Марина Серова

Один взмах мотылька

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

В Тарасове наступило лето, как водится, жара набрала обороты неожиданно. В ночные часы температура практически не спадала, раскаленные улицы и дома совершенно не охлаждались. Народ стал активно эксплуатировать кондиционеры или торопливо покидать город. Конечно, в это время приятнее всего находиться в уютном деревянном дачном домике, окруженном тенистыми деревьями, расположенном, желательно, неподалеку от живописной речки или пруда; коротать дни в коттедже на берегу моря, наслаждаясь легким бризом и тенью пальм и кипарисов в жаркий полдень…

Далеко тебя, Женечка, занесло на крыльях радужной мечты, оборвала я собственные размышления. А что делать тому, кого держат в городе работа или взятые недавно обязательства? Ранним солнечным утром телохранитель Евгения Охотникова совершала пробежку в парке, впрочем, так начинается каждое мое утро. Мысль об обязательствах вызвала подобие зубовного скрежета, я вздохнула и ускорила темп.

Только ничего не подумайте, я очень люблю свою работу. У меня верный глаз, хорошая реакция, отточенные за годы тренировок рефлексы. Смею надеяться, что я помогла многим людям за время своей карьеры, даже распутала несколько загадочных преступлений. Но так иногда случается – браться за работу нет никакого желания. А все потому, что я прекрасно знаю характер и проблемы своего будущего подопечного. Здесь, как говорится, репутация опережает человека. Антон Санин, сын известного тарасовского бизнесмена, Романа Санина, прожигал жизнь на полную катушку. Молодому человеку едва минуло двадцать четыре года. Он нигде не учился, так как вылетал изо всех учебных заведений со скоростью выпущенного из пращи камня. Руководство отечественных и заграничных колледжей отказывалось терпеть выходки парня, несмотря на стабильную финансовую помощь отца. Антон нигде не работал: из первой фирмы, в которую его устроил отец, молодого человека вежливо попросили уйти после первой рабочей недели. С руководством второй фирмы у бизнесмена Санина возник крупный скандал, так как его «дитятко» чуть не попало под действие уголовной статьи. С тех пор Роман Санин оставил попытки вовлечь сына в полезную деятельность или хотя бы создать подобие таковой. Антон регулярно устраивал попойки в кабаках, ввязывался в драки, проигрывал крупные суммы в сомнительных и вполне легальных игорных заведениях. Бизнесмен перепробовал все: лишал сына содержания, отправлял на лечение, восстановление нервной системы в известные зарубежные клиники, приставлял к парню целый штат прислуги, соглядатаев и охранников. Все без толку.

Роман Павлович отдавал себе отчет, что подобный образ жизни не доведет до добра и наследника он рано или поздно потеряет, но не знал, что еще предпринять. Тогда один общий знакомый порекомендовал бизнесмену нанять Евгению Охотникову телохранителем его сына.

Мне совершенно не нравилась подобная перспектива – быть нянькой великовозрастному бездельнику. Оберегать от неприятностей вздорного, взбалмошного парня, у которого явные проблемы с алкоголем и самоконтролем, – невероятно унылое занятие. Но такова доля современного телохранителя. Судьба далеко не каждый раз подкидывает приятного вежливого клиента, который, улыбаясь в лицо опасности и отпуская тонкие уместные шутки по поводу лишений, будет ждать, когда Евгения Охотникова избавит его от врагов, злоумышленников или неприятностей. И потом, для отказа известному на весь Тарасов бизнесмену нужен весомый повод, а его нет. В конце концов, я свою репутацию создавала годами и не хочу вмиг лишиться ее из-за обиды несостоявшегося клиента.

Но перспектива все равно не радовала. Я злилась на жару, на тех, кто уезжает к морю, и заодно на весь мир. Поэтому сегодня отработала комплекс каждодневных упражнений из боевого карате с особенным усердием – безотказный способ выпустить лишний пар.

* * *

Сегодня из-за невероятной духоты я вскочила с постели гораздо раньше обычного, как только рассвет начал заниматься над городом, и решила сразу приступить к занятиям. Поэтому, когда я вернулась домой, народ в соседних домах только начал потихоньку просыпаться.

Я приняла душ, надела легкую майку с шортами. Потом сварила кофе, приготовила тосты и села завтракать.

– Доброе утро, Женечка, – в легком домашнем халатике в кухню вошла тетя Мила.

– Доброе утро, – я поцеловала тетушку в щеку, – будешь кофе?

– Нет, Женечка, спасибо, не хочу пока. Ты сегодня рано закончила. Или вовсе не занималась?

– Уже. Хотелось пораньше, до жары. Но сегодняшней ночью прохлады, похоже, не было вовсе.

– Мне тоже не спится, слишком душно. Женечка, может тебе нормальный завтрак приготовить? Хочешь овсянку или омлет с ветчиной?

– Спасибо, тетя Мила, неохота.

– Девочка моя дорогая, ты аппетит из-за жары потеряла? Или что-то случилось? – с непонятной надеждой заглянула тетя в мои глаза.

– Когда это неприятности меня аппетита лишали? – изумилась я.

– Иногда люди теряют интерес к пище от любовных переживаний. Когда эмоции так захлестывают и переполняют все твое существо, что…

Не выдержав, я прыснула со смеху.

– Конечно, понимаю, это я просто размечталась, – оскорбленно поджала губки тетя Мила.

– Не расстраивайся, тетя Мила, если твоя племянница кого-то полюбит, ты узнаешь об этом первой. Обещаю, – продолжала веселиться я.

– Дождешься от тебя, – буркнула тетя, – скорей уж рак на горе свистнет.

– А куда, скажи на милость, мне, молодой, красивой, торопиться?

– Что и говорить, Женечка, ты у нас красавицей уродилась. Фигурка точеная, личико милое, глазищи огромные…

– Да, – снова перебила я, – совсем как в восточных аниме.

– Чего? – не поняла тетя.

– В мультфильмах производства Японии, Китая. Видела? У них поголовно все герои с громадными глазами изображены, просто в половину лица. Наверное, у жителей восточных стран общенациональный комплекс, – хихикнула я.

– Ты все шутишь, – укоризненно проронила тетя, – а я, между прочим, переживаю. Думаю день и ночь о том, что племянница и умница, и красавица, а счастья личного нет.

– Невелика потеря. Зато я вполне довольна своей карьерой.

– Чего, скажи на милость, в твоей карьере хорошего? Вечно носишься с оружием, драки, погони, перестрелки. Синяки постоянные, испорченная одежда, ранения, не приведи господи. Это ли нормальная жизнь для красивой, умной и одаренной молодой женщины?!

– А что? – пожала я плечами.

– И клиенты, – ехидно добавила еще один аргумент тетушка, – они ведь разные бывают! Одно дело, когда ты охраняешь милую девушку – преподавателя вуза. Или решаешь проблемы любимой подруги. А если попадется псих какой-нибудь? Или алкоголик, прости господи?! Я ведь, пока ты работу не закончишь, покоя себе не нахожу.

Припомнив характер и образ жизни своего будущего клиента, я тяжко вдохнула. Но предпочла промолчать. Во-первых, зачем лишний раз лить воду на мельницу тети Милы? Во-вторых, она действительно переживает за племянницу. А свою тетушку я искренне люблю и предпочитаю не волновать лишний раз.

– Да ладно тебе, тетя Мила, я умею постоять за себя. Так что все будет хорошо, не переживай!

– Женечка, а когда ты должна приступить к работе?

– Думаю, на следующей неделе. Мой клиент – сын богатого тарасовского бизнесмена. Охранять его начинаю, когда молодой человек вернется из заграничной поездки.

– А сегодня чем планируешь заниматься?

– Наверное, на пляж поеду. В жару гораздо приятнее проводить время возле воды.

– Конечно, дорогая, съезди, развейся. Я приготовлю для тебя бутерброды, сок и немного фруктов, сложу все это в сумку-холодильник.

– Тетя Мила, ну, зачем? Сейчас достаточно взять купальник и полотенце. Все остальное есть на месте.

– Знаю я эти соки, напитки современные и пирожки ужасные, что на пляже продают! Питаться нужно правильно. Пока ты собираешься, все приготовлю.

– Спасибо, тетя Мила, – не стала я спорить, чмокнула заботливую тетушку в щечку и упорхнула в свою комнату собираться.

* * *

Звонок в дверь нашей квартиры раздался в тот момент, когда я сосредоточенно выбирала между белым купальником сплошного кроя и сине-голубым, раздельным. Сегодня мне хотелось вволю поплавать. Для этой цели больше подойдет купальник совместный. С другой стороны, белое изделие известной миланской фирмы можно смело считать провокационным купальником. Я его купила несколько лет назад для работы. Тогда мне нужно было привлечь к себе всеобщее внимание и спровоцировать скандал у бассейна в одном очень дорогом отеле. Тогда мы с вещичкой отлично справились с поставленной задачей, и с тех пор я ее не надевала. Но сегодня мне хотелось просто поплавать и спокойно полежать на солнышке у воды.

Сообразив, что тетя Мила, занятая приготовлением апельсинового сока, могла не услышать звонка, я отправилась к входной двери, на ходу размышляя, что и кому может понадобиться в такую рань. Приятель Генка Петров, конечно, может заявиться, но он всегда предварительно звонит, тем более что обычно я в это время еще бегаю или занимаюсь на стадионе. Может, соседке что-то срочно понадобилось?

На пороге стояла молоденькая, симпатичная, хрупкого телосложения блондинка. Лицо незнакомки было белее мела. Правой рукой девушка пыталась зажимать, вероятно, довольно глубокую рану на левом плече. Ярко-алая кровь сочилась сквозь пальцы, разлившись широким бесформенным пятном на светлой блузке. И уже, кажется, капала на пол.

– Пожалуйста, помогите, – прошептала она, опираясь на дверной косяк.

«Кровотечение артериальное, но довольно интенсивное», – автоматически отметил мозг.

– Конечно, я сейчас, проходите внутрь, – проговорила я.

– Помогите, они будут меня искать, – прошептала девушка и потеряла сознание.

Я едва успела подхватить падающее тело.

Вот это утренний сюрприз! Но время терять нельзя, если незнакомка упала в обморок, кровопотеря довольно серьезная или рана достаточно глубока, и у девушки болевой шок.

Размышляя, я втащила обмякшее тело в гостиную и уложила на диван.

– Господи, сколько крови! Женечка, кто эта девушка и что вообще происходит?

– Тетя Мила, не знаю! Потом все обсудим! Быстренько запри входную дверь и принеси нашу аптечку, она в ванной!

Надо отдать должное тетушке: в экстренной ситуации она умеет отбросить в сторону свою обычную суетливость и нервозность, четко и быстро выполнить все указания без лишних причитаний.

Сама я метнулась к комоду, схватила чистое полотенце. Перевернула девушку на бок, бегло осмотрела довольно глубокий порез. Прикрыла рану полотенцем, прижала и с помощью подоспевшей тети Милы наложила тугую повязку прямо поверх блузки.

Теперь, когда первая помощь оказана, можно немного поразмыслить. Рана глубокая, ее края разошлись, значит, надо зашивать. Организм девушки, видимо, потерял довольно много крови, значит, без квалифицированной помощи не обойтись. Но если ее ищут, то «Скорую помощь» вызывать нельзя. Медики увезут незнакомку в больницу и сообщат о случившемся в полицию. Тогда на нас с тетей Милой обрушится каскад вопросов, ответить на которые мы не сможем, но это еще полбеды. Происшествие получит огласку, и девушку найдут рано или поздно. Кто бы ни был враг незнакомки, добраться до нее в больнице не составит особого труда.

– Женя, что ж это делается?! Что творится?! Среди белого дня уже пройти по улице нельзя?! – вывел меня из задумчивости голос тети Милы.

Я всмотрелась в тонкие черты симпатичного лица незнакомки.

– Может, она живет поблизости?!

– Нет! – уверенно заявила тетушка. – Всех жителей нашего дома, да и соседних домов, я хорошо знаю, не один десяток лет здесь живу. Эта девушка не местная.

– Она могла быть у кого-то в гостях. Но тогда и напали на бедняжку где-то здесь, значит, преступник, вероятно, поблизости. Вот что, – решительно заявила я, – тебе придется кое-что сделать. Перед нашей дверью наверняка остались следы крови. Посмотри внимательно на полу и дверном косяке, их нужно отмыть. Обязательно осмотри лестничную площадку, лифт и, на всякий случай, спустись по лестнице до первого этажа. И, тетя Мила, никому не говори о нашей гостье! Она прошептала, что ее будут искать. Кто и почему преследует девушку, мы пока не знаем, но должны соблюдать осторожность.

– Хорошо, Женечка, все сделаю.

Тетя Мила взяла тряпку, ведро с водой и вышла из квартиры.

А я решительно направилась в комнату, взяла сотовый телефон и сделала пару звонков. Моей целью было разыскать Андрея Воробьева, который жил в соседнем доме и трудился врачом в тарасовской клинической больнице. В детстве, когда родители привозили меня в гости к тете Миле, мы с Андрюшкой часто играли в одной песочнице. Позже, во время учебы в Ворошиловке, я реже бывала в Тарасове, но на летние каникулы обязательно приезжала проведать тетушку, и, разумеется, мы виделись с соседом и поддерживали приятельские отношения.

На мое счастье, Воробьев уже сменился с ночного дежурства, но покинуть больницу не успел. В нескольких словах я объяснила, помощь какого рода от него требуется. Андрей обещал захватить все необходимое и приехать в течение двадцати минут.

Закончив разговор, я мельком взглянула на часы и принялась рыться в домашней аптечке в поисках нашатырного спирта. По моим подсчетам, незнакомка находится без сознания около десяти минут. Это довольно глубокий обморок. Я бросила взгляд на ее плечо: повязка пропиталась кровью, но пятно больше не увеличивается в размере, значит, кровотечение удалось остановить и девушка должна скоро прийти в себя.

Манипуляции со смоченной в нашатыре ваткой возымели действие, и незнакомка, тихо простонав, открыла глаза.

– Меня зовут Евгения. А как ваше имя?

– Ира, – голос девушки сорвался на хрип, она тихонько откашлялась и, сморщившись, застонала от боли, – Ирина Мельникова.

– Тихо, тихо! Ирочка, спокойно! Вы в безопасности! Не нужно больше разговаривать, берегите силы.

До приезда врача я больше не беспокоила девушку расспросами. Просто следила, чтобы она оставалась в сознании.

В квартиру вернулась тетя Мила. Возбужденным шепотом доложила, что в подъезде ею найдены и уничтожены все пятна крови. По крайней мере, те, которые могли привести преследователей к нашему жилищу.

– А где была кровь? – уточнила я, мысленно пытаясь проследить путь Ирины до нашей квартиры. – В лифте?

– Нет, Женя, там чисто было. На лестничной площадке больше всего.

– Я долго дверь не открывала, – кивнула я.

– В подъезде два больших пятна, на первом этаже. И по лестнице капли время от времени встречались, несколько смазанных пятен на стене было и на перилах лестницы, видно девочка испачканной рукой опиралась. Я все хорошенько протерла. Женечка, а ты зачем спрашиваешь?

– Для врача. Сейчас Андрей Воробьев приедет, ну ты его знаешь, что в соседнем доме живет. Так вот, медики обычно пытаются прикинуть объем кровопотери по виду повязки, которую наложили на рану, и по пятнам крови. И мы, раз их уничтожили, должны точно описать.

* * *

Андрей приехал, как и обещал, довольно быстро. За время ожидания мы с тетей Милой приготовили все необходимое. Разложили медикаменты на маленьком столике в гостиной, вдруг что-то пригодится. С большого стола убрали льняную скатерть, постелили клеенку и сверху – чистую простынь.

Андрей несколько мгновений разглядывал девушку, потом протер воспаленные от усталости красные веки.

– И где вы подобрали эту раненую птицу? – устало кивнул.

– В квартиру позвонила.

– Ага, значит, сама пришла. Не боишься, что дамочка окажется «темной лошадкой»? Может, лучше позвонить в полицию?

– Она пострадала, значит, помощь нужно оказать. Вопросы задавать потом будем. А бдительности я никогда не теряю, но за беспокойство спасибо. Пойдем, покажу тебе, где руки помыть. Выглядишь утомленным, рану-то обработать, зашить сможешь?

– Не боись, подруга. Я всегда после ночной страшный: чрезмерно бледный, под глазами синяки, веки красные, как у кролика – наследственная особенность кожи. Кажется, что не спал несколько суток. А соображаю при этом нормально.

– Тогда ладно.

Мы переложили Ирину лицом вниз на стол. Андрей, тихо мурлыча себе под нос какую-то песенку, разрезал бинты наложенной мною повязки и заодно блузку девушки.

– Она все равно безвозвратно испорчена, – прокомментировал он свои действия и осторожно осмотрел порез.

– Ну что, рана несерьезная, но довольно глубокая, будем зашивать. Только, милочка, – наклонился Андрей к Ирине, – анестезия у меня имеется исключительно местная, уж не обессудьте.

Молодой человек приступил к операции, я осталась ассистировать, а тетя Мила, сославшись на слабые нервы, ретировалась в свою комнату.

– Что скажешь, господин доктор? – кивнула я на рану.

– Колюще-режущим! Нет сомнений, – с полуслова понял меня Андрей, – удар, видимо, нанесли со спины. Может, девушка убегала от кого?

– А форма ножа?

– Нетипичная, – подхватил приятель, – на «бытовуху» не очень похоже. Лезвие широкое и ножичек крупный такой.

– Типа мачете?

– Да, наподобие.

– Переливание будем делать?

– Ну, я на повязку посмотрел, когда снимал. Плюс кровопотеря по дороге… Без сознания, говоришь, сколько была?

– Минут восемь-десять.

– Глубокий обморок, но, думаю, обойдется. Я проколю сыворотку противостолбнячную, еще парочку нужных препаратов. Глюкозку прокапаем, а дальше будет видно.

– Андрюшка, спасибо тебе большое.

– Да ладно, Женя, о чем речь, свои люди! Ты мне всегда помогала.

– Вынуждена просить тебя хранить все в тайне. По крайней мере, некоторое время. Девчонку кто-то угробить пытался, она считает, что нападавший будет ее искать.

– Да уж понял. И молчать буду, раз в полицию о происшествии не доложил. Меня, знаешь ли, тоже по головке не погладят, если все всплывет.

– Да, спасибо, Андрей.

– Капельница закончится – вынуть иглу сама сумеешь, – деловито инструктировал приятель, – постельный режим несколько дней. Повязку, что я наложил, не мочить, если будет надобность, завтра утром можешь сменить. С этим тоже сама справишься. Зайду на шов посмотреть дня через три. Но если что-то экстренное, сразу звони – забегу раньше.

– Хорошо. Спасибо еще раз.

Я проводила врача, привела комнату в порядок. Дождалась, когда капельница закончится. Отключила систему и с помощью тети Милы перенесла Иру на диван. Андрей помимо всего прочего вколол девушке успокоительное, так что она некоторое время проспит.

– Женечка, – вывела меня из задумчивости тетя, – я салат приготовила и стейк, может, перекусим?

– С удовольствием, тетя Мила.

* * *

– Как думаешь, может, нужно позвонить твоему приятелю Геннадию? – принялась за обедом расспрашивать тетя.

– Зачем?

– Ну, посоветоваться, он как-никак полковник полиции, начальник в управлении. У Геночки опыт. Мы ведь об этой девушке совершенно ничего не знаем, может статься, она сама не в ладах с законом и ее разыскивают органы правопорядка?

– Тетя Мила, – усмехнулась я, – любовь к детективным сериалам не доведет до добра. Твое воображение становится слишком бурным.

– Это почему же? – оскорбилась тетушка.

– Подумай сама. Судя по виду раны, и Андрей с моим мнением согласился, Ирине нанесли удар сзади орудием с очень длинным и широким лезвием.

– Вот! – торжествуя, воскликнула тетя Мила. – Она могла от полицейских убегать!

– Ну где ты видела, чтобы полицейские носились за подозреваемыми с мечами, ножами или мачете?! – искренне изумилась я.

– И то правда! Значит, бедная девочка – жертва маньяка или грабителя.

– А вот это нам предстоит выяснить. Но сейчас, пока Ира не проснулась и ничего не рассказала о себе и обстоятельствах, при которых получила ранение, нет смысла гадать. И звонить никуда не смей! Помни: мы взяли девушку под свою защиту, а значит, отвечаем за ее безопасность.

– Хорошо, Женя.

– Спасибо, тетя Мила, обед был очень вкусным.

– На здоровье, дорогая.

Я поцеловала тетушку в щечку, вымыла посуду.

– Пойду, подежурю в гостиной, вдруг Ирина проснется.

Девушка мирно спала. Ее лицо было все еще очень бледным, но дыхание – ровным и спокойным. Я взяла журнал и присела в кресло. Но листала страницы, не читая, даже не пытаясь вглядываться в текст.

С приятелем Генкой мы вместе учились в Ворошиловке. Всегда дружили, хотя он уверяет, что влюблен в меня с первого курса. Тетя Мила права, называя Петрова опытным, грамотным человеком. И друг он хороший, правда, перестраховщик тот еще. Чуть что, начнет вопить: «Охотникова, ты снова ввязалась в неприятности!» Так что чем меньше и позже он узнает об этом происшествии, тем лучше и спокойнее для всех. А тетя Мила – она привыкла думать, что Генка мой поклонник, правда, искренне считает: отношения наши развиваются слишком медленно. Тетушка мечтает видеть племянницу замужней дамой, окруженной толпой детишек, и не намерена откладывать исполнение своей мечты в долгий ящик. Видимо, она решила не упустить шанс, немного форсировать события, или хотя бы устроить нам с Генкой лишнюю встречу.

Из задумчивости меня вывел тихий стон. Ирина, очнувшись, попыталась повернуться.

– Погоди, помогу тебе, – я приподняла девушку, подоткнула подушку, устраивая поудобнее. – Пить хочешь?

– Мне, наверное, нельзя после наркоза?

– Можно, – я подала стакан воды, поддержала Иру за спину, пока она пьет, – наркоз делали местный. Ты должна была слышать, как мы болтали с врачом во время операции.

– Да, наверное. Слышала диалог, но смутно, как в тумане, и, кажется, я отключалась.

– А сейчас как себя чувствуешь?

– Разбитой, слабой и шевельнуться больно.

– Ну, это нормально, все пройдет со временем. Только резких движений не делай. Рана глубокая была, шов разойтись может.

– Хорошо.

– Не хочу тебя утомлять, но это может быть важно. Помнишь, что случилось? Кто на тебя напал?

– Меня зовут Ирина Мельникова.

– Ты уже говорила, – меня – Евгения Охотникова.

– Спасибо тебе, Женя, что не бросила и в помощи не отказала.

– Всегда пожалуйста. Продолжай, будь добра.

– Не знаю, кто и почему на меня напал. Я шла по улице, спешила по делам. Было очень рано и народу вокруг – совсем никого. В какой-то момент я почувствовала опасность. Ощущение было очень ярким, практически осязаемым, будто кто-то следит из-за угла и вот-вот нападет. Я пустилась бежать. Но, наверное, было поздно, он догнал меня, ударил сзади чем-то острым и схватил, – девушка часто, прерывисто задышала.

– Спокойно, не нервничай, теперь ты в безопасности!

– Наверное, боль придала мне сил, я вырвалась и побежала. Перед глазами все плыло. Дальше помню очень смутно. Куда бежала и как долго, не могу сказать. Помню только, что изо всех сил зажимала рану рукой, понимая, что чем больше потеряю крови, тем больше ослабею. И тогда он меня догонит.

– Ты не раз сказала: «Он». Скажи, на чем основывается уверенность, что нападавший – мужчина?

– Он был выше меня, крупнее, сильнее. Когда обхватил за шею, я видела черные перчатки. Руки крупные, мужские. И, да, он прошептал, когда схватил… – Ира замолчала, тяжело сглотнув.

– Что прошептал?

– «Не уйдешь, проклятая ведьма! Я все равно найду тебя», – испуганно выдохнула Ира.

«Ну, это, наверное, фигура речи такая. Своеобразная форма устрашения», – подумала я. Нападавший произнес ее, чтобы подавить сопротивление своей жертвы, ее волю. Преследовать или искать девушку он, скорее всего, не будет.

– Ира, скажи, пожалуйста, почему ты позвонила именно в нашу квартиру? Ведь тебе пришлось, поднимаясь по лестнице, пройти мимо десятка других дверей?!

– Я шла на этот этаж и позвонила в дверь вашей квартиры специально. Я точно знала: здесь живет сильная, справедливая девушка, которая сможет мне помочь, – Ира откинулась на подушку, устало прикрыв глаза.

Только сейчас я заметила, что на лбу девушки выступила испарина. Она еще слишком слаба, чтобы отвечать на множество вопросов.

– Прости, дорогая, не хотела тебя утомлять. Отдыхай. Если что-то понадобится, сейчас или ночью, зови, я буду рядом. Комната моя через стенку, дверь закрывать не стану, сплю чутко, услышу, даже если шепотом позовешь.

– Хорошо, спасибо, Женя.

Весь остаток этого дня то я, то тетя Мила периодически заходили в гостиную, проверить, как там Ирина. Девушка крепко спала. Что ж, отличный признак, значит, ее организм борется и понемногу восстанавливается.

* * *

Ранним утром следующего дня я, как обычно, отправилась на пробежку. Выходя из дома, внимательно осмотрела подъезд, двор и его окрестности. Так, на всякий случай. Вдруг Ира не преувеличивает со страху и ее действительно ищут? Конечно, девушка перенесла стресс. Один только факт, что ей удалось вырваться из рук нападавшего – почти чудо. Сильный крупный мужчина и хрупкая девушка, раненная в плечо, не могут быть равными соперниками. Правда, наш организм устроен мудро. В момент достаточно серьезной опасности в кровь выбрасывается приличная порция адреналина. Если иметь мужество ею воспользоваться – многое становится возможным, даже самое невероятное.

Но если предположить, что страхи Ирины вовсе не беспочвенны? Допустим, я – преступник; жертва вырвалась, умудрилась убежать и найти пристанище. Что я стану делать? Логично будет уйти отсюда подальше и попытаться напасть на другую подходящую девушку. Но если нужно добраться именно до этой жертвы? Например, я опасаюсь, что она видела мое лицо. Или есть другие причины. Как ее искать? Нужно обозначить примерный район поиска, желательно оцепить его. Проверять все подряд, аккуратно наводя справки о девушке, которая пробегала вся в крови или которой вызывали «Скорую помощь». Такое событие обязательно привлечет местных зевак и обрастет подробностями. Правда, для успешного выполнения этой задачи потребуется не один человек. Искать-то лучше по горячим следам! Значит, нужно быть осторожнее, обязательно напомнить тете Миле, чтобы не болтала с соседями, пока я не получу возможность убедиться, что девушке ничего не грозит. Секундочку! Описывая нападение, Ирина говорила об одном человеке. А несколькими часами ранее, когда упала мне на руки на пороге квартиры, сказала: «Помогите, они будут меня искать». Она знала, что нападавший не один?! Может, девушка что-то путает? Или недоговаривает?! Когда она немного окрепнет, расспрошу подробнее. А еще очень любопытно, откуда Ирина Мельникова может знать о телохранителе Евгении Охотниковой? Раньше мы точно никогда не встречались. У меня отличная память, знакомые лица или имена никогда не забываю. Может, просто слышала от кого-то?

После пробежки и комплекса обязательных упражнений я вернулась домой. На пороге меня встретила тетя Мила. Бдительная тетушка заверила, что после моего ухода не спускала глаз с нашей гостьи, так, на всякий случай. И что девушка еще крепко спит.

– Это правильно, – одобрила я, – приму душ, переоденусь, потом помогу тебе приготовить что-нибудь.

Через некоторое время мы с тетей Милой вкатили в гостиную тележку, на которой был сервирован плотный завтрак. Насколько я могу судить, после обильной кровопотери организму требуется усиленное питание. И если с раной все в порядке, нет воспаления, у нашей гостьи должен быть отменный аппетит.

При нашем появлении в комнате Ира открыла глаза.

– Доброе утро, прости, что разбудили. Мы приготовили много вкусного.

– Доброе утро. Я уже просыпалась, но, кажется, тут же засыпала вновь.

– Ничего, слабость – это нормально. Знакомься, моя тетя Мила, – представила я гостье тетушку.

– Очень приятно, Ира.

– Как ты себя чувствуешь? Проголодалась?

– Кажется, да, – девушка смущенно улыбнулась, – очень.

– Вот и отлично. Подкрепляйся, потом сделаем перевязку, гляну на твою рану.

Когда Ира лихо расправилась с омлетом, тостами и рублеными отбивными, я унесла в кухню грязную посуду, сварила кофе, захватила в гостиную чашки, сливки, печенье. Мы расселись возле дивана, на котором полулежала наша гостья, и приготовились слушать.

– Наверное, я должна рассказать о себе, – правильно расценила девушка повисшую паузу.

– Если это тебя не очень утомит.

– Нет, нисколько. Сегодня мне гораздо лучше. Да и злоупотреблять вашим терпением и доверием некрасиво. Вы приютили меня, спасли. Совсем чужую девушку, заботитесь, как о родной. Я очень благодарна, поверьте!

– Бросить без помощи истекающего кровью человека мы не могли. Ира, у нас с тобой есть общие знакомые? – уточнила я. – Просто любопытно. Мы раньше не встречались, но ты, по-видимому, обо мне знаешь.

– Не встречались. И знакомых общих нет. Но тем не менее наша встреча была предопределена свыше.

Мы с тетей Милой недоуменно переглянулись и молча уставились на Ирину.

– Нет, – улыбнулась девушка, – я не брежу, температура не повышена. Чтобы вам стало понятно, я должна рассказать немного о себе. Я – потомственная ведьма, говоря современным языком – экстрасенс. С детства у меня был дар ясновидения, а после смерти мамы он усилился, пришли и другие умения. Так что, ничего не зная о Евгении, я была уверена – она сильная и красивая девушка. Женина аура светится ярким синим цветом, с редкими вкраплениями розового. Это означает силу, огромную силу духа и тела и одновременно – привлекательность для людей.

– А-э-э, – немного «зависла», как перегруженный компьютер, тетя Мила.

– Что? – будучи убежденным скептиком, я тоже немного растерялась.

– А у меня какая аура?! – наконец азартно выдала тетушка.

Я тем временем думала. Люди, конечно, могут верить, во что захотят: в имеющиеся сверхспособности, которые достались от предков, например. Заговоры, привороты, телепатию, телекинез вкупе с пирокинезом, рентгеновское зрение и так далее, пусть, если это никому не мешает.

Но я считаю всех без исключения магов, чародеев, экстрасенсов умелыми психологами и ловкими манипуляторами.

– Ваша аура хорошая, нежно-голубая, – тем временем говорила Ира, – особых проблем со здоровьем нет, бывают мигрени, случается, давление скачет на погоду.

– Все точно, деточка! Женя, ты слышишь?! Моя аура голубая! – как ребенок радовалась тетя Мила.

– Чудесная новость, – улыбалась я.

– Евгения мне не верит. Она человек железной воли. И скептик по жизни. Из тех людей, что говорят: «Регулярно тренируйся, делай упражнения, работай с гантелями – и получишь силу».

– Совершенно верное утверждение, – подтвердила я.

– И Женя не признает существование колдовства и не верит в состоятельность оккультных наук, – пояснила, улыбаясь, Ирина.

«Девушка не только тонкий психолог, – подумала я, возвращая улыбку, – еще и отличный физиономист».

Тетя Мила, восхищенная способностями нашей гостьи, засыпала Ирину кучей вопросов. Любопытную тетушку волновало абсолютно все. Доживет ли она до обещанного эзотериками «золотого века процветания», который должен наступить на территории России? Как скоро это произойдет? Кто тогда будет президентом? Когда закончится общемировой финансовый кризис?

– Так, дорогие, – я вынуждена была прервать занимательную беседу, – будущее планеты Земля на фоне грозящего ей глобального потепления вы сможете обсудить немного позже. Заверяю тебя, тетя Мила: Ирина пробудет у нас как минимум неделю.

– А сейчас ты меня выгоняешь? – тоном обиженного ребенка начала тетушка.

– Нет, что ты! Просто нужно сделать Ире перевязку. Проверить рану, обработать шов, оставайся, если желаешь, заодно поможешь мне.

– Нет, спасибо, обед нужно приготовить, и бедной девочке отдохнуть немного. Зайду попозже.

– Твоя тетя боится вида крови? – предположила Ирина, пока я осторожно срезала бинты и убирала с раны марлевую салфетку.

– Прости, сейчас может быть больно, бинт иногда присыхает.

– Ничего, я потерплю.

– Да, тетя Мила мигом ретировалась, чтобы не участвовать в этой процедуре. Но вчера она держалась молодцом. О, – я сняла наконец салфетку, – выглядит неплохо. Покраснение небольшое, но это нормально. Обработаю кожу вокруг шва и снова забинтую, больно не будет.

– Это делается для защиты от микробов?

– Да, в жару они размножаются быстро, и если в ранку попадут, могут быть неприятности. Должна заметить, у вас, Ирина, чудесный иммунитет.

– Это тоже в крови нашего рода. Я и в детстве никогда не болела ни вирусными, ни простудными заболеваниями, да и сейчас тоже все быстро заживет, – девушка на несколько секунд замолчала, – только не сердитесь.

– Совершенно не сержусь. И согласна с тем, что хороший иммунитет достается человеку вместе с генотипом, то есть по наследству от родителей. Но давайте сразу проясним: я считаю всех магов и экстрасенсов умелыми психологами, которые виртуозно просчитывают людей и их реакции. И доказывать мне ничего не нужно. В разные чудесные способности я не поверю.

– И аргументы разобьются о скалу ваших убеждений? – улыбнулась Ира.

– Точно замечено. Кстати, если не против, можем перейти на «ты».

– Да, конечно.

Через несколько минут я закончила бинтовать рану.

– Теперь отдыхай. Попробуй поспать, во сне организм быстрее восстанавливается.

– Хорошо.

Ира, утомленная беседой и перевязкой, задремала. Я оставила ее на попечение тети Милы, а сама вышла за продуктами в ближайший магазин. Заодно осмотрела окрестности. Посторонних наблюдателей или других подозрительных личностей нигде не было. Так что проверялась я по давней привычке держать все под контролем и немного перестраховываться.

Для этого вроде бы не было никаких предпосылок, но убеждение, что рассказ Ирины неполон, крепло.

* * *

Следующим утром, когда я вернулась домой с пробежки, застала в гостиной просто умилительную картину.

Ира, вполне уверенно сидящая в подушках, гадала по руке присевшему на край дивана Андрею. Тетя Мила увлеченно слушала.

На бледных, впалых после ранения щеках девушки появился легкий румянец. Она предрекала своему доктору скорую судьбоносную встречу, которая начнется с небольшого происшествия, а закончится маршем Мендельсона.

– Жениться?! – немного подпрыгнул на диване Андрюшка. – Нет, это я пока не готов. А больших денег ты там, случайно, не видишь? Может, в перспективе?

– Просто ты сейчас не готов, – мягко возразила Ира, – понимаешь, ты встретишь девушку – свою настоящую половинку. И встретив, не захочешь расставаться никогда. А деньги… Вижу обычный достаток. Миллионов ты, к сожалению, не заработаешь.

– Конечно, – буркнул парень, – не в Швейцарии живу. Откуда им взяться, большим доходам?!

– Ирочка, – вернула разговор к животрепещущей теме тетя Мила, – а ты не могла бы на ладонь Евгении взглянуть?

– Женьки?! – фыркнул Андрей. – Вы что, так рисковать? Да она ее и побить может! Даром что недавно сама спасала!

Я, стоя на пороге комнаты, нарочито громко кашлянула.

– Женечка, уже вернулась? И как ты всегда тихо входишь?!

– А что, должна топать, как иноходец?! – ядовито изумилась я.

– Мне на смену пора, – вскочил с места Андрей, – так забежал, проведать вашу, мадам, раненую птицу. Поскольку пациентка в порядке, можно не переживать. Значит, здесь мне делать нечего.

– Андрюшенька, я тебя провожу, – обрадованно поднялась с кресла тетя Мила.

– Пойду в душ, – хмыкнула я, – поскольку я разогнала всех твоих посетителей, отдыхай, – кивнула Ирине.

– Женя, можно с тобой поговорить?

– Конечно, скоро подойду.

* * *

Стоя под теплыми струями воды, я некоторое время размышляла: о чем желает поговорить гостья? Но потом решила голову не ломать – сейчас все и так узнаю.

– Тетя Мила рассказала, чем ты занимаешься, – без обиняков начала Ира.

– Да? А я думала, что профессия оказывает влияние на цвет ауры, то есть ты сама догадаешься, – не удержалась я от иронии.

– Ты удивительно недалека от истины. Но биоэнергетика не точная наука. Я могла предполагать, что твоя профессия связана с риском. Требует решительности, силы и ловкости. Иногда заставляет импровизировать. Знаешь, такое редко случается. При всей своей силе и твердости твоя натура очень гибкая, подвижная как ртуть, а значит, тебе должны мастерски удаваться импровизации.

Я, соглашаясь молча, кивнула.

– Такой человек мне и нужен. Я знаю об имеющейся договоренности, что накладывает некоторые обязательства. Но, Женя, мне жизненно необходима твоя помощь.

– А все это время ты молчала…

– Хотела немного присмотреться. Жизненный опыт учит осторожности.

– Откуда ему взяться?! Тебе сколько лет-то? – хмыкнула я.

– Девятнадцать. Но это неважно. Опыт – невидимый багаж. Обычному человеку невдомек, сколько его за моей спиной. И все в жизни от нашей личности зависит. Некоторые люди и к сорока годам не научились делать выводы из своих знаний или ошибок. С некоторыми, такими как я, опытом делятся предки. Он приходит как теплый энергетический поток, всплывает в голове в нужный момент. Нечто вроде генетической памяти. С постоянным доступом.

– Ага, – не стала я спорить, – можешь излагать суть проблемы.

– Мне довелось рано лишиться родителей. Но я никогда не бедствовала с финансовой точки зрения. А в последнее время, без малого два года, могу считать себя обеспеченной девушкой. У меня свой салон белой магии. Посетителей принимаю с любыми проблемами. Гадание, привороты, энергетическая защита, нетрадиционное лечение. Недостатка в клиентах нет. Для работы я давно выбрала себе псевдоним Ведьма Карина. Поэтому посетители не знают моего настоящего имени, как и адреса квартиры.

– А где находится магический салон?

– Я арендую помещение в офисном центре, расположенном на улице Чернышевского. Дела шли хорошо. Но в последнее время мой салон преследуют странные неудачи.

– Скажи, а в чем странность? – решила я прояснить.

– Всему, что случилось, нет кармических предпосылок.

– А, в этом смысле. Ну, прости, что перебила, просто сразу уточняю, продолжай, пожалуйста.

– Сначала в здании, где я арендую помещение, случился пожар. Но никто не пострадал, даже ремонт не пришлось делать, успели вовремя потушить. Потом погибла Елена, моя подруга и помощница.

– Тоже гадалка?

– Нет, Лена была секретарем с широким спектром обязанностей. Она открывала салон, принимала звонки, назначала время клиентам. Еще в задачу Елены входило встретить посетителя, немного занять его, если я не освободилась. Сколько времени уйдет на того или иного клиента, невозможно рассчитать точно, особенно если человек впервые пришел. Иногда бывали накладки.

– Занять? – повторила я с другой интонацией.

– Не подумай ничего такого. Предложить кофе, чай или другие напитки, отвлечь разговором.

«Заодно аккуратно собрать сведения, – подумала я, – особенно если посетитель пришел впервые». Но просто молча кивнула.

– Несколько дней назад Елену нашли мертвой в ванне собственной квартиры, с перерезанными венами на руках и ногах. Полицейские сочли гибель девушки суицидом. Квартира закрыта, везде порядок, ничего не пропало, нет следов борьбы или пребывания посторонних.

– Но ты сомневаешься.

– Моя подруга была веселой, неунывающей девушкой. Лена вела нормальный образ жизни и строила планы на будущее. У нее не было повода убивать себя! А закрытая дверь – вовсе не аргумент, в квартире Елены простые английские замки. Значит, посторонний мог выйти и просто захлопнуть дверь.

– Логично. Но при убийстве, даже мастерски замаскированном под суицид, обычно есть следы. Человек сопротивляется, кричит, вырывается. Значит, на теле есть ссадины, царапины, гематомы, может быть чужая кожа под ногтями. Поднимается шум, так что свидетели, как правило, находятся.

– Полицейские уверены, что это самоубийство. Они даже соседей не опросили. Про синяки, правда, не скажу, ничего такого не заметила. Но ванна была полна красной от крови воды. Елена погрузилась в нее практически всем телом. Смотреть на это было невыносимо больно и жутко. Я пребывала в таком шоке, могла и не заметить.

– Погоди, – несказанно удивилась я, – ты присутствовала, когда обнаружили тело? Почему? Ее долго не было на работе? Больше некому было забить тревогу?

– Да, – немного смутилась Ирина. Девушка опустила голову и замолчала.

– Ты можешь быть со мной полностью откровенной. Во-первых, хранить тайны клиентов – это мой профессиональный долг. Во-вторых, чтобы быстро и эффективно действовать, я должна быть в курсе всего, что знаешь ты.

– Понимаю и полностью согласна. Но, Женя, как быть, если я должна рассказать нечто, противоречащее твоим взглядам?

– Давай договоримся об одной вещи. У меня могут быть свои убеждения. У тебя – свое мировоззрение. И мы можем сотрудничать, уважая мнение друг друга. Но если информация связана с делом и может быть важной, я должна о ней знать.

– Правда? И я могу рассказать? Значит, сердиться ты не будешь?

– Обещаю и торжественно клянусь! Я могу верить, а могу не верить в некоторые вещи. Но допускаю, что есть круг людей, которые безоговорочно принимают на веру слова, что вызывает в моей душе скепсис. Так что смело рассказывай, отныне обещаю – никаких язвительных комментариев или гримас неодобрения на лице.

– По рукам, – мы шутливо пожали друг другу руки, скрепляя союз.

– Значит, Елена жила одна?

– Да. Ее родители развелись довольно давно. Отец уехал на север, завел новую семью. Но хорошо зарабатывал и регулярно высылал деньги и подарки. А когда Лена повзрослела, помог купить квартиру. Мама живет в небольшом городке, неподалеку от Тарасова. Названия не помню, знаю только, что Лена туда на электричке ездила.

– Ага, – я кивнула, понимая: несмотря на достигнутое только что соглашение, Ирина не торопится объяснять, почему именно она нашла труп девушки.

– У меня есть свои причины полагать, что гибель Елены – именно убийство. Видя ауру подруги каждый день, я не замечала тревожных признаков.

– Пожалуйста, поясни этот момент.

– Аура – такая энергетическая оболочка, которая окружает каждого человека. Она бывает разной. Если какое-то качество в человеке сильно развито, доминирует, это может оказывать влияние на цвет ауры. А если человек серьезно или хронически болен, в ауре на месте нездорового органа образуется дыра. Своеобразная пробоина, через которую человек теряет энергию.

– Но самоубийцы зачастую физически здоровы. Что же ты хотела увидеть?

– Это не совсем так. Эволюционная теория Дарвина – полный бред. Мы не произошли от обезьян, взявших в руки палку, чтобы превратить ее в примитивное орудие производства. Человек был создан Богом, притом с определенной целью. И у Творца есть на людей свои планы. Поэтому в подсознание каждого индивида заложен запрет на нанесение вреда самому себе. Определенная программа, если говорить современным, техническим языком. А суицид есть нарушение, сбой этой программы.

– Нанести себе увечье действительно тяжело. Но я все равно не поняла: при чем тут аура?

– Говорю же: в программе может произойти сбой. Но ни один индивид не покончил с собой спонтанно. Человек думает, созревает, колеблется, вынашивает планы. А поскольку изначально это действие противоестественно человеческой природе, то все отображается в ауре. Она приобретает своеобразный и очень пугающий вид. Поверь, Елена не планировала убить себя. Я это знаю абсолютно точно! Но как человек адекватный, понимаю, что для полиции мои слова не являются доказательством. Поэтому, чтобы избежать насмешек или, того хуже, обвинений в сумасшествии, ничего не говорила.

– Понятно. А когда нашли тело Елены?

– Три дня назад рано утром. Был обычный будний день. Полицейский мне не верил и не хотел взламывать дверь квартиры. Он говорил, что я все выдумываю. И если с человеком несчастье случилось, то обычно это выясняется ближе к обеду или даже к вечеру.

– Правильно говорил, например: сотрудник не вышел на работу, ему немного позвонили и успокоились, решили – сам объявится. Особо бдительные решат проверить к вечеру, в конце рабочего дня. А то и через несколько дней забеспокоятся.

– Понимаю. Но я стала тревожиться утром, вернее, еще ночью.

– Почему?

– Мне приснился про Елену кошмар, – ошарашила Ирина.

– Именно из-за сна ты решила, что подруга находится в опасности? – уточнила я, тщательно следя за интонацией.

– В смертельной опасности! Как потом и оказалось в действительности!! Понимаешь, это был не обычный кошмар, а вещий сон. Елена плавала в бассейне, наполненном доверху кровью. Густой, тягучей, багровой жидкостью. Как это часто бывает во сне, создавалось впечатление, что субстанция живая. Колышется неуловимо, будто дышит, а в глубине проплывают страшные багровые тени. Елена погружалась в бассейн с головой, выныривала высоко вверх, будто подброшенная невидимой силой, и кровь стекала по ее длинным волосам, обнаженному телу, горячая, тягучая и густая. Подруга смотрела на меня и плакала. Я никогда в жизни не испытывала такого страха. Вернее сказать, животного, необъяснимого ужаса. Он сковывал тело, сводил легкие параличом. Я судорожно пыталась сделать вдох, стала задыхаться и проснулась.

– А утром поехала на квартиру Елены?

– Нет, не сразу. Сначала я ей позвонила. Хотелось услышать сонный голос подруги, заверяющий, что все хорошо, пусть даже она немного рассердится на то, что разбудила среди ночи, – Ирина горько всхлипнула.

– Тише, тише, – успокаивающе похлопала я девушку по руке.

– Но трубку не снимали. Тогда я позвонила в полицию и попросила выехать по адресу Елены, проверить, все ли в порядке. Мне ответили, что так не делается, мол, она сама должна вызвать полицейский наряд. Или, если я так уж беспокоюсь, нужно приехать утром к подруге домой, а потом – в отделение. В общем, пришлось дождаться утра, потратить пару часов на бестолковые метания между квартирой Елены и пятым отделением полиции. Дождаться участкового, без него, видите ли, дверь ломать нельзя. А когда в квартиру зашли, Леночка была уже мертва.

Я ненадолго задумалась.

– Ты хочешь сказать, что ее могли спасти, если бы среагировали на твой звонок ночью?!

– Не знаю, Женя. Ничего я не знаю, – грустно пробормотала девушка, – я привыкла считать себя наделенной даром, сильной, способной на очень многое. А подругу спасти не смогла, – Ирина все-таки заплакала, – иногда мне кажется, что это душа Елены, отлетая, попрощалась со мной. Иногда, наоборот, что она просила помощи, а я не успела.

– И теперь ты хочешь найти виновных?

– Да! – отняла руки девушка от заплаканного лица. – Он или они должны быть наказаны!! Только не просто найти, нужно добыть доказательства вины, чтобы не отвертелись! Не ушли от наказания!! И, как показывают недавние события, – Ира кивнула на перевязанное плечо, – мне необходима охрана.

– То есть нужно разобраться, кто и зачем на тебя напал?

– Да. Женя, я буду очень благодарна, если ты возьмешься за эту работу.

– Ты была права, когда намекала на существование обязательств. Но я откажу известному тарасовскому бизнесмену. Нужно уметь правильно расставлять приоритеты. Жизнь молодой беззащитной девушки гораздо важнее судьбы юного оболтуса, который бесится с жиру, проматывая деньги отца.

Ирина мягко улыбнулась. Мне показалось, она хотела что-то сказать, но промолчала.

* * *

Прошло несколько дней. За это время Ирина стала потихоньку передвигаться по квартире. Ее рана быстро заживала. На симпатичное личико стали возвращаться краски.

Несмотря на то что мы заключили договор об охране Ирины и расследовании гибели Елены, я активных действий пока не предпринимала. Подопечная настаивала на собственном участии в расследовании. Но девушка была еще слишком слаба. Ее рана могла открыться даже от небольшой физической нагрузки. Поэтому мы не торопились.

Я по-прежнему осматривала окрестности. Вдруг какие-либо подозрительные субъекты ищут следы Ирины? Но в округе было спокойно. В квартиру тоже никто не пытался проникнуть. Нашей гостье оставалось отдыхать и спокойно выздоравливать.

Должна заметить, Ирина довольно быстро подружилась с тетей Милой и соседом Андрюхой. Тетушку, разумеется, пленили необычные способности девушки. Она всегда была неравнодушна ко всему мистическому и загадочному. Андрей сначала регулярно забегал проверить самочувствие пациентки. Потом, сам того не замечая, вступил в кружок, который я мысленно называла: «Гадалка и поклонники».

Ирине удалось довольно точно предсказать несколько важных событий из жизни тарасовской клинической больницы. А недавно, о чудо, произошло то, что Ирина предрекала Андрюхе при первой встрече. Наш доктор познакомился с молодой симпатичной девицей. Знакомство, как и было предначертано, началось с происшествия. Девица, путаясь в бахилах, надетых на босоножки с двенадцатисантиметровыми шпильками, торопилась к подъехавшему лифту. Андрей выскочил из ординаторской и припустился по коридору в надежде догнать главного врача отделения, который случайно захватил карточки его пациентов. В районе лифта молодые люди столкнулись. Девушка не удержалась на высоченных каблуках, упала под ноги Андрею, сбила молодого человека с ног, и они кубарем подкатились к закрывающимся дверям лифта. В результате падения наш сосед отделался легким ударом по самолюбию. А девушка получила надрыв связки щиколотки. Теперь красотка с гипсом на распухшей ноге лежит в отделении, в котором работает Андрей. И приятель ждет исполнения второй части предсказания, то есть развития бурного романа.

Обо всех своих приключениях Андрюха рассказывал довольно воодушевленно. Ирина слушала его со сдержанной улыбкой мудрого сфинкса. Тетя Мила – с восторгом юной особы, читающей первый в жизни любовный роман. Разумеется, тетушка ждала продолжения истории. И мечтала втайне, что Ирина напророчит огромный кусок личного счастья любимой племяннице. В набор входит: положительный во всех отношениях, хорошо зарабатывающий муж, пара замечательных детишек и, да, обязательно – приличная работа!

Эти мысли и мечты были написаны на ясном челе тетушки крупными буквами. И я предполагала, что Ирина станет ей все это обещать. Мол, исполнится обязательно, но в далеком и неопределенном пока будущем. Я пребывала в полной уверенности по поводу подобного развития событий. Тем большим было мое удивление, когда я невольно подслушала один задушевный разговор Ирины с тетей Милой.

Тетушка испекла кексы с ягодами по новому рецепту. К выпечке заварили душистый чай с мятой. Я тем временем отвечала на письма, пришедшие по электронной почте, и немного увлеклась. Поэтому отправилась пить чай далеко не сразу. А когда освободилась, прошла несколько шагов по коридору, замерла на пороге кухни и прислушалась.

Позвякивали чайные приборы.

– Ирочка, вот объясни мне, деточка. Почему Бог не дает счастья моей Евгении? Ведь девица уродилась – всем хороша: и умница, и красавица. Языков иностранных сколько знает! Правда, упертая, как сто испанских мулов, вместе взятых. И характер такой, знаешь, жесткий. Решила – сказала, все, как отрубила! Можно просить, умолять, без особого толку – мнения своего не изменит. Но это все из-за профессии дурацкой.

– Не скажите, тетя Мила, мы выбираем свой жизненный путь исключительно по задаткам натуры. Вот подумайте сами: если бы Женя была нежной барышней, тонкой и ранимой, смогла бы она закончить обучение в Ворошиловке? Да не просто до выпуска дотянуть – судя по вашим рассказам, Евгения была лучшей на курсе!

– Учеба ей легко давалась, правда. Но предназначение женщины не в этом! Почему с отношениями не складывается?! Где материнский инстинкт?! Крепко спит?! Почему у Женечки нет особых перемен в жизни?! Мужчины постоянно в нее влюбляются! И ведь хорошие парни, все как на подбор! Почему не выбрать одного и быть счастливой?!

– Скажите, тетя Мила, а что такое счастье? – в голосе Ирины слышалась улыбка.

– Не пойму, чего? – растерялась тетушка.

– Дайте мне определение счастья, как вы это представляете.

– Ничего не может быть проще! Счастье – это дом полная чаша. Любящий муж и двое, может, трое прелестных деток. Работа преподавателем иностранных языков. Или переводчиком в солидной фирме.

– И вы всего этого хотите для Евгении?

– Конечно, хочу! – судя по тому, как звякнули чашки, немного подпрыгнула в ажиотаже тетушка.

– А можно спросить, почему?

– Чего?! Снова не пойму.

– Это ведь ваша мечта! Ваше определение счастья. Если у Жени ничего из вышеперечисленного до сих пор нет, вероятно, ее представление о счастливой жизни немного другое. Значит, своей работой Женя увлечена. Любит ее, гордится, когда помогает людям. И в личной жизни ее все устраивает.

– Она постоянно рискует здоровьем, а я переживаю!

– Женя выбрала такую профессию не назло вам, а чтобы полностью реализовать свои таланты и умения. А вы переживаете только потому, что очень любите племянницу. Так же и с молодыми людьми. Все подобранные вами женихи отвергнуты Евгенией не из вредности характера. И не для того, чтобы вам досадить. Просто она еще не встретила достойного человека, свою настоящую половинку.

– Думаешь?

– Конечно. И торопить ее не нужно! Это ни к чему не приведет. Сами же уверяли, что племянница упряма.

– Да, над твоими словами стоит подумать, – медленно выдала тетя Мила.

Похоже, что девушка действительно талантливый психолог. Как все по полочкам разложила. Неужели тетя Мила отступится и прекратит бесплодные попытки свести племянницу с сыновьями, родственниками, просто хорошими знакомыми подруг?

Я хмыкнула, тихонько повернулась и направилась в свою комнату.

– У меня есть одно занимательное хобби, – послышался голос Ирины.

– Правда? Интересно, какое?

– Коллекционирую определение счастья. Теперь ваше, тетя Мила, мнение тоже в моей коллекции.

– Неужели их много? – несказанно удивилась тетушка.

– Ровно столько, сколько существует людей на земле. У каждого свое представление о счастье.

* * *

Я вернулась в свою комнату и задумалась. Все-таки здесь Ира права – и понимание счастья у каждого свое, и цель в жизни каждый человек видит по-разному. Будь все иначе, человечество давно бы сумело построить идеальное общество, в котором нет войн, конфликтов и преступлений. И плохого в этой идеальной утопии мало, например: моя профессия стала бы вовсе не нужна. Как бы там ни было, но до этого пока далеко.

Гибель Елены не давала покоя. Самым сложным для моей деятельной натуры было ожидание выздоровления Иры и вынужденное бездействие. Но я могу пока наметить план расследования.

Судя по всему, убийство Елены связано с профессиональной деятельностью обеих девушек. На это указывают попытка неизвестных поджечь салон и нападение на Ирину. Если, конечно, Ира не вызвала к себе интерес преступника тем, что проявила участие к судьбе подруги. Побежала в полицию, добилась вскрытия квартиры, настаивала на проведении расследования – то есть привлекала к происшествию всяческое внимание. И благодаря вмешательству Ирины преступнику не удалось выдать гибель Лены за самоубийство. Кстати, это тоже нужно доказать. Ведь для суда рассказа об ауре и вещих снах явно недостаточно.

Утром следующего дня я решила поговорить с Ириной. Любое преступление лучше расследовать по горячим следам. И ожидая ее выздоровления, мы попросту теряем время. Будет гораздо продуктивнее, если Ира останется в нашей квартире под бдительным присмотром тети Милы, а я займусь расследованием без ее участия, хотя бы в первое время. Но девушка, выслушав мой проникновенный монолог, заявила, что уже чувствует себя хорошо и готова меня сопровождать.

Первым делом мы решили отправиться в магический салон. Осмотреть помещение, которое Ирина арендовала в офисном центре на улице Чернышевского, и забрать внушительный список клиентов Ведьмы Карины. Дома список нужно будет внимательно просмотреть и поделить на несколько групп. В одну отнести обычных, ничем не примечательных людей, с простыми, может, немного банальными проблемами. В другую выделить постоянных клиентов, что искренне увлечены магией. От подобных типов можно чего угодно ожидать. Отдельно тех людей, что ходят из салона в салон от нечего делать. А в следующую группу выделить клиентов, в поведении которых просматривались серьезные психические отклонения от нормы: чрезмерная агрессия, излишняя нервозность. Я уверена, что Ира способна заметить подобное после десяти-пятнадцати минут общения. Удалось же ей понять, что тетя Мила стремится воплотить в жизнь племянницы собственные мечты! С этими клиентами придется внимательно работать, чтобы ничего не упустить. И, наконец, в отдельный список нужно выделить странных посетителей салона, например, совсем неадекватных личностей, или недовольных предсказаниями, может, по какой-либо причине, самой Ведьмой Кариной, если таковые имелись. Может, кто-то требовал назад деньги или угрожал девушкам расправой.

Все это я объясняла Ирине, ловко ведя любимый «фольк» в плотном потоке машин.

– Придется проделать огромный объем работы. У меня всегда было довольно много посетителей.

– Не беда, сбросим информацию с компьютера на флешку, а дома разберемся. Начнем с клиентов за последние два года. Охватим время, когда начал функционировать салон.

– У нас нет современной офисной техники.

– Как это? – немного опешила я.

– Понимаешь, о настоящем салоне я мечтала давно. Продумала все до мелочей. Весь дизайн помещения, оформление интерьера, даже простые, незначительные на первый взгляд детали создавали нужную атмосферу. Чтобы посетитель буквально с порога почувствовал себя опутанным облаком мистики и тайны. В общем, поймешь, когда увидишь.

– И компьютер сюда не вписывался?

– Именно! Мы даже кофеварку, холодильник и сейф придумали спрятать в специальной каморке, дверь в которую была замаскирована драпировкой. Я сама и Елена встречали клиентов в тщательно продуманных, одинаковых костюмах. Балахоны шили на заказ. Каббалистические знаки я сама вышивала. Волосы обязательно распущены, это придает женщине силу, увеличивает концентрацию энергии. В некоторых случаях костюм дополнялся головным убором – специальной накидкой или газовым шарфом.

– Понятно. Куда же вы посетителей записывали?

– В книгу, стилизованную под старинный фолиант. Изготавливали ее на заказ.

– Занятно. Но все равно разберемся.

– И классификацией клиентов занималась Елена. Вот поэтому я сказала, что сложно придется.

* * *

Пристроив «фольк» на парковке возле офисного центра, мы зашли в служебную дверь, пересекли небольшое фойе и направились к лифту.

– Ирина Михайловна? – Молодой человек в белой рубашке и черном костюме, видимо, охранник, сидевший напротив, покинул стойку и двинулся в нашем направлении.

– Да. Вы что-то хотели? – немного насторожилась Ира.

– Вы Мельникова? Семьсот семнадцатый офис снимаете?!

– Да! Вот пройти хочу. Какие-то проблемы?! Аренду я в начале месяца оплатила.

– Да, Ирина Михайловна, вы только не волнуйтесь. Офис ваш опечатан пока. Так что нужно подойти в кабинет старшего смены, он составит акт. Потом поднимемся вместе. Для осмотра.

– Да что случилось?! Вы толком можете сказать?! – вскипела Ирина.

– И по какой причине опечатан офис? – насторожилась я, уже догадываясь, к чему клонит молодой человек.

– Несколько дней назад в ваш салон проникли неизвестные. Выставили оконную раму в служебном коридоре, на первом этаже. Поднялись по лестнице, лифт на ночь отключают. Разгром устроили страшный. Но мы их спугнули. А пропало ли чего, выяснить не удалось. Пытались вас вызвать – телефон вне зоны действия сети.

– Я, наверное, как раз тогда… – Ира замялась.

– Попала в переделку. Телефон пострадал, – пояснила я. Ведь молодому человеку не обязательно знать, что последние дни Ирина провела в моей квартире, а к разрядившемуся телефону мы не смогли подобрать подходящую зарядку.

– Как досадно. Да, ну, поскольку вас вызвонить не удалось, старший смены принял решение опечатать пока офис. До возвращения хозяйки. Теперь нам нужно все осмотреть в вашем присутствии и, если что-то пропало, составить акт. И полицию вызвать. Правда, они придираться начнут. Спрашивать, почему сразу не оформили вызов? Чего ждали?

– Денег или особо ценных вещей я в салоне не хранила. Давайте сначала все осмотрим, а звонить в полицию или нет, решим потом.

– Да, конечно.

Старший смены, которого охранник вызвал по рации, подошел через пять минут.

Плотный мужчина в костюме, видимо, местной униформе, стал возбужденно говорить прямо на пороге кабинета.

– Мы уже начали переживать, Ирина Михайловна. Вы на связь не выходите. Елене, секретарю вашему, тоже не дозвониться. Проходите, пожалуйста, – он распахнул дверь, – а в договоре больше не указано ответственных лиц…

– Елена погибла, – прервала Ира словоохотливого мужика, – я не буду предъявлять охране претензии по поводу разгрома офиса. Давайте только покончим с бумагами и прочими формальностями как можно быстрее.

– Конечно. Примите наши соболезнования, – растерялся он.

Особо не затягивая, старший смены нашел акты, попросил Ирину поставить несколько подписей на бумагах и отправил нас с охранником осматривать офис.

Тем временем у меня созрело несколько вопросов.

– Скажите, – обратилась я по дороге к молодому человеку, – а кто в ту ночь на смене был?

– Когда в офис забрались?

– Да.

– Сашка и Максим Петрович. Нормальные ребята. Вы не подумайте чего. Ответственные, порядочные. Обходы по графику, посторонних на объекте – ни-ни, алкоголь, карты там или игры какие – тоже никогда.

– Да вы не переживайте. Вас как зовут?

– Пашка я.

– Паша, обвинять ребят никто не собирается, они как вскрытый офис обнаружили? Седьмой этаж высоко, охрана базируется на первом, значит, шум они услышать не могли.

– Стали делать обход. По графику, после двенадцати ночи. Обнаружили открытое окно. Следуя инструкции, отзвонились начальству, доложили о ЧП и начали делать поэтажный осмотр.

– Еще были обнаружены вскрытые офисы?

– Нет, только семьсот семнадцатый. Может, просто не успели? Хотя ребята тщательно все осматривали, значит, у воров было время.

– А начинали снизу вверх?

– Да, так логичнее и по инструкции положено.

Глядя на планировку коридора, расположение офисных дверей и выхода на лестницу, я поняла, что целью взломщиков был, видимо, только салон Ирины. Иначе они успели бы вскрыть несколько дверей, пока сюда добрались охранники. Даже на этом этаже есть офисы, где гораздо логичнее искать материальные ценности. А проходя фойе, я заметила список контор и лавочек с других этажей. На третьем расположена лавка, торгующая ароматическими маслами и мылом ручной работы. На четвертом – дантист и салон красоты. И так каждый этаж. Значит, это не случайность, шли целенаправленно в салон Ирины.

– Паша, скажи, с какой периодичностью по инструкции положено осмотр делать?

– Раз в час.

И управились быстро, видимо, к моменту обнаружения открытого окна преступники спокойно ушли. Иначе они должны были столкнуться с охранниками, производящими осмотр.

Кто бы ни были таинственные взломщики, они учинили невообразимый разгром. Дорогие драпировки свисали клочьями со стен. На полу валялись разодранные на куски шторы, которые, видимо, раньше служили ширмами или разделяли просторное помещение на зоны. Обивка кресел и дивана изрезана. Стекла в старинном дубовом серванте разбиты, их осколки валялись на полу вперемежку с осколками керамики, вазы цветного стекла, разбитыми, искореженными вещицами из серванта. В помещении стоял запах сушеных трав, которыми был щедро усыпан пол.

– Фарфоровая статуэтка восемнадцатого века, – пробормотала Ирина, поднимая с пола крупный осколок, – видимо, салон произвел на тебя совсем не то впечатление, на которое я рассчитывала, – девушка обводила помещение застывшим взглядом.

– У меня отличное пространственное воображение, понимаю, как здесь все интересно и с любовью было устроено.

– Да, конечно.

– Ирочка, постарайся не расстраиваться. Вещи – дело наживное. И ремонт можно заново сделать, а сейчас – уборку.

– Ты права. Я быстренько все проверю, чтобы молодого человека не задерживать, – кивнула она в сторону охранника. Павел тем временем, тоскливо оглядываясь по сторонам, переминался с ноги на ногу.

После внимательного осмотра помещения стало понятно: пропал только список клиентов. Та самая книга, стилизованная под старинный фолиант. Остальные вещи просто пострадали от рук вандалов. Создавалось впечатление, что в помещении бесновался не просто кто-то злобный и агрессивный. Взломщики старались произвести максимальные разрушения. Это может быть местью или своеобразным методом психологической атаки.

Ирина заверила охранника, что подпишет акт отказа от материальных претензий, и полицию вызывать не придется. Молодой человек обрадованно убежал готовить бумаги.

– Ты заметила, когда вломились в салон? – спросила я после того, как мы с Ирой остались одни.

– Нет. Расстроилась очень. Когда?

– В ночь, после которой напали на тебя. Рядом с пломбой на двери листок обычно клеят, там стояла дата.

– Я в то утро вышла из дома. Некоторое время брела пешком, к парку направлялась. Понимаю, гулять рановато, но мне было душно в квартире, тяжело там находиться, очень хотелось пройтись, привести мысли в порядок, решить, что дальше делать. До парка дойти не успела – на меня напали. Ну, дальше ты знаешь, – девушка устало присела на банкетку и глубоко вздохнула, забывшись, повела плечом и тут же поморщилась от боли.

– Слушай, Ирина, а ты у меня не слишком разбегалась? Помнится, Андрей не велел перенапрягаться.

– Он обещал на днях швы снять, так что рана зажила почти полностью.

– Но все равно, ты посиди, а я подмету пока, соберу мусор в пакеты.

– Не надо. Я заплачу уборщице, она все приберет. Потом у меня сейчас нет моральных сил заниматься уборкой или ремонтом. Да и работать здесь без Елены я не смогу, так что нужно будет подыскать новое помещение.

Ирина поднялась, подошла к комоду, стала по очереди выдвигать ящики, рассматривая содержимое.

– Только этот старинный комод заберу с собой и, может, еще парочку мелочей на память. Мы с Еленой его на помойке подобрали и сами отреставрировали.

– Правда? – я более внимательно посмотрела на шкаф. Пузатые дверцы и выдвижные ящики снабжены современной медной фурнитурой, под старину, матовые стекла, отполированная столешница. И главное украшение – золотое напыление по дереву и редкие, разного размера золотые бабочки, очень талантливо. Я решила, что это работа одного известного в Тарасове реставратора.

– Мы у него заказывали фурнитуру по слепкам частично сохранившихся фрагментов комода. И стекла требовались не матовые и не кристально прозрачные. Существует специальная технология, с помощью напыления стеклу придается вид старинного.

– А бабочки как делали?

– Их и золотую пыль наносили с помощью сусального золота. Лена его заказывала где-то, – девушка грустно усмехнулась и тут же всхлипнула, – она уверяла, что бабочки к деньгам. Клиенты будут слетаться, как мотыльки на цветы, и будет хороший доход.

– Судя по твоим рассказам, это работало?

– Да, – Ирина задумчиво погладила рукой комод, – не хочу расставаться с этой вещью. – Она еще немного постояла, задумчиво глядя в пол, и, словно подхлестнув себя, продолжила прерванный осмотр: – Все травы испортили – разбросали. Нет, кое-что уцелело, видимо, они торопились. Потом систематизирую, составлю список тех, которые нужно достать.

– Или взломщики нашли, что искали, – вставила я, – вспомни, в этой книге, которая пропала, был записан твой домашний адрес?

Ира призадумалась.

– Знаешь, да! На титульном листе изготовитель такие золотые виньетки нарисовал, получилась рамочка. Лена вписала в середину настоящим пером и чернилами наши имена и адреса. Находила это довольно забавным. У нее почерк был очень красивый, – девушка тихо всхлипнула, на ее глаза навернулись слезы.

– Тише, тише, не расстраивайся, – осторожно обняла я Иру.

– Если целью был твой адрес и они его раздобыли, то за тобой следили от самого дома. Просто напали не сразу. Значит, искать тебя никто и не пытался, проще всего засаду у квартиры устроить.

– Скажешь тоже, – засомневалась Ирина.

– Это логично.

– Значит, домой нельзя? Не могу же я вечно совершать налеты на твой гардероб, – повела девушка рукой по одолженному у меня льняному сарафану. Я в нем чувствую себя сироткой, одетой с чужого плеча. Зарядка для сотового нужна и множество различных мелочей.

– Размер у нас почти одинаковый, я только ростом повыше, отсюда дискомфорт. Если настаиваешь, домой заедем ненадолго. Но есть условие – соблюдать осторожность, вдруг у «ребяток» море терпения, и тебя там все еще ждут.

– Кто же они такие?! Что им вообще надо?! – чуть не плакала девушка.

– Это нам и предстоит выяснить. Кто напал на тебя и устроил разгром в салоне? Связаны ли эти преступления с убийством Елены? Да найти доказательства, что гибель девушки именно убийство.

– Может, мы зря полицию не вызвали?

– На этом этапе они нам ничем не помогут, а вопросами лишними замордуют, если сообразят, что хозяйка салона, в который вторглись, и девушка, что настаивала на возбуждении уголовного дела по факту убийства, один и тот же человек. Особенно если дело так и не завели, списали на суицид. И тут ты – без доказательств, но в полной уверенности. Люди, как правило, настороженно и недоброжелательно относятся к тем, кто подкидывает им лишнюю работу. А полицейские – особенно.

– Исключение только частные детективы? – хихикнула Ирина.

– Точно! Ну, ты же мои расценки знаешь. Так что я любой работе рада, а интересной – тем более. Почти любой, – добавила я, не к месту вспомнив о предстоящем непростом разговоре с господином Романом Саниным.

Перед тем как покинуть салон, я на всякий случай сделала несколько снимков на камеру мобильного телефона – могут пригодиться как доказательства. И запросила у старшего смены охранников копию акта о вторжении в помещение неизвестных.

* * *

По дороге к дому Ирины я размышляла и прорабатывала различные варианты развития событий. Разумеется, ожидая самого худшего. Поэтому логичным и простым способом обезопасить девушку было завезти ее в нашу с тетей Милой квартиру. Потом одной посетить жилище Ирины, собрать необходимые вещи и заодно проверить, не отираются ли поблизости подозрительные личности.

Но девушка отвергла мое предложение. Заявив, что, если у квартиры на нас нападут, она тихо постоит в сторонке, пока я скручу злодея. А если в квартире ее ожидает такой же разгром, что и в салоне… Что ж, она переживет и это. Но видеть свой дом должна лично.

«Если бы все было так просто», – размышляла я. В реальности обычно возникают непредвиденные накладки. Например, нападавших может быть несколько. Тут уж не до захвата в плен противников, уберечь бы подопечного. Или нас поджидает снайпер, который уютно устроился на чердаке дома напротив. Но спорить с клиентом без особой надобности не принято, это один из минусов нашей профессии.

Поэтому мы направились проверить квартиру Ирины и собрать некоторые вещи вдвоем. Беспокойство не оставляло меня. Пойдя на поводу у этого чувства, я присмотрела приличное и многолюдное кафе, расположенное в двухстах метрах от дома Ирины, и оставила ее там. Устроила по всем правилам: выбрала столик, стоявший вдалеке от окон, в углу, образованном двумя несущими стенами. Усадила девушку спиной в угол, а лицом к залу. Заказала сок и провела краткий инструктаж: если кто-то из посетителей покажется подозрительным или предпримет попытку подойти ближе чем на десять метров, сначала поднимать жуткий крик и только потом выяснять, что ему надо. Я снабдила Ирину захваченным из дома сотовым телефоном тети Милы и сообщила, что «единица» – это быстрый набор моего номера.

Пока Ирина медленно цедила в кафе сок, я немного осмотрелась. Прошлась до ее дома, неприметной типовой девятиэтажки, понаблюдала за двором и подъездом. Поднялась на нужный этаж, стараясь не привлекать внимания, тщательно осмотрела входную дверь и лестничную клетку. Совершила обход окрестных домов. Как ни странно, мои прогнозы и опасения не оправдались. Все было тихо, спокойно. К двери и замкам, по-видимому, никто не прикасался. Посторонние наблюдатели или праздно шатающиеся личности, которые могли привлечь мое внимание неуместностью поведения, отсутствовали.

Что позволило Ирине впоследствии иронизировать по поводу излишней бдительности своего бодигарда. Я молча улыбалась и продолжала внимательно посматривать по сторонам. На всякий случай. Вполне возможно, что я умудрилась что-то упустить. Или существуют варианты, которые невозможно предусмотреть ввиду малого объема имеющихся данных. Например, тип, что устроил охоту за Ириной, живет в соседнем подъезде или доме напротив. Тогда, прогуливаясь во дворе, он не привлечет особого внимания. Да и этого не требуется: можно наблюдать, попыхивая сигареткой, с балкона или аккуратно осматривать двор из квартиры, прячась за занавесками. Разумеется, я не делилась с Ириной этими соображениями. Незачем нервировать девушку зря!

Квартира оказалась в полном порядке, если не считать скопившуюся за время отсутствия хозяйки вездесущую пыль. Ирина пробежалась по комнатам, немного осмотрелась, проверила сохранность имущества и собрала необходимые вещи. Я высказала предположение, что у нее может возникнуть желание остаться, ведь дома всегда комфортнее. Но делать этого не стоит. Несмотря на видимое спокойствие, долго находиться здесь, вполне вероятно, небезопасно.

К тому времени, когда мы покинули квартиру Ирины, время перевалило за полдень. И я, терзаемая угрызениями совести, вспомнила, что девушке прописаны покой и усиленное питание. А нарушая один пункт режима, вовсе не обязательно нарушать и другой. Поэтому мы заехали пообедать в небольшое заведение, представляющее собой нечто среднее между недорогим европейским ресторанчиком и кафе. Их в нашем городе целая сеть. Еда там подается свежая, цены приемлемые, меню разнообразное. Идеальный вариант, когда нужно быстро перекусить.

После трапезы я позвонила тете Миле. Сообщить, что у нас все в порядке и узнать, как дела у нее. Выяснилось, что за время нашего отсутствия заезжал в гости друг Генка. Привез огромный торт и букет цветов для тети Милы. На чай не остался, торопился в аэропорт, улетает в командировку. Разумеется, очень расстроился, что не застал Женечку. Сокрушался, что не сообразил сначала позвонить. И с подозрением расспрашивал, куда это Евгения запропала?

– Тетя Мила? – медленно, с нажимом произнесла я.

– Ни словечка не говорила, что у тебя новый клиент, – поняла тетушка с полуслова. – И никаких разговоров о происшествии с Ириной!

– Молодец! Знала, что ты у меня кремень! – одобрила я и, простившись, завершила беседу.

Ира слушала мои реплики с мягкой улыбкой на лице.

– Генка – полковник полиции и мой давний приятель. Иногда он здорово помогает в работе. Например, когда нужно «разрулить» досадные недоразумения с полицией, добыть «закрытые», но необходимые сведения, воспользоваться их служебной базой данных. Иногда досаждает чрезмерной опекой, – пояснила я.

– Тетя Мила считает его твоим кавалером. Одобряет, правда, обвиняет в отсутствии должной активности.

– Это Генка придумал пару лет назад: изобразить роман, ухаживания специально для тети Милы. Чтобы отучить ее от привычки постоянно находить для племянницы женихов среди сыновей и прочих родственников подруг.

– И ты согласилась? – хихикнула Ира, в ее глазах запрыгали веселые искорки.

– Пришлось. Знаешь, как замучили эти знакомства-сюрпризы?!

– А если он тебя по-настоящему любит? – вдруг совсем другим тоном спросила девушка.

– Посмотри внимательно в мои глаза, – с серьезным выражением лица попросила я.

– И что в них? – не поняла Ира.

– Они зеленого цвета! А зеленоглазым обычно совершенно не везет в любви. Что? Такая примета есть, народная.

Девушка растерянно моргала несколько долгих секунд, пока я, не выдержав, не рассмеялась.

– Не ожидала от тебя подобной сентенции, – улыбнулась она, – прости, не сразу поняла, что это шутка.

* * *

Квартира Елены находилась в нарядном доме красного кирпича, современной постройки и планировки. С верхних этажей должен открываться живописный вид на Волгу.

– Ира, ты не знаешь, полицейские опечатали помещение? – спросила я, когда мы поднимались в лифте на одиннадцатый этаж.

– И не подумали. Сказали – надобности нет. А что?

– Тогда нужно узнать, у кого ключи. С соседями побеседовать хорошо, но и осмотреть жилище лишним не будет.

– Они мне связку оставили. Потом я планировала вызвать мать Лены и организовывать похороны, но… – Ирина замолчала.

– На тебя напали. Значит, родственникам не звонил никто?

– Оперативник обещал взять это дело на себя. Мне было тяжело решиться. Так что, думаю, позвонили уже. А похороны? Забыла совсем, мне, наверное, нужно в отделение съездить.

– Сначала позвоним, все узнаем. Ехать и торопить с похоронами пока не стоит.

– Женя, я не совсем тебя понимаю, почему? – поразилась Ирина.

– Если полицейские уверены, что гибель девушки – суицид, вероятнее всего, вскрытие проведут спустя рукава. А нам в ходе расследования могут понадобиться анализы: гистология, токсикология, да мало ли что. Сейчас мы не можем требовать сделать все это. Доказательств нет.

– Но, Женя, это же ужасно!! Пока мы ничего не выясним, тело Елены будет лежать в городском морге?! Кошмар какой! А как быть с ритуалом упокоения?! Он всегда очень важен для человеческой души!

– Не буду спорить. Должна задать всего один вопрос: что хуже – подержать тело недельку-другую в морге или похоронить, а потом делать эксгумацию?

– Почему ты? При чем тут… О, это просто кошмар какой-то! – растерялась Ирина. – Эксгумация, вероятно, гораздо хуже, – пробормотала.

– Для того чтобы засадить в тюрьму преступника, понадобятся доказательства. И как это ни ужасно звучит, может так статься, что тело погибшей девушки нам их предоставит.

– Понятно. Я как-то не подумала. Наверное, тебе виднее.

– Обещаю: мы постараемся сделать все правильно и как можно быстрее.

– Да. Спасибо, Женя.

Так, разговаривая, мы поднялись на нужный этаж. Ира достала из сумочки ключи, открыла двери. Мы зашли в коридор, прошли дальше в гостиную. Сразу же в нос ударил специфический запах. Я поморщилась и скосила глаза на свою спутницу. Она вроде бы ничего не заметила.

Пол был истоптан полицейскими, повсюду виднелись следы порошка, которым обычно пользуются эксперты. «Хорошо, – отметила мысленно я, – значит, «пальчики» господа коллеги все-таки сняли». Несмотря на царивший вокруг беспорядок, было понятно, что Елена обставляла квартиру со вкусом и любовью и держала в чистоте. Современная удобная мебель, перегородка с подсветкой. В образовавшейся нише на полках расставлена коллекция фарфоровых фигурок, несколько старинных изделий из керамики, книги и множество цветов вокруг.

– Может, полить растения? Погибнут, жалко, – вздохнула Ира.

– Полей только те, которые легко достать, не напрягай плечо. С остальными помогу, только посмотрю на спальню и в ванную комнату загляну.

– Можно я не буду туда проходить? Это выше моих сил, – забеспокоилась Ирина.

– Конечно, будь здесь, сама справлюсь.

Елена жила одна. В ванной косметика только женская, в стаканчике с зубной пастой соседствует сиреневого цвета зубная щетка. Здесь я постаралась не задерживаться и, достав из кармана носовой платок, плотно прикрыла дверь. Полицейские, вынув из ванны и увезя тело, не спустили красную от крови воду. Она выглядела неприятно и, поскольку прошло несколько дней, не только потемнела, но издавала ужасный запах. Это его я почувствовала, едва зашла в квартиру, а Ира, кажется, не обратила внимания или не поняла. И так, пожалуй, лучше.

В спальне погибшей девушки был относительный порядок. Постель тщательно заправлена, вещи аккуратно разложены по полкам или висят на плечиках. Шуба, меховая горжетка, осеннее пальто убраны в чехлы. Это говорит об организованности, душевном спокойствии хозяйки. И, пожалуй, о наличии свободного времени.

Минус суицидальной версии. Совершенно не верю в теорию оттенков ауры, которую пропагандирует Ирина. Но в одном она права: к самоубийству готовятся, созревают. Оставляют пояснение своих мотивов или упреки в записках. И все время душевных метаний находятся в определенном дисбалансе, который должен отразиться на внешнем виде жилища.

В спальне тоже побывали коллеги. Снимали отпечатки пальцев с тумбочки и комода. А вот в вещах не рылись, не сочли нужным делать обыск. На комоде стояла резная деревянная шкатулка, украшенная бисером. Я никогда не стала бы хранить в таком месте что-либо ценное. Снова достала платок, из любопытства откинула крышку. Сверху лежали три пятитысячные купюры. Кажется, Елена неплохо зарабатывала. Но почему они находятся тут? Стараясь не касаться, платком я отодвинула деньги в сторону. Интересно, шкатулка полна золотых и серебряных украшений.

Я немного подумала, потом аккуратно обхватила шкатулку платком и понесла в гостиную.

Ирина закончила с поливкой цветов и осторожно присела на краешек дивана.

– Ира, скажи, пожалуйста, Елена прилично зарабатывала?

– Это зависело от количества клиентов, но дела шли хорошо, так что да, вполне. А что?

– И в ее манере было держать вот так деньги и драгоценности? Не очень осмотрительно. И если честно… – я замолчала.

– Находка свидетельствует скорее в пользу версии самоубийства? Стоит на виду, преступник должен был позариться.

– На первый взгляд – да. Но в жизни всякое бывает, так что не отчаивайся. Лучше просвети меня.

– Ты держишь шкатулку платком? Зачем?

– Моих отпечатков здесь быть не должно, вдруг следователь придираться начнет. Ты – подруга и в доме бывала, так что все в порядке, не отвлекайся.

– Хорошо. Это деньги на хозяйство или непредвиденные расходы. Много наличности Лена в сумочке не носила и дома не держала, пользовалась картой. Украшения, конечно, из драгоценных металлов: серебро и даже золото. Но это все не слишком дорогие, повседневные вещи. Настоящие драгоценности – серьги и колье с турмалином, гарнитур из колумбийских изумрудов, серебряный браслет с рубинами работы девятнадцатого века и некоторые другие вещи – Лена хранила в банковской ячейке. И доставала, если предстояли выход в свет, вечеринка или званый ужин.

– Понятно. Все равно, глядя на шкатулку, мы должны отдавать себе отчет: если в квартире Елены был посторонний, убийца, то не с целью ограбления.

– Да. Наверное.

– Я заметила, что ты хорошо знаешь вещи подруги. На всякий случай, посмотри внимательно, все ли на месте.

Ирина некоторое время молча перебирала, рассматривала вещицы. Броши, подвески, серьги, множество колечек и несколько цепочек разного размера и плетения. В расположении украшений была своя система. Золото лежало в одном отделении, серебро – в другом. Серьги, составляющие комплект с кольцом, – рядом. Подходящий к ним браслет – поблизости. Изделия с жемчугом проложены замшевой салфеткой для лучшей сохранности.

Ирина смотрела довольно долго, хмурилась, шевелила губами.

– Кажется, все на месте, – сказала наконец девушка.

– Ладно, – разочарованно протянула я, – отнесу на место.

– Погоди! Дай гляну еще разок.

– Только не сочинять! Если мы скажем в полиции, что пропала нитка речного жемчуга, они поднимут нас на смех. Особенно если вдруг выяснится, что Елена сама ее кому-то подарила. Или случайно порвала и рассыпала прошлой осенью в фойе театра на премьере.

– Свои вещицы Лена всегда тщательно выбирала и принципиально никому не дарила. И жемчуг не рассыпала. Но я определенно не нахожу одно украшение. И как я могла забыть? Сама дарила его Елене на день рождения!

– Вещь приметная? Очень дорогая? Может, она в банковском сейфе?

– Приметная – не то слово, неординарная, золотое колье без камней. Делали на заказ. Таких вообще существует только два. Лена его очень любила, часто надевала, особенно на работе.

– Хорошо, описать сможешь?

– Конечно, у меня такое же.

– Обычно девушки не терпят, когда у подруги точно такое же украшение.

– Да, но тут особый случай. Купила я как-то брелок на стихийном рынке. Обычный, металлический – лохматая ведьма с длинным крючковатым носом в остроконечной шляпе сидит верхом на метле. И так нас обеих эта вещица позабавила, что я заказала два колье, золотое: витая плоская цепочка – ведьма на метле – снова цепочка. Для себя и подруги. Мы их во время работы надевали, смотрелось интересно. Немного эпатажно, но нужное впечатление производило.

– Может, Елена оставила колье в салоне? И оно пропало, но не из квартиры?

– Нет, нет. Мы ничего ценного старались там не оставлять. Для наличных есть сейф. Он вмонтирован в стену хозяйственной комнатки и замаскирован легкой этажеркой. Но в последнее время замок в сейфе заедал, а мастера вызвать все некогда было. Поэтому все ценное, включая выручку за день, я уносила вечером с собой. Потом по обстоятельствам: или в банк, или домой, в сейф.

– А домашний сейф ты проверила? – спохватилась я.

– Да. Все в порядке, его никто чужой не касался. Он не только заперт, но и защищен мощным заговором от воров.

Я растерянно моргнула, стараясь не затягивать паузу.

– Прости, что спрашиваю: может, колье было в тот вечер на Лене? Может, и осталось на ней?

Ирина прикрыла глаза, вспоминая.

– Нет! – заявила уверенно. – Точно не было! Это и в протоколе зафиксировано. Я тогда в состоянии шока сидела на диване. Звуки доносились до ушей, словно сквозь вату. Но, как ни странно, я запомнила слова оперативника. Он писал протокол и бормотал вслух: «Тело женщины без одежды и украшений, синяков и кровоподтеков не имеется. На руках и ногах, вдоль крупных артерий следы продольных порезов»… – Ирина осеклась, замолчала и повела шеей, словно сглатывая ком в горле.

– Тихо, тихо. Постарайся это больше не вспоминать.

– Не получается пока.

– Ты, наверное, устала? Давай-ка отвезу тебя к тете Миле. А сама вернусь, опрошу соседей. Как раз все возвратятся с работы, во дворе, на лавочке соберутся бабушки. Самое время для расспросов.

– Нет, Женя! – твердо заявила девушка. – Я с тобой!

Поквартирный опрос – занятие довольно трудное. И зачастую неблагодарное. Разумеется, как всегда, возможны варианты. Если дом сдали лет сорок назад, заселились туда люди, например, трудящиеся с одного предприятия. Можно допустить, что все обитатели хорошо знают друг друга, и предположить, что в такой ситуации легко добыть нужную информацию. И на вас действительно выльют всю подноготную соседей, море сплетен и пересудов. И как в этом необъятном море найти маленькую, драгоценную золотую рыбку – необходимый факт?

В нашем случае дом был относительно новый, соседи – люди разных профессий, увлечений и вероисповеданий. Обойдя все квартиры подъезда Елены и двух соседних, от первого этажа до последнего, мы вынуждены были признать: многие встречали симпатичную блондинку из сто шестнадцатой квартиры, которая погибла недавно. Но почти никто даже не знал, что девушку звали Елена, и ничем не мог помочь в нашем расследовании.

Лестничную клетку, на которой располагалась квартира Лены, я оставила напоследок. И, разумеется, питала определенные надежды. Как правило, близкие соседи общаются между собой, даже в наше время. Одалживают пару тысяч до зарплаты или стакан сахара на пару дней. Обсуждают возросшие счета за коммунальные услуги или сюрпризы капризной погоды, в общем, немного лучше знают обитателей соседней квартиры. Особенно повезет, если соседкой по лестничной клетке окажется девушка лет двадцати – двадцати пяти. Когда люди примерно одного возраста, это сближает. Появляется много общих тем для разговоров, могут быть похожие интересы.

Дверь квартиры напротив открыла старушка лет восьмидесяти пяти. Одетая в опрятное ситцевое платье, с ниткой речного жемчуга на шее, на голове повязан нарядный розовый платочек. Словоохотливая старушка была рада с нами поболтать, но, к сожалению, помочь ничем не могла. Она сообщила, что дети с внуками отправились отдыхать на курорт. А ее оставили присматривать за своей квартирой и заодно за соседней, Максимовых. Те тоже убыли недавно отдыхать. Леночку бабуля, конечно же, знала и была поражена страшной трагедией. Но рассказать про тот вечер ничего не может. Отдыхать она обычно отправляется рано, часов в десять. Молодые девушки зачастую приходят домой гораздо позже. Спит, как правило, старушка крепко. И слышать ничего не слыхала, потому как слегка глуховата.

После того как дверь за старушкой закрылась, Ирина горько вздохнула и оперлась здоровым плечом о стену.

– Я предупреждала, что будет тяжело. А результат может быть, а может, и нет.

– Да, но надежда теплилась. А с каждой обойденной квартирой тает как снег на солнце.

– Не унывай. У нас еще три квартиры. Которая Максимовых?

– Вон та, – махнула Ира рукой.

– Ее пропускаем, давай звонить в следующую.

На звонок в дверь долго никто не реагировал, мы уже подумывали уходить – раз дома нет никого, какой смысл трезвонить?

Неожиданно из глубины квартиры раздался крик:

– Иду! Обожди немного!

На пороге стояла приятная, немного полноватая девушка в белом банном халате и с полотенцем на голове.

– Ой! А вы кто? – растерялась она.

– Здравствуйте, я Ирина Мельникова, подруга Елены, вашей соседки, которая недавно погибла.

– Евгения Охотникова, частный детектив, – представилась я.

– Марина меня зовут. Простите, что долго не открывала, душ принимала. Вообще-то я думала, что муж вернулся из командировки. Он ключи умудрился дома забыть. Вот и думаю, что так рано-то? Да вы проходите. Ничего, если в кухню? Надо овощи для салата порезать. И жаркое может пригореть, если не следить.

– Ничего, конечно, спасибо.

Мы прошли в кухню, расселись на предложенные хозяйкой табуретки.

– Может, чайку? Только заварила.

– Спасибо, с удовольствием.

– Мы хотели поговорить о том дне, когда погибла Елена.

– А чего с ним? День как день был. На работе вечный завал, шеф бесится и орет. Домой прибежала – давай быстрее ужин готовить, а то благоверный припрется с работы, орать станет, – Марина болтала быстро, как строчащий пулемет, при этом доставала чашки, блюдца, варенье, разливала чай, – в такие дни я обычно Ленке завидовала. Работа у девки интересная и солидная, она рассказывала – салон, магия, посетители, то да се. Мужа нет, готовить, стирать, запихнутые под кровать носки выгребать не надо. Скандалов опять же никогда нет. Всегда интеллигентно, спокойно. Если и соберутся друзья, включат музыку тихонько и болтают или танцуют себе. Я заходила как-то вечерком на огонек, ребята все приличные, не то что мой грубиян. И с чего ей в голову пришло с собой кончать?! Все-то в доме было. Живи да радуйся!

– Почему вы решили, что она с собой покончила? – Ира нервно заерзала на табуретке.

– Как же, участковый сказал, этот, как его, суицид! Говорит, женщины чаще всего травятся или в ванной вены режут. А мужики – в петлю. Потому что женщины хотят после смерти красивыми оставаться. А по мне, ничего тут красивого нет. Смерть, она и есть смерть – страшная.

– Вы совершенно правы, Марина. Скажите, а у соседки вашей часто гости бывали?

– Бывали, почему нет?! Она девушка молодая, свободная. И молодые люди и подруги порою захаживали. Постоянного мужчины, думаю, у Лены не было, с тех пор, как она со своим рассталась, и он за границу отчалил.

Я бросила вопросительный взгляд на Ирину.

– Сергей, компьютерщик, работает по контракту в Канаде, – пояснила та.

– А вы, простите, с какой целью интересуетесь? – неожиданно насторожилась девушка.

Надо же, я думала, она так и будет болтать без умолку. И даже не спросит о цели нашего визита.

– Мы проводим собственное расследование, – ответила я, – Ирина, – кивнула на свою клиентку, – коллега и подруга погибшей. Она не верит в то, что Елена покончила с собой. И наняла частного детектива, меня.

– Вот оно что! А я все думала, с чего это Ленке вены резать? Погодите, тогда, значит, убили ее?! Правда?! Ужас-то какой!!

– Подозреваем, что убили. Вот пытаемся выяснить причины. Найти подсказки, может, кто-то видел или слышал нечто полезное для расследования.

– На помощь она не звала. «Убивают!» – не кричала. И вообще, шума особого в тот вечер не было. Не сомневайтесь даже! Квартиры наши смежные, соприкасаются туалетными комнатами и гостиными. Перегородка тонкая, так что все отлично слышно, ну если на повышенных тонах. Мы с муженьком когда ругаемся, Лене все слышно. Было. Она и помощь предлагала как-то, когда особо разошлись. И мне слышно отлично все, музыку там. Или если Лена в душе пела. Правда, даже слова разобрать можно, несмотря на шум воды. Вентиляция-то общая…

Слушая поток болтовни, я смотрела на Иру. Девушка едва держалась, готовая расплакаться. На глаза навернулись слезы, она даже тихонько всхлипнула. Надо заканчивать бесполезный разговор и уводить Ирину скорее отсюда.

– Погодите! – сама себя прервала болтушка Марина. – В тот вечер у Лены кто-то был.

– Кто?! – в один голос спросили мы с Ириной.

– Ну, откуда же мне знать?! Гость, наверное.

– Марина, пожалуйста, с этого места поподробнее, ничего не упуская.

– Хорошо. Зашла я, значит, в ванную. Слышу голос Лены и какого-то мужика. О чем говорили – не скажу, не прислушивалась. Но мне показалось, что Лена мужика в чем-то убеждала, тон у нее был такой.

– А мужчина?

– Тот ей отвечал, но гораздо тише, почти шепотом, я не разобрала сквозь шум воды.

– Вода в чьей квартире лилась?

– У них.

Мы с Ириной молча переглянулись.

– Что было потом?

– Я помылась и пошла к мужу. Он футбол смотрел по кабельному, а мне хотелось фильм, мы немного поскандалили, потом…

– Погодите, Марина. Что было у соседки?

– Не знаю. Я решила, что у Лены гость, и все. Ну а что такого, дело молодое?!

– Когда он ушел, слышали?

– Нет. Я не прислушивалась, да и в спальню ушла. Там ничего не бывает слышно.

– Марина, если понадобится, вы сможете дать показания в полиции?

– А почему нет? Нам скрывать нечего. Лена тоже ничего ужасного не делала, мои слова ее не опорочат.

– Хорошо. Спасибо, вы очень помогли расследованию. Только, пожалуйста, о нашем разговоре никому не рассказывайте, по крайней мере, пока не дадите показания полицейским. Это важно для вашей безопасности в том числе. Помните, что Елену, скорее всего, убили, а вы слышали голос убийцы.

– Но я мужика не видела и узнать никак не смогу!

– Но он-то об этом не знает! А кто убийца, пока не знаем мы, так что нужно проявить осторожность и, главное, не болтать.

– Ладно, молчу, как рыбка.

Попрощавшись с гостеприимной, словоохотливой девушкой, мы решили, что на сегодня вполне достаточно, пора возвращаться домой.

– Поверить не могу, что есть результат, наконец хоть что-то нащупали, – возбужденно говорила Ирина в лифте.

– Да, правда, ясности не прибавилось. Наоборот, появились новые вопросы.

– Кто этот загадочный мужчина?

– На этот вопрос как раз уже можно ответить.

– Правда? – изумилась Ира.

– Да. Он, скорее всего, действительно убийца. Марина слышала разговор и шум льющейся воды. Тем вечером, когда Лена погибла, и примерно в то же время.

Болтая, мы с Ирой вышли из лифта, прошлись до «фолька». Сели в машину, я завела мотор.

– Замки в квартире Елены английские – захлопнул дверь и ушел, сама говорила. Вот чего не пойму: зачем она его впустила? О чем могли разговаривать убийца и жертва? Почему Лена не звала на помощь? Та же Марина должна всполошиться и вызвать полицию, если за стеной раздадутся крики соседки. Общая вентиляция позволяет слышать довольно многое, и Елене это было хорошо известно.

– Лена могла знать убийцу, поэтому впустила.

– Тогда она должна была его хорошо знать, не находишь? Время позднее для визитов случайных знакомых. Как того компьютерщика фамилия?

– Зачем тебе? Парень в Канаду уехал.

– Вот и проверим, до сих пор ли он там.

– Плотников Сергей.

Я ненадолго задумалась и молча вела «фольк» с детства знакомыми тарасовскими улицами. Перестраиваясь из ряда в ряд, минуя перекрестки, притормаживая на светофорах, я направляла машину к дому, краем глаза автоматически следя за дорогой и потоком машин.

– Пожалуй, пора позвонить в полицию.

– Скажем им о пропавшем украшении?

– И о нем тоже, но не только. Есть и к ним вопросы.

– Оперативники ни за что не станут отвечать.

– Это смотря кто спрашивать будет. Кроме Генки, благодаря его стараниям, кстати, у меня в управлении есть приятели. И поскольку Петров в командировке… нет, – перебила я сама себя, – обидится. Наберу ему, пожелаю удачи с работой, – игривым тоном пропела я.

– Говоришь, просто друг? – хихикнула Ирина.

– Конечно, не просто, – с серьезной миной начала я.

– Да? – Ирина заинтересованно повела бровью.

– Очень хороший друг! Который стоит обычных двух! – выдала я после небольшой паузы и весело рассмеялась, наблюдая, как разочарованно вытянулось лицо девушки.

– Тетя Мила называет мои шутки казарменным юмором, – произнесла я, извиняясь, немного погодя.

* * *

По приезде домой я отправила Ирину в постель, отдыхать. Она сегодня набегалась сверх меры для человека со свежим швом. Тетя Мила хлопотала вокруг девушки, кормила ужином, угощала домашним печеньем, тортом, который Генка приволок. Ира рассказывала, как прошел наш день.

Сама я тем временем решила сделать несколько звонков. И начать все-таки нужно с приятеля.

– Привет, пропажа! – радостно гаркнул Генка в трубку.

– Неправда, я-то дома, в отличие от тебя.

– Командировка, думаю, недолго продлится, с недельку. Что-то мы с тобой не виделись давно, тетя Мила перестанет верить в легенду. Может, организуем свидание, когда я вернусь?

– Сходим в кино, кафе? Отличная идея, с удовольствием.

– Знаешь, Женька, при встрече тетя Мила показалась мне немного напряженной. У вас там все в порядке?

– Конечно, все отлично. У тетушки новое увлечение: сверхмодная диета. А тут ты, с тортом, – усмехнулась я.

– Пардон, не знал. Хотя передай тете Миле мое мнение: она в отличной форме, и менять ей ничего не нужно. Тем более морить себя голодом.

– Она не голодает, даже торт попробовала, говорит, совершенно нет силы воли.

– А как же диета?

– Какой-то умник придумал, что черный молотый перец связывает и выводит из организма жиры. Принимать его нужно в напитках: чай, кофе, кефир. В этом, собственно, и состоит диета.

– Немного странно, не находишь?

– Как раз нахожу! Ладно, еще томатный сок или кофе, это можно понять. Но вчера тетя Мила пыталась в стакан лимонада перца сыпнуть, еле отговорила.

– Смотрю, весело у вас там.

– Ага. Гена, я что хотела: нужно сведения собрать об одном молодом человеке. Можно я попрошу помощи у Василия?

– Что за парень?

– Да так, подруга хочет перестраховаться.

– Ну, ну, – хмыкнул приятель, – удачи вам, девушки.

– Спасибо, пока. Звони, когда приедешь, договоримся о свидании.

– Хорошо. Пока, Женька.

С капитаном Василием Муромцевым мы познакомились пару лет назад в Питере. Я охраняла молодую девушку и одновременно проводила расследование гибели старого знакомого. Василий меня консультировал по некоторым вопросам. Сейчас он трудится в Тарасове, под началом приятеля Генки. Примерно год назад мы даже успели вместе поработать над одним громким делом. Разумеется, сдружились в процессе, хотя некоторые уверяют, что чувства, которые испытывает ко мне Вася, называются немного не так.

Я посмотрела на часы. Отличное время для звонка – еще не очень поздно, но с работы Василий уже должен был уйти. А если и задержался, вряд ли слишком занят.

Долго не раздумывая, я набрала номер.

– Привет, Василий, как поживаешь?

– Привет, нормально, шеф в командировке, так что мы вроде как немножко… – капитан замялся.

– Кот из дому – мыши в пляс?! – рассмеялась я.

– Да мы только по пиву, после работы, между прочим!

– Тогда извини, что отвлекаю, но мне нужна твоя помощь. С Генкой я созвонилась.

– Значит, одобрение шефа получено? – расслабился немного напряженный Вася.

– Конечно, – говоря так, я немного лукавила. Ведь я собираюсь не только справки про молодого человека наводить. Но Генка всегда очень болезненно переживает, когда Евгения Охотникова берется за новую работу. Ведет себя, честное слово, хуже тети Милы. Вот я и не стала сообщать приятелю, что у меня новый клиент.

– Хорошо, погоди немного, сейчас запишу, – тем временем говорил Вася.

– Сергей Плотников, занимается компьютерными системами. Выехал по контракту на работу в Канаду.

– Так, а чего тогда от меня надо?

– Уточнить, возвращался ли молодой человек в Россию. Если приехал, то когда и где находится сейчас.

– Хорошо. Это все?

– Нет. Подскажи, будь добр, к какому отделению относится улица Чапаева? Пятому?

– Да.

– Зорина Елена, самоубийство, примерно недельной давности. Проживала одна, Чапаева дом двадцать, квартира сто шестнадцатая, – выпалила я на одном дыхании, – записал?

– Да. И что там?

– Расспроси их, будь другом, подробно. В каком состоянии дело? Что по вскрытию? Токсикология еще меня интересует. Должны были делать, даже если суицид подозревают. И по ранам, пожалуйста. Чем нанесены, и нашли ли орудие? Конечно, было бы просто роскошно, если бы я могла сама взглянуть на труп.

– Женька, только разговор с пятым знаешь на сколько потянет? – изумленно выдохнул Василий.

– Ну, как получится. И вообще, ты ориентируйся по обстановке, потом разберемся. Да, и узнай, может, вы можете дело себе забрать?

– Под контроль управления? Женька, это только к шефу!

– Ладно, тогда, может, сначала, поболтаешь с ними? Потом сведешь меня с кем-то без особых «тараканов»? Чтобы все возникающие вопросы я сама задавала, тебя не дергала.

– Пока не буду ничего обещать. Знаю тебя, Охотникова, потом всю душу вынешь, если что не так. Завтра с утра поговорю с ребятами и тебе наберу.

– Договорились, буду ждать звонка. Пока, не увлекайтесь там пивом.

– Ага. До завтра, Женя.

Василий даже примерно не представлял, насколько он прав. Завтрашний день мы с Ириной планировали начать с проработки списка сомнительных клиентов. Так что мне будет нужно звонить капитану, готов он к этому или нет.

Правда, сначала нам с Ириной надо этот список составить. Если фолиант украли преступники, девушке придется вспоминать, кого сможет. Разумеется, сложно предсказать, насколько эта затея окажется эффективной. Но попробовать стоит. Тем более что пока нам и заняться больше нечем.

* * *

Ирина дремала в своеобразном гнезде из покрывал и подушек, которыми ее обложила тетя Мила. На экране включенного телевизора мелькали кадры студии, ведущего и зрительного зала: шла какая-то передача. Но поскольку звук был уменьшен до нуля, а развлекательные передачи я особо не жалую, что это, было непонятно.

Немного потоптавшись возле девушки, я положила ручку с блокнотом на столик и собралась уходить. Поискала глазами пульт. Тихонько пошарила на диване и случайно разбудила Иру.

– Привет, что смотришь? – улыбнулась я.

– Сны, кажется.

– Прости, не хотела будить, пульт потерялся.

– Вроде под меня закатился, – Ира достала устройство и выключила телевизор, – завтра Андрей обещал прийти! Будет швы снимать, тетя Мила рассказала.

– Отлично, ну тогда ложись поудобнее и отдыхай.

– А как же клиенты? Ты говорила, надо вспомнить, кого смогу.

– Если устала, на утро перенесем.

– Я уже отдохнула. Давай начнем, но блокнот мне потом оставишь. Может, я за ночь вспомню кого – сразу набросаю, или утром.

Некоторое время я записывала имена и фамилии, которые диктовала Ирина. В скобках напротив каждого писала краткую характеристику, чтобы потом было легче понять, с кого начать в первую очередь. Поздно вечером, обратив внимание, что Ира действительно очень устала, я предложила прерваться до завтрашнего дня.

* * *

Ранним утром, закончив пробежку и силовые упражнения, я возвратилась домой. Приняла душ, переоделась и заглянула к Ирине.

Девушка мирно спала, на столе лежал блокнот. Список увеличился в три раза. Отлично, вижу, она времени зря не теряла.

Тетя Мила уже успела приготовить завтрак, я помогала ей сервировать стол и прикидывала, пригласить Ирину присоединиться к нам или отнести ей в постель еду?

– Доброе утро, – улыбающаяся девушка появилась на пороге кухни.

– Доброе утро, как чувствуешь себя?

– Тянет немного, – Ира осторожно повела плечом, – но уже гораздо лучше.

– Андрей прав, пора швы снимать. Тетя Мила, он когда быть обещал?

– После смены вроде забежит.

– Значит, сегодняшнее утро проведем дома. Поработаем со списком. Я смотрю, ты многих вспомнила?

– Да, наверное, почти всех. Остальные – это очень давнишние клиенты или безобидные чудаки, опасаться которых не стоит.

– Ирочка, давай после завтрака составим из них отдельный список. Ты, конечно, девушка умная, наблюдательная, неординарные способности – тоже явный плюс. Опыт работы с людьми огромный. Это очень ценное качество – уметь видеть в людях хорошее и одновременно доверять своей интуиции. Но я знаю случаи, когда очень опасные преступники умело прикидывались забавными чудаками. Или невинными, недалекими дурачками, и обводили вокруг пальца матерых «профи», не вызывая у них подозрения. Даже зафиксированы случаи, когда подобные типы обманывали полиграф. Так что будем проверять всех подряд. Лучше проверить, убедиться, что человек вне подозрения, и отбросить, чем упустить преступника.

– Хорошо, как скажешь.

– Женечка, прости, а кто такой «Полиграф»? – спросила тетушка, намазывая маслом тост. – Раньше не слышала, чтобы у тебя был знакомый с такой фамилией.

– Тетя Мила, это название машины. Той, что в фильмах про доблестных полицейских, называют – детектор лжи.

– А, тогда понятно!

* * *

Несколько часов мы с Ириной просматривали, дополняли список клиентов салона, делали необходимые пометки, размышляли. Некоторым клиентам, номера которых сохранились в сотовом девушки, просто звонили.

Я представлялась менеджером государственной фирмы «Мираж», которая контролирует качество товаров и услуг, оказываемых гражданам гадалками и экстрасенсами. Потом задавала несколько наводящих вопросов, например: «С какой целью обращались в магический салон?», «Какого мнения об обслуживании вообще и о гадалке Карине в частности?», «Планировали обращаться повторно в ближайшее время или немного позже?». На основе полученных ответов мы пытались набросать психологический портрет клиента и решить: оставить его пока под подозрением или нет.

Ира во время этих звонков тихонько хихикала, прикрыв рот руками и слушая, какую беспардонную ложь вместе с откровенной чепухой я несу.

– Мария Львовна недовольна вами, милочка! – улыбаясь, заявила я, закончив очередной разговор. – Фирма «Мираж» готова объявить вам строгий выговор, клиенту обещано.

– Я слышала, – хихикала Ира, – эта тетка является к нам в салон пару раз в месяц. И каждый визит – с новой проблемой. То ее соседи глядят «дурным глазом», значит, сглазили. То водитель чуть не угробил, верно, покушение задумал. Во время последнего посещения Мария Львовна заявила, что на ее кота порчу навели. Я заверила, что животное просто объелось сливок и скоро выздоровеет, а самой даме нагадала дальнюю дорогу, скорое знакомство и взаимную любовь.

Я изумленно повела бровью.

– Правда! Расклад карт такой был. Сто процентов сбудется!

– Мария Львовна сейчас в Эмиратах отдыхает, чем не дальняя дорога? – хихикнула я. – А там, кто знает, может, и любовь подвернется?

– Значит, ее мы больше не подозреваем?

– Нет, не тот типаж, и она на курорте десятый день.

– Женя, скажи, почему мы и женщин проверяем? Ведь на меня напал мужчина. На Елену, судя по всему, тоже.

– Чтобы ничего не упустить. У мужчины запросто может быть сообщник – женщина. В салоне побывала, что могла, узнала, сообщнику передала. А самого преступника вы обе и не видели никогда. Или преступников, ведь это могут быть разные люди. Но мужчин проверять нужно более тщательно, тут ты права. Давай прервемся ненадолго, позвоню, пожалуй, Василию.

Ирина отправилась перекусить и поболтать с тетей Милой, а я уединилась в своей спальне и набрала номер капитана.

– Привет, Женька, легка на помине. Только собирался тебя набрать.

– Привет, ты же знаешь, со мной всегда так – вспомнишь, а я уже тут как тут.

– Ну да. Нашу первую встречу мне не забыть никогда.

Я рассмеялась. Василий вспомнил, как питерское начальство велело ему отделаться от странной девицы из провинции потактичнее. Капитан решил, что самое умное – засесть в кабинете и не брать трубки внутренних телефонов. Мол, посетители потопчутся на вахте, да и уберутся несолоно хлебавши. Но я не только проникла внутрь отделения, дискредитировав их систему охраны, я провела с собой подопечную. Чудо, что капитану тогда от начальства не нагорело.

– Да, – отвлеклась я на воспоминания, – Вась, так что там по делу, узнал?

– Плотников Сергей в Россию не въезжал, так что парень до сих пор в Канаде, похоже. Виза выдана рабочая, там порядок. У коллег проверил.

– Хорошо, спасибо.

– А по девице твоей не знаю, что и сказать.

– Если можно, поточнее.

– Дело не заводили, версия суицида им глубоко симпатична. Токсикологию делали общую, на предмет нахождения обычно встречающихся препаратов. Там все чисто, но и по состоянию кожных покровов девушки видно, что наркоманкой она не была. Забор крови с водой из ванной делали, все там тоже в норме, следов алкоголя не обнаружили, – капитан ненадолго замялся.

– Что еще, Вася?!

– Во-первых, ребятам я обещал пару бутылок коньяка.

– Не вопрос, сделаем. А еще? Знаю, ты самое интересное напоследок оставлять любишь.

– Ты интересовалась орудием и порезами. Нож обнаружили в ванной, пригодных отпечатков, разумеется, нет, смылись. Форма лезвия совпадает с формой ран девушки, но…

– Но, – нетерпеливо поторопила я.

– Зуд у меня подкожный, настораживает все это сильно. Девица кромсает себя каким-то тесаком! С чего вдруг?! Женщины, они обычно мнительные, предпочитают острое бритвенное лезвие. И потом, опера сказали, в кухне был набор керамических ножей. Они острые, как стилеты, все проще. Она ж не мазохистка, в конце концов. И вообще, читал я протокол, смотрел фото и видел ножичек. Огромный, с неопрятной деревянной ручкой. Не вписывается он в эту ухоженную квартирку.

– Вася, зафиксируй эту мысль! Моя клиентка, подруга погибшей, уверена, что произошло убийство. Может, заберете все же дело? – попыталась уговорить я.

– Ну, даже не знаю.

– Из квартиры пропало приметное украшение, клиентка описать и опознать сможет. А соседка потерпевшей в ночь убийства слышала, что у девушки был гость – мужчина, – выставила я козыри.

– И что я шефу скажу? – Василий почти сдался.

– Сошлись на меня. А лучше я сама наберу ему. Только, Вася, очень прошу не сегодня, дай мне пару дней. Но с ребятами из пятого переговори.

– У тебя, конечно, нюх на такие вещи, Женька. Ох, чую, получу я за твои фокусы, – завел любимую песню капитан.

– Вася, еще сразу попроси лабораторию провести расширенную токсикологию.

– Зачем это может понадобиться?

– Меня настораживает, что девушка не кричала, не сопротивлялась. Может, одурманили чем?

– Могли просто запугать. Такой вариант не рассматриваешь?

– Возможно, но все равно проверь. А по кожным покровам не совсем поняла, чисто? Или гематомы есть?

– Вроде нет, но я уточню.

В конце разговора я продиктовала Василию список семи мужчин, которых следовало проверить по полицейской базе, выяснить, как у них с законом, принудительным лечением и так далее, обещала отблагодарить и, простившись, отключилась.

Чует мое сердце, придется звонить Генке, каяться, но не сегодня.

В кухне шла оживленная беседа. Судя по доносившимся репликам, пришел Андрей. Он снял швы с раны Ирины, состоянием пациентки остался удовлетворен. Теперь тетя Мила поит всех чаем со сладостями. И Андрюха радостно хвастается тем, что уговорил свою красотку пойти в ресторан, как только снимут гипс и спадет отечность. А вечерами, когда он дежурит, они часами болтают в ординаторской.

– И как зовут твою девушку? – спросила я, появляясь на пороге.

– О, у нее самое прекрасное имя – Марина.

– Чудесно, – прокомментировала я, – кажется, ты, приятель, действительно влюбился.

– А ведь это Ирочка все предсказала! – гордо заявила тетя Мила.

– Точно! Ну, раз у вас тут отличная компания, теплое дружеское общение, пожалуй, я пойду. Ненадолго, только проверю кое-что и сразу домой. Дверь никому не открывать!

– Нет. Я с тобой, – вскочила Ира.

– Тебе все еще не стоит переутомляться.

– Андрей сказал, что порез отлично зажил! Еду с тобой, обязательно!

– Тогда собирайся.

* * *

По пути до улицы Разина, где проживал Заграфский Кирилл Петрович, я рассказала Ирине о разговоре с Василием, без подробностей, разумеется, чтобы не ранить чувства девушки.

С домашнего компьютера я влезла в базу данных ГАИ и скачала адреса восьми особо подозрительных клиентов салона, которых запланировала посетить в первую очередь.

– Женя, а почему мы сначала на Разина направились?

– Потому что гражданин Заграфский – лидер нашего с тобой хит-парада. Устроил скандал после сеанса, и не просто с претензиями, подрался с охраной! Вырывался, вопил с пеной у рта, кричал об обмане.

– Он просто надеялся, верил, что жена больше не изменяет. А я обманула его ожидания, рассказав правду, рассвирепел мужчина, с кем не бывает?

– А вдруг он рассвирепел настолько, что решил убить всех работников салона?

– Да что ты, Женя?! Он не такой человек, не агрессивный, не мстительный. Его аура светлых тонов, без капли багрового.

– Вот и пообщаемся с ним, договаривались: проверять всех странных.

Но Ирина оказалась права. На улице Разина Кирилл Петрович больше не проживал. Потому что, вернувшись домой после посещения салона, он учинил в доме обыск и обнаружил в шкафах жены вещи, о которых говорила гадалка, и дневник с датами и подробным описанием похождений жены. После чего мужчина незамедлительно подал на развод. А ныне проживает в Волгограде, где женился на женщине, с которой был дружен в студенческие годы. Всю эту информацию нам выпалила его бывшая жена, чрезмерно худая тетка неопределенного возраста, бурно жестикулируя и перемежая речь нецензурными эпитетами в адрес бывшего мужа и стервы-гадалки. Мы поспешили ретироваться, разумеется, не сообщая, что эта самая стерва сейчас стоит рядом.

– Если бы кто и напал на вас, то разъяренная дамочка. Но ей это, к счастью, не приходило в голову.

– Женя, поверь, в глубине души она знает, что получила по заслугам. Кирилл Петрович и так слишком долго терпел ее выходки.

Следующий клиент, которого следовало проверить, проживал на Астраханской улице. Я завела мотор «фолька», повернула к нужному перекрестку. Весело болтая с Ириной о разных мелочах, я лавировала в потоке машин, мысленно пролагая маршрут. Потом я неожиданно свернула в небольшой переулок, немного проехала вперед, снова повернула и ускорилась.

– Женя, мы не там свернули! – Ира зашуршала листком с адресами. – Андрей Снежин живет на Астраханской.

– Знаю, там проезд закрыт, перекопали, – спокойно возразила я.

– Правда?

– Да, с другой стороны подъедем, заодно проверю кое-что.

Говоря так, я была не совсем честна. Просто некоторое время назад заметила слежку, сама того не ожидая.

Странного вида молодой человек вышел из серой «Мазды» на улице Разина. Натянув до бровей капюшон черной парки, пряча руки в карманах и сильно сутулясь, он притаился в кустах сирени, растущих у соседнего дома. Пока мы разговаривали с бывшей женой Кирилла Заграфского, он, кажется, пытался прислушиваться, несмотря на приличное расстояние. Неумело изображал интерес то к адресу на доме, то к забору соседей, то к одиноко растущему сиреневому кусту.

А теперь за нами едет синего цвета «Лада Калина». Вот и чудненько. Очень даже интересно. Пока паренек следит за нами, мы понаблюдаем за ним, рассуждала я. Разумеется, не стоит сообщать об этом Ирине, чтобы не пугать зря.

Посещение квартиры Андрея Снежина тоже не принесло ощутимого результата. Ирина описывала парня как робкого человека с нестабильной психикой. После общения с его матерью, усталой, неопрятно одетой дамой, выяснилось, что Андрей уже полтора месяца находится на лечении в психиатрическом диспансере. Посещение в этом заведении разрешено только близким родственникам. А больные не могут покидать его стен до момента полного выздоровления и выписки.

– Что ж, отрицательный результат – это тоже результат, – рассуждала я, спускаясь по лестнице, – время потрачено не зря, можно смело сбрасывать этих двоих со счетов.

– Еще куда-то поедем? – со вздохом поинтересовалась Ирина.

– Да, если ты не слишком устала.

– Все в порядке.

Мы устроились в «фольке», я прогревала мотор и осторожно посматривала по сторонам в поисках молодого человека. И, разумеется, заметила. Он пристроился у окна в лестничном пролете соседнего подъезда, между вторым и третьим этажами. Парень, практически не скрываясь, наблюдал за нами с Ирой с откровенным интересом. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

– Женя, а можно мы и сегодня заедем домой на минутку? В прошлый раз я забыла почту проверить, взять некоторые вещи из одежды и ноутбук захвачу.

– Конечно. Давай сделаем так: посетим еще два адреса. Этот и этот, – показала я на листке. – А потом в твою квартиру заедем. Последний адрес совсем близко от дома.

– Отлично, а остальные как же?

– Оставим на завтра.

Некоторое время мы колесили по городу, навещая подозрительных типов из списка, но не обнаружили ничего существенного. Вернее, полезного для расследования. Посетили Захарова Владимира Петровича, жившего в конце Московской улицы. Он попал в подозреваемые из-за чрезмерного внимания, которое уделял обеим девушкам во время визитов в салон. Оказалось, что господин Захаров два месяца назад получил сложный перелом ноги. Сначала лежал в больнице на вытяжке, а в день нашего визита его как раз выписали из больницы. Владимир Петрович наивно решил, что прозорливая Ведьма Карина узнала о несчастье, постигшем его, и поэтому явилась с визитом. Уклониться от настойчивого приглашения погостить немного нам стоило больших усилий.

Покидая квартиру незадачливого ловеласа, я тихо хихикала, не сдержалась. Правда, глупый смех мгновенно оборвался, как только я заметила фигуру молодого человека в черном капюшоне. В этот раз он облюбовал песочницу, раскрашенную яркими красками, стоящую в глубине тихого дворика.

– Женя, ты что? – насторожилась Ирина.

– Должна сообщить тебе пренеприятное известие, – издалека начала я.

– К нам едет ревизор? – хихикнула Ира.

– Современные молодые девушки произведения Гоголя читают? – несказанно удивилась я.

– Мое образование довольно разностороннее. Так что ты хотела сказать?

– Пообещай не пугаться, громких звуков не издавать, не оглядываться! И вообще вести себя естественно, как обычно.

– Ладно, заинтриговала, обещаю.

– За нами следят.

– Правда?

– Да. Странный молодой человек приглядывает, еще с улицы Разина. Ловит, похоже, случайные машины, значит, своей нет.

– И ты до сих пор молчала?! Почему?!

– Во-первых, сначала я должна была сама убедиться и, если честно, испугать тебя боялась. Но потом подумала, что рано или поздно ты его все равно заметишь и как отреагируешь – неизвестно. Так что лучше предупредить.

– А почему молодой человек «странный»?

– Даже не знаю, как сказать, ощущение такое. И потом, дни стоят очень жаркие, сейчас пять часов вечера, все вокруг раскаленное, горячее, воздух на улице, как в духовке, а паренек натянул капюшон и даже руки прячет в карманы.

– И что это может означать?

Пока мы болтали, дошли до машины. Молодой человек заметил, что мы загрузились в «фольк», встал и ленивой походкой направился к выходу со двора.

– Если бы я была психологом, то сказала бы, что молодой человек не очень умело маскируется: черный цвет, капюшон. Сутулится постоянно, значит, подсознательно старается стать меньше. Руки прячет в карманы – нервничает или что-то скрывает. Или и то и другое. Если бы я была простым жителем современного мегаполиса, первое, что приходит в голову: парень наркоман – им частенько холодно и в жару. Что скажешь, Ирина? Среди знакомых тебе молодых людей случайно нет скрытных, стеснительных наркоманов?

– Вроде нет. А можно узнать мнение Евгении Охотниковой? Кто это такой и что делать?

– Я не люблю гадать. Предпочитаю немного посмотреть, понаблюдать, а дальше действовать по обстоятельствам.

– Хорошо, давай так и поступим.

– Только осторожность все равно соблюдаем. Мало ли что у парня на уме?!

– Поняла, держусь рядом с тобой.

– Умница, схватываешь на лету.

Мы проверили последний запланированный на сегодня адрес. Тоже без особой пользы для расследования: искомый гражданин переехал в Питер около года назад. Ирина немного нервничала, хотя старалась страха не показывать. На сиденье не ерзала, головой по сторонам не вертела. Правда, все время спрашивала, не потеряла ли я из виду молодого человека.

Видимо, настойчивый парень теперь катил за нами в стареньких «Жигулях» белого цвета с тонированными стеклами. Так что его самого наблюдать я пока не могла.

По дороге к дому Ирины я решила немного отвлечь девушку и стала расспрашивать о Елене. Кто были ее друзья, какие увлечения вне работы? Был ли постоянный парень? Ведь сложно представить, что Елена, девушка симпатичная и общительная, долго оставалась одна после расставания с молодым человеком.

– Насколько я знаю, она ни с кем не встречалась в последнее время. Друзья, конечно, имелись, но кого Лена могла пригласить в квартиру поздним вечером – предположить не берусь.

– Ира, скажи, а она скрытная была?

– В каком смысле? Мы же дружили, Лена так и на работу ко мне попала. Нам было комфортно вместе, понимаешь? Приятно общаться, трудиться с человеком, который разделяет твои взгляды.

– И восхищается? – подсказала я.

– Да, наверное.

– Немного завидует?

– Этого не замечала.

– Хорошо. Скажи, если Елена познакомилась с парнем, она рассказала бы тебе об этом на утро следующего дня или через некоторое время?

– Это зависело от многих обстоятельств. Если новый знакомый произвел впечатление, неважно, плохое или хорошее, просто яркое, такое знакомство бурно обсуждалось утром или даже раньше, ночью, в зависимости от степени накала страстей.

– А если это случайное знакомство? Или молодой человек не заинтересовал Елену, показался скучным? Или она его видит довольно часто, но не выделяет?

– Могла и промолчать, наверное. Если сочла, что тема не стоит обсуждения.

– Ира, прости за вопрос. На тебя напал молодой мужчина? – неожиданно выпалила я.

– Чего, прости? Не разглядела, говорила же! Можно возраст по рукам определить, но они в перчатках были.

– Есть еще голос. Молодой звонче, а с возрастом связки изнашиваются, курение влияет, алкоголь.

– Прости, не помогу. Он шептал очень сердито, зло, а молод или стар, – не скажу. Женя, ты думаешь, это был один и тот же человек?

– Пока не знаю. Это просто размышления вслух. Кстати, не понимаю, почему до сих пор я не расспросила о твоей личной жизни?

– Наверное, потому, что уже догадалась: ее у меня нет пока. Ну, в том самом смысле.

– Да, если есть молодой человек, ты бы переживала. В день нашего знакомства, как только пришла в себя, попросила бы сообщить любимому, что жива.

– Я еще не встретила свою любовь.

– Что так? Сапожник без сапог? – слегка подтрунивала я, улыбаясь.

– Еще время не пришло. Но это произойдет очень скоро, – с лукавой улыбкой отвечала девушка.

– Никак не позже следующего вторника? – продолжала подтрунивать я.

– Хорошего стоит немного подождать, – мудро отвечала Ирина.

То, что произошло дальше, оказалось полной неожиданностью. Мы с Ирой, болтая, вошли в подъезд и направились к лифту. Нажали кнопку вызова и замерли в ожидании. Не столько из опасений, сколько следуя инстинкту, выработанному годами, я расположилась так, чтобы подопечная стояла у глухой несущей стены. А я в это время находилась между дверью подъезда и дверью, ведущей на плохо освещенную лестницу, прикрывая Ирину от возможной опасности.

Молодой человек прятался за последней дверью, поджидая нас. Как только подъехал лифт и створки стали с шумом открываться, он мягким кошачьим прыжком выскочил из укрытия и ринулся к Ирине. Меня он, очевидно, в расчет совершенно не брал, обманутый стройной фигурой в паре с симпатичным личиком. А совершенно зря. Краем глаза я зафиксировала движение, и когда парень оказался рядом, была полностью готова действовать. Неожиданно для него я выбросила вперед руку, применив простой до смешного прием. Удар пришелся в область шеи, паренек, чье ускорение я использовала против него самого, повалился ничком на бетонный пол. Пока он, оглушенный падением, барахтался, силясь встать, я нанесла ему ощутимый удар локтем сверху вниз и, заметив в руке нож, наступила ногой на запястье, вынуждая разжать кисть. Парень сопротивлялся. Клянусь, если бы я увеличила нажим, просто раздробила бы кости его руки. Он корчился от боли, но не выпускал нож. Тогда я перенесла вес тела на упорную ногу, крутнулась вокруг своей оси на руке парня, одновременно другой ногой нанеся ему ощутимый удар в челюсть. Молодой человек обмяк всем телом и разжал руку. Я пнула нож ногой, отбросив его в сторону.

– Ира, у тебя есть платок?

– Женя, что это? Все так быстро произошло… А ты знала, что он нападет на нас? – ошарашенная, испуганная девушка сыпала вопросами.

– Ира, давай не сейчас! Обойди меня со спины, ножа руками не касайся, особенно ручки. Возьми платком или салфеткой за лезвие. Если есть пакет – отлично, опусти в него и держи за верх пакета, – я инструктировала Ирину, одновременно стягивая с парня длинные рукава парки, переворачивая его на живот, сводя руки за спиной и связывая рукава. Это немного скует его движения, когда он очнется, жалко, что наручников при себе нет.

– Пакет есть небольшой и салфетки, сейчас, – Ира подняла с пола нож. – Что мы с ними будем делать?

– В полицию сдадим. Допросим для начала, но не здесь. Думаю, в твоей квартире будет удобнее. Там найдется веревка?

– На балконе.

– Отлично, заходи в лифт, займи дальний угол. Что бы ни произошло, держись за моей спиной.

– Ага.

Ирина метнулась к лифту. Я, держа за сведенные сзади руки, подняла молодого человека. На ногах он стоял нетвердо, но пытался вырываться. Преодолевая сопротивление, я резко ударила его в район почек, парень согнулся и застонал. Я быстро достала из наплечной кобуры револьвер, взвела курок и поднесла к глазам преступника.

– Будешь дергаться, пристрелю! Понятно?! Шагай!

Я завела парня в лифт, шагнула следом, обошла его, чтобы в тесном пространстве он был у двери. Ира у дальней стены, а я между ними. Я нажала локтем кнопку восьмого этажа.

– Признаться, не ожидал. Ловко вы меня, проклятые ведьмы! – зло прохрипел паршивец, брызгая слюной. – Но ничего. Издохнете скоро все вы! В адских мученьях издохнете! Долго ждать не придется.

– Да ты что? – насмешливо проронила я, рассчитывая разозлить парня и тем самым развязать его язык.

– Хе-хе-хе, – хрипло то ли засмеялся, то ли закаркал он.

От этого странного смеха стало немного не по себе.

– Дернешься – пущу пулю в лоб! – зло предупредила я.

Лифт тем временем поднялся на восьмой этаж.

– По моей команде делаешь шаг вперед! – сказала я парню. – Ира, мы выйдем, ты нас обходишь. Открываешь дверь квартиры, отходишь в сторону. Заходишь только после того, как мы минуем коридор и я крикну из гостиной…

Я не успела договорить, а Ира – ответить. Дверцы лифта раскрылись. Парень неожиданно резко крутнулся, вырываясь, и бросился бежать. Я выскочила следом, крикнув Ире:

– Будь пока в лифте! Стой, гад! Пристрелю! – Я действительно хотела прострелить парню ногу, чтобы гарантированно догнать, не подвергая при этом опасности подопечную. Но не успела не только прицелиться, даже полностью выкрикнуть фразу. Молодой человек, пробежав половину лестничного пролета и разбивая головой стекло, ласточкой сиганул в окно между восьмым и седьмым этажами. Раздался звук падения, стена дома, кажется, содрогнулась, как если бы на балкон сбросили с порядочной высоты мешок с цементом.

Я тяжко вздохнула – накрылся допрос.

– Ира, выходи из лифта!

– Женя, что случилось? Что это так ухнуло?!

– Выбросился из окна, гад! Я уже думала, раз версия с местью недовольных клиентов потихоньку накрывается, допросим его! Узнаем, кто и почему на тебя нападает! А теперь что?!

У распростертого на асфальте тела начала собираться толпа зевак. Люди шумели, что-то бурно обсуждали, кто-то кричал: «Вызывайте полицию!», кто-то добавлял: «И «Скорую»!»

– Да зачем ему «Скорая»?! – кричал старичок.

– А положено! – парировала тетка в синем халате с розами.

Я не стала дожидаться окончания диспута, крикнула, свесившись из окна:

– Спокойно, граждане! Полиция уже едет! Вы от трупа отойдите подальше! Не то натопчете, а полицейские, когда прибудут, всех вас оштрафуют!!

Зеваки, как по команде, подняли лица вверх и замолчали. Правда, на шажок, другой от тела отступили и замерли, шушукаясь.

– Ира, ты сейчас беги домой, бери, что собиралась. Когда доблестные коллеги явятся, не до того будет.

Девушка кивнула и скрылась за дверью квартиры. «Ох, и нагорит мне от Генки», – думала я с тоской. В этом районе какое отделение? Надо звонить. Немного поразмыслив, я решила: если разговора с приятелем не избежать, лучше позвонить первой, заодно попросить прислать сюда его ребят.

Но начала я все же со звонка Василию. Предупредила, чтобы опергруппу собирал, а заодно – что конспирация наша накрылась.

Генка, слушая мой покаянный монолог, свирепо молчал. Я сообщила, что охраняю девушку-экстрасенса. Что на подопечную напали и, по несчастной случайности, нападавший мертв. Покончил с собой. Когда я закончила говорить, в трубке повисла гнетущая тишина, которая, кажется, длилась бесконечно долго.

– Гена, ты здесь? – робко поинтересовалась.

И тут его прорвало.

– Конечно, а я-то думаю, с чего это Охотникова – сама любезность?! Позвонила, удачи пожелала! На свидание идти согласилась, да сразу, без обычных условий и ужимок! Развела как лоха последнего! Значит, ты проверяешь дружка для приятельницы, а тетя Мила на диете?! Все у вас в порядке?! И ничего от меня не скрывали?! То-то я в толк взять не мог, с чего Васек звонит, предлагает дело у пятого забрать о суициде?! Чтобы мои парни сами себе занятие искали?! Когда такое было?! Говори, Женька, твоя работа?!

– Ну, моя. Убили подругу и коллегу подопечной. А товарищи из пятого дело заводить не собирались, несмотря на нестыковки. Даже Василий заметил.

– Ну а нападавшего парня ты зачем угробила?! И как это все разгребать прикажешь?!

– Он сам из окна выпрыгнул! Я остановить не успела, но была в пяти метрах, и свидетели есть!

– Свидетели, говоришь, есть? Зато совести у тебя нет, Охотникова! – тяжко вздохнул Генка.

– Если честно, Петров, то ты сам виноват! Как только я получаю работу, ты начинаешь ахать и охать!

– Да, я…

– Не перебивай! – сердито гаркнула я. – А в последнее время вообще взял манеру тетю Милу настраивать. Работа опасная, для девушки неприемлемая. Нужно с этой профессией завязывать! Что, скажешь, неправда?

– Ну, было, – нехотя признался приятель.

– Тогда к чему весь этот праведный гнев? Ты сам, своим поведением, принудил меня обмануть, вернее, всей правды не сказать!

– Вечно ты, Женька, так выкрутишь, будто и не виновата вовсе.

– А то! Я звонить тебе собиралась, только позже, Василий может подтвердить! И не наседай на парня, это я просила его дать мне пару дней.

– А он делает все, что ты попросишь, – язвительно выдал приятель и отключился.

Ладно, подуется и перестанет.

* * *

Я зашла в квартиру Ирины, предупредила, что осмотр тела, протоколы – это все надолго. Сейчас ей лучше оставаться в квартире, пока она не понадобится, и отдыхать. Дверь, разумеется, открывать только тем полицейским, что придут со мной. Мало ли кому придет в голову, полицией представиться?! Ведь у погибшего парня могут быть сообщники, значит, пока мы точно не знаем, кто он и почему напал, расслабляться, терять бдительность рано.

В ожидании полиции я спустилась во двор. Размахивая корочкой детектива, еще немного потеснила зевак. Присела рядом с телом и задумалась. Кем был странный молодой человек? Ира его вроде не знает. А он, судя по всему, ненавидел девушку. Ведь следил, шел убивать, не пугать. В его голосе не было страха, боли. Только злость, ярость, ненависть. А чего стоит его порыв с побегом и самоубийством? Зачем? Почему? Странно и нелепо. Ведь ему ничего существенного не грозило. Ну разве что задержали бы суток на пятнадцать за хулиганство. Ирине он навредить не успел. А существование намерений еще доказать нужно. Я бы в такой ситуации пожала плечами и заявила что-то типа: «Иду по улице, понравилась девушка. Хотелось познакомиться, ничего не придумалось. Решил напугать-пошутить. Простите, глупо получилось».

И пришлось бы паренька отпускать. Ну, в самом патовом случае, сел бы за незаконное ношение холодного оружия.

А если он виноват в убийстве Елены, это тоже еще доказать нужно, как-то связать два происшествия. В любом случае кончать с собой рано, да и, если честно, глупо. Но парень предпочел смерть задержанию, и этот поступок вызывает волну новых вопросов.

Пока я размышляла, приехал Василий с опергруппой и криминалистами. И началось: протоколы осмотра тела, опрос свидетелей. Василий записывал мои показания, вздыхая и причитая, как старая восточная плакальщица у одра богатого клиента. Разумеется, он намекал на то, что попадет бедному капитану за козни подлой интриганки Охотниковой. Я подробно рассказывала о нападении парня, о том, как он вырвался и сиганул в окно. И никак не комментировала Васины вопли. Наконец показания были полностью зафиксированы, а протокол мною подписан.

– Генка давно в курсе ситуации, час назад звонила, – сообщила я, возвращая ручку и бумаги.

– Вот недобрая ты, Женька. Я тут надрываюсь…

– Было забавно послушать. Показания подопечной ты запишешь?

– Пошли, познакомишь со своей чудо-девицей.

– Сейчас, погоди, Вась.

Подчиняясь неожиданному порыву, я решила поучаствовать в осмотре тела. Патологоанатом разглядывал кисти рук, одна была припухшая, моими стараниями, разумеется. Закатал рукава, осмотрел вены.

– Чисто, – прокомментировал.

– Вася, распорядись, чтобы провели расширенную токсикологию.

– Это зачем еще?

– Паренек действовал неадекватно. Напал среди бела дня, в окно выпрыгнул. Чистые вены ни о чем не говорят, мог наглотаться чего-то.

– Ладно, сделаем.

Я все еще не торопилась уходить, наблюдая, как оперативник стянул с головы мертвого парня капюшон, обнажив коротко стриженный затылок.

– О, тут татуировочка.

Мы дружно склонились над телом, разглядывая рисунок.

– Странная такая, – заявил Василий, – нынешняя молодежь какой только ерундой не страдает.

На затылок был нанесен небольшой равносторонний треугольник. Внутри него был рисунок – змея, кажется, с человеческой головой.

– Кто-нибудь знает, что сие означает? – спросила я.

– Медуза Горгона? – предположил Вася.

– Сразу видно, что ты, капитан, в детстве сказки любил, – возразил опер, – это наг.

– Как в индуистской мифологии? – уточнила я.

– В мифологии или играх-стратегиях. Наги – воины в замке магов. Там еще горгульи есть, гремлины, големы, маги и колоссы – самые сильные.

– И что может означать изображение нага? Да еще в треугольнике? Ладно, я рисунок запомнила, потом в каталоге татуировок посмотрю. Вася, на тебе вскрытие. Пожалуйста, если что интересное нароют, сразу звони.

Следующие минут сорок Василий, уютно устроившись в гостиной Ирины, записывал ее показания. Девушка не скрывала, что испугалась неожиданного нападения. Но на вопросы отвечала довольно внятно, разумеется, ее рассказ полностью совпадал с моим. Потом Ира подписала протокол, и мы наконец могли ехать домой. Прощаясь, Василий предупредил, что, возможно, в ближайшее время потребуются показания Иры в деле гибели Елены.

– Вы открываете дело?! Значит, следователь больше не считает, что это самоубийство?!

– Теперь дело буду я вести, – ответил Вася, – нам предстоит проделать серьезную работу. Найти доказательства, так что все не так радужно. Но наметки уже есть. Вот вы, я так понимаю, часто бывали в квартире погибшей? Скажите, вы там видели большой нож с крупным, широким лезвием и деревянной ручкой?

– Нет, никогда. У Лены был набор керамических ножей отличного качества, очень острых. Ой! – вдруг вскрикнула Ирина. – А что с ножом делать?!

– Нож, забыла совсем!

– Чего? – напрягся Вася.

– У нападавшего был нож. Его Ира в пакет положила, там и пальчики парня должны быть. А мы не отдали криминалистам.

– Молодцы. Давайте сюда, я по дороге в управление завезу.

– Я на кухонный стол положила, сейчас, – девушка быстро вышла и вернулась с ножом, лежащим в прозрачном пластиковом пакете.

– Это что такое? – оторопело уставился капитан на пакет. – С этим ножом сегодня на вас парень нападал?!

– Да, а что?

– Он просто брат-близнец того тесака, которым раскромсаны вены пострадавшей Зориной.

– Но ведь полицейские из пятого отделения нож в квартире нашли?

– Да, и сейчас он у экспертов, – подтвердил Василий.

– Отлично, вот и найдено нечто общее между двумя преступлениями! Правда, показаний от парня теперь уж не добиться, значит, нужно орудия между собой связать. Вася, узнай, будь добр, где торгуют такими. Пошли оперов опросить народ, может, повезет, и продавец вспомнит покупателя, который приобретал партию подобных ножей или хотя бы парочку.

– Женька, это маловероятно! Представляешь, сколько в Тарасове торговых центров, магазинов, лавок, лавочек и просто точек на рынках, которые торгуют подобным барахлом?

– Согласна. Но попробовать стоит. Вдруг повезет? Кстати, торговые центры и вычурные магазины можешь отбросить сразу. Останутся лавки и рынки. Дерзай, Вася!

* * *

На город опустилась ночь, зажглись фонари и огни витрин. Мы, подбросив Василия до управления, возвращались домой. Ира, заново переживая происшествие, заговаривала о нем снова и снова.

– Женя, я так испугалась, но сразу ничего не поняла. А у тебя отличная реакция!

– Да, жаль, что дара предвидения нет.

– Ты это к чему?

– Намерения парня не просчитала. Ладно, при нападении я выехала за счет тренировок, реакции. А потом? Не отвлекись я в лифте, он бы не убежал, а значит, был бы жив. И, вполне возможно, уже давал бы показания.

– Не вини себя, Женя. Все так быстро случилось. Что можно было просчитать за это время? И кто мог знать, что парень в окно кинется? Даже имея дар предвидения, я просто не успела им воспользоваться. А пойми я все, не успела бы тебя предупредить.

– Да что уж теперь! После драки кулаками не машут. Разберемся. Патологоанатомы сделают анализы. Пальчики парня откатают, может, он проходит по полицейским базам? Значит, всплывут его имя с фамилией, адресок. С родными пообщаемся, соседями, в общем, если узнаем, кто паренек такой, может, выйдет понять мотивы его поступков? Зачем напал? Почему покончил с собой? Ира, ты его точно раньше не встречала?

– Нет. Никогда. А со списком клиентов работать не станем больше?

– Обязательно все до конца проверим. Что, если парень был не один? Тогда тебе все еще угрожают неизвестные. И вдруг убийца Елены и наш нападавший совсем разные люди? А похожие ножи – просто совпадение? Нет, будем дальше искать.

* * *

Тетя Мила не дождалась нашего возвращения, уснула. Ирину я тоже отправила отдыхать. Даже если ее нервная система, возбужденная происшествием и выбросом в кровь порции адреналина, активна, готова бодрствовать всю ночь, прилечь нужно обязательно, чтобы дать отдых усталому телу.

Сама я спать пока не торопилась. Уж очень заинтересовалась необычной татуировкой. В последнее время популярность тату вышла на новый виток. И в сознании многих граждан уже является не только искусством зэков и байкеров. Молодые люди вкладывают в эти изображения определенный смысл. Хотя человеку, имеющему татуировки на открытых частях тела, по-прежнему так же сложно сделать карьеру в солидных фирмах или организациях, как верблюду пройти сквозь игольное ушко.

Примерно через час в глазах у меня пестрело от разнообразных фигур и символов, знаков, надписей и просто картинок. Но постепенно начала вырисовываться определенная картина. К примеру, я узнала, что наги – полубожества индуистской мифологии. Изображаются в виде змеиного туловища с одной или несколькими человеческими головами. Согласно древнеиндийской традиции им принадлежит подземный мир. Наги – стражи сокровищ, символизируют жизненные силы вод, страстную природу.

Может, нанося на себя этот знак, молодой человек хотел сказать, что он сам является сокровищем? Или это определенный оберег?

О, вот еще: в эзотерических трактатах это имя давалось мудрецам и адептам, что подчеркивало их нетривиальный ум и знания.

И согласно еще одному источнику, изображение нага с несколькими головами означает мудрец. А наг с одной головой означает адепт или послушник. Но, разумеется, к христианскому иночеству не имеет никакого отношения.

Что касается треугольника, он символизирует лидерство. Придает способность концентрироваться на главной цели. Психологи уверяют, что люди, выбирающие татуировку – треугольник, энергичные, неудержимые, сильные, которые ставят ясные цели и достигают их, иногда не заботясь о бесконфликтных методах.

Золотые слова, фыркнула я про себя. Не знаю, зачем это ему было нужно, но парень пер к цели как танк. Он не собирался пугать Ирину или угрожать ей. Шел убивать, и присутствие рядом меня как потенциального свидетеля его не смущало. Значит, заранее списал смерть девушки-спутницы своей основной цели как сопутствующий ущерб.

Я набросала на листке ключевые слова – результаты поиска. Сейчас время позднее, но завтра, на свежую голову, нужно будет еще поразмышлять. А заодно проверить, может, деятели какой-то спортивной или религиозно-эзотерической организации города Тарасова выбрали своим символом нага в треугольнике? И поинтересоваться, они, случайно, не потеряли одного адепта или послушника?

* * *

Новый день начался с сюрприза. Вернее, начался он как обычно, с пробежки и физических упражнений. Но когда я вернулась домой, обнаружила на сотовом телефоне три пропущенных звонка от Романа Санина. Видимо, это означало, что проблемный сынок вернулся из-за границы и бизнесмен нуждается в моих услугах.

Я набрала Романа Павловича и договорилась о встрече на одиннадцать утра. Сочтя, что отказываться от работы по телефону, не объясняя своих мотивов, не очень вежливо.

Во время завтрака я сообщила Ирине и тете Миле, что вынуждена ненадолго отлучиться. Потом, когда вернусь со встречи, мы с Ирой отправимся проверять оставшихся клиентов. Но девушка стала упрашивать взять ее с собой сейчас.

«Наверное, это от пережитого стресса», – подумала я. Ирина вчера испугалась и здорово перенервничала. Сначала ее убить пытаются, дважды, потом парень погибает практически на глазах. Вот теперь боится даже в квартире оставаться.

Я не стала уверять Ирину, что под присмотром тети Милы она в полной безопасности. Просто взяла девушку с собой.

По дороге до офисного центра «Фрегат», современного многоэтажного здания, где под свою компанию Роман Санин арендовал два этажа, я рассказала Ирине об итогах вчерашних интернет-поисков. Вместе мы поразмышляли над значением татуировки.

– Нужно Василию позвонить. Пусть пробьет по своему ведомству организации, так быстрее будет.

– Ты правда думаешь, что существует организация, в которой все поголовно делают одинаковые тату? – усомнилась Ирина.

– А что? Один мальчишка из нашего выпуска, Кирилл. После окончания Ворошиловки пошел служить в десантные войска. Так они всем взводом набили одинаковые тату на правых предплечьях. Сама видела!

– Красиво?

– Нет, уродски получилось, – засмеялась я, – не знаю, кто сие выбирал и сколько они перед этим выпили, но остановились парни на изображении русалки с мечом в руках, сидящей на капоте машины.

– Какой ужас, – улыбнулась Ира.

– Нет, это еще был не ужас. Под парами спирта ребята сообразили, что раз они десантники, машина им ни к чему. Тогда было принято соломоново решение: удалить ни в чем не повинные «Жигули» из художественной композиции.

– И что получилось? – хихикнула Ира.

– Соблазнительно изогнувшись, русалка сидела в воздухе. В одной руке держала меч, другой опиралась в пустоту. И по напряженному лицу мифического создания сразу было понятно: что-то тут не так.

Некоторое время мы весело смеялись, прерывались, только чтобы посмотреть друг на друга и рассмеяться вновь.

– Признайся, – наконец сквозь слезы проговорила Ира, – ты придумала эту историю, чтобы немного растормошить меня! После вчерашнего все никак не оправлюсь.

– Все правда! Честное слово!

– Кошмар какой. И они с этим ходили?

– Я Кирилла видела лет через десять после выпуска. Вот тогда он и похвастался татушкой. И рассказал эту историю.

Поднимаясь в прозрачном модном лифте офисного центра, я неодобрительно фыркала. Ну кто ввел моду на это обилие стеклянных стен? Может, конечно, люди, обитая в подобных постройках, пытаются наполнить дом светом, подчеркнуть, что им нечего скрывать. Но я знаю точно: такой дизайн помещений очень облегчает жизнь любителям подглядывать всех мастей и, разумеется, киллерам.

– О чем задумалась? Нервничаешь? – поинтересовалась Ирина.

– Ничуть не бывало. Сейчас быстренько откажусь от работы, мотивируя занятостью. А чтобы господин Санин не обиделся, порекомендую вместо себя кого-то из знакомых. В Тарасове кроме меня есть частные детективы. Некоторые довольно неплохие. Если его этот вариант не устроит, можно предложить работу паре ребят из Генкиного управления. Правда, официально подобное не одобряется, но парнишки будут рады приработку и найдут способ обойти правила.

– Не получится, – прервала Ирина мои радужные мечтания.

– Почему это? – несказанно удивилась я.

– У господина Санина-старшего планы именно на тебя. Бизнесмен навел справки у многих знакомых. Ему нужна Евгения Охотникова и никто другой.

– Откуда подобные выводы, можно узнать?

– Я скажу, правда, боюсь, что тебе не понравится.

– А… поняла, гадания-предсказания. Я обещала не критиковать, даже не комментировать. Так что смело говори.

– Меня давно заинтересовала эта ситуация – бизнесмен и его непутевый сын. Не в твоем характере отказываться от взятых обязательств. Но в данном случае ты искала повод для этого.

– Правильно. И этот повод – ты. Опасность, грозящая Мельниковой Ирине, не мифическая – реальная, что подтверждают два нападения и одно убийство.

– Санин не согласится на другого бодигарда. А сын его, Антон, хороший парень, просто немного запутался. Отношения с отцом непростые, ума и такта не хватает все наладить. Ну и, как это часто бывает, ситуация развивается по нарастающей. Чем дальше, тем хуже. Соглашайся его охранять. Серьезных врагов у парня нет, разве что он сам.

– Роман Павлович никогда на такое не пойдет. Охранять его сына и еще одного клиента! В конце концов, это вопрос престижа.

– Он пойдет на все условия, которые ты выдвинешь. Поверь мне, сейчас бизнесмен на грани отчаянья.

* * *

Как только мы вошли в приемную, вышколенная секретарша господина Санина поднялась нам навстречу.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – ухоженная девушка была одета в строгий деловой костюм из довольно плотной ткани.

Я бросила мимолетный взгляд на свой демократичный льняной брючный костюм, скосила глаза на легкий сарафан Ирины. Строго у них тут.

– Евгения Охотникова, к Роману Павловичу. Девушка со мной.

– Присаживайтесь, – секретарь указала на мягкую мебель, – придется немного обождать. Может, предложить вам напитки? Чай, кофе, сок?

– Спасибо, – я посмотрела на Иру. Та отрицательно качнула головой: – Спасибо, нет.

– Роман Павлович планировал познакомить вас с Антоном Романовичем… – начала девушка хорошо поставленным голосом, но замялась, скомкала предложение, так и не закончив.

– Так за чем же дело стало? – не стала я помогать.

– После личного разговора Антон Романович удалился. И задержаться не пожелал.

– А господин Санин теперь чем занят?

– Важный звонок от японских партнеров. Никак нельзя прервать видеоконференцию.

– Скажите, вас как зовут?

– Лариса.

– Дорогая Лариса, в Японии другой часовой пояс, – иронично начала я.

– Какая разница, – не поняла глупышка, – люди везде трудятся.

– Там сейчас восемь часов вечера, все офисные работники давно разъехались по домам. Давайте начистоту! Чем занят Санин?

– Ничем. Кабинет приводят в порядок. Чистят ковер от земли, вытирают лужи и убирают битое стекло и осколки напольного горшка.

– Ага, ясно. Хороший парень, – кивнула я Ирине, – который запутался. Немного побуянил, вазу с цветами метнул в горшок с тропическим кактусом?

– Фикусом вообще-то, – поправила Лариса.

– Теперь понятно.

– Роман Павлович велел вам ничего не говорить.

– Само собой, конечно, ведь иначе он рискует вовсе не заполучить няньку для чада.

– Прошу, не выдавайте, – взмолилась девушка, – и как я прокололась с этой Японией?!

– Не выдам, но только при условии.

– Хорошо. Каком?

– Никогда мне не лгите. Терпеть этого не могу!

– Ладно. То есть да, да, конечно.

В кабинет господина Санина мы попали около половины двенадцатого. Там было чисто убрано, все сияло и блестело, правда, по влажному пятну на ковре было заметно, что его спешно приводили в порядок.

После взаимных приветствий и представлений Роман Павлович заявил:

– Рад познакомиться с вами лично, Евгения. Наслышан и, что говорить, впечатлен.

– Я тоже.

Бизнесмен недоуменно поднял бровь.

– Рада познакомиться и впечатлена приемом. Меня, конечно, по-разному встречали, но кабинет перед приходом – я кивнула на пятно – чистят впервые.

– А-а, э-э, – замялся Санин.

– Скажу сразу: молва порою несколько преувеличивает мои способности. А слухи давно приобрели характер мифов. Но случай с клиентом, который, нанимая на работу, вздумал мне врать и пытался грубо подставить – правда от начала до конца. Разумеется, вы слышали, что там произошло дальше? Ведь справки навести потрудились.

– Поймите меня правильно и, ради бога, не обижайтесь. Держать лицо – многолетняя привычка, перешедшая в инстинкт. Я очень люблю своего сына и, как могу, забочусь о нем. Но в последнее время мальчик стал неуправляем.

– Пожалуй, избавлю вас от подробного описания выходок Антона Романовича. Я тоже наводила справки.

– Да? Спасибо.

– Пока не за что. Еще по дороге сюда я собиралась отказаться от предложенной вами работы.

– Позвольте узнать, почему?

– Вашему мальчику нужен не столько охранник, сколько смесь няньки и надсмотрщика. Это немного не моя парафия.

– Увеличиваю ваш обычный гонорар вдвое, – быстро сказал Роман Павлович, – это приличные деньги!

– Согласна, скажу, не кривя душой, нахожу ваше предложение заманчивым. Но деньги решают далеко не все. Есть человек, – я кивнула на Иру, – которому жизненно необходима моя помощь.

– А как же мой сын? Он погибает, постоянно влипает в истории, одна гаже другой. Психологи, реабилитационные центры, душеспасительные беседы со священниками, – я все перепробовал. Результата нет!

– И чего вы ждете от меня? В задачу телохранителя входит устранить внешнюю угрозу. А ваш сын сам себе враг!

– Я жду, наверное, чуда. И, разумеется, понимаю, что вы не кудесник, – что-то в тоне влиятельного бизнесмена говорило: он действительно на последней стадии отчаяния.

– Женя, – подала голос молчавшая до сих пор Ирина.

– Хорошо. Я возьмусь охранять вашего сына.

– Правда? Вот спасибо, – встрепенулся Санин.

– Пока не дослушали – не благодарите. Соглашусь на моих условиях. Во-первых, я буду продолжать заниматься делом Ирины Мельниковой и охранять ее. Разумеется, придется построить работу так, чтобы Антон был всегда рядом. Второе, и самое главное: спектр моих полномочий должен быть гораздо шире, чем обычно. Вы, как умный человек, должны понимать, что это необходимо.

– Да, конечно, я согласен. Вам предоставляется полная свобода действий в отношении Антона. И все текущие расходы будут оплачены. Предложение по поводу гонорара тоже остается в силе. Единственная просьба: вы должны находиться рядом с моим сыном круглосуточно. Ну и раз уж так вышло, ваша клиентка тоже, разумеется. У Антона имеется отдельная, довольно просторная квартира. Расположена в центре города, новый дом, тихий дворик. Сын сам все выбирал, я только ремонт и покупку жилья оплачивал. Вот адрес, пластиковая карта с деньгами на текущие расходы и комплект ключей.

Я вопросительно подняла бровь.

– Да. Моя идея нанять телохранителя была воспринята сыном, так сказать, без особого воодушевления. Понимаю, что вы, Евгения, сможете найти способ попасть в квартиру Антона и без его согласия. Но я рассудил, что заказать дополнительный комплект ключей будет дешевле, чем вставлять, к примеру, новую дверь.

– Логично. В таком случае нам потребуется еще одна мелочь: официально оформленный договор для подтверждения моих полномочий.

– Для Антона?

– Нет, для предъявления полицейскому наряду.

– Хорошо.

Требуемый документ был составлен и подписан без проволочек. Мы тепло простились с бизнесменом и отправились знакомиться с моим новым клиентом.

* * *

По дороге мы созвонились с Василием и заехали к нему в управление. Я неожиданно вспомнила, что обещала отблагодарить за хлопоты и самого капитана, и бравых полицейских из пятого отделения. Поэтому в гости мы пришли не с пустыми руками, а с основательно груженными пакетами. В глубине души я надеялась, что Василий порадует хорошими новостями – появившимися зацепками по делу или хотя бы результатами готовых анализов. Капитан заверил, что торопит лабораторию, как может, но все не только от него зависит. Пользуясь тем, что мы сами заехали, да еще и не сильно торопимся, он записал показания Ирины.

Ее сомнения в версии самоубийства подруги в рамках общепринятых вещей, разумеется. Что Елена депрессией, перепадами настроения не страдала, о суициде не заговаривала. О том, что нож с деревянной ручкой ранее в квартире подруги не видела. В конце встречи Ирина дала подробное описание пропавшего ожерелья и объяснила, почему можно смело считать украшение эксклюзивным. Мы простились с Василием. Я просила звонить сразу, как только будут результаты вскрытия парня.

* * *

Немного поразмыслив, я решила, что будет гораздо удобнее, если мы приедем к Антону Санину, захватив необходимые вещи. Ведь его отец выдвинул единственное требование: круглосуточно быть рядом. Значит, постоянно ездить за разными мелочами будет недосуг.

На сборы ушло некоторое время лично у меня, Ирина справилась гораздо быстрее – просто запихнула свои вещи обратно в сумку. Я же, упаковав несколько костюмов, бросила в чемодан джинсы, пару футболок, сарафан, белье, обувь и решила этим пока ограничиться. В конце концов, не в другой город едем. С выбором оружия тоже не возникло сложностей. Без особых колебаний я оставила в наплечной кобуре револьвер, захватила коробку с патронами, набор метательных ножей, пару необходимых в жизни частного детектива приборов и, разумеется, ноутбук.

Потом мы попрощались с тетей Милой, я обещала регулярно звонить. И наконец отправились.

Современный дом красного кирпича на улице Яблочкова мы нашли без труда, как, впрочем, и квартиру Антона. С этой задачей легко справился бы кто угодно, даже не имея точного адреса. Из раскрытых по случаю жары окон второго и третьего этажей первого подъезда ухала залихватская музыка и доносился гам толпы гостей.

– Просто праздник жизни, – прокомментировала я, глядя вверх, – Ира, вещи пока оставим в багажнике «фолька». И держись, пожалуйста, рядом со мной.

«Похоже, веселые приключения начались», – зло думала я, паркуя машину в удобном месте двора, запирая «фольк» и поднимаясь по лестнице. Мне и раньше приходилось охранять несколько подопечных сразу. Но все они хотели жить и были готовы сотрудничать. Сейчас ситуация складывается очень непросто. Я отвечаю за жизнь обоих. Но неуравновешенный Антон способен выкинуть любой фортель. И в такой нестабильной обстановке жизнь Ирины легко может быть подвергнута опасности.

– Знаешь, Женя, когда ты сильно сердишься, но вынуждена молчать, ты скрипишь зубами, – обрадовала Ира.

– Правда?!

– Да. Тебе никто раньше не говорил?

– Наверное, не рискнули, – сощурилась я.

– Не переживай! Ничего не случится. Забьюсь в какой-нибудь угол и тихо посижу во время военных действий.

– Боюсь, ты не способна оценить масштабов предстоящей войны. Ладно. Пока будь за моей спиной.

Разговаривая, мы подошли к запертой двери из модного нынче светлого бука.

– Позвоним? – поинтересовалась Ирина.

– Еще чего! У нас есть ключи. И в таком шуме вряд ли кто услышит звонок, – я отперла все замки. Но дверь лишь приоткрылась сантиметра на четыре, закрытая изнутри на металлическую цепочку.

– О, похоже, Роман Павлович уже звонил Антону Романовичу, – язвительно начала я, – и предупредил о нашем приходе и о связке ключей. А это знак того, что нам не рады. Как жаль!

– Что теперь делать?

– А ничего, – я прикрыла дверь, немного отошла назад и с разбега сильно пнула ногой по створке в районе крепления цепи. Оно, разумеется, сорвалось, дверь с громким стуком ударилась в стену, – прошу, – картинно указала я Ирине дорогу, – держись рядом.

В квартире творился бедлам в духе дурацких комедий про мальчишники или студенческие вечеринки. Пьяный народ сновал по комнатам со стаканами в руках. В гостиной устроили веселое соревнование: кто попадет кетчупом в стену при помощи крекера. Повсюду на диванах, в креслах и на лестнице обжимались нетрезвые парочки. Из туалета на первом этаже доносились характерные звуки, когда лишний алкоголь рвется наружу.

– Любопытно, он что, гостей на помойке собирал?

Мы прошли на второй этаж. Я нашла ванную комнату с хорошей дверью и крепкой защелкой, вытолкала оттуда полуголую парочку.

– Прости, Ира, тебе придется побыть немного здесь. Запри дверь изнутри.

– Женя, – остановила меня девушка, – когда будешь гостей выгонять, не забудь одну вещь сделать.

– Какую?

– Выудить Антона из общей массы и оставить дома.

– А! Точно! – чуть не забыла. Мы заговорщицки улыбались друг другу. Я дождалась, пока Ира закроет защелку, и только после этого ушла.

Стоя на втором этаже и небрежно опираясь на деревянные лестничные перила, некоторое время я с интересом рассматривала гостей. Люди двигались, как бурная река, они сновали поодиночке, собирались в кучки, от толп откалывались парочки. Кто-то пил, кто-то смеялся, небольшая толпа энтузиастов изображала дикие танцы.

Жаль, что я не догадалась попросить у Санина фото сына или хотя бы словесное описание внешности Антона. Наблюдение ничего не дало. Никто в этой толпе не выполнял общепринятые обязанности хозяина. Создавалось ощущение, что пьют они все уже примерно с неделю, между собой перезнакомились и чувствуют себя как дома, даже комфортнее.

В этот момент я заметила, как плотный молодой человек с неопрятного вида длинными волосами обглодал куриное крылышко, косточку забросил в угол комнаты, а руки вытер о светлую обивку дивана. «Так, надо это прекращать! Немедленно! – внутренне вскипела я. – Мне здесь еще жить неизвестное количество времени!»

Двумя прыжками я спустилась с лестницы и оказалась перед молодым человеком.

– О, привет! – перекрикивая музыку, начал он, потом пьяно икнул. – Ты откуда взялась?

– Сверху.

– Да?! А ты симпатичная. Может, потанцуем?

– В другой раз как-нибудь. Скоро музыка кончится.

– Не, это надолго все. Антоха сказал, можно до утра тусить. А то и до следующего вечера. Ему нужно тетку какую-то отвадить, чтобы не вздумала тут жить.

– Понятно, а сам-то он где?

– Антоха? – Паренек поводил глазами по толпе. – Не вижу. А, его в туалете тошнит! – обрадованно выдал он.

– Понятно. – Я прошлась до туалета. Приоткрыв дверь, не глядя внутрь, морщась от гадкого запаха, крикнула: – Антон, ты здесь? У нас текила кончилась!

– В шкафу, под баром целый ящик стоит, – простонал парень.

– Ты сам-то живой?!

– Вроде да. Но мне не до выпивки сейчас.

Понятно, он и пить толком не умеет. Ну, с этим потом разберемся. Сейчас нужно срочно прекратить безобразную вечеринку.

Первый этаж квартиры был спланирован в виде студии с подсобными помещениями и лестницей, ведущей наверх. Он представлял собой одну просторную комнату, разграниченную аркой между кухней и гостиной. Над частью гостиной широким балконом нависала лестница с перилами. Героиня одного суперпопулярного лет десять назад боевика говорила: «Преимущество у того, чья позиция находится выше». Что ж, такая стратегия применима не во всех условиях. Но сейчас, когда нужно взять под контроль примитивную нетрезвую толпу, она стопроцентно верная.

Я поднялась на второй этаж, устроилась у перил, достала револьвер, дождалась удобного момента и выстрелила в музыкальный центр. Именно он все это время был источником жуткой какофонии. Аппаратура издала прощальный, надсадно-скрипучий звук и замолчала. Кто потрезвее, испуганно присел и обернулся на источник шума. Кто-то просто замер. Некто протянул капризным голосом:

– Зачем музыку вырубили?! Играла моя любимая тема!

– Внимание! Торжественно объявляю вечеринку оконченной!! – начала я.

Ответом мне были недовольный ропот толпы и непечатные высказывания отдельных личностей.

– Все вон отсюда!! Бегом!! – добавила я металла в голос. – Даю три минуты и начинаю отстреливать оставшихся! Время пошло!

Через две минуты с четвертью квартира оказалась совершенно пустой. Правда, выглядела она как свинарник, в котором резвилась половина представителей всей земной фауны.

– Ирина, выбирайся, – постучала я в дверь ванной, – война на сегодня отменяется. Прости, расследование тоже. Антон, это тот, кого рвало на первом этаже.

– Ничего, я сама тебя уговорила. Парню надо помочь. Может, провести алкогольную детоксикацию? Правда, травы нужны и парилка. Но можно попробовать обойтись ванной.

– Ты сама только что после ранения. Будешь с пьянчужкой возиться? Сейчас медиков вызову, они капельницу поставят, отойдет, никуда не денется.

Я осмотрела квартиру на предмет зазевавшихся гостей. Вытолкала парочку, которая облюбовала одну из спален наверху и пропустила мое сольное выступление. Позвонила в «неотложку». Принесла из багажника машины наши с Ириной вещи. Поручила девушке осмотреть свободные комнаты наверху и выбрать для нас приглянувшиеся. Полистала газетку с рекламой. Позвонила в компанию: «Супер Золушка» с бодрым сленгом: «Моем окна, двери, стены», сообщила адрес и заказала сразу пять «Золушек». Одна тут провозится полгода. В общем, я развила бурную деятельность.

Потом, помня суть предстоящего разговора с Антоном, направилась производить ревизию шкафов. Я не готова каждый день вызывать парню медиков и возиться с похмельным синдромом. Значит, нужно найти и удалить из дома все спиртное. Результат беглого осмотра впечатлял. Если собрать весь алкоголь, можно небольшой магазинчик открыть. Так, никем и не тронутый ящик текилы, виски, шампанское, несколько видов ликеров, водка, коньяк. Какие основательные запасы! Он что, исключительно оптом закупается? Если все это откупоривать и выливать в унитаз, можно до завтрашнего вечера провозиться, даже если Ирину подключить. Если вынести на помойку, боюсь, местные бомжи устроят во дворе свою вечеринку, а соседи жаловаться станут.

После непродолжительного раздумья я достала телефон и набрала номер Василия.

– Женька, с твоего визита не больше двух часов прошло. Неужели ты всерьез полагаешь, что за столь короткий срок появились новости?! – изумился капитан.

– Нет. Совсем по другому делу звоню. Есть одна идея, как у тебя со временем?

– А мне эта идея понравится? – осторожничал Василий.

– Не сомневаюсь. Знаешь новостройку на Яблочкова? Приезжай поскорее и парочку ребят захвати, коробки носить. Срочно нужно избавиться от кое-каких вещей.

– Это кто тут моим имуществом распоряжается? – опираясь всем телом на стену, из туалета выполз русоволосый стройный парень. Я, пожалуй, рискнула бы назвать его симпатичным, несмотря на желто-зеленый цвет лица, небольшую отечность, выдающую любителя систематических возлияний и немного искажающую черты лица. Плюс пятна вполне понятного происхождения на светлом джинсовом костюме не придавали парню лоска.

– А?! Я тебя спрашиваю?!

Обожаю хамов. Ставить на место, разумеется.

– Заявилась тут! Мои гости! Сам зову, сам и прогоняю! И горничную я уволил, чтобы не шпионила. Мое дело, буду жить вот так вот!! Так ты кто такая?!

Я, улыбаясь, молчала. Молодой человек несколько взбодрился, видимо, от злости. И, очевидно, расценив мое молчание как проявление робости, увереннее продвинулся поближе.

– Я здесь хозяин, и никто мне не указ, тем более какие-то надсмотрщицы-охранницы, нанятые папашей! Прислуга чертова, – гадкий мальчишка ухватил бутылку коньяка из ближайшей коробки, толкнул по каменной столешнице стола в мою сторону, как по барной стойке, – открыла ее, быстро! – выкрикнул. – И принесла мне в спальню, наверх, полный стакан, с тремя кубиками льда, – развернулся и двинулся в сторону лестницы.

Какой молодец!! Моя улыбка стала шире. Сначала, казалось, парень отравился, стоит зеленый, без сил, ну как тут воспитательные меры применять? Но его поведение даже не взбесило, расставило все на свои места.

Продолжая улыбаться, я оперлась о столешницу, плавным прыжком перемахнула через преграду и приземлилась прямо перед носом Антона.

– Ты чего это делаешь?! – отпрянул он.

– Послушай меня внимательно, так как повторять я не буду.

– Обращайся к хозяину Антон Романович! Наглая девица! – и он занес руку, видимо, намереваясь дать мне пощечину.

– Разозлили вы меня, Антон Романович! – говоря эти слова, я перехватила занесенную руку и сжала кисть специфическим приемом.

– А-а, пусти! – завопил парень. – Больно как! И-и-и, – перешел на тонкое повизгивание грозный «хозяин».

– Не сейчас, – я развернула Антона спиной к себе, заломила руку назад и ткнула носом в столешницу, – запомни, детка, ты мне не хозяин и никогда им не будешь! Это понятно?! – я усилила нажим.

– Да! – выкрикнул он. – Ой, пусти немедленно!

– Судя по всему, добрых слов ты, парень, не понимаешь! Поэтому поясняю в доступной тебе манере. Распоряжаюсь здесь отныне я! А если ты еще хоть раз позволишь себе подобное поведение, не говоря уже о высказываниях, моментально окажешься на полу в очень неудобной позе. Ясно?

– Да!

– И если в воспитательных целях мне придется тебя немного покалечить, я это сделаю не задумываясь. Жаловаться отцу не советую, он в отношении тебя дал мне неограниченные полномочия. Это понятно?

– Да. Отпусти, ты мне руку сломаешь!

– Неправильно, – я еще больше усилила нажим, – отпустите, уважаемая Евгения, вы рискуете сломать мою руку.

– А-а-а!! Пожалуйста, Евгения, отпустите! Кажется, кость хрустнула!

– Хорошо. Ступай в свою комнату, прими душ и переоденься, воняешь хуже помойки. Сейчас приедут доктора, капельницу поставят. Об остальном поговорим завтра, когда протрезвеешь.

Я отпустила Антона, и он удалился на второй этаж, бубня про нечеловеческую жестокость, скорую, неминуемую месть и потирая конечность.

* * *

Через некоторое время квартира загудела, как растревоженный улей. И невнимательный наблюдатель вполне мог подумать, что это продолжение вечеринки, только без жутковатой музыки. По дому сновали девицы в одинаковых майках, шортах и фартучках с логотипом фирмы: «Супер Золушка». Люди в белых халатах оккупировали спальню Антона. Сначала молодой человек артачился. Пытался вырываться, кричать, что с детства боится уколов и не доверяет коварным незнакомцам. Порывался звонить отцу или, на худой конец, в полицию. После того как я поднялась наверх, заверила парня, что полиция уже едет, а я в случае нужды помогу врачам его связать так крепко, что он и моргать не сможет, Антон успокоился и позволил медикам проделать все необходимые манипуляции.

И, наконец, приехал Василий с нарядом ППС. Я обрисовала полицейским фронт работ. Заявила, что они могут уносить все спиртное, что видят, кроме двух бутылок коньяка и трех бутылок шампанского. Я их, в виде премии, обещала медикам и «Золушкам».

– Женька, что это такое? Ты накрыла подпольный притон? – изумился Василий.

– Это квартира моего нового подопечного.

– А девчонку куда подевала?

– Тоже здесь, вещи наверху распаковывает. Работаю на два фронта.

– Ну, ты даешь, Женька. Слушай, может, тебе помощь нужна? Судя по внешнему виду жилища, парень тот еще фрукт.

– Спасибо, пока не знаю, может, еще и понадобится. Так что груз, который носят сейчас мальчишки из ППС, можешь считать авансом и простым, доступным способом ускорить проведение всех экспертиз.

– Ты хочешь, чтобы я дал несколько бутылок экспертам и патологоанатомам?

– Нет. Пообещал столько, сколько они запросят за быструю и качественную работу. Отдавать только после окончания.

– Женька, ты мне коллег испортишь.

– Не выдумывай. Никто не собирается превращать сие меценатство в систему. Просто сейчас налицо полное совпадение интересов.

– Будто твой подопечный не сможет заказать еще. В наше время это элементарно делается, были бы деньги.

– Завтра, когда Антон проснется свежий и очищенный от алкогольных токсинов, его ожидает сюрприз. По моей просьбе Роман Павлович заблокировал все счета сына.

– И кто теперь будет этот подарок судьбы содержать?

– Санин дал мне карту на оплату расходов.

– Здорово, – Василий завистливо крякнул и, прощаясь, уточнил: – А подручный тебе, случайно, не требуется?

– Пока нет, – широко улыбнулась я.

Проводив капитана с коллегами, я некоторое время бестолково слонялась по квартире, наблюдая то за работой горничных, то за поведением Антона.

Наконец все было готово. Медики провели необходимые процедуры и заверили, что обессиленный пациент крепко проспит до утра. Горничные выгребли гору мусора и бутылок различного размера и назначения, чисто вымыли все комнаты, и квартира просто преобразилась. Я расплатилась со всеми, выдала обещанную премию и попрощалась.

Потом проверила, как там устроилась Ирина. Девушка выбрала для нас две гостевые спальни, имеющие общие туалет и ванную. Комнаты находились в непосредственной близости от спальни Антона, что меня полностью устраивало. Ира успела распаковать не только свои, но и мои вещи и, лежа на кровати, щелкала по клавишам ноутбука.

Я поблагодарила девушку и отправилась обживать свою комнату. Вечер уже, конечно, поздний, но спать не хотелось. Тем более, прежде чем засыпать, я планировала убедиться: неприятностей от Антона ждать не нужно, по крайней мере, сегодня.

К тому же мне не давала покоя гибель напавшего на Ирину парня, его не совсем адекватное поведение и странная татуировка. Я решила немного покопаться в Интернете в поисках необходимой информации. Вдруг повезет, таинственная организация действительно существует? И с помощью информации о ней мы сможем установить личность парня?

Перелопатив море различных сайтов и ссылок, я убила кучу времени, но не нашла ничего, стоящего внимания. И даже намека на то, что некая организация выбрала своей эмблемой нага в треугольнике.

Наткнувшись на подборку старинных документов, я из любопытства пролистала несколько и остановилась на одном, который очень заинтересовал меня. Датирован документ был тринадцатым веком и назывался: «Поучение» Серапиона. Он рассказывал, как «волхвей» пытают водой и сжигают по обвинению в голоде и падеже скота. Действие, судя по всему, происходило на территории Руси. Я просмотрела документ до конца. И нашла описание еще одной массовой казни людей, обвиняемых в колдовстве. «И сожгли мы сразу двенадцать «жонок вещих» во славном граде Пскове. В году тысяча четыреста одиннадцатом от Рождества Христова. Аще напустили чародеицы мор язвенный на славный люд православный».

Как интересно, я искренне считала, что на Руси никогда не было гонений на ведьм. Не пылали костры, не применяли к людям, на которых возвели напраслину «добрые» соседи, страшные пытки. Оказывается, это не совсем так. Нужно спросить у Ирины, ее эта тема должна волновать, значит, девушка может быть в курсе всех средневековых и более поздних событий.

* * *

Следующим утром я по давно устоявшейся привычке проснулась в шесть часов и проверила подопечных. Антон мирно спал; Ирина, улыбаясь счастливой улыбкой, потягивалась в постели.

– Привет, смотрю, ты проснулась, рана больше не беспокоит и настроение хорошее.

– Доброе утро. Да, все отлично зажило, у Андрея рука легкая, – девушка хитро улыбалась.

– И? – подсказала я.

– И ночью мне приснился суженый.

– То есть как наши бабушки гадали: «Сплю на новом месте, приснись, жених, невесте?» Я в подростковом возрасте пробовала пару раз: такая невообразимая чушь снилась. Не то что жениха рассмотреть, рассказать кому-то невозможно.

– Это все потому, что в столь юном возрасте ты уже была вполне сформировавшимся скептиком, – рассмеялась Ирина.

– Очень даже может быть. Ну и кто у нас жених?! Просто молодой человек симпатичный или имечко имеется?!

– Расскажу потом как-нибудь. Ты разве бегать не собираешься? – девушка умело сменила тему.

– Наверное, нет. Правда, Антон еще спит, а вчера я с ним провела разъяснительную работу. Но сложно сказать, насколько парень был пьян и что вспомнит. Может статься, сегодня повторять придется.

– Со мной ничего не случится. Чтобы не переживать, сотовый с собой возьми. Занимайся спокойно, не беспокойся. Вдруг что случится – сразу наберу.

– Тут спортивная площадка совсем недалеко, рядом с театральной площадью. Я побегаю и сразу назад, а упражнения во дворе сделаю.

– Значит, будешь рядом. Отлично, а я пока завтрак приготовлю.

– С этим вопросом может возникнуть заминка. Я вчера попросила «Золушек» холодильник почистить, все испорченные и подозрительные продукты выбросить. А сама в агрегат даже не заглядывала. Так что как у нашего гостеприимного хозяина обстоят дела с провизией, даже не знаю.

– Уверена, я что-нибудь найду. К твоему приходу будет готов импровизированный завтрак, а за продуктами можно и потом отправиться.

* * *

И все-таки Ирине удалось поразить меня. Вернувшись после тренировки, я обнаружила полностью сервированный стол и готовый завтрак. Натуральный кофе, заманчиво пахнущие оладьи и великолепный испанский омлет с ветчиной и овощами. Лучшего и желать нельзя!

– Прошу к столу.

– Пять минут, только душ приму. Выглядит аппетитно, смотрю, ты полностью освоилась и продукты нашла.

– Да, но их запас нужно будет пополнить.

– Чудовище будить? Или он, благодаря аппетитному запаху, уже на ногах?

– Пожалуйста, не называй его так. Антон хороший парень…

– Только немного запутался, – язвительно продолжила я, – помню, помню. Между прочим, весь вчерашний бедлам твой хороший парень специально для нас устроил.

«И чего ждать от этого подарка судьбы – неизвестно. Нам нужно расследование продолжать, оставшихся клиентов салона из списка проверить, заехать в морг, в управление. И это все при том, что Ирине угрожает реальная опасность. Я должна постоянно держать на контроле обстановку и глаз с девушки не спускать. А тут еще следи за здоровенным грубияном, который возомнил себя хозяином мира», – сердито думала я, принимая душ.

Видимо, Ирина сама разбудила парня к завтраку. Боится, что я буду чересчур груба с представителем «золотой молодежи».

Когда я спустилась в кухню, Антон, взъерошенный и вялый, завернутый в излишне теплый банный халат, с недовольным выражением на лице ковырял омлет.

– Всем приятного аппетита, – с улыбкой уселась я за стол.

Молодой человек бросил на меня хмурый взгляд исподлобья и промолчал. Значит, кое-что из вчерашнего урока усвоил. Уже прогресс.

– Ира, ты что крутишься? Присаживайся! Спасибо за отличный завтрак, посуду мою я.

– Тарелки подогревала, чтобы омлет не опал при подаче, – улыбнулась девушка, подала блюдо и села за стол.

– Как?! – взвился парень. – Я не намерен делить стол с прислугой! Где это видано?!

– Ирина не прислуга! Она моя компаньонка. А если будешь бузить, девушка превратит тебя в жабу.

– Вы, Евгения, сами являетесь прислугой! Значит, «компаньонка» тоже рангом не выше служанки.

– Поскольку вы, Антон, мне денег не платите, потому что их у вас попросту нет, то и слуг у вас не имеется. А если идиотское чувство снобизма не позволяет сидеть за этим столом – убирайтесь вон! Но прошу учесть, что кормежки раньше обеда не предвидится. А день нам предстоит насыщенный.

– Я отправлюсь в ресторан! – с неподражаемой интонацией выдал недоросль.

– Не отправишься! Сразу по двум причинам. Отныне ты идешь только туда, куда и мы с Ириной. И в ресторан тебя все равно не пустят. Вчера я получила у Романа Павловича список заведений, где ты завсегдатай, и отправила им электронной почтой сообщение, что отныне Антон Санин – банкрот. Все твои счета заблокированы.

– Это глупо и вообще невозможно! Отец никогда скрягой не был. Оно и понятно: бабло к нему само плывет!

– Не так уж и глупо. А если бы ты проработал в своей жизни хоть день, то знал бы: само плывет только дерьмо! А за жемчугом всегда нужно нырять!

– Подумаешь! А я с вами не пойду! Останусь дома!

– Ты пойдешь! Но если мне придется тебя заставлять, путешествовать будешь исключительно в багажнике моего автомобиля. А там очень неудобно. Я могу даже оставить тебя в покое на целый день. Как раз хороший аппетит нагуляешь.

– Это издевательство над человеком!

– Ничуть. Ведь изначально тебе предоставлен выбор.

В этот момент кто-то позвонил в дверь. Мы с Ириной переглянулись.

– Будь тут, – кивнула я девушке, подошла к двери, на ходу расстегивая наплечную кобуру. Так, держа револьвер в левой руке, я отворила дверь и спрятала за нее руку с оружием.

«Не может быть, чтобы преследователи Ирины, кем бы они ни были, нас вычислили, да еще так быстро», – билась тем временем в мозгу мысль.

На пороге стояла немолодая женщина в цветастом ситцевом халате, белой косынке и домашних тапочках, видимо соседка.

– Здравствуйте, – я улыбнулась и, выжидая, замолчала.

– Ой, здрасти! А ты кто, милая? – прищурилась бабулька.

– Знакомая Романа Санина, присматриваю за его сыном. А вы?

– Я Клавдия Петровна из соседней квартиры. Что-то тихо было весь вечер и ночь тоже! А вчера, кажись, я выстрел слыхала! Вот и подумала: вдруг с соседом случилось чего? Он, конечно, парень беспокойный, но дело-то молодое. И если случилось чего, жалко.

Я, слушая соседку, немного подалась назад, незаметно засунула револьвер обратно в кобуру, одернула полу летнего пиджака. Похоже, ложная тревога.

– Не беспокойтесь, Клавдия Петровна. Это вчера шампанское мальчишки открывали. И с Атоном все хорошо, просто он решил немного пересмотреть свои жизненные приоритеты.

– Чего? Не пойму тебя, девонька.

– Шумные вечеринки теперь будут крайне редки. Будьте добры, отдыхайте спокойно.

– Ой, спасибо тебе, девонька!

– Евгения меня зовут.

– Спасибо, Женечка, заходите в гости к старушке, чаем угощу.

– Благодарю, как устроим все дела – непременно.

Я распрощалась с бдительной соседкой и вернулась обратно.

– Чего это она с револьвером в руке расхаживает? Мне же не показалось? – свистящим шепотом расспрашивал Антон Иру.

– Вот все-таки хорошие у нас в Тарасове люди, – своим появлением я не дала девушке ответить, – переживают за тебя, дурака. Хоть достал всех соседей основательно.

– Чего?

– Говорю, старушка справлялась, почему дикого грохота не слышно, жив ли владелец квартиры?

– Это тетя Клава, наверное, она добрая.

– А не стыдно людям пожилым и добрым не давать спать ночами?

– Меня и в городе-то не было больше месяца. Вы лучше поясните, что здесь происходит? Обычно гостей не принято с револьвером встречать. Или у нас идет война, а я не слышал?

– Нет пока войны, – равнодушно бросила я, – просто на Ирину покушались дважды за последнюю неделю. Как ее телохранитель, я должна держать нос по ветру.

«Вот, сейчас начнет истерить!» – мысленно приготовилась я.

– Евгения, вы хотите сказать, что эту девочку пытались убить? Дважды?

– Да, – влезла Ирина, – у меня и шрам есть!

– Это не шрам еще, а едва зажившая рана, – поправила я строго, – и девочка со свежим швом на плече готовила для нас завтрак, пока здоровый лоб в кровати нежился.

– А я могу помыть посуду, – быстро сказал Антон, – и вообще, я же не знал. Большое спасибо, Ира, было очень вкусно!

– Мне нетрудно, – улыбнулась девушка.

– Но все равно не привыкай! – на автомате вставила я. Честно говоря, порыв Антона меня очень удивил.

Парень вскочил из-за стола, начал быстро собирать грязные тарелки и стаканы из-под выпитого сока, относить их в мойку. Потом натянул огромные перчатки лимонного цвета, открыл воду и принялся мыть.

Пользуясь тем, что Антон стоит к нам спиной, я скорчила Ирине удивленную гримасу. Девушка отвечала мне торжествующей улыбкой.

Мы поднялись в наши комнаты собраться.

– Я же говорила, что парень Антон неплохой.

– Боюсь, один небольшой всплеск порядочности не изменит сложившегося впечатления.

– Он станет лучше, пусть немного времени пройдет. Женя, а этот темноволосый капитан полиции, он кто?

– Василий, я же вас знакомила.

– Я помню. Просто интересно, тебе он кто?

– Приятель, можно сказать, что друг. Правда, познакомились мы не так давно. Но, как показала жизнь, Вася за меня горой.

– Он влюблен в тебя, знаешь? И примерно с год назад были у Василия из-за тебя конфликт с человеком выше по статусу и резкая смена линии судьбы.

– Ирина, как гадалке тебе цены нет! – рассмеялась я. – Вася в питерской полиции раньше трудился, потом в Тарасов перевелся. По слухам, повздорив с начальством. И если верить тому же источнику слухов, из-за меня. Но сам он правду не говорит из деликатности.

– А ты что думаешь?

– Василий хороший парень, но он мне просто друг. Давай быстрее собираться, у нас на сегодня запланировано много дел.

На самом деле я не хотела надолго оставлять Антона без бдительного присмотра. Кто знает, что взбредет молодому человеку в голову? Но сообщать свои соображения Ирина не торопилась, девушка умудрялась видеть в Антоне нечто хорошее и неизменно расстраивалась, услышав мои язвительные комментарии.

* * *

Несмотря на мои опасения, Антон вел себя довольно прилично. После завтрака быстро собрался без дополнительных напоминаний с моей стороны. Особо не привередничая, уселся с Ириной на заднем сиденье «фолька». В общем, терпеливо участвовал в нашем расследовании. И даже, кажется, заинтересовался его ходом. По крайней мере, тихонько задавал Ире разные вопросы. Девушка терпеливо и охотно давала пояснения. Но я не торопилась радоваться или делать скоропалительные выводы. Проявляла здоровый скептицизм вкупе с настороженностью.

Весь день и половину следующего мы объезжали оставшиеся адреса, расспрашивали или самих клиентов салона Ирины, или их родственников. Результат немного разочаровал – мы не получили ни единого перспективного подозреваемого. Вернее, сначала они все казались таковыми, но отпали в ходе проверки. Некоторые отсутствовали в городе довольно давно и не могли совершить нападение ни на одну из девушек. Некоторые находились на принудительном лечении в клинике, один парень был под следствием. Недовольная предсказанием Ирины девушка, которая попала в список из-за угрозы: «Спалить здесь все к чертовой матери!», две недели назад сломала обе ноги, неудачно прыгнув в воду с тарзанки.

После завершения всех текущих дел мы заезжали в магазин за продуктами и возвращались домой почти добрыми приятелями. По крайней мере, так смотрелись со стороны. Ирина ласково ворковала с Антоном. Парень был, по-видимому, не против и отвечал девушке тем же.

Я позвонила Василию с просьбой навести справки о подследственном Кошко Викторе. Просила узнать, кем, когда и за что он был задержан. Ведь не нужно сбрасывать со счетов такой вариант: совершил человек серьезное преступление и, чтобы избежать наказания, через денек-другой демонстративно побуянил, затеял драку, сдался полиции в расчете отсидеть полгода-год и не попасть под подозрение в совершении преступления, наказание за которое гораздо серьезнее. Но я понимала, что хватаюсь за соломинку, и вероятность, что парень и есть наш подозреваемый, невелика. На прощание я напомнила Васе, что с нетерпением жду результатов экспертиз. Он заверил, что работает над этим, и мы простились.

Со стороны гостиной доносилось треньканье струн гитары. Потом заиграла мелодия, и приятный мужской голос запел нечто романтичное. Заинтересованная, я вышла из комнаты, прошлась по второму этажу до лестничных перил и глянула вниз. Это пел Антон! Неожиданно, что и говорить! Ирина забралась с ногами в кресло и слушала с неподражаемым выражением на милом личике.

Я не возражала против подобного сближения подопечных, но продолжала проявлять настороженность. Вдруг резкое изменение поведения и романтичный настрой – это такая тактика? Чтобы усыпить бдительность, например. С другой стороны, Ира барышня, конечно, романтичная, но далеко не наивная, сможет постоять за себя. Так что я почти не переживала.

И ушла поработать на компьютере, оставив ребят наедине с музыкой и гитарой.

Спустя некоторое время я снова наткнулась на любопытный документ: «Устав князя Владимира о церковных судах». В нем описывались ведовские процессы, которые проводились на территории Руси в одиннадцатом веке, сразу после утверждения в стране христианства. Например: князь Глеб Новгородский в 1074 году приказал сжечь волхва «За обольщение народа и неприятие веры христианской». Вот 1411 год, Псков. После того как в городе началась эпидемия чумы, по обвинению в напущении болезни были сожжены двенадцать женщин. Ого, как сурово!

В 1446 году князь Иван Можайский всенародно сжег вместе с женой боярина Андрея Дмитриевича за ведовство. Времена Ивана Грозного. Казнен архиепископ Новгородский и пятнадцать женщин. По обвинению в колдовстве их четвертовали и сожгли. Царь Алексей Михайлович в 1638 году повелел сжечь старицу Алену. Процесс получил название: «Дело замоскворецких ведьм». А в 1647 году тот же Романов повелел пытать водой и сжечь девицу Агафью вместе с ее учителем колдовскому делу, Терешкой Ивлевым.

Как интересно! Думаю, в первую очередь в подобных процессах замешана политика. Ивана Грозного в расчет не берем, многие историки считают, что этот царь был не совсем здоров психически. Особенно в последние годы жизни недуг явно прогрессировал. А вот боярин Андрей Дмитриевич вполне мог не поделить чего-то с князем Иваном или иметь в своей среде опасное и быстро растущее влияние. Да, мало ли еще какие могли быть причины у князя избавиться от строптивого боярина? А заодно и от его жены, чтобы остальным неповадно было, и в защиту Андрея Дмитриевича не прозвучало ни одного, даже слабого, голоса.

Я вспомнила, что хотела расспросить об этих документах Ирину, но, замотавшись, так ничего и не сказала. И вообще, давно пора проверить, как там мои подопечные. Я решительно схватила включенный ноутбук и отправилась вниз.

Ира готовила обед, Антон проявлял активное участие. В момент, когда я появилась в кухне, Ирина объясняла молодому человеку, какого размера кубиками нужно нарезать картошку. Что ж, довольно занятно.

– Привет, не хочу вас отвлекать… – начала я.

– Что ты, Женя, мы будем рады твоей компании.

– Тогда хочу показать некоторые любопытные документы. Случайно в Интернете наткнулась, когда искала сведения об организациях и символах. Они меня очень заинтересовали, правда, вопрос достоверности немного беспокоит. Но ты, Ирина, должна разбираться в этом вопросе.

– А что за вопрос?

– Гонения на ведьм. У нас, не в Европе или Америке, об этом, конечно, все наслышаны.

– На Руси они были не так распространены. Однако случаи сжигания или утопления ведьмы не были в диковинку. На нас всегда охотились, пытались уничтожить, обвинить в неожиданной эпидемии, неурожае или вспышке падежа скота. Не забывай политические мотивы. Избавиться от потенциального соперника, особенно если он имел неосторожность дать повод, обвинив его в ведовстве, века до восемнадцатого считалось хорошим тоном.

– Я слышал, что раньше в Европе, – вставил Антон, – для того, чтобы быть обвиненной в колдовстве, женщине было достаточно иметь красивую внешность.

– Такие случаи зафиксированы. Но Европа – это отдельная тема. Там многие ведьмовские процессы зачастую имели сексуальную подоплеку. Это связано с неудовлетворенностью католических священников. И, разумеется, ведьм там судили именно церковным судом.

– А в России? – уточнила я.

– Характерной особенностью русских процессов было то, что рассмотрение дел велось по «градским законам», а не церковным судом. Это еще от устава князя Владимира повелось.

– Того, который Русь крестил?

– Да.

– Но служители церкви принимали участие в процессах?

– Понимаешь, когда на Руси процветало язычество, колдовство, чародейство, волхование принимались за норму. Волхвов почитали, может, немного боялись. А после принятия христианства возник некоторый конфликт интересов. Народ неохотно оставлял старые привычки, и это не могло не тревожить церковь.

Я слушала Ирину и одновременно листала разные документы.

– Да, вот летопись шестнадцатого века, цитирую: «Русские люди прелестны и падки на волхование».

– Или, например, в «Русской Правде» писали: «Аще жена зелейница, чародеица, наузница – ее казнить, а митрополиту шесть гривен».

– Не пойму, – вставил Антон, – митрополиту платили премию?

– Да, за обнаружение ведьмы. Между прочим, шесть гривен на то время были приличными деньгами.

– Ага. Но я все равно не понял: «чародеица» чья жена?

– Ничья, просто «женщина» в переводе со старославянского, – терпеливо пояснила Ирина.

– Знаешь, пожалуй, ты права, – я продолжала просматривать документы, – тут написано, что наибольшее число процессов приходится на семнадцатый век.

– Наверное, к этому времени историями с «женами-колдовками» основательно запугали народ, и, как водится, ситуация набрала обороты.

– Даже грамота об учреждении Славяно-греко-латинской академии содержит раздел о преследовании ведунов, – я зачитала: – «Аще же таковые учителя обрящутся, и они со учениками яже чародеи без всякого милосердия да сожгутся». Сурово!

– Это еще что! В Европе издавались целые трактаты, повествующие, как обнаружить ведьму, как ее грамотно пытать и какою казнью лучше умертвить. Поводом для обвинения могло послужить, например, наличие родимого пятна, «подозрительного» в глазах автора, а по сути, любого.

Пока мы так болтали, в моей голове пыталась сформироваться какая-то догадка. Иногда так бывает: строишь фразу, необходимое слово вертится буквально на языке, но от сознания ускользает, так и тут. Ладно, потом пересмотрю бумаги, немного подумаю, и нужная мысль всплывет на поверхность.

Тем временем Ирина закончила с готовкой, отошла от плиты и заглянула в мой компьютер. На мониторе я успела открыть еще одну страницу, описание самого знаменитого случая ведьмовского дела.

– Слушайте, это произошло семнадцатого сентября 1679 года. По распоряжению князя Одоевского была повешена Агафья Кожевникова, двадцати одного года от роду. Девушку обвинили в колдовстве и сначала попытались сжечь в собственном доме. В деревянном срубе были заблокированы двери и все окна, а само строение обложено соломой и подожжено слугами князя. К величайшему удивлению и ужасу всех присутствующих, начался страшный ливень. Огонь был потушен практически мгновенно. Потом Агафью пытались повесить на могучем дубе Княжьего лога. Первые две ветки обломились, что привело в трепет княжеских слуг и укрепило их в мысли, что девушка точно ведьма. Казнь удалась только на третьей ветке. Впоследствии этот случай оброс легендами. Фантастическая история! Правда? – обратилась я к Ирине, заметив, что она следит глазами за страницей.

– М-м-м, – сосредоточенная, она не отвечала.

– Гроза, наверное, и так собиралась, а ветки, скорее всего, были сухие.

– Агафья Кожевникова – мой далекий предок.

– Так ты потомственная ведьма?! – удивился и чему-то обрадовался Антон.

– Прости, я не знала, – прошептала я.

– Ты и не могла знать. История казни Агафьи в нашем роду передается из поколения в поколение. Это настоящий пример мужества и самоотверженности.

– Прости, мы не совсем тебя понимаем. Она ведьмой все-таки была? Или обвинение ложное?

– Эта история почти детективная. Разумеется, Агафья умела колдовать, но никогда никому не делала зла. Наоборот, лечила людей заговорами и травами. Могла гадать, видеть ауру. Мой дар немного схож с ее умениями. Агафью обвинили в смерти княжеской жены, хотя она, наоборот, пыталась спасти женщину. По слухам, князь Одоевский сам приложил руку к отравлению супруги, а потом виртуозно замел следы и обвинил Агафью в своем преступлении, умело разжигая страхи и опасения, которые крестьяне всегда питали в отношении чародеев, колдунов и ведьм.

– Я все равно не поняла про самоотверженность.

– Ведьмы умеют управлять весом своего тела, в некоторой степени, конечно. Можно сделать вес меньше, можно наоборот – тяжелее. Если искусно овладеть этим умением, можно летать по воздуху на таком простом приспособлении, как метла.

– Хочешь сказать, Агафья сломала ветки, специально утяжелив тело? А как же дождь?

– Ветер, облака, их интенсивность – да, погодой можно управлять. Ведьмы, виртуозно владеющие этой способностью, могут вызывать дождь. И даже бурю.

– Все равно не понимаю. Обломанные ветки, ливень – зачем был нужен весь этот цирк, если девушка не спасла свою жизнь?! Только не говори, что бедняжку угораздило влюбиться в князя и она спасала мерзавца!

– Конечно, нет! – возмутилась Ирина. – Ведьмы умеют чувствовать суть людей, особенно близких.

– Что же тогда?

– Ты была права, когда предположила, что девушка старалась не для себя. Агафья спасала крошку-дочь.

– У нее были дети? В двадцать один год? – изумился Антон.

– В то время девушек выдавали замуж лет в пятнадцать-шестнадцать, – хмыкнула я.

– Как же маленькая девочка смогла выжить одна?

– Кажется, ее взяли на воспитание хорошие люди. Но это потом. Главное, Агафья смогла увести прислужников князя от дома. Ей удалось отвлечь их внимание, потянуть время, и ребенок успел убежать и спрятаться.

– Да, вот так история!

– Я не совсем понял, – Антон почесал затылок. – Так Женя давеча не шутила, когда говорила, что Ирина может превратить меня в жабу?!

Мы, переглянувшись, рассмеялись и не стали отвечать.

Ирина предложила попробовать обед. Я унесла в комнату ноутбук. Антон с Ириной тем временем накрывали на стол. Мысли о молодой женщине, красивой и бесспорно неглупой, не оставляли меня. Агафья, вероятно, немного опередила свое время, по крайней мере, в ловкости ей не откажешь. Ведь умудрилась же она провернуть такие реалистичные фокусы, чтобы обмануть толпу и спасти дочь. Да, суровые были в ту пору нравы! Другое дело – сейчас. По телевидению показывают соревнования экстрасенсов. Газеты пестрят объявлениями: маги и гадалки всех цветов и мастей предлагают свои услуги. Никто ничего не скрывает. И никто не осуждает за колдовство, по крайней мере, не казнит. В этот самый момент долгожданная догадка всплыла на поверхность. Но прежде чем озвучить эту мысль, нужно кое-что проверить.

За обедом мы некоторое время болтали о разной ерунде. Потом я рискнула спросить:

– Ира, помнишь, ты рассказывала о мистической, магической атмосфере салона. Как там была построена работа, костюмы, антураж?

– Конечно, ты к чему клонишь?

– Просто спросить хочу: ваши костюмы были идентичны? А внешность Елены? Цвет и длина ее волос, фигура? Девушку могли принять за тебя?

Ирина ненадолго задумалась.

– Пожалуй, нас можно было перепутать. Это не планировалось специально, мы заказали несколько комплектов балахонов для работы. И со временем так получилось – стали одеваться абсолютно одинаково. Мы действительно были похожи внешне: цвет и примерно одинаковая длина волос, фигура. Накидкой можно полностью прикрыть волосы и лицо. Во время работы мы часто создавали полумрак, освещали помещение таинственно мерцающими свечами. Иногда мы шалили и менялись местами. Если случай несложный или клиент – скучающая дама, что посещает подобные салоны постоянно. Тогда я подсказывала Елене, как действовать, какие дать рекомендации. А напустить тумана, немного расширить их или облечь в определенные рамки Лена могла и сама. Она хорошо разбиралась в людях, была замечательным психологом, на уровне интуиции.

Значит, настоящей целью преступника была Ирина? А Елена пострадала потому, что работала в салоне и была внешне похожа на Ведьму Карину? Или все же обе девушки? Просто на Лену напали первой. То есть Ирина действительно до сих пор в опасности. Но причины все равно нет. Недовольные заказчики, конечно, могут быть у всех. Но не такие, чтобы убить. Мы проверили многих, всех, кого Ирина смогла вспомнить. И Василий особо подозрительных пробил по полицейской базе. Результат практически нулевой.

– Женя, ты почему замолчала? – вывела меня из задумчивости Ирина.

– Пришла одна мысль в голову. Немного дикая, правда.

– Какая мысль?

– Может, на тебя напали просто потому, что ты ведьма? А Елену убили по ошибке? Или тоже приняли за ведьму? Тогда этот человек, как бы выразиться, – я немного замялась.

– Далек от ведовского искусства? – подсказала Ирина.

– Именно. И не вхож в круг коллег или близких знакомых. Но знал вас обеих, скорее всего, поверхностно.

– Но, Женя, тогда это может быть кто угодно. Не обязательно клиент, может, просто случайный знакомый. Не знаю – сосед, человек, с которым я столкнулась в кафе или на парковке. Да мало ли где?!

– Верно, но я тебя прошу пересмотреть список клиентов салона. И вероятно, поставщиков свечей, цветов, ароматических масел, разных мелочей, что вы использовали для работы. И еще знакомых, соседей, всех, с кем вы обе пересекались по жизни, с учетом одного изменения.

– Какого?

– Этот человек проявлял излишнюю агрессию после того, как узнал, что ты экстрасенс. Или, наоборот, изо всех сил пытался скрыть ненависть, но ты ее почувствовала.

– Женя, это так сложно. На протяжении жизни я контактировала с огромным количеством людей. Как всех упомнить? Кого подозревать?

– Все равно, пожалуйста, постарайся. Давай даже так сделаем: фиксируй все на бумаге. Отдельно просто подозрительные контакты, свои или общие с Еленой. Например, кто-то из поставщиков. Отдельно клиенты, которые могли насторожить тебя негативным отношением к ведьмам вообще. Потом вместе просмотрим и суммируем всю информацию.

– Хорошо, но мне нужно хорошенько подумать.

– Конечно, не буду тебя торопить.

После обеда мы все разбрелись по комнатам. Ирина – чтобы собраться с мыслями и начать составлять новые списки кандидатов на роль подозреваемых. Антон заявил, что сочиняет новую песню и было все недосуг поработать над текстом, а сейчас он чувствует вдохновение. Я удалилась, чтобы сделать несколько звонков. Набрала Генке, нужно было уточнить, когда приятель вернется из командировки. Ну и заодно, продолжает ли он на меня злиться, или уже все прошло. Позвонила тете Миле, узнать, как у нее дела, и сообщить, что с любимой племянницей, как и с Ириной, к которой тетушка искренне привязалась, все в порядке.

Как только я закончила разговор, в комнату заглянула Ира.

– Прости, Женя, можно к тебе?

– Конечно, заходи. Тетя Мила передавала привет.

– О, спасибо.

– Уже вспомнила кого-то?

– Нет пока. Я хотела поговорить с тобой об Антоне. Посоветоваться.

– Общение с тобой оказывает на парня хорошее влияние. И это заметно. Но будь осторожна, вдруг… – я замялась.

– Ценю твою тактичность, – улыбнулась Ира, – не переживай, Антон не прикидывается, не пытается нас переиграть или как-то использовать мое с ним сближение.

– Тогда что беспокоит тебя? – сделала я ударение на последнем слове.

– Я переживаю за Антона, чувствую неладное.

– В каком смысле? – сочла я нужным уточнить.

– В голове парня застряло воспоминание из детства. Оно глубоко ранит Антона, беспокоит постоянно, саднит, как глубокая заноза. И тронуть ее больно, и не трогать – тоже губительно. Там еще столько чувств намешано, переплетено в целый цветастый клубок, что мне никак самой не разобраться. Антон боится этого воспоминания, кого-то ненавидит, огорчается, скорбит и снова боится. В общем, все это здорово отравляет жизнь молодого человека и оказывает негативное влияние на его характер. А алкоголь и бурное поведение – это не цель, а, скорее, средство заглушить страх и боль, может, привлечь внимание отца.

– Значит, патологических изменений в обмене веществ и, как следствие, нестерпимой тяги к алкоголю у парня не имеется?

– Нет, в этом смысле Антон здоров.

– Так поговори с ним. Что может быть проще?

– Думаешь? – с сомнением протянула Ирина.

– Конечно! Когда Антон услышал о твоих способностях, пришел в восторг.

– Правда?!

– Да, его даже не испугала возможная перспектива быть обращенным в жабу, – хихикнула я.

– Женя, ты, как всегда, права. Поговорю с ним обязательно. Прямо сегодня, перед ужином.

Ирина, радостная, упорхнула. Я снова осталась наедине со своими мыслями, но не надолго. Раздалась трель телефонного звонка. Я мельком глянула на экран и подняла трубку.

– Привет, Василий, очень надеюсь, что ты звонишь с хорошими новостями.

– Здравствуй, Женя. Все управление в восторге от вашего щедрого дара.

– Эй, друг любезный, если вы получите нагоняй от начальства за злоупотребление на рабочем месте, я вовсе ни при чем, – тут же насторожилась я.

– Что ты, Женька, я все припрятал в хранилище для вещдоков. Ребятам выдал пару бутылок, и то вечерком, после трудов праведных.

– Какой ты, оказывается, хозяйственный, капитан! – рассмеялась я.

– А то! К сожалению, это некому оценить, – неподражаемым тоном вещал Василий.

– Ага. В следующий раз, когда будешь протоколировать показания Ирины, попроси ее погадать! Она просто феномен! Например, Андрюхе девушка посулила неземную любовь и марш Мендельсона в самое ближайшее время.

– Правда? Знаешь, Женя, – совсем другим тоном завел капитан, – звоню я, в общем, по делу.

– Есть результат?! Наконец-то!

– Радуйся не слишком. Токсикология потерпевшей Зориной отрицательная, ядовитых веществ не обнаружено. Дактилоскопия парня-самоубийцы ничего не дала. Лицо мы тоже прогнали по базам. Полный ноль. Паренек ранее не привлекался, так что у нас по-прежнему нет его паспортных данных.

– Вась, ты в базе пропавших без вести проверял? Если имеется родня, они должны искать молодого человека!

– Смотрел я и среди потеряшек. Никто нашего парня не ищет.

– Ладно, – упавшим голосом пробормотала, – а вскрытие?

– Жень, тоже ничего особого не нарыли. Умер от падения с большой высоты. Состояние внутренних органов и костей это подтверждает. На лице и голове пара глубоких царапин, очевидно, порезался стеклом.

– Да, он окно головой разбил.

– В общем, по вскрытию есть только один интересный момент: в крови молодого человека обнаружен токсин растительного происхождения.

– Что за токсин?

– Не могу знать. Медики говорят, их тысячи разновидностей или комбинаций. И вот что интересно. Дозировка токсина в крови достаточно велика. Проверили ткани, взяли биопсию печени. Стало понятно, что парень принимал эту гадость много лет, может, с самого детства.

– То есть это не яд? Токсин молодому человеку не вредил?

– Шут его знает! Может, какой наркотик новый?

– Вряд ли. На вид парню было лет двадцать пять. Если бы он принимал наркотик на протяжении многих лет…

– Эта «дурь» уже давно появилась бы на рынке, – уловил мою мысль Василий.

– Точно.

– Тогда что это? Зачем себя травить?

– Парень не выглядел умирающим или больным. Наоборот, был достаточно вынослив. Я ему кости на правой кисти едва не раздробила, но он упорно не выпускал из руки нож.

– Вообще-то… – капитан слегка замялся.

– Что? Вася, ну, говори, не тяни, будь добр!

– Эксперты сказали, что все кости на кисти правой руки довольно сильно пострадали.

– Да?! – несказанно удивилась я. – Правда?!

– Семь или восемь переломов.

– Что-то здесь не так! Вася, такого высокого болевого порога не может быть у обычного человека. А на вояку, прошедшего специальную подготовку, парень не тянул. Вот что, проставься медикам. Пусть проведут расширенный химический анализ вещества. Узнаем, что за токсин такой. Только, Вася, попроси побыстрее.

– Ладно, сделаем.

– А что с орудием убийства? Выяснил происхождение ножей?

– Работают ребята, пока ничего не нарыли.

– Вася, я тут подумала, может, проведешь экспертизу оружия? Нам не обязательно к торговой точке привязываться. Если у ножей один производитель, сплав металла будет совпадать.

– И сорт древесины на ручке. Уже заказал, такой анализ довольно долго делается. Но, даже если мы докажем идентичность ножей, привязать парня без его показаний к убийству Елены нельзя. Этого недостаточно.

– Знаю я. У нас вообще негусто и с доказательствами, и с подозреваемыми.

– Не унывай, Женька, прорвемся.

– Знаешь что, Василий, давай попробуем пробить по полицейской базе некоторых клиентов салона Ирины. Тех, что мы раньше не сочли нужным проверять.

– Присылай список, может, действительно всплывет что-то интересное.

– Хорошо. Наверное, завтра завезу.

– Отлично, тогда до встречи, Женя.

Я попрощалась с Василием и вышла в коридор. Из комнаты Ирины доносились голоса. Судя по всему, молодые люди вели оживленную беседу. Значит, Антон решил-таки поделиться с девушкой своими воспоминаниями. Любопытно.

От нечего делать я занялась приготовлением ужина. Напрягать постоянно Ирину неудобно. Ведь рана девушки едва зажила и, несомненно, еще ее беспокоит. Правда, кулинар из меня никакой, но пару простых легких блюд, салат, омлет с сыром или запеченное мясо, мне вполне по силам приготовить.

Пока я хлопотала у плиты, в дверь позвонили.

Интересно, кто бы это мог быть? Я пошла открывать.

На пороге стояла Клавдия Петровна, все в том же халате, со странной повязкой на голове. В руках у женщины был зажат молоток.

– Добрый вечер, Женечка.

– Здравствуйте, – несколько удивилась я.

– Старушке нужна помощь. Вздумала намедни повесить на стену портрет мужа моего покойного. Да вот гвоздь вбить не могу, не по силам оказалась работенка.

– Хорошо. Сейчас выключу плиту, не то ужин пригорит. Скажу ребятам, что выйду на минутку, и с удовольствием помогу вам.

– Что ты, Женечка! Вколачивать в стену гвозди – это исключительно мужское занятие. Антоша мне всегда помогает чего прибить или тяжелую мебель передвинуть. А прошлой зимой, когда я ногу ломала, мальчик возил меня в больницу на такой красивой машине целых три раза! Да. Продукты покупал, в квартиру заносил и даже денег не брал. Что и говорить, все тут в нашем доме такие снобы, только собой и заняты. Кроме Антона, никто ни разу не проведал старушку одинокую.

Чем больше говорила соседка, тем шире становились мои глаза от удивления. Даже промелькнула крамольная мысль, что бабка просто ошиблась дверью или по какому-то странному и нелепому совпадению говорит о другом Антоне.

– А… – практически впервые в жизни не нашлась, что сказать, я.

В это время, привлеченные звонком в дверь, со второго этажа спустились Ирина и Антон.

– Тетя Клава, как поживаете? Только сегодня собирался к вам зайти.

– Здравствуйте.

– А ты, девонька, кто ж будешь? – приметила соседка Ирину.

– Меня зовут Ира. Так получилось, что я тоже здесь живу. Как и Женя, временно.

– Ага. Понятно. Антошенька, помоги мне, деточка. Это ненадолго, всего один гвоздь вбить.

– Хорошо, пойдемте, тетя Клава.

Уходя, пожилая женщина громким шепотом вещала парню:

– Милый мой, я все понимаю, сама молодою была, но это не годится, не по-людски.

– Чего, тетя Клава? – не понял намека Антон.

– Не, я говорю, что все понимаю. И не осуждаю никого. Ты парень молодой, симпатичный. Они обе девки видные. По-разному, но интересные. Но надо определяться, а чтобы с двумя сразу жить – не по-нашему это.

Что на сие отвечал Антон, мы не расслышали. Я, ухмыляясь, вернулась к готовке. Ира вертелась рядом, настойчиво предлагая помощь.

– Как поговорили? – невинным тоном поинтересовалась я.

– Теперь многое прояснилось. Раньше мне было непонятно, что происходит. Почему такой хороший парень так отвратительно себя ведет?! Будто живет по принципу: чем хуже, тем лучше.

– Не скажи, Антон, оказывается, одиноким бабушкам помогает.

– Говорю же: он хороший, добрый парень. Просто от пережитого в детстве стресса его тело будто включило режим саморазрушения, – горячо воскликнула Ирина.

– Сюда входят регулярные попойки со знакомыми и не очень людьми? Драки, дебоши, проигрыш крупных сумм в казино? Скандалы на каждой работе, на которую Антона устраивал отец? – подсказывала я. – Ира, поверь, он вовсе не такой милый парень, каким кажется в последние дни. Да его чуть не посадили недавно! Между прочим, очень вышла некрасивая история. Санину-старшему стоило немалых усилий и финансовых вложений замять дело.

– Женя, понимаешь, Антон так ужасно себя ведет специально, чтобы досадить отцу.

– Хорошенькое дело! Назло родителям можно разок напиться! Или выкурить пару сигарет! Коротко подстричь волосы и покрасить их в зеленый цвет, надеть майку со страшными рожами. Но только в том золотом возрасте, когда бурлят гормоны и происходит подростковое созревание. А у Антона Романовича давно прошел пубертатный период. Пора уметь отвечать за свои поступки! И потом, я никогда не слышала, чтобы назло родителям добровольно шли на зону! Это поистине ужасное место. Так что твой парень или совсем дурак, или слишком самоуверенный тип. Заранее знал, что отец не допустит подобного.

– Наверное, знал, что не допустит. Но не только из любви к сыну. Роман Павлович возвел соблюдение приличий в некое подобие культа. Он не мог позволить, чтобы знакомые и партнеры по бизнесу узнали о таком позоре.

– Даже если у Романа Санина и есть такой пунктик – устраивать, чтобы все было чинно, благородно, держать хорошую мину при плохой игре, что с того? Не вижу ничего плохого. За редким исключением, все, что родители делают для своих детей, делается из любви. Да, от ошибок и просчетов никто не застрахован. Но сынок уже несколько лет кряду упорно проверяет любовь бизнесмена на прочность. И если это такая игра, то на грани фола.

– Антону в детстве нанесли серьезную моральную травму.

– Ира, только не надо впутывать в нашу дискуссию старину Фрейда. Почти у каждого человека есть неприятное воспоминание из детства, которое можно назвать травмой. Кому-то собаку не купили, а очень хотелось. Кого-то заставляли играть на фортепиано, когда остальные детишки с гиканьем носились по округе. Но эти люди выросли, пережили свои обиды и работают, учатся, создают семьи, двигаются дальше. А что делает Антон? Живет у отца на содержании и придумывает сто тридцать первый способ, как посильнее ему насолить, чтобы отомстить? И что же такого страшного сделал Санин-старший?

– Я никогда и никому этого не рассказывал, – сказал Антон, который только что зашел в квартиру и, без сомнения, слышал мою последнюю фразу, – до сегодняшнего дня. И, разумеется, мне бы не пришло в голову рассказывать все человеку, которому мой отец платит заработную плату.

– Я работаю на фиксированном гонораре, кстати, довольно немаленьком, который Роман Павлович увеличил в два раза, – сочла нужным уточнить я.

– Сейчас это уже неважно. Кода я узнал, что отец нанял для меня телохранителя, да еще с безупречной репутацией, страшно испугался.

– Никак не могу определиться, эта фраза больше похожа на комплимент или на оскорбление? Нужно разобраться, что ты имеешь в виду! Начнем с первого: моя репутация вовсе не безупречна. Бывали случаи, когда я вела себя с точки зрения профессионализма просто недопустимо. Не будем далеко ходить за примером: обычно у телохранителей не принято заламывать подопечным руки и тыкать их физиономией в стол.

– Да, но Евгения Охотникова никогда не теряла подопечных. Среди ее друзей, знакомых и даже среди врагов нет ни одного, кто может, не лукавя, сказать: «Охотникова способна на подлость!»

– Хорошо, допустим, это так. И почему хорошая репутация бодигарда вызывает страх?

– Первым делом я решил: мой отец нанял тебя, чтобы избавиться от надоевшего отпрыска. Но Ирина уверяет, что ты не такая. Спасла ее от смерти, да не один раз. И еще что-то там про цвет ауры.

– Чего?! – не поняла я. – Ты решил, что Санин-старший нанял меня для убийства?! Да как этот бред тебе в голову пришел?!

– Если хорошо подумать, не такой уж и бред, – неожиданно вставила Ирина.

– Что?? И ты туда же?! Глупости не придумывайте, ребятишки!

– Нет, нет, – подключился Антон, – поразмысли сама. Поскольку в кругах тарасовских, да и не только тарасовских, бизнесменов твоя репутация хорошо известна. Так же все слышали, что в последнее время ты ходишь в друзьях у многих полицейских.

Я после этих слов нахмурилась, но промолчала.

– Даже участвовала в совместной операции полиции с Интерполом. И по слухам, встречаешься с одним известным в городе полковником из управления.

– Никто не заподозрит меня в убийстве?

– Скорее всего, народ решит, что Охотникова на этот раз оплошала. Ну а с кем не бывает? И это в самом патовом случае. И потом, разве приятели из управления не «прикроют» детектива с безупречной репутацией, девушку начальника и просто хорошего друга?

– Все равно глупости! Уж не знаю, из какого источника ты черпал сведения обо мне. Но создается впечатление, что он знает, что я ела три дня назад на завтрак. Так вот! В первую очередь твой источник должен был сказать, что Охотникова никогда не пойдет на подобную сделку!

– Говорил, но я не поверил. Люди меняются, и порою не в лучшую сторону.

– Нет, предположение просто бредовое. Зачем столько всего наворачивать? Куда проще просто киллера нанять. Он немного за тобой последит, дождется бурной драки в ресторане, такой, когда всеобщая свалка и неразбериха, аккуратно пырнет ножичком, и все. Молодой человек умер, отца никогда не заподозрят. Зачем тогда нанимать меня?

– Не знаю, только я очень испугался. Но Ирине верю как себе, если она говорит, что ты порядочный человек, это так и есть.

– Поэтому мы решили все тебе рассказать, – добавила Ира.

– Благодарю за доверие, – иронично заявила я, – и слушаю внимательно.

– Когда я был пятилетним ребенком, мы с мамой попали в аварию. Дело было зимой, мы решили отправиться в загородный дом. Очнулся я уже в больнице. У меня было несколько пустячных переломов ребер, один сложный – ноги и небольшое переохлаждение.

– А мама?

– Она не выжила. Окружающие сначала пытались мне лгать, выдумывать истории о заграничном турне и прочую чушь. А я уже с того самого мгновения, как очнулся, знал, что мамы нет в живых.

– Так обычно и бывает, детей пытаются беречь, ограждать от ударов судьбы. Неужели за эту ложь ты так возненавидел отца?

– Нет, конечно. Все дело в том, что еще до аварии я случайно подслушал разговор отца. Забежал в его кабинет, неслышно, на цыпочках и спрятался за бархатной портьерой, хотел напугать, пошутить так. – Антон горько хмыкнул и продолжал: – Отец говорил с кем-то по телефону. Слов собеседника я не слышал. Но фразу, которую произнес отец, запомнил на всю жизнь: «Срочно избавьтесь от нее и от щенка!» – он говорил злобным, рассерженным голосом. С ненавистью цедил сквозь зубы. Тогда я не понял, о чем идет речь, и, разумеется, мне не пришло в голову, что это распоряжение насчет судьбы жены и сына.

– А когда произошла автокатастрофа… – подсказала я.

– В голове словно лампочка зажглась. Я моментально все понял. И возненавидел отца лютой ненавистью навсегда.

– Думаю, что подсознание Антона включило режим саморазрушения из-за пережитого стресса и духовного конфликта. Их с матерью предал человек, которого Антон любил, кому доверял, – поясняла Ирина.

– Скажи, Антон, а ты делился с кем-либо своими подозрениями? Может, с отцом разговаривал? – уточнила я.

– Нет, никогда. Наверное, я вообще разучился доверять и отцу, и всем людям вокруг.

– А сколько лет тебе было тогда?

– Шесть почти исполнилось.

– Значит, около восемнадцати лет ты жил в постоянном страхе, терзаемый мыслью, что твой собственный отец – жестокий и коварный убийца?

– Он просто отдал распоряжение и, очевидно, заплатил за выполненную работу. Ну да, примерно так.

– Не знаю. Что-то тут не вяжется. Роман Санин, конечно, человек жесткий, довольно авторитарный, грубоватый. Но чтобы убить, нужен повод. Как говорят коллеги-следователи, мотив. Ты думал об этом?

– Конечно, всю голову сломал.

– Есть варианты?

– Нет пока. Мама не была богатой наследницей. Не имела любовника. По отзывам людей, которые помнят их в то время, мама с отцом были любящей, гармоничной парой. По крайней мере, они производили такое впечатление. Но, как это часто бывает, за благополучным фасадом могли скрываться серьезные проблемы.

– Вполне возможно – абсолютно безоблачных отношений не бывает. Но если люди чем-то не устраивают друг друга, они разводятся. Зачем же убивать? А знаешь, что еще странно?

– Нет.

– Ждать лет двадцать, чтобы уничтожить выжившего сына. Логичнее было повторить попытку через некоторое время после неудавшегося покушения, коль уж решил и от ребенка избавляться.

– Я думаю, сначала он боялся, что повторная попытка убийства будет выглядеть слишком подозрительно. Ну а потом привык, передумал, мало ли что еще.

– А затем твои выходки отца так достали, что он решил не поскупиться, нанять одного из самых дорогих телохранителей, чтобы покончить с отпрыском раз и навсегда? Это глупо, все равно что ехать в Турцию через Сибирь. Тот образ жизни, который ты выбрал, открывал в этом плане неограниченные возможности. Сосчитай сам: пьяная драка, острое алкогольное отравление, вовремя неоплаченный карточный долг, неудачное падение, суицид, удушение рвотными массами.

– Фу, ну это уж слишком, – скривился парень.

– Вовсе нет, на досуге почитай статистику патологоанатомических отчетов. И поверь, никто вокруг не удивится, что паренек, ведущий подобный образ жизни, кончил плохо и во цвете лет. Ни у кого – ни у партнеров отца, ни у полицейских – не возникнет лишних вопросов. Так что прости, если разочарую: наняв меня, твой отец проявил беспокойство и заботу. То есть пытался защитить. А те слова, услышанные в детстве, Антон, возможно, ты понял что-то не так. Или речь шла о ком-то другом. Ужасно, но к вам с матерью отношения не имеет. Всем известно, что фразу, вырванную из контекста, можно трактовать по-разному. А слов собеседника отца ты слышать не мог, даже не знаешь, кто это был.

– Но мама погибла! Мы попали в аварию сразу после этого разговора.

– Но «сразу после» вовсе не всегда означает «вследствие». ДТП могло быть простым совпадением.

– Женя, скажи, а можно это как-то проверить? – подала голос притихшая Ирина.

– Конечно, времени прошло немало. Но в базе данных ГАИ происшествие храниться должно. А если был летальный исход, обязательно проводилось следствие.

– Думаю, отец приложил усилия, чтобы все прошло без сучка без задоринки.

– Даже в этом случае должны сохраниться материалы о происшествии. Ира права, идея отличная. Мы сами во всем разберемся. Если дело замяли, будут наблюдаться нестыковки, нехватка документов, и сразу станет понятно многое. Другого пути я не вижу. Покопаемся в этой старой истории. А давний приятель мне все необходимые сведения достанет. И если возникнет надобность, проконсультирует, он в ГАИ служит много лет. Опыт имеется.

– Хорошо, давайте проверим.

– Правда, есть еще один вариант, – заявила я притихшим ребятам, – напрямую спросить у твоего отца.

– Виноват ли он в маминой смерти? Или что имел в виду, произнося ту фразу?

– Да, примерно так. Иногда самое простое решение – самое лучшее.

– Он солжет и глазом не моргнет. Выкрутится, еще и пустит скупую мужскую слезу от разочарования в людях. Нет, сначала все проверим с аварией.

– Хорошо, поиск сведений, вероятно, займет некоторое время, не буду откладывать в долгий ящик звонок.

* * *

С Пашкой Кожевниковым, двоюродным братом Генки Петрова, мы были знакомы уже много лет. В Ворошиловке, правда, Павел не обучался, но когда мы большой компанией курсантов отправлялись развлекаться на выходных или в увольнении, младший брат Генки постоянно вертелся рядом. С тех пор мы поддерживали дружеские отношения. Виделись, правда, редко, но зато переписывались и созванивались регулярно.

Спустя годы судьба забросила Павла в Тарасов. Так что встречаться мы стали чаще. Тем более что я беззастенчиво пользуюсь служебным положением приятеля. Когда нужно решать вопросы с оформлением документов на машину или, как сейчас, требуется доступ к базам данных ГАИ. Павел Кожевников дослужился до звания капитана. Постоянно жалуется, что готов уволиться к чертям, так все достало. А мы с Генкой посмеиваемся, уверяя, что Пашка ГАИ не покинет, пока не станет полковником, никак не меньше.

– Привет, Охотникова, – после нескольких гудков раздался в трубке бодрый голос приятеля.

– Привет.

– Дай угадаю, звонишь, конечно, по срочному делу! – с места в карьер начал Пашка.

– Что-то я не припомню, чтобы раньше тебя этот факт слишком сердил, – растерянно проговорила я и тут уже начала лихорадочно вспоминать, может, сделала или сказала когда что-то обидное? – Или ты просто не с той ноги встал сегодня?

– Я каждое утро вскакиваю с постели на обе ноги. Чтобы потом в течение дня отвечать на один дурацкий вопрос меньше, – раздраженно парировал Пашка.

Так, теперь совершенно понятно, что приятель сердится. Узнать бы еще, за что конкретно?

– Паша, давай колись, что случилось, хорош тумана напускать. Я забыла тебя с днем рождения поздравить? Или давеча умудрилась проехать мимо и не поздороваться?

– Ладно тебе, Женька, сразу допрос устраиваешь, – пошел на попятную приятель, – позвонила ты просто невероятно вовремя. Только что вышел от начальства, бодр и свеж после очередной выволочки.

– А тут я, вероятно, с очередной просьбой.

– Прости, не удержал эмоции в узде. Так что ты хотела, Женя?

– Боюсь вызвать новую волну негативных эмоций. Но мне нужны сведения о довольно давнем ДТП.

– Погоди, данные записать нужно, возьму листок и ручку.

– Собственно, их немного. Произошло ДТП восемнадцать лет назад, недалеко от Тарасова. В зимнее время года. Предположительно на трассе. Точное направление, марку и номер машины я не знаю.

– Женька, шутишь? И это все? Я не волшебник и даже не учусь уже.

– В автомобиле находились маленький мальчик и женщина. Вероятно, что в протоколах будут зафиксированы их настоящие имена – Антон и Екатерина Санины. Но я допускаю, что имена могут быть изменены. Поэтому нужно ориентироваться на травмы пострадавших. У ребенка была гипотермия, несколько переломов ребер и сложный перелом голени. Женщина погибла, характер ее травм мне, к сожалению, не известен. Понимаю, что исходных данных маловато, но, Паша, постарайся, пожалуйста.

– Мне нужно только проверить протоколы с той аварии? И что мы конкретно ищем?

– Нужно знать причину случившегося ДТП. Разумеется, несчастный это случай или чей-то злой умысел. Если можно, сбрось мне все данные на электронную почту. Хочется самой посмотреть протоколы.

– Хорошо, сделаем.

– Спасибо, Паша. После того как все прочту, сразу позвоню. Разумеется, мне важно знать твое мнение.

– Ладно, пока, Евгения.

– Пока.

После разговора с приятелем я начала спускаться в гостиную, но притормозила на лестнице. Ирина с Антоном сервировали стол к ужину и оживленно болтали. Антон рассказывал, какие комичные истории постоянно происходят со старушкой-соседкой. И как случилось, что он завел привычку помогать одинокой женщине. Ирина смеялась и отпускала уместные комментарии.

Наблюдая за слаженной работой молодых людей, я вспоминала, каким непрезентабельным и неприятным предстал передо мной Антон при первой встрече, и настороженно прикидывала, что придется предпринять, если окажется, что сейчас парень умело ломает комедию. Люди, конечно, меняются, даже бывают случаи, что к лучшему, но перемены никогда не происходят так стремительно. А Ирина, похоже, искренне верит, что молодой человек способен быстро исправиться. И считает – эти перемены происходят благодаря ее влиянию. Тем горше будет разочарование девушки, если Антон выкинет фортель в своем обычном духе. Значит, нужно внимательно наблюдать за развитием отношений молодых людей. И, разумеется, быть настороже.

– Женя, мы накрыли на стол, – увидела меня Ирина, – будем ужинать?

– Конечно. А я сделала несколько звонков. Приятель все разузнает про аварию, остается только ждать.

– Зачем просто ждать? Мы тем временем можем продолжить ваше расследование, – Антон немного замялся, – мне Ира рассказала кое-что. Вы ведь позволите принять в нем более активное участие? – парень просительно уставился на меня.

– Заказчиком является Ирина, – медленно протянула я.

– Я не буду против, – быстро вставила девушка.

– Конечно, позволим, куда тебя девать прикажешь? – «Тем более что, по договоренности с Саниным-старшим, я не должна спускать с его сына глаз круглосуточно», – подумала я, но не стала произносить вслух.

Во время ужина шла довольно оживленная беседа. Пользуясь моим молчаливым согласием, Ирина посвятила Антона во все подробности расследования. По ходу повествования молодой человек задавал уточняющие вопросы, пытался вникнуть в суть, Ира отвечала. Я пока предпочитала помалкивать и наблюдать.

– Значит, у вас есть две основные версии?

– Три, если точнее.

– Первая – Елену убил тот же человек, что и напал на Ирину оба раза? Мотивом для преступления стала профессиональная деятельность обеих девушек. Например, недовольство предсказанием и качеством магической защиты. Но это означает, что сейчас Ире ничего не угрожает. Ведь так? Раз напавший теперь мертв?

– Пока мы не установили мотивы и личность парня, думать так неверно. У него могут быть сообщники. И мы на сегодняшний день способны утверждать только одно: незнакомец попытался напасть на Ирину в подъезде ее дома, все остальное – догадки, которые нужно подтвердить или опровергнуть с помощью доказательств.

– Ага. Версия вторая: на Ирину напал человек или группа людей, которые по каким-либо соображениям ненавидят ведьм или экстрасенсов и стремятся их уничтожить, – продолжил перечислять Антон.

– Тоже вполне вероятно, – подтвердила я.

– Но тогда выходит, что Елену убили по другой причине?

– Необязательно. Обе девушки вместе работали, были очень похожи внешне, иногда Елена заменяла подругу, выдавая себя за экстрасенса. Преступник мог решить, что Елена тоже ведьма.

– А какая третья версия? Я не очень понял.

– Смерть Елены и нападения на Ирину никак не связаны между собой. Девушку убил, например, отвергнутый поклонник, или ее угораздило познакомиться и близко сойтись с человеком с нестабильной психикой. И в расследовании ее убийства мы до сих пор не продвинулись ни на шаг.

– Но на меня стали нападать сразу после смерти Лены, – возразила Ирина.

– Это может быть просто совпадением.

– Невероятно, я как-то не думал о такой возможности.

– О, в жизни еще и не то бывает.

– Но нам удалось доказать, что смерть Елены – не самоубийство. Даже полицейские уже не рассматривают суицидальную версию, – приободрилась Ирина.

– Не хочу тебя огорчать, но доказательств маловато. И полицейские будут рассматривать все возможные версии.

– Но почему же? – расстроилась девушка.

– Не совсем подходящий для самоубийства нож и пропавшее золотое колье – доказательства косвенные. Остаются показания соседки, а этого мало. Хороший юрист при желании разобьет показания Марины в пух и прах.

– Что же тогда делать?

– Искать. Подозреваемых, мотивы, доказательства – все, что поможет нам понять, почему и кто убил Елену.

– Клиентов салона мы прямо сквозь частое сито пропустили. Ума не приложу, кого еще подозревать!

– А какие есть соображения с учетом изменившегося портрета возможного преступника?

– Знаешь, Женя, я долго думала, вспоминала, сопоставляла факты. Чрезмерной агрессии или явной ненависти никто не выражал.

– А скрытой угрозы, неприятия неужели не замечала? Как же тогда аура, флюиды или чем вы там пользуетесь?

– Между прочим, мы договаривались, что ты не станешь иронизировать и подтрунивать над моими способностями и методами работы, – обиженно поджала губы Ирина. Девушка поднялась из-за стола и стала собирать тарелки. – Пожалуй, вымою посуду.

– Давай помогу, – вскочил с места Антон.

– И в мыслях не было иронизировать, зря сердишься. Если ты веришь в свои методы, значит, это должно работать.

– Обычно да, – Ира, сжимая в руках стаканы из-под сока, присела на краешек стула. – Понимаешь, без особой надобности я стараюсь не заострять свое внимание на окружающих людях, с которыми встречаюсь в течение дня.

– Почему?

– Это очень утомляет, я во время приема посетителей выкладываюсь на сто процентов.

– А от остальных отгораживаешься?

– Да. Стараюсь ауру не смотреть и вообще ни во что особо не вникать.

– Ну хорошо, а если случай нетривиальный?

– В каком смысле?

– Например, идешь ты по улице, размышляешь, вдруг почувствовала реальную угрозу…

– Так было в день нападения, – побледнела девушка.

– Женя, может, не нужно ее пугать? – Антон, который во время нашего диалога домыл всю посуду и протер обеденный стол, материализовался рядом.

– Я не пугаю, просто напоминаю то ощущение, что тогда возникло…

– Оно было очень неприятным, – Ира наклонила голову.

Антон осторожно взял руки девушки в свои:

– Тебе плохо? Я могу чем-нибудь помочь?

– Нет, все в порядке, – вымученно улыбнулась она, – было очень страшно. Вспоминать подобное не хочется, но я понимаю, чего Женя добивается. – Ирина немного помолчала. – Нет! Такой агрессии и ненависти, которая исходила от напавшего в то утро мужчины, я не чувствовала никогда в жизни.

– А нечто похожее?

– Ну, когда тот парень попытался ударить меня ножом, наверное. Но сравнивать очень сложно, у лифта все так быстро произошло, я даже испугаться толком не успела. Его ненависть и агрессия остались, но самоуверенности значительно поубавилось после твоего вмешательства. А вот разные люди на меня нападали или один, сказать, пожалуй, не смогу. Ощущение такое зыбкое. Нет, не уверена, не скажу.

– Этого и не требуется. Помни, что все экстрасенсорные приемы и полученные с их помощью сведения для юристов не являются доказательствами. Просто попытайся выделить свои ощущения, запомнить и определить, может, раньше во время общения со случайными знакомыми, поставщиками, всеми, с кем приходилось контактировать по рабочим вопросам, ты чувствовала нечто похожее.

– Женя, это так сложно сделать!

– Я уверена, ты справишься, если только обстоятельно и спокойно все обдумаешь.

– Хорошо, я попытаюсь.

– Я считаю, что вы обе не учитываете один важный момент, – неожиданно вмешался Антон.

– Какой это? – удивилась Ира.

– Излагай, – от удивления медленно протянула я.

– Простите, я просто все время внимательно слушал. Версии хорошие, выводы грамотные. Но вы упускаете из виду целую категорию возможных подозреваемых. Хотя, может, Ирина и Елена с ними лично не контактировали, но эти люди могли испытывать злость или ненависть просто из зависти.

– Антон, выражайся, пожалуйста, яснее! Ты кого конкретно имеешь в виду?

– Не знаю, как их назвать. Коллеги или потенциальные конкуренты. В столь юные годы иметь хорошо налаженный бизнес, большое количество постоянных клиентов – это может вызывать бурю негативных эмоций у… м-м, – парень замялся.

– Других экстрасенсов?!

– Ну да, а что? Например, в России поджог – излюбленный способ мести конкурентам. А перед нападениями на обеих девушек салон поджечь пытались. Вы не пробовали поработать в этом направлении? Расспросить охрану, свидетелей происшествия? Узнать, может, на кого-то пали подозрения?

– Если честно, я с коллегами общаюсь крайне редко. Не потому, что они мне неприятны, просто работа отнимает львиную долю времени. Но заподозрить кого-то из «своих» в откровенных пакостях не могу.

– А, на мой взгляд, мысль здравая, – поддержала я молодого человека.

– Вы оба просто многого не понимаете. Наше сообщество, если его можно так назвать, является настолько закрытым, что люди выдумывают уйму странных и нелепых вещей. Да, мы всегда были вынуждены держаться отстраненно и тщательно беречь свои тайны. Отсюда столько слухов, толков и легенд. Некоторые из них «запустили в народ» сами наши предки. Некоторые появились неизвестно откуда, но со временем легенды плодились, множились и обрастали невероятными подробностями. Так что происхождение вашего предвзятого мнения понятно. Просто поверьте, никто из коллег не пытался мне вредить! – горячо убеждала Ирина.

– Но что, если…

– Никогда! И ни за что! – настойчиво перебила девушка Антона. – Это не то чтобы не принято, это просто табу!! И никаких вариантов быть не может! Подобного поведения не оправдали бы зависть или ненависть. Да и, в конце концов, если бы к поджогу или нападениям был причастен кто-то из экстрасенсов, я это смогла бы легко понять. Так что коллеги вовсе ни при чем.

– Ладно. Наверное, тебе виднее. Не буду настаивать.

– Но идея Антона все равно может оказаться полезной, – несмотря на недовольную мину, которую скорчила Ирина, возразила я, – пусть за коллег ты ручаешься. Мы это принимаем. Но в нашем расследовании мы оставили происшествие с поджогом без внимания. А это недопустимо, нужно искать во всех направлениях.

– Можно попытаться, но с тех пор прошло довольно много времени, – медленно протянула Ирина.

– Значит, я сварю кофе. Потом мы подведем итоги и составим дальнейший план расследования, – с этими словами Антон поднялся из-за стола. – Все по-турецки любят?

– Пойдет, – кивнула я, – хорошо. Еще раз все обсудим, найдем и устраним недочеты. Кстати, совсем забыла сказать. Я еще утром связалась с одним знакомым. Паренек, хакер, умелец, каких мало. Может взломать любую базу данных и найти иголку в стоге сена.

– А что конкретно он будет искать?

– Интересные и редкие документы, связанные в ведовскими процессами в нашей стране. Если честно, эта тема меня очень заинтересовала, ну и вдруг что-то полезное для расследования промелькнет. А еще мысль о таинственной организации, которая помечает своих адептов татуировкой в виде нага с одной человеческой головой в треугольнике, не дает покоя. Тот факт, что я не нашла ничего подобного среди организаций города Тарасова, ни о чем не говорит. Паренек мог быть приезжим.

– И твой хакер раскинет сети шире?

– Да. Если странное изображение является чьим-либо логотипом, он это обязательно выяснит.

– А почему вы не поработали с самой татуировкой? – Антон поставил на стол большой серебряный поднос, сервированный кофейным сервизом, принес большую турку с кофе. – Кому сахар, сливки?

– Благодарю, мне сливки без сахара.

– Мне тоже, спасибо.

– Я пыталась выяснить значение символов. Вышло нечто: сильный волевой человек, послушник или адепт. Если изображение вообще поддается трактовке. Но Ирина, кажется, уже рассказывала.

– Конечно. Это я понял, но ведь еще можно найти салон татуировок или мастера, что набил необычный рисунок.

Мы с Ириной переглянулись.

– Почему-то нас подобная идея не посетила, – пробормотала я. Отхлебнула из своей чашки напиток. – О, отличный кофе!

– Ты просто замечательно все придумал! Молодец, Антон, – восхитилась Ира.

– В Тарасове довольно много тату-салонов. Так что работа предстоит большая, а результат будет или нет, неизвестно. Некоторые мастера набивают татуировки чуть ли не на дому. Если парень сделал свою в подобном месте, выяснить ничего не удастся.

– Не страшно. Завтра с утра заедем в управление. Эксперты делали фотографии погибшего парня. Татуировку я просила снять крупным планом. Подобрать такое фото, где не будет заметно, что снято с трупа, думаю, получится, Василий поможет. Объедем несколько салонов. Будем показывать изображение мастерам, вдруг повезет, и они смогут подсказать, чья это работа. Так что идея и вправду хорошая.

– Значит, завтра нам предстоит насыщенный день?

– Да, и поскольку время далеко за полночь, предлагаю отправиться отдыхать.

– Но, Женя, еще не очень поздно, – попыталась возразить Ирина.

– А некоторым присутствующим здесь личностям недавно был прописан полный покой и постельный режим.

– Я уже гораздо лучше себя чувствую.

– Если не будешь отдыхать как положено, я запру тебя на все замки в квартире с сотовым телефоном в руках. И буду продолжать расследование в компании Антона.

– А я как же?

– Этот адрес злоумышленникам неизвестен. Связать Ирину Мельникову с сыном бизнесмена Санина никому не придет в голову. Да если и придет, дверь здесь крепкая, замки надежные, пока преступники будут к тебе пробиваться, мы успеем примчаться на помощь. Проведешь денек в тишине и спокойствии, вместо того чтобы по Тарасову мотаться. Ты же знаешь уже, какое утомительное занятие – проводить расследование.

– Нет. Женя, пожалуйста, я хочу с вами!

– Хорошо, договорились, тогда отправляйся отдыхать.

* * *

Следующим утром Антон снова умудрился удивить меня. Около пяти часов, пользуясь тем, что подопечные сладко спят в своих комнатах, я тихонько вышла из квартиры и отправилась на пробежку. Правда, легкое беспокойство не покидало все время, пока я наматывала круги на стадионе. Поэтому было принято соломоново решение: отрабатывать комплекс упражнений прямо во дворе дома Санина-младшего. Здесь можно было ненавязчиво присматривать за окнами квартиры молодого человека, дверью подъезда. Да и окружающей обстановкой в тихом уютном дворике. Посторонних по-прежнему не наблюдалось.

Закончив упражнения, я успокоенная возвращалась в квартиру, с порога в нос ударил аппетитный запах. «Неужели Ирине настолько не терпится продолжить расследование, что она вскочила в такую рань и уже возится у плиты?» – мелькнула мысль. Невероятно! Слегка растерявшись, я застыла на входе в кухню. В большой сковороде сквозь запотевшую стеклянную крышку виднелась яичница с ветчиной и сыром. На сервированном к завтраку столе стояло блюдо с выложенными на нем аппетитного вида испанскими гренками с овощами по соседству с кувшином свежевыжатого апельсинового сока. У плиты спиной ко мне стоял Антон и колдовал над туркой с кофе.

– Доброе утро, – медленно протянула я.

– Привет. Ты уже вернулась? Отлично, значит, пора будить Ирину. Если яичница остынет, то станет совсем неинтересной на вкус. А повар из меня и так не очень хороший.

– Пожалуй, не соглашусь.

– Ты сначала попробуй, – усмехнулся Антон.

– Все, что я вижу, впечатляет в любом случае. Пойду наверх. Ирину разбужу, сообщу, что завтрак готов. – «Хотя старался парень, видимо, не для меня», – улыбаясь, думала я, поднимаясь по лестнице.

После завтрака я созвонилась с Василием, чтобы договориться о встрече. Оказалось, что капитан все утро будет на выездной работе, поэтому мы решили пересечься в небольшом кафе возле консерватории примерно в районе обеда. Я попросила захватить интересующие меня снимки и простилась.

– Куда мы сначала, в управление? – поинтересовалась Ирина, устраиваясь в компании Антона на заднем сиденье «фолька».

– Планы слегка изменились. Муромцев будет занят все утро, поэтому встретимся с ним в заведении с чудным названием «Робин Бобин» немного позже.

– Разве это не детское кафе? – изумился молодой человек.

– Да. Но там подают изумительный яблочный чай и вкуснейшие пирожные. Девочки хорошие работают, в общем, периодически я с удовольствием туда захаживаю.

– А Василий, очевидно, знает о твоей любви к этому заведению, – с хитрой улыбкой протянула Ира.

– Точно. Кстати, судя по бодрому тону капитана, ему есть чем нас порадовать.

– Значит, мы едем по адресам тех клиентов салона, что вы подозревали, но не успели проверить?

– Всех особо перспективных в этом смысле мы посетили лично или обзвонили. И пока отбросили, по тем или иным причинам. Остальных пробил по полицейским базам Василий. Пока Ирина не порадует новыми идеями…

– То есть новыми подозреваемыми?

– Ну да. Больше некого проверять. Но Пашка сбросил письмо по электронке, сообщает, что раскопал требуемые протоколы с той давней аварии и готов дать их на время, для изучения. Так что сначала подъедем в ГАИ, заберем документы, а после этого – в кафе. Пока ждем капитана, как раз будет чем заняться – просмотрим все, что нашел приятель.

* * *

Удобно устроившись на мягком полукруглом диванчике, мы читали старые протоколы с места аварии, рассматривали фотографии, отчеты офицеров ГАИ, которые выезжали в тот день на происшествие, выписки из больничной карты мальчика, отчет патологоанатома, который делал вскрытие погибшей женщины. То есть всю информацию, что сумел раздобыть Пашка.

Столик, который мы с ребятами заняли, был моим любимым. С этого места открывался чудесный вид на площадь и здание консерватории, старинное строение – настоящий шедевр архитектуры.

Время перевалило за полдень, Василий запаздывал. Ирина с Антоном, ничего не замечая вокруг, изучали документы. Молодой человек заметно нервничал, постоянно повторял, что помнит этот день какими-то урывками. И, видимо, от стресса, ничего не может сказать о самой аварии. Что произошло в тот момент, оставалось для Антона загадкой долгие годы.

Я, бегло просмотрев все отчеты и протоколы, пришла к выводу, что авария – это трагическая случайность. В тот день были очень неблагоприятные погодные условия, сильное обледенение на дорогах. А к вечеру тихо падающий снежок превратился в сильную метель. Неизвестно, по какой причине женщина не изменила планы и отправилась за город поздним вечером. Кстати, плохая видимость на дороге была усугублена темным временем суток. Возможно, женщина торопилась добраться до места, нервничала и в какой-то момент просто не справилась с управлением. Машину занесло, она допустила ошибку, попытавшись тормозить, или просто не смогла удержать руль. И автомобиль, вращаясь на скользкой трассе, вылетел в кювет.

Отчет технического консультанта ГАИ подтверждает, что на момент ДТП автомобиль находился в исправном состоянии. Тормозная система, шланги в порядке, уровень масла в норме. Значит, саботаж с целью спровоцировать аварию можно смело исключить. Патологоанатом в организме женщины не нашел следов алкоголя, психотропных веществ или яда. Из этого следует, что за рулем она была в трезвом уме и нормальном самочувствии.

Разумеется, я не могу знать, о чем шла речь в том телефонном разговоре, что Антон услышал в детстве. Но Санин-старший не устраивал аварию, в которой пострадал сын и погибла жена.

Я пока не торопилась высказывать свое мнение. Достаточно того, что молодой человек убедил себя, будто Охотникова – киллер, нанятый отцом для его устранения. Пусть сам все прочтет и сделает выводы.

Пользуясь тем, что ребята увлечены изучением документов, а Василий до сих пор не появился, я спокойно размышляла о расследовании. Антон был прав, когда высказал некоторые критические соображения. Промахи нужно срочно исправить. Допустим, остаток сегодняшнего дня, а также часть следующего мы посвятим опросу в тату-салонах. Еще нужно поговорить с охраной офисного центра на Чернышевского о пожаре. План замечательный. Смущает только одно обстоятельство: вполне возможно, что Ирине все еще небезопасно там появляться.

Я задумчиво наблюдала, как молодые люди, склоняя головы друг к другу, тихонько переговариваются, смотрят в протоколы и снова обмениваются мнениями. Что, если оставить их вместе, в квартире Антона? Ирина, вполне вероятно, согласится побыть в обществе парня и под его защитой. А мне самой тем временем спокойно опросить охрану и вернуться назад? Нет, пожалуй, это слишком рискованно. Вдруг Антона удерживает в рамках нормального поведения только мое присутствие? И для того, чтобы снова пуститься во все тяжкие, нужен маленький толчок в виде неожиданно появившейся свободы? Пожалуй, повременю пока.

– Привет всей честной компании, – Василий Муромцев влетел в уютное заведение, словно вихрь, – извиняюсь за опоздание, шеф нынче как с цепи сорвался.

– Привет, тебе заказать что-нибудь? А разве Генка приехал уже? – несколько удивилась я.

– Нет, спасибо, сыт недавней головомойкой. Прибыл сегодня. И сразу завалил работой.

– А с настроением что? Неудачно съездил?

Василий скорчил непередаваемую гримаску.

– Вроде нормально все, а там кто его знает. Когда шеф в таком гадком расположении духа, никто не рискует расспрашивать его: «По какой причине?»

– Но Генка ведь не наткнулся на организованный тобой склад? – осторожно прощупала я почву.

– Нет, в отделе вещдоков есть маленькая кладовка для хозяйственного инвентаря, что важно, дверь на замок закрывается. Для надежности я все туда сложил, ключ всегда у меня.

Ирина, когда прозвучала эта фраза, настороженно замерла и немедленно скосила глаза на Антона. Парень сосредоточенно собирал разбросанные на столе бумаги. Думаю, он не сообразил, что речь идет об алкоголе, «реквизированном» в день нашей первой встречи в его квартире, или не придал значения. И капитана с ребятами из ППС Антон тоже видеть не мог, с ним тогда медики работали. А я пробивала почву с определенной целью. Вдруг Геннадий, если его ребята доберутся до дармового угощения и перепьются, решит, что все происходящее – исключительно моя вина?

– Хочу вас познакомить. Антон Санин, мой подопечный. Василий Муромцев, капитан полиции.

– Очень приятно.

– Да, мне тоже, – Вася крякнул, немного замялся. – Женя, пошептаться бы.

– Антон уже в курсе подробностей нашего расследования. Ира, разумеется, тоже. Так что говори смело. Ты фото принес?

– Да, вот, – капитан достал из папки пару снимков. – Решили проработать салоны татуировок? Грамотная мысль.

– Это Антон предложил, – внедрилась скромно молчавшая до сей поры Ира.

– Здорово, – вяло отреагировал Василий. – Женька, если кто узнает, что я обсуждаю детали дела с тобой, это еще полбеды, но вдруг просочится информация…

– Мы никому! Честное слово, – Ира нетерпеливо ерзала на диване. – Женя сказала, у вас новости!

– Она, как всегда, права. Эксперты обнаружили под ногтями Елены Зориной следы эпидермиса.

– То есть частички кожи! Это хорошая новость, ведь на самом трупе не было обнаружено ссадин?!

– Точно, борозды от таких царапин должны быть глубокими и заметными. А тело погибшей девушки не имеет других повреждений, кроме…

Василий запнулся и замолчал на середине фразы. Он обратил внимание, как стремительно начала бледнеть Ирина.

– Может, вам в самом деле прогуляться? – предложила я, глядя на Антона.

– Не нужно, все нормально.

– Выбрать десерт…

– Что ты, Женя, не сейчас!

– Заказать чаек, – с нажимом продолжала я.

– Пойдем, – проникся Антон, – они здесь блинчики делают. Жарят прямо при тебе, а потом на горячий блин кладут шарик мороженого. Называется: «Фламбе». Необычно так, и вкус интересный!

– А я предупреждал, – виновато пожал плечами Вася, – у нас, ментов, наблюдается профессиональная депривация. Говорить я привык строго по делу, не заботясь о том, что могу задеть чьи-то чувства, а девушка – подруга потерпевшей.

– Ладно, не переживай. Ира все понимает и не обижается. Давай продолжим. На теле Елены царапин не было! Значит, мы имеем железное доказательство, что произошло убийство.

– Да. Дело официально переквалифицировали.

– Вася, давай проведем сравнительный анализ ДНК! – оживилась я.

– Это долго и дорого. Да и с чем сравнивать?

– С ДНК погибшего парня, разумеется. Других подозреваемых пока нет.

– Женька, так и доказательств его вины тоже нет никаких. По первому эпизоду. Понимаю, очень заманчиво связать оба дела. Но это выстрел наугад.

– Парень мог убить одну девушку и совершить нападения на вторую, такое предположение вполне логично. Заговорить, дать показания он уже не способен. И что остается? Только анализ провести. Он или подтвердит, или опровергнет мои предположения.

– Ладно, будь по-твоему. Ох, и влетит мне от шефа, – с тоской протянул капитан.

– А ты вали все на меня!

– Знаешь, Женя, сдается, шеф злится и на всех кидается как раз из-за вашей небольшой размолвки.

– Быть того не может! Вы-то тут при чем?! И вообще мы не ссорились. Просто Генка болезненно воспринимает все, что связано с моей профессиональной деятельностью. В последнее время – особенно. Надеюсь, это скоро пройдет.

– Ты никогда не задумывалась, из-за чего?

– Что тому причиной? Наверное, сказывается общение с тетей Милой. Они друг на друга таким образом пагубно влияют, – легкомысленно хихикнула я.

– Позволь не согласиться.

– Чего?! – повисла небольшая пауза. – Вася, думаю, тебе что-то известно.

– А утаивание информации ты приравниваешь к преступлению?! – улыбнулся капитан.

– Той, что меня касается – бесспорно!

– Гена очень переживает за свою подругу. Он прекрасно знает, что подобные разговоры ты не терпишь, вот и молчит.

– Он отлично осведомлен об уровне моей подготовки…

– Конечно, подготовка, тренировки. Все знают, что ты «спец» высокого класса. Но ты как специалист, который бывал в различных местах, много видел, много знает, должна понимать, что степень подготовки спасает далеко не всегда.

– Вася, мы ведь не на войне! Я простым телохранителем тружусь!

– А Гена как раз боится, что ты готова затеять небольшую войну!

– Мы с тобой знакомы не очень долго, поэтому заблуждение вполне простительное. Но Петров знает, что я способна инициировать только ту войну, в которой мне гарантирована победа.

– Это радует, конечно. Но ты не думаешь, что некто может сыграть на опережение?

Сейчас Вася намекал на мой давний конфликт с одним нечистым на руку офицером. Который ныне трудится в высшем начальствующем составе питерской полиции. И которому, по слухам, Василий съездил по физиономии после некорректных высказываний в мой адрес. Скандал, разумеется, замяли, но Муромцев был вынужден перевестись в Тарасов, под начало Петрова.

– Нет, – медленно протянула я, – чтобы сыграть на опережение, нужно иметь больше информации, основания. А я поводов не давала.

– Разве ваши с подругой приключения в славном граде Санкт-Петербурге не приблизили одного начальника к получению всего необходимого?

– Ничего существенного у него нет и быть не может. Так что я ценю вашу с Геннадием Петровичем заботу, но…

– Сейчас скажешь, что это не наше дело? – с улыбкой прервал капитан мою тираду.

– Не имею привычки так грубить друзьям, по крайней мере, без надобности, – усмехнулась я, – но примерно так.

– Ладно, Женя, прости, что затеял этот разговор.

– Договорились.

– У вас есть какие-то успехи в расследовании?

– Результат пока нулевой.

– С поиском эзотерической или религиозной организации – тоже?

– Да. По крайней мере, в Тарасове ничего подобного нет. Но я просила хакера поискать.

– Я бы не сильно рассчитывал.

– Понимаю, это всего лишь предположение, но вдруг повезет?

Через некоторое время Василий попрощался и покинул заведение, мотивируя свою торопливость крайней загруженностью. Мы тоже не стали задерживаться дольше необходимого, ведь дел на сегодня было спланировано немало.

* * *

Вот уже несколько часов мы колесили по Тарасову и пока не могли похвастаться какими-либо результатами. В первом салоне сначала нас встретили с распростертыми объятиями. Но после того, как мастер сообразил, что мы вовсе не клиенты и становиться ими не планируем, заметно поубавил пыл. И настороженно отнесся к расспросам и просьбе посоветовать специалиста, который делает татуировки подобные той, что изображена на фото. В следующем салоне нашего появления, похоже, ждали, видимо, сработала некая система оповещения, и категорично заявили, что ничем не могут помочь.

Посетив еще несколько подобных мест с похожим результатом, я поняла, что мы попросту бессмысленно тратим время. Если ребятки воспринимают нас как чужаков, задающих неудобные вопросы, необходимо кардинально менять подход к проблеме. И справки о татуировке должен наводить человек, знакомый с этой средой и способный в нее идеально вписаться. Помнится, был у Пашки приятель-байкер, весь в татушках. Может, к нему обратиться? Или Василия озадачить? Пусть даст задание кому-нибудь из агентов подходящей фактуры. Нужно подумать.

– Предлагаю отправиться домой, – бодро выдала я приунывшим ребятам.

– Почему? Еще ведь не очень поздно, успеем заехать в пару мест до закрытия, – возразила Ира.

– А толку? Обратили внимание, что с нами говорить не желают?

– Может, это из-за фотографий? – предположил Антон. – Тот мужик их так долго рассматривал. Крутил, вертел во все стороны, разве что на зуб не попробовал.

– Очень даже может быть. Мастер из первого салона все-таки заметил, что мы показываем фото трупа. Или его что-то другое насторожило. Но думаю, что он обзвонил коллег с предупреждением. И с нами говорить никто не станет.

– Как же быть тогда? – огорчилась Ира.

– Придумаем, не расстраивайся.

– А что, если мне надеть парик с длинными волосами, сделать несколько временных тату, – азартно стал перечислять Антон, – одеться соответственно: кожа, заклепки.

– Купить байк, – подсказала я.

– Зачем? У отца «Харлей» имеется. В гараже стоит, если ты попросишь, даст.

– Здорово. Но дело не только в мотоцикле. Ты не знаешь, как себя вести, чтобы сойти за своего. Специалист любого уровня и класса легко отличит настоящие татуировки от подделки. И ничего не выглядит нелепее, чем накладная борода и искусственные волосы.

– Правда? А в кино всегда так маскируются.

– В жизни это самый простой способ привлечь к себе ненужное внимание.

– Женя, но я у тебя видела много грима, различных париков и цветных линз.

– Мода позволяет. Пока другие дамы пользуются подобными аксессуарами, я могу менять свой облик как угодно, без риска иметь нелепый вид. Но в нашей ситуации это мало поможет, делать настоящие татуировки я, разумеется, не готова.

– Как же быть?

– Найти человека, который идеально впишется в эту среду, и уговорить его, расспросить мастеров и их знакомых. Я подумаю, как это сделать. А сейчас снова предлагаю отправиться домой, отдыхать.

Направляя «фольк» улицами Тарасова в сторону Яблочкова, я немного помолчала, потом решила спросить:

– Вы успели все документы в кафе просмотреть? Или капитан помешал?

– Все прочли.

– Некоторые места даже по два раза.

– Антон, что ты думаешь? – Управляя машиной, я аккуратно поправила зеркало заднего вида, чтобы иметь возможность рассмотреть выражение лица молодого человека.

Парень задумался, помолчал немного, опустив глаза.

– Даже не знаю, что сказать. Судя по документам, катастрофа произошла из-за плохих погодных условий. Или мама не смогла удержать машину во время заноса. Ирина тоже согласна с моим мнением.

– Но? – подсказала я, расслышав в голосе Антона нотки сомнения.

– Не знаю! – страдальчески сморщил он лицо. Прикрыл руками, помолчал немного.

– Хочешь сказать, что документы тебя не переубедили?

– Не знаю. Я столько лет считал виновным отца, что привык к этой мысли, сжился с ней. А теперь, оказывается, все не так просто!! Но что же тогда означал тот разговор?! Кого отец приказывал убить?! Кого еще мог так называть?!

– В этой ситуации я могу помочь только таким образом: позвонить Пашке и попросить его прокомментировать документы с точки зрения опытного офицера, который проработал в ГАИ долгие годы.

– А вдруг отец много лет назад заплатил кому-то?! И они подчистили все концы так, чтобы никто не подкопался?! Даже опытный офицер ГАИ?!

– Чисто теоретически это возможно. Но я не верю, что картина будет идеальной. Подчистки всегда заметны, особенно опытному глазу. Будут неясности, шероховатости и нестыковочки, способные насторожить и усомниться в подлинности документов или правдивости фактов, а значит, и всех событий.

– Хорошо. Спроси, что приятель по этому поводу думает, – согласился Антон.

– Еще не слишком поздно, сегодня и наберу.

– Я совершенно не запомнил, что произошло в момент аварии. Почему так? У меня ведь хорошая память, проверял специально! Но сколько ни пытался, этот отрезок времени выпадает. В сознании словно зияет громадная черная дыра.

– Ты был еще очень маленький, может, просто задремал? Вот и не видел ничего, – ласково утешая, похлопала по ладони молодого человека Ирина.

– Или это своеобразная реакция организма на пережитый стресс. Все выжившие участники ДТП, как правило, рассказывают, что сама авария произошла очень быстро и они даже ничего толком не успели понять. Ответить более или менее внятно на вопрос «Что конкретно случилось?» может только водитель. Разумеется, если этот человек выжил, – добавила я, – прости.

– Ничего, столько времени прошло. Я привык, что мамы рядом нет. Жалко, что ей нельзя задать несколько вопросов, поговорить о том происшествии и вообще нормально проститься.

– Ты же понимаешь, есть вещи невозможные.

– Вообще-то это не совсем так, – скромно опустив глаза, проронила Ирина.

– Чего?

– В каком смысле?

– Кто искусно владеет настоящей магией, для того невозможного, – девушка выдержала небольшую паузу, подбирая нужное слово, – мало.

«Ну вот, начинается! Заговоры-привороты! – думала я, тщательно следя за выражением своего лица. – По-моему, различные гадания, предсказания гораздо безобиднее. И безопаснее для оракула, кстати. В случае чего всегда можно заявить что-то типа: «В события вмешалась полная луна, оказывая влияние на Сатурн, находящийся в седьмом доме», или так: «Высшие силы не одобрили ваш выбор. Поэтому события пошли по-другому».

– Так что конкретно ты предлагаешь? – оживился Антон.

– Есть один заговор. Он расширяет границы сознания и дает возможность пообщаться с потусторонним миром.

– Расширяет границы сознания? – насторожилась я. – Наверное, не обошлось без особых травок? – попыталась пошутить.

– Ты, Женя, совершенно права. Заговор работает только в комплексе с выпитым отваром специальных трав, среди которых есть весьма редкие.

– А какие бывают побочные эффекты? Они достаточно изучены?

– Вполне, – спокойно улыбнулась Ирина.

Познавательный разговор увлек настолько, что мы и не заметили, как миновали все улицы и перекрестки, отделявшие нас от дома. Припарковав «фольк» во дворе, мы зашли в квартиру. Прошли в кухню и дружно занялись приготовлением ужина, продолжая прерванную беседу, которая плавно переросла в небольшой диспут.

Антон, воодушевленный перспективою, которую открывали заговор с невиданным зельем, рвался тут же все на себе испробовать. Я, памятуя, что не просто присматриваю за молодым человеком, но и охраняю, резко возражала против подобных экстренных мер.

– Что, если твой отец действительно не собирался вас тогда убивать? И от тебя избавляться вовсе не хотел?

– Это же отлично! Правда, тогда выходит, что я все эти годы вел себя как свинья и настоящий хам. Трудно представить, что отцу пришлось пережить. Сколько унижений, оскорблений я нанес ему своим поведением! Не говоря уже о финансовых потерях.

– Сокрушаться будешь позже. Сейчас я не на то намекаю.

– А на что тогда?

– Пытаюсь представить, что скажет Роман Санин, когда мы с Ириной угробим его единственного сына, проведя не совсем научный эксперимент!

– Ничего не бойтесь! Это старинный семейный рецепт. Он передается из поколения в поколение, от матери к дочери и проверен веками.

– Если метод безопасный, стопроцентно действующий и неимоверно расширяет границы сознания, почему он не используется повсеместно?

– Ты задала сразу несколько вопросов. Рецепт передается только членам семьи и относится к тайным знаниям.

– Не для всех, значит? – уточнила я.

– Именно. Стопроцентной гарантии я не обещала, но это хорошая возможность.

– То есть и работает не на всех?

– По сути, человек, чтобы пообщаться с умершими близкими, начинает взаимодействовать со своим собственным сознанием. Так что результат строго индивидуальный.

– А как же безопасность? – Я скосила глаза на Антона, сосредоточенно нарезающего луковицу для приготовления омлета по-австралийски. – Вдруг произойдут необратимые изменения в психике?

– Я готов рискнуть, – бодро выдал парень.

– Правда? А я нет! Что там за травы-то? Вдруг его откачивать придется?! – настаивала я, нарезая овощи для салата.

– Состав тебе не скажет ни о чем, да я и сама рецепт не помню досконально. Но, – Ира повернулась к Антону, – Женя права, риск негативных последствий все же имеется. Так что нужно хорошенько взвесить «за» и «против» и только после этого принимать решение.

– Если что-то пойдет не так, вы заметите и окажете необходимую помощь, – изрек Антон, – да ладно вам, девчонки, не напрягайтесь. Все будет хорошо.

– А если нет?

– Я готов пойти на любой риск, чтобы узнать, что тогда произошло. И больше не изводить себя, даже если это тяжело или неприятно.

– И даже если подсознание ненароком выдаст тебе ту версию событий, в которую все это время ты верил? – тихо проговорила я. – Как поведешь себя тогда?

– Вернее, Женя хочет сказать: если выяснится, что твой отец виновен? – поправила меня Ира. – Что ты предпримешь?

Повисла пауза, мы ждали, Антон не торопился с ответом. Я внимательно смотрела на Иру. Девушка застыла, кажется, даже перестала дышать.

– Не знаю, как я буду относиться к отцу и жить с этим дальше. Но, если вы намекаете на тот образ жизни, который я вел последнее время, не переживайте. У меня был шанс посмотреть на свое поведение со стороны и осознать всю пагубность подобного пути.

– Вот и ладно, – несколько громче, чем требовалось, заявила я, заметив, что Ирина от волнения не способна вымолвить ни слова, – значит, на этой бодрой ноте и закончим наш диспут. Антон еще раз все взвесит, обдумает, прежде чем принимать решение. И если захочет все-таки провести этот эксперимент, завтра утром обсудим остальные детали.

– Хорошо.

– А сейчас давайте ужинать. Мне еще нужно сделать несколько звонков.

* * *

Ранним утром, после обязательной тренировки, стоя под струями прохладного душа, я строила планы на сегодняшний день. Вчерашний разговор с Пашкой подтвердил мои выводы. Приятель заверил, что оснований сомневаться в подлинности документов нет никаких. Значит, опасения Антона должны развеяться без применения магии. И заодно Пашка немного разочаровал, пояснив, что помощи от друга-байкера мне не дождаться. Три дня назад Димка Ветров отбыл из Тарасова в Калининградскую область, чтобы принять участие в международном мотопробеге. А навести справки в салонах татуировок очень хотелось, значит, придется просить о помощи Василия. Учитывая, сколько всего я сбросила на его плечи в этом расследовании, приятель порадуется.

Неожиданно раздалась трель телефона, звонил Роман Санин.

Любопытно, подумала я и подняла трубку.

– Алло.

– Здравствуйте, Евгения.

– Доброе утро, Роман Павлович.

– Прошу прощения за ранний звонок. Но я хорошо осведомлен о вашем режиме дня, так что не боялся разбудить.

– Вы совершенно правы. Я давно проснулась.

– Тут такое дело, – немного замялся бизнесмен, – я звоню вам не для того, чтобы отвлекать или контролировать. Простое человеческое любопытство в комплексе с отцовским беспокойством.

– Роман Павлович, боюсь, что не совсем вас понимаю, – слукавила я, улыбаясь.

– Да, конечно, нужно пояснить. Вы не перезваниваете вот уже несколько дней, и я забеспокоился, все ли в порядке? Поймите правильно, я вовсе не стремлюсь вас контролировать или оспаривать методы вашей работы, но все равно беспокоюсь.

– У нас все в порядке, совершенно не о чем беспокоиться.

– Вы хотите сказать, что Антон…

– Не пьет, не буянит, в азартные игры не играет. Принимает участие в небольшом расследовании, которое я провожу, подробности сообщить, к сожалению, не могу. Уверена, вы понимаете почему.

– Конечно. Но, Евгения, с ним точно все хорошо?

– Разумеется. Роман Павлович, не беспокойтесь. Антон в хорошем настроении, чувствует себя прекрасно, недавно закончил сочинение новой песни, исполнял под гитару, очень прилично, между прочим.

– Правда?! Поразительно! Честно признаться, я немного беспокоился, что вы примените к мальчику слишком радикальные методы воздействия. А я сам все это, по сути, позволил, вот и нервничал.

– И Антон сидит теперь связанный в сыром подвале? Или лежит в постели с переломами? – беспечно хихикнув, пошутила я.

Бизнесмен досадливо крякнул.

– Не беспокойтесь, я обещала, что буду рядом с Антоном двадцать четыре часа в сутки. А расследование невозможно вести в подвале. И вообще, не рискну раздавать преждевременные обещания, но ваш сын намерен кардинально пересмотреть свой образ жизни в самое ближайшее время.

– Точно без подвала не обошлось, – буркнул бизнесмен, – или вы – просто кудесница.

– Определенно нет, – рассмеялась я, – но у нас все замечательно, по крайней мере, пока.

– Отлично. Спасибо за удивительные новости и хорошую работу. Не смею больше отвлекать вас, Евгения. До свидания.

– До свидания, Роман Павлович.

* * *

После разговора с бизнесменом я спустилась в кухню, сварила кофе, приготовила легкий завтрак и отправилась будить своих подопечных.

Ирина не спала. Девушка мечтала, лежа в кровати, и после моего вопроса «О чем?» – густо покраснела. Это хорошо, значит, кровообращение в норме.

– Я размышляла все утро, – Ира надела легкую майку с шортами, собираясь к завтраку.

– На какую тему?

– Ты зря переживаешь. Зелье еще никому не вредило.

– Твоя уверенность основывается на какой-либо статистике?

– Семейные летописи, конечно, велись всегда, но, как ты понимаешь, некоторые из них утрачены…

– По какой причине?

– Насколько я могу охватить мысленным взором историю, ведьм преследовали, на нас охотились постоянно. Случаи, когда семье приходилось спасаться бегством, бросая все нажитое, настолько часты, что это можно назвать нормой.

– И под угрозой гибели твои предки живут?..

– На протяжении веков, – закончила Ирина мою мысль.

– Но теперь, в современном мире, ведьм никто не преследует.

– Да. По крайней мере, открыто.

– Ты считаешь, что все эти нападения…

– Думаю, что такое возможно. Но поскольку мы живем в современном мире, – девушка усмехнулась, – нужно найти доказательства и только потом делать выводы. Что касается зелья, можешь не переживать. Семейное предание гласит, что лишь однажды у ведьмы Агриппины была неожиданная и довольно бурная реакция. Но старушка любила выпить и, видимо, смешала зелье с алкоголем, что совершенно недопустимо. Я ни за что не предложила бы применить то, что может навредить Антону.

– Может, и не понадобится ничего делать. Пашка уверил, что протоколы никто не подчищал. И причина аварии в погодных условиях или неправильных действиях водителя.

– Нет, понадобится, – Антон заглянул в комнату, услышав наши голоса, – доброе утро. Как вы и просили, я долго думал. Хочу покончить с сомнениями навсегда! Мне это необходимо.

Продолжая болтать, мы спустились к завтраку. И тут выяснилось нечто не совсем приятное.

– Если ты решился, нужно все подготовить, – заявила Ирина, – съездить в салон за книгой с рецептом зелья, текстом заговора и травами.

– А без этого никак? Тебе там все еще нежелательно появляться.

– Почему?

– Если нападавшие на вас с Еленой преступники до сих пор вынашивают свои планы, сейчас они тебя потеряли из виду. Потому что просчитать связь с Антоном Саниным невозможно, особенно для людей посторонних.

– Тех, что не входят в круг близких знакомых обеих девушек? – уточнил парень.

– Да. Или одной из них. Так что здесь Ирина в относительной безопасности. И что остается делать злоумышленникам?

– Что?

– Следить за местами, где ты можешь появиться. Это квартира, работа, может, жилье подруг. Но в последнем случае недостаточно общей информации.

– Но без заговора и рецепта ничего не выйдет!

– Попробуй вспомнить, может, получится.

– Ошибка на одно только слово, неправильно поставленное ударение могут повлечь за собой непредсказуемые последствия!

– Этого очень не хотелось бы, – на мгновение перестал жевать тост Антон.

– И не будет! Рецепт зелья и заговор! Они нужны мне, или вообще ничего не будет! И в любом случае это еще не все. В салоне хранятся необходимые травы. И в аптеке их не купить!! – заметив, что я собираюсь внести предложение, почти выкрикнула Ирина.

– Тогда перенесем эксперимент на время, когда полностью минует угроза.

– Чем больше тянуть, тем больше я начну нервничать. Это как перед прививками: чем дольше ждешь, тем страшнее.

– Боишься – вообще не делай ничего!

– Нет, мне это необходимо! – настаивал Антон.

– Я смотрела лунный календарь, – внесла поправку девушка, – расположение планет таково, что нужно провести ритуал в ближайшие дни. Потом влияние Юпитера усиливается. Дальше вступает Венера, так что случай может не представиться несколько месяцев.

– О, это очень долго! Женя, ну пожалуйста!

– Да! Я же буду под твоей охраной! И Антон!

– Что?

– Ну, нас уже трое. Тем более что сейчас день, вокруг полно народу. Здание офисного центра охраняется. Кто станет нападать в таких условиях?! Разве что совсем ненормальный.

– Но такое возможно.

– Маловероятно.

– Хорошо. Убедили, после завтрака собираемся в магический салон.

Несмотря на последние слова, ребята вовсе не убедили меня в необходимости посещения офисного центра всей компанией. Как, впрочем, и в необходимости проведения ритуала. Я вообще не верю, что подобные вещи способны приносить реальную пользу. Так что от ядовитых комментариев я удержалась исключительно из-за договоренности с Ириной, боясь огорчить, расстроить девушку.

Но я по-прежнему не знаю, с кем имею дело. Кто желает смерти Ирине? И чего ожидать от этих людей? Поэтому, собираясь в офисный центр, я захватила набор метательных звездочек, привезенных несколько лет назад из Японии, и, разумеется, верный револьвер. Потом, вздыхая и кляня жару, влезла в эластичный брючный костюм. Это произведение искусства я привезла из недавнего путешествия по Европе. Костюм-тройка состоял из удобного топа, брюк и удлиненного пиджака. Он идеально скрывал наплечную кобуру, рассованное по карманам и брючному поясу метательное оружие, совершенно не сковывал движения, был практичного черного цвета. И в виде бонуса добавлял стройности моей и так прекрасной фигуре. Одно плохо: носить этот чудный костюм в летнюю жару – просто испытание.

На пороге комнаты появилась сияющая Ирина. На девушке был тонкий батистовый сарафан цвета пепельной розы.

– Что ты так долго? Мы уже готовы.

– Я тоже, одну секунду.

– Женя, ты отправишься в этом?! – Ира с ужасом уставилась на меня. – У пиджака длинные рукава!

– Костюм удобный и движений не сковывает.

– Надень джинсовый сарафанчик. Он тебе так идет!

– Не годится, – отрезала я, – там юбка настолько узкая, что за руль «фолька» нужно садиться прыжком, сведя ноги вместе или задрав подол выше бедер.

– Тогда льняной, кофейный, с широкими бретельками. Если оставишь этот топик, будет очень миленько.

– Там кобуру спрятать негде.

– Положи револьвер в сумку. Все равно он вряд ли пригодится. И звездочки в нагрудный и боковые карманы можно разложить. А в этом костюме сваришься совсем.

– Кто-то обещал, что наша вылазка ненадолго.

– Там беспорядок такой. Раньше за пять минут бы справилась, сейчас – не скажу. Но, помнится, ты планировала с охраной поговорить, собрать сведения о пожаре.

– Ладно, будь по-твоему, надену сарафан.

Я быстро переоделась, разложила оружие, и мы отправились на улицу Чернышевского.

* * *

Путь до офисного центра не занял слишком много времени. По привычке я следила не только за дорогой и маршрутом, но и общей обстановкой. Все было буднично и спокойно. Во дворе дома не наблюдалось посторонних. Водители других машин спешили по своим делам. Никто не проявлял интереса к «фольку» и его пассажирам.

После того как я убедилась, что ситуация на дороге в норме, обратила внимание на атмосферу в салоне машины, руководствуясь все той же привычкой держать все под контролем. В автомобиле повисла гнетущая тишина. Ирина, всегда оживленно щебечущая, мрачно молчала. Поначалу Антон пытался задавать ей вопросы и хоть как-то вовлечь в беседу. Девушка отвечала односложно и, видимо, сильно нервничала. Наконец парень сообразил, что разговаривать Ирина не желает, и оставил ее в покое. Но беспокойно ерзал на сиденье, оглядывался по сторонам, пытаясь сообразить, в чем, собственно, дело? Или в чем его вина? Это без труда читалось на озадаченном лице молодого человека.

Я внимательно присмотрелась к Ирине. Обычно девушка что-то весело щебетала, особенно в компании Антона. Неважно, обсуждали мы ход дела или делились впечатлениями о недавно вышедшем в прокат, широко разрекламированном боевике. У нее на все находилась свежая точка зрения. Сначала я решила, что Ирина обижена за что-то на парня. Или у ребят вышла размолвка. Но потом, видя недоумение, растерянность на его лице, поняла, что дело не в этом. Девушка была молчалива и встревожена. Она совершенно замкнулась в себе, бледнела все больше, рассеянно отвечала на вопросы и нервно теребила ручку своей сумочки. Может, наконец осознала реальность грозящей ей опасности? И теперь просто боится ехать в салон?

– Ира, все нормально? Ира! – решила позвать я.

– А? Что? – девушка вымученно улыбнулась.

– Если ты передумала, еще не поздно все переиграть.

– Нет. Нормально. Я в порядке, просто немного задумалась.

– Отлично, – облегченно выдохнул Антон.

– Точно?

– Да, Женя, все хорошо.

– Я уж было подумал, может, сказал что, обидел тебя случайно.

При этих словах Ирина повернулась к молодому человеку, глядя в его лицо.

– Что ты?! Все хорошо, я просто немного задумалась.

– Ладно, хорошо.

Молодые люди улыбались друг другу, держась за руки.

Все места для автомобилей оказались заняты. Поэтому пришлось съехать на нижний уровень, где находилась современная парковка. Мне этого делать не хотелось, но Ира заверила, что так даже удобнее подняться лифтом прямо на седьмой этаж. И Антон ее поддержал, уверяя, что автомобиль на солнце разогреется, как духовка. А здесь сохраняется хоть какая-то прохлада. Так что разделить мои опасения никто не пожелал.

В салоне по-прежнему царил беспорядок. Ира так и не нашла в себе силы заняться уборкой или отдать нужные распоряжения. К спертому воздуху давно не проветриваемого помещения примешивался стойкий запах трав и чего-то еще, едва уловимого.

Пробормотав, что тут совершенно нечем дышать, Антон приоткрыл окно. Парень неприкаянно слонялся по комнатам, пытаясь немного осмотреться, может, представить, как тут все выглядело до разгрома.

Я поинтересовалась у Ирины, нужна ли ей помощь, и после заверения, что сама она справится быстрее, спокойно уселась на уцелевшем стуле. Лениво посматривала то на обстановку за окном, то на снующую по салону девушку.

Ира совершенно ушла в себя. Она практически не замечала ничего вокруг, рылась в шкафах, бормоча себе под нос нечто неразборчивое. Но о цели визита, видимо, не забывала. Так из недр комода на свет была вытащена толстая, замусоленная тетрадь. А из ящиков письменного стола видавший лучшие дни блокнот в кожаном переплете. Потом Ирина долго копалась в тумбочках, отбирала нужные травы. Некоторые отсыпала из баночек в бумажные кулечки, некоторые, прочтя название на пакете, забирала целиком.

Наконец она заявила:

– Все! Я практически готова! Осталась еще ромашка. Но здесь ее нет, вандалы рассыпали, купим в аптеке.

– Аптечная подойдет?

– Конечно, ромашка – она ромашка и есть. Нет! Погодите минутку! Нужно еще кое-что! – Ира снова принялась метаться по комнате, открывать ящики комода и шкафов в поисках какого-то предмета. При этом девушка уже даже не пыталась скрыть сильную тревогу.

Наблюдая, как Ира трясущимися руками пытается открыть очередной шкаф, я наткнулась на внимательный и обеспокоенный взгляд Антона. Мы переглянулись, я дернула плечом, демонстрируя недоумение.

– Вот, нашла! Думаю, это вполне подойдет! – девушка держала в руке старинный массивный серебряный портсигар.

– И зачем он нам? Мы же не на оборотней охотимся! – блеснула я крохами познаний в мистике.

– Хочу сделать подарок Антону. Возьми, будь добр! И не отказывайся, ты мне сделаешь огромное одолжение, – с этими словами девушка засунула портсигар в левый нагрудный карман рубашки парня, – он тебе пригодится! Пусть побудет здесь, ладно?!

– Хорошо, спасибо, – молодой человек улыбнулся, – правда, не могу представить, как может пригодиться портсигар некурящему человеку? А если я вдруг начну курить, то боюсь, отец не переживет еще одного порока сына.

– Все равно старинный портсигар по праву может считаться полезным подарком.

Так, обмениваясь шутками на эту тему, мы спустились на первый этаж и прошли в офис начальника охраны. Он охотно изложил известные им факты. Правда, беседа не дала ощутимого результата. Кто бы ни были таинственные поджигатели, а в том, что это именно поджог, никто не сомневался, они умудрились не оставить никаких следов. Камеры наблюдения фиксировали только входы, центральный и тот, что с подземной парковки. Плюс на каждом этаже стояли по две на арках-проходах из фойе. А пожар начался в той части коридора, что попадает в так называемую «слепую зону». Парковка же оснащена «обманками», в целях экономии.

Выйдя из кабинета, я не смогла скрыть своего разочарования, – им надо пересмотреть всю систему. Очень умно оставить парковку и запасной вход без «глаз». Уму непостижимо! Как арендаторы еще не начали жаловаться – не пойму. Неудивительно, что поджигатель ушел незамеченным. Да тут эскадрон кавалеристов может полдня разъезжать, и заметят их, только если лошади будут слишком громко ржать!

– Женя, а что такое «слепая зона»?

– И «обманка»?

Разговаривая, мы спустились на парковку и немного прошли вперед прохладным широким коридором до того места, где оставили «фольк».

– «Обманка» – это корпус от камеры. Просто кусок пластика. Своего рода психологический шантаж. Все думают, что ведется видеонаблюдение или запись ведется, и не рискуют совершать правонарушения, а на самом деле нет ни того, ни другого.

– Понятно.

– А «слепой зоной» профессионалы называют часть территории, что не попадает под наблюдение. Ведь расположить аппаратуру так, чтобы было видно абсолютно все, сложно и дорого. Но в данном случае применять этот термин некорректно, ведь, по сути, почти вся площадь комплекса и есть «слепая зона». А еще тут на освещении экономят.

Пока я договаривала эту фразу, мы подошли к автомобилю, я щелкнула пультом, выключая сигнализацию. Антон взялся за ручку задней двери, собираясь открыть ее для Ирины.

– Погодите, – ребята настороженно замерли, – нужно вернуться, навести справки. Я кое-что поняла!

– Женя, что случилось? – Антон оставил дверь и шагнул в мою сторону, Ира тоже подошла ближе.

Ответить я не успела. В этот момент из темного угла, скрытого соседними в ряду машинами, выскочили трое и, насколько позволяло пространство, рассредоточились. Все нападавшие были одеты в темные брюки и толстовки с капюшонами, натянутыми на головы. Я отбила атаку первого, нанесла костяшками пальцев сильный удар в солнечное сплетение, ухватила за торс, используя инерцию бегущего тела, развернулась вокруг своей оси, увлекая мужчину, и отбросила в сторону. Он пролетел чуть больше метра и упал на капот серого «Мерседеса». Резко взвизгнув, завыла сирена сигнализации. Мужчина начал подниматься, но я уже не смотрела на него. Попытавшись сделать резкий рывок в сторону второго нападавшего, я столкнулась с сопротивлением собственного сарафана. Зло заскрипев зубами, понимая, что теряю драгоценные секунды, я ухватила подол юбки и резким рывком разорвала практически до талии. Образовавшийся «разрез» даст полную свободу моим ногам.

Но время я все-таки упустила – направляясь ко второму нападавшему, увидела, как он нависает над Ириной с огромным ножом. До удара осталась доля секунды, а я еще очень далеко, мелькнула мысль. В этот миг Антон загородил девушку собой. Нож, направленный в область груди, по мистическому совпадению, попал в портсигар, подаренный недавно Ириной. От неожиданного сопротивления металла удар смазался, нож в руках нападавшего изменил угол, и лезвие, идущее практически горизонтально, вошло в тело молодого человека примерно на сантиметр. Парень поднял вверх руку с ножом и на миг застыл, недоуменно глядя на окровавленный кончик лезвия.

Подлетев ближе, быстрым и сильным ударом в лицо я отогнала третьего, самого щуплого преступника, который тянул Ирину за волосы, одновременно пытаясь душить сзади, и схватила парня с ножом, увлекая его подальше от своих подопечных. Потом резким ударом ноги я выбила из его рук нож, оружие со звоном полетело по бетону в сторону. После чего мы с парнем обменялись серией коротких ударов. Краем глаза я заметила, что Антон схватился за порез, увидел на руке кровь и стал медленно сползать на пол по крылу «фолька». Ирина склонилась над ним, срывающимся голосом крича: «На помощь! Кто-нибудь! Позвоните в «Скорую»!»

Какая поразительная вера в человечество! Гораздо больше шансов на то, что владелец серого «мерса» среагирует на вопли своего железного коня и, увидев драку, вызовет полицию. Хотя силы настолько неравны, что пока коллеги прибудут…

На этой оптимистичной ноте я перестала фантазировать о возможной подмоге и полностью сосредоточилась на драке, так как к неутомимому парню присоединился первый преступник. Вдвоем они несколько оттеснили меня от Ирины с Антоном. Беспокоило, что до сих пор не показался щуплый тип. Может, удар в лицо оказался достаточно сильным и он все еще приходит в себя?

Происходящее нравилось мне все меньше. Оба мужчины, молодой и постарше, имели примерно средний уровень подготовки. Мои удары достигали цели гораздо чаще. Осознавая, что у противников численный перевес, я решила не церемониться и уложить одного коварным приемом, сломав лучевую кость его руки. Но удар не произвел должного впечатления, хотя, кажется, мне послышался хруст.

Еще через несколько секунд я поняла, что колочу по парням, как по боксерским грушам, и они выдают примерно такую же реакцию, как этот спортивный снаряд. У преступников подозрительно высокий болевой порог. Надо срочно добиваться перевеса сил. Чем там третий занят, совершенно не видно!

Улучив момент, я достала из кармана звездочку и аккуратно метнула в предплечье того, что постарше. Мужчина притормозил и сделал обычную в таких случаях ошибку: выдернул звездочку из раны и бросил на пол. Теперь можно сосредоточиться на молодом. Но в этот миг я увидела, что щуплый преступник поднялся и направляется к ребятам.

– Осторожно… – успела крикнуть я, отвлеклась и получила крепкий удар в челюсть.

На несколько долгих секунд свет померк. Когда я пришла в себя, поняла, что сигнализация «мерса» замолчала. Преступники ретировались и захватили с собой Ирину в виде трофея. Этого еще не хватало!

Чертыхаясь, я бросилась к лежащему на полу Антону. Наверное, рана опаснее, чем я вообразила. Просто замечательно, Женя! Бизнесмен Санин, конечно же, порадуется, что сын больше не пьет. А вот колотой ране в его груди – вряд ли. Отличное исправление «заблудшей золотой молодежи»! Со смертельным исходом!

К моему облегчению, Антон действительно практически не пострадал. Кончик лезвия немного вошел под кожу, просто царапина. Поскольку парень прижимал руку к ране, она уже почти не кровоточила.

– Давай помогу тебе подняться.

– Я справлюсь сам. Женя, быстрее! Они схватили Ирину! Я видел синюю машину, она только что отъехала! Движок хороший, так газанули, но мы сможем их догнать!

– Прыгай в «фольк»!

Стараясь не терять времени, я подобрала с пола свою звездочку. Держась за чистую часть лезвия, схватила нож. За неимением вариантов, бросила все это в салон, на коврик под задним сиденьем.

– Женя, чего ты копаешься?! Похитители убьют Ирину! – выкрикнул Антон.

– Не убьют! По крайней мере, не сразу! Так что немедленно успокойся, не то высажу у ближайшей больницы.

– Нет! Пожалуйста, я с тобой.

– Я не могла бросить здесь оружие, – заводя мотор «фолька» и трогаясь с парковки, пояснила я, – нож – это улика.

Времени мы потеряли не так уж и много. Скорость я развила приличную, так что машину похитителей увидела сразу после выезда на прямую часть дороги – синий «Шевроле» двигался метрах в трехстах впереди.

– Это они! Вон там, видишь?

– Конечно, направляются в сторону моста.

– Откуда ты знаешь?

– Нужно до него добраться, пересечь, потом выезд из города, дальше трасса, дачные поселки, много мелких дорог – есть где спрятаться.

– Женя, мы не можем ее потерять. Просто не имеем права!

– Продолжая паниковать, ты очень помогаешь, – сердито буркнула я, – достань из сумки револьвер, положи рядом, на сиденье.

Антон молча выполнил требуемое.

– Спасибо. Стрелять случай вряд ли представится, но пусть будет под рукой. Так, теперь возьми телефон, найди в контактах «Василий Муромцев», набери и дай мне трубку.

– Полицейские могут помочь?

– Если успеют, так что не копайся.

К счастью, капитан быстро ответил на звонок.

– Антон, ты номер заметил?

– Только часть.

– Ладно. Вася?! Ты можешь объявить план-перехват?!

– Женя, что…

– Только давай сейчас без вопросов! – прервала я едва начавшийся поток. – Преследую синий потрепанный «Шевроле», госномер ТА, – бросила взгляд на Антона.

– 54–7, последнюю не рассмотрел.

– ТА 54–7, дальше не известно. Вася, на нас напали, похищена Ирина Мельникова, ее жизнь находится в опасности! Машина движется в сторону моста на Поровск. Преступников трое, опасны, могут быть вооружены, одеты в темные куртки с капюшонами.

Я кивнула Антону, чтобы он забрал телефон.

Молодой человек проговорил в трубку.

– Пожалуйста, быстрее, – услышал что-то в ответ от капитана, ответил, – ага, – и отключился.

– Он сказал, что из-за тебя начальство намылит его бедную шею дустовым мылом.

– Не обращай внимания. Это любимая присказка Василия. Все, что необходимо, он сделает. Главное сейчас – оперативность. Ну и чтобы «коллеги» сработали грамотно и аккуратно.

«Ведь при задержании преступников бывает всякое, так что лучше бы мне присутствовать поблизости», – подумала я, но вслух говорить не стала, парень и так весь на нервах.

Я полностью сосредоточилась на преследовании. Еще немного увеличила скорость, нарушая все допустимые нормы, и лавировала в потоке машин, как фокусник, избегая столкновений.

Какое-то время спустя расстояние между нами и похитителями начало сокращаться. Но потом я едва избежала лобового столкновения с белой «Хондой», пойдя на довольно рискованный обгон. И почти сразу, подрезая еле плетущуюся машину, чуть не сбила ветровое стекло черного джипа. Возмущенный водитель нажал на клаксон. Это немного отрезвило.

– Придется сбрасывать скорость.

– Нет. Мы их потеряем! И тогда все пропало!!

– Антон, «фольк» движется по оживленной городской магистрали. С обеих сторон плотные потоки машин. Плюс пешеходы на перекрестках. «Фольк» не оборудован сиреной и мигалкой, значит, не предназначен для преследования. Потому что другим участникам движения не понятны мои действия и мотивы. Ты же видишь, я пару минут назад едва не спровоцировала аварию! Могут пострадать другие люди! План-перехват уже объявили. Гаишники задержат «Шевроле» на выезде из города. Они должны успеть!

– А если у полицейских ничего не выйдет?! Если Ирина пострадает при попытке остановить автомобиль похитителей?

– Мы обязательно ее спасем! И ничего плохого не произойдет!

Я убеждала парня, но сама верила ли в собственные слова?

В этот момент раздалась трель мобильного телефона, отвлекая от мрачных мыслей.

– Это Муромцев, – глянул на экран Антон.

– Нажми кнопку приема, включи громкую связь и держи телефон.

– Хорошо, вот.

Раздался чуть приглушенный голос Василия.

– Женька, постам мы сообщили, но шеф требует срочно отправить оперативную группу на место нападения. Так что нужны подробности.

– Офисный центр на Чернышевского. Напали трое на подземной парковке. «Фольк» стоял направо от лифта, метрах в двухстах, может, немного больше. Там должны оставаться следы крови.

– С вами все в порядке?! – Голос капитана стал еще напряженней.

– Антона подрезали немного, но он…

– Я в порядке! – прокричал молодой человек.

– Женя, а ты?

– Нормально все! Удар в челюсть пропустила, поэтому гады и ушли! Вася, это они! Наши фигуранты по первым эпизодам! У двоих мужчин слишком высокий болевой порог. Подозреваю применение токсина, аналогичного тому, что медики обнаружили в тканях погибшего парня. Тому, что помоложе, я, кажется, руку сломала, а в другого метнула звездочку, а они продолжали драку и отступили только после того, как захватили Ирину, так что это было их целью изначально.

– А третий, кажется, женщина, – вставил Антон.

– Правда? Третий был и вправду мелкий и щуплый, но я не рассмотрела. Когда била, лицо «его» было в тени. А потом меня оттеснили в сторону.

– Да. Это точно женщина. Она в драку особо не лезла, держалась все время вдалеке и в тени, волосы были прикрыты капюшоном. И когда набросилась на Ирину, первым делом тянула ее за волосы, а только потом попыталась душить.

– Вася, чуть не забыла! Скажи оперативникам, пусть проверят охрану офисного центра. Потребуют поднять личные дела всех сотрудников, даже тех, кто работал раньше, а потом уволился. Вернее, им нужно уделить больше внимания, особенно тем, кто проработал недолго. Про кого никто из коллег не может сказать ничего конкретного. Был себе и был. Дружбы ни с кем не заводил, но и открыто не враждовал. Тихий, бесконфликтный, неприметный, пришел, поработал немного, уволился без видимых причин. Дай операм это описание, пусть ищут, наш парень должен быть среди бывших охранников. Может статься, если машину упустим, найдем хоть одного фигуранта по адресу. При заключении договора его обязательно требуют, значит, в личном деле должен оставаться.

– Ты думаешь, что он в охране работал?

– Может, недолго, но совершенно точно. Когда в салон Ирины лезли, они слишком хорошо знали, что делали. Поэтому при обходе не попались. И тот, кто устроил поджог, владел внутренней информацией, только для служебного пользования. Такую даже арендаторам не сообщают. И нападение на нижнем уровне парковки это доказывает. Засада и погром с поджогом организованы слишком грамотно человеком, который отлично ориентируется в планировке. И на парковке вместо камер стоят «обманки». Кто, кроме охранника, мог знать о таком?

– Похоже, что ты права. Пожалуй, я поручу ребятам все проверить, найти адреса подходящих под твое описание парней и посетить.

– Спасибо, Вася.

– Вы сейчас где?

– На подъезде к мосту, тут образовалась небольшая, но плотная пробка, обойти нет никакой возможности. Похитители ушли вперед, отрываются.

– Только не вытвори чего-то безумного! Женя, помни, ты вообще преследовать никого не должна! И стрельба на улицах города… – капитан немного помолчал, – за такое можно и лицензии лишиться.

– В нашем мутном законодательстве я умею лавировать не хуже, чем на улицах Тарасова! Так что не надо сейчас об этом! Ладно?!

– Хорошо, не злись. Опера интересуются, на бетоне чья кровь?

– Антона Санина.

– Моя.

Одновременно с молодым человеком сказали мы.

Я немного помолчала. А, все равно узнают.

– И одного из нападавших. Звездочка в мягких тканях предплечья.

– Они не находят оружия.

– Бросила на коврик под заднее сиденье «фолька». К лезвию ножа прикасалась двумя пальцами. Прости, белых перчаток не случилось под рукой! Что-нибудь еще?! – я начала терять терпение.

– Пока нет, – Василий отключился.

– Женя, я так понял, что ты специально целилась нападавшему мужику в руку?

– Конечно! Ты решил, что у меня вдруг образовалось косоглазие?! Как думаешь, мы могли бы сейчас участвовать в погоне, если бы на бетонном полу парковки в это время лежал труп?

– А пистолет как же?

– Официальное разрешение на ношение оружия имеется. Но… Чтобы применить его, нужно сначала предупредить преступника устно. Потом сделать предупредительный выстрел в воздух и только после этого стрелять на поражение. За это время можно легко потерять подопечного или получить пулю в свой лоб, что одинаково грустно.

– Ничего себе!

– Да. Так что частный детектив – фигура мутная не только в процессуальном смысле. Еще нужно уметь правильно и быстро расставлять приоритеты.

– И какая задача является приоритетной сейчас?

– Найти и спасти Ирину.

– Хорошо, а то я начал беспокоиться, – съязвил молодой человек, – беспомощно наблюдая, как машина с похитителями уходит все дальше.

Поток машин двигался нестерпимо медленно. Мы только въехали на мост, преступники потерялись где-то впереди.

Антон замолчал, нетерпеливо ерзая на сиденье, теребя себя за волосы, временами покусывая губы.

– Она ведь жизнь мне спасла.

– Что?

– Я говорю сейчас не о вашем появлении и прекращении пьянок-гулянок, помощи в старой истории с аварией. Там, на парковке, Ирина спасла мою жизнь. Тем, что немного ранее сунула в карман рубашки портсигар. Она знала, что он мне пригодится, значит, понимала, что произойдет, когда мы покинем салон!!

– Не думаю, что подобное возможно.

– Она нервничала, замкнулась, думала о чем-то напряженно, пока не приняла решение. И стала искать подходящую вещь. Лихорадочно и нервно. Я видел, ты тоже заметила, как тряслись ее руки!

– Ну да. Но Ирина, как человек творческой профессии, вполне может быть немного, – я замялась, – более возбудима, чем обычные люди. А случай с портсигаром – просто совпадение.

– Нет. Когда она взяла вещицу в руки, взвесила на ладони, что-то прикидывая. И только потом сказала: «Он вполне подойдет». Ты еще тогда стала про оборотней шутить. Ира, проверяя вес портсигара, пыталась прикинуть, какова толщина его стенок, чтобы понять, выдержит ли вещица удар клинком.

– Ирина очень наблюдательный человек с отлично развитой интуицией. Зная о грозящей опасности, она, видимо, просчитала возможные варианты развития событий. А ее тревога и видимая рассеянность говорят о том, что мозг девушки в этот момент напряженно обрабатывал информацию, полученную на сознательном и подсознательном уровнях.

– Ты говоришь совсем как психологи-психиатры, которые изучали мой мозг вдоль и поперек по требованию отца. Они, будто клоны, все говорят одно и то же. Терпеть не могу! И я совершенно уверен: это невозможно было логическим путем просчитать. Наличие интуиции тут не помощник. Опасность грозила Ирине, ведь преступники на нее охотились! Так?! Значит, логичнее прикрывать свое сердце портсигаром! Как можно просчитать, что я брошусь ее прикрывать собою?! И заранее знать, что успею это сделать?! Ведь все решали буквально секунды. И вообще, следуя твоей теории, Ира на уровне интуиции должна была понимать, что я трус, боюсь любой боли на свете! Теряю сознание от вида крови!

– Значит, не такой уж и трус. Ведь все-таки прикрыл девушку от удара, спас. И она это знала, поверь. А если будешь настаивать на бредовой идее, что Ира способна предвидеть будущее, да и еще рассказывать об этом на всех углах, вы оба довольно быстро окажетесь пациентами тех самых врачей, которых ты так не можешь терпеть.

– Ну, я понятно, а она почему?

– Наверное, как предмет исследования.

– Понял. Болтать не стану, но ты меня все равно не переубедила. Ира спасла меня. И мы не можем дать ей погибнуть!

– Конечно, ты прав. Девушку нужно спасти. О, вот и коллеги!

Сразу после съезда с моста на обочине стояли две новенькие машины ДПС. Доблестные блюстители дорог были облачены в бронежилеты поверх формы и вооружены автоматами. Два офицера проверяли документы у водителей припаркованных тут же синего «Пежо» и красного «Шевроле» – автомобиля представительского класса.

– Это просто гениально, они что, всех подряд проверяют? – возмутился Антон. – Тогда пробка на мосту – их рук дело!

– Погоди, сейчас уточним.

Я, не глуша двигатель, остановила «фольк» у одной из машин. Выпрыгнула из салона и подбежала навстречу молодому человеку в форме.

– Здравствуйте, Охотникова. Кто старший офицер?

– Девушка, что вам нужно? Проезжайте себе, вам не сигнализировали.

– У вас ориентировка на синий «Шевроле»! Кто отвечает за перехват?! Где старший офицер? Говорите быстро и внятно! – с нажимом гаркнула я, понимая, что чем дольше затягивается диспут, тем больше времени уходит впустую.

– В той машине капитан сидит, – нехотя кивнул головой парень.

– Синий «Шевроле» прошел?! – подбежала я к офицеру.

Тот сидел, отдуваясь, на переднем сиденье, постоянно вытирал пот, струящийся по красному круглому лицу. Небрежно наброшенный бронежилет был не зафиксирован – застежки не сходились на слишком округлой фигуре капитана.

– Ваши документики, – лениво протянул он.

– Частный детектив Охотникова, – я подала права и удостоверение, – преследую машину с похитителями. И очень тороплюсь!!! Ответьте, вы видели синий «Шевроле» госномер ТА 54 – 7?!!

– Откуда знаем об ориентировочке? – Капитан цедил слова, будто выталкивал их сквозь густой кисель, и вертел в пухлых пальцах мои документы с таким видом, словно собирался тщательно их исследовать, а потом попробовать «корочки» на зуб.

– Женя, ну что там?! – нетерпеливо выкрикнул Антон, высунувшись из открытого окна машины.

– Я очень тороплюсь! И стараюсь оставаться спокойной изо всех сил. Но терпение на исходе! Машина из ориентировки проезжала?! Говори быстро!! – резким рывком я ухватила офицера за ворот рубахи, сжимая горло.

– НЕ было машины, ждем, – прохрипел он.

Моя рука в ту же секунду отпустила ворот.

– Уже и не ждите, прохлопали вы, парни, ушами.

Казалось, нельзя покраснеть больше, но я ошибалась – лицо блюстителя порядка на дорогах стремительно приобретало свекольный оттенок.

– А за нападение на офицера при исполнении я тебя арестую, – хищным движением пухлой ладошки капитан запихнул мои «корочки» в нагрудный карман, одновременно пытаясь расстегнуть второй трясущейся рукой кобуру с оружием.

Мозг успел подивиться такой несинхронной работе конечностей толстячка. Я низко наклонилась к нему и ласково прошептала:

– Сейчас мне некогда, но когда принесешь мои документы, дам тебе в морду, – развернулась, запрыгнула за руль «фолька» и мгновенно тронулась с места.

* * *

– Они упустили машину?!! – бушевал Антон. – Как же так?!

– Набери Василия.

Паренек сделал вызов и включил громкую связь.

– Слушаю.

– Шеф, где кавалерия?! – бодро выкрикнула я.

– А вы где?

– Пока на трассе, съехали с моста. «Коллеги» упустили машину! Поздравляю, Вася! Одни кретины кругом!

– А «коллеги» все остались целы? – зная крючкотворство некоторых блюстителей порядка и мой взрывной характер, поинтересовался приятель.

– Только потому, что времени катастрофически мало! Кстати, у этого типа остались мои документы.

– Что за тип?

– Капитан, не пожелал представиться. Позже разберусь с ним, я обещала, – выдав злобную улыбку, заверила я, – мы с Антоном видели, как «Шевроле» заезжает на мост. Деться преступникам было некуда, а теперь – открыты все дороги.

– А еще менты пробку организовали, почти всех подряд проверяют, – наябедничал Антон.

– Теперь где искать похитителей – неизвестно. Впереди трасса, вокруг полно съездов на мелкие дачные и проселочные дороги. Нужно проверять все подряд, и вдвоем с Антоном мы не успеем! Вася, когда народ подтянешь?!

– Так выехали давно, три бригады и я. Плюс ребят из патрульно-постовой службы собрал сколько мог, но на мосту пробка.

В ответ я лишь заскрипела зубами.

Муромцев отключился. Антон положил телефон рядом с сиденьем. Некоторое время в салоне стояла гробовая тишина.

– И что теперь? – наконец проговорил парень.

– Все будет хорошо! Мы найдем девушку и спасем ей жизнь. Не знаю, кто эти преступники и почему они устроили охоту на Иру с Леной, но они подбирались к ним не один день. Значит, терпение имеется. Во время первого нападения Ирину ранили неопасно, в мягкие ткани плеча. И сегодня, я уверена, парень убивать не хотел, разве что, в крайнем случае, если не будет другого выбора. Подобным образом действуют животные породы кошачьих или дикие собаки. Ранить жертву, чтобы ослабить ее, может, обездвижить. Лишить способности сопротивляться, чтобы… – я замолчала, оборвав себя.

– Чтобы убить с толком, чувством, расстановкой? Насладиться процессом? Что?! Продолжай!!

– Судя по убийству Елены, преступнику нравится соблюдать определенный ритуал. Или он чувствует в этом необходимость.

– Какой кошмар! Это же просто чудовищно!

– Не скажи, – кажется, Антона слегка передернуло, – конечно, ты прав. Но я имею в виду, что в нашем случае это скорее хорошо. Любые ритуалы требуют сосредоточенности, обстоятельности, не терпят поспешности. Это дает нам время на поиски. Но его все равно может оказаться недостаточно.

– Если для преступника важно соблюдение ритуала, то он направляется в определенное место, которое может играть в его фантазиях важную роль.

– Возможно. Плохо одно: он знает, где это место, а мы с тобой – нет. И, проверяя все подряд, мы рискуем потерять драгоценное время.

– Давай попытаемся предположить.

– Хорошо. А откуда такие глубокие познания в психологии преступников?

– Люблю умные детективы. Такие, где доктора наук просчитывают мотивы убийц, похитителей и прочих психов. Составляют психологический портрет преступников.

– Да, я тоже смотрела, занятный фильм, не буду спорить. Только не забывай, что в подобных сериалах все слишком легко и просто. А в реальной жизни по действиям преступника не всегда можно вычислить его мотивы. И убийца вовсе не обязательно псих.

– Но, как же, чтобы убить…

– Достаточно мгновения. Например, неосторожного удара или слишком сильного толчка в запале бурного спора. И вот обычный и законопослушный ранее человек – убийца. Или нужны определенные основания, которые в юриспруденции называются мотивом.

– Но первый пример явно не наш случай, ведь убийство Елены нельзя назвать случайным. Мотивов мы тоже не знаем пока.

– Да. Сейчас это не самое главное. Не буду лукавить, психика человека, который убивал, получает определенное искривление. Знаю это как профессиональный, – я немного помолчала, – боевик.

– Вас готовили к различным операциям?

– Очень широкого спектра, – усмехнулась я, – что касается наших преступников, думаю, все не так уж просто.

– Ирина мне подробно рассказывала, в каком виде обнаружила тело подруги. И про соседку-свидетельницу, которая слышала разговор Елены с убийцей. Этот человек совершенно точно ненормальный.

– Или за что-то мстит обеим девушкам. Очень сильно ненавидит.

– Ну да. Только псих ненавидит так сильно, чтобы убить с изощренной жестокостью. И знаешь, что меня смущает? Все психически ненормальные люди, как правило, одиночки. В нашем случае девушек ненавидит целая кучка психов? Как-то это все слишком!

– Думаю, что ты совершенно прав. Но окончательно разобраться в мотивах, порывах, методах преступников мы сможем только после того, как их обезвредим и спасем Ирину.

Все это время, разговаривая, я направляла «фольк» по трассе вперед. Сейчас на горизонте показалась развилка, основная магистраль уходила прямо, а вправо поворачивала дорога, которая вела к дачному поселку.

Я немного притормозила.

– Что скажешь? – повернулась к Антону.

– Спрашиваешь моего совета? – ужаснулся парень. – Ты же понимаешь, что, если мы сейчас ошибемся и повернем не туда, Ирина, вероятнее всего, погибнет?!

– Решение принять необходимо! И нужно сделать это быстро! Я пытаюсь советоваться, но, разумеется, всю ответственность возьму на себя.

– От этого вовсе не легче! – он сделал глубокий вдох.

– Соберись.

– Ладно, давай все обдумаем: двигаясь по трассе, преступники здорово рискуют. Мы должны были заявить в полицию о похищении девушки. Значит, всем постам ДПС сообщат об этом, и они будут останавливать и обыскивать все подозрительные автомобили.

– Согласна. В этом смысле дачный поселок намного безопаснее. Но сейчас жаркое лето, все жители Тарасова, кто мог, перебрались на природу, дачники – тем более. Следовательно, в поселке полным-полно народу.

– И, как правило, все друг друга знают. Так что чужаки моментально бросаются в глаза, – подхватил Антон мою мысль.

– При условии, что преступники не имеют личного участка с домиком. В любом случае нужно все проверить, – произнеся эти слова, я свернула в сторону дачного поселка.

Мы проехали его весь по узеньким, пыльным улочкам. Несколько раз останавливаясь, расспрашивали дачников о «Шевроле» синего цвета. Похоже, люди, владеющие таким автомобилем, здесь не проживали. Граждане занимались своими обычными делами. Если похитители здесь и проезжали, их никто не заметил.

– Что дальше? Возвращаемся и выезжаем на трассу? – я притормозила на краю поселка.

– Нет, погоди! Женя, ты видишь небольшую грунтовую дорогу? Она идет дальше. Что там может быть?

– Насколько я знаю, ничего особого. Лес, может, берег речки. Жилья вроде бы не имеется.

– Давай проверим.

– Антон, ничто не указывает на то, что машина с Ириной и похитителями поехала здесь. А мы, проверяя дорогу… – я замолчала, подбирая слова, – если мы все это время двигались не в том направлении, то, продолжая двигаться вперед, только усугубляем ситуацию.

– Пожалуйста, поедем вперед! Нам нужно на эту дорогу!! – нервничая, настаивал парень.

– Да с чего ты решил, что туда?! – изумилась я.

Такая твердая уверенность немного удивляла. Я уже начала думать, что была невнимательна и во время опроса жителей дачного поселка пропустила какую-то информацию мимо ушей.

– Чувствую! Понятно?!! – неожиданно выкрикнул Антон.

– Прости? Не совсем понимаю.

– Женя, я давно усвоил – ты ироничный скептик по природе. И я никак не смогу пояснить понятным тебе языком, то есть терминами, которые твое сознание воспримет без иронии или скептицизма. Но я абсолютно уверен, что Ирина где-то там, ее увезли по этой дороге. Я это просто чувствую!!

– Ладно, – я нажала на педаль газа, – не будем терять время на бессмысленные споры, оно слишком дорого. Давай быстро проверим.

Некоторое время мы двигались в полной тишине. Антон, кажется, едва дышал, боясь поверить, что я уступила, и одновременно опасаясь, что в любой момент я могу заявить: «Ничего тут нет, никого не было, поехали обратно!» Я, в свою очередь, несколько раз уже была готова это сказать, но продолжала гнать «фольк» вперед по ухабистой извилистой дороге. Нервы, напряженные до предела, кажется, звенели как натянутые струны.

Неожиданно дорога сделала довольно крутой поворот, потом еще один и закончилась. Мы практически вплотную подъехали к густым кустам.

Я остановила машину и выскочила из салона.

– Антон, ты тоже выходи! Осмотримся, раз уж приехали, чтобы пребывать в уверенности, что ничего не упустили.

– Хорошо, как скажешь, – упавшим голосом сказал парень, – прости, я был уверен, что мы найдем следы похитителей.

– Не скисай, еще ничего не потеряно! Скоро подтянется Василий со своей кавалерией. Как только проверим тут, наберем им. Пусть проедут дальше по трассе и рассредоточатся по проселочным дорогам. Поиск веселее пойдет. Так, давай ты направо вон от этой березы, – кивнула я на старое дерево с огромной отломившейся веткой, – я налево, так гораздо быстрее будет. Если что заметишь – молча и тихо назад к «Фольксвагену», ждешь меня там. Сам ничего не предпринимаешь!

– Понял, не дурак.

Мы разошлись в разные стороны. Стараясь не терять времени, я осматривалась. К более густым кустам подходила ближе, раздвигая ветки. Одновременно настороженно прислушивалась к звукам в той стороне, где был Антон. Проверив свою часть периметра, я обогнула старую березу и, ускоряясь, зашла на половину Антона со стороны леса. Что-то я не слышу треска и шороха уже некоторое время.

Парень, раскрыв рот и застыв, словно мраморное изваяние, стоял у брошенной машины.

– Женя, ты как здесь? – нервно встрепенулся он.

– Иду к тебе на помощь. С находкой тебя, везунчик! – Я потянула недавно срубленную ветку, открывая взору часть салона синего «Шевроле».

– Чему ты радуешься, интересно?! – Антон чуть не плакал. – Ее тут нет! Ирины нет, и мы теперь никак их не найдем!!

– Глупенький, – ласково сказала я, – мы их уже нашли. Теперь преступники совершенно точно не уйдут от возмездия! А если мы поторопимся и не совершим глупых ошибок, то спасем Ирину. Обязательно!

– Правда?

– Конечно. Смотри внимательно, – я указала на срубленную ветку. – О чем это нам говорит?

– Что у преступников есть топор.

– Конгениально! Листья березы совершенно не завяли, просто не успели! Они были здесь совсем недавно.

– Конечно, как я сразу не сообразил?! Наверное, когда увидел пустую машину, от огорчения просто мозг отключился.

Краем уха слушая радостный голос Антона, я полезла в салон покинутого автомобиля. Бросила беглый взгляд на приборы. Топливный бак больше чем наполовину полон, масло в норме. Хорошо, значит, они оставили машину не из-за технической необходимости, возникшей внезапно. Преступники приехали именно на то место, на которое планировали изначально. А «Шевроле» спрятали в кустах и заботливо прикрыли ветками, чтобы воспользоваться автомобилем на обратном пути.

– Этот умный гад все спланировал. Место выбрал заранее. Ловушку у офисного центра устроил. Интересно, он точно знал, что мы там появимся, или просто ждал?

– Их было трое. Как-то не слишком удобно торчать втроем на подземной парковке. Времени занять может много, и вообще трое – уже практически толпа, риск привлечь ненужное внимание очень велик. А почему ты говоришь на «них» «он»?

– Потому, что это один человек все планирует и руководит остальными членами преступной группы. И что касается засады, ты, видимо, прав. Они просто устроили посты в местах вероятного появления Ирины. Проделали тот трюк, которого я так опасалась. Один человек незаметно со стороны наблюдал. Может, даже из здания напротив. А когда мы появились около офисного центра, сигнализировал остальным.

– Да. А в салоне мы пробыли достаточно долго, потом с охраной беседовали, что тоже заняло какое-то время. Вот они все и успели подтянуться.

– Похоже, что так и было.

Обмениваясь с Антоном соображениями о методах преступников, я, стараясь не касаться машины, бегло осмотрела салон, но не обнаружила больше ничего полезного.

– Тут осталась работа только для криминалистов. Пошли к «Фольку», обрадуем Василия.

– Если нет никаких намеков, где мы будем Ирину искать?

– А ты чего хотел? Записку с координатами? Мы ведь не в «Зарницу» играем.

– Нет, конечно, о каких играх речь! Но что же тогда делать?

– Внимательно смотреть. Три человека, идущие по лесу, в любом случае оставляют следы. А если при них есть четвертый, который присутствует рядом против воли, эти следы будут гораздо четче. Скорее всего, Ирину несут или волокут по траве. Мы увидим все, что требуется для поиска. Вернее сказать, «я», так как ты останешься у моей машины, ждать прибытия оперативников. Покажешь им, где «Шевроле» спрятан, только руками ничего не трогай.

– Это почему же?

– Дело официально находится в разработке управления полиции. Все снятые в автомобиле отпечатки будут фигурировать во время уголовного процесса. Тебе что, своих неприятностей мало было?

– Я не крал те часы!! – вскипел Антон. – Честное слово, поверь! Да и зачем они сдались мне вообще?! Дорогая женская побрякушка! Что с ней делать-то?! Между прочим, отец меня в средствах никогда не ограничивал. Я предлагал ему разобраться во всем, людей нанять, но нет. Санины в скандалах не участвуют, как же, позор фамилии! И отец просто денег дал, в надежде «недоразумение» замять. А вышло еще хуже. Слухи множатся и клубятся вокруг, как рой надоедливых ос.

– Понимаю. Знаешь, как говорят: «То ли они что-то украли. То ли у них что-то украли, но была там какая-то темная история».

– Да, прав был классик.

Я изумленно-уважительно приподняла брови, но ничего не ответила, так как к тому времени мы уже дошли до «фолька». Беседуя с парнем, я торопливо шарила в бардачке в поисках завалявшейся там пары наручников. Пыталась придумать, в какой карман влезет моток веревки, найденный в багажнике, и куда лучше приткнуть револьвер. А телефон тем временем набирал номер Муромцева.

– Ало, Женька, почему пропали?!! Три раза звонил!

– Давайте к нам, мы тут в лесочке брошенный «Шевроле» нашли. Двигайтесь через дачный поселок, потом по извилистой грунтовке, до упора. Там увидишь мою машину. Правее, в кустах, преступники спрятали автомобиль. Антон останется у «фолька», я преследую похитителей.

– Нет, я тоже преследую, – влез в разговор настырный молодой человек.

– Понял тебя, направляемся к дачному поселку.

Бросив на подопечного мрачный взгляд, я продолжила:

– Вася, побыстрей, будь добр.

– Понял, мчимся на всех парах.

Муромцев отключился.

– Женя, ты не можешь тут меня оставить!

– Ничего не бойся. Преступники не вернутся к своей машине какое-то время, а Василий с оперативниками уже совсем близко, – покрутив в руках револьвер, я со вздохом засунула его в нагрудный карман сарафана.

– Как ты могла подумать, что я боюсь?! Я хочу участвовать в спасении Ирины! И, между прочим, преступников трое. Тебе может понадобиться помощь. Мужики, правда, сильны в драке. Но я могу кого-нибудь укусить!

Несмотря на тревожность ситуации, я хмыкнула:

– Серьезно?!

– Ну или прикрыть собой.

– Вот этого – не вздумай! Если пойдешь со мной, обещай слушаться! И без самодеятельности! Может статься, следить за тобой будет не с руки, а портсигар свое уже отработал.

– Интересно почему? Он крепкий и совершенно целый.

– Пытаюсь намекнуть, что лимит невероятного везения ты на сегодня исчерпал. И можешь оказаться с некрасиво и серьезно подпорченной шкуркой. А я за тебя, позволь напомнить, отвечаю!

Мы продолжали пререкаться, но уже шли по едва заметной лесной тропке. Антон, наверное, прав, лучше пусть рядом находится. Может, действительно сможет чем-то помочь? Например, преступников отвлечь. И если я брошу его у машины, ведь не послушается, сам пойдет, а так хоть на глазах будет.

– Держи веревку, она понадобится позже. А наручники в мой карман влезут.

– Мы правильно идем? – через некоторое время спросил парень.

– Да. Смотри сюда, – я коснулась надломленной ветки, – тут прошли наши похитители.

– Согласен, у этого куста сломали веточку недавно. Но откуда уверенность, что именно преступники? Может, просто дачники бродили? Или дети гуляют, к речке бегают?

– Лес ведь не проспект. Тут народу гораздо меньше. С самого начала я нашла следы троих людей. Притом двое несли груз около сорока пяти килограммов. Это видно по более утопленным, чем обычно, следам каблуков. На мужчинах ботинки военного образца. Я еще на парковке заметила, и потом у брошенного «Шевроле» были такие же следы.

– А женщина?

– У нее кроссовки, размер тридцать седьмой примерно.

– А следов Ирины у машины не было? – с тревогой уточнил парень.

– Я видела в пыли часть отметины от каблука ее босоножки. Случайно или специально, след был затоптан. Но ты не беспокойся, Ира жива, хоть и находится в серьезной опасности. Она на ногах самостоятельно стояла. Что же касается дачников или детей: если бы этой тропой постоянно пользовалось большое количество народа, она была бы гораздо шире и более утоптанной. А поскольку мы с тобой решили, что преступники заранее выбрали это место, оно должно быть достаточно тихим и безлюдным. Так что двигаемся мы в верном направлении.

– И девушка еще жива? Она ведь точно в порядке?!

– Думаю, что мы успеем. Должны успеть. О, постой тут!

Неожиданно тропинка закончилась. Я метнулась в одну сторону, потом в другую в поиске верного направления, отошла на несколько шагов.

– Антон, давай сюда, – позвала я парня.

– Что это? – указал он рукой на широкую полосу примятой травы.

– Потерянный след, пойдем вперед.

– Они Ирину волокут по земле? Просто ужас какой-то!

– Похитители устали, а идти девушка отказалась. Или находится без сознания.

– Но она жива?! Ведь правда?!

– Конечно, только давай пойдем немного быстрее.

Тревога за жизнь Ирины не покидала меня. Антон тоже сильно нервничал, гораздо больше, чем пытался показать. Поэтому, обнаружив более четкий след, мы значительно ускорились и некоторое время почти бежали по примятой траве. Внезапно Антон резко наклонился и подобрал что-то светлое с обломанной ветки чахлого кустика, торчащего у самой земли. Парень протянул мне находку. Это оказался клочок нежного батиста от сарафана Ирины.

– Давай быстрее.

Краем глаза я заметила, что Антон, почти как герой романтичной саги, поднес обрывок ткани к губам и только после этого заботливо положил в карман рубашки.

Метров примерно через триста после места обнаружения находки след закончился пятачком утоптанной травы гораздо большей площади. Похитители сделали здесь недолгий привал. Наверное, приводили Ирину в чувство. Дальше виднелись следы четырех пар обуви. И по глубоким и длинным следам от каблуков девушки, которые появлялись время от времени, было понятно, что ее ведут, держа за связанные руки, периодически грубо дергая, чтобы двигалась быстрее.

Некоторое время мы шли молча.

– Я не буду отвлекать, если спрошу кое о чем?

– Давай, только негромко, может статься, что мы уже недалеки от цели.

– Когда ты говорила с Муромцевым о ноже, который преступники бросили, то упомянула о своем отпечатке на лезвии и что-то съязвила про отсутствие перчаток.

– Это чтобы Вася не доставал занудными нравоучениями. А в чем вопрос?

– Муромцев вроде твой приятель. А его начальник, этот, как его… – парень замялся.

– Любовник? – ухмыляясь, подсказала я.

– Ну, вроде того. Такое впечатление, что ты всегда настороже, даже с близкими людьми. Постоянно ждешь подвоха и готова к обороне.

– Еще в юности я прочла слова одного восточного поэта, в переводе они звучат примерно так: «Храни меня, Господь, от тех, кому я верю. От тех, кому не верю, уберегусь я сам». Эта фраза настолько мне понравилась, что…

– Стала жизненным девизом? – перебил парень.

– Нет. Сначала я ее просто запомнила. А потом, когда время и приобретенный опыт внесли в сознание свои коррективы, я решила, что можно смело считать цитату основой руководства по выживанию. Предают чаще всего именно те, от кого и не ждешь.

– Значит, твои друзья…

– Все мои друзья очень хорошие люди. Отличные ребята, замечательные специалисты в своей области. Правда, с Генкой у меня романа нет и никогда не было. Это такая легенда, специально разработанная для тети Милы, чтобы немного охладить ее пыл и отучить от привычки постоянно подбирать женихов для племянницы. Но, судя по твоему источнику информации, легенда благополучно «ушла в народ», то есть работает правильно.

– Ну вы даете, – рассмеялся Антон, на миг забыв о тревоге, – но ты все равно «прикрываешь тылы»? Несмотря на то, что работаешь с друзьями?

– Я работаю одна. Приятели оказывают услуги. Иногда, как сейчас, наблюдается взаимовыгодное сотрудничество. Но в полиции да и в управлении служат не только друзья-приятели. Да и за годы работы, как ты выражаешься, «прикрывать тылы» вошло в привычку, на уровне рефлекса.

– И поэтому ты нож убрала с парковки? И это оружие из такого странного металла.

– Высокотехнологичный пластик. Коллеги подарили из Японии. И «звездочка», и нож являются холодным оружием. Бросать их без присмотра по законодательству не положено. Плюс являются уликами. Так что по правилам я их не должна была вообще касаться. И оставаться на месте до приезда полиции. Так что друзья меня уже прикрывают.

– Значит, прикасаясь к ножу, ты здорово рисковала?

– Не то чтобы очень, но да. Если он попадет не в те руки, да с должным рвением сфабриковать дело – раз плюнуть.

– Там только два пальца! Какое дело?!

– Ты прав, более аккуратно я ножичек взять не могла. Разве что зубами. Но тогда есть риск повредить отпечатки будущего фигуранта. Паренек-то без перчаток был, пальчики хорошие должны остаться, криминалистам понравится. А что до привычки постоянно перестраховываться – история знает не один пример, когда частный детектив получил срок и за меньший проступок, чем прикосновение, например, к орудию убийства.

– Правда?

– Ага. На войне неожиданные потери среди представителей мирного населения могут списываться на «тайное пособничество врагу», – ляпнула я и, помрачнев, зло скрипнула зубами, – а в мирное время некомпетентные или нерадивые «коллеги» могут «повесить труп» на того, кто его обнаружил. Ладно, – сказала я тише, – давай прекратим этот разговор.

– Потому, что тема болезненная?

– Не совсем. Потому, что мы практически пришли. Стук топора я слышу давно, а теперь начала различать голоса. И еще, как нам уже известно, преступников больше. К тому же, вероятно, мужчины находятся под действием некоего препарата, своего рода растительного токсина, который придает сил и значительно меняет болевой порог.

– Увеличивает?

– Естественно. Так что нам для начала надо бы тихонечко осмотреться.

* * *

Мы вплотную подобрались к густому кустарнику. Отсюда открывался отличный вид на узкий пляж, можно было наблюдать, оставаясь незамеченными. Похитители деловито сновали по небольшому пятачку суши.

– Старайся не шевелиться без особой надобности. И не говорить, – прошептала я Антону, – вблизи воды звуки разносятся дальше.

– Они сами довольно сильно шумят, – тихо возразил парень.

– Это очень хорошо. Не таятся особо, значит, чувствуют себя здесь в безопасности и не станут торопиться. Но помни, что хотя бы один из преступников – человек очень неглупый. За напускной беспечностью может скрываться настороженное внимание ко всему готового человека.

– Понял, нельзя недооценивать противника.

– Точно. Теперь немного помолчи.

Мозг лихорадочно работал, предлагая и отбрасывая как слишком рискованные варианты дальнейших действий. Нужно срочно придумать, что предпринять. Как обезвредить всех троих без риска подвергнуть опасности Ирину? Ведь сейчас, когда мы далеко, а девушка в окружении преступников, она их заложник и щит, которым они станут прикрываться в случае малейшей опасности.

Размышляя, я продолжала наблюдать. Ирина, связанная по рукам и ногам, лежала на чахлой травке, почти у самого берега реки. Рот девушки был заткнут кляпом, скрученным из полоски ткани. Тонкий батист сарафана порван в нескольких местах. Но судя по всему, серьезных физических повреждений у девушки не имелось. Это вселяет оптимизм.

Рядом с Ириной сидела женщина. Она устроилась прямо на траве, поджав под себя ноги, и мрачно поглядывала то в сторону деловито снующих мужчин, то на пленницу. Охраняет.

Чем занимались мужчины, было не совсем понятно, вернее, не ясна цель действий. Они, стоя в деревянной лодке небольшого размера, рубили дно посудины топорами.

– Женя, ты догадываешься, что они делают вообще? – прошептал Антон мне в самое ухо.

– Портят хорошую вещь. Только пока не ясно, зачем.

Но несколько мгновений спустя я сообразила, что задумали преступники. И ужаснулась. Они планируют Ирину утопить!!!

Мужчины тем временем столкнули лодку в воду, привязали и стали наполнять камнями разной величины, которые в изобилии валялись у берега и чуть в стороне, ближе к лесу. Тот, что постарше, видимо, он здесь за главного, махнул женщине, приглашая присоединиться. Та что-то неразборчиво буркнула, очевидно, возражая.

– Никуда она не денется, – отчетливо донесся голос вожака.

Ясно, значит, женщина беспокоилась, что пленница сбежит.

– Похоже, времени у нас немного, – прошептала я и подумала, что следующим шагом преступников будет помещение в лодку связанной Ирины, но не стала говорить этого Антону.

– Понял. Как действовать будем?

– Надо их разделить. Идеально, если удастся выманить одного сюда или даже чуть дальше в лесок, так остальные не сразу поймут, что происходит, – я сообщала Антону детали своего плана, одновременно осторожно увлекая его в сторону от места наблюдения, – ты отходишь вон туда, правее от этого дерева, метров на тридцать и ждешь моего сигнала. Я кричу, что заблудилась. Ровно через пять секунд ты отвечаешь что-то типа: «Иди на мой голос». И еще через пять секунд кричишь, что идешь в мою сторону. Начинаешь двигаться, но не сюда, а огибая это место по дуге, и старайся не привлекать внимание. Засядь в кустах, например, вон те подойдут, и наблюдай. Если получится выманить одного, я с ним справлюсь и дам тебе знак, что можно подойти. Если выйдут двое, даже не вздумай приближаться?! Понял меня?!

– Да.

– Точно?!

– Конечно.

– Дорогу сам найдешь к «Фольксвагену»?

– Найду.

– Тогда, если выйдут двое, не теряй времени, возвращайся назад. Приведи сюда полицейских.

– Это такой у нас план?

– Его примерный набросок, потом будем импровизировать. Давай, двигай на стартовую позицию, помни: шума не создавай, пока не дождешься сигнала.

Антон, кивнув, убежал, двигаясь на удивление тихо, плавно, как невесомый призрак. Я тоже отошла к дальним кустам, мысленно прося Ирину продержаться еще немного в этом кошмаре. И когда Антон, по моим расчетам, достиг оговоренной точки, крикнула тонким звонким голоском, подражая детским интонациям.

– Папа, я заблудилась! Где ты?! Мне страшно!!

– Солнышко, двигайся на мой голос! – прокричал Антон, и через оговоренное время: – Не бойся, дорогая, я иду к тебе навстречу!!

В это время я, прошмыгнув незаметной, легкой тенью, устроилась за широким стволом старой сосны, внимательно обозревая кустарник в ожидании, появится ли кто-то проверить, что там за шум.

– Ну, давай же, – прошептала, – вы должны насторожиться. Вы только с ведьмами враждуете. Значит, убирать случайных свидетелей не с руки. Ну…

Я начала терять терпение, шансы, что авантюрный план сработает, таяли с каждой секундой промедления. Перед глазами невольно вставала сцена погружения лодки с девушкой в воду. Я лихорадочно пыталась прикинуть, сколько у Ирины времени. И сколько времени у меня на реанимацию, если она начнет-таки тонуть.

Когда нервы напряглись до предела, я уже приготовилась выйти из укрытия, подойти ближе к кустарнику, чтобы посмотреть, что происходит на пляже, ветки ближайшего куста зашевелились. Появился парень и двинулся в мою сторону. «О, спасибо, боги удачи!» – мысленно возликовала я. Преступник, озираясь, шел прямо к старой сосне. Не доходя с полметра, он притормозил, прислушался и неожиданно изменил направление, собираясь идти левее, в сторону наблюдательного поста Антона. После предыдущей стычки я помнила о выносливости парня. Если мы затеем долгую возню, его подельники могут насторожиться и прийти на помощь. Или, не дай бог, навредить Ирине. Вдруг главарь решит, что утопление – это слишком долго, и применит нож или топор?

Эти мысли удвоили мою обычную злость. Парень тем временем поравнялся с деревом и был со мной на одной линии. Неожиданно появившись из-за сосны, я выбросила левую руку горизонтально в сторону, преграждая парню путь и нанося удар предплечьем в область кадыка, молниеносно развернулась к нему лицом и, не медля ни секунды, нанесла серию мощных ударов кулаками в область солнечного сплетения. Глаза молодого человека закатились, колени начали подгибаться. Перестраховываясь, я ударила ребром ладони в основание шеи. Парень рухнул, как мешок, к моим ногам. Из кустов выглянул Антон. Я махнула ему рукой.

– Давай бегом, «папочка», помоги своему «солнышку» устроить паренька в тенечке.

– Могла предупредить, что ребенка будешь изображать. Я чуть не запорол все, растерялся, – пропыхтел Антон.

Вдвоем мы подтянули обмякшее тело парня к сосне, посадили на землю, прислонили спиной к стволу дерева, я свела его руки сзади и пристегнула кисти наручниками.

– Это и был обещанный экспромт, – радостно сообщила я Антону. – Ты молодец, хорошо сработал. А преступники должны были слышать, что приближается досадная помеха, а не угроза. Так, времени у нас мало.

– Сколько?

– Совсем нет, – я оторвала от своего испорченного подола большой, длинный кусок ткани, – скрути и очень туго завяжи на его затылке, – кивнула на парня.

– Чтобы ткань была во рту, как удила у лошади?

– Точно. Я бегу на берег, ты, когда справишься, догоняй.

– Хорошо.

Со стороны реки послышался осторожный свист. Понимая, что это главарь вызывает сообщника, находящегося без сознания, я ускорилась, на ходу пытаясь прикинуть, как действовать дальше. Конечно, можно, угрожая револьвером, заставить оставшуюся компанию отпустить Ирину и сдаться. Можно даже аккуратно продемонстрировать навыки стрельбы в случае проявления излишнего упорства. Но если они успели положить девушку в лодку и оттолкнуть от берега, времени на переговоры нет совсем.

Мужчина и женщина, стоя по пояс в воде, толкали прилично нагруженную лодку по направлению к середине реки. «Не успеваю! Минут бы на десять раньше!» – мелькнула отчаянная мысль, и я, не помня себя от нахлынувшей ярости, вопя что-то гневное, вылетела на узкую полоску пляжа.

– Стойте, – закричала я, приблизившись вплотную к берегу и вынимая из кармана револьвер, – тащите лодку назад!

Они синхронно оглянулись на мой голос. Мужчина злорадно ухмыльнулся. Вальяжно развернулся и стал выходить из воды. Брошенная посудина по инерции двигалась вперед, погружаясь в воду.

– Я сказала, тащи лодку назад или пристрелю как собаку!

– А как же предупредительный выстрел?! – негодяй уверенно ухмылялся.

«Какие все грамотные», – зло подумала я и взвела курок.

– Предупреждаю! Стреляю! – спокойно заявила и, практически не целясь, выстрелила преступнику в плечо и бросилась в воду, намереваясь вытаскивать Ирину. Лодка начинала тонуть, и со своего места я не могла видеть девушку, но понимала, что счет идет на минуты.

Женщина дико закричала и, огибая мужчину, рванула мне наперерез.

Ну что ты будешь делать?! Какие все неугомонные в этой компании!! Дамочка по виду не была похожа на сильного бойца. Поэтому, чтобы не терять драгоценное время, я наотмашь ударила ее кулаком в лицо. Вероятно, удар пришелся в травмированный ранее нос. Женщина взвыла, но не отступила, вынуждая меня оставить мысль о преследовании лодки и вступить в схватку. Несколькими мгновениями позже к ней присоединился мужчина.

И как теперь поступить?! Перестрелять их обоих?! Можно, конечно, но тогда я попадаю в ситуацию, в которой не помогут ни связи в управлении, ни дружба с Генкой. Но жизнь девушки гораздо важнее грозящих «разборок с законом». Так что, пожалуй, придется стрелять. Времени улаживать проблему по-другому просто нет.

В этот момент на пляж выбежал Антон.

– Женя, где Ирина?! – выкрикнул он, подбегая к кромке воды.

– В лодке! Помоги ей, быстро! – выкрикнула я между двумя ударами в торс главаря. Он то ли упал, то ли поскользнулся, но на несколько мгновений ушел под воду.

– Поздно вы спохватились, ведьма уже утонула, – вынырнул и медленно, с паузами проговорил мужчина, кашляя и отплевываясь.

Понимая, что судьба дарит мне несколько свободных минут, я решила отделаться от надоевшей дамочки, которая нанести значительный урон в драке была неспособна, зато постоянно путалась под ногами. В прямом смысле слова кидалась под колени сзади. Очевидно, рассчитывая, что я потеряю равновесие, упаду и утону или стану легкой добычей ее напарника.

Я очень невежливо, то ли пиная, то ли помогая себе коленом, выволокла тетку на берег. Она, стоя на четвереньках, отплевывалась от воды, которой сама же и наглоталась. Значительное промедление было непозволительной роскошью. Конечно, проще всего дамочку вырубить. В этот момент женщина повернула ко мне лицо. Разбитый нос кровоточил, а под глазами расплывались характерные лиловые синяки. Ого, бить сюда, наверное, больше не стоит. Я, решительно нависая над теткой, провела один эффективный прием, нанеся удар в спину, в район позвоночника у основания шеи. Женщина тут же обмякла и упала лицом в чахлую травку, которая упорно прорастала на песчаной почве. Прелесть этого приема в том, что противник успокоится надолго, даже наручники или веревка не понадобятся. А опасность в том, что нужно наносить четко выверенный по локации и силе удар, иначе тело просто парализует.

Возясь с теткой, я старалась не упускать из виду второго, гораздо более сильного противника и заодно поглядывала, как там дела у Иры с Антоном. Возможно, парню понадобится помощь.

Антон в несколько сильных гребков добрался до почти ушедшей под воду лодки и, повиснув на одном из бортов, заглянул внутрь, тем самым ускорив потопление суденышка. В каком состоянии Ирина, было не видно вовсе. И непонятно, что он так долго возится?

Последний пока не обезвреженный нами преступник практически выбрался из речки. Какое-то время он стоял по щиколотку в воде, согнувшись в три погибели и упираясь руками в колени, откашливался, с тревогой наблюдая то за моими действиями на берегу, то за парнем, плывущим к лодке, видимо, пытаясь решить, что важнее: прийти на помощь сообщнице или помешать Антону.

Наконец мужчина полностью отдышался, повернулся ко мне спиной и стал решительно заходить в воду. Но к тому времени я уже освободилась от его надоедливой напарницы, достала револьвер, стараясь не шуметь, в два огромных прыжка приблизилась практически вплотную и со всей силы ударила противника рукоятью по затылку. Я понимала, что поступаю не совсем этично, но осознание того факта, что Ира с Антоном до сих пор находятся в опасности, требовало результативных и быстрых действий. Удар мгновенно решил исход поединка. Разумеется, в нашу пользу. Чертыхаясь, что вынуждена тратить время еще и на это, я выкатила тяжелое тело мужика из воды и бросилась на помощь ребятам.

В считаные минуты я преодолела расстояние до терпящей бедствие посудины.

– Антон, что тут? Как Ирина? Чего копаешься так долго?

– Даже не представляешь, насколько ты вовремя! – обрадовался Антон. – Мне одному не справиться никак.

– Что тут? – я заглянула внутрь. Связанное тело девушки практически погрузилось в воду. Только голова, поддерживаемая рукой Антона, находилась над поверхностью.

– Когда я подплыл, лодка почти до бортов была полна воды. Сначала я хотел схватить Ирину и просто отбуксировать на берег. Но потом понял, что веревка, которой связаны руки девушки, зацепилась за что-то внутри. Может, ее придавило камнями, не знаю, но выдернуть не удается, а разрезать нечем. Я пытался развязать узлы на запястьях, но мокрая веревка затянулась. Вот я и держу голову Ирины над водой, пока что-нибудь не придумаю. Но времени…

– Поняла: мало. Лодка погружается и рано или поздно утащит вас на дно. А место здесь, видимо, глубокое. Иначе преступники его бы не выбрали. Ира давно без сознания?

– Когда подплыл, уже была. Я пытался делать искусственное дыхание. Она выплюнула немного воды и сейчас, кажется, дышит самостоятельно.

Да. Все это, конечно, хорошо, просто замечательно. Ситуация даже лучше, чем я надеялась. Но нужно выбираться как можно скорее. Возможно, Антон ошибается, принимает желаемое за действительное, и девушке требуется срочная реанимация.

– Давай вместе попробуем выдернуть веревку, – предложила вариант.

– Я только одной рукой могу, иначе Ира полностью уйдет под воду.

– Хорошо. На счет три.

Мы схватились за веревку и что есть силы потянули.

После нескольких бесплодных попыток стало понятно, что даже совместными усилиями проблему решить не удается.

– Поможет только нож, – отдуваясь, сказал Антон. – Если ты придержишь голову Ирины, я сплаваю на берег, поищу что-нибудь острое.

– Не было там ножа. Топор есть, но я его не видела. Если будешь искать и долго провозишься… Погоди, – перебила я сама себя и стала ощупывать карманы. Один оказался порван, то ли при попытке усовершенствовать подол сарафана, то ли при создании кляпа. Другой цел, но пуст.

– Женя, что ты ищешь?

– Помню, когда Ира уговаривала меня сменить костюм, я «звездочки» по карманам сарафана рассовала. Одну на парковке достала… Теперь она на коврике «фолька» валяется.

– Они очень острые?

– Достаточно, – наконец в маленьком отделении нагрудного кармана я нащупала искомый предмет. Острая, как бритва, кромка сюрикена должна быстро справиться с этой задачей: разрезать толстую мокрую веревку.

Примерно через полторы минуты мы с Антоном, поддерживая с обеих сторон, буксировали все еще связанное тело Ирины к берегу. А тяжело нагруженная лодка, избавленная от нашего присутствия, погружалась в воду все быстрее. Девушка была без сознания. Антон нежно поддерживал ее за плечи и следил, чтобы голова оставалась над поверхностью.

После того как мы выбрались на берег и уложили тело Ирины на песок, я проверила пульс девушки.

– Женя, – задыхаясь, пытаясь выровнять дыхание, произнес Антон, – она ведь жива?!

– Вроде дышит, но поверхностно, и пульс очень слабый.

– Но я делал искусственное дыхание! Вода вышла из легких!

– Видимо, не вся! Не расстраивайся, в воде провести правильную реанимацию невозможно. Нужна твердая поверхность. Так, давай быстро, становись на одно колено.

– Зачем это? – растерялся Антон, но выполнил требуемое.

– Будем считать, что ты собираешься сделать предложение девушке, а это репетиция, – тяжело дыша, съязвила я, одновременно переворачивая тело Ирины, подтаскивая ближе к парню и укладывая грудной клеткой на колено таким образом, чтобы создать максимальное давление на область легких, – глубоко в воду она не опускалась. Значит, в дыхательных путях не может быть ила или мусора, там только вода. Поддерживай ее аккуратно и следи. Когда выйдет вся жидкость, позовешь. Нужно будет сделать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.

– Хорошо.

Сама я схватила моток веревки, который раньше уронил Антон. Он спокойно валялся все это время на берегу. Нужно обязательно связать и главаря банды, и буйную дамочку, чтобы спокойно заниматься реанимацией Ирины и не опасаться неожиданного удара в спину. Ведь рано или поздно они очнутся.

– Женя, вода пошла! – радостно выкрикнул Антон.

Пока я деловито занималась пленными, подтягивала их друг к другу и связывала, парень продолжал сообщать, как дела у Ирины.

– Воды больше нет вроде бы. Женя, кажется, Ира дышит! По крайней мере, гораздо глубже!

– Слышу, это хорошо, клади ее на землю, переверни на спину. Я сейчас, – вот интересно, где же Василий с обещанной помощью?! Вечно толку от них…

В этот момент Ирина закашлялась, выплевывая остатки воды, и открыла глаза.

– Я всегда знала, что вы не оставите меня, – прошептала она.

– Тише, тише, дорогая, – метнулась я ближе к ребятам.

– Конечно, нет! Мы просто не могли тебя бросить!

Антон уселся прямо на песок, приподнял тело Ирины, усаживая, и продолжал придерживать ее за плечи.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, дышать трудно. Легкие будто огнем горят.

– Трудно или больно?

– Скорее больно.

– Это, вполне возможно, оттого, что ты воды успела наглотаться. Но все равно нужно в больницу отправляться как можно скорее.

– А бандиты как же?

– Полицию дождаться надо.

Мы с Антоном освобождали руки и ноги девушки, туго связанные веревками. Дело шло медленно, узлы затянулись.

– Тут где-то должен быть топор, я поищу, – собрался привстать парень.

– Нет, побудь рядом со мной, – воспротивилась Ира.

– Не нужно его трогать, еще отпечатки сотрешь ненароком. Сейчас поищу сюрикен, я его в зубах держала, а как из воды выбрались, на берег бросила.

– Что это такое?

– Сюрикен – правильное название «звездочки». Вернее, исконное название «Сякен», но оно на западе не прижилось, то есть немного трансформировалось, – поясняла я и одновременно аккуратно разрезала затянувшийся узел.

Неожиданно связанный мужчина пошевелился и застонал. Повел руками, пробуя на прочность путы.

– Женя, ты была права! Они хотели уничтожить нас с Еленой из-за того, что я – ведьма. Мне главарь их сказал, этот, – Ирина подбородком указала на возящегося на песке мужчину, – и Елену они убили вместе с тем парнем, что возле лифта на нас напал, а потом из окна выбросился. Оказывается, они следили за нами с подругой довольно давно. А мы не замечали.

– Он, видимо, работал охранником в офисном центре, где ты помещение под салон арендуешь. Может, совсем недолго, но все разузнать, чтобы потом спокойно, не привлекая внимания, следить, времени хватило. Поэтому покушения, погром в салоне и поджог были так хорошо организованы. Пригодилась внутренняя информация охраны, которой обычно не располагают посторонние.

– Он полон лютой ненависти, – Ира с ужасом смотрела на главаря банды, – все время сокрушался, что вынужден просто меня утопить. Что нет времени сначала пустить мне кровь, ведь так полагается убивать настоящую ведьму, чтобы лишить ее силы на веки вечные.

– И где он этой ерунды понабрался? – Я скосила глаза на все более активно дергавшего связанными руками мужика. Пнуть его, что ли?

– Дорогая, все кончено, ты больше не думай об этом, – Антон нежно массировал затекшие конечности девушки.

– Тебя не знобит? Нужно найти что-нибудь сухое.

– Солнце палит, на улице зной, через полчаса само все высохнет. Вот переодеться, конечно, не помешало бы, – Ира попыталась поправить обрывки сарафана, – моя одежда разорвана в клочья, неудобно.

– Да, тем более что сюда едет Муромцев с полицейскими. А поскольку всю основную работу сделали мы с Антоном, бравым парням ничего не останется, кроме как глазеть на двух мокрых полуголых девиц.

– Этого еще не хватало! – корча недовольные гримаски, парень принялся спешно стягивать свою рубашку. – Вот, – укутал он Ирину, – она длинная, сойдет за короткое платье, если закатать рукава, будет почти удобно.

– А ты как? – Девушка подрагивающими пальцами застегивала мелкие пуговки.

– Побуду в джинсах, жарко, сама сказала.

Я, улыбаясь, наблюдала за этой умиляющей картиной. Потом стянула сарафан, отжала, как могла, воду, встряхнула и надела обратно. Будем считать, что привела себя в порядок.

* * *

Муромцев догадался прихватить машину «Скорой помощи». Автомобиль, правда, к реке проехать не смог, но парочка медиков с набором инструментов и лекарств оказалась в нашем распоряжении. В первую очередь они осмотрели Ирину. К счастью, серьезных проблем не обнаружили. Легкие оказались чистыми, пульс и давление постепенно пришли в норму.

– Можно, конечно, госпитализировать, немного понаблюдаем, – предложил тот врач, что постарше.

– Мне бы не хотелось, – заупрямилась девушка.

– Если отказываетесь, настаивать не станем. Нет такой надобности.

Тем временем оперативники из группы Муромцева развили активную деятельность. Протоколировали место преступления, описывали и собирали улики. Привели закованного в наручники паренька, которого я бросила у дерева. Развязывали и надевали наручники остальным фигурантам.

Медики, которые закончили осмотр Ирины и Антона, оказывали первую помощь преступникам. К счастью, обе раны старшего мужчины были поверхностными, больше похожими на глубокие царапины. Сломанный нос буйной тетки и многочисленные ссадины и перелом паренька вообще не вызывали опасений.

Один оперативник записывал показания Ирины, другой чуть в сторонке задавал вопросы Антону.

– Помятый видок у этой троицы, – язвительно глядя то на мой изуродованный сарафан, то на ссадины на лице и руках, заметил Василий, – сама-то в порядке?

Я молча пожала плечами.

– Чем ты его? Для протокола надо.

– Руку на парковке сюрикеном, а плечо здесь, из револьвера. Понимаешь, мне пришлось! Счет шел буквально на секунды, а они все выносливые, как бизоны. Странная компания, такой высокий болевой порог может быть только у людей, прошедших курс специальных тренировок. Но я сомневаюсь, что парни «из бывших», женщина вообще никакими приемами не владеет. Просто под ноги падала, как камикадзе.

Капитан достал пачку сигарет, протянул одну мне, подал зажигалку.

– Могу развеять твои, Женька, сомнения. – Василий пыхнул сигареткой, выдерживая драматическую паузу.

– Ну, – нетерпеливо подтолкнула я его плечом.

– Пришел результат исследований токсина, что нашли в организме у погибшего парня. Медики до конца не могут сказать, из чего конкретно состоит эта адская смесь. Но сделали однозначный вывод, что вещества все растительного происхождения и действуют на человеческий организм как допинг. А поскольку прием препарата велся давно, много лет, судя по печени, эффект он создает длительный, практически постоянный. Увеличивает силу, выносливость организма, значительно притупляет страх и болевой порог.

– Нечто вроде психотропного препарата, смешанного с допинговым?

– Ну, вроде того. Медики сказали – состав не разобрали, повторить не берутся. А для более широких исследований выделенного из тканей образца недостаточно. Но ответ на одну загадку мы уже имеем. Вот чем объясняется чрезмерная сила и выносливость фигурантов. Непонятно только, кто ребятки такие и зачем им это надо – нападать на девиц?!

– В брошенной машине или карманах должны быть документы. Не могли же они по Тарасову без прав раскатывать.

– Я у дороги Лешку рыжего оставил с двумя парнями из ППС. Все, что есть, найдут. Будут у нас и адреса, и фамилии. А как с мотивом? Хотели у девушек бизнес «отжать»?

– Думаю, главарь банды находится во власти некой фанатичной идеи.

– А именно?

– Они охотились на девушек, потому что Ирина потомственная ведьма.

– Это такая рабочая гипотеза у тебя? – осторожно уточнил Василий.

– Раньше была таковой. Теперь я практически уверена. Мужик ненавидит ведьм или экстрасенсов и подобрал единомышленников для борьбы с коварным врагом.

– А поскольку две хрупкие девушки их пугали до чертиков, вооружил соратников чудо-витаминками собственного изготовления?!

– Ну, кто изготавливал токсин, это ты сам у него выясняй. На допросе. Но дела обстоят именно так. Главарь, считая, что жить Ирине осталось считаные минуты, сокрушался, что торопиться приходится, обстоятельно объяснял, как правильно убивать ведьму. И хвастался подвигом умерщвления Елены в ванной комнате собственной квартиры девушки. Говорил, что погибший давеча паренек участвовал в убийстве.

– Погоди, это все он твоей подопечной говорил?! – оживился капитан. – Так под протокол записать же нужно! Вдруг этот тип показания давать откажется?!

– Показаний нас троих, а главное, Ирины, достаточно, чтобы засадить их всех. Плюс улики, которые уже имеются, и те, что тут соберете. Так что заговорят преступники или нет, особого значения не имеет. Разве что некоторые моменты прояснить.

* * *

На измученную, пережившую столько нервных и физических потрясений Ирину было жалко смотреть. Антон, как мог, опекал девушку и не отходил от нее ни на шаг.

Работа следственной группы подходила к концу. Василий собрался отправить преступников с конвойными в изолятор, но после недолгих размышлений решил проконтролировать доставку лично.

Мое саднящее от множества гематом тело испытывало настоятельную потребность в контрастном душе. Плюс не давало покоя желание срочно сменить одежду. От недоумевающих или игривых взглядов, которые то и дело бросали на истерзанный подол сарафана полицейские, более впечатлительная особа давно бы впала в ступор. А я только разозлилась, после чего сквозь зубы посоветовала заниматься своей работой одному особо нахальному криминалисту и ласково намекнула молодому оперативнику Сашке Соболеву, куда нужно отправиться за бесплатным стриптизом. Сашка торопливо отвернулся, бормоча: «Понял, не дурак». А незадачливому криминалисту тут же устроил выволочку подоспевший Муромцев.

Наконец вся основная работа на месте преступления была закончена, и я повезла подопечных домой, отдыхать. Мы с Василием договорились встретиться через пару часов в следственном изоляторе. Я с нетерпением ждала, заговорят ли преступники и что интересного поведают.

Во время пути в машине было тихо. В зеркало заднего вида я заметила, что измученная Ирина, убаюканная движением и урчанием мотора «фолька», задремала на плече Антона. То и дело украдкой я поглядывала на парочку подопечных. Парень нежно обнимал девушку, словно до конца не верил, что она рядом и никуда не исчезнет. И, кажется, от счастья даже боялся дышать. Ира во сне нежно улыбалась. На ее лице прошедшие испытания и пролитые слезы не оставили заметного следа. Разве что излишняя бледность и залегшие под глазами тени напоминали обо всем пережитом за сегодняшний день.

Я припарковала «фольк» во дворе дома на Яблочкова. Как только автомобиль остановился, Ирина тут же открыла глаза.

– Мы не хотели тебя будить.

– Это я виноват, резко пошевелился, – Антон с видимой неохотой отстранился от девушки.

– Все в порядке! Правда! Я чувствую себя хорошо, даже, кажется, немного отдохнула.

– Мне придется вас оставить ненадолго, – открывая перед ребятами дверь подъезда, сообщила я, – хоть это и нарушает основной пункт договора с Саниным-старшим.

– Ничего страшного.

Я немного замялась.

– Ира устала, перенервничала, ты ранен, тащить вас на допрос очень не хочется. При том, что неизвестно пока, станет ли преступник откровенничать или мы с Василием просто потратим время впустую. Короче говоря…

– Ты надеешься на мое благоразумное поведение? – прищурился Антон.

– За последние дни ты его изменил настолько, что я поверю простому обещанию.

– Поезжай спокойно, это дело необходимо довести до конца. С нами все будет в порядке, – вмешалась Ирина, – и Антон…

– Помню, ты уже говорила: «Хороший парень», – нетерпеливо перебила я.

– Да. Тем более что мы будем заняты важным делом вплоть до твоего возвращения. – Ира потрясла захваченной из автомобиля сумкой.

– Каким еще делом?

– Вы умудрились забыть? – Едва зайдя в квартиру, Ира решительно направилась в сторону кухни. – Зелье нужно приготовить и выпить сегодня, – девушка порылась в шкафах, достала небольшой ковшик, налила в него воды и поставила на огонь.

– Погоди, это ведь можно отложить. Ты говорила, пара дней есть в запасе.

– Да, но сегодняшняя ночь лучше всего подходит. И что нам мешает воспользоваться удачным положением светил?

– Ты устала, перенервничала, чуть не утонула!!! – вскричал молодой человек.

– Полностью согласна, – поддержала я, – лучше перенести на завтра сие важное мероприятие.

– Я, конечно, волновалась немного, – Ира, глядя на нас, хитро улыбнулась.

– Но…

– Но ни единой секунды не сомневалась, что все кончится хорошо. Вы найдете меня, одолеете преступников и успеете вовремя. Так что все в порядке, правда!

– И на чем зиждется подобная уверенность?

– О, на многих фактах. Кроме того, я совершенно точно знаю, что умру не сегодня. Прежде чем это случится, в моей жизни произойдет много перемен и чудесных событий.

– Пусть так. Но мы договаривались, что во время проведения этого, м-м, эксперимента я тоже буду присутствовать. На всякий случай.

– Конечно. Ты успеешь вернуться. Антону нужно за ромашкой сбегать в аптеку за углом. Зелье долго готовится, кроме достаточно сложного рецепта, его надо правильно охладить, снова прогреть, настоять, не буду утомлять вас бесполезными подробностями. Но чтобы успеть к ночи, надо приступать. Я только переоденусь, и начнем. Антон мне поможет.

– Конечно, с удовольствием. Но сначала я тоже переоденусь.

* * *

Когда я, взбодренная контрастным душем, в удобной одежде, спустилась вниз, ребята уже колдовали в кухне. Вернее, Ирина, улыбаясь, измельчала в ступке какой-то сушеный корешок. Антон наспех сооружал бутерброды. При виде еды я поняла, как проголодалась. Ухватила один сэндвич, помахала ребятам на прощанье и отправилась на встречу.

Капитан Муромцев решил отправить фигурантов в следственный изолятор на улице Кутепова. Сам он был вынужден заехать в управление по конвоированию и немного задерживался.

Я присела на лавочку у входа, покрутила в руках сигарету, глядя в вечернее небо и размышляя. Странно, почему перенасыщенный событиями день всегда ощущается как более длинный? Просто не верится, что сегодня утром мы завтракали тостами с сыром в квартире Антона и препирались о необходимости посетить салон. Кажется, неделя прошла с тех пор!

Права я оказалась, опасная была затея. Но, с другой стороны, суматошные события сегодняшнего дня значительно продвинули наше расследование. Вернее, привели его к завершению. Преступники задержаны, рано или поздно дадут показания, будут осуждены. Ира окажется в безопасности.

«Секундочку, – сама себя прервала я, – а ведь, похоже, что Ирина заранее знала итог этого дня. Она уже выглядит не уставшей или измученной, а спокойной, радостной и довольной. Неужели девушка неспроста настаивала на необходимости посетить салон именно сегодня? Она предвидела ловушку и попалась в нее специально, чтобы заманить преступников? Ведь повторяла же она неустанно, что рассчитывала на нашу помощь, была в ней абсолютно уверена?!

Похоже, что постоянное общение с Ведьмой Кариной плохо сказывается на моем воображении, – иронично хмыкнула я. – События сегодняшнего дня не что иное, как простое стечение обстоятельств. В нашем случае удачно завершившееся. Ведь все могло сложиться иначе. Гораздо хуже. Даже представлять подобное не хочу», – я недовольно поморщилась.

– Женька, о чем ты задумалась?! – Из припаркованной у кромки тротуара полицейской машины вышел Муромцев. – Уже пару минут за тобой наблюдаю. То ухмыляешься, то хмуришься?

– Да вот, Вася, думаю. Может, все же попросим Ирину тебе погадать? Узнаем, что у бравого капитана на сердце?! Или заглянем в ближайшее будущее?!

– Все шутишь? – свел брови Василий. – Мне для этого гадалки не нужны. Дело надо закрывать. Улики, показания, все сводить в кучу. Или будет мне нагоняй от начальства в самом что ни на есть ближайшем будущем.

– Не кисни, Вася! Все ведь нормально идет.

– Пробелов в деле – море, – обиженно выдал капитан.

– Значит, фигурантов колоть надо. У меня идея есть, как тебе разговор построить. Начать нужно с главаря, остальные говорить побоятся.

– А мужик сам себе на приговор наболтает?

– Если ты правильно построишь беседу. Сначала ты должен выразить недоумение и даже гнев за нападение на невинную девушку. Это слово «невинная» надо подчеркнуть, выделить интонацией или пару раз повторить. Насколько я поняла этого типа, он станет тебя разуверять. И, если я права, убеждать, что ведьма заслуживает смерти. А они оказывают всем неоценимую услугу. Ты должен удивиться и проявить интерес к рассказу. Может, легкое недоверие вначале.

– Если ты такая умная, то сама и разговори его.

– Не выйдет! Я уже в списке врагов! Помогала ведьме – значит, ее союзник. А в конце разговора обязательно упомяни погибшую Елену Зорину. Очень важно, чтобы сказанное тобой звучало примерно в таком контексте: «Девушка экстрасенсом не являлась. Значит, пострадала ни за что».

Он должен начать возражать и обязательно выложит подробности. Так ты его к убийству привяжешь.

– Ладно, Женька, считай, уговорила. Авантюра, конечно, но попробую разыграть подброшенную тобой карту. Кстати, – капитан протянул мои «корочки», – это тебе просили «коллеги» передать. Встречаться лично остерегаются.

– Правильно делают.

* * *

Несмотря на то что Василий до последнего момента сомневался в успехе, все прошло замечательно. Капитан верно уловил суть моих рекомендаций, так что разыграл все как по нотам.

Мы заранее договорились с капитаном, что допрос он проведет в комнате для опознаний. Таким образом мне удалось не только все слышать, но и видеть сквозь одностороннее зеркало лицо фигуранта.

Как и предполагалось, Муромцев «разогрел» главаря банды, бросая недоумевающие реплики, полные возмущения и досады, просил объяснить мотив нападения на невинную девушку, ну все как мы договорились.

Сначала мужик слушал, ухмыляясь. Потом немного занервничал.

– Значит, я злодей?!! А девушки невинные?! – вскипел наконец подозреваемый. – Да я всю жизнь посвятил правому делу!! Сына принес в жертву во имя победы в борьбе!!! Жизнь положил!!

– В борьбе с кем?! – Василий умело разыграл изумление.

– С мерзостью дьявольской!!! Кто волхвей поганых узреет да без всякого милосердия изничтожит!!! Выведет пакость под корень! Яже чародеи со учениками, да сожгутся!!!

– Не совсем понимаю, – в замешательстве прекратил записывать Василий. – Вы сейчас какую-то книгу цитируете?

– Расскажу все по порядку, – неожиданно нормальным тоном сказал мужчина. – Я Александр Павлович Острожский, по образованию – историк. Как-то я рылся в архивах, собирал материал для диссертации и наткнулся на любопытную рукопись. Фамилии, приведенные в ней, навели меня на мысль, что говорится там о родне по отцовской линии. Я заинтересовался, стал искать далее в библиотеках и семейных архивах. Обнаружил еще несколько документов и понял, что принадлежу к древнему славянскому ордену охотников на ведьм, являюсь его наследником, потомком бесстрашных борцов! С тех пор мой мир перевернулся. В жизни появились смысл, цель. Я приобщил жену, вооружил этой идеей. Сыновей воспитывал, тренировал. Сделал их более сильными, выносливыми.

– Какой-то напиток для этого применяли? – вкрадчиво уточнил Василий.

– По старинному рецепту изготовленное зелье. Оно придает силу, притупляет страх. Мы все его пили, многие годы подряд. И сынок мой, Коленька, когда в руки к ведьмам попался, поступил как настоящий воин – покончил с собой. Чтобы душу свою сберечь от влияния пагубного.

– Значит, тот парень, который напал на Ирину Мельникову в подъезде ее дома, а потом выбросился из окна, ваш сын?

– Да. Мы не могли затребовать его тело из морга, пока миссия не завершена. Но я все понял, когда он не объявился вечером. Стал справки наводить, пришел к дому ведьмы. А там только и обсуждают самоубийство молодого преступника, так я подробности и узнал.

– А Елену Зорину кто убил?

– Я с сыном Коленькой. Парень у меня был смышленый и видный. Он накануне с ведьмой сошелся ближе, познакомился. В гости напросился, а дальше – дело техники. Капнул колдовке проклятой сонного корня в вино, она и сомлела. Меня в квартиру впустил. Мы ее в ванну с водой окунули и пустили кровь гадине.

– А девушка в это время спала?

– Как же! Проснулась! Разубедить нас пыталась, чары напустить ведовские! Но не на тех нарвалась! Выстояли мы! Выпустили багровую реку! Дождались смерти! А Николай придумал обставить все так, вроде сама она. Чтобы у второй ведьмы подозрения не возбудить. Но гадина все поняла, тревогу забила сразу же.

– Но ведь Елена не была экстрасенсом. Значит, не виновата ни в чем. Если вы следили за девушками, должны были это знать.

– Ученица или помощница чародеицы заслуживает смерти!! Так же как и ведьма – богопротивное существо!! Мне про них знакомый рассказал из соседнего подъезда. Он клиентом был в салоне богомерзком. Хвалил помощниц дьявольских. Помогли они ему в чем-то там. Вот я и решил проверить.

– Для этого устроились в охрану работать? В том же здании?

– Ненадолго. Чтобы примелькаться да все разузнать. Служительницы сатаны хитры и коварны. Прикидываться овечками невинными горазды, защитников себе разных находить.

– Вы кого имеете в виду?

– Мужчин слабых, да на чары ведьмовские падких. Как тот паренек, что спасать гадину бросался.

– Вы про сегодняшний день говорите? – Василий хитро ухмыльнулся, глядя в зеркало, за которым я наблюдала за происходящим. – Там еще вроде бы девушка была.

– Ты, капитан, говоришь про демона в сарафане с рваным подолом?! Не иначе как сам сатана прислал эту чертовку на помощь ведьме! Это ж где видано – девице так выряжаться?!! А прыжки ее, приемчики коварные? Нет, неспроста все!

Василий хмыкнул и продолжил писать протокол.

* * *

Поздним вечером, вымотанная до предела, я вернулась в квартиру Антона. Ребята в гостиной смотрели какой-то новый боевик. Они приготовили зелье и с нетерпением ждали моего возвращения.

– Ну, как дела?

– Женя, как все прошло? – забросали вопросами.

– Ты ведьма, – кивнула я Ирине, – а я демон, присланный сатаной чародеице на помощь и защиту, – выдала я, устало опускаясь в ближайшее кресло.

– Чего? Я ничего не понял! – изумился Антон.

– Это основная суть болтовни полоумного дядьки. Похоже, он в молодости чуши разной начитался и тронулся немного умом. Поэтому возомнил себя потомком борцов со злом и семью привлек. Детей нарек адептами, кстати, у второго парня тоже татуировка имеется. Кто является представителем этого самого зла, решал, разумеется, самолично. Устала я что-то сегодня.

– Он признался в убийстве Елены?! – Голос девушки звенел от напряжения.

– Что ты, он этим похвалялся, как подвигом! Они вдвоем с погибшим парнем участвовали. Это его сын, Николай. В общем, посадят всю семейку на порядочный срок. Но разбираться еще будут долго. Муромцев хочет узнать: только вы попали под удар этих ненормальных или кто-то еще пострадал. Показания некоторые уточнить нужно. Проведут обыск в их жилище, может, что интересное обнаружат. Работу еще предстоит проделать большую. Но бравым коллегам в основном. А что у вас с зельем?

– Все готово, тебя ждали.

– Антон, ты не передумал это пить? – морща лоб, скосила я глаза на буроватую, странно пахнущую жидкость в широком стакане, стоящем на столике.

– Нет. Хочу узнать все до конца! – решительно заявил молодой человек.

– А то смотри, может, откажешься? Вдруг у зелья будет непредсказуемый эффект? А нам завтра нужно обязательно управление полиции посетить. Василий хотел что-то в показаниях ваших уточнить.

– Женька, не пугай его, – вступилась Ирина, наклонилась над стаканом и произнесла скороговоркой несколько предложений.

– Да чего там. Ему не привыкать! – после паузы продолжила ерничать я. – Организм закаленный, испытанный. Если выдержал текилу, вынесет и бурую жижу. Тогда не тяни! День долгий был, все устали, пей, получай свои ответы, и дело с концом!

Антон, немного смущенный таким странным напутствием, нерешительно потянулся к стакану и замер, держа его в руке и вздыхая.

– Пахнет не очень.

– На вкус это может быть немного остро и не совсем приятно, но результат того стоит.

– А запить ничем нельзя?

– Нет. Заедать тоже.

С разнесчастным выражением на лице молодой человек зажал нос рукой и в несколько крупных глотков выпил зелье.

– Молодец, хорошо.

– Что теперь делать? – после нескольких мгновений упорной борьбы с собственным организмом спросил Антон.

– Ждать, – коротко ответила Ирина, – можно фильм досмотреть.

– А ему не нужно полежать в тишине, немного настроиться?

– Нет. Чем больше неподготовленный человек будет настраиваться, торопить видение, тем дольше не будет результата. Все придет тогда, когда уже не ждешь, само, – кивнула девушка Антону, – так что просто расслабься.

Прошло чуть больше часа. Мы досмотрели боевик, потом ребята нашли какую-то романтическую комедию. Потом Антон задремал, полусидя на диване. Он запрокинул голову на мягкую спинку и посапывал, сжимая в руке пульт от телевизора.

– Похоже, ничего страшного парню не грозит, – прошептала я, – разве что ты добавила в отвар специальных травок и сварганила любовное зелье.

Ответом мне был укоряющий взгляд Ирины.

– Прости, это я шучу так.

– Уважающая себя женщина получает любовь без помощи магии, – обиженно прошептала Ирина, – а я, кстати, даже для клиентов очень редко провожу привороты. Только в случае крайней необходимости.

– Почему?

– Это низко! Своего рода насилие над личностью, только на астральном плане. Потом он подминает под себя и физическое тело человека. Привороженный будет мучиться, страдать. В некоторых случаях сознавать, что его что-то держит, над чем он не властен. Желать избавиться от связи, но никак не находить для этого сил.

– Кошмар какой! Погоди, но ведь объявления в газетах просто переполнены всякими: «Приворожу, отворожу, верну мужа в семью. Сниму венец безбрачия». Тетя Мила какое-то время назад носилась с идеей посетить одну такую дамочку. Разумеется, чтобы помочь племяннице обрести семейную гармонию.

– К счастью, эти объявления дают чаще всего обычные шарлатаны.

– Почему «к счастью»?

– Если бы они владели какой-либо силой, могли бы натворить гораздо больше бед, чем это обычно им удается. Настоящая ведьма знает, что нет ничего важнее баланса. И нарушать его опасно и без последствий невозможно.

– Тогда какие беды может принести простой шарлатан? Ну, кроме отъема денежных знаков у чрезмерно доверчивых граждан.

– Слышала когда-нибудь такую фразу: «Слово убивает»?

– Конечно, но ведь это просто метафора.

– Хорошо, тогда: «Обидное слово ранит»?

– Слышала, конечно, но ранить словами физически невозможно.

– Это ты так считаешь, потому что сильный человек! Плюс окружила себя непробиваемой толщины броней.

– Обычно люди реагируют на обидные слова довольно болезненно. Даже если не подают вида. И даже придумали много слов, метафор, описывающих это состояние, но не осознают главного: слово материально! Нанести вред словами возможно. Особенно если произносить нужные слова в правильной последовательности. А если прибавить к этому место, время и способности – получаем оружие, можно сказать, смертельное.

– А шарлатаны чем вредят?

– Неправильные действия имеют непредсказуемые последствия. Например, пришла женщина мужа приворожить, вернуть в семью. В подобной ситуации нужно очень тщательно разбираться. Узнавать все обстоятельства, взвешивать и только потом принимать решение и давать рекомендации.

– А если сразу – заговор, приворот?

– В лучшем случае не подействует и все останется неизменным.

– А в худшем?

– Вариантов много, все строго индивидуально, но самое худшее развитие событий – это значительное приближение смертного часа привороженного человека. Поэтому я такими вещами не занимаюсь.

– Хорошо, убедила! – «Неужели она в это искренне верит?» – подумала я, тщательно следя за выражением лица.

После столь познавательной беседы мы выключили телевизор и некоторое время болтали о разной ерунде. При свете ночной лампы поглядывая на спящего Антона, я тихонько рассказывала Ирине о погоне. Как переживал парень ее похищение и помогал в поисках. Девушка делилась переживаниями, описывала поведение преступников. Повторяла, что очень испугалась сначала, но потом пришла уверенность: все кончится хорошо.

– Кстати, мое спокойствие заметил главарь бандитов. Его это почему-то злило и пугало.

– Ну, он искренне считал, что ты ведьма.

– И что?

– Слуга дьявола. И спокойствия не теряешь, потому что рассчитываешь на его защиту.

– Это очень распространенное заблуждение, – грустно вздохнула девушка, – мы – существа нейтральные. Слуги природы и блюстители баланса. Происхождение теории, что ведьма – зло, известно. Непонятно одно: откуда в людях столько ненависти и злобы? Я уверена, что Елена умоляла их о пощаде, а они ее убили хладнокровно и жестоко.

– И будут за это наказаны. Все скоро закончится. Мужик просто начитался разной ерунды, его нестабильная психика получила нужный толчок. А злоба, очевидно, была всегда, но с годами усилилась.

* * *

Проснулись мы рано утром. От неудобного положения затекла шея, я потянулась и поняла, что до сих пор нахожусь в мягком кресле, стоящем в гостиной. Рядом дремлет Ирина. Вчера мы следили за мирно спящим Антоном и сами уснули.

Я знала, что эта глупая затея с зельем ни к чему не приведет. Сознание разбудить, как же. В результате мы провели ночь, как кочевые цыгане. Зажиточные такие, поправила я себя, глядя на дорогую мебель, хмыкнула, выключила лампу и отправилась в кухню варить кофе.

– Как поживает ваше сознание? Расширилось? – подтрунивала я, разливая по чашкам ароматный напиток.

Видимо, своей возней в кухне я разбудила ребят. Сонные и помятые, они вяло реагировали на мои шуточки. Ира выглядела озадаченной. Антон – задумчивым и грустным.

– Неужели ничего не получилось? Это очень странно.

– Может, вчера Антон устал, перенервничал, вот варево и не сработало? Или тебе нужно пройти повторный курс зельеварения?! Срочно едем в Англию!

– Какой курс? Где пройти?

– В Хогвартсе! – Ирина не сразу поняла, что я так ерничаю. – Гарри Поттера смотрела? Там все подробно объясняется!

– Ты сердишься, потому что плохо выспалась и совсем не отдохнула?

– Чашка кофе все исправит. И я не сержусь, просто шучу.

– Знаете, – грустно улыбнулся Антон, – мне приснился странный сон.

– Что же ты молчишь, рассказывай скорее! – Ира оживилась.

– Я переключал пультом каналы телевизора. На экране мелькало что-то неразборчивое. Но я искал, настойчиво и упорно. Наконец остановился. На экране была мама! Молодая и красивая! Раньше она мне никогда не снилась! Вернее, снилась, но я никак не мог рассмотреть лица, хотя очень старался.

– Она что-то говорила?

– Да. Сказала, что я ошибаюсь. Отец ни в чем не виноват. Авария произошла из-за заноса на дороге. А тот разговор, что я слышал, не имеет к нам никакого отношения. Отцу позвонил смотритель из загородного дома. Сообщил, что собака, живущая там, погибла, отравилась дохлой крысой. У дворняжки был щенок, я любил с ними возиться. Щенок тоже погиб, наверное, успел выпить отравленного молока или от голода. И я слышал отрывок разговора, в котором отец велит избавиться от мертвых животных. Он – человек жесткого характера, не переживал о таком пустяке, но понимал, что расстроится сын, и заботился о том, чтобы животных похоронили и рассказали ребенку что-нибудь утешительное.

– Значит, ты получил ответы на свои вопросы! – обрадовалась Ирина.

– Это был просто сон, работа мозга, – попыталась возразить я.

– Мозг, наше сознание, подсознание, по сути, являются единым целым. Антон, закрой глаза!

– Хорошо, – неуверенно улыбаясь, молодой человек выполнил требование.

– Постарайся сосредоточиться и вспомнить картинки, что мелькали на экране телевизора.

– Они были размытые.

– Постарайся, ты поймешь все, как только выйдет.

– Эти картинки – эпизоды из моей жизни, – после паузы сказал парень, – они мелькали быстро, будто сознание отбрасывало лишнее, выискивая то, что меня интересует. Значит, я глубоко в душе всегда знал правду! Сам придумал страшную историю! И всю жизнь винил отца незаслуженно!

– Всего каких-то восемнадцать лет. Если опираться на данные статистики, у тебя в запасе раза в два больше времени на то, чтобы извиниться и все исправить. Но отец моложе не становится, так что начинай прямо сейчас.

Я протянула Антону трубку телефона и отправилась на пробежку.

Эпилог

Прошло некоторое время. Преступников осудили за покушения на Ирину и убийство Елены. Еще Василию удалось раздобыть доказательства пары десятков эпизодов поджогов и вандализма. Если Острожский подозревал, что человек практикует магию или пользуется услугами экстрасенсов, то наказывал таким образом грешников. Главарь преступников попытался отказаться от своих показаний, как только понял, что Муромцев ему не союзник. Но к тому времени Василий нашел немало доказательств.

В доме Острожских обнаружили место, где тренировались мужчины, остатки токсина, который употребляли члены семьи, парочку ножей из одной партии с теми, которые применялись при нападениях. На одном эксперты нашли небрежно смытые остатки крови Ирины. Книгу-фолиант из салона и золотое колье с ведьмами, заботливо припрятанные хозяйкой дома, тоже обнаружили.

Сравнительный тест ДНК, частичек кожи, найденных под ногтями Елены Зориной, показал результат родства 98 процентов с Николаем Острожским. После того как в лаборатории провели анализ ДНК его отца, было полностью доказано участие главаря в убийстве. Все преступники получили внушительные сроки.

Я больше не охраняю Ирину, в этом нет необходимости. Как и Антона Санина. Парень совершенно изменил свое поведение и отношение к отцу. А среди бизнесменов Тарасова ходят упорные слухи, что Евгения Охотникова владеет секретным методом избавления от зависимости всех видов, разработанным в лабораториях спецслужб.

За время наших приключений молодые люди искренне полюбили друг друга и решили пожениться.

Сегодня утром мне звонила на сотовый Ирина, чтобы пригласить на свадьбу.

– Женька, ты сейчас где?

– А угадай!

Девушка немного помолчала.

– Я вижу тебя среди ромашек и васильков, вокруг летают бабочки разных размеров. Это хорошо: к обилию денег и клиентов.

– Совершенно точно – валяюсь среди трав луговых, – хмыкнула я.

– Ага. Ты на конец месяца ничего не планируй, а приглашение с точной датой мы позже пришлем.

– Хорошо.

Мы тепло попрощались. Я, ухмыляясь, поднялась с кровати, на которой лежала, изнывая от жары. Ерунда это все: сила, гадания, предсказания. Рассказать бы тете Миле. Но неохота выступать в роли жестокой разрушительницы радужных иллюзий.

Пожалуй, отправлюсь на пляж. Безделье на солнышке и плаванье – вот что необходимо в такую погоду скучающей девушке. Я постояла у шкафа, задумавшись. Потом вернулась к кровати и приподняла покрывало. По постельному комплекту салатового цвета были разбросаны полевые цветы. На пододеяльнике шла широкая кромка из переплетенных между собой васильков и ромашек. Вокруг летали пестрые бабочки разного цвета и калибра.

– Женечка, ты чему улыбаешься? – в комнату вошла тетя Мила.

– Да так, симпатичный комплект. И, говорят, бабочки к деньгам.

Content

Марина Серова
Один взмах мотылька

Эпилог