Супербой, Маньяк и Робот

ГЕРОИ ШКОЛЬНОГО ВЕЧЕРА

Глава 1 Карнавал накувыркнулся

– Мои дорогие бандерлоги! – торжественно произнес Жмуркин. – Два часа назад в обстановке строгой секретности состоялся педсовет, на котором среди прочих вопросов разбирался так называемый инцидент со змеем. К счастью, занавес удалось потушить, ущерб не столь велик, как мог бы быть…

Генка лениво швырнул в Жмуркина самодельную петарду. Петарда грохнула прямо над его головой, Жмуркин не шелохнулся, а вот его пес Снежок заворчал.

– Что с них взять, Снежок, дикие люди, – сказал Жмуркин.

– Сам дикий, – огрызнулся Генка.

– Опасная штука, – Жмуркин собрал остатки петарды и бросил в печь. – Из хлопушек делаете?

Генка кивнул.

– У нас в кинотеатре у одного парня такая же игрушка в руках взорвалась, два дня ничего не слышал. А могло и хуже быть. На хлопушках ведь что пишут? «Не разбирать!!!» А вы что делаете? И доразбираетесь рано или поздно! Совсем мозгов нет…

– Отцепись ты от наших мозгов, лучше расскажи, что на педсовете говорили.

– Все было довольно печально, во всяком случае, для вас. О змее стало известно в гороно [1] .

– А ты откуда знаешь? – спросил Генка.

– У меня длинные руки. – Жмуркин напустил на себя загадочности.

– Уши у тебя длинные, – вздохнул Витька. – Это плохо.

– А мозги короткие, – добавил Генка. – Это еще хуже.

Жмуркин захихикал.

– И это мне говорят люди, которые чуть не сожгли родную школу! – Жмуркин красиво воздел руки к потолку. – И это говорят мне люди, которые чуть не разрушили надежды своих одноклассников на веселый Новый год! Люди, которые своим поведением очернили светлое имя нашей школы и запятнали позором… Да, запятнали позором, так именно директор и заявил…

– Да ладно тебе… – Генка открыл дверцу буржуйки [2] и засунул туда круглое полено.

– Запятнали неувядаемым позором, – Жмуркин смаковал понравившуюся фразу. – Позором с большой буквы Пэ! Но чаша нашего терпения переполнилась…

– Короче! – перебил Генка. – Что там?

– Эх ты, дерёвня, – усмехнулся Жмуркин. – Так и не понял…

Генка продемонстрировал кулак.

– Хорошо, – Жмуркин принял серьезный вид. – Господа, я пригласил вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие! Директор сказал, что вы оба должны быть строжайшим образом наказаны! А именно, ты, Генка, и твой верный сообщник Витька. Вы оба – позор всей системы образования. Вы не будете допущены до празднования Нового года и традиционного ежегодного карнавала!

Генка нахмурился. Витька вздохнул. Жмуркин огляделся, оценив обстановку.

– Зверь, – наконец тоже вздохнул Генка.

– Мы бы ему этот занавес починили… – обиженно сказал Витька.

– Теперь чини свои подштанники. – Жмуркин зевнул. – Радуйся, что легко отделался. И между прочим, только потому, что за вас трудовик заступился, а директор его уважает. Он ведь уже собирался в милицию заявлять…

– А теперь не заявит? – осторожно спросил Витька.

– Не, – помотал головой Жмуркин. – Трудовик объяснил, что вы для школы собрали сварочный аппарат, чем сэкономили восемь тысяч рублей…

– Мы ведь и впрямь собрали, – сказал Витька, – неделю корячились…

– Мог бы и простить, – буркнул Генка. – Не школа, а концлагерь «Солнышко» какой-то…

– Я же говорю, – повторил Жмуркин, – чаша терпения переполнилась. Теперь новогоднего бала вам не видать. Правда, Снежок?

Снежок, гигантских размеров кавказская овчарка, вопросительно приподнял уши, а затем утвердительно качнул головой.

– Вот видите, – ухмыльнулся Жмуркин, – даже собаке понятно, что вы дурни и редкостные неудачники.

– Снежок, – Генка поглядел на лежавшего возле печки пса, – твой хозяин непроходимый…

Снежок жалобно тявкнул.

– Вот именно, – обрадовался Генка.

Витька достал из рюкзака оладью и кинул собаке. Снежок проглотил угощение и облизнулся.

– Предатель, – сказал Жмуркин с укоризной, – Снежок, ты настоящий лохматый предатель.

– Он не предатель, – Витька погладил Снежка по голове, – он хороший…

– Ладно. – Жмуркин поднялся из кресла. – Вы тут испытывайте угрызения совести, а я, пожалуй, пойду. Мне еще на работу заскочить надо. Я взял напрокат костюм…

– Чипа и Дейла? – едко осведомился Витька.

– Не, Вить, – отмахнулся Генка, – в этот раз он на Дейла не тянет. Максимум, что ему могут доверить после его лесных похождений – это костюм Храброго Портняжки, в крайнем случае какого-нибудь Звездочета…

– Сам ты Звездочетом будешь, – Жмуркин подмигнул Снежку. – А я достал Супербоя. Вот так.

– Гонишь! – Генка с завистью посмотрел на приятеля.

– Это ты у нас специалист по гонкам, – Жмуркин ладонью похлопал по сиденью мотоцикла. – А я человек серьезный и перспективный. Мне Супербоя только так доверят, я уже договорился. А Супербой запросто станет Королем бала. А Королевой наверняка будет Иванова, у нее костюм… Не знаю, какой у нее костюм, но то, что крутой – это точно! А Король и Королева, как тебе, Генка, известно, танцуют Королевский вальс! Так что готовьте фотокамеры, потом повесите на стены снимок – я кружу эту клюшку Иванову в жарком танго! Красота! Снежок! Идем домой!

Жмуркин отвесил ребятам шутовской поклон, взял Снежка за ошейник и вышел из гаража. С улицы ворвался маленький вихрь, и в воздухе на мгновение повисли белые снежинки. И сразу растаяли от тепла буржуйки.

– Вот тебе, бабушка, и Новый год. – Витька положил в печку очередное полено.

– Я прибью этого Жмуркина! – Генка стукнул кулаком по верстаку. – Он собрался танцевать Королевский вальс с Ивановой! Я его стамеской застамешу!

– Не дергайся, Ген. – Витька протянул руки к печке. – Ничего не поделаешь… Мы сами виноваты. Ты же говорил – змей безопасен!

– Я так думал… – развел руками Генка. – Змей ведь на самолет должен походить, а я в авиамодельную секцию когда-то ходил… Кто же знал, что так получится…

– Кто же знал, кто же знал… Получилось ведь…

А получилось вот что. Школа готовилась к празднику. За неделю до его начала в актовом зале проводилась генеральная репетиция торжества. Генка как человек, разбирающийся во всем, в чем только можно разбираться, отвечал за организацию фейерверка. В общем, отвечать-то было особо не за что – в нужный момент он должен был поджечь запальные шнуры и полюбоваться произведенным эффектом. Генка возгордился, стал называть себя Мастером огня и Оператором фейерверка, но за месяц до Нового года, в самом конце ноября, он серьезно поссорился с директором, не придя к единому мнению по вопросу возможности построения вечного двигателя. Директор, который еще и физику преподавал, считал, что вечный двигатель невозможен, Генка же обещал построить его в кратчайшие сроки. В конце концов директор рассвирепел и заявил, что человек, верящий в вечный двигатель, не может заведовать фейерверками, основанными на законах физики. И отстранил Генку от важной должности.

Тот расстроился и два дня ни с кем не разговаривал, даже с Витькой. А потом сказал, что он покажет этому неверующему директору-физику, как делать настоящие фейерверки. А если Витька откажется ему помочь, то он, Генка, обидится на него самым смертельным образом. Витька помочь не отказался.

И друзья начали делать фейерверк. Жмуркину, как человеку ненадежному и слабому на язык, они ничего не сказали.

Работа над фейерверком заняла почти три недели. Заниматься его созданием приходилось по вечерам и выходным, так как всю первую половину дня Генка и Витька пропадали в школе, пытаясь получить приличные оценки за полугодие. Когда фейерверк был готов, друзья отвезли его к школе и спрятали в сугробе напротив окон актового зала.

Генка планировал запустить фейерверк во время репетиции новогоднего праздника как раз в момент, когда все присутствующие начнут кричать «Снегурочка, Снегурочка!!!». Как только они разорутся, тут за окном и взлетит змей с огненной пастью! И все сразу обалдеют! И скажут, как крут этот Генка, как он могуч, как сечет он в огненных забавах! И сразу же вернут ему должность главного запускателя фейерверков. А к карнавалу попросят Генку сделать змея в два раза больше.

Однако все сразу пошло наперекосяк. Видимо, Генка перестарался со взрывчатыми веществами, в приготовлении которых он шел путем проб и ошибок. К тому же, как показал дальнейший «разбор полетов», в конструкцию самого змея вкралась досадная ошибка – рули высоты были отрегулированы неправильно, в результате чего змей устремился не в небо, а угодил прямехонько в окно актового зала. Стекло разбилось, змей влетел внутрь и запутался в занавесе, отчего тот и загорелся. К счастью, стоявший рядом физрук схватил огнетушитель и в секунду затушил огонь.

Витька предложил другу потихонечку свалить, но Генка заявил, что мужчина должен отвечать за свои поступки. А если этого не сделать, то потом хуже будет, так что лучше не рисковать.

Поэтому они остались стоять под окнами актового зала. Их отвели к директору. Директор ничего не сказал, он молчал и точил карандаш. Ребята проторчали в кабинете полчаса, а затем их выгнали. И Генка сразу стал предчувствовать. Он предчувствовал многое. Что их выгонят из школы. Что их выгонят из школы и поставят на учет в комиссии по делам несовершеннолетних. Что их выгонят из школы, и поставят на учет в комиссии по делам несовершеннолетних, и не пустят на Новогодний бал.

Витька, конечно же, не верил, что их исключат из школы или поставят на учет, но вот Новогодний бал, по его мнению, реально зависал.

– Новый год… – Генка посмотрел в потолок. – Новый год…

– Да не расстраивайся ты, Ген, – сказал Витька. – Новый год – не самый главный праздник. Есть еще день рождения, День независимости…

– На День независимости и на день рождения Иванова не будет ни с кем танцевать Королевский вальс! – рыкнул Генка. – И не пойдет в кино с Королем бала!

– А с чего ты взял, что Иванова станет Королевой?

– Иванова уже два года Королева, – ответил Генка. – И в этом году Королевой станет. У нее мать в ателье работает – она ей всегда самый лучший костюм шьет. И в этом году ничего не изменится… А я хотел ее после белого танца в кино пригласить, Жмуркин обещал достать билеты на места в зал для важных персон…

– Да чего ты так напрягаешься, Ген? – спросил Витька. – Пригласи Иванову просто так!

Генка задумался. Насыпал в жестяную кружку чаю, залил водой и поставил завариваться на печку.

– Просто так любой дурак может… А я мечтал, чтобы все красиво было: Иванова танцует белый танец, она счастливая и довольная. В этот момент я и говорю: «Тань, не хочешь ли ты в кино сходить?» А она мне и отвечает – да, старик, в кино я кости бросить не против. И мы идем все в кино! А теперь все накрылось! Карнавал накувыркнулся…

– Бывает. – Витька пожал плечами.

Витьке не очень хотелось идти на карнавал. Да и надеть было нечего. Старым костюмом Казака, в котором еще его отец на свои праздники хаживал, сейчас никого не удивишь… Ребята придут кто в Бэтмена наряжен, кто во Фредди Крюгера. Жмуркин вообще предстанет перед всеми Супербоем. Даже Генка намеревался раскопать где-то костюм Техно-Зорро. Так что Казак в алых шароварах рядом с Техно-Зорро явно не смотрелся бы. И тем более рядом с Супербоем. Поэтому Витька не очень расстроился из-за того, что их не пустили на Новогодний бал.

– Иванову кино не удивишь… – продолжал страдать Генка. – В кино лишь Костыреву можно позвать, ее все равно никто никуда не приглашает! Да и кому Костырева нужна со своими конопушками! Будто гоблины на лице горох молотили…

– Да, – покачал головой Витька, – Костыреву никто никуда не зовет. Она и некрасивая, да и лишняя вообще. В классе двенадцать мальчиков и тринадцать девочек, если делиться поровну, Костырева всегда лишняя получается. Ей надо в «Б» переводиться.

– Ей на Луну надо переводиться, – ругнулся раздосадованный Генка, – или на Плутон.

– На планету Зюйст, – засмеялся Витька.

– Это точно, – поморщился Генка. – Танцует она, будто с другой планеты свалилась. На День учителя дискотека была, так она все ноги мне отдавила. Танцуешь будто с велосипедом каким. Или с катком асфальтовым…

– А зачем ты ее вообще пригласил? – спросил Витька.

– Я что, дурак ее приглашать? – Генка постучал себя по голове. – Мы в фанты играли – бумажки порвали и в шапку кинули, ну, чтобы никому обидно не было. Мне Костырева и досталась. А с Ивановой Братчанин танцевал.

Генка снял с печки закипевший чай и принялся прихлебывать мелкими глотками. За стенами сарая плясала пурга, и горячий чай был как раз кстати.

Витьке тоже захотелось чаю, он набрал в кружку заварку, сыпанул щепоть сушеной мяты, залил водой и водрузил на буржуйку. По гаражу поплыл холодный ментоловый запах.

– А давай им всем устроим! – вдруг сказал Генка.

– Чего устроим?

Генка вернул кружку на печку и прищурился.

– Чего-чего, того! – Он вскочил и забегал по гаражу. – Желтые качели, вот чего! Чтобы вздрогнули! Чтобы запомнили этот Новый год! Чтобы прочувствовали! Чтобы знали, как нас не пускать! Я этому директору сделаю киберяичницу!

– Тогда нас точно из школы вышибут, – обреченно сказал Витька.

– Не вышибут! У меня есть идея!

Глава 2 Зловещие Роботы Мести

План у Генки был следующий. Начало карнавала назначено на четыре часа вечера. К этому времени все участники должны явиться в карнавальных костюмах, причем кто скрывается под какой маской, до конца праздника останется тайной. Участникам предстоит проявить себя в различных конкурсах, победитель и победительница которых станут Королем и Королевой бала. И станцуют Королевский вальс. Они, Генка и Витька, проникают в школу…

– Как мы проникнем-то? – перебил друга Витька. – Директор нас пускать не велел, Жмуркин же говорил. А на вахте будут дежурить десятиклассники из спорткласса. Они точно не пустят!

– Сколько я тебя учил, а все без толку, – вздохнул Генка. – Головой надо думать, а ты ею только ешь! Мы же идем на КАРНАВАЛ!!! Там все будут в масках! Там никто никого не узнает до самого Королевского вальса!

– А потом?

– Потом все будет путем, – успокоил Генка. – Победителей не судят. Не будет же директор наказывать Короля бала и его верного друга!

И Генка покровительственно похлопал верного друга по плечу.

– А с чего ты решил, что ты станешь Королем бала? – продолжал сомневаться Витька.

– Стану, – уверенно заявил Генка, – еще как стану. Надо только суперкостюмы спроектировать.

– И сделать их. До Нового года, между прочим, неделя осталась.

– Время покоряется героям, – сказал Генка и стал думать.

Думал он полчаса. Пока думал, подкидывал к потолку оловянную чайную кружку. В конце концов он кружку не поймал, и она стукнула его по голове. После этого Генка высказался:

– Надо нарядиться Зловещими Мертвецами.

Витька засмеялся.

– Половина гостей будет Зловещими Мертвецами, – сказал он. – Зловещими Мертвецами, Зомби, Вампирами, Графами Дракулами, Оборотнями…

– Ладно, ладно, – согласился Генка, – ты прав, у нашей молодежи фантазия как у Бревноида…

Генка вернулся к своим думам.

– Давай, может, овощи из себя изобразим… – робко предложил Витька. – Ну, там, помидоры или арбузы…

– Это еще тупее, чем Зловещие Мертвецы, – отклонил предложение Генка. – Как-то по-детсадовски… Кто только овощами не наряжался… Помнишь, «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен!? [3] Кукуруза – Царица полей? Товарищ Дынин там еще, которому всю кровь испортили? Не помнишь. Темный человек, сплошные лабытнанги…

– Сам ты лабытнанги, – Витька надулся. – Я это кино пять раз смотрел! А овощи – это хорошая идея, такое сейчас никому в голову не придет.

– Конечно, не придет. Это ведь так тупо!

– Ну, не знаю. – Витька закутался в старый плед и стал смотреть на огонь в печке.

Генка покосился на часы. Уже вечер. Скоро надо домой двигать. Хотя… хотя можно и еще посидеть, дома все равно делать нечего.

– А если, допустим, на бал заявятся Милиционеры? – спросил Витька. – У меня дядька двоюродный в милиции служит, я могу у него выпросить кое-что… Возьмем пластиковые щиты, дубинки, наручники и ворвемся в зал! Стоять на месте, мордой в пол, руки за голову!!!

Генка почесал подбородок.

– Это, конечно, хорошая идея, – сказал он, – хорошая… Только ведь потом побить могут.

– Точно, – сник Витька, – могут.

– Не, Милиционеры не пройдут. Это мрачно и скучно.

– Тогда давай Рыцарями станем?

– Это еще хуже, чем Милиционерами. Старо. Нафталином отдает. К тому же Рыцари наверняка тоже будут. Какой-нибудь дуб обязательно Ланселотом [4] вырядится. Надо изобрести что-нибудь необычное.

– Ну, тогда не знаю. – Витька открыл дверцу печки и стал кочергой раскапывать угли.

Огонь затухал. Витька набрал в легкие побольше воздуха и дунул в печку. Из дверцы вырвались мелкие красные искры и закружились у ребят над головами.

– Осторожно! – Генка отогнал искры старым журналом. – Тут у нас бензин хранится. На воздух взлетим.

– А давай Пожарниками нарядимся! – засмеялся Витька. – И всех пеной зальем…

– Во-первых, не Пожарниками, а Пожарными, – поправил Генка. – Пожарники – это те, кто пожары устраивает. Те же, кто их тушит, – это пожарные. Происходит от словосочетания „пожарный боец“. А во-вторых, это тоже тухло. Тухло и неинтересно.

– Ну и придумывай сам.

Генка снова погрузился в размышления. Он ходил по гаражу, чесал затылок, теребил подбородок, складывал и раскладывал свой швейцарский ножик. Иногда останавливался и стучался головой о стену, пытаясь вызвать поток мыслей, но поток мыслей никак не вызывался. Генка нервничал и корябал стены ножом. Витька наблюдал, но не вмешивался, делал вид, что ему это все неинтересно.

Побродив так минут десять, Генка остановился и сказал:

– А давай вот что сделаем. Знаешь, есть резиновые маски разных известных личностей: президента Буша, Саддама Хусейна, Наполеона…

– Не пойдет, – не согласился Витька, – совсем не пойдет.

– Это же классно, – сказал Генка. – Прикинь, Саддам Хусейн и Буш в обнимку приходят на карнавал! Прикольняк!

– Прикольно-то прикольно, только не очень. Любой дурак может купить в магазине маску. Не оригинально. К тому же Саддама повесили уже…

Генка согласно кивнул.

– Видимо, сегодня нам ничего дельного в голову не придет, – сказал он. – Надо домой идти. А завтра после уроков опять подумаем.

– Шесть дней осталось, – напомнил Витька.

– За шесть дней можно дом построить. Ладно, пора идти, а то предки загрызут. У меня по литературе оценка плавает, надо приготовиться…

Витьке тоже надо было исправлять оценки, но только не по литературе, а по химии. Ребята затушили печку, закрыли гараж и отправились по домам.

Только Витька сразу домой не пошел, он решил погулять. Полчаса бродил вдоль пруда и смотрел, как старый дворник долбит ломом лед, пытаясь расширить водное пространство для зимовавших здесь уток. Витька продолжал размышлять о своем карнавальном костюме, но так ничего толком и не придумал. Замерз и отправился домой.

Дома Витька выпил чаю и лег на диван учить химию. Но химия не училась, из родительской комнаты раздавался звук телевизора, и Витька все время отвлекался. В итоге он бросил учебник за голову. Витька рассчитывал, что книга упадет на письменный стол, но учебник свалился на торшер. Торшер опрокинулся и, падая, сшиб со стены книжную полку.

Книги рассыпались по полу. Витька проклял свою лень и восстал из дивана, чтобы их собрать. Все книги лежали названиями вниз, лишь одна названием вверх. И так получилось, что книга эта была завалена со всех сторон другими книгами, и из названия было видно лишь слово „Роботы“. Возможно, это были „Боевые Роботы Плутона“ или „Роботы синего неба“, а может, еще какие другие роботы – Витька сразу не понял. Да и не важно, в фантастической литературе слово „робот“ в названии книг встречается довольно часто.

Витька взглянул на слово „робот“ и сразу подумал, что на новогоднем карнавале именно роботов и не хватает. Чтобы за ночь эта идея не выветрилась из головы, он записал на левой руке фломастером слово „робот“ и лег спать.

Утром Витька, конечно же, забыл про свое вечернее озарение, а поскольку умывался он всегда одной рукой – правой, то слово „робот“ осталось незамеченным. Только днем, когда на математике Витька засучил рукав для извлечения шпаргалки с формулами, он все сразу вспомнил и написал Генке на листочке бумаги: „Давай станем Роботами!“

Генка ответил: "!!! Встретимся в гараже в 15.00».

В 15.00 Витька явился в гараж. Генка ждал друга внутри. Он вытащил к печке большой ящик со всякой всячиной и теперь ковырялся в нем, вываливая на пол отвертки, сверла, гаечные ключи и другой инструмент.

– Чего ищешь? – спросил Витька.

Генка не ответил и продолжал копаться в железках.

– Роботы – отличная идея, – наконец отреагировал Генка. – Они сейчас снова в моде. Фильмы про роботов показывают, комиксы рисуют. Жмуркин говорит, что даже «Блэйдраннера» [5] собираются переснимать…

– В «Блэйдраннере» не роботы, а андроиды [6] , – поправил Витька. – А андроидами наряжаться смысла нет.

– А нам и не надо. Мы будем Роботами. Ага, вот он!

Генка вытащил из ящика смятый журнал без обложки. Он пролистал его до середины и сунул под нос Витьке. На развороте был изображен квадратный робот в разрезе. Внутри виднелся магнитофон, странные агрегаты с транзисторами, какие-то провода, а вместо глаз у робота торчали разноцветные лампочки.

– А вместо глаз будем вставлять лампочки?

– Не, это слишком, – покачал головой Генка. – А вот форма корпуса должна быть именно такая. Или чуть-чуть закругленная. Теперь остается только придумать название для операции. Что-нибудь оригинальное… Без названия никак нельзя.

– Зловещие Роботы Мести! – выдал Витька.

– Почему мести? – спросил Генка.

– Потому что мы собираемся отомстить всем своим врагам, – сказал Витька.

Генка немножко подумал и согласился:

– Что же, Зловещие Роботы Мести так Зловещие Роботы Мести!

И Генка в воздухе погрозил кулаком кому-то невидимому.

Глава 3 Механика мести

После занятий Витька заскочил домой, по-быстрому перекусил и побежал в гараж. Генка был уже там. Он уже развел огонь в печке и нажарил себе черного хлеба.

– Я всю ночь не сомкнул глаз, – вздохнул Генка. – Мысли томили голову, а сомнения грызли душу мою. И лишь под утро забрезжил предо мной свет истины.

Генка откусил кусочек хлеба.

– Если говорить короче, то я ни фига не выспался, но зато кое-что придумал. Король бала должен быть один, а нас двое. Насколько я понимаю, ты к славе равнодушен и на почетное звание не претендуешь?

Витька попробовал сделать лицо человека, равнодушного к славе.

– А следовательно, у нас нет необходимости строить двух полноценных роботов. Да у нас и времени на это не хватит – осталось меньше недели. Значит, нам нужно сделать один нормальный костюм робота и один фиговенький, лишь бы не узнали, кто под ним прячется. Главный робот будет похож на бочку…

– Почему на бочку?

– Во-первых, так и в самом деле раньше было, – сказал Генка. – Во-вторых, этот робот всем напомнит старые советские фантастические фильмы. Ты нашу «Планету Бурь» видал?

– Черно-белый еще?

– Сам ты черно-белый! – возмутился Генка. – Будь здесь Жмуркин, он бы тебя прибил на месте. Это же классика мировой кинофантастики! По этому фильму сам Спилберг [7] учился! Так вот, в «Планете Бурь» робот как бочка с ногами. В конце фильма он тонет в раскаленной лаве, но спасает людей…

– Пожалуй, ты прав, классика сейчас в моде, – задумчиво сказал Витька. – Возврат ко всяким корням… Видел нашу сборную на последней олимпиаде? Их одели, как в тридцатые годы прошлого века. Так что старинные роботы – это нормально…

– Это не нормально, это космато! – воскликнул Генка. – Это косматейше! Кстати, знаешь, почему во всех старых фильмах роботы похожи на бочки с ногами?

– Потому что люди всегда хотели иметь железных рабов, но только похожих на уродов, – ответил Витька.

– Нет. Потому что раньше спецэффекты были слабенькие. А состряпать бочкообразный костюм робота и засунуть туда каскадера – элементарно! Мы поступим так же. Только наш робот будет одноруким.

– Почему одноруким? – поинтересовался Витька.

– Потому что одной рукой, которую мы замаскируем под манипулятор, он будет действовать. А другой рукой станет управлять всякими хитрыми и вредными штуковинами, засунутыми в корпус. Понятно?

– Понятнее не бывает. С чего начнем?

– Со стиральной машины.

Витька непонимающе посмотрел на друга.

– Да-да, с обычной стиральной машины, – повторил Генка.

– А что ты собираешься стирать?

– Ничего стирать не будем. Машину возьмем за основу…

– Машинка квадратная, а ты говорил, будет бочка с ногами.

– Серота, – сказал Генка. – Это новые машины квадратные, а старые круглые. Цинковая бочка, а в дне мотор, вот и все. Значит, нам нужна старая машина…

– Я на свалку не пойду, – сразу же сказал Витька. – Сейчас холодно, если там зимой заблудишься, назад уже не выйдешь… И вообще, мне надоело по помойкам болтаться…

– На свалку идти не надо, – успокоил Генка. – Мой папаша как раз прикупил матери на Новый год в подарок новую машинку, а старую выкидывать собирается. Надо ее только сюда притащить.

Витька вздохнул, с грустью посмотрел на горячую печку и стал одеваться.

Стиральная машинка оказалась на редкость тяжелой. Ребята с трудом спустили ее по лестнице, а по улице тащить уже не смогли. Генке пришлось сбегать за санками. И лишь погрузив машину на санки, они смогли доставить ее в гараж. Всю дорогу Генка клятвенно уверял, что главная тяжесть в стиральной машине – это мотор. Стоит его убрать – и машина станет как перышко.

Буржуйка погасла, и сарай промерз. Витька принялся разводить огонь, Генка же занялся машиной. Для начала он срезал шнур электропитания, свернул его в моток и запасливо повесил на гвоздик. Затем Генка перевернул машинку вверх днищем и стал отвинчивать мотор. Но оказалось, что болты совершенно проржавели и мотор можно только срезать. Генка снял со стены ножовку по металлу и принялся спиливать крепления. На это у него ушло примерно полчаса. Наконец Генка вынул мотор на свет и осмотрел со всех сторон.

– Теперь привяжи его себе на шею и утопись, – предложил Витька.

– Пригодится, – Генка положил мотор на верстак. – Я из него потом точило сделаю…

– И мозги себе заточи, – поежился от холода Витька.

– У меня хоть есть, что затачивать, – нашелся Генка, выволок из угла кувалду и принялся выбивать у машинки дно.

Очень скоро Генка разогрелся и даже снял теплую куртку. Витька же, напротив, мерз. Ему никак не удавалось растопить буржуйку. Витька исчиркал уже коробок спичек и извел две газеты, но все бесполезно. В конце концов ему надоела эта канитель, он вытащил канистру с бензином, нацедил горючего в консервную банку и плеснул в печку. Зажег спичку.

– Стоять! – заорал Генка.

Но было поздно. Спичку Витька уже бросил.

Бензин вспыхнул. Из буржуйки вырвался длинный язык пламени и лизнул Витьку прямо в лицо. Витька охнул и свалился на пол.

– Цел? – Генка бросил кувалду и подскочил к другу.

– Цел, – повернулся Витька, – только морду опалило…

Генка засмеялся. Вид у Витьки и в самом деле был забавный – ни бровей, ни челки, ни ресниц не осталось.

– Сколько раз можно повторять! – Генка достал из печки щепку. – Так с бензином не работают! Бензин очень быстро испаряется, а испарившись, взрывается! Нельзя кидать спичку в пустую бензиновую бочку! Нельзя плескать бензин в печку! Если хочешь разжечь огонь, смотри!

Генка обмакнул щепку в канистру, подождал, пока стечет лишнее горючее, а затем сунул щепку в печь и сразу поджег. Огонь загорелся.

– Вот так, – Генка показал Витьке язык, – а в наказание за свою глупость иди выбивай дно. Твоя очередь.

Витька вытер лицо рукавом, взял кувалду и стал долбить ею по дну. Витька разогрелся и бил уже изо всех сил. Дно не выдержало такого мощного напора и вывалилось на пол.

– Молодец, – похвалил Генка, – молотком махать – твое призвание.

Он подошел к бочке и осмотрел ее со всех сторон.

– Мне кажется, бочка узковата. Я в нее не влезу. Надо ее разрубить вдоль.

Генка извлек ящик с инструментами и стал задумчиво в нем копаться. Сначала он вытащил из него ножницы по металлу, затем решил, что это слишком хилый инструмент для расчленения стиральной машины. Для этих целей больше всего подходило зубило.

– Значит, так, – Генка проверил остроту зубила, – я как главный инженер-конструктор буду зубило держать. Ты как грубая и бессмысленная рабочая сила лупи кувалдой. Усек?

– Понял. – Витька поудобнее перехватил орудие труда.

Генка приставил зубило к никелированному боку стиральной машинки, Витька размахнулся и нанес первый удар. Корпус машины оказался не таким уж толстым и крепким, и за десять минут Витька и Генка разрубили бок сверху донизу. После чего совместными усилиями они растянули корпус в стороны и, чтобы он не сжался обратно, вставили деревянные распорки.

– Теперь…

– Так-так-так, – издевательски сказал Жмуркин, как всегда, незаметно вошедший в гараж. – Дайте угадаю с трех раз. Вы с горя решили улететь на Луну? И для этих целей переоборудуете антикварную стиральную машину? Посмотри, Снежок, вот этого низкорослого молодого человека с глупой физиономией зовут Юра. А фамилия у него Гагарин…

Снежок улыбнулся Генке, улыбнулся Витьке, подошел к стиральной машинке, обнюхал. После чего улегся на свое любимое место, поближе к печке.

– Ты, Жмуркин, Гагарина не трожь, – сказал Генка. – А то я не посмотрю…

– Ладно, Крокодайл, не лезь в мензурку. Я вам показать кое-что принес.

Жмуркин поставил на пол продолговатую резиновую капсулу, на боку ее красовались две готические буквы «SB».

– Достал все-таки… – выдохнул Генка.

– А ты что думал? – Жмуркин расстегнул молнию на капсуле и вытащил на свет свернутый костюм Супербоя.

Костюм переливался удивительно яркими красками. Жмуркин скинул куртку и обрядился в Супербоя.

В костюме он выглядел настоящим героем и даже как будто стал выше. Генка завистливо потрогал плечи Супербоя и угрюмо посмотрел на невзрачную стиральную машину, распоротую по борту.

– А самое главное заключается в том, – хвастался Жмуркин, – что такой костюм во всем городе один, я это гарантирую… Значит, звание Короля бала мне обеспечено…

– Дай померить! – не выдержал Генка.

– Бери, – смилостивился Жмуркин и осторожно стащил с себя костюм.

Генка сразу же натянул на себя Супербоя и принялся приседать, подпрыгивать и вертеться в разные стороны. Витька стоял рядом и завороженно следил, как играют на Генке искусственные мускулы. Витьке все больше казалось, что их затея с изготовлением самодельных костюмов роботов – полный бред. И они так увлеклись Супербоем, что совершенно выпустили из виду Жмуркина.

Вдруг Снежок потихонечку заскулил.

– Я так и думал, – сказал Жмуркин. – Вы собираетесь сделать из этой ржавой бочки новогодний костюм.

Витька и Генка разом обернулись. Пока они примеряли Супербоя, Жмуркин умудрился влезть в разрезанную по боку стиральную машину.

– Жалкая выдумка. – Жмуркин посмотрел на себя в полированный лист металла, пришитый к стене в качестве зеркала. – Впрочем, такая выходка в вашем репертуаре. Тяжелая штука, между прочим. Как вы собираетесь в ней танцевать? А это что за палки?

Жмуркин начал раскачивать распорки.

– Оставь эти палки в покое, – посоветовал Генка. – Это не для средних умов. И тем более не для психов.

Но Жмуркин уже выдернул одну распорку и уцепился за вторую. Делал он это исключительно из присущего ему духа противоречия и врожденной вредности.

Бывшая машина скрипнула. Вторая распорка выскочила, и цилиндр сжался.

Жмуркин ойкнул и сел на пол.

– Отлично! – воскликнул Генка. – Жмуркин законсервировался. Очень удобно! Можно хранить годами.

– Достаньте меня отсюда! – потребовал Жмуркин. – А то я на вас Снежка натравлю.

– Снежка? – Генка повернулся к собаке. – Ну-ну… Снежок, иди к папочке!

Снежок завилял хвостом, улегся на брюхо и пополз к Генке. Он наклонился и потрепал пса по голове.

– Снежок! – позвал Жмуркин. – Снежок, а ну-ка куси этих придурков!

Генка достал из кармана конфетку и угостил собаку. Снежок лизнул его руку.

– Везде предательство. – Жмуркин с грохотом прокатился по полу.

Генка стянул костюм Супербоя и упаковал его в сумку.

– Знаешь, Витька, – сказал он, – в нашем городе недавно объявился маньяк. Он заманивает в ловушку маленьких мальчиков, заворачивает их в ковер и щекочет их за пятки до тех пор, пока они не сойдут с ума. Так вот, открою тебе одну маленькую тайну: этот маньяк – я!

Генка, перебирая в воздухе пальцами, направился к Жмуркину.

– Прекрасная идея, – согласился Витька и стал подбираться к Жмуркину с другого бока. – Я всегда знал, что этот маньяк – ты.

Жмуркин принялся лягаться, пытаясь отбросить Генку и Витьку подальше.

Снежок жалобно скулил.

Они возились довольно долго, потом ребята выдохлись и отпустили запакованного в железо Жмуркина.

– Обещай, Жмуркин, – сказал Генка, – торжественно обещай! Клянись Снежком!

– Чего еще? – насторожился Жмуркин.

– Клянись, что на карнавале ты даже не подойдешь к Ивановой!

– Хотел бы я, Генка, показать тебе фигу, да руки несвободны, – отозвался Жмуркин. – Поэтому показываю тебе фигу мысленно.

– Ну, как знаешь, – Генка стал одеваться. – Костюм у нас с Витькой теперь есть, мы его тебе после карнавала вернем. Не волнуйся, завтра мы придем и тебя освободим. Где-то к вечеру, когда у тебя воспаление легких как раз начнется. А пока нам пора домой.

– Да, – сказал Витька, – пойдем. Ужин скоро.

– Это подло, – возмутился Жмуркин.

– Мир подл и безжалостен, – заметил Витька. – Что тут поделаешь?

– Ладно, – сломался Жмуркин, – ладно. Обещаю. Я не подойду к вашей Ивановой. Она мне, кстати, не очень-то и нравится. Доставайте меня отсюда!

Генка посмотрел на Витьку и сказал:

– Вообще-то я этот… человеколюб.

– Я тоже, – добавил Витька.

И они вместе извлекли Жмуркина из бывшей стиральной машины.

– Вы не гуманисты, – сказал Жмуркин, – вы бараны.

Жмуркин оделся, собрался, пристегнул поводок к ошейнику Снежка, и они ушли.

– Вообще-то он подал нам дельную мысль. – Генка поднял с пола стиральную машину. – Она и в самом деле тяжеловата… Четыре часа в ней не попрыгаешь. Надо сделать что-то полегче.

– А давай корпус из картона вырежем, – предложил Витька.

– Точно! У тебя деньги есть?

– Двадцать рублей…

– Хватит! Бежим в строительный магазин!

Глава 4 Крепче стали

– Больше не бывает, – Витька измерил картонный срез линейкой. – Почти четыре миллиметра. Толще только фанера.

– Какой-то он мягкий все-таки. – Генка гнул краешек большого картонного листа. – На нем ничего не закрепишь…

– А что ты собираешься крепить?

– Целый набор чрезвычайно полезных на новогоднем балу вещей. Фотовспышку с батарейками, это чтобы слепить врагов и вносить панику в их ряды, микрокомпьютер, фару, устройство для…

– Лазерную пушку, – перебил Витька, – пулемет «Вулкан»…

Генка подумал и сказал, что ни лазерной пушке, ни пулемету «Вулкан» на костюме не место.

– Я хотел взять с собой огнемет, – признался Генка. – Но подумал и решил, что это слишком опасно. К тому же внутреннее пространство в костюме будет весьма ограниченно, огнемет не влезет. Кроме микрокомпьютера, туда должно войти устройство для побеждания… победения… ну, короче, чтобы выиграть во втором конкурсе. И еще резервуар для стальных шариков от подшипника…

– Это-то для чего?

– А вдруг за мной погонятся? Я шарики рассыплю, и они все упадут. Шарики – вещь незаменимая. Ну и еще надо много других полезных вещей разместить, я их подобрал…

Генка выставил на столик сумку и принялся выкладывать из нее напульсники, дюралевые трубки, стальные прутья, стальные тросики, фотовспышку, черный шахтный фонарь с батареей, плоскую коробочку в кожаном чехле…

– Что это? – Витька указал пальцем на коробочку.

– Я же говорил, микрокомпьютер. КПК. Карманный Персональный Компьютер. Чрезвычайно полезная штука, я ее взял на две недели у одного перца…

Генка достал из чехла небольшой плоский приборчик с экраном.

– Ну и зачем он? – спросил Витька.

– Первый конкурс будет интеллектуальный, – ответил Генка.

– Откуда ты знаешь?

– Агентурные данные. Директорского сына Димку помнишь? Ухо у него еще такое… Пришлось купить ему две шоколадки. А он в сценарий у отца на столе заглянул. Там сказано: первый конкурс – интеллектуальный. Мальчики играют в шахматы, девочки решают головоломку.

– И ты будешь с калькулятором в шахматы играть?

– Это же не калькулятор, балда. – Генка положил приборчик на верстак. – Тут мощная шахматная программа установлена. А эта палочка – стило.

Генка вытащил из бока компьютера тонкую палочку.

– Этой палочкой ты обозначаешь свой ход. Ну, в смысле, я обозначаю ход противника. А компьютер сам ходит. Тут несколько уровней сложности. Мы поставим на компьютере уровень гроссмейстера международного класса, так что вряд ли меня кто-нибудь обыграет. Компьютер мы закрепим внутри корпуса, и я буду рукой делать ходы, а смотреть с помощью специальных очков с зеркальными стеклами.

– Нормально ты все придумал с шахматами, – похвалил Витька. – А второй конкурс?

– Второй конкурс силовой, так в сценарии написано. Для того чтобы победить, нужен крепкий корпус. Усилительное устройство весит много… Я, правда, еще не придумал, как его сделать, но то, что корпус должен быть достаточно крепкий…

– Это понятно. Но скажи, сифон-то зачем нужен? – спросил Витька.

– Пригодится, – ответил Генка. – Мало ли кому засифонить придется? А вдруг случится пожар? Но ты прав, с сифоном пока можно погодить. Сейчас надо думать о корпусе. Пластик? Фанера? Трубу, что ли, пластиковую купить?…

Генка стал оглядывать гараж в поисках подходящего материала.

– Будем делать корпус из папье-маше, – неожиданно предложил Витька.

– Из чего?

– Папье-маше.

– Из бумаги, что ли?

– Я по телику передачу видел, – Витька разглядывал КПК, – там рассказывается, как делают шкатулки из папье-маше. На самом деле папье-маше гораздо крепче железа. Миллиметр папье-маше в пять раз крепче миллиметра незакаленной стали. Так что папье-маше – наш материал. И легкий, и крепкий, и дешевый.

– Газеты подойдут? – спросил Генка.

– Подойдут. Газеты, журналы, старые плакаты.

– Ладно. Тогда через час встречаемся с газетами на этом самом месте. Пароль старый: «У вас продается славянский шкаф?»

– Какой шкаф?

– Двустворчатый, – сказал Генка и выскочил на улицу.

Витька закрыл сарай и отправился домой. Никаких газет у него не было, поскольку в последнее время родители ничего не выписывали. Зато на антресолях хранилось множество старых «Роман-газет», которые никто давно не читал, а выкинуть было жалко и как-то неудобно. Витька взял на балконе мешок из-под картошки и забил его доверху пахнущими плесенью журналами.

Когда он привез мешок на санках к гаражу, Генки еще не было. Он появился через полчаса с двумя мешками объявлений про дешевую распродажу пластиковой посуды и огородного инвентаря. Кроме того, Генка принес оцинкованное ведро и мешок с крахмалом.

– Сварим клейстер, – сказал Генка, – дешевле обойдется.

– Я не знаю, как варить клейстер. – Витька понюхал принесенный крахмал. – Мои родители всегда клей в магазине покупали… И им обои приклеивали…

– Сразу видно, из какой ты семейки, – едко ответил Генка. – Мои всегда клей сами варили, по рабоче-крестьянски. Это, между прочим, целое искусство – сварить клей, сначала приклеить старые газеты, а потом…

– Ген, переходи к делу, – оборвал Витька. – Твои лирические отступления несколько не к месту, времени у нас мало. Раньше ты болтать не любил.

Генка поморщился.

– Дай угадаю, – предложил Витька, – ты влюбился в Иванову и теперь хочешь говорить лишь стихами.

Генка почему-то не разозлился.

– Ладно, вернемся к нашим баранам, – сказал он. – Пусть это папье-маше крепче стали, это хорошо. Но нам особая крепость ни к чему. Главное, чтобы костюмы новогодний бал выдержали, а там пусть разваливаются на фиг. А чтобы получилось хорошее папье-маше, нужен хороший клей. То бишь клейстер. Готовить его легко. Берем ведро воды.

Генка взял старое оцинкованное ведро, сходил за водой и, вернувшись, поставил ведро на буржуйку. Затем подбросил в печку несколько больших поленьев. Огонь сразу разгорелся и стал даже выпрыгивать из дверцы.

– Ждешь, пока закипит, – Генка принялся расшнуровывать мешок с крахмалом, – а когда закипит, надо насыпать в воду крахмал и размешать его, чтобы не было комков. Кстати, крахмал достался нам совершенно бесплатно – моя бабушка, опасаясь ядерной войны, запасла крахмала на сорок лет вперед. Правда, она собиралась не обои клеить, а кисели варить…

– И что ты ей сказал?

– Сказал, что крахмал теперь обменивают на сахар. Килограмм на килограмм. А сахар… Она все равно про сахар забудет. Так что все в порядке. Если мне не изменяет память, надо смешивать в пропорции пятьдесят на пятьдесят. Хотя… нам не нужен крепкий клей, пусть он будет жиденький. Лучше не пятьдесят на пятьдесят, а где-то семьдесят на тридцать…

Генка положил еще дров в буржуйку.

– А пока закипает вода, надо запастись клочками бумаги. Газет притащил?

Витька кивнул на мешок.

– Тогда за работу. Рвешь бумагу на кусочки размером в пол-ладони.

Генка и разорвал журнал на длинные полосы, а потом каждую полосу разорвал еще на несколько кусочков. Витька поплевал на ладони и тоже принялся за дело.

Рвать бумагу оказалось не так просто, как казалось. Уже через пять минут рванья у Витьки заболели пальцы и зачесалась кожа на ладонях. Он старался не подавать виду, а Генка не вытерпел и спросил:

– Может, лучше резать будем ножницами или кинжалом специальным, а?

– Резать нельзя, – ответил Витька, – нужно только рвать руками. Тогда получится хорошее папье-маше. Я помню, как мы в детском саду из него груши делали. У меня нормальные груши никогда не получались…

Витька взял очередную пачку объявлений и разорвал их на мелкие кусочки.

– Вот если бы дневники рвать, – мечтательно произнес Генка. – С оценками за полугодие…

– Дневник любой порвет с удовольствием! Смотри, вода закипает!

Генка подбежал к ведру и сдвинул его чуть в сторону. Потом зачерпнул из мешка горсть крахмала и бросил в воду. Крахмал мгновенно растворился в кипятке. Генка добавил еще крахмала.

– Эту штуку надо постоянно помешивать, – сказал Генка. – Так что я буду мешать, а ты продолжай рвать бумагу.

Витька подышал на зудящие руки и опять стал рвать объявления и «Роман-газеты». Генка же варил клейкую бурду и напевал песенку о том, что «пять минут, пять минут, бой часов раздастся вскоре…», а вместо припева говорил Витьке, что мозоли, как и шрамы, украшают настоящего мужика. Да и рванья осталось совсем немного.

Это «совсем немного» растянулось почти на час. Витька разорвал последнее объявление и выбежал на улицу. Там он выбрал сугроб побольше и сунул в него горящие руки.

Полегчало.

– Зря ты в этот сугроб сунулся, – выглянул в дверь Генка, – над этим сугробом Снежок всегда лапу задирает.

Но Витька не обратил внимания на замечания друга. Он подождал, пока кончики пальцев защипало от холода, и лишь после этого вернулся в гараж.

Генка закончил варить клейстер, снял ведро с печки и теперь проверял клейкость получившегося раствора, опуская в него бумажные лоскутки и прилепляя их к стене.

– Пришел? – спросил Генка. – Вот и отлично. Пора приступать к основной части плана «Зловещие Роботы Мести». Пора клеить ласты… Тьфу, пора клеить корпус. Первым делом надо задать форму.

Генка взял кусок ватмана, обернул вокруг себя так, чтобы можно было относительно свободно двигать внутри одной рукой.

– Зафиксируем скрепками…

Генка соединил концы ватмана и снял его через голову. Получился бумажный цилиндр диаметром сантиметров в шестьдесят.

– Теперь будем оклеивать. Ты, Вить, садись с той стороны, а я с этой устроюсь.

– Главное, клеить ровным слоем, – Витька обмакнул бумажку в ведро с беловатой клейкой жидкостью и прилепил ее к ватману.

Генка обмакнул свою бумажку в клей и тоже пристроил ее к бумажному цилиндру.

Клеить оказалось еще тяжелее, чем рвать. Бумажки постоянно липли к пальцам и отклеиваться не хотели. Очень скоро и Генка, и Витька оказались покрыты целым ворохом бумажных обрывков, которые белели повсюду: на одежде, на руках и даже в волосах. Но зато на согнутом листе ватмана образовался небольшой слой папье-маше.

– Все, – Генка заглянул в ведро, – клей кончился. Идем по домам. Завтра продолжим.

Витька выдохнул, стер со лба клей и бумагу и стал собираться домой.

– Знаешь, Витька, – Генка задумался, – теперь я уже никого не поздравлю с Новым годом.

– Почему?

– Потому что я никогда не смогу приклеить ни одной марки.

Глава 5 Железная рука

Весь следующий день, то есть все время после окончания уроков, Генка и Витька продолжали клеить корпус. Они предусмотрительно оделись в рабочие комбинезоны и на руки натянули смоченные водой резиновые перчатки – чтобы бумага не приставала. К вечеру корпус костюма набрал достаточную толщину. Генка как следует натопил печку, потушил огонь и поставил корпус сушиться.

– Если папье-маше на самом деле такое крепкое, как ты говорил, то к завтрашнему дню корпус будет готов.

Ребята разошлись по домам, а на следующий день сразу после математики двинули по костюмостроительным делам. Генка отправился во Дворец творчества юных за, как он сказал, «одной центровой штуковиной», а Витька заглянул в строительный магазин, где купил хозяйственной фольги и пузырек жидких гвоздей [8] . Встретились друзья уже в гараже.

Витька поднял с пола цилиндр из папье-маше и попытался сжать его. Не получилось. Корпус затвердел, будто был изготовлен из дерева.

– Туловище готово, – сказал Витька.

– Это не туловище, а все-таки корпус. – Генка постучал пальцем по цилиндру. – Крепко получилось. Осталось приделать голову. То есть шлем.

– Сначала надо установить внутрь все твои приборчики и примочки, – напомнил Витька, – а потом голову прикреплять.

– Точно, – согласился Генка. – Голову приделаем в последнюю очередь. А сначала надо все обклеить фольгой, чтобы блестело. Ты строительную фольгу купил, она мяться не будет?

– Строительную. – Витька предъявил рулон. – Гвозди тоже хорошие.

– Открывай гвозди. – Генка стал раскручивать фольгу.

Витька приладил к пузырьку специальную насадку, и они начали обряжать корпус в блестящую одежду. Это было несложно: Витька выдавливал на корпус густые капли клея, а Генка прикладывал к ним фольгу и крепко прижимал. Скоро корпус и в самом деле стал похож на туловище робота, причем даже не робота из старых советских фильмов, а робота из полновесных голливудских шедевров.

Когда корпус был покрыт в три слоя строительной фольгой, Генка для вящего упрочения проклепал его специальным профессиональным степлером, который он арендовал в кружке «Мастер на все руки». Затем оглядел свою работу и сказал:

– Может, мне в кино пойти работать? Художником-постановщиком. Буду из картона космические корабли строить…

– Школу сначала закончи. Тоже мне, второй Жмуркин выискался!

– Что-то он к нам давно не заходил…

– Сплюнь! – Витька быстро сплюнул через левое плечо и постучал по столу.

– Плюй не плюй, а если суждено Жмуркину зайти, то он обязательно заявится.

Генка подхватил с пола ножовку и быстро выпилил в правой стороне корпуса полукруглую выемку для руки. Примерил. Выемка получилась что надо.

– Готово. – Генка повернулся к Витьке.

– Мне кажется, однорукий робот – это все-таки несколько не то… – Витька обошел вокруг Генки. – Как-то… Как-то не так…

– Однорукий робот – то, что надо, – поставил точку Генка. – Это оригинально. К тому же одна рука все равно должна быть свободна. Первый конкурс – шахматный, с него и начнем.

И Генка принялся плоскогубцами сворачивать из толстой алюминиевой проволоки крепление для КПК.

– На полку для мыла похоже, – оценил его работу Витька.

– Главное не форма, – Генка выволок из-под верстака дрель и проделал в корпусе две дырки, – главное – содержание.

После чего подобрал по размеру дырок два болта с гайками и закрепил держатель компьютера.

– Нормально. – Генка проделал все операции в обратном порядке. – Закрепим потом, когда все будет готово. А теперь приготовимся ко второму конкурсу.

– В прошлом году по канатам ползали, – напомнил Витька. – Как в таком костюме по канату лезть?

– В этом году второй конкурс – армрестлинг, – сказал Генка. – Мне Димка рассказал. Сегодня на литературе я придумал мускульный усилитель.

– Зачем тебе мускульный усилитель? – спросил Витька. – Ты и так сильный.

– А вдруг мне в противники Братчанин попадется? Он вон какая дубина здоровая, мне его ни в жизнь не положить! А с усилителем я его только так растяну.

Витька не нашел ответа, так как мускульный усилитель он представлял себе весьма смутно.

– Давай проверим, у кого руки сильнее, – предложил Генка, – сразу все поймешь.

Витька пожал плечами. Он особыми умениями в этой области не отличался. Они вытащили в центр гаража небольшой столик и устроились на табуретках по разные стороны. Поставили руки на локти…

– Начали! – скомандовал Генка.

Он был сильнее и легко уложил Витькину руку.

– Но в армрестлинге главное не сила, – сказал Генка. – Здесь важна техника. Вот смотри.

И Генка разогнул руку в локте.

– Попробуй теперь со мной побороться.

Витька взялся за руку Генки и без труда его победил.

– Ты оказался сильнее, потому что у меня был слишком большой угол между плечом и предплечьем. Чем меньше угол, тем легче победить. Грамотный борец в первую же секунду подтягивает предплечье к себе и побеждает. Значит…

– Ты придумал механизм, как притянуть к себе предплечье, – угадал Витька.

– Точно. Сначала я хотел такую штукенцию устроить. Резиновую перчатку, конденсатор от телевизора. Мы с противником сходимся в поединке, я щелкаю переключателем. Соперника долбает током, и он отпустит мою ладонь. И ему засчитывают поражение. Таков был мой первоначальный план. Но потом я передумал. Конденсатор легко обнаружить. А мое устройство нет. Принцип его чрезвычайно прост, смотри, я нарисую.

Генка принялся чертить на бумажке схему. Растянутая пружина, тросик, два стальных прута, четыре тяжелоатлетических напульсника. Закончив чертеж, Генка принялся объяснять:

– Один прут прикрепляем к предплечью с помощью двух напульсников и скотча. К напульснику, который располагается на запястье, крепим тросик. Тросик тонкий, его можно привязать прямо к ремешку. Второй напульсник располагается рядом с локтем. В него вставляем кольцо, причем надо не забыть зафиксировать его на железном пруте. Когда кольцо закреплено, пропускаем в него тросик. С плечом проделываем то же самое – закрепляем прут напульсниками и скотчем, на верхнем закрепляем кольцо, в него тоже пропускаем тросик.

– Ясно, – сказал Витька. – Если потянуть за тросик, то рука согнется.

– Угу. – Генка отложил ручку. – И семьдесят процентов успеха у нас в кармане. Как видишь, материалы все простые и доступные, я их уже отыскал…

– А как ты этот тросик натягивать собираешься? На кулак наматывать? Пока ты будешь возиться, Братчанин тебя десять раз положит!

Генка ничего не ответил. Он достал из ящика гаечные ключи, подошел к мопеду и сдернул брезент.

– Чего только не сделаешь, чтобы стать Королем бала, – и Генка стал отвинчивать задний левый амортизатор [9] .

Мопед Генка всегда содержал в отличном состоянии, и снять амортизатор не составило никакого труда. Он зажал агрегат в тиски и освободил пружину. Попробовал ее растянуть, но ничего не получилось.

– В прошлый раз домкратом [10] растягивали, – напомнил Витька.

– И сейчас придется. – Генка достал из рюкзака перепачканный маслом маленький домкрат. – Захватил из мотокружка. На время взял, у меня там старые знакомые…

– Что может быть лучше старых, испытанных знакомых, – ухмыльнулся Витька.

– Кстати, об испытаниях. – Генка похлопал ладонью по домкрату и посмотрел на Витьку.

– А чего я? – сразу насторожился Витька.

Генка привел домкрат в исходное положение, затем закрепил в нем пружину. Получилось ловко – нижняя и верхняя пружины ровно вошли в лапки домкрата, будто для этого и предназначались. А чтобы пружина не выскочила, Генка примотал ее к домкрату шпагатом. Затем Генка установил агрегат на верстаке и, двигая рычагом домкрата, стал растягивать пружину. Витька глядел на все это с опаской и прикидывал, в какую сторону полетит пружина, если лопнет.

Но пружина не лопнула. Она растянулась на треть, после чего Генка закрепил рычаг домкрата.

– Отлично! – он полюбовался получившимся устройством. – Теперь надо измерить тягу.

Генка зажал подошву домкрата в тиски, накинул на его верхнюю лапку петлю из шпагата.

– Держи. – Генка сунул другой конец шпагата Витьке. – Только не на ладонь наматывай, а на локоть.

– Может, сразу на шею? – спросил Витька.

– На шею в другой раз, пока крути на локоть. Если что, я зайду к твоим родителям…

Витька плюнул и намотал конец шпагата на локоть.

– Отойди подальше, чтобы шпагат распрямился, – велел Генка.

Витька отошел к дверям гаража.

– Буду считать до пяти, – сказал Генка и положил палец на спусковую собачку. – Раз, два, три…

На счет три Генка без всякого предупреждения нажал на спуск. Пружина сжалась, шпагат дернул Витьку за руку, Витька потерял равновесие и свалился на пол.

– Мумиозно! – восхитился Генка. – Она работает даже лучше, чем я думал!

– Идиотина! – Витька поднялся на ноги. – Ты мне чуть руку не оторвал…

– Рука в жизни не главное, – ответил Генка, – главное, что мое изобретение работает. Осталось собрать все остальное.

Генка уселся за стол, вывалил на него из ранца набор для изготовления мускульного усилителя – все то, что он недавно изобразил на бумажке: напульсники, два блестящих стальных прута сантиметров по тридцать пять каждый, скотч и полированные стальные кольца неизвестного происхождения. За полчаса Генка согласно чертежу соорудил у себя на правой руке конструкцию.

– Немного неудобно, – Генка согнул руку в локте, – ограничивает движения. Но это мелочи. Кстати, если такой рукой треснуть – что хочешь сломать можно.

Генка размахнулся и обрушил руку на спинку стула.

Спинка переломилась.

– Нормально… – протянул Витька. – Рука просто железная…

Генка важно промолчал, потом шарахнул еще раз по стулу и окончательно его доломал.

– Если нет рукам покоя, значит, что-то с головою, – заметил Витька.

Генка не ответил. Удовлетворившись расправой над стулом, он разрезал скотч, снял с себя пруты и подул на руку.

– Ты же сам говорил, что искусство требует жертв, – подколол Витька.

– Надо закрепить усилитель внутри корпуса, – Генка пропустил замечание друга мимо ушей, снова вооружился дрелью и стал сверлить в корпусе дырки в два ряда.

– Давай и я чего-нибудь сделаю, – предложил Витька.

– Поищи болтики с гайками. Нужно восемь пар, а потом нарежь из жести четыре полоски. По два сантиметра шириной. Давай, работай, это как раз тебе по силам.

Витька вытряхнул на стол банку со всевозможными болтиками, гайками и шайбами. Быстро подобрав восемь пар, Витька отыскал старую банку из-под томатной пасты и нарезал из нее полосок, как и велел Генка.

Пока Витька резал жесть, Генка примерял домкрат с пружиной к корпусу. Сначала он хотел его установить перед собой, чтобы до собачки домкрата было легко дотянуться левой рукой. Но такое расположение оказалось не очень удачным – пришлось бы конструировать целую систему специальных блоков, чтобы передать тянущее усилие от пружины к предплечью. Поэтому, прикинув как следует, Генка решил закрепить домкрат за спиной, чтобы тросик проходил как раз по плечу. Он зашпатлевал старые дырки и просверлил новые. Теперь дотянуться рукой до собачки было сложнее, но зато не пришлось устраивать перетяжки.

Генка в очередной раз высверлил в задней части корпуса четыре пары отверстий и стал их осторожно обрабатывать маленьким рашпилем.

Витька взял дрель и попробовал просверлить дырки в жестяных полосках. Не получилось.

– Я тебе уже говорил, что дрелью железо не просверлить, оборотов мало. Пробивай гвоздем, – посоветовал Генка.

Витька взял толстый кровельный гвоздь и пробил дырки в полосках. Генка осмотрел его работу и остался доволен. Он согнул полоски в хомуты и с их помощью притянул болтами к задней внутренней части корпуса взведенный домкрат с пружиной. Попробовал раскачать домкрат. Устройство держалось крепко.

– Ну, все. – Генка вздохнул. – Самое сложное позади. Теперь осталось закрепить внутри всякую мелочь…

– А третий конкурс? – спросил Витька. – Что ты припас для третьего этапа?

– Третьим конкурсом займемся после головы. А головой займемся завтра на свежую голову.

Глава 6 Приемы околпачивания

– Предлагаю самый простой путь, – Витька посмотрел на ведро, в котором Генка варил клейстер.

Генка посмотрел туда же, подумал немного и возразил:

– Ведро не подойдет. Это слишком банально. Если кто-нибудь нарядится рыцарем, обязательно ведро на башку напялит. Здесь нужно что-то более современное…

– Я могу раздобыть гермошлем, – предложил Витька.

– Не пойдет, – покачал головой Генка, – гермошлем все узнают. К тому же роботам гермошлемы ни к чему. Что еще можно использовать?

– Кастрюлю, – буркнул Витька.

– Кастрюлю на голову надевают лишь в анекдотах, а нам надо что-нибудь конкретное. Думай.

Витьке стало холодно, он подошел к печке и принялся ее растапливать. В этот раз он не повторил своей прежней ошибки и разжег буржуйку как полагалось. Закрыв дверцу, Витька машинально ощупал лицо и волосы и тут же придумал, из чего надо изготовить голову.

– Нужен колпак для сушки волос, – сказал Витька.

– Чего?

– Колпак для сушки волос. Женщины в парикмахерских головы в такие засовывают.

– И где взять этот колпак?

– Не знаю. Разве что парикмахерскую ограбить…

– Ясно. – Генка стукнул кулаком в ладонь. – Когда не знаешь, где что-то можно добыть – задействуй Жмуркина. Он достанет нам колпак.

– Даже Жмуркин не сможет достать сушилку для волос за один день.

– Давай поспорим! – Генка протянул руку. – Я ставлю все свои новогодние подарки против твоих, что Жмуркин найдет сушилку за день до сегодняшнего вечера.

Витька секунду колебался, затем все же пожал Генкину ладонь.

Жмуркин оказался дома. Когда Генка и Витька зашли в его комнату, то обнаружили, что Жмуркин стоит перед зеркалом и рассматривает себя, любимого, в костюме Супербоя. Он принимал различные позы, стараясь как можно больше напрячь силиконовые мускулы.

– Жмуркин, – ехидно сказал Генка, – те, кто вот так перед зеркалами слишком много красуется, плохо заканчивают.

– Говорите, что надо, – сказал Жмуркин. – Я вживаюсь в образ, а вы меня отвлекаете.

– Нам нужен колпак для сушки волос.

– А еще говоришь, что я плохо закончу, – засмеялся Жмуркин. – Это у вас, судя по всему, проблемы!

– Жмуркин, – Генка выглянул из-за могучего плеча Супербоя, – избавь нас, пожалуйста, от своих комментариев, а?

– Ну, и что же вам надо? – Жмуркин помрачнел и стал стаскивать с себя костюм.

– Повторяю, нужен колпак для сушки волос.

– Парикмахерскую открыть решили?

Генка промолчал. Витька оглядел жмуркинскую комнату и подошел к коллекции видеокассет. Он стал вытаскивать кассеты из коробок, рассматривал их и клал в другие коробки. Жмуркин, увидев такой беспорядок, помрачнел еще больше и согласился:

– Ладно, фиг с вами. Достану колпак. Только кассеты не трогай. Завтра принесу.

– Завтра не пойдет, Жмуркин, – Генка тоже заинтересовался жмуркинскими кассетами, – завтра любой дурак может. Надо сегодня.

– Я вам что, Волшебник Изумрудного города? – рассердился Жмуркин.

– Как знаешь. – Генка уронил на пол три кассеты и потянулся к стопке постеров на столе.

– Хорошо! – крикнул Жмуркин. – Хорошо, я найду вам колпак, только убирайтесь из моего дома!

– Вот, Вить, – сказал Генка, – как хорошо иметь настоящих друзей! Всегда тебе помогут.

– И не говори, – Витька подмигнул Жмуркину.

Жмуркин вытолкал ребят из квартиры.

Жмуркин слово сдержал. Едва Генка и Витька успели вернуться в гараж и растопить печку, как он ввалился в дверь. Жмуркин молча швырнул на пол бумажный сверток и, не сказав ни слова, вышел.

– За что люблю Жмуркина, – улыбнулся Генка и принялся разворачивать посылку.

Внутри оказался роскошнейший колпак для сушки волос. Он бы покрыт блестящей белой эмалью, имел никелированный ободок посередине и вентиляционное отверстие на макушке.

– Лучше не бывает, – Генка тут же напялил сушилку на голову. – Только вот голова болтается. Надо на шапку надевать.

Генка снял колпак, надел шапку. Снова всунул голову в колпак.

– Так лучше. Только башка потеет…

– Погоди, – спросил Витька, – чем мы этот колпак крепить будем? В смысле, к корпусу?

– Вот чем. – Генка снял сушилку и достал из рюкзака баллончик, очень напоминавший средство от тараканов.

– Что это? Зарин [11] ?

– Это монтажная строительная пена, – Генка навинтил на вершину баллончика распылитель, – особой, сверхпрочной фиксации. Это почти что жидкий бетон, только легкий очень. Пришлось потратиться из собственных средств, между прочим…

– Кто хочет стать Королем новогоднего карнавала, тот должен жертвовать финансовым благополучием, – изрек Витька.

– Должен, должен, – согласился Генка.

– Не забудь дырок в колпаке навертеть.

– Не забуду. – Генка подтянул дрель за шнур. – Только сначала надо сделать так, чтобы колпак внутрь не проваливался…

Он подключил дрель к сети, плюнул на сверло и просверлил в корпусе четыре дырки крест-накрест. Затем вставил в отверстия длинную стальную проволоку и закрепил ее плоскогубцами.

– Больше проваливаться не будет. – Генка примерил колпак к корпусу. – Теперь дырки.

Генка сменил сверло на меньшее по диаметру, прижал колпак коленом к полу и стал дырявить блестящую пластмассовую поверхность. Когда вся передняя часть колпака покрылась маленькими отверстиями, Генка отложил дрель и примерил колпак.

– Нормально, – сказал он. – Просторно, даже очки влезут. И еще перископ…

– А перископ зачем? Ты что, подводную лодку строишь?

– Перископ в нашем деле – незаменимая вещь, – заверил Генка. – Я человек невысокий, а для наблюдения за конкурентами нужно быть выше на голову. Перископ сделать очень легко, это и я могу. Так что, пока я занимаюсь перископом, ты тряси пену.

Генка вручил Витьке баллончик, а сам взялся за перископ. Для этого Генке понадобилась лишь пластиковая трубка длиной семьдесят сантиметров, которую он раздобыл, разломав швабру, два зеркальца и баночка быстротвердеющей смолы. Одно зеркальце Генка при помощи смолы закрепил в нижней части трубки под углом сорок пять градусов, другое под таким же углом в верхней части трубки. Получившийся перископ Генка смазал солидолом [12] и вставил в макушку сушилки.

– Давай пену, – щелкнул он пальцами.

Витька вложил в его руку баллончик с монтажной пеной. Генка нажал на распылитель и зафиксировал перископ быстро застывающей пеной. Выждал десять минут. Пена затвердела. Генка надел сушилку и подвигал самодельным перископом.

– Прямо как капитан Немо, – изобретатель вертел головой в разные стороны.

Генка снял колпак, поместил его в корпус и щедро залил пеной. Пена засохла и колпак держался крепко. Только пена торчала некрасивыми пузырями в разные стороны.

– Завтра ножиком все лишнее обрежем, – Витька пощупал пену пальцем. – И проволоку вытащим…

– Подровняем, – подмигнул Генка. – Да, кстати, Вить, не забудь про подарки. Я очень люблю мандарины и шоколад… А пока продолжим.

В этот день друзья работали до упора, и к вечеру костюм был готов. Ребята снабдили его всеми задуманными Генкой приспособлениями и устройствами. Помимо шахматного компьютера и усилителя мускулов в нем имелась фотовспышка, которую Генка разместил на правой стороне колпака, а переключатель прикрепил под левой рукой. На левой стороне колпака красовался мощный шахтный фонарь, батарея же была спрятана за спиной. Перископ выдвигался из люка в затылке колпака, шарики послушно рассыпались из специального пакета на пол, сифон брызгал газированной водой, зеркальные очки легко опускались под нужным углом, давая возможность их обладателю смотреть на экранчик компьютера.

Все было готово к празднику.

Костюм стоял посредине гаража, сверкал фольгой и белой эмалью колпака. Генка ходил вокруг него с рюкзаком за плечами, любовался и прищелкивал языком.

– Красота, – приговаривал он. – Шедевр технической мысли!

– А ноги? – спросил Витька.

Генка вытряхнул из рюкзака блестящие, похожие на фольгу штаны и такие же блестящие бахилы [13] .

– Специальная обувь пожарных, – объяснил Генка. – Когда-то я занимался в секции юных борцов с огнем, там у меня остались добрые знакомые. Ссудили бахилы на время. Так что достоверность будет на высшем уровне.

– Ген, а как ты из этого костюма собираешься выбираться?

– Просто. Лягу на пол и выползу на свободу. А костюм останется лежать. Вот и все. Осталось лишь сходить ночью в школу, а потом стать первым на новогоднем карнавале.

Генка свалился на кресло из лыжных палок, вынул из-под пола бутылку холодного лимонада, открыл и стал пить.

– А я? – жалобно спросил Витька. – Мне когда будем костюм клеить? Всего день остался… Какой же у меня костюм получится?

Генка вздохнул.

– Знаешь, Витька, – сказал он и отхлебнул лимонаду. – Тебе мы, наверное, не успеем костюм сделать. Ты не будешь Роботом…

– Вот и хорошо, – обрадовался Витька, – вот и славно. Я и не хотел на этот карнавал дурацкий идти, чего мне там делать?

– Ты не понял. То, что мы не будем делать тебе костюма, совсем не значит, что ты не пойдешь на карнавал. Мне нужна поддержка в зале. Так что на карнавал ты пойдешь.

– В чем? В школьной форме?

– Я тебе кое-что припас. – Генка снова сунул руку в свой рюкзак и вытащил на свет какую-то черную хламиду и белую хоккейную маску.

– Эт-то что? – Витька указал пальцем на черное одеяние.

– Самое лучше, что удалось достать. Ты, Витька, будешь Маньяком.

– Кем?

– Маньяком. Вот смотри.

Генка спрятал лицо под маской, накинул на плечи хламиду и выхватил из-под нее топорик.

– Я пришел за тобой! – страшным голосом прошептал он и прыгнул на Витьку, замахнувшись топориком.

Витька не успел увернуться, и Генка треснул ему топориком по голове. Топорик оказался пластмассовым.

– Будешь Маньяком, решено. – Генка всучил Витьке пластиковое оружие. – Маньяком – это прекрасно. Они у нас сейчас в почете. А теперь давай померяем мой костюм.

Генка скинул черный плащ, снял маску и сунул все это Витьке в руки. Сам же аккуратно уложил костюм робота на пол, улегся рядом на живот и предпринял попытку заползти внутрь.

Внутрь забраться никак не получалось. Генка втягивал живот, извивался как уж, но сумел протиснуться внутрь костюма лишь до плеч. Дальше не влезал.

Генка распсиховался. Ведь он легко помещался внутрь костюма, но сейчас там было множество приборов, о чем он не подумал, и это мешало продвижению.

Витька наблюдал за упражнениями друга равнодушно и даже устало.

– Помоги! – позвал наконец Генка.

– Ты лучше встань, – посоветовал Витька, – а я сверху его на тебя напялю.

– Хорошо. – Генка выполз наружу.

– Пузо втяни. – Витька ткнул друга пальцем в живот.

– И так втянул.

Генка все равно попытался втянуть в себя живот еще глубже. Витька с трудом приподнял костюм и стал напяливать его на Генку.

Костюм не влезал и сверху.

– Черт! – выругался Генка. – Никак!

– Попробуй раздеться, – предложил Витька. – У тебя слишком куртка толстая, снимай ее на фиг.

Генка разделся до пояса, и они попробовали еще раз.

Опять не получилось.

Генка стащил с себя костюм, огляделся, схватил кувалду и от души размахнулся. Витька подумал, что сейчас Генка раздробит плод их недельных трудов, но Генка был человеком разумным и костюм ломать не стал. Он расплющил остатки стиральной машины, отдышался и сказал:

– Если этот чертов костюм не надевается на меня, то он налезет на тебя!

– Как на меня? – удивился Витька.

– Очень просто. На тебя он наденется. Ты худой.

– Но я…

– Мы что, зря почти целую неделю напрягались? Если не я, тогда ты будешь этим чертовым Одноруким Роботом! А я Маньяком. Давай примерять его! Не спорь!

Витька повиновался. Он скинул свитер и остался в одной футболке. Генка приподнял Однорукого Робота и легко напялил его на Витьку.

– Ну?

– Нормально, – ответил из-под колпака Витька. – Видно только плохо.

– Перископ подними.

Витька выдвинул вверх перископ.

– Так еще хуже, – сказал Витька, – непривычно…

Голос сильно искажался через колпак, и Генке это очень понравилось – так шанс быть узнанным сводился почти к нулю. Что и требовалось.

– Слышь, Ген, – позвал Витька, – а как же я буду в этом костюме одерживать победу, если Королем бала собираешься стать ты?

Генка постучал Витьку по колпаку.

– Подумай головой. Когда выберут победителей, свет погаснет – все должны снять маски. В этот момент мы поменяемся местами. Я скину костюм Маньяка и залезу на сцену, ты сбросишь этого робота и наоборот, спрыгнешь вниз. Все понятно?

– Понятно. Слушай, Генка, а здесь жарковато… Ну, внутри.

– Ну, извиняй, Мыкола, ананясьев я тебе не припас. Давай разоблачайся.

Витька улегся на пол и выполз из костюма. Потом примерил штаны и обувь. Штаны были велики, а пожарные бахилы наделись как раз на Витькины кроссовки.

– А ты? – спросил Витька. – Ты костюм Маньяка будешь как-нибудь модифицировать?

– По минимуму. В правый карман насыплю шариков, в левый положу вторую фотовспышку. На шею повешу свой любимый ножик.

– Знаешь, Ген, – Витька засомневался, – мне кажется, мы вообще зря костюмы делали. Надо было тебе взять свой супернож, а костюм бы ты изготовил с его помощью на месте. Там же у тебя пила есть, отвертка, ножницы, что еще?

Генка улыбнулся и поцеловал свой любимый ножик.

– Кстати, – напомнил Генка, – не забывай, что сегодня ночью мы отправимся на разведку местности и организацию небольших сюрпризов в нашей любимой школе.

– Меня не отпустят, – сказал Витька.

– А ты не отпрашивайся. Как предки уснут, сразу сваливай. Встречаемся в час ночи на углу у школы.

Витька поежился. Он любил поспать, и идти куда-то ночью, да еще по морозу, ему не очень хотелось.

– Проспишь – убью, – пообещал Генка и показал кулак.

– Сам не продрыхни. Кстати, мы забыли про третий конкурс…

– Я не забыл про третий конкурс, не волнуйся. Пойдем… собираться.

Ребята затушили буржуйку и собрались уходить, но тут Генка кое-что вспомнил.

– Последний штрих. – Он отстегнул от пояса степлер, взял кусок толстой резины и приклепал его намертво к кожаным подошвам пожарных ботинок.

А потом ножом обрезал резину по форме подошвы.

– Это еще зачем? – спросил Витька.

– После узнаешь.

В час ночи они встретились на углу у школы, оттуда проследовали к черному ходу. По словам Генки, «надо было произвести подготовительные мероприятия».

– Проникновение в закрытое помещение… – Витька держал фонарик в зубах и светил им на небольшую книжечку в красном переплете, – наказывается лишением свободы до… Нормально! Лишением свободы!

– Дай сюда. – Генка взял у Витьки книжечку и посветил сам. – Ну, ты, Витька, все напутал. Во-первых, мы же без цели хищения, то есть это уже не кража со взломом получается, а взлом без кражи, то есть злостное хулиганство. Во-вторых, нам еще нет четырнадцати лет и судить нас по законам взрослых нельзя. А в-третьих, ты читаешь старый Уголовный кодекс, шестьдесят шестого года. Он давно устарел.

– Другого не было. – Витька отобрал книжечку.

– Да не бойся ты. – Генка достал из кармана свой ножик. – Никто ничего не заметит. Имущество ведь не пропадет, а значит, все в порядке.

Генка присел перед дверью.

– У нас всегда так. – Он осторожно поковырялся в замке. – Везде сигнализации понавешено, замки итальянские, двери железные, а черный ход как закрывали на фуфлыгинский замок, так и закрывают. Я когда еще в первый класс ходил, этот замок был тут, мы с ребятами ночью в бассейне купались…

– Вот так и воспитываются взломщики, – прокомментировал Витька.

– Не гуди.

Замок щелкнул и открылся. Генка шмыгнул в дверь. Витька спрятал Уголовный кодекс во внутренний карман куртки и шагнул вслед за приятелем.

Черный ход соединял первый и второй этажи, на первом этаже располагался бассейн, на втором спортзал.

В спортзал вела своя дверь, на который висел такой простой замок, что его мог легко открыть даже Витька. Генка справился с ним в течение минуты.

– Проходите, пожалуйста. – Генка сделал приглашающий жест.

Витька шагнул в спортзал.

Здесь как обычно пахло матами, резиной от кроссовок, гирями и все тем, чем пахнет в любом спортзале. В одном конце зала, рядом с дверью в тренерскую, была устроена самая настоящая сцена – помост, занавес, кулисы. На сцене скучал микрофон, микшерский пульт, стол с кипой каких-то бумаг и игрушек, а посередине сцены возвышался трон для Деда Мороза. В центре зала красовалась большая, почти до потолка, елка. Елка блестела в темноте золотом игрушек и серебром дождей.

– Красиво… – оценил Витька.

Генка окинул зал мстительным взглядом и сказал:

– Сцена в порядке. Елка тоже. Все готово. Это хорошо.

– Ты собираешься набить в сцену гвоздей? – спросил Витька.

– Мы не садисты, – ответил Генка, – мы юмористы. Гвозди в пол – не наш метод. Будем действовать по-другому. Для начала обработаем трон Деда Мороза.

– Петарды?

– Специальный клей. – Генка продемонстрировал Витьке пузырек суперклея. – Намажем трон. Дед Мороз сядет и приклеится. Будет весело.

– Всю башку отхохочешь, – сказал Витька.

Генка запрыгнул на сцену и стал мазать клеем трон.

– А ты колокол со стола принеси, – велел он дружку.

Витька забрался на сцену, подошел к столу и с трудом поднял колокол.

– Тяжеленный, – сказал он. – Где его только взяли?

– А ты фонариком посвети, узнаешь, – посоветовал Генка.

Витька сжал зубы. Фонарик зажегся. Луч осветил бок колокола.

– Ни фига себе! – Витька выпустил фонарик, и тот повис на шее. – Тут же фашистский крест! И написано что-то по-немецки!

– Там написано «С нами Бог», а на другой стороне «Германия превыше всего», – сказал Генка.

– Да уж. – Витька поставил колокол на стол.

– Это военный трофей. – Генка погладил бок колокола. – Его привез с войны первый директор нашей школы. Он командовал торпедным катером на Северном море, и однажды они напали на немецкий миноносец. Немцы стали в воду прыгать, а первый директор схватил кортик в зубы и поплыл к миноносцу, выбрался на палубу и срезал колокол как трофей. Но на него набросился немецкий капитан, и они стали биться на ножах на палубе тонущего миноносца. Кругом взрывы, все горит, немцы в воду прыгают, а они дерутся! Круто ведь?

– Угу.

– Ну так вот. Бьются они, бьются, и никто победить не может. А вода уже до колен доходит. Но никто уступать не хочет. Так и дрались. Корабль уже под воду ушел, а они и под водой продолжают сражаться. А потом что-то как взорвалось, и фашистского капитана унесло, наш один остался. Первый директор схватил колокол и всплыл.

Витька ничего не сказал.

– Там внутри еще осталась кровь немецкого капитана. – Генка указал пальцем.

Витька посветил в глубь колокола, но никакой запекшейся крови немецкого капитана не обнаружил.

– Врешь ты, Генка, все, – сказал он, – как всегда.

– Почему это?

– Потому что с таким колоколом он не мог всплыть. Слишком тяжелый.

– Все было так, – нашелся Генка. – Он попробовал всплыть, но у него на самом деле не получилось. Тогда он взял и привязал колокол к спасательному кругу на палубе и обрезал крепежи. Колокол и всплыл. А первый директор за ним. Ясно?

– Ясно.

– А если тебе ясно, возьми петарду и примотай ее к языку. – Генка протянул другу моток тоненького скотча.

– Зачем к языку? – Витька высунул язык и скосил на него глаза.

– Да не к своему языку, а к языку колокола, балда.

– Сам дурак.

Витька осторожно прикрепил петарду к языку колокола.

– Не взорвется? – спросил он.

– Не. Только хлопнет громко. Отличная новогодняя шутка. Испытано. Помнишь Герасима?

– Морпеха? – Витька потер лоб.

– Ага. Он к нам на каникулы приехал. Так я ему устроил концерт. Он в туалет ходит по расписанию, у него такая привычка с флота осталась. Вот я взял и заложил такую же петарду прямо под круг для унитаза. Герасим сел, а она как бабахнет! Ты бы его лицо видел, когда он из туалета выскакивал! Песня!

– И что?

– Шею мне намылил. Но зато я получил моральное удовлетворение. Сейчас нам надо устроить «елочку-зажгись».

– Чего?

– «Елочку-зажгись». Это центровой момент во всем празднике. Дед Мороз орет «Елочка, зажгись!», физкультурник включает елочку. Весело.

– Предлагаешь устроить КЗ?

– Короткое замыкание не пойдет, – Генка покачал головой, – елка может загореться.

– А мы ее как раз героически потушим. Из сифона.

– Водой нельзя тушить электричество, это раз. А два…

Генка извлек из рюкзака длинную гирлянду, только не простую, а ту, которой можно придать любую форму. Он взял стремянку, перетащил ее к елке и стал укреплять среди игрушек и дождей. Витька стоял внизу и поддерживал елку.

Укрепив гирлянды, Генка спустился на пол и подключил питание к тройнику.

– А что за надпись-то? – спросил Витька. – Приличная хоть?

– Когда загорится, узнаешь, – ответил Генка.

– Смотри, Ген, как бы нас после этой надписи…

– Надпись будет морально устойчивой, – заверил Генка.

– Все так говорят. – Витька скептически взглянул на елку.

Генка убрал стремянку и осмотрел, не осталось ли следов их пребывания здесь. Витьке же было несколько не по себе в огромном пустом спортзале. Ему почему-то казалось, что кто-то здесь прячется. Он сказал об этом Генке.

– Тут Муська живет, кошка, – объяснил Генка. – Она мышей караулит, чтобы канаты не отъедали.

– А привидений тут нет?

– Только парочка. За всю историю школы всего три парня упали с канатов и разбились насмерть. Кстати, о канатах. Я полезу вверх, вон туда, – Генка указал фонариком под самый потолок, – а ты иди в тренерскую…

– Так там закрыто, наверное…

– Наш физрук был боксером, – сказал Генка. – Между прочим, даже чуть на олимпиаду не попал.

– И что?

– А то, что его много лет каждый день колотили по голове. У него всю фантазию еще в юношестве выбили. Поищи над дверью или под ковриком.

Витька поискал. Ключ оказался под ковриком.

– Я же говорил, – зевнул Генка. – Значит, так. Костюм Деда Мороза там, в шкафу. Пришей к правой рукавице вот эти крючки. Рукавицы там должны быть вместе с халатом заодно. Лови!

Генка швырнул Витьке круглую коробочку.

– А я полезу вверх. – Генка поудобнее пристроил за плечами ранец, поднатужился и перекатил к центру зала большую лестницу на колесиках.

После чего Генка размялся, испачкал ладони мелом и полез вверх по ступенькам.

– К правой, – напомнил он Витьке сверху, – к правой рукавице пришивай!

К крюку, куда обычно цеплялся канат для лазанья, был прикреплен большой кулек с конфетти. Генка отвязал кулек, осторожно пересыпал белое, похожее на снег, конфетти в пакет из-под мусора. После чего насыпал в кулек заранее припасенную к Новому году смесь под названием «Скверное Настроение-1».

Пока Генка занимался спортивным верхолазанием, Витька сидел в тренерской и пришивал к рукавице костюма Деда Мороза крючки. Крючки были мелкие-премелкие, Витька с трудом удерживал их пальцами и то и дело ронял на пол. Просунуть же нитку в ушко крючка удавалось вообще только с пятого раза. Витька исколол все пальцы и вовсю ругал неуемную фантазию Генки с его планом страшной мести. Первоначально Витька должен был пришить к рукавице пять крючков, но трудности совершенно лишили его терпения, и ему удалось справиться только с тремя.

– Как дела, белошвейка? – спросил спустившийся Генка.

– Три крючка пришил.

– Маловато. Надо бы побольше…

– А почему они нужны только на правой варежке?

– Тут все просто. – Генка проверил качество пришивания крючков. – Наш директор левша. Значит, все предметы он будет брать левой рукой. А правой… Правой увидишь…

Вдруг в глубине школьных коридоров что-то звонко грохнулось на пол.

– Что это? – вздрогнул Витька.

– Черт его знает… Пойду погляжу… Наверное, привидение погибшего мальчика… Нет, лучше сматываться. Быстро! И тихо. Брякнешь чем-нибудь – убью!

Они побежали. Витька не брякнул. И остался жив.

Глава 7 Елочка, зажгись!

В четыре часа дня тридцатого декабря Генка в костюме Маньяка, Витька в костюме Однорукого Робота вошли в спортзал своей школы. Помещение было украшено всеми обычными для Нового года штукенциями: разноцветными шарами, гирляндами, еловым лапником, дождем, хлопушками, свечами, звездочками и еще целой тысячей мелких вещиц, которые вроде бы не заметны, но легко создают новогоднее настроение. Даже пахло в зале тем запахом, который бывает лишь один раз в году – смесью хвои, мандаринов, селитры от фейерверков и свободы.

– Чем это тут пахнет? – У Витьки зачесался нос. – Сейчас чихну…

– Осторожнее, – предупредил Генка. – Космонавт, чихнувший в невесомости, может запросто погибнуть. А пахнет хорошим настроением.

– У меня от этого хорошего настроения голова кружится. – Витька огляделся и направился к стене, чтобы прислониться к ней, а иначе стоять было тяжело.

В переполненном зале собралось человек четыреста гостей во всевозможных костюмах, руки в разные стороны развести было невозможно. Пока Витька с другом Маньяком добирались до стены, Робот своими пожарными бахилами умудрился отдавить три ноги, а острым железным локтем пропорол чей-то бумажный костюм. Витьку хотели даже отогнать подальше, но за него заступился Генка, угрожая обидчикам друга пластиковым топориком.

Они расположились возле стены, как раз около веселой стенгазеты их класса. В стенгазете были изображены все ученики в разных комических костюмах, прибывающие на Новогодний карнавал. Кто приезжал на крутом байке и в соответствующем прикиде, кто на верблюде с саблей, кто в костюме Снежинки, кто в одеянии Вурдалака. Иванова явилась на бал на белом лебеде и сама очень напоминала лебедя. Жмуркин пришел с кинокамерой на плече. Лучше всех в газете выглядел Братчанин. Он был высоким и мускулистым блондином, приплывшим на праздник на четверке дельфинов.

Генка и Витька не прибывали на новогодний бал, они с него вылетали верхом на безобразного вида крылатой змее, плюющейся огнем. Вид у Генки и Витьки при этом был весьма жалкий и одновременно смешной.

– Ладно-ладно, – скрипел зубами Генка, – посмотрим, кто тут верхом на змее будет… Поглядим…

– Костыреву тоже пропесочили, – Витька указал своей клешней на газету. – Верхом на какой-то палке…

– Это не палка, а гимнастическое бревно.

Генка посмотрелся в блестящую спину Витьки и поправил хоккейную маску. При этом ему захотелось плюнуть в свое отражение, но он удержался.

– К кому мне подходить-то? – спросил Витька. – Где Иванова?

Генка оглядел зал.

– Ну, Витька, ты даешь! Ты что, самую классную девчонку не видишь, что ли?

Витька еще раз оглядел зал. Даже перископ на всякий случай поднял.

– Пантеру, что ли? – спросил он.

– Конечно! Тут слепой увидит.

Витька снова отыскал глазами Пантеру. Пантера выделялась среди всех остальных масок, на ней был обтягивающий костюм, сшитый из черной кожи и черного меха, маска с острыми ушками, скрывающая все лицо, перчатки с черными пластмассовыми когтями. Также имелся длинный плюшевый хвост, который Пантера то элегантно забрасывала на плечо, то с не меньшим изяществом оборачивала вокруг пояса. Пантера, несомненно, была самой красивой в зале.

– Я же говорил, что Иванова придет в самом классном костюме! – восхищался Генка. – Да и вообще она… Супер, короче.

– Как я с ней танцевать буду? – спросил Витька.

– Изящно, – ответил Генка. – Изящно и…

Тут гости карнавала загудели. Из тренерской появился физрук в вечном тренировочном костюме, сразу за ним Дед Мороз, а за ними известный в городе диджей. Когда появился диджей, все захлопали в ладоши и засвистели, выражая народную любовь к деятелю современного искусства.

– А Снегурочки-то нет, – сказал Генка. – Потом, видимо, притащится. Сейчас все начнется. Ты, Вить, в обморок только не падай.

– Постараюсь, – ответил Витька.

Физрук пересек зал, поклонился гостям и мощным сальто запрыгнул на сцену. Народ восторженно загудел.

– А теперь, – сказал в мегафон физрук, – директор нашей школы, он же Дед Мороз, произнесет традиционную новогоднюю речь, а затем позвонит в наш исторический колокол. Кстати, для несведущих напомню, что колокол этот добыл в честном бою первый директор нашей школы. Во время войны. Теперь попросим…

Зал опять зааплодировал.

На сцену поднялся Дед Мороз. Он взял микрофон, просунул его через бороду и прогудел, по-вологодски окая:

– Здравствуйте, робяты!

– Здравствуй, дедушка! – нестройно прогудел зал.

– Валять не будем дурака, – сказал Дед Мороз, – и волей, данной мне самой Снежной Королевой, объявляю новогодний карнавал открытым!

Зал засвистел. Физрук передал директору школы исторический колокол.

– Дед Морозом нарядился, – злобно прошипел Генка. – А сам людям фейерверки не дает запускать…

Директор высоко поднял над головой колокол и звякнул.

Раздался неожиданно громкий хлопок, даже стекла вздрогнули, а с потолка покрошилась мелкая штукатурка. Девочки в зале завизжали, а мальчики решили, что так и должно быть, засмеялись и засвистели. Стоящий рядом с Витькой вампир от смеха даже умудрился обломать себе клыки.

Директор запоздало отбросил колокол, который описал дугу и грохнулся на ногу физруку. Тот крякнул, взмахнул руками, подпрыгнул и свалился за кулисы. Оттуда сразу же послышались не совсем педагогичные выражения и проклятия, а затем совершенно неожиданный кошачий мяв и новый вопль физрука. После чего из-за занавеса показался сам физрук.

На его голове, вцепившись в волосы сразу четырьмя когтистыми лапами, сидела школьная кошка Муська. Животное имело безжалостный вид и, судя по морде, покидать свое место в ближайшее время не собиралось.

– А, – сказал физрук.

Зал выл от восторга.

Физрук застонал и пытался кошку отодрать. Муська замяучила и цапнула его за руку.

Генка бешено пихал Витьку в бок локтем.

– Это еще лучше, чем я думал!!! – захлебывался он. – Дас ист фантастиш! Смотри, как Иванова смеется! Я к ней подойду.

Витька отыскал глазами Пантеру. Она и в самом деле смеялась.

– А, – снова сказал физкультурник.

Директор дернул Муську за хвост, но кошка оказала жесточайшее сопротивление и вцепилась в голову физрука еще крепче. Все растерялись. Зал продолжал смеяться.

– Помогите, – жалобно простонал физрук.

Вдруг Витьке пришла отличная идея. Он проковылял к сцене и проскрипел через колпак:

– Дмитрий Донатович, сойдите, пожалуйста, вниз.

Физрук покорно спустился в зал.

– Теперь встаньте так, чтобы я вас хорошо видел, – велел Витька.

Физрук повернулся к Витьке. Муська не двигалась, только бешено крутила глазами.

– Наклонитесь, пожалуйста, – попросил Витька.

Дмитрий Донатович наклонился. Витька прицелился и нажал на рычажок сифона. Водяная шипящая струя ударила прямо в Муськину морду. Кошка мяукнула, соскочила с головы физрука и растворилась среди гостей бала.

Дмитрий Донатович робко пощупал голову – на месте ли – и молча удалился в тренерскую.

Все опять засмеялись. Взорвалась хлопушка.

– Эт-то была шутка, – пояснил в микрофон Дед Мороз. – Заразительный новогодний юмор. Поаплодируем нашему находчивому гостю – Однорукому Роботу! Однорукому Роботу – ура!

Зал захлопал.

– Диджей, включайте музыку! – крикнул директор.

Диджей опустил на нос черные очки, размял пальцы и обрушил на зал веселые децибелы.

Карнавал начался.

Витька и Генка стали осторожно вклиниваться в толпу.

– А Снегурочка – это завучиха, – орал Генка сквозь музыку. – Она моим родителям позвонила и сказала, что я лоботряс и бездельник. Она скоро появится. Я и ей тоже сюрприз приготовил…

Витька не отвечал, сосредоточившись на том, чтобы не свалиться на спину и продвинуться поближе к Пантере. Генка поддерживал его за плечи и подталкивал в нужном направлении. В конце концов Витьке удалось пробраться в центр зала. Он робко подошел к Пантере и стал переваливаться с ноги на ногу, изображая зажигательный танец. Пантера засмеялась, и Витька подумал, что это хорошо.

Плохо было то, что рядом с Пантерой танцевал парень в костюме Нептуна, по соображениям Витьки это и был пловец Братчанин. И совсем недалеко прыгал Жмуркин в костюме Супербоя. Остальные маски, окружавшие Пантеру, никакой конкуренции Витьке составить не могли.

Тем временем Маньяк-Генка подошел к Супербою, треснул его пластиковым топориком по голове, тут же отскочил и скрылся в толпе. Витька усмехнулся про себя и продолжал переваливаться возле Пантеры.

Пантера танцевала здорово. Витька подумал, что Иванова, наверное, ходит в какой-нибудь танцевальный кружок, а еще он решил, что ему, особенно в костюме Однорукого Робота, рядом с Пантерой ловить нечего. К тому же, как показалось Витьке, Пантера уделяла внимание отнюдь не ему, а как раз Братчанину.

Очень скоро Витька устал и решил передохнуть, потому что, несмотря на папье-маше, костюм получился тяжеловатый и громоздкий. Он остановился возле стенгазеты и поискал через решето колпака своего закадычного друга. Генка кружил вокруг Пантеры, стараясь по возможности отогнать конкурентов. Потом он увидел, что Витька отдыхает, и погрозил ему кулаком. Витька проклял Генкины королевские амбиции и снова потащился к центру зала. По пути он задел своей железной рукой Звездочета, за что тот назвал его придурком.

– Сам придурок, – пробулькал Витька ему вслед.

Едва Витька занял дежурную позицию напротив Пантеры, как Дед Мороз объявил перерыв, и Витька смог с облегчением вернуться к своей любимой стене. Генка почти сразу подбежал к другу.

– Черт! – выругался он. – В этом костюме очень тяжело ходить! Все время путаешься в полах! И маска соскакивает…

– Мне еще хуже, – прожужжал Витька. – Через этот дуршлаг почти ничего не видно.

– Ты и не должен ничего видеть, кроме Пантеры. Видишь Пантеру?

– Не. Я же говорю – ничего не вижу!

– Подними перископ.

Витька чертыхнулся по поводу Генкиной изобретательности, откинул крышку в колпаке и выдвинул перископ.

Возле Пантеры продолжали ошиваться Супербой и Нептун.

– Танцуют… – пробурчал Витька.

– Черт! – Генка уже собрался покарать их за наглость каким-то хитрым способом, но тут Дед Мороз объявил:

– Дорогие гости бала! Перед тем как перейти к конкурсам, мы сделаем кое-что все вместе. Для начала нужно позвать нашу добрую Снегурочку, а затем зажечь нашу красивую елочку. Кстати, спонсором елочки выступила сеть магазинов мужской одежды «Силуэт-с».

– Ну-ну, – коварно прошипел Генка.

– Итак, попросим Снегурочку выйти к нам. Раз-два-три!

Зал набрал воздуха и заревел:

– Сне-гу-роч-ка!

– Громче! – потребовал Дед Мороз.

– Сне-гу-роч-ка!

– Какой тупой обычай! – перекрикивая толпу, проорал Генка. – Надо его искоренять!

– Сне-ггу-рроч-ка!

Диджей врубил почему-то «Марш Мендельсона», дверь тренерской отворилась, и в зале появилась завуч, одетая Снегурочкой. Гости вяло захлопали.

Снегурочка подошла к сцене. Дед Мороз наклонился и рукой подхватил Снегурочку под локоть. Снегурочка запрыгнула на помост. Дед Мороз попробовал отпустить ее, но она не отпускалась, руки Деда Мороза прилипли к Снегурочкиному халату.

В зале снова засмеялись. Генка заржал громче всех.

Дед Мороз дернул сильнее. Отцепиться от Снегурочки не удалось.

– Это любовь! – крикнули из зала.

Тогда Дед Мороз дернул изо всей силы. Халат Снегурочки затрещал, рукав от него оторвался и повис на рукавице Деда Мороза.

Зал загоготал. Снегурочка посмотрела на свою голую руку.

– Дорогая Снегурочка, – Дед Мороз пытался стряхнуть с себя рукав ее халата, – дорогая Снегурочка, надеюсь ты не очень расстроилась из-за этой милой шутки?

– Напротив, – ответила Снегурочка, разглядывая свою руку, – у нас на Северном полюсе очень ценят юмор. И очень любят шутников.

И Снегурочка поглядела в зал. Зал напряженно затих. Все знали, что завуч обладает долгой памятью и тяжелым характером, попасть под ее гнев не хотелось никому. Директор постарался оборвать напряженную паузу:

– Давайте теперь попросим нашу уважаемую елочку зажечься! Свет!

Физрук погасил свет.

– Елочка, зажгись, – попросил директор в микрофон.

– Елочка, зажгись! – рявкнул зал.

Елочка не зажглась. Вернее, зажглась, но не совсем. В полной темноте почти на самой верхушке елки четко обозначилась яркая надпись:

«Братчанин – баран».

– Братчанин – баран, – прочитали все хором.

И сразу же все хором засмеялись.

– Погасите елку! – раздался голос директора. – Включите свет!

Свет включился. Физрук кинулся под елку и выдернул шнур из розетки. Надпись «Братчанин – баран» погасла, и вместо нее через некоторое время загорелись звезды, гирлянды, побежал «ручеек», одним словом, елка обрела свой обычный новогодний вид.

Вот только Нептун стоял в пустом пространстве в центре зала и сжимал в руках свой бутафорский трезубец. Все смотрели на Братчанина и смеялись.

И вдруг Пантера неожиданно подошла к Нептуну и пригласила его на танец.

Сразу же зазвучала музыка, и все вернулись в центр зала, будто ничего и не случилось.

– Блин! – Генка треснул кулаком по корпусу Витьки. – Иванова с этим лягушатником пляшет! Неудачно как-то получилось, я рассчитывал совсем на другой эффект! И Жмуркин со своим Супербоем там же…

– Пантера…

– Ты не рассуждай, – перебил Генка. – А лучше иди к ней. А то вокруг нашей Пантеры целая куча какого-то отребья ошивается. Мы что, зря целую неделю корячились?!

Витька покорно двинулся к Пантере. Он с трудом пробрался через танцующих гостей, устроился напротив Ивановой и стал плясать как умел. То есть принялся переваливаться с ноги на ногу, раскачиваться и немного поворачиваться вокруг своей оси. Но Супербой и Нептун старались гораздо больше, и выходило у них лучше, поэтому Витьку постоянно оттесняли в сторону. Генка кружил на расстоянии, то тут, то там возникая черным пятном с топориком.

Диджей прокрутил «Потрясись на Луне», «Анаболический бомбардировщик», «Сползая к субботе». И все это время Витька старался не отстать от своих соперников. Когда отзвучали последние аккорды, директор объявил, что после небольшого перерыва начнется первый конкурс. Все могут отдохнуть, а пока авторитетная комиссия, состоящая из Деда Мороза, Снегурочки и пострадавшего от кошки физрука Дмитрия Донатовича, определит участников первого состязания.

Витька со скрипом уселся на скамейку. Неожиданно рядом с ним устроилась Пантера. Она поправила свои кожаные мокасины и через маску улыбнулась Витьке. Он тоже улыбнулся, но она, конечно, ничего не заметила из-за этого дурацкого колпака.

– Внимание! Внимание! Объявляю список участников первого конкурса! Итак…

Дед Мороз принялся оглашать длинный список масок, которых комиссия отобрала для участия. Витька не запомнил всех, но то, что Пантера, Нептун, Супербой и Однорукий Робот попали в число счастливчиков, услышал.

– В нашем первом конкурсе участники должны проявить свои интеллектуальные способности. Девушки будут разгадывать шарады, а мальчики играть в шахматы, ибо настоящий мужчина должен уметь играть в шахматы, а настоящая девушка должна отличаться умом и сообразительностью. Жребий определит пары участников.

Физрук со старшеклассниками вытащили к сцене шахматные столики и стали расставлять фигуры. Снегурочка обошла всех участников с шапкой, и каждый вытащил бумажку с номером. В результате жребия Витьке в противники достался некто Безумный Шляпник.

Шляпник выглядел и в самом деле безумно. К тому же он все время подпрыгивал, дергался и смеялся. Витьке казалось, что он вот-вот запрыгнет на него и открутит ему с таким трудом приделанную голову, вернее, колпак. Но Шляпник старался себя сдерживать, и за столик они уселись без особых проблем.

Витька сразу же дернул за специальную веревочку и опустил зеркальные очки, закрепленные в глубине его шлема. После этого свободной рукой Витька запустил шахматный компьютер, вытащил из его бока стило и настроил очки так, чтобы экран приборчика было видно.

– Итак, начали! – крикнул директор. – Играем в быстрые шахматы! Каждая партия занимает не более десяти минут!

Витька играл в шахматы даже не второй, первый раз в жизни. Шляпник же, судя по всему, был несколько сведущ в этой древней игре. Ему достались белые, и он уверенно выставил свою пешку с Е2 на Е4.

Витька сверился с компьютером и сделал ответный ход. Шляпник двинул коня. Витька ответил ферзем, хотя и не знал названия этой фигуры. Шляпник снова сходил конем. Витька сверился с компьютером. Шляпнику сверяться было не с чем. На восемнадцатом ходу партия закончилась в пользу Витьки. Что было неудивительно – Генка, как и обещал, выставил на компьютере уровень гроссмейстера международного класса.

Витька пожал руку погрустневшему Шляпнику и стал наблюдать за остальными.

Нептун без труда одолел своего противника, доказав, что наши пловцы не только руками умеют работать. Супербой тоже выиграл, впрочем, в нем Витька и не сомневался, потому что Жмуркин в шахматы играть умел. За остальными игроками Витька не следил.

У девочек первой головоломку собрала, конечно же, Пантера. Она подошла к Витьке и ободряюще похлопала его по плечу. Витька кивнул и треснулся головой о свой шлем.

– Внимание! – объявил директор. – Во второй тур нашего соревнования выходят: Пантера, Оборотень, Белоснежка, Атомная Золушка, Снежинка, Марсианин, Лазерный Человек, Супербой, Однорукий Робот и Нептун. А также Смертельная Медсестра и Вампайра.

– Молодец, – Генка подошел к Витьке. – Так держать!

И треснул его топориком по голове.

Дед Мороз вытер со лба пот бородой и сел на свой трон.

Глава 8 Суперсхватка с Супербоем

Витька в очередной раз привалился к стене и отдыхал, стараясь отдышаться после быстрого танца с Пантерой. Пантера, как одна из победительниц конкурса среди девочек, танцевала с победителями конкурса среди мальчиков. Она танцевала здорово, и Витька изрядно запыхался, пытаясь не отстать от нее и не выпасть из темпа. Как назло, диджей все время включал быстрые танцы, от которых дыхание у Витьки сбивалось, и он чувствовал, как у него по спине стекает пот. Когда же пришла очередь медляка, Витька, как назло, выдохся и отправился к стенке отдыхать.

Он стоял и наблюдал, как Дед Мороз, стараясь не привлечь к себе особого внимания, пытается отскрести себя от трона.

Выглядело это забавно. Сразу за троном стоял физрук и длинным кухонным ножом срезал фанеру с сиденья. Прямо из-под Деда Мороза. Дед Мороз стоически улыбался. Снегурочка стояла рядом и оглядывала танцующих из-под блестящей черной руки.

Физрук сделал неловкое движение, Дед Мороз ойкнул, выпрыгнул из своего костюма и снова стал директором школы. Он поднял искалеченный халат Деда Мороза, оценил ущерб и разочарованно бросил халат на трон.

Генка смеялся, а Витьке было не до смеха. Он глубоко дышал, чтобы как следует провентилировать легкие. Едва только дыхание стало восстанавливаться, как Генка приблизил свою голову к колпаку и сказал:

– Ты чего тут торчишь?! Не время отдыхать! Куй железо, пока не полезло!

– Костюм тяжелый, устал как собака…

– Мышцы надо развивать, а не книжки читать! Смотри, как этот Нептун старается! А Жмуркин? Ухлестывает за Пантерой, как будто мы и не договаривались! А обещал мне, что будет в стороне держаться. Снежком клялся! Вот и верь после этого людям!

Витька повернулся в указанную Генкой сторону.

Генка был прав. Супербой старался вовсю. Плясал, выкидывая небывалые коленца и па, подпрыгивал и делал все, чтобы понравиться Пантере. Пантера не отставала от Супербоя. Правда, танцевала она гораздо лучше. Изящно, с настоящей кошачьей пластикой. Витька даже залюбовался ею.

Нептун на их фоне смотрелся довольно блекло…

– Да, Иванова – супер, – прервал его размышления Генка. – Этот пантерский костюм ей очень идет.

– Я и не знал, что наш Жмуркин так танцевать умеет, – проскрежетал Витька.

– И я не знал… Прямо танцор диско… Ну, да ладно, я ему сейчас веселуху-то перебью…

Генка выпрямился и в развевающемся плаще направился к Супербою.

Пробираться через танцующих было тяжело. Тяжелее, чем в самом начале бала, – ребята расслабились и двигались широко и весело. Генку пихали и толкали, а поскольку его не защищала такая броня, как Витьку, досталось ему изрядно. К тому же диджей погасил свет и включил стробоскоп, так что вспышки синеватого света шли одна за другой. Генка почти ничего не видел, танцующие двигались рывками, как будто их било током.

Кое-как Генке все-таки удалось продраться в самый центр зала – туда, где отплясывали Супербой и Пантера. Он выждал удобный момент и вклинился между ними. При этом он снова треснул Супербоя топориком по голове.

– Ты чего?! – возмутился Жмуркин. – Ты который раз сегодня на меня нарываешься!

Генке показалось, что Супербой разговаривает не совсем жмуркинским голосом, но он списал это на громкую музыку и на искажения, вызванные чересчур плотно сидящей маской. Поэтому Генка изловчился и ткнул Супербоя своим топориком еще и в живот. Супербой согнулся и икнул. Пантера засмеялась.

– Какой ты неуклюжий! – сказала она. – Ты кто? Маньяк?

И снова Генке почудилось, что голос Пантеры не похож на голос Ивановой, но снова Генка не придал этому особого значения.

– Ты кто? – повторила вопрос Пантера.

– Тур Хейердал [14] , – Генка ухмыльнулся.

Он всегда говорил, что он Тур Хейердал. Это звучало красиво и одновременно издевательски по отношению к тому, кто задает вопрос. К тому же многие почему-то думали, что Тур Хейердал – это викинг, открывший Америку.

– Тур Хейердал умер в позапрошлом году, – засмеялась Пантера, – а ты ничего, живой.

– Это мы сейчас поправим, – сказал из-за спины Генки Супербой.

И Генка сразу же почувствовал мощный удар в плечо, который развернул его лицом к обидчику. Супербой принял угрожающую боксерскую позу и приготовился нанести еще удар.

– Ты чего дерешься?! – возмущенно спросила Пантера. – Так нельзя…

– Спокойно, милая барышня, – галантно сказал Генка через плечо. – Сейчас мы с этим суперваленком разберемся. Давай выйдем, что ли, саблезубый?

Супербой опустил кулаки и молча двинулся к выходу из зала.

Генка отвесил поклон Пантере и, кривляясь, отправился за Супербоем.

Лавируя между танцующими масками, Генка ругал Жмуркина. Ругал за то, что тот бьет так больно, наверное, гаек в кулаки костюма насыпал, зараза. Ругал за то, что клеится к Ивановой, хотя он ей совсем не пара. Ругал за то, что ему, Генке, из-за всего этого приходится ходить в тесном костюме, париться и выслушивать от всяких придурков ругань и проклятия.

Генка уже дошел до выхода, как вдруг музыка стихла.

– Внимание! Внимание! – объявил в микрофон директор. – Перерыв на танцы закончен, и мы приступаем ко второму конкурсу нашей программы. Победителей первого конкурса – Пантеру, Оборотня, Атомную Золушку, Марсианина, Лазерного Человека, Супербоя и Однорукого Робота просим подойти к сцене…

Генка приблизился к выходу.

– Во втором конкурсе определятся финалисты нашей программы. Судьбу же Короны нашего карнавала решит третий, самый сложный конкурс. А теперь посмотрим, что получится у наших участников…

В коридоре свет почему-то был выключен. Генка шагнул в темноту, и тут же на него набросился Супербой. Он обхватил Генку за шею и толкнул его в мужскую раздевалку. Генка споткнулся о скамейку и повалился на пол. Со стороны Жмуркина такое поведение было форменным свинством. Генка возмутился.

– Ну ты и урод! – сказал он и тут же получил быстрый удар в челюсть.

Видимо, Жмуркин совсем озверел, скорее всего, перегрелся внутри своего костюма. Генка перекатился на бок, а туда, где он находился секунду назад, врезался огромный кулак Супербоя. Генка отмахнулся левой рукой и попал Супербою по голове. Во всяком случае, кулак его стукнул по чему-то твердому, и почти сразу послышался злобный рык Супербоя и свист рассекаемого хуком воздуха.

Схватка проходила в полной темноте. Генка хотел было ослепить Жмуркина фотовспышкой, но вспышка не сработала, видимо, повредившись при падении. Генка быстренько отполз в угол и затаился. За стеной, в спортзале, гремела музыка, и обезумевший Жмуркин не слышал Генку.

– Ты где? – хрипло спросил Супербой. – Лучше объявись, а то хуже будет.

Генка услышал, как Супербой сделал шаг в его сторону.

Тогда Генка сунул руку в карман и выпустил на кафельный пол стайку стальных шариков.

– Выходи лучше, – снова посоветовал Супербой. – Сейчас свет включу, тогда прибью окончательно…

– Я здесь, болван, – сказал Генка. – Иди к папочке!

Супербой рванул на звук Генкиного голоса, его пластиковый ботинок поехал на шариках, Супербой взбрыкнул ногами и с размаху грохнулся на спину.

– Получи, Жмуркин, идиотина чертова. – Генка в два приема поднялся на ноги.

Он нащупал стену и двинулся вдоль нее до выключателя. Щелкнул. Свет не зажегся. Генка проклял нерадивого завхоза и принялся нашаривать по полу Супербоя. Наткнулся на его тяжелый башмак.

– Ага. – Генка уселся на пол, вытряхнул из кармана скотч и крепко обмотал им ноги Супербоя.

– Будешь знать, Жмуркин, как к Ивановой подкатывать. – Генка замотал скотчем руки Супербоя и залепил ему рот. После этого приставил Супербоя к стене, поднатужился и подхватил его на плечо. Выглянул из раздевалки. В коридоре никого не было. Генка торопливо направился к лестнице на второй этаж. Поднявшись по лестнице, запыхался.

– Тяжеленный какой, – Генка остановился и свалил Супербоя на пол. – Вот уж никогда бы не поверил, что ты столько весишь. Это, наверное, из-за костюма… Тащи теперь его!

Генка в сердцах пнул Супербоя ногой в бок. Супербой застонал.

– Молчи уж, а то добавлю… Не, так я тебя не дотащу, я не Иван Поддубный [15] . Придется волоком…

И Генка потащил Супербоя за ноги к кабинету биологии.

Кабинет биологии был закрыт. На то, чтобы справиться с замком, у Генки ушло три минуты, швейцарский нож помог и здесь. Генка толкнул плечом дверь и втащил внутрь Супербоя.

Сначала Генка хотел просто бросить его куда-нибудь в угол, а потом, когда карнавал закончится, позвонить с улицы на вахту и сказать, где надо искать предателя Жмуркина.

Хотя, можно ведь и завтра позвонить…

Но потом в голову Генки пришла более интересная мысль. Генка усадил Супербоя на стул перед доской. Чтобы тот не свалился, он притянул его к стулу скотчем покрепче. Сначала Супербой еще сопротивлялся, затем перестал, он что-то злобно мычал и пытался пинаться.

– Не дергайся, друг, – успокаивал его Генка. – Из этих рук еще никто не вырывался…

Привязав Супербоя, Генка открыл дверь лаборантской и достал из террариума здоровенного удава по кличке Глот. Судя по раздутости, Глот недавно пообедал и теперь в сытости и спокойствии отдыхал.

Когда Генка вытащил его на свет, Глот поморщился, зевнул и снова закрыл глаза. Генка поднес его к пленнику и обмотал удава вокруг шеи Супербоя.

– Как хорошо, – сказал Генка. – Вы просто созданы друг для друга!

Супербой уже даже не мычал.

– Но мне, знаешь ли, пора. А чтобы тебе не было скучно в обществе такой молчаливой особы, – сказал Генка, – я поставлю тебе интересный познавательный фильм. Ты же любишь кино?

Генка принялся перебирать круглые жестяные коробки.

– «Растения умеренной полосы», «Фауна Южной Америки», «Кедр»… – читал он названия на коробках. – Вот! Вот что тебе подойдет! «Обитатели болота»! Отличный фильм!

Генка зарядил пленку в проектор и включил питание. Проектор зажужжал, и из динамиков послышался бодрый голос:

– А теперь, ребята, мы познакомимся с обитателями такой экосистемы, как болото…

– Вот видишь, как интересно, – Генка потрогал челюсть, а затем от души саданул Супербоя по скуле.

Но осторожно, стараясь не задеть Глота.

– Просвещайся, – сказал он на прощание. – И не забудь, что удавы очень хорошо реагируют на движение. У них сразу срабатывает сжимательный инстинкт. А сила сжимания у такого вот друга, как у… как… короче, мощная сила сжимания. Ну, ауфвидерзеен, майне кляйне!

Генка выскочил из кабинета.

Глава 9 Роботы не умеют танцевать

Пока Генка боролся с Супербоем в раздевалке спортзала, в самом спортзале проходил второй конкурс.

– Дорогие гости! – кричал директор в микрофон. – Второе испытание для наших претендентов на престол будет посложнее первого. Как известно, каждый настоящий мужчина должен быть сильным, а каждая девушка должна уметь приготовить за пять минут вкусное блюдо. Поэтому мальчики будут соревноваться в армрестлинге, а девочки приготовят нам что-нибудь вкусненькое. Достоинство блюда оценят победители в армрестлинге. Участники, попрошу подойти к сцене!

Физрук с перевязанной головой и один из старшеклассников заменили шахматные столики на специальный стол для борьбы на руках, а преподавательница труда выставила на большой кухонный стол тарелки с продуктами.

Девочки сразу направились к трудовичке, мальчики к физруку.

– Участников соревнования попрошу тянуть жребий! – попросил директор.

Снегурочка с мохнатой шапкой снова двинулась вдоль конкурсантов, и каждый вытащил билетик.

Витьке достался Марсианин.

– Первая пара – Оборотень и Лазерный Человек! – крикнул уже изрядно охрипший директор. – Прошу за стол!

Маски расположились за столом. Диджей врубил злобную агрессивную музыку. Борьба началась. Победил Оборотень.

Витька шел во второй паре. Марсианин был здоровым круглым парнем, весившим никак не меньше семидесяти килограммов. Витька уселся за стол. Напротив его устроился переливающийся резиновой зеленью Марсианин.

– Я тебя разорву, железяка, – сразу заявил Марсианин. – У меня бицепс тридцать девять сантиметров.

– Доходяга, – ответил Витька. – У меня давно сорок два.

Марсианин зарычал. Витька ответил таким же рыком, только приглушенным пластмассой колпака.

Марсианин выставил руку вперед. Витька выставил свою, укрепленную стальными прутьями. И сразу же почувствовал, как напрягся за плечом протянутый к мускульному усилителю тросик. Со стен спрыгивала энергичная, настраивающая на борьбу музыка.

– Ты труп! – Марсианин схватил Витьку за руку и изо всех сил сжал его кисть.

Костяшки хрустнули, Витька скривился от боли, но вида не подал.

К столику подошел физрук.

– Слушайте меня, – сказал он. – Возьмитесь крепче за руки. Когда я скажу «три», начинайте. Победит тот, кто положит руку противника на стол.

Витька кивнул. Марсианин тоже кивнул.

– Раз! – сказал физрук.

Витька нащупал левой рукой собачку домкрата.

– Два!

Марсианин еще сильнее сдавил Витькину руку. Витька попытался ответить тем же, но ладонь Марсианина, казалось, была отлита из стали. Да и сил у Витьки было маловато.

– Три!

Марсианин тут же навалился на руку Витьки и стал гнуть ее к столу. Секунду Витька сопротивлялся, а затем его кисть стала клониться к полировке. Чувствовалось, что Марсианин вполне искушен в борьбе на руках.

– Чего тормозишь? – заорал откуда-то сбоку Генка. – Давай!

Витька покрепче уперся ногами в пол и спустил защелку.

За спиной сжалась пружина. Корпус костюма затрещал. Тросик натянулся. Рука Витьки дернулась, его кисть вместе с рукой Марсианина резко подтянулась к плечу, Витька прочитал на лице Марсианина удивление.

– Вали его! – заорал Генка. – Вали!

Витька задержал дыхание и разом прижал кисть Марсианина к столешнице.

– Есть! – завопил Генка. – Есть!

Зал засвистел, захлопал, взорвались хлопушки, девочки, как всегда, завизжали. Диджей врубил «Прощание славянки».

Витька вскочил из-за стола и поднял вверх руки, вернее, одну руку.

– Он нечестно! – пытался было возразить Марсианин. – У него какая-то штука в руке спрятана. Сейчас я покажу!

– Я сам тебе покажу! – Генка бросился на помощь другу.

Марсианин схватил Витьку поперек туловища и собрался вытряхнуть из костюма, но Витька не растерялся и пульнул в Марсианина газировкой из сифона. Попал в глаза. Марсианин дернулся, отпустил Витьку и стал обеими руками тереть лицо. Маски загоготали. Посрамленный Марсианин выбежал в коридор.

– А теперь третья пара претендентов! – сказал директор. – Нептун и Супербой!

Братчанин вышел к сцене.

– Супербой! – звал директор. – Супербой, выходи на честный бой!

Но Супербой не появился.

– Что же делать, – директор развел руками, – за отсутствием претендента победа присуждается маске Нептуна!

Братчанин потряс трезубцем. Витька потихоньку отошел к Генке.

– Молодец! – радовался Генка. – Последний рывок остался – и все! Король бала – ты! Вернее, я!

– А где Супербой? Ну, Жмуркин? – спрашивал Витька.

– В Караганде! – радовался Генка. – В Карагандешеньке! Отдыхает в биологическом кабинете. В компании с Глотом!

– Итак, дорогие друзья! – кричал в микрофон директор. – В третий, финальный конкурс вышли Нептун, Оборотень и Однорукий Робот. Но это мальчики! Девочки еще не закончили приготовление своих блюд! Впрочем, ждать осталось недолго! Сейчас наша уважаемая Снегурочка выберет дегустатора…

Снегурочка проследовала вдоль победителей. Каждый вытащил из ее шапки бумажку. Дегустатором стал, как это ни удивительно, Витька.

– Итак, наш находчивый Однорукий Робот должен выбрать трех лучших мастериц! – провозгласил директор. – Вооружайтесь вилкой и за дело!

Легко сказать вооружайтесь! Витька с трудом мог согнуть пальцы, не то что взять вилку. К счастью, ему на помощь пришел Генка, он примотал вилку к Витькиной руке скотчем, и Однорукий Робот двинулся вдоль столиков с угощениями.

Как оказалось, девушки приготовили канапе – маленькие бутерброды на шпажках. Витька наколол на вилку бутербродик, приготовленный Вампайрой и…

Вспомнил, что отверстия для рта в его костюме не предусмотрено.

– Оп-па, – Витька опустил вилку.

– Кто же знал… – бормотал Генка. – Кто же знал, что так все будет…

Директор посмотрел на Витьку. Витька издал непонятный звук.

– Что же! – сказал директор. – Роботы не едят, тут уж ничего не поделаешь, такова их природа. Зато каждый робот прекрасно разбирается в красоте и в мировой гармонии. И наш Однорукий Робот выберет бутерброд не по вкусовым качествам, а по его внешнему виду. Ведь красивое не может быть невкусным!

Витька пробубнил что-то утвердительное и двинулся вдоль столиков. Честно говоря, на бутерброды он вообще не смотрел – он же не мог наклоняться. Витька смотрел на маски. На девушек, скрывавшихся под этими масками.

Естественно, прежде всего он остановился перед Пантерой. Постоял немного, потом подал знак рукой.

Директор сделал пометку в блокнотике. После Пантеры Витьку никто особо не интересовал, но он должен был выбрать еще двух победительниц. Поэтому Витька задержался напротив Вампайры и Атомной Золушки, у которой была интересная прическа, похожая на гриб атомного взрыва. Вампайра же привлекла внимание Витьки своим злобным взглядом.

– Однорукий Робот считает, что самый красивый бутерброд приготовила Пантера! – объявил директор. – На втором месте Вампайра, на третьем Атомная Золушка! Поздравим победительниц! Они переходят в третий конкурс!

Зал поздравил победительниц традиционным свистом и ободряющими воплями.

– А теперь третий конкурс! – Директор снова вытер лоб. – Третий конкурс – конкурс танцев! Дамы выбирают кавалеров!

Витька в испуге нашел взглядом в толпе Генку. Друг показал ему большой палец и подошел поближе.

– Роботы не умеют танцевать, – говорил Витька. – Почему я должен мучиться, если такое поведение не предназначено моей конструкцией…

– Запомни, – наставлял Генка. – Вы выйдете танцевать. Я прокрадусь к рубильнику и на секунду выключу свет. Как только свет погаснет, ты высыплешь на пол шарики. Потом я свет включу. Ты продолжай танцевать, не бойся.

– А если я сам поскользнусь?

– Ты что, забыл? Я к твоим подошвам резину присобачил. Ни на каких шариках не растянешься. Иди, танцуй.

Витька попытался посмотреть себе под ноги, но ничего, как обычно, не получилось.

– Друзья! – голос у директора сел и больше напоминал какой-то хрип. – Минуточку внимания! По правилам нашего новогоднего бала, в третьем, танцевальном, конкурсе дамы выбирают кавалеров! Прошу! Золушка, Пантера, Вампайра! Дамы, делайте свой выбор!

Витька все пытался рассмотреть свои ноги, как вдруг услышал:

– Можно вас пригласить?

Витька выпрямился. Возле него стояла Пантера. Она протянула ему руку и повторила:

– Можно вас пригласить?

– Угу, – буркнул Витька и поискал глазами Генку.

Генки поблизости не оказалось, зато он обнаружился возле рубильника.

Пантера потащила Витьку к сцене.

Конкурсанты танцевали перед самым помостом. Ди-джей врубил что-то латиноамериканское, и весь зал задергался и заподпрыгивал в ритмах некогда популярной ламбады [16] . Витька с ламбадой был незнаком и продолжал тупо переваливаться с ноги на ногу. Впрочем, по-другому он двигаться и не мог.

Пантера же была бесподобна. В ее танце было что-то от самбы, румбы, ча-ча-ча, самой ламбады и даже, как показалось Витьке, от твиста. Витька решил для себя, что она танцует лучше всех в мире. Классно танцует.

Остальные маски тоже не отставали от Пантеры. Нептун выкинул что-то вроде брейк-данса и кружился по полу в акробатических па, разбрасываясь ногами и держась руками за голову.

Витька следил за Генкой.

Генка добрался до рубильника и теперь стоял, аккуратно оглядываясь и готовясь совершить решительный бросок. Когда Нептун вскочил на ноги и стал потихоньку оттеснять Витьку от Пантеры, Генка поднял руку и с отсутствующим видом разомкнул рубильник.

Свет погас. Музыка продолжала звучать и даже стала как-то громче. Витька надорвал пакетик с шариками и сразу почувствовал, как шарики стекли по руке в ладонь, а затем посыпались на пол.

Витька включил шахтерскую фару, нащупал лучом Пантеру и шагнул к ней.

– Держитесь за руки, – сказал он, – за руку, вернее…

Пантера кивнула и взяла Витьку за руку. Шарики продолжали сыпаться, Витька слышал, как они скатываются по ботинкам. Вернее, не слышал, а предполагал, что слышит.

Как только включился свет, танцующие вокруг Витьки маски, не считая Пантеры, начали валиться на пол.

Первым грохнулась Атомная Золушка. Она нелепо взмахнула руками и потянулась в сторону. Ее атомная прическа растрепалась и волосы распустились до самого пола, Золушка завалилась на пол, Вампайра не сразу, но все-таки поскользнулась и, чтобы удержать равновесие, схватилась за Нептуна. Костюм Нептуна треснул на плечах и сполз. Мускулистый Братчанин стоял голый до пояса и сжимал в руках нептуновский трезубец.

Волна падений покатилась по всему залу. От свалившихся Нептуна, Атомной Золушки и Вампайры пошли в разные стороны круги, как от угодившего в пруд камешка. Падали все: Рыцари, Волки, Снежинки, Храбрые Портняжки, герои популярных кинофильмов и мультфильмов, Пришельцы, Подземные Чудовища…

А посреди всеобщей свалки стояли Пантера и Однорукий Робот. Они оглядывались вокруг, смеялись и даже продолжали танцевать.

Волна падений ударилась о сцену и остановилась. Все смеялись и ворочались на полу, пытаясь встать, зал заполнила веселая суматоха.

Директор, завуч и физрук смотрели то на гостей бала, то друг на друга и не могли ничего понять.

– Мы победили! – заорал Генка, оторвался от рубильника и бросился поздравлять Витьку.

Генка перепрыгнул через свалившегося Мушкетера, обогнул Фею и уже намеревался увернуться от балансирующего на одной лапе Медведя, как его нога попала на рассыпанные Витькой шарики, и Генка с хряканьем свалился на какую-то маску неопределимой наружности.

Витька с Пантерой танцевали.

Генка поднял голову и улыбнулся.

– Победа, – сказал он. – Победа, блин.

– Эй, ты, баклан! – Генку ткнули в бок. – Ты собираешься слезать с меня или нет?

Глава 10 Дамы выбирают кавалеров

Генка и Витька стояли в самом конце зала, на всякий случай подойдя поближе к выходу. Народу рядом с ними было мало: один не очень хороший Вампир с клыками из пластиковых колпачков для авторучки, замшелый Звездочет в сиреневом костюме с большими, вырезанными из фольги звездами и в длинном колпаке, Снежинка и Кот в Сапогах с облезлой от многократного использования мордой. Другие карнавальные гости приблизились к елке и ждали оглашения результатов конкурса.

– Может, подойдем к сцене? – спросил Витька. – Мне отсюда плохо видно…

– А ты перископ выдвини, – посоветовал Генка.

Витька неразборчиво ругнулся из-под костюма и стал выдвигать перископ. Звездочет посмотрел на него с опаской и отошел к окну. Витьке это не понравилось, и он нажал на ручку сифона: услышав шипение, Звездочет испуганно отпрыгнул в сторону.

Генка посмотрел на часы.

– Время поджимает. Пора Королеву выбирать!

И как только он это сказал, директор заглянул в свой медный колокол, проверил, нет ли там чего опасного и, убедившись, что колокол чист, прозвонил. Музыка прекратилась. Танцующие маски остановились. Вертящиеся прожекторы и зеркальные шары замерли. Стало тихо.

– Все хорошее когда-нибудь кончается, – проворчал Генка.

Директор аккуратно поднялся к микрофону, осмотрел его на предмет подвоха и поднял вверх руки. Все повернулись в его сторону. Директор пощелкал пальцем микрофон. Микрофон ответил треском. Директор опасливо взял его в руки и произнес:

– А теперь, уважаемые участники нашего Новогоднего карнавала, наши уважаемые Тролли, Эльфы, Красные Шапочки, Феи и другие сказочные и не совсем персонажи, теперь мы должны выбрать Короля и Королеву бала! Так велит наш древний школьный обычай! Король и Королева станцуют новогодний вальс и получат главный приз – вот этот торт!

Из-за кулис выдвинулся физрук. Перед собой он катил на специальной тележке огромный торт с сахарной елкой посередине. Зал восторженно завыл.

– Кроме того, – продолжал директор, – в соответствии со старой школьной традицией Король и Королева бала могут выбрать себе одну пятерку в год по любому предмету!

Зал снова захлопал, но на этот раз более сдержанно и завистливо.

– Мне как раз нужна пятерка, – зашептал Генка. – У меня по литературе трояк выходит, как ни старайся…

– А у меня по химии… – ответил Витька. – А может, еще и по физике…

– Где же Иванова? – Генка крутил головой в поисках Пантеры. – Сейчас нас выбирать будут, а она куда-то запропастилась!

– И Жмуркина не видно. – Витька вертелся всем корпусом.

– Конкурентов надо устранять безжалостным образом, – прошептал Генка. – Каждый сам кует свое счастье своими мозолистыми руками…

– Снегурочка! – директор повернулся к Снегурочке. – Спуститесь, пожалуйста, в зал и обойдите каждого гостя нашего карнавала. А вы, уважаемые гости, напишите на маленьких билетиках, которые вы получили, кто вам понравился больше всего.

Генка достал проштампованный билетик и вписал в него «Однорукий Робот». Витька сам вписать свое имя не мог, и выбор вместо него сделал Генка.

– Вот и все, – грустно сказал Витька. – Дамы выбирают кавалеров…

– Слушай внимательно, – говорил Генка. – Мы подойдем к сцене. Когда выберут Короля и Королеву, по традиции на минуту выключат свет, чтобы снять маски. Ты быстро скидываешь костюм, я тоже. После чего ты спрыгиваешь на пол, а я залезаю на сцену. Ясно?

– Ясно.

Снегурочка снова шла по залу со своей шапкой, куда маски кидали свои билетики. Обойдя весь зал, Снегурочка поднялась на сцену и вручила шапку директору. Директор стал считать голоса.

– Вить, давай спорить, что ты победишь, – приставал Генка. – На подарки… Не, на подарки мы уже спорили. Давай на подарки к следующему году.

Витька молчал. Ему было как-то безразлично, победит он или нет. Он отыскал Пантеру. Она стояла в компании Нептуна. Из-за плеча Нептуна выглядывал давешний Звездочет, тот, что назвал Витьку придурком.

– Королевой бала становится… – директор выдержал надлежащую паузу. – Королевой бала становится… Пантера!

– Ура! – завопил Генка и попытался поднять Витьку.

Пантера легко запрыгнула на сцену. Директор поцеловал ей руку и вручил белую розу. Пантера послала воздушный поцелуй в зал.

– Королем Бала становится…

Генка сжал Витькину руку.

– Становится… Однорукий Робот!

– Р-р-р! – зарычал Генка и подпрыгнул.

– Чего? – не расслышал Витька.

– Мы сделали это! – крикнул Генка и подтолкнул Витьку к сцене. – Иди! Иди, однорукий болван!

Витька растерянно огляделся по сторонам, затем медленно поднялся на сцену. Директор схватил его за руку и поставил рядом с собой. Получилась забавная композиция – в середине директор, по правую директорскую руку Витька, по левую директорскую руку Пантера.

– А теперь в соответствии с обычаем нашего Новогоднего карнавала погаснет свет, – объявил директор. – Страна должна знать своих героев! Дмитрий Донатович, прошу вас.

Физрук с перемотанной бинтом головой подошел к рубильнику.

Генка кивнул Витьке. Витька кивнуть не мог и подал знак рукой.

– На счет «три» свет погаснет, – сказал директор. – Диджей, включи что-нибудь подходящее. Раз! Два! Три!

Свет погас. В темноте зазвучала «Лунная соната». И грохот. И шорох скидываемых костюмов.

Витька быстро лег на пол, выполз из костюма, стянул с ног пожарные штаны и пожарные бахилы. Сел на пол, свесил ноги со сцены.

– Ну? – спросил он шепотом.

– Сейчас, – ответил Генка. – Ремень заело… Все, готово.

Витька спрыгнул со сцены и встал рядом со сброшенным костюмом Маньяка. Поднял с пола хоккейную маску. Генка запрыгнул на сцену, натянул серебристые бахилы и штаны.

– Елочка, зажгись второй раз! – весело крикнул директор. – Да будет свет!

Свет зажегся. «Лунная соната» сменилась бодрой дискотечной мелодией. На сцене снова стоял Дед Мороз, на сцене стояла Снегурочка. Рядом с ними сиял Генка. А рядом с Генкой стояла Костырева.

Костырева выглядела счастливой. И вертела на пальце плюшевую маску Пантеры.

– Гы, – только и смог сказать Витька.

Зал заулюлюкал.

Костырева улыбалась. Не было заметно ни веснушек, ни очень уж тонких губ, да и вообще, совершенно неожиданно для себя Витька увидел, что Костырева очень красивая девчонка. Совсем не такая, как раньше.

И купающийся в лучах славы Генка увидел, как изменилось Витькино лицо, и только теперь удосужился посмотреть, кто стоит с ним рядом.

К чести Генки ему удалось никак не выказать Костыревой свое потрясение. Он совершенно по-джентльменски поклонился ей и протянул руку. Наташка сделала легкий книксен и улыбнулась.

Директор увидел Генку, насупился и прищурил глаз.

– Это ты? – спросил он мимо микрофона. – Я же тебе запретил здесь появляться… Хотя ты это хорошо придумал, хорошо. Победителей не судят, да?

Генка с достоинством кивнул.

– Ну, ладно, – улыбнулся директор. – Пусть. Только пятерки от меня не жди. Исключительно торт и прощение.

Генка согласно кивнул.

– Друзья! – крикнул в микрофон директор. – Хочу объявить имена Короля и Королевы Новогоднего бала! Ими стали Наташа Костырева и всем вам хорошо известный Геннадий. Они получают вот этот изумительный сладкий приз!

Директор показал на тележку с огромным тортом.

– А теперь – Королевский вальс! – и директор дал знак диджею.

Диджей переключил диск. Зал наполнился звуками «Школьного вальса».

Генка соскочил со сцены, подхватил Костыреву, и они закружились в танце.

Витька вышел из зала.

В коридоре почти никого не было, только на дальнем подоконнике сидел Звездочет. Он грыз семечки, а кожуру складывал в карман своего костюма.

– Эй, Вить, семечек хочешь?

Витька вздрогнул. Голос был подозрительно знаком.

– Семечек, спрашиваю, хочешь? – повторил Звездочет.

Витька подошел ближе, протянул руку и стащил со Звездочета колпак вместе с маской.

Из-под звездного колпака появилась недовольная физиономия Жмуркина.

– Это ты? – не поверил глазам Витька. – Жмуркин, это ты?

– Нет, это принц Уэльский! – злобно ответил Жмуркин. – Конечно, я, не видишь, что ли?

Жмуркин с отвращением свернул колпак и спрятал его в карман сиреневой хламиды, изрисованной знаками Зодиака.

– Чубуков – редкостная свинья, – сказал Жмуркин и быстро огляделся. – Я ему морду набью… когда-нибудь… Всучил мне эту дрянь, а моего Супербоя забрал себе! Я ему говорю, как тебе, Чубуков, не стыдно…

– Кто?!! – Витька почувствовал, как холодеет спина.

– Чубуков, – повторил Жмуркин. – Да ты его знаешь. У него первый взрослый по боксу. Он подстерег меня на входе, поймал и затащил под лестницу. Стоит, значит, пуговицу железную на моем костюме пальцами сгибает и разгибает и говорит, не уступишь ли ты мне, милый друг Жмуркин, свой костюм? И пуговицу то согнет, то разогнет, то согнет, то разогнет! Ну, я и говорю, а не валил-ка бы ты…

Жмуркин щелкнул языком.

– Ну, я и говорю, бери, конечно, мой костюм, он мне все равно велик. Вот он мне и всучил это барахло! В карманах семечки эти дурацкие…

Жмуркин плюнул на свой костюм Звездочета.

– Так, значит, Супербой – это Чубуков? – шепотом спросил Витька.

– Чубуков, – кивнул Жмуркин. – Самый что ни на есть. Ладно, он у меня еще получит! Я на него Снежка натравлю! Будет знать, как костюмы забирать!

– Да уж… – снова шепотом сказал Витька. – Будет знать…

– А я его что-то не вижу. – Жмуркин осмотрел зал. – Свалил куда-то… Ищи его теперь!

– Свалил… – машинально повторил Витька.

– Я смотрю, – Жмуркин кивнул на сцену, – наш старый Крокодайл не ударил лицом в грязь, отхватил себе все-таки Королеву бала на танец.

– Да уж, – сказал Витька.

– Но он ведь, кажется, мечтал об Ивановой?

– Выбирать не приходится… Значит, Чубуков взял костюм?

– Не дай бог, он его попортит! – волновался Жмуркин. – Мне директор кинотеатра так и сказал – если хоть одной пуговки на костюме не досчитаюсь, я тебе, Жмуркин, сам костюм закажу. За твой счет. А я спрашиваю, какой еще костюм, Петр Сергеевич. Он смеется и говорит, деревянный, Жмуркин, деревянный… Ладно, побегу его искать…

Он подобрал полы своего звездочетного костюма и посеменил к выходу.

– Жмуркин! – окрикнул Витька.

– Чего? – обернулся Жмуркин.

– Чубуков… он… короче… Он в биологическом кабинете. Он там… В общем…

Жмуркин кивнул и побежал освобождать Чубукова. Витька остался один.

Музыка оборвалась. Вальс закончился. Из зала выглянул довольный Генка.

– Наташка танцевать научилась, – сказал он. – На ноги больше не наступает. А вообще она, оказывается, художественной гимнастикой занимается.

– Интересно… – грустно сказал Витька.

– Но все равно не Иванова, – покачал головой Генка. – Не в моем вкусе. Зато торт нам достанется – Костырева же гимнастка, а им сладкое нельзя есть. А я не гимнаст, мне все можно.

– Иванова куда-то ушла, – сказал Витька.

– Значит, не судьба. И мы пойдем. Дома торт съедим, лимонэйду попьем. Жмуркина надо только отвязать.

– Жмуркин уже свободен.

– Уже отвязал его? Молодец…

– Жмуркин – не Супербой, – тихо сказал Витька. – Жмуркин – Звездочет.

– Какой еще Звездочет? А кто же тогда Супербой?

– Чубуков. Он отобрал у Жмуркина костюм. Такие дела.

Генка даже не нашелся, что ответить.

– Жмуркин побежал его освобождать. Так что нам надо отсюда сваливать. И чем скорее, тем лучше.

– Погоди, – сказал Генка. – Остался еще сюрпризец.

– Какой еще?

– Давай на минутку в зал вернемся.

Генка потащил Витьку обратно.

Карнавал закончился. Гости собирали свои костюмы, светомузыка больше не вертелась, диджей катал микс из «Песенки про пять минут» и «Собачьего вальса». Директор о чем-то шептался с завучем. Она перестала быть Снегурочкой, улыбалась на директорские шутки, не забывая при этом следить за порядком в зале. На краю сцены сидел физрук.

Витька хотел пройти в середину зала, туда, где Костырева болтала о чем-то с Братчаниным, но Генка удержал его.

– Лучше нам постоять у входа.

– Как знаешь…

Тем временем директор взял микрофон и сказал:

– Дорогие друзья! Вот и закончился наш новогодний бал! Не знаю, как вам, а мне он понравился! Было весело…

Директор посмотрел на физрука, а затем на завуча. И физрук, и завуч согласно кивнули.

– Я хочу поздравить всех вас с наступающим Новым годом и пожелать счастья! И опять же, по нашей старой школьной традиции, я хочу закончить наш праздник веселым снегопадом. Диджей?

Диджей кивнул и включил «Снег кружится и тает, и тает…» Директор кивнул физруку. Тот с опаской посмотрел на подвешенный к потолку мешок и недоверчиво дернул за шпагат.

Мешок развязался, и из-под потолка, кружась на маленьких парашютиках, стали опускаться голубые прозрачные леденцы в прозрачных фантиках.

Ребята восторженно закричали, захлопали в ладоши и принялись ловить конфеты. Директор посмотрел на завуча, но она только пожала плечами. Физрук недоверчиво подобрал конфетку, проверил на вкус, съел.

Генка вытянул руку и поймал парашютик с леденцом. Помял в ладонях, понюхал.

– Забавно… – тихо сказал он. – Забавно…

– Молодец! – Витька толкнул Генку в плечо. – Здорово ты это придумал!

– Не пойму… – растерянно пробормотал он.

– Что тебе непонятно?

– Я туда не конфетки засовывал. – Генка задумчиво смотрел под потолок.

– А что?

– Репьи. И чертополошины. В сентябре специально для такого случая насобирал…

– Здорово! – Витька засмеялся. – Это называется новогодним чудом! Ты насыпал вместо конфетти чертополошин, а они превратились в настоящие конфетки!

– Новый год начинается весело, – сказал Генка, развернул конфетку и попробовал: – Вкусные. Ладно. Ты жди в коридоре, а я пока соберу наши вещи.

– Друзья! – прогремел в микрофоне голос директора школы. – Властью, данной мне Снежной Королевой, объявляю Новогодний карнавал оконченным!

Глава 11 Королева бала

Генка собрался быстро. Костюмы он подарил одному парню из младшего класса, торт спрятал в коробку и перевязал бечевкой. Достал из сумки зимнюю куртку, переоделся. Попрощался с Костыревой.

В коридоре на подоконнике его ждали Витька и Жмуркин. Жмуркин тоже уже успел переодеться и упаковать костюм Супербоя в специальную сумку.

Настроение у Жмуркина было скверное.

– Костюм повредил? – спросил Генка.

– Да нет, – ответил Жмуркин. – Чубуков. Я зашел в биологический кабинет, а там он. На нем удав. Чубуков взбесился и сказал, что если я кому разболтаю – он мне зубы повыбивает.

– Жмуркин, наивный ты человек. Ничего он тебе не сделает. Он не дурак. Чубуков хочет в юношескую сборную попасть, а за любую драку его выгонят. Так что он тебя и пальцем не тронет, не бойся. К тому же у тебя Снежок есть, ничего не стоит пятерых Чубуковых загрызть!

Жмуркин немного успокоился.

– Мы сейчас идем в гараж торт есть, – сказал Генка и всучил коробку с тортом Витьке. – Ты с нами?

– Да.

– Тогда с тебя сок.

– Сок так сок. Идемте.

Троица двинулась к выходу.

Возле выхода Чубуков с друзьями останавливали всех выходивших из школы и искали костюм Маньяка.

– Мы не боимся. – Генка прижал к груди торт и двинулся первым.

Чубуков был зол. Он переоделся в спортивный костюм, в котором обычно и ходил по школе. Чубуков остановил ребят и злобно спросил:

– Что, малявки, кто был Маньяком, знаете?

Ребята дружно сказали, что не знают.

– Слушай, ты, – Чубуков ткнул пальцем в Генку, – Маньяк с тобой все время рядом вертелся? Ты его не узнал?

– Не-а, – ответил Генка. – Он пришел уже после меня. Я его раньше никогда не видел…

– Смотри, – Чубуков сунул Генке под нос свой чугунный кулак, – если узнаю, что ты соврал, – пожалеешь.

Один из друзей Чубукова взял его за рукав и что-то шепнул на ухо. Чубуков посмотрел на Витьку и сказал:

– Не, не он. Тот пониже был и потолще. Вот как…

Вмешался Жмуркин:

– Я слышал, как этот чувел, Маньяк, говорил, что он из тринадцатой школы, вроде бы… У них там клуб любителей фантастики и ролевых игр работает…

– Из тринадцатой? – нахмурился Чубуков.

– Ага, из тринадцатой, – подтвердил Жмуркин.

– В тринадцатой Пархом, – потихоньку напомнил один из друзей Чубукова. – С ним лучше не связываться…

– Знаю, что Пархом, – Чубуков стукнул кулаком в стену так, что задрожали стекла по всему этажу, – понимаю, что лучше не связываться… Но и прощать такое нельзя…

Вдруг Чубуков посмотрел на торт.

– Торт… – сказал он задумчиво. – Торт… Пожалуй, это послужит мне компенсацией за моральный ущерб. Правда, мужики?

Друзья Чубукова согласно замычали и закивали.

– Вот что, – Чубуков неожиданно облизнулся. – Я его конфискую…

– По какому праву… – начал было Витька.

Но Генка и Жмуркин одновременно ткнули его локтями.

– Чего?! – грозно спросил Чубуков и схватился за коробку из-под торта.

– Это мы торт выиграли, – тихо сказал Витька.

Генка и Жмуркин ткнули его еще раз.

Витька отступил.

– Молодец, – похвалил Чубуков. – Так всегда и делай. Будешь жить долго и счастливо.

Он перехватил коробку с тортом поудобнее и пошагал прочь. Его компания отправилась следом за ним.

– Свинья, – сказал Витька, когда Чубуков удалился на безопасное расстояние. – Свинья и гад.

– Мир переполнен такими субъектами… – начал Жмуркин.

– Пойдемте! – Генка подхватил ребят под локти. – Я вам кое-что покажу. Не пожалеете! Давайте быстрее!

– Чего теперь-то спешить? – спросил Жмуркин. – Поздно…

– Я говорю пойдемте, значит, надо идти, а не задавать вопросы, – и Генка потащил Жмуркина и Витьку на улицу.

Ребята обежали вокруг школы и остановились у фасада. Генка принялся считать окна.

– Туда, – он потащил товарищей к трем темным окнам в центре здания.

– Ты собираешься залезть внутрь? – не унимался Жмуркин. – Так за это и припаять могут.

– Тише ты, – одернул Генка Жмуркина. – Вон, видишь, три березы? Прячемся за них и ждем.

Витька не стал спорить. У него было поганое настроение, хотелось что-то сделать, только он пока не понял, что именно. Ребята спрятались за деревьями. Прошло несколько минут, и свет в окнах напротив действительно зажегся. Витька наконец-то сообразил, что это кабинет литературы – по стенам висели портреты классиков. По совместительству кабинет литературы являлся также классным кабинетом Чубукова и его друзей, и именно сейчас они решили им воспользоваться не в учебных целях. Чубуков сдвинул два стола, водрузил на них торт и поставил несколько банок сока. Также на стол были выставлены и стаканы.

– Мы будем любоваться, как они лопают наш торт? – спросил Жмуркин.

Чубуков открыл банку с соком.

– Терпение и спокойствие.

Генка сунул руку за пазуху и извлек на свет синюю коробочку размером с ладонь. Из коробочки торчала одна черная кнопка, а сбоку виднелось гнездо для антенны. Правда, самой антенны у Генки не оказалось, вместо нее он использовал кусок медной проволоки.

– Что это? – спросил Жмуркин. – В машинки задумал сыграть?

– Это план номер двадцать восемь, – ответил Генка. – Кодовое название «Оружие возмездия». Легким нажатием кнопки торт превращается…

Чубуков занес нож над тортом.

Генка нажал на черную кнопочку.

Торт стал раздуваться. Чубуков замер, его друзья с дурацкими лицами также не могли шевельнуться.

Торт раздувался все больше и больше, как будто он был резиновый. Венчавшая кондитерское изделие елка медленно сползала. Когда елка коснулась верхушкой стола, торт взорвался. Крем разлетелся во все стороны, оказавшись в основном на одежде и физиономиях Чубукова и его товарищей. Но им было не до крема. Спортсмены стали хвататься за носы и тереть глаза. Потом они все разом зарыдали и, расталкивая друг друга и переворачивая мебель, бросились к выходу из класса. Сам Чубуков здорово треснулся головой о косяк и свалился на пол.

– Гы-хы-хых, – хохотал Генка.

– Ой-ой-ей, – захлебывался Жмуркин.

Они согнулись от смеха и никак не могли отдышаться.

– Что… Что это было? – выдавливал из себя Жмуркин.

– Газовый баллончик, – держась за березу, отвечал Генка. – Собак отпугивать…

Витька не смеялся. Даже вид перемазанного кремом Чубукова, долбанувшегося о косяк, его не обрадовал. Витьке почему-то было очень тоскливо.

– Ладно, – отсмеявшись, сказал Генка, – уходим.

– В гараж? – спросил Жмуркин.

– Можно ко мне. Олды в гости ушли, а бабушка пирогов напекла с брусникой. Пойдем?

– С брусникой я уважаю, – сказал Жмуркин. – Идем.

Ребята направились к Генке. Король бала вышагивал первым и рассказывал, как он воплотил в жизнь план под кодовым названием «Оружие возмездия».

– Я подумал, – сказал он, – что, если вдруг не мы получим первое место, а кто-то другой…

– Например, я, – покачал головой Жмуркин.

– Да при чем здесь ты! Ты бы с нами тортом поделился. Нет, я имел в виду вообще постороннего. Вот и приготовил ему сюрприз. Чтобы запомнил, как чужие торты поедать. Сначала хотел туда побольше петард натолкать, потом сообразил, что петарды взорвутся неравномерно, а если девчонка будет торт резать, то испугаться может. Тогда я решил устроить медленный взрыв. Чтобы торт сначала надулся, а потом разлетелся. И сразу о газе подумал.

– Молодец, – похвалил Жмуркин. – Я всегда говорил, что ты, Крокодайл, золотая голова!

– Ну, я Герасима, братца своего деревянного, попросил газовый баллончик купить. Сказал ему, что мне очень нужно от собак отбиваться. Он и купил. Я немножечко баллончик модифицировал и присоединил к микромоторчику от плеера. А моторчик пристроил к дистанционному управлению от старого игрушечного танка. Все это спрятал в воздушный шарик. Источник тока – шесть больших батареек от магнитофона. Такое вот устройство. Нажимаешь кнопку на дистанционном управлении, контакт замыкается, начинает работать микромоторчик. Микромоторчик давит на клапан газового баллончика, и газ начинает выходить. Он наполняет шарик, шарик раздувается и потом – бах! Взрыв! Крем разлетается, газ щиплет глаза, перехватывает дыхание, все сходят с ума… ну, в общем, результат вы видели.

– Ты гений, Генка! – восторженно воскликнул Жмуркин. – Гений техники и всяческих пакостей…

– Знаешь, – покраснел польщенный Генка, – я тут кое-что на первое апреля придумал. Это должно быть мумиозно! Берем, значит…

Витька слушал вполуха. Его ничто не радовало. Какая-то дремучая предновогодняя грусть накатывалась на него и не давала как следует развеселиться. Генка развивал перед Жмуркиным планы грандиозного подрывного мероприятия, приуроченного к Всемирному дню дураков, а Витька думал, что ушел еще один год. Вот взял и ушел. И теперь он стал старше и взрослее, а ничего хорошего в этом нет, даже наоборот.

Вдруг Витька понял, что он не хочет идти с Генкой и Жмуркиным. Он остановился. Ребята еще немного прошли вперед, потом Генка обернулся и спросил:

– Ты чего?

– Вы идите, – сказал Витька, – я немного погуляю…

– Что случилось?

Жмуркин посмотрел на Генку, затем на Витьку и изрек:

– Да пусть стоит, Ген. Иногда человеку надо побыть одному. У меня такое регулярно случается.

– Точно? – спросил Генка у Витьки.

– Точно.

– Ну, как знаешь. Завтра заходи в гараж.

– Лады.

Жмуркин и Генка пошли дальше, а Витька остался один.

Сверху, из-за фонарей, падал бесшумный снег. Немного постояв, Витька побрел куда глаза глядят. Он не выбирал маршрута и не следил за дорогой, просто шел через медленный снег. И все время думал о том, что детство осталось в прошлом, а значит, скоро надо становиться взрослым, но этого делать не хочется. На улицах почти никого не было, все сидели по домам и смотрели новогодние телепередачи. И от этого Витьке стало еще грустнее.

Вдруг он увидел, как навстречу ему идет девчонка с большой спортивной сумкой через плечо. Когда она поравнялась с ним, Витька узнал Костыреву.

– Привет, Наташка, – обрадовался Витька.

– Привет. – Костырева улыбнулась. – Ты один?

– Ага, – Витька тоже улыбнулся.

– А где Генка? Где Жмуркин? Вы ведь всегда везде вместе бываете?

– Вместе. Только они сейчас пошли к Генке. У него бабушка приехала, пирогов с брусникой напекла.

– А ты почему остался?

– Не знаю… Не хочется идти в гости… Давай я тебе сумку лучше помогу нести.

Костырева сняла с плеча сумку и протянула ее Витьке. Тот закинул ее на плечо и обнаружил, что сумка довольно тяжелая.

– Нам туда. – Костырева указала рукавицей вниз по улице.

– Угу. – Витька двинулся первым.

Они шли молча. Витьке хотелось спросить о чем-то, попытаться заговорить, но он не решился. Так они добрались до дома Костыревой. У подъезда Наташка отобрала у Витьки сумку и шагнула к двери.

И тут Витька рискнул.

– Слышь, Наташ, – сказал он, – а давай завтра в кино сходим, а?

– Не, не сходим, – ответила Костырева.

Витька сник.

– Завтра Новый год, ты что, забыл? Давай лучше второго пойдем… Нет, лучше третьего. Ты третьего что делаешь?

– До следующей пятницы я совершенно свободен, – обрадовался Витька.

– Вот и хорошо. У нас в секции в эти дни тренировок нет. Ну, мне пора. Пока.

Костырева забежала в подъезд.

Витька стоял и смотрел на окна лестничной клетки. Наташка поднималась на свой этаж. Потом Костырева исчезла. Витька постоял еще немного и отправился домой.

Год заканчивался.

Примечания

1

Гороно – городской отдел народного образования.

2

Буржуйка – маленькая железная печка.

3

«Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен!» – отечественная кинокомедия про пионерский лагерь.

4

Ланселот – славный рыцарь из цикла романов про короля Артура.

5

«Блэйдраннер» – «Бегущий по лезвию бритвы» – культовый фантастический фильм про роботов, восставших против людей.

6

Андроиды – человекоподобные роботы.

7

Спилберг Стивен – известный американский кинорежиссер, снимающий в основном фантастику.

8

Жидкие гвозди – строительный клей.

9

Амортизатор – пружинное устройство для смягчения ударов в машинах.

10

Домкрат – устройство для поднятия тяжестей.

11

Зарин – боевой отравляющий газ.

12

Солидол – густое машинное масло.

13

Бахилы – здесь: тяжелые ботинки.

14

Тур Хейердал – известный ученый и путешественник.

15

Иван Поддубный – великий русский борец.

16

Ламбада – латиноамериканский танец.

Content

Супербой, Маньяк и Робот
ГЕРОИ ШКОЛЬНОГО ВЕЧЕРА

Глава 1 Карнавал накувыркнулся

Глава 2 Зловещие Роботы Мести

Глава 3 Механика мести

Глава 4 Крепче стали

Глава 5 Железная рука

Глава 6 Приемы околпачивания

Глава 7 Елочка, зажгись!

Глава 8 Суперсхватка с Супербоем

Глава 9 Роботы не умеют танцевать

Глава 10 Дамы выбирают кавалеров

Глава 11 Королева бала