Андреа Йорк

Чужая невеста

Пролог

Никто из организаторов шоу не предвидел, что случится беда. И уж, во всяком случае, ничего подобного не предчувствовала сама Джулия Макколган.

В этот вечер бристольский «Гранд-холл» едва смог вместить всех желающих. Местный бомонд с радостным волнением наблюдал за выходом лучших моделей.

Джулия, как обычно, с блеском представившая на подиуме коллекцию нового сезона, ушла за кулисы под оглушительные аплодисменты публики. Испытывая приятное возбуждение, девушка уселась перед зеркалом в примерочной, размышляя, как провести остаток вечера. Она подумала, что легкий ужин вполне мог бы ее устроить. Но с кем? Ее приглашали многие, однако, сегодня ей хотелось тишины и одиночества.

Раздумья Джулии были прерваны сильным ударом в дверь, которая тут же с треском распахнулась. И в комнату ворвался незнакомый парень. В его взгляде сверкнуло что-то жуткое. Схватив с тумбочки вазу с цветами, он с силой швырнул ее в девушку. Она едва увернулась, услышав звон разбитого вдребезги зеркала. Обезумевший незнакомец с пеной у рта бросился к ней…

Уж потом, придя в себя, Джулия долго не могла понять, что происходит. Над ней заботливо склонился врач, чуть поодаль стоял полицейский и сосредоточенно записывал что-то в блокнот. За дверью слышались возбужденные голоса.

— Что со мной? — едва слышно пробормотала она.

— Тебе повезло, Джулия, что вовремя подоспела охрана, — всхлипывая, бормотала сидевшая рядом Сандра. — Безумец мог покалечить тебя. Страшно подумать…

Внезапно до нее дошло, что этот кошмар может преследовать ее теперь всю жизнь. Джулия издала слабый стон, и ее глаза вновь заволокло туманом.

1

Вечеринка была в самом разгаре, когда Алана кто-то бесцеремонно окликнул по фамилии. Он сразу напрягся, ощутив легкое негодование от столь неожиданного вторжения в его уединение. Хотя вряд ли можно было полностью уйти в себя на столь шумном празднестве…

Получилось так, что младшая дочь новоиспеченного главы шеффилдского муниципалитета некоторое время назад вышла замуж за его двоюродного брата Кевина, поэтому на торжество оказалось приглашенным все семейство. Так что уклониться от участия в данном мероприятии Алану не удалось — это выглядело бы неучтиво.

Вообще же он не слишком противился, когда к нему обращались по фамилии. Подобное обращение напоминало ему школьные годы и строгого учителя математики, вот таким же образом вызывавшего своих подопечных к доске. Но его возмутил тон незнакомца: в нем было слишком много высокомерия.

Алан медленно повернулся, оказавшись лицом к лицу с человеком, которого, как ему вначале показалось, раньше встречать не приходилось. Это был высокий блондин чуть за пятьдесят, с висками уже тронутыми сединой, правильными чертами лица и той надменностью во взгляде, которую Алан приписал ему уже заранее.

— Мистер О'Мейл… — повторил еще раз незнакомец.

— Алан О’Мейл, — холодно уточнил он. — К вашим услугам.

— Ламберт Уиндем, — протянул мужчина руку для приветствия.

Алан коротко пожал ее, намеренно не продолжая разговор. Он решил, что сегодня уже сполна отдал дань семейным традициям, и теперь лишь ждал удобного случая, чтобы поскорее улизнуть с вечеринки.

— Так вы, значит, и понятия не имеете, кто я такой, не так ли? — немного изумленно спросил Ламберт.

Хотя Алан пока и не догадывался, кто перед ним стоит, но уже знал наверняка, что наглости этому типу не занимать. Ему едва удалось сдержать жест раздражения. Было почти семь часов вечера, и он уже было направился к выходу, но теперь пришлось несколько притормозить. Похоже, на этот раз ему не избежать неожиданного и потому нежелательного разговора.

— Боюсь, вы правы… — холодно ответил Алан.

Внезапные встречи, конечно, случались и раньше, но, как правило, удовольствия ему не доставляли.

Ламберт Уиндем изогнул брови, услышав откровенный ответ, и сдержанно напомнил:

— Дело в том, что мой секретарь в прошлом месяце дважды звонила по поводу портрета моей невесты, работу над которым я хотел бы поручить именно вам.

Так это тот самый Ламберт Уиндем! Преуспевающий бизнесмен, завсегдатай модных клубов и устроитель шоу, его имя не сходит со страниц ведущих газет. Правда, Алан понятия не имел о том, что за невеста у Ламберта Уиндема, о которой тот только что упомянул.

Он покачал головой и с подчеркнутой медлительностью произнес:

— Как я уже объяснил в своем ответном письме, боюсь, что с портретом ничего не получится. Знаете ли, я этим уже давно не занимаюсь.

— Что-то не верится, — отрезал Ламберт, и его голубые глаза сузились, когда он выжидающе посмотрел в бесстрастное лицо Алана. — Мне довелось лицезреть замечательный образец вашей работы в этом жанре. Я имею в виду портрет Линн Маккилрой.

— Видите ли, — Алан слегка улыбнулся, — Линн некоторым образом приходится мне родственницей. Она замужем за моим двоюродным братом Уилсоном.

— Ну и что с того? — продолжал настаивать Уиндем.

Пожав плечами, Алан бросил на него раздраженный взгляд.

— Это внеплановая одноразовая работа. Свадебный подарок.

Ламберт Уиндем надменно вздернул подбородок.

— То, о чем прошу я, — тоже подарок. Для меня.

Уиндем, очевидно, из тех людей, хмуро заключил для себя Алан, которые не привыкли получать отказ от кого бы то ни было!

Но что тут поделаешь — он разлюбил писать портреты, не имел ни малейшего желания изображать богатых и изнеженных особ просто ради того, чтобы те потом повесили его работу куда-нибудь на стенку и хвастались ею перед гостями.

— Мне и в самом деле очень жаль… — ответил было он, но вдруг запнулся, уловив, как в зале внезапно стихли голоса, и внимание присутствующих разом обратилось к вошедшей женщине.

Алан узнал ее, — это была Джулия Макколган. За последние несколько лет на страницах газет и журналов ему часто попадались фотографии одной из самых знаменитых манекенщиц, и лишь слепой не заметил бы их. Почти каждую неделю она выходила на подиум, блистала на светских приемах. Но никакое фото не могло подготовить Алана к ошеломляющему совершенству ее фигуры. Он был не в силах оторвать взгляд от ее голубых глаз. Они светились, хотя в них было мало искренности. Когда Джулия осматривала зал, от Алана не укрылось то, что в них на секунду мелькнул едва скрываемый страх…

Однако нежелательные для ее имиджа эмоции, проскользнувшие было в ее восхитительных глазах, исчезли почти в то же мгновение, как только тренированный взгляд Алана сумел заметить их. На лице Джулии вновь заиграла уверенная улыбка, едва она посмотрела в его сторону. Алан сначала удивился, но потом понял, что причина вовсе не в нем.

— Простите, что вынужден временно прервать наш разговор. Я должен поприветствовать свою невесту, — с непритворной надменностью пробормотал Ламберт Уиндем и направился навстречу Джулии. Он поцеловал ее в щеку, властно обняв за плечо.

Внимательно наблюдая за этой парой, Алан понял, что был не прав, подумав, что знаменитая модель явилась в этот раз без каких-либо украшений. На безымянном пальце левой руки Джулии сверкало кольцо с огромным бриллиантом в форме сердца.

Так вот, значит, кем оказалась невеста Ламберта Уиндема! Это в корне меняло дело. Портрет красавицы Джулии Макколган Алан просто обязан был написать. Его заинтриговало умение фотомодели быстро маскировать свои эмоции, что делало ее вдвойне прекрасной. Эти эмоции ему очень захотелось изучить и понять, и не только для того, чтобы потом передать на холсте…

— Прости, что немного опоздала, — тепло улыбнулась она Ламберту. — Задержалась на примерке нового платья.

— Ты здесь, и это главное. Остальное не имеет значения, — ответил он и повернулся, чтобы вместе с ней направиться в противоположный конец зала.

Разговоры вокруг возобновились. Даже по прошествии семи лет, с тех пор как она стала ведущей моделью, Джулия так и не привыкла к повышенному вниманию со стороны публики. Приходилось изображать безразличие, чтобы скрыть то волнение, которое она испытывала от пристальных взглядов, устремлявшихся к ней. Порой это давалось нелегко.

Одним из немногих мест, где она могла уединиться, и где ее не узнавали, были рестораны быстрого питания типа «Макдоналдс». Никто бы не поверил, глядя на стройную девушку в джинсах и обычной сорочке, с копной волос, упрятанных под бейсбольную кепку, преспокойно уплетающую гамбургер с жареной картошкой, что это и есть та самая мисс Макколган, знаменитая манекенщица. Но как бы скептически не отзывались о ней иные репортеры, утверждавшие, что такую фигуру можно сохранить, позволяя себе из еды лишь салат-латук, а из питья — воду, Джулия относилась к тем счастливчикам, которые едят все, что вздумается, не рискуя при этом пополнеть. Хотя, с долей печали признавала она, таких импровизированных заходов в любимые рестораны становилось все меньше. Последний состоялся без малого полгода назад…

— Хотел бы тебя познакомить с одним человеком, Джулия, — вкрадчиво произнес Ламберт. — Ему, кстати, это знакомство тоже не помешает, — добавил он не без удовлетворения в голосе.

Джулия вопросительно взглянула на жениха, но по выражению его лица не смогла ничего понять. Тем временем Уиндем подвел ее к мужчине, разговор с которым прервал, когда она появилась в зале.

Незнакомец в элегантном сером костюме оказался выше Уиндема. На вид ему было слегка за тридцать, его черные волнистые волосы свободно обрамляли лицо, черты которого отличались строгой мужественной красотой. Джулию особенно привлекли выразительные глаза, их проницательный взгляд, проникал прямо в душу.

— Мистер О’Мейл, разрешите познакомить вас с моей невестой. Джулия, это Алан О’Мейл.

Девушка с любопытством взглянула на представленного ей мужчину. И вспомнила, что уже не раз слышала о нем, — он был одним из самых модных и востребованных художников.

— Рада познакомиться, мистер О’Мейл, — довольно холодно произнесла она.

— Я тоже… Джулия, — коротко кивнул тот в ответ и несколько насмешливо спросил: — У вас и фамилия, наверное, есть?

— Макколган, — сухо добавила она. — Об этом знают немногие. Теперь к числу избранных принадлежите и вы.

— Обещаю сохранить тайну и клянусь, что ни единой душе не обмолвлюсь об этом даже под пытками, — нарочито растягивая слова, произнес Алан О’Мейл и в знак особой покорности манерно склонил голову.

В его устах игривый тон приобретал какой-то новый оттенок, равно как и упоминание о душе. Ведь Джулия была уверена, что этот человек способен заглянуть в ее глубины. Что же он там увидит? Тепло и доброту, надеялась она. Ну, может быть, еще склонность к иронии, стремление к верности, немного честолюбия, не в меру развитую интуицию и, кажется, навеки поселившийся там страх… Впрочем, стоп! Лучше уж держать все эмоции под надежным замком. Хотя в одиночестве добиться этого нелегко. Поэтому она очень редко позволяла себе оставаться наедине со своими мыслями…

— Твоего имени, милая, вполне достаточно, чтобы не сомневаться, о какой Джулии идет речь, — важно вставил Ламберт с изрядным оттенком высокомерия.

— Мы с мистером Уиндемом только что обсуждали возможность написания мною вашего портрета, — сказал Алан.

Немного нахмурившись, удивленная Джулия повернулась к Ламберту. Он ни разу не упоминал об этом!

— Боюсь, что Алан только что лишил меня возможности преподнести тебе сюрприз, дорогая, — натянуто улыбнувшись, проговорил Ламберт. Мягко обняв невесту за плечи, он бросил напряженный взгляд в сторону О’Мейла. — Вы ведь, кажется, решили дать согласие, не так ли?

Джулия тоже взглянула на него, поняв из брошенного вскользь замечания Ламберта, что вопрос о написании ее портрета был еще не решен, как это могло бы показаться со слов художника…

Тот беззаботно пожал плечами.

— Прежде чем принять окончательное решение, — уклончиво ответил он, — мне потребуется сделать несколько предварительных набросков. Сразу предупреждаю, я не сторонник смазливых, но скучных образов.

— То есть, без прикрас… — сухо подхватил Ламберт и добавил, с гордостью взглянув на невесту: — Можете сами убедиться в том, что внешность Джулии лишена каких бы то ни было изъянов.

Она посмотрела на художника, но тут же отвела взгляд, когда заметила в его глазах насмешку в ответ на слишком откровенную похвалу жениха.

— По-моему, ты ко мне относишься несколько предвзято, Ламберт, — сказала Джулия и многозначительно добавила, желая поскорее отделаться от пронизывающего взгляда изумрудно-зеленых глаз: — Я уверена, что мы и так отняли у мистера О’Мейла слишком много времени.

Она твердо решила, что он пришелся ей не по душе. Что-то в его манере смотреть на нее вызывало ощущение неловкости. И чем скорее они с Ламбертом смогут разойтись с этим тщеславным типом, тем будет лучше.

— Позвольте мне узнать ваш адрес и телефон, — несколько торопливо, словно опасаясь упустить что-то важное, спросил Алан О’Мейл. — Я позвоню, и мы сможем договориться о времени, удобном для нас обоих, чтобы я мог сделать пару набросков.

Джулия судорожно глотнула, совершенно не желая давать ему сведений о себе больше, чем уже сообщила.

— Нет ничего проще. Адрес и телефон те же, что и у меня, — важно ответил Ламберт Уиндем, вытянув из бумажника визитную карточку и лениво протянув ее Алану. — Если позвоните, и никого из нас не окажется дома, то сообщение можно передать через мою экономку.

Теперь Джулия смогла ощутить силу его обжигающего взгляда. О’Мейл, видимо, обдумывал только что услышанную новость о том, что она проживает у Ламберта Уиндема. Его губы неодобрительно сжались, а когда он оценивающе посмотрел на нее, изумрудно-зеленые глаза сделались холодными.

Черт бы побрал этого художника! Кем он себя возомнил, если решил, что ему дано право судить о ее поведении? Ей двадцать пять лет, возраст достаточный, чтобы делать выбор и принимать взвешенные решения, касающиеся собственной личной жизни.

Что такое, кажется, она уже оправдывается? Вполне может быть… Но этому Алану О’Мейлу ничего не известно о той договоренности, к которой пришли они с Ламбертом несколько месяцев назад перед помолвкой. Он просто понятия не имел о том, что их связь — лишь ширма, основанная на приязни, но отнюдь не на любви. И с ее помощью она словно отгородилась от страха, с которым жила последние полгода. А взамен Ламберт получал то, что ему так остро требовалось, — неизменное присутствие Джулии вместе с ним на приемах, банкетах и вечеринках. Странно, но за последнее время она пришла к мысли, что только это жениху и было необходимо… Без сомнения, постороннему их связь показалась бы в высшей степени странной, но их обоих она вполне устраивала.

— Я на днях позвоню вам, — решительно сказал О’Мейл и кивнул, простившись.

Оставив их наедине, он присоединился к мужчине и женщине с грудным ребенком, сидящим в углу.

— Это двоюродный братец Алана, Уилсон Маккилрой с супругой Линн, — тихо пробормотал Ламберт на ухо невесте.

Джулии было все равно, кто эти люди и какое отношение они имели к заносчивому портретисту. Ее вполне устраивало, что тот наконец-то отошел. Теперь можно было свободно вздохнуть.

Если он действительно позвонит, ему скажут, что ее нет дома, — так она распорядится. Что же касается портрета, то надо будет постараться убедить Ламберта не делать заказ О’Мейлу.

2

Все попытки связаться с Джулией по телефону были безрезультатны. Голос экономки на другом конце провода всегда бесстрастно сообщал, что мисс Макколган нет дома.

Набрав в очередной раз номер и наткнувшись на тот же дежурный ответ, Алан почувствовал, что его терпение уже на пределе, — похоже, прекрасная леди решила поводить его за нос. Еще неделю назад во время светского приема, когда Ламберт сообщил, что намерен заказать портрет невесты, по выражению ее лица было ясно, что она не в восторге от такой затеи. И этот факт придал Алану еще больше решительности в достижении теперь уже его, а не какого-то там Ламберта, намеченной цели.

— Что ж, простите за беспокойство, — растерянно проговорил он. Попытка договориться с Джулией по телефону о том, чтобы сделать пару набросков, вновь потерпела неудачу.

— Я передам ей, что вы звонили, — важно сообщила экономка, прежде чем повесить трубку.

Так тебе и поверил, раздраженно подумал Алан. Несмотря на то, что он всякий раз оставлял свой номер, Джулия ни разу не удосужилась перезвонить ему.

Для известной модели она вела слишком отшельнический образ жизни и почти не появлялась на публике без Ламберта Уиндема или его людей. В прошлые выходные Алан вместе с другим своим двоюродным братом Кевином и его супругой Грейс посетил благотворительный показ мод, на котором в числе других выступала Джулия. Когда же он в финале дефиле попытался проникнуть за кулисы, чтобы поговорить с ней, то натолкнулся на непреодолимое препятствие в виде пары телохранителей, с подозрением смотревших на любого, кто приближался к двери ее комнаты.

Джулия к тому же после шоу не осталась на традиционный фуршет с шампанским, и Алан успел заметить, как она выскочила через запасной выход, юркнула в автомобиль и уехала.

О’Мейл был убежден: Ламберт Уиндем даже понятия не имеет о том, что Джулия избегает его телефонных звонков. Этот человек почему-то проявлял удивительную решимость в том, чтобы убедить его написать портрет его будущей жены. Но звонить ему в офис Алану не хотелось, поскольку для него было важно получить согласие прежде всего от самой Джулии.

До особняка Уиндема было недалеко. Красный «мустанг», припаркованный напротив входной двери, недвусмысленно указывал на то, что дом не пустовал. Алан поставил машину рядом и вышел на тротуар. В данный момент ему было даже безразлично, кого он застанет — Джулию или самого Ламберта. Надо же было хоть от кого-то из этой злополучной парочки добиться обещанной встречи!

Алан не знал почему, но на прошлой неделе его слегка удивило, когда Ламберт Уиндем сообщил о том, что Джулия проживает в его доме. Значит, не исключено, что она спит в его постели? В выражении лица этой женщины было напускное безразличие, благодаря чему она держалась несколько обособленно от окружающих, в число которых очевидно не входил Ламберт Уиндем!

— Слушаю вас, сэр!

Алан настолько погрузился в свои мысли, что пропустил момент, когда в ответ на его звонок дверь открылась и перед ним оказалась пожилая дама. Наверное, та самая экономка, с которой он уже несколько раз говорил по телефону.

— Мне хотелось бы видеть мисс Макколган.

— Вам назначено на сегодня?

Алан с усилием сдержал гнев. В конце концов он был сердит вовсе не на прислугу, которая просто честно исполняла свои обязанности.

— Не могли бы вы просто сообщить Джулии, что пришел мистер О’Мейл и просит принять его, — хрипло сказал он.

— О’Мейл? — переспросила пожилая женщина, нахмурившись и с опаской оглянувшись через плечо. — Тот самый человек, который на прошлой неделе оборвал телефон, добиваясь разговора с мисс Макколган?

— Именно так, мэм, — нетерпеливо подтвердил Алан. — А теперь не могли бы вы сказать ей, что я здесь?

Он знал, что ведет себя не слишком вежливо, но уже не сомневался, перехватив беспокойный взгляд экономки, что «мустанг» принадлежал именно Джулии. Стало быть, она была дома и пятнадцать минут назад, когда он звонил. И сейчас находится здесь.

— Но, сэр…

— Все в порядке, миссис Харди, — послышался голос Джулии. Дверь распахнулась шире, и Алан увидел ее за спиной экономки. — Проходите в гостиную, мистер О’Мейл, — холодно пригласила она.

Коротко кивнув, он последовал за ней.

Сегодня Джулия была одета просто — в светлые хлопчатобумажные штаны и белую укороченную футболку. Длинные волосы были заплетены в толстую косу, а на лице отсутствовали даже следы макияжа. Алан понятия не имел, сколько ей лет, но в этот момент она выглядела как выпускница средней школы!

— Боюсь, мне надо извиниться перед вами за мой внешний вид, — начала Джулия, когда они с Аланом остались в комнате одни. — Я только что вернулась из спортивного зала.

Он скептически взметнул вверх брови.

— Только что?

Она выдержала его пристальный взгляд, даже не моргнув.

— Может быть, мне предложить вам чаю?

— Нет, спасибо, — сухо отказался он и резко добавил: — На прошлой неделе я несколько раз звонил вам. И безуспешно.

— Разве вы звонили? — безучастно переспросила Джулия.

— Да вы и сами знаете, что звонил, — нетерпеливо отозвался он.

Она пожала плечами.

— На прошлой неделе я была так занята! Сначала поездка в Бристоль и Плимут, где прошло несколько показов. Потом сеансы фотосъемки у…

— Меня не интересует, чем вы занимались, Джулия! — прервал ее Алан. — Почему вы избегали моих звонков?

— Я ведь только что сказала…

— Ничего вы мне не сказали, — отрезал он. — Если бы вас даже в течение длительного времени не было дома, в чем лично я очень сомневаюсь, ваша исполнительная экономка доложила бы о каждом моем звонке.

— Может быть, — уклончиво согласилась она. — Вы уверены, что не хотите чаю?

— Абсолютно, — процедил сквозь зубы Алан. Невозмутимость этой женщины способна была свести с ума любого мужчину! — Давайте лучше поговорим о встрече в мастерской.

— Прошу вас, садитесь, — пригласила Джулия.

— Спасибо, но предпочту постоять, — сгоряча отрезал Алан, чувствуя, как от равнодушия этой женщины его самообладание тает.

Пожав плечами, Джулия опустилась в кресло. Оба помолчали, после чего она взглянула на него снизу прекрасными голубыми глазами и уже более мягко повторила приглашение сесть и выпить чаю.

Алан вдохнул поглубже, чтобы обрести контроль над собой.

— Ладно, в конце концов вреда от одной чашки не будет, — неуклюже пошутил он, усаживаясь в кресло напротив.

— Замечательно, — произнесла Джулия, грациозно поднимаясь со своего места. — Пойду поговорю с миссис Харди насчет чая.

А также воспользуешься случаем, чтобы успокоиться, легко догадался Алан. У него почти не было сомнений в том, что Джулия не хотела, чтобы ее портрет писал он. Но почему? Что в нем ей так не понравилось? Впрочем, прямой неприязни к себе с ее стороны он не чувствовал. Тут было скорее что-то другое, граничащее со страхом, и подобное ощущение осталось у него еще с момента их первой встречи.

Джулия направилась не прямо в кухню, а взбежала по лестнице в спальню, чтобы смочить холодной водой пылающие щеки. Ей и в голову не могло прийти, что, не сумев связаться с ней по телефону, Алан О’Мейл явится сюда! В нем прочно сидела какая-то безжалостная решимость, не оставлявшая сомнений в том, что этот человек не любил проигрывать и не терпел, когда кто-то чинил ему препятствия. Не отвечать на его настойчивые звонки значило неминуемо попасть в категорию его недругов. Джулия лишь теперь поняла свою оплошность. Следовало все-таки взять трубку, ну хотя бы ради того, чтобы не допустить этого визита.

Что ж, теперь уже слишком поздно. Через час придет Ламберт, а, значит, ей надо поторопить Алана О’Мейла с чаепитием и придумать как можно больше отговорок, чтобы не ехать к нему в мастерскую ни сейчас, ни в будущем.

— Скоро подадут чай, — негромко объявила она несколько минут спустя, когда вновь спустилась в гостиную. — Ламберт говорил мне, что вы написали превосходный портрет супруги вашего кузена, Линн Маккилрой, не так ли? — нарочито вежливо спросила она, усаживаясь.

Алан коротко кивнул.

— Думаю, он надеется, что и мой портрет получится не хуже, — сказала Джулия и многозначительно улыбнулась.

Алан О’Мейл пристально посмотрел на нее, и глаза его сузились.

— А на что надеетесь вы, если не секрет?

Ему не требовалось спрашивать об этом. Джулия была уверена, что это и так понятно: она надеется, что он оставит ее в покое…

— На то же самое, естественно, — мягко ответила она, смело встретив пронизывающий взгляд О’Мейла.

— Конечно, — сухо отозвался тот. — Я…

— Ах, чай — улыбнувшись, Джулия повернулась к миссис Харди, вошедшей в комнату с подносом.

— Сахара не надо, спасибо, — пробормотал он.

Экономка поставила чашки на столик и молча вышла.

Джулия присела напротив, чтобы добавить в чай молоко, и искоса посмотрела на незваного гостя. Упрямый, решительный, слегка высокомерный и весьма проницательный тип, подумалось ей.

— А вы здесь себя чувствуете совсем как дома, — насмешливо заметил Алан.

Ошарашенная этой репликой, Джулия, едва не пролила молоко на ковер. В его словах она услышала упрек в том, что живет вместе с Ламбертом.

— Почему я должна чувствовать себя иначе? Это и есть мой дом.

Ей показалось, что для молодого мужчины подобный взгляд на ее отношения с женихом несколько старомоден. Или, может быть, Алану О’Мейлу не нравилась значительная разница в ее возрасте с Ламбертом?

— Скажите, когда вы будете свободны, чтобы я мог сделать несколько набросков? — неожиданно спросил он.

Джулия сокрушенно покачала головой.

— На ближайшие несколько месяцев у меня очень напряженный график.

— Уверен, что час-другой наверняка можно выкроить, — перебил ее Алан, и его губы иронически поджались.

Конечно, время можно найти, в общем, всегда, подумала Джулия, но только не для него.

— Возможно, — почти отмахнулась она. — Но, поверьте, мне необходимо время для релаксации.

— Ну, знаете, если вы немного попозируете мне, сидя на стуле, то это вряд ли вас сильно утомит, — сухо возразил он.

Она пожала плечами.

— Боюсь, у меня сейчас нет под рукой дневника с расписанием, но, как только мне передадут его, я проверю и перезвоню вам, — ответила она, отметив, что чашка художника уже пуста.

О’Мейл поднял темные брови, видимо, и не думая прощаться.

— Кстати, завтра суббота. Надеюсь, вы не заняты все выходные напролет, не так ли?

— Боюсь, что именно этот уик-энд мой жених распланировал до последней минуты, — ответила она, радуясь, что сказала правду.

Впрочем, радость оказалась недолгой. Услышав звук подъехавшей машины, Джулия поняла, что это — Ламберт! Ее сердце отчаянно забилось. Она знала, что он, несмотря на все ее увертки, имел твердое намерение заказать портрет. Причем не кому-нибудь, а именно О’Мейлу.

— Жаль, — ответил Алан, очевидно ни в малейшей степени не удовлетворенный ее оправданиями.

Он пока не догадывался о возвращении хозяина дома. А Джулия старалась быть холодной и вежливой, чтобы художнику не было заметно, насколько она взволнована. Ведь ей совсем не хотелось, чтобы эта встреча состоялась!

— Джулия? Ты…

Ламберт вошел в гостиную и остановился от неожиданности, увидев, что невеста не одна. Глаза его прищурились, когда он, моментально узнав О’Мейла, увидел пустые чашки на столе и понял, что гость провел в его доме отнюдь не пять минут.

— Ламберт! — Джулия с улыбкой поднялась и нежно взяла его за руку. — Мистер О’Мейл был поблизости и зашел к нам в гости.

Она с любопытством и опаской взглянула на Алана: как тот сам объяснит Ламберту свой неожиданный визит? Расскажет ли о безрезультатных телефонных звонках? Это было бы крайне нежелательно… В этом случае Уиндем, оставшись с ней наедине, непременно потребует объяснений. А она едва ли сможет внятно рассказать, почему не хочет позировать…

— Вот решил заехать, чтобы извиниться. Я так и не связался ни с кем из вас на прошлой неделе, — ровным голосом вдруг объяснил Алан. — Признаюсь, что был занят. Хотя это едва ли может служить оправданием.

Джулия уставилась на него, не веря своим ушам. Он сказал, что был занят и принес извинения, неужели?

— Ничего страшного, — сразу успокоившись, ответил Ламберт, и напряжение, повисшее было в комнате при его появлении, сразу исчезло. — Надеюсь, теперь все решено?

Он вопросительно посмотрела сначала на Джулию, потом на Алана.

Девушка вновь бросила взгляд на О’Мейла, ошеломленная легкостью, с которой тот, проронив всего несколько слов, разрядил ситуацию. Почему молодой человек не стал уличать ее, выкладывая все, как есть?

— Полагаю, да, — многозначительно протянул О’Мейл.

Так вот почему он солгал — чтобы у нее не осталось другого выбора, кроме как назначить встречу в его мастерской!

— Ламберт, я только что объяснила мистеру О’Мейлу…

— Зовите меня просто Алан, — поправил ее художник.

— …Алану, — повторила она, едва заметно бросив на него раздраженный взгляд. Ей вовсе не хотелось переходить на обращение по имени и вообще подпускать его к себе близко. Но что она могла поделать! — Так вот, вторая половина дня во вторник у меня свободна, — почти выдохнула она.

— О! Стоит сделать комплимент великолепной памяти Джулии, — нарочито медленно произнес Алан О’Мейл. — Надо же! Лично мне приходится всегда заглядывать в дневник и просматривать расписание встреч, чтобы свериться, на какой день и час что назначено, и есть ли хоть минута свободного времени.

Глаза Джулии сверкнули. Черт бы его побрал! Как он смеет насмехаться над ней, напоминая о дневнике, когда знает, что ей нечем ответить?

— Значит, во вторник, в три часа дня, — с готовностью подхватил Алан и коротко кивнул, желая, очевидно, поскорее удалиться.

Наверное, он удовлетворен своей победой, раздраженно думала Джулия. Но какой у нее теперь выбор?

— Отлично, — ответила она, взяв протянутую визитную карточку с напечатанным на ней адресом.

Ламберт кивнул.

— В тот день у меня деловая встреча, но я попрошу Тони сопровождать тебя.

— Тони? — медленно повторил О’Мейл. — Но мне не нужны посторонние во время работы, — жестко сказал он.

Ламберт непринужденно рассмеялся.

— Уверяю вас, Тони совсем ненавязчив. Но, если это так беспокоит вас, — вкрадчиво добавил он, видя, что Алан все еще хмурится, — его можно попросить остаться в машине.

— Да уж, пожалуйста, — кивнул Алан.

И Джулия почувствовала сильное беспокойство при мысли о том, что ей придется провести час или больше наедине с этим человеком в его мастерской!

3

Джулия, конечно, едва ли принадлежала к числу женщин, в которых он мог бы влюбиться. Да, она была красива. И после встречи в прошлую пятницу он понял, что эта красота естественна и неподдельна. Однако Джулия оказалась слишком отгороженной от остального мира и потому совершенно не доступной.

Ее помолвку с Ламбертом Уиндемом, который ей почти в отцы годился, Алан считал странной. Кроме того, фотомодель, где бы она ни появлялась, почти всегда сопровождали охранники. Это одновременно и раздражало, и интриговало О’Мейла. Вот почему он решил расспросить о ней у Грейс, жены своего двоюродного брата Кевина, имевшей связи в мире моды.

— Ага! — удовлетворенно воскликнула та, отложила в сторону нож с вилкой и, сидя за столиком в укромном углу ресторанного зала, где они встретились за ланчем, стала с любопытством поглядывать на Алана.

— Стоило Кевину укатить в Бристоль на презентацию книги, как ты воспользовался случаем, чтобы выведать у меня как можно больше о своем новом увлечении! — подразнила она.

— О каком увлечении ты говоришь! — сухо возразил он. — Просто я собираюсь написать портрет этой женщины. И решил, что не помешает для начала хоть что-нибудь разузнать о ней.

— А-а, — протянула Грейс, не скрывая своего разочарования.

Алан, увидев ее реакцию, уныло покачал головой.

— Вы с Кевином восторженно счастливы в браке, тем более сейчас, когда ты поняла, что станешь матерью. Но это не значит, что все окружающие тоже должны сходить с ума от любви и счастья.

— Но разве плохо было бы, если б ты влюбился, например, в эту Джулию?

— Но она помолвлена…

— Однако, похоже, под венец не торопится!

Алан, решив ненадолго сменить тему, спросил:

— А как продается новая книга Кевина?

— Прекрасно, занимает верхние строчки в списке бестселлеров, — с нескрываемой гордостью доложила Грейс. — Ты прочитал ее?

— Пока нет.

Алан продолжил трапезу, зная, что ему удалось отвлечь внимание Грейс. Это был безошибочный способ заставить ее забыть о Джулии. И в последующие четверть часа она с увлечением болтала о том, каким успешным оказалось новое творение ее супруга. После чего разговор потихоньку переметнулся на безобидные семейные проблемы.

Алан вдруг поймал себя на том, что, когда он начал говорить с Грейс о посторонних вещах, его мысли неизменно возвращались к Джулии. Манекенщица намеренно вела себя холодно и отчужденно, словно воздвигла некий непреодолимый барьер между собой и окружающим миром, правда, с одним-единственным исключением — для Ламберта Уиндема. И в то же время в ней угадывалась какая-то уязвимость, объяснения которой Алан О’Мейл пока не находил.

Джулия считалась одной из лучших моделей, всегда востребованной и очень высоко оплачиваемой. Ее доходам могли позавидовать ведущие кинозвезды. Значит, она могла позволить себе вести любой образ жизни. И все-таки…

Это «и все-таки» очень заинтриговало Алана. Мысли о Джулии приходили к нему сами по себе, ее образ начинал преследовать его повсюду.

Но в предстоящий полдень он надеялся хоть ненамного развеять ореол тайны, который окутывал Джулию Макколган.

— Спасибо за ланч, Алан, — поблагодарила Грейс и чмокнула его в щеку, когда они вышли из ресторана. — И желаю удачи с Джулией, — многозначительно добавила она.

Посадив ее в такси, он открыл дверцу своей машины. У него теперь не было сомнений в том, что к вечеру всему семейству будет известно, о чем он сегодня расспрашивал Грейс!

О’Мейл приехал домой задолго до назначенного времени. Пробило три часа, но никаких признаков появления Джулии не наблюдалось. Неужели она не приедет? И это после четырех дней томительного ожидания!

Наконец раздался звонок в дверь, почти оглушив его!

Часы показывали половину четвертого. Об ее опоздании его никто не предупредил — ни сама она, ни экономка Уиндема. Но Алан почему-то знал, что на пороге стоит именно Джулия. Он моментально принял невозмутимый вид. Опоздав, мисс Макколган, видно, рассчитывала увидеть его раздраженным, но черта с два, не дождется!

— Простите, что задержалась, — к немалому его удивлению, извинилась Джулия, когда спустя несколько минут миссис Дэвис, экономка Алана, пригласила ее в мастерскую. — Я застряла на съемке для одного из журналов, и, хотя меня клятвенно заверяли, что к двум часам я освобожусь, все-таки были накладки и непредвиденные остановки, так что…

— Теперь вы здесь, — решительно прервал он ее затянувшиеся оправдания. — Вы сегодня уже обедали?

— Нет, — растерянно ответила Джулия и заморгала.

— Тогда могу предложить вам перекусить — сандвич или что-нибудь в этом роде? Миссис Дэвис… — Алан вопросительно взглянул на свою экономку.

— Нет, что вы, — мягко отказалась девушка. Я пообедаю позднее.

— Тогда, может быть, чай или кофе? — предложил Алан.

О Боже, сегодня она выглядела еще обворожительнее, в облегающей голубой футболке под цвет глаз и элегантных черных брюках. Ее волосы были распущены и похожи на морскую волну, пронизанную полдневным солнцем. Алану не терпелось поскорее взять в руки бумагу, карандаш и приступить к работе.

— Кофе, пожалуй, неплохая идея, — передумав, ответила Джулия. — Выпью чашечку с удовольствием.

И она тепло улыбнулась миссис Дэвис.

— А как же Тони? — не без сарказма поинтересовался Алан, уверенный в том, что телохранитель сидит внизу в машине, дожидаясь ее, чтобы потом отвезти в дом Ламберта Уиндема. — Может быть, он тоже хотел бы подкрепиться кофе, как вы думаете?

Джулии взглянула на него. В молчании прошло несколько томительных мгновений.

— Нет, я уверена, что Тони обойдется. Ему и так хорошо, — наконец медленно ответила она. — Ни к чему доставлять вам дополнительные хлопоты.

Когда миссис Дэвис с улыбкой на лице вышла из мастерской, Алан подумал, что бесхитростное очарование Джулии творит чудеса. Он теперь не сомневался, что на подносе, который вот-вот принесет экономка, окажется не только кофе.

— Где вы хотите, чтобы я вам позировала? — несколько неловко спросила Джулия и покраснела.

— Попробуйте присесть на диван, — задумчиво проговорил он и добавил: — Впрочем, я не уверен, что это лучший вариант. Но давайте посмотрим…

Она неловко шагнула к дивану и, опустившись, попыталась принять выигрышную на ее взгляд позу. Мастерская была заполнена солнечным светом. Сад за огромным окном весело пестрел ковром весенних цветов. И это приподняло настроение Джулии.

— Вы сами ухаживаете за садом? — с интересом спросила она.

— Простите?

Она обернулась к О’Мейлу, обнаружив, что тот уже давно сидит поодаль с подставкой для эскизов и работает.

— Ах, вы уже приступили. Я не знала, — слегка обидевшись, пробормотала она, зная, что была застигнута врасплох, когда загляделась на красоту весенних цветов.

— Пока это лишь грубые наброски, — ответил он, сосредоточенно глядя на сидящую напротив женщину, которая выглядела расслабленной и потому более естественной. — Ах да, что касается сада… Да, я сам присматриваю за ним. Кстати, частенько, когда проведешь в мастерской часов пять-шесть, выхода в этот уголок природы ждешь как какого-то избавления, чтобы отрешиться от работы и расслабиться.

— Я вас прекрасно понимаю, — сказала она.

Ей хотелось как-то отблагодарить Алана за то, что тот не рассказал Ламберту о своих тщетных телефонных звонках, но что-то мешало произнести слова признательности…

— Вы хотите мне что-то сказать? — спросил он.

— Не уверена, что из меня получится хорошая натурщица, — проговорила она, неловко пошевелилась и добавила, поморщившись: — Я не умею сидеть неподвижно.

Он кивнул.

— Тогда встаньте и пройдитесь немного по комнате. Я тоже не уверен, что сидячая поза отметает другие варианты, — согласился Алан.

Встав, Джулия сделала несколько неуверенных шагов. В хаосе, царившем в мастерской, все-таки усматривался какой-то внутренний порядок. Вдоль стен были аккуратно расставлены холсты, бумага, на стеллажах — стопками уложены коробки с пастелью и красками, там же возвышались подставки с карандашами и прочими атрибутами живописца. Количество мебели в мастерской было минимально: только стул, предназначавшийся для самого художника, стол, а также уютный старый диван.

— Все готово, — послышался голос миссис Дэвис, вернувшейся с подносом, на котором стояли кофейник, две керамические кружки, вокруг которых расположились сандвичи и куски фруктового пирога.

— Спасибо, — поблагодарила Джулия пожилую женщину.

— Прошу вас, угощайтесь, — пригласил О’Мейл, когда его экономка вышла.

Джулия налила кофе в кружки, после чего взяла один из куриных сандвичей.

— Вы часто пропускаете обед? — спросил Алан, наблюдая за ней.

— Иногда, — пожала плечами Джулия. — Хотя упущенное обычно наверстываю позже. Я вовсе не сторонница всяческих изнуряющих диет, если вы подумали именно об этом, и мне не приходится прибегать к каким-то гастрономическим уловкам, чтобы поддерживать фигуру.

— Что ж, просто замечательно, — участливо кивнул он и немного задумался. — А на какое число назначена свадьба?

Джулия отчаянно заморгала от неожиданной перемены темы.

— Простите?..

— Дело вот в чем. Ламберт дал понять, что ваш портрет станет чем-то вроде свадебного подарка. И мне нужно точно знать к какому сроку закончить работу.

Джулия нахмурилась. Как ни смешно об этом говорить, но ее жених никогда не обсуждал с ней то, как скоро их помолвка закончится свадьбой!

— Думаю, вы неправильно поняли его.

— Разве? — поднял брови Алан. — Исходя из беседы с ним, я решил, что это неминуемо произойдет в ближайшее же время. Правда, у вас значительная разница в возрасте, не так ли?

— Но…

Ее щеки запылали. Какое дело этому человеку до столь интимных подробностей?

— Вы как весна и осень, — насмешливо добавил Алан.

— Едва ли меня можно сравнивать с весной — мне ведь уже двадцать пять, — медленно ответила она и добавила с вызовом: — Лето подошло бы больше. И уж, конечно, в наше время возраст супругов не имеет значения.

— Вы так думаете? — мягко возразил он.

Джулия вновь нахмурилась. Они с Ламбертом были друзьями, и не более!

— Думаю, я пришла сюда для того, чтобы вы сделали эскиз, мистер О’Мейл, а не расспрашивали меня о личной жизни! — раздраженно заметила она.

— У меня есть имя, и вы его знаете, — мягко поправил он.

— Сейчас я предпочитаю обращаться к вам по фамилии!

Алан невозмутимо пожал плечами.

— Как угодно. Не могли бы вы встать у камина? — попросил он и, нахмурившись, опустил глаза на эскизный планшет.

Кипя от злости, Джулия медленно подошла и встала у каминной решетки.

— Отлично, — удовлетворенно произнес Алан. — Одежда, конечно, никуда не годится. — И, перехватив ее возмущенный взгляд, добавил: — То есть, поймите меня правильно, в ней вы выглядите замечательно. Но она не подходит к тому образу, который мне необходимо передать.

— А что это за образ? — нетерпеливо переспросила Джулия.

Он не ответил, сосредоточившись на листе бумаги и сделав несколько быстрых штрихов карандашом.

Джулия осталась на месте, утешая себя тем, что в тот момент, когда мастер углубился в работу, она, как личность, на какое-то время перестала для него существовать. И это ее устраивало. Ведь она оказалась здесь не по доброй воле, и никаких лирических отступлений, тем более касающихся личной жизни, в разговоре с художником допускать не собиралась.

— Будут ли на портрете… другие детали? — наконец, спросила она часом позже. Камин, с ее точки зрения, был довольно изящен, но, неотступно рассматривая его в течение часа, она уже успела почувствовать к нему отвращение!

Алан, нахмурившись, взглянул на нее, и было видно, что его мысли все еще были сосредоточены на эскизе.

— Какие детали? — недоуменно переспросил он.

— Я имею в виду интерьер, — сухо заметила она. — Надо ли вокруг меня изображать множество различных предметов?

Алан О’Мейл отложил в сторону эскизный планшет и не спеша помассировал занемевшие плечи.

А действительно довольно красивый мужчина, неохотно признала Джулия. Пронизывающий взгляд напоминал байроновский, а длинные темные волосы придавали его внешности цыганскую вольность. Хотя во взгляде такой романтической натуры, как лорд Байрон, наверное, никогда не было того откровенно-похотливого оттенка, который сплошь и рядом встречается у современных мужчин.

— А что? — наконец спросил он.

Джулия пожала плечами.

— Я ведь уже объяснила…

— Что вы очень заняты, — насмешливо закончил он. — Да, я уже слышал об этом. Понятно, вам не терпится, чтобы я изобразил вас одну, без всякой обстановки, причем как можно быстрее. Насколько я знаю, вы — одна из лучших манекенщиц, если не самая преуспевающая. Не пойму только, зачем нужно работать в таком напряженном графике?

— Затем, чтобы я продолжала оставаться ведущей моделью, — сухо ответила Джулия.

Алан поджал губы.

— Так ли это важно для вас?

От его насмешливого тона щеки Джулии запылали.

— А для вас важно быть востребованным художником? — язвительно переспросила она, обиженная высокомерным отношением к ее профессии, которое она вдруг ощутила в голосе О’Мейла.

Чтобы войти в модельный бизнес и закрепиться в нем, помимо ума, требовалась безукоризненная осанка, до мелочей отработанная походка и еще… немного удачи. Для уверенного продвижения по ступенькам этой карьеры и сохранения завоеванных позиций необходимо было напряженно трудиться, стараясь выдавать лишь блестящие результаты, и никогда не довольствоваться хорошими. Себя Джулия тоже в чем-то считала художником.

— Вы правы, — согласился Алан. — Но я представить себе не могу, как этим можно заниматься каждый день, без перерыва.

Голубые глаза Джулии сузились.

— Вы пытаетесь меня оскорбить, мистер О’Мейл, или это происходит помимо вашей воли? — медленно произнесла она.

— Наверное, и то, и другое, — невозмутимо усмехнулся он.

Джулия покачала головой, не понимая такой самоуверенности, граничащей с наглостью.

— Думаю, мне пора, — коротко сказала она, многозначительно посмотрев на свои золотые часы.

Это был еще один подарок Ламберта в день помолвки. Обручальное кольцо с бриллиантом лишь дополняло изысканный набор ювелирных украшений, которые Джулия постоянно носила.

Алан О’Мейл выжидающе и не без любопытства смотрел на нее, слегка наклонив голову.

— Почему так скоро? — наконец спросил он.

Джулия почувствовала в его голосе вызов.

— Мне еще нужно кое-куда попасть, — решительно сказала она. — У меня назначена встреча.

— Все ясно. Спешите домой, к Ламберту, — подразнил ее Алан, медленно встав и заслонив собой окно.

Джулия шагнула назад, неожиданно обнаружив, что комната угнетающе мала. Ей даже показалось, что она сама почти прижата к каминной решетке.

Алан медленно приближался к девушке, его пристальный взгляд был по-прежнему прикован к ее лицу. Он остановился на расстоянии всего лишь вытянутой руки.

Джулия вдруг поняла, что почти не дышит. Находясь в такой близости, она ощущала исходившее от мужчины тепло, легкий приятный запах его лосьона…

— Мне на самом деле нужно идти, — с трудом проговорила она.

Алан пожал плечами.

— Так что же вас останавливает?

Как ни странно, ее останавливали собственные ноги. Они отказывались передвигаться. В коленях была такая слабость, что Джулия едва сохраняла вертикальное положение и ощущала себя испуганным кроликом, неспособным передвигаться даже перед лицом смертельной опасности.

О’Мейл, как она догадалась еще при первой встрече, прекрасно знал о том влиянии, какое оказывает его магический взгляд на женские сердца.

Она облизала пересохшие губы.

— Позвольте же мне пройти!

Алан слегка отступил в сторону.

— Не торопитесь, побудьте еще немного моей гостьей, — мягко предложил он.

— Простите, мне пора. — Джулия наконец-то сделала шаг, потом решительно прошла к двери.

— Позже я позвоню вам, — пообещал Алан.

Она резко обернулась, дрожащей рукой схватившись за дверную ручку.

— Простите?

Алан поднял темные брови, и его рот искривился в притворном изумлении.

— Я сказал, что позвоню вам. Чтобы договориться о времени следующего сеанса, — объяснил он, видя недоуменное выражение на ее лице.

Джулия попыталась сохранить контроль над собственными эмоциями. Что же сейчас на самом деле произошло? Алан О’Мейл, подойдя слишком близко, всего лишь на мгновение вторгся в ее личное пространство, что позволительно делать только очень близким людям. Ну и что? Пассажиры лифта подчас стоят чуть ли не вплотную друг к другу, это же не гарантия того, что, выйдя на одном этаже, они тут же закрутят романтические отношения! И все-таки она знала, что между ними уже возникло что-то, чему она усиленно противилась…

— Да, позвоните.

— Надеюсь, вы окажете любезность и возьмете трубку? — спросил Алан.

Краска смущения покрыла ее щеки.

— Конечно, если буду дома… — выдохнула она.

Он пожал плечами.

— Ну, если дома вас не окажется, то я обо всем договорюсь с Ламбертом, — с подчеркнутой медлительностью произнес Алан О’Мейл.

Глаза Джулии сузились.

— Свои встречи я всегда назначаю сама, — холодно заметила она.

На что Алан ответил своей обезоруживающей улыбкой.

— Надо же, вы теперь производите совсем иное впечатление, чем в нашу первую встречу.

Она бросила на него изучающий взгляд и, помолчав, сказала:

— А вы не производите на меня никакого впечатления. И, скажу откровенно, не вызываете у меня ровным счетом никакого интереса.

— Вообще? — удивленно поднял брови Алан.

— Вообще! — резко подтвердила Джулия. — Всего хорошего! — с этими словами она распахнула дверь.

— Пока, Джулия, — насмешливо ответил О’Мейл.

Молодая женщина даже не обернулась, порывисто, как школьница сбежавшая с урока, выскочив за порог.

Только оказавшись в автомобиле, который верный Тони, никогда не задававший лишних вопросов, погнал в направлении дома Ламберта, Джулия смогла немного перевести дух и расслабиться.

Ей не нравилось то, как Алан О’Мейл смотрел на нее. Бесила манера его общения с ней. Причем самым унизительным во всем этом было его бесцеремонное вмешательство в ее личную жизнь. Но почему ее так испугало, когда художник слишком приблизился к ней, почему она ничего не сказала ему по этому поводу? Ведь это не в ее манере позволять посторонним так обращаться с собой!

Пока она не знала, каким образом это удастся сделать, но твердо решила больше не переступать порог его мастерской.

4

Миссис Харди открыла ему дверь, и он во второй раз вошел в особняк Уиндема. Облицованный дубовыми панелями холл был залит утренним солнцем, лучи которого проникали сквозь высокие стрельчатые окна. Широкую лестницу с витыми, деревянными столбиками перил устилала роскошная ковровая дорожка…

— Пожалуйста, мистер О’Мейл, проходите, — учтиво кивнула экономка. — Вас ждут в гостиной.

Всю неделю, в то время, когда он звонил, Джулия оказывалась дома и, как и обещала, исправно брала трубку. Но всякий раз, ссылаясь на занятость, объясняла, что не может приехать в мастерскую на очередной сеанс позирования. Наконец он услышал, что она готова уделить ему целый час сегодняшним утром, но только у себя дома, следовательно, в присутствии всевидящего Ламберта. А поскольку портрет находился еще на стадии эскиза, Алан не мог найти повод, чтобы встретиться с ней вне этих стен.

Хотя, увидев ее в гостиной, он вынужден был признать, что в обстановке собственного дома Джулии удавалось выглядеть более естественной и расслабленной. Она пыталась быть радушной хозяйкой, вежливо улыбнувшись при встрече и предложив выпить чая или кофе. Он отказался и от того и от другого.

Джулия была в кремовой шелковой блузке и черной юбке, в длину едва достигающей коленей. Волосы на этот раз оказались собранными на затылке в аккуратный пучок. Вместе с тем она совсем не подпадала под образ, который Алан О’Мейл хотел бы запечатлеть на своем холсте.

— Привыкаете к будущей семейной жизни? — слегка насмешливо осведомился он.

Вот и сейчас ему не удалось сдержаться; в новой обстановке Джулия вызывала в нем еще большее желание подтрунивать над ней.

— Бестактность, Алан, вам не к лицу, — холодно улыбнулась она.

Это был явный намек на то, чтобы гость извинился. Но он не мог сделать этого. Что-то в сидящей напротив молодой женщине вызывало у него желание схватить ее за плечи, потрясти, увидеть, как она засмеется или заплачет, — неважно, лишь бы добиться всплеска нормальных человеческих эмоций. После чего он наверняка навсегда будет выставлен за дверь.

— Как художник, я просто наблюдаю за вами, — пожал плечами Алан. — Кстати, нельзя ли попросить, чтобы вы распустили волосы. Это необходимо для портрета. — С этими словами он удобнее устроился в кресле, взял в руки планшет и карандаш.

Джулия покачала головой, отказываясь.

— После сеанса мне предстоит идти на ланч. Боюсь, что в таком случае не успею привести в порядок прическу.

Алан сдержал порыв раздражения.

— Можно подумать, что у вас назначена встреча с президентом, — с обидой проговорил он.

Джулия задержала свой взгляд на его лице, и в глубине ее голубых глаз Алан успел заметить гневный огонек.

— Я встречаюсь с матерью, — холодно отпарировала она.

Алан поднял вверх брови.

— И ей нравится, когда у вас на голове вот это? — многозначительно кивнул он, не пытаясь скрыть недоумение.

Джулия уже не могла больше сдерживать гнев.

— А что вас не устраивает в моей внешности? Впрочем…

Было бы проще и быстрее сказать, что ему в ней нравилось. Да ровным счетом ничего! Конечно, она выглядела элегантно, но сегодняшняя прическа и одежда мешали проявиться самому главному — ее индивидуальности. В ней почти не осталось былой соблазнительной красоты.

— С тех пор как умер отец, моя мать редко приезжает из Ирландии, и я могу видеться с ней всего лишь несколько раз в год, не чаще, — немного смягчившись, объяснила Джулия. — Она у меня на все придерживается традиционных взглядов.

— В каком смысле?

Джулия пожала плечами.

— На первом месте у них с отцом всегда стояла работа. Оба преподавали в высшей школе. Я подозреваю, что они вообще не собирались иметь детей, но, слава Богу, не рассчитали. — Джулия поморщилась. — Я у них оказалась поздним ребенком. Мать родила меня в сорок два, а отцу тогда вообще было сорок семь. Хотя, надо признать, папа справился со своими обязанностями даже лучше матери. Но ему все же пришлось пожертвовать карьерой, пока я немного не подросла.

Алан был немало удивлен таким внезапным откровением со стороны Джулии.

— Похоже, ваше появление на свет стало шоком для немолодых родителей, — грустно заметил он.

— Да, — с тоской признала она. — Детство у меня было довольно странным. Не таким, как у всех других детей.

И, наверное, очень одиноким, нахмурившись, осознал вдруг Алан. Он вспомнил, что с десяти лет, после трагической гибели родителей на собственной яхте во время шторма в Адриатике, долгое время жил в Ирландии с дедом и двоюродными братьями, Уилсоном и Кевином. Получается, что и его детство едва ли можно было назвать идеальным.

— На кого из своих родителей вы больше похожи? — с любопытством спросил он.

Джулия вздохнула, и уголки ее губ, чуть дрогнув, поднялись вверх.

— На отца. — Робкая улыбка молодой женщины растворилась столь же быстро, как и появилась. — Он умер пять лет назад, — грустно добавила она.

— Мне очень жаль, — сочувственно кивнул Алан.

Даже из того, что она успела рассказать, стало очевидно, что Джулия была больше привязана к отцу, чем к матери. Может быть, это и явилось косвенной причиной помолвки с человеком, который был намного старше ее.

— Он страдал от рака. Я всегда жалела о том, что отцу не суждено было увидеть, как мне вручали диплом по окончании исторического факультета, — сказала она и посмотрела на Алана. — Да-да… Разумеется, я поступила в университет. Не сразу же я стала манекенщицей!

— Вот как? — пробормотал он, даже не пытаясь скрыть удивление.

Алану волей-неволей пришлось признать, что он вполне заслуживал упреков за то, что, совершенно не зная эту женщину, подтрунивал над ней и едва ли не оскорблял. Неудивительно, что она смотрела на него, как на неучтивого нахала!

Выражение лица Джулии вновь сделалось безучастным.

— Маме не слишком нравится то, чем я занимаюсь.

— Но ведь это ваш выбор, — пожал плечами Алан. — Если, как вы говорите, ваша мать придерживается старых традиций, то представляю, насколько болезненно она воспринимает вашу добрачную связь с Ламбертом! Да и…

Он даже не успел еще договорить, когда понял, что совершил ошибку. Ведь, по сути, ему не было никакого дела до того, как относилась мать Джулии к ее нынешнему образу жизни. Ему самому не терпелось узнать ответ на этот щекотливый вопрос, поскольку он считал факт проживания Джулии в доме Ламберта Уиндема весьма унизительным именно для нее самой.

Джулия резко встала, и ее глаза сердито сверкнули.

— Вы суете нос не в свое дело, мистер О’Мейл! — бросила она, и щеки ее покрылись румянцем.

Но этот гнев, осознал Алан, не был направлен только против него. Она сама вдруг поняла, что опрометчиво позволила втянуть себя в беседу о родителях, дав собеседнику повод к чрезмерной фамильярности.

Алан смиренно опустил голову, решив не накалять ситуацию. Но не выдержал собственного затянувшегося молчания и спросил:

— Кстати о Ламберте… а где сейчас ваш жених? — Он понимал, что тот должен вот-вот появиться. Ведь как можно было надолго оставлять без присмотра столь бесценное сокровище?

— Уиндем приедет только завтра, — спокойно ответила Джулия.

— Отлично, в таком случае приглашаю вас на ужин!

Алан сам толком не понял, как у него вылетели эти слова. Ему показалось, что он слышит их со стороны. Черт побери, Джулия ведь отнюдь не свободна. Она помолвлена. И до сих пор не давала ему ни единого намека на то, что хоть в малейшей степени заинтересована проводить свободное время в его обществе. Скорее даже наоборот!

Вид Джулии выражал недоумение. С ее щек исчез румянец, и они сделались бледными, как гипс, а глаза потемнели. Она оторопело уставилась на О’Мейла, как будто не могла поверить в то, что только что услышала.

Словно в насмешку над дерзостью Алана кольцо с бриллиантом, которое Джулия носила на левой руке, блеснуло и засверкало в лучах солнца, пробившихся сквозь большое эркерное окно. Кольцо, подаренное Ламбертом Уиндемом…

Алан в оправдание поднял вверх руки.

— Это просто мысль, высказанная вслух. Неудачная мысль, — сухо признал он, когда увидел, что она продолжает неотступно смотреть на него. — И всего лишь безобидное приглашение на ужин, Джулия, не более, — немного рассердившись, добавил он.

Она с трудом проглотила ком в горле, прежде чем смогла успокоить сбившееся дыхание.

— Я не думала…

Короткий стук в дверь не дал ей договорить.

— Войдите, — разрешила она, и испытала видимое облегчение, когда в комнату вошла экономка.

Облегчение Алана было иного рода: приход миссис Харди отложил на время его словесную порку!

— Вы просили вручать почту сразу по получении, мисс Макколган. Я так и делаю, — бесстрастно доложила старая женщина, держа серебряный поднос, на котором были веером разложены конверты.

— Благодарю вас, — улыбнулась та, поднявшись и взяв письма. Она выглядела несколько скованно и раздраженно, так, по крайней мере, показалось Алану.

Что подтолкнуло его решиться на подобное приглашение? Если Джулия изо всех сил старалась дать ему понять, что не желает находиться в его компании, так зачем же самому ставить себя в нелепое положение? Неужели его обманула внезапно проявленная ею минутная слабость, когда она вдруг ни с того ни с сего поведала ему драматический эпизод из собственной биографии? Но леди быстро спохватилась, закрывшись прежней холодной надменностью.

Нет, он вовсе не жаждал, чтобы любая женщина при одном только взгляде тут же оказывалась у его ног. Ясное дело, Джулия думала совсем иначе, но Алан на самом деле не считал себя таким уж высокомерным. Больше того, он не мог припомнить случая, когда его так невзлюбили бы с первого взгляда. И вот ведь парадокс: от всего этого интерес Алана к манекенщице лишь усиливался.

Миссис Харди покинула гостиную, и он поднялся со своего места.

— Что ж, думаю, мне пора. Вы наверняка… — Он внезапно осекся, увидев, как Джулия вдруг покачнулась, выронив письма, которые держала в руке. — Что с вами? — отрывисто спросил он, когда она, медленно собрав с ковра запечатанные конверты, тяжело выпрямилась. Ее лицо было мертвенно-бледным. — Джулия? — Алан шагнул к ней, подхватив под локти.

Похоже, она едва не упала в обморок! Черт побери, неужели в ее глазах он выглядел таким монстром, что простое приглашение на ужин вызвало у нее шок?

— Ничего, все в порядке, — пробормотала Джулия.

— Вот, присядьте, пожалуйста! — Он мягко усадил ее в кресло, а затем, подойдя к открытому бару, уставленному целой батареей разнообразных бутылок, плеснул в бокал немного виски…

— Нет-нет, спасибо! — тихо отказалась Джулия. — Не думаю, что моя мать отнесется с одобрением к тому, что во время ланча от ее дочери будет исходить запах спиртного! — попыталась она пошутить.

Алан понял, что это лишь попытка отвлечь его. Он, нахмурившись, посмотрел на Джулию, чувствуя, что сам не прочь выпить виски из бокала, который держал в руке.

— Неужели моя идея с ужином оказалась настолько отвратительной, что вызвала у вас такую реакцию? — растерянно спросил он, не веря, что простое приглашение могло так подействовать.

— Простите, не поняла? — нахмурилась Джулия, очевидно, смутившись.

Что же все-таки явилось причиной внезапной перемены ее состояния? — подумал Алан. Если не его приглашение — пусть оно и было внезапным, — то что? Он посмотрел на письма, поднятые с ковра. Основную их часть она держала в правой руке, но один из конвертов — бледно-зеленого цвета — сжимала в левой. Сжимала так сильно, что суставы пальцев побелели!

Алан внимательно взглянул на нее. Выходит, одного лишь взгляда на бледно-зеленый конверт оказалось достаточно, чтобы мгновенно измениться в лице!

— Джулия…

Она резко выпрямилась и ответила, стараясь придать словам легкость и в то же время избегая встречного взгляда:

— Нет, ваша идея поужинать со мной вовсе не отвратительна. Это очень даже неплохая мысль.

Он никак не мог рассчитывать на такой ответ. До того как в комнату внезапно вошла экономка со свежей почтой, Алан склонен был считать, что Джулия наверняка отклонит его предложение. Но полученное письмо так ее расстроило, что ужин, похоже, состоится.

— Отлично, — сказал он, не давая ей передумать. — Тогда я позвоню вам приблизительно в семь тридцать вечера, идет?

— Замечательно, — устало согласилась она, очевидно, желая побыстрее остаться в одиночестве.

Чтобы распечатать злополучное письмо? — предположил Алан, поджав губы. Но тут же спросил:

— Мне заказать столик на троих, или вы дадите Тони выходной? Естественно, его мало привлекала мысль ужинать с ней под зорким взглядом постороннего мужчины.

Джулия бросила на него укоризненный взгляд.

— Я уверена, что хотя бы один вечер смогу обойтись без Тони, — проговорила она, посмотрев на наручные часы. — Мне пора, Алан. Иначе я опоздаю…

Простившись, он вышел из дома Уиндема и сел в машину. И прежде чем включить двигатель, подумал, что сегодня добился гораздо большего расположения Джулии, чем ожидал. Впрочем, теперь покоя ему не давало это самое письмо в бледно-зеленом конверте, так странно подействовавшее на нее. Хотя была надежда, что за ужином или после него, он, возможно, сумеет что-нибудь разузнать об этом.

На ланч с матерью Джулия явилась во взвинченном состоянии.

— Вы с Ламбертом уже назначили дату свадьбы? — добродушно поинтересовалась та, когда они ели креветочный салат, запивая его белым вином.

Джулия едва не подавилась. Почему в последнее время все, кому не лень, включая даже Алана О’Мейла, спрашивали, когда состоится свадьба?

— Пока нет, — уклончиво ответила она. — Нам некуда спешить, мама.

Ее мать была в высшей степени аккуратна, тщательно следила за внешностью, старалась строго одеваться и вообще контролировать каждый свой шаг. Эти черты прослеживались буквально во всем — от классической короткой прически до черных лакированных туфель на умеренно высоком каблуке. Обувь хорошо сочетались с черным костюмом и белой шелковой блузкой.

Джулия очень любила свою мать, всегда восхищалась ею, — но по-настоящему поговорить им друг с другом никак не удавалось! Поэтому их традиционный ланч раз в полгода превращался для нее в пытку. Джулия подозревала, что и для матери это тоже было немалое испытание.

— Я спросила лишь потому, что ранней осенью собираюсь съездить отдохнуть. Не хотелось бы, чтобы эти дни совпали с датой вашей свадьбы. Мне ведь, как твоей матери, необходимо присутствовать на столь знаменательном событии, — спокойно объяснила она.

— Вижу, ты решила несколько изменить свой образ жизни, — ободряюще кивнула Джулия, зная, что все эти годы после смерти отца та безвыездно жила у себя в коттедже на востоке Ирландии. — И куда ты поедешь?

— Точно не знаю. Я… не одна, — ответила мать, смущенно улыбнувшись, и отвела взгляд в сторону. — Мы с подругой думаем, что было бы забавно для начала провести несколько дней в Венеции.

Джулия пристально посмотрела на нее и нахмурилась. Она сказала, «забавно»? Такое слово ей пришлось услышать от нее впервые.

— А я знакома с этой твоей подругой? — непринужденно спросила она, но по румянцу, залившему щеки матери, сразу поняла, что едва ли это так.

— Нет, ты не знаешь ее… Надеюсь когда-нибудь вас познакомить.

И внезапно до нее дошло, что, говоря о подруге, мать на самом деле имела в виду друга!

Джулия задалась вопросом: нужно ли удивляться или беспокоиться по поводу такой новости? Отец скончался пять лет назад, а матери еще только шестьдесят с хвостиком, выглядит она превосходно. У нее прекрасная стройная фигура, светлые волосы до плеч, чудесный цвет лица. Хотя сама мысль о том, что мать уезжает в романтическое путешествие с другим мужчиной, приводила Джулию в некоторое замешательство…

— Вас к телефону, мисс Макколган, — вечером того же дня важно доложила экономка и бодро и добавила: — Это мистер Уиндем.

Джулия сняла трубку у себя в спальне.

— Ламберт! — Ей хотелось услышать его ровный, спокойный голос. — Привет! Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? Ты ведь приедешь завтра?

— Эй, не так много вопросов сразу! — благосклонно и немного по-отечески осадил ее знакомый голос. — Со мной все в порядке. И мое завтрашнее возвращение не сорвется. Скоро у меня деловая встреча, но я решил позвонить, чтобы поинтересоваться, как ты провела эту неделю.

Все шло прекрасно до сегодняшнего дня, мысленно ответила Джулия. Она была настолько занята, что у нее не оказалось даже минутки задуматься над тем, что Ламберт провел в Гамбурге уже целых четыре дня. Но утром все изменилось. И сейчас ей так хотелось, чтобы он поскорее вернулся домой!

— Отлично, — спокойно ответила она. — Было много работы, как всегда.

— А что ты делаешь сегодня вечером? — поинтересовался Ламберт.

Приняв душ и высушив волосы, она наложила макияж, надела черное облегающее платье, а теперь сидела в спальне, ожидая, когда за ней заедет Алан О’Мейл, чтобы отвезти в ресторан.

Джулия понимала, что не могла открыто рассказать обо всем этом Ламберту. Сегодня, когда при художнике принесли почту, которая привела ее в полное смятение, желание остаться одной было столь велико, что даже пришлось принять приглашение О’Мейла поужинать, чтобы он поскорее ушел!

Но как правильно донести это до ушей Ламберта? Джулия вздрогнула.

— Видишь ли, этим вечером у меня встреча с мистером О’Мейлом, — неохотно начала она.

— Хорошо, — одобрил Ламберт. — Как идет работа? Надеюсь, наш новый знакомый наконец-то оставил свое высокомерие и осознал, что ты — самое прекрасное на свете создание, и нужно просто хорошо написать твой портрет?

— Мы с ним ладим, — сухо ответила она, в то же время осознавая, что Ламберт неправильно понял причину ее свидания с Аланом, решив, что это всего лишь очередное позирование. — На самом деле…

— Минутку, прости, дорогая, — извинился Ламберт. — Мне звонят по параллельной линии.

— Хорошо, дорогой…

Джулия терпеливо ждала, пока он переговорит, по другому телефону, но чем дольше длилась пауза, тем быстрее мужество покидало ее. Она не сомневалась, что Ламберт ничего не будет иметь против ее очередного позирования у О’Мейла, но ужин с ним — это нечто из ряда вон выходящее.

— Прости меня, Джулия, — вновь услышала она в трубке голос Ламберта. — Прибыл человек, с которым я назначил встречу, так что мне нужно идти. Если будет возможность, я позвоню вечером. Ладно, милая?

А что если он перезвонит в ее отсутствие, и миссис Харди сообщит, что она уехала в ресторан с художником? Но Джулия понимала, сейчас не время говорить обо всем этом с Ламбертом. Он спешил на деловую встречу, значит, ни к чему было расстраивать человека, занятого серьезными проблемами.

— Я собиралась сегодня пораньше лечь спать, — сказала она. — Но в любом случае завтра смогу тебя встретить в аэропорту.

Пожалуй, это будет удобный момент, чтобы рассказать об ужине с О’Мейлом.

— Дорогая, тебе нет нужды заезжать за мной в аэропорт, — заверил ее Ламберт. — Просто пришли Тони.

А ей, наоборот, хотелось заехать самой, чтобы потом, на обратном пути в машине, все ему объяснить.

— На завтра у меня не намечено никаких дел, и мне хотелось бы выехать за город.

— Ну, ладно, — растерянно согласился Ламберт. — Тогда жду тебя в зале прилета у табло, — добавил он, прежде чем повесить трубку.

Замечательно! Она не только идет на ужин с человеком, с которым вообще предпочла бы не проводить ни минуты наедине, но и только что солгала своему жениху. Но вот зачем?

Видимо, ответ на этот вопрос таился во взгляде проницательных изумрудно-зеленых глаз О’Мейла. Обманчиво-сонные, они, впрочем, ничего не пропускали. Джулия была в этом уверена. Алан наверняка догадался о ее неприязни к нему. Ее раздражение и беспокойство по поводу утреннего позирования привели к тому, что она наговорила ему много лишнего.

И уж вряд ли им осталась незамеченной ее реакция на письмо в зеленом конверте…

5

Алану едва ли требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что женщина не хочет проводить этот вечер с ним, тем более в ресторане! Это настроение отчетливо читалось на лице Джулии, когда он заехал за ней полчаса назад.

Даже сейчас, когда они сидели за столиком в уютном зале, молодая женщина явно не могла расслабиться, сбросить напряжение. Алану не составило труда понять, что причиной такого настроения отчасти был он сам.

О’Мейл не мог не признать, что Джулия заинтриговала его. Ее красота была чарующей, обладала почти гипнотическим действием, тем более в этот вечер, когда на ней было туго облегающее черное платье. Многие из мужчин, словно завороженные, в восхищении уставились на Джулию, когда он ввел ее под руку в ресторанный зал.

От О’Мейла не укрылась некоторая настороженность в ее глазах. Поэтому он справедливо решил, что все же не станет допытываться у Джулии о том, почему полученное утром письмо вызвало у нее такое отчаяние. Но и забывать об этом не собирался.

— Как прошел ваш ланч с матерью? — спросил Алан, когда они просматривали меню и карты вин.

— Превосходно, — коротко бросила Джулия.

Но его трудно было провести таким внешне безупречным ответом, от него не укрылась легкая тень в ее взгляде, когда он спросил об этом ланче. Из того немногого, что Джулия успела рассказать о матери, он понял, что у них непростые отношения.

— Вы уверены? — неожиданно переспросил он.

Джулия нахмурилась.

— Ну, конечно, я… — и, осекшись, добавила: — В общем, не совсем. — После этих слов она начала беспокойно переставлять бокал. — Все прошло не совсем так, как раньше.

Алан отложил меню, уже зная, что закажет, поскольку был в этом заведении довольно частым гостем.

— То есть? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Мне кажется, у мамы появился бойфренд, — неохотно поделилась она своей тайной. — Хотя язык не поворачивается называть его так. — Джулия поморщилась. — Просто у нее теперь есть мужчина, с которым она собирается осенью поехать в Венецию, — нахмурившись, добавила она.

— Разве это плохо? — удивился Алан. — Ведь она вдовствует, как вы говорили, уже пять лет. Ей, надо полагать, за шестьдесят?

— Шестьдесят два, — поправила Джулия, неловко поморщившись. — Я выгляжу эгоистичной, не так ли? Просто никогда не предполагала, что после смерти отца у матери может кто-то появиться.

— Очевидно, у каждой из вас на сей счет иное мнение, — не задумываясь, произнес Алан, но потом пожалел о сказанном. — Простите, Джулия! Я лишь…

— Знаю, знаю, — саркастически перебила его она, отпив белого вина, которое было выбрано в качестве аперитива. — Даже не понимаю, зачем взяла на себя заботу рассказывать вам об этом, — проговорила она, смутившись. — Уверена, что это вам нисколечко не интересно.

— Совсем наоборот, — мягко возразил он.

Она покачала головой.

— Для меня все это как-то странно…

— Что же странного вы находите в этом? — упорствовал он. — То, что ваша матушка встретила человека, с которым ей приятно проводить время? Или то, что этот человек — не ваш отец?

— Все равно, глупо это выглядит, не правда ли? — пробормотала Джулия.

— Нисколько, — заверил ее О’Мейл. — Вы, кстати, не знакомы с моим кузеном Уилсоном и его супругой Линн?

Джулия по-детски мотнула головой, а ее озадаченное выражение лица говорило о том, что она понятия не имела, как далеко мог зайти их разговор.

— Наверное, они были в числе приглашенных на торжестве у… надо же, забыла! Но нас не представили, это точно, — вспомнила она.

— Так вот, эти двое по уши влюбились друг в друга, в то время как пытались предотвратить развитие подобных отношений между отцом Линн и матерью Уилсона. Заварушка тогда получилась на славу, — улыбнулся Алан.

— Чем же все закончилось? — с любопытством спросила она.

— Они поженились за месяц до свадьбы Уилсона и Линн, — ответил он, догадываясь, что Джулии это едва ли интересно.

— Вот как, — довольно уныло заключила она.

Но пока они делали заказ, Алан заметил, что Джулия все еще пребывает во власти своих мыслей. Она, похоже, не придерживалась никакой диеты, позволяющей ей сохранять свою замечательную фигуру, поскольку, не задумываясь, заказала на закуску спаржу в масле, а в качестве основного блюда — стейк с картошкой по-лионски.

— А на десерт принесите что-нибудь шоколадное, — словно извиняясь, бросила Джулия вслед официанту, когда заметила благосклонный, но слегка удивленный взгляд Алана.

Нет, О’Мейл не выражал недовольства. В последние годы он часто ужинал в обществе той или иной женщины. Его спутницы обычно старались выбрать в меню лишь низкокалорийные блюда, и теперь ему было любопытно понаблюдать за фотомоделью, которая просто наслаждалась пищей, не обременяя себя заботами о фигуре.

— Не стесняйтесь, чувствуйте себя, как дома, — подбодрил ее О’Мейл. — Вы как раз из тех посетителей, для которых просто обожает готовить Георг.

— Вы даже знакомы со здешним поваром? — удивилась Джулия, отпив немного вина.

Алан изобразил на лице страдальческое выражение.

— А вы бы поверили, что главный повар — это отец Линн?

Джулия рассмеялась.

— Поверила бы, — улыбнулась она. — Он женат на актрисе Шерл Лейнстер, не так ли?

— Да, на моей тетушке Шерл, — кивнул Алан. — Они очень счастливы вместе.

— Я же сказала, что верю вам! — снова рассмеялась Джулия, немного расслабившись. — Мне не дает покоя мысль о том, что это за друг появился у моей матери.

— А почему бы вам самой не спросить ее об этом в следующий раз? — ненавязчиво предложил Алан. — Думаю, она не обидится.

— Возможно, — нехотя признала Джулия, пока еще не уверенная в том, что стоит заходить так далеко. — Скажите, а когда состоится ваша ближайшая выставка? — внезапно переменила она тему, решив, что уже достаточно наоткровенничалась, посвятив его в подробности жизни своей семьи.

Алан О’Мейл считал иначе, ему хотелось узнать о Джулии Макколган еще очень многое!

— Об этом пока ничего не могу сказать, — уклонился он от неожиданного вопроса.

— Ламберт упоминал как-то, что был на вашей выставке года два назад, — довольно холодно заметила она. — Он сказал, что выставка имела успех.

Алан понял, что Джулия назвала имя Ламберта лишь для напоминания — на тот случай, если он забыл, что у нее есть жених. Чем больше он узнавал ее, тем сильнее хотелось, чтобы Ламберт Уиндем исчез куда-нибудь подальше. Навсегда.

— Это просто восхитительно! — не сумела она сдержать восторг, когда официант принес заказанные блюда.

— Не сомневаюсь, что вкус этих блюд столь же великолепен, как и их внешний вид, — кивнул Алан. — А вы… О, нет! — вдруг почти простонал он.

Джулия бросила на него вопросительный взгляд. Алан О’Мейл впился глазами в пару, только что вошедшую в зал. Покопавшись в памяти, Джулия с трудом узнала в женщине модного дизайнера Грейс О’Халлоран, с которой встречалась пару раз. Мужчину, в сопровождении которого Грейс появилась, Джулия вспомнить не смогла. Хотя он чем-то напоминал Алана, был высок, темноволос и внешне производил вполне благоприятное впечатление.

— Ну вот, принесла нелегкая! Мой кузен Кевин с супругой Грейс, — с очевидным раздражением проговорил Алан.

Его досада при виде вошедшей пары была слишком очевидна, и Джулия не могла этого не заметить. Она лишь надеялась, что молодые люди, тоже увидевшие Алана и теперь направлявшиеся прямо к ним, не заметят недовольства своего родственника.

Алан вежливо поднялся из-за стола.

— Кевин! Грейс! — поприветствовал он, прежде чем подойти к даме и чмокнуть ее в щеку. — Могу ли я представить вам Джулию? — добавил он с легкой неохотой.

— Конечно, можешь! Хотя я уверена, мы и так узнали бы друг друга без всякого официального представления, — Кевин тепло потряс протянутую руку Джулии, а потом повернулся к двоюродному брату. — Надеюсь, мы не нарушили ваше уединение? — И его карие глаза насмешливо встретили ледяной взгляд Алана.

Джулии понравилось, как Кевин поддел своего кузена. Пусть, это немножко поубавит его высокомерие, подумала она. И тогда он станет менее опасен.

— Не желаете ли присоединиться к нам? — мягко пригласила она, сохраняя бесстрастный вид. Краем глаза она успела перехватить огонек раздражения во взгляде Алана.

— Наверное, вы с Аланом рассчитывали поужинать наедине, — ответила Грейс, с опаской поглядывая на Алана О’Мейла.

— Вовсе нет, — заверила ее Джулия. — Вчетвером нам будет намного веселее. На время отсутствия моего жениха Алан любезно согласился немного скрасить вечер, пригласив на ужин в это симпатичное место, — многозначительно добавила она.

— Да уж, Алан славится своей любезностью, — почти издевательски произнес Кевин, отодвинув стул и усаживая свою супругу.

— Общеизвестно, — пробурчал Алан, тоже усаживаясь.

— Попробуй-ка вина, Кевин. Не возражаешь, Алан? — разговаривая сам собой, кузен то и дело поглядывал на О’Мейла, который пребывал в каменном молчании.

Кевин подал знак официанту принести еще пару бокалов. Джулия с улыбкой наблюдала за поведением Кевина, все более убеждаясь в том, что сделала удачный ход, пригласив эту пару поужинать вместе с ними. Алан же, похоже, отнюдь не разделял ее настроения и вообще был обескуражен такой компанией.

— Пожалуйста, не ждите, пока нам принесут, а то ваша еда остынет, — сказала Грейс, когда официант осторожно раздвинул тарелки, освободив место еще для двух приборов. — Вы ешьте, а мы с Кевином пока изучим меню, — весело добавила она.

Джулия принялась за спаржу, украдкой наблюдая за Аланом. Все трое смотрели, как он начал не спеша извлекать из раковин моллюсков, накалывать на вилку и отправлять в рот.

Впервые за время их короткого знакомства Джулия застала художника в неловком положении. Алан О’Мейл жевал настолько сосредоточенно, словно был членом дегустационного совета на конкурсе новых блюд. Он почти не участвовал в разговоре. Джулия же наоборот чувствовала себя весьма комфортно. Оказалось, что Грейс и Кевин, болтавшие вовсю, обладают хорошим чувством юмора. Сердитые взгляды Алана не беспокоили их нисколько.

— Я полагаю, что мы в какой-то степени родственники, — заметила Грейс позднее, когда все четверо уже пили кофе.

Джулия перехватила удивленный взгляд Алана. И вынуждена была признать, что и сама немного озадачена.

— То есть? — спросила она.

Грейс засмеялась и объяснила:

— Дело в том, что моя старшая сестрица замужем за двоюродным племянником вашего жениха. Уверена, как только вы с Ламбертом Уиндемом поженитесь, то между нами возникнут семейные отношения. Хотя, разрази меня гром, я пока даже не могу себе этого представить!

Джулия тоже не могла этого вообразить. Кроме того, она знала наверняка, что никакой свадьбы никогда не будет! Но больше всего ее шокировало то, что за последние два часа сама она ни разу не вспомнила о Ламберте…

— Да, задали мы себе задачку, — сказала Джулия и, неопределенно махнув рукой, повернулась к Алану. — Простите, что прерываю чудесный вечер, но, пожалуй, мне пора домой.

О’Мейл недовольно поджал губы. Очевидно, он до сих пор сетовал на то, что им пришлось ужинать в компании Кевина и Грейс, но мысль Джулии о преждевременном уходе ему понравилась еще меньше.

— Может быть, в дальнейшем у нас будет шанс поработать вместе, — с надеждой сказала Грейс, когда они с Кевином тоже собрались уходить.

— Вполне возможно, — безучастно ответила Джулия, зная в то же время, что на ближайшие полгода все часы у нее расписаны. И, слава Богу! Чем реже она будет встречаться с членами этой сумасшедшей семейки, тем лучше.

— Так жаль, что мы не совпали в прошлом году, — сетовала Грейс. — Но вы, кажется, были больны какое-то время?

Джулия бросила на собеседницу острый взгляд.

— Что?

— Помните, — не унималась Грейс, — в один из уик-эндов, в декабре, демонстрировалась моя коллекция вечерних платьев? Тогда, если мне не изменяет память, вас тоже приглашали на подиум.

Джулия пристально смотрела на Грейс, теперь отчетливо вспоминая, что ее выход действительно был тогда запланирован.

— Надеюсь, с вами не случилось ничего серьезного? — снова спросила Грейс.

Мисс Макколган обычно не отличалась активностью во время светских бесед, а сейчас чувствовала, что дар речи и вовсе покинул ее. Сегодня события прямо таки подхлестывали друг друга. Сначала злополучное письмо, теперь напоминание об отсутствии на подиуме в ноябре… Это просто…

— О чем это ты? — нахмурился Алан, услышав их разговор и, видимо, закончив в свою пользу недолгий спор с кузеном о том, кто будет платить по счету.

Грейс с улыбкой повернулась к нему.

— Я просто напомнила Джулии, что мы могли поработать вместе в прошлом году, но болезнь не позволила ей выйти на подиум.

Алан, прищурившись, посмотрел на Джулию.

— А что с вами приключилось? — поинтересовался он.

— Ну же, Алан! — лопотала Грейс. — К чему такое откровенное любопытство?

— А что такого? — нахмурился он. — Ты же сама упомянула, что в прошлом году Джулия была чем-то больна. Мне просто захотелось узнать, чем именно.

Грейс бросила на Алана укоризненный взгляд, пожалев, что вообще коснулась этой темы.

— Видишь ли, Алан, у женщин могут быть свои секреты, — упрекнула она его.

— Успокойтесь, мое недомогание было самым обыкновенным, — холодно вмешалась Джулия. Ей совершенно не хотелось, чтобы Алан думал, будто ее перерыв в работе был связан с каким-то таинственным заболеванием. — Просто грипп, и не более, — объяснила она. — Приятно было познакомиться с вами, пока!

И действительно, сегодня Кевин с Грейс в буквальном смысле спасли ей вечер. Они оказались интересными людьми. Грейс была довольно известным модельером, а Кевин — весьма перспективным писателем.

Правда, ужин закончился, и сейчас Джулии хотелось поскорее выбраться отсюда и вернуться домой.

— Может быть, поужинаем вместе еще когда-нибудь? — спросил Кевин.

— Сомневаюсь. Завтра мой жених возвращается из Гамбурга, — как бы извиняясь, ответила Джулия и твердо добавила: — Как я уже говорила, Алан просто сделал любезность, выбравшись со мной на ужин.

— Но ведь это не так, — сказал О’Мейл, как только они с Джулией сели в такси. — То, что вы говорили обо мне в ресторане, неправда, — с обидой произнес он. — Мне искренне хотелось провести этот вечер с вами.

Ей вдруг показалось, что в машине слишком тесно, и к горлу подступил комок. Близость Алана О’Мейла никак не могла разрядить напряжение, охватившее Джулию. Он сидел рядом, почти вплотную, соприкасаясь с ней бедром, и ее это волновало.

В полумраке салона она повернулась к нему, чувствуя себя обязанной сказать что-нибудь.

— Алан…

— Джулия! — прошептал он внезапно дрогнувшим голосом, потом наклонил голову и прижался губами к ее губам.

Нет, этого не должно было случиться! Она же помолвлена с Ламбертом! Пусть это не более чем взаимная договоренность о совместном проживании, но все-таки она обязана соблюдать определенные правила. Испытывать хотя бы чувство благодарности, что ли.

По мере того как Алан все более исступленно целовал ее, тело Джулии наполнялось какой-то инертностью. Она, внезапно обретя невесомость, парила словно птица, высоко-высоко, не чувствуя ничего вокруг, кроме настойчивых губ Алана О’Мейла.

Даже если бы она попыталась, то не смогла бы оторваться от этого мужчины. Но она и не пробовала. Руки ее уже гладили плечи и грудь О’Мейла, когда Джулия начала отвечать на поцелуи.

— Сэр, с вас восемь с половиной фунтов, — вдруг сказал таксист, не оборачиваясь.

Джулия отпрянула, ее широко раскрытые голубые глаза напряженно светились в полумраке салона такси. Алан пристально посмотрел на нее, выражение его лица было непроницаемо, лишь в зрачках блуждали огоньки страсти — единственное напоминание о минутах близости, проведенных ими в объятиях друг друга.

— Простите, что беспокою вас, — извинился таксист. — Но мы уже минут пять, как приехали.

Она сделала глубокий вдох, чтобы обрести спокойствие, когда они вышли из машины.

— Нет, Алан, не нужно меня провожать. — Она была почти не способна взглянуть на своего спутника. И все же подняла ресницы.

— Но Джулия…

— Пожалуйста, не говори мне ничего, Алан, — перебила она его, вновь гордо вскинув в темноте голову и пытаясь выдержать его взгляд. — Я получила огромное удовольствие от встречи с Кевином и Грейс сегодня вечером. Спасибо за ужин.

— Только не нужно говорить, что эти счастливые мгновения больше никогда не повторятся! — хрипло проговорил Алан.

— Да, именно это я и хотела сказать. Спокойной ночи! — И Джулия, развернувшись на каблуках, направилась к двери особняка Уиндема, оставив Алана стоять на тротуаре.

Но, едва переступив порог дома, она остановилась и бессильно прислонилась спиной к дубовой двери. Как же теперь ей объяснить Ламберту, не раскрывая всей правды и не аннулировав их договоренности, что она больше не будет позировать О’Мейлу?

6

— Неужели мой ужин пришелся вам не по вкусу, мистер Алан? — нахмурилась миссис Дэвис, убирая почти нетронутую тарелку с едой.

— Да нет, ужин превосходен, как обычно, — через силу улыбнулся О’Мейл. — Просто я не голоден.

Он был чертовски зол, чтобы думать о какой-то там пище. Зол на Джулию, на Ламберта Уиндема. А больше всего на себя.

С момента его встречи с Джулией Макколган прошло три долгих, полных разочарований и одиночества дня.

На самом деле раньше он всегда жаждал уединения, чтобы обрести больше спокойствия. Но три дня назад все переменилось. С того самого момента, как только он обнял и начал целовать Джулию и она ответила ему с той же страстью, ему сложно было определить, что же с ним вдруг произошло. Ясно теперь одно, что с уединенностью и одиночеством придется повременить, собственное общество его отныне совершенно не устраивало. Ведь когда он оставался один, все его мысли занимала только Джулия. Что она делает в тот или иной момент? Кто сейчас с ней? Думала ли она о нем на протяжении этих трех дней?

Губы его слегка дернулись, когда с досадой Алан признал, что если чужая невеста и думала о нем, то эти мысли были отнюдь не лестными для него. Ведь он фактически оскорбил ее, переступив ту невидимую черту, которая их разделяла. Бог мой, с досадой корил он себя, как можно было вообще ожидать, что ее отношение может измениться в лучшую сторону? Она же помолвлена с другим! Какую бы ненависть ни разжигало данное обстоятельство в душе Алана, но помолвка была неоспоримым фактом. И если он предпочел забыть об этом, Джулия могла ответить лишь холодным презрением.

В те считанные мгновения, когда он целовал ее, им овладел порыв чистейшего безумия. А теперь он рискует никогда не увидеться с ней больше. Кроме того, Алан уверен, что Джулия наверняка не захочет больше позировать ему.

Хотя тот факт, что Ламберт Уиндем до сих пор не появился на пороге его дома, требуя объяснений, говорил о том, что Джулия вряд ли призналась ему в том, что Алан поцеловал ее… Так как же тогда она собирается объяснить жениху свое нежелание находиться в одной комнате с О’Мейлом при сеансе позирования? Дьявол, надо срочно что-то предпринять!..

После короткого стука в комнату почти влетела миссис Дэвис.

— Мистер О’Мейл, к вам мисс Макколган, — необычайно бодро доложила она.

Мисс Макколган?.. Джулия! — Алан, глядя на экономку, молча возликовал.

Миссис Дэвис бросила на него лукавый взгляд.

— Так мне просить ее войти? — спросила она.

— Да! То есть, нет! О, дьявол… — пробормотал он, пригладив волосы и, проведя рукой по подбородку, на котором красовалась двухдневная щетина. Беглый взгляд в зеркало позволил ему с ужасом осознать, что одежда на нем вчерашняя, — голубые джинсы и черная сорочка изрядно помяты. Он понял, что выглядит отвратительно, и отвернулся от зеркала. Сейчас, когда внизу ждала Джулия, уже не осталось времени, чтобы сбегать наверх, принять душ, побриться и переодеться.

— Ладно, пожалуйста, пригласите ее, — уныло согласился О’Мейл, чувствуя, что в голове царит полный хаос. — Она приехала одна? — нахмурился он при мысли о Ламберте Уиндеме.

— Абсолютно одна, — холодно ответила сама Джулия, когда показалась в проеме двери за спиной миссис Дэвис.

Вид у нее сегодня был поистине фантастический!

Если Алан, по собственному мнению, выглядел довольно неряшливо, то Джулия просто сверкала красотой. Ее облегало блестящее платье того же теплого медового оттенка, что и длинные золотистые волосы, спадающие на плечи. Глаза светились голубизной, губы были накрашены возбуждающей ярко-красной помадой, а аккуратные, совершенной формы ногти покрыты лаком того же цвета. На ногах гостьи красовались изящные золотистые босоножки на шпильке.

— Благодарю вас, миссис Дэвис, — хрипло сказал О’Мейл.

— Может быть, вам что-нибудь предложить? Кофе? Чай? — спросила экономка.

— Очень любезно с вашей стороны, — широко улыбнулась Джулия. — Но я пробуду совсем недолго. Спасибо. Я просто проезжала мимо и решила заглянуть на минутку.

Алан был уверен, что последнюю фразу она произнесла специально для него. Ведь от нее никто не требовал каких-либо подробностей. Джулия нагрянула к нему совершенно неожиданно, и Алан отнюдь не тешил себя наивными иллюзиями о том, что она нарядилась так специально, чтобы нанести ему визит.

— Что же привело тебя сюда? — почти потребовал он ответа, как только экономка оставила их.

Джулия холодно смерила его взглядом.

— Ты самый грубый мужчина из тех, кого мне довелось повстречать, — спокойно сказала она.

Он насмешливо поднял брови.

— По крайней мере, я в этом последователен.

— Верно, — согласилась она и объяснила: — Я зашла потому, что Ламберт намерен позвонить тебе сегодня и попросить, чтобы ты ускорил работу над моим портретом. Так вот, я хочу, чтобы ты отказался.

Алан поднял брови в насмешливом удивлении.

— А почему я должен отказываться? — спросил он.

— Уверена, что мне не нужно объяснять причину, — ответила Джулия, продолжая сверлить его немигающим взглядом.

Нет уж, после той пытки, которой он подвергся, О’Мейл никак не мог дать ей возможность улизнуть столь простым способом. Кроме того, его невероятно раздражало равнодушие, написанное на ее лице.

— Ты, вероятно, намекаешь на наш с тобой поцелуй в тот вечер? — не унимался он.

Щеки Джулии залил румянец.

— Помимо грубого нрава, Алан, у тебя еще и весьма избирательная память, — возмутилась она. — Это ты поцеловал меня!

— Ну, это было только в самом начале, — несколько скучным голосом проговорил он. — Если быть точным, ты достаточно страстно ответила мне.

Джулия сердито поджала губы.

— Ты далеко не джентльмен!

Нет, он-то как раз самый настоящий джентльмен, поскольку, если бы в данную минуту следовал своим отнюдь не джентльменским инстинктам, то бросился бы и начал целовать Джулию снова!

Его губы насмешливо искривились.

— Ну, а мистер Уиндем, конечно, джентльмен!

Она напряглась, и глаза ее холодно сверкнули.

— К чему ты клонишь?

Алан пожал плечами.

— Просто ни на секунду не могу поверить, что в том большом-пребольшом особняке Ламберт Уиндем спит в одной спальне, а ты невинно покоишься в другой, — презрительно заметил он.

— Полагаю, что это не ваше дело, мистер О’Мейл, — высокомерно заявила Джулия. — Сегодня я пришла к вам в надежде затронуть лучшие стороны вашего характера, но, видимо, таковых у вас просто нет.

— Уиндему ведь ничего не известно про тот вечер, не так ли? — вдруг спросил Алан, почти наверняка зная, что прав, но желая все же получить прямой ответ.

Джулия вспыхнула.

— Ламберт в курсе того, что мы виделись…

— Это не совсем то, что я имею в виду, и ты прекрасно знаешь об этом! — воскликнул он.

— Скажи мне, Алан, ты еще можешь ходить без посторонней помощи? — сузив глаза, насмешливо спросила она. — Тогда, думаю, ты сообразишь, что я не рассказала Ламберту о твоей чрезмерной фамильярности в тот вечер.

Алан сухо улыбнулся.

— То есть, ты намекаешь на то, что твой будущий муженек мне все кости переломает, не так ли?

О’Мейл не переставал думать о том, что будь Джулия его невестой, одна мысль о ее связи с другим мужчиной привела бы его в ярость.

Она бросила на него взгляд, полный неприязни.

— Ты…

— Кстати, а как твоя матушка? — внезапно переменил тему Алан, чувствуя, что Джулия собирается уйти, и одновременно не желая допустить этого.

Перемена темы застала ее врасплох. Немного помолчав, она устало ответила:

— С матерью я не говорила с того самого дня, как мы с тобой ужинали.

— Откладываешь волнующий момент? — слегка упрекнул ее Алан. — Неужели это справедливо по отношению к собственной матери? В конце концов, исходя из того немногого, что ты рассказала мне, я сомневаюсь, чтобы ты ответила ей хоть какой-то снисходительностью.

Щеки Джулии вновь порозовели.

— Послушай, но ведь это совершенно не твое дело, Алан!

— Лицемерка, — тихо пробормотал он.

Ее глаза расширились от негодования.

— Тебя это совершенно не касается, но я твердо намерена поговорить с матерью. Но так, как мне нужно. И тогда, когда мне нужно.

Он кивнул.

— А тем временем она может пока повариться в собственном соку!

Джулия нахмурилась.

— Ты ничего не знаешь о моей матери…

— Я знаю, что она позаботилась о том, чтобы приехать сюда и рассказать о запланированной поездке с другом в Венецию, — возразил Алан. — Несмотря на то что, вероятно, догадывалась, как ты на это прореагируешь.

Джулия растерянно смотрела перед собой, с горьким недоверием оценивая сказанное. О’Мейл не сдерживал своего натиска и постоянно давил на нее. Но что он мог поделать: холодная леди, словно закрытая непроницаемой толщей льда, была ему недоступна.

С того самого момента, как она переступила порог его дома, Алану больше всего на свете хотелось вновь поцеловать ее!

Джулия тяжело вздохнула, бросив на О’Мейла недоуменный взгляд. Сегодня он выглядел по-другому, и дело было не в щетине, не во взъерошенных волосах и не в измятой одежде. В конце концов художник мог и не обращать внимания на свой внешний вид. Нет, было что-то еще… Только она никак не могла понять, что именно!

— Ты можешь запросто жить с мужчиной, который годится тебе в отцы. Но кто поможет твоей матери? И почему надо осуждать ее, если она пытается обрести для себя хоть капельку счастья на склоне лет? — едко проговорил Алан.

Джулия покачала головой, слабо улыбаясь и не задумываясь над его колкостями, особенно касающимися разницы лет между ней самой и ее женихом.

— Сомневаюсь, что моя мать всерьез озабочена своим возрастом. В ее роду почти все доживали до восьмидесяти!

— Вот-вот, — кивнул Алан. — Будь я на твоем месте, то хотя бы пожелал ей удачи!

Но Джулия наконец точно осознала, что делает Алан, и собиралась дать почувствовать ему, что все прекрасно понимает и без него.

Она уверенным тоном произнесла:

— Я пришла сюда не для того, чтобы вместе с тобой обсуждать судьбу своей матери!

Его губы искривились.

— Знаю, ты явилась попросить меня, чтобы, когда позвонит Уиндем, ответить, что я не смогу написать твой портрет.

Посмотрев на него, Джулия смогла окончательно понять, что О’Мейл не собирался выполнять ее просьбу.

— Совершенно очевидно, что я зря потратила силы, — вздохнув, торопливо сказала она и мельком взглянула на изящные золотые часики. — У меня нет времени обсуждать это с тобой, Алан…

— Конечно, не стоит заставлять Ламберта ждать, — сурово заключил О’Мейл. — И вездесущий Тони наверняка уже заскучал в автомобиле, — добавил он с издевкой.

— Насчет Ламберта ты ошибся, он опять в отъезде, Сегодня я ужинаю с подругами, поэтому не хочу опаздывать. А насчет Тони ты прав, он ждет в машине.

— Хорошо хоть в этом не ошибся.

Джулия взяла свою сумочку.

— Очень жаль, Алан, что мы не можем прийти к какому-нибудь дружескому соглашению по поводу портрета, — холодно произнесла она. — Я действительно надеялась, что нам удастся…

Его зрачки недобро сузились.

— Мне все-таки хотелось бы кое-что узнать, Джулия, — проронил Алан странным вкрадчивым тоном.

Джулии показалось, что он подошел слишком близко, и тепло его дыхания она чувствовала у себя на плечах. Все это напомнило ей о минутах, проведенных в его объятиях.

До встречи с Ламбертом, почти год назад, у нее было несколько поклонников. Отношения с ними ни в малейшей степени не казались ей серьезными. Ни один из них не смог заставить хоть немного быстрее биться ее сердце. А теперь, после помолвки с Ламбертом, уже было поздно пытаться снова отыскать в себе возможность любить и принимать чью-то любовь.

Джулия боялась повернуться лицом к Алану, стараясь сдержать участившееся дыхание.

— О чем еще тебе хотелось узнать, Алан? — спросила она.

— Скажи, что было в том письме, ну помнишь, в зеленоватом конверте… Оно тебя так перепугало, — медленно произнес О’Мейл.

Она застыла, словно окаменев, каждый мускул ее тела замер, дыхание сбилось, а к горлу внезапно подступил комок. Джулия ощутила, как кровь разом отхлынула от лица.

— Джулия! — Алан прикоснулся к ее плечу, повернув к себе. — Что с тобой? — в испуге пробормотал он, когда увидел уже знакомую реакцию женщины.

Она сглотнула, силясь что-то сказать, но язык, казалось, отказывался повиноваться ей. Перед глазами возникли неясные, размытые очертания, и разглядеть лицо Алана она уже не могла. Хотя видела, что его губы двигаются, понимала, что он, наверное, что-то говорит.

А потом все вокруг поглотила темнота…

7

Алан сумел подхватить Джулию, не дав ей упасть, осторожно перенес на диван. Укладывая, случайно задел заколку, и ее волосы рассыпались по подушке. Джулия показалась ему легкой как пушинка, и теперь, когда он посмотрел сверху на ее стройное тело, бледные и немного провалившиеся щеки, то с тревогой заключил, что за последние несколько дней она сильно похудела. И вообще выглядела какой-то изможденной. Из-за него? Потому что он поцеловал ее, разбудив дремлющие чувства? Или она мается из-за того письма, о котором он только что напомнил?

Последнее предположение, судя по реакции на его вопрос, наиболее вероятно. Но от кого был тот злополучный конверт? Что могло содержаться в письме, чтобы разговор о нем так убийственно повлиял на нее даже спустя несколько дней?

Джулия начала приходить в себя, ее глаза приоткрылись, но она снова зажмурила их, когда увидела над собой пристальный взгляд О’Мейла.

— Ну же, — подбадривал ее Алан. — Все будет хорошо!

Джулия сделала гримасу, как будто отвечая, что ему только так кажется, а потом медленно открыла глаза. Она тяжело вздохнула и облизала пересохшие губы.

— Можно мне стакан воды? — хрипло спросила она, отводя в сторону взгляд.

— Не двигайся, я сейчас принесу, — предупредил Алан и быстро вышел в кухню.

К тому времени, когда он вернулся, Джулия сидела на диване, поправляя растрепанные волосы.

— Мне уже лучше, — виновато сказала она.

— Ты когда-нибудь выполняешь то, о чем тебя просят? — рассердился Алан, подождав, пока та отпила немного воды из стакана и поставила его на кофейный столик.

— Редко, — ответила Джулия, опять состроив гримасу. — Уж прости меня за это. Понять не могу, что со мной случилось.

— А я могу, — резко ответил Алан. — У тебя такой вид, будто ты несколько дней не ела! — по тому, как зарумянились ее щеки, он заключил, что попал в точку, и строго спросил: — Почему ты не принимаешь пищу?

Джулия гневно взглянула на него.

— Не думаю, что вопросы моего питания должны каким-то образом касаться тебя.

— Ты только что упала в обморок в моем доме, так что меня это касается! — сурово сказал он.

Джулия покачала головой, вновь с тревогой посмотрев на часы.

— Мне действительно пора домой.

— После того как тебе стало плохо, я вышел и попросил Тони отменить твою вечернюю встречу с подругами, — мягко сказал Алан.

— Что-что? — открыла рот Джулия, и глаза ее расширились от удивления.

— Я уверен, что ты все отчетливо расслышала, — спокойно произнес О’Мейл. — Кроме того, я сказал ему, что больше в этот вечер он тебе не понадобится, и отпустил парня домой. Кстати, он не скрывал своей радости.

Если бы ситуация не оказалась действительно серьезной, Алан счел бы реакцию на собственную самонадеянность довольно забавной. На Джулию, лишившуюся дара речи, в самом деле, стоило посмотреть…

— А где сегодня вечером будет Ламберт? — резко спросил Алан.

— Я же сказала, он в отъезде, — выдавила из себя Джулия, очевидно, все еще ошеломленная тем, как Алан О’Мейл в считанные минуты лишил ее возможности распоряжаться своими планами.

— Как он может так часто оставлять тебя одну, зная, что ты подвержена таким стрессам? — едва скрывая гнев, воскликнул О’Мейл.

Джулия с негодованием взглянула на него.

— Каким стрессам?

Да, ее красота была просто чарующей, в этом не было сомнений. Но Алану не давали покоя ее глаза, какие-то непомерно большие, и впадины на щеках, подчеркивающие тени под глазами.

О’Мейл сурово покачал головой.

— Ты упряма, словно непослушная скаковая лошадь…

— Благодарю тебя! — презрительно бросила она.

— Это был не комплимент, — парировал он.

— А я и не восприняла это как комплимент, — отрезала Джулия.

— Ты…

— Обед подан, мистер Алан, — объявила вдруг миссис Дэвис, появившаяся на пороге гостиной. Очевидно, она постучала, но не дождалась ответа.

Джулия сразу притихла.

— Разве мы собрались обедать, Алан? — спросила она.

Тот ни на секунду не поддался внезапной мягкости ее голоса. Он знал, что Джулия пребывает в тихой ярости по поводу его столь самонадеянного решения отменить ее планы на вечер. И еще при этом иметь нахальство приказать экономке подать для них обед! Столь дерзкая манера поведения вообще выходила за рамки понимания мисс Макколган!

— Ведь нам обоим нужно подкрепиться, Джулия, — примирительно сказал он.

Глаза ее гневно засверкали, но взгляд, брошенный в сторону миссис Дэвис, говорил о том, что она слишком воспитана, чтобы в присутствии прислуги высказывать О’Мейлу все то, что накопилось у нее на душе.

Алан посмотрел на экономку.

— Мы будем готовы через несколько минут, миссис Дэвис, — спокойно заверил он.

— Как ты посмел? — гневно спросила Джулия, как только прислуга вышла. — Как ты посмел, я спрашиваю?

— Просто я подумал, что тебе не помешает немного поесть, — пожал плечами Алан.

— Я не об обеде, — возбужденно продолжала Джулия. — Как ты посмел отменить мои планы на вечер? Почему отослал Тони? — Один-единственный поцелуй не предоставил тебе таких прав, — презрительно сказала она.

После нескольких напряженных дней Алан почувствовал некоторую расслабленность. Ведь, несмотря на ее отрицания, он знал наверняка, что недавнее внезапное проявление страсти кое-что значило и для самой Джулии. Иначе бы она не упоминала об этом постоянно!

Не растерявшись, он весело подмигнул:

— Зато, какой это был поцелуй, не так ли?

— Ты… ты просто неисправим!

— Согласен! Это частица моего неотразимого обаяния, — пожал плечами Алан О’Мейл.

Джулия смерила его взглядом, но уже без прежнего отвращения.

— Самонадеянность — отнюдь не достоинство и не добродетель, Алан, — ехидным тоном произнесла она.

— Идиотское голодание, кстати, тоже, — отмахнулся он и настойчиво произнес: — Итак, идем обедать!

Алан ждал, пока она примет какое-нибудь решение. Не слишком терпеливо, но все-таки ждал. Хватит, наверное, стычек для одного вечера!

— Ладно, согласна, — сдалась наконец Джулия. — Но лишь потому, что Тони отпущен домой, а ужин действительно отменен. Однако при одном условии.

— Каком же? — напрягся Алан.

— Никаких вопросов по поводу моей личной переписки, — попросила она.

— Хорошо, — успокоил ее он, поскольку имел некоторые основания надеяться, что когда-нибудь, в не слишком отдаленном будущем, все равно узнает, что же содержалось в том злополучном письме.

Миссис Дэвис поставила на стол перед ними фарфоровую супницу с густым овощным супом. Потом разлила его половником по тарелкам. Джулия, все эти дни действительно питавшаяся кое-как, поскольку мысли об Алане не оставляли ее в покое, вдруг почувствовала, что очень хочет есть. Она подняла глаза и с благодарностью взглянула на экономку.

— Наверно, я доставила вам массу хлопот? — тихо спросила гостья.

— Что вы, ничуть! — заверила ее пожилая женщина. — К тому же мне очень приятно увидеть мистера О’Мейла за обедом, ведь обычно он постоянно отсутствовал в это время! — слегка пожурила она хозяина дома, прежде чем снова отправиться в кухню.

Джулия с удовольствием проглотила несколько ложек супа, стараясь не глядеть на О’Мейла и тщетно пытаясь сохранить на лице невозмутимое выражение. Слава Богу, она не единственная, кто нарушает режим питания!

— Ладно, упрек заслужен, — пробормотал Алан после некоторого молчания. — За истекшие три дня я так и не удосужился отдать должное кулинарному мастерству миссис Дэвис. — И он состроил недовольную гримасу.

Джулия не была уверена, что ей понравился намек О’Мейла. Ведь с тех пор, как она ужинала с ним в ресторане, а потом целовалась, прошло как раз три дня…

— Какой восхитительный суп, — вежливо отозвалась Джулия, не желая вспоминать роковые события.

Она помолвлена с Ламбертом, слишком многим обязана этому человеку, и целоваться с Аланом О’Мейлом не следовало ни при каких обстоятельствах. И теперь, чем скорее она забудет об этом, тем лучше.

— Я думал…

— Мне бы понравилось, если бы ты…

Оба перестали говорить, посмотрев друг на друга.

— Давай ты первый, — уступила Джулия.

— Нет, ты первая, — настаивал Алан. — Несмотря на то что ты, может быть, думаешь обо мне всякое, я все-таки не забыл о джентльменских манерах, — добавил он.

Она пожала плечами.

— Я собиралась спросить тебя, сможешь ли ты передумать и не забивать себе голову моим портретом? — С этими словами Джулия прекратила есть суп и выжидающе посмотрела на О’Мейла.

— Нет, — коротко и неуступчиво ответил Алан.

— Что ж, спасибо за откровенность и прямоту, — сказала она и с показным безразличием пожала плечами. Неужели он настолько глуп, что не понимает, как небезопасно для него проводить с ней так много времени!

Джулия вдруг грустно осознала, что у них с Аланом тоже получается какая-то странная парочка. Она оделась, чтобы вечером выйти в свет, а О'Мейл помимо того, что был небрит, выглядел так, будто спал всю ночь в той одежде, в которой вышел к столу.

И в этот момент он, похоже, догадался, о чем она думает, проведя рукой по небритому подбородку.

— Если не возражаешь, как только мы покончим с этим превосходным супом, я могу подняться наверх и побриться.

Уж конечно, она бы не возражала. Но совсем не по той причине, какая пришла в голову О’Мейлу. Истина заключалась в том, что в таком виде Алан выглядел почти как капитан пиратского судна. Правда, при всей небрежности он был все же чертовски привлекателен!

Но больше всего Джулию смущало то, что Алан О’Мейл, похоже, в очередной раз догадался, хотя бы частично, о чем она думает. Если не обо всем!

— На мой счет не стоит беспокоиться, Алан, — ровным голосом проговорила она. — Мне абсолютно все равно, брился ты сегодня или нет.

Однако ее снисходительный тон не оказал ни малейшего воздействия на хозяина дома.

— Кажется, не я один обладаю монополией на грубость, — просто, без эмоций, отметил он. — И это радует.

Покончив с супом, Джулия выпрямилась и с безразличным видом посмотрела на него.

— Ты что-то собирался сказать, — напомнила она.

Алан пожал плечами.

— На выходные я собираюсь съездить в Ирландию. И мне хотелось бы, чтобы ты составила мне компанию. — Губы О’Мейла насмешливо изогнулись, когда он увидел, как изменилась в лице Джулия.

— Ну и ну! — только и смогла произнести она.

— Я ведь предлагаю не какую-то секс-прогулку или что-то незаконное, — весело пояснил он. — Мы поедем в замок моего деда.

От такого пояснения это приглашение не стало для Джулии более невинным. Ведь О’Мейл не сказал, что его дед будет в то же самое время присутствовать в своем замке!

— Что же ты мне на самом деле предлагаешь, Алан? — стараясь сохранить спокойствие, спросила она.

— Я… — Голос Алана оборвался, когда из кухни возвратилась миссис Дэвис, чтобы забрать тарелки из-под супа. — Так вот, — продолжил он, когда экономка вышла. — Я точно знаю, как и где мне хочется написать твой портрет.

— Как и где? — осторожно повторила Джулия, которой совершенно не понравился этот намек.

— Я ведь не портретист, Джулия, — нетерпеливо прервал ее хаотичные мысли О’Мейл. — И об этом же говорил твоему жениху при первой нашей встрече.

— Но ты вдруг стал сам настаивать на том, чтобы непременно написать мой портрет, — напомнила она.

— Да. Я непременно и напишу, — увлеченно подтвердил О’Мейл. — И для художника было бы непростительно не отразить на холсте такую красоту. Но я не хочу, чтобы ты специально позировала. Если потакать прихоти Уиндема, то достаточно сделать крупный постановочный снимок и повесить на стену твое фото, — с оттенком неприязни в голосе произнес он. — А мне хотелось бы написать тебя в одном из залов замка, возле окна, с развевающимися на ветру золотистыми волосами…

— И в прозрачном платье, — насмешливо заключила Джулия.

Она с трудом могла представить себя позирующей Алану О’Мейлу в таком виде. То, что он предлагал сейчас, было чистой фантазией, и она уже знала, что с этим художником надо держать ухо востро!

8

— Я не думаю, что Ламберт мог предположить подобное развитие событий, когда просил тебя создать мой портрет, — насмешливо проговорила она.

— Как тебя изобразить — это мне решать. Если ему не понравится то, что я сделаю, холст останется у меня, — твердо сказал он.

Джулия медленно покачала головой.

— Но я не могу поехать с тобой в Ирландию, Алан.

— Да почему же? — воскликнул О’Мейл, все больше загораясь новой идеей. Он неожиданно почувствовал вдохновение, и ему не терпелось приступить к работе. — Там будет мой дед, так что бояться тебе абсолютно нечего, — заверил он Джулию.

Она неуверенно переспросила:

— Твой дед, говоришь?

Алан усмехнулся.

— Он — большой любитель путешествовать. Но стоит мне сообщить ему, что я привезу с собой красавицу Джулию, старик наверняка никуда не уедет, — пообещал Алан. — Деду сейчас за семьдесят, но хорошенькие женщины ему весьма по душе!

Джулия слабо улыбнулась, услышав такую характеристику пожилого человека, но вид ее по-прежнему выражал упорство.

— А где именно в Ирландии живет твоя матушка? — попробовал немного сменить тему Алан, зная, что надо во что бы то ни стало заручиться согласием Джулии.

— Моя мать? — немного оцепенев, переспросила она.

— Прошу тебя, не отвлекайся, — слегка пожурил ее Алан. — Я предлагаю всем нам вместе отправиться в Ирландию. Твоя матушка, ты говорила, тоже живет там… Если это недалеко от поместья моего деда, то ты сможешь запросто заехать к ней.

Джулия покачала головой, чувствуя, что разговор набирает обороты не оставляя ей возможности для раздумий.

Но он теперь представлял ее в замке своего деда и знал наверняка, как здорово она будет выглядеть на фоне средневековых стен.

— Но я никогда… — осекшись, Джулия прикусила губу.

— Никогда что? — нахмурился О’Мейл. — Никогда не навещала свою мать в Ирландии? — недоверчиво покосился он. — А как долго, ты сказала, она там живет?

— Пять лет, — неохотно признала Джулия.

— Выходит, ты нечастый гость у родной матери, — с упреком произнес он.

Ее щеки запылали от негодования.

— В мои будущие планы входило навестить мать, но…

— …Меня они не касаются. Это ты хотела сказать? — насмешливо закончил Алан. — Возможно, так и есть. Однако теперь, раз мы собираемся в Ирландию, то в любом случае…

— Я с тобой ни о чем не договаривалась, — запротестовала Джулия.

— Кстати, в начале следующей недели тебе нужно будет увидеться с Грейс, — нахмурившись, продолжал, он.

— Грейс? — удивленно переспросила Джулия. — Ты имеешь в виду Грейс О’Халлоран?

— Или Грейс Макналти, как тебе больше нравится, — кивнул О’Мейл. — Я хотел бы, чтобы она скроила и сшила для тебя платье. То, в котором ты будешь позировать. Мне точно известно, как оно должно выглядеть. Так что Грейс сможет еще до встречи с тобой сделать выкройку, а затем быстро произвести примерку. Я не слишком быстро говорю, Джулия? — саркастически спросил он, вглядываясь в ее лицо.

— Да уж, чересчур! — возбужденно ответила гостья. — Ты… — Она осеклась, когда в комнату вошла миссис Дэвис, чтобы подать горячее.

Жареный цыпленок со свежеиспеченной картошкой и овощным салатом.

— Выглядит восхитительно, — поблагодарила Джулия экономку.

— Спасибо, миссис Дэвис, — улыбнулся Алан, прежде чем старая женщина вновь оставила их наедине. — Прости, о чем ты говорила? — спросил Алан, когда положил на ее тарелку порцию картофеля с кусочками курицы.

— Понятия не имею, какое у меня расписание на следующую неделю, — решительно произнесла Джулия. — Но я очень сомневаюсь, что смогу выкроить хотя бы пару свободных дней, чтобы выбраться в Ирландию. Даже если мне очень этого захотелось бы, — раздраженно заключила она.

— Но ведь ты и не хочешь, — легко догадался Алан.

— Да, не хочу, — с усилием ответила она.

— Гм, — задумчиво отреагировал он. — Зачем тебе с таким напряжением работать? Ты уже несколько лет возглавляешь список ведущих манекенщиц, и денег, наверное, на все хватает, не так ли?

То письмо в зеленом конверте… Быть может, кто-то шантажирует ее? Но причина? Алан ломал голову, но ничего не мог придумать. А ведь разгадка наверняка помогла бы ответить на многие вопросы, которые не давали покоя О’Мейлу с того дня, когда Джулия получила злополучное письмо!

— Дело не в деньгах, Алан, — уверенно сказала она. — Я, как бы это тебе объяснить, просто люблю работать, мне необходимо постоянно быть загруженной. К тому же у меня и моих коллег довольно недолгий срок службы. Ведь пройдет совсем немного времени, и мне уже не удержаться наверху.

Неплохая попытка уйти от волнующей темы, отметил про себя Алан. Если бы он был человеком, которого легко сбить с толку…

— Ну-ну, — насмешливо проговорил он. — Так в чем же тогда истинная причина?

Ее глаза сверкнули голубизной.

— Я ведь только что объяснила, — рассердилась она. — Так же точно, как сделала попытку растолковать тебе, что не могу скоропалительно сорваться с места и куда-то уехать. У меня же работа. Обязательства, которые нужно выполнять.

Главное ее обязательство — Уиндем, догадался Алан. Несомненно, этот человек едва ли обрадуется, узнав, что Джулия собирается покинуть его на несколько дней, даже если эти несколько дней О’Мейл собирался посвятить ее портрету. Единственный пока для себя выход Алан видел лишь в том, чтобы включить в число приглашенных и Ламберта Уиндема. Правда, сама мысль о его присутствии была ужасной…

Он поморщился.

— Возможно, если я объясню ситуацию твоему жениху, он со мной согласится.

— Всю следующую неделю Ламберт пробудет в Австрии, — нервно потирая шею пальцами правой руки, ответила Джулия и сразу осеклась, как только осознала смысл сказанного. И быстро добавила: — Я должна приехать к нему на выходные.

Алан не смог скрыть своего ликования по поводу услышанной новости.

— Как жаль, что он не сможет присоединиться к нам! — почти радостно воскликнул он. — Но я уверен, что не возникнет больших осложнений, если ты навестишь его в следующий понедельник.

Слава Богу, все получалось как нельзя лучше — в точности как он запланировал!

Джулия устало вздохнула.

— Ты очень настойчив, — тяжело проговорила она.

— А почему, собственно, не поехать? — как ни в чем не бывало вновь спросил Алан.

Джулия чувствовала, что сама себя загнала в угол. Самое неприятное заключалось в том, что О’Мейл опутал ее своими хитроумными сетями, из-за чего все ее аргументы, выглядели неубедительно. Ведь она явилась к нему с твердым намерением еще раз поговорить и больше никогда не встречаться. Но вместо этого уже едва ли не сидит на чемоданах и ждет не дождется их отъезда в Ирландию.

Нет, это невозможно.

— Прости, Алан, но мне и правда пора идти. — Джулия положила нож с вилкой на тарелку.

— Почему?

Теперь ее уже было не обмануть мягкостью тона. По сузившимся зеленым глазам Алана она могла догадаться о его настроении.

— Потому, что я хочу уйти, — твердо повторила она, поднимаясь из-за стола.

Поморщившись, О’Мейл тоже встал.

— Боюсь, миссис Дэвис вручит мне ноту протеста: уже второй раз за день еда, которую она готовит, так и остается нетронутой!

Джулия устало улыбнулась.

— Не сомневаюсь, что ты сумеешь все уладить со своей заботливой экономкой и как-то компенсировать ее разочарование… Могу я отсюда вызвать такси? — спросила она.

Поскольку Алан своевольно и достаточно бесцеремонно отменил ее планы на вечер, она мечтала лишь о том, чтобы принять ванну, а затем немедленно отправиться спать.

— Я сам отвезу тебя.

— Нет! — решительно оборвала его Джулия. — Общения с тобой на сегодня для меня вполне достаточно!

— Отлично, — сдался О’Мейл. — Тогда я вызову такси. — Он твердыми шагами вышел из комнаты.

Джулия произнесла не совсем то, что было у нее на уме, но теперь ощущала себя слишком измученной, чтобы спорить дальше. Кроме того, кратковременная передышка от напора, исходящего от этого человека, давала слабый шанс немного расслабиться и снять напряжение.

Что же особенного было в О’Мейле? Джулия вдруг почувствовала, что на самом деле ей не хочется отвечать на этот вопрос.

— Такси подъедет через несколько минут, — вернувшись, коротко сообщил Алан и добавил: — Джулия, я все-таки очень рассчитываю на нашу с тобой поездку в Ирландию.

Она понимала, что О’Мейл серьезно настроен. Только вот ей совсем не хотелось ехать. Зачем поддаваться на его уговоры?

— Посмотрим, — уклончиво ответила она, понимая, что в другой обстановке, вдали от Алана, ей будет намного легче принять решение, чем в данную минуту.

— Посмотрим и оба решим, — не сдавался О’Мейл.

В ожидании такси ей пришлось провести еще несколько не совсем комфортных минут. Разговор уже не клеился, и она с облегчением вздохнула, когда наконец послышался шум подъехавшей машины.

К ужасу Джулии, Алан вышел из дома вместе с ней, предусмотрительно открыв заднюю дверцу такси. Джулия не решалась сразу сесть в машину, словно желая что-то сказать. Поблагодарить О’Мейла за приятно проведенный вечер язык не поворачивался: до удовольствий было все-таки далеко! Но ей казалось, что необходимо все же произнести какие-то слова.

— Не нужно ничего говорить, — как бы почувствовав ее неуверенность, успокоил Алан. — Достаточно поцелуя, — мягко добавил он и, наклонив голову, коснулся губами приоткрытого нежного рта Джулии.

Изумление ее было настолько сильным, что она не смогла воспротивиться. А потом, когда его поцелуй стал различим и набрал силу, не могла отпрянуть, даже если бы захотела: тело обмякло и попросту отказывалось подчиняться!

Алан слегка отодвинулся от нее, рукой нежно проводя по изгибу щеки и при этом пристально вглядываясь ей в глаза.

— Позже я позвоню тебе, — хрипло проговорил он.

Джулия резко отпрянула, ее щеки неистово горели. Она села в машину и торопливо захлопнула дверцу. Застывшим взглядом молодая женщина стала смотреть прямо перед собой, хотя отчетливо понимала, что Алан, стоявший на тротуаре рядом с такси, не сводит с нее глаз Ей пришлось сидеть неподвижно до тех пор, пока машина не свернула за угол.

Как посмел он целовать ее, когда ему вздумается! Как будто именно он был ее женихом, а не Ламберт! Что, черт побери, скажет тот, если узнает, что Алан О’Мейл проделал это с ней, причем уже дважды?

Джулия в негодовании покачала головой. Ламберт с уважением относился к ее карьере и нормально воспринимал напряженный график работы. Они доверяли друг другу. И хоть она и не собиралась целоваться с Аланом, но ничего не сделала, чтобы предотвратить эти поцелуи. Почему? Джулии не хотелось слишком углубляться в подобные размышления. И уж тем более у нее не было ни малейшего желания посвящать Ламберта в эти подробности. Хотя их собственные отношения были напрочь лишены интимной стороны…

Когда она подъехала к дому, то, к своему удивлению, обнаружила, что в гостиной горит свет. А, войдя в нее, увидела Ламберта, сидящего в кресле и с задумчивым видом слушающего по радио классическую музыку. Должно быть, он порядочно просидел у камина, поскольку рядом на столике стояла наполовину опустошенная бутылка «Глендфилда».

— Вот так сюрприз! Не думала тебя увидеть раньше завтрашнего дня, — натянуто улыбнулась Джулия.

Ламберт поднялся, глаза его сузились, когда он холодно посмотрел на нее.

— Конечно, не ожидала, — бросил он.

Джулия тут же ощутила чувство вины — ведь всего полчаса назад ее целовал Алан О’Мейл! Отразилось ли это как-нибудь на ее лице? Потеряли ли ее губы блеск после поцелуя? Или ее выдало что-нибудь еще?

Ламберт повернулся и, подняв бокал с виски, сделал глоток.

— Тони вернулся больше часа назад, — бросил он, подняв вверх брови. — На этот раз почему-то один.

— По пути я заезжала к Алану О’Мейлу.

— Продолжай, — нетерпеливо сказал Ламберт, когда Джулия внезапно осеклась.

Девушка вздохнула.

— Можно мне тоже немного виски? — слабо попросила она.

Ламберт насмешливо скривил губы, потом взял второй бокал и плеснул в него немного из бутылки.

— Неужели то, что ты собираешься мне сейчас сообщить, настолько ужасно? — спросил он, подавая ей бокал.

Крепкий напиток немного согрел Джулию.

— Дорогой, я не понимаю…

Ламберт пожал плечами, слегка отступив назад.

— Наши с тобой отношения — это чисто деловой союз. И нет ничего особенного в том, что вечер ты провела с О’Мейлом…

— Ну не весь же, Ламберт! — перебила его Джулия. — Взгляни на часы. Сейчас всего половина десятого. На самом деле я заехала в этот вечер к Алану, чтобы договориться об очередном сеансе, — почти выкрикнула она, словно защищаясь от его натиска.

Но что ей было делать? Она попросту не была готова отвечать на вопросы Ламберта, тем более что после поцелуя О’Мейла прошло так мало времени. И чувствовала за собой вину, хотя вовсе не провоцировала этот поцелуй.

— А почему ты не позвонила ему? Было бы намного проще!

Действительно, почему?

— Просто я оказалась рядом с его домом, — пожала плечами Джулия.

— Ну и? — нахмурился Ламберт.

— Ламберт, дорогой, ты вернулся раньше и сразу заподозрил меня Бог весть в чем. Давай не тратить время на разговоры об Алане О’Мейле, — отмахнулась она, легко похлопав его по руке.

— Но я не считаю наш разговор тратой времени, — мягко возразил Ламберт. — Другие вечера в мое отсутствие ты тоже проводила с О’Мейлом?

— Конечно же, нет! — покачала головой Джулия и нахмурилась. — Успокойся. Я не хотела тебе говорить — знаю, как ты беспокоишься. В общем, я поехала к О’Мейлу, чтобы перенести позирование на другое время и… упала в обморок, — неохотно призналась она.

— У тебя был обморок? — встревожился Ламберт, схватив ее за руки и с тревогой заглядывая ей в глаза. — Что стряслось, Джулия? — потом, когда он внезапно осознал что-то, глаза его сверкнули. — Ты получила еще одно письмо?

— Нет, ничего подобного, — торопливо заверила она. Хотя помнила, что именно настойчивый интерес Алана к этому письму как раз и стал причиной обморока. — Просто я забыла сегодня пообедать и, кажется, позавтракать тоже, вот и все!

— Глупая девочка! — неодобрительно покачал головой Ламберт. — А я сижу тут битых два часа, и чего только не передумал! — признался он. — Надеюсь, тебе предложили там поужинать?

— Конечно, — кивнула Джулия. — Алан настоял на том, чтобы меня покормили.

На самом деле, кроме супа, ей ничего в рот не лезло! Но не стоило в это посвящать Ламберта. С самого начала Джулия знала, что он относился к ней как к своей собственности. И чувство обладания такой ценной игрушкой одновременно заставляло его защищать и оберегать ее. Последние несколько месяцев это было как раз то, что ей требовалось…

— Хорошо! — На лице Ламберта вновь появилась улыбка. — Прости, если несколько минут назад я выглядел менее радушно, чем обычно. Это просто потому, что ты такое прекрасное и абсолютно уникальное создание. — Он грустно покачал головой. — Не стоило сомневаться в тебе.

Джулия тяжело вздохнула, зная, что Ламберт едва ли ошибся, когда засомневался в своей невесте…

9

— Что это ты задумал? Хочешь привезти сюда девчонку?

В хриплом голосе деда, доносившемся из телефонной трубки, Алан ощутил недовольство.

— Именно так, — хмурясь, ответил он.

Прежде чем уговаривать Джулию и пытаться уладить дело с Ламбертом Уиндемом, он решил для начала справиться у деда, не будет ли тот возражать против его приезда с очаровательной гостьей.

— Здесь ведь не гостиница, мальчик! — От возбуждения провинциальный акцент старого ирландца стал еще более отчетливым. — Знаю, вам, молодым, этого не понять, но у меня есть своя собственная жизнь, — вызывающе добавил он. — Как будто я только и делаю, что сижу здесь, сложа руки, и мечтаю, когда же мой внук вновь удосужится навестить меня!

Ну и ну! Кажется, день для телефонного звонка деду выбран не совсем удачно, подумал Алан. Странно, но с утра ничто, казалось, не предвещало разочарования.

Жизнь в замке у деда текла своим чередом. Помимо основного здания четырнадцатого века поместье включало в себя парк. Имелись также сотни акров земельных угодий, часть которых отводилась под загоны для лошадей, остальные площади были поделены между арендаторами, которые к тому же снимали несколько комнат в замке. Несмотря на то что к поместью был приставлен постоянный управляющий, старый О’Мейл сам активно занимался делами.

Забавно было слышать, как он называл своих внуков Уилсона, Кевина и Алана мальчишками, ведь всем троим уже перевалило за тридцать!

— Кроме того, — продолжал звучать в трубке голос деда, — в следующие выходные я и сам, возможно, буду принимать гостей.

— Гости? — с интересом откликнулся Алан.

— Ну, у меня же могут быть друзья, мой мальчик, — немного смягчившись, хрипло ответил старый О’Мейл. — Несмотря на почтенный возраст, я еще неплохо держусь в седле!

Алана вдруг осенило. И он, улыбнувшись, спросил:

— А этот гость случайно не женского пола, дед?

— Не дерзи мне, пожалуйста, — предупредил старый О’Мейл.

— Так, значит, я прав, и мы с тобой говорим именно о гостье, — догадался Алан, понимая теперь, что нужно во что бы то ни стало добиваться согласия деда на приезд Джулии. — Чего стесняться, ведь ты еще многим молодым можешь дать фору!

— Следи за тем, что говоришь! — рассердился дед.

Такого внезапного осложнения, как приезд к деду его новой пассии, Алан не ожидал. И пока не знал, как правильно выйти из создавшегося положения. Ведь речь шла все-таки не о родителях, а о деде, который вел независимую жизнь, и с которым они виделись все реже и реже.

— Значит, ты отвечаешь мне отказом, так? — медленно спросил Алан.

— Нет, я этого не говорил, просто хочу подчеркнуть, что мой дом — это не то место, куда ты можешь привозить свое очередное увлечение.

— Джулия — не очередное увлечение, — перебил его Алан. — Я получил заказ написать ее портрет. Вот и все!

— Как ты сказал? Джулия? — вдруг переспросил дед. — Ты, случайно, не имеешь ли в виду манекенщицу по имени Джулия?

— Вот именно о ней я и говорю, — оживился Алан. — Хотя для меня сюрприз, что ты следишь за миром моды, — шутливо произнес он и подумал, что делать это было не так уж сложно, ведь фотографии Джулии печатались на обложках многих журналов.

— Ты далеко не все обо мне знаешь… — ответил дед.

— Я и сам теперь в этом убедился, — подтвердил Алан. Он никогда не слышал раньше, чтобы в поместье у деда гостила женщина.

— Так, когда же тебя ждать? — спросил старый О’Мейл.

— Точно не скажу. Сначала мне хотелось заручиться твоим согласием, а уже потом строить более определенные планы.

— В моем согласии можешь не сомневаться, — заверил его дед.

— Хорошо, я позвоню тебе в конце недели, чтобы подтвердить точную дату приезда. Идет? — на всякий случай спросил он.

Как раз через час у него была назначена встреча с Ламбертом Уиндемом, после которой ему станет известно, сможет ли Джулия поехать с ним в Ирландию. Гораздо охотнее он решил бы этот вопрос с самой Джулией, но, раз уж заказчиком портрета был Ламберт, Алан все-таки решил переговорить с ним.

Уже два дня прошло с тех пор, как Джулия заезжала к нему домой. Два бесконечно долгих дня, в течение которых Алан едва ли мог думать о чем-нибудь еще. Но он намеренно выдержал эту паузу, прежде чем договорился о встрече с Ламбертом Уиндемом. С одной стороны, этого времени было достаточно, чтобы гнев Джулии понемногу улетучился, с другой — ему не хотелось выглядеть нетерпеливым!

Главным, конечно, было второе.

Каждое утро при пробуждении он думал о Джулии, вспоминал свои ощущения в те краткие мгновения, когда она была в его объятиях, вкус ее нежных губ. О’Мейл не мог припомнить, чтобы какая-то другая женщина овладевала его душой так сильно. Теперь это случилось, но при этом эта красавица продолжала оставаться неприступной как крепость!

— Отлично, — послышался в трубке голос деда, прервавший грустные размышления Алана. — Но, пожалуйста, позаботься о том, чтобы сообщить мне точный день своего приезда.

— Постараюсь не застать тебя врасплох, — заверил он, все еще до конца не понимая, как отнестись к новой подружке деда, хотя, если принять во внимание ее возраст, вряд ли такой термин можно было считать подходящим.

— Искренне надеюсь, что ты будешь вести себя учтиво, мой мальчик, — сурово предупредил старый О’Мейл. — Я не потерплю твоих замечаний и тем более колкостей в адрес моей гостьи.

— Буду вести себя как истинный джентльмен, — пообещал Алан.

— Да уж, постарайся, — попросил на прощание дед и положил трубку.

Поразмыслив несколько минут, Алан поднялся с кресла. До назначенной встречи оставалось немного времени. Необходимо было переодеться.

Разочарование вновь вернулось к нему, когда часом позже, войдя в гостиную дома Уиндема, он не обнаружил там Джулии. Наверное, она сегодня снова работает, уныло подумалось ему.

Ламберт Уиндем был одет официально: на нем был темно-серый костюм, белая рубашка и красно-серый галстук. Светлые волосы были коротко подстрижены, на висках отчетливо проступала седина. Последнее обстоятельство даже добавляло ему некоторую привлекательность. В пятьдесят с небольшим лет Уиндем был довольно симпатичным мужчиной и выглядел весьма респектабельно.

Но, взглянув на него, Алан вдруг осознал, какую сильную неприязнь он испытывал к этому человеку! И дело было не только в его высокомерии, которое проявилось при первом же общении. Этот мужчина жил с Джулией, проводил с ней каждый день и, может быть, каждую ночь! Алану была ненавистна сама мысль об этом.

— Присаживайтесь, — коротко бросил Ламберт. — Хотите выпить что-нибудь? — холодно предложил он, когда Алан уселся в кресло. — Чай? Кофе? Или предпочитаете что-нибудь покрепче?

В его голосе Алан ощутил легкую насмешку.

— Нет, благодарю вас, — столь же холодно отказался Алан. — Я приехал, чтобы поговорить о портрете Джулии.

— Ах, да! — кивнул Уиндем, притворившись, что вспомнил. — Так что же вы решили?

Антагонизм к этому человеку еще более возрос, и Алан решил, что надо поскорее изложить суть дела и отправляться восвояси!

— Я согласен ускорить темпы работы, — просто ответил О’Мейл. — Но только не здесь. Я решил, что лучше это будет сделать в Ирландии, в поместье моего деда.

— Мистер Уиндем, мисс Джулия проснулась, — доложила вошедшая в гостиную экономка.

— Спасибо, миссис Харди, — кивнул тот. — Скажите, что через несколько минут я поднимусь к ней.

— Джулия больна? — не выдержав, спросил Алан, когда они вновь остались одни. Ведь на часах было уже два пополудни! Болезнь никак не укладывалась в его планы.

Что-то мелькнуло в глазах Уиндема в ответ на слишком очевидное беспокойство О’Мейла. Раздражение? Негодование? Неприязнь? Однако этот тревожный огонек быстро погас, сменившись вежливой улыбкой, которая едва ли была искренней.

— Ничего особенного, — беззаботно ответил Уиндем. — Она ведь нежное создание. Малейшая неприятность приводит к потере душевного равновесия.

Хозяин дома, казалось, осторожно подбирал слова, и в то же время О’Мейл чувствовал, что это происходило намеренно. Он не мог согласиться с мнением Ламберта о том, что Джулия слишком хрупка и нервозна. Временами она, конечно, выглядела несколько натянутой и возбужденной, и порой хотелось, чтобы она чаще улыбалась. Но все равно у него сложилось твердое убеждение в том, что Джулия в силах побороть любые невзгоды.

— Грустно слышать об этом, — нахмурился Алан.

Ламберт Уиндем слегка наклонил голову.

— Джулия сообщила мне о вашем приглашении съездить в Ирландию.

— И что же? — разом напрягся Алан.

Его собеседник пожал плечами.

— Не вижу причины, по которой мы не могли бы принять ваше приглашение.

— Мы?

Обрадовавшись, что Ламберт будет за границей, Алан ради приличия тогда посетовал Джулии на то, что ее жених не сможет присоединиться к ним. Он и не собирался приглашать его с собой в Ирландию. А теперь все Оборачивалось, как нельзя хуже!

— А Джулия уверяла меня, что вы не сможете поехать, — как бы невзначай проронил он.

— Разве? — переспросил Ламберт и спокойно ответил: — Мои планы изменились. Так что мы оба с удовольствием составим вам компанию.

— У Алана изысканный вкус, — удовлетворенно пробормотала Грейс, глядя на Джулию, стоящую перед зеркалом в новом платье. Потом она отошла немного в сторону, чтобы еще раз взглянуть на результат своей работы.

Алан был, конечно, известным художником, но наличие хорошего вкуса в списке его достоинств Джулия раньше ставила далеко не на первое место.

Она с трудом поверила своим ушам, когда Ламберт важно объявил о том, что договорился с О’Мейлом о поездке в Ирландию в ближайшие выходные. А она-то думала, что реакция ее жениха на это предложение будет отрицательной. Но он даже отложил деловую поездку в Австрию, чтобы составить ей компанию!

Вот почему она стояла сейчас перед зеркалом в примерочной у Грейс О’Халлоран за день до начала поездки.

— Скажите же, наконец, что вам это нравится, — не выдержала Грейс.

Нельзя было не сделать комплимент модельеру по поводу замечательно сшитого платья. По ее просьбе был выбран полупрозрачный материал золотистого цвета, при этом плечи оставались обнаженными, а верхняя часть платья плотно облегала грудь, лента на талии подчеркивала стройность фигуры.

— Платье превосходно, — сказала она, благодарно сжав руку Грейс.

— Как вы думаете, понравится ли оно Алану? — вдруг забеспокоилась та.

Джулия с трудом сдержалась, чтобы не сказать, что ей до этого нет никакого дела. Она прекрасно знала, что помимо того, что Грейс являлась преуспевающим модельером, она еще была замужем за двоюродным братом О’Мейла, Кевином.

— Ему оно наверняка придется по душе, — хрипло проговорил Алан, незаметно подошедший сзади.

Джулия резко обернулась, щеки ее сразу запылали, но потом кровь мгновенно схлынула, как только она увидела нескрываемое восхищение во взгляде художника. Она тут же попыталась убедить себя, что он в восторге лишь от платья. Но каждый раз почему-то, когда она видела этого человека, то ощущала себя саму совершенно другой.

— Я искренне рада, что тебе понравилось, — с очевидным облегчением в голосе проговорила Грейс.

— Превосходная работа, — снова заверил ее Алан, подойдя поближе. На нем были обычные джинсы и черная облегающая футболка, подчеркивающая спортивную фигуру.

— А ты, я смотрю, постригся, — вдруг поняла Грейс, когда присмотрелась к нему.

В самом деле, постригся, отметила Джулия. Слишком длинным черным волосам он теперь предпочел короткую стрижку едва ли не в римском стиле. При этом грубая мужская красота сделалась еще более отчетливой!

Алана, похоже, не обрадовало наблюдение Грейс. Проведя рукой по волосам, он бросил:

— Я подумал, что богемные прически уже выходят из моды.

Грейс тихо рассмеялась.

— Тебе-то как раз все это шло, — сказала она. — Ладно, пойду приготовлю кофе. — И буквально выбежала из примерочной.

Джулия, оставшись наедине с Аланом, с досадой поняла, что боится встретиться с ним взглядом.

— Даже не знаю, как следует отнестись к последнему замечанию Грейс, — наконец сухо пробормотал О’Мейл.

Молодая женщина поначалу не поверила, — он ведь явно лукавил. Грейс, очевидно, обожала всех членов семейства и никогда не позволила бы себе оскорбить кого-либо. Кроме того, нельзя было не признать, что Алан О’Мейл обладал магнетической привлекательностью, поэтому неважно, как он был пострижен.

— Пойду переоденусь, — торопливо сказала Джулия, все еще отводя взгляд в сторону.

— Но это платье и есть твоя одежда, — медленно ответил О’Мейл. — Его стоимость будет включена в стоимость портрета, и Уиндему придется за него заплатить, — добавил он, когда увидел, что брови Джулии поползли вверх.

— Да. Конечно, — спохватилась она. — Тем не менее… — И направилась к ширме, но уже без прежнего изящества в движениях. Проходя мимо Алана, она, не выдержав, тяжело опустилась на стул.

О'Мейл инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать ее, и пальцы нежно обхватили запястье.

— Теперь тебе лучше? — тихо спросил он, озабоченно разглядывая бледное лицо Джулии.

— Лучше? — нахмурилась она, но потом догадалась: несколько дней назад, когда он заезжал к Ламберту, она не вышла встречать его. — Да, остались лишь небольшие боли в животе.

Алан еще не освободил руку. Он по-прежнему стоял совсем рядом, и от его дыхания у Джулии на висках колыхались завитки волос.

— Мне показалось, что Уиндем имел в виду что-то другое, — медленно проговорил он.

— Должно быть, ты неправильно его понял. — Джулия приняла благодушный вид. В действительности она получила еще одно тревожное письмо, однако не собиралась даже полусловом обмолвиться об этом.

Он пристально посмотрел на нее и мягко возразил:

— Нет, не думаю, что неправильно.

Женщина неопределенно пожала плечами, беззаботно улыбнулась и сказала, желая сменить тему:

— Итак, значит, завтра мы выезжаем в Ирландию…

— Да, едем, — сухо подтвердил Алан. — А что случилось? Насколько я понял, Уиндем не доверяет тебе, боится отпустить одну? Всего-то на пару дней!

Джулия бросила на О’Мейла быстрый взгляд и многозначительно заметила:

— Думаю, дело не во мне.

Догадавшись, Алан самодовольно ухмыльнулся и удовлетворенно пробормотал.

— Что ж, не исключено, что он прав!

Учитывая предыдущее поведение этого человека, Джулия не сомневалась в этой правоте! Хотя так же знала, что не могла претендовать и на собственную полную безупречность. Ведь она никак не воспротивилась объятиям и поцелуям Алана!

Странно, что Грейс почему-то слишком долго готовит кофе, подумалось ей.

— Ты еще не звонила своей матушке?

Джулия невидящим взглядом уставилась на Алана.

— Матери?

Он нетерпеливо поморщился.

— Послушай, мы ведь с тобой отправляемся в Ирландию. Там живет твоя мать. Или, может быть, ты уже забыла об этом?

— Конечно, я помню, — воскликнула Джулия, одновременно отдернув руку и освободившись от цепкой хватки О’Мейла. — Но моя мама и Ламберт… — Осекшись, она сделала вдох, раздумывая, что сказать дальше, хотя это совершенно не касалось О’Мейла!

— Твоя мать и Ламберт… — задумчиво повторил Алан и восторженно произнес: — Догадываюсь! Она не одобряет кандидатуру пожилого жениха!

Джулия поморщилась и раздраженно заметила:

— Ламберт вовсе не пожилой. И нет такого закона, согласно которому она обязана одобрять мой выбор.

— A-а… значит, Уиндему, не нравится твоя матушка! — догадался О’Мейл. — Ничего удивительного, ведь этот жених всего на десять лет моложе ее самой! Но я оставлю при себе все эти выводы, — сухо пообещал он.

— Вот именно, при себе! — гневно воскликнула Джулия. — Алан, все это тебя вообще не касается!

— Абсолютно. Ты совершено права, — согласился он, отступив на шаг и скрестив на груди руки. — Скажи-ка мне, а твой жених вообще хоть кому-нибудь нравится? Кроме тебя, конечно?

Джулия едва не задохнулась от гнева.

— На этот раз ты зашел слишком далеко!

— Ну, не так уж далеко, как хотелось бы, — усмехнулся О’Мейл.

— Нисколько не сомневаюсь в этом…

Алан был сам себе на уме, и одному только Богу известно, что за уик-энд ждал ее в Ирландии! В общем, чем скорее будет завершен этот портрет, тем лучше. Ей не придется больше видеться с Аланом О’Мейлом, и она ощутит настоящее облегчение!

Да куда же, черт возьми, запропастилась Грейс!

— Забыл предупредить тебя по поводу одного важного обстоятельства, связанного с предстоящей поездкой, — медленно проговорил Алан.

— Какого? — напряглась Джулия.

— Дело в том, что у моего деда устоявшиеся и несколько старомодные взгляды. Так что предупреждаю, в замке вас с Ламбертом разместят по разным спальням.

Ах, вот в чем дело! Джулия почувствовала, как помимо ее воли щеки опять покрылись румянцем.

— Не волнуйся, ни у меня, ни у Ламберта не возникнет на этот счет никаких проблем, — холодно ответила она.

Лицо О’Мейла потемнело.

— Мне все равно, что по этому поводу будет чувствовать Уиндем, — сказал он. — Кого мне хотелось бы избавить от проблем, так это тебя.

— Очень заботливо с твоей стороны. А теперь, прошу прощения, мне все же необходимо снять с себя это платье.

И она повернулась, чтобы выйти.

— Да, вот еще, Джулия… — сказал Алан.

Она замерла на месте, потом медленно обернулась.

— Я слушаю.

В глазах Алана мелькнул лукавый огонек, значение которого Джулия пока не уловила. Непонятен был и успокаивающий тон его голоса.

— Это очень старый замок, ему сотни лет, но дед предусмотрительно позаботился об установке современных удобств.

— Надеюсь, туалеты не на улице? — язвительно спросила Джулия, подняв брови.

— На самом деле я имел в виду другое. Дело в том, что дедушке так и не удалось решить проблему скрипучих дверей и полов.

Скрипучие двери и полы? Вместе с негодованием она ощутила в душе легкий стыд. До нее дошло, что О’Мейл предупредил: при любых ночных хождениях — будь то она или Ламберт — их шаги могут быть легко услышаны всеми обитателями старого замка!

Ее взгляд застыл на лице Алана.

— Я уверена, что нам с Ламбертом удастся выдержать пару ночей, — ледяным тоном произнесла она. — Теперь все?

И, не дожидаясь ответа, Джулия решительно пошла переодеваться.

Да как он посмел? Как? Так бессовестно думать о ней!

Ему следовало бы знать, что они с Ламбертом, даже живя в его доме, всегда занимали раздельные спальни!

10

Отправившись на машине из Шеффилда ранним утром, они за несколько часов проехали Среднюю Англию и Уэльс.

Джулия с Ламбертом, похоже, не испытывали никаких комплексов и непринужденно болтали о чем-то на заднем сиденье «мерседеса». И даже не замечали Алана, как будто тот был лишним в их компании, или его вовсе не существовало.

К полудню они благополучно успели на паром, отправлявшийся из Гудуика в ирландский порт Рослэр-Харбор. А спустя два с половиной часа Алан уже гнал машину в направлении городка Уиклоу, в получасе езды от которого и находилось поместье деда.

— Надеюсь, мы едем не слишком быстро? — довольно громко спросил он, бросив взгляд в зеркало заднего обзора. Слегка приподняв брови, Джулия посмотрела на него. Как будто ей было прекрасно известно то, в каком невеселом настроении пребывает сейчас Алан О’Мейл. Дерзкая девчонка!

— Вовсе нет, — послышался сзади голос Ламберта Уиндема. — Мы с Джулией только что обсуждали здешние красоты.

— Согласен, эта страна словно создана для медового месяца, — немного с издевкой проговорил Алан.

— Мне здесь все-таки скучновато. Кстати, после свадьбы я намерен вместе с женой поехать на один из Антильских островов, — рассуждая сам с собой, проговорил Ламберт Уиндем.

Едва ли это шутка, грустно подумалось О’Мейлу. И мысль о том, что Джулии предстоит медовый месяц с этим человеком где-то на краю земли, отнюдь не добавила ему веселого настроения.

Хотя, еще раз взглянув в зеркало, Алан немного приободрился, увидев, что Джулия смотрит на своего жениха с некоторым удивлением. У О’Мейла создалось впечатление, что она вообще впервые слышит о медовом месяце. Получалось, что Уиндем сказал об этом, чтобы досадить ему.

Его обеспокоила внезапная перемена планов Уиндема. Тот решил вдруг поехать в Ирландию вместе с ними. Значит, догадывался о симпатиях Алан к Джулии. Великолепно! Теперь каждый его шаг в эти выходные, каждое слово, которое он скажет Джулии, будут внимательно отслеживаться…

— Кажется, приехали, — нехотя проговорил О’Мейл, когда свернул на узкую дорогу, в конце которой, на фоне холмов, виднелся замок. По мере того как Алан подъезжал к местам, где прошла значительная часть его детства и юности, открывался великолепный вид на окрестности.

Старинный ирландский замок, по счастью, почти не пострадавший от времени и войн, был окружен большим рододендроновым парком. Когда весной деревья покрывались цветами, — от облачно-белых до густо-вишневых — старинные стены с башнями выглядели поистине сказочными.

— Превосходный вид, — с восхищением проговорила Джулия несколько минут спустя.

— Думаю, моя невеста вообразит себя здесь феей, — с нарочитой медлительностью самодовольно произнес Ламберт Уиндем, когда они вышли из машины.

Алан смерил его холодным взглядом.

— Наверное, деду уже сообщили о нашем приезде, — сказал он и, посмотрев на Джулию, не смог сдержать улыбки.

Она не скрывала своего почти детского удовольствия от обстановки, в которой оказалась.

— Ничего, дорогая, — положив руку ей на плечо, проговорил Ламберт Уиндем. — Если ты вдруг захочешь иметь замок, со временем я смогу тебе его купить.

Да, нелегким будет этот уик-энд, подумал Алан, поскольку все, что ни говорил Уиндем, вызывало у него раздражение. Насколько приятней было бы, если б они с Джулией приехали сюда одни, и она смогла бы разделить с ним безмятежность старого семейного круга. Он с удовольствием показал бы ей замок и окрестности, они бы прогулялись к реке, в которой до сих пор водились отличные лососи.

— Наш род владеет этим замком уже несколько сотен лет, — сказал он, обращаясь к Ламберту.

— Алан прав, Ламберт, — задумчиво проронила Джулия. — Такую красоту нельзя купить, она может быть только унаследована.

О’Мейл заметил, что губы Ламберта немного сжались.

— Я, правда, не уверен, что наш род изначально владел им, — уточнил он, поднимаясь вместе с гостями по каменным ступеням к массивной дубовой двери. — Думаю, кто-то из предков захватил его, отбив у предыдущего владельца.

— Ирландцы любили повоевать, не так ли? — снисходительно сказал Ламберт.

Огромная створка двери со скрипом отворилась.

— Наконец-то! А то я уже заждался любимого внука! — узнал Алан хриплый и не совсем приветливый голос Бэрри О’Мейла и увидел в дверном проеме знакомый дедовский силуэт.

— Здравствуй, дедушка! — улыбнулся он и, шагнув навстречу, крепко обнял старика.

— Явился, проказник, — с тенью упрека в голосе проворчал тот. — Твое опоздание непростительно. — Тут его глаза блеснули, и он кивнул в сторону Джулии. — Однако мое сердце, наверное, может смягчиться, если ты представишь мне эту прекрасную молодую леди.

— Меня зовут Джулия, — скромно представилась та, не став ждать, когда это сделает Алан. Она выглядела превосходно в облегающем черном платье. Ее светлые волосы сверкали золотом, мягко растекаясь по плечам. — Боюсь, за сегодняшнее опоздание можно винить только меня. Долго не могла решить, что из одежды взять с собой на выходные.

Дед Алана, пожал ее руку, но не отпустил, а слегка потянул к себе, как бы приглашал войти в дом.

— Не сомневаюсь, что вы в любом одеянии будете выглядеть великолепно, — важно произнес он.

Алан мельком взглянул на Ламберта Уиндема, и ему не понравилось насмешливое выражение, появившееся на лице его соперника, когда старый Бэрри О’Мейл, взяв под руку Джулию, скрылся с ней в дверях.

— Помогите мне вынести из машины багаж, Уиндем, — почти грубо потребовал он и спустился вниз, к машине.

Открыв багажник, Алан вдруг подумал, что этот бизнесмен, видимо, не привык носить чемоданы и дорожные сумки, считая это уделом прислуги. Ничего, пусть привыкает, с издевкой подумал О’Мейл. В замке было несколько вышколенных слуг, и управление хозяйством велось четко и эффективно, но это не означало, что Ламберт Уиндем мог рассчитывать здесь на легкое и беззаботное времяпрепровождение.

Спустя несколько минут после того, как вещи внесли в дом, Алан решил немного передохнуть и остановился в коридоре. Из гостиной слышался разговор. Голос Джулии, беседовавшей с дедом, звучал раскованно и как-то совсем по-детски.

— О, черт! — Ламберт Уиндем, который шел позади с последней сумкой, уткнулся носом прямо ему в спину и раздраженно спросил: — Что такое, О’Мейл? Почему вы остановились?

В этот момент они оба услышали, как весело смеется Джулия, — видимо, старый О’Мейл рассказывал что-то смешное.

— Смелее, мой мальчик! — проворчал Бэрри О’Мейл, увидев застывшего в дверях Алана. — Будь любезен, предложи гостям что-нибудь выпить. Да и сам промочи горло с дороги.

Алан давно привык к тому, что дед поучает его, как малолетнего, и не обижался на старика. К тому же по глазам и легкой улыбке Джулии было видно, что ей нравилось наблюдать за ними. И он внезапно почувствовал, что напряжение, которое обычно сквозило в поведении Джулии, исчезло, она выглядела спокойной. Так, может быть, это к лучшему, и уик-энд пройдет хорошо, пусть даже в компании с ненавистным ему Ламбертом Уиндемом!

— Что бы ты желала выпить, Джулия? — спросил Алан, подойдя к подносу с напитками. — Похоже, здесь у нас есть и красное, и белое вино. — Он взял в руки одну из бутылок и начал читать этикетку. — Кроме того, есть джин, водка, а также виски, если захочешь.

Нет сомнения, что, оказавшись в Ирландии, мужчинам надлежит выбрать виски или темное пиво, подумала Джулия. Себе она попросила налить белого вина, будучи не слишком сильной поклонницей крепких напитков.

— Как здесь замечательно! — воскликнула молодая женщина, когда Ламберт прошел через всю комнату и присел рядом.

— Пожалуй, — без особого восторга отозвался тот.

Она бросила на него недоуменный взгляд. Странно, ее жениху не могло не понравиться здесь. В таких покоях ей раньше бывать не доводилось. Вся мебель вокруг была старинной, по углам стояли фигуры в рыцарских доспехах, а на стенах размещались мечи, копья и прочие воинские атрибуты ушедших эпох. В начале одной из каменных лестниц, ведущей в спальню внутри угловой башни, изумленная гостья даже увидела небольшую пушку.

Джулия вдруг отчетливо вспомнила тот день, когда Алан предложил для позирования приехать именно сюда. Теперь она поняла, почему эта идея так захватила его. Атмосфера старинного замка наверняка очаровывала каждого, кто впервые попадал в него.

— Очень далекое от активной жизни место, — заметил Ламберт, приняв от Алана стакан виски. — И, должно быть, его содержание обходится в кругленькую сумму.

Глаза Бэрри О’Мейла сузились.

— Эта удаленность мне как раз на руку, поскольку сюда редко заезжают шумные любители достопримечательностей и приключений, — объяснил он. — Но даже если кто-то из них и узнает об этом замке, то едва ли сможет позволить себе остановиться здесь более чем на пару дней. Долго здесь живут только очень солидные постояльцы, — сухо добавил он.

Реплика Уиндема внесла в компанию беседовавших легкое напряжение, которого пару минут назад и вовсе не было. Джулия с грустью осознала это. Она была уверена, что Ламберт не хотел никого обидеть, но вольно или невольно добился именно этого.

— Послушай, дед, если не ошибаюсь, наш ужин рассчитан на пять персон, не так ли? — усаживаясь в массивное кожаное кресло, спросил Алан.

Бэрри внимательно посмотрел на внука.

— Завтра должна приехать моя гостья, — коротко пробурчал он.

— Сегодняшнего ужина лично я жду с великим нетерпением, — лелея мысль о предстоящей обильной трапезе, задумчиво произнес Алан.

Джулия посмотрела сначала на него, потом на Ламберта, уловив, что в этом разговоре было нечто такое, о чем ни она, ни сам Ламберт не догадывались.

— А вы, Бэрри, не будете возражать, если перед ужином я приму ванну? — с улыбкой обратилась она к старику, поставив перед собой пустой бокал. — После длительной поездки я чувствую себя не совсем в своей тарелке. Меня немного укачало и, кроме того, дорожная пыль…

— Послушай, Алан, я ведь не раз напоминал тебе, чтобы ты приобрел приличный автомобиль, — пожурил внука Бэрри О’Мейл.

Очевидно, это была шутка. Ведь черный «мерседес» Алана был не просто приличным, но и весьма роскошным.

Встав с кресла, он покорно склонил голову.

— Придется принять к сведению твое замечание, дедушка, и при первой возможности, я, конечно, поменяю машину. Боюсь только, что производители еще не придумали модель, которая бы удовлетворяла твоим строгим требованиям! — И с этими словами он повернулся к Джулии. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Следовало догадаться, что провожать ее наверх будет именно Алан, с тревогой в душе подумала Джулия и, встав, последовала за ним.

Уезжая ранним утром из Шеффилда, она пообещала себе, что приложит все усилия, чтобы, по возможности, не оставаться с Аланом наедине или делать это как можно реже. Но теперь с момента их прибытия прошло каких-нибудь полчаса, а они снова вот-вот окажутся вдвоем в одной комнате!

— Не задерживайся, дорогая, — напутствовал ее Ламберт Уиндем, когда она покидала гостиную. — Своим опозданием мы и без того отложили ужин, о котором так любезно позаботился радушный хозяин этого замка.

Джулия не испытала неловкости от недавнего своего обращения к пожилому О’Мейлу по имени. Собственно, старик сам сразу попросил ее об этом. Однако Ламберту ничего подобного предложено не было…

Возможно, это просто небольшое упущение с его стороны. В конце концов она провела в разговоре с Бэрри все то время, пока оба мужчины вытаскивали из багажника вещи и разносили их по комнатам.

— Будь осторожна, наверху лестница сужается, — предупредил Алан, когда они начали подниматься.

Своевременное предупреждение, подумала Джулия. Ей несколько раз пришлось ухватиться за канат, натянутый вдоль стены и служащий в качестве перил, поскольку винтообразный проход был узким и не совсем удобным. Она догадывалась, что строителей замка в те суровые времена едва ли волновал комфорт. На первом плане стояла практичность и обороноспособность отдельных помещений на случай вражеского нападения. В этом смысле винтообразная каменная лестница давала большие преимущества обороняющимся, которым было легче поразить мечом наступающего противника.

— Да, по сравнению с большим городом здесь совсем иной мир, — все еще находясь в некотором оцепенении, произнесла Джулия, чувствуя, что словно кто-то в мгновение ока перенес ее из современности в далекую эпоху.

Алан быстро достиг конца лестницы и остановился наверху, чтобы подождать свою изрядно подуставшую спутницу.

— Кстати, что касается сантехники, то все смонтировано уже в наше время и, надо сказать, весьма умело. Никаких неудобств не будет, — заверил он.

Джулия поднялась наконец на лестничную площадку, где Алан ждал ее, и вслед за ним вошла в спальню. Роскошная комната оказалась круглой и была выдержана в бежево-золотистых тонах.

Больше всего ее поразили узкие окна. Джулия поспешила посмотреть сначала в одно, потом в другое. Окрестные холмы предстали перед ней в оранжевом свете заходящего солнца. С левой стороны был лес, с правой — озеро. А впереди, за невысокой изгородью, раскинулся сад, вдалеке паслось стадо овец…

— Если бы я хоть немного пожила в подобном месте, то мне, наверное, никогда не захотелось бы уезжать отсюда, — мечтательно произнесла Джулия.

— Мне тоже… если бы здесь жила ты, — неожиданно ответил Алан, стоявший прямо у нее за спиной.

Он опять слишком близко стоит, внезапно подумала Джулия. И обернулась. Она едва не коснулась его грудью и замерла, ощутив, как перехватило дыхание.

Казалось, время внезапно остановилось, пока они пристально смотрели друг другу в глаза при тусклом свете сумерек. Взгляд Алана заставлял ее оставаться на месте, а сказанные слова стучали у нее в ушах, словно были произнесены через рупор. Ей нужно было прекратить все это, освободиться от чар, под воздействие которых она попала.

— Наверное, мне пора спуститься вниз и составить компанию остальным, — наконец пробормотал Алан.

— Разумеется, — согласилась Джулия. Но ее нисколько не удивило то, что он так и не сделал ни малейшей попытки двинуться с места.

Подбородок Алана слегка дернулся, когда он продолжал смотреть на Джулию, а напряженная тишина, повисшая в воздухе, грозила вот-вот лопнуть.

— Сейчас пойду…

— Тебе и в самом деле пора.

— Ты права, — согласился он, но все равно остался стоять рядом, в то же время даже не пытаясь прикоснуться к ней. Просто стоял и смотрел.

— Иди, Алан, пожалуйста! — мягко, но настойчиво попросила она.

Его губы сжались.

— Хорошо. — Он коротко кивнул, отступив, и добавил перед тем, как выйти из спальни: — Встретимся внизу через полчаса.

Джулия некоторое время не двигалась, попросту не могла этого сделать. Пришлось даже потереть ладони, чтобы остановить дрожь в руках.

Что с ней происходило? Или уже произошло?

Она обручена с Ламбертом Уиндемом, которому многим была обязана и рядом с которым чувствовала себя спокойно. Но только что сделанное открытие ставило под угрозу не только отношения с женихом, оно могло перевернуть всю ее жизнь.

Нет, ошибки быть не могло. Она влюбилась в Алана О’Мейла!

11

— Ради Бога, Джулия, постарайся расслабиться, — взмолился Алан, в очередной раз взглянув на нее из-за мольберта. — Я плотно позавтракал сегодня, поэтому сыт и не собираюсь глотать тебя!

Он работал над портретом всего каких-то полчаса. Джулия, облаченная в сверкающее золотистое платье, стояла у окна в противоположном конце комнаты. В очередной раз она бросила тревожный взгляд вдаль и словно увидела там не мирно пасущихся на лугу овечек, а батальную сцену, в которой участвовали близкие ей люди. Алан снова попросил ее сбросить напряжение и держаться как можно естественнее.

А ведь на самом деле расслабиться впору было именно ему, поскольку у него перед глазами неизменно были ее открытые плечи, так что образ обнаженной Джулии домысливался им вполне зримо. Как много он мог дать, чтобы увидеть ее такой!

— Просто мне немного холодно, — ответила Джулия.

Надо же! К ее словам Алан добавил бы еще кое-что. С тех пор, как вчера она спустилась в гостиную и присоединилась к компании трех мужчин, ее поведение иначе как крайне замкнутым и сдержанным назвать было трудно. И так продолжалось до сих пор. По крайней мере, по отношению к нему… И все же на этом фоне он успел заметить одно положительное обстоятельство: Ламберт Уиндем внезапно стал производить впечатление вполне общительного человека. По мере того как беседа за ужином длилась, успешно продвигаясь вперед, жених Джулии демонстрировал свои отнюдь не худшие стороны: был весел, общителен и учтив, чем изрядно удивил Алана. Однако О’Мейл предположил, что эти свойства своей натуры внешне беспристрастный Ламберт Уиндем проявлял в обществе крайне редко. А вот в общении с Джулией… Что же, не исключено, что ей нравилось быть с ним в эти минуты.

От столь неожиданного открытия Ламберт Уиндем не сделался более приятной личностью в глазах Алана О’Мейла. К тому же было заметно, что дед, весьма искушенный в понимании людских характеров, не раз за прошедший вечер бросал в сторону гостя пытливый взгляд. Алан немного приободрился, увидев, что старик, как ему показалось, тоже невзлюбил покровителя Джулии.

— Сердцем ты где-то далеко отсюда, я это чувствую, — с досадой проговорил Алан. — Не помогает даже присутствие в замке твоего жениха.

Джулия посмотрела на него.

— А можно закрыть окно? — вяло спросила она.

— Конечно, почему нет? — С этими словами Алан быстро пересек разделяющее их короткое пространство и с силой захлопнул раму. Затем, сдерживая дыхание, повернулся к Джулии, и, чувствуя, что постепенно выходит из себя, спросил: — Что-то опять случилось?

Она отступила от него на шаг.

— Но… ты раньше не говорил, что будешь рисовать меня в своей спальне! — сказала она с упреком. Ее щеки запылали от смущения.

Так вот оно что! Он недоуменно пожал плечами.

— Когда я бываю здесь, эта комната для меня не только спальня, но и студия. Сама видишь, сколько здесь холстов и рисунков. Что тебя так задело?

Может быть, вдруг подумал он, всему виной — широкая двуспальная кровать? Ему как-то не думалось об этом раньше, поскольку никакая женщина не позировала до сих пор в этой комнате.

Его губы искривились в усмешке, когда он спросил:

— Что, Уиндем не одобрил бы этого?

— Прежде всего это не нравится мне самой! — парировала Джулия.

— И почему же, разрешите узнать? — не унимался Алан.

Она промолчала, потом прошла на другую половину комнаты и выглянула в открытое окошко, выходившее на озеро.

— Как все-таки здесь тихо и спокойно, — пробормотала она, скорее обращаясь к самой себе, чем к Алану.

О’Мейл пристально взглянул на нее и решительно сказал:

— Ты не ответила мне.

Джулия оторвала взгляд от расстилающегося за окном пейзажа, оглянулась и тихо произнесла:

— Считаю, что на твой вопрос отвечать не следует.

Алан глубоко вдохнул.

— Джулия…

— А куда твой дед повел сегодня Ламберта? — стараясь выглядеть безразличной, спросила она.

На вершину горы, чтобы столкнуть оттуда вниз! — хотелось крикнуть Алану. Но он понял, что вопрос был задан просто так, чтобы сменить тему, и, по большому счету, ответа не требовал.

— Думаю, они отправились побродить вокруг замка, — без особого интереса ответил он. — Не беспокойся, я уверен, вскоре ты снова увидишь своего милого жениха.

— Я вовсе не беспокоюсь, — сухо возразила она.

Конечно, она волнуется не по поводу Ламберта, нахмурившись, признал Алан. Что же все-таки не дает ей покоя…

— Джулия, если ты не можешь объяснить, что случилось, как тогда я смогу тебе помочь? — осторожно спросил О’Мейл.

Женщина бросила на него скептический взгляд.

— Хоть убей, не припомню, чтобы я говорила, будто со мной что-то стряслось! Кроме того, я не просила твоей помощи! — резко ответила она и отвернулась.

— Но совершенно очевидно, в помощи ты явно нуждаешься, — нетерпеливо сказал он. — Так почему — не в моей?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. И будь я на самом деле чем-нибудь всерьез озабочена, у меня есть жених и мать, и все проблемы я могу при необходимости обсудить с ними.

Алан, пропустив мимо ушей обидное для себя замечание, как ни в чем не бывало спросил:

— Мне кажется, что у тебя с матерью не такие уж теплые отношения. Кстати, ты позвонила ей, чтобы предупредить, что еще день проведешь в Ирландии?

От неожиданной перемены темы Джулия сердито поджала губы.

— Ты слишком упорствуешь, Алан, — вспыхнула она.

— Так что же? — Он поднял темные брови.

— Нет, не позвонила! — раздраженно ответила Джулия. — И сама буду решать, делать мне это или нет!

— А где именно она живет? — перебил ее Алан.

И его подбородок задергался от возбуждения, когда Джулия в ответ назвала маленький поселок, находящийся в каких-то пяти милях от замка.

— Может, ты прекратишь свой допрос! — нетерпеливо воскликнула она, снова встав на место, чтобы позировать. — Ведь мы приехали сюда для работы, не так ли?

— Я мог бы попытаться позвонить ей сам, — с досадой проговорил Алан. — Ведь в этом районе наверняка не так много жителей по фамилии Макколган.

Джулия протестующе посмотрела на него.

— Опять ты лезешь не в свое дело!

Он поднял вверх руки, успокаивая ее.

— Я лишь пытаюсь тебе помочь, Джулия.

— Но я только что сказала, что не нуждаюсь в твоей поддержке. Отношения с матерью — это мое личное дело.

— Когда-нибудь это может стать и моим личным делом. В зависимости от обстоятельств… — пробубнил он.

— Ты неисправим! — с досадой всплеснула руками Джулия, прежде чем направиться к двери. — Мне нужно выйти на свежий воздух! — почти простонала она. — Продолжим сеанс немного позже, — добавила она тоном, не допускающим возражений.

Ну что за напасть, абсолютная неразбериха! — думала Джулия, твердо решив прогуляться и переодеваясь в своей комнате в розовую футболку и хлопчатобумажные брюки. Не надев босоножек, она выпрямилась и сделала глубокий вдох. Что же ей сейчас предпринять?

Она помолвлена с Ламбертом, от которого не видела ничего, кроме доброты и заботы. А влюблена, получается, в Алана О’Мейла, который тоже проявлял заботу и доброту. Правда, несколько своеобразно.

Однако вместе с тем художник еще и заставил ее поверить в собственную способность к страсти, о существовании которой до встречи с ним она едва ли подозревала. Но исполнять роль натурщицы в его спальне-студии, мучительно подавляя в себе чувства по отношению к нему, — все это было для нее настоящей пыткой!

Джулия утомилась от собственных мыслей. Из окна ее спальни был виден сад. Надо, пожалуй, спуститься туда. Уйти и бродить в одиночестве, где угодно, лишь бы хоть на время оказаться подальше от Алана. Может быть, пока она будет совершать долгую прогулку, вернутся старый О’Мейл с Ламбертом. Впрочем, мысль о том, что она увидит жениха, будучи переполненной уже совсем иными эмоциями, отнюдь не вдохновляла. И предстоящий разговор с ним, когда она должна будет признаться, что влюбилась в Алана, вряд ли обрадует его. А доставлять ему неприятности ей не хотелось…

О, черт бы побрал этого молодого О’Мейла! И зачем только судьба свела ее с ним!

— Собираетесь прогуляться?

Спустившись по каменной лестнице и почти достигнув выхода, Джулия резко обернулась, едва не столкнувшись лицом к лицу с Бэрри О’Мейлом. Хозяин замка, очевидно, только что вышел из боковой прихожей.

— Ламберт взял один из моих автомобилей и поехал в деревню купить газет, — поспешил добавить старик, предвосхищая вопрос, который уже вертелся на губах молодой женщины.

Джулия благосклонно улыбнулась.

— Ламберт не успокоится, пока не просмотрит экономический раздел, — сказала она.

— Он так и сказал мне, — кивнул Бэрри. — Так если вы действительно собрались на прогулку, то, может быть, позволите мне составить вам компанию?

Что угодно, лишь бы избавиться от охватившего ее возбуждения и отвлечься от навязчивых мыслей!

— Наверное, мы и так уже нарушили заведенный здесь порядок, доставив вам столько хлопот, — смущенно проговорила она.

— Что вы! — воскликнул старик и улыбнулся. — Разве мужчине моего возраста может доставить какие-либо хлопоты столь прекрасная женщина?

Джулия засмеялась, но не потому, что намек был вполне прозрачен. Просто шутливый тон старого О’Мейла скрашивал ее нервозное состояние.

— Что ж, в таком случае, — сказала она, беря его под руку, — я с удовольствием прогуляюсь с вами.

— Куда вам хотелось бы пойти? — спросил Бэрри, когда они вышли из замка на лужайку, освещенную майским солнцем. Распускались цветы, слышалось пение птиц, и все кругом благоухало.

Старый О’Мейл, сощурившись, взглянул на Джулию.

— Моя покойная супруга посвящала много времени этому саду. После ее смерти им уже никто не занимается, хотя, надо признать, особенного ухода он и не требует.

Джулия еще по приезде догадалась, что Бэрри О’Мейл уже многие годы был вдовцом.

— Как жаль, — тихо сказала она.

— Да, жаль, — задумчиво ответил старик и лукаво посмотрел на нее. — Вот что, Джулия, я очень рад, что нас никто не слышит. Скажите, с женской точки зрения, как вы думаете, осудят ли меня родственники, если я объявлю им, что влюбился? В моем-то возрасте!

Ее глаза расширились от изумления.

— Я не уверена, что осудят. Впрочем, даже не знаю…

— Простите. — Бэрри слегка хмыкнул и покачал головой. — Я вовсе не хотел шокировать вас.

— Все в порядке, — успокоила его Джулия, ощущая неловкость от своей реакции на просьбу старика.

— Мне просто хотелось услышать мнение постороннего человека, прежде чем обсуждать этот щекотливый вопрос со своим семейством, — нахмурившись, сказал Бэрри О’Мейл. — Правда, Алан уже в курсе…

И здесь на первом плане Алан, раздраженно подумала Джулия, пропуская Бэрри вперед, за изгородь сада.

— Так что же вы все-таки думаете? — спросил он.

Она огляделась, ее глаза светились от восторга.

— Здесь просто прекрасно! Я такой красоты даже представить себе не могла!

— На самом деле я имел в виду свое признание, — перебив, поправил ее старик.

Но она и понятия не имела, что на это ответить! Хозяин замка, несмотря на почтенный возраст, выглядел еще вполне привлекательным мужчиной. Так почему бы ему и не влюбиться? Но, с другой стороны, оценивая свою собственную реакцию на любовную связь матери, Джулия могла себе представить, что у родственников Бэрри подобное известие вызовет, по крайней мере, удивление…

— Вижу, что я слишком утомил гостью своими личными проблемами. Забудем об этом и поговорим о чем-нибудь другом.

— Да нет же! — смутилась Джулия. Просто вы поставили меня перед своеобразной дилеммой, — призналась она. — Видите ли, я уже столкнулась с подобной ситуацией. В общем, похожая история приключилась с моей матерью.

В глазах Бэрри О’Мейла появилось любопытство.

— Ну и что же?

Джулия поморщилась.

— Боюсь, моя реакция была далека от положительной, — с сожалением признала она.

— Вот как, — кивнул он.

— Возможно, я еще не разобралась до конца в том, что произошло, — вздохнула она. — Единственное, что могла бы вам посоветовать: не слишком полагайтесь на первоначальные ощущения. Стоит выдержать время и все тщательно взвесить.

Старик поднял седые брови.

— То есть, вы хотите сказать, что ощущения у вас по поводу решения матери не были радостными? — догадался он.

Джулия неловко рассмеялась.

— Если быть откровенной, то поначалу я даже не находила себе места.

В конце концов было ли так уж плохо то, что мать встретила человека, который на склоне лет мог скрасить ее одиночество? Видимо, нет, особенно если учесть, что она сама не жила с ней и не могла ежедневно дарить то тепло, в котором нуждалась пожилая женщина. И потом, разве ей самой не довелось испытать бурю в душе, неожиданно открыв в себе глубокие чувства по отношению к Алану?

— Скажите мне, Джулия, — медленно начал Бэрри, наблюдая за ней с задумчивым любопытством. — Что вы думаете о моем внуке?

Глаза девушки расширились от такой резкой перемены разговора.

— О каком из них? — вырвалось у нее.

— А вы разве знакомы с Уилсоном или Кевином? — улыбнулся старик.

— Только с Кевином. Мы… — тут она осеклась, внезапно задумавшись, как отнесется Бэрри к ее рассказу, о том, что она вместе с Аланом и четой Макклаудов обедала в ресторане. — Но Уилсона я тоже видела. Они с Кевином очень похожи, не так ли?

— Это видно невооруженным глазом, — кивнул Бэрри и с гордостью добавил: — Моя порода, и я очень доволен этим! Но вы все-таки не ответили на мой вопрос относительно Алана.

— Думаю, что характер он унаследовал от деда! — отшутилась Джулия.

Старик хмыкнул от удовольствия.

— Эй, привет! — раздался чей-то голос, прервавший их разговор.

У калитки стоял Ламберт и махал им рукой.

Джулия почувствовала несказанное облегчение, увидев его. Она не знала, что ответить, если бы старик продолжал задавать свои, отнюдь не простые вопросы.

— Посмотрите, кого я встретил по дороге, — весело крикнул Ламберт, отступив в сторону.

Джулия едва не задохнулась от неожиданности. Перед ней стояла… ее собственная мать! Вот это да!

— Флой?! — в удивлении воскликнула она, назвав мать по имени.

Неужели Алан все-таки позвонил ей?

— Флой… — в свою очередь растерянно прохрипел Бэрри.

Резко обернувшись, Джулия уставилась на него, обнаружив, что старик испытывает некоторое неудобство от неожиданного поворота событий… Впрочем, нет, он скорее был не на шутку смущен, что легко читалось по беспокойству в глазах и румянцу на щеках. И ей мгновенно все стало ясно. Бэрри ведь сам сказал, что влюбился на старости лет!

12

— Джулия, я думаю, ты не права…

— Меня не интересует твое мнение! — отмахнулась она, продолжая яростно запихивать одежду в чемодан. — В сложившихся обстоятельствах лучшее, что ты можешь сделать, так это не произносить ни единого слова на больную тему!

Всего несколькими минутами раньше Алан едва не столкнулся с расстроенной Джулией у лестницы, ведущей в ее спальню.

— Послушайте, леди, что, черт возьми, происходит?

— Оставь ее, Алан, — услышал он позади голос деда.

— Но…

— Я сказал, оставь ее! — почти приказал дед, и оба остановились в проходе, наблюдая, как Джулия, всхлипнув, побежала наверх.

Алан обернулся и вопросительно посмотрел на старика.

— Объясни, что случилось? — потребовал он. — Что ты ей наговорил?

Во взгляде старого О’Мейла мелькнул огонек, однако он постарался скрыть его, правда, выражение лица осталось мрачным.

— Наш разговор с Джулией был самым безобидным, — хрипло ответил он. И Алан почувствовал некоторую подавленность в его голосе. — И я никак не мог позволить себе намеренно оскорбить ее или иным образом причинить боль.

— Но, судя по ее поведению, тебе удалось и то, и другое! — резко заметил Алан, терзаемый желанием броситься вслед за ней наверх.

Дед растерянно всплеснул руками.

— Ты словно все предвидел, когда сообщил мне по телефону, что приедешь на выходные вместе с этой молодой женщиной, — покачал он головой. — К сожалению, прежде чем я смог объяснить все ее…

— Ну-ка постой, — встревожившись, перебил его Алан. — Что это я мог предвидеть, когда вез сюда Джулию? И что ты собирался ей объяснить?

И он напрягся в предчувствии неожиданной и, вероятно, малоприятной новости.

— Думаю, что лучше на этот вопрос отвечу все-таки я, — донесся до них из коридора спокойный женский голос.

Нахмурившись, Алан обернулся. Позади него стояла незнакомая пожилая женщина. На вид ей было около шестидесяти, красивые волосы спадали на плечи, лицо сохранило былую привлекательность, а фигура — безупречную стройность.

Алан точно знал, что эту женщину он раньше никогда не встречал. И все — таки внимательный взгляд художника уловил в ее облике нечто знакомое. Джулия рассказывала, что была похожа на своего отца, но теперь Алан мог отчетливо видеть, что это не совсем так… У него разом перехватило дыхание.

— Я уже понял — с трудом выдавил он.

Женщина с любопытством взглянула на него, слегка наклонив голову.

— Разве? Уже?

— Думаю, что да, — медленно кивнул Алан, снова повернувшись к деду. — Почему ты мне ничего не сказал?

Теперь было очевидно, что подругой Бэрри О’Мейла на старости лет стала мать Джулии! Старый О’Мейл подошел и ласково обнял женщину за плечи.

— Флой пыталась на позапрошлой неделе сообщить о нас своей дочери, но у них состоялся малоприятный разговор, — сказал Бэрри. — Видно, нынешняя молодежь возомнила, что только им одним дано любить и испытывать нежность! — с огорчением добавил он.

— Прошу прощения, — послышался сзади знакомый ледяной голос Ламберта Уиндема, который шагнул в коридор мимо пропустившей его пожилой пары. — Где Джулия? Она поднялась к себе? — отрывисто спросил он.

— Да, она наверху, — хмуро подтвердил Алан.

Этот жених явился как всегда некстати!

Ламберт коротко кивнул и надменно пояснил:

— Мы с Джулией уезжаем. Нам понадобится такси, чтобы доехать до аэропорта.

— Я сам отвезу вас, не волнуйтесь, — холодно предложил Алан.

— Не думаю, что так будет лучше, — ответил Ламберт и бросил на Алана насмешливый взгляд. — Но если вы не сочтете за труд заказать нам такси, то буду вам весьма признателен.

И коротко кивнув, он направился наверх, в спальню своей невесты. Алан негодовал! Он получил указание, как будто нанялся обслуживать этого нахала! Ему хотелось подняться вслед за Ламбертом и проучить его.

— Боюсь, что мистеру Уиндему я не понравилась, — грустно заключила Флой. — Видимо, была слишком откровенна, высказывая свое мнение о нем. На мой взгляд, как жених он ей не подходит.

— Не стоит переживать, — успокоил ее Алан и широко улыбнулся. — Мне вы очень нравитесь!

— Вот как! — Флой от неожиданности рассмеялась, и ее смех был так похож на смех Джулии, что Алан ощутил непонятное жжение в груди.

Джулия, что она сейчас чувствует? — с беспокойством подумал он. Черт, ведь к ней только что отправился Ламберт…

— Мне нужно подняться наверх и поговорить с ней, — растерянно сказал Алан. — Пока Уиндем не подлил в эту неразбериху своего яда.

— Боюсь, только зря потратите время, — грустно сказала ему мать Джулии. — За последние несколько месяцев моя самоуверенная красавица-дочь изменилась до неузнаваемости.

— Возможно, в чем-то вы и правы, — ответил Алан и попросил, начав подниматься по винтовой лестнице: — Пожалуйста, не уезжайте, нам еще нужно о многом поговорить.

Оказавшись спустя полминуты в спальне Джулии, он обнаружил там ее в полном одиночестве, хотя в душе надеялся выплеснуть гнев на Уиндема, попадись тот ему.

— Джулия, — спросил он. — Неужели это настолько ужасно, что мой отец и твоя мать стали… друзьями?

Вопрос получился неуклюжим, ведь он понятия не имел о том, как далеко зашли отношения Бэрри и Флой. Хотя, можно было предположить, что далеко, ведь они планировали провести вместе несколько дней в Венеции.

Джулия опять принялась складывать одежду в чемодан.

— Я уже сказала тебе, что не хочу обсуждать эту тему! — резко выкрикнула она.

Алан нахмурился и пожал плечами.

— Между прочим, твоя мать считает, что со времени помолвки с Уиндемом ты сильно изменилась. И, как ты сама понимаешь, не в лучшую сторону.

О’Мейл не видел особого вреда в том, чтобы самому выяснить, чем же все-таки вызваны перемены в характере Джулии, о которых упоминала ее мать.

— Неужели? — недоверчиво покосилась на него Джулия. — Я же говорила тебе, что она недолюбливает Ламберта.

Алан по-прежнему был изумлен тем, что его дед и мать Джулии умудрились каким-то невообразимым образом отыскать друг друга и влюбиться. Вероятность такой встречи была ничтожной, но… Как все-таки тесен этот мир!

Но, как ни странно, осознание того, что любимой женщиной Бэрри стала мать Джулии, уже не вызывало у Алана негативного отношения к мысли старика о женитьбе. В то время как Джулия наверняка чувствовала обратное. Чем это вызвано — неподходящей кандидатурой жениха Флой? Или все-таки тем, что внуком этого жениха был он, Алан О’Мейл?

— Но разве нельзя дать им шанс, Джулия? — мягко, но настойчиво попробовал убедить ее Алан. — В конце концов они взрослые люди и… — Он осекся, когда вдруг молодая женщина в ярости повернулась к нему.

— Неужели тебе трудно вдолбить себе в голову, что я не в силах сейчас думать об этом! — почти взмолилась она.

Алан внимательно посмотрел на нее. В глазах Джулии стояли слезы.

— Послушай! — Он приблизился к ней, протянул руку и слегка погладил по щеке. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Нет, ей уже никогда не будет хорошо! Да и как надеяться на лучшее, если она влюбилась в О’Мейла, будучи помолвленной с Ламбертом? Вдобавок оказалось, что ее мать вовлечена в серьезную связь с дедом Алана. И это последнее обстоятельство не позволяло ей держаться в стороне от О’Мейла и его обширного семейства!

Прошлой ночью, когда Джулия обнаружила в себе глубокие чувства по отношению к Алану, она подумала, что ничего хуже уже быть не может. Но после внезапной встречи с матерью все круто переменилось.

— Джулия?.. — хрипло повторил Алан, с беспокойством глядя ей в глаза.

Она все-таки влюбилась в этого мужчину, надменного и грубоватого, но вместе с тем магически привлекательного. Что же теперь делать? Она лишь надеялась, что он не видит того, что творится у нее на сердце!

— Джулия! — снова позвал он и наконец обнял и прижал ее к себе.

И их губы встретились.

Лучше, пожалуй, было бы только в раю. Алан не мог ни с чем сравнить это ощущение.

Джулия поначалу, покоряясь, ответила на поцелуй. Но потом, когда его руки начали поглаживать ее плечи и спину, по телу женщины вдруг пробежала дрожь. О’Мейл принял это как знак взаимности. Целуя Джулию, он языком раскрыл ее губы и почувствовал, как та теряет голову от страсти.

Ее шея изогнулась, когда губы Алана начали покрывать поцелуями ямочки на щеках, потом подбородок и шею. Одновременно рука мужчина осторожно прикоснулась к ее животу и, скользя по тонкой ткани блузки, постепенно поднимаясь, достигла одной из грудей и начала мягко поглаживать ее.

Ничего подобного Джулия никогда не испытывала. От удовольствия у нее перехватило дыхание, когда большой палец Алана коснулся отвердевшего соска. И ей показалось, что в тишине спальни она слышит глухой стук собственного сердца.

— Алан… — мучительно прохрипела Джулия, в то же время чувствуя, что желает гораздо большего.

— Все хорошо, — с усилием пробормотал он, продолжая целовать ее шею.

— Я… — Джулия вдруг замолчала, услышав шум, который не мог исходить ни от нее, ни от Алана.

Она быстро отпрянула от мужчины, резко оттолкнула его. И едва успела освободиться от объятий и сделать пару шагов в сторону, как дверь спальни распахнулась, и на пороге появился Ламберт Уиндем.

Джулия почувствовала, как ее щеки густо покрылись румянцем, когда она, опустив взгляд, увидела на пальце своей левой руки кольцо с бриллиантом. Сумел ли Ламберт догадаться о том, что всего несколько секунд назад творилось в этой комнате. Могло ли что-то выдать ее?

Но было совершенно невозможно прочитать хоть что-нибудь на бесстрастном лице Уиндема. Взгляд выражал любопытство или, может быть, недоумение, но отнюдь не осуждение.

— Так мы все-таки уезжаем или нет? — спросил он.

— Конечно, — коротко кивнула Джулия, шагнув к чемодану и стараясь не смотреть на Алана, напряженно застывшего совсем недалеко от нее.

Если только он скажет что-нибудь, намекнет на…

— О’Мейл, в сложившихся обстоятельствах я считаю, что будет лучше, если мы прекратим работу над портретом и вообще откажемся от этой идеи, — сухо сказал Ламберт.

— О каких обстоятельствах вы говорите? — хрипло спросил Алан.

Ламберт пожал плечами.

— Вы же видите, что Джулия расстроена связью ее матери с вашим дедом, — несколько насмешливо заключил он.

— Это так, Джулия? — с этими словами Алан повернулся к ней.

Та медленно подняла голову, неохотно встретив его взгляд.

— В данную минуту я не уверена в своих чувствах и, не могу делать какие-либо окончательные выводы, — честно призналась она, понимая, что ей требуется время, чтобы все хорошенько обдумать и переварить. — Но согласна с Ламбертом в том, что нам лучше сейчас уехать. А о портрете надо вообще поскорее забыть.

— Почему? — спросил Алан, поджав губы.

Потому что она боялась оставаться в комнате наедине с ним! Потому что каждый раз, глядя на него, испытывала страстное и бесстыдное желание отдаться ему! Потому что любила его!

Потому что не было смысла писать портрет, раз она собиралась разорвать свою чертову помолвку!

Джулия холодно сказала:

— Меня написание этого портрета никогда особенно не вдохновляло. Во всяком случае, я не отдавала предпочтение этой затее в ущерб другим делам.

— Так ты, значит, согласилась только для того, чтобы угодить своему жениху? — спросил Алан.

Услышав неприкрытый вызов в этом вопросе, Джулия гордо вскинула голову.

— Вот именно, — подтвердила она и спокойно встретила взгляд Алана.

Тот презрительно поджал губы.

— Уверен, что в твоем арсенале еще немало способов ублажить мистера Ламберта, — с насмешкой произнес он.

— Можешь не сомневаться, — сразу же парировала Джулия, которой совершенно не понравился тон О’Мейла.

— Вышлите мне счет на оплату потраченного вами времени и израсходованных материалов, — невозмутимо добавил Ламберт Уиндем. — Я немедленно все оплачу.

— В этом нет никакой необходимости, — сказал Алан.

— Но не в моих правилах оставаться в долгу.

— Все, забудьте об этом, — решительно отверг его предложение Алан.

Джулии трудно было поверить, что всего несколько минут назад он обнимал и целовал ее. Теперь О’Мейл выглядел холодным и далеким. Впрочем, она не знала, как сама выглядит со стороны. Главным сейчас для нее было убраться отсюда, скорее вернуться в Шеффилд, где она чувствовала себя в своей тарелке.

— Ты готова к отъезду, Джулия? — нетерпеливо спросил Ламберт, очевидно, утомленный переговорами об оплате.

— Абсолютно, — ответила она, стащив с кровати тяжелый чемодан.

— Надеюсь, Алан не будет столь неучтив, чтобы позволить тебе самой нести вещи. Не так ли, мистер О’Мейл? — насмешливо проговорил Ламберт, взяв в руку собственный саквояж.

— Конечно, — хрипло ответил Алан, освобождая Джулию от тяжелой ноши. В этот момент его пальцы ненадолго коснулись ее руки. — Мой дед даст поручение управляющему отвезти вас в аэропорт Дублина, чтобы вы не опоздали на вечерний рейс.

Джулия, пройдя вперед, начала спускаться вниз по винтовой лестнице. Она озабоченно думала о том, что, как только уедет отсюда, то сможет по-новому оценить свои чувства к Алану и понять, можно ли их называть любовью.

Хотя в любом случае ей придется порвать с Уиндемом…

13

Алан молча направился к выходу вслед за Ламбертом и Джулией, отдавая себе отчет в том, что его радужные планы рухнули в одно мгновение. Он вдруг ощутил полную зависимость от этой женщины и беспомощность перед ней. Как она могла сейчас уезжать с Ламбертом Уиндемом после тех сказочных поцелуев, которыми одарила его? Причем одарила сознательно, в этом у него не было сомнений.

Управляющий ждал их у выхода, предусмотрительно открыв багажник автомобиля.

— Неважно, что ты сейчас чувствуешь по отношению ко мне, — взволнованно сказал ей Алан, когда она готовилась сесть в машину. — Я думаю, тебе следовало бы все же попрощаться с матерью. И, кроме того, сказать пару добрых слов моему деду. Разве ты хоть раз усомнилась в его радушии?

При легком упреке в свой адрес Джулия покраснела, но потом выпрямилась и пристально посмотрела на него.

— Ты прав, конечно, — неохотно признала она.

— Это не значит, что благодарить нужно обязательно вдвоем, — твердо сказал Алан, на этот раз обращаясь к Уиндему, порывавшемуся сопроводить Джулию в замок.

— Ламберт, не беспокойся. Это займет всего несколько минут, — заверила она и сжала его руку, к большому неудовольствию Алана. О’Мейл не мог вынести даже мысли о том, что Джулия может прикоснуться к этому человеку, пусть даже случайно…

Он был влюблен в нее и осознал это еще задолго до того, как они приехали в замок. Все в этой женщине — ее красота, непосредственность, ее голос, манера двигаться, даже верность человеку, не заслуживающему находиться рядом с ней, — все возбуждало и вдохновляло его. А мысль о том, что они навсегда расстаются, вызывала тупую нарастающую боль в груди.

Вот дьявол, теперь он знал, что влюбился в недосягаемую женщину!

— Они, видимо, сейчас в кабинете, — хрипло проговорил Алан, когда Джулия нерешительно остановилась в коридоре, не зная, куда направиться дальше.

— Алан, я… — Она облизала пересохшие губы и умоляюще посмотрела на него. — Пойми, мне нужно немного времени, чтобы как-то привыкнуть, приспособиться к связи моей матери с твоим дедом. Поверь, я испытала нечто вроде шока…

Алан холодно взглянул на нее, зная, что в данный момент не мог смотреть на нее по-другому. Иначе, просто не удержался бы и рассказал ей о своих чувствах. Но в данных обстоятельствах такое признание могло бы, наоборот, все запутать.

— Мне показалось, что тебе понравился мой дед, вы нашли общий язык… А новость, шокировавшую тебя, ты узнала намного позднее, — напомнил он.

— Он действительно мне понравился, — согласилась она.

— Но ведь он не твой отец, — сказал Алан.

— Нет, конечно, — ответила Джулия. — Но все-таки.

— Ты когда-нибудь задумывалась над тем, насколько тяжело жилось твоей матери последние пять лет? — упорствовал Алан. — Это и горечь потери любимого мужа, и осознание полного одиночества и отчаяния. Из того немногого, что ты успела мне поведать о своих родителях, могу предположить, что у них были отношения, основанные на эмоциональном и профессиональном равноправии, — почти задыхаясь от мучительной боли предстоящей потери, убеждал он. — Я бы даже сказал, что последние пять лет твоя мать жила неполноценной жизнью, словно человек, которому ампутировали очень важный орган!

— Я прекрасно все понимаю… Но для чего ты об этом сейчас говоришь? — спросила она.

— Отнесись благосклонно к тому, что твоя матушка и мой дед увлеклись друг другом, — попросил он. — Обещаешь?

Она окинула его удивленным взглядом и негромко произнесла:

— По-моему, это звучит как предупреждение! А что если нет?

— Тогда тебе придется объясниться со мной, — вызывающе бросил он.

— Как страшно, — без тени иронии ответила Джулия.

Алан едва справился с желанием сделать шаг к ней и обнять. И даже немного отступил назад.

— Кто знает? — хмуро буркнул он, прежде чем вести ее к кабинету.

Когда они, тихо постучавшись, вошли туда, пожилая пара стояла в дальнем углу комнаты. И Алан успел различить на лице Флой следы недавних слез.

— Сделай, как я просил, — тихо предупредил он, легонько подтолкнув Джулию вперед.

И она, преодолев неловкость, обратилась к матери:

— Мы с Ламбертом уезжаем. И я зашла, чтобы попрощаться.

Флой обнадеживающе сжала руку Бэрри, прежде чем повернуться лицом к дочери.

— Надеюсь, не мое появление в этом доме отпугнуло тебя? — грустно спросила она.

— Нет-нет, — заверила ее Джулия. — Ламберту в любом случае пора возвращаться в Шеффилд. Ему надо успеть уладить кое-какие дела перед отлетом в Австрию.

Флой, очевидно, привыкшую к реактивному образу жизни своей дочери, это не удивило.

— Позвони мне по возвращении, хорошо?

— Конечно. Может быть, вы с Бэрри как-нибудь выберетесь к нам в гости?

Что ж, по крайней мере, она пытается быть предельно учтивой, подумал Алан, хотя ему становилось не по себе от мысли, что его дед может войти в дружеские отношения с Ламбертом Уиндемом.

— Это было бы превосходно, Джулия, — оживилась Флой, услышав неожиданное приглашение. — Думаю, мы бы с радостью приехали. Не так ли, Бэрри? — И она взглянула на старого О’Мейла.

— Да-да, разумеется, — торопливо согласился тот и с неодобрением заметил: — Жаль только, что вы покидаете нас, Джулия. Мне бы так хотелось познакомиться с вами поближе и многое вам показать.

— К чему так спешить? — улыбнувшись, сказала она и пожала плечами. — Возможно, еще будет для этого более подходящее время.

— Все зависит от того, как на это смотреть, — насмешливо возразил Бэрри. — Что касается меня, то я уже давно прошел дозволенный судьбой сорокалетний рубеж!

Джулия, нахмурившись, пристально посмотрела на него, видимо, не решив, как реагировать на последнее замечание старика. Алан точно знал, что услышанное следует принимать с юмором и пониманием. Ведь дед еще был вполне здоров и полон сил, и, похоже, сможет прожить спокойно еще десяток или даже более лет. Особенно, когда рядом будет женщина, к которой он питал теплые чувства.

— Я позвоню, как только вернусь в Шеффилд, и мы договоримся о вашем приезде. Устроим праздничный ужин! — сказала Джулия. — До свидания, Алан! — добавила она, отводя взгляд.

— Позволь, я провожу тебя до машины, — хмуро предложил он.

В ответ Джулия тихо, но решительно возразила:

— На самом деле в этом нет необходимости. Мы ведь уже попрощались.

Но ему хотелось напоследок провести наедине с ней хотя бы пару минут. Однако по ее усталому взгляду он понял, что с нее в этот день уже достаточно, и коротко кивнул, согласившись.

— Что ж, желаю счастливого полета.

— Спасибо, — с вымученной улыбкой поблагодарила Джулия и быстро вышла из кабинета.

Как будто за ней кто-то гнался, с неудовольствием отметил Алан и, посмотрев на деда, сказал:

— А теперь, если не возражаешь, не сочти за труд представить меня своей избраннице. Из-за суматохи нам не удалось как следует познакомиться. Искренне надеюсь, что Флой не сочтет за неучтивость, если я спрошу, что так сильно изменило Джулию несколько месяцев назад?

Он твердо вознамерился докопаться до правды!

— Все в порядке? — спросил Ламберт, как только Джулия оказалась в машине рядом с ним.

— Да, замечательно, — холодно бросила та, в последний раз посмотрев через стекло на замок О’Мейла.

Она до сих пор пребывала в шоке от того, что Бэрри оказался новым избранником матери. Но еще в большее смятение повергли ее недавние поцелуи Алана. Удивительно, с какой готовностью она ответила на них, будто едва смогла дождаться! Зайди Ламберт в спальню минутой раньше, неизвестно, чем бы все закончилось.

Джулия не знала, догадался ли ее жених о том, что она побывала в объятиях Алана за несколько мгновений до его появления. Но для нее было ясно, что помолвку надо расторгнуть. Так будет справедливо и честно по отношению к Ламберту…

— Неожиданный поворот событий, ты не находишь? — спросил он.

Джулия с непонимающим видом уставилась на него.

— О чем ты?

— О твоей матери и О’Мейле-старшем, — насмешливо пробормотал Уиндем. — И все же раз она нашла себе пожилого любовника, то сделала это с умом, ведь старый плут — вполне состоятельный человек!

Джулия с тревогой взглянула на сидящего за рулем управляющего замком, который мог услышать их разговор. И по тому, как тот напрягся, стало очевидно, что так оно и есть.

Да и в любом случае она не могла пропустить замечание Уиндема и ответила с негодованием:

— Я убеждена, что состояние Бэрри не имеет никакого отношения к тем чувствам, которые испытывает к нему моя мать.

— Разве? Я не уверен… — скептически поднял вверх брови Ламберт и равнодушно пожал плечами, видимо, решив больше не касаться этой темы.

Джулии было доподлинно известно, что ее мать никогда не интересовало чье-либо благосостояние. Один только Бог знает, сколько раз она предлагала ей свою помощь, но та всегда с улыбкой отказывалась, утверждая, что у нее и без того есть все необходимое. Скромное богатство Флой Макколган, постоянно живущей неподалеку от городка Блессингтон в графстве Уиклоу на востоке Ирландии, состояло из небольшого одноэтажного дома и коллекции старых книг, расставленных на многочисленных полках и стеллажах.

Бэрри О’Мейл, помимо изрядного состояния, обладал целым набором положительных достоинств. Он, несмотря на почтенный возраст, сохранил внешнюю привлекательность, был умен, на редкость учтив и обходителен. Все эти качества не могли не броситься в глаза ее матери, наверняка заслужив самую высокую оценку.

Однако от Джулии не укрылась легкая неприязнь в тоне Ламберта, когда тот говорил о ее матери. Она с трудом сдержала участившееся дыхание.

— Ламберт…

— Не здесь, — сказал ее спутник сквозь зубы, многозначительно кивнув в спину водителя.

Наконец-то и он понял, что они в машине не одни! Джулии пришлось прекратить начатый разговор, хотя она была настроена высказаться сразу, не дожидаясь, пока они останутся наедине.

— Ладно, поговорим об этом позже, — согласилась она.

— Когда вернемся домой, — добавил Ламберт.

То есть, он хотел сказать, когда они вернутся к нему домой. И это, подумала Джулия, тоже в скором времени придется изменить. Да, изменится все, как только она объяснит ему, что не в силах больше соблюдать условия их сделки.

Хотя неразумно объяснять причину разрыва тем, что она влюбилась в Алана О’Мейла.

Алан… Как вздрагивало сердце, стоило лишь подумать о нем, тем более сейчас, когда расстояние между ними с каждой минутой увеличивалось. Когда ей удастся снова увидеть его? Она более чем прозрачно намекнула на то, что не желает больше позировать, поэтому единственной невидимой нитью, связывающей ее с Аланом, остались отношения матери с его дедом.

На прошлой неделе мать безуспешно пыталась рассказать ей о переменах в своей жизни… Неужели разлука с Аланом — это расплата за ее невнимание к матери? Похоже, так оно и есть, тяжело признала Джулия, немного расслабившись на заднем сиденье. Но как бы то ни было, прежде всего надо избавиться от обязательств перед Ламбертом…

А ведь Алан даже не догадывается о тех чувствах, которые она к нему испытывает! И никогда не узнает о них. Она и так зашла слишком далеко и повела себя в высшей степени безрассудно. Кстати, если отношения ее матери с его дедом будут развиваться, то они с Аланом станут родственниками. Пусть очень дальними, но все же…

— Думаю, нам лучше пройти в гостиную, — буркнул Ламберт, когда спустя несколько часов они входили в дом.

Там он подошел к столику с напитками и налил себе изрядную порцию бренди. Джулии тоже захотелось выпить чего-нибудь покрепче. Тем более что сухость во рту стала нестерпимой.

— Налей и мне, пожалуйста! — попросила она.

Ламберт плеснул из бутылки, едва заполнив донышко бокала, и молча протянул его ей.

— Думаешь, это придаст тебе смелости, Джулия? — с издевкой спросил он, отступив на шаг и хмуро взглянув на нее.

— Допустим, — почувствовав брошенный им вызов, она напряглась.

Значит, он все-таки догадался о том, что произошло между ней и Аланом! Джулия поняла это, когда увидела во взгляде Ламберта неприкрытое осуждение. Хотя, надо признать, вполне заслуженное.

— Хочу избавить тебя от хлопот по разрыву нашей помолвки, — объявил Уиндем и зло добавил: — Отныне можешь считать себя свободной! Уверен, что с самого начала наших отношений я недвусмысленно дал тебе понять, как должна себя вести моя женщина!

Джулия чуть не задохнулась под взглядом, в котором сквозили неприязнь и раздражение.

— Но я никогда не была в полном смысле твоей женщиной. И тебе это хорошо известно! Да, у нас состоялась помолвка. Но помолвлены — не то же самое, что обвенчаны… — попробовала возразить она.

— Ну, еще бы! Для таких, как ты, оправдания всегда найдутся. Ты же была такая преуспевающая, красивая, недоступная!.. Никто на свете не смел к тебе прикоснуться! Но теперь все это в прошлом, не так ли?

Она пристально посмотрела на него.

— Не понимаю, о чем ты говоришь…

— А вот о чем: когда я вошел в твою спальню в том чертовом замке и увидел тебя, такую разгоряченную, то сразу понял, что моя девочка побывала в цепких объятиях О’Мейла! — ледяным тоном произнес он.

— Разгоряченную… — недоверчиво повторила Джулия. — Ламберт, ты…

— Оскорбительно честен с тобой? — продолжил за нее Уиндем. — Возможно, но у меня на то есть все основания. Я считал, что ты совсем другая. Думал, что после того, что с тобой произошло, ты нуждалась в дружеском общении и симпатии. Наше соглашение при всем при этом предполагало и физическую недоступность каждого из нас для других. Но в эти выходные твое поведение с О’Мейлом явственно продемонстрировало мне, что ты такая же, как все другие легкомысленные женщины, попирающие нормы морали ради прихотей собственной чувственности!

— Просто я живой человек, а не кукла, Ламберт! И ничто человеческое мне не чуждо. Ты это не принимаешь в расчет?

— Подумать только! — с досадой продолжал он. — Я же всерьез рассчитывал и надеялся, что ты выйдешь за меня замуж!

Джулия облизала пересохшие губы.

— Это могло произойти, но судьба распорядилась иначе.

Он бросил на нее уничтожающий взгляд.

— Твое поведение в обществе О’Мейла — вот, что положило конец нашему с тобой соглашению! В сложившихся обстоятельствах я был бы очень тебе признателен, если бы ты как можно скорее освободила мой дом от своего присутствия.

От неожиданности Джулия застыла на месте. Ей незачем было показывать на дверь. Она и сама после объяснения собиралась уйти. Но ему, похоже, доставляло удовольствие самому выставить ее отсюда. Да… такого человека, как Ламберт Уиндем, ей надо было навсегда вычеркнуть из своей жизни. И как можно скорее!

14

— Это уже перерастает в привычку, — непринужденно заметила Грейс, усаживаясь рядом с. Аланом.

О’Мейл, едва слыша ее, угрюмо сосредоточил свое внимание на подиуме, ожидая, когда погаснет свет и начнется демонстрация новой коллекции одежды.

Последние три недели он тщетно пытался увидеться с Джулией. При каждом телефонном звонке в дом Уиндема Ламберта он напарывался на однообразный дежурный ответ экономки. Та докладывала, что Джулии либо нет, либо она не может подойти к телефону. Создавалось впечатление, что ее нет только для него.

Тогда он обратился за помощью к Грейс, попросив взять его с собой на один из показов, где в числе прочих манекенщиц собиралась выступить и Джулия Макколган.

Последние несколько недель Алан чувствовал себя изнуренным и обессиленным путником, бредущим по бескрайней пустыне. Вот только путник этот был истощен не жаждой, а нестерпимым желанием увидеть любимую женщину.

— Ты ошибаешься, я вовсе не привык, — сухо ответил он Грейс. — Такие мероприятия не в моем вкусе.

Та окинула его лукавым взглядом.

— Не считай меня дурой, Алан, — медленно проговорила она.

Он усмехнулся своей родственнице.

— Я и не считаю! Как ты могла такое подумать?

Будь Грейс недалекой женщиной, она надоела бы его двоюродному брату Кевину уже в первую неделю после свадьбы. Но они оказались идеальной парой.

— Мы были все так поражены, когда узнали, что дедушка Бэрри снова решил жениться, — как бы невзначай бросила Грейс.

— Да уж, вот так новость! — подтвердил Алан. Сам-то он, в отличие от остальных родственников, воспринял ее спокойно, поскольку для него она таковой уже не являлась.

— Подумать только, он женится на матери Джулии Макколган! — продолжала невозмутимо болтать Грейс.

— Да, поразительно, — безучастно ответил он.

Нужно было во что бы то ни стало узнать, как сама Джулия отреагировала на это известие.

Грейс вдруг подняла вверх брови и пристально взглянула на Алана.

— Но Кевин рассказывал мне, что вы уже встречались с этой Флой?..

— Встречались, но, можно сказать, мельком, — отмахнулся Алан, не имея ни малейшего желания делиться с кем-либо невеселыми подробностями проведенных выходных. — Не беспокойся, Грейс! Ты будешь иметь шанс поближе познакомиться с ней в следующий уик-энд, когда состоится помолвка и официальное представление будущего члена нашей семьи. Радуйся, ведь у тебя появится еще одна бабушка!

— Кевин мне уже сказал об этом, — с улыбкой призналась та. — Никак не могу привыкнуть к подобной мысли!

Когда же наконец начнется показ, нетерпеливо подумал Алан. Назначено было на восемь тридцать, а часы показывали уже четверть десятого!

— Неужели здесь всегда принято опаздывать с началом представления? — с беспокойством спросил он у своей соседки.

— С этим придется смириться, — равнодушно подтвердила Грейс и сжала его руку. — Не переживай. Из хорошо информированных источников я узнала, что Джулия здесь. Так что ее выход вот-вот состоится.

Всевидящий Тони наверняка будет маячить где-то поблизости, невесело подумал Алан. Что ж, тем хуже для него. Сегодня он непременно увидится с Джулией, и вряд ли кто-то сможет этому помешать.

В этот момент свет в зале погас и зазвучала музыка.

— Наконец-то! — раздраженно пробурчал Алан, удобнее усаживаясь в кресле. За истекшие три недели его переживания, смешанные с досадой, стали просто невыносимыми.

В течение последующего часа на подиум выходила одна модель за другой. Очаровательные девушки в красивых и необычных нарядах грациозно прохаживались, приковывая к себе восхищенные взгляды зрителей и оставляя безучастным одного лишь Алана. Ведь среди них не было Джулии!

— Да здесь она, здесь, — шепотом успокоила его Грейс, когда почувствовала, как он напрягся.

— Тогда какого черта… — буркнул было Алан, когда в финале первой части представления несколько прожекторов внезапно сфокусировались на центральной части сцены, а звуки музыки смолкли.

И в этот момент появилась она — прекрасная, загадочная, притягательная Джулия Макколган! Великолепное платье темно-синего цвета соблазнительно облегало совершенную фигуру. Джулия легким, грациозно-небрежным, хорошо отработанным шагом прошлась по подиуму. Ее волосы были уложены в какую-то совершенно фантастическую прическу, легко наводящую на мысль о девятибальном шторме. В результате искусного макияжа от ее глаз шло немыслимое сапфировое сияние… А ее улыбка, казалось, заключала в себе ту же волшебную притягательность, что и взгляд. Сделав остановку в конце подиума, Джулия посмотрела поверх голов зрителей и развернулась, чтобы идти назад.

Алан ошалело проводил ее взглядом и даже не успел вовремя присоединиться к шквалу аплодисментов.

Нет, она никогда еще не выглядела столь великолепно! И в то же время никогда не казалась такой отчужденной и недоступной!

— Хочешь пройти за кулисы? — лукаво шепнула Грейс, словно чувствуя настроение Алана и догадываясь о причинах.

— Наверное, я выгляжу полным идиотом, не так ли? — С болью в душе он понимал, что очень далек от мира, в котором Джулия ощущала себя полноправной хозяйкой. К тому же ведь это был еще и мир Ламберта Уиндема!

— Не сказала бы, — качнула головой Грейс, и они вслед за толпой зрителей вышли из зала, чтобы пройтись и размять затекшие ноги. — Модели, с которыми я знакома, чаще всего ведут довольно замкнутый образ жизни. Большинство из тех, которые, повертевшись на подиуме, добились славы и определенного благополучия, многое отдали бы за то, чтобы выйти замуж и с головой погрузиться в нормальную жизнь, — тихо добавила она.

— У Джулии все это уже есть, — резко перебил ее Алан, вдруг ощутив себя лишним посреди сверкающей шумной толпы.

— Ты действительно так думаешь? — нахмурившись, спросила Грейс. — А мне всегда казалось, что Ламберт совсем не подходит ей.

— Это ведь ее выбор, — ответил он.

Будучи ослепленным обворожительной красотой Джулии, Алан на время забыл о том, зачем явился сюда в этот вечер. Ах да, ему хотелось увидеться с ней и добиться согласия присутствовать на торжественном вечере, посвященном помолвке деда с ее матерью.

Но одного взгляда на эту великолепную женщину было достаточно, чтобы понять, что чувство, которое он три недели назад открыл в себе по отношению к ней, теперь лишь усилилось. Причем настолько, что он не сможет при встрече не сказать о своей любви!

— Наверное, мне лучше уйти, — смущенно буркнул Алан.

— Не думаю, что бег… — осеклась Грейс на полуслове, когда к ним вдруг подошла какая-то девушка, с которой та поздоровалась: — Привет, Сандра! Как дела?

— О, сегодня какое-то столпотворение! — отозвалась та и тут же повернулась к Алану. — А вы случайно не мистер О’Мейл?

— Так и есть, юная леди, — устало подтвердил Алан, совершенно не понимая, что эта девушка хочет от него.

— Тогда это для вас. — И Сандра сунула ему в руку конверт. — Побегу обратно! — улыбнулась она и, повернувшись, начала с трудом пробираться сквозь толпу.

— Ну что, вскроем? — предложила Грейс, с мягкой усмешкой наблюдая за тем, как нерешительно разглядывает конверт Алан, затем пояснила, кивнув в сторону удалявшейся девушки: — Сандра славная, она одна из костюмерш…

Алан почти догадался об этом. Как и о том, что письмо, должно быть, прислала Джулия. Странно, но у него создалось впечатление, что во время выступления та вообще не смотрела в зал, на публику. Так, едва-едва, поверх голов, как и положено по правилам дефиле… Выходит, что все совсем не так! И, не подавая виду, Джулия краем глаза успела заметить его.

Но зачем было писать ему письмо? Предупредить, чтобы не утруждал себя попытками увидеться с ней этим вечером, после окончания шоу? Алан почему-то боялся думать о содержимом конверта.

— Вскрой и посмотри, что она там написала, — нетерпеливо потрясла его за локоть Грейс.

Алан бросил на нее насмешливый взгляд, но не ответил.

— Вот что, — внезапно сказала она. — Мне надо в женскую комнату. Я скоро вернусь. А ты пока прочитай…

Провожая взглядом жену двоюродного брата, Алан мысленно поблагодарил ее и вскрыл конверт.

Текст оказалось коротким: «Если тебе нужно поговорить со мной, покажи это письмо кому-нибудь из охраны в финале представления».

Алан повертел в руках листок бумаги, рассчитывая увидеть подпись. Но тщетно, ее не было. Чтобы это могло означать?

Увидев напряженное лицо Алана, появившегося на пороге гримерной, Джулия подумала, что напрасно пригласила его сюда. Пару часов назад она страшно разволновалась, когда вдруг заметила его среди многолюдной публики. Он сидел рядом с Грейс О’Халлоран и едва ли появился в зале просто ради праздного любопытства. Эта мысль упрямо засела у нее в голове. Но суровый вид Алана все же вселил в нее некоторые сомнения…

Джулии удалось сбросить некоторую нервозность и неуверенность, когда она уселась перед зеркалом, чтобы удалить с лица излишки сценического макияжа.

— Как тебе понравился показ? — отвлеченно спросила она, думая совсем о другом.

О’Мейл поморщился, сделав неловкий шаг вперед.

— Я нечастый гость на подобных мероприятиях, но в целом все прошло неплохо, — ответил он и неопределенно пожал плечами.

Джулия не могла сдержать улыбку, услышав вполне предсказуемый ответ.

— Расскажи, как ты жил все это время, Алан?

Теперь ее облекала привычная одежда — льняные брюки и оранжевая тенниска, а ее волосы были распущены и спадали ниже плеч.

— Убежден, ты пригласила меня не для того, чтобы подшучивать, — немного смутившись, проговорил Алан.

Она спокойно продолжала ставший уже привычным ритуал удаления макияжа, надеясь, что Алан не заметит, что у нее все еще дрожат руки.

— Я абсолютно уверена в том, что ты пришел сюда вовсе не для того, чтобы восхититься стилистическими изысками новой коллекции, — язвительно заметила она.

— Неужели? Тогда зачем я здесь? — вызывающе бросил он.

— Если я правильно поняла, ты хотел увидеться со мной и убедиться, что я не проигнорирую помолвку твоего деда на следующей неделе.

— И что же? Ты придешь? — нетерпеливо поинтересовался Алан.

Джулии вдруг стало скучно оттого, что она так легко догадалась о причине его неожиданного визита. Ведь в глубине души она рассчитывала, что он появился здесь ради нее. Неужели и флирт, и поцелуи, — все это была игра? Что ж, ей следовало бы догадаться. Она сердито взглянула на отражение Алана в зеркале, перед которым сидела.

— Грустно сознавать, что, по-твоему, я способна оскорбить свою мать, не придя на такое важное в ее жизни событие, — вскинув голову, заявила она.

— Так, значит, ты будешь там?

Джулия снова посмотрела в зеркало.

— Конечно, это не твое дело, но нам теперь предстоит стать родственниками и мой ответ — да, — нехотя ответила она и спросила: — Это все?

Ее разочарование было велико: О’Мейл пришел сюда совсем не за тем, чтобы увидеться с ней! А чего еще ей следовало ожидать? Что он, так же как и она, не находил себе места? Что истосковался по ней, по звуку ее голоса? Ха-ха! А ведь она едва сдержалась, чтобы не позвонить первой…

— Нет, не все! — отчаянно выкрикнул Алан, подходя к ней.

Он был совсем рядом, за ее спиной. Она почти чувствовала на своей шее его теплое дыхание.

Мужчина окинул комнату взглядом: повсюду царил беспорядок, вызванный, очевидно, быстрым переодеванием во время шоу.

— На сегодня у тебя больше нет никаких дел? — вдруг спросил он. — Или тебя ждут на какой-нибудь вечеринке?

— Насколько это возможно, я всегда предпочитаю отлынивать от подобных затей, — сухо ответила Джулия.

Он коротко кивнул.

— А вездесущий Тони? Не притаился ли он где-нибудь поблизости?

Она понятия не имела, где этот Тони.

— У него сегодня выходной.

— А Уиндем? — Голос Алана охрип.

— Еще не вернулся из Австрии, — ответила она, и это была правда.

О’Мейл насмешливо наклонил голову.

— В таком случае, может быть, сходим куда-нибудь выпить кофе? — предложил он.

Джулия удивленно посмотрела на него.

— А как же Грейс?

— Она уже уехала, — пожав плечами, ответил Алан.

Стоит ли в таком случае соглашаться? За последние дни ее жизнь круто переменилась, но Алан и не подозревал об этом. И поначалу Джулии очень хотелось сохранить все в тайне. Но разве мог он за чашкой кофе догадаться о ее разрыве с Уиндемом? Вряд ли.

— Даже не знаю, — сказала она, решив все же составить ему компанию.

— Мне известно, что с тобой произошло, Джулия.

Слова, произнесенные на редкость спокойно, распороли воздух комнаты, словно острый нож тонкий шелк, и Джулия резко обернулась. По сочувствию в изумрудно-зеленых глазах она все поняла.

Главное, что ей хотелось от О’Мейла в данную минуту, — так это сострадания!

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

— Наверное, моя мать все рассказала? — с легкой неприязнью в голосе попробовала выяснить она.

— Только потому, что я сам попросил ее об этом. Ты ведь знаешь, Флой — очень честная и прямолинейная женщина.

— А я — нет?

— Я этого не сказал…

— Мне не хотелось обсуждать личные проблемы с посторонними!

— Но я-то не посторонний! — возразил Алан. — Через несколько недель мы с тобой будем частью одной большой семьи!

Джулия напряженно всмотрелась в его лицо.

— Замужество моей матери не объединит нас с тобой в семью, — язвительно заметила она.

Ей совсем не хотелось становиться дальней родственницей этого человека. Сама мысль о встречах по праздникам за большим столом была для нее просто невыносима. И где гарантия, что когда-нибудь на одну из таких встреч он не явится под руку с женщиной, которая впоследствии станет его женой? Нет уж, спасибо, такой вариант для нее не годится!

— Черт побери, я ехал сюда не для того, чтобы снова вступать в перепалку! — воскликнул Алан.

— А где бы ты хотел вступить со мной в перепалку, Алан? — насмешливо спросила она, зная, что их спор неизбежен и не зависит от места встречи.

Алан даже не улыбнулся в ответ, его подбородок по-прежнему подрагивал от нервного напряжения.

— Так ты идешь со мной пить кофе или нет? — теряя терпение, спросил он.

На губах у Джулии вертелся резкий отказ, но она смолчала. Благоразумие подсказывало ей, что если сейчас отказать Алану, то в следующий раз его можно будет увидеть только на одной из вечеринок в кругу большой ирландской семьи.

— Иду, — наконец согласилась она.

Глядя в зеркало, Джулия не спеша накрасила губы, а потом взяла со стула жакет.

— Почему ты сразу не согласилась? — удивился О’Мейл, подхватывая ее под руку, когда они выходили из гримерной.

Она насмешливо взглянула на него и медленно произнесла:

— Потому, дорогой, что победа твоя была бы слишком легкой. Ладно, пошли. Моя машина припаркована рядом с выходом.

Алан насторожился. Выходит, теперь за руль автомобиля садилась она сама, а не этот самый Тони — водитель и охранник Ламберта Уиндема…

15

— Сегодня ты какая-то другая, — тихо произнес Алан, неотрывно глядя в глаза Джулии. — Я не узнаю тебя.

Они приехали в один из старейших ресторанов города «Триумф». В свое время завсегдатаями этого заведения были известнейшие литераторы, политики и прочие знаменитости. Кофе в сверкающих металлических кувшинчиках уже стоял на столе, и его душистый аромат приятно щекотал ноздри.

Во взгляде Джулии промелькнуло беспокойство. Или, может быть, Алану показалось? Спустя мгновение на ее лице была снова вежливая улыбка…

— Это тебе просто показалось, — пожала плечами она, разливая кофе по фарфоровым чашкам. — После выступления на подиуме я обычно немного возбуждена, вот и все.

Нет, все-таки она изменилась, думал Алан. Оставалось только выяснить причину столь стремительного преображения.

— Твоя матушка, поговорив со мной начистоту, не выдала никакого секрета, Джулия, — немного нагнувшись к ней, сказал Алан. — Она решила, что мы с тобой друзья.

Джулия вздрогнула.

— Конечно, письма с угрозами и телефонные звонки от негодяя, которому взбрело в голову, что у него есть право что-то диктовать мне, изрядно попортили мои нервы. Но что поделаешь, такие люди тоже встречаются, каждому в душу не заглянешь. — И она, нахмурившись, пожала плечами.

От Флой Алан узнал, что это далеко не все.

— Но ведь этот подонок ворвался в твою раздевалку и мог покалечить тебя! — хрипло сказал он, холодея при одной мысли о том, что он мог с ней сотворить.

Он и сам испытал боль, узнав об этом. Только тогда понял, что вселило страх в душу Джулии, заставило ее бояться собственной тени. После разговора с Флой в нем все кипело, ему искренне хотелось как-то помочь любимой женщине и оградить ее в будущем от любых неприятностей. Если только обо всем уже не побеспокоился Ламберт Уиндем.

Джулия пожала плечами, пряча глаза от Алана.

— Того беднягу, что напал на меня, отправили на принудительное психиатрическое лечение, — спокойно объяснила она. — Все это продлится очень долго. Так что прежние страхи стоит отбросить прочь.

Инцидент так и не получил широкой огласки ни в газетах, ни на телевидении. Алан понимал, почему Джулия предпочла сохранить все в тайне. Только перед глазами почему-то неотступно стояло бездыханное тело кинозвезды, застреленной пару лет назад одним психопатом прямо в зале на премьерном показе. Тогда этот кадр обошел все телеканалы.

— Послушай, Алан, — взволнованно проговорила Джулия. — Сейчас уже все кончено, и…

— Неужели? — перебил ее О’Мейл. — А как же письма, которые ты до сих пор получаешь?

Джулия с трудом сдерживала участившееся дыхание.

— Алан, я все-таки предпочла бы впредь не касаться этой больной темы, — тщательно выговаривая каждое слово, ответила она.

— Понимаю, — признал он. — Но получается, что мерзавец, несмотря на строгие условия содержания в клинике, не успокоился, не так ли? И сейчас лишь выбирает время, чтобы начать снова терроризировать тебя?

— Прекрати! — воскликнула Джулия. — Письма больше не приходят. За последние несколько недель я не получила ни одного конверта.

— Хорошо, а как часто ты их получала вообще? — спросил Алан.

— Раз в две недели, — подумав, ответила она.

— Не слишком ли рано ты обрадовалась, что их больше не будет? — настороженно спросил он. — Нет, все-таки ты мне что-то не договариваешь.

Джулия через силу улыбнулась.

— А мы не настолько хорошо знаем друг друга, чтобы я могла делиться с тобой всеми своими тайнами!

Алан неодобрительно посмотрел на нее и нахмурился.

— Видимо, последние дни ты была слишком занята. Всякий раз, когда я звонил, мне любезно отвечали, что тебя нет дома, или что ты не можешь подойти к телефону.

Снова он уловил в ее взгляде мимолетное беспокойство. Конечно, не тот прежний страх, а просто легкую тревогу.

— Я же предупреждала, что на ближайшие полгода в моем расписании нет свободного времени, — попробовала отговориться она.

— Кстати, хочу заметить, что я эти дни тоже не бездельничал, — сухо добавил О’Мейл.

— Надо же? — наиграно удивилась Джулия.

Это обидело Алана.

— Я закончил твой портрет, — коротко бросил он.

— Как ты сказал? — заморгав, удивилась она. — Портрет?

Алан насмешливо взглянул на нее.

— А что тебя так удивило, дорогая моя?

Ее щеки запылали.

— Но я же слишком мало позировала, — с сожалением сказала она. — Кроме того, Ламберт уже поставил тебя в известность, что не желает, чтобы ты продолжал работу над ним.

— Ты недооцениваешь мой художественный талант, раз думаешь, что я не способен писать твой портрет по памяти, — сказал Алан.

— Нет, но… — и она сделала неопределенный жест, удивленно спросив: — Стоит ли продолжать столь кропотливый труд, если он не будет оплачен?

— Этот портрет не для продажи! — твердо сказал Алан.

Он действительно не собирался никому продавать его.

— Не понимаю, — покачала головой Джулия.

— Неужели? — с иронией спросил он.

Джулия выглядела еще больше озадаченной, чем прежде.

— Что ты собираешься делать с картиной?

— Пока не знаю. Возможно, она появится на одном из вернисажей.

Хотя мысль о том, что в этом случае придется расстаться со своим детищем, на время передав его выставочному залу или галерее, пусть даже весьма респектабельной, тоже не доставляла ему удовольствия. Может быть, он просто повесит портрет у себя в спальне — так, по крайней мере, он будет иметь при себе хоть частицу Джулии!

— Сообщи мне, когда будет очередная выставка с твоим участием, — кивнула Джулия. — Я обязательно приду.

— С таким же успехом ты можешь прийти в любое время ко мне домой, чтобы взглянуть и оценить… — не задумываясь, предложил Алан.

Джулия бросила на него настороженный взгляд, потом улыбнулась.

— Думаю, мне все же лучше дождаться выставки.

— Как тебе будет угодно. — Он пожал плечами, затаив однако в душе обиду.

Алан с тревогой заметил, что тон их беседы постепенно изменился. Былое возбуждение, слишком заметное в поведении его собеседницы вначале, теперь бесследно исчезло.

— Джулия, — сказал он, но тут же осекся и замер, наблюдая, как та медленно подняла чашку с кофе к губам и сделала глоток. И тут ему стало ясно, что же все-таки отличало нынешнюю Джулию от прежней. Как он раньше этого не заметил! На ее левой руке не было перстня с бриллиантом, того самого, которое, как клеймо, свидетельствовало, что обладатель украшения является собственностью Ламберта Уиндема!

Джулия вопросительно взглянула на Алана, заподозрив что-то неладное. Потом поняла, что тот смотрит на ее левую кисть.

— Где твое кольцо? — спросил Алан.

Этого вопроса Джулия ждала с тревогой, понимая, что он неминуем.

Она невольно скользнула взглядом по освободившемуся от роскошной ноши безымянному пальцу. Что подумает ее приятель, если признаться, что помолвка отменена? И причина всего этого кроется именно в нем, Алане О’Мейле. Она выпрямилась и посмотрела ему в глаза.

— Я вернула кольцо Ламберту, — совершенно спокойно ответила она.

— Ты отдала Уиндему обручальное кольцо?! — изумился Алан.

— Вот именно, — коротко подтвердила Джулия. — По-моему, неправильно было бы носить его, раз мы больше не помолвлены.

— И когда это произошло? — насторожился Алан, все еще не веря своим ушам, и даже слегка наклонился вперед. — Я ведь оборвал телефон, пытаясь дозвониться до тебя, а мне отвечали, что ты якобы не можешь подойти!

— Чисто технически так и было, — удрученно улыбнулась Джулия. — Ведь я уже нежила в доме Ламберта. Послушай, Алан, уже поздно. — Она нагнулась, чтобы взять свою сумочку. — Вечер и так затянулся, и, если ты позволишь…

— Нет, не позволю! — перебил он ее. — Ты не можешь просто так встать и уйти, сообщив, что порвала с Уиндемом!

— Почему же, очень даже могу! — сказала Джулия и добавила, глядя на хмурое лицо Алана: — Так или иначе, но помолвка прекратила свое действие по взаимному согласию. Последние дни я, откровенно говоря, наслаждалась свободой.

Безусловно, со дня ухода от Ламберта в характере Джулии произошли разительные перемены. Она вновь обрела уверенность в себе, и страх, мучивший ее последние месяцы, исчез.

— А где ты теперь живешь? — Он явно не мог скрыть своей радости.

— Купила квартиру с помощью агентства по продаже недвижимости. Уже успела оплатить счета и завезти мебель.

— Понятно, — медленно ответил Алан и вдруг с лукавой улыбкой спросил: — Тогда, видимо, нет смысла приглашать тебя завтра на ужин?

Вначале Джулии хотелось шутливо согласиться с ним, но потом она отбросила эту мысль, заметив, с каким плохо скрываемым напряжением смотрит на нее О’Мейл.

— Зачем ты просишь меня об этом? — почувствовав, как забилось сердце, едва выговорила Джулия.

— Потому что, наверное, еще преждевременно просить тебя провести со мной остаток жизни! — ответил О’Мейл.

Глаза Джулии расширились от неожиданности, и она с недоверием уставилась на него. Он сказал, что… Неужели это правда?

— Подожди-ка… — Оцепенев на мгновение, она отчаянно замотала головой, не в силах что-либо сказать.

— То есть, это можно расценить как отказ… — хрипло заключил Алан. — Ладно, тогда давай, по крайней мере, договоримся вместе поужинать!

Его напор был слишком сильным. Джулия никак не могла собраться с мыслями и успокоиться после того, что услышала.

— Послушай, Алан, не могли бы мы все-таки вернуться немного назад? — вопросительно глядя на него, предложила Джулия. — В последние два месяца ты заигрывал со мной, даже целовал меня… Но…

— Только позволь мне возвратить тебя в нужное русло, Джулия, — перебил ее О’Мейл. — Я не заигрывал и не флиртовал. И никогда не буду. В моих чувствах к тебе не было ни тени фальши. Постепенно я понял, что люблю тебя.

Джулия вздохнула, ощущая, что ее тело переполняет какое-то новое чувство. Это было давно забытое и такое неожиданное ощущение подступающей радости.

— Алан, мы можем сейчас уехать отсюда? — попросила она. — Куда-нибудь, где бы я не чувствовала пристального внимания посторонних глаз?

Несмотря на поздний час, в ресторане было еще довольно многолюдно. О’Мейл долго смотрел на Джулию, прежде чем ответить. Эти мгновения показались ей вечностью.

— Могу я сначала заручиться твоим согласием на завтрашний ужин? — повторил он свою просьбу.

В ответ она лишь коротко кивнула.

— И на том спасибо, — ответил Алан. — Ладно, поехали.

Джулия оперлась на протянутую О’Мейлом руку и легко поднялась со своего места. Она так и не отдернула ее, когда они вместе вышли на ночную улицу.

16

Алан никогда не нервничал так сильно, как сейчас, когда наливал себе и Джулии бренди. Он не понял, почему она вдруг заторопилась уйти из ресторана и даже согласилась заехать к нему домой.

— Ну вот! — Алан прошел через комнату к креслам, в одном из которых сидела Джулия, и вручил ей бокал. Отпив немного, он ощутил, как приятное тепло растеклось по телу, однако чувствовал себя в роли узника, ждущего, когда вынесут приговор!

Не притронувшись к бренди, Джулия глубоко вздохнула.

— Мне нужно кое-что сказать тебе, прежде чем…

Прежде чем она убьет в нем всякую надежду? Сможет ли он после недель напряженного ожидания спокойно это вынести?

— Говори, я слушаю, — тяжело вздохнув, согласился О’Мейл, но тут же заметил, как его гостья напряглась и побледнела. — Прости! Боюсь, я не самый терпеливый мужчина на свете.

— Никогда бы не догадалась! — немного расслабившись, прокомментировала Джулия его шутку. — Так вот, как я тебе объяснила, я больше не помолвлена с Ламбертом. — И она посмотрела на Алана немигающим взглядом. — Наши отношения прекратились сразу по возвращении из Ирландии.

Вздохнув, она подняла бокал и отпила немного бренди. Алан почувствовал, что от напряжения у него свело мышцы спины.

— Мы должны были расстаться. И Ламберт независимо от меня пришел к тому же выводу, — продолжила она, болезненно нахмурившись. — Просто он успел опередить меня. Я разглядела истинное лицо этого человека. Человека, который пойдет на что угодно, чтобы удержать при себе то, что он считает частью своей обширной коллекции. — Она подняла глаза, и Алан увидел, что они наполнились слезами. — Ты предупреждал меня о возможности получения новых писем с угрозами. Так вот, их больше не будет, — понизив голос до шепота, быстро произнесла Джулия. — Потому что посылал их мне никто иной, как сам… Уиндем Ламберт!

Алан онемел от удивления, отказываясь понять то, что только что узнал от Джулии. Как такое могло произойти? Ведь, с одной стороны, психически неуравновешенный человек действительно угрожал ей. После попытки нападения на Джулию он был задержан и помещен в клинику. А во-вторых, Алан до сих пор считал, что Ламберт Уиндем любил Джулию и наверняка знал, сколько беспокойства и тревоги наносили ей эти послания…

Увидев, в каком замешательстве пребывает О’Мейл, Джулия усмехнулась.

— Что, трудно поверить? — слегка дрогнувшим голосом спросила она. — Даже у меня в голове не укладывается то, что я могла доверять такому человеку! — Она с отвращением покачала головой. — Тем не менее — это правда. Мы с Ламбертом никогда не любили друг друга. Между нами действовала договоренность, нечто вроде Сделки. Он оберегает меня, а я…

— А ты играешь роль его бесценного украшения! — гневно закончил Алан.

— Вроде того, — поморщившись, призналась Джулия. — После нападения я долго чувствовала себя уязвимой. — И она с мольбой взглянула на О’Мейла.

— А Уиндем хотел, чтобы так продолжалось и дальше, — проскрежетал зубами Алан, перед которым теперь открылась вся подоплека столь неприглядной ситуации.

Негодяй! Как он мог решиться на такое? Как посмел столь низко поступить с Джулией?

— Вот именно, — выдавила из себя она. — Помнишь, ты говорил мне, что видел, как я получила одно из таких писем? В тот день, когда ты заходил ко мне, а я неважно себя чувствовала? Так вот, Ламберт тогда раньше вернулся из деловой поездки и остался на ужин. Он знал, где я.

— Тони! — догадался Алан.

— Да, этот придурок сообщил ему, — вздохнула Джулия. — Письмо, которое я получила, стало наказанием за то, что я осмелилась увидеться с тобой без его разрешения. У меня было несколько недель для размышлений, и я обо всем догадалась. Злополучные письма приходили именно тогда, когда Ламберт считал, что ему необходимо напомнить мне, что я принадлежу только ему одному!

— Я убью его! — воскликнул Алан, сжав кулаки.

— Теперь это не имеет никакого значения, — проговорила Джулия, поднимаясь. — Изначально никакого смысла ни с моей стороны, ни с его в этой помолвке не было, — признала она. — Теперь даже не знаю, почему я так опрометчиво согласилась выйти за него замуж. Что касается Ламберта, то ему просто хотелось обладать уникальной в своем роде женщиной…

— Ты действительно не имеешь себе равных! — перебил ее Алан.

— Возможно, — согласилась она. Но прекрасно знаю и о своих недостатках. Один из них — склонность к иллюзиям. Я ведь сначала решила, что Ламберт мне нравится, но я так и не полюбила его. В отличие от тебя…

Последние слова она произнесла так тихо, что Алан посчитал, будто ему это все послышалось.

Джулия сочувственно смотрела на беднягу, догадываясь, что творится у того на душе. Облизывая пересохшие губы, она отвела взгляд.

— Ламберт во многих отношениях странный человек, — тихо произнесла она. — Как ты думаешь, что заставило его расторгнуть помолвку?

— Трудно сказать, — удивился Алан. — Но, видимо, это каким-то образом связано со мной?

Джулия не смогла сдержать смех.

— Без тебя, конечно, не обошлось! Как оказалось, Ламберт из тех людей, которым нравится разглядывать то и восхищаться тем, что ему принадлежит. — Она сделала паузу, и ее щеки покраснели. — Но он приходил в ужас от одной только мысли о физической близости… с кем угодно! — многозначительно добавила она.

Алан выглядел еще более изумленным, чем раньше.

— Но я думал…

— Знаю, Алан, — вздохнула Джулия. — По нашей с ним взаимной договоренности, у меня в распоряжении всегда была собственная спальня в его доме и отдельная комната, если мы останавливались в какой-нибудь гостинице. — Она покачала головой. — Вот почему нам не составило никакого труда спать порознь в замке твоего деда, — грустно добавила она. — Это тоже было частью нашей сделки. Я вначале думала, что Ламберт просто слишком щепетилен в нравственных вопросах, но на самом деле он напрочь отвергает интимные отношения, считая их, видимо, нарушением личной неприкосновенности. В общем, как ты сам теперь понимаешь, у него никогда не будет собственных детей.

Джулия сама не до конца осознавала весь ужас своего положения. Быть помолвленной с человеком, считавшим грязными близкие отношения между мужчиной и женщиной, но который тем не менее опустился до гнусных писем с угрозами! Счастье, что все закончилось.

— Да-а… Этот тип еще более странный, чем я думал вначале, — задумчиво покачал головой Алан. — Надо повидаться с ним, чтобы навсегда отбить охоту приближаться к тебе снова.

Джулия с сомнением покачала головой.

— Он не станет, — уверенно сказала она. — Мы договорились о том, что Ламберт навсегда исчезает из моей жизни, а заодно из общества моих родственников и друзей, а я, в свою очередь, не стану сообщать полиции о его анонимных письмах с угрозами. — Ее лицо стало серьезным. — Думаю, что так будет справедливо.

— Только не для него, — возмутился Алан. — Для Уиндема это слишком легкое наказание.

Джулия устало вздохнула.

— Послушай, этот тип не захочет больше видеться со мной, — заверила она Алана. — Все кончено. Он больше не считает меня единственной в своем роде.

— Почему это? — сощурившись, спросил О’Мейл.

— По нескольким причинам, — пожала плечами Джулия. — Но главная из них… Он знает о нашем физическом влечении.

— Парень поразительно догадлив. Поверь, находясь рядом, я уже через пять минут хотел обладать тобой! — вырвалось у Алана.

Джулия тихо рассмеялась; ведь точно такие же ощущения были и у нее!

— Мы здесь сидим уже четверть часа, — хитро заметила она, добродушно взглянув на него.

Алан насторожился, но напряжение разом спало, как только он увидел озорной блеск в глазах своей любимой.

— Большое упущение с моей стороны, — хрипло пробормотал он и медленно подошел к ней. — Я люблю тебя, Джулия. Ты понимаешь? — с чувством произнес он. — Выходи за меня!

— Прежде чем ответить, мне нужно тебе кое-что разъяснить, — медленно проговорила она. — Так вот, прежние страхи позади, и я полностью освободилась от их влияния. Хочу, чтобы ты уяснил, что отныне никто не сможет насильно и против моей воли контролировать мои поступки. И я не стану игрушкой в чьих-либо руках. — Несколько секунд она напряженно раздумывала. — Ты все хорошо понял, Алан?

— Понял, и очень давно. Пойми и ты, что я просто не способен причинить тебе боль.

— Ладно, — удовлетворенно кивнула Джулия. — Тогда можешь считать, что моим ответом на твой вопрос будет тысячекратное «да»! — Подойдя ближе, она прижалась щекой к его груди.

Не веря своим ушам, О’Мейл осторожно обхватил ладонями лицо Джулии и слегка приподнял голову, чтобы видеть ее глаза.

— На какой вопрос? На тот, что понимаешь ли ты, что я люблю тебя, или на тот, что я хочу, чтобы ты стала моей женой?

— На оба. Я люблю тебя, Алан, и согласна выйти за тебя замуж, — немного помедлив, ответила Джулия, и выражение ее глаз не могло обмануть О’Мейла.

Алан простонал от счастья, слегка опустив веки.

— Просто не верится, — с трудом проговорил он.

Джулия улыбнулась. Она и сама-то едва верила в то, что так стремительно происходило между ними! Но все-таки это правда: они с Аланом любят друг друга и вскоре станут мужем и женой.

— Думаю, у меня есть способ убедить тебя в этом, — прошептала она, подмигнув ему.

— Что я слышу?! — вскинул брови Алан. — Мисс Макколган, вы, похоже, делаете мне какие-то неприличные намеки? — изобразил он на своем лице состояние крайнего изумления.

— Вот именно, мистер О’Мейл, — не колеблясь, подтвердила Джулия. — Прямо-таки совращаю вас в вашем же доме.

Алан властно заключил желанную женщину в свои объятия и стал осыпать ее поцелуями.

Теперь Джулия не сомневалась, что поступает правильно. Это естественное желание любящих и испытывающих нежность друг к другу людей, стремящихся прожить вместе целую жизнь…

Эпилог

— Послушай, Уилсон, я думаю, что тетушка Шерл вполне терпимо отнеслась к бурным событиям последних дней, — сказал Алан, прежде чем сделать очередной глоток шампанского.

Оба с интересом обсуждали мать Уилсона, бывшую театральную актрису Шерли Лейнстер, которая в дальнем углу зала непринужденно болтала о чем-то с женой Уилсона, Линн. Молодая женщина нежно прижимала к груди своего младенца, то и дело целуя его. О’Мейл кивнул в ее сторону.

— Сначала я подумал, что плохо дело, и тетушка обидится, когда вы с Линн в одночасье сделали ее бабушкой, — усмехнулся он. — Но не тут-то было, теперь у нее даже появилась мачеха, которая всего на десять лет ее старше.

И он, подмигнув, посмотрел через зал, туда, где стояли его дед с новоявленной супругой Флой, приветствуя гостей, прибывающих на торжество по поводу их бракосочетания. Флой превосходно выглядела в строгом серебристом костюме, но взгляд Алана скользнул дальше, в сторону красивой молодой женщины в небесно-голубом платье. И замер, прикованный к ней взглядом.

Потому что это была Джулия. Его жена.

— Не помешаю? — услышал он за спиной чей-то голос и увидел, как к ним с Уилсоном подошел Кевин с бокалом шампанского в руке. — О чем вы тут так уютно болтаете?

— О том, как все мы изменились за последние полтора года, — усмехнулся Уилсон. — К лучшему, естественно!

Кевин ленивым взглядом окинул зал и удовлетворенно кивнул.

— Даже дедушка сумел всех удивить, найдя себе счастливое дополнение в лице матери Джулии, — протянул он. — А уж этот хитрый дьявол! — Он хлопнул Алана по спине. — Я просто теряюсь в догадках и до сих пор не могу взять в толк, как тебе удалось уговорить такую красавицу выйти за тебя! — И он недоверчиво покачал головой, посмотрев на Джулию.

— Дед убедил меня в том, что его любимый внук неотразим, это придало мне уверенности в покорении высот, — пошутил Алан. — Здорово все-таки, что старик снова счастлив, не так ли?

— А кстати, пригласила ли вас Джулия на показ мод, который состоится в конце месяца? Они с Грейс будут представлять новую коллекцию, разработанную специально для будущих мам. Думаю, что зрелище будет очень милое и трогательное. Кстати, его собирается посетить одна из родственниц английской королевы… Но после этого дефиле моя жена покинет подиум. Кроме рождения детей, а мы решили, что будет здорово, если вслед за обещанным врачами мальчиком у нас появится еще и девочка, у нее есть и другие планы. Она хочет преподавать историю в одном из колледжей. Ведь по основной своей профессии Джулия историк.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Андреа Йорк
Чужая невеста

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Эпилог