Греус Полина Витальевна

Дело о проклятых розах

ГЛАВА 1

Лити сосредоточенно дожевала торжественно приготовленный завтрак и не спеша вышла из дому. Сегодня у нее был ответственный день — ей предстояло пройти первое в жизни собеседование. Ну нельзя же все каникулы лениво загорать на солнышке, да и вечно пользоваться бабушкиными щедротами как-то нехорошо.

Кстати, и очередной взнос за этот славный домик, в котором она так уютно устроилась, приближается с неотвратимостью всякой расплаты. А практика в ее будущей профессии никогда не лишняя.

Лити мысленно еще раз повторила все эти неопровержимые доводы и отправилась устраиваться на работу. Вчера, когда она прочла то малюсенькое объявление и позвонила по указанному там коду, ей все казалось легко и просто. Сегодня же, когда чудесное утро унесло с собой раздражение от вчерашней ссоры с Алитом, ее решимость несколько поубавилась и энтузиазм изрядно потускнел. Она уже не казалась сама себе такой сильной и уверенной, как в тот момент, когда произносила гордые фразы о вечном разрыве с недостойным. Нет, подумать только, какой негодяй! Она, видите ли, совсем несамостоятельная и такая безответственная, что серьезный человек не может ею заинтересоваться. Да и вообще, еще слишком молода для него. Подумаешь, старше ее всего-то на пару десятков лет!

Вспомнив его возмутительно снисходительный вид, Лити снова разозлилась и твердо решила сегодня же положить начало своей будущей ослепительной карьере и утереть нос всем дуракам, которые не ценят выпадающего им счастья.

Шагая по неровным камням старого города, она искала глазами название нужного ей дома. Наконец самая кривая и узкая изо всех пройденных ею улочек сжалилась и вывела ее к очень старому, но еще крепкому дому с округлой массивной дверью, почему-то расположенной не посередине, как это обычно бывает в старых домах, а на самом углу, словно дверь и сама была не уверена, имеет ли право впускать кого-нибудь в это здание.

Лити подошла к двери и на секунду остановилась, собираясь перевести дух и принять соответствующий моменту деловой и бодрый вид. Но тут сама дверь гостеприимно распахнулась, явно приглашая войти внутрь. Лити даже не успела толком рассмотреть красивую металлическую табличку с названием. Кажется, там было обозначено какое-то Бюро Магической Помощи. Что ж, раз приглашают, надо входить. И она вошла.

Внутри не было коридора, только небольшое пространство, отгороженное от остального помещения портьерой.

Портьера раздвинулась, и у Лити перехватило дыхание.

Элегантным жестом ее приглашал войти такой, такой, такой… ну, в общем, Мужчина Мечты каждой уважающей себя молодой девушки. Он был… да, впрочем, что тут описывать, ну конечно же, высок, строен и широкоплеч, с классическим профилем и отчетливо бугрящимися даже под свободной одеждой бицепсами. Его черные горящие глаза пронзали насквозь, чувственные губы заставляли забыть обо всем на свете, в том числе и об остатках приличий, ну и так далее. Лити едва удержалась от того, чтобы не раскрыть рот от удивления. В один момент недостойный Алит был навеки забыт, и даже память о нем растаяла как лед под майским солнцем приветливой улыбки темноволосого Незнакомца. Сам воздух вокруг них вдруг сгустился и превратился в Романтическую Атмосферу.

— Здравствуйте, госпожа. Чем могу вам служить? Мое имя Орам. — Ну конечно, даже голос его был невероятно чарующим. — Присаживайтесь. — И он усадил совершенно обалдевшую Лити в кресло. Она начисто забыла, зачем пришла сюда, и вовсю упивалась прекрасным зрелищем его персоны. Однако заданный божеством вопрос требовал ответа, и Лити с трудом сосредоточилась.

— Я… я вам вчера звонила… Я насчет работы. Меня зовут Лити.

— Ах вот как. — Некоторая толика обаяния мгновенно испарилась из его голоса. — Да, конечно, припоминаю, Орма, зайди к нам.

Только теперь Лити нашла в себе силы оторвать взгляд от красавца Орама и мельком оглядеть то место, куда она попала. Довольно просторное помещение было почти не заполнено мебелью. Несколько низких кресел, практически без спинок, но очень удобных и приятных на вид, окружали невысокий круглый столик. На столике стояли какие-то мелкие предметы, которые Лити не успела рассмотреть. Стен помещения и окон не было видно — все скрывали лиловые драпировки, поблескивающие в мягком свете, льющемся с потолка. Вся комната была выдержана в единой гамме. Даже пол был укрыт сплошным ковром на тон светлее ткани кресел. Странный и даже немного загадочный интерьер, но очень мило, успела подумать Лити.

Из-за портьеры в другом конце комнаты вышла женщина. Она была также необыкновенно красива и чем-то немного похожа на Орама. Какой-то монументальностью.

Лити сразу почувствовала себя неуютно. Она ни за что на свете вслух не признала бы другую женщину красивее себя, но здесь превосходство было настолько явным, что это подавляло. Впрочем, в глубине души Лити знала, что далеко не красавица, но разве найдется такая женщина, которая бы с этим смирилась? Короче, она сразу ощутила неприятное чувство к этой богине, что усиливалось присутствием здесь Мужчины Мечты и ее, богини, явно более давним и близким с ним знакомством.

— Орма, познакомься, это Лити. Я вчера тебе о ней говорил. Она пришла к нам устраиваться вместо Нелла. Можешь выключить лаптор.

— Здравствуйте, Лити. Я Орма. — И она подошла к Лити, протянув руку и так располагающе улыбаясь, что значительная часть недоброго чувства по отношению к ней тут же испарилась. — А лаптор выключи сам, — состроила она гримаску Ораму. — Я пока начну беседу с нашей гостьей.

Орам недовольно поморщился и ненадолго скрылся за одной из портьер. А Орма опустилась в кресло, стоящее справа от кресла Лити.

— Итак, расскажите нам о себе. Как я поняла, вы студентка?

— Да, я учусь в Техномагической академии, окончила третий круг.

— Третий круг? — разочарованно протянул Орам, который уже вернулся и сел слева от Лити. — Но из нашего разговора я понял, что вам остался всего один год.

Орма тоже была явно разочарована, и Лити поторопилась их успокоить:

— Да, но я учусь по индивидуальной программе, и с каждым кругом ее интенсивность увеличивается. Так что неофициально я уже прошла программу четырех с половиной лет и, возможно, мне остался только год или… или немного больше. И у меня уже есть свой Шар. — Последняя фраза явно произвела впечатление на собеседников.

— Но не слишком ли вы молоды для этого? — с сомнением протянул Орам.

Лити вспыхнула. Только вчера ей почти то же самое говорил негодяй Алит, а сегодня ей приходится это выслушивать от того, от кого хотелось бы услышать совсем другое. Например, нежное «дорогая»…

— Я честно заслужила свой Шар, и возраст здесь совершенно ни при чем. Насколько мне известно, способности человека никак не связаны с тем, сколько ему лет. — Она постаралась вложить в эту фразу весь яд, на какой сейчас была способна. Ее воинственный вид явно позабавил собеседников.

— Постой, Орам, — с улыбкой сказала Орма, — она права. Возраст совершенно не имеет значения, главное — способности. А судя по всему, наша гостья их не лишена, раз она уже владеет собственным Шаром. Да и если приглядеться… Посмотри сам.

И они оба на несколько секунд остановили взгляды на Лити. Она почувствовала, что они стараются прощупать ее способности, и не стала им сопротивляться. Тем более что они не пытались проникать в личные зоны.

— Да и надо же когда-то начинать, вспомни себя. — Они обменялись понимающими взглядами. — Тем более в нашем положении…

— Хорошо. Давайте попробуем. — В голосе Орама еще не исчезли нотки сомнения, и тут Лити осознала, что он, конечно, очень красив, но при взгляде на него сердце уже не останавливается, и вообще в его присутствии можно не только молиться на него, но и более или менее здраво рассуждать. И Орма тоже красива, но не так божественна, как показалась вначале, а комната не столь таинственна, и все приобрело вполне обыкновенный вид.

А если вспомнить, что они сначала приняли ее за клиента, а потом что-то выключили… Лити страшно рассердилась. Ее провели как последнюю простушку!

— Вы, вы пустили мне в глаза Звездную Пыль! Это нечестно!

— Ого, а она не так проста. Возможно, что-то из этого и выйдет. — Орам явно был доволен и впервые с интересом взглянул на Лити. — Не беспокойтесь, мы пользуемся только хорошей Пылью, да и то совсем чуть-чуть. А во входной двери есть нейтрализатор, так что мы никому не вредим. В нашей работе совершенно необходимо вызвать личную симпатию клиента, иначе ничего не получится.

— Все равно это запрещено!

— Да бросьте, ведь все равно пользуются, только не признаются, да и качество Пыли часто оставляет желать лучшего. Отсюда и пресловутый синдром Пыльного Похмелья, вызывающий отвращение к объекту недавних симпатий. Только за это ее и запретили, а так это совершенно невинная вещь. Тем более что наша — самого высокого качества, совершенно незаметная и не дает абсолютно никаких последствий. К тому же это был наш маленький тест. Я поражен, что вы так быстро догадались. — Восхищение в его голосе было способно улестить даже разъяренную крокодилицу.

Лити отнюдь не была злобной крокодилицей и быстро смягчилась. Кому не приятны комплименты, да еще так мило поданные. Тем более что и без Звездной Пыли он был чертовски красив.

— Итак, мы готовы попробовать работать с вами, тем более что вы сразу проявили такое необыкновенное чутье. Теперь вам стоит немного рассказать о нашей работе.

— Да, пожалуйста. Я вчера не совсем поняла, чем вы занимаетесь. Вы упомянули о том, что оказываете какие-то магические услуги, но какие именно — не сказали.

— Дело в том, что характер наших услуг не совсем обычен. Мы не занимаемся бытовой магией, не торгуем заклятиями, мы — детективное агентство. Наша работа — расследовать незаконную магическую деятельность. Орам явно подбирал слова.

— Но разве этим не занимается Магическая инспекция?

— Да, разумеется, но их деятельность — это деятельность в рамках расследования официально зарегистрированных преступлений, в большинстве своем, как вы понимаете, уже совершенных. Мы же занимается тем, что нельзя потрогать, услышать или увидеть обыкновенным магическим способом. Мы расследуем подозрения, ищем доказательства, а если подозрения подтверждаются, то по желанию клиента либо передаем свои наблюдения в Совет, либо пытаемся уладить дело своими силами. О, разумеется, только в рамках закона, — поспешил он добавить, увидев смятение на лице Лити. — Представьте, например, вы подозреваете, что ваш конкурент использует в своей деятельности недозволенные магические приемы. Вы обратитесь в Инспекцию? Вряд ли, это чересчур хлопотно, да и может быть небезопасно для вашей репутации. Вы же понимаете, как смотрят на тех, кто старается очернить конкурентов в глазах Совета или пользуясь его именем. Тем более что у вас нет никаких реальных доказательств. А что, если это только плод ваших фантазий и зависти? Поэтому, чтобы не выглядеть глупо, лучше обратиться к нам. — Голос Орама приобрел отчетливо слышимый энтузиазм рекламного агента.

— Орам, ты опять увлекся. Она ведь не просит нас о расследовании, а пришла к нам работать.

— Да, конечно. Но мы и должны дать Лити представление о нашей работе. Итак, наша задача — расследовать ситуацию, определить, какая магия там присутствует, и понять, есть ли в этом что-нибудь незаконное. А если есть то действовать по обстоятельствам. Главное — чтобы клиент остался доволен результатом, чтобы у него не осталось сомнений.

— А если ничего незаконного не обнаружится?

— Как говорится, отрицательный результат — тоже результат, — вмешалась Орма. — Значит, клиент зря волновался. Но так бывает нечасто. В основном мы все же обнаруживаем разного рода магические махинации, ну а дальше — работа Инспекции.

— Но если есть незаконная магия, то это может быть… неприятно.

— Орам хотел сказать — опасно, — беззаботно вставила Орма.

— Вас все это не пугает? — проникновенно спросил он сам, пристально глядя на Лити. Ее сердце дрогнуло, хотя в душе она понимала, что ею манипулируют. Ах, эта ужасная непосредственность! Бабушка Суле тоже никогда не могла устоять против обаяния симпатичного мужчины.

Уж на что знаменитая колдунья, а элементарной зашиты от такой простенькой, можно даже сказать природной, магии построить не могла. Впрочем, почему не могла, то есть почему в прошедшем времени? Она и сейчас не может.

Лити отмахнулась от так некстати возникших мыслей о бабушке, мешавших ей сейчас наслаждаться обществом прекрасного Орама. Он ведь ее о чем-то спросил. Ах да, не боится ли она. Чушь какая, рядом с ним она ничего не боится! Ведь в крайнем случае он ее защитит, верно?

— Нет, не пугает. Даже наоборот. Мне чрезвычайно хотелось бы на практике встретиться с какой-нибудь незаконной магией, ведь это так интересно!

Орам и Орма переглянулись, и в их глазах снова стало явственно читаться сомнение. Лита поняла, что в эйфории немного перегнула палку и может запросто лишиться такой чудесной возможности общаться с этим шикарным Повелителем Девичьих Грез. То есть лишиться возможности подработать на каникулах. Ведь на самом деле вряд ли найдется много смельчаков, которые возьмут к себе недоучившегося мага. А то получится как в старой народной песенке, когда парень хотел сотворить еще одну козу в стадо, а получилась страшная гроза и, кажется, ни одной козы не осталось. Или что-то в этом роде. Так что в лучшем случае ее ждала малоквалифицированная работа в каком-нибудь кафе — следить, чтобы подносы с блюдами не сталкивались при подлете к посетителям или чтобы сдача таинственным образом не исчезала в карманах официанта.

— Ну то есть я понимаю, что это может быть опасно, но ведь наша работа — только обнаружить, а дальше — дело Инспекции. И нужно быть по возможности осторожной… Но магическая практика вообще меня интересует, закончила она с энтузиазмом.

Последняя фраза была не так чтобы очень связана с предыдущими, но Лити это мало заботило. Ее целью было любой ценой остаться в этом чертовом детективном агентстве, а там посмотрим, что за незаконную магию они обнаруживают в своей работе. Честно говоря, Лити совсем не испугалась такой перспективы, потому что не очень-то верила в незаконную магию вообще. Ей это казалось чем-то нереальным, далеким, чем-то из доисторического прошлого еще до создания Совета, который упорядочил всю магическую деятельность, ввел ограничения на применение магии и стал следить за их соблюдением. Самые сильные маги прошлого затем и создали Совет, чтобы как-то ограничить тот хаос, что раньше царил в магическом пространстве и по принципу отражения переносился в реальный мир. Так что сейчас незаконная магия просто не могла быть серьезной опасностью. Ну, по крайней мере так ее учили в Академии. А там были не худшие учителя.

Тем временем Лити уловила быстрый мысленный разговор Орама и Ормы, но тактично сделала вид, что не заметила его.

— Что ж, Лити, мы решили дать вам шанс. Мы возьмем вас на испытательный срок. Поручим для начала несложное дело, то, что так и не закончил Нелл. Орам уловил в глазах Лити вопрос и пояснил: — Нелл работал вместе с нами до недавнего времени, но теперь у него изменились обстоятельства, и он нас покинул.

— Да, причем он так спешил, что даже толком ничего не объяснил, недовольно добавила Орма.

— Не будем судить его строго, не зная всего, — мягко упрекнул ее Орам, явно намекая также и на то, что не стоит выносить сор из избы перед новенькой. — Орма, посвяти нашу новую коллегу в суть дела.

Когда Лити уходила из старинного домика с надписью, которая действительно гласила: «Бюро Магической Помощи», она больше думала о том, что завтра снова увидит бархатные глаза Орама, чем о том деле, которым ей предстояло завтра же заняться.

И зачем только ему с такой внешностью какая-то Звездная Пыль?!

ГЛАВА 2

Дома Лити обдумала результаты прошедшего дня и пришла к выводу, что день удался. Она была полна надежд и планов, причем планы профессиональные основательно подогревались надеждами сугубо личного характера. Критически обозрев себя в зеркале и найдя, что такая симпатичная рыжеволосая и зеленоглазая, а главное, очень талантливая девушка вполне может рассчитывать на внимание любого, даже самого заносчивого Мужчины Мечты, Лити пришла в замечательное расположение духа и решила поделиться новостями с любимой бабушкой. Слегка отравляла жизнь только мысль о красавице Орме, которая находилась в постоянной и опасной близости от объекта, но от этой неприятной мысли Лити просто отмахнулась. Об этом можно подумать как-нибудь потом. А может, она вообще его сестра, ведь они в самом деле немного похожи.

Лити выпустила из ладоней свой личный Шар. Ей в таком замечательном настроении совершенно не хотелось пользоваться обычными средствами связи. Сосредоточившись на Дальней Речи, она мысленно обратилась к бабушке Суле, благо бабушкины магические способности были так сильны, что не приходилось долго стараться, чтобы быть услышанной.

— Суле, Суле, ответь мне! — позвала Лити, прекрасно зная, что бабушка не слишком любит обращение «бабушка», так бестактно намекающее на разницу в их возрасте.

Воздух в середине комнаты задрожал, и в мареве сначала размыто, а затем более четко проявилась часть ярко освещенной комнаты, в которой томная блондинка внимательно разглядывала свое изображение в зеркале. Так продолжалось несколько долгих секунд. Наконец блондинка оторвалась от зеркала, явно довольная результатом осмотра, и, рассеянно оглянувшись, зафиксировала взгляд на нетерпеливо пританцовывающей Лити.

— Ах, это ты, Лити, детка! Рада тебя видеть. Как твои дела? Мои неплохо. Посмотри, я только что применила новое заклятие от морщин. Действует потрясающе! А то в последнее время я что-то привыкла к старому, и оно уже не дает того эффекта, что раньше. Что скажешь?

— Великолепно, — совершенно искренне ответила Лити. — Ты выглядишь просто потрясающе. — И это была чистая правда. В своем довольно солидном возрасте — а Лити хорошо знала, что бабушке Суле давно перевалило за двести, хотя она и никогда не признавала за собой больше, чем сто шестьдесят, — она выглядела как подруга, ну, как старшая подруга Лити, которой только-то исполнилось пятьдесят два. И надо сказать, она была гораздо красивее девчонки Лити, которая совершенно не обращала внимания на великое женское искусство Хорошо Выглядеть. Это искусство, правда, требовало большей части ее магического таланта и львиной доли времени, тем более что с ростом искусства число лет не уменьшалось, а значит, требовалось еще больше сил, чтобы нейтрализовать действие времени. Так что в последние лет пятьдесят Суле отошла от серьезной магической практики и почти все свое время тратила на то, чтобы оставаться одной из первых красавиц Города.

— Так что же у тебя стряслось, детка? Ты выглядишь такой взволнованной. Кажется, экзамены в этом круге ты уже сдала?

— Да какие экзамены, бабушка! — При этом Суле недовольно поморщилась, и Лити тут же исправила ошибку. — Конечно, я все сдала, Суле. Уже несколько дней назад. И даже успела отдохнуть и соскучиться по тебе.

Суле смягчилась, Лити поняла, что прощена, и продолжила:

— Суле, я решила не терять времени даром и применить свои способности на практике. А то за каникулы так расслаблюсь, что придется заново проходить Предметоведение. — И обе рассмеялись, потому что Предметоведение, то есть умение пользоваться уже готовыми магическими предметами, проходили еще в старшем круге обычной школы даже без магического уклона.

— Я решила… Мне давно пора становиться самостоятельной. Я, конечно, очень благодарна тебе за поддержку, но сколько же можно висеть на твоей шее! Мне хочется самой попробовать что-нибудь сделать. Ты меня одобряешь?

— Конечно, Лити. — Суле уже явно оторвалась от мыслей о своей внешности и внимательно и даже ласково глядела на девушку. — Ты вправе принимать собственные решения. Разумеется, мне хочется оградить тебя от ошибок. Но я знаю, что они неизбежны и тебе все придется пробовать самой. И это не означает, что ты должна лишиться моей поддержки. Поступай, как тебе кажется правильным, но знай, что всегда можешь рассчитывать на мою помощь, в том числе и финансовую. А теперь расскажи, что именно ты придумала?

— Суле, я решила поработать. Это небольшое детективное агентство. Оно называется БМП — Бюро Магической Помощи. Я и не знала, что такие существуют, но они говорят, что расследуют незаконную магическую деятельность. Разве такая бывает? Честно говоря, я думаю, что они просто оказывают самые обычные услуги, но почему-то предпочитают маскировать это. Наверное, так им больше доверяют. Но какой там шикарный мужчина! Его зовут Орам. Он, дурачок, сначала пробовал на мне Звездную Пыль, думал, что я клиент, но потом перестал, когда разобрался. А зачем ему Пыль, он и так красив как бог. Как бы я хотела…

— О, погоди тараторить, я ничего понять не успеваю! Что за БМП? Никогда ничего подобного не слышала. Правда, в последнее время я немного отстала от новостей… А вот насчет незаконной магической деятельности — мне это совсем не нравится. Тут недавно о чем-то таком говорили… Впрочем, это еще надо проверить. Надо не забыть поговорить кое с кем из старых знакомых. Что же касается Звездной Пыли, то это старый прием. Довольно дешевый, но ничего страшного здесь нет. Правда, теперь ее редко используют — слишком слабый эффект, да и ненадолго. Сама я никогда к ней не прибегала… Ах, я отвлеклась. Так чем же он так хорош, этот Орам? Он что, красив или умен? Ну-ка расскажи.

— Ах, Суле, он так красив, что я даже не поняла, умен ли он. У меня просто не было времени об этом подумать.

— Любопытно, у тебя ведь весьма строгий вкус. Хотелось бы мне на него взглянуть.

— Ну уж нет! — возмутилась Лити. — Я вовсе не собираюсь отдавать его тебе!

— Ну что ты, детка, я и не думала об этом. Тем более в моем возрасте… Негоже отбивать кавалеров у собственной внучки, — пококетничала явно польщенная Суле.

А Лити, еще не совсем избавившись от подозрений, проворчала:

— Да, как же, скажешь по тебе, что ты моя бабушка! Я помню, как ты охмурила этого пляжного смотрителя, когда мы с тобой отдыхали у моря. А ведь это я с ним познакомилась, и он так мне понравился!

— Ну, нашла что вспомнить! Когда это было! Да и ты тогда была еще не в том возрасте, чтобы заглядываться на молодых людей. Вспомни, что из этого вышло: ты в тот год так и не научилась плавать, а он вообще оказался жутким занудой.

Они обе помолчали, переживая события почти двадцатилетней давности.

— Ну, бог с тобой, не показывай мне своего драгоценного Орама. Тем более что как раз сейчас я сама познакомилась с одним весьма интересным типом. Он хорош собой и, кажется, не так глуп, как обычно.

Бедняжка Суле вечно становилась жертвой собственного эстетического вкуса. Ну что поделаешь, если ей нравились молодые и красивые мужчины, которые, как правило, были слишком молоды, а значит, и слишком глупы для нее. А те, кто мог бы подойти ей по развитию, были значительно старше и совершенно возмутительно не желали следить за своим внешним видом. Как, например, поступала она. И поэтому каждый раз попадая под влияние очередного красавчика, Суле в глубине души знала, что это ненадолго, так как он быстро ей наскучит.

— В самом деле? — заинтересовалась Лити. Она была в курсе бабушкиных проблем и искренне ей сочувствовала. — Расскажи-ка.

— Не сейчас. Посмотрим, не ошиблась ли я. Не хотелось бы пережить еще большее разочарование. Пусть уж лучше будет как всегда. А то расскажу, похвастаюсь, и тем обиднее будет признавать ошибку.

— Ну как хочешь. Да, помнишь, ты мне обещала дать почитать то новое пособие по Техномагии? Мне еще по курсу не положено, и Библиотека не выдаст, а в будущей работе может понадобиться. Дашь?

— Конечно. Ты у меня умница и вполне уже можешь читать такие книги. Куда только эти формалисты из Академии смотрят! На, держи!

Из марева, в котором на некотором расстоянии от пола виднелась фигура Суле, вылетел небольшой смерчик, и на туалетном столике Лити материализовалась новенькая брошюра.

— Этот экземпляр мне подарил автор, мой бывший поклонник. Так что читай свободно.

— Спасибо, Суле!

Для Лити давно не было проблемой сделать так, чтобы бдительные охранные заклятия, наложенные на книги старших уровней, не сообщили о попытке прочесть их младшекурсником. Но это все равно требовало отвлечения сил, так что гораздо удобнее было полистать свободный от надзора педагогов экземпляр пособия. Лити в принципе одобряла такие меры предосторожности, ведь мало ли что может натворить какой-нибудь новичок, попадись ему в руки серьезная книга заклятий. Правда, совсем зеленый начинающий маг вряд ли даже сможет понять, что там написано. Но на всякий случай все магические книги снабжались заклятиями доступа, снимать которые можно было, только достигнув определенного уровня. И то каждая книга Библиотеки сообщала Хранителю о том, кто ее читает, а вне Библиотек магические книги хранить не разрешалось никому. Разве что авторам. Правда, этот запрет относился к разряду наиболее часто нарушаемых.

— Не за что. Читай на здоровье. Хотя, на мой взгляд, здесь много вздорного. Уж больно много автор приписывает технике. Если продолжить его мысль, то вообще всю магию можно технизировать. Конечно, никто не спорит, что отдельные технические приспособления сильно облегчают жизнь магу, но ведь это только рутинная, черная работа, которая под силу любому обученному подмастерью. А настоящую, творческую магию невозможно поручить никакой машине. И это мое глубокое убеждение. Впрочем, почитай сама, потом мы это обсудим. А мне уже пора. Мы как раз сегодня договорились встретиться с моим новым знакомым. И мне еще нужно подготовиться.

— Но, Суле, ты и так великолепно выглядишь!

— Спасибо, детка, но это требует постоянных усилий. Так что я тебя целую, поговорим потом. Пока!

Изображение Суле вспыхнуло и, сжавшись до невидимой точки, исчезло. Лити вздохнула, подумав о том, что в последнее время ей приходится общаться исключительно с женщинами, превосходящими ее по красоте.

Ее личный Шар снова растворился в ладони, вызвав уже привычное чувство чего-то горячего в руке. А сама Лити, решив, что у нее еще все впереди, не дала укорениться грусти и углубилась в чтение пособия.

В брошюре автор описывал способы облегчить жизнь магу с помощью техники, в частности, детально обрисовывал устройство новейшего генератора магического поля, о котором все только и говорили в последние месяцы. Правда, Лити не понимала, из-за чего весь этот шум. Ведь генератор давал только энергию низшего порядка, причем очень грязную, с отчетливым машинным привкусом, бр-р! И использовать его стоило только очень слабенькому магу, который сам не мог собрать нужное количество Поля вокруг себя. Все равно этот генератор не производил ничего нового, а только концентрировал обычное магическое поле земли, да притом так грубо. А еще в книге упоминалось приспособление, название которого Лити уже слышала от Орама, но не поняла, о чем речь. Тот самый лаптор, оказывается, давно применялся для того, чтобы понемногу распылять духи или лекарства. А автор усовершенствовал его так, чтобы можно было с его помощью распылять готовые магические порошки или ароматы.

Ерунда, но силы мага экономит. Лити фыркнула, вспомнив, как пытались ее провести.

В целом автор был преисполнен энтузиазма по поводу перспектив соединения магии и техники, хотя, на взгляд Лити, ничего принципиально нового не предложил. Тоже мне учебное пособие, да еще с высоким кодом доступа!

Да почти все это ей уже давно известно, за исключением разве что деталей. В общем, ничего особенного.

Лити попыталась было подумать об Ораме, но потом решила отложить эти приятные мысли на сон грядущий, а пока еще было не слишком поздно продумать план завтрашней работы.

В БМП решили взять быка за рога и сразу поручили Лити задание, на которое уже некоторое время никто не мог выкроить времени. Учитывая то, что до недавнего времени БМП насчитывало всего троих сотрудников, а с уходом некоего Нелла их число еще уменьшилось, в этом не было ничего удивительного. Задание требовало выезда к заказчику. И завтра девушке предстояло добраться до Цветочного предместья и осмотреть клумбы госпожи беси, которая жаловалась на свою зловредную соседку.

Соседка якобы из чистой зависти и вредности вздумала извести великолепные розы госпожи Осей, которые многие годы цвели лучше, чем все другие в их квартале, а в последнее время по непонятной причине не только почти перестали цвести, но даже стали терять листья. Лити попыталась было возразить Орме, которая рассказывала ей об этом деле, что при чем же тут Бюро, если хозяйка не следит за своим садом. Но Орма ответила: госпожа Осей уверена, что ничем иным, кроме как воздействием вредоносной магии, такое поведение ее драгоценных роз объяснить нельзя. И это обязательно нужно проверить. Дела Бюро в последнее время идут не блестяще, а госпожа Осей дама состоятельная и ничего для своих любимых клумб не жалеет. Так что к делу нужно отнестись со всем вниманием, вдруг и в самом деле соседка грешит дурной магией.

Хотя вряд ли, это, кажется, как раз тот случай, когда отрицательный результат… Впрочем, все равно надо проверить.

Орма сказала, что дело это простое, поэтому и поручили его ей, сама же Орма очень занята другим, гораздо более серьезным случаем с пропажей семейной магической реликвии. Реликвия, сама понимаешь, в Совете не зарегистрирована, поэтому официально о пропаже заявлять не стали, но хозяева очень хотят ее вернуть. И самое печальное, что наличие и размер гонорара прямо зависят от результатов поиска. А сил в любом случае потребуется немало. Госпожа же Осей, по слухам, никогда не скупилась с оплатой, особенно если речь идет о милых ее сердцу садовых растениях.

В общем, Лити поняла, что ей предстоит совершить путешествие в Цветочное предместье, тщательнейшим образом там все исследовать, то есть сымитировать бурную деятельность, а потом сообщить госпоже Осей, что ее предположения не подтвердились и розы вянут потому, что она не доложила каких-нибудь удобрений. Или переложила. Или вообще ее кусты уже старые и больше не будут цвести. Да мало ли! В конце концов, Лити специалист по магии, а не по ботанике!

Такая перспектива не слишком радовала Лити, но что делать! Испытательный срок есть испытательный срок, его нужно пройти хорошо, чтобы утвердиться на желанном месте. Что ж, она сделает все, что нужно, тем более что и нужно-то совсем немного.

И на этой мысли Лити поняла, что уже поздно и ее глаза совершенно не желают пребывать открытыми. Она забралась в кровать и погрузилась в сладкий сон, в котором немалое место занимал некий сногсшибательный брюнет.

Правда, он время от времени пытался посыпать ее сухими удобрениями и постоянно называл дорогой внучкой.

ГЛАВА 3

Следующий день порадовал Лити солнечной погодой и вызвал греховные мысли о том, как хорошо сейчас было бы позагорать в укромном уголке сада. С какойнибудь легкой книжкой и корзинкой фруктов. Но только что взваленная на хрупкие плечи девушки трудовая повинность требовала свершений. И немного повздыхав о вольной жизни, которая, кажется, оставалась в прошлом, Лити отправилась в Цветочное предместье.

Это оказалось дальше, чем она думала, и всю дорогу Лити пыталась представить, как она будет делать профессионально умный вид перед этой странной дамой, которая оказала высокое доверие БМП.

В самом предместье найти виллу госпожи Осей оказалось несложно. Это было очень вычурное многоцветное здание, построенное в архитектурном стиле, господствовавшем лет четыреста назад. Но Лити почему-то подумала, что это подделка и на самом деле дом не так стар.

Особняк со всех сторон окружали деревья и клумбы самых различных растений, в том числе и таких, о существовании которых Лити даже не подозревала. Она осмотрела сад. На ее взгляд, все это ботаническое великолепие было в отличном состоянии, ее собственная скромная резиденция не могла похвастаться ничем даже отдаленно похожим. Лити уже приготовилась к тому, что хозяйка сада откажется от услуг БМП. И в этот момент она сама показалась из-за деревьев.

Госпожа Осей оказалась совсем ветхой старушкой, маленькой и сморщенной, как печеное яблоко. Казалось, подуй ветер посильнее — и она улетит, унесенная пухом собственных совершенно белых волос. Однако, несмотря на такой вид, она довольно бодро передвигалась по дорожкам сада и скоро уже приветствовала Лити скрипучим голоском.

— Что вам угодно? — осведомилась она, и в голосе старушки подозрение смешивалось с настороженностью.

— Я ищу госпожу Осей. Мое имя Лити. Я из Бюро Магической Помощи.

— Вот как. Давно пора. А что же господин Нелл не пришел?

— Он… Теперь я буду работать вместо него.

Госпожа Осей пожевала губами, оглядела Лити и неожиданно улыбнулась.

— Что ж, деточка, может быть, у вас что получится. У вас свежий взгляд. А то мне показалось, что на самом деле мне не очень поверили. Конечно, я сварливая и подозрительная старуха, мне вечно что-то кажется. — Она криво улыбнулась, и Лити почувствовала себя неловко — такой подтекст явно читался во вчерашних словах Ормы. — Ну что ж, пойдемте в дом, я угощу вас своим любимым печеньем.

За чаем с печеньем, которое на поверку оказалось изрядной дрянью, госпажа Осей поведала Лити длинную сагу о многих годах, отданных трогательной заботе о милом саде. Оказывается, то, что можно увидеть сейчас, — это крохи, что остались от прежней роскоши, когда госпоже Осей и ее супругу, ныне покойному, принадлежало еще два участка поблизости. Но с тех пор как она осталась одна, у нее уже не было возможности поддерживать все в должном порядке, да и с финансами стало не так свободно, ну вы понимаете. Так что пришлось продать все, кроме этого дома, а новые владельцы, о, они совершенно не думают о том, сколько сил туда вложено, они отдали сад приходящему садовнику, представляете? Хотят, чтобы человек, который приходит раз в три дня, за всем смотрел. Это же смешно! Сад требует больше, гораздо больше времени. А теперь и вовсе дела плохи. Соседний дом снова продали, да еще бог знает кому, какой-то выскочке по имени Бирди. И она вытворяет себе все, что захочет. Про нее говорят, что она якобы входит в Совет, но это же не значит, что можно себе все позволять. То у нее подозрительные гости, то она делает вид, будто ее и дома-то нет, хотя сама только что прошла прямо перед глазами соседки, и вообще все это очень и очень странно. Вот, например, с тех пор, как она там поселилась, у нее, у госпожи Осей, в саду стали хуже себя чувствовать любимые розы. А эти самые розы много лет побеждали на выставках цветов района. Да и все остальные растения стали явно хиреть. Конечно, бывают люди, которых цветы не любят, такая уж у них аура, хотя обычно это дурные люди, но какими бы дурными они ни были, никто из них не может так сильно влиять на растения, да еще на большом расстоянии. Так что здесь явно, явно дурная магия. Ничем другим это нельзя объяснить. И не подумайте, что возраст мешает как следует ухаживать за садом, нет, она все, все делает как надо. Эта Бирди наверняка чувствует, что госпожа Осей ничуть не обманулась ее приторным видом, и в отместку решила извести ее последнюю гордость. Она наверняка делает что-то нехорошее с садом, а розы, они ведь такие нежные, такие чувствительные, на них просто больше всех сказывается. Так что эту зловредную Бирди нужно как можно скорее вывести на чистую воду и наказать, примерно наказать. Пока еще не поздно и драгоценные розы еще можно спасти, а иначе она не переживет, просто не перенесет их гибели. В этом месте госпожа Осей даже всплакнула, и Лити стало очень жалко ее и еще более неловко оттого, что она совсем не была уверена, сможет ли помочь старушке. Лити постаралась закруглить беседу, и обе вышли на воздух, чтобы можно было наконец увидеть те самые драгоценные розы, о которых было сказано столько нежных слов.

Розы и в самом деле стоили доброго слова, хотя госпожа Осей несчетное число раз всплеснула руками и сокрушенно заявила, что это совсем не то, что было раньше.

И правда, приглядевшись, Лити заметила, что цветов должно было быть гораздо больше, но нераспустившиеся бутоны почернели и опали, а некоторые листья увяли и висели как тряпочки бурого цвета. Госпожа Осей объяснила, что несмотря на то, как больно ей смотреть на подобное безобразие, она не стала его убирать специально, чтобы подтвердить правоту своих слов. Что ж, с цветами и в самом деле было что-то не в порядке. Лити попыталась было выяснить, не завелись ли в саду какие-нибудь вредители, но госпожа Осей обиженно поджала губы и заявила, что подобные мысли пришли ей в голову первыми и что такой опытный садовод, как она, уж наверняка смог бы распознать болезнь или вредителя. Нет, ничего подобного она не видела никогда в своей жизни. Здесь явно не без магии. А она, госпожа Осей, никогда не прибегала к магии, да и на конкурс принимают только чистые, без заклятий растения. Так что в магии она не сильна.

Но что касается остального, то нет ничего такого, чего бы госпожа Осей не знала о садовых растениях. И если она, Лити, сомневается, то, наверное, госпожа Осей зря все ей рассказала и вообще зря обратилась в Бюро. На них, похоже, нет надежды — сначала присылают этого надменного Нелла, который и выслушать толком не желает, а потом девчонку, которая оказывается не лучше…

На этом месте Лити удалось остановить гневное словоизвержение раздраженной старушки.

— О, госпожа Осей, я вовсе не хотела ни обидеть вас, ни усомниться в ваших познаниях. Просто, прежде чем начать работать, я должна убедиться в том, что это именно моя работа, отсечь, так сказать, все другие предположения. Но во всем, что касается сада, я, разумеется, полностью полагаюсь на вас.

Эта нехитрая лесть подействовала, и старушка заметно успокоилась. Лити даже удалось уговорить ее уйти в дом и позволить Лити самой все осмотреть и сделать собственные выводы. Ведь собственные впечатления, не искаженные чьим-то сложившимся мнением, так важны в подобной работе. Госпожа Осей, которой польстило явное обращение к ее профессиональной объективности, согласилась предоставить девушке полную свободу действий. Они договорились, что как только Лити что-нибудь обнаружит, она сразу сообщит об этом и вообще будет держать хозяйку в курсе всех новостей.

Оставшись одна, Лити продолжила прогулку по саду и попыталась сосредоточиться на своих ощущениях. Она несколько раз прошлась по дорожкам и вернулась к розам.

Госпожа Осей все же убедила ее в том, что, будь у роз маломальски обыденная причина капризничать, пожилая садовница непременно обнаружила бы ее. Отключив внешние ощущения, Лити попыталась прощупать магическое воздействие на разных уровнях. Ничего. Пространство вокруг было абсолютно чисто. Несколько раз повторив попытки, Лити пала духом. Либо тут действительно ничего не было — но отчего же вяли розы? Либо у Лити возникли какие-то проблемы с магической чувствительностью. Раньше таких проблем не было, но кто знает, может, они только что появились? Будь Лити поопытнее, поувереннее в себе, она бы даже не допустила таких мыслей. Она прекрасно знала, что одна из важнейших составляющих успеха деятельности любого мага это именно уверенность в собственных силах. Правда, эта уверенность базируется на определенном опыте успешного решения задач, что, в свою очередь, прямо зависит от природного дара. А Лити не хватало именно этого успешного опыта. С природным талантом как раз все обстояло более чем недурно. Педагоги, не желая в глаза часто хвалить девушку, между собой не скрывали, что Лити — одна из немногих действительно талантливых учеников, и прочили ей большое профессиональное будущее.

Пока же это было ее первое не учебное задание, а все учебные предполагали, что если стоит цель что-то найти, то это что-то обязательно существует. Так было всегда. И Лити редко стоило большого труда справиться с задачей.

Теперь же все ее усилия не приводили ровным счетом ни к чему. Ну не было там магии. Ни плохой, ни хорошей, никакой. И Лити грустно подумала, что провалит это задание, так как пойти к старушке и расписаться в собственном бессилии у нее не хватало мужества. И вообще стало очень обидно. К тому же желание не ударить лицом в грязь перед Алитом, перед Суле и особенно перед красавцем Орамом сильно подогревало стремление Лити найти причину вялости этих несчастных роз. Испробовав все известные ей способы определения магического присутствия и поборов подлые мысли о собственной бездарности, Лити решила взглянуть на проблему с другой стороны.

Если она не окончательно потеряла все свои способности — а эту гипотезу после внутренней борьбы Лити отбросила, — то магии здесь нет. Или есть, но она так замаскирована, что учуять ее может только прошедший весь курс обучения опытный маг. Хотя маловероятно — в таком случае Лити могла не узнать заклятия, не понять его природы, но не могла не почувствовать его присутствия. Однако это не исключено, и такую версию должно рассмотреть. Потом. Пока же следует проверить другую гипотезу.

Лити взбодрилась и отправилась задать пару вопросов хозяйке сада. Госпожа Осей охотно рассказала, что все свои растения она выращивает обязательно сама, и эти розы тоже, но, конечно, все берется не из воздуха.

Семена, саженцы, удобрения и весь садовый инвентарь она уже много лет приобретает у определенного торговца. Весьма почтенный человек и заслуживает всяческого доверия. И живет неподалеку. Как старинная клиентка, госпожа Осей давно пользуется рядом привилегий. И господин Туддо все заказы приносит ей сам, да, не доверяя ни почте, ни посыльным. По правде говоря, их уже давно связывают скорее дружеские, чем деловые отношения.

Хотя в последнее время он заходит нечасто — от нее немного заказов, да и своих дел у господина Туддо прибавилось. А чем вызваны эти вопросы? Лити не хотелось раньше времени раскрывать свои догадки и пришлось слегка слукавить. Она сказала, что сад госпожи Осей произвел на нее такое впечатление, что она решила отныне больше времени посвящать своему небольшому участку.

Чтобы попытаться добиться хоть отдаленного подобия того великолепия, которое она увидела здесь. Госпожа Осей расчувствовалась и дала адрес магазина Туддо, а потом даже предложила свои услуги в качестве консультанта по выбору растений. Лити долго рассыпалась в благодарностях и так успешно заморочила голову старушке, что та только перед самым уходом Лити спохватилась и спросила, что же все-таки удалось обнаружить в саду. Лити торопливо объяснила, что ей еще рано делать выводы, но кое-какой материал для размышлений есть, и как только она сможетсказать что-либо более определенное, она обязательно с госпожой Осей свяжется. На сем она откланялась и поспешно ретировалась, резонно полагая, что столь туманный ответ вызовет бурю вопросов со стороны такой любительницы поболтать, как ее новая знакомая.

Покинув сад, Лити с удивлением обнаружила, что прошло уже много времени и день близится к вечеру. К тому же она чувствовала себя очень уставшей. Видимо, от общения с многословной старушкой. Поэтому она решила не заходить в БМП, хотя возможность увидеть Орама была очень соблазнительной. Лити решила на завтра же отложить визит к господину Туддо, во время которого она собиралась с пристрастием допросить этого господина и любыми средствами выяснить, не использовал ли он в своей деятельности какую-нибудь магию. Ведь вполне могло оказаться, что на все его семена и инструменты накладывались какие-нибудь заклятия, благодаря которым все так замечательно росло и цвело. Не очень честно, учитывая нежелание госпожи Осей пользоваться магией, но в принципе не запрещено. В этом и заключалась гипотеза Лити. Она решила, что раз нет вредоносной магии, которая душила бы растения, и раз другие причины тоже можно исключить, полагаясь на опыт и добросовестность госпожи Осей, то все дело не в присутствии дурной магии, а в отсутствии, так сказать, хорошей. Этот господин Туддо ведь вполне мог пользоваться временными заклятиями. Их срок кончился, а сам господин Туддо то ли забыл, то ли не смог зайти, чтобы возобновить их. А без его магии цветы пришли в свое естественное состояние и уже не поражали хозяйку пышностью. Версия была не очень, но другой у Лити не было. Поэтому она решила, что не оставит господина Туддо в покое до тех пор, пока он не скажет ей правду, даже если придется ему пообещать молчаливое участие в заговоре против не искушенной в магии госпожи Осей.

Придя домой, Лити решила связаться с бабушкой Суле и выслушать ее соображения по поводу этого дела, но ни по городскому коду, ни по личному Шару Суле не отвечала, и Лити подумала, что бабушка вероятнее всего пропадает на встрече со своим новым увлечением.

Целый день на воздухе не замедлил сказаться, и, воздав должное ужину, Лити вскоре погрузилась в глубокий сон совершенно без сновидений.

ГЛАВА 4

Следующее утро принесло заряд оптимизма, угодивший прямиком в Лити, когда та еще не успела открыть глаза. Под утро ей приснился хороший сон, в котором все вокруг восхищались ее талантами и проницательностью и даже бабушка хвалила ее, что в реальной жизни случалось нечасто.

Окрыленная, Лити снова проделала путь в Цветочное предместье и легко нашла небольшой магазинчик господина Туддо. Походив между полками, уставленными всевозможными приспособлениями, предназначенными для облегчения жизни поклонников флоры, девушка выбрала момент, когда поток посетителей немного спал, и завладела вниманием хозяина.

Однако допрос с пристрастием господина Туддо не принес результатов. Этот добропорядочный гражданин пришел в сильнейшее негодование, как только понял из туманных намеков Лити, что она подозревает его в жульническом использовании магических приемов. Он долго кричал и топал ногами, громко призывая всех окружающих в свидетели того, как он, господин Туддо, многие годы потратил на завоевание своей непорочной репутации и не позволит, чтобы всякие зеленые девицы пытались эту репутацию подвергнуть сомнению. А что касается магии, так он вообще ее убежденный противник, от нее ничего, кроме вреда, нет, и он не станет опускаться до того, чтобы опрыскивать свои цветы всякими глупыми заклятиями, как делают многие, чтобы скрыть свою полную неспособность вырастить нормальное растение. Да, он не жулик какой-нибудь, чтобы тем более обманывать добрейшую госпожу Осей, ведь всем известно, что она такой же убежденный противник магии, как и он сам. А от магии никакой пользы все равно нет, только вред.

И аргументы на повышенных тонах стали повторяться. Лити с большим трудом удалось унять этот фонтан красноречия, причем она подумала, что в этом торговец очень похож на свою любимую покупательницу — так же словоохотлив. Ей пришлось пустить в ход все известные ей формулы вежливого сожаления и долго каяться в своих подозрениях, сама возможность появления которых объясняется исключительно полным отсутствием у нее, Лити, какого-либо опыта в вопросах садоводства и соответственно каких-либо знаний о профессиональной этике садоводов, и уж тем более о строгих правилах достопочтенного господина Туддо. Если бы она только знала, что это считается нечестным бизнесом — пользоваться магией в таких вопросах, — она бы ни за что не предположила… Ну и так далее, пока шея господина Туддо не приобрела естественный цвет и не замолкли его крики, явно рассчитанные на внимание посетителей его небольшого магазина. Лити пришлось использовать все свое обаяние, чтобы сварливый Туддо перестал грозить рассказать о ее недостойном поведении госпоже Осей. Еще более смягчила хозяина магазинчика почтительная просьба подсказать, с чего же именно следует начинать неопытному садоводу. В результате Лити покинула магазинчик, нагруженная многочисленными пакетами с абсолютно ненужными ей семенами и садовыми инструментами, но без мало-мальски стоящих результатов беседы.

Предыдущая сцена утомила и ошарашила ее. Лити, выросшей в семье, где магические способности передавались из поколения в поколение, и с детства воспитанной на убеждении, что магия — это естественная часть мира, а также единственное, чем вообще стоит заниматься в жизни, впервые пришлось встретиться с тем, как относятся к этому те люди, которые магических способностей лишены, а таких всегда было большинство. Оказывается, не все из них с таким уж восторгом наблюдают за достижениями магического искусства, и далеко не все охотно этими достижениями пользуются. Это было ново, непонятно и требовало обдумывания. Лити решила обязательно обсудить это в Академии. Но прежде всего — с бабушкой Суле.

Кроме глобальных мировоззренческих сомнений, поход к господину Туддо дал всего один несомненный результат. Что бы там ни вопил этот громогласный господин, Лити ни за что бы не поверила ему на слово, если бы сама не убедилась в полном отсутствии магии как в самом магазинчике, так и на небольшой цветочной плантации вокруг него. Там не было ни следа магического влияния, только обыкновенный природный фон, впрочем, вполне благоприятный, как и в любом месте, где люди долгое время занимаются делом, которое им нравится.

Итак, магический допинг отсутствовал. Версия лопнула. И это тоже требовалось обсудить.

Рассовав вновь приобретенные садоводческие сокровища по дальним углам, Лити попыталась связаться с бабушкой Суле. Но ни по одному из каналов связи Суле вновь не откликнулась. Это уже было серьезно. Неужели ее новый поклонник так хорош, что она совершенно забыла о любимой внучке? Раньше такого не случалось. Бабушка Суле была единственным человеком в семье, кто уделял внимание воспитанию Лити. Мать Лити устранилась от этого много лет назад, когда Лити была совсем крошкой. Она считала, что смысл жизни — в самосовершенствовании, и ребенок мало вписывался в ее напряженный график. Отец тоже редко показывался дома, пропадал где-то в далеких туманных далях, куда призывали его важные дела. Так что единственным близким человеком оказалась Суле, которая взяла на себя все заботы о внучке. Правда, воспитание по методу Суле было весьма своеобразным. Она считала, что девочка должна иметь столько свободы, сколько ей самой хочется, и впитывать столько знаний, сколько сможет, и не стесняла ребенка особыми требованиями. То ли система оказалась правильной, то ли природные склонности Лити не позволили ей при таком подходе к воспитанию детей вырасти закоренелой преступницей и разгильдяйкой, но конечный продукт устраивал и бабушку, и внучку. Их общение приносило взаимное удовольствие, и хотя обе старались не надоедать друг другу, все же раз в день, ну в крайнем случае через день, они виделись, чтобы обменяться впечатлениями. Такой порядок не изменился даже тогда, когда Лити решила, что пора ей начать жить отдельно. Она все равно каждый день нуждалась в ироничном голосе Суле, так же как та нуждалась в общении с Лити. Правда, в последние пару месяцев бабушка стала какой-то… рассеянной, что ли.

Она явно была чем-то поглощена, но Лити не расспрашивала, зная, что со временем она обязательно все расскажет.

Но чтобы пропасть на два дня и при этом не оставить никакого сообщения — такое случилось впервые. Да, видимо, новый поклонник чего-то стоил.

Лити вздохнула и подумала об Ораме. Она, наверное, тоже могла бы позабыть обо всем на целых два дня или даже на три, если бы он обратил на нее столько внимания, сколько она, без сомнения, заслуживала. Ведь на это у нее есть все шансы. Нужно только показать себя с лучшей стороны, дать ему понять, что она не дурочка какая-нибудь, а совсем даже наоборот. Но для этого нужно как минимум распутать порученное ей дело. А с учетом того, что последняя приятная версия только что приказала долго жить, это превращалось в проблему. Лити оставалось только рассмотреть вариант с собственной недостаточной компетентностью.

Правда, в таком случае ей требовался более опытный советчик. И им, конечно, никак не мог быть работодатель. Лучшей кандидатуры, чем бабушка Суле, нельзя было даже представить. Но ее, как назло, нигде не было. Как все-таки некстати подвернулся этот ее поклонник!

По некотором размышлении Лити решила набраться смелости и обратиться за советом к Алиту. Конечно, наиболее разумно было бы пойти в БМП и честно все рассказать.

Вполне возможно, что они отнеслись бы к этому нормально, и даже скорее всего это было бы именно так. Тем более что они с самого начала не исключали версии элементарной склочности и подозрительности госпожи Осей. Лити вправе была ожидать от своих новых начальников всемерной помощи и совета. Но идея предстать перед Кумиром в виде хлопающей глазами дурочки была глубоко противна всему ее существу. Поэтому, за неимением в пределах досягаемости Суле, Лити решилась побеспокоить Алита. Поскольку ее помыслы были теперь заняты совершенно другим объектом, ей было все равно, что подумает о ее умственных и прочих способностях человек, который их уже однажды не оценил. Несмотря на их ссору, Лити привыкла полагаться на Алита, да и в профессиональных магических кругах с его мнением считались. Невзирая на очевидную молодость, он уже преподавал начальные курсы в Академии и попутно продолжал совершенствовать свои знания. Ведь в магии никогда нельзя раз и навсегда выучить все. Мир меняется, и иногда старые заклятия перестают работать, кроме того, все время появляются маги, которые придумывают что-то новое. Так что ни один уважающий себя маг не скажет, что он все постиг. Это прерогатива мелких шарлатанов, которые только и могут, что устраивать эффектные фокусы и выполнять простенькие трюки. И подрывать авторитет настоящих магов.

Наверное, во многом из-за них люди не всегда с доверием относятся к магии. И мысли Лити вновь вернулись к сегодняшнему посещению садового магазинчика. Она вспомнила лица людей, которых привлекли возмущенные крики господина Туддо, явное неодобрение, которое читалось в их глазах, когда они услышали, что хозяина магазина подозревают в применении магии. Чушь какаято! Почему им это не нравится? Магию применяют практически везде и уже бог знает сколько времени. Она совершенно безопасна, особенно с тех пор, как Совет ввел все эти свои ограничения. Да современная жизнь вообще немыслима без магии! Разве что всем им приходилось сталкиваться с той самой незаконной магической деятельностью, которой и занималось БМП? Но это предположение было настолько невероятным, что Лити не стала его рассматривать.

Отбросив наконец посторонние мысли и колебания, Лити решилась и набрала личный код Алита.

Он ответил после небольшой паузы и был несколько удивлен при виде Лити.

— Рад тебя видеть. — По его тону Лити этого бы не сказала. — Какими судьбами?

— Привет, Алит. Вот решила узнать, как у тебя дела.

— Спасибо, все хорошо. — Они оба некоторое время помолчали. Лити не спешила брать инициативу в свои руки. — Знаешь, — наконец решился он, — я хотел извиниться перед тобой за нашу последнюю встречу. Я вел себя безобразно. Мне не хотелось бы, чтобы ты подумала, будто я в самом деле так думаю… Что ты… Ну, понимаешь…

Алит явно запутался и находился в неловком положении. Он пытался одновременно извиниться и при этом не потерять снисходительного тона. Эта задача ему не давалась, а Лити и не собиралась приходить ему на помощь. Она получала удовольствие. Ну часто ли доводится видеть, как человек, всего пару дней назад нудно отчитывавший тебя за легкомыслие, несобранность и еще бог знает какие прегрешения, сам мнется, пытаясь выдавить из себя какие-то подходящие слова? Впрочем, Лити была великодушной девушкой и, насладившись зрелищем смущенного противника, милостиво протянула ему руку с оливковой ветвью.

— Да брось ты, я уже все забыла. Я тоже не хотела с тобой ссориться.

Он был явно рад это слышать.

— Вот и хорошо. А то я как раз собирался с тобой связаться, но никак не мог тебя застать. У тебя ведь нет занятий в Академии? (За этим вопросом явно скрывался другой: «Где ты была?» — и это чрезвычайно повеселило Лити.)

— Нет, ты же знаешь, занятия кончились. — Она бы с удовольствием помучила его неведением, но, к сожалению, ей нужна была его помощь, и приходилось отказаться от такого развлечения. Тем более что надо было как-то этой помощи добиться, при этом не дав ему повода читать нотации всю оставшуюся жизнь. И после небольшой паузы Лити продолжила: — Вообще-то я прислушалась к твоим советам и решила на каникулах не терять время и попрактиковаться в магии. Тут у меня интересный случай. Хотелось бы услышать твое мнение.

Как и всякий мужчина, Алит легко купился на такую скудно замаскированную лесть и чувствовал себя польщенным.

— Что за случай? Ты же знаешь, я всегда готов тебе помочь.

«Знаю, знаю, — подумала Лиги, — всегда, когда можешь потом порассуждать о своем уме и таланте». Но она только благодарно улыбнулась и подтвердила: Конечно. Спасибо. У меня уже есть кое-какие свои соображения, но было бы очень интересно узнать, что скажешь по этому поводу ты. — Лити врала самым беззастенчивым образом, потому что как раз мыслей у нее не было ровным счетом никаких. Но она тщательно следила, чтобы в ее небрежном тоне не проскользнула неуверенность.

Их переговоры заняли еще несколько минут. Алит тоже был свободен от занятий на все время каникул и легко согласился перенести другие дела ради прогулки в сад госпожи Осей. Они договорились, что он зайдет за Лити и они вместе отправятся на место предстоящей экспертизы.

Пока Лити ждала его, она с удивлением размышляла о том, как еще недавно готова была в рот смотреть этому занудному самодовольному типу, соглашаясь со всем, что он изрекал в качестве непреложных истин. Да как она могла так заблуждаться! И как бледно он сам выглядел теперь на фоне ее нового кумира. Куда там Алиту до Орама! Никакого сравнения. Лити не стала развивать эту тему потому, что, кроме очевидного внешнего превосходства над соперником, Орам фактически представлял для нее полную загадку. И несмотря на то что он, конечно же, превосходил Алита во всем, остатки объективности в ее сознании упорствовали и требовали подтверждения. Лити, так и быть, великодушно решила не отказывать Алиту в его праве иметь какие-нибудь достоинства, тем более что часть этих достоинств в виде профессиональных качеств ей сейчас требовалась самой.

Когда часом позже они уже находились на пути в Цветочное предместье, Лити посвятила Алита в суть дела.

Конечно, она рассказала ему не все, а сообщила только, что часть ее задания — определить наличие некоего заклятия. Она не сказала какого «чтобы не влиять на его объективность». Алит же, будучи уверен в своей способности распознать любую магию, не стал настаивать.

В сад они прошли, испросив предварительно разрешения у госпожи Осей. Однако Лити пришлось, на некоторое время оставив Алита в дальней части сада, где росли те самые закапризничавшие розы, самой прикрывать тылы, объясняя хозяйке, что для подтверждения одной своей гипотезы она решила пригласить выдающегося специалиста.

Что, в общем, было почти правдой. Госпожа Осей была тронута таким вниманием к ее делу и легко позволила им находиться в саду столько, сколько понадобится.

Когда Лити вернулась к Алиту, она обнаружила его в сильном недоумении. И с каждой минутой его недоумение все больше возрастало. Лити не пыталась с ним заговаривать, сама прекрасно зная, что магу во время работы мешать не стоит. Особенно если это работа по определению природы неизвестного заклятия. Правда, лицо Алита не внушило ей оптимизма. Он явно не мог понять, что за магия здесь присутствует. Если присутствует. Наконец после довольно продолжительного времени он прекратил попытки, но не спешил нарушить молчание. Лити решилась сделать это сама.

— Ну что? — осторожно спросила она.

— Я… пока рано делать выводы. — Эта отговорка была способна удовлетворить кого угодно, но только не Лити и только не сейчас. Поэтому она продолжала требовательно глядеть ему в лицо. Он некоторое время еще пытался сопротивляться, но в конце концов не выдержал и сдался.

— Тебе бы в инквизиции работать, — с досадой пробормотал Алит. Знаешь, я не могу сказать, что это.

Такие слова в устах самоуверенного молодого человека дорогого стоили. Лити даже почувствовала жалость и уважение к нему, еще бы — кому приятно на глазах ученицы, девчонки, которая недавно чуть не объяснялась тебе в любви, а теперь просит твоего совета, признаваться в собственном неведении. Но Алиту достало честности и мужества признаться, а не отговориться туманными фразами. Оставалось проверить еще одно.

— Но ты по крайней мере чувствуешь, что здесь что-то есть?

— Видишь ли, — Алит пытался подобрать слова, — я даже этого не могу с уверенностью утверждать. Что касается заклятий, то я не обнаружил ни одного, ничего. Но есть что-то, что… мешает мне, как будто царапает. Слегка, где-то почти на границе восприятия… И я не пойму, что это. Здесь как будто что-то лишнее. Или нет, не так. Скорее, чего-то не хватает.

Лити замерла. Это было именно то, что чувствовала и она, только не сумела осознать, выразить словами.

— Алит, ты гений, — серьезно произнесла она. — Я тоже чувствовала, но сама бы ни за что не поняла. Ты чувствуешь здесь поле?

Несколько мгновений он недоверчиво смотрел на нее, а затем в его глазах отразилось понимание.

— Но этого не может быть! — И потом: — Ты права.

Какое-то время они молча стояли, переваривая свое открытие, а потом разом, перебивая друг друга, заговорили:

— Как такое возможно?

— Это невозможно. Ну ты же сама чувствуешь! Не знаю как.

Но они оба понимали, что это правда. Здесь не было, просто не было природного магического фона земли, который был всегда и везде. Он естественная составная часть мира, существующая с момента рождения этого самого мира. Именно этот фон, это природное поле порождает любую человеческую магию. Да и в конце концов именно наличие магического поля сделало возможным, согласно господствующей теории, само появление и развитие жизни, не говоря уже о разуме. Невозможно представить себе картины мира без магического поля, так же как нельзя представить мира без, скажем, материи. Магическое поле — это тот универсальный всемирный клей, который соединяет все на свете, который не дает миру распасться на частички хаоса. Так что его просто не могло не быть. Но его не было.

Лити внезапно почувствовала, как силы покидают ее и даже как будто сама ее жизнь потихоньку утекает из нее. Ей стало страшно. Она чувствовала, что чем дольше стоит здесь, тем сильнее ее оцепенение и тем труднее выбраться из этого стеклянного бездействия и уйти из нехорошего места. Тишину разбил Алит.

— Лити, давай уйдем отсюда. У меня такое чувство, что чем дольше мы здесь, тем сильнее я устаю.

— Да, ты прав. Мне тоже не по себе.

Они покинули сад госпожи Осей, слишком ошарашенные, чтобы соблюсти приличия и попрощаться. Не сговариваясь, они решили вернуться в дом Лити и обдумать свое открытие.

Всю дорогу оба молчали, и только немного отдохнув и поев наскоро собранного Лити угощения, они нашли в себе силы вернуться к обсуждению. Здесь, в привычной обстановке, все показалось ей не столь уж серьезным. Наверняка Алит, столкнувшись с тем, что ему неизвестно, не захотел признать свое поражение и решил, что если не знает он, то это должно быть что-то никому не известное и потому опасное. А она, она согласилась с ним потому, что не справилась сама и втайне ждала, что ей сейчас все объяснят и разложат по полочкам. И Лити попыталась поделиться этими мыслями с Алитом.

— Послушай, мы не могли с тобой ошибиться и нагородить чепухи? Если мы обнаружили что-то непонятное нам, то это не значит, что это нечто обязательно должно быть таким уж глобальным. Просто мы не знаем, что это такое. Надо найти того, кто знает. В конце концов, я еще только учусь, а ты, конечно, гений, но тоже еще молодой. Мало ли…

Лити не успела договорить, остановленная досадливым жестом Алита. Он совершенно не был склонен воспринимать ситуацию легко.

— По-моему, чепуху сейчас говоришь ты. То, что мы с тобой обнаружили, не шутки. Я не знаю, что это и как это может быть, но это требует серьезных раздумий. А насчет того, чтобы посоветоваться с кем-нибудь опытным, — ты права. Расскажи-ка мне все об этом деле. Что вообще привело тебя туда?

Его тон был серьезным, и вместе с тем в нем чувствовалась такая тревога, что Лити отказалась от своего первоначального плана сохранить тайну и рассказала ему все.

Узнав о существовании БМП, Алит нахмурился.

— Незаконная магическая деятельность? Не нравится мне это. Впрочем, продолжай.

Он одобрил действия Лити и ход ее мыслей. И даже улыбнулся, когда она красочно описывала праведный гнев господина Туддо. Но было видно, что его озабоченность никуда не делась. Под конец рассказа он потребовал встречи с Орамом. И тут Лити восстала. Она готова была обратиться к его, Алита, помощи, готова была принять его суждения и советы, но совсем не собиралась отдавать свое дело и так просто лишаться вновь обретенной работы. А это бы, несомненно, произошло, узнай Орам о том, что она не только полностью провалила дело, но еще и разболтала обо всем совершенно постороннему человеку.

Лити уперлась и ни за что на свете не желала слушать доводов Алита. Они опять чуть не поругались, но вовремя сдержали уже готовые сорваться с языка злые слова. В конце концов было заключено перемирие на следующих условиях:

— во-первых, Лити немедленно отправляется в это свое БМП и рассказывает о том, что обнаружила некую странность, но не уточняет какую;

— во-вторых, она требует, чтобы Орам, или кто там есть в этом чертовом БМП, немедленно же отправился вместе с нею к госпоже Осей и еще раз все там как следует осмотрел;

— в-третьих, Алит пока не предпринимает никаких самостоятельных действий и ждет суждения, которое вынесет Орам (по этому пункту было особенно много ожесточенных пререканий, фырканий и прочих знаков абсолютного недоверия Алита к какому-то там Ораму);

— и в-четвертых, они в самое ближайшее время обязательно посоветуются обо всем с Суле.

Этот пункт был принят единодушно, так как Суле пользовалась в глазах Алита непререкаемым авторитетом. Лити всегда подозревала, что когда-то, когда Алит был еще совсем зеленым студентом, он был тайно влюблен в бабушку Суле. Тогда она еще изредка снисходила до того, чтобы прочесть пару-тройку лекций в Академии. Во всяком случае, именно тогда она познакомила Лити с ним. Однако Алит не мог заинтересовать Суле не только потому, что был ну уж слишком очевидно молод для нее — это бы ее не остановило, — а просто потому, что не был для этого достаточно хорош собой. У Суле всегда был очень придирчивый вкус.

Нет, он отнюдь не был уродом, просто в его облике не было ничего от тех бесконечных плечистых блондинов с голубыми глазами, в которых все время влюблялась Суле. Алит был довольно астеничным молодым человеком, среднего роста, что в глазах Суле было равнозначно приговору. Кроме того, его глаза были не лучистыми голубыми или на худой конец горящими черными, а карими, и взгляд, который он безуспешно пытался сделать твердым, чаще всего выражал задумчивость. Поэтому когда он приходил в дом Суле, ему в основном приходилось довольствоваться обществом малолетней Лити. Со временем Лити начала думать, что их дружба стала превращаться в нечто большее, но, как показали недавние события, она ошиблась. Хотя она милостиво оставила ему местечко в своем сердце. Как другу. Но не более.

Итак, они дружно решили непременно посоветоваться с Суле. Причем как-то вдруг выяснилось, что по важности и по очередности это должно было стать самым первым делом. Потому что за спорами они и не заметили, что уже наступил вечер и отправляться в БМП стало поздно. Лити снова попыталась связаться с Суле. После нескольких попыток ей наконец это удалось.

Суле была похожа на довольную кошку. Она с большим трудом заставила себя отвлечься от собственных приятных мыслей и переключиться на то, что ей наперебой излагали Лити и Алит. Лити же, как только увидела ее, страстно захотела узнать подробности о новом знакомом Суле, с которым, судя по всему, та и провела последние два дня. Но присутствие Алита сильно стеснило обеих, и, досадуя на него за это, Лити была вынуждена говорить только о делах.

Ей удалось вытеснить Алита из беседы и большую часть событий рассказать самой. Но когда дело дошло до главного, ей вдруг стало трудно подбирать слова. Вдруг показалось невероятно глупым, что им вообще могли прийти в голову такие предположения.

— Суле, тебе когда-нибудь приходилось слышать о том, чтобы магическое поле… ослаблялось?

— Конечно. — Суле явно удивилась. — Всем известно, что где-то оно сильнее, а где-то слабее. И его интенсивность меняется по многим причинам. Кроме того, вокруг того места, где творится много сильных заклятий, поле становится слабее, маг как бы стягивает его к себе. Но потом все возвращается. Это же известные вещи, Лити, детка. Что тебе вдруг вздумалось спрашивать меня о таких пустяках?

— Да нет, я имею в виду, сильно ослаблялось, так что… его нельзя почувствовать. — Лити так и не решилась произнести роковую фразу «оно исчезло».

— Ну, большинство людей его и так не чувствуют, но ведь ты имеешь в виду себя, не так ли? Алит, ты тоже… не смог его почувствовать?

Алит нехотя подтвердил. И у него оказалось больше решимости.

— По правде говоря, мы вообще ничего не почувствовали. Его там не было, Суле, если я еще что-нибудь понимаю в магии.

— Ну-ну, не горячись. Ты не хуже меня знаешь, что не быть его просто не может. Но вы должны были уловить остатки заклятий или по крайней мере направление, в котором поле утекло. Вы посмотрели вокруг?

Лити с Алитом переглянулись. Лити почувствовала, как жгучая краска заливает ей щеки.

— Черт, давно не чувствовала себя так глупо!

И в самом деле, как это не пришло ей в голову! Наверняка где-то рядом побывал сильный маг и при этом явно не бездействовал. Конечно, он просто высосал поле вокруг, чтобы использовать для своих заклятий. А через какое-то время оно само восстановится. Это как если бы кто-то вычерпал воду из небольшого водоемчика и там уже ничего нет, но потом впадина снова заполнится водой из подземного источника. Какая же она дура, да и Алит тоже хорош!

Но Алит явно не был согласен с этой ее мысленной оценкой. Он покачал головой и сказал:

— Нет, Суле, я понимаю, о чем ты говоришь. Но там не было следов сильного мага. Я не уловил никаких отголосков. И не было никакого направления. Не было даже остатков поля. Однажды мне довелось побывать в таком месте. После настоящей дуэли — помнишь, когда Кадоя арестовали… Так там не было ничего похожего. Конечно, я тогда был еще совсем юн, но хорошо помню то чувство пустоты, которое висело в воздухе. Здесь все другое. Здесь вообще не было поля.

Суле помолчала. А затем спросила гораздо более серьезным тоном:

— Ты уверен?

— Не знаю. Я хорошо понимаю, что этого просто не может быть, но если мои, наши, — поправился он, взглянув на Лити, — чувства нас не обманули, то его не было. И, надо сказать, это очень неприятное ощущение.

Лити не поняла, о каком случае упомянул Алит, но в том, что касалось неприятных ощущений, она была с ним полностью согласна.

— Да, такое чувство, как будто из тебя уходит Сила. Как вода из треснувшего сосуда.

При этих словах Суле и Алит одновременно уставились на девушку, и она смешалась.

— Вот как, — сказала Суле неестественно ровным голосом. — Вы меня тревожите. Я обязательно хочу все увидеть своими глазами. Где это?

— В Цветочном предместье. Там есть такой старый особняк, ужасно пестрый. Так вот в том саду…

Лити остановилась, увидев, как изменилось лицо Суле при ее словах.

— Ты знаешь это место?

— Возможно. — Суле ответила не сразу. — Алит, ты не мог бы мне устроить встречу с твоим дядей Оско? Ты не знаешь, где он сейчас?

— Я думаю, что он, как всегда, дома. И с ним всегда можно связаться по Шару…

— Нет, мне нужна личная беседа. — Они обменялись долгим взглядом. Скажи ему, что это может быть важно.

— Я попробую.

— Эй, что тут происходит? — вмешалась Лити, которая вообще перестала что-либо понимать и видела только, что бабушка Суле встревожена, а это ей доводилось видеть нечасто.

— Лити, — обратилась к ней сама Суле, — помнишь, пару дней назад я говорила тебе, что ты можешь делать все, что считаешь правильным, и при этом рассчитывать на мою поддержку. Так вот, забудь об этом и послушайся меня. Я настоятельно прошу тебя немедленно оставить это дело и больше не ходить ни в Цветочное предместье, ни в это твое БМП. Они занимаются чем-то не тем. Но это мы выясним. А ты, пожалуйста, больше ни во что не вмешивайся. По крайней мере некоторое время. Когда я все узнаю, я обязательно тебе расскажу. Договорились?

Лити возмутилась. С ней уже лет тридцать, а то и больше, никто не говорил в таком тоне. А тем более бабушка, которая всегда поощряла ее свободу. Да что она, маленькая дурочка, в конце концов? Что значит — брось все и ни во что не вмешивайся? Ну уж дудки!

— Суле, я категорически не согласна. — Она попыталась выдержать официальный тон, но от обиды голос сорвался почти на писк. — Я уже взрослый человек и не полная дура. Я даже кое-что смыслю в магии. И я требую, чтобы мне все рассказали и не обращались со мной как с несмышленым котенком. Ты не можешь мне запретить!

— Я и не запрещаю, я просто прошу тебя. Можешь ты оказать мне услугу? Суле ловко обезоружила ее. Лити было нечем крыть. Ну как заявить, что никакой услуги она оказывать не желает?

— Хорошо, но я хочу, чтобы мне все объяснили. Я хочу знать, а не чувствовать себя глупо, не понимая, что происходит вокруг. Это ты можешь?

— Лити, дорогая, дай мне пару дней. Может быть, то, о чем я беспокоюсь, окажется полной ерундой. А когда я все узнаю, я сразу же расскажу тебе. Честное слово. А сейчас глупо выглядеть могу я, говоря о том, чего, может быть, и в помине нет. Ты же не хочешь выставить свою бабушку дурой?

Еще один нечестный прием, подумала Лити.

— Ну и что же мне делать, пока ты будешь все выяснять? Сидеть дома?

— А что в этом плохого? И вовсе не обязательно сидеть дома, можешь сходить куда-нибудь развлечься, да мало ли. Только обещай мне, что не пойдешь в это БМП.

Лити загнали в угол. Она еще некоторое время пыталась весьма бурно возражать, но в глубине души знала, что спорить с Суле бесполезно, та все равно возьмет верх.

Нарушить же данное ей слово было немыслимо, и поэтому Лити постаралась дать обещание в возможно более туманных выражениях, чтобы не связать себя слишком сильно. Суле, довольная послушанием, которого было нелегко добиться, не настаивала и, дав слово связаться с внучкой через два, максимум три дня, отключила связь.

Едва Суле растаяла в воздухе, как Лити обернулась к Алиту, который во время семейной сцены тактично делал вид, что его здесь нет, и попыталась выпытать у него побольше. При этом не нарушая только что данного обещания. Но этот бессовестный тип быстро ретировался, сославшись на то, что день уже подошел к концу, а у него еще осталось какое-то важное дело.

Лити осталась одна. Она была в ярости. Только утром она ощущала себя взрослой, серьезной и ответственной девушкой, которая выполняет первое рабочее задание. И вот у нее мгновенно все это отобрали, чуть не под замок посадили и заставили почувствовать себя маленькой девочкой, которая натворила что-то нехорошее, но сама не понимает что. И пока родители разбираются с тем, что она натворила, ее оставили грызть сладости, и играть в куклы. Больше всего Лити сердилась на саму себя. За то, что так легко дала себя уговорить, за то, что не смогла со всем справиться сама и поэтому пришлось просить Алита. Ведь если бы не он… Тут ее мысли переключились на Орама, и она поняла, что не увидит его еще минимум два дня. Это было слишком! Да, она обещала не ходить в БМП, но при этом не подумала, чем это грозит. Настроение Лити окончательно испортилось. Длинный день, который так замечательно начался и был так насыщен разными событиями, заканчивался скверно. В самом мрачном расположении духа Лити отправилась спать, обещая себе впредь все делать самой и лучше двадцать раз набить себе шишку, но ни за что не обращаться к чьей-либо помощи.

ГЛАВА 5

Почти весь следующий день Лити изнывала в бездействии и грызла себя за, можно сказать, силой вытребованное у нее обещание. Но затем ее мысли приобрели большую конструктивность и стройность. Что толку укорять себя за то, что уже сделано. Нужно постараться из любой ситуации извлечь какую-то пользу. И Лити принялась думать, вспоминать, сопоставлять услышанное от Суле и Алита с тем, что знала раньше сама. Она попробовала найти что-нибудь в библиотеке Академии, но ничего, кроме обычных сведений о магическом поле, известных каждому школяру, не отыскала. Когда же она попыталась провести поиск по теме «дуэль», то вызвала только негодование Хранителя, который заявил, что магических дуэлей нет со времен создания Совета и вся относящаяся к ним информация порочна и потому запрещена. Но как же Алит мог знать что-то об этом? И кто такой этот Кадой, которого он упоминал? И что вообще за запреты?

Раньше она ни о чем подобном не слышала.

Вопросы мучили Лити и требовали ответов. На ее глазах происходило что-то, что в корне меняло ее прежнее представление о мире. Но чтобы получить ответы, необходимо приложить усилия. Лити попробовала было связаться с Алитом, но он не отвечал, так же как и Суле.

Лити честно выдержала еще один день. Но на следующий ее нетерпение стало слишком велико. И она решилась. Лити раньше не часто обращалась к родителям.

Между ними не было особой привязанности, и Лити хорошо отдавала себе отчет в том, что своему появлению на свет обязана исключительно чувству долга, которое обязало ее родителей стать таковыми. Они исполнили этот долг и посчитали вполне справедливым, что все дальнейшие заботы взяла на себя Суле. О, конечно, они не отказывались помочь ей, но в деньгах Суле не нуждалась, а любви и заботы у них хватало только друг на друга. Поэтому Лити редко их видела и еще реже их о чем-либо просила. Но теперь возникла особая ситуация. Она знала, что мать, с ее неуемной страстью коллекционировать все на свете, и отец, с его многочисленными знакомствами в немагических сферах, смогут помочь ей. По крайней мере с информацией. И она решительно набрала их код. Ей пришлось пользоваться обычной связью, потому что мать сознательно отгородилась от возможностей, которые давала личная магия, а что касается отца, так его природного таланта не хватило бы даже на то, чтобы простеньким заклятием зажечь в комнате освещение, что уж говорить о личном Шаре. Мать же, напротив, была весьма способной, но еще в ранней молодости по причине, неизвестной Лити, наотрез отказалась свои магические способности развивать. Лити думала, что это оттого, что мама таким образом выражала несогласие со своей матерью, с Суле. Но это были только ее домыслы, а на вопросы девушки обе не давали ясного ответа, предпочитая фыркать (Суле) и отмалчиваться (мать). Но сейчас Лити и не требовались магические таланты родителей. Все, что ей было нужно, это кое-что узнать.

Лити повезло. Обычно родители вели полукочевой образ жизни, постоянно переезжая с места на место, следуя или за историческими изысканиями отца, или за сумасбродными интересами матери. Но в этот день, как по заказу, оба оказались дома. Они были слегка озадачены, когда Лити стала активно напрашиваться в гости, но довольно благосклонно отнеслись к визиту дочери.

Лити не стала тратить время на длительные вступления. После кратких приветствий и нескольких вопросов, предусмотренных любым протоколом вежливости, она сразу приступила к делу.

— Мама, я уверена, ты должна что-нибудь знать о магических дуэлях. Ты столько всего знаешь. Расскажи мне. А то я сама ничего не смогла найти.

Мать откровенно удивилась. Но спрашивать о причине подобного интереса не стала. Она считала совершенно естественным, что можно заинтересоваться самыми неожиданными вещами. Хотя и не ждала этого от дочери, полагая ее то ли маленькой, то ли просто нелюбопытной.

Теперь же она сочла, что дочь или растет, или умнеет, и это ей было приятно. Возможно даже, что со временем они сумеют найти с дочерью общий язык. Поэтому она с охотой рассказала Лити все, что знала сама. Правда, сразу признавшись, что и слышала-то не слишком много.

Но это было гораздо больше, чем ничего.

Итак, Лити узнала, что магические дуэли были распространены задолго до создания Совета и они были так опасны, что послужили одной из причин, почему группа наиболее сознательных и сильных магов объединилась в Совет и упорядочила всю магическую деятельность вообще. Чем же они были так опасны? Да тем, что во время дуэли маги могли не только убить друг друга — пускай бы, это их личное дело, но самое главное, что они при этом чрезвычайно неаккуратно разбрасывали вокруг свою агрессивную энергию. От этого в округе заводилась всякая нечисть, люди и животные болели, а урожаи ухудшались. Бессовестные же маги, вместо того, чтобы подумать о последствиях своего легкомыслия, только и делали, что мерились друг с другом силами, от чего страдали все безвинные обыватели. Кроме того, на том месте, где эти забияки когда-то подрались, другие, более порядочные маги потом довольно долго не могли сотворить даже простенького заклятия, потому что любая дуэль сильно истощала магическое поле вокруг. Когда же был создан Совет, он первым делом настрого запретил всякие дуэли, а чтобы определить свои силы, маги теперь должны были сдавать экзамены в специально для этого созданной Академии.

Ослушников жестоко карали. Ни один маг не смог одолеть коллективного давления Совета, и многие лишились своей Силы, а некоторые, особо упорные, даже погибли.

Лити была шокирована. Она слышала о том, что возможно наказание путем выжигания магической Силы, но чтобы это приводило к таким последствиям… Поэтому постепенно магические дуэли сошли на нет и больше не возмущали мирное течение жизни. Потому что стало почти невозможно встретить одновременно двух настолько глупых магов, которые бы решились рискнуть своей Силой, а то и жизнью ради сомнительного удовольствия выяснить, кто же из них более могуч.

Лити переваривала услышанное. Все это не слишком расходилось с тем, чему ее учили в Академии, хотя и добавляло некоторые новые штрихи. Однако как же слова Алита о том, что он присутствовал на месте недавней дуэли? И она задала прямой вопрос о Кадое. Кто он такой?

И как он связан с дуэлями?

На эту тему мать распространялась менее охотно. Она сказала только, что информацию об этом получить чрезвычайно трудно, но ходят слухи. И слухи эти гласят, что не так давно, лет пятьдесят назад, действительно появился некий маг Кадой, который оказался настолько силен, что решился бросить вызов кому-то из Совета. И этот кто-то потерял голову и вместо того, чтобы подвергнуть наглеца должному наказанию, решил помериться с ним силами. Кончилось все печально. Кадой оказался сильнее и этот незадачливый член Совета едва не погиб. Их обоих арестовали, и дальнейшая судьба ослушников неизвестна. А информацию засекретили, потому что она скандальна и подрывает авторитет Совета. Но лично она не видит большой беды в том, чтобы рассказать все это, потому что поучительный пример никогда никому не мешал. Наоборот, надо бы предать всю историю огласке, чтобы все знали, к чему может привести безответственность. К сожалению, Совет не прислушивается к ее мнению, и поэтому она надеется, что Лити не станет распространяться об источнике своей информированности. Не то чтобы она боялась, нет, но лишние неприятности никому не нужны.

Лити попыталась осмыслить услышанное. К сожалению, у нее появлялось больше вопросов, чем ответов. С кем из Совета подрался этот Кадой? И вообще, что они не поделили? И почему все-таки такая секретность, что ни в одной книжке упоминания об этом нет?

На все эти вопросы мать не сумела дать удовлетворительного ответа. Немногим больше смог помочь и отец. Лити настойчиво пыталась выспрашивать, нет ли у них знакомых, которые могли бы знать этого Кадоя или того, проштрафившегося члена Совета. Но родители только пожимали плечами и говорили, что у них практически нет знакомых в кругу профессиональных магов. Не смогли они припомнить и кого-нибудь, кто бы изучал природное магическое поле.

Маги вообще нечасто интересовались подобными очевидными вещами. А родители старались заводить друзей среди других людей. Тех, кто считает, что магия не такая уж обязательная часть жизни и вполне можно обойтись без нее.

Вот это был сюрприз. Лити и не подозревала, что такие речи услышит не где-нибудь, а в доме своих родителей.

В целом визит принес мало пользы, разве только немного остудил нетерпение Лити. Вернувшись к себе, девушка попыталась смирить неуемную жажду действий и трезво обдумать все, что ей было известно. Она уселась поудобнее, сосредоточилась и принялась систематизировать свои мысли так, как ее учили в Академии.

Итак, Лити получила задание разобраться в жалобе госпожи Осей. Госпожа Осей, страстная садовница с огромным стажем, утверждает, что ее розы, а также другие растения в ее саду хиреют. Естественные причины вроде болезней, вредителей и т. п. она, исходя из своего опыта, исключает.

Подозревает зловредную магию соседки Бирди.

Лити, неопытная, но не лишенная способностей в магии, а также Алит, тоже небесталанный и более опытный в Искусстве, никаких вредоносных заклятий на месте предполагаемого преступления не обнаружили. Равно как и состава какого-либо преступления. Не обнаружены вообще никакие заклятия.

Версия с недобросовестным господином Туддо, обманывавшим несчастную-старушку, развалилась. Конечно, не исключена возможность того, что магию он употреблял исключительно для заказов госпожи Осей, а во всей остальной деятельности на дух ее не переносил, но это совсем уж маловероятно.

В саду госпожи Осей уже упомянутыми Лити и Алитом вместо каких-либо заклятий или следов оных была обнаружена странная аномалия, заключающаяся в сильном ослаблении естественного магического поля земли.

Ослаблении вплоть до полного отсутствия. Впрочем, Лити решила быть объективной и поправилась: до потери возможности ощущать упомянутое поле. На этом месте ей самой стало смешно от того, в какой форме она пыталась упорядочить собственные мысли, но так уж ее учили. Поэтому она отбросила некстати возникшее веселье и продолжила.

Причин подобного ослабления поля ни Лити, ни Алит не знали. Когда же они рассказали обо всем Суле, чрезвычайно могущественной и опытной в Искусстве, та явно встревожилась. Но ничего не объяснила. Зато запретила Лити во что-либо вмешиваться и обещала сама все разузнать. В течение двух-трех дней, которые, кстати, почти на исходе.

А еще Суле изъявила желание встретиться лично, а не как-нибудь магически-визуально, с дядей Алита. Как же она это упустила! Кто такой этот дядя Алита? Надо бы выяснить.

Алит упомянул о дуэли, на месте которой он сам побывал много лет назад. Дуэли некоего Кадоя с… неким безымянным членом Совета. Однако он заявил, что в том месте ощущения были другими. Так что можно не слишком усердно интересоваться дуэлями. Тем не менее от родителей удалось узнать, что дуэль все же состоялась, но причина и последствия ее неизвестны. А еще выяснилось, что вся информация о дуэлях существует только в виде слухов и ни в одной книге, хранящейся в Библиотеке, не отражена. Значит, секретность. Это интересно, но что она в самом деле прицепилась к этим дуэлям?! Алит же ясно сказал, что там было все по-другому.

Что же в итоге? Да только то, что некая аномалия поля существует, но природа ее пока не ясна никому, в том числе Суле. Значит, надо как можно больше выяснить о самом поле и его возможных аномалиях. И попутно узнать побольше о таинственном дяде Алита, с которым Суле хотела поговорить непременно лично и воспользовалась для этого посредничеством Алита. Кстати, почему?

Вопрос с загадочным родственником Лити решила прояснить незамедлительно. Она связалась с Алитом и в ультимативной форме потребовала, чтобы он немедленно ее навестил. Алит попытался было увильнуть, ссылаясь на причины, показавшиеся Лити настолько несущественными, что все его возражения были с ходу отметены. Она удивилась сама себе. Раньше она не позволяла себе разговаривать с ним в такой манере. По-видимому, он тоже был удивлен, и настолько, что немедленно покорился.

В ожидании Алита Лити продумала план дальнейших действий. План получился коротким и очень определенным. Она твердо решила терпеливо дождаться, когда Суле с ней свяжется. Это должно было произойти не позднее сегодняшнего вечера. Суле никогда не нарушала своих обещаний.

ГЛАВА 6

Алит не заставил себя ждать, и Лити, не церемонясь, с ходу атаковала его вопросами.

— Алит, ты должен мне помочь. Я просто погибаю от любопытства. Так что ты не уйдешь отсюда, пока не расскажешь мне все, что знаешь. Почему Суле хотела встретиться с твоим дядей? Он у тебя кто? И давай выкладывай все про ту дуэль. Мне уже самой кое-что удалось узнать, но ты наверняка сможешь что-нибудь добавить. И не вздумай запираться, ты же меня знаешь, я не отстану.

К ее удивлению, Алит и не пытался сопротивляться.

Было видно, что он чем-то смущен или озадачен, но отнюдь не тем напором, с которым его припирали к стенке.

— Видишь ли, я и сам хотел с тобой поговорить. Дело в том, что мой дядя Оско — бывший член Совета. Я этого никогда не говорил, потому что он сам не любит распространяться на эту тему. И они давно знакомы с Суле. Они… как бы это сказать… не совсем друзья. И уже много лет не только не общаются, но он даже слышать о ней не желает. Из-за этого у меня вначале были проблемы. Он не хотел, чтобы я ходил к вам. Вот поэтому я так удивился, когда она попросила.

— А почему он так на нее злится? Я что-то не припомню, чтобы Суле когда-то говорила о ком-нибудь плохо.

— Не знаю. Дядя тоже никогда об этом не говорил. Он только нелестно отзывается о Суле… в том смысле, что она… не очень хороший человек.

— Что-о? Да сам он гад последний! Это Суле-то ему нехороша? Да я в жизни не встречала никого лучше ее!

— Успокойся. Я думаю, проблема в том, что Суле… очень красивая женщина. И видимо, дядя не был в ее вкусе. — При этих словах Алит сильно покраснел, и Лити даже почувствовала к нему что-то вроде жалости. Бедняга Алит! Видимо, влюбляться в Суле — их семейная черта. Интересно, избежал ли этой беды его отец?

— Ну ладно, но почему она вдруг решила с ним встретиться? И как он на это реагировал?

— Он удивился не меньше моего. И сразу согласился. Сказал, что она, может, и стерва, но не дура… Ой… извини…

Лити только расхохоталась. Да, видно, крепко в свое время досталось дядюшке. Молодец Суле. Так с ними и надо.

— И что, они встретились? Когда?

— Должны были вчера, но вот встретились или нет, я не знаю. Дядя ушел и пока не вернулся.

— Как не вернулся? Вчера ушел?

— Да.

— Странно.

— Ну мало ли куда он отправился. Может, у него важное дело. Или Суле его куда-нибудь отправила. Да и вообще он взрослый человек.

— Все это так. Только дядя Оско вот уже много лет не выходит без крайней необходимости. Настоящий бирюк. И еще я не могу связаться с Суле.

— Ну в этом-то ничего страшного нет. Она сама обещала объявиться не позже чем сегодня вечером. Так что ждать осталось недолго. Мне интересно, почему Суле обратилась именно к нему. Она что, знает, что он раньше был в Совете? Ты же сказал, что он об этом не распространяется.

Алит странно посмотрел на нее.

— Ты что, в самом деле не знаешь?

— Чего не знаю?

— Вот это да. Тогда я получаюсь последним болтуном.

— Ты о чем?

— Нет, ты правда не знаешь? — не унимался Алит.

— Да в чем дело, наконец? — не на шутку рассвирепела Лити. — Что я должна знать?

— Что Суле тоже раньше была в Совете. И кажется, вышла из него как раз в то время, когда и дядя Оско.

В наступившем молчании можно, наверное, было услышать, как в голове Лити, сталкиваясь с друг другом, беспорядочно носятся одичалые мысли. Да, решительно последние несколько дней были богаты на сюрпризы. Кажется, весь мир перевернулся, встал на голову и нахально корчит рожи.

Лити потребовалось несколько минут, прежде чем она вообще смогла что-нибудь сказать. Но, пережив первый шок и отодвинув на задний план чувство горькой обиды, она почувствовала, что хаос в голове улегся и она может взять себя в руки.

— Да, огорошил ты меня. Я ничего не знала. Им что, запрещают говорить об этом?

— Ну впрямую не запрещают, но это считается нежелательным.

— А сам ты откуда узнал? И про Суле, и про своего дядю.

— Сначала, еще когда я был маленьким, случайно услышал, как дядя с кем-то говорил и тот его назвал Советником. Я тогда не понял, что это значило, но потом было еще пару раз. Он и тогда не слишком любил покидать дом и предпочитал общаться с другими Советниками по Шару. А любопытному мальчишке ничего не стоит подглядеть. И один раз я увидел их беседу с Суле. Они тогда как раз ссорились. Из-за той самой дуэли. Дядя Оско вроде бы был другом Кадоя. Он знал о предстоящей дуэли и ничего не сказал Совету. А Суле его за это ругала. Она требовала их остановить, пока еще можно. Но когда они добрались до места, было уже поздно. А я увязался за ними. Незаметно. И так побывал на месте настоящей дуэли. Это долго было предметом моей тайной гордости.

— Ты был свидетелем дуэли?

— Нет, когда я добрался туда, все уже было кончено. Я только видел место. Знаешь, там было очень неприятно. Как будто все вокруг умерло. Я имею в виду, что было такое чувство. Там словно ничего не осталось. В этом твоем саду, ну, там, где розы вянут, совсем не так. Там как будто и не было никогда ничего.

Лити кивнула:

— Я поняла. У меня было сходное чувство, хотя я его и не сразу осознала. Значит, мы можем сделать вывод, что Суле и впрямь считает дело важным, если она не постеснялась обратиться к Оско. И он того же мнения, если согласился с ней встретиться. Остается только узнать, в чем же там дело. И если я сегодня же не получу ответы на все свои вопросы, я просто лопну. Давай свяжемся с Суле прямо сейчас. Уже поздно, она сама должна вот-вот объявиться, но я не хочу ждать.

Они попробовали было воспользоваться общей связью, но стеклянный шар городской сети остался абсолютно безучастен к их попыткам. Суле явно не было дома.

Тогда Лити вызвала свой личный Шар и весьма решительно потянулась к Суле своей Силой. Но ответа не было и теперь. Алит покачал головой.

— Я же говорил, что не могу с ней связаться.

— Я думала, что ты просто пользовался городским кодом. Что ж, будем ждать, хотя она могла бы и ответить.

— Кто знает, чем она сейчас занята.

— Да чем бы ни была, она должна понять, как мне не терпится все узнать. И в конце концов, мы не чужие. Могла бы оторваться от этого важного чего-то.

— Ты сейчас говоришь как капризный ребенок. А помнится, еще недавно утверждала, что уже вполне взрослая.

Лити сцепила зубы и сдержала готовую сорваться с языка колкость.

— Послушай, ты не должен меня сейчас упрекать. Посмотрела бы я на тебя, если бы на тебя свалилось столько всего сразу.

— А что на тебя свалилось? Ты просто узнала то, чего раньше не знала. Вот и все. Как это затрагивает тебя лично?

— Как?! И ты еще спрашиваешь?! Я думала, что мы доверяем друг другу, а она от меня скрывала такое! И это единственный близкий человек!

Лити почувствовала, что готова заплакать, до того ей вдруг стало себя жалко.

— Успокойся. Вот не думал, что это на тебя так подействует. Что в конце концов произошло? Да, ты узнала, что у Суле есть от тебя тайна. Ну и что? Это нормально. У всех людей есть вещи, которые они не хотят сообщать другим, даже близким. Это не значит, что она не любит тебя или не доверяет тебе. Конечно, я считаю, что никакой особой тайны в том, что она входила в Совет, нет. Но наверняка у нее были причины, по которым она не хотела тебе этого говорить.

— Какие причины?

— Откуда я знаю? Спроси у нее самой. И, честное слово, незачем так сильно расстраиваться. Если бы я знал, что так будет, ни за что бы тебе не сказал.

— Ну уж дудки. Я настаиваю, чтобы от меня впредь ничего не скрывали. Если ты, конечно, хочешь оставаться моим другом.

— Да остынь ты наконец! Ну я тут при чем? Я-то что от тебя скрывал? Я вообще считал, что ты все знаешь. А ты сама должна вести себя по-другому, если хочешь, чтобы к тебе относились серьезно.

Лити несколько мгновений всерьез обдумывала возможность задушить его голыми руками, но с сожалением отказалась от этой идеи. Вероятно, нехорошее намерение отразилось у нее на лице, потому что Алит предусмотрительно сделал шаг в сторону.

— Ладно, — проворчала она, — живи.

— Спасибо. Все?

— Все.

— И ты не будешь закатывать Суле истерик?

— Не буду.

— Вот и хорошо. Остается дождаться Суле и узнать, что ей удалось выяснить. А то все это дело меня тоже довольно сильно беспокоит. И вообще я что-то проголодался. Кстати, ты намерена исполнять долг гостеприимной хозяйки?

— Не намерена. Честно говоря, в доме нет ни крошки. Я только сейчас поняла, что ужасно хочу есть. Не помню, когда я делала это в последний раз.

— Я знаю одно милое местечко. Там вкусно готовят и даже высылают заказы на дом. Ведь мы не хотим общаться с Суле на людях?

— Конечно, нет! Давай звони в это твое местечко!

Кухня «Старой бочки» оказалась в самом деле превосходной, а может, это просто показалось двум проголодавшимся от переживаний молодым магам. Воздав должное ужину, они оба пришли в умиротворенное состояние духа и почти спокойно стали ждать появления Суле. Но время шло, а ничего не происходило. Лити с Алитом нарочно договорились даже не упоминать в разговоре ничего из того, что их больше всего сейчас интересовало. И поэтому болтали о каких-то пустяках, главным образом перемывая косточки общим знакомым из Академии. Почти всем досталось на орехи, и только парочка кандидатур не вызвала серьезных нареканий у обоих. В целом они почти приятно проводили время, но чем дальше, тем больше пауз повисало в разговоре и тем менее живой интерес вызывало обсуждение человеческих несовершенств.

В конце концов, когда минула полночь, Лити не выдержала.

— Я устала ждать. Давай сами еще раз попробуем.

Алит горячо согласился, но их попытка снова не принесла успеха. Суле не отвечала. Лити увеличила яркость Шара и требовательно произнесла, пристально глядя прямо в глубину мерцающей сферы на своей ладони:

— Суле, ответь мне. Что бы ты сейчас ни делала, оторвись на секунду. Я должна тебя услышать. Потом можешь снова отключиться. Пожалуйста, Суле! Я прошу!

Но Шар оставался безнадежно нем. Лити в отчаянии загнала его обратно в ладонь.

— Она не может меня не слышать. Почему же молчит?

Алит, молчавший все это время, вышел из задумчивости и сказал:

— Насколько я знаю Суле, она не стала бы так поступать без веской причины. Я не знаю, что это может быть за причина, могу только догадываться. Она или настолько занята чем-то очень серьезным, что действительно не может оторваться даже на секунду, или не хочет применять Силу.

— Но почему?

— Ну, Лити, ты же сама знаешь, что Сила — как факел. Если кто-то хочет тебя отыскать, то ему достаточно нащупать этот факел, чтобы понять, где ты.

— Ты хочешь сказать, она не хочет, чтобы ее кто-то нашел? Чушь какая-то!

— Да пойми ты наконец, мы столкнулись с чем-то по-настоящему серьезным, может быть, даже опасным! Почему, по-твоему, она настаивала на личной встрече с дядей? Я думаю, именно потому, что не хотела быть подслушанной.

— Но это невозможно. Личную беседу магов нельзя подслушать, разве что они будут общаться по общему шару. Это смешно.

— Это не смешно. Подслушать можно любую беседу. Нужно только очень много Силы. Такое может сделать или очень могучий маг, или… или Совет, в котором много самых сильных магов. Как ты думаешь, Совет узнал о той дуэли?

— Так ты считаешь, Суле боится Совета? — с ужасом спросила Лити.

— Я этого не говорил. Я не знаю. Я только высказываю предположения, почему она тебе не отвечает. Как и мне дядя Оско. И мне это очень не нравится.

— Ты думаешь, здесь может быть что-то незаконное? Но Суле никогда бы не стала делать ничего подобного!

— Я и не говорю, что она замешана в чем-то дурном. Но то, что она явно не желала, чтобы о ее беседе с моим дядей узнал кто-либо посторонний, очевидно. И то, что она не отвечает тебе и не объявляется сама, тоже. Ты прекрасно знаешь, что она не нарушает своих обещаний. Честно говоря, я боюсь, что с ней могло что-то случиться.

Эта фраза вырвалась у него почти против воли, и было видно, что он высказал то, что его мучило. Лити охватил ужас. Что могло случиться с Суле? Она ведь не ребенок, если бы дело дошло до какой-нибудь реальной угрозы, Суле вполне могла постоять за себя. Однажды, когда Лити была еще маленькой, они вдвоем оказались в неприятной ситуации. Был чудный день, и Суле устроила девочке что-то вроде экскурсии. Они гуляли по городу и незаметно забрели в район с не самой лучшей репутацией. Как-то вдруг получилось, что вокруг них не оказалось прохожих и из подворотни появилась подозрительного вида компания. Они преградили путь беззащитным, как им казалось, жертвам и попытались отнять у Суле кошелек и украшения. Украшения Суле всегда привлекали восхищенные, а то и завистливые взоры. Но они не знали, с кем имеют дело. Лити даже не успела толком испугаться, как незадачливые грабители с воплями бросились врассыпную. Разъяренная Суле не ограничилась шаровыми молниями, которыми она запустила в бандитов. Она отправила вслед за каждым из них по маленькому воздушному демону, благодаря которым преступники были в тот же день пойманы. Так что постоять за себя она могла неплохо. Что же могло произойти, чтобы заставить ее испугаться? Или того хуже, что могло бы ей повредить? Такого Лити представить себе не могла, но тревога Алита передалась и ей.

— Что будем делать?

— А что можно сделать? Пока только ждать.

— И как долго?

— Не знаю, до утра во всяком случае.

— А потом? И вообще, что значит ждать? Вдруг ей в самом деле нужна помощь? — Лити представила себе страшную картину, как Суле барахтается в чем-то липком, темном, похожем на паутину, у нее связаны руки и она не может ни крикнуть, ни воспользоваться магией.

Это произвело на нее такое впечатление, что она чуть не закричала:

— Надо что-то делать!

— Мне тоже так кажется. Но нельзя пороть горячку. Нужно хорошо подумать, что именно мы можем предпринять. И в первую очередь мы должны выспаться. Уставший маг теряет силы, а Сила нам вполне может понадобиться. У тебя найдется для меня уголок?

— Конечно, сейчас приготовлю тебе гостевую комнату. Но сначала скажи, ведь у тебя что-то есть на примете, правда? Скажи, а то я спать не смогу.

— Ну, не то чтобы это было стоящей идеей, но мне кажется, пока не стоит извещать Совет. А что, если именно их не хочет вмешивать Суле? Не будем оказывать ей медвежью услугу. И боюсь, нам придется-таки обратиться в это твое БМП.

— Конечно! Как я сразу не подумала! — Горячность Лити явно не понравилась Алиту, и он недовольно насупился.

— Я имею в виду, что у них наверняка большой опыт по таким делам, поспешила сгладить свою оплошность девушка, а сама с облегчением подумала, как хорошо будет наконец-то увидеть Орама. Во-первых, это не будет нарушением обещания, срок истек сегодняшним вечером, а во-вторых, уж он-то точно что-нибудь придумает. Теперь ей больше не хотелось распутывать все самой, а хотелось, чтобы пришел Он, все уладил, спас Суле и вообще все стало замечательно. Потому что оборот, который приняли события, казавшиеся такими безобидными, ей больше не нравился.

На том они и порешили. В самом деле, до утра ничего предпринимать не стоило, вдруг Суле сама объявится и все их страхи окажутся плодом больного воображения и неутоленной жажды приключений. Ведь никаких зримых следов беды нет. А отсутствие Суле может объясняться как-нибудь просто. И они отправились спать.

ГЛАВА 7

Следующее утро принесло новый свет в мир, но не покой в их души. Суле не объявилась. Алит выяснил, что от дяди Оско тоже нет никаких известий. Новые попытки с ними связаться опять окончились безрезультатно. Пора было действовать.

Как обычно, день заставил забыть ночные страхи, и, когда Лити вела Алита в Старый город, где нашло свой приют загадочное БМП, ей снова стало казаться, что они делают из мухи слона. И только неподдельная тревога за Суле заставляла ее отнестись к делу серьезно. На легкий положительный настрой влияла и мысль о предстоящей встрече с Ним.

Но сам Король Грез, впустивший их через овальную дверь БМП, на этот раз оказался не в духе. Он с удивлением поглядывал на Алита, когда предлагал молодым людям присесть.

— Лити, мы уже забыли, как ты выглядишь. Кажется, ты собиралась на нас работать, или я что-то перепутал? — Его язвительный тон мгновенно заставил Лити почувствовать себя виноватой. — А вы, молодой человек… чему обязан? Вы тоже хотите найти применение своим талантам? Боюсь только, что вы выбрали не лучшего поручителя. — И он одарил Лити весьма ядовитой улыбкой.

— Орам, не сердись. У нас возникли небольшие осложнения. Мы как раз по этому поводу и пришли. Познакомьтесь — это Алит. Видишь ли, там, в саду госпожи Осей, я обнаружила что-то странное. Вернее, мы обнаружили.

И Лити рассказала ему все события последних дней, придерживаясь по возможности только фактов и стараясь избегать упоминаний о причастности Суле и Оско к Совету. Они нарочно договорились с Алитом, что выводы Орама должны быть независимыми.

— Так что я обещала Суле ничего не предпринимать до ее возвращения и не говорить с тобой. Но ее до сих пор нет, и мы беспокоимся.

По мере рассказа Лити недовольство Орама испарялось, и к концу повествования к нему вновь вернулись его прежнее обаяние и предупредительность.

— Значит, ты родственница знаменитой Суле? Любопытно. Кем вы друг другу приходитесь?

Лити запаниковала. На такой прямой вопрос можно было дать только такой же прямой ответ, а это было немыслимо. Суле бы дулась на нее до конца дней. Поэтому пришлось выкручиваться.

— Так ли это важно? Мы близкие родственницы, и она воспитала меня. Этого достаточно, чтобы я доверяла ей и выполняла данные ей обещания.

— О, конечно. Меня просто интересует, насколько в тебе много семейных способностей. Говорят, талант Силы передается через поколение. Но, похоже, это не ваш случай.

Лити пожала плечами, не желая развивать скользкую тему. Алит хранил молчание с самого начала беседы. Опасный момент миновал.

— Мы надеялись, что ты сможешь предложить какой-нибудь план действий. У тебя ведь такой опыт, — попыталась подольститься Лити.

Орам пожал плечами:

— Конечно. Но я сам должен осмотреть это место. А то, что вы решили не обращаться в… официальные органы, это правильно. Да, Лити, кажется, мы поручили тебе не самое простое дело для начала. Жаль, с нами сейчас нет Ормы. Она скоро должна вернуться, но мы не можем ждать. Я предлагаю следующее: мы сейчас вместе еще раз отправимся на место той «аномалии» и еще раз все осмотрим. И не только там, но и в округе. Может быть, удастся что-нибудь найти. А потом попытаемся поискать ваших пропавших родных.

— Как поискать? — удивилась Лити.

— Есть способы. Конечно, это не совсем легально, но я надеюсь на ваше молчание. — Его красноречивый взгляд был направлен в основном на Алита. Вообще было заметно, что эти двое не слишком полюбили друг друга.

«Как петухи, — мысленно фыркнула Лити, — мужчины вечно пытаются что-то доказать друг другу».

— Разумеется, — наконец прервал свое молчание Алит, — но хотелось бы все же поподробнее узнать об этих способах.

— Обязательно. Но сначала давайте все же осмотрим Цветочное предместье.

Они отправились туда втроем, и Лити снова пришлось взять на себя переговоры с госпожой Осей. На этот раз она не была так благожелательно настроена и не скрывала своего недовольства темпом расследования. Но Лити все же удалось уговорить ее на очередное посещение сада, с тем чтобы его осмотрел «самый главный специалист».

Старушка пожала плечами и разрешила, но Лити слышала, как она бормотала что-то про «этих бестолковых магов, которые такое простое дело никак не решат».

Орам не стал долго задерживаться у розовых кустов.

Он остановился там на мгновение, прикрыл глаза, и лицо его приобрело отрешенный вид, а затем он поморщился и пришел в движение.

— Лити, и вы, молодой человек, помогайте мне. Давайте определим границы этой зоны.

И они втроем попытались, расходясь, уловить границы аномалии. При этом они практически отключились от внешнего мира и руководствовались только неуловимым ощущением пустоты, отчего со стороны представляли странную картину: трое лунатиков среди бела дня потерянно бродят по вполне мирной на вид лужайке. Таким методом им удалось установить, что «Мертвая зона», как ее окрестил Орам, обширнее, чем представлялось Лити и Алиту, и выходит за границы участка госпожи Осей. Дальше, за оградой они не могли проверить, это была уже чужая земля.

— А кто живет там? Можно ли напроситься в его сад под каким-нибудь невинным предлогом?

— Не думаю. Там владения той самой злокозненной соседки, Бирди, которую хозяйка подозревает во всех смертных грехах. Вряд ли соседка ничего не знает о наших посещениях, и у нее нет причин нам помогать.

— Но нет причин и мешать нам. Если она ни при чем. А это именно так. Не думаю, что из простой неприязни к нашей старушке, даже если эта неприязнь весьма стойкая, эта несчастная женщина способна вызвать такие последствия. Если бы это было так, всем остальным магам пришлось бы смиренно снять перед ней шляпу и отправиться на покой, чтобы всю оставшуюся жизнь оплакивать свою бездарность.

В этот момент в саду появилась госпожа Осей. Видимо, своим ворчанием она распалила сама себя и теперь намеревалась высказать свои претензии посетителям.

— Это вы тут главный? — вопросительно уставилась она на Орама. При этом Лити наконец обратила внимание на то, как каждый раз морщится Алит, стоит только кому-нибудь прямо или косвенно подчеркнуть руководящую роль Орама. Скажите мне, как долго еще я буду ждать результатов?

Орам оценил ситуацию и немедленно включил личное обаяние на полную мощность.

— О, госпожа Осей, наконец-то у меня появилась возможность лично познакомиться с вами. — И он адресовал ей свою самую ослепительную улыбку. Я столько слышал о ваших талантах, говорят, что ваш сад чуть ли не лучший в городе. Да что там в городе, во всей округе. Это честь для нас, что вы обратились именно к нам. Я непременно с самого начала лично занялся бы вашим делом, но, к несчастью, другие, более ранние обязательства, которые никак нельзя сбрасывать со счетов, не оставили мне такой возможности. Но я направил к вам наших самых перспективных сотрудников. К сожалению, ваш случай оказался несколько сложнее, чем мы предполагали. Он в некотором роде даже уникален. Поэтому и случилась эта досадная задержка. Но я уверен, что мы в самое ближайшее время сумеем распутать это чрезвычайно интересное дело.

Говоря все это, он не переставал посылать старушке персонально адресованные улыбки, строго дозируя воздействие каждой, чтобы оно не пересеклось с влиянием предыдущей или последующей. Лити поразилась такому способу эффективно и экономно очаровывать собеседника. Со стороны это, конечно, было заметнее. На месте же госпожи Осей Лити бы давно превратилась в блаженно обалдевшее существо, ечастливое самим фактом внимания Такого Мужчины. Но госпожа Осей то ли оказалась стреляным воробьем, то ли просто была менее восприимчива к Его обаянию, и на нее Орамовы старания произвели гораздо меньшее впечатление, чем можно было ожидать. Конечно, она существенно смягчилась, но не настолько, чтобы совсем перестать ворчать.

— Да, хотелось бы поскорее. А то еще немного, и от моих цветов ничего не останется.

«Ну это, положим, явное преувеличение», — подумала Лити. Розы, на ее взгляд, были ровно в том же состоянии, в котором она застала их в свой первый визит.

— Так скажите наконец, кто именно занимается моим делом? А то я уже запуталась. Лити я знаю, этого молодого человека она уже приводила с собой. Теперь вот вы. А кто были те двое, что приходили на днях? Такой солидный господин с расфуфыренной блондинкой?

Лити чуть не вскрикнула. Неужели это Суле была здесь вместе с Алитовым дядюшкой? Алит тоже проявил интерес к этим словам.

— Госпожа Осей, я правильно вас понял? Вы сказали, что к вам приходили еще два человека? Они тоже интересовались садом?

— Да, она сказала, что они из вашего же бюро. Что Лити больше не будет мной заниматься, а будут они. Так это что, неправда? То-то она мне сразу не понравилась. Такая нахальная самоуверенная особа. А как она обращалась с тем приятным господином! Непонятно, что у него с ней общего.

Орам попросил хозяйку поподробнее описать этих людей, но Лити стало ясно, что сюда приходили именно Суле и Оско. Если мужчины реагировали на ее бабушку однозначно положительно, то у большинства женщин Суле вызывала именно такую реакцию. Что ж, госпожа Осей проявила заодно и свой вкус. Теперь понятно, почему Орам не произвел на нее такого сногсшибательного впечатления.

Очевидно, ей нравятся более солидные мужчины.

Итак, они выяснили, что Суле была здесь. Неясно правда, что она сумела узнать и куда подевалась потом.

Госпожа Осей могла только сказать, что та парочка интересовалась сначала ее садом, а затем соседским участком.

Подумать только, ведь если бы не ее материальные затруднения, не пришлось бы участок продавать и терпеть эту зловредную Бирди под боком. Нет, куда отправились те двое после того, как осмотрели ее сад, она не знает. И очень надеется, что бесконечные визиты прекратятся, а будет наконец результат.

Орам вновь пустил в ход тяжелую артиллерию, и старушку удалось водворить обратно в дом. Больше здесь делать было нечего, и троица принялась обдумывать способы незаметного проникновения на враждебную соседскую территорию.

После непродолжительной дискуссии на свет появился следующий план. Орам под видом представителя местной Управы наносит визит многоуважаемой госпоже Бирди, дабы положить конец беспочвенным жалобам ее вздорной соседки Осей на то, что госпожа Бирди якобы забрасывает ее сад каким-то мусором. По общему мнению, план не отличался толковостью или оригинальностью, но именно поэтому должен был сработать. Тем более что основная ставка делалась на личное обаяние. А если все пойдет как надо, то предлог, под которым Орам проникнет на участок, будет уже не важен. Главное — заморочить голову Бирди. Орам был абсолютно уверен в этой своей способности. Алит стоял на крайне скептической позиции. Лити колебалась. Еще полчаса тому назад она была готова поклясться, что против Его обаяния не устоит ни одна женщина. Но живой пример госпожи Осей явно демонстрировал обратное. Правда, госпожа Осей в некотором роде не показатель. Но кто знает, что собой 86 Депо о проклятых розах представляет ее соседка. Так что план был принят, тем более что ни Лити, ни Алит не смогли предложить ничего лучше. На крайний случай — Орам пошел на уступки, если ему удастся удерживать внимание соседки недостаточно долго, может появиться Лити и сообщить Ораму, что в Управе возникло срочное дело. Это даст возможность самой Лити, пусть ненадолго, побывать на месте и получить собственные впечатления. А два мнения лучше одного. Алиту в плане места не нашлось. Он должен был просто ждать на некотором расстоянии, пока вернутся его сотоварищи.

Итак, Орам отправился на территорию вероятного противника. Но с самого начала план натолкнулся на неожиданный подводный камень — Бирди не оказалось дома.

Вместо нее дверь открыл мужчина средних лет и весьма колоритной наружности. Его густые черные брови контрастировали с почти седой, но весьма пышной шевелюрой, а нос гордо возвышался над обширными усами.

Трубным голосом он возвестил, что зовут его Ратион, что дражайшая Бирди покинула его ради важных дел, а он, ее гость и давний друг, вынужден коротать время в грустном одиночестве. Поэтому он очень рад компании, конечно, он позволит осмотреть участок, вряд ли Бирди была бы против, с соседями надо дружить. Но после он ни за что не отпустит дорогого гостя, посланного ему свыше.

Нет, нет, им обязательно найдется о чем поговорить, а у дражайшей Бирди в погребе хранится очень даже неплохое вино. Орам сначала был слегка озадачен, но быстро сориентировался. Все складывалось как нельзя лучше. У временного хозяина виллы не должно было возникнуть никаких подозрений. Не надо даже было тратить время на его очаровывание. По-видимому, бедняга настолько не выносил одиночества, что был бы рад даже случайно забредшей бродячей собаке.

Таким образом, Орам беспрепятственно проник в сад.

И единственное, что ему мешало, — это неотлучное присутствие Ратиона, чье басовитое гудение уже через несколько минут превратилось для Орама в фоновый шум.

Благо Ратиону и не требовались ответы собеседника. Ему нужно было только его наличие. Все остальное он брал на себя. Орам только иногда вставлял в его монолог какие-нибудь неопределенные междометия, особенно когда краем уха улавливал в жужжании этого гигантского шмеля вопросительные интонации. Все внимание представителя славного БМП было приковано к собственным ощущениям. Он пытался определить наличие таинственной аномалии поля на территории госпожи Бирди. Это заняло даже меньше труда, чем в первый раз. Во-первых, он искал то, что и ожидал найти, а во-вторых, ему показалось, что здесь чувство пустоты было даже сильнее, чем в соседнем саду. Он походил по участку, время от времени «принимая участие» в беседе с Ратионом и бормоча что-то про пресловутый мусор, который и был официальным предлогом вторжения. В результате ему стало ясно, что Мертвая зона захватила практически всю территорию участка Бирди и скорее всего продолжается дальше.

Выходило так, что сад госпожи Осей оказался не центром аномалии, а только окраиной, причем еще неясно, насколько далекой от центра. Потому что дальше несчастных роз Мертвая зона продвинулась очень немного. Обнаружив то, что искал, Орам попытался закруглить «беседу» с Ратионом и вернуться к ожидавшим его Лити и Алиту, которые остались за деревьями во владениях госпожи Осей, чтобы не быть обнаруженными потенциально недружественной соседкой. Но не тут-то было. Вырваться от гостеприимного Ратиона оказалось не так просто.

Он и слышать ничего не желал. Вежливо, но твердо подхватив Орама под локоток, он повлек его в дом, приговаривая что-то про вино и угощение. Слабые попытки вырваться из глупого положения показали Ораму, что хватка у Ратиона железная. Ну не добавлять же ситуации еще больше идиотизма настоящей дракой?! Тем более что в ее исходе Орам был сильно не уверен.

Лити с Алитом, которые партизанили в саду Осей, время от времени выглядывали из-за деревьев и могли видеть, как Орам совершает передвижения по участку соседки, и при этом по его лицу было видно, что явно не напрасно. Они также видели неотступно следовавшего за ним мужчину, который что-то все время говорил, а потом подхватил под локоть и повел упирающегося Орама в дом. Через несколько шагов Орам перестал сопротивляться и, пожав плечами, последовал за тем мужчиной.

Лити и Алит терялись в догадках. Что там происходит?

Кто этот человек? Муж Бирди? Охранник? Домоправитель? Почему он увел Орама? Неужели что-то заподозрил? И что им теперь делать? Лити тут же предложила немедленно идти на выручку Ораму, даже если для этого придется штурмовать дом. Алит отнесся к ситуации более спокойно. Он резонно возразил, что если бы Ораму грозила какая-то опасность, он не дал бы так просто себя увести. Поэтому нужно незаметно пробраться поближе к дому и постараться выяснить, почему он не вернулся и что он там делает. Но действовать надо осторожно, кто знает, сколько там, в доме, народу и что вообще их ждет за оградой. Поэтому лучше придерживаться первоначального плана и сохранять видимость официальных действий.

Вот только вместо Лити за Орамом с требованием возвратиться к срочным делам отправится Алит. Он же не может подвергать ее риску. С одной стороны, Лити была польщена таким проявлением заботы, а с другой стороны, ей самой хотелось активных действий. Поэтому она решила схитрить. Она горячо согласилась с Алитом и даже подарила ему исполненный благодарности взгляд, чтобы окончательно уверить новоиспеченного покровителя в своей покорности. Они порешили, что Алит пойдет к дому, осмотрится там, а потом постучит, попытается увести Орама, и, если все пойдет хорошо, они вместе вернутся к Лити, которая будет их дожидаться на старом месте, в саду госпожи Осей. На случай непредвиденных осложнений Алит оставил за собой право действовать по обстановке. Наконец-то он мог развернуться и почувствовать себя главным, даже если в подчинении у него была одна только Лити. Та же, в свою очередь, хорошо понимая желание Алита покомандовать в отсутствие Орама, не мешала и покорно соглашалась со всем. Но едва только Алит приступил к выполнению модифицированного плана, как она стала действовать по собственному разумению. Ей уже немного надоело всех слушаться. Правда, Лити дождалась, пока Алит подойдет к дому и постучит. На стук появился все тот же седовласый мужчина, он приветствовал Алита преувеличенно радостными жестами и тут же и его затащил в дом.

Лити выбралась из своего укрытия за деревьями и самым бессовестным образом перелезла через невысокий забор, который разделял участки Осей и Бирди. Эта мысль пришла ей в голову давно, но она не решалась высказать ее законопослушному Алиту. А о том, чтобы предлагать такие вещи богоподобному Ораму, вообще не могло быть речи. Но, оставшись без бдительного мужского присмотра, Лити решила вспомнить о не так давно закончившемся детстве и поступила как малолетний разбойник. В чужом саду Лити осмотрелась, прежде чем начать открыто разгуливать, и, не обнаружив никого, кто мог бы за нею наблюдать и помешать ее действиям, сама начала прощупывать местность Силой. Очень быстро она пришла к тому же выводу, к которому пришел Орам. Мертвая зона ощущалась здесь сильнее, чем в саду госпожи Осей, и не ограничивалась этим участком. Странно, что хозяйка ничего не замечала. Кажется, человек с маломальски выраженными магическими способностями не мог не почувствовать неладное, стоило ему только побывать здесь. А про Бирди госпожа Осей говорила, что та якобы даже входит в Совет, то есть явно наделена магическим талантом. Разве что эта Бирди никогда не гуляет в собственном саду. Или не гуляла со времени возникновения аномалии. Судя по поведению роз, Мертвая зона вряд ли могла появиться раньше чем месяц, ну полтора назад. Лити еще раз прошлась по участку, определяя границы отсутствия поля, хотя это было ей неприятно. Она чувствовала, что чем дольше находится в этом месте, тем большая усталость и даже апатия охватывают все ее существо. Поэтому девушка, удостоверившись в своих выводах, не стала задерживаться в неприятном месте и пробралась поближе к дому. Несмотря на то что Лити старалась покинуть нехорошее место как можно скорее, осмотр занял не меньше получаса, а может, и гораздо больше, она не могла точно сказать.

Около дома аномалия резко пошла на убыль, интенсивность поля здесь была довольно высока. Лити даже не потребовалось особенно стараться, чтобы почувствовать следы множества разнообразных заклятий. В этом доме явно жил маг. Девушка попыталась очень осторожно прощупать сам дом на предмет наличия хозяйки. Она опасалась применять магию в полном объеме, помня, что Сила в любой момент может ее выдать, а убедительного объяснения для ее пребывания возле чужой двери она не успела придумать. Однако уже беглое касание тенью Силы показало Лити, что в доме находятся только два мага — и это были Орам и Алит. Тогда девушка решила рискнуть и копнула поглубже. Она ощутила присутствие еще одного человека, по-видимому, того самого мужчины, который пленил обоих ее спутников. Лити сосредоточилась на нем и поняла, что он тоже обладает Силой, но в таком ничтожном объеме, что она могла не опасаться быть им обнаруженной. Однако ее удивило, что она воспринимала Силы Орама и Алита как-то странно, нечетко. Как будто они спали или были далеко. Или что-то другое ослабило их магические способности. Лити посчитала, что они в опасности, и окончательно потеряла голову. Наверное, тот коварный тип какой-то хитростью заманил Орама и Алита внутрь, а теперь делает с ними нечто чудовищное.

Больше не думая о том, чтобы оставаться незамеченной, она решительно подошла к двери и громко забарабанила в нее кулаком. В ответ не раздалось ни звука. На второй стук реакции тоже не последовало. Дом, только что на ее глазах поглотивший двоих ее друзей, словно вымер. Лити отбросила последние колебания и решиласьтаки штурмовать его, как и предлагала с самого момента захвата Орама неизвестным. Она резко дернула за ручку и почти провалилась внутрь. Дверь не была заперта. Лити обрела равновесие и замерла, прислушиваясь к звукам внутри здания. В дальних комнатах явно кто-то был. Она различила неразборчивые голоса и даже как будто какой-то вой. Сердце девушки замерло. Наверняка в доме происходило что-то ужасное. Она затаила дыхание и бесшумно двинулась на звук, собирая в кулак всю свою Силу для неминуемой смертельной борьбы с ожидавшим ее впереди безымянным ужасом. Ей было отчаянно страшно, но ради Орама она была готова на все. Да и Алит вдруг показался ей совсем не чужим человеком, которого она ни в коем случае не могла бросить в неизвестной беде. Лити миновала на цыпочках несколько расположенных анфиладой комнат и подошла к двери, из-за которой раздавались странные звуки. В этот момент за таинственной дверью кто-то в очередной раз взвыл, и у Лити сдали нервы.

С отчаянным воплем она толкнула чертову дверь и стремительно влетела в комнату.

Ее глазам предстало дикое зрелище. Комната, обставленная в стиле тяжелой старинной роскоши, так же как и остальные, на убранство которых она толком не обратила внимания по дороге сюда, была приведена в сильнейший беспорядок. Посреди ее прямо на полу была расстелена многоцветная и явно очень дорогая скатерть, которую, очевидно, стащили со стоявшего рядом массивного дубового стола. На ней в беспорядке валялись тяжелые старинные блюда из драгоценных металлов, кубки, кувшины, бутылки и другие предметы сервировки. На них, а также прямо на скатерти, и не только на ней, попадались остатки кулинарных произведений в виде недоеденных окороков, полуобглоданных остовов каких-то жареных птиц, надкушенные фрукты, кусочки сыра, а также фрагменты чего-то непонятного пастообразной консистенции, больше всего напоминавшего паштет. Вокруг всего этого безобразия тоже прямо на полу вальяжно развалилась троица, в которой Лити с некоторым трудом удалось признать пропавших Орама, Алита и того неизвестного мужчину, который их обоих пленил. Троица была совершенно пьяна. То один, то другой из них время от времени пытался что-то бормотать заплетающимся языком, а Орам издавал те самые звуки, которые перепуганная Лити приняла за вой. Так Орам пел. Лити почувствовала, как от перенесенного ужаса и от тяжелого винного духа в комнате у нее подкашиваются ноги. Она опустилась прямо на ковер у двери и принялась истерически хохотать.

Только теперь ее появление оказалось замечено. Ратион, чье имя она узнала чуть погодя, сделал попытку поприветствовать новую гостью. Однако не выразил ни малейших признаков удивления: ни фактом ее появления, ни способом, которым она это сделала, едва не снеся дверь с петель. Он бормотал что-то о прелестном видении, которое снизошло к ним, грешным, о том, как он счастлив это видение лицезреть, и пусть оно, видение, не погнушается их скромным обществом. Орам и Алит оказались еще менее вменяемы. Орам вообще слабо реагировал на появление Лити. Он снова попытался запеть, а Алит даже сделал попытку сесть и предложить Лити место рядом с собой. Но его широкий приглашающий жест оборвался на середине, и Алит уснул, уткнувшись лицом в недоеденную булку.

Лити с трудом взяла себя в руки и прекратила истерику. Ей больше ничего не оставалось, потому что на помощь этих, с позволения сказать, соратников сейчас явно не приходилось рассчитывать. Конечно, всякая уважающая себя барышня в такой нестандартной ситуации заслуживала, с ее точки зрения, внимания Героя в виде как минимум стакана воды, а в худшем случае отрезвляющей оплеухи. Но ни один из потенциальных претендентов на звание героя сейчас на это звание не претендовал.

И Лити пришлось успокаиваться самой. Более того, она понимала, что только ей одной предстояло придумать и осуществить план выхода из ситуации. Ей вовсе не хотелось дождаться прихода хозяйки, с которой наверняка придется объясняться. Поэтому нужно как можно скорее убраться отсюда самой и каким-то образом увести Орама с Алитом. На помощь Ратиона тоже не приходилось полагаться. Хотя он и оказался самым крепким в этой компании, даже он сейчас годился только на то, чтобы более или менее внятно ответить на вопрос, где в этом доме можно было раздобыть воду.

Следуя его указаниям, Лити предприняла путешествие в нижний ярус дома, туда, где располагались питьевой и купальный бассейны. Это явно был не бедный особняк, поскольку вместо обычных двух водоемов, которые можно встретить практически во всех домах, здесь присутствовали еще два. Они были отделены от двух первых аркой и гораздо более пышно отделаны. Дно одного из них даже было покрыто замысловатой мозаикой. Лити подумала, насколько же раньше была богата госпожа Осей, если этот дом, а также еще один, которого она пока не видела, раньше принадлежал ей и ее мужу. Странно, что она предпочитает сама возиться со своим садом. Хотя у каждого человека может быть хобби.

Лити зачерпнула воды из самого первого, питьевого бассейна, для чего заранее прихватила из комнаты, где застала оргию, пустой кувшин, и отправилась в обратный путь. Она спешила, но все же не могла отказать себе в желании удовлетворить жгучее любопытство, хотя бы мельком осмотрев дом, в котором оказалась. Изнутри он оказался гораздо красивее и намного старше, чем представлялся снаружи. Кроме того, дом был необычен своей планировкой. Как правило, большинство жилых домов представляют собой одно-двухэтажные сооружения, где на первом этаже размещаются все необходимые для хозяйства помещения, а также гостевые комнаты и — в богатых семьях — комнаты, которые хозяева отводят для своих увлечений. Второй этаж, если он есть, отводится личным покоям, и чужие туда никогда не допускаются. В нижнем, подземном ярусе располагаются бассейны и все необходимое для хранения припасов. В этом же доме не было второго этажа, хотя, судя по убранству, строили его люди чрезвычайно состоятельные, но зато Лити успела заметить, что в помещении за бассейнами в небольшом закутке была лестница, ведущая вниз. То есть в доме имелся еще один, дополнительный ярус ниже подземного. Лити удивилась, но у нее не было времени, да и необходимости спускаться туда. Она торопилась привести в чувство своих спутников.

Принесенная вода оказала слабый эффект, хотя Лити щедро поливала ею бесчувственные физиономии Алита и Орама, который к тому времени прекратил попытки вызвать в сердце Лити отвращение ко всякому пению вообще и тоже мирно спал. Лити попеременно тормошила обоих, но крепкое вино госпожи Бирди отбивало все ее попытки вырвать обе жертвы из объятий сладкого сна.

Только Ратион еще не до конца поддался его воздействию, хотя и он уже почти перестал замечать девушку и бормотал что-то, похожее на стихи на неизвестном Лити языке.

И тогда она решилась на крайнее средство. Это было довольно жестоко с ее стороны, но другого выхода не было.

Лити сосредоточилась и произнесла когда-то давно подслушанное ею у уличной колдуньи Заклятие Трезвости.

Это заклятие не изучали в Академии, как, впрочем, и многие другие простонародные заклятия, которые считались слишком низменными и недостойными внимания настоящего мага. Заклятие немедленно разрушало весь алкоголь в теле пьяного и вызывало мучительное похмелье с головной болью и прочими прелестями. Но зато даже минуту назад мертвецки пьяный человек после него мог совершать некоторые простые действия. Например, идти. К таким заклятиям иногда прибегали отчаявшиеся жены записных пьяниц, которые никакими средствами не могли заставить мужа вернуться домой. Лити не смутили возможные последствия в виде головной боли и очевидного, мягко говоря, недовольства обоих ее мужчин, и она, невзирая на их охи и стоны, немилосердно погнала незадачливых детективов прочь из этого места. Она просто кожей чувствовала необходимость спешить, хозяйка могла вернуться в любую минуту.

Обратная дорога в БМП, куда она решила доставить своих стенающих спутников, показалась Лити бесконечной. Ей приходилось временами чуть ли не силой тащить на себе шатающуюся парочку, а они и не думали облегчить ей жизнь, всю дорогу жалуясь на жизнь и капризничая. Когда Лити наконец добралась до здания Бюро, она была совершенно измотана и очень зла на все и вся. Ей очень повезло, что Орма оказалась на месте. Она помогла втащить обоих, еще не совсем пришедших в себя мужчин, в дом и усадить их в те самые кресла, на которых сидела Лити в свой первый визит. Она же заставила обоих принять по порции какого-то эффективного травяного отвара от головной боли, а затем отправила их вниз освежиться. И только потом приступила к расспросам.

Лити почла за благо рассказать ей все с самого начала.

Поскольку ей приходилось излагать события уже в третий раз, рассказ получился кратким и по существу.

Орма отнеслась к словам Лити очень серьезно и выразила обеспокоенность исчезновением Суле. Они не были лично знакомы, но репутация Суле как опытной и могущественной колдуньи была известна в профессиональном сообществе. Последняя же часть рассказа вызвала у Ормы только неодобрение. Она довольно резко заметила, что Ораму стоило дождаться ее, прежде чем предпринимать какие-либо шаги. Лити была шокирована. Она и раньше заметила у Ормы отсутствие какого-либо пиетета по отношению к Божеству, но чтоб вот так отказывать ему в праве на самостоятельные действия — это было слишком. Орма заметила реакцию девушки и усмехнулась.

— Милая Лити, я давно заметила, как женщины реагируют на моего брата. (При слове «брат» Лити почувствовала, какой тяжелый камень упал с ее души.) Но при всех несомненных внешних достоинствах его профессиональные таланты остаются весьма средними. К сожалению. Его дело — очаровать клиента, особенно если это женщина. Основная часть работы лежала на мне и Нелле. Но Нелл нас покинул, так что в последнее время со всем приходится управляться мне одной. — Орма говорила спокойно, ничуть не стараясь подчеркнуть свою значимость, и поэтому Лити сразу ей поверила. — Так что если вы собираетесь с нами работать, вам нужно иметь представление о наших делах. Орам любит чувствовать себя главным, и я стараюсь не мешать ему в этом. Особенно на людях. И думаю, вы тоже не захотите нарушать эту традицию. Но по всем делам вам придется отчитываться передо мной. И если что, помогать вам тоже буду я.

К этому времени оба пострадавших от чрезмерного гостеприимства Ратиона мага уже посетили бассейн и были способны внятно общаться. Оба были подавлены и имели весьма кислый вид. Орам пытался вяло оправдываться, Алит угрюмо молчал. Зрелище прекрасной Ормы, кажется, подавляло его не меньше факта собственного промаха. Лити официально представила их друг другу, хотя в данный момент это выглядело довольно нелепо. Сама же красавица Орма властным жестом прекратила жалкие попытки Орама реабилитироваться и весьма сурово заметила, что еще не встречала с его стороны подобного безответственного отношения к делу. При этих словах Орам замолчал, а Алит насупился еще больше. Но Орма уже смягчилась.

— Вам не кажется странным, что за такое короткое время вы напились так, как если бы провели там по меньшей мере целый день?

Алит немного оживился.

— Да, мне это тоже показалось немного странным. Когда я вошел, Орам уже не держался на ногах, хотя, по моим подсчетам, он провел в доме не слишком много времени. Я даже подумал, все ли с ним в порядке. Но потом, я сам не знаю, как это получилось, Ратион принес новый кувшин, и мы… Я помню только, как Лити начала поливать нас водой.

— Да, и весьма немилосердно. — Орам воспользовался ситуацией, чтобы высказать свое недовольство.

Лити возмутилась, но не посмела ему перечить. За нее вступилась Орма:

— На твоем месте я бы не стала ее упрекать. Счастье еще, что она вообще догадалась войти в дом, а не стала дожидаться вас на улице. Хороши бы вы были, если бы хозяйка застала вас там. Судя по всему, она не так проста. Не так часто люди держат в доме вино, которое валит с ног в полчаса. Орам, вспомни, пару лет назад у нас уже был подобный случай. — И она рассказала, как они вели дело одного трактирщика. Его помощник втайне от хозяина держал у себя такое вино и подавал его тем людям, которых надо было на какое-то время вывести из строя. Или у которых хотели что-то выведать незаметно для них самих. Трактирщик заподозрил что-то неладное, когда его уважаемые гости, которые раньше могли подолгу сидеть за беседой, потягивая бокал-другой вина, вдруг стали очень быстро пьянеть и приходилось доставлять их домой за счет заведения. И доставлял их всегда новый помощник, такой расторопный и услужливый, что хозяин не мог подумать о нем ничего плохого. В конце концов выяснилось, что он был представителем воровского синдиката и нарочно спаивал богатых клиентов особым вином, чтобы под благовидным предлогом проникать в их дома и потом давать наводку своим приятелям-ворам. Попался этот лжепомощник, когда хозяин, обеспокоенный серией краж у его старинных клиентов, обратился в БМП за помощью, так как репутация его заведения уже начинала страдать от пересудов. Орме тогда так и не удалось толком выяснить, что за особое вино подливали жертвам, делом заинтересовался Совет, намекнувший, что дальнейшее расследование нежелательно. И БМП почло за благо не нарываться на неприятности. Тем более что довольный клиент был полностью реабилитирован. Но Орма еще тогда подумала, что такое вино может быть весьма опасным, потому что практически все виноделы применяли разнообразные заклятия для улучшения качества вин, и даже она смогла отличить его от обыкновенного только потому, что точно знала, что искать.

Так что, вполне возможно, Орам с Алитом стали жертвами подобного же напитка. Выяснить это точнее можно, только получив образец, но это вряд ли получится.

Орма задала всем несколько вопросов, пытаясь удостовериться, что этот Ратион ничего у них не выспрашивал.

Оба мужчины затруднились дать точный ответ, но Лити успокоила ее, заверив, что Ратион, хотя и не был абсолютно невменяем, как эти двое, сам тоже явно принял деятельное участие в дегустации. Разобравшись с этим, присутствующие вернулись к обсуждению результатов похода.

Орам и Лити изложили свои наблюдения и выяснили, что они практически совпадают. Орам подтвердил, что аномалия действительно существует, а не померещилась Лити и Алиту и что эта аномалия захватывает по крайней мере три участка, причем все они когда-то принадлежали госпоже Осей. Последний вывод неожиданно для всех, в том числе и для себя самой, сделала Лити.

Она вспомнила, что старушка сама показала ей все три дома, которыми владели когда-то она и ее муж. Этот факт с таким же успехом мог оказаться важным, как и совершенно незначительным. Но Орма сказала, что неплохо было бы разузнать побольше о покойном супруге госпожи Осей и об их домах вообще. Это было поручено Алиту, который таким образом естественно превратился в члена команды. Против чего Алит не возражал.

Оставалось еще самое важное — необъяснимое отсутствие Суле и дяди Алита Оско. Но Орма сказала, что решение этого вопроса потребует много сил, которых ни у кого из них уже не осталось, и предложила перенести его на завтра. Они договорились собраться здесь же завтра с утра и на этом распрощались.

По дороге Алит почти все время молчал, но когда они дошли до ее дома, он не выразил желания отправиться к себе. Лити не возражала. Она была слишком измотана и взвинчена, и перспектива остаться одной даже в собственном доме ее не радовала. Так, по молчаливой договоренности, Алит перебрался в дом Лити на время расследования.

ГЛАВА 8

Лити с интересом рассматривала комнату в лиловых тонах, которую впервые увидела несколько дней назад. Странно, эти несколько дней растянулись как будто на годы — столько всего успело произойти, такую бурную, насыщенную событиями жизнь ей не приходилось вести никогда ранее.

Только теперь она смогла разглядеть предметы, заполнявшие столик между креслами. Это были в основном стилизованные фигурки людей и животных, вырезанные из дерева с большим мастерством. Но среди них попадались и другие вещи, чьего назначения Лити не знала. Она рассеянно вертела в руках плоскую коробочку, из которой по бокам торчали какие-то усики и колесики. Немного похоже на обычную коробку с домашними заклятиями, вроде Заклятия Вечернего Света, какие продаются во всех хозяйственных лавках, но не совсем. Лити так и не поняла, что это такое. Она вполуха слушала Алита, который что-то говорил о своих знакомых, которые помогли бы ему получить доступ к Переписи, а значит, к сведениям о покойном супруге старушки Осей, но внимание Лити было приковано к одной портьере, из-за которой, она знала, должен был появиться Орам. Вчерашнее происшествие, равно как и шокирующие признания Ормы, не поколебали веры девушки в Идеал. Ей было все равно, что он не гений и отвратно выглядит в пьяном виде. Он был прекрасен, и этого было достаточно. При этом красота внешняя, конечно же, служила только витриной всех его остальных неисчислимых достоинств. Каких именно, Лити еще не знала, но твердо верила в их существование.

Орам заставил себя ждать. Правда, Лити и Алит сами пришли несколько раньше названного срока, так что у них не было оснований для недовольства. Наконец, портьера откинулась, и Предел Мечтаний вошел в комнату, немедленно осчастливив Лити самим фактом своего присутствия. Вслед за ним вошла и Орма, которая выглядела скорее не отдохнувшей, а еще более утомленной, в отличие от своего брата. Орам же сиял. Он явно оправился от вчерашнего конфуза и готов был вновь возложить на себя тяжкие бразды общего руководства.

Обе пары поприветствовали друг друга и сразу перешли к делу. Орам милостиво предоставил слово своей сестре. Оказывается, Орма почти не отдыхала прошлой ночью. Она размышляла над тем, как им найти Суле и Оско и при этом немедленно не оповестить всех практикующих магов о своих поисках. Способов найти человека с помощью магии существовало множество, но все они оставляли след Силы, подобный хвосту летящей кометы, и любой желающий мог по этому следу обнаружить и того, кого ищут, и того, кто ищет. В большинстве случаев это было не важно, но не теперь. Если Суле сама не выходит на связь, значит, нельзя ее обнаруживать перед теми, от кого она прячется. Если же она в беде, то тем более нельзя наводить врагов на ее след.

Впервые впрямую было произнесено слово «враги», и у Лити тревожно сжалось сердце.

Поэтому Орма предложила другой способ. Они не будут применять активную магию, чтобы найти Суле. Они попробуют обнаружить следы ее присутствия по изменениям самого поля. Орма решила действовать так, как поступают звери. Она предложила искать «запах» Суле, ее индивидуальный, неповторимый след в магическом поле.

Лити не знала, что такое возможно. Был удивлен и Алит, хотя он что-то слышал о подобных вещах, но полагал, что эти заклятия еще находятся в стадии разработки.

— Видите ли, этим долго занимался Нелл. Он много рассказывал мне о своих идеях, и я даже иногда помогала ему. Он полагал, что там, где магия сталкивается с порогом чувствительности или пределом сил одного человека, вовсе нет необходимости привлекать Силу нескольких магов, как это делает в трудных случаях Совет. Можно использовать технические приспособления. Они, конечно, применяются, но только в самых простых бытовых вещах. А он предложил делать это и в других случаях.

Слушая ее, Лити живо вспомнила ту брошюрку по техномагии, которую недавно давала ей Суле. Там тоже что-то говорилось о широких перспективах сращивания магии с техникой. Но как это можно применить сейчас?

Видимо, она задала последний вопрос вслух, потому что мысленное общение, как известно, возможно только между близкими друг другу людьми по их взаимному согласию. А Орма ответила:

— Как раз над этим я думала почти всю ночь. Мне кажется, что можно сделать так. Нелл не так давно придумал одно устройство для того, чтобы определять, какие компоненты входят в состав блюда или любой сложной смеси. Ну, когда-то его попросили определить один секретный кулинарный рецепт. То есть он научился выделять часть из целого. Он опирался в основном на Закон Подобия и провел очень много опытов. А потом, когда добился выделения определенного вещества, заставил свое устройство его «запомнить», чтобы не делать этого каждый раз заново для разных образцов. А что, если мы возьмем тот же принцип для поисков Суле? Я говорю только о Суле, хотя имею в виду и вашего дядю тоже, — обратилась она к Алиту. — Просто я полагаю, что они должны быть вместе, и, найдя одного, мы автоматически отыщем и другого. Мы сэкономим много сил и заодно сохраним секретность. Ведь никто из нас не будет проводить активный поиск Суле. Мы просто будем «просеивать» поле в поисках нужного следа, причем это даже будем не мы, а вот эта безымянная вещица.

И Орма отобрала у Лити ту самую коробочку, которую девушка продолжала держать в руках, практически забыв о ее существовании.

— Мы должны только научить ее искать то, что нам сейчас нужно. Лити, найдется у тебя какая-нибудь вещь, на которой есть следы магии Суле? Или которая хотя бы принадлежала ей достаточно долгое время?

— Конечно. — Лити взяла в руку небольшой кулончик, который давно, еще в детстве, подарила ей бабушка.

Кулончик был амулетом, который Суле лично наколдовала девочке на удачу. Заодно она использовала его, чтобы всегда знать, где находится ребенок. Позже, когда Лити выросла, Суле научила ее при желании блокировать сигнал этого кулончика, если Лити не хотела, чтобы о ее местоположении знала Суле, но девушка практически не пользовалась этим. Ей нечего было скрывать от Суле.

Жаль, что у самой Суле не было при себе подобного украшения.

— Только боюсь, я так давно его ношу, что будет трудно отделить магию Суле от моего следа.

— Наоборот, это хорошо. У нас как раз будет возможность испытать нашу идею.

Весь этот день и следующий четверка магов посвятила настройке и испытанию их приспособления, которое для этого пришлось довольно серьезно переделывать.

Человек все-таки не луковица, его пребывание оставляет в магическом поле совсем не такой след, как та же луковица в супе. Особенно в этом деле отличился Алит. Он так остроумно придумал, как соединить Закон Подобия, распространяющийся на все неживые предметы, с Принципом Притяжения, благодаря которому маги могут пользоваться личными Шарами для общения друг с другом, что Лити подумала: нет, не зря Алита так хвалят в Академии. Определенно, у него есть талант. В итоге им удалось научиться определять присутствие Лити в физическом пространстве на расстоянии нескольких кварталов и в магическом примерно вдвое больше. Это было все, чего они добились. Дальше начинались сильные помехи, и говорить можно было только о направлении, в котором можно было найти объект, в данном случае Лити, но никак не о том, в какой же конкретной точке пространства данный объект наличествовал. Но и это было гораздо, гораздо больше того, что мог сделать любой, даже самый сильный маг при помощи традиционных заклятий. Пора было переходить к настоящему поиску.

Лити все же пришлось посетить жилище Суле и позаимствовать пару ее безделушек, потому что из ее детского кулона вычленить магию Суле оказалось сложнее, чем они думали. Лити с грустью обошла дом, который еще так недавно был и ее домом, пока она не решила жить самостоятельно. Обошла в смутной надежде, что Суле могла вернуться и оставить какой-нибудь знак, намек на то, где она, что с ней. Но, конечно же, ничего не нашла.

Когда Лити в последний раз обходила дом, она вдруг услышала мелодичный призыв Шара общегородской связи. Безумная надежда зажглась в ее сердце, и она со всех ног кинулась в ту комнату, где Суле держала городской Шар. «Это Суле, это должна быть она, конечно! Раз нельзя пользоваться личным Шаром, то наверняка можно городским. Меня нет у себя дома, но я могу быть у нее…» Лити едва успела добежать и коснуться Шара рукой, прежде чем он перестал звенеть.

— Суле, это ты? — выдохнула она.

— Лити? — неуверенно спросил голос из Шара. Нет, этот голос никак не мог принадлежать Суле. Прежде всего потому, что был мужским. Лити изо всех сил постаралась скрыть свое разочарование.

— Да. Кто это?

Оказалось, что это отец, который никак не мог застать ее дома и решил поискать у Суле, где она вполне могла найтись. В конечном счете он оказался прав. Он искал Лити для того, чтобы сказать, что нашел для нее человека, который всерьез интересовался изучением магического поля, хотя сам вовсе не был при этом магом.

После того как Лити спрашивала его о таких знакомых, он много думал, вспоминал, и вот…

Лити заинтересовалась. Такой человек мог бы многое рассказать ей. И уж наверняка его заинтересует Мертвая зона.

— Расскажи мне. Кто он и что за человек?

— Я не сразу вспомнил его прежде всего потому, что ты тогда спрашивала о магах. А он — совсем другое. Он человек довольно эксцентричный, но ты не обращай внимания. На самом деле он вовсе не злой, просто почему-то вечно дуется, неизвестно на кого и за что. Если ты ему понравишься, он с тобой поговорит, ну а если нет, то прогонит, тут уж ничего не поделаешь. Его идеи иногда кажутся полной чушью, а иногда кажется, в них что-то есть. Он себя считает гением: Непризнанным. Может, так оно и есть. Не знаю. Во всяком случае, это все, чем я могу тебе помочь. Да, как там поживает Суле?

— Хорошо. Она… сейчас ее нет, но она скоро должна вернуться. — Лити постаралась, чтобы в ее голосе прозвучало как можно меньше фальши. — Но как зовут твоего гения и где мне его найти?

— Его зовут Лушес. А живет он… — И отец назвал адрес в богом забытом предместье, которое уже и городом-то считалось только из вежливости. — К сожалению, он не признает никакого другого общения, кроме личного. Но обычно его можно застать дома.

Лити порадовалась. Мало того, что, судя по отцовскому рассказу, ей предстоит общаться с психом, который может запросто вообще не захотеть иметь с ней дела, так для этого еще надо проделать немалый путь, даже не будучи уверенной, что этот самый псих дома, а не укатил куда-нибудь по своим делам. Она кисло поблагодарила родителя, передала привет матери и распрощалась с отцом, который остался чрезвычайно доволен тем крупным вкладом, который только что внес в воспитание своего ребенка.

Лити же вернулась к заждавшимся ее товарищам. Ее мучила одна мысль, которая внезапно вылезла из подсознания во время разговора с отцом. Она решила доверить ее Орме. Алит был слишком занят настройкой их поискового устройства, которое с его легкой руки все стали звать Собакой. Доверять же свои страхи Божеству Лити не решилась. Она вообще почти боялась с Ним говорить, предпочитая молча обожать его на расстоянии.

— Орма, а что будет, если мы не сумеем найти ее? Я не знаю, что случилось, но уже прошло столько времени. И вообще, как долго мы будем скрывать то, что Суле исчезла?

— Смотря от кого. От ее знакомых — можно долго, но вот от коллег скорее всего не получится. Наверняка у нее были какие-то более или менее постоянные контакты, в том числе и через личный Шар. И то, что она не отвечает, вызовет много вопросов. Боюсь, максимум через пару дней, если, конечно, до этого времени мы не разыщем ее, нам придется все сообщить в Совет. Суле не такая фигура, которая может исчезнуть бесследно.

Слова Ормы подтверждали худшие опасения девушки. Орма тоже полагала, что поиск может не дать результатов. И в то же время Лити почему-то верила, что Суле жива. Ее уверенность основывалась на том, что связь понастоящему близких людей так сильна, что, случись с Суле что-нибудь действительно дурное, Лити бы это почувствовала. Магия давала этому сложное объяснение, но Лити просто знала, что это так.

— А если Совет к этому как-то причастен?

— Все может быть. У меня нет надежных источников, но из тех, что есть, я знаю, что уже много лет Совет представляет собой не союз единомышленников, а настоящее гнездо змей, где каждая норовит укусить другую. Недаром все больше талантливых магов не хотят иметь с Советом ничего общего.

Лити со смешанным чувством слушала такие крамольные речи. В ее понимании Совет был средоточием света и порядка, основой организации общества. Но в последнее время от людей, которым у нее не было оснований не доверять, она услышала столько расходящихся с этим ее представлением суждений, что уже и не знала, что думать.

— Так что лучше всего нам просто найти Суле в самое ближайшее время. Ну а если что-то пойдет не так, тогда и станем над этим думать.

Нельзя сказать, чтобы Орма сильно утешила девушку, но она по крайней мере вслух высказала мучившие Лити страхи. Так что им ничего не оставалось делать, кроме как направить все свои силы на поиски пропавших. Лити передала Алиту принесенные ею личные вещицы Суле, чтобы он использовал их для «науськивания» Собаки. И через недолгое время прибор был готов к решающему испытанию.

Все четверо снова собрались в лиловой комнате и приготовились «слушать» поле. Алит что-то в последний раз подкрутил и осторожно опустил Собаку на стол. Дальнейшее не требовало с их стороны активных действий.

Они сосредоточились на «запахе» магии Суле и стали прислушиваться к результатам поиска. Собака не подавала никаких признаков активности. Довольно долгое время все с надеждой глядели на маленькую коробочку, но ничего не происходило. Алит нетерпеливым жестом потянулся к ней и попытался еще раз что-то проверить или настроить. Но все было настроено правильно. Собака работала. Она просто не могла «взять» след Суле. Их прибор не чувствовал присутствия Суле в магическом пространстве. Этому могло быть только два объяснения: либо прибор несовершенен, либо искомого объекта нет в магическом поле. Правда, все другие объекты, которые они пробовали определить, он чувствовал, по крайней мере если не определяя их местоположение, то достаточно твердо заявляя об их присутствии и в большинстве случаев указывая направление. Но не Суле. Если предположить, что прибор исправен, то, значит, Суле либо находится так невообразимо далеко, что трудно представить, где это может быть, либо… либо ее нет в живых. Это предположение высказал вслух бездушный Орам, за что Лити чуть не возненавидела его. Но Алит поспешил успокоить ее, сказав, что это чушь и просто они что-то сделали не так или сам принцип неверен и определить можно только те объекты, которые находятся в относительной близости от Собаки. Нельзя же в самом деле требовать невозможного от не опробованной толком идеи. Эти слова породили в Лити чувство горячей благодарности, в порыве которой она судорожно вцепилась в руку Алита. Ему с большим трудом потом удалось освободиться, потому что воодушевленная Лити уже переключила свое внимание на слова Ормы, которая согласилась с тем, что идея еще недоработана, но принцип не может быть неверен. Хотя, конечно, лучше всего в этом разбирается сам Нелл.

— Тогда почему бы не попросить его помочь нам? — спросила Лити, которая только теперь заметила деликатные попытки Алита отобрать у нее свою руку. Лити отпустила его запястье, с минутным раскаянием отметив, что там останутся приличные следы от ее ногтей.

Ее фраза вызвала замешательство в рядах ветеранов БМП. Орма пришла в смятение, на ее лице, обычно невозмутимом, явственно проступили сдерживаемые чувства. Чувств было несколько, и на лице отражалось, как они попеременно одерживают верх. Орам же был почему-то смущен. Он бросил короткий взгляд на сестру, а затем опустил свои бархатные глаза долу и пробормотал что-то насчет того, как все это сложно. Обычно такие слова предназначены для того, чтобы перевести разговор на другую тему, но сейчас они послужили последней каплей, которая прорвала плотину. Чувства Ормы все-таки вырвались наружу.

— Он… он… бессовестно бросил нас, он не удосужился даже объяснить почему, по какой такой срочной причине он покидает нас как раз тогда, когда его помощь нужна больше всего! Как можно довериться такому человеку! О да, он талантлив, он могучий маг, но… Мы ему доверяли, а он! Конечно, он смог бы все устроить, но я и не подумаю к нему обратиться! Ни за что!

Эта страстная тирада, в которой было гораздо больше эмоций, чем логики, удивила Алита и вызвала смутное чувство подозрения у Лити. Что-то слишком сильно горячилась Орма из-за ухода коллеги. Дело было явно нечисто. Тут не обошлось без личной обиды. Видимо, Орма доверяла этому Неллу не только профессиональные поручения, а он, как видно, не оправдал возложенных на него надежд. «Да, — подумала Лити, — мы, женщины, не прощаем невнимания к нашим чувствам». Ей было приятно посочувствовать Орме и ощутить себя мудрой и много пережившей опытной дамой.

Однако это неожиданное сопротивление Ормы могло стать препятствием в их поисках. Орма и сама это понимала, и, видно, мысль обратиться к помощи Нелла приходила ей в голову и раньше, и спустя какое-то время она дала себя уговорить. Причем Лити отметила, что в той буре эмоций, которые вдруг продемонстрировала им эта мраморная богиня, не обошлось без нотки тайной радости, вызванной, видимо, мыслью о предстоящей встрече.

Орма так далеко зашла в своей любезности, что, конечно, только из желания послужить общему делу сама вызвалась разыскать Нелла и уговорить его помочь им.

В этот момент Лити пришло в голову, что пора сообщить коллегам о своем разговоре с отцом и о том, что у нее есть адрес человека, который много знает о магическом поле, хотя сам по себе — весьма колоритная личность. Ее сообщение вызвало интерес, и было дружно решено, что Лити не стоит откладывать визит к этому потенциально полезному психу.

Алит сказал, что он в таком случае займется поиском сведений о недвижимости госпожи Осей и ее покойного супруга, а также, если удастся, о нем самом и обо всех обитателях этих домов, как нынешних, так и бывших.

Даже Орам нашел себе дело. Он заявил, что собирается проверить гипотезу о том, что их Собака имеет ограниченный радиус действия, и вызвался отправиться в сад многострадальной госпожи Осей, где Суле почти наверняка недавно побывала.

Таким образом, этот богатый на переживания день вступил в завершающую четверть, а вся четверка разошлась по своим делам в разные стороны.

ГЛАВА 9

На этот раз Лити не стала совершать пешую прогулку. У нее не было настроения любоваться видами, да и день подходил к концу, и надо было спешить. Путь же по указанному отцом адресу предстоял неблизкий. Поэтому Лити арендовала в ближайшей извозной конторе лошадь и в бессчетный раз пожалела о том, что Заклятие Мгновенного Перемещения, эта голубая мечта не одного поколения магов, до сих пор не изобретено. Чуть ли не каждый маг в юности предпринимает ряд попыток изобрести это заклятие, но с возрастом накал страстей проходит, и только одержимые одиночки посвящают этому всю свою жизнь. Они соревнуются между собой в том, кто дальше сумеет переместить большее число несчастных белых мышек. Дальше белых мышек дело обычно не идет.

Более крупные живые объекты почему-то не поддаются перемещению. Неживые объекты передавать на расстоянии научились довольно давно, все зависит только от личной Силы мага — что и как далеко. А вот с живыми — загвоздка. Они исправно исчезают из пункта передачи, но либо появляются в месте назначения уже не совсем живыми, либо вообще появляются там только частично, а остальное оказывается более или менее равномерно распределенным на всем пространстве между точками передачи. В свое время первые подобные опыты наделали много шума и были запрещены ввиду их особой жестокости. Только мышки, на свою беду, умудрились остаться в живых при перемещениях и с тех пор служат бессменным объектом для новых экспериментов.

Итак, Лита преодолевала расстояние традиционным способом, пользуясь расположением довольно смирной серой кобылки, которая откликалась на имя Икса. Такой способ передвижения сэкономил девушке кучу времени, и не прошло и часа с момента ее знакомства с Иксой, как она уже подъезжала к небольшому мрачного вида домику, в котором и должен был проживать нелюдимый гений Лушес. В домике уже зажгли свет. Судя по всему, гений был дома.

Лити почувствовала прилив сил, потому что в душе опасалась напрасно проделать такой путь и разминуться с хозяином. Остались сущие пустяки расположить к себе этого эксцентричного человека настолько, чтобы он ее не сразу выгнал. Дальше будет легче.

Лити спешилась. Она все же чувствовала себя не в своей тарелке. И не только потому, что не была уверена в результатах встречи, но и потому, что была не очень-то привычна к верховой езде. Лити предпочитала ходить пешком, как и большинство магов. Кроме, конечно, тех, которые посвятили свое Искусство животным. Звери почему-то в большинстве случаев не доверяли тем, в ком было много Силы. Только при дальних поездках, когда нужно было покидать пределы города, Лити пользовалась повозкой, но такое случалось нечасто.

Она придала своим шагам возможно большую твердость и подошла к двери. Стук получился менее уверенным, чем она хотела, и поэтому Лити, не дожидаясь ответа, снова постучала, на этот раз громче. Ей не пришлось долго ждать. Дверь приоткрылась, и из освещенной комнаты показался темный силуэт с огромной головой. Силуэт спросил глухим голосом:

— Вы кто? Вам что надо?

«Многообещающее начало», — подумала Лити.

— Меня зовут Лити. Мне нужен господин Лушес.

— Я вас не знаю. — Сварливый силуэт был явно не расположен к беседе и уже почти втянулся обратно в комнату, одновременно закрывая за собой дверь, когда Лити поняла, что пора предпринимать решительные действия.

Она живо просунула ногу в закрывающуюся дверь, обеспечив таким образом себе еще как минимум несколько секунд внимания гостеприимного хозяина.

— Постойте, вы не можете так просто выгнать меня. Я проделала слишком долгий путь, чтобы вот так уйти ни с чем. И потом, у меня слишком важное дело. Я слышала, вы большой специалист в области поля.

Дверь прекратила давить на ступню Лити. Несколько секунд молчания укрепили девушку в мысли, что она сумела-таки предотвратить собственное изгнание. Наконец Лити почувствовала, что рука хозяина больше не удерживает двери, и она осмелилась потянуть ее на себя. Сопротивления не было, и она вошла в дом.

Сам Лушес стоял прямо у входа и совиными глазами неотступно следил за ней. Лити поняла, что огромная голова силуэта представляла собой столь же пышную, сколь и всклокоченную шевелюру, которую явно давно не чесали.

Да и весь облик гостеприимного гения говорил о крайнем небрежении к собственному внешнему виду. Приглядевшись, Лити поняла, что он был еще не старым человеком, но неряшливость в одежде и запущенность растительности на голове добавляли ему лет пятьдесят.

— Ну что же вы стоите на пороге. Проходите, раз уж сумели войти.

Лити с удивлением уловила в его голосе скорее иронию, чем недоброжелательность.

— Я прошу извинить мою настойчивость, но у меня действительно важное дело. Мне необходимо узнать как можно больше о поле, а все то, что я сумела найти в Библиотеке, не дает объяснений… — Она осеклась, не будучи уверенной, что настал момент выкладывать все свои карты.

— Да, я понял, что только важное дело могло заставить вас потревожить такого нелюдима, как я. Вам наверняка рассказали, что я обедаю посетителями. — Его смех так же напоминал уханье совы, как и его взгляд неподвижный взгляд этой птицы.

— Ну почти. — Лити осмелела настолько, что ответила шуткой на шутку.

— Да проходите же. — Хозяин резко развернулся на пятках и жестом пригласил девушку в глубь дома. Лити прошла, попутно обращая внимание на обстановку. С момента визита в особняк госпожи Бирди она стала интересоваться интерьерами. Дом Лушеса представлял собой жилье отшельника в чистом виде. Вернее, как раз не в очень чистом, но это было именно то, как Лити представляла себе жилище отшельника. Совершенно голые стены, не украшенные ни росписями, ни коврами, голые каменные полы, минимум самой простой мебели, повсюду кучки застарелого мусора и пыль. Они прошли в просторную комнату, где стоял только стол, заваленный книгами и бумагами, и один стул рядом с ним. Остальное пространство было отдано книгам. Книжные шкафы заполняли всю пустоту между потолком и полом и были доверху забиты книгами самых разных видов, в том числе и по магии. Лити видела такое количество книг только в Библиотеке. Лушес явно не обращал никакого внимания на запрет хранить дома магическую литературу.

Сам хозяин, пытаясь быть любезным, всю дорогу шел на шаг позади гостьи, что создавало определенные неудобства. Лити постоянно приходилось оглядываться назад, чтобы понять, куда же ей идти. Теперь он как-то боком прошел к столу, тут же упал на единственный стул, потом рассеянно взглянул на Лити и сразу вскочил.

— Садитесь. Я сейчас. — И он выбежал из комнаты.

Лити осторожно опустилась на довольно ветхое сооружение, служившее Лушесу опорой в его трудах. В этот момент он сам вернулся, таща за собой близнеца того стула, на котором с опаской разместилась Лити.

— Ну что ж, я готов вас выслушать, — сказал он, взгромоздившись на свой стул, который тут же выразил свой протест жалобным скрипом.

— Я решилась обратиться к вам потому, что мне рекомендовал вас мой отец. Он сказал, что не знает человека, который больше вас разбирался бы в магическом поле. А мне как раз необходимо узнать об этом все, что только возможно. Это важно для меня не только потому, что мне пришлось столкнуться с чем-то, чего я не могу понять. Просто может так случиться, что это имеет непосредственное отношение к человеку, который мне очень дорог. Поэтому я и пришла. И очень надеюсь на вашу любезность. — Лити снова почувствовала волнение, вдруг испугавшись, что этот человек просто решил посмеяться над ней, а сам ничего не захочет сказать или просто ничего не знает.

Но Лушес воспринял ее прямой комплимент как должное. Он небрежно махнул рукой и сказал:

— Вы обратились по адресу. Действительно, никто лучше меня не знает поля. Хотя и я не могу сказать, что знаю его хорошо. Это слишком сложно для понимания одного человека. — И тут он внезапно начал горячиться. — Но я никогда не понимал глупости и косности всех этих, с позволения сказать, магов! Как можно пользоваться поистине чудным даром природы каждый день и проявлять к нему такое фантастическое равнодушие! Ведь никто, ни один маг серьезно не интересовался подлинной природой поля! Все, все принимают его как должное, как нечто само собой разумеющееся! И даже не хотят слушать, когда пытаешься им что-нибудь сказать! — Он так же внезапно успокоился. Они привыкли слушать только своих, так сказать, коллег. И если ты не можешь щелкнуть пальцами и зажечь свет в комнате, то с тобой и разговаривать никто не станет. Дураки. — Это прозвучало так спокойно и почти лениво, что Лити подумала, как же давно он перестал надеяться быть выслушанным. — Это странно, что вы хотите знать. Это редкость. Вы ведь тоже маг? — Теперь в его голосе звучала издевка, и Лити чуть ли не стало неловко за то, что она действительно маг.

— Да. Но как вы узнали?

Он снова заухал:

— Нет ничего легче, милочка. Вы когда-нибудь смотрели на себя в зеркало? Меня удивляет, как это другие не замечают таких очевидных вещей. Да на вас же написано то же самое превосходство, что и на всех этих надутых Советниках. Да-да, на всех, в ком есть хоть капля этой чертовой Силы, на всех как печать стоит. Это же ясно. — Тут он посерьезнел. — Впрочем, вы еще не совсем испорчены. Вы еще молоды и, как я вижу, не глупы. Хотя Силы в вас ой как много.

Лити была поражена. Она всегда была уверена, что только маг способен распознать магические способности у другого человека. Она даже решилась тихонько прощупать Лушеса, чтобы понять, не обладает ли он сам талантом Силы. Но не обнаружила ничего. Он не был магом.

— Так зачем вам вдруг понадобилось узнать о поле? Ведь в книгах вашей Библиотеки есть все, что может понадобиться магу в его работе.

— Я не могу обещать вам, что расскажу, — сказала Лити. Она специально обговорила этот вопрос со своими товарищами. — Я постараюсь, но это будет зависеть от успеха нашего дела. Это не только мой секрет. Но только сначала вы. Я должна быть уверена, что вы сможете нам помочь. А иначе лучше ничего не говорить вообще. Дело такого свойства, что мне не хотелось бы спешить с оглаской. Если вы не против. — Последняя фраза была неловким реверансом после серии почти оплеух.

— Хм, да вы нахальная молодая особа. Являетесь ко мне, выдвигаете условия, требуете, чтобы я поделился с вами знаниями, которые добыл своим трудом. И нелегким трудом, смею вам заметить! И при этом ничего не объясняете. Но так и быть. Вы мне нравитесь. И потом, вы единственный маг, который хочет что-то знать о поле. Так и быть.

Лушес ненадолго задумался. Лити не стала проявлять нетерпения, чтобы не показать себя еще большей невежей.

— Что вы вообще знаете о поле? — Вопрос звучал как риторический, и Лити рассудила, что он не требует ответа. И оказалась права.

— Такие же невежды, как вы сами, учат вас, что поле — неотъемлемая часть нашего мира. Что без него нет ни магии, ни самой жизни. Но почему? С чего они взяли, что это так? Ведь это не более чем предположение. Причем исходит оно от тех, кто без магии не мыслит самой жизни. Я же считаю, что оно вовсе не так необходимо. То есть необходимо — для магов и для магии, но ни для чего больше. Я много размышлял о природе нашего мира вообще. Ведь предположение, что магия была всегда, — это тоже не более чем предположение. Более того, я даже обнаружил доказательства того, что магия как раз была не всегда. Да-да, я знаю, что вы мне скажете. Что это вовсе не новость. Что раньше, очень давно, люди просто не знали магии, не умели ею пользоваться. И жили почти как звери. А потом появились первые маги, которые сумели обуздать природу и облегчить жизнь человека. Все это вам твердят в вашей Академии. Так вот, я считаю, что все это совсем не так. Раньше люди не пользовались магией просто потому, что ее не было.

Наш мир был чист! И так было долгие века. Люди жили в согласии с природой, не противореча ей, не насилуя ее. Но потом что-то произошло, я не знаю что, но, вероятно, это была какая-то катастрофа, какой-то глобальный сдвиг. И наш мир изменился, стал другим. В нем появилась магия. Я думаю, что резко усилились слабые связи между всеми предметами и явлениями. И тут же появились люди, которые оказались чувствительнее других к этим изменениям, которые научились чувствовать эти связи и пользоваться ими.

Они стали называть себя магами и свысока относиться ко всем остальным. Забрали себе всю власть и, самое страшное, присвоили себе монополию на знания. Они забыли, что так называемая магия — это только часть возможного познания мира, причем часть искусственная, привнесенная. Что, кроме магических законов, которые и действуют каких-то несколько тысяч лет, а может, и того меньше, а это в масштабах мира — мгновение, существуют другие, более старые и более общие законы, которые имеют не меньшее значение и не меньшее право на то, чтобы быть познанными. Они забыли это, забыли, и не только сами не хотят их изучать, но и другим не дают! Все познание свелось только к заучиванию старых заклятий и лишь изредка — к изобретению новых. А мир гораздо шире и гораздо сложнее ваших бестолковых пыльных фолиантов! — В этом месте Лушес замолчал, видимо, устав от такого длинного монолога. А Лити, которой давно не терпелось вставить словечко в защиту коллег, тут же воспользовалась паузой.

— Мне кажется, вы не совсем справедливы к нам. Это неправда, что мы изучаем только старые заклятия. Все время придумывают и новые. А кроме того, я не слышала, чтобы кто-то запрещал заниматься изучением законов природы не-магам.

— Вы не слышали! — Лушес фыркнул. — Да я бы очень удивился, если бы вы о чем-нибудь подобном услышали! А вы когда-нибудь задумывались над тем, что в начальных школах преподают только чтение, письмо и начала арифметики? И что после такого «обучения» дальше учиться могут только те, у кого есть искра вашей Силы? Да и они могут учиться только магии и больше ничему. О каком запрете может идти речь, если сделано все, чтобы интерес к науке, а не магии просто не мог возникнуть!

Да, есть, конечно, еще Техническая школа, где все те же маги учат наиболее одаренных детей без Силы началам технических умений, чтобы было кому выполнять инженерные работы. Есть также масса других Высших школ, где обучают искусству приготовления вин, духов и составления букетов! А также ведению бухгалтерских книг.

Но право интересоваться, задавать вопросы и искать на них ответы имеют только маги! Не важно, что они совсем не желают этим правом пользоваться. Они — закрытая каста глупцов, которые раз и навсегда ответили на все вопросы.

Лити не знала, что и сказать на это. Ей раньше как-то в голову не приходило, что можно всерьез изучать чтонибудь, кроме магии. Лушес, конечно, очень зол на магов вообще и во многом несправедлив, но что-то во всем этом есть. Надо будет подумать на досуге. И Лити отправила эти мысли на ту полочку, где уже скопилось немало такого, что ей было необходимо обдумать.

— Я не знаю, что вам на это ответить. В последнее время у меня самой возникают кое-какие вопросы. Все это очень интересно, но сейчас у меня есть конкретное дело, и я бы очень просила вас вернуться к самому полю. Вы так интересно говорили, я никогда не слышала ничего подобного.

— Еще бы! Это мои собственные идеи. А узнать вы их и не могли, ведь никто не желает их ни слушать, ни печатать. Но что касается поля, то я почти закончил. Суть моей теории в том, что поле — не естественная часть мира или по крайней мере не появилось вместе с ним. Оно либо привнесено извне, кем или чем — не знаю. Либо стало продуктом эволюции самого мира. То есть жизнь и люди вполне сносно существовали до него и так же сносно, если не лучше, смогли бы жить без него теперь, если бы по какой-то причине оно вдруг исчезло.

У Лити перехватило дыхание. Он попал в самую точку. Но она постаралась не выдать своего волнения.

— Так вы думаете, оно может исчезнуть? И почему же?

— Этого я не знаю. Я только могу предположить, что, раз его когда-то не было, оно может исчезнуть так же, как появилось. Но вот насчет причин ничего сказать не могу. Понять причину появления поля — значит совершить самое великое открытие со времен существования человека. Ведь ничто не изменило наш мир так, как поле. Я не знаю даже, может ли оно исчезнуть. Является ли его существование стадией развития нашего мира или сорняком, случайно попавшим в наш огород, или поле — это цель, конечный продукт эволюции? А может, его появление — это признак болезни мироздания? И неизвестно, излечима ли эта болезнь, и если да, то пройдет ли она сама по себе? Или его появление — это случайность, которая могла и не произойти? Для того, чтобы ответить на эти вопросы, боюсь, мне не хватит жизни. Да и неизвестно, можно ли на них однозначно ответить.

— Но вы допускаете, что поле может исчезнуть?

— В качестве одной из гипотез — да.

— И что тогда начнет происходить с людьми, я имею в виду — с магами?

— Милочка, вы хотите от меня слишком многого. Я же только что вам сказал, что ничего не могу утверждать наверняка. Все это только мои мысли, которые, боюсь, мне никогда не удастся проверить. Но думаю, ничего бы не произошло ни с людьми, ни с магами. — Он нарочно отделил конец фразы, чтобы дать Лити понять, что считает магов как бы и не совсем людьми. — Они просто утратили бы свою Силу и стали учиться жить как все. И по-моему, это послужило бы им на пользу. Как и всем остальным.

Лити пропустила мимо ушей его ядовитые нападки. Она была слишком увлечена тем, что только что услышала.

— А скажите, к какой из ваших версий вы сами больше склоняетесь? Я понимаю, что все они — только предположения, но вам ведь может одно из них казаться более вероятным?

— Ну, мне было бы приятнее думать, что поле — болезнь и благодаря его существованию наш мир так несовершенен. Но я бы покривил душой и перед собой, и перед вами. На самом деле я склоняюсь к мысли, что это скорее стадия развития, не знаю, завершающая или промежуточная. Хочется верить, что все-таки промежуточная. Потому что оно все же выполнило определенную роль. Нельзя отрицать, что магия — хоть у меня к ней множество претензий — это наиболее простой способ познавать мир и управлять им. Хотя, я повторяю, не единственно возможный и не единственно нужный. Мне кажется, уже пришло время прокладывать другие пути.

«Да он вовсе не такая злюка, каким кажется, — подумала Лити. — Он просто романтик, мечтатель, которого очень огорчает несовершенство мира и который поэтому очень злится на весь этот мир. А на самом деле он мухи не обидит».

— То есть вы полагаете, что мы сможем стать свидетелями изменения мира, исчезновения из него магического поля и появления чего-то другого?

— Да нет же! Вы меня совсем не так поняли! Ничего подобного я не имел в виду. Мы просто не можем стать свидетелями таких изменений. Подобные процессы занимают очень долгий срок и за каких-нибудь триста — триста пятьдесят лет, отпущенных человеку, мы не сможем уловить изменений. Нам будет казаться, что все остается прежним. И только наши внуки, а может, и праправнуки или их потомки застанут результат. Но смогут ли они осознать это или тоже будут считать, что мир остается неизменным и достался им точно таким же, каким и был, я не могу сказать.

— Я поняла вас. Но мы все больше говорим о том, было ли поле всегда или нет, но совсем не упоминаем о том, что же оно собой представляет… Или я уже говорю глупости?

Лушес внимательно посмотрел на нее.

— О нет, вы говорите отнюдь не глупости. Вы даже умнее, чем я предположил влачале. Ведь ум — это прежде всего умение видеть вопросы там, где большинству давно все ясно. Вы спрашиваете о самом интересном. Я и сам давно размышляю на эту тему. Хотя, честно говоря, я не сам задумался об этом. Это заслуга моего учителя… Ну, не будем об этом… Так вот о том, что же такое само поле. Вас учили, что раз поле — это неотделимая часть мира, то оно не может быть чем-то. Оно просто есть. Можно рассматривать его как свойство мира. И опять-таки принимать таким, как есть, не пытаясь изучать. То, что поле меняется по крайней мере после того, как маги делают свою работу, замечали все. Но только мой учитель попытался понять, что же при этом происходит. Он проделал огромную работу, добился очень интересных результатов, но, к сожалению, не успел завершить то, что хотел… Но он сделал главное. Я только додумал детали. К сожалению, я не смог продолжать его опыты, для этого нужен был бы маг, а я… Я обобщил его результаты и сделал выводы. Это тоже немало. И я пришел в выводу, что поле — это некая реальная субстанция, которая вплетена в ткань мира, но может быть извлечена магами и использована в своих целях. Причем чем сильнее маг, тем больше этой субстанции он в состоянии извлекать и использовать. Но вся штука заключается в том, и это неопровержимо доказано многочисленными экспериментами, что субстанция поля может быть измерена количественно. И его количество ограниченно. Оно огромно, безусловно, но конечно. И вот если представить себе, что найдется одновременно некое большое число магов, которые одновременно станут творить заклятия изо всей своей Силы и будут делать это достаточно долго, то наступит момент, когда поля может просто не хватить. Оно все окажется связанным заклятиями. И тогда какое-то время нельзя будет пользоваться магией вообще. По крайней мере пока какие-то заклятия не начнут распадаться и не освободят часть поля для нового колдовства. Вот в этом и заключается суть моей теории.

Лити потрясенно молчала. Действительно, если все то, что он говорил, правда, ему есть чем гордиться. Это поинтереснее, чем даже отвлеченные рассуждения о том, было поле или нет раньше. Это — практика. И это открывает совершенно новые возможности…

Лушес был удовлетворен произведенным впечатлением. Он приосанился и довольно посматривал на Лиги, пока та переваривала информацию, пытаясь справиться с обилием новых идей.

— Да, но неужели же даже это не заинтересовало никого из серьезных магов? Ведь это так важно. Разве никто не захотел вас выслушать? И кто был ваш учитель, тот, что проводил все эти опыты? Ведь он же был магом, уж его-то точно должны были послушать. — Лити осеклась, заметив, что допустила бестактность. Но Лушес не обратил на это никакого внимания. Он только поморщился и махнул рукой.

— Даже его не стали слушать. Они сказали, что это слишком опасная теория и что он никому не должен о ней говорить. А потом они и вовсе устранили его. — Лицо Лушеса омрачилось.

— Как устранили? — с ужасом спросила Лити, в душе уже предполагая ответ.

— Его спровоцировали на глупость. На страшную, неразумную вещь. Они вывели его из себя и бессовестно этим воспользовались. Какой-то дурак из Совета донимал его до тех пор, пока Кадой не вызвал его на дуэль и…

— Кадой! — воскликнула Лити. Она мгновенно вспомнила, как об этой дуэли упоминали и Алит, и ее родители. — Так это он был вашим учителем!

Лушес был удивлен.

— Странно, что вам вообще известно это имя. Впрочем, если даже известно, то наверняка в самом искаженном виде. Уж они постарались, чтобы правду о нем никто не узнал.

— Как все это странно. Такие совпадения… А скажите, вы, случайно, не знаете, он рассказывал о своих экспериментах кому-нибудь из Совета?

— К сожалению, да. Он так пытался убедить этих тупиц в своей правоте, что рассказал им все. Вот поэтомуто его и сочли опасным. Если бы он просто изложил свои выводы, они бы могли не поверить, но эксперименты были слишком убедительны. И даже тогда этот дурак Оско пытался не принимать его всерьез, но там нашлись и более дальновидные маги.

Лити вздрогнула как от удара. Оско! Значит, он хорошо знал Кадоя и знал все о его экспериментах с полем! И Суле, когда услышала о Мертвой зоне, сразу обратилась к нему. Причем лично. Значит, она сразу догадалась, ну хотя бы предположила, что это как-то может быть связано. Так вот почему она хотела только личной встречи.

Неужели она тоже во всем этом как-то замешана? Лити не понравилась эта мысль, потому что ей все меньше нравилась сама история.

Домой Лити добиралась уже в полной темноте. Она так задумалась, что почти не принимала участия в выборе дороги. И ей очень повезло, что смирная Икса взяла эту роль на себя. Она без возражений доставила Лити к дверям своего стойла, и только там девушка очнулась от поглотивших ее мыслей. Она рассудила, что в такое время ей бы не хотелось брести домой пешком, и уговорила лошадь продолжить путь. Когда же Лити наконец добралась до своего домика, то обнаружила, что там приветливо горит свет, а на пороге стоит обеспокоенный Алит.

Оказалось, он был так любезен, что приготовил для нее ужин, который, правда, уже остыл, и даже почему-то волновался, что ее нет так поздно. На это Лити сочла своим долгом независимо фыркнуть, но в душе ей все-таки было приятно.

Обмен новостями они решили отложить на завтрашнее утро, тем более что услышать их должны были все члены их небольшого сообщества.

ГЛАВА 10

На следующий день все четверо снова собрались в лиловом зале БМП. Первой о своих вчерашних открытиях рассказывала Лити. Результаты посещения Лушеса, сдобренные красочными описаниями его колоритной внешности и эмоциональными комментариями по поводу его мыслей, вызвали большой интерес и оживление среди магов. Однако реакция каждого была индивидуальна и многое могла сказать о личности слушателя. Наибольший скепсис выразил Орам. Он вообще посчитал выводы Лушеса полной чушью, а его самого именно тем психом, которым его отрекомендовала Лити с самого начала. В принципиальных вопросах Орам предпочитал придерживаться официальной и наиболее распространенной точки зрения на вещи, хотя и допускал некоторые практические разногласия с органами власти. Особенно когда это касалось работы БМП.

Орма отреагировала гораздо спокойнее. Красавица вообще выглядела грустной и даже подавленной. Она сказала, что вряд ли все из услышанного может быть правдой, хотя что-то во всем этом есть. Но вычленить рациональное зерно им сейчас будет трудновато. Слишком мало времени у них в распоряжении, особенно если учесть важность и срочность стоящих перед их группой задач.

Только Алит воспринял рассказ Лити с должным интересом. Он пришел в сильнейшее возбуждение, несколько раз перебивал ее вопросами, как будто именно она была автором новых теорий и могла ему все сразу объяснить, а когда всплыли имена Кадоя и его дяди Оско, он впал в мрачную задумчивость.

Кстати, Орам с Ормой тоже живо отреагировали на знакомые имена и, так же как и Лити, пришли к определенному выводу, что между появлением Мертвой зоны, исчезновением Суле и экспериментами и открытиями Кадоя — Лушеса существует несомненная связь. И определить какая, необходимо для успешного поиска пропавших.

Однако они дружно решили пока не делать никаких выводов, по крайней мере до тех пор, пока все четверо не поделятся результатами своих вчерашних трудов.

Следующим взял слово Орам. Алит порывался было начать свой рассказ, но Орам посмотрел на него так, что если бы бедняга Алит был легко- или даже средневоспламеняющимся предметом, то от него моментально остались бы одни уголья. Но Алит оказался более огнеупорным и только на секунду запнулся под сверлящим взглядом Орама. Тому же оказалось довольно этого мгновения, чтобы взять инициативу в свои руки. Алит попытался было возмутиться, но был выведен из строя Лити, которая пихнула его локтем в бок самым безжалостным образом. Она не хотела пропустить ни звука из дивной речи своего Кумира. Алит посчитал такое поведение черным предательством и, надувшись, замолчал. Однако вскоре он позабыл свою обиду и тоже увлекся рассказом Орама.

Орам же поведал следующее. Когда вчера все разошлись по своим поручениям, он, прихватив Собаку, снова отправился во владения госпожи Осей. При этом он, даже будучи уверенным в своей способности производить на женщин неотразимое впечатление, все же испытывал легкое беспокойство. В прошлую встречу госпожа Осей была побеждена с большим трудом и не полностью. Она уже тогда очень жаждала результатов. И трудно предположить, что ее желание уменьшилось. Следовательно, для ее успокоения придется что-нибудь врать. Причем врать по возможности убедительно и обещать скорейшее приведение пресловутых роз в норму. Орам бы охотно обманул старушку, наложив какое-нибудь заклятие на пострадавшие цветы, с тем чтобы заставить их цвести пуще прежнего и радовать хозяйское сердце. Но беда в том, что в Мертвой зоне ему просто не удалось воспользоваться магией.

Так что госпожу Осей все же пришлось в очередной раз кормить туманными обещаниями. Конечно, ей это не понравилось. И попытки Орама заверить владелицу сада в том, что очень скоро все будет хорошо, были приняты совсем не благосклонно. Ораму тем не менее удалось уговорить раздраженную хозяйку еще раз допустить его на свою территорию. Хотя на этот раз она наотрез отказалась оставить его одного и все время подозрительно следила за его манипуляциями, постоянно задавая каверзные вопросы. Ораму пришлось туго, но он твердо отбивал все наскоки старушенции, а под конец ему даже удалось временно заткнуть ей рот. Помогла Собака. Она явственно почуяла след Суле. Правда, весьма слабый и скорее всего довольно старый, но почувствовала. И то это удалось сделать не в пределах Мертвой зоны, а ближе к дому, там, куда эта аномалия еще не добралась. Так что их прежнее предположение о том, что навещала госпожу Осей именно Суле, приобрело веские доказательства. Кроме того, Орам сделал еще одно важное наблюдение. Он не может этого утверждать наверняка, но ему показалось, что Мертвая зона растет. В прошлый раз она распространялась не очень далеко от пострадавших роз, теперь же ее можно ощутить уже почти у самой дорожки. Конечно, расстояние невелико, но ведь и были они там совсем недавно.

И еще Орам сказал, что на территории Мертвой зоны Собака чуть не сломалась. То есть она совсем прекратила работать, а когда он вышел из зоны, ему пришлось восстанавливать наложенные на нее заклятия.

— Вот это да! Значит, эта проклятая зона пожирает магию! — Лити настолько забылась, что произнесла в присутствии Божества такое вульгарное слово. За что была немедленно наказана его укоризненным взглядом. Девушка моментально сникла, пристыженная и униженная своим промахом. Зато воспрял духом Алит.

— Слушайте, так это же просто как по писаному ложится на то, что говорил этот Лушес. Помните: если найдется одновременно множество магов и они все сразу начнут пользоваться магией, то поля может не хватить. А что, если эта Мертвая зона — просто такая дырка в поле? По неизвестной причине именно в этом месте его ткань разредилась и его стало не хватать? Потому что где-то в другом месте кто-то слишком активно творит заклятия. Скорее всего где-то рядом.

— Но ты же сам говорил, что там совсем другое ощущение, не то, что было на месте дуэли.

— Да, но я же не сказал, что поле связывают именно в этом месте. Просто там почему-то так отзывается… — Алит сник. — Во всяком случае, теории Лушеса кажутся мне очень похожими на правду. Особенно после того, что мы видели там, в Мертвой зоне.

Алит попытался было развернуть дискуссию на тему, насколько объясним феномен Мертвой зоны теориями Лушеса, но Лити услышала слишком важную для себя информацию, чтобы надолго отвлекаться на теоретические рассуждения.

— Орам, — все еще робко обратилась она к Божеству, — скажи, а как именно Собака взяла след Суле?

— О, очень неопределенно. Она не смогла даже указать направления. Только отчетливо выделила след ее магии. К сожалению, это нам ничего не дает. Можно лишь сказать, что Суле была там.

Лити напряженно размышляла. Что-то такое прозвучало в разговоре, что показалось ей важным, что могло дать толчок. Но что? А в это время Алит, осознав, что информация Орама исчерпалась, понял, что пришло время для нового рассказа. Однако на этот раз он не стал рваться вперед, а галантно предложил Орме поделиться ее успехами в деле привлечения Нелла к работе их небольшой компании. Орма только вздохнула.

— К сожалению, мне нечем похвастаться. Я не смогла его найти. Он совершенно пропал куда-то. Его нет ни дома, ни у родных, ни у знакомых. А по Шару он, как видно, не желает со мной общаться.

Орма была так явно подавлена, что Лита стало ее жалко.

— Как не хочет? — вдруг вскрикнула она. — Может, я сошла с ума, но… Ты хорошо пробовала?

Орма уставилась на нее непонимающим взглядом, но постепенно в нем прорисовалась догадка.

— Ты думаешь? — с оттенком недоверия спросила она. — Но этого не может быть. Это было бы слишком невероятно.

Алит, который, услышав, что Нелла нет, тут же вернулся к своим лихорадочным размышлениям о природе Мертвой зоны, ничего не понял и потребовал объяснить, о чем это говорят девочки. Орам, который тоже не понял их невысказанного диалога, нехотя присоединился к его просьбе.

— Ну как же, неужели вам не кажется странным, что Нелла нет. Тоже нет, — повторила она с нажимом. — Нигде. Он не отвечает на звонки. И не общается по Шару. Он раньше так делал? — обернулась она к Орме.

Та покачала головой. До остальных постепенно стало доходить. Алит удивленно воззрился на растерявшуюся Орму. Орам скептически покачал головой.

— Ну что вы, в самом деле! Ну он-то тут при чем. Наверняка он просто куда-то уехал по своим делам. И не желает с нами общаться. Немного невежливо, но ничего особенного.

— Мы сначала тоже так думали, — веско заявила Лити. — А помнится, ему первому был поручен поход к госпоже Осей?

Орам поднял брови.

— Действительно. Об этом я как-то не подумал. Но мы потом виделись еще пару раз.

Лити принялась энергично расспрашивать его и Орму о том, когда они в последний раз встречались с Неллом и как именно он сообщил о своем уходе. Выяснилось, что он решил порвать с БМП за пару дней до первого появления там Лити. Решение свое он мотивировал слабо, как-то совсем неубедительно. Ну что за более важные и интересные дела у него могли быть, когда еще накануне ничего подобного не было и в помине? Лити попыталась мягко навести Орму на мысль, что та, возможно, не до конца была посвящена в дела и подробности личной жизни Нелла. Но не встретила понимания. Более объективный Орам, однако, согласился, что Нелл — довольно скрытный тип и наверняка нашел себе другое место работы, но не стал говорить коллегам, что это за место и где. Однако в свете новых фактов все это начинает выглядеть по-другому. Глаза Ормы, и без того огромные, сделались еще больше. В них появилось выражение, которое, будь оно замечено в чьих-нибудь других глазах, можно было бы принять за панику.

Алит, до этого момента хранивший молчание, внес в общую растерянность рациональную струю. Он предложил воспользоваться Собакой для поисков Нелла. Заодно это послужило бы еще одной проверкой метода. А то раньше они определяли только те объекты, местонахождение которых им было известно. Не считая неудачи с Суле, конечно.

Все согласились, а Лити при этом, подумала, что в последнее время она только тем и занимается, что когонибудь или что-нибудь ищет. Вот как только Суле и остальные найдутся, она в жизни больше не станет ничего искать. Ни за что.

Орма немедленно принесла кучу самых разных мелочей, которые могли хранить след личности и магии Нелла. Лити поразилась. Здесь были не только те предметы, которые Нелл использовал в магии, но и масса таких, которые Орма ни за что не стала бы демонстрировать, будь она в своем нормальном состоянии. Но красавица явно обезумела от тревоги и потому выдала себя с головой, разложив на столе ворох сувениров, открыток, мелких украшений и прочей дребедени, включая трогательные цветки, засушенные много лет назад до неузнаваемости, которые Нелл, видимо, дарил ей по разным случаям, как это принято среди хороших знакомых. Она трепетно хранила все эти дорогие ее сердцу предметы, большинство их которых Лити не раздумывая выкинула бы в мусор.

Именно так она и поступала с большей частью мелких подарков, которые получала от приятелей. Даже подарки Алита постигала та же судьба, и Лити вдруг подумалось, что Орма, как видно, гораздо сентиментальнее, чем можно было бы предположить. Впрочем, если бы Орам дарил ей какие-нибудь, даже самые убогие цветочки, она бы тоже их сушила и хранила вечно.

Алит деликатно сделал вид, что никаких посторонних мыслей при виде этого вороха сокровищ у него не возникло, и отобрал пару вещиц для работы. Настройка Собаки много времени не заняла. После чего все собрались за столом, который уже был специально предназначен для Собаки, и включили ее на поиск Нелла.

Собака запищала сразу, но очень слабо, и при этом столь же упорно, как и при поиске Суле, не хотела указывать направления.

— Вот точно так она вела себя там, рядом с Мертвой зоной, когда я пытался искать Суле. Видите, это старый след. Она чует, что Нелл здесь бывал, и часто, но теперь найти его не может.

— Что же это получается? — озадаченно спросила Орма. — Где же он?

— Я бы сказал, где они все? — поправил ее Орам.

— Но это совершенно невероятно, они незнакомы и никак не могут оказаться вместе.

— Да, это было бы чересчур. Остается предположить, что они все просто далеко, за пределами чувствительности Собаки.

— И что это нам дает? — вмешалась Лити. — Мы можем отправиться куда-нибудь за город и поискать их следы там. Ведь если они так далеко, то, значит, они кудато уехали.

— Да, но куда? Мы же даже не знаем примерного направления, — возразил Орам.

— Ну и что. Мы же сможем объехать вокруг города и проверить. В конце концов, почему нужно опираться только на магию? Почему мы даже не попробовали порасспрашивать людей? Если они уехали, то должны были взять лошадей. У нас, например, своей лошади нет. У твоего дяди ведь тоже? — Лити воодушевилась идеей простого пути.

Алит покачал головой. Орма тоже. Они почти одновременно сказали:

— Нет.

— Но, Лити, неужели ты думаешь, что такое простое средство осталось нами не испробованным? Конечно, я первым делом, еще тогда, когда вы вернулись из вашего «пьяного» похода, расспросила своих агентов. Мы все-таки детективное агентство. У нас есть свои осведомители. Так вот, никто из них не видел и не слышал, чтобы Суле со своим спутником покидали город. Ни по одной из дорог. Конечно, они могли сделать это настолько тайно, что их никто не заметил. В конце концов, Суле — колдунья не из последних, да и господин Оско, насколько я знаю, тоже. — При этом Орма так по-особому посмотрела на Алита, что Лити поняла: они знают. Они наверняка знают, что и Суле, и Оско когда-то входили в Совет. Черт, она одна до самого последнего времени ничего не подозревала!

— Но почему же ты нам ничего не сказала? Ведь мы уже предполагали один раз, что Суле может быть просто далеко.

— Но что я должна была сказать? Что никто не видел, как она уезжает? Это может значить как то, что она никуда не уехала, так и то, что ее просто никто не видел. Ничего определенного. Я и сейчас сказала это просто для того, чтобы мы не тратили время на то, что уже сделано.

Лити не слишком понравился такой ответ.

— А я думала, мы делаем общее дело. В таком случае было бы лучше делиться всей информацией, которая может быть полезна.

— Но я так и делаю. Я сказала все, что нужно. Не понимаю, что тебя не устраивает.

— Девочки, девочки, не надо ссориться, — выступил арбитром Орам.

Лити пожала плечами и подумала, что гораздо лучше было бы полностью полагаться на партнеров. А Орма продолжила:

— Правда, я не расспрашивала про Нелла. Не думала, что это может пригодиться. Мне не пришло в голову, что мы станем искать и его.

— А мы будем его искать? — подал голос Алит.

— Конечно, — удивилась Орма. — Ведь он тоже занимался Мертвой зоной и… потом, вы ведь сами сказали, что это странно. Это должно быть как-то связано…

В ее голосе появились просительные интонации, и Лити чуть было не смягчилась, хотя все еще чувствовала некоторое раздражение по отношению к Орме. Орам же скептически хмыкнул и сказал:

— Хорошо, но не будем отвлекаться от главного.

Лити же вдруг вспомнила, что из-за неожиданного отступления на поиск Нелла они так и не выслушали Алита.

— Да, ты ведь так и не рассказал нам, что удалось узнать тебе, обратилась она к нему.

Алиту было приятно, что она о нем вспомнила, и он в ответ благодарно улыбнулся.

— Действительно, расскажи, — поддержала девушку Орма. Даже Орам милостиво кивнул. Эта перемена темы была как нельзя кстати. Нужно было разрядить неловкость, повисшую в воздухе.

— Не знаю, насколько нам пригодится то, что мне удалось узнать, но само по себе это довольно любопытно.

Алит выяснил, что мужем госпожи Осей был очень известный в прошлом маг по имени Кворес. Он был как раз из тех, кто не жалел признавать авторитет Совета и все время поступал наперекор ему. Кончилось тем, что Совет наказал его за непослушание и лишил его Силы. Как правило, после такого человек исчезал из поля зрения всех своих друзей и начинал новую жизнь где-то вдали от всего, что знал. Но не таков был Кворес. Он и раньше был богат, а после наказания Совета он все свои силы обратил на то, чтобы стать еще богаче. Вероятно, он решил роскошью заглушить боль от того, что при нем больше не было его Силы. Он добился успеха и скупил для себя несколько домов, в их числе и тот, где теперь живет Бирди. А потом построил по собственному проекту свой последний дом — там теперь живет его вдова. Женился он поздно, выбрав девушку очень красивую, но совершенно лишенную Силы; причем жена была чуть не втрое его моложе. Вместе прожили они недолго, через несколько лет он умер, оставив жене всю свою недвижимость. Она же его очень любила и больше не стала выходить замуж, хотя была еще молода и желающих было хоть отбавляй.

Она посвятила свою жизнь цветам, потому что детей у них не было. К сожалению, госпожа Осей ничего не смыслила в делах, и постепенно состояние ее мужа, вначале довольно значительное, стало таять, и ей пришлось продать почти все, кроме того дома, который муж построил специально для нее.

Что же касается соседнего дома, того, который не так давно приобрела госпожа Бирди, то он вообще самый старый из всех домов Цветочного предместья. Кстати, само название предместье получило именно от Квореса ему тогда принадлежала там большая часть построек. Это потом предместье разрослось, а тогда — несколько домиков, и все. Так почему не сделать приятное молодой жене, которая уже тогда обожала цветы? Так вот, тот, первый, дом был построен очень давно, тогда это место еще не считалось городом. И он, кстати, был любимым у самого Квореса. Даже женившись, он частенько пропадал там один, что весьма огорчало супругу. Видимо, именно поэтому, когда возникла нужда, она без сожаления с ним рассталась. После чего дом трижды переходил из рук в руки. Сначала там поселилась семья некоего Лимпу, торговца тканями, про него почти ничего не удалось узнать.

Но вскоре дом снова был продан и довольно долго принадлежал… кому бы вы думали? — В этом месте Алит сделал эффектную паузу и оглядел всех присутствующих торжествующим взором. Никто не предложил своей версии. Тогда Алит продолжил:

— Этот дом больше тридцати лет принадлежал уже небезызвестному нам Кадою. — Алит еще раз провел взглядом по присутствующим, наслаждаясь произведенным эффектом. — А после его смерти дом довольно долго пустовал, пока не был приобретен госпожой Бирди, которая пару лет назад действительно вошла в Совет.

Несколько минут все молчали. Информация действительно была любопытной.

— Алит, помнишь, мне тогда показалось, что Суле что-то знает об этом доме. Ну когда я упомянула Цветочное предместье. Я не придала этому значения. Кто мог подумать, что все так обернется? — задумчиво произнесла Лити.

— Не уверен, что я это помню, но Суле, без сомнения, должна знать этот дом. Ведь мы уже выяснили, что она могла быть знакома с Кадоем и уж точно знала о нем от дяди Оско. Ты думаешь, Мертвая зона не случайно появилась именно там?

Лити покачала головой:

— Я не знаю.

— Одно несомненно, — вмешалась Орма, которая уже пришла в себя и от переживаний, связанных с Неллом, и от шока, вызванного сообщением Алита, этот дом, а также его хозяйка, госпожа Бирди, становятся нашими главными объектами. Вспомните, это в ее доме хранится вино, которое валит с ног после одного бокала.

Мужчины согласно закивали.

— И нам запретили им интересоваться, помнишь, Орам. Совет запретил.

— Так выходит, что, как ни крути, нам придется иметь дело с Советом?

На вопрос Лити никто не ответил.

— И как же мы подберемся к этой Бирди? — не унималась Лити.

— Предоставим это дело Ораму, — улыбнулась Орма.

— Хорошо, но как ты все это разузнал? — Теперь Лити переключила внимание на Алита.

— У меня есть знакомые в департаменте Переписи. Там хранятся все документы, в том числе и о купле-продаже и строительстве домов. И не только. Там вообще много интересного.

— Но ведь у тебя нет доступа.

— Ну и что? Не только Орам обладает талантом подбирать ключи к сердцам, — ухмыльнулся Алит.

Орам криво улыбнулся, а Орма отвернулась, вдруг заинтересовавшись какой-то из складок лиловой драпировки стен. Лити же закусила с досады губу, хотя и постаралась сделать это как можно незаметнее.

ГЛАВА 11

На другой день негодяй Алит вновь проявил чудеса изворотливости и ухитрился раздобыть новые сведения — на этот раз об объекте номер один, о госпоже Бирди. Как ему это удалось, он опять не сказал, но Лити, сама не зная почему, с трудом поборола искушение поколотить его или вцепиться когтями в его довольную физиономию. В добычу полезных сведений внесла свой вклад и Орма — она тоже подкинула кое-что, полученное через свою агентурную сеть. В результате четверка детективов получила более или менее полное досье на интересующую их особу.

Госпожа Бирди о Реско, как ее величали в официальных документах, оказалась отпрыском довольно известного в прошлом, но полностью захудавшего рода. Среди ее предков попадались видные маги и военачальники, был даже один министр, правда, давно, еще до создания Совета. Последние же несколько поколений род Реско никак себя не проявил, пока наконец последней его прямой представительнице — Бирди — не удалось занять место в Совете. Поговаривали, правда, что в Совет она вошла не столько из-за собственных заслуг, сколько благодаря личным связям и интригам в самом Совете. Конечно, ее роль и место в этом руководящем и направляющем органе ни Алиту, ни Орме выяснить не удалось, так далеко их возможности не шли. Но то, что Бирди сама не слишком скрывала свою принадлежность к Совету, отметили все источники. Равно как и ее высокомерие и явную склонность к роскоши. Лити тут же вспомнила шикарные, хотя и несколько тяжеловатые интерьеры ее дома. Возраст госпожи Бирди удалось определить только приблизительно: около ста пятидесяти — ста шестидесяти лет. Семейное положение — незамужем, детей, насколько известно, нет.

Со своим бывшим мужем Бирди давно не поддерживает никаких отношений. Так же, как и со своими многочисленными, но не близкими родственниками. Исключение было сделано только для семьи ее двоюродной сестры, которая дважды удостаивалась приглашений в Цветочное предместье. Друзей у нее немного, причем все, что есть, остались в Арнисе, городишке в двух днях пути от Столицы, где Бирди жила с самого детства вплоть до недавнего времени. Среди этих друзей Алит с некоторым содроганием отметил и небезызвестного ему Ратиона, который время от времени навещает свою «дражайшую подругу».

В Столице Бирди предпочитает весьма уединенный образ жизни, много времени отдает работе, почти нигде не бывает. Мужчинами, насколько известно, не интересуется.

Говоря это, Алит напустил на себя самый невинный вид и как бы невзначай взглянул на Орама. На что Орам ответил ему такой самодовольной улыбкой, что Алита чуть не перекосило. Но он быстро оправился и продолжил:

— Правда, есть у госпожи Бирди и настоящее увлечение. Она просто помешана на коллекционировании. Собирает старинные вещи, особенно относящиеся к магии. Говорят, у нее уже подобралась неплохая коллекция старинных заклятий. Большинство наверняка давно выветрилось, но сами предметы, на которые эти заклятия были наложены, тоже представляют немалый интерес. Для коллекционеров. И в этом я вижу интересную возможность познакомиться с госпожой Бирди поближе. Потому что среди нечастых гостей ее дома большинство составляют как раз коллекционеры и продавцы древностей.

В этом месте Алит остановился и сделал эффектную паузу, наверняка рассчитывая если не на бурное восхищение его талантами разведчика, то хотя бы на скромный знак одобрения. Желательно со стороны Лити. Но Лити молчала, обуреваемая противоречивыми чувствами.

Она не могла вспомнить точно, но, кажется, в департаменте Переписи работали в основном девицы, недавние выпускницы Академии. Из тех, кто больше ни на что в смысле магии не годен. Однако, по слухам, они были очень даже на многое способны в других отношениях. Поэтому Лити, сама удивляясь собственной нелогичности, больше хотела поколотить этого новоявленного детектива, чем поощрить его за расторопность и изобретательность, проявленные при поиске сведений.

Орма сочла результаты трудов Алита достойными похвалы, но, в общем, весьма обычными — она сама занималась подобными вещами ежедневно. Поэтому она только кивнула. От Орама же дождаться доброго слова было так же реально, как выиграть приз в лотерею. То есть теоретически возможно, а практически нет.

Так что бедняга Алит, явно намекавший на то, с каким трудом ему удалось раздобыть интересующую их информацию, так и остался ни с чем. Впрочем, он недолго расстраивался и, смирившись с тем, что эти злые люди не желают воздать ему должное, принялся излагать свой план втирания в доверие к госпоже Бирди. План основывался на том, что один из них (Алит нарочно не стал говорить, что это будет Орам) знакомится с подозреваемой номер один, представляясь коллекционером, потом каким-то образом помогает ей удачно приобрести пару стоящих вещиц, чтобы расположить к себе, ну а там — по обстоятельствам. Главное — проникнуть в ее дом, в ее круг общения и выведать о ней максимум сведений. При этом все надо провернуть так, чтобы нив коем случае не встретиться с Ратионом, который, конечно, сразу признает в Ораме представителя местной управы, озабоченного санитарным состоянием газонов. Так что, может быть, Орам — и не лучшая кандидатура на эту роль. Вот сам Алит — другое дело. Он, помнится, даже не успел толком представиться этому Ратиону, прежде чем тот втащил его в дом, да и тот был к этому моменту уже сильно навеселе, так что может и не вспомнить Алита. Во всяком случае, ему, Алиту, будет проще объяснить свое вторичное появление в доме, даже если Бирди знает о том, что он там уже был. Дескать, когда заходил за своим знакомым, увидел, что хозяйка интересуется старинными вещами, ну и подумал…

Алит так увлекся изложением своего плана, что остановился только тогда, когда все остальные перестали скрывать все, что они думали по этому поводу. На физиономии Орама была изображена такая насмешка, что Алиту сильно захотелось ее оттуда стереть, а взамен оставить там что-то вроде графического изображения фразы «меня сильно ударили».

Лити же просто кипела от возмущения. Да как он смеет не только продолжать свои бесстыжие выходки, мало ему, видите ли, девиц из департамента, так еще и пытается претендовать на роль Орама! Это же надо! Словом, Лити напоминала котел, на котором кипящая вода подбрасывает крышку. Того и гляди выплеснется — и тогда берегись. Алит не совсем понял причину ее возмущения, но хорошо понял суть.

Даже обычно сдержанная Орма изобразила на своем прекрасном лике выражение некоторого недоверия, так сказать, скепсиса по поводу способности Алита обвести вокруг пальца подозреваемую Бирди.

Обозрев лица своих товарищей, Алит сник, хотя никто не произнес ни единого слова. Повисло непродолжительное молчание. Нарушить его решилась Орма.

— Алит, мы, конечно, ценим твои старания. Ты неплохо поработал, и план твой тоже неплох, но, боюсь, у Орама несколько больше опыта в таких делах. Мне кажется, все же лучше поручить госпожу Бирди ему.

Откровенно говоря, Алит и не ожидал, что его кандидатуру одобрят на роль соблазнителя Бирди. Ему просто хотелось немного позлить Орама и особенно Лити, которая что-то уж слишком смотрит в рот этому хлыщу. Но то, как его кандидатура не была одобрена, задело его сильнее, чем он хотел бы признать. Он не стал спорить с Ормой. Он просто замолчал и больше не принимал участия в беседе. Алит сидел, время от времени перехватывая исполненные обожания взгляды Лити на Орама и чувствуя себя очень несчастным. А вот его Лити старательно игнорировала.

Орам же явно наслаждался унижением противника.

Он не сказал ничего по поводу предложения Алита заменить его собой, но это и не требовалось — так красноречивы были его интонация и жесты. Он просто перешел к обсуждению деталей плана завоевания доверия Бирди. И только походя заметил, что, по его сведениям, Ратион покинул дом Бирди уже на следующий день после устроенной им оргии. Причем, как говорят, расстались они весьма холодно. Но что он рассказал или не рассказал ей о своих собутыльниках, осталось неизвестным. В любом случае Орам не называл ему своего настоящего имени.

Обсуждение свелось к тому, чтобы выбрать несколько старинных вещиц, которых было полно в доме Ормы и Орама, с тем чтобы потом предлагать их Бирди. А также к дискуссии на тему, где и как Ораму лучше всего «случайно» познакомиться с Бирди. Деталей обольщения Орам не касался, видимо, считая их своей профессиональной тайной.

Лити, которая так возмущалась предложением Алита, вдруг подумала об этих деталях и почувствовала, как у нее заныло сердце. Конечно, она понимает, это необходимо, но нельзя ли все-таки как-нибудь обойтись без этого? Она представила себе, как Он обнимает какую-то неизвестную ей Бирди, которую она уже заранее ненавидела, как Он говорит ей какие-то слова, смотрит на нее, и чуть не вскрикнула от этой нестерпимой мысли. Может, и в самом деле лучше, чтобы этим занялся Алит? Лити покосилась на него. Нет, он на эту роль не годится. Да и потом, когда она представила себе Алита в воображаемой сцене с Бирди, эта картинка почему-то понравилась ей немногим больше. Лити не стала разбираться в причудах собственных эмоций, а попыталась утешить себя тем, что Орам будет ухаживать за этой теткой исключительно из профессиональных соображений. А может, она и вообще уродина. Недаром же от нее бывший муж сбежал.

Тем временем план действий Орама был утвержден.

Орма должна была обеспечивать ему техническую поддержку: пообщаться с парой-тройкой настоящих коллекционеров, которые могли бы дать «рекомендации» Ораму, сделать так, чтобы вещь, которой заинтересуется Бирди, оказалась в нужном месте — в чьей-нибудь коллекции или в лавке древностей, позаботиться, чтобы Орам мог своевременно и незаметно поддерживать связь с остальными, ведь нельзя, чтобы Бирди заподозрила его в чем-то или, того хуже, застала за разговором с сестрой. Было решено, что Орам не станет скрывать свою Силу тем более что это и невозможно — от настоящего мага, он просто сделает все, чтобы Бирди поверила, будто он практически не интересуется магией, хотя, как и все маги, в свое время окончил Академию. Орма настояла на том, чтобы Орам представился не своим именем, и заодно взялась обеспечить ему «легенду». Правда, они хорошо понимали, что если Бирди всерьез заподозрит что-то, то с ее возможностями Советника и элементарным минимумом рационального мышления она узнает все, что захочет, а их легенда не проживет и минуты. Но это только если она что-то заподозрит. А какие у нее причины подозревать Орама? Тем более что в его задачу как раз входит сделать восприятие его персоны максимально иррациональным.

Таким образом, план был утвержден, Лити, чувствуя себя несчастной от мыслей о «подробностях», сделала слабую попытку избежать этого ужаса и поинтересовалась, а нельзя ли разузнать об этой Бирди как-нибудь иначе, не от нее самой, а через какие-нибудь знакомства в Совете.

Но и Орма, и Орам, и даже Алит дружно отвергли эту идею. Единственными связями, которыми они могли бы воспользоваться, были их пропавшие родственники. А у БМП, которое вообще существовало на туманно легальном положении, никаких связей в Совете и быть не могло. Так что получить сведения о Бирди и о подводных течениях в Совете можно было только либо от самой Бирди, как — они уже разработали план, либо от какого-нибудь другого члена Совета. Точно таким же способом.

А чем это лучше? Лити вздохнула и согласилась, что ничем. Тем более что очаровывание другого Советника или Советницы только удлиняло бы путь к цели. Так что с этим волей-неволей девушке пришлось смириться. Но вот с чем она смириться не могла, так это с тем, что ей в плане действий не нашлось никакого места. Орма вполне могла со всем справиться сама, да и вводить неопытную Лити в курс дела сейчас просто не было времени. Не у дел оказался и Алит. Он тоже, судя по всему, был не слишком доволен таким положением вещей. Но Лити совсем не было его жалко, она еще не перестала на него сердиться. Так что молодое пополнение БМП было оставлено в запасе.

Орам и Орма немедленно приступили к подготовительному этапу операции «Кот», название которой было предложено Алитом, и на удивление легко принято Орамом. Орме было все равно. Лити же, у которой родились нехорошие ассоциации с мартовскими котами, только еще пуще разозлилась на этого негодного Алита, который наверняка придумал такое слово назло ей.

Орма занялась переговорами по общегородской связи, Орам куда-то ушел, а Лити принялась думать, чем же ей занять себя, раз ее помощь никому не потребовалась.

Она решила, что у нее есть собственный план, в который она не посвятит никого. Она в весьма резких выражениях отделалась от Алита, который робко предлагал ей свою компанию, и заявила, что отправляется по собственным делам. Орма почти не обратила на это внимания, только махнула рукой, занятая своим разговором по общему Шару. А Алит проводил ее до двери взглядом побитой непонятно за что собаки.

Лити, замкнувшись в самых мрачных переживаниях, проделала путь до уже знакомой ей извозной конторы, прихватив по дороге пару яблок для своей знакомой Иксы.

Лошадь встретила ее благосклонно. То ли из-за того, что сохранила о девушке хорошие воспоминания, то ли из-за того, что ей понравились яблоки. Кто ее знает? Как бы то ни было, Лити договорилась с хозяином, что арендует Иксу на пару дней, а может, и больше, внесла задаток и отправилась осуществлять свой сепаратный план. Лити не очень верила в то, что Суле не покидала город. Точнее, она предпочитала в это не верить, потому что иначе пришлось бы поверить в то, что ее нет в живых. Поэтому, несмотря на заверения Ормы, что никто ее бабушку не видел, Лити решила убедиться в этом сама. Для этой цели она потихоньку стянула в БМП Собаку и теперь намеревалась лично объехать все городские заставы и попробовать поискать след Суле на одной из них.

Не успела девушка с некоторым трудом взгромоздиться на смирную Иксу, как ее окликнул невесть откуда взявшийся Алит. Лити нахмурилась.

— Лити, только не сердись. Может быть, ты все-таки не откажешься от моей компании? Мне тоже пришла в голову мысль объехать заставы, так давай сделаем это вместе. Мы бы могли поделить их, так вышло бы быстрее, но ведь у нас только одна Собака.

— Ты… откуда знаешь?

Алит ухмыльнулся:

— Я видел, как ты ее тихонечко взяла и забыла положить на место. И подумал: ага, уж не собирается ли она в самостоятельный поиск? Я бы тоже так поступил, но ты меня опередила. Грустно ничего не делать, когда твои близкие неизвестно где и с ними неизвестно что произошло, правда?

И Алит так обезоруживающе поглядел на нее, что у Лити не хватило духу прогнать его. Хотя из этого еще не следовало, что его полностью простили.

— Ладно уж. Что поделать, раз увязался, черт с тобой.

И она подождала, пока Алит проведет переговоры с хозяином и выберет себе подходящего скакуна. Его выбор остановился на не менее кротком, чем Икса, мерине почтенного возраста. Звали его Хорт. Алит явно был наездником не лучше Лити, и Хорт оказался единственным животным в конюшне, которое позволило магу управлять собой. Впрочем, это не означало, что конь и юноша прониклись друг к другу чрезмерным взаимным доверием. Наконец, когда сделка была совершена и Алиту удалось оседлать своего росинанта, они смогли отправиться в путь. При этом Лити почувствовала даже что-то вроде облегчения от мысли, что едет не одна.

ГЛАВА 12

Кони меланхолично трусили мимо последних домиков, еще считавшихся городом, и наконец подъехали к полосатой будке Южной заставы, в которой дремал дежурный стражник. Стражники на заставах давным-давно перестали играть какую-либо роль в охране Города, тем более что и охранять его давно уже было не от кого, поэтому сами заставы сохранились скорее из уважения к традиции, чем по необходимости. Все обязанности, которые приходилось исполнять стражникам, заключались в том, чтобы рассказывать приезжающим о том, как им лучше проехать туда, куда они направлялись, и на всякий случай приглядывать, нет ли среди них подозрительных личностей. Правда, Лити полагала, что подозрительные личности заранее принимали меры, чтобы выглядеть не так подозрительно, а если уж совсем не получалось, то просто обходили заставы так, чтобы остаться незамеченными. Опасных же зверей в окрестностях Столицы тоже давно не осталось. Так что стражники явно скучали и использовали любую возможность, чтобы поболтать с путниками. Вот и этот, заслышав шаги их коней, пробудился и оживился. Лити направила Иксу поближе к будке, поздоровалась и завела вежливый разговор. Стражник отвечал ей охотно, и Лити в процессе беседы узнала, что Южная дорога в последнее время совсем опустела и редко кто по ней передвигается, кроме окрестных крестьян, которые наезжают в Город, чтобы продать кое-что из своих продуктов. Даже купцы из Стилита и Орхема нечасто бывают. Они предпочитают другой путь — через заставу Трех Ключей, возле которой теперь открыли постоянную ярмарку. Так что любого путника, а тем более такую приметную даму, как Суле в описании Лити, он бы заметил. Тем более что она должна была выезжать, а не въезжать в Город. Лити и не рассчитывала на другой ответ, вежливо поблагодарила словоохотливого стражника и приблизилась к Алиту, ожидавшему ее в нескольких шагах. Они отъехали на такое расстояние, чтобы стражник не мог их видеть за деревьями подступающего к городу леска, и попытались задействовать Собаку. На всякий случай они решили искать не только Суле, но и Нелла.

Но ни той, ни другого не обнаружили. Собака безразлично молчала, хотя Алит выжимал из нее все, что только было возможно. Что ж, значит, на юг Суле точно не выезжала.

На следующей заставе, той самой заставе Трех Ключей, о которой им говорил первый стражник, народу было значительно больше. Застава получила свое название от того, что поблизости выходили на поверхность три родника с очень чистой водой и раньше путники всегда останавливались, чтобы передохнуть в тени и напиться их целебных вод. Теперь же, когда Город разросся, здесь уже не отдыхали прохожие, а расположилась оживленная ярмарка, и людской поток на дороге не убывал в обоих направлениях. Лити и Алиту даже не удалось побеседовать со стражниками, которых там было двое. Оба они были так заняты, что вряд ли стали бы тратить время на пустые разговоры. Предприимчивые торговцы и хозяева гостиниц, как видно, за определенную плату договорились со стражами, чтобы они, отвечая на вопросы путников о местоположении тех или иных улиц и зданий, не забывали расхваливать непревзойденные достоинства определенных гостиниц и трактиров. Это, конечно, было явным нарушением правил, но начальство, должно быть, тоже участвовало в прибылях, так как закрывало на это глаза. Лити и Алит так и не смогли найти место, где бы они были избавлены от любопытных глаз, и, махнув рукой, рискнули вытащить Собаку прямо на дороге, правда, отойдя на приличное расстояние от самих стражников. На них многие обращали внимание, но никто не понял, что же они делают, было ясно только, что это как-то связано с магией и добропорядочные торговцы на всякий случай обходили их подальше. Результата не было и здесь. Вероятно, Суле избрала для своего путешествия, чтобы не сказать бегства, другую, менее людную дорогу.

На третьей заставе, Западной, им повезло не больше, с той только разницей, что стражник оказался менее общителен и весьма нелюбезно буркнул, что, дескать, здесь слишком многие ездят, чтобы запоминать каждого. И действительно, Западная дорога вела к морскому побережью, и по ней ездило множество людей, в основном желающих отдохнуть на песочке. Лити с грустью подумала, что когда-то и они с Суле ездили отдыхать на море чуть ли не несколько раз в год. Но затем Суле решила, что сильный загар не полезен для ее кожи, и поездки стали реже. А потом Лити совсем выросла и стала больше учиться, свободное время теперь принадлежало книжкам и упражнениям, все-таки магия — тяжелый труд. Правда, хотя бы один раз в год, на каникулах, она обязательно уговаривала Суле выехать на морские купания. И именно по этой дороге они возвращались домой тогда, после их первой и пока единственной серьезной ссоры, когда Суле беззастенчиво увела у Лити ее первого поклонника. Лити невольно улыбнулась, вспомнив об этом. Это было еще до того, как Суле привела в дом Алита, и девушка решила переключить внимание на него.

«Впрочем, и это теперь тоже неактуально», — подумала она, украдкой взглянув на самого Алита. Однако искреннее равнодушие этого вывода было слегка подмочено мыслью о возмутительной популярности, которой, как видно, пользовался Алит среди девиц департамента Переписи.

Однако, несмотря на сентиментальные воспоминания, связанные с Западной дорогой, посещение ее не дало результатов. Собака молчала, полностью игнорируя страстные взгляды, которые бросала на нее Лити.

Увы, предположение о том, что можно отыскать Суле, расширив радиус поиска, пока не оправдывалось.

На сегодняшний день ревизию застав можно было считать оконченной, так как день неумолимо приближался к вечеру, а им еще предстоял неблизкий путь домой. Они решили не возвращать лошадей в конюшню, чтобы завтра с утра не терять времени, а сразу продолжить начатое дело. Посему лошади должны были провести ночь в небольшом садике Лити. Травы там более чем достаточно, из фонтанчика можно напиться, а привязать их можно к любому дереву у дома. Так что, решив судьбу Иксы и Хорта, Лити с Алитом повернули их в сторону дома. Завтра им предстояла вторая половина дела — объехать оставшиеся три заставы, если, конечно, им не повезет сразу на первой.

Путь домой они проделали, почти не разговаривая друг с другом. Оба устали, особенно Алит, которому постоянно приходилось увещевать своего Хорта, предпочитающего трусить не слишком быстрым шагом. Уговорить же этого одра ускориться просто не было никакой возможности. Он только вздыхал, мотал головой, как будто вполне сознательно отказываясь быстрее передвигать ноги, и шевелил ушами. Алит, большая часть энергии которого уходила на то, чтобы оставаться сидеть в очень неудобном седле, не рисковал применять силовые методы и продолжал словами понукать ленивую скотину. В конце концов даже Икса, которая рядом с Хортом выглядела просто чемпионом, обернулась и укоризненно заржала, неясно только в чей адрес: то ли упрекая Хорта за медлительность, то ли Алита за слабохарактерность. Но и это не помогло. Хорт снова помотал головой, цапрочь отказываясь переходить на другой аллюр. Так они и передвигались со скоростью не самой резвой черепахи. И дома оказались уже почти ночью, когда улицы Столицы освещаются нечастыми фонарями. Там, где они проезжали, явно было пора подновить заклятие Вечернего Света, что составляло еженедельную обязанность специальных магов-смотрителей невысокой категории. Они славились своей феноменальной леностью и халатностью, за что их дружно ругало почти все городское население.

Дома Лити почувствовала себя такой уставшей, что даже отказалась от ужина, который Алит нашел в себе силы заказать с доставкой в «Старой бочке».

Вместо того чтобы сразу заснуть, как она поступала обычно, Лити долго ворочалась в постели, которая разом показалась ей неудобной и душной. Она изо всех сил боролась с отчаянием, запустившим свои гадкие острые когти прямо в сердце. Девушка старалась отогнать от себя тоскливые мысли о том, что же она будет делать, если завтрашняя поездка тоже не даст результатов. Еще вопрос, удастся ли Ораму добиться чего-нибудь от этой противной Бирди. А что, если она тут вовсе ни при чем? Что же останется? Просто пойти в Совет и громогласно потребовать, чтобы эти лучшие маги отработали свою репутацию, немедленно представив ей живую и здоровую Суле?

Самое ужасное, что на самом деле ей даже было нечего им предъявить, в том смысле, что Суле — взрослый человек и совершенно вольна в своих поступках. Она не обязана ни перед кем отчитываться и абсолютно свободна делать все, что ей заблагорассудится, в том числе и внезапно уезжать, никого не предупреждая. Кто, кроме Лити, знает, что она на самом деле ни за что бы так не поступила, не бросила бы ее, Лити, не обмолвившись даже словом? И девушка поймала себя на том, что почти всерьез обдумывает возможность такого похода в Совет. Она только покачала головой и перевернулась на другой бок. В конце концов ей все-таки удалось заснуть, но сон ее был неглубок и тревожен.

На следующее утро Лити чувствовала себя не в лучшей форме и кисло отвечала на бодрые замечания и шутки Алита, который изо всех сил пытался ее расшевелить.

Он чуть не силком заставил ее поесть, для чего ему даже пришлось весьма грозно прикрикнуть и напугать ее тем, что от голода она непременно подурнеет. Такая страшная угроза возымела действие, Лити, несмотря на скверное настроение, вовсе не желала дурнеть. После завтрака они собрали все, что должно было им пригодиться в дневном путешествии, и вышли к лошадям. Те явно провели ночь лучше, чем Лити. Даже Хорт приободрился и подобрел настолько, что позволил Алиту оседлать себя без особых проблем и даже немного прибавил в скорости.

Лити была такой вялой и задумчивой, что совершенно не сопротивлялась, когда Алит решительно взял на себя руководство экспедицией. Он сам выбрал сегодняшний маршрут, сам отобрал немного еды для обеда на лоне природы и даже заставил Лити надеть шляпу, чтобы жаркое солнце не напекло ей голову. Девушка безропотно подчинялась, сама удивляясь своей покладистости и утешаясь тем, что пока все его требования и предложения звучали более или менее разумно. Она молча ехала рядом с ним, пытаясь вспомнить, что же такого неприятного приснилось ей под утро, что она встала со стесненным сердцем и до сих пор не могла отделаться от этого противного ощущения.

Алит решил продолжить осмотр застав по порядку.

Тем более что Северная застава, до которой они не успели добраться вчера, была дальше всего от домика Лити, а ему совсем не понравилось вчерашнее возвращение, когда уже в темноте пришлось бороться с непокорным животным за каждый шаг, приближавший их к дому. Поэтому сегодня он хотел закончить путь как можно ближе к финальной точке их маршрута — небольшому домику Лити.

На Северной заставе все расспросы вела не Лити, которая так и не вышла из состояния вялой задумчивости.

Алит сам пытался разговорить стражников, и хотя ему пришлось тяжелее ровно настолько, насколько Лити казалась хозяевам заставы привлекательнее его, но зато их беседа получилась более короткой и содержательной. И это краткое содержание звучало как «нет, не проезжала».

Посему путники продолжили свой путь по направлению к Цветочной заставе, располагавшейся совсем недалеко от Цветочного предместья, в котором Лити, а впрочем, и Алит в последнее время стали частыми гостями.

Цветочная застава оказалась таким же сонным царством, как и Южная, с той только разницей, что лес не начинался сразу за границей города. Этот район, как видно, пользовался популярностью, и симпатичные домики, окруженные не менее симпатичными садиками, почти вплотную подходили к заставе, позволяя предположить, что в скором времени саму заставу придется перенести под напором новых поселенцев.

Здешний стражник, очевидно, жил в каком-то из близлежащих домиков, поскольку, когда путешественники приблизились к его полосатой будке, они застали идиллическую картинку в виде стража, наблюдающего за чумазым карапузом, который пытался что-то построить из камушков и палочек, собранных поблизости. Карапуз был, без сомнения, его собственным отпрыском, что безошибочно определялось по смешанному чувству умиления и гордости, которое не сходило с его лица. Стражник явно смутился, когда Алит обратился к нему с вопросом. Он так искренне старался припомнить, не проезжала ли здесь несколько дней назад белокурая дама, возможно со спутником, что совсем перестал следить за маленьким проказником. Тому же только этого и было надо. И когда стражник скользнул взглядом по тому месту, где еще минуту назад ребенок мирно складывал веточки, он не обнаружил там ничего, кроме этих самых веточек, покинутых на произвол судьбы. Стражник впал в такое беспокойство, стал так потерянно метаться вокруг, что Лити с Алитом единодушно присоединились к его поискам пропавшего ребенка. «Ну вот, опять я кого-то ищу», — подумала Лити, огибая какие-то цветущие кусты с резким запахом и вместе со всеми выкрикивая имя удравшего карапуза. В этот момент, однако, счастливый отец воссоединился со своим чадом, и, как водится, радость его тут же сменилась праведным гневом. Он пару раз чувствительно шлепнул бедолагу по чумазой попке, отчего тот огласил окрестности неожиданно басовитым ревом. На его плач тут же прибежала испуганная мамаша, больше всего напоминавшая захлопотавшуюся курицу, и в точности как курица, она начала кудахтать, пытаясь одновременно утешить сына, отругать отца за то, что тот обидел ребенка, а также похвалить отца за то, что тот его нашел, и отругать ребенка, за то, что он потерялся. Это, в сочетании с непрекращающимися воплями пострадавшего беглеца и бурными оправданиями оскорбленного в лучших чувствах стражника, создало такой шум, что Лити немедленно захотелось оказаться от всего этого подальше, и она не стала возвращаться на дорогу. Лити постояла еще немного за пахучими зарослями и уже совсем было собралась с духом, чтобы вернуться, как вдруг почувствовала как будто прикосновение чего-то почти неощутимого. Ей почему-то показалось, что это Суле ее позвала. Лити лихорадочно заметалась в зарослях, пытаясь снова поймать ускользнувшее ощущение, вдруг остро напомнившее ей ее сегодняшний смутный сон, но оно больше не вернулось. Девушка кинулась к лошадям, где в седельной сумке Иксы осталась лежать Собака, схватила ее и судорожно попыталась поймать след Суле. Не может быть, чтобы ей показалось! Она точно что-то почувствовала! Но Собака молчала. И тогда Лити, позабыв об осторожности, об их договоренности не обнаруживать себя, обо всем на свете, мощным заклинанием отправила свое восприятие в Тонкий мир, чего раньше не делала никогда, и принялась отчаянно звать: «Суле, Суле!», распугивая волной своего порыва чьи-то смутные тени, бывшие в большинстве своем такими же магами, как и она, которым что-то понадобилось в магическом поле. Лити ощутила, как ее энергия вносит сильное возмущение в этот призрачный мир; той частью своего восприятия, которая осталась там, в цветочных зарослях, она чувствовала, как покалывает кожу от произносимых ею заклятий и концентрирующегося вокруг нее поля.

Она испытала ощущение, знакомое всякому ныряльщику, который с прогретого солнцем камня вдруг бросается в обжигающе холодное море, и оно окружает стремительно погружающееся тело мириадами рвущихся на поверхность пузырьков. И в этом водовороте она вдруг стала огромной, заполнила собой все пространство, забрасывая все дальше и дальше тонкие лучики… чего? Больше всего это было похоже на усики улитки или на щупальца огромной прозрачной медузы, которой Лити любовалась однажды, заплыв далеко, туда, где море чернело под нею равнодушно-угрожающей глубиной, а сердитые крики Суле, мечущейся в волнении по берегу, уже почти не были слышны. Теперь же сама Лити так же страстно звала, уговаривая вернуться, откликнуться: «Суле, Суле!» — и не получала ответа. Все ее невесть откуда взявшиеся щупальца, закинутые как гигантская ловчая сеть, вернулись пустыми, не поймав ни следа, ни намека на присутствие Суле. Только секунду, нет — долю секунды, ей казалось, что она почти слышит отголосок как бы того зова, который и вверг ее в эту пучину Тонкого мира, но и он исчез, растворился без следа, оставив ее задыхаться от бешеных усилий и обиды. Возвращаться было труднее, нужно было собрать воедино все бесчисленные щупальца, на которые разделилось ее «я», вновь вынырнуть на поверхность этого негостеприимного моря и ощутить себя цельной личностью, хотя и пережившей только что первое в жизни путешествие по Тонкому миру. Она уже почти вернулась, уже почти полностью чувствовала себя принадлежащей этому миру, в котором ей что-то настойчиво говорил, крепко держа ее за плечи, обезумевший от тревоги Алит, она даже чувствовала рядом его Силу, пытающуюся помочь ей вернуться, как вдруг что-то огромное и темное навалилось на нее, пытаясь смять, задушить, разорвать ее связь с реальностью и утащить назад, в бездонную глубину, из которой уже не будет возврата. Атака была так стремительна и так сильна, что Лити ничего не успела понять, не успела защититься, собрать свою Силу, и ее отчаянная, но бессильная попытка освободиться была так же обречена на неудачу, как попытка цыпленка вырваться из когтистых лап схватившего его коршуна. Кто-то или что-то застало Лити врасплох и уже торжествовало победу, когда она, задыхаясь, прекратила борьбу и стала погружаться в темную бесконечность под невыносимой тяжестью, навалившейся на нее со всех сторон. Последнее, что она увидела или, скорее, почувствовала, было нечто, похожее скорее всего на луч или пламя свечи, и это нечто молнией ринулось наперерез той темноте, что грозила удушить Лити, вступив с этой темнотой в отчаянную схватку.

ГЛАВА 13

Лити медленно приходила в себя, расслабленно выплывая на поверхность сознания подобно первой весенней лягушке, только что очнувшейся от зимнего сна.

Она открыла глаза и лениво отметила, что окружающий мир перестал быть призрачно-смутным и приобрел привычную определенность. Это было хорошо. А еще было хорошо то, что ощущение тепла и заботы буквально окутывало всю ее и словно пропитало сам воздух вокруг нее.

Лити замерла, стараясь продлить блаженное состояние покоя и безопасности, и невольно остановила взгляд на овальном проеме окна. По некотором размышлении она осознала, что это окно ее комнаты. А в окно со стороны сада ласково заглядывают солнечные лучи и лошадиная морда. В буквальном смысле. Некоторое время Лити с тихим удивлением разглядывала ее, но потом в саду раздались шаги, чей-то знакомый голос тихонько сказал пару слов, по-видимому, обращаясь именно к лошадиной морде, потому что та сначала повернулась на голос, а затем вовсе исчезла, уступив место озабоченной физиономии Алита. Алит заглянул в комнату, встретил все еще не совсем сосредоточенный взгляд Лити, в котором осознание объекта проявлялось на несколько мгновений позднее самого объекта, и с тихим вскриком исчез из поля зрения девушки, чтобы буквально через секунду материализоваться рядом с ней уже в комнате.

— Наконец-то! — воскликнул он, сияя от радости. — А то я уже начал беспокоиться.

Лити ответила не сразу. Она приходила в себя, и с каждой минутой все быстрее, но пока это не произошло окончательно, ей было трудновато поспевать за быстрой сменой впечатлений.

— А что случилось? — почти светским тоном поинтересовалась она, не будучи уверена в том, по какому случаю Алит так рад ее видеть и почему он вообще находится в ее доме.

Его лицо тут же омрачилось.

— Так. Ты что-нибудь вообще помнишь? — с тревогой спросил он. — И как ты себя чувствуешь?

— Ничего. Не знаю, — ответила Лити, перепутав последовательность вопросов.

Лицо Алита приобрело еще более огорченное выражение. В этот момент в окне снова показалась лошадиная морда. Лити снова заинтересовалась ею.

— Это кто? — спросила она, кивая на окно, служившее вполне живописной рамой для любопытствующей морды.

Алит рассеянно оглянулся, отмахнулся от морды, которая неуклюже делала вид, будто ее тут нет, и снова повернулся к девушке.

— Не подглядывай, Икса!

Лошадь укоризненно посмотрела на него и с видом оскорбленной добродетели скрылась с глаз, возмущенно протопав копытами по дорожке.

— Знаешь, я думаю, тебе лучше еще немного поспать.

Лити хотела было по привычке возразить, но потом немного подумала и согласилась, что да, это было бы совсем неплохо. Она решила пока не слишком утруждать себя размышлениями, а просто принять все как есть. А там посмотрим. Она глубоко вздохнула и уже собралась было повернуться набок, чтобы заснуть, но тут в дверь негромко постучали. У Лити даже мелькнула дикая мысль, что это лошадь пришла в дом, потому что ее прогнали от окна. Алит недовольно скривился, но дверь открыл. И в этот момент у Лити перехватило дыхание. Потому что в комнату вошел Он, Орам. Увидев его, девушка перестала замечать что-либо, не связанное с Его персоной. Даже присутствие Ормы она осознала только тогда, когда та во второй раз повторила свой вопрос. Но самого вопроса она все равно не поняла и только беспомощно взглянула на Алита, как бы прося у него помощи и поддержки. Алит стоял с крепко сжатыми челюстями и довольно натянуто улыбался гостям, но благородно взял на себя инициативу в ведении беседы. Он объяснил Орме и Ораму, что Лити совсем недавно пришла в себя и еще не до конца вспомнила, что же с ней произошло. Однако Лити вдруг удивила всех, включая саму себя, тем, что достаточно твердым голосом возразила ему:

— Вовсе нет. Я почти все помню. Вот только не совсем помню, почему я здесь валяюсь. — И она, осознав, что лежит в постели, в то время как в комнате присутствует по крайней мере один посторонний мужчина, стыдливым жестом подтянула одеяло. Ободряющая улыбка Орама мобилизовала ее силы, и Лиги продолжила: — Я хорошо помню, как мы… ездили за город… — Она едва удержалась от того, чтобы не ляпнуть об их самовольной инспекции, однако вовремя сообразила, что о таких вещах лучше помалкивать, особенно если учесть, что мелкая кража вряд ли вызовет одобрение Ормы. Пусть даже это и не совсем кража, но ведь никто не говорил, что она может взять Собаку. Лити внезапно совершенно ясно вспомнила все, что с ней произошло, включая и ее путешествие в Тонкий мир и то, как она почти задохнулась под придавившей ее тяжелой глыбой. А потом она взглянула на Орама, который сегодня был несколько бледнее обычного и даже казался похудевшим, но в ее глазах был подобен солнцу, и вспомнила то, как ее спас какой-то луч, буквально в последний момент ринувшийся ей на помощь.

— О! Так это был ты! Ты спас меня! — выдохнула Лити и с обожанием уставилась на своего кумира.

Однако кумир что-то не спешил принять горячую благодарность своей поклонницы. Напротив, он как-то увял, стушевался, и его улыбка из покровительственной параболы превратилась в смущенную гиперболу.

— Э-э-э, я был бы счастлив, конечно, но, увы, не мне принадлежит честь… — пробормотал он, пытаясь скрыть неловкость.

— Лити, дорогая, это Алита ты должна благодарить, — пришла на помощь Орма, широким жестом переадресовывая Алиту невпопад высказанную благодарность. Лити невольно перевела взгляд вслед за ее рукой и встретила каменное лицо самого Алита. Он был мрачнее тучи, но сказал только несколько незначительных слов, развивая популярную у записных скромников тему «Ах, какие пустяки». Лити стало стыдно. Очень-очень стыдно. Она просто-таки почувствовала себя больной от того, что только что так бессовестно и незаслуженно обидела человека. Хотя она и сделала это не нарочно, но какая разница. Алит теперь ни за что ее не простит. Никогда. И Лити, спасаясь от невыносимой ситуации, сделала самую естественную для мелких хитрецов и маленьких детей вещь: она спряталась за единственно возможное оправдание за свою слабость.

— Я надеюсь, вы меня простите. И в первую очередь ты, Алит. — Лити послала ему самую ослепительную улыбку, на какую была способна в этот момент. Но, к сожалению, улыбка вышла довольно жалкой, и Алита она явно не смягчила. — Я еще не вполне пришла в себя, и в голове все путается. Я бы хотела немного отдохнуть…

Гостям не пришлось намекать дважды. Они поспешно откланялись, пожелали Лити получше отдыхать и обещали непременно зайти завтра, выразив надежду, что к завтрашнему дню состояние больной будет более чем удовлетворительным. Алит задержался немногим дольше. Его плотно сжатые губы не слишком удачно изображали улыбку, но перед уходом он все же рассеянно-заботливо подоткнул Лити одеяло.

Лити осталась одна, чувствуя себя очень несчастной. Она принялась размышлять о том, какая она свинья, как несправедлива жизнь, и о том, что Орам мог бы и сам спасти ее от неведомой опасности, а не передоверять другим этого важного дела. За всеми этими горькими размышлениями девушка незаметно заснула. Слабость послужила удачным предлогом для того, чтобы сбежать от неприятностей, но тем не менее была настоящей и властно требовала дать бедняжке Лити немножко отдохнуть.

Лити вынырнула из страшного сна, вся дрожа и замирая от перенесенного ужаса. Ей снилось, что она снова тонет в равнодушной к ее страху пучине, а кошмарная тяжесть, навалившаяся на нее, давит и тянет в глубину.

Наяву в окно из-за деревьев просвечивала ущербная луна.

С большим трудом уняв бешеное сердцебиение, Лити сосредоточилась и попыталась сконцентрировать свою Силу, чтобы создать защитный кокон, в который не смогла бы проникнуть извне никакая отрицательная энергия. Это удалось ей на удивление легко, и Лити обрадовалась и одновременно успокоилась. Если ей почти без усилий удалось собрать столько энергии, то, значит, ее способности не пострадали и она действительно скоро сможет прийти в себя по-настоящему. И она найдет способ помириться с Алитом. Завтра. Лити глубоко вздохнула и, окончательно стряхнув с себя липкие обрывки дурного сна, снова погрузилась в небытие, но на этот раз спокойное и не омраченное никакими воспоминаниями.

Ее разбудили яркие солнечные лучи, с боем прорывающиеся сквозь листву беспризорных деревьев сада. Было утро. Не то чтобы очень позднее, хотя и ранним его уже никак нельзя было назвать. Лити про себя окрестила его средним. В том числе и потому, что чувствовала она себя все же не так бодро, как хотелось бы, а также потому, что, несмотря на неугасшую решимость загладить свою вину перед Алитом, она не была до конца уверена в действенности средств, имевшихся в ее арсенале.

Но попробовать стоило. Поэтому Лити собрала все свое хитроумие и решила быть с беднягой Алитом максимально ласковой. Он, конечно, замечательный друг, но как было бы проще, если бы он был хоть капельку в нее влюблен!

В это время ничего не подозревающий Алит вошел в комнату, предварительно деликатно постучавшись. Он принес поднос с горячим завтраком и выглядел вполне дружелюбно. Лити улыбнулась ему как могла лучезарнее.

— Завтрак! Как это мило с твоей стороны! Ты так обо мне заботишься, проворковала она и сама почувствовала, что слегка перехватила. Алит не ожидал от нее подобной кротости и был несколько удивлен. Впрочем, и он был не лыком шит и догадался, что к нему подлизываются. Поэтому он решил использовать ситуацию и напустил на себя неприступный вид. Лити поняла, что дешево не отделается, и вздохнула. Бог с ними, с этими ухищрениями! Ведь она и в самом деле не хотела его обидеть, и вообще…

— Правда, ты на меня не очень сердишься? — Такая перемена тактики обезоружила Алита, который уже приготовился к тому, чтобы долго дуться.

— Да чего уж там… — сменил он гнев на милость. И тут же ворчливо добавил, искоса поглядывая на ее покаянную рожицу: — Что с тебя взять!

Лити поняла, что прощена, ей сразу стало легко, и она поуютнее уселась в кровати, готовясь приступить к утренней трапезе и отнюдь не смущаясь присутствием Алита и своим непарадным видом. Правда, она отлично знала, что вид был самым невинным, но между тем очень милым.

Как только они объявили перемирие и покинули окопы, разговор сразу принял непринужденный характер.

— Ну как ты сегодня?

— Знаешь, гораздо лучше. Только небольшая слабость, а в остальном почти все отлично. Я стараюсь.

— Молодец, — одобрил Алит. — Я надеюсь, обойдется без последствий.

— Да уж, — поежилась Лити. — А давай, пока я буду все это есть, — она обвела критическим взором выставленные на подносе блюда, которыми обычно кормят безнадежно больных — ужасно невкусные и столь же полезные, — ты расскажи мне все, как было. А то я, сам понимаешь, могу судить только о том, что чувствовала сама.

— Хорошо. Ешь. — И Алит так гордо вручил ей поднос, что Лити поняла: если она только попробует не съесть или, не дай бог, не похвалить принесенное, то все, это будет окончательной и смертельной обидой, ведь он явно приготовил это безобразие собственноручно. Лити мысленно вздохнула и смирилась. Все-таки примирение того стоило.

— Умхм, а это вкусно!.. — Девушка постаралась замаскировать искреннее удивление под не менее искренним восхищением. Алит гордо напыжился. Лити усердно набросилась на еду, мимикой и жестами всячески высказывая свое одобрение съедаемому. И, конечно же, повару.

— Так вот. Дело было так: когда мы дружно искали этого удравшего младенца… Ты помнишь младенца? — отвлекся он.

Лити утвердительно кивнула, продолжая за обе щеки уписывать то, что выглядело вначале так непривлекательно.

— Ты вдруг пропала из виду, — продолжил Алит. — Я тебя несколько раз окликнул, но ты не отзывалась. Я обеспокоился и пошел искать уже тебя. Ты была в таких пахучих зарослях, стояла с самым обалдевшим видом и ни в какую не желала ничего вокруг замечать. А потом вдруг ни с того ни с сего стала задыхаться и падать. Ну, тут я понял, что дело плохо и надо срочно что-то предпринять. Ты была очень неосторожна, — несмотря на то, что Алит рассказывал всю историю с явным волнением, он не преминул укоризненно поглядеть на Лити, — так что мне не составило никакого труда проследить, куда ты отправилась, и я последовал за тобой. Я не знаю, что это было, то, что на тебя напало, но оно было очень, очень сильным. И я не думаю, что мне бы удалось хоть что-нибудь сделать, если бы не внезапность. Мне доводилось прежде бывать в Тонком мире, хотя и не часто. Но никогда раньше я не сталкивался с подобными монстрами, даже не слышал о таких. Он был огромный, сильный и какой-то… грубый, что ли. Как камень… Его было просто очень много.

Алит говорил это без какой-либо рисовки или стремления выставить себя героем, и Лити невольно почувствовала к нему уважение.

— Ты просто молодец! Как же тебе удалось с ним справиться?

— Что ты! Мне и не удалось. Единственное, что я смог сделать, — это изо всех сил налететь на него, чтобы он тебя отпустил. А потом я схватил тебя и поскорее убрался, пока он не напал снова. И я очень рад, что все так получилось. Страшно подумать, что могло бы быть, если бы я немного задержался. — Алит в волнении сжал руку Лити, которая тоже разволновалась и даже перестала жевать.

— А потом я одолжил у стражника тележку и привез тебя домой, потому что ты никак не хотела держаться в седле. Все время сваливалась, плела что-то невразумительное и вообще вела себя так, как будто выпила чересчур много домашней наливки. — Лити расстроилась. Вот вечно он все испортит! Нет, чтобы сказать, что пронес ее всю дорогу на руках, а она бледно улыбалась ему в благодарность за рыцарскую заботу.

— Я ничего этого не помню. Помню только, что стала как бы тонуть, но там все впечатления такие туманные… Трудно описать. И тебя я помню. Ты был похож на луч. Такой ма-аленький лучик, — не удержалась Лити от того, чтобы чуть поддеть его в отместку. — Но вот всего остального не помню. А ты это точно не придумал? — подозрительно поинтересовалась она, пытливо вглядываясь в его физиономию, которая тут же приняла оскорбленный вид.

Алит гордо не удостоил ее ответа. Лити огорченно вздохнула. М-да, и тут никакой романтики.

— А теперь ты мне скажи, за каким чертом тебе вдруг понадобилось в Тонкий мир? Мы вроде бы договаривались, что проводим поиск тайно, не афишируя своих намерений.

— Понимаешь, — виновато начала Лити, — мне показалось, то есть я почти уверена, что почувствовала, как Суле звала меня. Вот я и не удержалась. Хотя сейчас я уже не могла бы точно сказать, было это или все же нет.

Алит молча обдумывал ее слова.

— Не скажу, что я одобряю твои действия, но, боюсь, на твоем месте я мог бы поступить так же.

Лити немного приободрилась. Это было не оправдание, но все-таки какая-никакая поддержка.

— Да, но зато теперь все заинтересованные лица громко оповещены о том, что ты ищешь Суле. И поэтому нам придется быть вдвойне осторожными. И, может быть, не выставлять напоказ своих связей с тобой.

Лити было горько слушать такие слова, хотя она и осознавала их справедливость. Но все же она ожидала услышать их от Ормы, может быть, даже, не дай бог, от Орама, но никак не от Алита, к которому привыкла как к надежному тылу. У нее окончательно пропал аппетит.

Лити отложила в сторону поднос, на котором, правда, осталось совсем немножко, и горестно вздохнула, оплакивая свою несчастную судьбу, которая посылает ей такие тяжкие испытания.

Алит не был жесток от природы и, удостоверившись в искренности раскаяния обвиняемой, смягчился.

— Не переживай, пока нет никаких признаков того, что кто-то заинтересовался тобою, если… если, конечно, само это нападение нельзя расценивать как такой признак. Но нет, это было бы слишком быстро, ведь ты только на минуту-другую вышла в Тонкий мир. Хотя… — Алиту явно не приходили эти мысли раньше, и теперь он с неудовольствием обдумывал такую возможность. Но он не пришел к определенному мнению, покачал головой и высказал желание посоветоваться с ветеранами БМП.

— А ты пока никуда не пойдешь, полежишь дома.

— Но я уже чувствую себя совсем-совсем нормально.

— Вот и замечательно. Надо это закрепить.

Лити поняла, что спорить бесполезно, позиции надо отвоевывать постепенно, и согласилась.

— Кстати, что там нового в БМП? — спросила она самым невинным тоном, не решаясь впрямую поинтересоваться Орамом. — Если мне нельзя самой ничего делать, то хоть узнать, что делают другие, не запрещается?

Алит если что-то и заподозрил, то не подал виду. Он хитро улыбнулся и сказал:

— О, там большие новости.

Но от дальнейших комментариев, мерзавец, отказался, несмотря на все грозные рыки Лити. Он только сказал, что лучше будет, если она все услышит в красках и от самого автора. А на этот счет еще надо посоветоваться, можно ли ей общаться с Орамом. И, выпустив эту отравленную стрелу, Алит удалился, заявив, что сейчас же отправится в БМП. И в самом деле, чего откладывать, и так столько времени потеряно — целых три дня.

— Каких три дня? — изумилась Лити.

— Да ты, дорогая, прежде чем пришла в себя, два дня то впадала в беспамятство, то городила полную чушь и была совершенно невменяема.

И он ушел, безжалостно оставив Лити наедине с ворохом самых разнообразных мыслей.

ГЛАВА 14

Временный совет Орма-Орам-Алит взвесил все соображения и постановил, что Лити в самом деле лучше пока не демонстрировать своего знакомства с БМП, особенно теперь, когда Орам так активно разрабатывает подходы к подозреваемой номер один — Бирди.

Подробный рассказ Алита о происшествии с Лити вызвал сильнейшую озабоченность со стороны Ормы, которая давно и часто наведывалась в Тонкий мир, но никогда не сталкивалась там ни с какой опасностью. В сущности. Тонкий мир — это всего лишь отражение мира реального, причем отражение только того, что так или иначе связано с Силой. Поэтому встретить там неизвестного монстра просто невозможно. Там нет ничего такого, чего бы не было в обычном мире, хоть и выглядит это все зачастую так, что ни за что не определишь, что перед тобой — твой ближайший сосед или маленький демон, которого кто-то выпустил шутки ради покуролесить в поле. И тем не менее монстр был. И, по рассказу Алита, такой силы, что он, маг не из последних, ни за что бы не рискнул с ним связываться, если бы речь не шла о жизни Лити. И чудо еще, что все так обошлось. Так что с этим приходилось считаться. Что это был за монстр и какова его природа, не смог убедительно предположить никто. Алит, правда, высказал слабое предположение, что откуда бы этот монстр ни взялся, может быть, это он проедает дырки в поле. Но Орма с ее практическим складом ума не уделила должного внимания этой гипотезе, а Орам вообще воспринимал все сказанное Алитом в штыки. Поэтому решено было только удвоить осторожность, ни к кому не обращаться в поисках Суле и дяди Оско, временно исключить Лити из активной деятельности и продолжать работать по заранее намеченному плану. Общаться с Лити разрешили только Алиту, как ее давнему знакомому.

Алит, чувствуя, что его самого из соображений безопасности вот-вот отстранят от дел, спешно потребовал ввести его в курс всех новостей, о которых он успел услышать всего пару слов. Так как последние три дня был всецело занят выхаживанием Лити.

Орам снисходительно согласился поведать ему о своих успехах. Алит, обладавший богатым воображением и уже успевший немного узнать характер рассказчика, живо представил себе все события и мысленно сделал поправки по ходу действия.

С того момента, когда Лити покинула здание БМП с тайным планом самой произвести разведку на заставах, а Алит увязался за ней в надежде поучаствовать в этом мероприятии, детективы БМП не сидели сложа руки. Орма, используя связи и свое холодноватое обаяние, сумела на другой же день раздобыть весьма редкую вещицу, за которую любой коллекционер не глядя выложил бы кругленькую сумму. Это был один из первых экземпляров небольших стеклянных трубок, в которые лет восемьсот назад маги пытались поместить заклятие Вечернего Света. Тогда они как раз вошли в моду, и многие брали их с собой на прогулку по плохо освещенным вечерним улицам. Правда, это капризное заклятие никак не хотело прочно держаться в таком маленьком объеме и подводило хозяев в самые неподходящие моменты. На совести этих переносных трубок был не один расквашенный нос. С тех пор мода на них прошла, а освещение улиц нисколько не улучшилось.

Поэтому нынешние полуночники обходились своими силами — кто как мог. Раздобытый же экземпляр принадлежал, по-видимому, к числу не самых качественных, а именно такие, как правило, милее всего коллекционерам.

Орам отправился с визитом прямо к госпоже Бирди, воспользовавшись именем одного своего приятеля, который очень кстати был в отъезде. Приятель, молодой бездельник, взял за правило нещадно пользоваться безграничной любовью и мало ограниченными финансами своих родителей, растрачивая их на экзотические удовольствия и покупку редкостей, в которых он, к сожалению, совсем не разбирается. Его чудачества довольно известны в городе, хотя сам он ведет достаточно уединенную жизнь, чтобы не опасаться случайного знакомства с ним Бирди. Поэтому Орма сочла, что его имя как нельзя лучше подойдет для прикрытия, а в случае чего можно будет оправдать мелкие несуразности взбалмошным характером Шабола.

Итак, Орам-Шабол навестил Бирди в те часы, в которые она, поданным разведки, обычно бывает дома. Но, к его удивлению, дом не подавал никаких признаков жизни.

Орам оставил на пороге небольшое послание, составленное в самых изысканных выражениях, где сообщалось, что Шабол о Сее был бы счастлив встретиться с достопочтимой госпожой Бирди о Реско, чтобы обсудить некое дело, касающееся коллекционных редкостей, которые могли бы заинтересовать вышеупомянутую госпожу. Он заранее просил извинения за потраченное на него время и извещал, что попробует еще раз застать хозяйку вечером.

В то самое время, когда Лити с Алитом, уставшие, поворачивали домой коней после целого дня безуспешных поисков, Орам, надев улыбку номер один, еще раз постучал в массивную дверь особняка госпожи Бирди. На этот раз хозяйка явно ждала его, потому что дверь открылась почти сразу. Вниманию Орама предстала госпожа Бирди собственной персоной. Эта дама являла собой образец женщины стервозного характера и неопределенного, но не самого лучшего возраста. Причем характер наложил на внешность явный и ничем не скрываемый отпечаток. Она могла бы даже показаться привлекательной, если бы не узкие губы, постоянно сжатые в недовольной гримасе, и маленькие глазки, все время неприязненно оценивающие собеседника. Впрочем, Орам, будь он неразборчивее, мог бы даже принять ее за красотку. Потому что в этот момент тонкие губы госпожи Бирди изображали собой довольно милый овал, а небольшие глаза были так широко открыты, что казались просто громадными. Тем более что она глядела на Орама, возвышавшегося над ней на две головы, с восхищением, сильно добавлявшим привлекательности ей самой.

Госпожа Бирди была сражена наповал. Она никогда не была избалована мужским вниманием, да, впрочем, почти не испытывала в нем необходимости, относясь ко всем мужчинам, которые мелькали на ее горизонте, так же презрительно-недоверчиво, как к своему бывшему мужу, который после развода с нею сделался отшельником, добровольно отказавшимся от сомнительных радостей женского общества. Мужчины не играли в ее жизни сколько-нибудь заметной роли. Главным делом ее жизни стало восстановление незаслуженно забытой славы ее рода, что превратилось у нее почти в манию. Это да еще невинное развлечение в виде коллекционирования старинных заклятий составляло весь интерес ее жизни. И когда она обнаружила на пороге своего дома записку от какого-то Шабола, она с подозрением отнеслась к такому неожиданному визиту и готовилась по возможности кратко выслушать непрошеного посетителя, который пришел отрывать ее от важных дел.

Но едва она открыла дверь и бросила первый взгляд на визитера, как все заготовленные любезно-негостеприимные фразы испарились из ее головы, дыхание перехватило, и она так и осталась стоять с открытым ртом, едва способная воспринимать вежливое бормотание Орама. Это был Он, тот, кого она ждала все свои сто… не будем уточнять сколько именно лет. Он, единственный, кто смог бы искупить годы невыносимого занудства первого мужа и непроходимой скуки остальных немногочисленных ухажеров. Он, достойный стать вровень с великими предками о Реско и украсить собою славное генеалогическое древо ее рода. Госпожа Бирди закрыла глаза и мысленно возблагодарила судьбу за этот дивный подарок. А потом открыла глаза и вся преобразилась, одарив Орама самой обольстительной улыбкой, за которой ему почудилось даже что-то хищное.

— Да-да, дорогой господин Шабол… вы позволите мне вас так называть? Я прочла записку и с нетерпением ждала вашего прихода. Какая жалость, что вы не застали меня в прошлый раз. Столько времени потеряно зря. Прошу вас, проходите в дом.

Орам привык к такой реакции на свою персону, но что-то в выражении лица Бирди ему не понравилось, поэтому он чуть помедлил на пороге, смутно опасаясь войти в этот дом еще раз.

Бирди же, неверно оценив его колебания и приняв их за скромность, решила расположить гостя к себе простотой обращения и, шутливо схватив Орама за руку, потащила его в дом с энергией и силой, неожиданной в этой сухонькой женщине.

— Ну же, не стесняйтесь. Я вас не укушу. — Она игриво улыбнулась и даже хихикнула, закрывая за собой дверь.

Орама охватило тоскливое предчувствие. Он с трудом собрался с мыслями, чтобы начать претворять в жизнь свой план втирания в доверие к хозяйке. Но на это и не требовалось много усилий. Бирди с увлечением глотала любую наживку, готовая слушать несравненного Шабола, какую бы чушь тот ни городил. Она проводила Орама в ту самую комнату, где он однажды так бесславно напился, и предложила присесть. На этот раз в комнате царил идеальный порядок, а множество старинных безделушек, расставленных тут и там, неопровержимо свидетельствовало об увлечении хозяйки. Некоторые из них были недурны, некоторые откровенно безобразны, но все представляли несомненную ценность для коллекционера. Присутствие этих предметов помогло Ораму перевести разговор в нужное русло, а то хозяйка, воспользовавшись некоторой пассивностью гостя, стала расспрашивать его о нем самом и его семье. Орам ловко ушел от этой скользкой темы и стал чуть преувеличенно восторгаться ее экспонатами: — Дорогая госпожа Бирди, я столько наслышан о вашей коллекции. Мне все говорят, что если хочешь увидеть что-нибудь стоящее, то нужно непременно побывать у вас. Вижу, вижу, что меня не обманули. Но я также слышал, что вы крайне ревниво относитесь к своим сокровищам и никому их не показываете. Однако тут вас явно оговорили. Такую любезную и гостеприимную хозяйку еще поискать! — И Орам адресовал госпоже Бирди улыбку номер два по своей классификации.

Вообще же у него существовало несколько основных видов улыбок. Орам пронумеровал их в зависимости от частоты употребления. Номер один предназначался для первоначального знакомства и должен был очаровывать всех без разбора лиц женского пола. Номер два был нацелен только на тех дам, от которых Ораму было что-то нужно.

Третий номер, улыбка поплоше, годился для тех женщин, от которых Ораму уже ничего не было нужно и с которыми он собирался в самом скором времени распрощаться.

Улыбка номер четыре была самой нейтральной и употреблялась в качестве любезного выражения лица при общеним с потенциально полезными представителями обоих полов. И наконец, номер пять — специальное предложен ние — был сильнейшим оружием красавца и использовался только в исключительных случаях и с осторожностью, потому что после такой улыбки дамы, как правило, не выдерживали и немедленно предлагали ему свои трепетные сердца, страстные объятия и фамильные бриллианты.

Причем от всех этих даров потом стоило большого труда избавиться. Конечно, существовала и масса более мелких градаций, каждая улыбка несла в себе точную оценку качеств и степени полезности данного визави, но в целом все дежурные улыбки укладывались в эту базовую схему.

Однажды в припадке несвойственной ему рефлексии Орам даже горько подумал, что не помнит, кому в последний раз он улыбался просто потому, что ему этого захотелось.

Но эти мысли быстро выветрились, так как в целом Орама глубоко удовлетворяла собственная жизнь. Он был сам себе искренне симпатичен и считал вполне справедливым, что все люди должны относиться к нему так же. А то, что среди окружающих, питавших к нему теплые чувства, было гораздо больше женщин, нежели мужчин, он приписывал более отзывчивой женской природе.

Итак, Орам послал госпоже Бирди свою улыбку номер два, слегка сдобренную сдержанным восхищением ее талантом коллекционера и личными качествами. Где-то вторым слоем можно было прочесть некоторый интерес к хозяйке как к представительнице прекрасного пола. Именно этот слой Бирди и оценила больше всего. Она расцвела еще больше и принялась ворковать что-то про бокал легкого вина, за которым было бы удобнее обсудить все дела.

Но от этого предложения Орам неожиданно резко отказался. Чтобы загладить свою неловкость, он проникновенно заглянул хозяйке в глаза и пробормотал пару фраз насчет рекомендаций целителя, возражающего против того, чтобы он употреблял алкоголь. Но вот от чашечки чая он бы не отказался.

Бирди, немного обескураженная его резкостью, тут же оттаяла и поспешила принести дорогому гостю самого лучшего чая из своих запасов. Они перешли в другую комнату, как понял Орам, в одну из личных комнат хозяйки дома, и расположились на уютном диванчике в интимном приглушенном свете. Свет источал светильник, оформленный в виде нетопыря с большим размахом крыльев. Странноватый все-таки вкус у хозяйки, отметил про себя Орам.

— Итак, дорогая госпожа Бирди…

— Называйте меня просто Бирди, как делают все мои друзья, — прервала она, томно беря его за руку.

Орам улыбнулся ей одной из наименее теплых улыбок серии номер два и непринужденным жестом избавился от ее руки, потянувшись за чашкой.

— Хорошо, дорогая Бирди, давайте поговорим о том, что привело меня в ваш гостеприимный дом.

— Для вас, дорогой Шабол, он всегда будет гостеприимным, какие бы дела ни привели вас ко мне впредь.

— Я счастлив слышать это, потому что так редко можно встретить очаровательную женщину, которая в то же время была бы приятным собеседником и с которой тебя, как выяснилось вдруг, связывает общая страсть… к коллекционированию.

Пауза была еле заметной, но она произвела такой эффект, что Орам пожалел о ней. Бирди, которую улыбка номер пять, по-видимому, просто заставила бы сбросить с себя всю одежду, страстно застонала и уронила голову на его плечо. Бедняге пришлось проявить чудеса изобретательности и такта, чтобы выпутаться из этой ситуации.

В его намерения отнюдь не входило немедленное соблазнение Бирди, он хотел только войти к ней в доверие, получить возможность бывать в ее доме и собрать побольше сведений о ней самой. Намерения же Бирди были явно другими. Будь на месте Орама кто-нибудь другой, не питавший к Бирди корыстного интереса и не подозревавший ее пока неизвестно в чем, ему даже не пришлось бы прикладывать никаких усилий к тому, чтобы добиться ее любви. Она сама упала бы к нему в объятия. Но целью Орама было как раз избежать такой развязки, и он проделал ради этого немало хитрых маневров, чтобы достойно ретироваться и вместе с тем не вызвать ее гнева.

Когда он покидал дом, сопровождаемый бесконечными нежными приглашениями поскорее заходить еще, он понимал, что в следующий раз ему не отвертеться никакими силами, и думал о том, что в его работе есть и немало минусов.

Следующий день, когда Алиту пришлось спасать Лити в Тонком мире от неизвестного монстра, Орам провел в тщетных попытках уговорить себя в необходимости следующего визита к пылающей страстью госпоже Бирди.

Не то чтобы сама Бирди показалась ему настолько непривлекательной, были в его практике и куда менее приятные варианты. Не то чтобы все развивалось чересчур быстро; ему нередко случалось только под утро уходить от дамы, с которой он знакомился нынче вечером, хотя в принципе Орам был сторонником более церемонного сближения. Работа есть работа. Просто было в этой Бирди нечто такое, что отталкивало, вызывало внутреннее сопротивление, даже опасение и желание скорее больше никогда ее не видеть, чем навестить еще раз. Только вмешательство Ормы, которая высказала насмешливое недоумение непонятным страхам брата, сподвигло его на продолжение операции «Кот», хотя в данной ситуации Орам чувствовал себя скорее мышью.

Когда вечером он с чахлым букетом цветов появился перед дверью подозрительного особняка, Бирди встретила его во всеоружии. Она твердо решила на этот раз не дать ему сбежать и добиться своего. Ее полупрозрачный наряд обещал явно больше, чем она была в состоянии предложить, хотя в целом Орам мог бы оценить ее фигуру как неплохо сохранившуюся. Однако, несмотря на узкую направленность интересов хозяйки в данной ситуации, Орам не мог не уловить ее напряженность, какую-то тревогу и неудовольствие, которые совсем не относились к его визиту, но не оставляли ее даже в такой решительный момент.

Это заинтриговало его, и он, ласково взяв ее под руку, поинтересовался, чем так обеспокоена очаровательная Бирди.

Очаровательная Бирди, благосклонно выслушав это обращение, от ответа тем не менее отмахнулась, сославшись на какие-то скучные дела, о которых совсем не хочется говорить в такой приятный момент. Однако Орам, несмотря на это, выразил горячую заинтересованность во всех делах милой хозяйки и даже осмелился предложить свою скромную помощь, о нет, нет, пусть его не поймут неправильно, он ни в коем случае не хотел бы навязываться, но был бы счастлив…

— О, дорогой Шабол! Я так тронута вашим участием… Когда-нибудь позже, когда мы лучше узнаем друг друга, я непременно буду рассказывать вам обо всех своих делах, но не теперь. Сейчас мне бы так хотелось отвлечься от всего в вашем обществе…

На этот вечер Бирди предложила милому Шаболу особую программу. С игривой улыбкой она поведала ему, что, только познакомившись с ним, она сразу почувствовала в нем родственную душу, и, поскольку ее родной город Арнис знаменит своими древними традициями, она решила принять дорогого гостя так, как это делают у них.

С этими словами Бирди повела Орама за руку в нижний ярус дома — туда, где обычно находятся бассейны.

В тот раз, когда растерянная Лити в одиночку предпринимала вылазку по дому Бирди, Орам по понятной причине не мог ее сопровождать, поскольку валялся совершенно пьяным в веселой компании Алита и Ратиона. И он не мог видеть необычной планировки особняка Бирди. Сейчас же, когда он удостоился лицезрения дополнительного роскошно отделанного водоема, он вполне разделил мнение Лити о размерах богатства построившего дом хозяина.

Бирди сообщила слегка занервничавшему Ораму, что этот дом напоминает ей традиционные постройки ее любимого Арниса, так как у них ни одна уважающая себя семья не станет жить в доме, в котором нет гостевого бассейна. А эти вполне прилично сделаны. Бирди явно скромничала.

На дне одного из бассейнов Орам углядел даже поблескивание золотой мозаики, а второй был отделан редкими морскими раковинами, которые водятся только на большой глубине и добываются с риском для жизни. Кроме того, Бирди максимально украсила и без того богатый интерьер.

Она наполнила оба купальных бассейна голубой горной водой, причем тот, что с раковинами, был отдан прохладной во-де, а над мозаичным поднимался пар. Между бассейнами был расстелен толстый ковер с сервированным прямо на полу роскошным ужином. Все блюда были громоздкими и из драгоценных металлов. Такое зрелище снова нехорошо напомнило Ораму оргию с Ратионом. Он нервно сглотнул.

Его не успокоили ни ароматические свечи, зажженные по периметру бассейнов, ни гирлянды свежих цветов, украшавшие стены. В воду Бирди щедро набросала розовых лепестков. Да, в Арнисе умели принимать гостей, если только там действительно существовала такая традиция.

Бирди усадила Орама на ковер рядом с собой и начала усердно потчевать такими вкусными и необычными блюдами, что он слегка оттаял. В прошлый свой визит он не запомнил, что ел. Но когда хозяйка поднесла ему кубок, Орам резко замотал головой, напоминая о запрете, наложенном его личным целителем. Бирди только отмахнулась от этого и сама чуть не силой заставила его сделать несколько глотков. Единственное, что Ораму удалось сделать, — это, сославшись на какую-то несуществующую традицию родного города его двоюродной прабабушки, отобрать кубок у хозяйки и напоить ее саму.

Для этого ему пришлось полуобнять ее за плечи, против чего Бирди совсем не возражала. Вино оказалось тем же самым. И хозяйка отлично знала его действие, потому что точно рассчитала дозу, предназначенную для того, чтобы вызвать беззаботное состояние души, а не свалить с ног. После первых же глотков Орам совершенно отбросил нехорошие мысли, с большей благосклонностью стал поглядывать на сразу ставшую красивее Бирди, а когда она, прошептав что-то о том, как в Арнисе принимают самых дорогих гостей, вдруг оказалась совсем без платья, он, уже не сопротивляясь, скользнул вместе с нею в теплую воду мозаичного бассейна.

Справедливости ради стоит отметить, что Орам, излагая эту сцену, был предельно корректен, краток и обошелся без подробностей. Но Алит почему-то решил, что когда он будет пересказывать все Лити, он постарается вообще обойти этот эпизод молчанием.

ГЛАВА 15

В повествовании Орама следующий день его пребывания у гостеприимной хозяйки был практически опущен, и его содержание можно было восстановить только по тому, насколько похудел сам рассказчик и насколько затравленным стал его взгляд. Госпожа Бирди цепко держала свою жертву.

Как ни тяжелы оказались для него эти два дня, бесполезными их назвать было все же нельзя. Госпожа Бирди, рисуя радужные планы их совместной жизни, в порыве откровенности обмолвилась о том блестящем будущем, о котором ее милый даже не подозревает. О, о них еще услышат! Они будут самой могущественной, самой блестящей супружеской парой на свете! И конечно, самой счастливой. Они с блеском возродят несколько потускневшую славу ее рода! На осторожный вопрос Орама, откуда у нее такие мысли, Бирди только рассмеялась и ответила, что скоро дорогой Шаби все узнает, а пока не стоит отвлекаться от более важного дела. Под более важным делом она подразумевала то, чему в данный момент посвятила все свое внимание и от чего Ораму не удалось отвертеться ни под каким предлогом.

Кроме того, Ораму удалось заметить, что как бы ни была Бирди занята его персоной, она все же дважды покидала его на некоторое время без объяснения причин. В первый раз он не придал этому особого значения, но во второй раз ему удалось даже незаметно проследить за ней. Госпожа Бирди спускалась в самый нижний ярус дома, куда вела небольшая лестница из зала с бассейнами. В первый раз Орам не заметил ее потому, что вход был искусно замаскирован цветочными гирляндами. Бирди отсутствовала несколько минут, а когда вернулась, с ее лица не сразу сошла озабоченная гримаска. Ораму с трудом удалось проскользнуть в спальню, где теперь располагалось их гнездышко, раньше нее и принять недовольный вид покинутого возлюбленного.

Ему очень захотелось самому взглянуть на то, что так занимало милую Би, но она не оставляла его одного ни на минуту, и такой возможности ему не представилось. Таким образом, загадка нижнего яруса стала интересовать не только Лити, которой давно хотелось туда заглянуть.

Позже на малом совете они с Ормой решили, что необходимо дождаться, пока Бирди покинет дом, и любыми путями проникнуть в ее секрет. Потому что Бирди из подозреваемой номер один превратилась в подозреваемую номер один с восклицательным знаком. Тогда же, когда было принято это решение, Орма рассказала Ораму о том, что все ее попытки разыскать какие-нибудь следы Нелла не дали результатов, а кроме того, ни Лити, ни Алит тоже не подают о себе вестей. А также пропал единственный экземпляр Собаки, в который они вложили столько труда и надежд.

Орам предложил связаться с Лити по Шару, но по личному она не отвечала, а ее городского кода, как это ни смешно, они не знали. Орма уже начала впадать в панику, когда рациональный Орам предложил выяснить ее общедоступный код, воспользовавшись услугами департамента Справок и Полезных Советов. Они потратили почти час, пока вместо частого мигания, обозначавшего, что Шар занят, не увидели синюшное свечение, превращающее лицо сотрудницы департамента в жутковатую маску. После продолжительного молчания барышня недовольным тоном выдала им домашний код Лити и потухла, не дождавшись слов благодарности, уже рвущихся с уст Ормы. Беседа могла бы пройти совсем в другом тоне, но в суматохе Орма даже не предложила провести переговоры Ораму, а сам он был так пресыщен дамским обществом, что не проявил инициативы.

А когда вместо Лити в Шаре появилась изможденная физиономия Алита, маги узнали о том, что случилось с самой Лити, и о том, куда подевалась пропавшая Собака. Орма было нахмурилась, в душе не одобряя столь предосудительного поведения, но, вглядевшись в запавшие глаза Алита, сама обеспокоилась состоянием Лити и пообещала немедленно навестить ее. Орам тоже присоединился к ее обещанию, так как чувствовал смутные угрызения совести. Дело в том, что только взглянув на Алита, он приписал его измученный вид тем же причинам, что повергли его самого в аналогичное состояние. А то, что коллеги вместо дел предаются, так сказать, активному отдыху в то время, как он сам занят напряженной работой, показалось ему возмутительным. Кроме того, хотя Лити и была для него всего лишь одной из очень многих обожательниц, он был оскорблен тем, что она так быстро утешилась. Вот почему, узнав правду, он со смешанным чувством облегчения и раскаяния поспешил присоединиться к своей сестре.

После посещения больной маги вернулись в старый домик, первый этаж которого они превратили в свое не слишком процветающее Бюро, а второй оставили в личном распоряжении. Орам здраво рассудил, что надо же наконец выспаться, и отложил очередной визит к подозреваемой на завтра.

Так что когда Орам окончил отчет о результатах своей работы, ему уже опять пора было возвращаться на боевой пост. Бедняга заметно нервничал, но это было простительно, так как очень может быть уже сегодня ему предстояла нелегкая задача — штурм нижнего яруса.

Итак, Орам с трепетом отправился в Мертвую зону.

Алит, которому в БМП опять не нашлось работы, вернулся к своим обязанностям сиделки. А Орма, поскольку ее брату помощь не требовалась, решила как можно больше разузнать о неизвестном монстре, напавшем на Лити.

Орма давно научилась пользоваться библиотекой Академии так, что Хранители даже не подозревали, кто и какие книги берет почитать. В ее распоряжении также были довольно значительные полулегальные библиотеки и устные сведения ее многочисленных знакомых, среди которых было немало таких, которые одним своим существованием сильно смутили бы наивную Лити. Орма же, несмотря на свою благовоспитанность, находила возможным общаться с самыми разными людьми, если это было необходимо для ее профессиональной деятельности. Она умела так обойтись с ними, что у самих отъявленных и закоренелых нарушителей закона никогда не возникало мысли оскорбить ее фамильярностью или предположением, что она может быть им ровней. И между тем они охотно оказывали ей разнообразные услуги — от сбора информации и слежки до мелких краж, конечно, только когда самой Орме необходимо было вернуть похищенную у клиента вещь, а законных способов к этому не было. Разумеется, эти услуги оплачивались. Иногда самым примитивным способом — деньгами, иногда Орме приходилось применять свои магические таланты, а пару раз ей удалось вовремя шепнуть кому следует, что Инспекция заинтересовалась кое-кем из общих знакомых и тому стоит на некоторое время покинуть Столицу.

Однако обращаться за подобной помощью Орма не очень любила и делала это только тогда, когда не видела других возможностей. И теперь она решила предпринять поход к дядюшке Гозо лишь после того, как убедилась в полной невозможности найти интересующие ее сведения в более или менее легальных источниках.

Дядюшка Гозо был весьма любопытной личностью.

Чей он на самом деле дядюшка, Орма не знала, да и не хотела знать, просто так его звали все, кто имел счастье или несчастье — тут уж кому как повезет, — быть с ним лично знакомым. Правды о нем не знал, наверное, даже он сам. К такому выводу Орма пришла потому, что за то время, когда ей пришлось иметь с ним дело, Гозо проникся к ней симпатией и трижды знакомил ее со своей матерью, и каждый раз это были разные женщины. Но Орма не стремилась проникнуть в его секреты, тем более что, по слухам, это было крайне вредно для здоровья.

Дядюшка Гозо был поистине бесценным кладезем информации. Если Орме действительно необходимо было чтото узнать, она была уверена, что почти наверняка сможет это сделать, если обратится к нему. При этом он питал к красавице непонятную слабость. Он никогда не брал с нее платы, объясняя это тем, что однажды ему может понадобиться ее помощь в каком-нибудь очень важном деле, но никогда не говорил в каком. Именно поэтому Орма и не любила обращаться к нему, зная, что таким образом становится все более обязанной ему, а кто знает, какова будет расплата? Только однажды он, недовольно хмурясь, запросил с нее довольно значительную сумму, потому что за добытые сведения ему, против обыкновения, пришлось заплатить.

Основным источником его доходов были посреднические и ссудные операции, но Орма подозревала, что, хотя он и не был замечен в чем-либо противозаконном, он вовсе не был агнцем — как с точки зрения закона, так и с точки зрения морали. На это она предпочитала закрывать глаза.

Она нанесла визит в его контору, расположенную в довольно респектабельном районе ювелиров, юристов и ростовщиков. Дядюшка Гозр, как всегда, встретил ее лично, из каких-то своих источников зная заранее, когда следует ожидать ее прихода. Наверное, у него были свои соглядатаи среди уличных мальчишек.

— Заходите, заходите, дорогая. Давненько вас не было видно. Совсем забыли дядюшку Гозо, — в своей обычной манере почти без выражения и пауз проговорил он. — Что интересует почтенную госпожу на этот раз.

Даже его вопрос прозвучал совсем без вопросительной интонации. Орма в очередной раз отметила, что его бесцветный голос странно гармонирует с весьма запоминающейся внешностью. Совершенно лысый череп с маленькими, прижатыми к голове ушами, глубоко посаженные маленькие глазки неопределенного цвета, очень высокий рост, почти незаметный из-за сильной сутулости, и длинные руки с несоразмерно большими кистями — все это производило сильное, хотя и не очень приятное впечатление. Но самой странной чертой внешности дядюшки Гозо была его улыбка. Редко кто мог похвастаться тем, что видел ее, но те, кто видел, начинали смотреть на него почти другими глазами.

Когда этот непонятный человек улыбался, он вдруг преображался и становился похож на доверчивого ребенка, который только что подарил вам свой любимый полосатый камушек и ждет, что вы скажете ему спасибо. Когда-то давно, когда Орма впервые столкнулась с дядюшкой Гозо по работе, она совсем уже приняла решение больше никогда не иметь с ним дела, настолько ненадежным он ей показался, как вдруг эта улыбка изменила все. С тех пор Орма едва ли не против своей воли стала относиться к этому человеку почти тепло, хотя по-прежнему не могла побороть инстинктивного недоверия к нему.

— У меня к вам сразу несколько просьб. Я бы хотела, чтобы вы узнали для меня кое-какие вещи. — Орма заранее решила, раз уж ей пришлось прибегнуть к этому крайнему средству, использовать его возможности по максимуму. — Я разыскиваю… троих человек. Их зовут Суле, Оско и Нелл. Но я не хочу, чтобы кто-нибудь знал о том, что я их ищу. Они исчезли примерно… — И Орма назвала даты. — Еще мне нужны все возможные сведения о Советнице Бирди. Я имею в виду не только официальную биографию и сведения из департамента Переписи и от ее знакомых. Нужно узнать о ее слабостях, каких-нибудь мелких грешках, а также, нет ли у нее подозрительных связей среди… тех, кто не совсем дружен с законом. — Не будучи до конца уверена в чистоте отношений с законом самого дядюшки Гозо, Орма выбрала наиболее мягкую формулировку. — И кроме того, я хотела бы знать, не сталкивался ли кто-нибудь из магов со странными явлениями в Тонком мире и в поведении самого поля.

Орма сказала многое, но при этом была совершенно уверена, что он никому ее не выдаст. Да и кому? Советнице Бирди, Совету? Невозможно. Уж слишком много вопросов могло бы возникнуть у Магической инспекции к дядюшке Гозо, если бы Совет попристальнее взглянул на его деятельность. Конкурентам? Но они слишком давно друг с другом знакомы, и дядюшка Гозо чрезвычайно дорожит своей репутацией в околоделовых кругах. Врагам? Но есть ли они на самом деле? И если есть, то кто они? Совершенно неизвестно. К тому же, если попробовать через другие каналы поинтересоваться, с кем свяжется дядюшка Гозо после беседы с ней, то можно попытаться определить… Но нет, это практически нереально. Она даже не смогла до сих пор выяснить, как именно он узнает о ее приходе. Магией он пользоваться не умеет, это точно. Да и в его окружении нет ни одного мало-мальски стоящего мага. Видно, в его распоряжении есть какие-то другие профессиональные секреты.

— Но, дорогая, как же я могу узнать что-то из магической сферы. Ведь ваши коллеги редко делятся с простыми смертными своими заботами.

— Дядюшка Гозо, — упрекнула Орма, — не пытайтесь прибедняться. Ни за что не поверю, что вы не знаете ни одного Черного мага, который мог бы для вас поработать.

Повисло непродолжительное молчание. Орма впервые открыто предлагала пойти на такое серьезное преступление. Черные маги были абсолютно вне закона. Они не признавали власти Совета и, как могли, подрывали его власть и авторитет. В основном это были те люди, которые из-за своего бунтарского духа не захотели пойти в Академию и тем самым открыто заявить о своих магических способностях. Они предпочитали не иметь образования, до всего доходить своим умом и действовать на свой страх и риск в обход существующих ограничений. Ходили слухи, что время от времени они пытались объединяться в более или менее постоянные союзы для координации своих усилий и обмена опытом. Но если даже такие союзы и создавались, шансов на выживание у них было немного, потому что Совет вел непрестанную и непримиримую борьбу со всеми проявлениями незаконной магии. Для этого, собственно, и была создана Магическая инспекция. Так что если Черные маги и могли избежать поимки и вслед за тем неотвратимо сурового наказания, то только поодиночке, скрывая свои магические таланты под какой-нибудь мирной профессией и все время меняя место нахождения. Потому что даже пользование услугами Черного мага сурово наказывалось.

— Я вижу, что это действительно важно для вас, дорогая. Право, не знаю, чем смогу помочь. Вы задали мне трудные задачи. Но я попробую, попробую… Как только что-нибудь узнаю, сразу дам вам знать. Однако учтите, это может дорого вам обойтись.

Орма не поняла, имеет ли он в виду рискованность предприятия или финансовые затраты, но заранее согласилась. В самом деле, в случае успеха Суле оплатила бы все расходы, а то, что они занялись рискованным делом, Орма поняла уже давно.

ГЛАВА 16

Пока Алит, Орма и Орам делились новостями в БМП, дома Лити не находила себе места. Ядовитые выпады Алита не прошли мимо цели, и она была слегка смущена его проницательностью, так как совсем не предполагала, что ее обожание Кумира превратится в объект подтрунивания. Конечно, в былые времена она сама была готова осмеять кого угодно, да и сейчас, если дело не касалось ее лично, в ее лице всегда можно было найти не только благодарного слушателя, но и активного участника любого перемывания костей. Но тут-то было совсем другое дело! Как он смеет вообще замечать чтолибо, а уж тем более намекать на это свое знание! А может, ей все только показалось?

Как бы там ни было, Лити меньше всего хотелось сейчас валяться в постели и изображать из себя несчастную больную. Ей, наоборот, хотелось самых активных действий. Она чувствовала необыкновенный прилив сил и готовность их немедленно применить. Некоторое время девушка металась по комнате, затем, не в силах дольше оставаться в запертом помещении; вышла в сад.

— Ну ведь ничего плохого не случится, если я немного прогуляюсь, бессовестно обманывала она сама себя, торопливо седлая Иксу. — Я ведь только туда и обратно, а на лошади получится совсем быстро.

Видимо, Икса была того же мнения, потому что совсем не возражала против прогулки и даже позволила себя уговорить на весьма приличный аллюр. Лити явно нашла в ней понимающую душу, потому что лошадь сделала все от нее зависящее, чтобы не слишком опытная всадница чувствовала себя относительно комфортно в седле. Они покинули владения Лити, сопровождаемые укоризненными взглядами Хорта, и резво потрюхали в сторону Цветочной заставы.

Лити чувствовала себя в силах справиться со всеми монстрами Тонкого мира сразу. Однако когда они добрались до места ее недавнего печального приключения, девушка была уже не так решительно настроена, потому что несколько порастрясла свой энтузиазм на ухабах.

Кроме того, проветрившись, Лити осознала всю необдуманность своих героических намерений и благоразумно отказалась от их выполнения. Она уже, честно говоря, не совсем понимала, зачем же она сюда приехала, но смутное чувство надежды влекло ее вновь в те ароматные кустики, где она впервые совершила путешествие в Тонкий мир. Она помахала рукой стражнику, который ее узнал и даже крикнул что-то приветственное, и спешилась в нескольких десятках шагов от него. Сейчас ей не очень хотелось с ним говорить. Лити, стараясь не попадаться стражнику на глаза, тихонько пробралась в те самые заросли и некоторое время постояла там в задумчивости.

Никакая гениальная идея ее не осенила. А жаль. Девушке очень хотелось, чтобы с ней произошло нечто такое, что позволило бы оправдать в собственных глазах путешествие к Цветочной заставе. Иначе получалось бы совсем глупо, да и Алит бы не одобрил. При этой мысли у нее нехорошо засосало под ложечкой. Господи, что он скажет, если придет раньше, чем она успеет вернуться! И Лити стала судорожно продираться сквозь пахучие кусты обратно к дороге. Она так спешила, что едва не врезалась в стражника, который пробирался ей навстречу.

— Ой! — чуть не испугалась она.

— Простите, я не хотел вас пугать, — смутился бедняга стражник. — Я увидел, что вас нет, а лошадь стоит, и подумал, не случилось ли чего… Простите, мне не следовало этого делать.

— Ничего, — великодушно махнула рукой Лити. — Но почему вы вдруг решили, что со мной может что-нибудь случиться?

— Ну, когда вы в прошлый раз приезжали, вам стало нехорошо именно в этом месте, да и потом… — явно замялся он.

— Что «потом»? — заинтересовалась Лити.

Стражник оглянулся и, наклонившись к Лити, зашептал трагическим шепотом:

— Знаете, госпожа, в последнее время в наших местах происходит что-то странное. Моя жена стала плохо спать. Ей каждую ночь снятся страшные сны, госпожа. После них она чувствует себя почти как вы тогда, госпожа. Она у меня немножко владеет Силой. Так вот она говорит, что все это не к добру. Она как поглядела на вас, когда ваш муж к нам принес, так сразу мне сказала, что здесь не обошлось без Черного мага. Не иначе как он завелся где-то неподалеку. Здесь у нас места тихие, никогда никаких магов не было, а жена она так, только для себя, для дома что-нибудь, много-то она и не может сделать, но что касается чутья, так этого у нее не отнять. Она, как дождь или там корова заболеет, всегда заранее чувствует. Вот она и говорит, не к добру это, мол, что в наших местах такое творится.

— Да что творится-то? — так и не поняла Лити.

— А то, что дело явно нечисто, — снова повторил стражник, сохраняя значительное выражение лица.

Лити поняла, что большего она от него не добьется, но его слова задели ее, и она попросила разрешения переговорить с его женой, которая, судя по всему, была практикующей знахаркой.

Женщина оказалась именно такой, какой Лити успела запомнить ее во время недавнего краткого знакомства: суетливой, многословной и, кажется, не особо умной. Она с почтением поглядывала на Лити и обращалась к ней только «Госпожа Колдунья» с большой буквы. Лити подумала, что, не будь у нее так развито здоровое чувство юмора, она бы через пять минут прониклась сознанием собственной важности и значительности. Говорить с этой женщиной было непросто, потому что она отвлекалась по любому поводу и пускалась в пространнейшие рассуждения на самые разнообразные, близкие ее хозяйству и семье темы. Лити очень устала возвращать ее внимание к главной линии беседы, но в конце концов Эта Курица, как про себя окрестила ее Лити, сама рассказала все, что могла. Это было не так уж много, по крайней мере не многим больше, чем до этого сообщил ее муж, но зато более детально. Эта Курица сказала, что одной из особенностей ее скромного таланта является способность во сне путешествовать по иному миру (Тонкому миру, сделала мысленную поправку образованная Лити), а в последнее время бедная женщина чуть ли не боится засыпать, до того ей стало страшно и неуютно от этой ее способности. Она бы и рада этого не делать, да не может. А во сне ей все время как будто душно, как будто на нее давит что-то очень тяжелое, а то вдруг оно исчезает, но зато исчезает и все остальное, и она падает, проваливается неизвестно куда и в страхе просыпается. И всегда как проснется, так и начнет всякую чушь нести, как пьяная, что даже муж удивляется. «Да уж, — подумала Лити, — это должно быть что-то необычайное по глупости…» А Эта Курица тем временем продолжала: — И вот когда я вас в прошлый раз увидала такую, так сразу подумала, как похоже на меня после злого сна. Вы все тоже на ногах не держались и что-то такое… разное говорили, а муж ваш все хлопотал да пытался вас как-то образумить, а вы ни в какую не хотели его слушать, вырывались и все какую-то женщину поминали, Сулею, что ли, да еще Орама какого-то…

Лити стало досадно, во-первых, от того, что она в бессознательном состоянии что-то говорила об Ораме, а во-вторых, от того, что эта парочка в очередной раз назвала Алита ее мужем.

— …а я и говорю мужу, что точно, это как есть завелся у нас где-то Черный маг, это только он такие вещи вытворять может.

— Почему вы так думаете?

— Да как же, всем известно, что Черные маги по ночам души крадут. Вот он во сне подстережет кого-нибудь, да и давай из него душу высасывать, раз, другой, а там, глядишь, и совсем… Вот я и боюсь спать-то, а как-никак без этого не обойтись, то я и делаю, что могу, заклинание там, водичку рядом ставлю, ну, вы, наверное, сами знаете.

Лити не знала, их в Академии не учили подобным глупостям. Она вообще была поражена невежеством этой женщины. Боже мой, какая чушь — души высасывать! Надо же такое придумать! Она уже пожалела, что пришла говорить с Этой Курицей, только время зря потратила, а ведь ей надо спешить домой, там уже небось Алит на подходе.

Лити, как могла, спешно распрощалась с семейством стражника, предварительно поблагодарив их за заботу и ценную информацию, и поскорее направилась домой.

Пытаясь уберечь на ухабах некоторые мягкие части своего тела, она не могла все же полностью отвлечься от тех глупостей, что ей наговорила жена стражника. Ей было неприятно от того, что эта недалекая, но, в сущности, добрая женщина считала, будто какой-то сильный Черный маг пытался отнять у нее душу, и горячо советовала Лити принимать самые разнообразные методы предосторожности.

Большинство из них выглядело невероятно глупо, а кое-что, как, например, совет непременно плюнуть пять раз к себе под кровать, прежде чем ложиться спать, откровенно рассмешило Лити. Но противный осадок все же остался.

Несмотря на всю свою спешку, Лити едва-едва успела расседлать Иксу перед возвращением Алита. Ей с трудом удалось принять невинно-скучающий вид и относительно правдоподобно обрадоваться его приходу.

Алит испытующе посмотрел на нее, но, кажется, ничего такого не заподозрил. Лити немедленно набросилась на него с расспросами, отчасти потому, что ей в самом деле было интересно, отчасти чтобы избежать вопросов на тему о том, как она сама провела время. Врать Лити не любила и не умела. Невзирая на ее горячность, Алит был весьма скуп в изложении событий. Он только сказал, что за прошедшие дни Орам стал вхож в дом госпожи Бирди и, кажется, она ему доверяет. Он же, напротив, полон самых серьезных подозрений в отношении ее, тем более что эта дамочка явно скрывает что-то важное. И может быть, уже сегодня ему удастся выяснить, что именно.

Лити чувствовала себя как на сковородке, ее мучили самые черные подозрения. Она отнюдь не была абсолютно наивной дурочкой, и ее воображение рисовало ей наиболее скверные варианты взаимоотношений Орама с этой мерзавкой Бирди. И только врожденная порядочность мешала ей до конца поверить в самое худшее. К тому же в ее представлении эта Бирди была законченной уродиной, а не настолько же ее дорогой Кумир слеп, чтобы предпочесть очаровательной коллеге, то есть ей, Лити, какую-то старую и страшную тетку! Но в целом вести были малоутешительными. Тем более что Алит подтвердил дружное нежелание магов БМП подвергать их деятельность риску, каковым теперь стало общение с Лити после ее неосторожной выходки. Так что драгоценный Орам превращался в труднодостижимый, но от этого еще более желанный объект, которым отныне совершенно незаслуженно распоряжалась злокозненная госпожа Бирди. Лити почувствовала, что возненавидела ее всей душой. От обиды на весь мир ей захотелось расплакаться, и она с трудом удержалась от того, чтобы не пожаловаться, Алиту на все гадости, что ей сегодня пришлось выслушивать от жены стражника. Вместо этого она задала вопрос, не слышал ли кто в БМП об опасностях Тонкого мира. Алит ничем не смог ее порадовать. Он сам не скрывал своей крайней озабоченности этим происшествием и, будто по наитию, вдруг с пристрастием потребовал от Лити обещания больше ни за что не соваться в этот Тонкий мир. По крайней мере пока. Лити была потрясена и едва сумела скрыть это под притворным возмущением:

— Да как ты мог так обо мне подумать!

Алит, несколько смущенный такой бурной реакцией, отступил, оставив озадаченную Лити досадовать на то, как же хорошо он успел ее изучить за несколько десятков лет знакомства.

День закончился вполне мирно. Алит, не чувствуя в себе силы готовить ужин, снова воспользовался услугами «Старой бочки», чей довольный хозяин поспешил внести его в список постоянных клиентов. Лити же вполне окрепла для того, чтобы уже не нуждаться в диетических блюдах, но еще не настолько, чтобы от нее можно было потребовать выполнения хозяйского долга. Сама Лити, не слишком-то любившая этот хозяйский долг, не возражала против заказа. После ужина они рано разошлись, потому что беседа как-то не клеилась. Оба были полны своих мыслей, которыми им не хотелось делиться друг с другом.

ГЛАВА 17

Вопреки ее дурным предчувствиям, ночью Лити отнюдь не мучили плохие сны. Она встала довольно поздно, но зато свежей и бодрой и даже полной раскаяния за свою вчерашнюю несанкционированную отлучку.

Лити уже приготовилась во всем признаться Алиту, тем более что все это было бог знает когда — вчера, да и ничего плохого все равно не произошло. Но Алита ей обнаружить в доме не удалось. Вместо себя он оставил на стене светящуюся записку: «Не хотел тебя будить. Ухожу по важному делу. Веди себя хорошо. Алит».

Честно говоря, отсутствие Алита расстроило ее главным образом потому, что ей была нужна не столько индульгенция за прошлые грехи, сколько благословение на будущие.

Лити разочарованно смахнула растаявшие под рукой буквы. Ну вот, только соберешься сделать благое дело, как тебя тут же лишают этой возможности. Ее несколько утешил великодушно приготовленный добрым Алитом завтрак, но при этом Лити поймала себя на мысли, что завтракать одной скучновато.

Она походила по дому, погуляла по саду, пообщалась с лошадьми, которые уже совершенно освоились в ее владениях, и в конце концов не выдержала. Ну в самом деле, сколько можно терпеть? Она честно ждала чуть ли не целый час, но не может же она весь день просидеть в бездействии?!

Просто потому, что Алит исчез в неизвестном направлении и на неизвестный срок. Это было бы несправедливо. И Лити решила действовать самостоятельно.

Орма едва расслышала из соседней комнаты приглушенное сообщение входной двери о прибывшем госте.

Давно пора сменить этот томный шепот с придыханием на что-нибудь более громкое и менее вызывающее. Но в этом вопросе Орам стоял насмерть, и ей так и не удалось сломить его упрямство.

Пробираясь между многочисленными предметами, оставшимися от прошлых расследований, которые они с Орамом в шутку называли реквизитом, Орма в очередной раз досадливо подумала, когда же они наконец решатся выкинуть этот хлам. Такие мысли возникали всякий раз, когда приходилось искать что-нибудь нужное среди завалов, но каждый раз сентиментальные воспоминания о прошлых подвигах не давали выполнить это намерение. Да, многое в БМП давно требовало перемен.

Красавица слегка запыхалась, прежде чем ей удалось преодолеть все препятствия и легким прикосновением ладони отворить дверь.

— Здравствуй, — жизнерадостно произнесла Лити.

Орма возмутилась:

— Лити, разве Алит не передал тебе, что сейчас было бы нежелательно…

Лити не самым вежливым образом отмахнулась от еще не закончившегося упрека:

— Знаю, знаю. Но, может быть, ты все же впустишь меня в дом?

Орма машинально посторонилась и позволила незваной гостье проскользнуть внутрь.

— Просто я подумала, что тебе будет интересно то, что я хочу сказать, продолжила Лити. — А потом, даже если за мной кто-нибудь каким-нибудь образом следит, то могла же я просто обратиться к вашим профессиональным услугам в поисках своей родственницы. Ведь это не запрещено.

Орма схватилась за голову.

— В общем, раз уж я все равно пришла, лучше меня выслушать.

С этим убийственным аргументом Орма не могла не согласиться. Ей ничего не оставалось, как предложить гостье присесть.

И Лити рассказала ей о своей вчерашней вылазке к Цветочной заставе. Она передала ей и беседу с женой стражника, сопроводив ее довольно язвительными комментариями.

— Но ты знаешь, я потом долго думала, и мне пришло в голову, что какая-то доля истины в этом есть. А что, если предположить, что этот монстр — это просто какой-то очень мощный маг… ну погоди, давай только предположим, — остановила она движение Ормы, которая уже была готова возразить. — Да я знаю, я лучше всех вас знаю, — Лити постаралась голосом выделить свое особое знакомство с предметом, — что это было гораздо сильнее всего, о чем мне приходилось слышать. Но если отбросить вопрос Силы, а ведь это только количественная проблема, то получится, что этот кто-то напал на меня и пытался отобрать мою Силу, то есть душу, как понимает дело Эта Курица. — Тут Лити пришлось отвлечься на разъяснение термина. — Я не знаю, что было бы со мной, если бы ему это удалось. Я слышала, что некоторые маги даже умирали от этого. Ну те, которых лишал Силы Совет.

Лити оборвала сама себя, и глаза ее вдруг расширились от ужаса. Орма тоже замерла. Несколько мгновений обе не решались высказать вслух пришедшую им обеим мысль. Первой пришла в себя Орма:

— Мы ведь не знаем, как это на самом деле бывает. Может быть, в Тонком мире лишение Силы и в самом деле выглядит именно так.

— Но почему я?

— Ну как почему! Ты же искала Суле. И не скрывала этого. Кто знает, что с ней самой. Возможно, ей тоже пришлось пережить нечто подобное, поэтому она и не может с нами связаться. — Орма, как могла, деликатно подбирала слова, потому что Лити только что высказала вслух вероятность гибели мага после подобной процедуры. Лити сама все поняла и побледнела. А Орме пришло в голову, что и Нелл, который тоже мог быть замешан в это дело, давно не отвечает на ее страстные призывы.

— Боже мой, но где же она тогда? Орма, где… куда деваются те, с кем это происходит? — Лити не желала сдаваться и верить в возможность самого плохого исхода.

Отчасти из жалости, отчасти по личным мотивам Орма горячо к ней присоединилась.

— Не знаю, мне никогда не приходилось об этом задумываться. Но я попробую узнать. — И она с тоской подумала о том, что уж с этим делом ей точно прямая дорога к дядюшке Гозо. Кто еще взялся бы за подобное поручение?

— Но послушай, ведь они не имеют права это скрывать. Даже если Суле совершила какое-нибудь преступление, во что я не верю, они должны об этом объявить. Не могут же они просто так, без всякого повода, так поступать с нами. В конце концов, они должны хотя бы придумать ее вину, но не делать вид, будто Суле никогда не было на свете! Она ведь тоже в свое время была в этом чертовом Совете!

Орма покачала головой.

— То, что Суле не совершала никакого преступления, очевидно только нам. Скорее всего, она просто узнала нечто такое, чего ни в коем случае никто не должен был узнать. И тогда они ни за что не признаются. Ведь иначе им придется предъявить ее, даже лишенную Силы. Кто тогда помешает ей заговорить? Суле не такая фигура, которую не станут слушать. Если это Совет, то мы вряд ли еще когда-нибудь увидим ее. Нет-нет, конечно, они не стали бы ее убивать. — Орма поспешила утешить Лити, которая уже готова была разреветься. — Ну, в самом деле, не монстры же они там. Просто они держат ее где-то взаперти, а без своей Силы ей самой ни за что не дать знать о своем местонахождении.

— Да, может, они и не ставили себе такой цели, но ведь все могло случиться. Если она… если ее уже нет, то они тем более никогда не признаются. — Лити готова была впасть в отчаяние и даже высказала вслух свои самые страшные предположения.

Орма присела рядом и обняла безутешную девушку за плечи.

— Ну-ну-ну… Пока рано говорить о самом худшем. И потом, кто сказал, что это именно Совет?

— Ну как же, ты ведь сама… А в самом деле. Как ты думаешь, может это быть просто какой-нибудь очень-очень сильный маг? — Лити с надеждой глядела на мудрую и многоопытную Орму, от которой ждала немедленного утешительного ответа. Орма поняла возложенную на нее огромную ответственность, но не решилась на прямой обман.

— Я, право, не знаю, вряд ли, если то, что говорил Алит о его силе, правда. Но с другой стороны, это может быть и объединение магов. Черных магов. Потому что такое объединение, конечно, абсолютно незаконно. И тогда мы как раз можем рассчитывать на помощь Совета. Пускай они и ловят этих нарушителей. — Орма помолчала. — Но в этом случае мы вряд ли можем рассчитывать на большее снисхождение к Суле. Так что не знаю, какой вариант лучше.

— Что же нам делать?

— Что делать? Я думаю, нам прежде всего надо дождаться Орама. Может, он нам сообщит что-нибудь новое. Потому что версия причастности к этому делу Бирди все еще актуальна. А потом, может быть, нам все-таки придется обратиться в Совет. Тебе, — поправилась она. — И посмотрим на их реакцию. Если они не проявят интереса, то, значит, сами в этом замешаны, а если заинтересуются, то… ты воспользуешься их помощью, а мы будем продолжать собственное расследование еще более интенсивно.

— А когда мы увидим Орама?

Орма подняла правую бровь.

— Не знаю. Хотелось бы сегодня, но вполне может быть, что только завтра. Он действует по обстоятельствам.

Она не нашла в себе сил смотреть в страдающие глаза Лити и отвернулась.

И в это время они услышали, как открылась входная дверь.

ГЛАВА 18

Днем раньше Орам, преодолевая активное сопротивление воздуха и собственных ног, продвигался к дому дорогой Би. Он и сам был удивлен своим острым нежеланием встречаться с этой дамой. В чем дело? Разве ему изменяют его профессиональные качества? Орам посовещался со своим альтер эго, и оно уверило его, что нет. Тогда что? Бирди в самом деле не такая уж уродина, да и готова ради него на все. Прием его ждет самый что ни на есть теплый. Но ноги все равно упорствовали, и их приходилось передвигать чуть ли не силой. Видимо, какая-то часть подсознания, особенно не доверяющая этой даме, временно взяла контроль над конечностями. Орам возмутился. Что оно себе позволяет, это подсознание!

Пусть знает свое место, сидит там, в том самом «под», где и должно; максимум, что оно может себе позволить, это советы тихим шепотом, если уж ему что-нибудь особенно не понравится. А то, глядишь, если оно начнет брать контроль над его, Орама, действиями, то может осрамить в самый неподходящий момент. И Орам решительно подчинил зарвавшееся «Оно» своему суровому «Я». Дальше шагалось бодрее. И уже у самой двери домика Бирди ему почти без труда удалось придать своему лицу выражение счастья.

Истомившаяся ожиданием Бирди встретила гадкого, противного Шаби градом упреков, которые вскоре потонули в радостном ворковании по поводу его возвращения.

Приготовившийся оправдываться Орам был приятно поражен таким поворотом. Ему прощали все, даже долгое отсутствие, за одно только то, что он все-таки вернулся. И он милостиво позволил проводить себя в дом. На кроткий вопрос хозяйки, где же он пропадал так долго, Орам ответил, что ходил по делам, и этого оказалось довольно. Бирди только выразила надежду, что дорогой Шаби со временем станет больше посвящать ее в свои дела.

Бирди на глазах превращалась в ласковую и послушную кошечку. Орам решил развить этот успех. Когда ближе к вечеру Би в очередной раз собралась ускользнуть в неизвестном направлении, красавец строгим тоном поинтересовался, что за важные дела могут отвлечь ее от общения с ним, любимым. Но кошечка Бирди оказалась не такой уж податливой. О, она не показала зубы, нет, она просто мягко, но недвусмысленно дала понять, что у нее тоже есть свои небольшие секреты и они должны уважать право друг друга на молчание. А когда Орам решил незаметно проследить за ней, и на этот раз до конца, то обнаружил, что дверь комнаты, где его оставили, заперта.

Орам пришел в бешенство, но поделать ничего не смог.

Дом был очень старым, и все двери были сделаны по старинной моде, из огромных массивов твердого дерева. А у этой еще оказался огромный замок, явно только что вставленный. Так что Орам мог беситься сколько его душе угодно, он оказался пленником своей ненаглядной Би. Конечно, захоти он по-настоящему, он бы нашел способ выйти отсюда. Но это бы означало открытое столкновение. Его слегка утешило только то, что Бирди не демонстративно заперла его, а проделала это тайком. И он решил притвориться, будто ничего не заметил, кто знает, может быть, она не то чтобы не доверяет ему, а так, решила обезопасить свои секреты на всякий случай, тем более что он только что проявил к ним самый непосредственный интерес.

Такая тактика принесла свои плоды. Через некоторое время Бирди вернулась как ни в чем не бывало. И встреча влюбленных продолжилась по наработанному сценарию.

Орам больше не упоминал об ее отлучках и не задавал лишних вопросов. Однако он всю ночь оставался начеку и утром, без труда делая вид, что спит, обнаружил, что Бирди снова засобиралась куда-то. Орам нарочно проворчал что-то якобы во сне и перевернулся на другой бок. Бирди замерла на секунду, но потом успокоилась и выскользнула из комнаты.

Орам же подождал несколько мгновений, а затем сам бесшумно встал и подошел к двери. Его нехитрая уловка сработала. Бирди беспечно оставила дверь незапертой. Он немедленно воспользовался этим и последовал за своей коварной хозяйкой. Орам старался передвигаться как можно тише, угадывая, куда ушла Бирди, только по почти неслышным звукам ее шагов. Бирди снова привела его в нижний ярус. Здесь, уже не опасаясь, что шумом разбудит своего возлюбленного, Бирди перестала таиться, чем значительно упростила слежку. Притаившись за выступом одной из арок нижнего яруса, Орам с удивлением наблюдал, как Бирди собирает съестные припасы в большую корзину. У бедняги даже мелькнула мысль, что он напрасно прилагал столько усилий, чтобы ее выследить, ведь заботливая Би, кажется, просто собиралась принести им завтрак. Но он недолго испытывал раскаяние. Цели Бирди были иными. Когда она наполнила корзину, то направилась отнюдь не обратно в спальню, а прямиком к той неясной лестнице вниз, что еще раньше приводила в недоумение Орама и Лити. Орам почувствовал охотничий азарт и решил, что вот сейчас-то он раскроет ее тайну.

Когда Бирди исчезла из виду, Орам подождал некоторое время, пока перестал слышать ее шаги, и осторожно последовал за своей таинственной дамой. Лестница и в самом деле вела вниз. По виду она была старой, почти такой же старой, как и сам дом, а может быть, просто стилизованной под ту эпоху. Аскетичную монотонность стен оживляли оригинальные грушевидные светильники, укрепленные на небольшом расстоянии друг от друга. В них и правда была нужда, поскольку лестница была длинной, закручивалась крутой спиралью вниз и отнюдь не собиралась скоро заканчиваться. Орам насчитал чуть ли не сотню ступеней, когда наконец лестница вывела его на небольшую площадку.

И здесь его путешествие закончилось, так как площадка была перекрыта дверью, еще более внушительной, чем дверь спальни. Орам попытался было ее открыть, но огромный замок, на который дверь была явно заперта, недвусмысленно сообщил ему, что не для того-де он, замок, здесь поставлен, чтобы кто угодно мог сюда пройти.

Но наш маг-следопыт не сдался. Он решил, что прошла пора шутки шутить, и попытался повернуть нужный рычажок внутри нехитрого механизма замка с помощью Силы. При этом он старался действовать аккуратно, чтобы не привлечь внимания Бирди, которая, возможно, была совсем недалеко за этой дверью. И вот тут-то он перестал удивляться гигантомании строителей. Рычаг замка оказался настолько тяжел, что Орам не смог повернуть его, хотя он всегда считал себя магом не из последних. По крайней мере, что касается Силы. В глубине души он признавал, что ему не всегда хватает изобретательности и изящества в магии. Но если действие его заклятий и нельзя было сравнить с виртуозной работой шпаги, то уж дубину они напоминали несомненно. Орам озлился. Он позабыл об осторожности и прибавил мощи. Напрасно. У него возникло такое ощущение, что он пытается сдвинуть скалу.

Орам взмок и попытался еще раз. Черт возьми, но Бирди-то совсем недавно здесь была. И как-то открывала этот чертов замок! Да, у нее, конечно, есть ключ, но это же не значит, что только она может пройти туда, куда Ораму сейчас хотелось попасть больше всего на свете! За этой проклятой дверью вдруг собрались все тайны мира и издевательски предлагали их немедленно раскрыть.

После нескольких бесплодных попыток Орам взял себя в руки. Ладно, пусть так. Если он не может открыть этот замок, значит, в нем есть какой-то секрет. Интересно, от кого закрывается Бирди, если она считает, что он все еще спит. А может, она вовсе так не считает, а просто издевается над ним? Да нет, не похоже. Орам вспомнил тот взгляд, который бросила на него Бирди, выходя из спальни. Скорее всего она просто так дрожит за свои секреты, что соблюдает предосторожности все время. Ну ладно. Раз мы не можем войти, значит, попробуем проследить за тобой отсюда. Орам сосредоточился и попробовал осторожно прощупать Силой пространство за проклятой дверью. Там никого не было.

Бирди ушла дальше. Тогда он расширил зону поиска и напряг магическое зрение. Ему представилась не слишком отчетливая картинка уходящего вдаль узкого коридора по ту сторону двери. Коридор был пуст. Орам собрал последние силы и попробовал проследовать по этому коридору.

Какое-то время это ему удавалось, хотя и требовало всего его умения. Как уже упоминалось, Орам не был силен в сложных заклятиях. Коридор продолжал тянуться все дальше и оставался таким же пустым.

Но внезапно Орам почувствовал, что наступил предел его возможностям. И не потому, что сил больше не было, при желании он мог продвинуться по этому подземному коридору еще на некоторое расстояние. Просто дальше начиналась пустота. Эта пустота, как ножом, разрезала коридор по вертикали. Орам отступил немного и попытался определить, что же это такое. По некотором размышлении его осенило. Скорее всего этот ход вступал на территорию, где разгулялась Мертвая зона. Вот почему магическое зрение на каком-то этапе отказалось ему служить. Орам был не вполне удовлетворен результатом разведывательного похода, но понял, что сейчас вряд ли удастся узнать что-либо еще. Он решил прекратить попытки и по возможности скорее рассказать все Орме.

Вместе они придумают, как им перехитрить осторожную Бирди.

И в этот момент он понял, что из пустоты Мертвой зоны вырисовался силуэт самой Бирди. Она была еще далеко, но быстро возвращалась по пустому коридору назад. Орам собрался поскорее ретироваться, но успел заметить, как она насторожилась и сразу замедлила ход.

У него не хватило времени понять, что ее так обеспокоило. Последнее, что он увидел, было то, что Бирди, взмахнув руками, падает вперед с раскрытым в беззвучном крике ртом. А затем его настиг магический удар такой силы, что буквально вышиб дух из его не успевшего приготовиться к обороне тела.

ГЛАВА 19

Не обнаружив Лити дома, Алит возмутился. Ну что за вредная девчонка! Только что чуть не помирала, а теперь уже опять ускакала в неизвестном направлении!

Вот оставь такую без присмотра! И даже записки не удосужилась написать! Впрочем, долго возмущаться по последнему поводу ему не пришлось, потому что он все же обнаружил записку. Лити оставила ее в том самом месте, где еще с утра красовалось его собственное послание.

Записка вызвала новый взрыв негодования. Как у нее хватает нахальства нарушать не только его указания, это ладно, это еще куда ни шло, но она смеет ослушаться даже своего ненаглядного Орама вместе с его ледовитой сестрой!

Ей же яснее ясного запретили какие-либо контакты с БМП.

Ну погоди же, дай только до тебя добраться. Уж он устроит этой вертихвостке настоящую головомойку. На самом деле больше всего Алита беспокоило, как бы с его подопечной снова чего-нибудь не случилось, но он не желал признаваться в этом даже себе самому, так как предпочитал видеть себя в образе сурового и несентиментального мужчины. А всяческие волнения по поводу разных малолетних нахалок в этот образ не вписывались.

Негодование требовало выхода. И Алит решил не откладывать его в долгий ящик. Он подумал, что головомойка на расстоянии далеко не так эффективна, как при непосредственном контакте, и посему решил тоже отправиться в БМП. Вероятно, Орма уже распекает Лити, а может быть, ей в этом помогает и ее неприятный братец.

При мысли об этом у Алита еще больше испортилось настроение. Одно хорошо, если она уже в БМП, там ее не надо защищать от неизвестных монстров, там есть ее герой, которому давно пора взять на себя миссию по ее защите. И при мысли об опасной близости противной девчонки к ее герою Алит ускорил шаги.

Он достаточно быстро преодолел расстояние до овальной двери БМП, но на его дважды повторенный стук почему-то никто не ответил. Алит заволновался и отбросил вежливость. Он слегка толкнул дверь и обнаружил, что она приоткрыта. Он разволновался еще больше. Почему они не отвечают и почему у них не заперта дверь? Что случилось?

Алит осторожно прошел внутрь и тихонько отогнул край драпировки, отгораживающей лиловый приемный зал.

На него настороженно глядели Лити и Орма. Алит перевел дух.

— Что ж вы двери не запираете и на стук не отвечаете? Я уже успел бог знает что подумать.

— А, это, наверное, я за Лити не заперла, — ответила Орма.

Поняв, что ничего опасного не произошло, Алит вспомнил, что пришел сюда задавать головомойку. Но не успел.

Лити как ураган накинулась на него, требуя немедленного отчета о том, где он пропадал, и одновременно пытаясь передать, о чем они только что говорили с Ормой. Возгласы ужаса по поводу предполагаемой судьбы Суле перемежались с упреками противному Алиту, который бросил ее в самый ответственный момент. Версия о преступной деятельности некоего объединения Черных магов была погребена под бурным требованием немедленно присоединиться к Лити в ее обращении к Совету. Некоторое время Алит еще пытался адекватно реагировать на шквал обрушившихся на него слов, но скоро сдался. Орма, которая тоже не ожидала подобной активности, ошарашенно молчала. Поэтому Лити некоторое время бушевала одна, но вдруг поняла это и остановилась.

— Ой, что это я? — На ее лице была такая растерянность, что никто не усомнился в ее искренности. — Меня понесло. Извините.

Бедняжка затихла и некоторое время сидела с совершенно несчастным видом. Орма с Алитом переглянулись.

— Лити, что ты чувствуешь? — спросила Орма.

— Я… я как будто… не знаю. Мне так хотелось высказать все одновременно, что я чуть не лопнула. Столько всего… Оно меня переполнило. А теперь вот, наоборот, пусто… Ну не совсем, а просто все это пронеслось через меня и ушло.

Орма с Алитом еще раз переглянулись.

— Знаешь, дорогая, рановато ты сбежала из дому. Тебе бы еще полежать пару деньков. — Алит уже и думать забыл о своем желании отругать беглянку, теперь он снова волновался за нее.

Но Лити, еще секунду назад такая тихая и подавленная, вдруг с неожиданной яростью обрушилась на него:

— Что?! Лежать?! Когда нужно как можно скорее действовать! Да вы что, не понимаете, что мы и так слишком долго тянули! Может быть, уже сейчас поздно, а может быть, у нас есть еще время, но тогда нельзя терять ни секунды! Давно надо было пойти в этот проклятый Совет и потребовать прямого ответа! — И в том же духе она извергалась еще некоторое время.

Сила ее эмоций потрясала. Оглушенные маги несколько мгновений приходили в себя, а затем Орма, не пытаясь остановить бушующий поток, тихонько поднялась и куда-то вышла из комнаты. Лити этого даже не заметила.

Через несколько минут она снова умолкла и выглядела даже более потрясенно, чем уже немного пришедший в себя Алит. В это время вернулась Орма, неся в руках чашу с каким-то питьем.

— Лити, выпей это, — произнесла она низким голосом, глядя ей в глаза, нараспев и с какой-то особой интонацией.

У Лити в данный момент не было сил сопротивляться, и она подчинилась. Через несколько мгновений девушка обмякла и, склонившись на благородно подставленное Алитом плечо, мирно заснула.

— Что это с ней? — шепотом спросил Алит. — Я не помню за ней таких взрывов.

— Не знаю, но, похоже, она сама не слишком себя контролирует. Наверное, это последствия шока. Она еще не совсем оправилась. Однако она очень сильный маг. — Последнюю фразу Орма произнесла с ноткой уважения.

Алит не сразу понял, что она имеет в виду, но стоило ему чуть-чуть отвлечься от тревоги за девушку, как он тоже почувствовал, что все вокруг них буквально пропитано Силой, которую собрала вокруг себя бушующая Лити. Он был потрясен. Алит никогда не сомневался, что Лити — сильный маг, но не настолько же… Он как-то не привык воспринимать ее всерьез. Да и сама она никогда не давала понять, что ТАК превосходит его. Алит даже ощутил нечто вроде маленькой язвочки на самолюбии. Впрочем, долго размышлять на эту тему ему не пришлось. Орма прервала его раздумья, сообщив, что питье, которым она напоила девушку, плюс небольшое успокаивающее заклятие продержат ее во сне пару часов. По крайней мере должны. Но, учитывая необыкновенную силу, которую вдруг показала Лити, кто знает, сколько она на самом деле проспит. Так что им лучше не терять времени и обсудить все спокойно, пользуясь ее временным бездействием.

Алит даже немного оскорбился за Лити, решив, что Орма как-то чересчур лихо устранила девушку и бессовестно этим пользуется, как будто Лити не член команды, но по минутном размышлении понял, что она права. Орма еще раз, и на этот раз спокойно и по-деловому, передала Алиту все, что сообщила ей Лити, и те версии, которые возникли у них перед его приходом. Алит возмущенно засопел, услышав о вчерашних похождениях этой прыткой девчонки, но подавил гнев и сосредоточился на информации. Ему совсем не понравилась мысль об объединении Черных магов, но он нашел эту версию заслуживающей внимания. После краткого совещания оба признали, что в словах Лити все же есть смысл и не стоит тянуть с проверкой Совета. Действительно, прошло столько времени, что вряд ли они как-то повредят Суле, если обратятся в Совет.

— Да, это правильно, я тоже так считаю, — неожиданно подала голос Лити. Она явно не собиралась спать отведенные для нее два часа. — А давайте сделаем это прямо сейчас.

Она вскочила как ни в чем не бывало, как будто Орма несколько минут назад не заставила ее выпить лошадиную дозу успокаивающего. Маги в очередной раз переглянулись. Первой нашлась Орма.

— Нет, только не отсюда. Мы все-таки не должны афишировать наше знакомство. Конечно, если они замешаны, то без труда все выяснят, особенно благодаря твоему сегодняшнему визиту. — Красавица не удержалась, чтобы мелкой шпилькой не отомстить за пережитое потрясение. — Но все же не стоит в открытую сообщать о наших связях.

Лити легко согласилась:

— Хорошо. Давайте тогда пойдем ко мне. Или нет, лучше давайте я пойду прямо к ним.

— Куда? Во Дворец Совета? Ты точно сошла с ума. Тебя ник-то просто так не пропустит. Для этого нужно договориться об аудиенции. А мы даже не знаем, кто из Советников будет нами заниматься.

Лити не удостоила Алита ответом, но призадумалась.

— Тогда пойдемте немедленно ко мне и выясним это.

Маги не нашли, что возразить на такое предложение, и согласились. Орма только оставила брату сообщение, чтобы он, как появится, сразу связался с нею.

Приемная Совета ответила Лити сразу. Очередная синеватая барышня с недовольным лицом казенным тоном произнесла заученное пышное приветствие и, демонстрируя полное отсутствие интереса, осведомилась, чем Высокий Совет может быть полезен госпоже…

— Лити. Лити Сеано. Я хочу сделать заявление о пропаже своей родственницы.

Лицо синюшной барышни не отразило никаких эмоций. Лити подумала, что они там, в Совете, могли бы подбирать себе барышень и поприличнее. И уж во всяком случае могли бы позаботиться о качестве связи. А то этот синий оттенок придает ей какой-то покойницкий вид.

Барышня, чья неподвижность означала, видимо, раздумье и при этом окончательно довершала нехорошее сходство, вдруг ожила. Это выразилось в том, что она открыла рот и по-прежнему невыразительным голосом сообщила, что в таком случае госпоже Лити Сеано следует обратиться к Советнику Холлупу, и назвала соответствующий код. Лити едва успела произнести традиционную формулу неискренней благодарности, как барышня по ту сторону Шара уже погасла и, наверное, продолжила исполнение своих сложных обязанностей, помогая кому-то другому.

Лити набрала код Советника Холлупа, предварительно удостоверившись, что тот ни в коем случае не увидит Ормы, умостившейся в уголке комнаты в любимом кресле Лити. Советник Холлуп ответил сразу, как будто он так и сидел рядом со своим Шаром, ожидая вызова.

Он оказался грузным мужчиной более чем средних лет, с грубыми чертами лица, глубоко посаженными умными глазами и грацией настороженного медведя.

Лити представилась и сообщила, что справочная барышня направила ее за помощью именно к уважаемому Советнику.

При этом Лити улыбалась, как могла, трогательно, одновременно пытаясь вызвать к своей персоне и сочувствие, и симпатию. Это удалось. В основном благодаря тому, что в душе Советник Холлуп был галантным мужчиной, неравнодушным к молоденьким блондинкам. Хотя Орам, если бы мог оценить ее улыбку, поставил бы ей только «удовлетворительно».

— Уважаемая госпожа Лити, я готов помочь вам всем, чем только смогу.

Услышав его тон, Алит, который находился рядом с Лити, но пока вне поля зрения Холлупа, мысленно ощерился.

— Так что же у вас произошло?

— Пропала моя родственница. Я нигде не могу ее найти и не могу с ней связаться. Это очень странно, потому что раньше она никогда не исчезала больше чем на день-другой. И обязательно предупреждала меня об этом. Но теперь… она не отвечает даже по личному Шару.

— А, значит, ваша родственница — маг. — Холлуп сразу посерьезнел. — Ее имя?

— Суле Акош.

— Как? — Советник Холлуп даже изменился в лице.

Лити повторила. Ее собеседник несколько секунд переваривал информацию, убеждаясь, что не ослышался.

— Та самая Суле Акош? Бывшая Советница?

Лиги кивнула, мысленно обругав его тупицей. Но Советник Холлуп отнюдь не был тупицей, просто не ожидал услышать такое. Он очень скоро сосредоточился и стал задавать вопросы по существу. Когда она пропала? Почему Лити не сообщила раньше? Что известно об обстоятельствах исчезновения? Куда она могла отправиться?

Особенно Советник интересовался знакомыми Суле, с которыми она могла встречаться. Лити без обиняков выложила, что, насколько ей известно, Суле, когда она видела ее в последний раз, отправилась по какому-то делу вместе с господином Оско Пойси, дядей присутствующего здесь Алита Пойси. И с тех пор их обоих никто не видел. Разумеется, она не стала упоминать ни о Мертвой зоне, ни о БМП. Их целью было только выяснить причастность или непричастность Совета к исчезновению.

Бедняга Холлуп при имени дяди Оско совсем обалдел.

Еще бы! Не каждый день пропадают сразу два видных мага, в прошлом члены Совета. Он еще долго терроризировал Лити вопросами, на большинство из которых Лити давала расплывчатые ответы, притворяясь, что находится в полном неведении. Она даже пожалела, что им достался такой дотошный Советник, когда тот переключил свое внимание на Алита. Но перед этим он умудрился поставить Лити в неловкое положение самым невинным вопросом.

— Скажите, госпожа, кем вам доводится Суле и есть ли у нее еще родственники?

Лити колебалась всего несколько секунд. Да, здесь не отвертишься.

— Я ее внучка. Кроме меня, у нее еще есть дочь, моя мать, и зять, мой отец. Других родственников нет. Но родители ничего не знают. Они даже не в курсе, что Суле исчезла. Они не слишком часто общаются.

В конце концов, когда поток вопросов господина Холлупа иссяк, он взял с Лити и Алита клятвенное обещание более подробно побеседовать при личной встрече, причем в самое ближайшее время. Лити содрогнулась, представив себе, что же такое более подробная беседа с господином Холлупом. А тот тем временем заверил Лити и Алита в том, что Совет обратит самое пристальное внимание на дело такой важности и займется разбирательством немедленно. И конечно же, будет держать уважаемых родственников в курсе.

Засим Советник Холлуп попрощался, сообщив Лити свой личный код и предложив беспокоить его в любое время, если только у нее появятся какие-нибудь новости.

Едва многоречивый Советник отключился, Лити развернулась так, чтобы видеть одновременно и Алита, и Орму, и вопросительно посмотрела на каждого:

— Ну что?

— Трудно сказать, — нахмурился Алит. — По-моему, он не врал. Он в самом деле был очень удивлен. Но, с другой стороны, он может быть и опытным лицемером. Да и какие гарантии, что у них там в Совете все знают обо всем? Может быть, это не по его части. А каждый знает только о своих делах.

— Это вряд ли. Хотя, конечно, не все дела одинаково открыты. Но, насколько нам известна структура Совета, все мало-мальски важное они обсуждают вместе. По крайней мере так было еще недавно. Но теперь я все больше слышу об их внутренних интригах и склоках. Так что он может и не знать. Надо бы выяснить его положение внутри самого Совета. Но он точно не врал. Это я проверила. — Орма заявила это таким тоном, что Лити почему-то расхотелось спрашивать, как именно она это проверила.

Хотя очень любопытно. Надо будет обязательно узнать.

Со временем.

— И что же мы в итоге получили? — спросила она, уже чувствуя легкое разочарование. Она не знала, чего именно ждала от этой затеи, но ждала явно большего.

Например, что ей сообщат: Суле? Ах, да-да, не волнуйтесь, мы услали ее с важным заданием в… ну не важно куда, главное, что с ней все в порядке, она скоро вернется, а не отвечает на вызовы только потому, что ей ну никак нельзя этого делать по причине особой важности и секретности дела.

Но результатом утомительной беседы с Советником Холлупом было только то, что он, по всей вероятности, ничего не знал об исчезновении Суле и Оско. А это значит, что либо Совет не имеет никакого отношения к этому делу, либо господин Холлуп — настолько незначительная фигура, что не посвящен в серьезные дела. И это при условии, что можно доверять Орме, так безапелляционно уверенной в искренности Холлупа. Последнее соображение ни Лити, ни Алит не стали озвучивать, но переглянулись, как два заговорщика.

Орма обещала сделать, что сможет, и попытаться разузнать роль Холлупа в Совете. Алит тоже сказал, что попробует со своей стороны. Он не уточнил с какой, но Лити заподозрила, что действовать он будет опять через своих знакомых девиц, которые, конечно, являются бесценным источником информации, особенно такого рода сплетен, но из-за своей общей противности вряд ли вообще имеют право на существование.

Поскольку Советник Холлуп не сообщил Лити об ужасных преступлениях, совершенных Суле, и не запретил вообще упоминать где бы то ни было ее имя всуе, то было решено, что нет необходимости скрывать знакомство Лити с БМП. Таким образом, карантин был снят.

Обрадованная Лити тут же предложила Орме свою активную помощь. Но Орма разочаровала ее, сказав, что в этом деле ей помочь не сможет никто, а Лити и вовсе было бы неплохо отдохнуть еще денек-другой.

Лити почувствовала, что гнев ее велик и способен затопить все окружающее как цунами, но принятое успокаивающее все же оказало какое-то действие, и она сумела сдержаться.

Ей даже хватило самообладания для виду согласиться с предателями, которые всеми неправдами стремились устранить ее от активных действий, и предоставить им свободу действий без нее.

Лити только потребовала держать ее в курсе, на что и получила быстрое согласие обоих магов.

ГЛАВА 20

— Заходите, заходите, дорогая, всегда рад вас видеть. — Голос дядюшки Гозо был, как всегда, похож на побитый молью старый ковер, где совершенно непонятно, где кончается узор и начинается дырка. Орма только что получила его записку, в которой старый паук приглашал ее зайти в гости. Это могло означать только одно: он для нее что-то разузнал. Дядюшка Гозо еще никогда не обращался к Орме с личными просьбами.

— Вы так кстати. Давно собирался познакомить вас со своей мамой. Она как раз гостит у меня.

Орма мысленно закатила глаза. На сей раз ее представили совершенно невзрачной старушке, которая тихонько сидела в углу и как-то по-мышиному пережевывала губами что-то неведомое. Вероятно, то, что только что услышала.

Если она вообще что-нибудь слышала, потому что внешних признаков того, что она воспринимает окружающий мир, не было никаких. Прошлая мама понравилась Орме гораздо больше, и она надеялась, что дядюшка Гозо на ней остановится. То была весьма колоритная дама с многочисленными следами былой красоты, которые она тщательно подчеркивала обильными украшениями. Дама много говорила хорошо поставленным трубным голосом и громогласно смеялась собственным натужным шуткам.

Дядюшка Гозо не спешил сообщать, зачем он пригласил Орму к себе, долго распространялся о каких-то своих незначительных делах, и она потихоньку начала терять терпение. Но ни малейшим знаком не показала, что готова придушить старого зануду. Наконец дядюшка Гозо со вздохом предложил перейти к делу. Видно, он понял, что удовольствия лицезреть выведенную из себя Орму он опять не получит. Такая игра не надоедала ему никогда. Орма знала об этом и клятвенно пообещала себе самой терпеть до последнего. Кто его знает, может быть, это и есть его таинственная плата, получив которую он однажды и навсегда потеряет к красавице интерес, тем самым навсегда лишив БМП ценнейшего источника информации в своем лице.

— Так вот, дорогая, я тут кое-что для вас узнал. Не слишком много, правда, не слишком много, но нельзя же и требовать многого от старого дядюшки Гозо. Он и так делает все, что может ради вас, дорогая.

Орма поняла, что игра еще не закончена, и набралась остатков терпения. Дядюшка Гозо еще некоторое время пораспространялся на тему, какой он бедный-несчастный, весь в делах и заботах и никто-то его не ценит. Орма, до сих пор хранившая полное молчание, выдала ему сладчайшую улыбку и заверила его, что он еще вполне хоть куда, а что касается «никто не ценит», так это явное преувеличение, и он сам об этом прекрасно знает.

Дядюшка Гозо еще для приличия повздыхал некоторое время и, окончательно убедившись, что из Ормы больше ничего не выжмешь, по-настоящему перешел к делу.

Он выдал Орме большую кучу сведений о госпоже Бирди, большинство из которых она и так уже знала, кое-что, вроде того, какие фрукты она предпочитает на завтрак, Орму совсем не заинтересовало, но было нечто, что сразу зацепило ее внимание.

Дядюшка Гозо отнесся к поручению добросовестно и копнул глубоко. Орма узнала о том, что Бирди не случайно приобрела дом в Цветочном предместье. Она целенаправленно искала и нашла именно этот дом, так же как весьма настойчиво разыскивала все книги, предметы и записи, принадлежавшие ранее некоему Кадою.

В этом месте дядюшка Гозо прервал повествование и вопросительно взглянул на Орму, но поскольку та не потребовала дополнительных сведений о Кадое, то он продолжил.

Таким образом, ей удалось собрать почти все принадлежавшие ему книги и предметы обстановки, какие ей удалось разыскать. Не без помощи разнообразных знакомых дядюшки Гозо. Платила она щедро, но никаких объяснений не давала. В более тесные, чем требовалось для поиска интересовавших ее предметов, отношения с представителями определенных кругов (Орма мысленно внесла поправку — с нелегальными и полулегальными антикварами и прочей полукриминальной публикой) не вступала. Круг знакомых ограничен. Дядюшка Гозо упомянул всех уже известных Орме лиц. В Совете занимает весьма влиятельное положение, отвечает за отбор наиболее магически одаренных детей и определение их в Академию. Также входит в группу, осуществляющую контроль и пресечение незаконной магической деятельности. То есть она не является прямой руководительницей Магической инспекции, но имеет сильное влияние на ее куратора.

Орму очень заинтересовали эти сведения. А еще больше — источник, из которого дядюшка Гозо их почерпнул. Но задать такой вопрос она, конечно, не осмелилась.

Зато появился хороший повод поинтересоваться положением Советника Холлупа.

Для этого ей даже не пришлось долго ждать. Оказывается, о делах в Совете дядюшка Гозо был весьма недурно осведомлен сам. Холлуп был не самой главной фигурой, но все же и не последней. Он тоже входил в группу контроля и пресечения, занимаясь в основном прикладными аспектами.

Орме стало грустно. Она не первый год пыталась работать в БМП, и не то чтобы безуспешно, но ей только что как дважды два доказали, что все, что она делала и делает, — просто детские игрушки по сравнению с возможностями, какими обладают такие вот дядюшки Гозо.

Больше ничего интересного о Бирди он сообщить не мог, впрочем, и этого было более чем достаточно. К сожалению, какими-либо сведениями о пропавших он тоже не порадовал. Вся троица умудрилась нигде не оставить никаких следов. Сообщая это, дядюшка Гозо был явно недоволен. Он не любил, когда ему что-нибудь не удавалось. Зато о непонятных явлениях в поле поступали самые невероятные сведения. Некий маг, разумеется, не будем называть его имени, едва не лишился Силы, а то и что похуже, повстречав в Тонком мире что-то невероятно сильное и огромное. Оно не нападало, но простое присутствие рядом такого чудовища действовало как водоворот, засасывающий в себя всю Силу вокруг. Тот маг едва успел унести ноги и с тех пор не рискует посещать Тонкий мир. А другой, тоже без имени, сообщил, что едва не лишился рассудка, внезапно обнаружив, что совсем не может воспользоваться магией. Он, бедняга, решил, что его выследила Инспекция и каким-то образом незаметно для него самого лишила Силы, но потом выяснилось, что эта потеря была временной, впоследствии он вновь смог творить свои нехитрые заклятия. Он бы и забыл об этом неприятном происшествии и не рассказывал бы о нем, но только все повторилось. Причем он заметил, что происходит это в пределах определенного района, а если быть точнее, то неподалеку от обиталища той самой Бирди, которая так интересует госпожу Орму.

Орма оставила это без комментариев, хотя и видела по его любопытным взглядам, что дядюшка Гозо хотел бы услышать от нее какие-нибудь объяснения. Кроме того, он явно догадывался о большем, чем ей бы хотелось. Но честно сообщил все, что смог узнать. Правда, только факты. Ведь личные догадки не в счет, не так ли?

Наспех поблагодарив дядюшку Гозо за добытые сведения, Орма проявила потрясающую неучтивость и недогадливость, то есть откровенно игнорировала настойчивый вопрошающий взгляд хозяина, и поспешила откланяться.

Хорошо, что самому дядюшке Гозо хватило выдержки не задавать прямых вопросов; но обычно любезное выражение, с которым он провожал свою гостью, на этот раз было слегка подпорчено неудовольствием, буквально излучаемым его плотно сжатыми губами. Он даже позволил себе смутный намек на то, что в скором времени ему, возможно, понадобится некая помощь, которую Орма могла бы ему оказать. Орма поняла, что он наконец-то говорит о плате за все оказанные услуги, но в данный момент это, безусловно, важное замечание не взволновало ее. Она только рассеянно кивнула и пробормотала что-то вроде «конечно-конечно».

Орма чувствовала, что сведения, сообщенные источниками дядюшки Гозо, чрезвычайно важны и ей следует действовать как можно скорее.

Прежде всего следовало срочно связаться с Орамом и выяснить, как у него дела. А еще лучше — вызвать его и БМП и спокойно обменяться новостями, будучи уверенной в его безопасном удалении от той особы. Фигура Бирди вдруг стала представляться ей ужасающей, зловещей, и иррациональная тревога за брата заставляла жалеть об их безрассудных действиях.

Орма чуть ли не бегом вернулась обратно в БМП. Орама все еще не было. Тогда она попыталась аккуратно установить с ним контакт, специально предусмотренный для непредвиденных экстренных случаев. Для этой цели они придумали тайный способ связи, когда Орам должен почувствовать не легкое прикосновение, как это бывает при обычном личном вызове, а что-то вроде небольшого зуда и покалывания внутри ладони. Это было не слишком приятно для него, несколько сложнее сделать ей самой, но зато гораздо труднее обнаружить постороннему наблюдателю.

Орма сосредоточилась и попыталась заставить левую ладонь брата ощутить приветствие недовольного ежика. После чего она, как было договорено, должна была ждать определенное время, чтобы дать ему возможность отреагировать на ее сигнал. Неизвестно ведь, где он, чем занят и кто находится рядом с ним. Орма подождала условленное время, потом подумала и подождала еще немного. Ответа не было.

Стараясь держать себя в руках, красавица возобновила попытку, слегка усилив сигнал. Этот еж уже должен был причинить Ораму серьезное беспокойство и дать понять, что дело не терпит отлагательств. Орма ждала еще один положенный отрезок времени, но в глубине ее души уже зрела тоскливая уверенность, что ответа не будет. Так и произошло. Орма удвоила усилия, предприняв героическую попытку пробиться к Ораму еще раз. Теперь он должен был испытать такое ощущение, как если бы, падая, он попытался ухватиться рукой за кактус. Но ответа не было. Ни через установленное время, ни вдвое дольше. Орма сникла. У него было достаточно времени, чтобы предпринять любой отвлекающий маневр, отойти куда-нибудь и хотя бы дать ей понять, что он принял ее сигнал. Орма бы с радостью сейчас вручную повыдергивала все кактусы в городском ботаническом саду. Это было бы гораздо приятнее, чем знать, что ее младший брат, возможно, находится в опасности.

Конечно, он давно уже взрослый и вполне способен сам заботиться о себе, но привычка чуть-чуть оберегать его от всего слишком сложного и потенциально опасного никогда не покидала ее.

Усилием воли отогнав приступ паники, Орма сосредоточилась и принялась размышлять, что могло помешать ему ответить на ее вызов. По недолгом размышлении она с неудовольствием поняла, что все, что угодно. Он мог находиться под неусыпным наблюдением, если не под стражей, и пытаться любой ценой не рассекретить ее саму, давая понять, что реагирует на какие-то сигналы. Он мог быть связан, слаб, даже без сознания. Пьян, в конце концов, — Орма вспомнила то вино, действие которого уже однажды довелось испытать Ораму в доме Бирди. Худшие варианты Орма предпочла не рассматривать. Все эти причины могли оправдать его молчание, хотя он должен понимать, что она с ума сходит, не получая ответа. И поэтому, рано или поздно, он все же должен дать о себе знать. Если сможет. И если он сам в состоянии воспринять ее сигналы. Что, если он сейчас просто находится на территории этой проклятой Мертвой зоны? Это ведь совсем рядом с домом Бирди. Гуляет себе по саду с хозяйкой и ничегошеньки не чувствует.

Тем более он сам отметил, что Зона расширялась. А это было уже сто лет назад. Сейчас она вполне может захватить весь дом. Боже мой, значит, он даже не сможет с ней связаться в случае чего! Этого они в своем плане не предусмотрели. Просто не подумали. Ведь в нормальных условиях им и в голову не могло прийти, что маг, находясь в сознании и располагая самой малой свободой действий, не сможет связаться с близким человеком, который в любой момент ожидает этого и готов послать встречный усиливающий сигнал.

Но в том-то все и дело, что они не в нормальных условиях. И должны были подумать о такой возможности! Хотя что тут можно поделать? Только примчаться к этой самой Бирди и потребовать предъявить ей брата живым и невредимым. Или выставить себя полной идиоткой и настаивать, чтобы Магическая инспекция немедленно послала своего представителя в дом Советницы Бирди, которая незаконно удерживает там ее брата, скрывающего свою личность под чужим именем.

Орма сжала зубы и подавила желание немедленно мчаться в Цветочное предместье. Вместо этого она разыскала в завалах вечного хлама городской Шар и набрала код домика Лити.

ГЛАВА 21

Когда все трое оставшихся в строю бойцов БМП собрались в лиловом зале, Орма кратко и по возможности спокойно изложила им свои новости. Ей повезло, что она застала Алита, который только что заглянул к Лити, чтобы проведать ее и уже опять собирался убегать.

Он тоже наводил справки по своим каналам.

Ее сообщение вызвало фурор. Алит завопил, что с этой Бирди все ясно, что она наверняка, пользуясь своим положением, прикрывает целую банду Черных магов и один бог знает, какую пакость они задумали. Конечно, ведь у нее, как у Советника, столько возможностей. Бедняга Орам, должно быть, чем-то вызвал ее подозрения, и они держат его взаперти, под стражей, возможно, даже связанным. Природный такт не позволил Алиту выдвинуть вслух более кровожадные предположения, хотя Лити, глядя на него, заподозрила, что мысль о пленении Орама вряд ли вызывает в нем столько сочувствия, сколько он изо всех сил пытался продемонстрировать.

Сама Лити, у которой как раз наступил период опустошенности, не была в состоянии достаточно сильно реагировать на такие провокации. Она чувствовала, что, хотя мысли ее по-прежнему были четкими и ясными, все эмоции как будто оставались заморожены. Она даже могла без содрогания додумать то, что не решился высказать вслух Алит, и оценить вероятность такого развития событий.

— Вряд ли она, я имею в виду Бирди, сделала с Орамом что-то плохое, сказала она и поймала полный благодарности взгляд Ормы. — У нее нет причин всерьез опасаться его. В чем она может его подозревать? Даже если он почему-либо и утратил ее доверие, то у нее в любом случае должно уйти какое-то время на то, чтобы проверить свои опасения. Она же, в конце концов, не воплощенное зло. Да и Орам, как мне показалось, установил с ней… довольно теплые отношения.

Лити поняла, что даже сущность этих теплых отношений ее Кумира с Бирди сейчас не вызывает у нее каких-либо эмоций.

И Лити и Алит дружно одобрили версию виновности Мертвой зоны в отсутствие связи с Орамом. Посему было решено не оставлять попыток связаться с ним. Ведь все их предположения о его пленении могут оказаться полной чушью, а Орам просто сидит где-нибудь на травке с Бирди, фрукты кушает. В Мертвой зоне. А как выйдет, так сразу если не в БМП вернется, то сам обязательно с Ормой свяжется.

Но все же недостаток информации был признан негативным фактором. Поэтому Алит предложил сходить в Цветочное предместье и хотя бы послоняться неподалеку от дома Бирди. Убедительной причины для визита в дом никто из троих предложить не смог. После недолгого обсуждения они решили, что наиболее подходящей кандидатурой для такой прогулки будет Алит. Он — лицо нейтральное, официально с БМП никак не связан, родственного сходства с Орамом не имеет. В этом месте Орма не сдержала намек на улыбку, а Лити так откровенно фыркнула. Да уж, щуплый Алит рядом с божественно-плечистым Орамом явно не производил впечатления близкого родственника. По упомянутым причинам кандидатура Ормы отпала сразу же, а против Лити тот же Алит привел два убийственных аргумента. Первый — Лити еще недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы предпринимать дальние вылазки, где от нее потребуется много сил, потому что нужно не только постараться определить местонахождение и судьбу Орама, но и очертить границы Мертвой зоны на сегодняшний день. Эта причина убедила, быть может, Орму, но никак не Лити.

Зато вторая сразила ее наповал, и девушка даже не стала сопротивляться. Алит ехидно спросил ее, что она собирается говорить госпоже Осей, если та застанет ее рядом со своим драгоценным садом.

Итак, решено было отправить Алита на разведку, Орма должна была оставаться в БМП, периодически пытаясь войти в контакт с Орамом, и дожидаться новостей от Алита. А Лити, с которой Алит уже приготовился вступить в борьбу, неожиданно заявила, что не прочь отправиться домой и отдохнуть. Алит был удивлен и несколько обеспокоен, но поспешил согласиться, пока она не передумала.

На самом деле Лити, конечно же, не собиралась сидеть сложа руки. Она просто воспользовалась самым убедительным предлогом, чтобы отделаться от неотступного внимания Алита и заодно от Ормы. Ей требовалось немного обдумать только что пришедшую в голову идею.

Лити не спеша отправилась по направлению к своему гнездышку, по пути оформляя неясные мысли в четкий план действий. Как только он был готов, девушка ускорила шаги и довольно быстро добралась до дому, оседлала уже освоившуюся на ее территории Иксу и весьма решительно потрюхала в то самое богом забытое предместье, где жил одинокий гений Лушес.

На этот раз дорога пролетела незаметно. То ли потому, что добрая Икса так сроднилась со своей непутевой всадницей, непременно разок-другой свалившейся бы с ее спины, если бы не ненавязчивая помощь самой кобылки, то ли потому, что Лити была вся поглощена новыми мыслями и ощущениями, переполнявшими ее. Она ощущала в себе столько энергии, что могла, кажется, помериться Силой с каким-нибудь могучим Советником, а то и с двумя сразу.

Но при этом ей не очень нравилось это чувство. Она никак не могла избавиться от неприятного привкуса энергии, неизвестно откуда вливавшейся в нее. Ей на ум пришло сравнение с грязным ручьем, в котором она не только искупалась, но и утолила жажду. Хотя раньше Лити никогда не приходилось пить из грязного ручья.

Лушес опять был дома. То ли ей просто везло, то ли слухи о его частых отлучках оказались сильно преувеличенными. И в этот раз Лити не пришлось долго ждать.

Хозяин открыл дверь почти сразу, как будто ждал кого-то. Он не слишком удивился при виде Лити.

— А, я был почти уверен, что вы еще раз придете.

Лити не удивилась его словам. Ее не покидало чувство, что она вступила на тот путь, где все происходящее предрешено заранее, не может быть изменено, и потому не нужно ничему удивляться. Нужно просто делать то, что хочется, и это будет правильно. Наверное, такое чувство называют интуицией.

— Здравствуйте. Я думаю, что нам нужно еще раз поговорить. Кажется, я уже переварила все то, что вы сообщили мне в прошлый раз, и готова к новой порции.

Они прошли в дом. Лити обнаружила, что Лушес так и не удосужился унести из библиотеки второй стул, которого в прошлый раз там не было. Вероятно, он вообще нечасто совершал лишние движения.

— Так что же вы хотите услышать от меня на этот раз? — поинтересовался Лушес.

— Расскажите мне подробнее о Кадое. Какие эксперименты он проводил? Что вы об этом знаете? Сохранились ли у вас его записи и сохранились ли они вообще? Короче, меня интересует все, что он успел узнать и сделать. Я обещаю, что буду благодарным слушателем.

Лицо Лушеса вначале приобрело насмешливое выражение, но к концу его монолога вновь сделалось серьезным и даже грустным.

— М-да, — сказал он после краткой паузы. — Опять эта нахальная молодая особа является ко мне со своими проблемами, которых даже не желает объяснить, и требует рассказать ей все, чем я жил последние… ну, скажем, лет пятьдесят. Со всеми подробностями. И она настолько любезна, что обещает выслушать меня немедленно. Я польщен. — Тут он ехидно взглянул на Лити. Право, не знаю, что меня заставляет вам потакать. Наверное, то, что вы единственная, кто удосужился меня спросить, единственная, кому это интересно. Ну что ж…

Он снова ненадолго задумался.

— К сожалению, вынужден вас сразу огорчить. У меня нет дневников Кадоя. И я даже не уверен, что они сохранились. Когда его… короче, когда все это произошло, мне не удалось даже войти в его дом. Они не пустили меня. Они не верили, что я мог понять там хоть что-то, эти проклятые надменные маги! Они сочли, что я просто помогал ему в технических аспектах, сочли меня чем-то вроде преданного слуги, который желает сохранить вещи хозяина. И вышвырнули меня, даже не выслушав. Как я был взбешен тогда!.. Но потом понял, что это и к лучшему. Если бы они могли представить, что я не только способен разобраться в его записях, но даже имел наглость помогать ему в его экспериментах и еще кое-что предлагал сам, то я думаю, мы бы с вами сейчас не разговаривали… В общем, все, что осталось после него, они уничтожили или забрали с собой. Я пытался еще раз, потом, проникнуть в дом, когда они выставили его на продажу, но они узнали меня и вытолкали с насмешками, крича, что в доме не осталось ничего, что было бы мне интересно. Скорее всего, это так. Хотя и не совсем. Там было еще кое-что, кое-что, чего они наверняка не нашли. А если и нашли, то не поняли смысла. Я думаю, оно еще и сейчас там.

— И что же это?

Лушес сдвинул свои губы в странной улыбке и медленно сказал:

— О, я расскажу вам, я все вам расскажу, если вы только согласитесь на мое условие.

— Чего вы хотите?

— Вы можете не рассказывать мне ваших секретов, если хотите, хотя мне было бы любопытно узнать, что такое должно было случиться, чтобы юный маг стал задавать столь необычные вопросы. Но, насколько я понимаю, то, что случилось, весьма важно для вас. Настолько важно, что вы не только не пропустили мои слова мимо ушей, но и вернулись за продолжением. А такие вещи, как проникновение в чужой дом, нас мало смутят. Я правильно понимаю ситуацию?

Лити не смутил его настойчивым взгляд. В ее нынешнем состоянии ее не смутила бы даже прямая кражи интересующих ее записей. Она посмотрела ему прямо в лицо.

— Правильно. Я намерена получить ответы на свои вопросы, и мне не важно, что придется для этого сделать.

— Я так и думал. — Лушес удовлетворенно кивнул. — Значит, когда вы пойдете в бывший дом Кадоя, вы возьмете меня с собой. Это мое условие. Все равно без меня вы не знаете, что и как нужно искать. Кстати, вы не в курсе, кому он сейчас принадлежит? Это почему-то такой секрет, что мне не удалось выяснить самостоятельно.

ГЛАВА 22

Когда поздним вечером Лиги в компании Лушеса прокралась в окрестности особняка Бирди, а точнее, в сад многострадальной госпожи Осей, она уже вышла из состояния эмоциональной тупости и вновь обрела способность удивляться. Она не могла поверить, что согласилась на такую авантюру, причем не только не посоветовавшись, да что там!.. даже не поставив в известность ни Алита, ни Орму, да еще и взяла с собой этого увальня Лушеса, который, несмотря на свою худобу, производил больше шума, чем слон в зарослях. Удивительно еще, что вечно бдительная старушка Осей не выбежала из своего дома и не погнала их веником. Случись такое, Лити бы немедленно с позором ретировалась, до того она чувствовала себя не в своей тарелке. Она только тихо удивлялась тому, что практически все рассказала почти незнакомому человеку, да еще не-магу — этому Лушесу. Все про Мертвую зону, про бабушку Суле, про БМП, про подозрительную Бирди. Даже про то, что с ней самой случилось в Тонком мире. Не рассказала только про то, какой замечательный во всех отношениях Орам. Да это и ни к чему.

Это ее личное дело.

Надо сказать, Лушес проявил большой интерес к ее словам. Но ни исчезновение Суле, ни деятельность БМП не заинтересовали его так, как повествование о Мертвой зоне.

Он буквально измучил Лити вопросами о том, как проявлялась эта Мертвая зона, которую он тут же окрестил Дырой, да что чувствует маг в Дыре, рядом с Дырой, когда входит и выходит из Дыры. Бедняжка чуть не плакал от того, что, не будучи магом, он никак не мог почувствовать наличие этого феномена. Потому-то он и настоял, чтобы их поход начался именно там, где Лити впервые столкнулась с Мертвой зоной, то есть в розарии госпожи Осей. Он с величайшей важностью предъявил Лити какое-то непонятное устройство, на ее взгляд, излишне перегруженное неэстетичными деталями типа рычагов и пружин, назвав это прибором для измерения поля. Прибор, который он называл не иначе как «Прибор» с большой буквы, он собрал по памяти, руководствуясь воспоминаниями об экспериментах Кадоя. Точнее сказать, не воспоминаниями, а собственными идеями, но такой вывод Лити смогла сделать только из многочисленных смущенных отступлений, в которых Лушес всячески принижал собственную роль и подчеркивал величие достижений Кадоя. Критически обозрев его творение, Лити пришла для себя к выводу, что это, без сомнения, полезное для их ситуации устройство никак не могло быть плодом творчества мага. Просто ни одному магу не пришло бы в голову определять то, что он и так в любой момент может почувствовать.

В саду Осей Лушес, отмахиваясь от шикавшей на него Лити, прежде всего попытался при помощи своего «Прибора» определить Мертвую зону. И, к удивлению Лити, это ему удалось. Хотя для того, чтобы узнать показания центральной стрелки, делавшей все сооружение чем-то похожим на часы сумасшедшего, Лушесу пришлось действовать на ощупь. Магический фонарь, предусмотрительно захваченный самим Лушесом, в Мертвой зоне действовать, естественно, отказался. Обнаружив это, и Лити, и Лушес подивились собственной глупости. Как же все-таки сильны в нас привычки! Двое из очень немногих людей, знающих о существовании Дыры в поле, собрались разглядывать эту Дыру при помощи магии!

Ощущения Лити, вполне убедительно подтвержденные показаниями «Прибора» Лушеса, показали, что с последнего посещения госпожи Осей Мертвая зона существенно разрослась. Почти весь участок был в ее власти. И распространялась она явно со стороны владений Бирди. Лити сразу почувствовала себя неуютно и даже незащищенно. Подсознательно она всегда была уверена в своей способности если и не справиться с любой ситуацией (свое фиаско в Тонком мире она не забыла бы никогда), то по крайней мере дать отпор. А полное отсутствие магии заставляло ее чувствовать себя голой и безоружной. Наверное, именно поэтому ее коробило непочтительное отношение Лушеса к Мертвой зоне. Сама Лити ни за что бы не назвала ее Дырой.

Довольно похрюкивая, Лушес по-хозяйски обошел весь участок госпожи Осей, убеждаясь в наличии этой самой Дыры. Лити пришлось сопровождать его в этом обходе, потому что Лушес то и дело норовил шумно упасть, яростно шепча при этом какие-то неразборчивые ругательства. Лити при этом судорожно хватала его за подвернувшуюся часть тела и старалась удержать в вертикальном положении. Удавалось не всегда. При этом бедная девушка отчаянно боялась быть застигнутой на месте преступления недружественной хозяйкой.

После ревизии границ Дыры Лушес наконец угомонился и согласился открыть Лити свой секрет. До этого момента он не поддавался ни на уговоры, ни на упреки, ни на шантаж с угрозами не взять его с собой.

Еще раньше, в библиотеке Лушеса, когда Лити упоминала, что побывала однажды в доме Бирди, Лушес поинтересовался, не довелось ли ей заглянуть в нижний ярус. Он был доволен тем, что Лити заметила необычную дверь с лестницей, ведущей куда-то вниз. Любопытство Лити было наконец удовлетворено. Эта необычная планировка дома была использована Кадоем для того, чтобы устроить свою лабораторию неприметно для посещавших его дом магов.

Дело в том, что под домом существовал тайный нижний ярус. Вернее, это даже нельзя было назвать ярусом в полном смысле слова. Там были катакомбы. Существовали они с бог знает каких незапамятных времен, и кто и зачем их вырыл, неизвестно. Сам Кадой обнаружил их случайно, когда, прогуливаясь однажды в окрестностях собственного дома, где тогда еще не было так оживленно и населенно, как сейчас, заметил полузасыпанную дыру в склоне небольшого холма. Дыра заинтересовала его, и он туда полез. Предприятие на самом деле безрассудное, хотя для мага и меньше, чем для не-мага, но все же небезопасное. Любопытство неугомонного Кадоя было вознаграждено сторицей. Он обнаружил там разветвленную сеть ходов, уходивших довольно глубоко под землю и весьма широко раскинувшихся не только под Цветочным предместьем, но и далеко за его пределами. Кадой нашел даже одно ответвление, очень близко подходившее к его дому. От этого открытия он пришел в восторг, прокопал недлинный туннель до своего нижнего яруса и расширил один из проходов катакомб так, чтобы получилось вполне приличное помещение для его работы.

Лушес сам неоднократно бывал там, потому что именно в каморках этой подземной лаборатории проводил Кадой большинство своих безумных экспериментов. Как сумела из рассказа Лушеса понять Лити, Кадой был великим практиком, его волшебные руки могли собрать любое устройство, загнать в приемлемую для использования материальную форму любое самое сложное заклятие. Лушес как-то мельком упомянул такие вещи, как «магический крот», при помощи которого Кадой и расширял свои подземные владения, или «магический художник», который мог моментально создавать изображения всего, на что его направляли. Правда, эти изображения существовали недолго. Кадой работал над тем, чтобы продлить их жизнь, но не успел закончить этот труд, как, впрочем, и многие другие. Лити подивилась масштабности его замыслов. Самой ей ни разу не приходилось слышать ни о чем подобном, хотя со времен Кадоя прошло немало лет.

Лушес, напротив, был великим теоретиком. Эмпирические находки Кадоя вдохновили его на серьезные догадки в теории поля. Кадой оценил эти идеи, тогда существовавшие только в виде первых неясных предположений. Он загорелся идеей создания прибора, который бы связывал поле и концентрировал его в небольшом объеме. Лити тут же припомнила, что в последнее время подобные разработки стали очень модны, и нахрапистые молодые маги старались перещеголять друг друга, предлагая различные конструкции генератора поля. Оказывается, эта идея принадлежала Кадою. А ведь ни один из этих новоиспеченных гениев об этом даже не упомянул.

В их оправдание Лити могла только предположить, что им это было так же, как и ей, неизвестно.

Кадою удалось создать такой прибор. Но он на этом не остановился. Ему показалось мало концентрировать поле для его немедленного использования. Он захотел большего: связать поле, сжать его до ничтожно малого объема, при этом добившись невероятно высокой, невозможной в природе концентрации, и сохранять его так долгое время. С тем, чтобы этот запас можно было использовать в любой момент и добиваться невероятно высокой мощности заклятий. Чтобы с таким концентрированным выбросом поля не могла сравниться объединенная Сила многих магов. Вот каковы были его замыслы. Он хотел сделать доступными множество полезных заклятий, которые раньше не использовались из-за огромных затрат энергии, превышавших возможности любого живого мага. И он многое успел сделать.

Лити одновременно восхитилась и ужаснулась. Она хорошо представила себе возможные последствия таких замыслов. С одной стороны, почти безграничные возможности, с другой — почти безграничная власть. Неудивительно, что Совет так испугался.

— Нет-нет, об этих опытах Кадой ничего не успел рассказать Совету. Они всполошились гораздо раньше, когда он только заговорил о такой возможности. И с тех пор искали случая расправиться с ним. К сожалению, он был слишком благороден, чтобы воспользоваться таким преимуществом в дуэли, а когда они все вместе подло навалились на него, он не успел воспользоваться своим изобретением.

— Так он что, все-таки закончил эту адскую машину?!

— Да, мы как раз собирались провести серию решающих опытов.

— Боже мой, неужели она попала в руки Совета?

Лушес печально улыбнулся.

— Эта мысль сводила меня с ума многие годы. Сначала я пытался что-нибудь разузнать, но мне это не удалось. Я хотел уничтожить эту машину, чтобы никто из его убийц не смог ею воспользоваться. Но не нашел ни следа, ни намека на то, кто мог ее обнаружить. Потом я решил, что если сделать идеи Кадоя достоянием гласности, тогда каждый, вернее, каждый маг, — с горечью уточнил он, — сможет построить подобную машину и никто не сможет стать всесильным единоличным диктатором. Но меня никто не слушал. Никто! Все считали меня сумасшедшим не-магом, который вещает бредовые идеи, рожденные на почве осознания собственной неполноценности. Я много раз пытался пробраться в нашу подземную лабораторию, но не смог, не смог! Кадой сам перегородил все входы в наше убежище тяжелыми дверями. Он с некоторых пор стал опасаться воров и шпионов. И двери бы еще — полбеды, но он охранил их заклятиями, а это для меня непреодолимо! Я так и не смог с тех пор найти мага, которому мог бы доверить такую тайну. Я был почти уверен, что машину никто не нашел. Ведь за столько лет не было ни намека на возможные последствия. Но тут появляетесь вы и задаете вопросы о природе поля и может ли оно исчезнуть. Признаться, у меня возникли определенные подозрения. И я даже позволил себе навести справки. Так, ничего особенного… Но вот вы появляетесь снова, и мне уже ясно, что это не вы нашли Машину.

Лушес и это слово произносил с большой буквы. И Лити почему-то подумала, что, несмотря на неоднократно высказанную неприязнь к магии во всех ее проявлениях, он в глубине души испытывает пиетет, если не страх, к этой недоступной ему стороне жизни. Впрочем, может быть, таким образом он просто отдавал дань уважения своему другу и учителю Кадою.

— …А нашел ее кто-то другой. Ясно, что Машина не покидала своего места. К тому же она слишком громоздка для этого. И вы лично заинтересованы в том, чтобы проникнуть в тайну Дыры, которая, несомненно, является следствием необдуманного использования Машины. Поэтому я решил, что вы поможете мне попасть в старую лабораторию Кадоя. Для вас не будет препятствием запирающее заклятие двери. А я в свою очередь покажу вам место, откуда туда можно пройти. Не из дома.

И вот наконец, когда Лушес исследовал границы Дыры, приведшей его в совершеннейший восторг, он повел Лити к тому месту, где был тайный вход в древний подземный лабиринт; Это место довольно далеко отстояло от владений госпожи Осей. Когда они покинули опасный участок, Лити вздохнула свободнее призрак разгневанной хозяйки изрядно действовал ей на нервы.

В том месте, где когда-то существовал вход в забытые катакомбы, мало что изменилось со времен Кадоя. Невысокий холмик, усугубленный заросшей колючим кустарником лощинкой, делали этот кусочек земли непривлекательным для построек. Вряд ли здесь вообще часто появлялись люди.

И только вездесущие мальчишки наверняка излазили все вдоль и поперек. Но их можно было не опасаться — именно на такой случай двери Кадоя и должны были сослужить свою службу.

Лушес достаточно быстро — учитывая темноту и то, что он не появлялся здесь много лет, — нашел вход в катакомбы. Он с тех пор еще немного осыпался, но был пока вполне пригоден для использования. «По крайней мере один раз», — мрачно подумала Лити, критически осматривая низкий лаз в голубоватом свечении магического фонарика. Слава богу, Мертвая зона сюда еще не доползла. А то хороши бы они были, ползая на карачках по земле в абсолютной темнотище.

Оба они — и Лити, и Лушес — предпочитали действовать этой же ночью. Во-первых, чтобы не терять время, ведь мало ли что может произойти с Орамом, не говоря уже о бедняжке Суде. А во-вторых, ни тот, ни другая не были профессиональными взломщиками и действовать днем им не хватало решимости. Ночь же выдалась как раз под настроение — темная, хоть глаз выколи. Лити с сомнением ощупала рукой отверстую пасть, гостеприимно распахнутую ей навстречу. Часть сухой земли осыпалась прямо под ее рукой. Лити не чувствовала в себе того энтузиазма, который прямо-таки переполнял Лушеса. Он чуть не подпрыгивал на месте от возбуждения и бормотал что-то совсем уж малопонятное. При взгляде на него Лити еще меньше захотелось лезть в эту сомнительную дырку в земле, да еще в компании полузнакомого типа со всеми признаками буйного помешательства. Но она не успела ни озвучить эту мысль, ни даже додумать ее толком до конца, когда горячие лапки Лушеса вцепились в ее запястье.

— Я пойду первым, а вы — следом за мной. Главное — не отставайте. Не хотелось бы вас там потерять. Под землей очень много ходов. Отдайте фонарь.

И он выхватил трубку у растерявшейся Лити. Еще миг — и он проворно юркнул вниз, оставив Лити совсем мало времени на размышление. Поколебавшись долю секунды и отогнав робкую мысль о том, что было бы неплохо сейчас иметь под рукой верного Алита — и не связаться ли с ним прямо сейчас? — Лити махнула рукой. Нет времени! Если тратить драгоценные секунды на колебания, то ищи потом этого психа с их единственным фонарем по всему подземелью. И Лити нырнула в темноту, сопровождаемая угрожающим шуршанием осыпающихся комочков земли.

ГЛАВА 23

Некоторое время Лити ползла вперед в абсолютной темноте. Ей было неуютно, страшно и довольно тесно. Но внезапно ход сделал крутой поворот, и девушка чуть не вывалилась в гораздо более широкий туннель, где ее ждал с нетерпением пританцовывающий Лушес. Лити отмахнулась от кучи его упреков в медлительности и неповоротливости и ловко отобрала фонарь. Она внимательно оглядела лаз, который только что оставила позади.

Лаз явно был сделан другими руками. Он представлял собой всего лишь узкую примитивную дыру, даже скорее нору, не особенно аккуратно вырытую прямо в земле. В то время как туннель, куда они сейчас попали, походил скорее на подземный коридор, в котором можно было свободно стоять и идти плечом к плечу. Стены и чуть скругленный потолок были выложены аккуратно пригнанными друг к другу камнями. Голубоватый свет фонаря придавал окружающему какой-то нереальный вид. Лити раньше не замечала такого эффекта в обычной обстановке.

Возмущенное шипение Лушеса вывело Лити из состояния созерцательности. Лушес тянул ее за рукав и норовил отобрать фонарь. Но девушка ловко уклонилась от его хватательных движений и сохранила инициативу за собой. Непризнанному гению пришлось сдаться.

Они продвигались вперед со скоростью Лушеса, который все же сумел убедить Лити передать фонарь ему в руки. Лушес вел их нервно, часто останавливаясь и подолгу размышляя у развилок, которых Лити насчитала уже четыре. Фонарь в его руке все время шарахался из стороны в сторону; он то взлетал к потолку, то опускался к самому полу, отчего по туннелю метались испуганные тени. Лити шла на шаг позади Лушеса, время от времени натыкаясь на его костлявую спину.

Наконец впереди показалась дверь. Это была массивная дверь тяжелого дерева с крупным металлическим кольцом вместо ручки. Лити невольно поразилась тому, как Кадой сумел доставить такую громадину в тоннель и при этом сохранить все мероприятие в тайне. Лушес на ее вопрос только криво усмехнулся и сделал неопределенный жест фонарем.

— Мы сейчас находимся прямо под домом, — сообщил он. — Но лаборатория еще далеко. Он не хотел проводить эксперименты рядом с жилищем. Ну что ж, я привел нас к цели. Теперь дело за вами.

Лити осторожно приблизилась к грозной преграде и аккуратно прикоснулась к ее поверхности. Никаких признаков замка ей обнаружить не удалось. Девушка сосредоточилась и попыталась нащупать запирающее заклятие.

Она уловила только его слабые остатки. Кадой не затруднил себя созданием долгосрочной магии.

— Здесь ничего нет. Все давно выветрилось. — Лити обернулась к Лушееу.

— Вы уверены? — подозрительно переспросил он. — Не может быть…

Лити проверила еще раз.

— Точно.

На беднягу было жалко смотреть.

— Как же так, я думал… Неужели я мог давно прийти сюда и сам попасть внутрь? И тогда бы никто не смог завладеть Машиной…

— Ну, неизвестно, как давно выветрилось заклятие. Может быть, только вчера. Вы не могли этого знать, — сжалилась Лити.

Но Лушес был безутешен. Он только качал головой и бормотал что-то неразборчиво-покаянное. Лити даже показалось, что в голубом свете фонаря в уголке его глаза сверкнула слезинка.

— Ну что ж, давайте попробуем открыть, — предложила она и попыталась толкнуть дверь.

С таким же успехом она могла попытаться толкнуть стену.

Дверь была сама по себе очень тяжелой, а долгие годы бездействия привели петли не в лучшее расположение духа. В пройденных туннелях Лити не обнаружила много мусора — так, местами небольшой слой пыли, естественный след времени, но кто знает, что там, по ту сторону двери? Может быть, там завал, целиком засыпавший ход, или установлен засов, или еще что-нибудь. В этот момент ей на помощь пришло хилое плечо Лушеса. С неожиданной для него силой Лушес стал толкать ненавистную ему дверь. Она не поддавалась. Тогда он разогнался и, жестом отстранив Лити, ударился в дверь всем своим тщедушным телом. Дверь, потрясенная его решимостью, ответила глухим звуком, но не сдалась. Посыпалась пыль. Лушес повторил попытку. Пыль посыпалась сильнее. Лушес осел на пол, часто дыша. Впечатленная успехом, Лити в свою очередь сделала несколько шагов по коридору и, разогнавшись, изо всех сил ударила вредную дверь своей изящной ножкой.

Страшный грохот сотряс все подземелье. Стены задрожали, и ровно на то место, где мгновение назад девушка набирала скорость, обрушился потолок, погребая в клубах пыли потрясенного Лушеса и еще более потрясенную Лити.

Оба в последний момент в ужасе метнулись в сторону деревянной двери, которая сразу же превратилась в оплот надежности посреди этого хаоса падающих камней и осыпающейся земли.

Когда грохот затих и пыль немного осела, оба несчастных поднялись с пола и принялись отряхиваться. Кое-как протерев глаза, Лити взялась оценить масштабы бедствия.

В том, что их постигло настоящее бедствие, она не сомневалась ни минуты. Еще несколько мгновений назад казавшийся таким прочным туннель обрушился и отрезал им путь назад многотонным завалом из земли и камней. Они оказались фактически прижаты к неподдающейся двери и замурованы в небольшом пространстве. Между дверью и краем завала было не более десяти локтей.

— Что случилось? — подал голос Лушес, который вдруг стал с робостью поглядывать на Лити. — Вы ударили в дверь, и тут вдруг такое… Надеюсь, это не вы вызвали обвал?..

Лити одарила его возмущенным взглядом.

— Разумеется, нет! Как, по-вашему, я могла это сделать?

— О, я не знаю, — простонал Лушес, — от вас, магов, можно всего ожидать.

Лити сердито зашипела на него. А потом вдруг сделала шаг к двери.

— Эй, вы, нытик, идите лучше сюда. Смотрите, кажется, она поддается.

Дверь и в самом деле приоткрылась на два пальца, то ли от удара Лити, то ли от общего сотрясения подземелья.

— Лучше помогите мне ее открыть. Тем более что это теперь наш единственный шанс выбраться отсюда невредимыми.

— Но что все-таки произошло? — продолжал гнуть свое Лушес, подставляя плечо. — Откуда этот обвал?

— Не знаю, — огрызнулась девушка, — давайте сначала попробуем выбраться отсюда, пока еще что-нибудь не обвалилось.

Некоторое время они молча изо всех сил толкали дверь.

Та неохотно поддавалась. Наконец им удалось протащить ее настолько, что Лити смогла протиснуться на другую сторону. Вслед за ней, пыхтя, полез и Лушес.

По ту сторону двери их ждал точно такой же изгибающийся коридор, с той только разницей, что не было видно никакого завала. Девушку эта разница очень порадовала.

— Что теперь? — спросила она.

Едва отдышавшийся Лушес слабо пожал плечами:

— Через несколько десятков шагов должна быть еще одна дверь. Она ведет прямо в лабораторию.

— Так пошли! Мне не терпится попасть туда! — воскликнула Лити.

Лушес как-то странно взглянул на нее:

— Что это с вами? Вы хорошо себя чувствуете?

— Просто замечательно! — Лити и в самом деле чувствовала необыкновенный подъем. Казалось, с каждым шагом ее силы росли. Она поймала себя на этом ощущении и удивилась краешком сознания.

Теперь, когда первый шок от обвала прошел, девушка смогла уделить больше внимания окружающему. Она прервала свой решительный шаг, внезапно остановилась и запрокинула голову.

— Там, наверху, что-то происходит, — сказала она, обращаясь скорее к самой себе, чем к Лушесу. — Я чувствую. Там Сила. Очень много Силы. Почти как тогда. — Ее голос дрогнул при страшном воспоминании.

Но сейчас Лити сама чувствовала себя в состоянии справиться с кем или с чем угодно. Ей даже хотелось помериться силами. Ей хотелось в бой.

ГЛАВА 24

Орма не находила себе места. Она металась в тревоге по комнатам, пытаясь найти какое-нибудь занятие, способное отвлечь и успокоить ее, но безуспешно.

Алит не давал о себе знать, Шар Лити не отвечал, а самое главное — не было никаких вестей от Орама. Орма долго не решалась попробовать еще раз с ним связаться, но в конце концов не выдержала. Ответа опять не было.

Она почти пришла в отчаяние и снова попыталась чем-то разрядить это изматывающее ожидание, как вдруг ей показалось, что она почувствовала связь с братом.

Она сосредоточила все силы и послала встречный сигнал. На мгновение ей удалось установить четкую связь, но все, что она успела уловить, был ясный и недвусмысленный сигнал опасности, который оборвался так резко, что у Ормы не осталось сомнений — брата прервали.

Это могло означать только одно — он в опасности и просит ее о помощи. И Орма, ни секунды не раздумывая, бросилась на помощь единственному родному человеку.

На самом деле, если бы она дала себе эту секунду на раздумье, то ни за что не стала бы этого делать. Она как минимум обеспечила бы свой тыл, задействовав Алита, Лити или хотя бы кого-нибудь из своих агентов не-магов.

Но за то время, что Орма ждала весточки, она успела так взвинтиться, перебрала такую кучу самых жутких предположений, что уже не была способна себя контролировать. Орма привыкла, что в БМП обращались простые люди, для которых она, маг, означала силу и помощь.

Она привыкла, что неприятности всегда случались с кем-то чужим, а ей только приходилось вызволять этих недотеп — с большим или меньшим успехом. Но потом…

Сначала пропал Нелл, хотя в этом случае все же не было уверенности, что с ним непременно случилось что-то плохое, а теперь вот родной брат оказался в беде. И Орма не выдержала. Она ринулась спасать близкого человека, не задумываясь о последствиях и даже не помышляя о своей возможной уязвимости.

Орма как молния преодолела немалое расстояние от БМП до Цветочного предместья. И только тогда поняла, что не слишком уверена, какой из множества домов принадлежит Бирди. Некоторое время она растерянно металась по улочкам, пока не вспомнила, что этот дом имеет особенность. Дом Бирди одноэтажный и длинный — действительно выделялся среди обычных двух-, а то и трехэтажных особняков. Когда Орма нашла его, уже почти стемнело. В окнах Бирди еще не было света.

Красавица не стала тратить время. Решительным шагом она направилась к дому и тут впервые пережила столкновение с Мертвой зоной. Ощущение было не из приятных, но Орма не стала задерживать на нем внимание. Тем более что у самого дома с полем было как будто бы все нормально.

Она подошла к двери и решительно толкнула ее, не размениваясь на вежливые формальности вроде стука. Но дверь была заперта. И Орме пришлось постучать.

Когда на серию настойчивых стуков не последовало ответа, Орма попыталась высадить дверь. Это ей не удалось, и тогда она решила попытать счастья с каким-нибудь из окон. Она уже отправилась в обход вдоль стены дома, пытаясь в темноте различить, где же находятся окна, как вдруг ей в спину ударил сноп света. А в распахнутой двери разгневанный силуэт Бирди громко возмущался:

— В чем дело?! Что вы себе позволяете?! Что вам надо?!

Орма метнулась назад как тигрица и, чуть не сбив с ног хозяйку, ворвалась в дом:

— Где он? Что ты с ним сделала?

Да, воистину Орма была вне себя. Никогда прежде с ней не случалось такого, чтобы обратиться к незнакомой ей особе на «ты».

Бирди, не ожидавшая такого напора, попятилась.

— Кто вы такая? Что вам нужно? — повторила она с уже меньшей уверенностью.

— Где он?! — Пылающие очи красавицы впились в бегающие глазки Бирди и буквально пригвоздили ее к стене. Внезапно в глазах Бирди сверкнула злоба, она стряхнула со своего плеча белую руку Ормы и юркнула в глубину неосвещенного дома.

Орма издала крик ярости и кинулась вслед за ней.

Но, конечно же, у Бирди было преимущество. Она ориентировалась в собственном доме гораздо лучше Ормы, которая уже успела разбить что-то, по звуку напоминающее вазу, и набить себе изрядную шишку о так некстати подвернувшийся навесной шкаф.

Бирди очень быстро оторвалась от своей преследовательницы. Та металась где-то далеко позади, безошибочно выдавая свое местонахождение звуками ударов и падений.

Бирди презрительно усмехнулась. Кто бы она ни была, эта фурия, ворвавшаяся в ее дом, ей долго не протянуть. Надо только добраться до подземелья. А впрочем, зачем тянуть, неужели она не справится и так?

Орма потеряла след хозяйки практически сразу. Еще некоторое время она бестолково передвигалась по комнатам, пытаясь определить, куда же та могла скрыться, но потом остановилась. Орме стало стыдно за свои импульсивные действия, и она постаралась взять себя в руки.

Ясно, что Бирди — враг и она явно не собирается сдаваться. Значит, будет борьба. Орма сосредоточилась и стала прощупывать магическое пространство вокруг себя и дальше в доме. Поблизости было пусто, но вот напряженное восприятие Ормы уловило какую-то вибрацию. Скорее инстинктивно, чем осмысленно, она в последнюю секунду успела выставить защиту, иначе обрушившийся на нее удар нанес бы ей ощутимый урон. Орма разозлилась. Это мало походило на игру. Ее противник явно пытался если не убить ее, то по крайней мере вывести из строя. И противник был неслабым. Однако и Орма была магом не из последних. Она вложила большую силу в ответный удар и послала его по направлению, откуда ударила Бирди.

На этот раз преимущество было на ее стороне. Бирди недооценила противника и была уверена, что эта нахалка, ворвавшаяся на ночь глядя в ее дом с неясными, но враждебными намерениями, если не полностью выведена из строя, то надолго деморализована ее неожиданным ударом. Поэтому она не была готова к обороне, и Орме удалось зацепить ее. Бирди была оглушена, она чувствовала боль и ярость и запоздало осознала силу соперницы и серьезность положения, в котором очутилась. Бирди поняла, что ей нужно, не тратя силы, как можно скорее добраться до подземелья, и тогда ей будет не страшно никакое вторжение. Она почувствовала, что ее местонахождение известно, и решила использовать военную хитрость. Наспех создав свой энергетический фантом, она сделала его как можно ярче, чтобы, используя это прикрытие, самой незаметно выскользнуть из комнаты.

Орма была сбита со следа. Она осторожно пробиралась к неподвижному противнику и не уделила должного внимания какой-то мелькнувшей на втором плане тени. Свою ошибку она поняла, когда уже почти было поздно. Отчаянным усилием Орма послала еще один удар вслед убегающей Бирди и сама ринулась в том же направлении. Бирди не повезло. В самом начале, убегая от захватчицы, она слишком далеко отошла от ведущих вниз ступеней, и теперь у Ормы был выигрыш в расстоянии. Еще один обманный маневр позволил Бирди первой спуститься в нижний ярус, но на этот раз Орму не удалось отвлечь надолго. Она настигла хозяйку почти у самой заветной лесенки.

Обе соперницы, яростно дыша, стояли друг против друга и не решались начать борьбу. Они только сверлили друг друга взглядом, пытаясь получить психологическое преимущество. Орма поняла, что хозяйке нужно во что бы то ни стало спуститься вниз, и решила не дать ей такой возможности. Она загородила собой ведущий к ступеням вход и попыталась оттеснить Бирди как можно дальше.

Бирди поняла, что та просто так не сдастся. И она решила вступить в переговоры.

— Вы так и не сказали, что вам нужно в моем доме, — попыталась она придать своему голосу твердость и спокойствие. — На грабительницу вы не похожи.

— Не притворяйтесь, — презрительно бросила Орма. — Вы прекрасно знаете, что мне нужно. Где он, где мой брат?

— Ах, так вы сестра Шабола? — притворно удивилась Бирди. — Никогда не слышала, чтобы у Шабола о Сее была сестра. — Голос хозяйки просто сочился ядом.

Ее небольшие глазки так и буравили лицо и фигуру Ормы. Скорее всего Бирди решила, что Орма — отвергнутая любовница, которая выследила своего неверного возлюбленного и пришла устроить ему сцену или что еще похуже. Бирди даже немного приободрилась. Все-таки легче знать, с кем и почему имеешь дело. Тем более что Бирди имела все основания чувствовать свое превосходство над этой возмутительно прекрасной интриганкой.

Все-таки Шабол предпочел ее шарм пресной красоте этой надоедливой бабы.

Орма в мгновение ока прочла все несложные логические построения хозяйки дома. Ей уже не раз приходилось разбираться с многочисленными претензиями Орамовых дам.

Она недобро усмехнулась:

— Даже не думай об этом. Я действительно его сестра. А ты — ты просто подозреваемая, к которой он должен был войти в доверие. И ему это неплохо удалось. — В тоне Ормы сквозило такое обидное презрение, что на месте Бирди любая женщина бы взвилась.

На Бирди же эти слова произвели совершенно оглушающее впечатление. Несколько мгновений она стояла, не в силах поверить услышанному. Но затем в ее голове вихрем пронеслись те многочисленные мелкие детали, которые могли бы показаться странными или даже подозрительными любому непредвзятому наблюдателю. Осознав правду, Бирди испустила такой отчаянный полувизг-полувопль, какой могла издать только смертельно оскорбленная в своих лучших чувствах гарпия. С невероятной злобой она подлетела к Орме, схватила ее за горло, встряхнула так, как будто превосходящая ее чуть ли не на голову в росте красавица была тряпичной куклой, и отшвырнула в сторону. Стремительно сближаясь с полом, Орма успела немного изменить угол своего падения, и магический удар огромной силы, в который Бирди вложила всю ярость обманутой женщины, задел ее только по касательной, в щепки разнеся изящный деревянный столик для банных принадлежностей. Обнимая жесткий неласковый пол, Орма ощутила его сотрясение и услышала сильный гул где-то глубоко под землей.

Прежде чем потерять сознание, она еще успела удивиться, как много переполоха наделало падение ее скромной персоны.

ГЛАВА 25

Лити быстрым шагом преодолела расстояние до последней преграды, отделявшей ее от лаборатории Кадоя. Эта дверь не была столь массивна, но, в отличие от предыдущей, просто вибрировала от мощных заклятий, пронизывающих всю ее толщу. Как видно, первая дверь Кадоя была предназначена для того, чтобы отбить интерес у случайно забредших непрошеных гостей, а настоящую защиту он поставил именно здесь. Или, быть может, это постарались уже новые хозяева. Как бы то ни было, Лити ощущала упругую мощь заклятий, охранявших его секрет от посторонних. Она сама словно купалась в Силе, чувствовала малейшее движение поля на большом расстоянии вокруг себя и даже не заметила, что их спасительный фонарь остался за поворотом у испуганно квохтавшего Лушеса. Все движения Лити ускорились и приобрели ранее не свойственную ей плавность и силу. Она не понимала природы этого явления, но от души наслаждалась новыми ощущениями и новыми возможностями. Теперь ей не нужно было напрягать все силы, чтобы включить магическое зрение или выйти в Тонкий мир, это получалось легко и свободно. Лити как будто видела два мира одновременно, и от этого они оба казались ей немного призрачными. Стены уже не были для нее непроницаемыми, при желании она могла пройти сквозь них или даже вверх, и не важно, что при этом ее телесная оболочка осталась бы на месте. И только дверь она видела как непреодолимую преграду, как глухую пробку в прозрачной бутылке, в которой она внезапно очутилась. Она могла видеть почти все далеко позади себя, по сторонам, вверху и даже внизу, хотя там, кроме различных слоев пород и какой-то насекомой жизни, не было ничего интересного. Но она не могла рассмотреть ничегошеньки впереди себя. Лити почувствовала обиду, как маленький ребенок, у которого отобрали игрушку, или скорее как пьяный, которому бессердечная жена заявляет, что гулянка окончена и пора домой. Да, ее состояние было в чем-то сродни опьянению, только не алкоголем, а Силой, могуществом. Ей тут же захотелось немедленно разрушить все преграды и обязательно посмотреть, что же там, куда ее не пускают и куда ей больше всего на свете хочется попасть.

Она вложила всю свою неизвестно откуда взявшуюся Силу в удар, который обрушила на несчастную дверь. Будь на месте этой хлипкой деревяшки монолитный каменный блок, он, наверное, разлетелся бы в пыль. Но дверь осталась стоять как была, а сама Лити мячиком отлетела от нее и шмякнулась на спину. В смысле, на то, что пониже спины. Будь Лити в нормальном состоянии, от такой отдачи она бы костей не собрала, но теперь девушка вскочила как ни в чем не бывало и даже не стала отряхивать пыль с приземлившейся части тела. Зачем? Она и так вся с ног до головы покрыта живописным серо-бурым налетом, осевшим на ней после обвала.

Лити повторила попытку с еще большей яростью и с еще большей отдачей. На этот раз она, правда, приземлилась на подвернувшегося под… э-э-э… руку Лушеса.

Он как раз вынырнул со своим фонарем из-за поворота.

Беднягу Лушеса это едва не доконало. Когда Лити легко вскочила с его бренных останков и даже помогла поставить эти останки в вертикальное положение, он, охая и подвывая, взмолился, убеждая оставить в покое его, а равно и дверь тоже.

Опасливо держась на максимальном одновременно безопасном и вежливом расстоянии от потенциально опасной Лити, помятый гений поинтересовался, давно ли девушка проявляет такие неординарные способности.

Лити была честной девушкой и ответила, что сама не знает, кажется, недавно. Лушес покачал головой и сообщил, что это достаточно странно, но позже у них, возможно, будет время во всем разобраться. А сейчас им лучше сосредоточить свое внимание на двери. Он строгим тоном прервал сумбурные попытки Лити оправдаться и заявил, что вот эта скромная дверь, оказывается, самым непосредственным образом связана с величайшим достижением Кадоя.

Именно за нею, в главном помещении лаборатории и находится Машина, концентрирующая магическое поле. А дверь является ее своеобразным продолжением. Когда Машина включена, снаружи открыть дверь невозможно. Она как бы отталкивает всякую магию. Как зеркало луч света.

Одновременно она создает щит, не позволяющий Машине всосать в себя всю субстанцию поля, которая за дверью. То есть на самом деле они сейчас находятся в сердце Мертвой зоны, но как бы за экраном, фактически в маленьком пузырьке поля посреди Дыры, в бублике наоборот. Так что одолеть эту дверь при помощи магии можно не пытаться.

Лити озадачилась.

— А как же вы сами туда ходили? — спросила она.

Лушес посмотрел на нее как на безнадежную дуру.

— Как правило, мы пользовались другим ходом, из дома. И потом, мы всего один раз, и то ненадолго, включали Машину.

— Что же нам теперь делать? — пригорюнилась Лити. — А ее нельзя открыть как-нибудь по-другому?

— Только если отключить Машину, — отрезал Лушес. — Но… я не до конца уверен, мы ведь толком не завершили эксперимент, но, как мне кажется, она не может работать все время. Там какая-то техническая тонкость, я в этом не разбираюсь, что-то связанное с проблемой — где и как хранить концентрированное поле. То есть я хочу сказать, Машину нужно время от времени ненадолго отключать, чтобы не произошло аварии, и вот тогда дверь откроется свободно, почти как обычная дверь.

— Замечательно, — саркастически подытожила Лити, — мы заперты в этой мышеловке до тех пор, пока эта гадина не отключит машину Кадоя. А когда она это сделает, мы тепленькими попадем ей прямо в лапы. Можно было хотя бы предупредить об этом заранее.

Лушес обиженно поджал губы.

— Я и не говорил, что у нас не будет проблем. Но разве вы бы в таком случае отказались?

Лити немного подумала и слабо улыбнулась:

— Нет. Но я хотя бы была готова. А впрочем… Скажите, там, внутри, как мне кажется, поля быть не должно?

— Что вы, что вы, — замахал на нее руками Лушес, — теоретически это самое чистое, то есть я хотел сказать, свободное от магии место на свете.

— Тогда мы с ней будем на равных, — ухмыльнулась Лити. — А нас все-таки двое. — И она постаралась скрыть сомнение, зародившееся у нее при мысли о боевых качествах Лушеса.

— Боюсь, не совсем, — с явной неохотой заметил тот. — Видите ли, там, конечно, самое чистое от поля место, но это не значит, что там вообще нельзя воспользоваться магией. Все дело в том, что неоткуда взять энергию, по-вашему — Силу. А Машина ведь именно ее и накапливает. Так что, боюсь, в распоряжении нашего противника будет практически неограниченный запас Силы, а мы, то есть я хотел сказать — вы, вряд ли вообще успеете воспользоваться магией. Конечно, — тут он немного задумался, — если здесь есть поле, вы можете накопить какое-то его количество, и с этим запасом у нас есть шанс нанести первый удар, но я не знаю, ни сколько поля оставила нам Машина в этом пузырьке, ни какое его количество вы в состоянии сконцентрировать сами.

В этот момент по нехорошему блеску в глазах Лушеса Лити поняла, что он уже некоторое время предается своему любимому занятию — решает теоретическую проблему. А сам Лушес принялся горько сокрушаться по поводу непонятно где, видимо под завалом, утраченного «Прибора».

Лити закусила губу. Да, на его помощь явно рассчитывать не приходится. Выходит, она должна полагаться только на собственные силы, вернее, только на собственную Силу. Что ж, неясно откуда, но как раз Силы в Лити было более чем достаточно. Она хотела было обдумать это, но потом решила не забивать себе голову, а заняться этой проблемой как-нибудь на досуге. Если он у нее еще будет, этот досуг.

В один очень жесткий момент Лити вдруг осознала, что происходящее с нею — давно и далеко не шутки, что она может погибнуть, и не когда-нибудь потом, а прямо сейчас, уже через мгновение. Впервые это открытие пришло к ней со всей грубой неприглядной прямотой, и Лити всерьез стало страшно.

Но она не успела испугаться по-настоящему, потому что почувствовала, как что-то изменилось. Она бросила быстрый взгляд на дверь и обнаружила, что та больше не является непроницаемой преградой. За дверью она своим вновь обретенным вторым зрением различила некое пространство, заполненное разными предметами, и даже увидела смутный человеческий силуэт, перемещающийся в ее сторону.

Дальнейшие события не были результатом обдуманных действий. То был порыв, один из тех вдохновенных порывов, которые впоследствии называют либо гениальными, если они оканчиваются победой, либо идиотскими — в противном случае.

Лити вскочила и всем телом как-то неловко ударила в переставшую быть непреодолимой дверь. Она несколько мгновений билась об нее, пока не поняла, что надо, наоборот, потянуть на себя. Рывком дернув дверь, Лити оказалась нос к носу с совершенно обалдевшей Бирди, застывшей от изумления как соляной столб. Не давая ей опомниться, Лити налетела на нее, сбила столб с ног и принялась яростно молотить кулаками по всем местам бедняги, куда только попадала. Не столько от ударов, которые были скорее беспорядочными, чем сильными, сколько от неожиданного ужаса, внезапно свалившего ее с ног в самом, казалось, безопасном месте, Бирди завопила и… не оказала сопротивления. Она только продолжала вопить, зажмурив глаза и слабо закрывая руками от ударов Лити наиболее чувствительные места. Правда, ее вопль ужаса целиком потонул в кровожадном боевом кличе, которым Лити уже некоторое время оглашала своды подземелья. Наконец девушке удалось поймать руки Бирди и прижать их к полу. Тогда несчастная, не переставая орать, осмелилась приоткрыть один глаз. Ее взору предстало ужасное зрелище: верхом на ней сидело совершенно черное, невообразимо лохматое существо, которое только что на ее глазах появилось прямо из стены. Существо бешено вращало светящимися глазами и издавало кровожадные вопли. Это было уже чересчур для потрепанных жизнью нервов Бирди, особенно после тяжелого сегодняшнего дня. Она закатила глаза и, даже не вспоминая о своих былых претензиях на всемирное господство, тихо ушла в спасительное небытие.

Когда Бирди обмякла под напором Лити, девушка почувствовала, что божественный порыв сник, как проколотый воздушный шар. Ей стало ужасно неловко сидеть верхом на обморочной женщине, и при этом она совершенно не знала, что же следует делать дальше. Она больше не желала ее удерживать, но боялась и отпустить, потому что та в любую минуту могла очнуться, понять, что бояться нечего, и тем самым лишить Лити как преимущества внезапности, так, может быть, и самой жизни. Все-таки не следовало забывать, что эта женщина долгое время пользовалась самым мощным магическим оружием, а также, без всякого сомнения, уже однажды пыталась убить Лити, напав на нее в Тонком мире.

На помощь девушке очень кстати пришел Лушес. Он суетливо разорвал какие-то тряпки, часть из которых была, кажется, его одеждой, и помог Лити освободиться от Бирди, крепко связав сначала ее ноги, потом руки за спиной и, наконец, засунув в рот малоаппетитный, но внушительный кляп.

Все это время Лити смущенно молчала, не в силах поверить, что она только что вот так запросто, одна и даже без помощи магии обезвредила самого опасного преступника, какого только мог вообразить Совет в самых страшных предположениях.

Она встала и явно не знала, куда себя девать. Зато Лушес чувствовал себя как нельзя лучше. Покончив с Бирди, он оставил ее лежать где упала и принялся кружить по лаборатории, издавая сладострастные вопли. Первым делом он кинулся обниматься с невероятно громоздким агрегатом, расположенным буквально в одном шаге от приведшей их сюда двери. Агрегат занимал почти всю стену и странными шишковатыми выступами сверху практически упирался в потолок. Потом Лушес пал на колени и вытащил из какого-то закутка покрытые пылью предметы непонятного Лити назначения. И оросил их слезами. Затем он вскочил и кинулся к другой стене, рядом с которой его умильное бормотание переросло в угрожающее. Видимо, это место не сохранилось в том виде, в каком существовало при Кадое.

В это время Лити придвинулась бочком к двери и, повинуясь какому-то неясному побуждению, прикрыла ее. Ей тут же стали ясны ужас и изумление Бирди: изнутри дверь была точно декорирована под каменную стенку, и очень может быть, что бедняга Бирди даже не подозревала о существовании еще одного входа в ее тайное убежище.

Внезапно Лити показалось, что она слышит какие-то робкие постукивания. Она прислушалась и, нетерпеливым жестом заставив замолчать маловменяемого Лушеса, обратила и его внимание на странные звуки, раздававшиеся как раз из-за той стены, которая подверглась несанкционированным изменениям. Лити подошла поближе и еще раз прислушалась. За стенкой снова постучали.

— Что бы это могло быть? — спросила Лити у Лушеса почему-то шепотом.

— Не знаю, — так же шепотом ответил тот.

В это время со стороны очнувшейся Бирди раздался придушенный, но от этого не менее яростный вопль. Оба одновременно перевели взгляд на нее. Пленница отчаянно извивалась, пытаясь освободиться от веревок, но тут же замерла, как только поняла, что стала объектом внимания. Она лежала неподвижно и только часто-часто дышала, сверля то Лити, то Лушеса ненавидящим взглядом.

Лушес подошел к ней, убедился в прочности своей работы и вернулся обратно.

— Этой стены тут раньше не было, — сказал он задумчиво.

Стуки с той стороны стали громче.

— Эй, кто там? — решилась Лити.

В ответ послышались неясные восклицания. Там было явно несколько голосов. Наконец сквозь какофонию пробился сильный мужской голос:

— Отоприте дверь, выпустите нас!

Лити внимательнее пригляделась к стене, и действительно — вот же она, маленькая изящная дверца, как она ее сразу не заметила. Лити на всякий случай вежливо подергала едва заметную за резными завитушками ручку.

— Тут заперто, — сообщила она явно не подозревавшим об этом пленникам.

Оттуда послышался нетерпеливый возглас.

— Ключи, у нее должны быть ключи! — сообщил другой, скорее всего женский, голос.

Лити удивительно быстро для своего приступа отупения сообразила, что речь должна идти скорее всего о Бирди. Она развернулась и сделала шаг в сторону связанной хозяйки.

Но Лушес опередил ее. Он не стал задавать ненужных вопросов, а, быстро и деловито обыскав хозяйку, снял с ее пояса связку ключей. От такой бесцеремонности Бирди зашлась серией неразборчивых (по причине наличия кляпа во рту), но очень выразительных ругательств.

Путем простого подбора он довольно скоро определил нужный ключ и, сопровождаемый нетерпеливыми подбадриваниями с той стороны, наконец отпер загадочную дверцу. Она моментально распахнулась, и Лити испытала сразу два, нет, даже три шока. Первым и по времени, и по интенсивности было появление в проеме что-то радостно восклицающей Суле. Лити тоже безотчетно заорала что-то радостно-умильное и кинулась ей на шею. Вторым шоком было то, что из-за плеча Суле она разглядела своего обожаемого Кумира, правда, в сильно помятом, но от этого не менее привлекательном виде. Кроме него, открывшуюся за дверью комнатку, которую иначе как каморкой и не назовешь, спешили покинуть еще двое мужчин. Одним из них был слабо знакомый Лити дядюшка Алита — Оско, а вторым — высокий мускулистый блондин, который, не будь Лити так отчаянно влюблена в Орама, вполне мог бы поспорить с ним красотой и мужественным обаянием. Третий шок Лити испытала, когда, оторвавшись от Суле, она впервые посмотрела ей в лицо. Бабушка Суле выглядела ужасно.

Такой Лити не помнила ее никогда. Она как будто постарела на тридцать лет и больше не походила на кокетливую подругу своей внучки. Конечно, она все еще могла сойти за, скажем, молодую мать Лити, но это было совсем не то, что привыкли видеть ее поклонники.

Суле перехватила потрясенный взгляд Лити, и лицо ее исказилось от боли.

— Боже мой, во что я превратилась! — горестно воскликнула она. — Я выгляжу ужасно, как самая настоящая старуха! Эта мерзавка лишила меня всякой возможности ухаживать за собой!

И ее гнев немедленно обратился на виновницу всех бед, которую Суле только что и очень некстати для виновницы заметила в уголке.

Суле кинулась на нее разъяренной кошкой и, очень возможно, расправилась бы с ней без суда и следствия — как кошка с мышью, если бы тот блондин, стати которого Лити уже успела оценить (ах, наследственность!), не подоспел вовремя, перехватив обе руки мстительницы и нежно прижав их к своей мускулистой груди.

— Дорогая, ты прекрасна, как всегда. Оставь эту женщину. Она, конечно, виновна в дурных делах и дурных замыслах, но что делать с ней — решать будем не мы. Не мы одни.

Суле склонила голову в знак согласия и ласково ткнулась лбом в его крепкое плечо.

— Как скажешь, милый, — промурлыкала она и на несколько секунд замерла в экстазе. Потом очнулась и как ни в чем не бывало, светским тоном, обратилась к Лити: — Кстати, Лити, детка, позволь представить тебе моего жениха. Его зовут Нелл.

На этом месте Лити в четвертый раз потеряла дар речи.

Если бы от изумления, восхищения, ужаса и прочих сильных страстей люди и в самом деле теряли какие-нибудь способности, то сегодня Лити побила бы все рекорды, растеряв все свои природные дары и превратившись в серенькое бессловесное существо, бессмысленно лупающее глазами в строго горизонтальном положении. Потому что даров на долю человека выпадает обычно не так много, природа нечасто бывает щедра. Некоторым, правда, везет больше остальных, и Лити была в числе таких счастливчиков. Но сколь бы щедрой мерой ни отмеряли волшебных даров у ее колыбели, изумление ее было безмерно. Сколько Лити помнила себя, Суле никогда не интересовалась одним поклонником дольше недели. В исключительном случае — двух.

Но чтобы взять да предъявить ей своего жениха — вот дает бабушка!

А Суле тем временем продолжала:

— Дорогой, это Лити, моя… близкая родственница.

Нелл галантно поклонился Лити, та в ответ машинально кивнула. Ну что ж, философски подумала она, Суле уже взрослая, она вполне может выйти замуж. Подруги ее уже все давно повыходили. Впрочем, что это она, у Суле нет подруг. Она слишком красива для того, чтобы другие женщины могли это выносить, и слишком умна, чтобы не понимать этого. Ну, вон даже ее дочь уже давно замужем, так что и ей пора. Короче, все нормально.

Лити вздохнула, вполне осознанно улыбнулась Неллу и перевела взгляд на Орама. Тот стоял с бледным видом и о чем-то вяло беседовал с Лушесом. Как видно, они уже успели познакомиться. При взгляде на своего обожаемого красавца Лити вдруг с ужасом осознала, что сама она выглядит непозволительно гадко. Достаточно вспомнить, как прореагировала на нее Бирди. А уж если женщина, которая, как правило, скорее порадуется, чем огорчится, если у ее подруги в гостях лопнет чулок или испортится прическа, при твоем появлении издает крик ужаса и падает в обморок, то тут самое время задуматься, все ли в порядке с твоим имиджем.

Лити судорожно заметалась, пытаясь одновременно скрыться от взглядов Орама, которые, впрочем, были обращены совсем не на нее, привести в порядок торчащие во все стороны волосы и стряхнуть густой слой пыли со всей поверхности себя. При этом она наткнулась на всеми забытого Оско, который тихонько стоял в стороне и бросал уксусные взгляды на воркующую парочку. Лити обогнула его и попыталась укрыться в наименее людном уголке лаборатории — за толстым боком самодовольно поблескивающей Машины. Там она обнаружила целую батарею запечатанных яйцевидных сосудов величиной примерно с кулак. Но не с ее кулак, и даже не с кулак Орама, а с кулак, к примеру, Нелла или того самого инструктора по плаванию, которого в свое время Суле увела у нее из-под самого носа. Что Бирди хранила в этих сосудах, непонятно, но на вид они были весьма прочными и тяжелыми. Лити попыталась обнаружить на себе хоть клочок чистой одежды, чтобы по крайней мере вытереть лицо, но такового не оказалось, несмотря на то, что девушка тщательно обследовала весь свой наряд. Что было делать?

Ах, если бы можно было воспользоваться магией, ну хоть немножечко, уж она бы исхитрилась и придумала чтонибудь, чтобы предстать перед Мужчиной Мечты в приличном виде! Но, к сожалению, Лити не чувствовала в себе ни капли той Силы, что буквально затопила ее несколько минут назад. Что бы она не отдала за возможность сотворить какое-нибудь приводящее в порядок лицо заклятие! Даже если потом за это пришлось бы дорого расплачиваться например, месячным затворничеством.

Лити содрогнулась, вспомнив, как однажды после чересчур усердного загорания на нее напали невыводимые веснушки, которые делали ее лицо до обидного похожим на крапчатое яичко какой-то птицы, как бишь она называется… Да бог с ней! Тогда ей пришлось чуть ли не неделю просидеть дома, пока Суле не придумала что-то радикальное, от чего они побледнели и пропали навсегда. Ведь нельзя же было показаться на люди в таком неприличном виде!

Лити в отчаянии обвела взглядом помещение. Ни капли воды, ни клочка ткани. Только кучи бесполезных ей гениальных изобретений Кадоя. Интересно, что же все-таки в этих яйцевидных сосудах?

Девушка наклонилась за одним из них, оказавшимся таким тяжелым, что ей пришлось приложить немало усилий, чтобы приподнять его. И из этого согнутого положения она увидела то, чего не могли видеть все остальные члены сборной команды подземелья, занятые каждый своими страстями. Бирди, на которую на радостях просто перестали обращать внимание, исхитрилась бочком, по стеночке проползти пару шагов, отделявших ее от противоположного бока Машины. Она успела добраться до внушительного вида рукоятки, торчащей из округлого отверстия внизу Машины, как ложка из перевернутого горшка с кашей. Рядом с этим отверстием Лити заметила еще одно, идеально подходящее по форме и размеру для того гигантского яйца, которое она все еще держала в руках. Бирди уже привстала и развернулась к Машине спиной, так чтобы связанными руками дотянуться до рукоятки, когда Лити, сообразив, что происходит что-то очень плохое, закричала и кинулась наперерез Бирди, пытаясь во что бы то ни стало помешать ей совершить задуманное. При этом она не успела положить сосуд на место, и тот как пушечное ядро вылетел у нее из рук, опередил Лити в рывке и тяжело ударился о тело Бирди, угодив ей аккурат в ее самое привлекательное место, то, что было чуть ниже ее связанных за спиной рук.

Бирди, которая через плечо пыталась увидеть, достают ли руки заветный рычаг, секундой раньше уловила движение Лити и то, что в нее летит тяжеловесный снаряд. Ее глаза расширились от ужаса, а крик, в очередной раз не сумевший победить мощного звукового сигнала Лити, скоро оборвался по уважительной причине. Бирди, центру тяжести которой только что сообщили хорошее ускорение, описала крутую дугу и крепко поцеловала каменный пол. От столь страстного поцелуя она снова временно выбыла из активных действий, а повергшее ее орудие упало на пол и от этого удара треснуло.

То, что произошло потом, никто из присутствующих не сумел бы толком описать. Треснувшее яйцо молниеносно раскололось, будто взорвалось изнутри, и в комнату словно ворвался разъяренный ураган. Он моментально разметал все и вся, людей и предметы, разбив и разломав все, что только можно. Одновременно погасшие факелы позволили на мгновение увидеть яростную волну голубоватого свечения, мгновенно затопившего все пространство подземной лаборатории. Лити почувствовала, как вся та батарея взрывоопасных яиц, аккурат посреди которой она и находилась, сдетонировала, и почти материальная волна голубой субстанции, вырвавшись на свободу, подняла ее в воздух и с огромной силой швырнула куда-то вверх. Девушка потеряла сознание прежде, чем смогла услышать и ощутить мощное сотрясение и страшный грохот рушащегося подземелья.

ГЛАВА 26

Больше всего болели правая рука и затылок. Все остальное тоже болело, но немного меньше. Лити попыталась стряхнуть с себя этот кошмар и окончательно пришла в себя. Повернуть голову почему-то не удалось, и даже движение глаз вызвало целую серию барабанных ударов в затылке. Новую попытку девушка предприняла уже осторожнее, медленно приоткрыв сначала один глаз, потом второй и так же медленно обвела взором окружающее.

Так, кажется, все опять кончилось хорошо. Потому что она была дома. Но не у себя дома, а в своей старой комнате в доме Суле. Это было здорово. Лити даже не подозревала, до какой степени она соскучилась по этой комнате. В этот момент ласковая прохладная рука легла ей на лоб, и Лити вскинула глаза, чтобы разглядеть обладателя руки, за что и поплатилась новой серией болевых вспышек. Когда девушка снова была в состоянии воспринимать красоту и ужас мира, она обнаружила, что на нее внимательным и добрым взглядом смотрит совершенно незнакомая пожилая женщина. На одно страшное мгновение Лити заподозрила, что долгие дни заточения так необратимо подействовали на Суле, что она превратилась вот в эту, конечно, милую, но старушку. Но тут эта дама улыбнулась и совершенно незнакомым голосом произнесла:

— Ну вот мы и очнулись. Лежите спокойно и не пытайтесь шевелиться. Это вам еще рано. А я пойду скажу вашим близким. Они все с нетерпением ждут вашего выздоровления. Но помните, разговаривать вам тоже пока еще рано.

С этими словами она поднялась и вышла из комнаты.

Лити с замирающим сердцем принялась ждать посетителей.

В дверях появилась улыбающаяся Суле. Лити заметила, что она передвигается с некоторым трудом и старается поменьше наступать на левую ногу. Из-за ее плеча показалась нетерпеливая физиономия Алита. Последним в комнату пружинистой походкой вошел Нелл. Лити испытала острое разочарование, мгновенно сменившееся смертельной тревогой.

— А где Орам? Что с ним?.. И с остальными? — вырвалось у нее против воли. Лити сама удивилась слабому, едва слышному голоску, который слетел с ее губ. Горло сдавил мучительный спазм.

— Я же предупреждала, что вам пока еще рано говорить, — мягко укорила ее неизвестно откуда взявшаяся давешняя пожилая дама. Девушка только сейчас заметила, что та была одета в белую униформу магов-целителей.

Лицо Суле сделалось грустным, Алит опустил глаза.

Только Нелл не изменил непринужденно-доброжелательного выражения, с которым продолжал смотреть на больную.

— С ним все в порядке, дорогая, он просто не смог прийти. Но он обязательно зайдет, когда узнает, что ты очнулась. — Голос Суле был полон любви и жалости, и Лити стало от этого еще больнее.

Не смог! Если с ним все в порядке, то, значит, просто не захотел. Значит, ему просто все равно. Нет, не стоит об этом думать сейчас. Потом, после, когда не будет так раскалываться голова. А сейчас главное — не волноваться. Вот и целительница то же говорит. А кстати, почему ее лечит какая-то целительница? Ведь лучше Суле никто не мог справиться с ее детскими хворями. Или ей самой нужна помощь? Суле покачала головой на вопрошающий взгляд Лити. Нет, все-таки никто, кроме бабушки, не понимал так хорошо все ее даже невысказанные мысли.

— Со мной тоже уже все в порядке, просто немного еще болит нога. Элари отлично справляется, — Суле с улыбкой кивнула целительнице, — это тебе досталось больше всех. Но и ты через несколько дней уже будешь на ногах.

Через несколько дней! Боже, а сколько она уже так лежит? Лити уже раскрыла рот, чтобы задать кучу переполнявших ее вопросов, но под укоризненным взглядом целительницы Элари с трудом загнала их обратно.

— Э, как я погляжу, наша попрыгунья уже готова замучить всех своим любопытством, — рассмеялась Суле, — ну, значит, дело точно пошло на лад.

— А сейчас ей лучше отдохнуть, — непререкаемым тоном заметила строгая Элари и как курица цыплят погнала всех вон из комнаты, а потом поднесла Лити какое-то приятное травяное питье.

Прошло еще два дня, в течение которых Лити быстро набиралась сил и даже спорила с Элари, которая никак не желала признавать права девушки самой есть, вставать и разговаривать. Но успехи Лити были столь очевидны, что Элари сдалась под напором все новых доказательств ее скорого выздоровления. Суле проводила с ней столько времени, сколько разрешала целительница, с ней вместе всегда приходил Алит и часто — Нелл. Оба они жили в доме.

Нелл — на правах жениха, Алит — на птичьих правах, но никому не приходило в голову этому удивляться. Орам зашел один раз, передал привет от сестры, сказал, что сама она зайдет позже, сейчас никак не может отлучиться — у нее очень много работы. Там, в Цветочном предместье, сейчас такое творится — Совет мобилизовал всех свободных магов. Его визит был краток, сух и оставил тягостное впечатление. Сам Орам очень изменился со времени их последней встречи. Он похудел, как будто даже стал меньше ростом, куда-то подевалась его гордая осанка, которая в свое время пленила Лити, взгляд потух, и общий вид изменился так сильно, но неуловимо, что Лити потом долго размышляла, что же именно в нем теперь было не так. И не сразу поняла, что Орам начисто растерял свою прежнюю горделивую самоуверенность — основу его былого неотразимого шарма.

Наконец Элари пришла к выводу, что Лити вполне в состоянии вести серьезные разговоры, которых она жаждала вот уже несколько дней. Пришло время задавать вопросы и получать ответы на них.

Прежде всего Лита потребовала объяснить, что же случилось после того, как в подземелье произошел взрыв и она выпустила из рук нить происходящего. Подробнее всего на этот вопрос мог ответить Алит. Именно он тогда, вернувшись из своих изысканий и не обнаружив Лити дома, забеспокоился и попытался связаться с Ормой. Та тоже не отвечала, и Алит заподозрил самое худшее. На всякий случай он все же быстренько забежал в БМП, убедился, что там никого нет, и окончательно уверился в предположении, что с обеими дамами произошло нечто ужасное. Правда, истинного масштаба их безрассудства он предположить не мог. Тревожась за их судьбу, Алит безошибочно решил, что причина всех событий — в особняке и личности госпожи Бирди, в гости к которой он и отправился прямо посреди ночи.

Едва он добрался до особняка, как стал свидетелем некой катастрофы, потрясшей основу не только дома и участка Бирди, но и многих близлежащих домов. Земля затряслась со страшным гулом, просела в нескольких местах и даже частично разрушила сам старый дом, потерявший в катаклизме одну из внешних стен, часть внутренних перегородок и все окна. Катастрофа сопровождалась невиданным выбросом магической энергии, отчего во всей округе еще долгое время будут происходить разные мелкие и средние неприятности. Как только Алит, сбитый с ног этим маленьким землетрясением, пришел в себя, он немедленно бросился в дом, чтобы разыскать и спасти Лити и всех, кого сможет найти. Первой он наткнулся на Орму. Она не очень пострадала, только изрядно ушиблась и была совершенно обессилена. Она смогла сказать только, что не видела ни Лити, ни кого-либо другого, кроме Бирди, которая, нейтрализовав ее, по всей видимости, сбежала куда-то вниз по лестнице. Лестница была завалена какими-то обломками, бог знает откуда нападавшими после того, как дом изрядно тряхнуло. Алит с бешеной энергией принялся все это расчищать. Едва передвигающаяся Орма, как могла, помогала ему. Вскоре прибыл отряд Инспекции, спешно вызванный переполошенными соседями. Возглавляла отряд негодующих соседей госпожа Осей, которая кричала, что она так и знала, недаром рядом творились подозрительные дела, вот и сегодня всю ночь по ее цветнику нагло разгуливали какие-то люди. Алит почему-то сразу подумал о Лити и спешно обыскал весь сад не только на участке Бирди, но и у госпожи Осей, благо в суматохе на это никто не обратил внимание. Он попробовал было связаться с Лити по ее личному коду, но вокруг бушевала настоящая магическая буря, и ни одним заклятием нельзя было толком воспользоваться. Осматривая сад, Алит заметил, что провалы были похожи на след гигантской змеи, и предположил, что это обрушились какие-то подземные ходы. А сопоставив это открытие со словами Ормы, он пришел к выводу, что под домом должен существовать какой-то лабиринт, где и следует продолжить поиски. Если бы не его настойчивость.

Инспекция ни за что не стала бы расчищать завалы, а значит, никогда бы не нашла засыпанную лабораторию.

— Так, значит, все мы обязаны тебе жизнью, — благодарно произнесла Лити, тепло глядя на смутившегося Алита.

— Ну конечно, — вдруг заявил тот, — и я обязательно потребую платы за это с тебя лично.

— О-о-о!.. И что же это будет за плата? — поинтересовалась девушка, в свою очередь опуская глаза.

— Ха, ты обязательно в подробностях расскажешь мне, как ты там очутилась и что именно ты забыла в этом подземелье.

— Но… — растерялась Лити, которая почему-то ожидала совсем другого, разве Лушес вам ничего не рассказал?

Лица присутствующих омрачились.

— Мы не хотели тебе раньше говорить, но Лушес, так же, как и мой дядя Оско… они не пережили этого обвала. Просто чудо, что кто-то вообще остался жив. А ты… я… мы боялись… — Голос Алита пресекся, и он с трудом справился с волнением.

Да, подумала Лити, кажется, мне повезло больше, чем я думала.

— А Бирди, что с ней?

— Она тоже сильно пострадала, но жива. Ее арестовал Совет. За незаконную магическую деятельность. Но, может быть, обвинение снимут. Совет считает, что она всего лишь неосторожно обращалась с обнаруженным ею сильным природным источником поля. И вина ее только в том, что она не сообщила Совету о своем открытии вовремя. Сама Бирди ничего не говорит, а мы не стали их разубеждать.

— Верно, — вставила молчавшая до этого момента Суле. — Она достаточно пострадала. Ей не повезло — она была слишком близко от… источника взрыва, — Суле покосилась на невозмутимо восседающую неподалеку от Лити Элари, — и ожог был слишком силен, она совершенно лишилась Силы. У меня нет причин жалеть ее, но разве можно желать большего наказания? Мне очень жаль Оско, — нахмурилась она и склонила голову в сторону Алита, — мы слишком давно знали друг друга, чтобы можно было легко пережить эту потерю, но его не вернешь. Этого беднягу тоже жаль, но прошедшего не воротишь, так зачем порождать новое зло и новую боль?

Лити подумала о Лушесе, и ей стало очень горько. Ей вспомнился этот добрый, странный, нелепый человечек, этот великий, но никем не признанный гений, бессильный немаг, который, быть может, больше всех присутствующих и не присутствующих здесь магов сумел понять, что же такое собой представляет это вечное, неизменное и постоянно находящееся в их распоряжении поле. И никто не хотел выслушать его, кроме Кадоя, и никто не захотел признать величие его идей. Ничего, подумала она с твердой решимостью, теперь все изменится. Она все расскажет Суле, расскажет Алиту и Орме, и Ораму тоже расскажет. И всем другим. Она заставит их прислушаться и признать его правоту. Такова будет ее благодарность этому человеку, который помог спасти мир. Ну, может быть, и не мир, но изрядную его часть, что, согласитесь, тоже немало.

— А… там, на месте взрыва, — Лити хорошо поняла быстрый взгляд Суле в сторону целительницы: ни к чему слишком многое сообщать посторонним ушам, ничего не сохранилось?

— Ничего. Все разрушено, — вставил Нелл, — но это не страшно. Я как раз работал в этом направлении, когда начались все эти события, так что, надеюсь, со временем смогу все восстановить.

Лити в немом изумлении воззрилась на него. Что он такое говорит?! В этот момент Элари встала со своего места и покинула комнату, чтобы начать приготовление очередного отвара, необходимого Лити для скорейшего восстановления сил. Все почувствовали себя несколько свободнее. Лити решила воспользоваться этим и потребовала от него объяснений. Вообще и в частности.

И Нелл в своей суховатой манере рассказал ей, что на самом деле он уже давно был знаком с Бирди. Она иногда предлагала его вниманию некие предметы, которые выдавала за части ее коллекции, якобы приобретаемые по случаю у различных торговцев. Бирди пользовалась его разъяснениями о назначении этих вещей, пока наконец не попросила более крупной услуги. Она пожелала усовершенствовать работу некоего устройства, которое, как она сказала, создала сама. Ей, как выяснилось, необходимо было решить проблему ни больше ни меньше как хранения концентрированного поля, продукта деятельности Машины.

Нелл чрезвычайно заинтересовался Машиной и, хотя и не поверил, что ее создала сама Бирди, обещал пока не разглашать ее секрет. Она заявляла, что хочет представить на суд Совета доведенную до совершенства разработку. Поэтому, когда однажды в подземной лаборатории, где он работал, появились Суле и Оско, да еще не по своей воле, он был сильно удивлен и возмущен. Но Бирди заплатила за его труды черной неблагодарностью. Из-за Машины, уже давно начавшей работу, в подземелье давно царствовала Мертвая зона, а Бирди оказалась единственной, в чьем распоряжении находились запасы концентрированного поля — те самые яйцевидные сосуды, — и она одна с легкостью одолела троих не самых слабых магов, заточив их до лучших времен там же, рядом с лабораторией. Оттуда они ничего не могли с ней поделать, не могли даже сообщить о ее коварных планах кому-нибудь наверху. А Бирди спокойненько готовилась к захвату верховной власти. Ее план был прост. Когда она обнаружила в доме Кадоя подземелье, а в нем — Машину и разобралась в принципах ее действия, она поняла, что лучшего средства восстановить величие ее рода ей не представится. Ей и нужно было только-то включать Машину, время от времени давать ей отдохнуть от работы и аккуратно хранить сосуды с запасами магической энергии. Все остальное делалось само собой. Бирди собиралась только дождаться, пока Машина свяжет большую часть поля на значительном расстоянии вокруг, объявить себя верховной правительницей и легко подавить сопротивление Совета. С ослаблением свободного поля и накоплением огромных его запасов в ее единоличном распоряжении она становилась не просто самым сильным, но практически непобедимым магом, чьей власти не смог бы реально сопротивляться никто.

Ее давно интересовали идеи Кадоя, а с тех пор, как в ее руках однажды очутились разрозненные части его записей, в свое время конфискованные Советом, Бирди начала целенаправленные поиски его наследия, приобрела его дом, вскрыла тайный ход в подземелье и начала потихоньку готовить свой частный государственный переворот. Все это она рассказывала, подолгу беседуя со своими пленниками во время ее частых дежурств у Машины. Как и все ограниченные люди, она была полностью уверена в собственной непогрешимости. Этим и попробовали воспользоваться пленники, которые с ума сходили от сознания собственного бессилия и ломали головы над поисками выхода. Однажды им почти удалось расстроить ее планы — Нелл отвлек ее разговором о каком-то техническом усовершенствовании, которое будто бы пришло ему в голову, а Суле удалось потихоньку потянуть у Бирди тоненькую ниточку Силы, чтобы хоть ненадолго связаться с внешним миром и предупредить об опасности.

— Конечно, я выбрала тебя, Лити, дорогая. Во-первых, с тобой мне было легче всего поговорить, а во-вторых, ты у меня девочка догадливая, тебе бы хватило пары слов, чтобы все понять. Но я не успела. Эта дурная женщина слишком плохо разбиралась в узурпированной Машине, чтобы всерьез заинтересоваться тем, что ей нарассказывал Нелл. У меня было меньше секунды, и ты, наверное, ни успела даже ничего почувствовать.

Лити нахмурилась:

— А когда точно это было?

Теперь пришла очередь Суле призадуматься.

— Видишь ли, там было довольно трудно точно следить за временем. Она, конечно, кормила нас, и вполне достаточно, но нерегулярно. Хотя можно попробовать посчитать.

И после недолгой оживленной дискуссии с Неллом обе дамы пришли к выводу, что Лити все же удалось уловить сигнал Суле. Да, именно тогда Бирди, напуганная возможными последствиями этой выходки, срочно нейтрализовала Суле и сама немедленно последовала за ее сигналом в Тонкий мир. А сигнал привел ее точнехонько к ничего не подозревающей Лити. Вот она и попыталась устранить ее, даже не зная, кого именно устраняет.

Суле только что узнала об этом происшествии — Алит, не желая ее волновать, до этого момента ничего не рассказывал. И Суле сразу изменила свое мнение, заметив, что, возможно, Бирди наказана недостаточно. Ну ладно, ей еще можно простить намерение захватить всемирное господство, обман доверчивого Нелла (в этом месте последовал нежный взгляд в сторону последнего), даже длительное заточение ее самой, так пагубно отразившееся на ее красоте (теперь уже кокетливый взгляд в ту же сторону, встреченный укоризненным покачиванием головы). Но то, что эта мерзавка покусилась на ее дорогую девочку — этому нет прошения! Даже успокаивающее похлопывание крепкой руки по плечу на этот раз не возымело обычного действия.

Незлопамятная Лити утихомирила бурю, сказав, что все уже дело прошлое и вообще ей хотелось бы еще многое узнать. Например, про то, как сама Суле оказалась пленницей, и не только про это. Тут она многозначительно взглянула на Нелла, нежно обнимающего плечо Суле. Та слегка покраснела и не слишком охотно призналась в собственной глупости. И в самом деле, кто любит говорить о таких вещах?

Суле, когда услышала от Лити о странных вещах, творящихся в Цветочном предместье, сразу подумала о бывшем доме Кадоя. Дело в том, что раньше, довольно давно, они были знакомы, и Суле даже немного слышала о его сумасбродных опытах. К сожалению, тогда они не слишком тепло расстались (боже, подумала Лити, неужели еще одна жертва бабушкиной красоты, вот это было бы да!!!), и Суле была не совсем в курсе того, над чем он работал в последние годы. Но потом эта история с ним, и все такое… Короче, она подозревала, что его дом может таить сюрпризы. Она связалась с беднягой Оско, они с Кадоем тогда были не то чтобы приятелями, но все же знакомыми, и он разделил ее подозрения. Они вместе отправились на место и обследовали Мертвую зону. Увиденное им не понравилось. Они решили разузнать больше, но в этот момент их заметила Бирди.

Она их сразу же узнала и заволновалась — преждевременная огласка была совсем ни к чему, когда она еще не накопила достаточно сил. И Бирди применила одну из своих любимых хитростей. Она прикинулась ничего не понимающей беспомощной дурочкой, рядом с которой происходят какие-то странные вещи, и ей так повезло, так повезло, что такие знаменитые маги оказались рядом. Может быть, они могут ей помочь разобраться. Там, в доме, она нашла что-то очень, очень странное, и не будут ли они так любезны взглянуть?

— Вот тут мы оба и сваляли дурака, — с неудовольствием сказала Суле, но надо признаться, эта Бирди чертовски убедительна в роли дуры, — прибавила она с сердцем.

Лити фыркнула, Алит и Нелл постарались спрятать улыбки. Уж очень уморительно сердилась Суле на себя саму.

— Так, мы и оказались пленниками. Она заманила нас в дом, угостила какой-то гадостью — я имею в виду вино, и пришли в себя мы уже в подземелье, — грустно закончила Суле, — не могу простить себе. Ведь если бы не моя глупость, моя девочка не попала бы в опасность.

Лити замахала на нее руками.

— Так, с этим разобрались, — сменила она тему, — но скажите мне, почему это только Бирди пострадала? Я имею в виду Силу. Почему не мы все? Я не думаю, что мы были намного дальше от Машины и ее продукции. Особенно я, добавила она, подумав.

Все как по команде опустили глаза.

— Видишь ли, дорогая, — взяла на себя смелость Суле, разбивая неловкую паузу. — Мы тоже не остались незадетыми. Орам… он тоже… совсем. А мне и Неллу почему-то повезло больше. Сначала мы тоже думали, что больше ничего не можем, — в этом месте ее голос дрогнул, — и что это навсегда. Но постепенно Сила возвращается. С каждым днем. А ты… я боюсь, тебе придется смириться с этим… Ты еще так молода, ты еще даже толком не закончила образование. В конце концов, магия — это не единственное, чем можно заниматься в жизни, — с фальшивым энтузиазмом вещала она, — вот, например, твоя мать…

— Глупости, — не слишком вежливо перебила ее Лити, — со мной все нормально. Смотри!

И Лити непринужденно нарисовала в воздухе светящуюся рожицу, показывающую Суле длинный язык. Рожица была подозрительно похожа на саму Лити. А потом выхватила из рук величественно вплывающей в комнату целительницы Элари поднос с напитком, и он, гордо пролетев мимо всех присутствующих, приземлился прямо к ней в руки.

Элари укоризненно покачала головой, Нелл и Алит изумленно вскрикнули, а Суле так и осталась стоять с открытым ртом.

— Но как?! Как ты это можешь? Тебя, по идее, вообще не должно было… Ты только каким-то чудом не сгорела как свечка в этом потоке Силы! Бирди до сих пор не приходит в сознание. Мы едва способны на такие мелочи, какие проходят еще в школе! А ты… — не сдержал изумления Нелл.

А Алит нахмурился и задумчиво произнес:

— С ней вообще не все так просто. После того происшествия — я имею в виду стычку с Бирди в Тонком мире, она стала какой-то странной. То на нее что-то накатывало и мы с Ормой не могли уложить ее лошадиной дозой снотворного, то вдруг она становилась слабой, как ребенок. Но Силы в ней было — я еще столько не видел. У живого мага, — уточнил он.

У Суле округлились глаза. А Нелл обернулся к Алиту и сказал:

— Ах вот как. Тогда я, кажется, знаю, в чем тут может быть дело. Когда Бирди напала на нее, она пользовалась концентрированной Силой от Машины. Она захватила ею Лити, и между ними установилась связь. Поскольку она не смогла сразу тебя убить, — обернулся он прямо к Лити, — то эта связь не совсем прервалась. Видимо, ты почему-то вошла в резонанс с Машиной.

— Как так? — удивилась девушка.

— Ну, видишь ли, всем известно, что каждый маг собирает вокруг себя Силу своим индивидуальным способом, на своей частоте. Поэтому пользоваться чужой Силой неудобно. Но иногда частоты совпадают, и тогда Силы двух магов могут свободно переходить от одного к другому. Так бывает, но очень редко. Вероятно, Кадой, когда работал над Машиной, настроил ее на себя. А ты почему-то оказалась близка к нему. По частоте. Совпадение.

Лити была удивлена и уже готова была поверить в такую случайность, но при взгляде на смертельно побледневшую Суле ей в голову пришла страшная догадка. Она почему-то ни разу в жизни не спросила у Суле, кто был ее муж и был ли он вообще. Она привыкла воспринимать как данность, что у нее есть Суле, по какому-то капризу природы — ее бабушка, что где-то в неопределенной дали у нее также есть отец и мать, но вот что касается остальных предков, то о них речь как-то не заходила.

Лити почувствовала, что голова у нее окончательно идет кругом. Интересно, а в курсе ли ее мать? Судя по всему, вряд ли…

Видимо, ее смятение как-то отразилось на внешности, потому что в этот момент терпению Элари окончательно пришел конец. Она вскинула брови и не допускающим возражений тоном предписала всем немедленно оставить больную в покое. Лити по какому-то странному совпадению почему-то вспомнила, что уже слышала это имя, и кажется даже от Суле. Она еще успела открыть рот и озвучить свой вопрос, прежде чем посетители покинули ее комнату. На лице Суле отразилась уже явная паника, она ласковым, но сильным движением подтолкнула заинтересовавшегося Нелла к двери вслед за неохотно покидающим комнату Алитом и преувеличенно бодрым тоном прощебетала:

— Конечно-конечно, я наверняка говорила, что она замечательная целительница.

И окончательно вытолкала слегка удивленного ее настойчивостью Нелла из комнаты.

Дождавшись, пока все они отойдут на некоторое расстояние, Элари наклонилась к Лити и с тонкой понимающей улыбкой произнесла:

— Она не хотела, чтобы он услышал. Надеюсь, Суле наконец нашла свое счастье. Мы с ней когда-то вместе учились в одном классе.

ЭПИЛОГ

Лити устало откинулась в невысоком кресле лилового зала БМП. Сегодня был нелегкий день. Она долго выслеживала одного подозрительного типа, уверенная, что он виновен в серии серьезных краж — раритетов из собрания знаменитого коллекционера (ох уж эти раритеты, никак она не избавится от наследия прошлых лет!). Наконец выследила, а оказалось, вся его вина заключалась лишь в том, что он с помощью примитивных заклинаний соблазнял дочку хозяина. Дочка, конечно, была миловидной, но сколько времени потрачено впустую! А клиент нервничает, требует результатов, скандалит, короче, всячески портит нервы.

«И что только я нашла в этой работе», — тоскливо подумала Лити. Никакого покоя, никакой благодарности.

Ну почти никакой. Нет чтобы заняться чем-нибудь стоящим, как, например, Нелл. Он уже воссоздал практически все из наследия Кадоя. Дедушки Кадоя, поправилась она, хотя Суле так и не призналась в этом своему супругу. А сама Суле вернулась к активной деятельности: преподает в Академии, издает книги, разрабатывает новые косметические заклятия, благо опыт в этом большой. И что удивительно, ей самой они как будто нужны меньше, чем прежде. Посвежела, похорошела, будто и не было тех недель в подвале у Бирди. Вот какие чудеса творит настоящая любовь.

Лити вздохнула с легкой завистью. Сама она давно уже перестала умирать и таять от любви при одном взгляде на Орама. За те несколько часов, что она провела в подземелье дедушки Кадоя и потом, за бесконечно долгие дни выздоровления, она будто разом повзрослела на несколько десятков лет и сейчас уже сама удивлялась, как ее сердце могло выскакивать из груди от счастья, стоило только Ораму одарить ее одной из его дежурных улыбок. А все-таки нет-нет, да и кольнет что-то при воспоминании…

Впрочем, ерунда все это. Вот вчера в Инспекции она видела ну такого, такого приятного молодого человека.

Он там, кажется, новенький. А как он на нее посмотрел…

Надо будет завтра еще зайти, все равно там обещали негласно помочь с этими кражами. Только чтобы Алит не узнал, а то опять будет ходить три дня с несчастным видом. Он, конечно, такой милый, Алит, но что же делать, если мир полон красивых молодых людей, а ей всего только шестьдесят с небольшим хвостиком.

В это время вернулась Орма. Она была оживлена и сразу принялась что-то такое рассказывать, что-то по делу, которое сейчас вела вместе с Алитом. Лити с интересом послушала ее, а потом их разговор переключился на другие вещи. Лити ойкнула и сказала, что еще вчера, когда она гостила у Суле с Неллом, те велели ей непременно передавать от них привет Орме, а она вот только сейчас вспомнила.

Орма нахмурилась и сухо поблагодарила. Лити почувствовала себя неловко. Орма до сих пор не смогла простить Неллу его ухода из БМП и еще больше — от нее лично, хотя в действительности их роман существовал только в ее воображении. И старалась как можно меньше общаться с ним и Суле. Они же реагировали на это спокойно, убежденные, что со временем все обязательно образуется.

Слегка обиженная, Орма захотела в ответ поддеть Лити.

Она принялась с несколько искусственным оживлением рассказывать, как на днях навещала Орама с женой. Орма изо всех сил старалась поддерживать отношения с братом, хотя тот откровенно тяготился этим, но был не в силах противостоять настойчивости любящей сестры. С ним произошло то, что, как правило, происходило с каждым магом, по какой-либо причине лишившимся своей Силы. Он замкнулся в себе, стал избегать всех прежних знакомых и совершенно неожиданно для всех женился на Бирди. (Последнее, разумеется, происходило не со всеми.) Таким образом, род о Реско получил весомые шансы на продолжение, потому что от своей фамилии Орам тоже отказался. Лити не слишком интересовалась их жизнью и, честно говоря, не очень огорчалась известиям, которые время от времени приносила от них Орма. Кажется, они занялись торговлей старинными предметами (опять этот антиквариат!), в которых оба весьма неплохо разбирались.

Лити подумала о бедняжке Орме, которая продолжает себя изводить из-за фактически ничего, пустой фантазии, игры воображения. И это в то время, как мир полон мужчин, каменеющих от божественной красоты ее подруги. Надо будет всерьез ею заняться. Вот, кстати, и тот вчерашний молодой человек в Инспекции. Пожалуй, Орме он подойдет даже больше, чем ей…

И в этот момент дверь мелодичным звоном сообщила об очередном визитере. К ним ворвался запыхавшийся полный коротышка, который не мог выдавить из себя ничего, кроме сдавленных стонов и часто повторяемого:

— Там!.. там!.. там!..

Судя по выражению запредельного ужаса, исказившему его бледное лицо, «там» их ожидало нечто достаточно серьезное.

Трудный день, как видно, еще не закончился.

Content

Греус Полина Витальевна
Дело о проклятых розах

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ЭПИЛОГ