось. Просто не стало бы нас. И все.

- Полоз... Выполни мою просьбу... Пусть ее смерть будет быстрой.

Это вся, что я могу сделать. Попросить сделать так, чтобы мучения Ольги были недолгими. Чтобы ее смерть заняла всего одно мгновение...

- Смерть? Не будет ее!

Ты не можешь ослушаться! Ведь есть приказ! Ведь тебе в гены вписали полное повиновение приказам... и Хозяину. Ведь тебя создал сам Инквизитор таким, каким хотел этого он!

- Но приказ?!

Я впервые вижу как ты улыбаешься... по-настоящему. Так, как мы не умеем.

- Спасти любой ценой, Лилит. Спасти. Любой. Ценой.

Невозможно... Он не может простить такое... такое неповиновение! Ведь Господину бросили вызов и... победили. И теперь уже не важно - уничтожат эту картину или нет. Она уже живет...

- Так что дай пройти... Ведь приказ об уничтожении отдан многим, а спасении - только мне одному.

Я долго стою, прижавшись к холодному камню стен, совсем не замечая бегущих по лицу слез.

Ты есть Господи! Ты - есть...

Иначе не случилось бы такого... Не позволил бы мой Господин жить Ольге. Но, видимо, что-то сумела затронуть маленькая мышка в сердце огромного и страшного кота, если тот - отпустил. Позволил выжить. Ей одной, хотя на руках кровь сотен и тысяч.

Но - почему?

Почему Ты постоянно даешь нас шанс на спасение? Даже тогда, когда спасать себя мы должны сами... Когда уже не поможет жертва сына Твоего... Потому что добровольное восхождение на эшафот уже никого не трогает. Потому что вместо сердец у нас - камень. Но Тебя это почему-то не останавливает...

Может, мы и впрямь, дети Твои?

Кстати о детях... Если сегодня помиловали одного Ангела, то почему бы не дать шанс еще кому-то... Тем узникам, которых собирались сегодня казнить, но не успели. Событий слишком много случилось, которые оказались важнее каких-то детей из Сопротивления.

Возможно, я и впрямь могу спасти их...

Я - убийца. Но я хочу хотя бы раз суметь сохранить хоть чью-то жизнь! Потому что я ненавижу убивать... Потому что меня уже тошнит от запаха крови и пороха... Потому что я больше не могу нажимать на спусковой крючок!

Как хорошо, что коридоры здания Инквизиция я знаю чуть ли не лучше всех. Исключение могут составлять только Полоз, Цербер и еще несколько человек из личной охраны Инквизитора. Ведь мы везде должны оказываться первыми!

А сейчас мне это только на руку! Ведь все заняты поисками Ольги и им совсем нет дела до камер с узниками из Сопротивления. Не сбегут же они из них!

Эхо моих шагов звучит как барабанная дробь...

Мой выбор - моя жизнь. На мгновение... На одно-единственное. И я смогу прожить его так, как хочу!

Даже если платой за это будет смерть...

Их камера маленькая... Всего десять квадратных метров. А их девять. Девять человек. Приговоренных к смерти... Моим "господином". Впрочем, мне уже все равно. Потому что я пришла сюда не за этим.

- А знаешь, Седой, все-таки неплохо мы пожили, а? Одно жаль - достойную смену вырастить не смогли!

Поражаюсь я людям! Они должны умереть... Приказ-то уже отдан. Подписан. А у них еще остаются силы думать о том, что будет и не будет, чего они успели и не успели сделать. Я так не умею... И вряд ли когда-нибудь научусь.

- Это - да! Но ведь там остались наши. Они вырастят...

- Дай Бог, если ты прав окажешься!

- А почему "Дай Бог"? Наверняка прав, Седой! Потому что там и наш Отец, и Изабель, и Майк, и Лекс, и Катя...

- И еще многие, многие другие.

Им хорошо. После них кто-то останется. Тот, кто будет скорбеть по ним и помнить их! А меня - забудут... И уже никто не вспомнит.

- Тсс... Слышите, кто-то идет...

Я специально делаю свои шаги слышимыми. Так надо. Для них.

С тихим скрипом открываю дверь... На лицах пленников лишь ненависть. Хотя за что им любить меня?

Я знаю, что они думают сейчас... Неужели - пора?! Неужели - все?! Конец! Да и кто оборвет их жизнь? Лилит, рабыня Инквизиции! Такая же, как и Ольга. Та, что создала картину во славу Инквизиции!

Так думают эти дети, не зная правды. Не зная, что картина на самом деле оказалась другой. Не зная, что я пришла спасти их. Не зная, что Инквизитор научился прощать. Даже за такое!

- За мной! Быстро!

Они слушаются. Наступая себе на горло. Но тут уж ничего не поделаешь. У них нет оружия. Никакого. И против меня они бессильны.

- Интересно, а почему мы тебя должны слушаться, рабыня?

Меня не задевают их слова. Потому что они - лживы. Я уже не рабыня. Я предательница, добровольно решившая оборвать свою жизнь. И пусть вся моя сущность противится этому! Пусть!

- Хочешь жить - послушаешься!

У меня не так много времени на то, чтобы вывести их... Но его хватит. Потому что Я так хочу!

Коридоры, коридоры, повороты, пол и стены и наконец-то - дверь, ведущая на волю. К спасению этих глупых детей, которые так ненавидят Инквизицию. Мечтают свергнуть ее власть.

Что ж... Может у них что и получится...

Дверь поддается с трудом - такая она тяжелая... А там - желтое небо и снег. И серый бетонный камень улиц вперемешку с прозрачным стеклом.

- Идите.

- Это что - казнь такая?

- Это ваше спасение. Идите! Другого шанса у вас уже не будет!

Слушаются, все еще не веря, что раба Инквизиции может ослушаться приказа... Ваше право. А мне - все равно...

Не оглядывайтесь, глупые! Не надо. Бегите... Туда, где вас уже оплакали. Где вас ждут...

А сердце с каждым мигом бьется все медленнее... Такова кара моя за ослушание. Но я знала это. Я сама выбрала свою судьбу. Или смерть... С какой стороны уж посмотреть.

Но я не жалею ни о чем... Разве что о том, что не смогла попросить прощения у Ольги за то, что когда-то хотела убить ее. Слава Богу, что у меня не хватило на это сил! Что я - одумалась...

Тише, сердце, тише... Не стучи. Не надо. Тише...

Ноги уже не держат меня и я плавно оседаю на асфальт. А с неба сыплется снег, похожий на белые перья. Легкие-легкие! Однако, холодные... А перья - теплые.

А еще мне кажется, что меня кто-то обнимает. Вернее не кто-то, а мой Ангел! Она пришла за мной... Как жестоко!

- Зачем?

- Спи... Спи, Лилит. Твой путь окончен. Ты - свободна...

Ты только не уходи, мой Ангел! Дай мне насмотреться на тебя!

- Прости за все...

- Ты уже прощена. А теперь спи, спи. А когда ты проснешься, то мы уже никогда не расстанемся. Мы всегда будем вместе. Ты, я и Люцифер... Спи.

Как тепло... Хорошо...

Мы будем вместе... Всегда.

* * *

Странно, но я изменился. Все мы изменились. В большей или меньшей степени. А виной тому стала маленькая художница, которая не побоялась выступить против Инквизиции. И выйти победительницей из этого боя! Потому что Инквизитор ее простил... Вернее, не смог вынести приговор.

И для меня это - благо! Потому что мир без этой девчонки мне уже стал не нужен. Потому что в служении уже не будет смысла.

Потому что я научился защищать. По собственной воле...

И приказ для меня уже не имеет силы. Впрочем, он совсем не разнится с моими желаниями. Наоборот, придает им еще большую силу.

Как смешно!

Раб Инквизиции решается пойти против нее... И даже заплатить за это - жизнью. Но - не случилось. Приказ оказался другим...

Спасти любой ценой. И передать письмо, не читая его.

Вот и уже знакомый до зубного скрежета дом и окно, в котором нет света. Ты уже давно перестала включать его. Как и бояться Инквизицию. И меня.

До восьмого этажа ровно сто пятьдесят три ступеньки! И шестнадцать пролетов. Как долго! Немыслимо. Невозможно. Настолько, что даже страшно.

Двери я почти не замечаю... Роли не играет даже то, что она из высококачественного железа... И пусть руки у меня в крови от этой глупости, но ждать мне не под силу. Я должен удостовериться, что Ольга здесь. Живая.

Она сидит на кухне и смотрит в никуда. А в руках у нее остывает чашка с черным кофе. Наверняка, без сахара. Хоть ты и не любишь такой, но горечь ведь иногда бывает так необходима! Чтобы почувствовать себя живым...

Ольга слышала мои шаги, но и не думает оборачиваться. Зачем? Ведь ей каджется, что я пришел убить ее... По приказу своего Хозяина.

- Это ты?

- Я.

- У тебя кровь на руках...

- Знаю.

- Откуда?

- Дверь упрямая попалась.

Поразительно содержательный разговор! Театр абсурда, как сказал бы Цербер. А мне - плевать! Потому что мне необходимо это! Эти слова, шутки, подколы и... боль. Мне нужно чувствовать, что я существую. Что я - не иллюзия.

Чашка со вздохом ставиться на белый подоконник, оставляя на нем коричневый круги. А из ящика достается аптечка. Молча. И также молча Ольга берет мои руки в свои и начинает обрабатывать мои глупые раны.

- Какой же ты глупый...

Я-то? Наверное...

- А сама-то?

- Ну, у меня глупость - врожденная, а у тебя - благоприобретенная.

- Почему?

- Я же сама тебе дала ключи от моей квартиры, а ты предпочел ломать двери. И вообще - что обо мне соседи подумают?!

Ключи... А я и забыл о них. Хотя раньше никогда и ничего не забывал. Да что там! Я никогда раньше не врывался ни в чьи квартиры, предпочитая действовать тихо и незаметно. Так, чтобы моя жертва ничего не заметила до самого конца.

- Подумают, что я в порыве ревности решил тебя убить.

- Интересно, дорогой ты мой, и кто же дал тебе такой повод?!

- Это лучше знать тебе...

Интересно, а когда это мы перешли на "ты"? Вроде все прошлые месяцы у нас разговор строился на вежливом и упредительном "вы". Даже тогда, когда в целом мире существовали лишь мы вдвоем...

- Пойдем...

- Что уже пора идти на смерть?

Ты ждешь ее. Но не будет этого. Приказ другой.

Я счастлив.

А ты не сопротивляешься. Что ж, так даже лучше... Тем более, что все будет иначе. Я уже подготовил тебе другую дорогу. Не Инквизиторскую.

Мимо проносятся улицы, фонари и дома. Мне нет до них дела. У меня есть своя цель. Свое искупление. И своя надежда.

На то, что где-то, с кем-то ты будешь счастлива.

А я... Я буду радоваться за тебя и молиться, когда никто не будет этого видеть.

* * *

Две картины, как две судьбы. Не думала я, что у меня получится, но... Ошибалась. Все вышло. И я создала даже два шедевра. Один невообразимо страшный в своем отчаянии и агонии, а второй - в торжестве и чуде новой жизни...

Надеюсь, что хоть кто-нибудь поймет то, что я хотела сказать ими... Но почему-то с трудом верится в это! Ведь мы все уже так низко пали! Настолько, что даже и сказать нельзя.

Но все-таки жаль, что придется умирать сегодня! Совсем молодой и почти ничего не знающей. А я ведь мечтала совсем о другом... когда-то давным-давно. Почти тысячу лет назад. В таком розовом и понятном детстве, когда единственными проблемами были плохие оценки и обзывающиеся мальчишки. Правда, они довольно быстро перестали портить мне жизнь - я очень быстро научилась давать отпор да так, что сами не рады были. Кому понравиться если его побьет девчонка? Мелкая да костлявая...

Тогда многое казалось другим. Инквизиция - святой и светлой, друзья - верными и преданными, а сама жизнь не такой, какая она есть на самом деле. А потом все изменилось. Осталась только надежда на простое и понятное счастье да вера в Бога. Того, что простит все и даже больше.

Жаль, что не вышло. И мечты не сбудутся.

Вот уже и рассвет. Солнце восходит над миром медленно и как будто нехотя! Словно бы оно делает нам большое одолжение тем, что позволяет видеть свой светлый лик... Может, так оно и есть. Не знаю. Да и не хочу по-правде говоря! Какой мне толк в этом знании?

Абсолютно никакого! Поэтому нечего и думать о ерунде. Хотя, если поразмышлять, то о чем еще думать? О вечном и непостижимом? Так об этих вещах думают время от времени все! А я - постоянно. И мне - надоело. Лучше уж пустяки! Они хоть как-то могут поднять настроение!

Ведь что такое наша жизнь?

Сотни и тысячи, даже миллионы, этих самых простых вещей! Без которых она просто не обходится! И именно эта ерунда и простота делает нашу жизнь по-настоящему интересной и увлекательной! Такой, что ты понимаешь, что хочешь жить...

А вечное оно на то и вечное, чтобы думать о нем редко и немного! Чтобы не расстраиваться... Чтобы жить так, как хочется, не оглядываясь назад и не понимая бренность нашего существования.

Звук открываемой двери... Торопливые шаги... Вот и все. Наконец-то конец.

- Это ты?

Бедное чудовище... что же я сотворила со всеми вами? Ведь ты, как и Лилит, и Цербер все поняли. Впрочем, Цербер с Лилит намного раньше тебя. Рассказали. Предостерегли. И позволили довести до конца мою работу. То, что было призвано погубить меня. Но как говорил когда-то учитель нашего Инквизитора - "Каждый сам выбирает свою жизнь и смерть".

- Я.

- У тебя кровь на руках...

- Знаю.

- Откуда?

- Дверь упрямая попалась.

Не стойте на пути у сумасшедших! Это чревато последствиями... чаще всего летальными. Впрочем, я люблю своего палача. Не знаю за, что, но... сердцу не прикажешь. Только вырвешь из груди, но не факт, что даже такие меры помогут.

- Какой же ты глупый...

Где моя аптечка? Надо руки перевязать этому змею! А то убивать меня некому будет из-за заражения крови...

Чушь какая! А все он виноват!

- А сама-то?

- Ну, у меня глупость - врожденная, а у тебя - благоприобретенная.

Интересно, а глупость бывает заразной?

- Почему?

- Я же сама тебе дала ключи от моей квартиры, а ты предпочел ломать двери. И вообще - что обо мне соседи подумают?!

Ухмыляется...

- Подумают, что я в порыве ревности решил тебя убить.

- Интересно, дорогой ты мой, и кто же дал тебе такой повод?!

- Это лучше знать тебе...

Вы посмотрите на него?! Каков нахал! Сам под окнами торчал, кофе пил, соблазнял, соперников отпугивал и еще смеет говорить такое! УУУ! Ненавижу... и люблю.

- Пойдем...

- Что уже пора идти на смерть?

Ты не отвечаешь. Только глаза отводишь.

Странно, почему мы едем в сторону космопорта...

Дорога слилась для меня в нечто непонятное, блеклое, серое и унылое. Я ушла в себя и пришла только тогда, когда меня запихнули в какой-то корабль и сунули в руку нечто. А в корабле...

- Привет, сестричка!

Ева и моя сестра. И напутственный шепот Полоза, который даже не зашел сюда, а остался на пероне...

"Улетай и живи. За всех нас, кто не смог жить собственной жизнью, приняв правила чужой игры".

И горько-сладкий прощальный поцелуй...

Белая бумага. Небольшое письмо. И спрятанная внутри конверта ампула. Что это?

Живите Ольга, живите. Таково мое желание, но не Инквизиции. И поэтому, охота на вас остановлена не будет. Впрочем, мой Полоз очень хороший охранник и я даже отпустил бы его с вами по собственной воле, но... когда-то я сделал так, что он не сможет жить без хозяина.

В приложенной к письму ампуле специальное вещество, основанное на вашей крови. Введите его Полозу. Считайте это вашей платой за возможность уйти из лап моей организации.

P. S. Надеюсь, вы окажитесь лучшим хозяином, чем я.

Хозяйка? Я не понимаю.. Хотя...

- Ева! У тебя есть шприц?

Кажется, не только мне Инквизитор подарил шанс начать все заново. Или продолжить борьбу. А еще и... ему. Своему самому совершенному и преданному созданию, который никогда не должен был предать его.

- Зачем тебе? Мы же уже взлетаем...

- К черту взлет! К черту все! Просто дайте мне этот треклятый шприц!!

Я знаю, что сейчас выгляжу полной идиоткой, но Я не могу оставить ЕГО здесь. Просто не могу. Потому что он не плохой... Также как и Лилит с Цербером. Они просто другие. Но это не значит, что они не имеют права жить.

- Сестренка... Ты чего?

- Шприц!

Ну вот это другой разговор!

Вещество в ампуле переливается сине-зелеными тонами. С ярко-красными искрами. Эх, был бы здесь мой друг химик... Уж он бы объяснил мне, что входит в состав этого... нечто.

- Ждите здесь!

Только бы он еще не ушел, не исчез! Господи, пожалуйста!

Ура!!!

- Ольга... что...

Я не слушаю его. Просто повисаю у него на шее, одновременно вводя в спину иголку шприца вместе с подарком Инквизитора. Не проходит и нескольких секунд, как Полоз мягко оседает на землю.

Убила?!!

Нет, дышит. Просто без сознания. Что ж, так даже лучше, а то еще сопротивляться бы начал...

Кстати, моя сестренка с Евой совсем не удивлены таким странным подарочком на побег. Уже успели прочитать письмо. И понять все может даже лучше меня.

- Слушай, а на кой тебе он сдался-то? Ведь его уже не переделать.

А надо?

- Я знаю, Ева. Но попытаться-то стоит, не так ли?

Ты не знаешь его так, как я. Не тебе судить или сомневаться.

- Смотри, как бы тебе не разочароваться в своей ручной змеючке!

- Как бы вас он не покусал! Полоз-то у меня агрессивный... когда голодный и не выспавшийся.

- Весь в хозяйку!

Верный и преданный змей... Нет, тот, кого я люблю. Равный мне. Я никогда не смогу относиться к нему, как к слуге. Только как к половине своей души. Потому что только так истинно верно и правильно. Потому что мы заслужили это.

- Куда мы теперь?

- Куда-нибудь. Космос огромен и я уверена, что где-то там, далеко-далеко есть планета, которую мы сможем назвать своим новым домом.

Дом... Им может быть только наше Земля, но переубеждать Еву с сестрой я не буду. Пусть верят в то, во что хотят. Главное, что в моем сердце навсегда останется эта странная, почти мертвая планета, где еще не все человеческие души превратились в пепел.

- И все-таки не понимаю я тебя, сестренка...

- Ну что ты! Все очень просто! Ведь там, куда мы летим, наверняка будут дикие звери... Кто-то же должен нас защищать!

- А ты оказывается расчетливая.

- Просто прагматичная.

Полоз завозился в своем кресле и открыл глаза. Немного мутные, усталые...

- Ольга?

- Я здесь.

Бедное мое сердце. Тебе снова придется учится жить и находить свои собственные истины. Это трудно. Но ты уже не будишь один. Я останусь рядом. Разделю твою боль на двоих.

- Теперь я... принадлежу тебе? Ты... моя хозяйка?

- Да. И нет. Я не хозяйка, но друг, соратник, любимая. Я та, кем ты захочешь, чтобы я была для тебя.

Что ты хочешь найти в моих глазах? Ложь? Фальш? Обман? Насмешку? Пустое! Их там нет.

- Спасибо...

Никогда не думала, что вырвусь из этой передряги живой. И что Инквизитор собственной рукой подпишет мне помилование. И подарит возможность быть счастливой, любимой...

- Я прощаю вас, Инквизитор. За все то зло, что вы причинили моему сердцу. Вы заслужили это... в моих глазах.

Мой голос тише шепота. Но это не важно.

- Ольга! Ты только посмотри!

Чудо...

* * *

В моем доме снова зазвучал смех, снова в него вернулись радость и счастье. Я благодарен тебе Господи за это! Ведь все в этом мире делается по воле твоей.

Ты направляешь нас и защищаешь, рассказываешь об истинной цене милосердия к ближнему. О том добре, что даже сотворенное единожды не забывается. Что еще есть те, кто верен тебе до самой глубины подаренной тобою же души. Что еще есть те, кто могут бороться без крови.

И я благословляю тот день, когда мои дети встретились с Твоей дщерью, не отступившейся от веры в Тебя. И также благословляю ее и ее путь... Потому что принять и осилить его мы оказались не способны.

Благословенна будь, дочь Господня Ольга... и счастлива. Ты заслужила это.

* * *

Ночь, улица, дорога... и одинокая звездочка на фоне темного серо-желтого неба. Корабль полетел. А на нем Ольга. Я знаю. Потому что так пожелали все мы. Потому что не смогли убить. Ни Полоз, ни Лилит, ни Инквизитор. Слишком много стала значить для них эта художница... Слишком глубоко она их зацепила.

Но разве я другой?

Такой же...

Я тоже не смог бы вынести тебе приговор, художница. Потому что ты стала для нас своей. Немного странной, немного непонятной, немного необычной, но своей.

И поэтому, удачи тебе! Той, которой всегда недоставало нам. А еще - счастья. Настоящего. Того, которым обделили нас.

Ведь хоть кому-то должно повезти в этом проклятом и прогнившем до дна мире! Хоть кому-то... Кто остался собой. Кто сумел простить нас, убийц и грешников. Просто потому, что оказался чуточку другим. Не таким, как все!

Ангелом... Почти.

Крыльев-то за спиной нет, как и нимба над головой. Впрочем, тебе они никогда и не нужны были. Ведь высшей наградой ты почитала звание человека. Не ангела, чудовища, демона или еще кого, а Человека! И это, наверное самое трудное...

Остаться человеком на этой земле. Среди убийц, предателей и лгунов. Среди таких как мы.

И достучатся до наших сердец, которые уже превратились в камень... Ты заставила их ожить... Снова забиться. Снова научила нас чувствовать, а не просто существовать, исполняя чужие приказы.

Мы уже никогда не станем такими, как прежде. И даже, покорность и безграничная преданность, вписанные в наше ДНК ничего не смогут сделать... Потому что изменился не мир вокруг нас, а мы! Приказ Инквизитора больше не имеет над нами силы... Впрочем, он уже никогда не прикажет нам убивать невинных... Просто не сможет. Ведь тебя-то он отпустил на все четыре стороны. Или, если говорить правду, то на Венеру... Где у тебя будет дом, семья, друзья... И совсем не будет нас. Может, только полоз иногда навещать тебя станет, да и то - не факт. Зная его, я могу сказать, что следить за тобой и охранять тебя он будет издалека. Так, чтобы ты этого даже и не заметила... Ведь, при желании, нас нельзя услышать.

Хотя я могу и ошибаться... Приказов-то на самом деле было два. Также как и писем. И если об одном мне все известно благодаря удачливости, то о том, что написано во втором - нет. И все может быть совсем не так, как кажется на самом деле!

Потому что Лилит больше нет. А я сбежал на свободу... И у Инквизитора остался только преданный ему Полоз, готовый вновь выполнять его приказы.

Но может, это все ошибка...

Смешно! Этот мир мертв... А мы только начинаем жить. Эта земля обречена, в то время, как мы нашли надежду...

Поздно! Ничего уже не изменить.

Поэтому я заклинаю тебя, художница...

- Живи. Живи так, как не смогли мы. За нас. За всех. А я постараюсь тоже не разочаровать тебя, художница!

И взревел мотоцикл... И запел свою песню город... И легла под ноги дорога, обещая все что только есть в этом мире, но прежде всего - свободу!

* * *

На крыше старинного собора стоят двое. Один в черном плаще и со странной блестящей косой в руках, а второй в белых свободных одеяниях и с золотыми крыльями за спиной. Смерть и Божий посланец. Ангел. Тот, о ком уже почти забыли в этом мире...

Они молча наблюдают за встающим на востоке солнцем. Которое почти не видно из-за купола, который покрывал и защищал Землю уже почти триста лет...

- Ну, вот и все расставлено по местам. Им не изменить свою участь.

Бледные, почти белые руки с силой сжимают косу, а губы кривит улыбка. Жестокая и беспощадная. Торжествующая. Наконец-то!

- Я так не считаю.

Только Ангел может поспорить со Смертью. Потому что бессмертен. Потому что знает чуть больше. Потому что случилось то, чего уже не ждали... Даже они, Божьи посланцы и стражи. Воины.

- Разве? Посмотри на этот мир, Златокрылый! Он мертв. Люди в нем тоже мертвы. А их души, их светлые души, в которых когда-то горела Божья искра, обратились в пепел...

Широкий взмах рукой...

И становится видно темно-бурые, покрытые какой-то масляной пленкой реки, безжизненную черную землю на которой даже колючек не сыщешь, мутно-зеленые океаны с серыми берегами...

А еще - желтую искусственную атмосферу... Которая как-то странно мигала, готовая рухнуть и этим уничтожить этот мир вместе со всеми, кто его населял.

Потому что чаша переполнена...

- Им нет пути назад. У них ничего не осталось. Ни веры, ни надежды... Они погрязли в своих грехах. Они забыли, что бог есть Любовь. Что надо уметь прощать... Даже своих врагов!

Жуткие картины сменяют друг друга... И от их вида становится тошно и больно! Потому что нельзя ничего сделать...

- От них отвернулся даже Дьявол, не вынеся всех этих ужасов. Потому что на этой земле не осталось душ, за которые стоило бы побороться... Этот мир обречен. Смирись!

Не голос - хриплое карканье.

- Что они могут кинуть на чашу весов жизни? Скажи мне, Ангел... Потому что моя уже почти коснулась земли, почти перевернув и сломав часы жизни.

Молчит Златокрылый. Думает. Ищет.

- Возможно, раскаянье Грешника, который попытался подарить жизнь одной несчастной душе, которая смогла заставить задуматься этих заблудших детей... Иначе взглянуть на этот мир и свою жизнь. Захотеть хоть что-то изменить. И не беда, что он уже давно попал в твои объятья.

Еще - любовь Чудовища, которая смогла заставить преступить через себя и собственную программу и спасти, зная, что за этим последует наказание. Но это его совсем не волновало! Ведь он боялся не за себя... И боролся он тоже не ради себя...

Конечно, я не могу забыть и тех, кто просто пытался защитить своего друга! И ученика... Потому что им надоело убивать и создавать страшное оружие, способное уничтожить всех... И стало для них важными не блага и награды, а лишь жизнь. Обычная жизнь обычного человека...

Быть может, чашу весов перевесят слезы тех, кто убивал. Но смог остановится и протянуть руку помощи своим врагам. Вопреки всему. И пусть в сердцах врагов все еще живет ненависть, но... изменения произошли. И они не забудутся.

И вероятно - надежда души, которая сумела сохранить свой свет. И попытаться донести его до этого мира. И простить Грешника... Который уже не ждет этого. Ни от кого. Который собрался жить вечно... И никогда не ощутить на своем лице твоего дыхания. Потому что слишком черна оказалась его душа... Потому что дорогу к его сердцу не смог найти даже ангел...

Ветер трепал и бросал в лицо ангелу золотые сияющие локоны, заставлял складками мяться белоснежное одеяние.

- Не считаешь ли ты, что этого достаточно?

Задумалась Смерть. Устремила свой взгляд на этот грешный город, что простирался под ними.

- Но ты понимаешь, что это лишь отсрочка.

Тяжело выпускать из рук желанную добычу. Но что поделать, если все против тебя. Если нашлось что-то способное перевесить чаши весов.

- Да. Но она может стать постоянством.

Ведь в это так хочется верить...

- Я отступаю. На этот раз. Потому что есть закон. Потому что в этом мире не все сердца превратились в камень. А значит - у него есть шанс и надежда.

- Воистину так!

- Но жизнь Великого Грешника я все-таки заберу... Его уже давно ждут твои соперники, Златокрылый! Не стоит лишать их такого подарка. А то, чего доброго, проклянут его еще раз... И жди тогда еще одну светлую душу, которая сумеет простить Чудовище!

И растаяла Смерть черной дымкой. Отвела свою руку... Переписала приговор. Не всем, но многим.

- Как же ты ошибаешься... Ведь он уже не просто Великий, а Раскаявшийся Грешник до которого все-таки сумел докричаться человек... Разбудить в нем сердце мальчишки, который еще верил в Бога.

Весело подмигнула с неба маленькая звездочка, словно бы говоря "Все будет хорошо! Не волнуйся только..."

- Есть шанс на жизнь... Есть! И быть может, этот мир заслужил Чудо? Хотя бы маленькое... Размером с горошину. Что скажешь, Господи?

* * *

Где-то потянуло к солнцу свои ветви, почему-то оказавшиеся усыпанные белыми цветами, почти мертвое деревце в критической зоне радиации...

И запела вымершая более ста лет назад птица... и прошел своей тропою исчезнувший зверь, оставляя на земле в доказательство своего существования глубокие следы...

И потекла по черным горам хрустальная прозрачная вода, которую не встречали в этом мире почти двести лет. Потому что ее просто не осталось.

И затянулись, как по мановению волшебной палочки, трещины в готовых вот-вот пасть защитных куполах на Марсе и Луне, давая своим жителям шанс на жизнь. На ее продолжение.

И лежало на земле тело прекрасной женщины, на чьем лице сияла спокойная и умиротворенная улыбка. Снежинки, что падали на ее тело уже не таяли...

И летел в пространстве средь звезд корабль с четырьмя пассажирами. С предателями, которые, однако, обрели такое немыслимое прощение. Потому что предали они не ради самих себя, а ради кого-то другого.

И умирал на земле Великий Раскаявшийся Грешник... Потому что просто пришло его время. И со смирением принял он кару свою.

И вновь вернулась жизнь на мертвую планету.

И засияла над Землей голубым светом исчезнувшая когда-то атмосфера...

Content

Котикова Мария Вячеславовна Святая Инквизиция

Котикова Мария Вячеславовна