Г. Альтов

Некоторые сведения об эффекте Уорпа-Явича

1.

До четырнадцати лет Женька Явич дожил без особых происшествий. Первое происшествие началось в 18.35 шестого января, как раз в тот день, когда Женьке исполнилось четырнадцать лет.

Тут надо прямо сказать, что Женьку плохо воспитывали, в этом все дело. Собственно, его никак не воспитывали. Отец и мать у Женьки были геохимиками. Каждый год ранней весной они отправлялись в экспедицию и появлялись поздней осенью.

Считалось, что Женькой занимается баба Надя, Надежда Сергеевна, и она действительно старалась, чтобы все было в порядке, хотя из-за этого ей порой приходилось откладывать свою работу (она переводила с испанского).

Особых хлопот с Женькой не было. Баба Надя заметила, что он может часами рассматривать картинки в книгах, и широко пользовалась этим. Она переводила Николаса Фернандеса де Моратина, а Женька сидел на диване и внимательно разглядывал, как капитан Немо водружает флаг на Южном полюсе, как Лось и Гусев идут вдоль высохшего марсианского канала и как голова профессора Доуэля с негодованием смотрит на злодея Керна… Так уж получилось, что у Женьки оказалась только фантастика; во всем остальном — в геологии, математике, физике, истории испанской литературы и прочем — не было ни одной интересной картинки. Конечно, Женьке покупали детские книжки, там встречались неплохие рисунки. Но разве могли они сравниться с тем, что было в фантастике?! Только в фантастике на путешественников нападали птеродактили, только в фантастике из космических снарядов выползали пришельцы-спруты, только в фантастике отважные пилоты уводили свою ракету из-под носа полицейского крейсера…

В пять лет Женька научился читать и обнаружил, что в доме полным-полно фантастики. Баба Надя собирала фантастику еще в молодости, а Борис Сергеевич и Зоя Ивановна, отец и мать Женьки, увлекались фантастикой со студенческих времен (по семейным преданиям они познакомились в очереди, когда шла подписка на 25 томов «Библиотеки современной фантастики»). Два шкафа были битком набиты фантастикой, на шкафах лежали связки книг и старых журналов — «Всемирного следопыта», «Мира приключений», «Искателя». Баба Надя спокойно переводила Хосе Марчена Руиса и радовалась, что все так хорошо: Женечка-умница сделал уроки и теперь читает книжку…

Женька читал много, очень много, но внешне это никак не проявлялось: он любил бегать на коньках, ходил на плавание, прилично учился и охотно помогал бабе Наде по дому. Никто ничего не подозревал. А Женька жил в своем, фантастическом мире. Когда другие ребята смотрели на ночное небо, они видели звезды, Луну, кое-кто мог назвать созвездия. Женька смотрел на небо и видел: вот там и там были великие космические битвы (Фрэнсис Карсак «Пришельцы ниоткуда»), вот к той звезде летел Эрг Ноор на «Тантре» (Иван Ефремов «Туманность Андромеды»), а где-то там, близ Млечного Пути, прятался в черном космосе остров погибших космических кораблей (Рю Мицусе «Возвращение героев») и вот от той звезды шли едва уловимые сигналы (Валентина Журавлева «Звездная соната»)… Другие просто смотрели в окна, а Женька внимательно вглядывался в каждое стекло, потому что оно могло оказаться медленным стеклом (Боб Шоу «Свет былого»), через которое свет идет долгие годы и поэтому видно то, что было давным-давно. А когда в классе или во дворе вспыхивала ссора, Женька вспоминал законы роботехники (Айзек Азимов «Я, робот»), вполне применимые и к людским отношениям.

Конечно, ребята подметили некоторые странности в его поведении. Он, например, не спорил со вспыльчивой и шумной Лидией Ивановной, учительницей ботаники, хотя с ней не боялись спорить даже самые робкие. И если Лидия Ивановна ругала его, он молчал, припоминая обитателей других планет. В конце концов, Лидия Ивановна, даже рассерженная, выглядела очень неплохо по сравнению, скажем, с инопланетянином, описанным в повести Курта Воннегута: присоска, на присоске — стержень, на стержне — маленькая рука с зеленым глазом на ладони…

Не осталась незамеченной и другая странность: Женька никогда не срывал листьев с деревьев, никогда не ломал веток. Кое-кто подшучивал над этим, но Женька просто не мог поступать иначе, потому что помнил, как в рассказе Роальда Даля «Звуковая машина» удалось усилить звуки и как стало слышно, что деревья кричат от боли, когда у них ломают ветки.

Порой возникали небольшие конфликты. Отвечая географию, Женька стал доказывать, что в учебнике опечатка: наибольшая глубина океана не 11 километров — ведь «Наутилус» капитана Немо опускался значительно глубже. А в домашней работе по истории, ссылаясь на произведения Стругацких и Азимова, описал восстание Спартака в параллельном мире: Спартак побеждал там Красса, восставшие рабы вступали в Рим… Вообще, Женька не очень четко отделял фантастику от действительности. Но ни в школе, ни дома не придавали этому особого значения.

Когда работает электростатический генератор, на его полюсах постепенно накапливаются заряды, хотя внешне ничего не происходит. Медленно, очень медленно накапливаются заряды, достигая критической величины, и тут происходит мгновенный разряд: возникает ослепительная искра, пронизывающая пространство. Нечто подобное случалось и с Женькой Явичем. Он прочитал сотни, может быть, даже тысячи фантастических книг. Заряд накапливался. И вот однажды…

2.

В 18.35 Борис Сергеевич зашел в Женькину комнату и увидел, что Женька даже не развязал коробку подаренного ему утром «Конструктора». Женька лежал на диване и читал что-то фантастическое.

— Послушай, старик, — сказал Борис Сергеевич, — там в инструкции показано, что можно собрать из этих деталей. Отличные модели. Хочешь, вместе соберем подъемный кран?

Женька отрицательно мотнул головой.

— Неинтересно. Заранее знаешь, что получится точно такой кран, как в инструкции. По инструкции у всех должно получаться одно и тоже.

— Так ведь это игра, — сказал Борис Сергеевич.

— Это не игра, — возразил Женька. — Игра должна быть интересной. Чтобы не было заранее известно, у кого что получится. Как в футболе или как в шахматах.

— Легко сказать, — пожал плечами Борис Сергеевич. — Попробуй придумать такую игру, увидишь.

Женька посмотрел на детали «Конструктора», подумал немного и сказал:

— Давай разделим все пополам, ты возьмешь половину и я возьму половину. И каждый построит башню. У кого она получится выше, тот и выиграл.

— Прекрасно, — согласился Борис Сергеевич, прикинув, что вполне успеет закончить свою башню до половины восьмого, когда по телевизору начнут показывать хоккей.

Они разделили «Конструктор» пополам. Борис Сергеевич ссыпал доставшиеся ему детали в коробку и пошел в другую комнату.

Через полчаса у него была готова очень красивая башня, похожая на маленькую нефтяную вышку. Борис Сергеевич с удовольствием оглядел башню, показал ее Зое Ивановне и бабе Наде. Потом он измерил башню линейкой, получилось сорок семь сантиметров. Напевая куплеты тореадора, Борис Сергеевич направился к Женьке.

Женька сидел на диване и читал что-то фантастическое. На полу возвышалось уродливое сооружение высотой около метра.

— Ну, старик, знаешь ли, — произнес изумленный Борис Сергеевич и умолк, подумав, что ведь главное в данном случае высота и ничего тут возразить нельзя, все по правилам.

— Хорошо, сыграем еще раз.

Придется спасать родительский авторитет, подумал Борис Сергеевич, возьму учебник сопротивления материалов и сделаю расчеты, чтобы башня была построена по науке.

Новую башню воздвигали втроем. Зоя Ивановна делала подсчеты на логарифмической линейке, а баба Надя взвешивала детали «Конструктора», потому что по науке нельзя сооружать башню, не зная веса стройдеталей.

Без четверти девять Борис Сергеевич с гордостью оглядел собранную башню: она чем-то напоминала останкинскую башню.

— Так, — сказал он, — посмотрим, что там, у Женьки.

Женька сидел на полу и читал что-то фантастическое, а рядом с ним стояло приземистое сооружение, похожее на сломанный складной стул, внутрь которого вложили другой сломанный складной стул, внутрь которого втиснули еще один сломанный складной стул.

— Это керосинка? — ехидно спросил Борис Сергеевич.

— Это башня, — ответил Женька.

— У нас метр тридцать два, — торжественно объявил Борис Сергеевич. — Вот кончишь школу, поступишь в институт, будешь изучать сопротивление материалов, вот тогда…

— Почему он должен обязательно пойти в технический вуз? — возмутилась Зоя Ивановна. — Он пойдет в исторический, а там нет сопротивления материалов.

— Опять эти споры, — вздохнула баба Надя.

Женька взялся за колесо, торчащее сбоку модельки, и крутанул его. Моделька заскрежетала, верхняя ее часть, вращаясь, начала быстро подниматься.

— Центробежная сила, — догадался Борис Сергеевич. — Послушай, старик, но разве это башня? Она держится, пока ты крутишь эту штуку…

— Молодец, Женечка, — сказала баба Надя. — Два ноль в твою пользу. Я же говорила, дичаете вы в своих экспедициях, отстаете от современных веяний. Фантастику перестали читать. Во «Всемирном следопыте» давным-давно был рассказ — и в нем крутящаяся башня.

— Метра полтора, — задумчиво произнес Борис Сергеевич. — Ладно. Попробуем еще раз. Есть у меня одна идейка…

И он пошел звонить знакомому физику.

По телевизору кончили показывать хоккей, началась шестая серия многосерийного фильма, но никто об этом и не вспомнил. Чай в этот вечер пили на ходу. Борис Сергеевич, вооружившись справочниками по высшей математике и старыми институтскими конспектами, производил сложнейшие подсчеты. Баба Надя собирала отдельные части башни, а Зоя Ивановна соединяла их точно под вычисленными углами. Два раза башня рассыпалась, и Борис Сергеевич снова звонил физику, а тот звонил своему знакомому биологу, расспрашивая его об устройстве бамбука…

Башню закончили в половине двенадцатого. Прекрасная получилась башня: тонкая, гибкая, похожая на ствол растения.

— Метр девяносто. Куда уж выше, — сказала Зоя Ивановна. — Родительский авторитет спасен.

— При чем здесь родительский авторитет? — возразил Борис Сергеевич. — Авторитет науки, вот что важно. Надо показать, что знания — это… ну, словом… сила.

Зоя Ивановна открыла дверь в Женькину комнату и тихо ойкнула. Баба Надя обрадовалась: «Ну и пугало!» А Борис Сергеевич сморщился, как от зубной боли. От пола почти к самому потолку тянулось нелепое сооружение: угольники были привинчены к планкам, планки к колесикам, колесики к пластинкам — и все это без какого-то бы то ни было порядка. «Пугало» опиралось на одно-единственное колесико и стояло наклонно: казалось, оно вот-вот упадет. Но оно не падало.

Женька с некоторым удивлением рассматривал «пугало».

— Ну, это безобразие, — воскликнула Зоя Ивановна, — ну, это уж чересчур! Сейчас эта штука грохнет и разобьет окно.

— Цирк, — рассмеялась баба Надя. — Молодец, Женечка!

— Она ведь не может так держаться, — растерянно произнес Борис Сергеевич. — Посмотрите, вот здесь у нее центр тяжести, а вот площадь опоры. Существуют же законы физики…

Тут он заметил, что в нескольких местах детали «Конструктора» не соединены, а просто поставлены друг на друга. Борис Сергеевич совсем расстроился:

— Ничего не понимаю. Она вообще должна рассыпаться. Это же… это вопреки здравому смыслу.

— Женечка, — сказала баба Надя, — объясни им, как устроено это «пугало».

Женька пожал плечами.

— Не знаю.

— Как это «не знаю»? — возмутилась Зоя Ивановна. — Это ведь твоя работа?

Женька вздохнул.

— Я же хотел, как лучше. Вспомнил рассказ про Уорпа, ну и вот… Этот Уорп… в общем, он был чокнутый и складывал в кучу металлолом. Все смеялись, а в конце концов получилась антигравитационная машина. Ну, я подумал: допустим, на моем месте этот… Уорп, ведь он бы стал соединять детали по-дурацки…

— Женечка, что за термин? — сказала баба Надя. — В научной литературе это назвали бы «эффектом Уорпа-Явича».

— Вот она грохнет по стеклу, — сказала Зоя Ивановна, — вот тогда будет «эффект Уорпа-Явича»! Надо ее выровнять, что же вы стоите?

И она взялась за башню.

— Осторожнее! — воскликнул Борис Сергеевич. — Не трогай ее…

Но было уже поздно. Башня рассыпалась.

3.

Без десяти час, когда Женька уже спал, позвонил физик и сказал, что он кое с кем посоветовался и что возникло несколько любопытных идей, которые непременно надо проверить. Физик попросил продиктовать ему точный список деталей «Конструктора».

— Слушай, Борис, — сказал физик, — ну, ладно, он не помнит как это было соединено, но вы-то втроем стояли рядом и смотрели; может быть, вы помните?

— Ничего я не помню, — мрачно ответил Борис Сергеевич. — Там внизу колесико было, вот и все… Ты же знаешь «Конструктор», в каждой детальке полно дырок. Даже две детали можно соединить сорока разными способами…

На следующий день Зоя Ивановна рассказала обо всем у себя в отделе. В обеденный перерыв двое младших научных сотрудников сбегали в «Детский мир», принесли «Конструктор» и собрали башню в два метра. Программисты из вычислительного отдела, прослышав об этом, решили после работы пойти за «Конструктором», а их начальник предложил Зое Ивановне просчитать возможные сочетания на электронно-вычислительной машине. Присутствовавший при этом разговоре председатель месткома сказал, что башня, которая якобы держалась наклонно вопреки физике, — это несерьезно и даже антинаучно, а вот ценное спортивное начинание — это дело другое, это надо поддержать и упорядочить: местком составит график игр, и в каждый обеденный перерыв будут состязаться две команды.

Примерно то же самое произошло в лаборатории, где работал Борис Сергеевич. И в том институте, где работал физик. И в некоторых других институтах, где работали знакомые этого физика.

Никто не придал особого значения рассказу о башне, нарушившей законы физики, зато игра многим понравилась.

Через неделю в магазинах не осталось ни одного «Конструктора». Раскупили даже неуклюжие деревянные «Конструкторы», на которые годами никто не обращал внимания.

Дальнейшее всем известно. По телевидению показали состязание сборной команды Дубны со студентами физтеха. Началось повальное увлечение игрой «Кто выше?» Нечто подобное было лет двадцать назад, когда во всех учреждениях, словно по команде, появились столы для пинг-понга. Впрочем, пинг-понг так и остался только игрой, а «Кто выше?» привел к многим интересным изобретениям и вызвал бурное развитие некоторых разделов математики.

В дополнительном томе энциклопедии есть подробная статья об игре «Кто выше?» В эпоху научно-технической революции, говорится в этой статье, нужна была общедоступная игра, позволяющая использовать научные и технические знания, игра, способная развивать воображение, — и вот, такая игра появилась. О Женькиной башне, державшейся вопреки законам физики, статья рассказывает, как о легенде любопытной, но, по-видимому, лишенной научной достоверности.

А между тем некоторые физики допускают существование «эффекта Уорпа-Явича». И когда они в свободное время возятся с «Конструктором», трудно понять — игра это или поиски нового физического явления.

Впрочем, в физике так бывает часто.

Content

Г. Альтов
Некоторые сведения об эффекте Уорпа-Явича