Сергей Зверев

Подводное кладбище

Глава 1

Когда обыватель слышит слово «Средиземноморье», то у него по ассоциации тут же возникают в голове волшебные картинки. Лазурное море, чуть белесое, выцветшее от яркого солнца небо. Виллы и гостиницы растянулись вдоль береговой линии, на променаде толпы праздно слоняющихся туристов, на пляжах в шезлонгах разомлевшая в субтропическом климате публика, безмятежно попивающая прохладительные напитки.

Такие картинки в самом деле присутствуют практически на всем побережье Средиземного моря, вокруг которого расположено множество стран и проживает большое количество народов. Однако кое-где подобной идиллии не наблюдается. Война безжалостно и стремительно меняет пейзаж.

Опустевшие пляжи. Брошенные дома. Почерневшие в пожарах руины. Запущенные поля, заросшие сорняками в человеческий рост. По приморским дорогам ездят не туристические автобусы, а носится бронетехника и джипы повстанцев. Именно такой стала в последние годы охваченная гражданской войной Сирия. У каждой из сторон своя правда, свои копившиеся десятилетиями претензии друг к другу. Но, вместо того чтобы остановиться, прекратить братоубийственную стрельбу и сесть за стол переговоров, обе стороны продолжают лить кровь. Что ж, на войне как на войне. Никто не хочет вспоминать старую как мир истину, что любая война обязательно заканчивается миром. Так почему же ее не закончить поскорее?

Порт Тартус — одно из немногих более-менее спокойных мест в воюющей Сирии. Ведь именно через него осуществляется снабжение территорий, подконтрольных официальному Дамаску. Повстанцам с их легким вооружением город не по зубам.

Все грузовые порты в мире похожи друг на друга. Их строения возводят, особо не заботясь о красоте. Тут царит функциональность. Серые причалы, уходящие в море. Защитные дамбы. Стрелы подъемных кранов. Штабеля контейнеров. Суда-работяги. Пронырливые портовые буксиры. Тысячи тонн грузов прибывают и вывозятся.

В Тартусе большинство судов лишь разгружается. Особо вывозить из воюющей страны нечего. Разве что беженцев. Грузопассажирское судно «Вест Стар» под дешевым панамским флагом только что закончило погрузку и готовилось к выходу в море. Внимательный взгляд мог бы определить, что погрузка проходила не в дежурном режиме, а с тщательно продуманными мерами безопасности. Для начала было странно, что пассажиров на борт не брали, а грузовики, въезжавшие в порт, сопровождали не только сирийские военные, но и военные международного контингента под эгидой ООН. У каждого военнослужащего имелся при себе противогаз. Когда трос в портовом кране заклинило при подъеме и контейнер с ящиками закачался над палубой, капитан «Вест Стар» — немолодой испанец Хосе Саланта — страшно побледнел и стал беззвучно молиться. Но это был единственный стремный случай за всю погрузку. Концы с носа судна завели на портовой буксир, и тот, натужно стуча силовой установкой, потащил за собой грузопассажирский «Вест Стар» к выходу из порта. Капитан, как и положено, стоял на мостике и нервно крутил в пальцах незажженную сигарету. Оснований нервничать у него было больше чем достаточно. В трюме находился смертоносный груз, способный уничтожить все живое на десятки миль вокруг. Оставалось надеяться, что переход по маршруту Тартус — Дарданеллы — Босфор — Новороссийск пройдет удачно. По расчетам капитана, в пункт назначения «Вест Стар» прибудет через пять дней. Судно медленно продвигалось по густо заставленной другими кораблями акватории порта. О содержимом перевозимого груза знали лишь единицы на борту судна. Естественно, в их число входил и Хосе Саланта. Но больше всех в курсе мельчайших подробностей была молодая женщина в штатском — Александра Герман. Она сидела на палубе в шезлонге с приборчиком, издали похожим на айфон, в руке и посматривала на его экранчик. Только узкие специалисты опознали бы в нем газоанализатор.

Буксир вывел судно из порта. «Вест Стар», дав прощальный гудок, взял курс на север. Его сопровождали небольшой сирийский сторожевик и фрегат португальских ВМС, прикрывавший судно со стороны суши. Меры предосторожности были не лишними, все же Сирия находилась в состоянии гражданской войны. Правда, своего флота повстанцы не имели, но стоило опасаться артиллерийского обстрела с берега. Полевые командиры — народ разношерстный, никогда не знаешь наперед, чего от них ждать. Они и между собой часто не могут договориться. Вздохнуть спокойно можно будет, лишь когда «Вест Стар» покинет сирийские территориальные воды.

Мерно постукивала дизельная силовая установка. Из труб вылетал еле заметный глазу дым. Форштевень уверенно резал лазурь невысоких покатых волн. Над широко расходящимся белопенным следом с криками носились чайки и бакланы, выхватывали из воды оглушенную, покалеченную винтами рыбу.

Из машинного отделения на палубу поднялся старший механик — бразилец Мануэль Кадура — с наброшенным на плечи кителем. Он на ходу вытер бумажным полотенцем руки, перепачканные мазутом, глянул на небо, подошел к Александре Герман и сбросил китель на спинку соседнего шезлонга.

— Как настроение? — спросил он.

Поскольку команда была многонациональной, то рабочим языком общения на борту являлся английский, хотя нередко использовались и другие.

— Не хотите попрактиковаться, улучшить свой французский? — предложила Александра.

— Мне с вами будет тяжело тягаться. Вы по-французски говорите бегло, как на родном.

— Училась во Франции.

— Ну так как насчет настроения?

— Рабочее. — Герман вновь взглянула на экранчик прибора.

Молодая женщина отдавала себе отчет, что нравится мужчинам, и прекрасно знала себе цену. К тому же она была единственной представительницей прекрасного пола на борту. А потому привычно ожидала, что стармех начнет к ней клеиться: расспрашивать о ее планах по прибытии в Новороссийск, поинтересуется, замужем ли она. Александра нередко попадала в такие ситуации, а потому уже имела дежурный набор реплик для отшивания приставал. Она видела мужчин насквозь, а потому представляла, что рядом с ней оказался бабник, коллекционер совращенных им женщин. Связываться с таким она не собиралась, но и ссориться тоже не хотелось. Ссора в команде — не лучшее решение. Мануэль Кадура, как она понимала, собирается сейчас применить несколько своих заученных приемов, и готовилась дать словесный отпор. Он уже раскрыл рот, но почему-то осекся, посмотрел на часы, приложил их к уху.

— Что-то не так? — спросила Александра.

— Часы стали, — нервно ответил Мануэль, вновь посмотрев на циферблат. — Батарейка не вовремя села.

— Такое случается, — напомнила Александра и назвала точное время, которое светилось в уголке экрана ее приборчика.

— Поговорим в другой раз, — махнул рукой Кадура и побежал к трапу, ведущему на капитанский мостик.

В спешке он даже забыл о своем кителе — тот так и остался висеть на спинке шезлонга.

— Эй! — крикнула вдогонку Александра.

Но стармех не услышал ее. И тут в нагрудном кармане его кителя сработала рация. Александра узнала голос капитана. Говорил он по-португальски, требовал, чтобы Кадура ему ответил. Молодая женщина протянула было руку, чтобы взять рацию, но остановилась. Не стоит лезть в чужой карман. Рация продолжала трещать и требовать ответа.

Кадура взбежал на мостик. Саланта стоял к нему спиной и все еще требовал в рацию — ответить.

— Я здесь, капитан, — выдохнул Кадура.

— Где тебя черти носят? Сколько тебя можно звать? — нервно отозвался, разворачиваясь, Хосе.

— Часы остановились. Прошу извинить меня.

— Очень вовремя.

Судно «Вест Стар» шло ровно. В полукабельтове от него темнел силуэт португальского фрегата. Сирийский сторожевик пока еще не отходил. Его миссия должна была закончиться с выходом в нейтральные воды.

Солнце клонилось к западу. Его багровые лучи отливали на волнах. Становилось прохладно. Ветер усилился. Чайки с бакланами, одна птица за другой, покидали кильватерный след и летели к берегу.

Двое украинских матросов стояли на корме и изучали поведение пернатых.

— Ты смотри, какие падлы эти чайки, — проговорил приземистый матрос и глубоко затянулся сигаретой.

— Мозгоклюи долбаные, — согласился его рослый товарищ.

Приземистый выпустил дым, который тут же унес в надвигающиеся сумерки ветер.

— Все у них, как в человеческой жизни. Мозгов ноль, а ведут себя, как двуногие.

— Птицы тоже двуногие, не только люди, — философски заметил рослый.

— Я о другом говорю. Я о психике. Вот смотри, есть среди пернатых трудяги. Они честно ныряют, выхватывают рыбу и устремляются к нашему судну, чтобы тут спокойно ее раздолбать и проглотить. Но существует и другая категория — халявщики. Они кружат и высматривают, кто и что поймал. Как только рыба оказывается вне воды, они тут же бросаются на трудягу в воздухе, чтобы отнять добычу. В результате чаще всего рыба падает обратно в воду и никому не достается. Вот так же происходит и у людей. Потому что…

Договорить приземистый не успел. Что-то сильно громыхнуло в недрах «Вест Стар». Даже палуба ощутимо содрогнулась.

— Где это? — вырвалось у машинально вцепившегося в леер рослого.

— Кажется, в силовой установке.

И тут заскрежетало так, что чайки с бакланами рванули прочь от судна. Силовая установка издала несколько неровных стуков и замерла.

— Вода поступает в трюм! — выкрикнул кто-то, выскочив на палубу.

Из силового отсека валили дым и пар. Судно оказалось практически обесточенным. Напряжение от аккумуляторов поступало лишь к аварийным линиям. Капитан не допустил паники, что было вполне вероятным на судне с не сработавшейся толком командой. Он тут же взял ситуацию в свои руки.

Стационарная система откачки воды не работала без генератора. Матросы вытаскивали на палубу портативные моторные помпы, запускали их. Толстые красные гофрированные шланги спускали в люки. Мелко тарахтели двигатели. Дергались шланги. Вода вылетала из них за борт.

— Все равно прибывает! — кричал стармех. — Пробоина слишком большая.

Вскоре судно дало заметный даже невооруженным глазом дифферент на корму. Пока никто не задумывался о причине аварии. Все отчаянно пытались бороться с ее последствиями. Судно кренилось все больше. Один за одним стали лопаться тросы и канаты, которыми к палубе были принайтованы морские контейнеры. Заскрежетала сталь, корежа настил, один из контейнеров заскользил по палубе. Рослый украинец еле успел оттолкнуть своего приятеля. Махина из рифленой стали снесла ограждения и рухнула в море, подняв фонтан брызг. Сперва контейнер ушел под воду, а потом всплыл и закачался на волнах. Солнце показало напоследок свой прощальный луч и скрылось за горизонтом. Темнота наступала быстро, как это всегда бывает в субтропиках.

Освещение почти полностью исчезло, если не считать пары прожекторов, питавшихся от портативного генератора. Но их свет лишь местами прорывал мрак, и от этого казалось только темнее. Крики, команды на разных языках перемешивались, мешая людям понять друг друга. Еще два контейнера сдвинулись с места. Их уже никто и не пытался остановить. Вода в трюме прибывала. Судно продолжало крениться.

Португальский фрегат подошел ближе, его прожектора были направлены на «Вест Стар». С другой стороны ему помогал сирийский сторожевик. Но это мало что изменило в борьбе за жизнь судна. Волны уже накатывали на палубу. Наконец капитан принял решение, которого от него ждали. Он смирился с тем, что судно уже не спасти, и отдал приказ всем покинуть борт.

Эвакуация прошла относительно организованно. Спустили шлюпки, сбросили спасательные плоты, те с шипением развернулись. Последним, как и положено, борт покинул капитан Хосе Саланта. Он спрыгнул в воду, откуда его подхватили на спасательный плот.

По морю шарили прожектора, моторки с португальского фрегата подбирали тех, кто барахтался в море, брали на буксир спасательные плоты.

* * *

Неяркое утреннее питерское солнце позолотило шпиль Адмиралтейства. Широкая Нева величественно несла свои воды к Балтийскому морю. В одном из кабинетов, выходящем окнами к реке, заложив руки за спину, стоял у подоконника контр-адмирал Нагибин, один из руководителей флотского ГРУ. Тронутые сединой волосы. Резко очерченный профиль.

Высокие напольные часы в дубовом футляре неторопливо тикали. В раскачивающемся золоченом маятнике отражалась обстановка кабинета. На выпуклой полированной поверхности то возникал старомодный письменный стол с искусно выполненной моделью парусника, то книжный стеллаж, за стеклом которого виднелся строй корешков томов энциклопедий и справочников, то проплывал триколор, стоявший в углу.

Дверь кабинета отворилась, и в него вошли каплей Виталий Саблин, Катя Сабурова и Николай Зиганиди. Саблин только хотел доложить по форме, что группа боевых пловцов, которую он возглавлял, прибыла… Но Нагибин лишь рукой махнул — лишнее. Он просто поздоровался за руку со всеми, начав с Кати.

— Рассаживайтесь, товарищи офицеры, — предложил он, указывая на длинный стол для совещаний.

От Саблина не скрылось, что настроение у контр-адмирала не лучшее. Губы, лишь только он замолкал, тут же поджимались, взгляд становился задумчивым, словно обращался внутрь. Та спешка, с которой Федор Ильич Нагибин собрал в своем кабинете спецгруппу из лучших боевых пловцов Балтфлота, свидетельствовала — случилось что-то сверхординарное. Мобгруппу Саблина по пустякам никогда не задействовали.

Боевые пловцы устроились за столом. Нагибин отдернул занавеску, прикрывавшую большой плазменный экран. Контр-адмирал считал, что современная техника не слишком уместна в исторических интерьерах. Но поскольку без нее не обойтись, по возможности использовал маскировку. Нагибин открыл ноутбук и вывел изображение на плазму.

— На этот раз Сирия, — сказал он.

Карта Сирии сменилась снятой с португальского фрегата картиной кораблекрушения «Вест Стар». При этом контр-адмирал пояснял возникшую ситуацию.

— Как вам известно, недавно официальный Дамаск дал свое согласие на вывоз с территории Сирии и уничтожение всех запасов химического оружия. Случилось это по предложению и под давлением Российской Федерации. В транспортировке и уничтожении отравляющих веществ участвуют и другие государства, но многие еще не приступили к своей части работ. Мы же оказались одними из первых, кто начал реализацию программы по вывозке и уничтожению ОВ. Судно «Вест Стар», крушение которого вы только что видели в записи, перевозило первую пробную партию химического оружия из арсеналов Башара Асада. Судно следовало в Новороссийск, откуда потом снаряды с отравляющим веществом планировалось перевезти железнодорожным транспортом на специальный завод, чтобы их уничтожить. Планировалось также на опыте первой партии усовершенствовать технологию уничтожения. Теперь вся партия оказалось затопленной вместе с судном у берегов Сирии. Обстановка там неспокойная. Сами знаете.

— Транспортировка проходила в режиме секретности? — спросил Саблин.

— Естественно, — контр-адмирал закрыл крышку ноутбука и выключил плазму. — В курсе происходящего был ограниченный круг лиц. Но нельзя исключать утечку информации.

— Я тоже так думаю, — согласилась Катя Сабурова. — По каким причинам затонуло судно?

— По словам очевидцев, взрыв в машинном отделении.

— Рукотворный? — задал вопрос Виталий Саблин.

— Пока еще неизвестно, — скороговоркой ответил Нагибин. — Это вам и предстоит выяснить. Так что первостепенная задача — определить причину взрыва и как можно быстрее поднять контейнеры с концентрированными отравляющими веществами. Если они попадут или обратно к Асаду, или — что хуже — к радикальным исламистам, будет очень плохо. А ведь есть еще и сильные подводные течения, которые могут разбить корпус затопленного судна. Вероятность штормов тоже не стоит сбрасывать со счетов. Если затянуть подъем по времени, морская вода может разъесть оболочку снарядов. Случится непоправимое.

— Жертвы при крушении были? — спросила Катя.

— Практически нет. Спаслась вся команда. Пропал только один человек, но он играл ключевую роль в транспортировке. Исчезла специалист-химик завода по уничтожению ОВ Александра Герман. Ее после крушения никто не видел ни живой, ни мертвой.

— Такие обстоятельства настораживают. Наверняка она имела допуск к многочисленным секретам, — вставил Саблин.

— Я не исключаю, что утечка информации про вид груза случилась по ее вине. Однако это лишь мое предположение, без всяких фактов. Идет проверка.

— С задачей все ясно. Вылетаем завтра? — поинтересовался Саблин.

— Сегодня, — сказал Нагибин. — Дорог не просто каждый час — каждая минута. Все подробности на месте. Сегодня вечером самолет на Дамаск, завтра с утра вы должны быть в Тартусе. Я вылетаю с вами. С сирийскими властями договорились. Но и им тоже нельзя безоговорочно доверять.

Глава 2

Ночь раскинулась над Средиземным морем. Ущербная луна только что выплыла из-за горизонта. На небе щедро рассыпались звезды. Легкий прохладный ветер летел над волнами. На берегу светились огоньки рыбацкой деревни. На пляже раскачивались развешенные для просушки сети. Застыли у причалов рыбацкие кораблики. Чернели вытащенные на берег лодки. На скалах черными складками лежали причудливые тени.

Ничего в ночном морском пейзаже не указывало на то, что именно напротив деревни и затонуло судно «Вест Стар». Оно лежало на дне, покинутое командой, и таило в своем чреве смертоносный груз, о котором мало кто знал. Все более-менее ценное, что всплыло на поверхность, уже подобрали местные рыбаки, после чего потеряли к «Вест Стар» всякий интерес, упоминая о нем лишь во время необязательных разговоров между собой.

Но море всегда обманчиво. У него, как говорится, «двойное дно». Первое дно — это поверхность, второе — то, что находится под водой. Сверху может царить идиллия, а вот внизу время от времени могут происходить странные и загадочные события.

Свет мощного подводного фонаря прорезал ночную толщу. Изредка в лучах света вспыхивали серебристым, золотым и красным отливами чешуи прибрежные рыбки. Дайвер в акваланге с одним баллоном, в черном, сливающимся с темнотой гидрокостюме, лениво шевеля ластами, продвигался в сторону открытого моря. Он то и дело сверялся с компасом, чтобы не отклониться от выбранного им курса.

Таинственный дайвер перестал шевелить ластами, завис вертикально и посветил фонарем вниз. Мощный фонарь пробил воду до самого дна. Под ним простиралась волнистая, как поверхность песчаной пустыни, равнина, там и сям поросшая колышущимися кустами водорослей. Редкие, изъеденные временем и волнами рыхлые скалы напоминали доисторических чудовищ. Ночное море всегда тревожно, пугающе. Прозрачная, бирюзовая днем вода становится похожей на расплавленный, непроницаемый для взгляда битум. Повсюду мерещатся опасные тени.

Однако дайвер был не робкого десятка — наверняка ему приходилось спускаться под воду не только в дневное время, но и ночью. Он вполне уверенно чувствовал себя в одиночестве, без всякой подстраховки. Луч фонаря пошел вперед, оторвался от лежавшего метрах в тридцати дна, размылся, растворился в водной взвеси, как в тумане. Воздушные пузырьки обильными гроздьями вырывались из дыхательного клапана и устремлялись к поверхности.

Дайвер снова принял горизонтальное положение и зашевелил ластами, забирая немного глубже. За стеклом маски поблескивали внимательные оливковые глаза. Еще несколько рыб сверкнуло в конусе яркого света. Пронеслась стайка хамсы, развернулась и устремилась вслед за дайвером. Привлеченная свечением, закружилась вокруг него хороводом. Аквалангист отмахнулся от мелких рыбешек, как отмахнулся бы на суше от надоедливой стаи комаров. Притороченное к его бедру ружье для подводной охоты и туго скрученную сетку он явно припас для другого случая.

Минут через десять впереди показались размытые в «водном тумане» очертания труб судна. Они казались абсолютно плоскими, без всякого намека на объем, будто вырезанными из черного картона. Даже приблизительно невозможно было представить, сколько до них осталось плыть. Но по мере приближения свет побеждал мрак. Вскоре стала даже видна надпись на носу судна — «Вест Стар». Последние сомнения отпали — дайвер оказался в том месте, к которому стремился этой ночью. Хоть судно и ушло под воду, имея большой дифферент на корму, но на илистом дне лежало ровно, словно какой-то сказочный гигант взял его в руки и аккуратно поставил на киль. И не просто поставил, а еще слегка прижал для устойчивости. Рядом на дне криво лежали врезавшиеся в ил сорванные с палубы морские контейнеры. Дайвер подергал ручку одного из них. Безрезультатно. Кроме пломб дверцы удерживал еще и большой навесной замок. Аквалангист оттолкнулся от контейнера, взмыл над палубой, проплыл над ней и, отыскав распахнутый люк с круглым иллюминатором, заплыл в проход пассажирской надстройки.

Команда покидала «Вест Стар» в спешке, а потому большинство дверей в каюты остались открытыми. Ковровая дорожка, постеленная в коридоре, собралась в складки и мерно колыхалась от «водяного сквозняка». Аквалангист на несколько секунд замер, соображая, куда следует заплыть для начала. Он скользнул в распахнутую дверь. Каюта была тесной. Двухъярусная кровать, откидной стол и микроскопический санузел с дверью-гармошкой. Под потолком плавал пластиковый чемодан на колесиках.

Дайвер снял с берда туго скрученную сетку, размотал ее и, оставив висеть в воде, взялся за чемодан. Замочек оказался закрыт. Посоветоваться, спросить разрешения было не у кого. Хозяин или хозяйка вовремя покинули борт. Орудуя широким ножом, дайвер подковырнул замок — тот отлетел, раскрылись «молнии». Аквалангист просто вытряхнул содержимое в воду, и вещи тут же расплылись по каюте. Его не заинтересовало мужское белье, запакованное в прозрачный пакет, равнодушной оставила и пара джинсов. Из всего найденного дайвер прихватил в сетку лишь новенький набор мужской косметики да бутылку крепкого спиртного, припрятанного в носке. Следующий объект, который его заинтересовал, — гардеробный шкаф. Там отыскалась куртка. Дайвер ощупал карманы. Улов составили украинский заграничный паспорт, размокшая пачка сигарет, зажигалка и портмоне. Последнее сильно заинтересовало аквалангиста. Он расстегнул его. Под прозрачным пластиком в окошечке виднелась цветная фотография — улыбающийся мужчина с женщиной и мальчиком лет четырех, снятые на фоне детских аттракционов. Вся семья сидела в вагончике туристического паровозика. Разглядев фотографию, дайвер раскрыл кошелек, извлек из него три стодолларовые банкноты, оставив внутри две. Триста долларов он аккуратно, чтобы не порвать размокшую бумагу, запихнул в вырез гидрокостюма. Портмоне с лежавшими в нем двумя сотнями бросил в сетку, где к тому времени находились спиртное и набор мужской косметики. Аквалангист уже собирался покинуть каюту, когда заметил оказавшийся при кораблекрушении под откидным столом планшетник. Он забросил его в сетку, выплыл в коридор и завернул в соседнюю каюту.

Дайвер методично обыскивал одно помещение за другим, забирал то, что представляло хоть какую-то ценность. Особенно его привлекали европейские документы, деньги, крепкое спиртное, оргтехника, хорошая одежда. Из каждого кошелька он непременно изымал около половины суммы и прятал в вырезе гидрокостюма. Не преминул дайвер прихватить и женское белье, найденное в одной из кают.

Подводный грабитель взглянул на таймер. Воздух в баллоне еще оставался. Все, что мог, он в надстройке уже осмотрел, что хотел, прибрал к рукам. Теперь предстояло поискать в других местах. Аквалангист проплыл над палубой, задержался над люком, ведущим в трюм. Открыть его оказалось делом нелегким. Но все же под напором лома, позаимствованного на пожарном щите, запор поддался. Крышка люка поднялась. Из нее тут же выплыло несколько обломков досок, которые устремились к поверхности.

Дайвер посветил в черный провал. Луч фонаря тонул в темноте, растворялся в ней. Заплывать внутрь затонувшего судна опасно, особенно если действуешь в одиночку — без подстраховки можно и заплутать, и попасть в ловушку. Но аквалангист был явно не робкого десятка и без колебаний заплыл в темноту. Вода была мутной, вся грязь, копившаяся в трюме годами, теперь превратилась во взвесь. Но все же мощный фонарь пробил ее стену. Аквалангист высветил развалившийся штабель деревянных ящиков, выкрашенных «военной» краской. Некоторые из них от удара раскрылись, рассыпав содержимое. Дайвер поднял что-то напоминающее артиллерийский снаряд, поднес его к свету. Маркировка, скорее всего, ничего ему не говорила — аквалангист пожал плечами и осторожно положил находку в сеть, после чего открыл еще пару ящиков. Явно остался недоволен — повсюду он находил такие же самые снаряды.

Воздух заканчивался. Аквалангист запрокинул голову, зацепил взглядом еле заметный прямоугольник раскрытого люка, к которому устремлялись серебристые пузырьки, оттолкнулся ногами от корпуса судна и взмыл вверх. Оседлав остановку, для того чтобы организм приспособился к изменению давления, он наконец оказался на поверхности, поднял маску на лоб, выплюнул загубник и шумно вздохнул полной грудью. Над всплывшим золотилось звездами низкое субтропическое небо. Белела ущербная луна. Ее серп крошился отсветами в невысоких волнах.

Аквалангист осмотрелся, различил в четверти кабельтова от себя покачивающуюся на волнах моторную лодку — в ней темнели два человеческих силуэта. Кричать он не стал, вытащил фонарик и трижды мигнул им в направлении лодки. Тут же негромко заурчал двигатель. Моторка вздрогнула и пошла к нему. Вскоре руки товарища уже затащили его на борт. В моторке находились взрослый араб и мальчишка лет четырнадцати.

Аквалангист сбросил ласты, акваланг и блаженно улыбнулся, усаживаясь на дно моторки. Рулевой, не зажигая огней, повел лодку к берегу. Дюралевый нос мягко ткнулся в песок. Мужчины вытащили моторку на пляж и только теперь рискнули зажечь фонари.

— Что видел, Аднан? — нетерпеливо спросил рулевой — немолодой араб с густой бородой.

— Золотых слитков там нет, — с искренним огорчением произнес дайвер Аднан.

Он отошел в темноту с сумкой и стал снимать гидрокостюм, косясь при этом, чтобы его напарник не заметил манипуляций с присвоенными деньгами. Мокрые доллары, евро, российские рубли он засунул в небольшой полиэтиленовый пакет и спрятал в карман джинсов.

— Жаль, что золота нет, — вздохнул напарник дайвера.

— Дядя Абдул, — сказал мальчишка, обращаясь к бородачу, — зачем же тогда судно сопровождал военный корабль? Вы же сами говорили, что это золотой запас Сирии Башар Асад вывозит.

— Я предполагал, — зло буркнул Абдул. — Всегда хочется надеяться на лучшее.

К моторке вернулся дайвер — перед собой держал сложенный в несколько раз мокрый гидрокостюм.

— Давайте улов смотреть, — предложил он.

На пляже расстелили брезент. Аднан стал раскладывать находки. Побывавшие в воде ноутбуки, планшетники, айфоны.

— Кое-что на запчасти продать можно, — попытался утешить себя Абдул.

— Надо поскорее аккумуляторы из них достать. Может, они еще «живые», — с видом знатока сказал мальчишка и принялся вытаскивать аккумуляторы.

Его дядю Абдула больше интересовали кошельки. Он любовно расправлял мокрые купюры, тут же суммировал найденное, складывая в уме.

— Где-то тысячи две-три баксов, — подвел он итог. — Ну, и пластиковые карточки. Много за них не выручишь. Говорят, вся команда спаслась. Наверняка уже счета заблокировали. Неплохо, но и не густо.

— Естественно, не густо, — согласился дайвер.

— Папа, а это что такое? — указывая на странный артиллерийский снаряд, спросил мальчишка.

Аднан пожал плечами.

— Честно говоря, не знаю. Похоже на снаряд для пушки. Но только он какой-то странный. Никогда раньше подобного не видел. Там полный трюм таких. В ящики запакованы. Часть рассыпалась. Наверное, из-за них судно военные сопровождали.

— Теперь боеприпасы в цене, — Абдул бережно принял в свои руки снаряд и стал его рассматривать. — Знать бы, сколько это может стоить. Ты, Аднан, много их смог бы поднять?

— Если бы за это заплатили, то все поднял бы. Дело в цене, — самоуверенно ответил дайвер на вопрос брата. — Надо новый акваланг покупать. Этот уже дрянь. Опускаюсь под воду и не уверен, поднимусь ли.

— Отец, не говори так. Я всегда за тебя молюсь, когда ты под водой, — попросил Фераз.

— В любых обстоятельствах стоит готовиться к худшему, сын. Тогда и плохое покажется хорошим, — ухмыльнулся Аднан, произнеся одну из своих любимых фраз.

Абдул продолжал рассматривать снаряд, даже постучал по корпусу заскорузлым ногтем.

— Небольшой, но тяжелый. Похоже, что корпус изнутри бетоном залит.

— Будет обидно, если он окажется болванкой для учений, — Аднан, как и декларировал, был готов к худшему.

— Кто бы стал болванки вывозить морем? И зачем? — Абдул, в отличие от брата, надеялся на лучшее. — Да еще под военным эскортом!

— Хорошо, если бы ты, брат, оказался прав.

Абдул морщил лоб. Ему не хотелось разочаровываться. Он был неисправимым оптимистом. В тот день, когда он увидел, как «Вест Стар» в сопровождении эсминца и сторожевика выплыл из-за мыса, то сразу же подумал, что режим Башара Асада вывозит из страны что-то очень ценное. Первая мысль была — золотой запас Сирии. Ему тут же представились золотые слитки в трюме судна. И тут, словно свыше, был послан счастливый шанс сказочно разбогатеть. «Вест Стар» затонул у него на глазах. Единственный акваланг во всем рыбацком поселке был у его брата Аднана. Вот и решили все трое вместе с Феразом попытать счастья. Конечно, задуманное всегда лучше того, что происходит в реальности. Вместо золотых слитков в трюме затонувшего судна оказалась какая-то военная хрень. Но и она могла стоить немалых денег.

— Есть у меня хороший друг в отряде повстанцев, — задумчиво произнес Абдул. — Он раньше кадровым офицером-артиллеристом в армии служил. Он уж точно определит, что нам попало в руки. К нему командир прислушивается. Если эти штуки чего-то стоят, то он даст настоящую цену, не обманет. Пошли домой.

Мужчины еще дальше вытащили лодку на берег, сняли мотор. Абдул нес завернутую в брезент подводную добычу. Аднан тащил на плече тяжелый мотор. Фераз бережно прижимал к груди артиллерийский снаряд. Ночная рыбацкая деревня встретила их тишиной. Даже собаки молчали, ведь этих людей здесь все хорошо знали, они родились и выросли тут.

* * *

Ярко светило полуденное солнце. Ветер гнал по небу маленькие, похожие на выстрелы старинных пушек облачка. Небольшой спасательный корабль сирийских военно-морских сил уверенно резал форштевнем волны, со стороны берега его прикрывал сторожевик.

На корме сторожевика стояли каплей Саблин, его подчиненные Катя Сабурова и Николай Зиганиди. Чуть в стороне держался контр-адмирал Нагибин. Все были одеты в штатское. Формальности с официальными сирийскими властями были улажены. О том, что на борту затонувшего судна находятся снаряды с отравляющим веществом, по-прежнему знал лишь узкий круг допущенных к секретам лиц. Но утечка информации могла произойти в любой момент. На поиски и подъем снарядов официальный Дамаск дал минимум времени — две недели. К тому же боевым пловцам и их руководителю Федору Ильичу Нагибину приходилось легендироваться, но это уже являлось требованием Москвы. Не хватало еще, чтобы к затоплению «Вест Стар» со смертоносным грузом журналисты приплели и Российскую Федерацию. И так у международного сообщества хватало обоснованных и необоснованных претензий к России. Гражданские войны, революции — материя сложная. В них не бывает полностью виноватых и полностью невинных.

— Погода что надо. Лучшей и не придумаешь, — произнес Виталий Саблин, вглядываясь в береговую линию.

— Под водой погода всегда одна и та же, — шутливо отозвалась коренная петербуржка Катя Сабурова.

— Ну, не скажи, — сказал Зиганиди. — Под водой тоже всякая погода случается.

Нагибин отвинтил крышку небольшого термоса, предложил:

— По кофе кто-нибудь желает?

— Не откажусь, Федор Ильич, — согласилась Катя.

— Не каждый день товарищ контр-адмирал своих подчиненных кофе угощает, — улыбнулся каплей Саблин. — Думаю, и Николай не откажется.

— Раз мое предложение принято, то пусть кто-нибудь из вас сбегает за стаканчиками, — усмехнулся Нагибин.

— Я самый молодой, — вызвался Зиганиди. — Мне и идти.

— Ошибаешься, самая молодая — я, — напомнила Катя.

— Дамы для мужчин за стаканчиками не бегают, — произнес Николай.

— Мы боевые пловцы. И не стоит делить нас на слабый пол и сильный, — возразила Катя.

— Вот когда мы с тобой окажемся в воде, тогда и не будем делиться по гендерному принципу, — отозвался Николай. — А в свободное время дай мне почувствовать себя сильным мужчиной, который способен послужить красивой женщине.

— Только ради твоего болезненно ущемленного самолюбия, — разрешила Катя.

Зиганиди отошел. Нагибин покачал головой.

— Вы все свои негативные эмоции в свободное время на берегу выплескивайте, — посоветовал контр-адмирал.

— Мы так и делаем, Федор Ильич, — почти по-домашнему ответила Сабурова.

Вернулся Зиганиди, принес пластиковые стаканчики, позаимствованные из-под большой пластиковой бутыли с пресной водой для экипажа сторожевика. Нагибин разлил ароматный кофе.

— Вы, как всегда, товарищ контр-адмирал, немного черного перца в кофе добавляете? — пригубила стаканчик Катя.

— Не только. Я еще неизменно варю его не на простой воде, а на минеральной. И сахар не кладу. Он только природный вкус перебивает.

— Ничего нет лучше, как пить кофе на свежем воздухе, — вздохнул Зиганиди. — Особенно если воздух морской.

— Вот и хорошо, что у вас отличное настроение, — подытожил светскую беседу контр-адмирал. — Вернемся к делу, из-за которого мы сейчас имеем возможность пить хороший кофе на средиземноморском ветру. К тому же под водой не только кофе пить невозможно.

Федор Ильич достал планшетник, вывел на него карту побережья, увеличил изображение. Головы боевых пловцов сблизились. Нагибин указал на красный крестик.

— Только перед выходом с базы мне это сбросили сирийские коллеги. Вот приблизительное место затопления «Вест Стар». Акватория тут мелкая, если судить по карте, глубина от двадцати до пятидесяти метров. Но есть и несколько впадин до сотни. Будем надеяться, что судно не угодило в одну из них.

— Никто до нас его не обследовал? — поинтересовался Саблин.

— Никто, — сказал Нагибин. — В сирийском руководстве решили, что не следует вводить в курс дела лишних людей из местных военных. Среди них найдется немало информаторов повстанцев. Срабатывают родственные связи, а они на Востоке куда сильнее, чем у нас. Даже наши сопровождающие не в курсе характера груза. Нам придется поднимать его и паковать в ящики своими силами. К тому же территория суши напротив места затопления контролируется повстанцами.

— Да уж, Восток с его гражданской войной, родственными связями и религиозными нюансами — дело тонкое, — заочно согласился с таким решением Саблин.

Координаты сторожевика на планшетнике показывали, что примерное место затопления «Вест Стар» совсем близко. От него боевых пловцов отделяло чуть больше кабельтова. Сторожевик сбавил ход. Сирийский военно-морской офицер подошел к Нагибину. Единственное, что было ему известно о «госте», что это высокопоставленный флотский из России.

— Готовить к спуску под воду беспилотник? — спросил он.

— Думаю, с этим можно подождать, — прищурился Федор Ильич. — Сколько времени вам понадобится на его развертывание?

— Полчаса. Не более, — доложил сириец.

— Тогда не спешите.

Нагибин смотрел за борт. Сторожевик шел самым малым ходом. Солнце стояло в зените, его лучи безжалостно жгли кожу.

— Вижу! — первой заметила затонувшее судно Катя, указала рукой. — Слева по борту.

Командир на мостике сторожевика тут же среагировал. Корабль отклонился влево. Теперь уже все могли видеть под водой верхушки труб «Вест Стар» — все остальное размывала водяная толща.

— Красиво лежит, — определил Виталий Саблин. — Словно его специально так поставили.

— Хорошо, что жертв не было, — произнес Николай. — Редкий случай. Капитан умело действовал. Всех эвакуировал.

— Не забывай о специалисте-химике, — напомнил Саблин. — Не факт, что она спаслась. Возможно, в первую очередь нам придется поднимать ее тело.

— Тогда появится определенная ясность, — вставила без особых эмоций Катя Сабурова.

Она, в обычной жизни чувственная и даже слегка сентиментальная, лишь только входила в работу — сразу же преображалась. Всякие «глупости» вроде жалости, сопереживания уходили на второй план. Главным становилась задача, ее выполнение.

Маневрируя, сторожевик сбросил ход, замер. Загремела якорная цепь.

— Ну вот мы и на месте, — с облегчением вздохнул Нагибин. — Хорошо, что глубина небольшая. Если глазомер меня не обманывает, то метров тридцать-сорок.

Вновь появился сирийский флотский офицер.

— Глубина тридцать шесть метров, — доложил он.

— Отлично. Благодарю, капитан-лейтенант.

Нагибин любил людей, которые успевали опередить его вопросы. С такими легко работать. Сириец прочувствовал это, широко улыбнулся, но не стал задерживаться, понимая, что русским надо поговорить без лишних «ушей и глаз».

— Товарищи офицеры, — обратился Нагибин к своим подчиненным — членам мобильной группы под командованием каплея Саблина. — Ваша первоочередная задача — обследовать затонувшее судно на предмет поднятия груза и попытаться понять природу взрыва. Если это только был взрыв.

— Есть сомнения? — спросил Саблин.

— Место сомнениям есть всегда, — ответил Нагибин. — В нашем распоряжении есть только показания некоторых членов команды «Вест Стар». Они сильно разнятся.

— На мой взгляд, совпадения случаются очень редко, — вставила Катя Сабурова. — Если судно с таким грузом затонуло, практически не отойдя от Сирии, значит, кому-то было нужно, чтобы груз оставался здесь.

— Возможно, ты и права. Готовьтесь к погружению.

— Есть готовиться к погружению, товарищ контр-адмирал, — негромко произнес Саблин.

В мобгруппе, которой руководил каплей Саблин — одной из лучших не только на Балтийском флоте, но и на других российских флотах, — имелись свои традиции. Командира за глаза, а временами и непосредственно в общении называли кличкой Боцман. Так уж сложилось. Кто и когда впервые назвал его именно так, уже стерлось из памяти. Эта уважительная кличка прилипла к Виталию, и он не обижался на нее. С какой стати обижаться? Ведь слово «боцман» тут же вызывает в памяти хороший флотский образ маримана с серебряной трубкой-свистком и команду «свистать всех наверх». Существовала еще одна традиция, связанная с тем, что в группе была и женщина — Катя. На совместном отдыхе, в компании, Сабурова никогда бы не позволила себе переодеваться на виду у мужчин, пусть это были бы даже самые близкие ей люди: Виталий Саблин с Николаем Зиганиди. Но когда дело касалось службы, все условности отбрасывались. Молодая красавица становилась таким же бойцом, как и ее товарищи. Подводные пловцы научились отключать в своих мыслях то, что диктовала им природа. Правда, потом, в свободное время, те самые мысли благополучно включались.

Катя не могла не нравиться мужчинам. И Виталий, и Николай временами на нее засматривались, даже пытались ухаживать. Но Сабурова никому из них не отдавала предпочтение. Ее отношение к товарищам оставалось ровным, как того и требовала служба. Нельзя, чтобы в мобгруппе копились взаимные обиды и недоговоренности. Нельзя, чтобы кто-то чувствовал себя ущемленным. Малейшее сомнение, возникшее в критический момент, способно привести к провалу.

Для боевых пловцов из Российской Федерации на сторожевике отвели отдельное помещение, где хранилось их снаряжение. При выходе с военно-морской базы они были представлены как нанятые страховой фирмой, где было застраховано судно «Вест Стар», латвийские аквалангисты, которым заказали определить характер повреждения судна. В курсе того, что это россияне, были лишь офицеры сторожевика.

Решено было идти под воду всем троим одновременно. Сабурова, Саблин и Зиганиди стояли на дощатом настиле, укрепленном за кормой сирийского сторожевика. Волны били в настил снизу, из широких щелей вырывались брызги. Контр-адмирал Нагибин наблюдал за погружением с кормы корабля. Саблин не спеша сел, опустил ласты в воду и, подняв большой палец кверху, ушел в глубину, практически не подняв брызг. Следом за ним погрузились и Сабурова с Зиганиди. Задача казалась простой. Солнце стоит в зените. Его лучи пробивают толщу воды до самого дна. Судно даже не лежит, а стоит на киле. Если бы это были учения, то Нагибин никогда бы не позволил себе так упрощать задачу.

Подводные бойцы сплылись и, идя рядом, устремились к затонувшему судну. Саблин проплыл вдоль борта. Ближе к корме, с правой стороны, отчетливо виднелась пробоина в районе силового отделения. Зиганиди был уже рядом. Сабурова держалась в отдалении. Хотя угрозы пока ниоткуда не просматривалось, Катя действовала по привычке, страховала товарищей.

Пробоина была не слишком большой — через нее нельзя было попасть внутрь судна. Виталий достал фотоаппарат в водонепроницаемом футляре. Николай закрепил на корпусе масштабную линейку-магнит. Пару раз полыхнул блиц. Лишь после этого Саблин с Зиганиди принялись изучать рваные края пробоины. Сразу же бросалось в глаза то, что металл был вывернут острыми краями наружу, что свидетельствовало: взрыв произошел внутри машинного отделения. Если бы пробоина появилась вследствие столкновения или установленной диверсантами мины, то все было бы наоборот — рваные края пробоины загибались бы внутрь.

Саблин посветил фонарем в пробоину, пошарил в ней рукой. Однако никаких видимых свидетельств наличия остатков взрывного устройства не обнаружил. Виталий махнул товарищам рукой. Мол, здесь более-менее все ясно, обследуем судно дальше. Надстройка пока не заинтересовала подводных пловцов. Оно и понятно: то, из-за чего они оказались в Сирии, находилось в трюме.

Катя ушла вперед и остановилась у открытого палубного люка. Когда находишься под водой, то общаться сложно — не поговоришь, а жестами многого не скажешь. Но если вода — «твой дом родной», то его обитателям понять друг друга несложно. Сабурова с Саблиным вели немой диалог. Катя обращала внимание на то, что люк открыт. Возможно, кто-то побывал здесь до них. Саблин, как водится в таких случаях, возражал — следовало учесть все возможности. Нельзя было исключать, что люк открыли в то время, когда команда покидала судно. Мало ли что следовало прихватить с собой из трюма.

Зиганиди терпеливо дожидался окончания спора, нарезая круги над палубой. Наконец Виталий ушел в люк вместе с Катей. Николай остался наверху для страховки. Иногда открытый люк — это специально оставленная ловушка. Заплывешь, а его и закроют. Катя светила фонарем. Виталий делал фотоснимки. Затем вместе пересчитали, насколько это было возможно, ящики. Цифра сходилась. Получалось, что никто до них тут не хозяйничал, и это не могло не радовать.

Теперь можно было всплывать. Для наглядности прихватили с собой один из снарядов, предварительно завернув его в непрозрачный пластиковый пакет. Николай принял находку из рук Боцмана. Виталий уже хотел давать знак на всплытие, как Сабурова остановила его и указала рукой на надстройку. Саблину не улыбалось терять время. Чем раньше всплывешь, чем быстрее обсудишь ситуацию с Нагибиным, тем скорее можно приступить к делу. Но Катя жестами напомнила своему командиру, о чем или, вернее, о ком идет речь. Сабурова, не прикасаясь к себе, провела руками возле груди, утрируя ее размер, а затем и возле бедер.

Николай чуть не прыснул смехом, едва не выплюнул загубник. До него дошло, что Катя имеет в виду Александру Герман — специалиста-химика, единственную на борту «Вест Стар» женщину. Следовало прояснить ее судьбу. Одно дело, если она погибла при кораблекрушении, другое — если бесследно исчезла.

«Плывем», — дал знак Виталий Саблин.

Боевые пловцы заплыли в надстройку. Под потолком покачивались вещи, бывшие легче воды. Мячик-эспандер для разработки кисти руки, пластиковые тубы с лекарствами, запакованная в пакеты одежда, несколько спасательных жилетов.

Пловцы разделились, чтобы обследовать каюты. У них не было точных данных, кто из команды какое помещение занимал. Саблин не тратил много времени на обследование — лишь только видел «мужской» багаж, тут же перебирался в соседнюю каюту. Сабурова двигалась ему навстречу, начав обследование с другого конца коридора. Они столкнулись в каюте Александры Герман. Сомнений в том, что именно здесь женщина-химик, специалист по отравляющим веществам, собиралась жить во время перехода до Новороссийска, не оставалось. В крошечном санузле под потолком плавал футляр с тушью для ресниц и баллон с женским дезодорантом.

Саблин и Катя переглянулись. Чемодан Александры был открыт. Походило на то, что она покидала каюту в спешке. Сабурова расстегнула молнию в боковом отделении, вытащила несколько книг-справочников по специальности. Виталий жестом дал понять, чтобы Сабурова взяла их с собой.

Наконец вся троица пошла на всплытие. Непродолжительная остановка для декомпрессии. Вскоре аквалангисты уже выбирались на дощатый помост, закрепленный за кормой сторожевика. Сабурова традиционно отказалась от протянутой ей руки — выбралась из воды сама.

Нагибин не торопил с докладом. Он дождался, когда боевые пловцы переоденутся. Встретились вновь на корме.

— Как успехи? — спросил контр-адмирал.

— Похоже, что задача легко решаема, — доложил Саблин, — конечно, если не затягивать с подъемом.

— У нас на волокиту нет времени, — напомнил Федор Ильич.

— Судно лежит на киле. Процентов восемьдесят груза так и сталось в ящиках. Остальные снаряды — россыпью. Чтобы ускорить подъем, необходимо разрезать палубу. Затем ставим над «Вест Стар» корабль с лебедкой и поднимаем груз по частям.

— Отлично, — мягко улыбнулся Нагибин. — Будем надеяться, что погодные условия окажутся на нашей стороне.

— Там довольно сильное подводное течение. Глубина небольшая. Во время сильного шторма судно может завалиться на борт, — напомнила Катя Сабурова.

— Что удалось установить насчет характера повреждения? — поинтересовался контр-адмирал.

— Однозначно взрыв произошел внутри корпуса, — доложил каплей Саблин. — Разорванные листы выворочены наружу. По моему мнению, сработала заранее установленная в машинном отделении мина. Однако утверждать это со стопроцентной гарантией не могу. В само машинное отделение мы не проникали.

Нагибин наморщил лоб, посмотрел вдаль — на берег. Побережье казалось мирным. Сети на берегу, рыбацкие лодки и кораблики, деревня растянулась у подножья невысокой горы. Были видны и любопытные сельчане, вышедшие поглазеть на сторожевик со спасательным судном, замершие над местом кораблекрушения. Наверняка среди них были если не сами повстанцы, то хотя бы их старательные информаторы.

— Есть два варианта, — негромко произнес контр-адмирал. — Мину установил кто-то из команды «Вест Стар», или же это сделал подкупленный человек из портовых служб.

— Логично, — согласился Саблин.

— Лично я склоняюсь к мысли, что это сделал кто-то из команды, — произнесла Сабурова.

— Не так важно, кто, а важно — зачем? — задал закономерный вопрос Николай Зиганиди.

— Зачем? — переспросил Нагибин. — Ответ прост, он лежит на поверхности. Кому-то очень не хотелось и не хочется, чтобы химическое оружие покинуло территорию Сирии.

— За таким ответом вновь возникает очередное «зачем», — произнес Боцман.

— С одной стороны, в таком исходе заинтересован официальный Дамаск, — без особого удовольствия должен был признать Нагибин. — Асад дал согласие на вывоз и уничтожение запасов ОВ под давлением. И не в последнюю очередь — России. После крушения «Вест Стар» он сможет позволить себе развязать руки. Мол, страны, взявшие на себя обязательство вывезти и уничтожить химическое оружие, не способны обеспечить безопасность транспортировки. Следовательно, программу следует закрыть. С ОВ Асад чувствует себя более уверенно. С другой стороны, в крушении «Вест Стар» могут быть заинтересованы и повстанцы. Они совсем не против и сами использовать химическое оружие, обвиняя при этом правительственные войска. В любом случае чем быстрее мы сумеем поднять снаряды, тем лучше. Тем меньше смертей случится среди мирного населения.

— Думаю, одним из ключей к загадке с катастрофой является пропавшая Александра Герман, — сказал Саблин. — Что о ней говорят спасшиеся члены команды?

Нагибин пожал плечами.

— Мне такой информации пока не поступало, но вскоре я буду ее иметь. Сирийские коллеги обещали предоставить. Подготовьте список необходимого вам оборудования. Желательно все сделать своими силами, не привлекая местных специалистов.

Глава 3

Есть категория людей, которых можно записать в ряды самых отъявленных пацифистов и противников всяческих революций, бунтов, политических пертурбаций. Это те, кто делает свой бизнес на туристах. Туристы — народ пугливый. Никому не хочется на отдыхе схлопотать пулю или стать жертвой террористического акта. Сирия и до гражданской войны не числилась в списке популярных курортов. Хотя и находились ценители древней архитектуры, исторических мест, приезжавшие в эти края. Худо-бедно, но немногочисленные отели на побережье заполнялись. С началом же военных действий номера, прибрежные кафе, пляжи вмиг опустели. Те, кто вложился в отельный бизнес, кусали локти. Кредиты на строительство взяты, деньги приходится возвращать банкам с процентами, налоги на землю и недвижимость приходится платить. Здания, мебель, оборудование постепенно приходят в негодность. А отдачи практически никакой. Лишь редкие журналисты да представители международных гуманитарных организаций пару раз в году пожелают снять номер.

Поэтому катастрофа «Вест Стар» стала для небольшого курортного городка Эль-Мерим знаковым событием — появилось двадцать потенциальных постояльцев. Надо же спасшимся членам команды где-то жить и питаться, пока владелец судна сумеет вернуть их по домам. Первым сумел подсуетиться хозяин небольшого отеля «Дар Хайет» в первой от моря линии. Ему удалось за полдня собрать половину уволенного двумя годами ранее персонала, провести генеральную уборку, перестирать и высушить залежавшееся белье. Даже бассейн выдраили и наполнили морской водой с помощью мотопомпы и пожарных рукавов. За время гражданской войны когда-то ухоженный парк превратился в настоящие джунгли, но двое братьев, нанятые хозяином за сто долларов, вооружились бензопилой, прорезали проходы над дорожками и вытащили срезанные сучья на задворки.

Конкуренты не успели даже и глазом моргнуть, как члены команды затонувшего судна уже заселились в номера «Дар Хайет». Улыбчивый хозяин лично приветствовал постояльцев, нахваливал свой отель, высказывал сочувствие по поводу гибели «Вест Стар», расспрашивал о гастрономических предпочтениях.

Сирийские военные для охраны членов команды пригнали к воротам отеля старый французский бронетранспортер, выкрашенный в охристый цвет пустыни. Возле него через четверть часа уже развернулся стихийный арабский рынок. Торговцы выкладывали свой товар прямо на броне и гусеничных траках. Естественно, за использование бронетехники в качестве прилавка приходилось отдельно платить командиру «антикварного» бэтээра.

Моряки были вынуждены покупать — мало кто, покидая борт «Вест Стар», сумел прихватить с собой вещи первой необходимости. Теперь самым ходовым товаром стали зубная паста и щетки, белье, носки, шлепанцы, одноразовые бритвенные станки. Правда, для покупок приходилось кооперироваться — у большинства членов команды кошельки ушли под воду вместе с судном. Сперва боролись за живучесть плавсредства, потом же оказалось, что каюты наполовину залиты водой.

К вечеру команда уже обжилась в номерах и собралась на террасе для ужина. Несмотря на то что хозяин отеля узнал о гастрономических предпочтениях постояльцев практически все, ужин разнообразием не поражал. Мелкая скумбрия, поджаренная на большом мангале. Печеный картофель, разрезанный на четвертушки, и макароны на гарнир, салат из свежих овощей, крупные соленые маслины и спеченные в тандырной печи лаваши. Если кто-то желал спиртного, то вино и виски можно было приобрести за отдельную плату. Спиртное не разливали, бармен за стойкой с кофейным аппаратом стыдливо продавал его бутылками, завернутыми в газеты.

Капитан Хосе Саланта сидел за одним столиком со стармехом Мануэлем Кадурой. Они уже прикупили по бутылке виски, занесли спиртное в номера, так что могли быть спокойными за культурную программу перед сном. Стоило помянуть погибшее судно и выпить за здоровье тех, кто спасся.

Саланта торопливо ел мелкую скумбрию, брал ее руками, запивал минералкой. Стармех орудовал вилкой и ножом, заедал рыбу салатом.

Тент над террасой растянуть еще не успели, как и не успели выставить стеклянные щиты по торцам. Поэтому налетавший с моря ветер трепал скатерти, норовил вырвать из подставок салфетки.

— Пересушил повар рыбу, — недовольно пробормотал капитан, отдирая зубами спинку небольшой скумбрии.

— Пересушить скумбрию — это надо еще уметь, она же жирная, — согласился стармех, сплевывая на салфетку мелкую косточку. — Все, наелся. Надо чего-нибудь в номер перекусить купить.

То, что вечер капитан и стармех проведут вместе за бутылкой виски, понималось «по умолчанию». Не пить же поодиночке. Хосе Саланта глянул на часы.

— Скоро семь, — сказал он так, что было понятно: это время значит для них что-то несравнимо большее, чем просто банальные семь вечера.

Капитан заметно нервничал, хотя не хотел показывать этого. Нервничал и Мануэль Кадура.

— Семь, — сказал он. — Как вы думаете?.. — фраза не была произнесена целиком, но капитан явно понимал, о чем идет речь.

Он бросил несколько настороженных взглядов по сторонам, убедился, что никто их не подслушивает. Все члены команды погибшего судна были заняты ужином, обменивались впечатлениями.

— Думаю, все будет, как договаривались, — тихо сказал капитан.

Кадура покрутил головой, словно разминал затекшую шею.

— У меня плохое предчувствие.

— В чем это выражается?

— Мне перед выходом в море сон дурацкий приснился.

— Понятно, нервы, — попытался найти реальное объяснение капитан.

— Мне отец мой покойный приснился, — тихо говорил стармех Мануэль. — Будто иду я по берегу океана. Волны небольшие. Накатывают, откатывают. И не понять, ночь или день. Туман такой странный стелется. — Мануэль повел перед собой рукой, словно раздвигал тот самый невидимый сейчас туман из своего сна. — Из тумана выбежали две большие собаки. Не лаяли на меня, словно за своего признали. А я остановился и боюсь пошевелиться. Чувствую во сне, что кто-то еще в тумане идет. Ко мне приближается. Галька под ногами у него скрипит, постукивает.

Капитан напряженно слушал — в душе он был суеверным. Моряки вообще склонны придавать значение всяким приметам. Мануэль Кадура после эффектной паузы продолжил:

— И вот уже вижу в тумане силуэт. На меня словно холодным ветром подуло, и фиалками запахло. Собаки легли у моих ног. Тут из тумана и вышел мой покойный отец. Никогда он таким мне раньше не снился. Вроде даже моложе стал, чем когда из жизни уходил. Черные штаны отутюжены, стрелки на них идеальные. Рубашка белая с расстегнутым воротником. А сам босиком, и в руках никелированный штатив с капельницей держит, как тогда, когда я его в больнице последний раз живым видел.

Капитан Саланта даже плечами дернул — так ярко ему представился сон стармеха с мертвым отцом и больничной капельницей.

— Сказал тебе что-то? — живо спросил он.

— Нет. Молча постоял. Головой покачал и назад в туман пошел.

— То, что молчал, это плохо, — проговорил Саланта.

— Знаю. Если бы сказал, это было бы просто к перемене погоды. Получается, он меня предупредить о чем-то хотел. Но, наверное, им на том свете запрещено живых предупреждать. Вот и молчал.

— Всякие сны случаются. Одни пустые, другие пророческие. Это все нервы, — попытался успокоить стармеха капитан.

— Оно и понятно, что нервы. Но я отца как живого видел, — вздохнул Мануэль.

— Да, дела…

Команда «Вест Стар» уже расходилась с террасы. Люди отправлялись кто к морю, кто по номерам. Саланта взглянул на часы.

— Время уже настало, пошли, — тихо сказал он Мануэлю Кадуре.

Тот нервно осмотрелся, убедился, что никто специально на него не обращает внимания, и поднялся из-за стола. Капитан со стармехом прошлись по свежепросеченной дорожке, покрутились у ворот отеля и вышли через калитку. К ним тут же бросились несколько арабов-торговцев, стали предлагать свой товар.

— Нет, нет, нет, — тут же замахал на них руками капитан. — Мы ничего не собираемся покупать.

— Может, хотите сфотографироваться на фоне бэтээра? — предложил механик-водитель. — Всего один доллар.

— И фотографироваться мы не собираемся, — бросил на ходу Мануэль и обратился к капитану: — Нельзя задерживаться, они от нас не отстанут.

Мужчины заспешили по улице в сторону центра Эль-Мирима. Торговцы бежали за ними целый квартал, пока наконец не поняли, что этим двоим ничего всучить не удастся.

— Приставалы чертовы, — буркнул стармех.

— Ненавижу арабскую навязчивость, — зло проговорил Саланта.

— Я тоже. Ничего у них нельзя просто так купить. Всегда приходится торговаться и тратить драгоценное время. Им-то что? Сидят себе на базаре.

Вскоре Мануэль и Хосе оказались на центральной площади городка. Ее окружали невысокие, в четыре этажа, дома европейской архитектуры. Посередине имелся даже фонтан. Правда, теперь он был сухим — в бетонной чаше валялись срезанные сухие пальмовые листья и прочий мусор.

— И где же тут банкомат? — осмотрелся капитан.

— Портье говорил, что он на центральной площади, — вертел головой стармех.

Мужчины обошли площадь. Банкомат отыскался между продуктовым магазином и закрытым кафе. Капитан со стармехом переглянулись.

— Ты первый, — предложил Хосе.

Мануэль замялся, но все же вытащил лощеное портмоне и вынул из него новенькую пластиковую карточку, вставил ее в прорезь банкомата. Тот подмигнул зеленым светом и проглотил ее. Сверяясь с бумажкой, стармех набрал пин-код. Капитан в это время демонстративно смотрел в сторону. Мол, меня эти цифры не интересуют.

— Ну, как? — нетерпеливо спросил он, когда карточка вновь оказалась в руках Мануэля.

Кадура выглядел растерянно.

— Пришли деньги, — сказал он, — но только половина от обещанного. Как это понимать?

— Дай я попробую, — капитан сменил стармеха у банкомата.

И его новенькая кредитка исчезла внутри аппарата.

— Тоже половина пришла, — упавшим голосом проговорил он. — Черт побери.

— Что делать будем? — Голос стармеха дрогнул. — Мы же так не договаривались.

— Не договаривались, — подтвердил Хосе и потер вспотевший лоб.

Мануэль полез в карман за мобильником.

— Я сейчас позвоню, — стал набирать номер.

— И не думай, — схватил его за руку капитан. — Засветиться хочешь? Номер засекут — и конец.

— Тоже правильно, — Мануэль Кадура спрятал трубку.

— Только из уличного телефона можно звонить, — Капитан окинул площадь взглядом.

Неподалеку под пальмой виднелась стойка с городским телефоном.

— Телефонной карточки нет, — развел руками стармех.

— Сейчас будет.

Мужчины зашли в небольшой продуктовый магазин. Пожилой продавец сидел за кассой и читал журнал. В торговом зале царил полумрак. Гудели холодильники с минералкой, напитками и мороженым.

— Здравствуйте, — заулыбался седой сириец. — Что желаете? — Он тут же включил свет в зале.

— У вас можно купить карточку для уличного телефона? — поинтересовался капитан.

— Вам на сколько минут? Для звонка по Сирии или за границу? — Продавец выдвинул ящик кассы, развернул в пальцах веер телефонных карточек разного номинала. — Выбирайте.

Капитан, словно играя в карточную игру, поводил рукой и вытянул центральную. Расплатился наличными.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался продавец.

Стармех сходил к холодильнику и взял две небольшие бутылочки минеральной воды.

— И это еще посчитайте.

— Вы с «Вест Стар»? — спросил продавец. — Ваши уже ко мне заходили.

— Да, мы из команды утонувшего судна, — неохотно признал Хосе.

— Заходите еще, — пригласил продавец. — Если чего-то, что вам нужно, не увидели в моем магазине, заказывайте. Завтра же привезут.

— Мы неприхотливые. До свидания, — попрощался капитан.

Мануэль и Хосе вышли на улицу. Немного попрепирались, кто из них будет звонить. Трубкой завладел капитан, набрал номер. Стармех держал голову поближе к трубке, чтобы слышать. Раздались длинные гудки. Затем спокойный мужской голос ответил по-английски.

— Слушаю вас.

— Это я — Хосе Саланта, — хрипло, волнуясь, произнес капитан, — со мной рядом Мануэль.

— Рад слышать. Какие-то проблемы?

— Почему только половина? — резко спросил Хосе. — Мы так не договаривались.

— Я вообще мог не заплатить, — послышалось с легким смешком.

Капитан растерялся, но быстро собрался:

— У меня найдутся рычаги, чтобы получить свое.

— Я не сказал, что не заплачу вообще. Но это случится попозже, — пообещал невидимый абонент.

— Когда?

— Когда появятся деньги. Я только передаточное звено.

Разговор шел полунамеками, до конца никто карты не открывал.

— Мы должны знать точный срок.

— В течение месяца.

— Слишком поздно.

— Ничего с этим не могу поделать.

— Две недели…

Стармех принялся толкать капитана в бок. Тот не понял, из-за чего, ему показалось, будто Мануэль намекает, что надо быть напористее.

— Если через десять дней денег не будет…

Договорить капитан не успел, стармех нажал на рычаг телефонного аппарата, связь прервалась.

— Какого черта? — возмутился Хосе.

Но тут Мануэль украдкой показал ему на парочку, стоявшую неподалеку от них у джипа с открытой дверцей. Молодая женщина держала в руке микрофон, а мужчина лет сорока рядом с ней — на плече включенную телекамеру. Капитан тут же прикусил язык и явно испугался.

Тележурналисты прямиком направились к Хосе с Мануэлем.

— Здравствуйте, — произнесла журналистка.

При этом оператор продолжал снимать.

— Здравствуйте, — отозвался капитан.

— А кто вы такие? — поинтересовался стармех.

— Меня зовут Кэт Симпсон, — представилась журналистка, — а это мой коллега Джон Вейлер. В настоящее время мы работаем на… — молодая особа назвала европейский новостной телеканал. — Вы, как я понимаю, из команды затонувшего «Вест Стар»?

Хосе Саланта овладел собой.

— Вы правы.

— Мы вышли в город, чтобы… — Мануэль замялся, — снять наличные с банкомата. Наш багаж, к сожалению, остался на судне…

Капитан глянул на него, как бы хотел взглядом сказать: «Ну, какого черта ты оправдываешься? Тебя что, спросили, что ты отвечаешь?»

— Я хотела бы задать вам несколько вопросов, — журналистка была настырной, не дождавшись согласия, она тут же и задала первый вопрос: — Что перевозило «Вест Стар»?

— Это коммерческая тайна, — тут же ответил капитан.

— Но хотя бы характер груза вы назвать можете?

— Не могу, — сразу же среагировал капитан. — Все вопросы к владельцу судна. Извините, но мы должны идти. День был трудным. Мне нужно расселить людей.

— Как затонул «Вест Стар»? Были ли жертвы?

— Точную причину пока назвать сложно. Жертв не было. Один человек числится пропавшим без вести.

Молодая женщина еще хотела о чем-то спросить, но капитан уже развернулся и зашагал по направлению к отелю. Мануэль еще немного помедлил и припустил следом.

— Странные они какие-то, — вздохнула журналистка. — Мне показалось, они чего-то или кого-то боятся.

— И мне такое пришло в голову, — согласился оператор.

Капитан шел торопливо, не оглядываясь. Стармех семенил рядом.

— Чего они к нам привязались? — возмущался Хосе.

— Работа у них такая. Они с этого живут.

— Любят сенсации.

Капитан со старшим механиком вскоре оказались у ворот гостиницы. На старом бэтээре по-прежнему был развернут арабский мини-рынок. Но сирийцы уже не пытались втюхать свой хлам Саланте и Кадуре, они их хорошо запомнили. Знали наперед — бесполезно приставать. Капитан неодобрительно смотрел на черный джип с тонированными стеклами, стоявший слева от ворот. В машине никого не было, но та наглость, с какой она была припаркована, однозначно указывала на то, что приехали важные люди, не привыкшие, чтобы им указывали. Указывать они привыкли сами.

— Кто такие? — с придыханием спросил капитан.

— Черт их знает, — почти беззвучно ответил стармех.

Мужчины явно не спешили пройти за ворота. Даже, скорее всего, намеревались повернуть назад — в город. И тут к ним от здания подбежал портье.

— Как хорошо, что вы так быстро вернулись, — затараторил он. — Мне приказали найти вас.

— Приказали? — приподнял одну бровь капитан.

— Кто? — поинтересовался стармех.

Слово «приказали» только усилило подозрения и желание уйти от встречи.

— Пройдемте, — предложил портье, — вас ждут.

— Хорошо, — сдался капитан.

Все трое зашагали к гостинице. В холле в широких мягких креслах сидели двое мужчин в штатском. Выглядели они так, словно в один день вылупились из яиц в одном и том же инкубаторе. Короткие стрижки, черные костюмы, застегнутые на все пуговицы. На лицах — темные очки без диоптрий. Они поднялись, завидев портье и новых постояльцев.

— Я нашел их, — радостно сообщил портье, но не обозначил ничем то, что за старания положено давать чаевые.

Один из мужчин снял темные очки. Его карие глаза казались отлитыми из бутылочного стекла. Практически неподвижными и ничего не выражающими. Так умеют смотреть только те, кто долгие годы отдал спецслужбам.

— Капитан Хосе Саланта? — Мужчина не сделал попытки поздороваться за руку, он не спрашивал, а утверждал.

— Он самый, — кивнул Хосе.

— А вы — старший механик «Вест Стар» Мануэль Кадура? — Спецслужбист задал следующий вопрос-утверждение.

— Вы правы, — торопливо ответил стармех.

— Что ж, отлично. Присаживайтесь. — Спецслужбист указал на кресла. — Располагайтесь.

Его напарник не проронил ни слова.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — за себя и за молчаливого напарника сказал спецслужбист и положил перед собой темные очки.

Капитан с усилием сглотнул и произнес:

— Пожалуйста.

— Вспомните, что именно произошло на борту судна, прежде чем прозвучал взрыв?

— Мы уже отвечали на этот вопрос.

Спецслужбист снисходительно улыбнулся, давая понять, что прежде капитану со стармехом доводилось отвечать на вопросы людей из другого ведомства, которых он считал слегка недочеловеками. Капитану пришлось повторяться. Он вновь в деталях описал ситуацию. Затем то же сделал и стармех. Пошли следующие вопросы. Они уже касались организации эвакуации команды. Кто и где находился? Кто и что делал? Особо спецслужбиста интересовала судьба Александры Герман. Капитан припомнил, что потерял ее из вида почти сразу же после прогремевшего взрыва. Стармех дал похожие показания.

— Значит, нельзя исключать, что она покинула судно раньше, чем прозвучала команда на эвакуацию? — с еле заметной улыбкой поинтересовался спецслужбист.

— Сложно сказать, — морщил лоб капитан. — Но я ее больше не видел.

— Темно уже было, — вставил стармех.

— Что ж. — Спецслужбисты поднялись со своих кресел. — Отдыхайте. Возможно, нам позже придется еще раз поговорить с вами. Старайтесь предупреждать на ресепшне, куда вы отправляетесь, если планируете пробыть вне стен отеля более часа.

— Да куда нам ходить? — подсуетился стармех.

— Но вы же выходили сейчас, — с улыбкой напомнил непробиваемый спецлужбист, надевая темные очки. — Всего хорошего.

Он глянул в сторону ворот и тут же подозвал к себе портье.

— Иди, скажи тем тележурналистам у входа, чтобы не снимали, как мы будем выходить.

— Понял, — закивал портье и побежал к Кэт и Джону. Еще издалека замахал им руками. — Камеру выключите!

Телевизионщики переглянулись.

— Выключи, — вздохнула Кэт Симпсон и покосилась на «серьезный» джип. — Не стоит с ними связываться. Еще все, что мы сняли сегодня, заберут. А потом скажут, что и встречи нашей не было. Ненавижу спецслужбы.

— Как знаешь. Я их тоже ненавижу, — согласился оператор, опуская камеру.

Мужчины в черных костюмах неторопливо прошли мимо журналистов, сели в машину и уехали.

Глава 4

Луна то и дело стыдливо пряталась за низкие рваные облака — словно мусульманка, прикрывавшая лицо от взглядов посторонних мужчин. Ветер шевелил ветви деревьев, раскачивал широкие пальмовые листья. В темноте между саманными домами рыбацкой деревни бесшумно сновали коты. Редкие огоньки в окнах свидетельствовали, что еще не все улеглись спать. Закрытые ставни первых этажей, замкнутые двери. Жители не осмеливались в такое позднее время выходить на улицу. К чему искушать судьбу? Времена-то неспокойные.

Дом братьев Аднана и Абдула стоял ближе других к морю. Сын Аднана — четырнадцатилетний Фераз — как раз вскипятил воду и заваривал чай. Женщин в доме не было. Их с маленькими детьми еще полгода тому назад отправили к родственникам в Эль-Мирим. Братья сидели во дворе под навесом, увитым виноградными лозами.

Аднан совсем недавно вернулся из повстанческого отряда, где встречался со своим товарищем, бывшим артиллеристом. Выглядел любитель дайвинга возбужденным, его глаза горели в темноте, как у кошки. Старый ржавый мопед с еще горячим мотором стоял у стены. Приехал он уже без снаряда, поднятого с затонувшего «Вест Стар». Возбуждение Аднана передалось и Абдулу.

— Он, не торгуясь, представляешь, совсем не торгуясь, дал мне за снаряд сто баксов! — Дайвер в блаженстве прикрыл глаза.

— А сколько этих снарядов под водой? — Абдул уже приготовился множить в уме на сто.

— Под водой… — вздохнул Аднан, — под водой их тысячи. Может, десятки тысяч, я не знаю. Но ты же должен понимать, что каждый из них не стоит ста долларов.

— Почему же один стоит, а два уже не стоят? — удивился более простоватый брат.

— Вот представь, что ты выехал на базар продавать, скажем, финики.

— Я финики не продаю.

— Ну тогда представь, что ты поймал тунца и приехал его продать.

— Это можно, — согласился Абдул.

Фераз поставил на невысокий столик большой чайник и три чашки.

— Отец, дядя, чай уже готов, — напомнил он.

— Разливай, — предложил Аднан и тут же вернулся к прежней теме: — Итак, ты приехал на рынок с тунцом. Но и другим повезло в этот день. Тунца на базаре много, а покупателей мало. Что ты станешь делать?

— Придется снизить цену.

— А если тунец только у тебя, а покупателей много?

— Я устрою настоящий аукцион и продам его дороже, чем собирался, — радостно заявил Абдул.

— Вот видишь, — засмеялся Аднан. — Если мы приходим с тысячами снарядов, то и цена падает.

— Не может один снаряд стоить сто долларов, — уверенно сказал Фераз.

— Почему, сынок?

— Тогда бы никто не стрелял.

Такой ответ подростка заставил взрослых мужчин рассмеяться.

— Ты прав, — Аднан потрепал сына по плечу. — Но этот снаряд какой-то секретный или экспериментальный. Так мой приятель сказал. Он в этом разбирается. Короче говоря, мы с их командиром Надимом Аль-Хитабом, — это имя Аднан произнес с почтением и придыханием, — договорились так. Я показываю ему точное место, где затонуло судно, и получаю за это двадцать тысяч долларов. Вот тогда мы и будем в расчете.

— Сколько? — вырвалось у Абдула.

— Двадцать тысяч, — с гордостью сообщил Аднан.

Для Сирии в эти тревожные времена такая сумма была просто шальными деньгами, о которых не всякий мог и мечтать. Глаза у Абдула широко раскрылись.

— Мы станем богачами.

— Это еще не все, — самодовольно произнес Аднан. — Как я понимаю, своих водолазов у Надима Аль-Хитаба нет. Поэтому за помощью, чтобы поднять груз, он будет вынужден обратиться ко мне. А это только за отдельную плату.

— Ты хотел сказать «обратиться к нам», — уточнил Абдул.

— Можно и так сказать, — согласился дайвер, — к нам троим. Фераз тоже толковый помощник.

Мальчишка присел возле отца, отхлебнул успевший слегка остыть чай. В темноте стрекотали цикады. Луна вынырнула из-за туч и осветила тесный внутренний дворик. Вдалеке послышался шум автомобильного мотора. Он приближался.

— В деревню едут, — определил на слух Аднан.

Вскоре за воротами скрипнули тормоза, двигатель стих, хлопнули дверцы. Затем раздался требовательный стук в ворота. Братья переглянулись. Обычно в такое позднее время не заходили даже соседи. Существовало что-то вроде негласного договора — с наступлением темноты в гости не ходить. Мало ли кого занесет во внеурочное время.

— Кого это принесло? — тихо спросил Абдул.

Стук повторился.

— Пойду, посмотрю, — поднялся на ноги Аднан.

Он подошел к стене, забрался на приставную лестницу. По ту сторону на улице стоял джип. В салоне горел свет. Сидевший за рулем боевик неторопливо перебирал в пальцах деревянные четки. У ворот прислушивался высокий бородач с бритой наголо головой в просторном камуфляже.

— Почтенный Надим Аль-Хитаб, — вырвалось у Аднана. — Что же вы не предупредили? — Дайвер бросился открывать ворота.

Он еще не распахнул створки, словно собирался впустить не одного человека, а целую компанию, но уже угодливо склонился.

— Проходите, — пригласил он.

Абдул и Фераз уже стояли и тоже приветствовали гостя. Командир повстанческого отряда, контролировавшего здешние места, приветливо кивнул, пригляделся к мальчишке.

— Твой? — спросил он у Аднана.

— Мой, — расплылся в улыбке дайвер. — Присаживайтесь. Может, чаю?

— Не стоит. — Надим продолжал стоять. — А не предупредил, что приеду, потому как слишком много людей хотят знать, где я нахожусь. Длинных языков хватает.

Аднан даже слегка побледнел от таких слов. Главарь повстанцев как бы намекал, что дайвер мог его предать.

— Приехал и приехал. Зачем время тянуть? — Аль-Хитаб улыбнулся. — Ты говорил, что и ночью можешь место показать.

— Прямо сейчас?

— Ты так сказал, — напомнил Аль-Хитаб и поскреб свою густую бороду.

— Можно и сейчас, — согласился Аднан, но как-то не совсем уверенно.

— Не переживай. Деньги я привез. — Надим запустил руку в один из многочисленных карманов камуфляжа, вытащил и продемонстрировал на раскрытой ладони два тугих скрутка зеленых банкнот, стянутых резинками. — Покажешь где, и они твоими станут. Ровно двадцать тысяч.

Аднан перевел дыхание. Но чуда не произошло. Надим не решился расстаться с деньгами раньше времени, вновь отправил их в карман.

— Абдул, Фераз, доставайте мотор, — обратился к брату и сыну дайвер.

— Хочешь на моем джипе покататься? — спросил у мальчишки главарь.

— А можно? — обрадовался Фераз.

— Ты отцу помогаешь? — строго спросил главарь повстанцев.

— Он и в море со мной ходит, и по дому помогает. Смена мне растет. Повзрослеет, тоже дайвером станет, — пообещал Аднан.

— Раз старшим помогаешь, то можно, — ухмыльнулся Надим.

Дядя с племянником вынесли лодочный мотор за ворота, положили его в багажное отделение джипа. Парнишка с уважением и опаской покосился на крупнокалиберный пулемет, установленный на крыше машины.

— Нравится? — спросил Надим.

— Конечно. А как из него стреляют?

— Люк открываешь, забираешься с ногами на сиденье и стреляешь. Страшная сила, даже легкую броню пробивает. Подрасти немного и приходи в отряд.

— Рано ему еще, — вставил Аднан.

— Я же не говорю, чтобы сегодня пришел, — вновь улыбнулся Аль-Хитаб. — Всему свое время. Поможешь отцу сегодня?

— Я за штурвал стану, — с гордостью сказал Фераз.

Вообще-то что-то слишком часто главарь повстанцев сегодня улыбался. Аль-Хитаб устроился рядом с водителем. Хотя больше слов не прозвучало, но Абдул понял, что Надим приглашает поучаствовать в ночной экспедиции и его.

Джип легко скатился на пляж, замер.

— Навигатор прихвати, — напомнил водителю Надим.

Четверо крепких мужчин легко столкнули моторку на воду. Фераз, как и обещал, стал за штурвал. Абдул с Аднаном навесили и запустили мотор. Надим с водителем джипа устроились на корме. Плавсредство набрало скорость, задрало нос и помчало прочь от берега.

— Сам дорогу найдешь? — спросил Аль-Хитаб у Фераза.

— В море дорог нет, — ответил мальчишка.

— А что есть?

— Есть курс. Я с него не собьюсь.

Моторка подпрыгивала на невысоких волнах. Ветер трепал волосы Фераза. Прохладный морской воздух бодрил. Аднан не подсказывал сыну. Раз сказал, что не собьется с курса, пусть теперь это и докажет. Корректировку отец дал лишь в последний момент.

— Правее бери. Проскочим, — посоветовал он.

— Я просто хотел с другой стороны зайти, — обиженно произнес мальчишка.

— Тогда так и делай.

Моторка заложила дугу, развернулась и пошла в сторону берега, ощутимо сбавляя скорость. Нос осел в воду. Абдул заглушил двигатель. Лодка еще немного проскользила по инерции и закачалась.

— Здесь, — уверенно доложил Фераз.

— Смотри не ошибись, — хохотнул Аль-Хитаб и обратился в своему водителю: — Ахмад, доставай фонарь.

Ахмад, ничего не говоря, вытащил из-под полы куртки фонарь, включил его и посветил на воду.

— Ты же говорил, что неглубоко лежит, — проговорил Надим, всматриваясь в воду. — С поверхности видно.

— Так вы судно не увидите. — Аднан открыл металлический ящичек, достал из него водолазную маску.

Аль-Хитаб даже протянул руку, чтобы взять ее, но Аднан отрицательно повертел головой и просто коснулся стеклом воды.

— Посмотрите сюда, — предложил он.

Надим перегнулся через борт, заглянул в опущенную в море маску. Теперь он отчетливо увидел в глубине одну из труб «Вест Стар», выхваченную из темноты мощным фонарем.

— Точно, не ошиблись. Фиксируй.

Водитель включил автомобильный навигатор, засек и запомнил координаты затонувшего судна. Аднан вопросительно посмотрел на Аль-Хитаба. Мол, пора и расплатиться.

— Сейчас, сейчас… — Аль-Хитаб полез в один из глубоких карманов.

Аднан напряженно улыбнулся. Сбывались мечты. Сколько всего полезного можно будет приобрести за эти шальные деньги! Он уже мечтал, что сможет снова жить вместе со своей женой и маленькой дочкой. В опустевшем за время гражданской войны Эль-Мириме можно было купить недвижимость практически за бесценок.

И тут Надим вытащил из кармана вместо денег короткий нож. Лезвие холодно блеснуло в лучах луны. Из перерезанного горла дайвера фонтаном брызнула кровь. Не дремал и водитель — он выстрелил из пистолета в затылок Абдулу. Дядя Фераза качнулся, вскинул руки и полетел за борт.

Мальчишка на секунду замер от неожиданности. Он не сразу сообразил, что происходит. Хотелось верить, что все не по-настоящему. Отец сейчас поднимется, смоет кровь с горла и объяснит, что все, мол, розыгрыш. А дядя Абдул вынырнет и рассмеется.

Фераз увидел наведенный на него ствол пистолета. Во взгляде водителя ему даже почудилась какая-то неясная тень раскаяния. Словно суровый мужчина хотел сказать: «Извини меня, но по-другому никак не получается». Он медлил нажать на спуск. Аль-Хитаб, тяжело дыша, зло посмотрел на своего водителя и приподнял руку с окровавленным ножом. Мальчишку отпустил напавший на него столбняк. Он сообразил, что никакой это не розыгрыш. За несколько секунд погибли его ближайшие родственники — отец и дядя. А сейчас не станет и его самого. Почему? За что? На эти вопросы не было пока ответов, как не оставалось и времени. Фераз вскочил на борт моторки и «солдатиком» ушел в воду. Вот тогда-то и прозвучал выстрел.

— Раньше стрелять надо было! — прохрипел Аль-Хитаб и перевесился через борт.

Но видел он лишь черную ночную воду. Главарь отряда повстанцев схватил фонарь и посветил. Яркий сноп лучей упал на воду. Та заискрилась электрическими отблесками.

— Куда он подевался?

Водитель нервно водил стволом пистолета, готовый в любой момент выстрелить.

— Я не думал, господин, он же еще мальчишка, откуда такая прыть, — оправдывался водитель, злясь, что сплоховал.

Аль-Хитаб прижал палец к губам, прислушался, пытаясь различить в звуках моря всплеск всплывшего Фераза.

Но били о борт лодки волны, переливалась вода. Ничего подозрительного он не услышал.

В это время Фераз прятался под носом моторки. Он чудесно умел плавать, отец несколько раз даже позволял ему спускаться на мелководье с аквалангом. Он дышал осторожно, чтобы не выдать себя внезапным звуком. Аль-Хитаб задумчиво повел взглядом по ночному морю, зловеще улыбнулся. Он догадался: если Фераз так долго не всплывает, значит, он уже высунул голову на поверхность. А мест, где можно укрыться, не так уж много. Главарь отряда жестом показал своему водителю, как следует поступить. Мужчины одновременно выглянули за корму и нос. Если бы Фераз оказался сзади лодки, то погиб бы мгновенно. Но ему пока еще везло. У Надима был нож, а не пистолет. Кончик лезвия лишь слегка полоснул его по лицу, прежде чем мальчишка нырнул.

Аль-Хитаб длинно выругался, расстегнул кобуру и достал пистолет, передернул затвор. Вновь стал прислушиваться.

Фераз не пытался дважды испытывать судьбу. Он проплыл под водой, поглядывая вверх, старался подальше отплыть от лодки. Ведь ему было не так уж и много надо — получить всего пару секунд, чтобы всплыть, схватить воздуха и снова нырнуть. И тут мальчишка заметил над собой распростертое тело. Оно покачивалось в воде. Руки раскинуты. Колыхались края куртки. Несомненно, это был отец. Пересиливая страх, Фераз подплыл к нему и осторожно вынырнул, стараясь особо не высовывать из воды голову. Отцовская щека была совсем рядом. Но рядом был и зловещий глубокий разрез на шее. Кровь больше не шла из раны. Подросток боялся смотреть на смертельную рану, но, не желая этого, не отводил от нее глаз.

Из оцепенения его вывел звук мотора. Лодка двинулась к нему. Луч фонаря упал на мертвое тело Аднана.

— Вон он! — крикнул водитель и взбросил пистолет.

Три выстрела раздались один за другим. Фонтанчики от пуль ложились ближе и ближе. Фераз оттолкнул мертвое тело отца, перекувырнулся и ушел под воду.

— Кажется, зацепил, — с надеждой сказал водитель, от прежней сентиментальности не осталось и следа. Он твердо решил, что мальчишку следует уничтожить.

— Никуда он от нас не уйдет. — Надим заметил горку пузырьков вырвавшихся из-под воды, и тут же направил к ним лодку.

Фераз вовремя заметил надвигавшуюся на него опасность. Он, хоть в легких и оставалось совсем мало воздуха, не всплыл, пропустил моторку над собой, ощутив телом движение воды. Вынырнул лишь, когда понял, что моторка ушла вперед.

— Он там! — крикнул водитель, стреляя.

Но мальчишка уже успел схватить воздух, хоть и не сделал полный вздох, и нырнуть. Звук под водой распространяется даже лучше, чем на суше. Фераз различил по нарастающему гулу мотора, что лодка снова движется на него. Поднял голову. Неподалеку покачивалось на воде тело дяди. Мальчишка подплыл под него, ухватился за свитер и потащил под воду.

— Я его вижу! — рявкнул Аль-Хитаб, стреляя в показавшуюся над поверхностью голову.

Одной рукой он стрелял, второй выворачивал штурвал. Нос дюралевой моторки с ходу ударил в череп. Гребной винт мотора мелко затрещал, перемалывая попавшуюся на его пути плоть, а затем вновь завращался с ровным гулом.

— Кажется, я его «заутюжил», — проговорил Аль-Хитаб.

— Не кажется, а точно, господин, — польстил водитель.

Надим глянул на берег. В сонной рыбацкой деревне не горело ни одного окна. Но это не значило, что все спят. Люди могли, наоборот, выключить свет, чтобы смотреть на море, пытаясь понять, почему там стреляют. И что за лодка кружит над тем местом, где затонуло судно «Вест Стар».

Аль-Хитаб не то чтобы боялся кого-то, просто ему не хотелось портить отношения с местным населением. Зачем кому-то знать, что он расправился с лишними свидетелями?

Он направил моторку к берегу. Вскоре дюралевый нос ткнулся в песок. Затаскивать лодку не стали, наоборот, оттолкнули. Волны закачали ее, ветер и течение погнали в открытое море.

Надим залез в джип, устало потянулся.

— Едем назад, — зевнув, сказал он. — Поздно уже. Время спать.

Водитель закрепил на стойке автонавигатор. Запустил мотор. Оставив на песке четкий след рифленых протекторов, машина выехала на дорогу. Деревню объехали стороной.

Уже светало, когда уставший, измученный Фераз доплыл до берега. Как только сил хватило? Возможно, он не доплыл бы, если бы взял курс на бухту, из которой отправился вместе с дядей и отцом. Но Фераз инстинктивно выбрал самый короткий путь — к пустынной бухте в нескольких километрах от деревни. Он буквально выполз из воды. Не осталось сил, чтобы подняться на ноги. Только сейчас мальчишка дал волю чувствам. Он содрогался от слез, вздрагивал от холода. Было невыносимо больно сознавать, что в одну ночь потерял и отца, и дядю. Даже собственное спасение казалось ему не счастьем, а полным недоразумением. Восходившее солнце сушило на нем одежду, согревало. Усталость совершила свое дело. Фераз все еще изредка вздрагивал, но сознание его уже отключилось, он спал. Спал так глубоко, что это можно было сравнить с утратой чувств. Он не слышал шума волн, крика бакланов, круживших над бухтой. Даже если бы его принялись тормошить и обливать водой, он не открыл бы глаз. Мозг, практически отключенный от внешних воздействий, следивший лишь за функционированием жизненно важных органов, отбросивший эмоции, восстанавливал психическое равновесие.

Глава 5

Теперь, когда местонахождение затонувшего судна было доподлинно известно, контр-адмирал Нагибин решил лишний раз не светиться. Появление ремонтно-спасательного судна и сторожевика ВМС Сирии естественным образом привлекало внимание местных жителей, среди которых было немало сторонников и информаторов повстанцев. А потому сегодняшнее погружение Федор Ильич обставил совсем по-другому, чем предыдущее. На этот раз большую часть пути к месту гибели «Вест Стар» совершали по суше.

Два военных грузовика с двадцатью солдатами правительственных войск, мерно гудя моторами, катили по прибрежной рокаде. Между ними ехал просторный джип, в котором сидел водитель — один из немногих до конца посвященных в суть происходящего — офицер-сириец из спецслужб. Рядом с ним расположился Нагибин, на заднем сиденье ехали Саблин, Сабурова и Зиганиди.

Машины взобрались на невысокий перевал, откуда открывался головокружительной красоты пейзаж.

— Да, в таком бы месте отпуск провести, — вздохнула Катя.

— Отпуск на войне? — усмехнулся Нагибин.

— Из-за войны пейзаж здесь не меняется, — вставил Зиганиди.

— Точно, — согласился Виталий. — Есть на земле неизменные места. Эти скалы и возвышенности помнят и царицу Савскую, и войска Александра Македонского, и римские легионы. Но вся история человечества — это лишь миг для них. Суета.

— Ничего себе суета, — возмутился контр-адмирал. — Ты считаешь, то, чем мы сейчас занимаемся, — суета? Могут погибнуть тысячи людей. А мы должны не допустить этого.

— Для нас — не суета, а для камней, повидавших и не такие виды, — суета. Потомки станут поднимать со дна моря снаряды этой войны с таким же любопытством, как наше поколение поднимает античные амфоры. — У каплея явно сегодня было лирическое настроение.

— Командир прав, — сказал Николай Зиганиди. — Я ведь как боевым пловцом стал?

— Интересно, — повернулся с переднего сиденья Нагибин. — В самом деле, как становятся боевыми пловцами? Я не в смысле подготовки, тут все ясно. А в смысле, как приходят к такому решению.

— Меня амфоры привели, — взгляд Зиганиди стал задумчивым, обращенным в прошлое. — Совсем еще мальчишкой был. В классе четвертом, кажется, учился. Проходили мы с отцом мимо спасательной станции на городском пляже. Мужики там почти как пожарники работают. Бывает, неделю делать нечего. Потом пару человек спасут или утопленника вытащат. Свободного времени навалом. Вот они на брезенте возле станции выловленные черепки амфор разложили. Продавали недорого — по трешке, по червонцу, если это кусок горлышка с ручкой. Я, как увидел, прямо загорелся, стал у отца выпрашивать, чтобы мне купил. Сразу мне представились древние греки. Короче говоря, купил мне отец за червонец, а тогда это было две бутылки водки в эквиваленте, горлышко с ручкой. Я себе за стекло в сервант и поставил, гордился. Он и теперь у меня, если кто заметил, стоит. Все хотелось мне аквалангистом стать, чтобы самому такие вылавливать. Вот и привела меня мечта в боевые пловцы.

— Насчет древних греков — это ты, Николай, загнул, — с видом знатока произнес Федор Ильич. — Тут в тебе твоя греческая кровь взыграла. В лучшем случае Византия, раннее Средневековье.

— Наши черноморские греки — это и есть потомки византийцев. Но дело не в этом. Еще интереснее получилось, — засмеялся Николай. — Во время отпуска я археологам помогал в подводных раскопках. Кстати, Катя, твой земляк из Питера ими руководил — профессор Пригодин.

Сабурова вздохнула:

— Николай, профессор — это не звание, это должность, которая просто обозначает, что человек имеет научную степень и читает лекции студентам. То же самое, как командир полка, а по званию им может быть и подполковник, и полковник. Пригодин в таком случае или кандидат наук, или доктор.

— Суть не в этом. Он ученый-археолог, в черепках разбирается. Показал я ему тот самый, купленный у спасателей черепок от амфоры. Он посмотрел на него и сразу же определил. Никакая это не историческая ценность, а сделанная в наше время подделка. Спасатели вместе с гончаром одним работают, тот фрагменты амфор по образцам из учебника лепит, края отбивает, а потом они эти черепки на год в море под камни кладут, чтобы ракушками и водорослями обросли. Неплохой такой бизнес. Он и сейчас в Новороссийске процветает. Но я свой черепок не выбросил, он у меня по-прежнему на почетном месте стоит. Потому как неизвестно, кем бы я без него стал.

— Поучительная история, — согласился Нагибин, поглядывая на морской пейзаж.

— У меня все проще, — припомнил прошлое каплей Саблин. — Соседский парень уговорил за компанию ехать в мореходку поступать, чтобы ему не скучно было. Я до этого о море и не думал. Я поступил, а он — нет. Вот так и случилось.

Все посмотрели на Катю. Лишь одна она пока не рассказала своей истории.

— Можно, я не буду делиться такими интимными подробностями? — с улыбкой спросила она.

— Дело твое, — разрешил Боцман.

— Заканчиваем «вечер воспоминаний», — строго распорядился контр-адмирал. — Потому как прибываем на место.

Машины съехали по спуску к небольшой бухте. Тут было жарко, ветер не доставал до пляжа, а солнце светило ярко. Сирийские солдаты выпрыгивали из машин. Командир построил их, озвучил задание. Бойцы рассыпались по прибрежным скалам, чтобы вовремя заметить приближающихся повстанцев.

Саблин, Катя и Николай сняли с грузовика то, что могло им сегодня понадобиться. Надувную моторку, подводные резаки по металлу… Для того чтобы прорезать палубу, многого не требуется. Тихо урчал электрический компрессор, подключенный к аккумулятору, неторопливо расправлялся корпус надувной моторки. Нагибин, одетый в штатское — светлый костюм и бейсболку с длинным солнцезащитным козырьком, — прохаживался по хрустящей гальке.

Боевые пловцы уже надели гидрокостюмы. Саблин внезапно задумался и то ли сказал, то ли спросил:

— У нас легендирование, будто мы аквалангисты, нанятые страховой компанией, где застраховано «Вест Стар».

— Оно тебя чем-то смущает?

— Нет. Но просто интересно, настоящий страховщик никого не нанимал, чтобы выяснить причину кораблекрушения?

Катя и Зиганиди вопросительно посмотрели на контр-адмирала.

— Хороший вопрос. — Нагибин провел тыльной стороной ладони по подбородку. — Нанимал.

— Мы не пересечемся с нашими «двойниками»?

— Не думаю. Группа из трех нанятых аквалангистов прибыла в Дамаск, но вскоре после того, как выехала из аэропорта, пропала. Предположительно, их захватили в заложники.

— Требований похитители не выдвигали? — спросила Катя.

— Пока никто из полевых командиров не взял на себя ответственность за это. Учитывая то, что наше пребывание в Сирии будет кратковременным, такое легендирование вам подходит, — подытожил Нагибин.

— Вы, честно говоря, Федор Ильич, не слишком похожи на крупного менеджера страховой фирмы. Вас за кабельтовый выдает походка настоящего маримана, — улыбнулась Катя.

— Твои комплименты не сделают меня менее строгим, — с серьезным видом проговорил Нагибин.

Приготовления были окончены. Надувная моторка с мобгруппой и оборудованием на борту отошла от берега. Контр-адмирал стоял у самой кромки прибоя и смотрел ей вслед. Катя управляла лодкой, Виталий с Николаем делали последние уточнения, пока еще можно было поговорить на воздухе. Ветер трепал в их руках ксерокопию чертежа «Вест Стар».

— Я считаю, что лучше всего будет прорезать прямоугольное отверстие между пятым и шестым шпангоутами, — говорил Виталий.

— На мой взгляд, практичнее сделать круглое отверстие или овальное. Резаком все равно как резать. Да и площадь отверстия получится большая при одинаковой длине резки.

— Логично, — согласился Саблин.

— И еще, — не унимался Зиганиди. — Надо хорошенько зачистить и зашлифовать края разреза. Потратим несколько больше времени, но зато не будем рисковать. Трос будет скользить по ним и не порвется.

— Сделаем и это.

— Ребята, мы уже почти на месте, — сверяясь с навигатором, сказала Катя и сбросила скорость.

Якорь с прочным капроновым шнуром полетел за борт.

Солнце, как и в прошлый раз, стояло почти в зените, просвечивая толщу воды чуть ли не до самого дна. В глубине виднелись трубы «Вест Стар».

— Кажется, повезло, — проговорил Саблин, глядя в воду. — Судно не накренилось. — Пошли.

Роль для каждого из боевых пловцов была определена заранее. Саблину и Зиганиди предстояло окончательно определиться с местом прореза отверстия в палубе. Катя должна была обеспечивать их безопасность, находясь возле судна.

Конечно же, на взгляд Виталия, это было почти ненужной формальностью. У повстанцев своих боевых пловцов не могло быть по определению, ведь местные полевые командиры являлись «детьми пустыни», а не моря. Подразделение боевых пловцов имелось в составе ВМС Башара Асада. Но, как сообщил Нагибин, они давно уже не тренировались по-настоящему, их подготовка оставляла желать лучшего. К тому же сложно было предположить, что официальный Дамаск попытается так грубо помешать практически единственному своему если не союзнику, то все-таки партнеру в мире — русским.

Вооружения с собой практически не брали. Лишь пневматические ружья для подводной стрельбы и ножи. Первой ушла под воду Катя. Сабурова легко заскользила вниз, идя вдоль натянутого между моторкой и якорем капронового троса.

Следом за ней погружался Саблин, за ним Зиганиди. Яркое солнце преображало морские глубины. Обычно мрачные, они лучились сейчас светом. Внизу колыхались кусты ослепительно зеленых водорослей. Цвета были такими насыщенными, словно их создала не природа, а компьютерная программа. Мириады мелких рыбешек проносились мимо аквалангистов. Серебристые пузырьки выдохов, переливаясь, шурша, стремительно уносились к поверхности. Крупные рыбы, таинственно мерцая разноцветной чешуей, проплывали мимо, никак не реагируя на пришельцев из другого — надводного — мира. Николай даже легкую обиду на природу почувствовал, понимая, что если отправился бы он на подводную охоту, то вся крупная добыча, движимая инстинктом, тут же расплылась бы, попряталась под камнями. Теперь же инстинкт подсказывал рыбам, что у людей другие, более серьезные проблемы, а потому можно проявить любопытство и посмотреть, что они задумали делать.

Катя уже держалась за перекладину металлической лестницы, ведущей к верху трубы, и медленно шевелила ластами, удерживаясь в горизонтальном положении. Саблин подплыл к ней и показал жестом, чтобы здесь и дожидалась их с Николаем возвращения. Место для наблюдения и в самом деле было удобным. Дно и палуба просматривались по всем направлениям. А самой, если что, можно было бы спрятаться, укрыться за широкой трубой. Для связи между аквалангистами использовали небольшие пульты с кнопками и индикаторными лампочками. Много информации таким пультом, конечно же, не передашь, но он все же удобнее сигнального шнура.

Один раз мигнет красная лампа — появилась возможная опасность, следует затаиться. Мигнет дважды — уровень опасности выше, следует спешить на помощь. Мигнет белая лампа — все хорошо. Совместное мигание красного и белого сигналов — всплываем. Саблин махнул на прощание рукой. Он вместе с Зиганиди, включив фонари, заплыл в открытый палубный люк.

Бойцы уже неплохо ориентировались в недрах судна. Для боевого пловца зрительная память — один из основных навыков. Пусть придется проплыть корабельный лабиринт даже в темноте — обратную дорогу он должен уметь отыскать «на автомате». Лучи фонарей шарили в трюмном отсеке, высвечивая криво съехавшие штабели ящиков и рассыпавшиеся снаряды с ОВ. Больше всего груза, который требовалось поднять, находилось между пятым и шестым шпангоутами. Так что сомнений не оставалось — предложение Саблина правильное, прорезать палубу следует именно здесь. Оставалось проверить одну деталь — не наклонено ли судно. Крен мог быть небольшим, незаметным невооруженному глазу. Но при большой высоте — от палубы до киля — отклонение могло составить около метра. Это, конечно же, немного, но если предстоит проводить подъем исключительно своими силами, то лучше облегчить себе работу. Ящики со снарядами хоть и легче в воде, чем на суше, но достаточно тяжелые, чтобы сдвигать их под прорез в палубе в одиночку. Придется двигать их вдвоем, а затем кто-то из пловцов должен будет подниматься, сопровождая смертоносный груз.

Виталий показал вверх и подал Зиганиди строительный отвес с катушкой синтетической дратвы. Николай оттолкнулся ногами от одного из ящиков и ушел к палубным конструкциям. Металлический отвес опускался, разматывая катушку. Наконец он оказался возле Саблина. Каплей не притрагивался к нему, чтобы не раскачать. Лишнего движения хватало и от подводных «сквозняков». Течение проникало в распахнутый люк, поднимало взвесь, раскачивало отвес. Николай терпеливо дожидался, пока дратва успокоится, перестанет подрагивать. В правой руке он держал наготове аккумуляторный шуруповерт в герметическом исполнении. В патрон было вставлено длинное тонкое сверло, чтобы просверлить снизу палубный настил насквозь. Потом, перебравшись наружу, можно было бы безошибочно, с минимальной погрешностью отыскать центр круга, который еще предстояло прочертить и прорезать. Работа несложная. Уже сегодня к вечеру можно было бы поднять часть груза.

Загудел двигатель, сверло вгрызалось в металл. Сталь мелкой стружкой пошла из отверстия. Сверлить под водой легко, если есть во что упереться, иначе невесомого человека тут же оттолкнет от места работы. Вода превращается и в смазку, и в охладитель одновременно.

И тут свет, лившийся в трюм через открытый люк, медленно стал меркнуть. Его могло закрыть только внезапно возникшее сильное течение или же кто-то чужой, враждебно настроенный. Виталий рванулся вверх. Но не успел ничего вставить в узкую щель. Свет померк окончательно. Заскрежетало запорное устройство. Саблин и Зиганиди оказались в ловушке. Вспыхнул фонарь. Подводные пловцы даже не пытались открыть люк, было понятно, что запор закрыли до упора. Теперь его изнутри даже при помощи домкрата не откроешь.

Виталий и Николай переглянулись. Даже в призрачном свете фонаря был заметен испуг в глазах мужчин. Было необходимо что-то срочно предпринимать…

Катя Сабурова не могла понять, как ей удалось пропустить появление двух неизвестных аквалангистов возле люка, ведущего в трюм. Всего на несколько секунд отвела взгляд, заметив странное, внезапно разрастающееся справа от нее чернильное пятно. Оно возникло, как казалось, из ничего. Клубилось, словно грозовая туча, разрасталось, светлело. Причина его появления была непонятна Сабуровой, но, убедившись, что угрозы с собой оно не несет, она тут же перевела взгляд назад, на палубу затонувшего судна. Люк, за которым находились ее товарищи, был закрыт. А над палубой к ней скользили, отбрасывая на настил стремительные тени, двое аквалангистов. Они плыли не сами, а пользовались так называемыми подводными мотоциклами, похожими на торпеды, — длинные цилиндры, снабженные в окончаниях двумя гребными винтами, работавшими во встречных направлениях. Это для того, чтобы погасить крутящий момент, чтобы снаряд не стал кувыркаться, вращаться вокруг собственной оси. Винты приводились в движение, скорее всего, аккумуляторами. Если бы движущей силой был сжатый воздух, за «мотоциклами» тянулся бы шлейф из пузырьков газа.

Сабурова пропустила эту спонтанно всплывшую в мозгу информацию лишь краем сознания, как и то, что разрастающееся чернильное пятно являлось лишь фактором отвлечения ее внимания. Теперь следовало поскорее решать, что делать ввиду приближения опасности. Противников было двое. Численный перевес налицо. К тому же соревноваться с ними в скорости не приходилось. Они передвигались под водой раза в три-четыре быстрее. Рассмотреть, чем они вооружены, пока было нельзя. Но вряд ли они решились на опасное путешествие с голыми руками. Вблизи были люди, которые могли прийти на помощь. Но до них еще предстояло добраться — вынырнуть на поверхность. Катя решилась на отчаянный поступок. Оттолкнулась ногами и стала всплывать. Она уже не думала о том, что в середине подъема следует позаботиться о декомпрессии — переждать несколько минут, пока не снизится концентрация растворенного в крови газа. В конце концов, не так был силен риск развития кессонной болезни. В своем бегстве Сабурова не видела ничего постыдного. Она лишь использовала шанс дать знать об опасности контр-адмиралу Нагибину и тем самым помочь оказавшимся в беде товарищам.

Аквалангисты тут же среагировали на маневр. Они разделились, уходили в стороны и вверх. Между ними стала растягиваться еле различимая при неверном освещении сеть. Их план стал ясен. Обойти Сабурову на подъеме, накрыть сетью и утащить, используя преимущество в скорости.

«Черт», — пронеслось в голове у Кати.

Поверхность была близка, но оказалась недостижимой. Сеть уже была над самой головой. Катя резко повернулась, попыталась выйти из-под нее, выстрелила из подводного ружья в одного из аквалангистов, но промахнулась. Сеть пошла вниз — аквалангисты вывернулись у самого дна. Сеть подхватила Катю, обволокла ее, потащила. Сабурова выпустила бесполезное теперь ружье и выхватила нож. Однако острое лезвие не желало перерезать тонкие, но чрезвычайно прочные нити, изготовленные из какого-то незнакомого Кате материала. Хоть с виду тот и казался чем-то вроде капрона. Ружье никуда не делось, оно продолжало путь, прижатое туго натянутой сетью к боку Сабуровой. Было ужасно ощущать свою беспомощность. Ведь не ранена, не обессилена. Просто обстоятельства оказались непреодолимыми. Все сработало против нее. А ведь можно было перестраховаться, быть более осмотрительной. Но что уж теперь думать?! Ситуация сложилась так, как сложилась — «ушла за поворот». Надо было попытаться использовать свой шанс в тот момент, когда похитители остановятся, вытащат ее из воды. Сабурова более не делала попыток высвободиться, берегла силы. От лишних движений сеть только сильнее стягивала ее тело.

Вскоре исчез, растворился за толщей воды силуэт затонувшего судна. Теперь уже плыли по мелководью, старательно обходя подводные скалы, между которыми лежал собранный в складки подводным течением песок. Пару раз Катю протащило по дну. Похитители привязали сеть к камню и на время куда-то исчезли. Катя вновь попыталась вывернуться из сети, ведь теперь она уже была не натянута. Кое-что ей удалось сделать — высунуть руку со сжатым в пальцах ножом за ее пределы.

Над головой ярко светило солнце, зеркально переливаясь в изменчивых складках воды. До слуха долетали неясные, искаженные водой звуки. Послышался плеск. Тень одного из аквалангистов легла на Катю. Да, это, несомненно, был аквалангист. Он еще не успел снять гидрокостюм. Просто вытащил на берег свой подводный мотоцикл и сбросил ласты. Он наклонился, чтобы схватить край сети и потащить Катю на берег. Но, окунув голову под воду, он стал видеть хуже Сабуровой, у которой на лице все еще была маска. Резко взмахнуть рукой под водой невозможно. Но это оказался один из самых стремительных ударов, на какой только была способна Катя. Лезвие пробило гидрокостюм и вошло в предплечье. Выше ударить не получилось, не дотянулась. Вытащить нож Сабурова не успела. Аквалангист рванулся. Рукоятка выскользнула из пальцев. Вода мгновенно окрасилась растекающейся кровью. Катя до половины освободилась из сети, но уйти ей не удалось. Кто-то тяжелый навалился на нее со спины и тут же вырвал загубник, содрал маску. Ее буквально впечатали в дно, не давали дышать. Сабурова уже задыхалась, когда ее, крепко схватив за руки, выволокли из воды. И тут же она встретилась взглядом с двумя ошарашенными мужчинами. У одного из них сильно кровоточило сквозь прорезанный гидрокостюм предплечье. Только сейчас они поняли, что схватили женщину, и это стало для них настоящим шоком.

Выглядели похитители не арабами — типичные европейцы. Один — широкоплечий блондин, второй — приземистый шатен. Блондин бросил что-то короткое своему товарищу на незнакомом для Кати языке. То ли на шведском, то ли на датском. Во всяком случае почудился знакомый немецкий корень. В ответ получил такую же короткую фразу. Катя лежала на спине. В нее целились из подводного ружья.

— Кто ты такая? — прозвучал не очень уверенный вопрос по-английски. — Как оказалась там?

— А вы кто такие? Какого черта на меня набросились? — в свою очередь, спросила Сабурова.

— Отвечайте скорее и по возможности правдиво, — посоветовал блондин с приятным акцентом. — От этого зависит ваша жизнь.

— И свобода, — добавил шатен.

В их словах не чувствовалось прямой угрозы. Они явно действовали не от своего имени и даже, скорее всего, не по своему желанию. Но отвечать правду — значило раскрыть непонятным похитителям то, чего знать им было не положено.

— Я из группы аквалангистов, нанятых страховой фирмой для выяснения причин крушения «Вест Стар», — заученно произнесла Катя.

Еще больше недоумения появилось в глазах мужчин-европейцев.

— Этого просто не может быть. Я же советовал говорить вам правду, — напомнил блондин.

— От этого зависит не только ваша жизнь. Узнай мы правду…

— Вы бы отпустили меня? Чья еще жизнь зависит от моих слов?

— Женщины, — сказал блондин.

— Она заложница? — Катя почувствовала, что ее в самом деле могут отпустить.

Шатен согласно кивнул, а вот блондин глянул в сторону и произнес:

— Уже поздно.

Катя подняла голову. К скале, за которой на пляже находились все трое, спешили какие-то местные с оружием в руках. На мужчинах было подобие военной формы. Возглавлял группу высокий, уверенный в себе человек с недобрым взглядом, в котором читалось безразличие к чужой жизни.

— Я могу успеть исчезнуть, — прошептала Катя.

— Поздно, он вас уже заметил, — сказал шатен.

Она и в самом деле могла успеть скрыться в воде, которая была для нее роднее родного дома. Могла бы, даже не получив на это «добро» от похитителей. Однако упоминание, что от ее слов или поведения может зависеть жизнь какой-то другой женщины, остановило Сабурову. Она лишь села.

Надим Аль-Хитаб приблизился, взглянул на женщину. То, что это женщина, его тоже удивило.

— Вы ее схватили во время осмотра судна? — спросил главарь повстанческого отряда.

— Да, — после недолгого раздумья признался блондин.

Шатен вообще промолчал.

— Почему думаешь, если хочешь сказать правду? — криво усмехнулся Надим.

— Она не похожа на тех, о ком вы говорили.

— Внешность бывает обманчива. — Улыбка главаря стала шире. — К тому же я спрашивал о другом. Кто с ней был еще?

— Не знаем, не видели, — тут же ответил шатен.

— Слишком быстро отвечаешь, — сделал вывод в характерной для него манере общаться Аль-Хитаб. — Ладно, вы и так сделали немало. Пошли.

Пара головорезов-арабов предварительно зашли так, чтобы перекрыть для Кати путь отступления к морю, и перевели на нее стволы автоматов.

— Вставай и иди. Без глупостей, если жить хочешь, — произнес Надим.

— Куда вы меня ведете? — Катя старалась пока не показывать своих умений.

Пусть лучше расслабятся, посчитают, что перед ними относительно слабая женщина — совсем слабые с аквалангом не плавают и в чужой, охваченной гражданской войной стране не появляются. Она без всякого сопротивления дала себе связать руки за спиной. Оно и правильно — чем больше будешь сопротивляться, тем туже затянут узлы.

— Куда, куда? На допрос. Ты мне все скажешь, — спокойно ответил главарь бандитов. — Или по рукам пущу. — Он кивнул на своих мрачных подручных. — Пока будем идти, у тебя есть время подумать, как поступить.

Когда Катю проводили рядом с блондином, он успел шепнуть:

— Извините, но иначе мы не могли.

— Я не в претензии за то, что вы поранили мне руку. Если бы мы сразу заметили, что вы женщина… — начал шатен.

— Это бы ничего не изменило, — шепнула в ответ Сабурова.

Песчаный пляж закончился, тропинка стала забирать в гору…

Глава 6

Виталий, подсветив фонарем, глянул на хронометр. Воздуха в баллонах оставалось еще минут на пятнадцать. В черной глубине трюма притаились смертоносные снаряды с отравляющим веществом. Поднять запертый люк не представлялось возможным. Единственным природным источником света в недрах затонувшего судна являлся иллюминатор, расположенный под самым палубным настилом. Каплей показал на него рукой. Мол, корпус судна при помощи шуруповерта не преодолеешь, а с иллюминатором вполне можно повозиться. Пловцы поднялись. Николай ощупал рамку иллюминатора. Измерил ее растопыренными пальцами. Затем точно таким же методом смерил спину Саблину. Получалось, что, сняв акваланг, при желании и максимуме усилий пройти сквозь наглухо задраенный иллюминатор будет можно. Оставалась лишь одна проблема — раскрутить круглую рамку и вынуть толстое стекло.

Сменив сверло на наконечник отвертки, Зиганиди включил двигатель. Шуруповерт несколько раз беспомощно дернулся, но так и не сумел сорвать с места латунный винт, закрученный на свежий слой краски лет двадцать тому назад, а то и больше. Виталий замахал руками, показывая, что повторять попытку и попусту сажать аккумуляторы не стоит, указал на сверло. Зиганиди понял, спорить не стал. Вставил в патрон сверло.

Загудел двигатель. Латунные винты сверлились легче, чем сталь. Но теперь и ставка была выше. Сломайся сверло, и на этом конец. Сверло провалилось в пустоту. Николай вытащил его с выключенным двигателем. Виталий показал ему знаками, чтобы действовал осторожнее. Зиганиди знаками же показал, чтобы тот «не говорил под руку». Один за одним высверливались винты, после каждого Саблин пытался слегка расшатать рамку, проверял, не поддалась ли. Но держалась она крепко, неизвестный монтажник постарался на славу, затягивая крепеж. Ведь он не знал, для чего впоследствии попытаются использовать иллюминатор. Его задачей было обеспечить герметичность. Вот он и обеспечил по мере сил и возможностей.

Аккумуляторы приметно подсели. Сверло вращалось, входя в металл, натужно, грозя в любой момент остановиться, заклинив на стружке. Вот и приходилось действовать Николаю рывками. Он то коротко налегал на ручку, затем резко ослаблял давление, давал инструменту возможность разогнаться и вновь врезаться в металл. Еще один винт был пройден, а оставалось два.

Саблин дал знак, чтобы Зиганиди не спешил, передохнул, дал возможность аккумулятору восстановиться. Самым плохим сюрпризом для невольных пленников трюма могло стать то, что рамка наглухо приклеилась, что ее ставили на свежую краску, да еще вгоняли молотком в прорезанное в борту отверстие.

И вновь завертелось сверло. Аккумуляторы работали на последнем издыхании. Но стружка все же шла из отверстия. Сверло прошло насквозь и тут же остановилось. Саблин взглянул на Николая, спрашивая взглядом: «Это заряд кончился, или ты выключил инструмент?» Зиганиди аккуратно, боясь поломать сверло, вытащил его и демонстративно нажал клавишу на ручке. Патрон совершил несколько оборотов и замер, хоть индикаторная лампочка и показывала, что минимальный заряд еще остался.

Саблин покачал головой, взял фонарь и ушел вниз. Он шарил среди смертоносных снарядов, пока ему не удалось отыскать обрезок стальной трубы. Каплей всплыл к настилу и стал ковырять край рамки, пытаясь подцепить его трубой, как рычагом. Благо труба была срезана не перпендикулярно оси, а под углом. Рамка слегка поддалась, отогнулась, но последний винт был затянут крепко — на совесть, и не желал сдавать позиции. Максимум, что удалось, это немного отогнуть рамку иллюминатора.

Саблин глянул на хронометр. Воздух в баллонах мог кончиться через пару минут, а то и раньше. Каплей вспомнил «дедовский» способ оживления батарей, их следовало немного помять — так активизировался химический процесс получения электричества. Но вскрывать герметический шуруповерт под водой было категорически нельзя. Соленая морская вода — отличный проводник тока, она мгновенно перемкнет цепь. Зиганиди и Виталий смотрели друг на друга. Наконец Саблин указал рукой на вырвавшуюся из акваланга струйку воздушных пузырьков. Они с шипением поднялись к настилу и побежали по нему в дальний угол трюмного помещения. Николай сразу же понял ход мыслей командира. Выдыхаемый аквалангистами воздух мог собраться в углу, образовав воздушный мешок. Оставалось надеяться, что там нет отверстия, через которое воздух вытек бы из затонувшего судна.

Виталий махнул рукой, и боевые пловцы двинулись вслед за пузырьками. Им повезло. В углу имелась воздушная прослойка сантиметров в сорок толщиной. Все же судно стояло с легким креном, почти незаметным невооруженному глазу. Саблин тут же выплюнул загубник — здесь можно было дышать. Хоть воздух и был «отработанным», но кислород в нем еще оставался.

— Думаешь, аккумуляторы можно будет слегка «помять»? — спросил Зиганиди.

— Надеюсь. Воздуха у нас в баллонах, считай, ноль, — Саблин бросил короткий взгляд на манометр.

Виталий уперся ногой в выступающий шпангоут, спиной в переборку. Теперь руки были свободны. Зиганиди светил фонарем. Каплей поднял из воды шуруповерт, выждал, пока с него стечет вода, подковырнул крышку аккумуляторного отсека. Черная пластиковая коробка, от которой теперь зависела жизнь двух пловцов, выскользнула на ладонь.

— Ты поосторожней ее мни, — предостерег Зиганиди. — Пластик может треснуть.

— Постараюсь, — пообещал Саблин.

Он приложил коробку к борту и несколько раз несильно нажал на нее ладонью. Черный пластик прогибался, внутри что-то потрескивало.

— Слышишь? — спросил Виталий.

— Слышу, — отозвался Николай. — Кажется, получается. Может, хватит?

— Еще пару раз надавлю. Уже с другой стороны.

— Смотри, не перестарайся.

Саблин действовал аккуратно. Надавливал нежно, прислушиваясь к любому звуку, которым отзывалась батарея, боясь услышать треск пластмассового корпуса.

— Готово, — произнес он, вставляя аккумулятор в ручку и защелкивая крышку.

Мужчины затаили дыхание. Виталий вдавил клавишу. Патрон даже не дернулся, так, словно питание и не вставили.

— … — вырвалось у Саблина короткое эмоциональное матерное слово.

— Может, контакты не совпали? — предположил лучшее Зиганиди.

— Твои бы слова да богу в уши, — ответил Саблин.

Он потряс шуруповерт. Вновь вдавил клавишу. И на этот раз инструмент не отреагировал.

— … — теперь уже выругался Николай.

Саблин вздохнул, отщелкнул крышку и сделал так, как делал в детстве, проверяя батарейку на работоспособность. Приложил язык к клеммам.

— Ну, что? — нетерпеливо спросил Николай.

— Глухо. Даже не щиплет. Похоже, мы переломили где-то внутри пайку. Ток до контактов вообще не доходит.

— Не мы, а ты переломил, — ради справедливости напомнил Зиганиди. — Но это дела не меняет. И что теперь делать?

Виталий осматривался, словно поблизости могло оказаться что-нибудь подходящее для спасения. Наконец его взгляд замер на включенном фонаре.

— Он же тоже от электричества работает, — тихо произнес каплей.

— От электричества, — эхом отозвался Зиганиди. — Только там, кажется, аккумулятор другой марки.

— Лишь бы большим не оказался, — напряженно произнес Саблин.

Зиганиди открыл крышку фонаря. В отсеке чернел аккумулятор. Он явно был меньше того, который стоял в шуруповерте.

— Вынимай, — предложил Саблин.

— Ага, вынимай! — сказал Николай. — Тогда полная темнота наступит. Ты в ней что-нибудь сделаешь?

— Сейчас, я запасливый, — Саблин, продолжая сжимать одной рукой шуруповерт, вторую опустил в воду, вытащил пластиковый стержень.

— В самом деле запасливый, — восхитился Николай. — Источник химического света прихватил.

— Подержи, — Виталий передал шуруповерт Зиганиди.

Саблин взял стержень двумя руками и согнул его, хрустнула расположенная внутри стеклянная трубка. Реагенты, отделенные до этого друг от друга стеклянной перегородкой, смешались. Жидкость засветилась зеленоватым фосфоресцирующим светом.

— Порядок.

Теперь можно было вынимать аккумулятор. Свет фонаря погас. Черная коробочка скользнула в отсек шуруповерта. Там ей было слишком просторно.

— Сейчас попробуем, — Виталий поводил по ней пальцем, одновременно вдавливая клавишу включения на рукоятке инструмента.

В какой-то момент двигатель заработал, завертелся патрон. Саблин зафиксировал положение аккумулятора, в котором его клеммы совпадали с клеммами инструмента. Теперь оставалось только наглухо зафиксировать это положение в реальности. А сделать это было нелегко — никаких подручных материалов, тем более сухих, поблизости не наблюдалось.

— Возьми, может, удастся, — Зиганиди снял с руки свой хронометр и протянул командиру.

Саблин вытащил из него ремешок, сложил в несколько раз, засунул в пространство между аккумулятором и стенкой отсека. С другой стороны зафиксировал аккумулятор самим хронометром. Крышка стала с трудом. Вновь мужчины затаили дыхание. Виталий нажал на клавишу. Впервые с того момента, как закрылся палубный люк, на их лицах появились улыбки. Патрон вращался с приличной скоростью. Вздох облегчения одновременно вырвался и у Саблина, и у Зиганиди.

— Плывем.

Трубка химического источника света продолжала гореть изнутри призрачным огнем. По дороге у Саблина закончился воздух в баллоне. Николай передал ему свой загубник. Так и дышали по очереди. Виталий подплыл к слегка отогнутому иллюминатору и принялся высверливать последний латунный винт. Сверло вгрызлось в металл. Когда Виталий вытащил его, освобожденная круглая рамка вместе с толстым стеклом сама собой отвалилась и, кувыркаясь, неторопливо спланировала в темноту к рассыпанным внизу трюма снарядам. Зиганиди указал рукой на образовавшееся спасительное отверстие. Мол, пропускаю вперед. Саблин отрицательно мотнул головой, давая понять, что как командир покинет затонувшее судно последним. Николай спорить не стал. Снял с себя баллон, сделал из него один вдох и передал загубник Саблину.

Зиганиди легко прошел сквозь снятый иллюминатор, развернулся и тут же принял из рук Виталия свой баллон. Более широкий в плечах Саблин с трудом протолкнул свое тело в узкое отверстие. Острый выступ, оставленный сваркой, вспорол на его плече гидрокостюм. Виталий осмотрелся. Кати нигде не было видно. Еще оставалась надежда, что она поднялась на поверхность, но, скорее всего, с ней случилась беда. Иначе бы она, конечно же, открыла закрытый люк снаружи. Пловцы заработали ластами, пошли на всплытие.

Они вынырнули одновременно. По глазам резко ударило яркое солнце. Свежий воздух с хрипом ворвался в слипшиеся легкие. После мыслей о смерти от удушья, посещавших товарищей в мрачном трюме, все это казалось нереальным и прекрасным. Катер тут же направился к Николаю и Виталию. Контр-адмирал Нагибин, лишь только пловцы поднялись на борт, тревожно спросил:

— Что случилось? Где Сабурова?

— Значит, она не всплывала, — мрачно резюмировал каплей и сообщил о том, что случилось с ними в то время, когда они размечали линии, по которым следовало вскрыть палубный настил.

Нагибин не стал выговаривать за беспечность, из-за которой случилась беда. Лучшим вариантом было теперь то, чтобы Катю похитили. Ведь воздух в ее акваланге должен был уже закончиться. Саблин с Зиганиди не стали отдыхать, практически сразу же, надев новые заправленные баллоны, ушли под воду. Они обшарили все вокруг затонувшего судна, даже заглядывали внутрь в надежде отыскать какой-нибудь след. Но все зря. Пришлось расширить круг поисков. Саблин с Николаем плыли по спирали вокруг «Вест Стар», все больше отдаляясь от него.

Виталий первым заметил гарпун от подводного ружья, до половины ушедший в песок. Подплыл к нему, выдернул. Вот и все, что им удалось обнаружить. Но это давало хотя бы направление, в котором могли уйти похитители, утаскивая с собой Сабурову. Воздух в баллонах подходил к концу, следовало всплывать. И тут внезапно что-то совсем рядом оглушительно разорвалось под водой. Николай и Виталий на какое-то время оглохли. Взрывной волной их закрутило, разнесло в разные стороны.

Первым опомнился Саблин, он выровнялся и успел закрыть уши ладонями. Раздался второй взрыв, уже дальше. Виталий пошел вверх. Он вынырнул почти одновременно с Зиганиди, оказавшимся от него метрах в двухстах. Еще не улеглось волнение на том месте, где раздался недавний взрыв. Сирийское спасательное судно на полном ходу шло в сторону открытого моря. Катер маневрировал зигзагом. Раздался свист. Следующий снаряд угодил в воду и поднял фонтан брызг уже ближе к катеру. Стреляли из артиллерийской установки из-за прибрежных скал — навесом. Наверняка стрелявшим давал подсказки опытный наводчик, укрывшийся среди камней. Еще один снаряд поднял столб воды. Катер лишь чудом разминулся с ним. Теперь с его палубы заметили всплывших, пошли к ним.

— Уходим под воду, — крикнул Саблин Зиганиди.

Они нырнули одновременно, отчаянно работая ластами, поплыли к приближающемуся катеру. Сделали это вовремя. Снаряд разорвался у них за спинами, ровно в том месте, которое они только что покинули. Боевых пловцов вновь закружило. Когда вода успокоилась, Саблин дал знак Зиганиди, что всплывать еще рано. Следует дождаться очередного выстрела, а затем, использовав секунды затишья, когда противник будет перезаряжать орудие, пойти вверх.

Снова громыхнуло. Практически сразу же Саблин и Зиганиди всплыли. Их обдало брызгами обрушившегося в море водяного столба. Катер подошел к ним. Контр-адмирал и сирийский морской офицер умудрились на ходу втянуть их на борт.

— Уходим! — крикнул Нагибин, хотя в этом и не было надобности.

Рулевой уже разворачивал катер и брал курс в открытое море. На пределе возможности работал двигатель. Казалось, его вот-вот разорвет на части. Катер, шлепая дюралевым носом по волнам, уходя замысловатым зигзагом, мчался к горизонту. Столбы воды регулярно поднимались то с правого, то с левого борта.

— Кому-то очень не хочется, чтобы мы подняли затонувший груз. Вот только кому? — задал оставшийся без ответа вопрос Федор Ильич.

Глава 7

Люди, населявшие прибрежные земли сегодняшней Турции, во все времена были отличными рыбаками. Море кормило их семьи. Не забыт этот промысел их потомками и сегодня. Даже несмотря на то, что рыбный бизнес давно уже поставлен на индустриальные рельсы, и Средиземное море бороздят целые армады траулеров с сейнерами, а улов сгружается и перерабатывается на плавучих рыбозаводах, до сих пор сохранились традиционные рыбацкие суденышки, владельцы которых работают только на себя. Улов они продают свежим на пристанях и рынках, снабжают рыбой курортные отели, рестораны и кафе.

Одно такое суденышко с выцветшим турецким флагом над кормой отправилось в море из рыбацкой деревушки неподалеку от границы с Сирией. На борту было два человека. Начавший седеть отец и его двадцатипятилетний сын. Неровно постукивал двигатель. Вода пенилась за кормой. Отец стоял за штурвалом, а молодой человек сидел на корме возле аккуратно сложенных сетей и, пока еще не пропала мобильная связь, водил пальцем по планшету, читал последние новости. Старик не слишком одобрительно смотрел на сына. Ему не нравилось то, как сын строит свою будущую жизнь. Поступил в Стамбульский университет на исторический факультет и учится дистанционно. А ведь мог бы продолжить семейное дело. Все предки по мужской линии были рыбаками. Или пошел бы учиться на медика. Они потом много зарабатывают. А то историк! Кому историки нужны? В лучшем случае станет школьным учителем. Профессия тоже уважаемая, но заработок не ахти какой.

Сын развернул на экране небольшую статью, в которой говорилось о крушении судна «Вест Стар». Анонимный журналист строил гипотезы, что оно могло перевозить. Химическое оружие в этом списке не упоминалось. Все сводилось к материальным ценностям и секретным документам.

— Слушай, — не выдержал отец. — Может, хватит в этом планшетнике ковыряться? Какой с него прок?

— Тут пишут, что неподалеку от того места, куда мы плывем, затонуло большое судно.

— Ну и что из этого? Корабли иногда тонут. Вещь обычная.

— Я еще немного почитаю, пока связь не пропала.

Старый рыбак тяжело вздохнул:

— Я тебя с собой взял, чтобы ты мне помогал. А читать новости ты мог бы и дома.

— Моя помощь потребуется, когда станем забрасывать сети и принимать улов на борт, — возразил парень.

— Твоя помощь требуется прямо сейчас. Прячь планшетник.

— Хорошо, отец, но что я должен делать? Наше судно плывет, ты за штурвалом. Двигатель работает.

— Вот именно, что двигатель работает, — с легким раздражением сказал старый рыбак. — Топливо больших денег стоит. А ветер сейчас попутный. Можно под парусом идти. Не ленись и не спорь со мной.

Сын не стал спорить. В самом деле, отец был прав. На топливе можно сэкономить. Вдвоем они распустили парус, свежий ветер туго надул его. Двигатель смолк, и суденышко заскользило по волнам так, как скользили суда сотни и тысячи лет тому назад.

— Сегодня нам должно повезти, — произнес отец. — Если удастся вытащить полные сети пеламиды, то мы ее хорошо продадим. Управляющий сети ресторанов сказал мне, что, не торгуясь, заберет весь улов.

— Пеламида, — усмехнулся парень. — Эта рыба создала сегодняшнюю цивилизацию.

— Вот уж и рыба создала, — пожал плечами отец. — Цивилизацию люди создают.

— Но не было бы пеламиды, люди бы ее не создали.

— Ничего не понимаю, — признался старый рыбак.

Суденышко, подгоняемое попутным ветром, легко скользило по волнам.

— Пеламида всегда хорошо ценилась, не только в наши дни, но и в древности.

— Хорошо ценится та рыба, которую нелегко поймать, — сказал отец. — Вот только сезон ее ловли короткий. Подойдет к нашим берегам, а потом уходит.

— Вот и были в древности охотники за пеламидой, — принялся показывать почерпнутые во время университетской учебы знания парень. — Она мигрирующая рыба. Уходит из Средиземного моря в Мраморное, оттуда в Черное вместе с морскими течениями. Рыбаки поняли это и, чтобы иметь возможность ловить ее круглый год, стали преследовать ее на всем протяжении миграции. Так наши предки открыли для себя Кавказ, Крым, северное побережье Турции и расселились на новых землях.

— Раньше наша страна была огромной, — вздохнул старик. — Теперь от нее мало что осталось.

— Но это и хорошо. Турки теперь практически не воюют. А прежние войны и подкосили Оттоманскую Порту.

Отец с сыном еще поговорили об истории родной страны, о ее достижениях и неудачах. За разговором время прошло незаметно. Но при этом рыбак строго следил за тем, чтобы не оказаться в сирийских территориальных водах, постоянно поглядывал на простенький навигатор. Отношения между Турцией и Сирией традиционно напряженные. Потом неприятностей не оберешься. В лучшем случае отделаешься конфискацией плавсредства. В худшем тюрьмой.

— Включай эхолот, — распорядился отец.

Через полчаса на экране эхолота показался косяк рыбы. Определить ее породу было невозможно, но на таком отдалении от берега можно было надеяться на улов именно пеламиды. Парус убрали, вновь застучал двигатель. Мужчины в четыре руки сбрасывали сети за борт. Затем суденышко описало круг, замкнув сеть. Заработала лебедка. Рыбаки напряженно всматривались в воду. Вскоре в ней замелькали, засеребрились тушки рыб.

— Пеламида! — вырвалось восторженное у старого рыбака. — Нам повезло. Я же говорил.

У молодого человека азартно загорелись глаза. Из поднятой сети пойманная рыба по металлическому лотку устремилась в трюм. Отец с сыном обнялись.

— Даже если мы сегодня уже ничего не поймаем, это удача, — сказал старик.

Молодой человек внезапно отстранился от отца и, приложив ладонь козырьком ко лбу, закрываясь от яркого солнца, посмотрел вдаль.

— Что такое?

— Смотри, отец, — сын указал рукой.

Старик прищурился, глянул в указанном направлении. Среди бескрайнего моря виднелось оранжевое пятнышко. Такой цвет — цвет тревоги, бедствия.

— Человек? — спросил парень.

— Наверное, — подтвердил старик.

По морским законам всегда нужно идти на помощь, бросив все другие дела. Этот закон выработан веками. Если хочешь, чтобы во время бедствия спасли тебя, спасай других. Пришлось забыть о пеламиде, хотя эхолот показывал, что часть косяка все еще остается в море. Не заботясь больше об экономии топлива, старый рыбак забрал рычаг сектора газа до предела. Двигатель натужно затарахтел. Суденышко пошло так быстро, что даже нос приподнялся.

— Может, и тут повезет, — надеялся на удачу старик. — Однажды моему отцу — твоему деду — удалось вот так спасти человека. А тот оказался очень богатым. Хорошо отблагодарил. Будет жалко, если потерпевший кораблекрушение мертв. Что-то признаков жизни не подает. Ведь уже должен был нас услышать, увидеть. Махнул бы рукой, крикнул бы.

Чем ближе становилось оранжевое пятно, тем менее разговорчивыми делались отец с сыном. Они тревожно смотрели вперед. Уже можно было с уверенностью сказать, что перед ними человек, а не просто плавающий в воде спасательный жилет. Голова потерпевшего крушение безвольно свешивалась на грудь.

— Похоже, что мертв, — произнес старик. — Но надо же его вытащить.

Когда суденышко подошло вплотную и парень перевесился через борт, он воскликнул:

— Это женщина!

В воде медленно разворачивалось тело. Спасательный жилет держал его на плаву. Длинные распущенные волосы расплылись вокруг головы наподобие нимба. Отец с сыном дотянулись да головной подушки жилета и втащили женщину на борт. Молодой человек принялся щупать пульс. Рука была холодной, как у мертвеца.

— Кажется, мы опоздали, — произнес он, вглядываясь в слегка посиневшее лицо с бескровными губами.

И тут парень уловил еле различимое биение в запястье.

— Жива, — воскликнул он и приподнял женщине веко.

Глаза были закачены под самый лоб, так что увидеть реакцию зрачков на свет не представлялось возможным.

— Жива? — с недоверием отозвался старик, прикладывая два пальца к шее спасенной.

Сонная артерия слабо пульсировала.

— У нее переохлаждение, — сказал рыбак. — Надо срочно ее растереть.

Смущаясь, парень снимал с женщины одежду, оставив ее в одном полупрозрачном от воды белье. Отец принес бутылку с оливковым маслом.

— Растирай.

Парень взялся за дело, стараясь не думать о женском теле, которого касались его руки, стараясь не смотреть на то, что не предназначалось его глазам. Старик тем временем выкрутил мокрую одежду, развесил ее. Ветер полоскал материю, подсушивал ее вместе с солнцем.

Руки молодого человека уже устали, болели от усилий, но он растирал и растирал озябшее в воде тело. Постепенно кровь приливала к коже, появлялся румянец на щеках. Задрожали веки. Губы приобрели красноватый оттенок. Кожа, смазанная оливковым маслом, поблескивала.

— Достаточно, — сказал старик, укрывая спасенную, но так и не пришедшую в себя женщину одеялом.

Парень зачарованно смотрел на ее лицо. Казалось, что спасенная просто спит, сейчас проснется, откроет удивленные глаза и слегка улыбнется.

— Она красивая. Очень красивая, — мечтательно произнес начинающий историк, начисто забывший о том, зачем оказался в этом морском квадрате.

О пеламиде он больше не думал.

— Надо ее скорее доставить в больницу, — сказал он.

— Не спеши, — произнес умудренный жизнью старик. — Лучше посмотри, это было у нее в кармане. — Он протянул сыну заламинированный пропуск с фотографией спасенной женщины.

Надписи были сделаны арабской вязью и продублированы по-английски.

— Александра Герман, — прочитал молодой человек. — Александра, — повторил он, словно пробовал имя на вкус. — Это пропуск на какую-то сирийскую военную базу.

— Этого еще не хватало, — с раздражением сказал старый рыбак.

— Ее надо скорей доставить в больницу, — напомнил парень, не понимая, почему отец медлит двинуться в обратный путь.

— Надо-то надо, — недовольно проговорил рыбак. — Угораздило тебя ее заметить. Теперь будут у нас проблемы. И не маленькие, а огромные.

Парень никак не мог взять в толк, почему недоволен отец. Они спасли красивую молодую женщину. Это же хороший поступок. Старый рыбак тут же доходчиво объяснил причину своего недовольства.

— Нельзя нам с ней на борту возвращаться, — сказал он. — Лишь только мы вернемся и вызовем врачей, тут же появятся полицейские, представители спецслужб и военные.

— Почему?

— Она европейка, у нее пропуск на какой-то секретный военный сирийский объект. Нас затаскают на допросы. Даже не дадут пойманную пеламиду выгрузить и продать. Рыба протухнет. Денег не заработаем. Ты это пойми. Так будет. Точно тебе говорю.

— Что же нам делать? — Парню показалось, что отец сейчас предложит выбросить спасенную ими Александру Герман за борт, и он не на шутку испугался.

Однако у старого, умудренного опытом рыбака был несколько иной план.

— Мы сейчас свяжемся с сирийской береговой охраной и передадим ее им. Пусть разбираются.

Старик зашел в небольшую надстройку, больше напоминавшую скворечник, чем рубку, и принялся по рации вызывать сирийцев. Вскоре ему ответили.

— Мы подобрали в море женщину без чувств. Судя по надписи на спасательном жилете, она с судна «Вест Стар».

Парень стал подсказывать отцу, что следует добавить: «которое затонуло», но старый рыбак замахал на сына рукой. Мол, надо делать вид, что мы меньше знаем об этом деле.

— У нее при себе был какой-то пропуск, выписанный в Сирии. — Старик не стал уточнять, что это пропуск на военную базу. — Фотография на пропуске, ее зовут Александра Герман, с виду — европейка…

Разговор был окончен. Старик заулыбался.

— Сказали, что прибудут очень быстро. Только держи язык за зубами. Мы — простые рыбаки. Ничего не знаем. Политикой не интересуемся. Ясно?

— Понятно.

Парень присел на влажные сети рядом с Александрой и смотрел на ее лицо. Веки подрагивали, но так и не открывались. Молодой человек слегка отвернул одеяло, взял женщину за запястье. Теперь пульс бился резвее, кожа стала теплой. Старик тем временем ощупывал развешенную одежду.

— Высохла уже. Надо ее одеть, чтобы меньше вопросов к нам было.

Герман одели, вновь прикрыли одеялом. Парень смотрел на юг, ожидая, когда же покажется катер сирийской береговой охраны. В воздухе послышался гул. Молодой человек не сразу понял, откуда он исходит, ведь горизонт был чист. Когда же он догадался перевести взгляд повыше, то увидел приближающийся вертолет. Машина шла низко, почти над самой водой. Вертолет немного набрал высоту и завис над рыбацким суденышком. Из открытого люка на подвеске спустился немолодой сириец в камуфляже. Солнцезащитные очки закрывали его глаза и зеркально поблескивали на солнце. Он отщелкнул карабин, коротко поприветствовал рыбаков и тут же присел на корточки возле Александры, пощупал пульс, приподнял веки.

— Вы говорили о пропуске, — напомнил он.

Старик подал пропуск.

— Может, мы неправильно прочитали ее имя? — спросил он, прикидываясь полным простаком.

Спецслужбист в камуфляже пропустил это замечание мимо ушей и никак на него не отреагировал.

— Когда вы ее подобрали, она была в сознании? — спросил он.

— Нет, нет, — очень торопливо сказал старик. — Без чувств она была. Мы даже поначалу подумали, что она мертва.

— Значит, она ничего не говорила, не бредила? — допытывался сирийский спецслужбист.

— Нет, я же говорю, без чувств мы ее из воды достали.

— Понятно. Спасибо, что обратились сразу к нам. — Спецслужбист на секунду приподнял солнцезащитные очки. Его глаза были невыразительными, словно человек в мыслях находился не здесь, а где-то далеко-далеко.

— Пропуск выписан в Сирии, вот мы с сыном и подумали, что лучше будет связаться с вами…

— Правильно сделали. Так всем меньше будет хлопот. — Тонкие губы искривились в еле заметной улыбке.

На палубу тем временем соскользнул еще один сириец в камуфляже. Спустили и подвесные носилки. Так и не пришедшую в себя Александру Герман положили на них. Лебедка заработала на подъем. Носилки исчезли в люке. Вскоре к вертолету взмыли на тонких тросах и сирийцы в камуфляже. Машина развернулась, заложила полукруг и стремительно ушла к югу. Молодой человек проводил ее взглядом и спохватился, поднял с настила пару миниатюрных босоножек.

— Мы ее обувь забыли отдать. — Он рассматривал босоножки с умилением, так, словно те были живыми.

— Выброси их за борт. Сейчас же.

— Почему? — удивился парень, чувствовалось, что ему хочется оставить этот «трофей» себе на память.

— Ты ничего так и не понял? — Старик вырвал босоножки из рук сына и, широко размахнувшись, забросил их в воду.

Обувь закачалась на волнах.

— Я все понял, отец.

— На всякий случай объясню тебе. Когда мы вернемся, то никому ни слова о том, что случилось. Повтори.

— Я не должен никому ничего говорить о том, что мы спасли ее.

— Ну вот и отлично. Включай эхолот, еще раз попытаем счастья и возвращаемся.

Глава 8

В любой, даже в самой безвыходной ситуации есть свои плюсы и минусы. Положительные и отрицательные стороны. Да, Кате Сабуровой не повезло. Она попала в руки к повстанцам. Но ее не сразу допросили, они пешком шли к базе отряда Надима Аль-Хитаба, а потому имелось время подумать, сопоставить факты и решить, что следует говорить на предстоящем допросе.

Катя не собиралась геройствовать, как комсомолка-подпольщица из старых советских фильмов про войну с немцами. Совсем по-другому настраивал своих боевых пловцов куратор мобильной группы контр-адмирал Нагибин. Федор Ильич учил так. Не следует лишний раз злить своих врагов. Не отказывайтесь отвечать на их вопросы. Допрос следует повернуть на пользу себе. Противник будет уверен, что допрашивает вас, но своими же вопросами о многом проговорится. Больше информации — больше шансов освободиться.

Пока ответов на некоторые вопросы у Сабуровой не было. Первое, что следовало уяснить для себя, кем именно надо представиться, да еще и так, чтобы ей поверили. Казалось бы, никаких проблем. Сам Федор Ильич предложил надежное легендирование. Мобильная группа — это аквалангисты, нанятые страховщиком для выяснения причин крушения «Вест Стар». Легендирование надежное и безопасное. Максимум, что может угрожать, — это то, что похитители потребуют у страховщиков выкуп. Ну а уж контр-адмирал сможет устроить так, что правда не всплывет на поверхность.

Катя шагала со связанными за спиной руками. Перед ней маячила широкая спина главаря отряда повстанцев — Надима Аль-Хитаба. За спиной шли двое вооруженных головорезов, которые с нее глаз не спускали. А вот блондина с шатеном, мастерски похитивших ее прямо под водой, никто не охранял. Они шли сами по себе. Надим вроде совсем не беспокоился, что они смогут сбежать. Выходит, работают на него добровольно?

Аквалангисты совсем не походили на беспринципных наемников, готовых работать на Надима за деньги. Да и несколько фраз, оброненных ими сразу после того, как они вытащили Катю из воды, свидетельствовали о другом. Они упоминали какую-то женщину, находящуюся в заложниках. Выходит, их шантажировал главарь отряда. Своих аквалангистов у Надима просто быть не могло. Сирийские повстанцы — люди сугубо сухопутные, дети пустыни. Значит, он должен был взять их где-то на стороне.

И тут Катю осенило. Ну, конечно же, блондин с шатеном и женщина — это и есть те самые похищенные аквалангисты страховой фирмы, которыми Нагибин легендировал членов мобильной группы. Женщину держат в заложниках, а ее товарищей шантажом заставляют работать на Надима. В теперешней ситуации более опасного легендирования нельзя было себе представить. Следовало срочно придумать новое — убедительное и по возможности безопасное.

— Думай, думай… — тихо твердила себе Катя.

Признаваться в том, что она русская, было категорически нельзя. Россию повстанцы, мягко говоря, не любили. А если быть откровенной, ненавидели. Ведь Российская Федерация являлась одной из немногих стран, поддерживающих режим Башара Асада.

«Меня взяли возле затонувшего судна «Вест Стар», — рассуждала Сабурова. — Следовательно, бессмысленно отрицать, что оно меня интересовало. Вот от его смертоносного груза надо решительно открещиваться. Надеюсь, что шатен с блондином в душе на моей стороне и не станут рассказывать, что я была в компании с Саблиным и Зиганиди. Лишь бы моим товарищам удалось выбраться из трюма».

Наилучшим вариантом было бы назваться представительницей одной из стран НАТО, наблюдателем или же работающей в военной миссии по договоренностям с сирийскими властями. Можно выбрать Эстонию. Вряд ли Надиму приходилось раньше встречаться с эстонцами. Да и ее русский акцент нашел бы хорошее объяснение. В Эстонии немало русских.

Тропинка петляла. Когда в очередной раз поднялись на возвышенность, то внизу открылся вид на базу боевиков. Это была старая полуразрушенная крепость. Во внутреннем дворе стояло несколько жилых вагончиков, серебрившихся на солнце алюминиевой обшивкой. На одном из них виднелась спутниковая тарелка. Поверху вагончиков была натянута маскировочная сеть под цвет пустыни. Где-то тарахтел дизель электрогенератора. На оплывших за столетия стенах виднелись укрепленные мешками с песком огневые точки. Сразу было видно, что Надим устроился в этом месте всерьез и надолго, покидать его в ближайшее время не собирается.

У ворот крепости своего командира встречали боевики. Они с любопытством рассматривали свежую пленницу. Когда оказались во внутреннем дворе, то открылось еще одно обстоятельство. Под стеной с остатками жилых строений было что-то вроде загона для скота. Но там держали не скот, а людей. Явно командир промышлял и торговлей заложниками. В основном тут были европейцы, но попадались и турецкие торговцы, и сирийские военные.

Катя высматривала среди них женщину. Но пока она ей на глаза не попадалась. Вообще-то женщины там были, но ни одна из них не подходила на роль аквалангистки.

Катю втолкнули в один из вагончиков и заперли снаружи, ничего не объяснив. Через четверть часа появилась какая-то женщина в хиджабе, принесла одежду, положила ее на стол и знаками дала понять Сабуровой, чтобы та переоделась. Катя бросила взгляд на окно, за которым виднелась рожа бородатого боевика. Бородач не скрывал своего интереса к происходящему внутри жилого вагончика, он даже прикрывал голову с двух сторон ладонями, как шорами, чтобы лучше видеть.

Катя взяла арабскую женскую одежду и отошла в угол, так, чтобы любопытный боевик не мог ее видеть. Стянула с себя гидрокостюм и надела подобие платья. Внизу оно было зашито, оставались свободными лишь узкие прорехи для ног. Хиджаб Сабурова надевать не стала. Осмотрела себя в маленьком зеркальце, висевшем над умывальником.

Женщина, принесшая одежду, вышла. Боевик за окном, поняв, что ничего интересного увидеть не сможет, куда-то испарился. Стульев в вагончике не было. Катя устроилась на дощатом помосте, прикрытом потертым ковром. Скорее всего, он предназначался для сна. Во всяком случае, у стены лежали свернутые в трубку потрепанные одеяла и вылинявшие подушки. Воздух был тяжелым и горячим — вагончик раскалился на солнце, а окна в нем были закрыты наглухо.

Отворилась дверь, и внутрь, пригнувшись, вошел Надим. Он недружелюбно глянул на Катю. Следом за ним вошел боевик с автоматом и переброшенной через плечо любительской видеокамерой на ремне. Надим сел на край стола и молча посмотрел на Сабурову. После длительной театральной паузы спросил на вполне сносном английском.

— Кто ты такая?

Катя назвалась настоящим именем и вымышленной фамилией. После чего бойко представилась, как и задумала. Ей показалось, что главарь повстанцев частично ей поверил. Странно, но про груз, бывший на борту «Вест Стар», он не спрашивал. Выходит, знал о нем? Или же — нет? Допрос, даже скорее разговор, проходил вполне мирно, без угроз. О том, что «пустит Катю по рукам», больше не упоминал. Хотя и не сказал, что так не случится. Сабурова почувствовала, что Надим спешит. Вот только с чем или куда? Наконец прозвучало основное — то, что было для него важным.

— Сейчас ты скажешь на камеру следующее. Обратишься к своим друзьям-товарищам. Тебя взяли в заложницы. Твои друзья и сирийские военные не должны больше появляться в том месте, где затонуло судно. Иначе моя артиллерия разнесет их. И еще добавишь, что если они хотят получить тебя со временем живой и здоровой, то пусть держатся подальше от «Вест Стар». Одно их появление, и они получат в подарок твою руку, потом ногу. Врач у меня есть, не даст тебе истечь кровью. Короче, получат тебя по кусочкам. Я ясно объяснил, что тебе следует сделать?

— Яснее некуда, — согласилась Катя.

— Тогда начинаем. Лучше все записать с первого дубля.

Боевик по команде Аль-Хитаба установил камеру на треногу, включил запись. Катя назвалась своим новым легендированием и сказала все, что от нее требовал Надим, не чувствуя никаких угрызений совести. Можно было отказаться говорить на камеру, но это ничего не меняло. Ту же самую информацию мог озвучить и сам главарь отряда. А так Сабурова усыпляла его бдительность. Якобы она сильно напугана и готова делать все, что ей прикажут.

— Отлично. Я не люблю жестокости, особенно по отношению к женщинам, — сказал Надим, выключая камеру. — Когда попадаешь в безвыходную ситуацию, лучше согласиться с тем, что тебе предлагают.

Он открыл дверь и позвал конвой. Когда Катя уже покидала вагончик под направленными на нее стволами автоматов, главарь добавил:

— Будем надеяться, что твои друзья прислушаются к твоим словам.

— Будем, — согласилась Катя, хотя в планах у нее было совсем другое.

Она покорно пересекла внутренний двор крепости, по пути мысленно отмечала каждую деталь, запоминала, где расположены огневые точки, где находятся посты охраны, где стена пониже. Отметила для себя и расположение колодца. Все это потом могло сильно пригодиться. Двое боевиков провели Сабурову и через загон с заложниками, открыли сбитую из толстых досок дверь. Катя шагнула в темное помещение. Единственное, что она пока видела, это слегка освещенные через узкую бойницу средневековые своды. Дверь закрылась. Сабурова постояла, ждала, пока глаза привыкнут к темноте. В углу слышалось чье-то тревожное дыхание. Наконец зрение адаптировалось к полумраку. Сабурова рассмотрела сидевшую в углу на соломенном тюфяке молодую женщину в джинсах и легкой куртке. Она пугливо жалась к стене. Ее поблескивающие глаза неотрывно смотрели на Сабурову. Только сейчас Катя вспомнила, что на ней местное платье, какие обычно носят сирийские женщины, и пленница воспринимает ее именно так.

— Меня зовут Кэт, я новая заложница, — сказала Сабурова по-английски. — А вы кто такая?

Пленница наконец-то заговорила:

— Мое имя Хельга. Садитесь рядом. Тюфяк большой. И, как я понимаю, нам предстоит спать на нем вдвоем. Самое трудное — это пережить первый день в заточении, потом будет легче…

Женщины разговорились. К счастью Кати, Хельга Юхансон больше говорила, чем спрашивала. Как и предполагала Сабурова, та была из группы дайверов, нанятых страховщиком для выяснения причины гибели «Вест Стар». Ее товарищей звали Мартин и Карл. Их захватил Надим и под угрозой расправиться с ней заставил работать на себя.

— Что они конкретно должны сделать? — спросила Катя.

— Точно не знаю. Нам не позволяли видеться без посторонних. Меня им пару раз показали, чтобы убедились — со мной все в порядке. Кажется, главарь хочет поднять какой-то груз с «Вест Стар», и это очень важно для него.

— Ты знаешь, что именно они должны поднять?

— Точно не знаю, но мне показалось… я слышала один разговор. Вроде речь шла о снарядах с химической начинкой. — Хельга всхлипнула.

— Не плачь, все будет хорошо, — пообещала Катя.

— Ты-то откуда знаешь?

— У меня такое предчувствие.

— А ты сама как здесь очутилась?

Кате пришлось выкручиваться, вновь назваться гражданкой Эстонии.

— …мы от НАТО по договоренности с сирийскими властями исследовали причины гибели «Вест Стар». А тут появились твои друзья и захватили меня.

В глазах Хельги заблестели слезы.

— Это так ужасно. Они бы никогда на это не пошли, но Надим обещал убить меня. Это все из-за меня. Но что я могу сделать? От меня ничего не зависит. Извини, что так вышло.

— Мартин и Карл хорошие ребята и верные друзья. — Сабурова погладила Хельгу по плечу. — И не вини себя ни в чем.

— Я прямо с ума начинаю сходить, — призналась Хельга.

— Это не лучший способ выжить и сохранить достоинство, — усмехнулась Сабурова.

— Ты говоришь так, словно у тебя есть другое решение, — с надеждой в голосе поинтересовалась Хельга.

Сабурова немного подумала, стоит ли доверяться подруге по несчастью, и все же решила — стоит.

— Я тебе немного соврала. Я не имею отношения к НАТО.

— Кто же ты тогда?

— Это не так важно. Про обман я сказала тебе, чтобы ты могла мне доверять. Надим сделал так, что все замыкается на мне и тебе. Мои друзья не могут подойти к затонувшему судну, поскольку остерегутся за мою жизнь. Твои друзья выполняют приказания Надима, боясь повредить тебе.

— Верно, — согласилась Хельга.

— Более чем верно. Типичная тактика террористов — взять заложников и ими шантажировать. Поэтому единственный способ изменить расклад сил — это убежать. Ты согласна со мной?

— Звучит убедительно. Но убежать отсюда невозможно.

— Неужели никто из заложников не пытался бежать?

— При мне был один такой случай.

— А ты говоришь — невозможно.

— Беглеца поймали, привели назад и расстреляли у всех на глазах, несмотря на то, что за него был назначен довольно крупный выкуп. Даже меня на двор вывели, чтобы я увидела все собственными глазами. Всех предупреждали о такой расправе, лишь люди попадали сюда.

— Меня Надим не предупреждал.

Хельга слабо улыбнулась.

— Он просто знал, что я тебе расскажу об этом.

— Я знаю, как мы сможем убежать. Надеюсь, все получится.

— Как? Каким образом? Меня отсюда не выпускали.

— Слушай, — Катя склонилась к уху подруги по несчастью и зашептала…

В это же самое время в жилом вагончике перешептывались блондин Мартин с шатеном Карлом.

— Мы с тобой, похоже, совершили большую ошибку, — сказал Карл.

— Мне тоже так кажется, — согласился Мартин. — Не надо было трогать эту девушку. А мы сами передали ее в руки Надиму.

— Да, но мы поверили ему, когда он сказал, что это люди Асада хотят поднять смертоносный груз и использовать его против повстанцев. Но теперь я сомневаюсь в этом.

— Таким людям, как он, вообще нельзя верить. Ни в чем. Если бы не Хельга. А так получается, что у нас связаны руки. Теперь еще одна заложница.

— Что-нибудь придумаем.

— Ничего ты не придумаешь.

* * *

— …иначе вы получите меня по частям, — произнесла Катя Сабурова, и на экране ноутбука стало темно.

Это видеопослание было получено на электронный адрес, служивший для экстренной связи с Нагибиным. Знали его только сам контр-адмирал и члены мобильной диверсионной группы.

— Катя держится молодцом. Даже подмигнула один раз, — произнес Виталий Саблин.

— Кажется, ее не пытали, не били, — с надеждой проговорил Николай Зиганиди.

— Судя по интерьерам, она в полевом лагере повстанцев, — сказал Федор Ильич. — Да, еще могу вас «обрадовать». Сирийцы отказали нам в сопровождении. Спасательного судна в нашем распоряжении больше не будет.

— Причина? — спросил Виталий.

— В целях безопасности, — скептически усмехнулся контр-адмирал. — Из-за артобстрела. К тому же ссылаются на то, что не хотят рисковать жизнью Сабуровой.

— Это же все отговорки, — не выдержал Саблин. — Я понимаю, что побережье контролируют повстанцы, но армия могла бы нанести по ним удар.

— Естественно, — согласился с ним Нагибин. — Но следует исходить из сложившихся реалий. Именно поэтому мне пришлось частным порядком арендовать эту яхту, на которой мы сейчас находимся. Задачей номер один я вижу освобождение Кати, но и задания с подъемом снарядов никто не отменял. Не поднимем мы их — поднимут другие. Со всеми вытекающими из этого последствиями. Какие будут соображения и предложения? Хотя бы начнем с того, кто ее похитил?

На минуту воцарилось молчание. Виталий морщил лоб, Зиганиди, запрокинув голову, смотрел в потолок, словно там могла быть написана подсказка. Нагибин действовал в привычном ему духе. Определенное решение у него уже явно сложилось, но он не хотел навязывать его своим подчиненным. Они должны были прийти к нему самостоятельно.

— Начнем с похитивших ее аквалангистов, — произнес Виталий. — Это, несомненно, профессионалы, причем неплохие. Как мне показалось, их было двое. Возможно, больше. Я успел заметить только две тени. Если они сумели справиться с Катей, то подготовлены неплохо. Таких у повстанцев быть не может.

— Согласен, — контр-адмирал кивнул. — Ты хочешь сказать, что действовали профессионалы-наемники.

— Несомненно, — включился в обсуждение Зиганиди. — И тут могут быть два варианта. Первый — иностранные наемники. Второе — отставные подводные пловцы сирийских военно-морских сил. Такого тоже нельзя исключать.

— И тут я вынужден согласиться, — произнес Нагибин. — Однако представьте себе ситуацию. За пару дней отыскать специалистов, уговорить их работать на себя — это непростая задача. Выходит, нанявший их предварительно знал, что судно с химическим оружием выйдет из порта и затонет неподалеку от сирийского побережья. Боюсь, что здесь просматривается рука официального Дамаска и попахивает предательством.

— Нельзя исключать, что действуют повстанцы, — вставил Виталий. — Они могли получить через предателя информацию о «Вест Стар» и заранее подготовиться, нанять дайверов.

— И подложить мину? — усомнился Федор Ильич.

— Есть еще и такой вариант, — произнес Николай. — Официальный Дамаск использует повстанцев. Собирается их руками поднять снаряды с ОВ, а потом их отбить.

— Короче говоря, большой ясности в этом вопросе не просматривается, — сказал Нагибин. — Поэтому на первое место выходит вопрос, где и кто удерживает Сабурову.

Виталий переглянулся с Николаем и произнес:

— На мой взгляд, ее удерживают повстанцы на одной из своих баз. Официальные власти не стали б так рисковать. В случае провала они бы испортили с Москвой отношения. К тому же речь в видеообращении шла об артиллерии, а суша контролируется повстанцами. Да и стреляли они по кораблям сирийских ВМС. У нас есть примерное направление, в котором Сабурову уводили. Если судить по карте, то выбраться на берег они могли в этой бухте. — Боцман указал место на расстеленной на столе карте побережья.

Нагибин приподнял ладонь.

— Днем туда подходить опасно. Не забываем об артиллерийской установке.

— Я хотел предложить высадиться там этой ночью, произвести разведку, — сказал Саблин.

— Именно поэтому я арендовал моторную яхту, способную ходить и под парусами. Мы должны появиться беззвучно и незаметно, — усмехнулся Нагибин.

Солнце ушло за горизонт, оставив краснеть край неба над морем. Но и оно вскоре погасло. Ночь стояла безлунная, темнота сделалась такой густой, что казалось, ее можно резать ножом. Арендованная яхта, негромко урча двигателем, шла вдоль побережья. Мощный прожектор освещал невысокие морские волны. На мачте с собранным парусом горели ходовые огни.

— Пора, — сказал контр-адмирал, поворачивая переключатель на пульте.

Погасли все внешние огни, продолжили лишь тускло мерцать циферблаты приборов. Виталий с Николаем развернули парус, его тут же подхватил и наполнил своей силой ветер. Шли, ориентируясь на радар и эхолот. Беззвучным, невидимым призраком яхта выскользнула из-за мыса. Сверяясь с навигатором, Нагибин вывел судно на место затопления. Бросил за борт якорь на капроновом шнуре. Виталий с Николаем собрали паруса. Яхта закачалась на волнах.

Ночь царила над морем и в его глубинах. Саблин и Зиганиди надели гидрокостюмы, акваланги, прихватили с собой кофр с оборудованием.

— Успехов, — пожелал на прощание Нагибин.

— К черту, товарищ контр-адмирал, — ответил по ситуации Саблин.

Боевые пловцы ушли под воду. Черная, как расплавленный битум, вода сошлась над их головами. Аквалангистов окружила полная темнота. Коротко блеснул фонарик — Виталий подал сигнал Николаю, тот ответил таким же образом. Они сплылись и, больше ориентируясь по ощущениям, чем на свет, стали погружаться. И тут появилось неяркое сияние, исходившее из недр затонувшего судна. Виталий, первым заметивший это явление, тут же предостерег Николая, чтобы тот ненароком не включил фонарь.

Сияние не было постоянным. Оно меняло интенсивность. Наверняка источник света передвигался. В подсвеченной воде явственно виднелись переливающиеся цепочкой пузырьки воздуха. В трюме «Вест Стар» хозяйничал кто-то неизвестный. Боевые пловцы еще не успели приблизиться к открытому люку, из которого лился свет, как из него показалось что-то странное. Лишь когда выплыл надутый воздухом резиновый шар с подвешенным под ним на веревке мешком, стало понятно, что тот, или те, кто находится в трюме, таким вот способом осуществляют подъем груза. А поднимать что-то, кроме снарядов, тут было нечего.

Саблин что было сил рванулся к стремительно всплывающему шару. На ходу выхватил нож и полоснул им резиновую оболочку. Гигантский пузырь воздуха вырвался наружу, устремился к поверхности. Груз потащил сдувшуюся оболочку вниз. Зиганиди уже находился поблизости от люка, но не спешил демаскировать себя. Он держал наготове подводный пистолет. Из люка неторопливо выплыл аквалангист с фонарем, осветил опустившийся на палубу мешок и разрезанную оболочку. Для выстрела было слишком далеко. Пуля потеряла бы скорость. Николай затаился, укрывшись за надстройкой. Следом за первым аквалангистом выплыл второй, в руке он тоже сжимал фонарь. Пловцы обменялись жестами, их явно беспокоило то, что подводный надувной шар, который они запустили, сдулся и не достиг поверхности. Луч фонаря дернулся вверх и высветил спешившего укрыться за надстройкой Саблина. Один из таинственных аквалангистов тут же вскинул подводное ружье и нажал на спуск. Гарпун прошел всего в нескольких сантиметрах над спиной Виталия. Боцман даже ощутил движение потревоженной воды. Второй выстрел уже опоздал. Саблин скрылся за надстройкой.

Аквалангисты разделились. Пока они еще не заметили затаившегося неподалеку Зиганиди. Они оплывали надстройку с двух сторон, ориентируясь на поднимавшиеся от акваланга Саблина пузырьки воздуха. Виталий понимал, что противостоять двум противникам будет нелегко. К тому же их подводные ружья были достаточно дальнобойными и более эффективными, чем короткоствольные подводные пистолеты, пригодные лишь в близком бою.

Саблин вскинул голову, увидел поднимавшиеся от его акваланга пузырьки и тут же сообразил, что они выдают его местоположение. Тогда он сбросил акваланг, в последний раз набрал воздуха и, оставив баллон в укрытии, ушел немного вверх, распластался на крыше надстройки. Оставленный им акваланг исправно посылал порции пузырьков. Теперь Виталий видел своих противников, они оплывали надстройку. План Саблина был прост и надежен. Один из аквалангистов должен быть уничтожен, второй захвачен. Чтобы узнать, кто и с какой целью их послал, достаточно и одного «языка». Виталий неторопливо скользнул вниз, буквально стелясь по стене. Один из аквалангистов уже держал наготове подводное ружье, от поднимающихся пузырьков его отделяли всего каких-то десять метров. В этот момент Саблин и выстрелил. Пуля пробила соединение шланга с регулятором давления. Воздушная смесь рванула из баллона. Аквалангист заметался, а затем пошел на всплытие. И тут плохую шутку с боевыми пловцами сыграла нескоординированность. Зиганиди рассуждал примерно так же, как и Виталий. Он выстрелил во второго аквалангиста точно в тот момент, когда и Боцман. Противник с простреленной головой медленно опустился на палубу.

Виталий рванулся за всплывавшим, но тот уже опускался. Его тело безвольно переворачивалось в воде. Было уже не так важно, что именно произошло. Скорее всего, от неожиданности на вдохе аквалангист хватил в легкие воды, рефлекторно закашлялся и в результате захлебнулся. Если бы Виталий был сейчас на поверхности, он бы сказал «черт», но под водой пришлось только подумать это слово. Подплывший Николай только развел руками. С мертвых стянули маски. С первого взгляда было понятно, что перед ними арабы. И тут на поверхности вспыхнул яркий свет. В водной толще зазвучал звук работающих лодочных моторов. Саблин с Николаем срочно пошли на всплытие.

Нагибин, стоявший у штурвала яхты, на секунду зажмурился от яркого света, ударившего ему в лицо через стекло. Причем прожектор зажегся не на берегу. Он светил со стороны моря. Федор Ильич еле успел присесть, как со стороны света громыхнула автоматная очередь и тут же застучали два лодочных двигателя. Надувная моторка пронеслась рядом с яхтой, по пути поливая ее автоматной очередью. В органическом ветровом стекле пауками разошлись трещины от пробивших его пуль. Вторая моторка пронеслась с левого борта и ушла в темноту. Контр-адмирал открыл шкафчик и выхватил автомат с откидным прикладом. Чуть приподнявшись над фальшбортом, он выставил ствол и выпустил очередь в приближающуюся надувную моторку. Та ушла в сторону. Нагибин повернулся и выстрелил в другую лодку. Оттуда огрызнулись огнем.

Первым всплыл Саблин, за ним Николай. Первое, что они увидели, это несущуюся на них моторку со слепящим прожектором на носу. Трассеры прочертили пунктир к яхте. Оттуда прозвучала в ответ короткая очередь.

— Займись второй лодкой! — крикнул Саблин, уходя под воду.

Головы боевых пловцов исчезли под водой. Виталий выхватил нож и, дождавшись, когда моторка будет над ним, вскинул руку. Острое лезвие на ходу вспороло прорезиненную ткань надувной лодки по всей ее длине. Виталий сильно рисковал. Винт мог зацепить его. Но обошлось. Находившиеся в лодке двое арабов опешили. То, что держало их на плаву, мгновенно сдулось, пошло под воду. Мужчины запаниковали, забарахтались в волнах. Оружие и тяжелая обувь тянули их вниз. За несколько секунд они исчезли под водой.

Николай расправился с автоматчиками в другой надувной лодке аналогичным образом. Теперь на поверхности виднелись только головы боевых пловцов и яхта.

Нагибин поднялся из-за фальшборта, пока не выпуская автомат из рук. Тревожно всматривался в темноту.

— Это мы, товарищ контр-адмирал. С ними покончено, — крикнул Виталий, уходя под воду.

Ему не сразу удалось отыскать на дне, несмотря на включенный фонарь, утонувших боевиков. Все четверо были арабами. Судя по тому, как быстро они ушли под воду, — скорее всего, даже не умели плавать. Поднимать тела наверх не имело смысла. Саблин и Зиганиди обыскали их прямо на дне. Ничего, что указывало бы на их личности, при них не обнаружили. Единственное, что могло бы дать подсказку, — айфон одного из боевиков. Саблин прихватил его и всплыл рядом с яхтой. Море было спокойно. Никто больше не появился. Нагибин с автоматом в руках нервно выдохнул.

— Все утонули, — доложил Саблин, поднимаясь на палубу.

Вскоре всплыл и Зиганиди, поставил на помост кофр с оборудованием.

— Снаряды в мешке я забросил в трюм, а люки заварил, — сказал он, уже поднявшись на палубу. — Конечно, сварку можно срезать, но пусть будет хоть какая-то защита от мародеров. Как вы, товарищ контр-адмирал?

— Меня даже не зацепило. Из всех потерь — простреленное ветровое стекло. Вовремя всплыли. Жаль только, что языка взять не удалось, — отозвался Федор Ильич.

— Все убитые — арабы… — И Саблин доложил Нагибину про аквалангистов.

Зиганиди поднял якорь. Вновь развернули парус. Яхта пошла в сторону берега. Нагибин всматривался в окуляры прибора ночного видения.

— На пляже никого. Но за скалами — не ручаюсь. Поэтому вплотную подходить не будем. До берега доберетесь сами на лодке.

Саблин спустился в каюту, разобрал трофейный айфон, промыл его пресной водой, поливая прямо из пластиковой бутылки. Разложил части для просушки. Была надежда, что, подсохнув, трубка «оживет».

Нагибин подвел яхту к одной из прибрежных скал, укрыл плавсредство за ней и бросил якорь. Саблин с Зиганиди уже накачали компрессором надувную моторку и спустили ее на воду. Двигатель не включали, пошли на веслах. Вода тихо переливалась, волны шлепали в гулкие, туго надутые борта. Пейзаж, размытый в темноте, казался спокойным и мирным. Вода и ночь надежно спрятали следы разыгравшейся недавно трагедии.

— Выходит, про снаряды с отравляющим веществом узнали боевики? — негромко спросил Саблин.

— Похоже на то, — согласился Николай. — Они же и похитили Катю.

— Аквалангисты-арабы были немолоды. Так что можно допустить, что они ветераны военно-морских сил Сирии.

— Будем надеяться, что в запасе у них нет опытных дайверов. И к грузу в ближайшее время никто не подберется.

— Хотелось бы, чтобы это было так.

Виталий смотрел на берег в прибор ночного видения. Пляж был чист. Он уже хотел опустить прибор, как увидел в отдалении размытую какой-то растительностью слабо различимую фигуру. Скорее всего, это был какой-то зверь, но, возможно, и человек.

— Там кто-то есть, — негромко произнес Боцман, указывая направление. — Метрах в ста от берега. Похоже на человека, но могу ошибиться.

— Когда высадимся, будем делать вид, что мы этого не знаем. Зайдем сзади.

— Так и сделаем, — принял предложение Николая Виталий.

Еще несколько гребков веслами. Нос лодки уткнулся в полосу намытого волнами песка. Моторку втянули на берег. Зиганиди предусмотрительно выкрутил свечу зажигания и сунул ее в карман. Прихватив автоматы с подствольными гранатометами, боевые пловцы вышли на тропинку.

— Похоже, именно сюда вытащили Катю, — прищурился Саблин.

— Другого подходящего места здесь нет.

— А где стоит артиллерийская установка?

— Видимо, подальше, за грядой, слева. Дороги сюда нет, только тропа. А ее, конечно же, подвезли машиной. Там проходит шоссе. Думаю, ночью боевики тут не дежурят, возвращаются на базу. Иначе бы сразу среагировали на стрельбу.

Виталий с Николаем замолчали. Не стоило сейчас выдавать себя русским языком. Ведь ветер переменился и мог сносить слова к тому месту, где, возможно, укрывался кто-то неизвестный. Напряжение нарастало. Саблин держал палец на спусковом крючке автомата. Теперь уже стало понятно, какая растительность размывала контуры силуэта. Справа от тропинки тянулась небольшая впадина, в которой собиралась дождевая вода. В ней образовалось болотце, густо поросшее тростником. Листья шумели на ветру. Боевые пловцы, делая вид, что ничего не подозревают, обошли впадину, отрезая неизвестному путь к отступлению.

— Все, пришли, — шепотом проговорил Саблин, поворачиваясь к Николаю.

— Эй! — крикнул Зиганиди.

Мужчины прислушались. В тростниках появилось движение. Кто-то пытался тихо прокрасться подальше от появившихся здесь людей. Так мог действовать только человек. Любое животное при опасности не отходит, прячась, а убегает.

Саблин глянул в прибор ночного видения. Теперь уже не оставалось сомнений. В тростниках человек. Скорее всего, мужчина. Во всяком случае на человеке были брюки, а не платье или юбка.

— Стоп! — крикнул Виталий.

Позиция боевых пловцов была такой, что оставляла прячущемуся лишь одну дорогу — тропинку, ведущую к пляжу. Теперь уже послышался отчаянный хруст тростника. Неизвестный побежал.

— За ним, — скомандовал Виталий.

Неизвестный бежал изо всех сил. Его хриплое дыхание звучало в темноте. Подошвы выбивали дробь на высохшей до состояния камня земле. Послышалось, как беглец упал, перекатился, вновь поднялся на ноги и побежал дальше. Саблин и Зиганиди не отставали.

Вот уже раздалось потрескивание гальки, зашуршал песок пляжа, а затем раздался всплеск. Виталий выскочил на пляж, посветил фонариком, вгляделся в воду. Место, где беглец погрузился, было видно сразу, там еще расходились волны, цепочка следов обрывалась у самой воды. Было похоже, что нырнувший умеет прекрасно плавать или же не умеет вообще. Его голова не показывалась около минуты.

Тем временем Саблин сбросил одежду и готов был броситься в волны сам. Луч фонаря метался по воде.

— Вон он, — указал Зиганиди.

Виталий увидел показавшуюся над водой и тут же исчезнувшую голову и бросился в море. С разбегу он по инерции проплыл с десяток метров под водой, а затем вынырнул, осмотрелся, ожидая следующего всплытия. Голова показалась метрах в десяти. Саблин поднырнул, не дав беглецу уйти поглубже, крепко схватил его согнутой рукой за шею. Сперва ему показалось, что в руки ему попалась женщина. Тонкие пальцы отчаянно вцепились ему в предплечье. Шея была длинной и тонкой. Худая спина нервно дрожала. Да и само тело было мелким. Но, когда Виталий вынырнул, он увидел, что схватил мальчишку. Пара до смерти испуганных глаз смотрела на него. Выяснять отношения в воде он не стал. Подплыл к берегу. Мальчик не стоял на ногах, опустился на песок и обреченно глянул на сильного мужчину, поймавшего его в море. Страх усилился, когда подошел и Зиганиди с автоматом в руках.

Виталий почувствовал что-то вроде неловкости, стыда. Столько сил, опасений, а в результате пойман мальчишка, скорее всего, просто из любопытства подглядывавший за ними. Но «Восток — дело тонкое», тут обычный мальчишка может быть участником отряда повстанцев, шпионом. По-арабски Боцман знал лишь с десяток разговорных фраз. Достаточно, чтобы приобрести что-то на местном рынке, но этого знания явно не хватило бы для расспроса.

— Кто ты? — спросил он по-английски, опасаясь, что знание этого языка у мальчишки не лучше, чем его владение арабским.

Паренек затравленно смотрел на Виталия и пока ничего не отвечал. Но Саблин уже сообразил: вопрос тот понял, это читалось в глазах юного пленника.

— Ты понимаешь меня?

— Да, — коротко прозвучало в ответ.

— Кто ты? — повторил вопрос Саблин, постаравшись, чтобы не прозвучало слишком грозно.

Зиганиди повесил автомат на шею и дружелюбно улыбнулся.

— Меня зовут Фераз, хотя иногда меня называют просто Фер.

Ответ был развернутым, паренек английский знал, и это обнадеживало.

— Почему ты сейчас не дома, а здесь? — спросил Николай, стараясь вложить в интонацию максимум расположения.

Мальчишка вновь стал смотреть крайне настороженно, наверняка решая для себя, стоит ли говорить этим людям правду.

— Мы не хотим и не сделаем тебе ничего плохого, — пообещал Саблин. — Просто ты следил за нами, и мы подумали, что ты наш враг. Поэтому и погнались за тобой. Но ты же мирный житель.

Виталий еще хотел добавить, что они борются с бандитами. Но слово «бандит» прозвучало бы неоднозначно. Именно так называли военные повстанцев, а повстанцы — военных, верных режиму Башара Асада. Могла возникнуть путаница в терминах. Поэтому Боцман и употребил нейтральное:

— Мы боремся с плохими людьми. Так почему ты не дома с родителями?

В глазах мальчишки блеснули слезы, он прикрыл лицо ладонями, плечи вздрагивали.

— У тебя что-то случилось? — спросил Саблин, опускаясь на песок рядом с мальчиком. — Я спросил то, о чем ты хочешь забыть?

— Моих отца и дядю убили, — сквозь плач вырвалось у Фераза.

— Но у тебя же есть еще родственники? Почему ты не вернешься к ним? Они живут в соседней деревне? Ты хорошо плаваешь. Наверное, твой отец был рыбаком? — Саблин говорил и говорил, понимая, что его плавная речь, вопросы, обращенные к судьбе мальчишки, устанавливают между ними доверие.

Наконец Фераз перестал вздрагивать, поднял голову, посмотрел Виталию в глаза. Словно невидимая ниточка протянулась между каплеем и пареньком.

— Мой отец не был рыбаком, — с затаенной гордостью произнес Фераз. — Он был дайвером. Хорошим дайвером. Это он учил меня плавать.

— Отец хорошо научил тебя. — Виталия зацепило слово «дайвер».

Не слишком популярное занятие среди сирийцев, тем более деревенских. Оно-то и дало разговору правильное направление. Понадобилось еще с четверть часа, чтобы мальчишка рассказал о поднятом с затонувшего судна снаряде, о приезде главаря повстанцев к ним в дом. О гибели отца с дядей.

— Я не могу вернуться в деревню, боюсь, что и меня убьют.

— И все это время ты прятался?

— Конечно. Потому и остался жив.

— Как имя главаря отряда?

— Надим Аль-Хитаб.

— Ты знаешь, где его база?

Мальчишка кивнул. Его глаза голодно сверкали.

— Сейчас мы накормим тебя.

Зиганиди принес с моторки паек. Фераз ел жадно, даже уши шевелились, запивал минеральной водой прямо из большой бутылки.

— Ты больше не боишься нас? — спросил Виталий.

— Нет, — продолжая жевать, ответил мальчик. — Вы хорошие люди. Я уже это понял. Вы кто — американцы?

Виталий рассмеялся, но и не стал признаваться, что они из России. В здешних реалиях стоило сохранять инкогнито. Наконец мальчик насытился.

— Ты хотел бы остаться с нами? — напрямую спросил Саблин.

— А это можно?

— Запросто. Мы сядем сейчас в моторку.

— Куда поплывем?

— Сейчас увидишь. Мы не одни, у нас есть друг.

— Тоже хороший человек?

— Неплохой, — усмехнулся Николай.

Фераз сел в моторку, Виталий и Николай столкнули ее в воду. Вновь зашлепали весла.

— А почему мы не запустим двигатель? — удивился Фераз. — У вас бензин кончился?

— Так надо, — подмигнул ему каплей. — Нам нельзя шуметь.

— Это по вам стреляли на море?

— По нам, — признался Саблин.

Контр-адмирал настороженно посмотрел на Фераза, когда Виталий помогал тому подняться на борт яхты. Нагибин не любил сюрпризов. Однако каплей парой фраз убедил Федора Ильича в том, что Фераз сильно помог им понять, что происходит.

Мальчишка уже клевал носом, но спать не собирался. Нагибин вставил карту памяти из трофейного айфона в кардридер ноутбука. Стал листать фотографии и проматывать видео, записанное на ней. Снятое не отличалось разнообразием. Как обычно, боевики хранят в памяти телефонов снимки родных, остальное же — это летопись их «геройств». Тела убитых, сожженные машины, пленники, товарищи по оружию.

— Подойди сюда, — позвал Нагибин. — Ты узнаешь кого-нибудь из этих людей? Тут есть Надим Аль-Хитаб?

Фераз внимательно смотрел на экран, на котором сменялись одиночные и групповые портреты боевиков.

— Нет. Никого из них я в нашей деревне не видел. И Надима здесь нет.

— Понятно. Хватит тебе уже зевать. Ложись спать.

— А вы?

— Нам еще есть о чем поговорить.

Фераз спал, а Нагибин с Николаем и Виталием просматривали фотографии с карты памяти. По этим снимкам они изучали базу повстанцев.

Глава 9

Больничная палата была выкрашена в белый цвет. Стены заливало яркое средиземноморское солнце. Медсестра — молодая сирийская женщина — сидела возле кровати и негромко говорила по мобильному телефону.

— Сынок, ты уже пообедал?.. Ну, как же можно? Ты почти взрослый! Еда стоит в холодильнике… Сейчас же разогрей в микроволновке. Поешь сам и покорми младших…

Александра Герман лежала на медицинской кровати с закрытыми глазами, руки поверх простыни, глаза закрыты. Ее пальцы пришли в движение, словно молодая женщина принялась набирать слова на невидимой компьютерной клавиатуре. Медсестра краем глаза уловила это движение, сказала в трубку:

— Сынок, ты должен понимать, я на работе. Сделай так, как я сказала, — и прервала разговор. — Вы слышите меня? — спросила она у пациентки.

Александра не ответила. Медсестра бросила взгляд на экран аппарата, от которого к запястьям Герман тянулись разноцветные проводки. Кривая, показывающая биение сердца, уверенно вырисовывалась. Медсестра уже собралась пойти позвать врача-реаниматолога, как Александра внезапно открыла глаза, несколько раз моргнула и резко села, уставилась на сирийскую женщину.

— Где я? — спросила она по-русски.

Этого языка медсестра не знала, но по интонации поняла, о чем идет речь.

— Вам нельзя подниматься, ложитесь, я сейчас доктора позову, — произнесла она по-арабски.

— Я в больнице? — спросила пациентка, тут же перейдя на арабский.

— Да, ложитесь, ложитесь.

Александра недоуменно огляделась и послушно легла на подушку, прикрыв глаза.

— Я сейчас. — Медсестра поднялась и выскользнула из палаты.

Долговязый охранник, сидевший в коридоре на стуле, тут же поднялся и вопросительно взглянул на взволнованную медсестру.

— В себя пришла, — шепотом произнесла женщина и заспешила по коридору к ординаторской.

Охранник тут же поднес ко рту рацию и принялся кого-то вызывать.

Немолодой реаниматолог сидел перед компьютером с чашкой чая в руке. На одутловатом лице поблескивали очечки с круглыми стеклами.

— Пациентка в себя пришла, — выпалила с порога медсестра.

Врач тут же подхватился и почти побежал по коридору, застегивая на ходу халат. Когда он вошел в палату, Герман уже стояла возле окна и смотрела вдаль. Женщина даже не обернулась, когда дверь открылась. Занавески, подхваченные сквозняком, вытянуло за окно.

— Вам не стоит пока подниматься, — сказал врач.

— Мне? — переспросила Александра. — Почему нельзя? Почему я в больнице?

— Вы еще слабы. Сядьте, пожалуйста, на кровать.

— Зачем?

— Сядьте. Я вас осмотрю.

Александра пожала плечами и села на край кровати. Из одежды на ней была только ночная рубашка. Врач надел стетоскоп, прослушал сердце, оттянул веки, попросил закатить глаза.

Он уже заканчивал осмотр, когда в палату вошли двое в штатском с зеркальными солнцезащитными очками на лицах, отчего казались похожими друг на друга. Только один был чуть повыше.

— Мы можем поговорить с ней? — спросил тот, который был пониже.

Хоть формально и прозвучал вопрос, но по интонации чувствовалось, что это распоряжение — оставить пациентку наедине с представителями спецслужб. Врач хотел возразить, сославшись на то, что пациентка слаба, но прикусил язык. Жестом показал, чтобы медсестра вышла, и сам за ней покинул палату.

— Здравствуйте, — дежурно поприветствовали Александру сирийские спецслужбисты.

— Здравствуйте, — спокойно ответила Александра, заглядывая в удостоверение.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Вы готовы отвечать?

— Я нормально себя чувствую, — ответила Герман. — Ваше лицо мне знакомо, — указала она взглядом на более высокого сирийца.

— Да, мы встречались с вами перед самым выходом из порта.

— Да, да. В Тартусе. Припоминаю.

— Где вы находились, когда раздался взрыв?

— Взрыв? — удивленно подняла брови Герман. — Какой взрыв?

Спецслужбисты не удержались и переглянулись.

— Вы не слышали взрыва?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Был взрыв, от которого судно затонуло.

— Затонуло?

— Да. Вся команда покинула борт. Не могли найти только вас. Вчера турецкие рыбаки подняли вас из воды.

Александра покрутила головой, приложила ладонь ко лбу.

— Я не помню этого.

Прозвучало очень откровенно и убедительно, но представители спецслужбы по долгу службы должны были усомниться в таком ответе. Ведь подозрение в организации диверсии падало в том числе и на Александру. Получалось, что она покинула борт, успев надеть спасательный жилет, чуть ли не одновременно с тем, как сработала мина в машинном отделении. Выходит, она знала о том, что должно произойти?

— Вы не помните, как затонуло судно «Вест Стар»?

— В самом деле. Это странно. Я помню, как мы вышли из порта, как я на палубе говорила со стармехом. А потом… пустота. Словно я сразу же очутилась здесь, в больнице.

— Вам не кажется это странным?

— Конечно, кажется, и я уже говорила об этом. Я в самом деле не помню. Простите.

— Постарайтесь вспомнить.

— Не могу.

— Тогда хотя бы скажите, о чем вы говорили со стармехом.

— Мануэль Кадура? Он пытался ухаживать за мной. Безрезультатно.

— О делах вы не говорили?

— Кажется, нет. Разговор был необязательным. Пара комплиментов и только.

— Хорошо, вы помните, что именно за груз был на борту? Почему вы оказались на судне? Что входило в ваши обязанности?

— Это закрытая информация, не уверена, что могу вам ответить, — тут же среагировала Александра. — Но раз вы спрашиваете, то, скорее всего, знаете точный и развернутый ответ.

— Да, мы в курсе.

— Извините, что ничем не смогла вам помочь, — Александра развела руками. — Я должна связаться с родственниками, сказать, что со мной все в порядке.

— Такая возможность у вас будет, но чуть попозже, — пообещали Герман.

— Почему позже? — насторожилась Александра.

— Мы проверяем всех из команды. Но не волнуйтесь, с вашими родственниками уже связались, они знают, что вас наконец-то нашли.

— Вы хотите сказать, что я ограничена в передвижении и контактах?

— Ваш врач советует вам покой, — расплывчато объяснили Александре.

— Если я что-то вспомню, как вас можно будет найти? — спросила женщина-химик.

— Просто скажите об этом врачу или медсестре, а еще лучше — охраннику.

— Меня охраняют? От кого?

— Мы и сами пытаемся разобраться в этом вопросе.

— Это обнадеживает, — с легкой ехидцей произнесла Герман.

— Отнеситесь с пониманием к ситуации, в какой вы оказались, — посоветовал тот, что был пониже. — Груз на судне был более чем серьезным.

— Вы сказали — был?

— Груз не пострадал, но он до сих пор не поднят. Желаем, чтобы память поскорее вернулась к вам.

— Я сама себе этого искренне желаю.

— До свидания.

— До свидания.

Спецслужбисты покинули палату. Первым делом они отправились в ординаторскую.

— Она говорит, что не помнит момент крушения судна, — это прозвучало как укор врачу.

— Я не специалист, но такое иногда случается с людьми, пережившими сильный стресс. Защитная реакция организма. Мозг как бы стирает нежелательные воспоминания.

— Что значит нежелательные?

— То, что принесло страдания, боль, испуг.

— Хм… Испуг? Меня настораживает, что воспоминания отсутствуют не с момента взрыва, а чуть раньше.

— Я приглашу специалиста, поговорите с ним.

— Непременно, мы подождем в ординаторской.

Когда реаниматолог ушел, один спецслужбист сказал другому:

— Мне все больше не нравится ситуация.

— Имеешь в виду Герман?

— Да. Если бы только провал в памяти. Но у нее сестра замужем за сирийцем. Правда, живут они в Москве.

Вскоре в палате у Александры появился доктор. Закончил осмотр. Назначил обследование после обеда. Оставшись одна, Александра выждала, выглянула в коридор. Охранник с рацией в руке глянул на нее, но ничего не спросил.

— Я просто хотела убедиться, что вы на месте, — сказала Герман.

— Или я, или мой сменщик, — прозвучало в ответ.

Александра вернулась в палату, оставив дверь приоткрытой, постояла у окна, потерла виски. Она в самом деле ничего не помнила о крушении судна.

— Они сказали, что меня подобрали турецкие рыбаки, — тихо проговорила она, словно пыталась убедить себя в этом факте.

Александра стала проверять свою память. Без труда всплыли в мозгу сложные химические формулы, специальная терминология. Она в деталях вспомнила разговор со стармехом Мануэлем Кадурой. Даже помнила, как тот поспешно ретировался. Последнее, что она помнила, это китель, оставшийся на шезлонге. А потом память словно выключилась тумблером. Воспоминания оборвались, хотя внутреннее чувство подсказывало, что потом произошло что-то сильно испугавшее ее.

— Но что именно? Что именно? — твердила себе Александра и терла виски.

Ответа не было. И тут из-за приоткрытой двери послышалось пощелкивание рации охранника, зазвучал его голос.

— Да, пришла в себя… хорошо, сменимся на час позже… потом за меня подежуришь…

Еще раз хрипом из динамика отозвалась и замолкла рация.

— Рация, рация… — наморщила лоб Александра. — Потом была рация? Или я придумываю то, чего не было на самом деле? Нет, нет. Рация была. Я слышала точно такой же хрип.

Складки на лбу расправились. В глазах появилось понимание.

— Может, все-таки показалось, — шевельнулись губы Герман.

Александра заглянула в санузел. Унитаз, биде, душевая кабинка. На вешалке белел банный халат. Она надела его, запахнула и туго завязала пояс, вышла в коридор. Охранник поднялся.

— Вы собрались куда-то?

— Да. Захотелось пройтись.

— Далеко?

— Прогуляться во дворе.

— Я обязан вас сопровождать.

— Я не против. Только не слишком навязчиво. Держитесь в отдалении. Меня просили кое-что вспомнить. Может, прогулка поможет сосредоточиться.

Охранник отнесся к просьбе с пониманием. Он только спустился в лифте вместе с Александрой, а потом поотстал, стараясь не попадаться на глаза. Женщине предложили внизу каталку с аккумулятором, но она отказалась.

— Я хорошо себя чувствую.

Двор в больнице был просторным и густо засаженным зеленью. Покачивали большими листами на ветру пальмы. Густо пахли глицинии. В воздухе чувствовалась близость моря. Александра шла по аллейке. На перекрестке двух дорожек возвышался небольшой столик и две металлические лавочки по обе стороны от него. Рядом в каталке сидела молодая сирийка с загипсованной ногой и читала журнал.

— Извините, — обратилась к ней Александра. — Вы не против, если я присяду рядом с вами?

— Пожалуйста. — Девушка даже слегка откатила каталку, чтобы освободить для Герман проход.

— Не беспокойтесь, места хватает.

Александра присела на скамейку, положила скрещенные руки на стол.

— Еще раз извините, — обратилась она к соседке. — Случилась неприятность, я попала в больницу без телефона. А мне нужно позвонить. Могу я воспользоваться вашей трубкой?

— Конечно, звоните. — Девушка положила перед Александрой мобильник.

Герман поблагодарила, постаралась тут же накрыть телефон ладонью, сгребла его и спросила:

— Не подскажете, как набрать справку? Я забыла номер.

Соседка подсказала. Герман тыкала кнопки, держа телефон под столом. Охранник маячил на соседней аллейке и, кажется, пока не замечал, что она делает. Александра, пряча небольшой дамский мобильник в ладони, поднесла его к уху.

— Справочная служба?.. Подскажите, пожалуйста, номер российской консульской службы… Да, спасибо…

Но не успела она набрать номер, как рядом с ней возник охранник.

— Кому вы звоните?

— Знакомым.

— Вам нельзя никому звонить, — вкрадчиво произнес мужчина.

— Причина?

— Я не могу ее объяснить. Я лишь охраняю вас, у меня приказ.

— Что ж, — сказала Александра, возвращая трубку насторожившейся соседке. — Нельзя так нельзя.

Герман поднялась и пошла по аллейке. Теперь она не была уверена даже в том, что о ее спасении, а возможно, даже и о пропаже, сообщили родственникам.

— Вот же, черт, — пробормотала она. — Неужели они всерьез меня подозревают?

Глава 10

Небольшой арендованный самолет прокатился по посадочной полосе и остановился. По откинувшемуся встроенному трапу на летное поле спустился немолодой мужчина вальяжного вида, тут же нацепил солнцезащитные очки. Багажа у него с собой не было, если не считать серебристого кейса. Он осмотрелся.

От терминала к нему спешил служащий в униформе аэропорта.

— Рад приветствовать вас в Сирии, мистер Гранд, — почтительно сказал он. — А где ваш багаж?

— Спасибо, что встретили. Насчет багажа не беспокойтесь. Все свое я ношу с собой. Зачем таскать за собой ненужные чемоданы, если все, что потребуется, можно позволить себе купить?

— Так могут говорить только богатые люди.

— Нет. Это лишь сила привычки. Я все время в движении. Самолет, поезд, автомобиль, живу большую часть года в гостинице. По большому счету, свой дом мне не нужен.

Мужчины вошли в здание аэропорта. Мистер Гранд быстро прошел пограничный контроль.

— Вот ключи от машины. — Служащий подал электронный брелок. — Вы не передумали сами сидеть за рулем? Водителя я еще не отпускал.

— Нет, я всегда сам вожу машину. Это просто пунктик такой. Мне кажется, что так безопасней.

На прощание мистер Гранд полез в карман, протянул служащему заранее приготовленную купюру чаевых.

— Вы очень любезны. — Служащий ловко спрятал деньги. — Будут какие-нибудь проблемы, обращайтесь снова.

— Надеюсь, что больше проблем у меня не будет.

Мистер Гранд заспешил к выходу. Оказавшись на крыльце, огляделся, ища взглядом свою машину. Выцепил взглядом серый «Шевроле» и направился к нему. На ходу вдавил кнопку брелока. Он не ошибся, именно серый «Шевроле» отозвался, коротко бибикнул и моргнул габаритами.

Путешественник уже собирался открыть дверцу, как возле него, словно черти из табакерки, появились двое. Молодая журналистка с микрофоном и мужчина с камерой на плече.

— Мистер Гранд? — спросила девица.

Дежурная улыбка тут же появилась на лице путешественника.

— Да. Я Джеффри Гранд, — согласился он.

— Кэт Симпсон.

— Джон Вейлер.

Еще прозвучало название канала, для которого работали журналисты. Кэт первой протянула руку.

— Рады видеть вас.

— Взаимно, хоть раньше мы и не встречались, — довольно холодно проговорил Джеффри Гранд.

— Вы можете ответить на несколько наших вопросов?

— У меня к вам тоже есть вопрос, — улыбнулся Гранд. — Откуда вы узнали, что я прилетаю сегодня? Я сам не знал, что прилечу, до вчерашнего вечера.

— Профессия такая — все знать, — улыбнулась в ответ журналистка.

— Нужно будет получше присмотреться к своему окружению. Вычислить того, кто сливает информацию, и уволить его. — Джеффри посмотрел журналистке в глаза, затем проговорил: — Это шутка, разумеется. Итак, я готов отвечать. Но учтите, я спешу. Для меня время — деньги.

— Для нас тоже, — вставила Кэт.

— С одной только разницей, что мое время, потраченное на вас, убыток для меня. Вы же на мне хотите заработать.

Опять произошел обмен улыбками.

— Затонувшее судно «Вест Стар» принадлежит вам.

— Это вопрос?

— Нет, это утверждение. Вы прилетели из-за того, что оно затонуло?

— Конечно. Нужно же поддержать спасшуюся команду. Выполнить определенные формальности.

— Но почему вы не прилетели сразу же?

— Кроме этого судна у меня есть еще множество дел. Я не могу позволить себе мгновенно срываться с места. За мной серьезный бизнес, рабочие места. Когда появилось «окно», я сразу же и приехал.

— «Вест Стар» было застраховано?

— Разумеется. Это обычная практика. Страхуется судно, груз, жизни и здоровье членов команды. Почему вы спросили об этом?

— Сумму страховки можете назвать?

— Я не должен называть вам цифры.

— Сумму убытков она покроет?

— Поговорите об этом с моими представителями. Я не в курсе.

— Ходят слухи, что судно находилось в плохом техническом состоянии. Оно старое. И этот рейс мог стать для него последним в любом случае. Его ждала участь быть порезанным на металлолом. Как вы прокомментируете эти слухи?

— Спрашивайте у тех, кто их распускает. Извините, я уже говорил, что спешу.

Мистер Гранд протиснулся между журналисткой и машиной, проскользнул в салон и тут же запустил двигатель.

— Погодите, у нас еще есть вопросы.

— В другой раз.

Стекло поползло вверх. Серый «Шевроле» тронулся с места.

— А ты ждала другого ответа, — процедил сквозь зубы Джон.

— Чего-то подобного следовало ожидать. Едем за ним. Только не светись.

— Могла бы и не предупреждать.

Джон сел за руль маленького автобусика, Кэт запрыгнула на сиденье рядом.

— Не пялься на мои колени, — сказала она, пытаясь натянуть на них свою короткую юбку. — Меня страшно раздражает, когда мужчины пялятся на женские ноги и попки.

— Не нравится, не одевайся так, чтобы было на что пялиться, — резонно посоветовал Джон.

— Я одеваюсь не для тебя, а для себя.

— Это ты так себя успокаиваешь.

— Смотри, не упусти его. Я должна знать, с кем он встретится первым.

— Не нервничай по пустякам, и все будет хорошо.

Кэт нервно открыла перчаточный ящик, вытащила пачку тонких сигарет и закурила.

— Вредная привычка, — констатировал Джон.

— Кофе и сигареты в работе для меня, как бензин для машины. Не зальешь — не поедешь. На отдыхе могу вообще без сигарет обходиться.

— Курение — самообман. Это просто проявление сосательного рефлекса, присущего детям. Ты так и не повзрослела.

— Сосательный рефлекс! И тебе не стыдно произносить такое слово при даме?

— Я совсем не то имел в виду, — заулыбался Джон. — Ну, ребенок от рождения приучен сосать грудь матери. Вот это и проявляется во взрослом возрасте. Рефлекс никуда не делся. На подсознательном уровне сосание сигареты успокаивает, так как срабатывает неосознанное ощущение близости с матерью, нахождения под ее защитой.

— Бог ты мой, — вздохнула Кэт. — Вы, мужчины, способны думать про что-то другое, кроме секса?

— При чем здесь секс? Разве я хоть слово о нем сказал?

— Не сказал, но подумал. Разве ты не выстраиваешь потом логическую цепочку — «сосать» и «близость»? — На самом деле женщины ненавидят оральный секс, они только притворяются, что им приятно, лишь для того, чтобы доставить мужчинам удовольствие.

— Давай закроем тему, а то договоримся. После твоих слов я в самом деле стал думать о сексе.

— Уж не о сексе ли со мной?

— Не мечтай.

— Не очень-то и хотелось.

Серый «Шевроле» катил по дороге. Джон держался в отдалении, оставляя между собой и мистером Грандом три машины. Одна из них была фургоном с вместительным кузовом, так что прятаться было за кого.

— Тебе не кажется, что подозревать Джеффри Гранда — это уже перебор? — спросил Джон.

— Это всего лишь журналистская версия. Одна из многих. — Кэт загасила окурок и защелкнула пепельницу. — Пока крушение «Вест Стар» на слуху, мы просто обязаны подбрасывать зрителям одну версию за другой, как дрова в камин. Перестанешь подбрасывать — огонь интереса погаснет. И чем невероятнее версия, тем скорее зритель в нее поверит.

— Смотри не переборщи.

— Я и стараюсь.

Серый «Шевроле» свернул с шоссе, уходя в сторону моря. Джон посмотрел на навигатор.

— К Эль-Мирим направляется. Чего и следовало ожидать, — сказал он.

— Причем кратчайшим путем, — вставила Кэт.

— Ему тоже навигатор дорогу подсказывает.

Джон обогнал одну из машин, шедших впереди. «Шевроле» выехал на центральную площадь городка и замер в тени одной из пальм.

— Сидит, ждет кого-то, — сказал Джон.

— Снимай его, — распорядилась Кэт.

— Можно и снять. — Джон положил на приборную панель камеру, выставил кадр и, забросив руки за голову, потянулся.

— У тебя никогда не было хороших манер, — сказала Кэт.

— А я и не претендую, — усмехнулся оператор. — И как это только у нас получается успешно работать вместе?

— Мы — противоположности, — подсказала Кэт.

— Ну, конечно, ты права. Я мужчина, ты женщина… — сказал он и осекся, побоявшись, что и эта фраза может быть истолкована пытливым женским умом как разговор о сексе.

— Вон они, идут, — прошептала Кэт, показывая рукой. — Снимай.

Джон тут же подобрался, взял камеру в руки. Журналистка приспустила окно, впустив в салон теплый, прогретый солнцем ветер. Объектив уверенно выцепил пересекавших площадь капитана затонувшего судна «Вест Стар» и старшего механика — Хосе Саланту и Мануэля Кадуру. Оба были в светлых костюмах.

— Вырядились как на парад, — прошептала Кэт и подсказала: — Уровень звука на максимум поставь.

— Уже стоит.

— Тогда молчи.

— И ты тоже помолчи.

Кэт приложила палец к губам. Джеффри Гранд уже выбрался из машины, подошел к капитану и стармеху. Первым пожал руку Хосе Саланте, затем Мануэлю Кадуре.

— Раньше не мог прилететь, — сказал он вместо приветствия.

— Мы проверяли карточки… — начал капитан.

— Я знаю, деньги еще не пришли, но придут в самое скорое время, — пообещал владелец «Вест Стар». — Не стоит говорить прямо на улице. — Джеффри нервно обернулся.

— Тут есть неплохое тихое местечко, — показал он на небольшое открытое кафе.

Посетителей там было немного, половина из двенадцати столиков пустовала. Мужчины переглянулись. Джеффри согласно кивнул.

— Я же говорила, — прошипела Кэт.

— Что ты говорила? Человек решил перекусить с дороги. Попить кофе. Обсудить дела. Не сразу же ему встречаться со всей командой. Надо с капитаном поговорить, узнать настроения.

Мистер Гранд и его спутники поднялись в кафе. Заняли крайний угловой столик. Заказали кофе.

— Мы сделали все, как договаривались. А вы тянете с оплатой, поэтому возникают определенные опасения, — сказал капитан.

— Напрасно вы меня подозреваете, — усмехнулся Джеффри. — Просто я еще не получил страховку. Я рассчитаюсь полностью. К тому же помните наш уговор? Не тратить деньги сразу, не делать дорогих покупок, не снимать их со счета, пока не уляжется шумиха и к гибели судна не утихнет интерес. Так что средствами в полной мере вы все равно не можете распорядиться в ближайшее время.

— Но было бы спокойнее получить причитающееся. Тогда мы могли бы навсегда забыть друг о друге, — вставил стармех.

— К тому же не будем привязываться к получению вами страховки, — напомнил капитан. — Вдруг вы ее не получите.

— Я ее не получу только в одном случае — если всплывет правда. А этого одинаково сильно не хочется ни мне, ни вам. К счастью, водолазов, нанятых страховой фирмой, похитили повстанцы.

— Случайно похитили? — уточнил Мануэль.

— Считайте как хотите, — улыбнулся Джеффри.

— Я верю в вас, — сказал капитан.

— И правильно делаете…

Кэт пристально смотрела то на Гранда и его спутников, то на оператора. Джон сидел, сжимая камеру в руках, на голове у него были наушники.

— Ничего не слышу, — тихо произнес он. — Разобрал только, что речь идет о деньгах.

Мужчины закончили странный разговор. Мистер Гранд поднялся.

— Оставайтесь сидеть еще минут пять, а я пойду. Встретимся в гостинице. — Он осмотрелся, словно поискал кого-то или что-то взглядом и нашел, а затем торопливо покинул кафе.

Джон вопросительно посмотрел на Кэт. Мол, прекращать ли съемку? Или следует и дальше следить за Джеффри? А может, снимать капитана со стармехом? Женщина не успела ответить. Громыхнул взрыв. Летнее кафе окутали густые клубы дыма. Раздался истошный женский визг. Люди, бывшие на площади, стали разбегаться. Теперь уже Джон не спрашивал у журналистки, что следует снимать, он снимал кафе, понимая, что по воле случая стал свидетелем не такого уж и редкого в здешних краях события — теракта. Однако не каждый раз оно, само событие, оказывается в объективе профессиональной камеры от начала и до конца.

Дым медленно рассеивался. Взгляду открывались разорванные тела, лужи крови. Шевелились, пытались ползти раненные. Мануэль Кадура и Хосе Саланта были, несомненно, мертвы. Капитан в неестественной позе лежал на помосте, а голова стармеха болталась на перебитой осколком шее.

Кэт зажала рот руками и давила в себе порывы рвоты.

— Ты слишком брезгливая для журналистки, — вполне спокойно проговорил Джон, выключая камеру.

— Почему ты не снимаешь?

— А что уже снимать? Все равно кровавые трупы показывать на нашем канале нельзя, все прикроют «квадратиками».

Джон осмотрелся — Джеффри бесследно исчез.

— Давай посмотрим, как все было, — предложила немного пришедшая в себя Кэт. Ей необходимо было чем-то себя занять.

— В камере будет то же самое, что и на улице. — Джон тем временем, вопреки своим же словам, отмотал и включил запись.

Тележурналисты смотрели на экран. Там показалось все еще мирное кафе. Джеффри Гранд сидел за столиком и беседовал с капитаном и стармехом «Вест Стар». Затем громыхнул взрыв, изображение на камере дернулось.

— Дальше не надо, — сказала Кэт. — Снова отмотай. Дай сам момент взрыва, покадрово дай.

— Нет проблем, — согласился Джон.

Он отмотал запись. На экране запрыгали отдельные кадры, мало отличимые друг от друга. Сам момент взрыва уложился в нескольких из них. Теперь было точно видно, что взорвалось.

— Это был портфель, оставленный под соседним столиком, — прошептала журналистка.

— Тебе бы следователем работать, — проговорил Джон, заинтересовавшись. — А как он туда попал?

— За мной не одно журналистское расследование, — похвалилась Кэт Симпсон.

Вновь стали отматывать запись к началу. Журналистка так разволновалась, что вновь закурила. Джон отмахнулся от дыма, приспустил стекло.

— Вот кто его оставил. — Кэт накрашенным ярко-желтым лаком ногтем указала на араба, покинувшего столик и оставившего под ним портфель.

Голова его была обмотана «арафаткой» так, что лица практически не рассмотреть. Кассета загудела на перемотке. Джон отыскал место, когда по записи араб входил в кафе. Все сходилось. В руках он нес портфель, заходил после того, как в кафе поднялись Джеффри со своими спутниками.

— Совпадение или…

Кэт не успела договорить. В дверцу микроавтобуса постучали. Она скосила глаза и ойкнула. В окно заглядывал тот самый террорист в «арафатке», а из натянутого на кисть правой руки рукава на тележурналистов был нацелен ствол пистолета.

— Кассету сюда давай, — тихо проговорил он на плохом английском.

Джон замешкался.

— Ты не понял? — переспросил убийца.

— Он сейчас отдаст, — испуганно произнесла Кэт.

Джон неохотно выщелкнул кассету, протянул ее в окно. Террорист ловко опустил ее в один из многочисленных карманов камуфляжа, приложил палец к губам, а потом провел ладонью по шее, давая понять, чем может окончиться для журналистов излишняя болтливость, после чего торопливо зашагал прочь.

— Надо его задержать, — предложил Джон.

— Ты сам его собрался задерживать? — нервно выкрикнула Кэт. — Даже полиция пока не приехала. Я еще жить хочу. Такой материал увели!

— Тогда пошли снимать. Потом полиция нас туда не пустит.

— Сам иди. — Кэт поджала губы.

— Не забудь, у тебя в руках зажженная сигарета. Дотлеет до пальцев, обожжешься.

— Все я помню. Вот урод!

— Не боишься одна в машине оставаться? — Оператор открыл дверцу и спрыгнул на землю.

— Самое страшное уже случилось.

— Но не с нами, — неудачно пошутил Джон.

Он захлопнул дверцу и пошел к кафе, на ходу вскинув камеру на плечо.

Глава 11

Первоначальный план побега Кати Сабуровой не сработал. Она рассчитывала использовать привлекательность и молодость — свою и Хельги. Несколько выверенных взглядов, жестов, якобы томный вздох могли снести «крышу» любому молодому повстанцу. К тому же перед ними были европейки, а редкость всегда ценится дороже. Дальше все бы стало, как любил говорить контр-адмирал Нагибин, делом техники. Оглушить расслабившегося боевика Катя могла бы голыми руками. Но Надим Аль-Хитаб словно предчувствовал подобную подставу. Приносить еду и питье пленницам он поставил немолодого боевика, которому женские прелести, по большому счету, были «по барабану». В отряде повстанцев он просто зарабатывал деньги для своей многочисленной семьи. Он не посчитал даже нужным назваться пленницам. А когда Катя попыталась невзначай с ним заигрывать, то скупыми, но доходчивыми жестами напомнил, что считает всех европейских женщин продажными распутницами, и, была б его воля, он бы их всех перестрелял. В том числе и Катю с Хельгой. Так что планы приходилось менять на ходу, немолодой мужчина оказался непробиваемым в этом плане.

Сабурова и ее подруга по несчастью сквозь щели между досками в своей тюрьме видели, как утром Надим вместе со своим заместителем Кусэем Дакка, Мартином и Карлом грузили в джип водолазное снаряжение. Вернулись все они к обеду. Главарь повстанцев был в бешенстве. Женщинам удалось услышать лишь обрывок разговора. Но из него становилось ясно, что кто-то заварил люки на затонувшем судне. И теперь, чтобы их вскрыть, требовался хоть и незамысловатый инструмент типа «болгарки» или резака, но… в герметическом исполнении. Иначе под водой он работать не будет. Где взять такой инструмент, Надим не имел понятия. Когда он похищал троицу дайверов, то не удосужился прихватить и весь их багаж. Как человек сухопутный, он думал только про акваланги и компрессор для их зарядки. На этом его знания о подводном деле и заканчивались. Естественно, что Мартин с Карлом вполне могли бы подсказать, где берут подобный инструмент, но помогать Надиму не были настроены. Твердили, что единственный способ — это заказать покупку по Интернету. Совет хороший, но доставки следовало ждать неделю. Еще они советовали достать этот инструмент у флотских военных. Но и это являлось утопией. Флотские поголовно были преданы режиму Асада.

Новость, с одной стороны, была ободряющей. Во-первых, она свидетельствовала, что Саблин с Зиганиди сумели освободиться из трюма. Подводный сварочный аппарат у них имелся, это Катя знала точно. Никто бы другой не стал заниматься подобным. Во-вторых, получалась небольшая отсрочка для побега. И можно было, да и нужно, сменить тактику.

— Слушай меня. Сделаем так… — зашептала Катя своей соседке.

— Это очень опасно, — предостерегла Хельга.

— А другого выхода у нас нет. Или ты придумала иной план?

— Иного плана у меня нет, — призналась Хельга.

— Вот видишь. Положись на меня. Я везучая.

— Была бы везучей, не оказалась бы в этой собачей конуре.

— Ничего себе конура, — пошутила Сабурова. — Мы живем в памятнике средневековой архитектуры. Не удивлюсь, если эта крепость занесена в списки ЮНЕСКО. Другие люди за такое большие деньги платят.

— Не смешно, — сказала Хельга. — Я не из боязливых, но у меня руки начинают трястись от страха. Неужели ты способна убить человека?

— Если этот человек способен убивать других, то и я смогу.

— Ты кого-нибудь когда-нибудь убивала?

— Приходилось, так что я не растеряюсь, когда придет мое время, — чтобы приободрить Хельгу, произнесла Катя.

Юхансон глубоко вздохнула. Приближалось время, когда пленницам приносили ужин. Запор снаружи толстой грубой двери лязгнул. В темницу заглянул немолодой боевик. Оружия при нем не было, если не считать штык-ножа, подвешенного к ремню. Он недобро усмехнулся и поставил ведро с чистой водой, завернутые в материю лепешки с сыром и свежей зеленью. Боевик уже собрался уходить, как Сабурова окликнула его, тот повернул голову. Катя показала на ведро, служившее пленницам туалетом, и жестами объяснила, что его следует вылить.

Выражение брезгливости появилось на лице повстанца. Мараться ему не хотелось. Это было бы ниже его достоинства — выносить «парашу» за женщинами, да еще неверными. Он махнул рукой, показывая, чтобы Катя брала ведро и шла за ним. Сабурова коротко глянула в глаза Хельге. Мол, видишь, сработало, получилось это — получится и другое.

Сабурова вышла из камеры. Боевик закрыл за ней засов. Он шел впереди, показывая дорогу. Женщин в отряде не было, если не считать тех, кто приходил помогать по хозяйству из ближайшего поселка. Поэтому проблемы отдельного женского туалета и не существовало. Был только один — мужской. Если женщине было необходимо им воспользоваться, то они шли вдвоем. Одна становилась у входа, чтобы вовремя остановить кого-нибудь из мужчин.

Прежде чем впустить в туалет Сабурову, боевик заглянул туда, убедился, что там никого нет, отступил, пропустил впереди себя Катю и только потом вошел сам. Туалетом это сооружение было назвать сложно. Просто за выступом стены выгородили каменной кладкой участок, выкопали в нем выгребную яму и устроили сверху «жердочку». Конвоир показал Кате, что ведро следует вылить в яму. Опорожнив его, Сабурова показала, что хочет сполоснуть его. Мол, где вода?

Лишь только немолодой мужчина повернулся, чтобы показать на стальную бочку с краном на сколоченном из досок помосте, как Катя резким движением надела ему ведро на голову, выхватила болтавшийся на ремне штык-нож и выверенным ударом всадила широкое лезвие в грудь, точно напротив сердца. Несколько секунд боевика еще сотрясало в конвульсиях, а потом он затих. Сабурова вытащила нож, быстро стянула с убитого камуфляж и тяжелые берцы. Тело столкнула в выгребную яму, несколько раз ткнула его снятой с опор «жердочкой», чтобы утонуло.

Спеша, Катя натянула на себя камуфляж — тот оказался для нее просторным, пришлось подвернуть брюки и рукава. Берцы тоже были большими, но помог оторванный подол платья, который Сабурова использовала вместо портянок. Конечно же, на груди осталась прорезь от ножа, вокруг нее темнело кровавое пятно, но камуфляж на то и камуфляж, чтобы скрывать подобные вещи.

Катя по самые глаза натянула кепку, спрятав под нее волосы, и уже направлялась к выходу, как снаружи послышались шаги. Сабурова метнулась назад, стала вполоборота к яме, сделав вид, что заканчивает справлять нужду. Вошел молодой повстанец с автоматом на шее. Вошел и удивленно глянул на Катю. И тут до нее дошло, что при всей своей везучести она сейчас страшно «прокололась». Впопыхах забыла, что это европейские мужчины традиционно справляют нужду стоя, а мусульманские делают это, сидя на корточках. Вот и уставился на нее боевик, не понимая, что именно происходит, но уже заподозрив неладное. Медлить было нельзя. Рука боевика уже дернулась, чтобы поднять ствол автомата.

Катя опередила его. Она схватила автомат за ствол и приклад, одновременно нанеся удар коленом между ног. Боевик не успел опомниться, как Катя оказалась у него за спиной. Ремень автомата туго обвил горло — не продохнуть. Резкий рывок, и боевик со сломанной шеей замертво рухнул к ногам Сабуровой. Она прерывисто перевела дыхание.

— В самом деле везучая, — тихо произнесла она, снимая с убитого камуфляж и обувь.

Мертвое тело полетело в выгребную яму и медленно опустилось в зловонную жижу.

Катя с автоматом на плече покинула туалет. На нее никто не обратил внимания. Она, опустив голову, прошла сквозь загон для заложников. Те были заняты своими делами. Бедняги обычно старались не смотреть на боевиков, когда те появлялись рядом с ними, — можно было нарваться на неприятности. Лучше всего притвориться, что дремлешь. Если от тебя что-то потребуется, то сами подойдут.

Хельга вскочила с соломенного тюфяка.

— Получилось? — спросила она, уставившись на Катю, облаченную в камуфляж.

— Как видишь, — отозвалась Сабурова, бросая Хельге второй комплект. — Переодевайся быстрей, надо уходить, пока не хватились.

Юхансон стала торопливо переодеваться. Пришлось повозиться с обувью. На этот раз помогла солома из тюфяка, ею заполнили пустоты в берцах. В тюфяк затолкали ненужную теперь женскую одежду.

— Идем, держись естественней, — сказала Катя.

Пленницы выскользнули из своей темницы. Сабурова закрыла снаружи засов. Они шли вдоль стены, опустив козырьки камуфляжных кепок на лица. Лагерь повстанцев жил своей обычной жизнью. В тени стены стоял ряд внедорожников, грузовичков с установленными на них пулеметами — самый распространенный транспорт у повстанцев, этакие современные тачанки.

Сабурова скользнула за руль одной из машин, поискала ключи. Но тех не оказалось ни в замке, ни под солнцезащитными козырьками.

— Садись рядом, — позвала она Хельгу.

Когда та устроилась рядом, то Катя сразу же заметила, как сильно трясутся у нее руки.

— Не бойся ты так. Все будет хорошо, — сказала Сабурова, хотя тоже боялась.

Катя, взяв из кармашка на двери плоскую отвертку, выдрала ею замок зажигания вместе с проводками и стала их соединять. Заурчал стартер, запустился двигатель.

— Откуда у тебя такие умения? — изумилась Хельга.

— Я еще многое умею. Тяжелое детство научило, — усмехнулась она.

Юхансон вжалась в сиденье, словно хотела стать совсем маленькой и незаметной.

— Поехали, поехали… — не столько говорила, сколько умоляла она.

— Еще не все.

Сабурова спрыгнула на землю и пропорола штык-ножом колеса у соседних машин.

— На всякий случай, — пояснила она свой поступок.

А всякий случай мог оказаться погоней. Чем меньше машин будет в ней участвовать, тем больше шансов уйти.

— Трогаем, — Катя плавно покатила к выезду из крепости.

Никто пока не пытался их задержать. Наоборот, боевики отходили в сторону, уступая дорогу.

— Пока все идет по плану, — подбодрила Сабурова подругу по несчастью.

* * *

Выезд из крепости был оформлен с двух сторон огневыми гнездами, сложенными из мешков с песком. Из-за одного из них лениво вышел бородатый боевик с автоматом, поднял руку, показывая, что следует остановиться. Возможно, хотел поинтересоваться, куда и по чьему приказу едут, возможно, просто собирался попросить привезти ему что-нибудь «с воли». Сейчас уже было неважно, что ему потребовалось. Он не давал без лишнего шума покинуть территорию лагеря. Но и останавливаться было нельзя. Стоило ему взглянуть в лица боевиков, как обман мгновенно раскрылся бы.

Внедорожник с установленным на платформе пулеметом медленно катил вперед.

— Что собралась делать? Нам сейчас придет конец. Ты же убила нашего сторожа, — запричитала Хельга.

— Не только его. На тебе камуфляж второго мертвеца, — зловеще произнесла Катя. — И вообще, пристегнись, сейчас начнется.

Хельга лихорадочно стала искать ремень. И все-таки нашла, хоть боевики не любили ими пользоваться, но внедорожник был не так давно просто конфискован на шоссе «именем революции». Боевик на выезде уже что-то заподозрил, прищурился, и Сабурова резко втопила педаль газа. Мощный внедорожник буквально прыгнул вперед, сбил «кенгурятником» боевика и вырвался за пределы крепости. Машина неслась по разбитой каменистой дороге. Трясло так, что руки срывались с руля и стучали зубы. Но Катя справлялась. Сзади уже стреляли. Никто, правда, еще не понял, что именно случилось, но факт был налицо — намертво сбитый охранник на выезде.

Лишь только раздалась стрельба, Надим выскочил из своего командирского вагончика.

— Что случилось? — крикнул он пробегавшему мимо боевику.

— Кто-то захватил одну из машин и сбил Хабиба.

— В погоню!

Главарь отряда повстанцев бросился к машинам, стоявшим в тени стены, водитель тут же занял место за рулем. Джип дернулся, но покатился не прямо. Проколотое колесо увело его в сторону, он столкнулся с соседней машиной, посыпалась разбитая фара.

Наконец Надим отыскал исправную машину.

Катя как очумевшая крутила руль, стараясь объезжать крупные камни. Хельга ойкала, оборачивалась, смотрела назад. Посыпалось заднее стекло, в переднем появилось отверстие от пули.

— Я же говорила, что везучая, — напомнила Катя. — Ты не посмотрела — лента в пулемете есть?

— Я не умею стрелять!

— Надо же когда-то учиться.

— Из автомата, может, и получится.

— Попробуй.

За беглянками уже мчались три машины. Боевики были не только в кабинах, но и на платформах. Но из-за тряски пулеметы пока не задействовали.

— Обходите их с двух сторон, — кричал в рацию Надим Аль-Хитаб. — Кто знает, кто они такие?

— Вроде наши, — сказал водитель.

— Ничего, поймаем — разберемся, — пообещал главарь и вновь закричал в рацию: — По машине стреляйте, хоть одного надо взять живым.

Катя продолжала вести машину на пределе скорости. В свое время по инициативе контр-адмирала Нагибина бойцов мобильной группы на полигоне обучали и вождению по пересеченной местности. Но все же основной упор делался на другом — всем, что связано с водной стихией. А вот боевики Надима являлись настоящими автомобильными асами. Война научила их многому.

Хельга выставила ствол автомата в открытое окно, нажала на спуск. Выстрелов не прозвучало.

— Не работает! — крикнула она Кате.

— Потому что с предохранителя надо снять и затвор передернуть.

— Я из такого никогда не стреляла, где в нем предохранитель?

— Над спусковой скобой. Вот же повезло мне с тобой.

— За рулем от меня было бы еще меньше пользы!

Наконец Хельга справилась с автоматом. Выпустила длинную очередь по преследователям. Естественно, никого не зацепила, но заставила немного поотстать.

— Одиночными стреляй! Так ты весь рожок за два раза выпустишь.

— А как одиночными стрелять? — прозвучал чисто женский вопрос.

— Блин, — не выдержала и выругалась по-русски Катя.

— Что ты сказала?

Внедорожник выскочил на пригорок. За ним у самой дороги стояло штук семь подобных машин, оснащенных пулеметами, и еще три грузовика с тентами. Возле них виднелись такие же головорезы, как и те, что преследовали внедорожник.

— Вот же черт, обошли. — Кате сперва показалось, что это люди Надима каким-то чудесным образом оказались у них на пути.

Но тут же выяснилось, что это не так. Лишь только из-за пригорка показались машины, головорезы впереди тут же пришли в движение. Пулеметчики вскочили на платформы, открыли огонь. Разогнанный до максимума внедорожник было не так-то легко развернуть. Какое-то время Сабурова вела машину вдоль склона. Пока еще удавалось уворачиваться. Несколько пулеметных очередей легли совсем рядом, подняв фонтаны из пыли и мелких камней.

Надим и его люди разворачивали машины, отходили, отстреливаясь.

— Попали между двух огней, — сказала Катя и тоже стала уходить назад.

— Может, это военные? — воодушевилась Хельга. — Они поймут, кто мы такие, и нас освободят?

— Да посмотри на них. Это же форменные боевики-повстанцы.

— Тогда это какие-то неправильные боевики, — прошептала Хельга, вжимаясь в сиденье. — Почему они стреляют?

«Неправильные боевики» уже двинулись вперед — пылили джипы и грузовики.

— Это ты у них спроси. Боевики все неправильные.

Внедорожник с Катей и Хельгой вновь перевалил за гребень пригорка. Машины Надима остановились метрах в трехстах.

— Ну и что теперь? — спросила Юхансон.

— А кто его знает. И так плохо, и так нехорошо. Попробуем вбок.

Но она даже не успела повернуть в сторону. Там тоже показались две машины и тут же открыли огонь. Из укрытия бухнул гранатомет. Засвистело. Мина разорвалась между внедорожником и машиной, в которой сидел Надим. Следующий залп лег ближе к главарю отряда. Нервы сдали, машина помчалась к крепости. А вот третий залп гранатомета был уже хорошо откорректирован. Он накрыл грузовичок с боевиками. Полыхнуло.

«Неправильные боевики» пошли в наступление. Теперь уже миномет бил по крепости. Пейзаж заволакивало дымом и пылью. Катя и Хельга смотрели друг на друга.

— Тут нас точно прикончат, — мрачно произнесла Сабурова, глядя на то, как машины, одна за одной, появляются из-за бугра.

— А там — нет? — Хельга бросила взгляд на крепость, которую уже до половины заволокло дымом.

— Там есть шанс, — не слишком уверенно проговорила Катя, трогая внедорожник с места.

Сделала она это вовремя, пулеметная очередь накрыла то самое место, где они только что выжидали.

— Кто они такие? Что им нужно? — сыпала вопросами Хельга.

— Откуда я знаю, — отвечала Катя, уводя машину «противоторпедным» зигзагом.

Внедорожник въехал в дым. За лобовым стеклом он стлался молочным туманом. Сабурова включила фары. Они сумели пробиться сквозь завесу. Стали видны очертания стен крепости. Сверху ожесточенно стрекотали пулеметы. То и дело ухал гранатомет. Пару раз выстрелила пушка.

— Дальше пешком, — сказала Катя.

Держась за руки, боясь потеряться в этом аду, женщины побежали. За ними полыхнул огнем подбитый внедорожник.

— И тут успели, — обернулась Сабурова.

— Только не говори больше, что ты везучая. Странное у тебя какое-то везение.

Во дворе крепости царила паника. Боевики суетились, Надим Аль-Хитаб и его заместитель Кусэй Дакка криками наводили порядок, пытаясь организовать оборону. Но попробуй это сделать в дыму, под обстрелом.

Четверо боевиков, несмотря на то что вокруг осыпались стены и рвались снаряды, выкатывали на позицию к воротам противотанковую пушку. С верхней площадки прямо к ногам Кати и Хельги свалился убитый пулеметчик. Что-то гортанно кричал из огневого гнезда второй номер расчета. Благо на Сабурову и Юхансон никто в этой неразберихе особого внимания не обращал. Никто не собирался привлечь их к обороне крепости.

Вокруг стен носились на джипах и грузовичках нападавшие, поливали стены огнем. От пуль и снарядов древний кирпич крошился, разлетался в пыль. Команды, крики раненых, стоны умирающих, свист снарядов, стрекотание автоматных очередей сливались в чудовищную вакханалию звуков, которая и обстрелянного бойца могла привести в ужас. Что уж говорить про Хельгу, впервые понюхавшую порох.

— Какого черта я согласилась на это предложение, — канючила она. — Надо было послать Карла подальше. А он — деньги, деньги хорошие заплатят.

— Здесь нас накроет, — предупредила Катя, присмотревшись к тому, как ложатся снаряды. — Бежим.

Она крепко сжала руку Хельги и потащила ее за собой.

— Здесь! — крикнула Сабурова, падая под стену и увлекая за собой подругу по несчастью.

Громыхнуло совсем рядом. Посыпались обломки стены. Хорошо, что их не зацепило. Хельгу трясло от страха.

— Карл — твой бойфренд? — спросила Сабурова не потому, что ей было это интересно, а из-за того, чтобы хоть чем-то занять сознание перепуганной молодой женщины, заставить ее думать и возвратить к реальности.

— Нет, мой парень — Мартин, — живо отозвалась Юхансон. — Но Карл у нас занимается финансами. У него это хорошо получается.

Мимо прижавшихся к стене Кати и Хельги пробежал повстанец в повязанной на голову зеленой бандане, остановился, уставился на незнакомых ему бойцов. Хорошо, что лица у них были так закопчены и покрыты пылью, что разобрать сразу, кто перед ним — мужчины или женщины, он не успел.

Катя указала рукой на стены, крикнула что-то нечленораздельное. Боевик, не обнаруживший на стене никакой угрозы, вновь повернул голову, однако видение уже исчезло. Под стеной было пусто.

Сабурова с Юхансон уже перебрались поближе к выгородке для заложников. Об этих людях никто специально не беспокоился, предоставив им самим решать свою судьбу, заботиться о спасении. Если повстанцы действовали еще более-менее осознанно, то тут царила полная паника. Люди прикрывались телами убитых, тюфяками, забивались в малейшую щель.

— Наружу не сунешься, — констатировала Катя. — Кто-то очень хочет ворваться в крепость. Интересно, зачем?

— Не знаю. Я ничего не понимаю. Отказываюсь понимать.

— Во всем существует своя логика. И если мы хотим выжить, то должны понять, в чем дело.

Стрекотали автоматы, трещали пулеметы. Методично ухал гранатомет. Под загородкой, укрывшись за железной бочкой с водой, сидел немолодой европеец и беззвучно шевелил губами. Наверное, молился, во всяком случае, так показалось Сабуровой.

— Мистер, — позвала она его.

Тот среагировал не сразу. Может, думал, что это его окликает небесный голос, а потому оставался погруженным в беседу с Богом.

— Мистер, — еще раз позвала его Катя, протянула руку и тронула за плечо.

Наконец тот обернулся, и первой его реакцией был испуг. Он видел перед собой боевика, а это не сулило ничего хорошего.

— Не бойтесь нас, — произнесла Катя. — Мы такие же, как вы.

Для доходчивости Катя сдернула с головы кепку с длинным козырьком, показав женское лицо, а затем сразу же ее надела. Немолодой европеец повертел головой и натянуто улыбнулся.

— Я думал, нас сейчас погонят живым щитом перед собой на прорыв, — сказал он. — Я слышал, они так иногда делают.

Кто такие они, добавлять не стоило. Так заложник мог назвать только повстанцев, взявших их в плен.

— Вы понимаете, что происходит?

Этот вопрос окончательно вывел немолодого мужчину из оцепенения.

— Это… — начал он.

Рядом громыхнуло, все заволокло пылью и дымом. Когда выедающий глаза туман рассеялся, Катя чертыхнулась, а Хельга вскрикнула и закрыла лицо руками. Их собеседник был уже мертв, голова свесилась на грудь, на рубашке напротив сердца растекалось темное кровавое пятно.

— Мы только что с ним говорили… Он был жив… — шептала Хельга, вновь утратив чувство реальности.

— На войне всегда так, — довольно жестко сказала Катя. — Кто погибает, а кто остается жив.

— Так не должно быть.

— Но так есть.

— Я не хочу…

— А тебя никто не спрашивает. Если ничего не предпримем, мы сейчас сдохнем.

— Мы так и так сдохнем, — прислушиваясь к стрельбе и крикам, произнесла Юхансон.

Катя сообразила, что Хельга уже сдалась в руки судьбе. Готова, как и другие заложники, ждать, пока фортуна сама решит за них — жить или погибнуть. А это нехороший симптом.

— Не хотелось бы возвращаться, но единственное наше спасение в нашей тюрьме. Там хоть стены толстые и своды надежные. Простояли полтысячи лет, выдержат и попадание снаряда. Бегом.

Хельга взглянула ничего не понимающим взглядом. Катя пару раз несильно ударила ее по щекам.

— Ты чего? — спросила с недоумением Хельга.

— Жить хочешь? Хочешь, чтобы Мартин еще раз обнял тебя? — Юхансон дважды кивнула. — Тогда слушайся меня.

Они пробежали через проломанную загородку для заложников, метнулись к двери своей камеры, она была открыта. Внутри виднелось трое пленников, забившихся туда, чтобы укрыться от обстрела. Завидев «повстанцев» в камуфляже, к тому же у Кати в руках был автомат, они с перепугу рванулись прочь. Хельга хотела остановить их, но Катя прикрикнула на нее:

— Сейчас каждый решает за себя сам. Переодевайся, и быстрей! Думай только о нас и ни о ком больше.

Это прозвучало хоть и жестоко, но действенно. Хельга заставила себя забыть о других пленниках и занялась своим спасением, сбросила с себя камуфляж и стала рыться в тюфяке, пытаясь отыскать свою гражданскую одежду.

— Дай я, — отстранила ее Катя.

В камеру заглянул кто-то из пленников, увидел женщин в одном белье и тут же закрыл дверь с другой стороны.

— Кто это был? — спросила Катя, подбегая к двери.

— Я не заметила.

Катя выглянула наружу, но поблизости уже никого не наблюдалось. Вновь рядом громыхнуло, пришлось резко закрыть толстую дверь — она могла защитить от осколков.

— Будем надеяться, что кто-то случайный, — Сабурова уже надевала черное платье через голову.

— Камуфляж куда девать?

— Пока затолкай его в тюфяк. Потом придумаем что-нибудь получше…

Надим Аль-Хитаб тем временем стоял у ворот и с мольбой в глазах смотрел на бывшего артиллериста, одного из двух в его отряде.

— Ты говорил, что был лучшим наводчиком в полку.

— Но это было давно, к тому же снаряд необычный, я такими не стрелял, нам о них только в училище рассказывали.

— Если попадешь по расчету гранатометчиков, я заплачу тебе, хорошо заплачу…

— Я не смогу накрыть их точно, они вне зоны видимости, господин.

— Я понимаю, что они за бугром, — шипел Надим, укрываясь за старой толстой стеной от стрелявших по въезду «летучих» пулеметчиков. — Но тебе достаточно попасть в самый верх бугра. Ветер дует в их сторону.

— Я попробую.

— Ты не попробуешь, а попадешь. Второго снаряда у меня нет. — Надим схватил артиллериста за камуфляж, притянул к себе, свирепо заглянул в глаза и протяжно, по слогам, проговорил: — По-па-дешь, — затем оттолкнул его.

Артиллерист припал к окуляру, закрутил ручку. Он старался забыть, не обращать внимания на пули, то и дело ударявшие в щиток орудия. Риска визира скользила по мелким делениям. Артиллерист переждал, пока с позиции дадут залп, затаил дыхание и дернул трос. Орудие выстрелило, слегка откатилось. Снаряд угодил в самый верх пригорка, за которым укрывался расчет. Взрыв был несильным. Над каменистой землей поднялось и стало расплываться желтоватое облако. Одна часть застыла, чуть спустившись вниз по склону. Большую часть подхватил легкий ветер и перетащил через вершину.

— Я сделал так, как вы хотели, — доложил артиллерист. — Теперь остается только ждать.

— Сколько? — спросил Надим.

— Совсем немного.

Вновь взвыл боеприпас. Громыхнуло во дворе крепости.

— Не получилось? — На лице Надима было отчаяние.

— Еще один залп они могут дать. Третий уже вряд ли, — пообещал артиллерист. — А если дадут, то наш план не сработал.

Надим Аль-Хитаб прикусил губу. Третий залп так и не прозвучал. Во всяком случае, пока. Возможно, расчет менял позицию. Ожидание затянулось. Надим даже слегка посинел от нетерпения. Ему хотелось бы увидеть, что творится там — за бугром.

А творилось там следующее. Заряжающий привычно опустил гранату в ствол. Первый номер расчета уже готов был дать залп, как вдруг увидел надвигающееся на них желтоватое облако. Сперва он подумал, что это просто пыль или дым. Но облако было непривычного для глаза цвета. Таких натуральных едких цветов не бывает, разве что на крыльях бабочек или на лепестках цветов. Оттенок был слегка зеленоватый, художник сказал бы, что в «стронций желтый» подмешали немного «ультрамарина».

В горле у заряжающего запершило, он закрыл лицо рукавом, постарался не дышать, пополз в сторону. Но смертельная доза отравы уже проникла в его легкие. Боевик закашлялся, затем его начало рвать, просто выворачивало наизнанку. Он упал головой на заблеванные камни и замер. Чуть дольше продержался первый номер расчета. Он догадался выдохнуть все без остатка и поползти. Щипало глаза. Наконец лишенный кислорода организм пересилил волю человека. Воздух хрипло ворвался в слипшиеся легкие, а вместе с ним ворвалась и смертельная отрава. Мужчина после нескольких минут мучений замер, подставив небу спутанную бороду с застрявшими в ней сухими травинками. В его широко открытых покрасневших глазах отразились проплывавшие над ним легкие облака и размытое дымом боя солнце.

Ближайшая машина нападавших, лишь только гранатомет смолк, прервав методичный обстрел крепости, тут же свернула к нему.

— Проверьте, что случилось, — донесся из рации голос командира боевиков.

— Уже проверяем.

Старый джип покатил к пригорку. Водитель и другие боевики, находившиеся в машине, уже видели оставленный гранатомет и два тела, распластавшиеся неподалеку.

— Кажется, расчет мертв, — доложил боевик, сидевший рядом с водителем. — Сейчас проверим.

— Поворачивайте назад, — донеслось тревожное из рации.

Но уже было поздно. Водитель выпустил руль, схватился за горло. Один боевик свалился с платформы. Второй спрыгнул и побежал прочь. Но сумел преодолеть лишь с десяток метров. Споткнулся, упал и стал корчиться в судорогах. Не управляемая никем машина прокатилась немного и, попав колесом в яму, остановилась.

— Что случилось? Почему молчите? — неслось из рации, ответить было некому.

Надим Аль-Хитаб еще до конца не верил в свою удачу. Ему казалось, что обстрел гранатами вот-вот возобновится. «Тачанки» противника еще носились по периметру крепости, как индейцы вокруг американского форта. Но в бою уже состоялся перелом. Находившиеся за средневековыми стенами защитники теперь оказались в лучших условиях с нападавшими. Стены защищали их от прямого огня, а бить по ним навесом, попадая во внутренний двор, было уже не из чего.

Надим грамотно использовал открывшееся ему преимущество. Он выгонял спрятавшихся в укрытия повстанцев на стены. Теперь практически из каждого наличествующего ствола велся огонь. Нападавшие, потеряв еще одну машину и семь человек, решили отступить. Джипы и грузовички с пулеметами уходили за возвышенность, напоследок огрызаясь огнем. Преследовать противника Аль-Хитаб не решился.

Глава 12

Дым рассеивался. Надим сидел на камне и вытирал вспотевший лоб рукой, в которой продолжал сжимать пистолет. Его заместитель Кусэй Дакка подошел к командиру.

— Какие у нас потери? — спросил Надим.

— Уточняются. Тут не сразу и скажешь. Нужно не только тела посчитать, но и оторванные руки-ноги, — мрачно сказал он. — Одного не могу понять, почему Аль-Баур нарушил перемирие между нами и его отрядом? Чего ему надо?

Дакка назвал имя полевого командира, контролировавшего соседнюю территорию. Отношения, конечно же, и до этого были натянутыми. Командиры вечно делили сферы влияния и ответственности. Но все же их можно было назвать достаточно мирными. До открытого нападения на лагеря друг друга до этого не доходило. Могли отбить один-два небольших населенных пункта, захватить блокпост, но не больше.

— Ему придется ответить, — проговорил Аль-Хитаб, поднимаясь с камня. — Такое нельзя прощать.

Командир исходил не столько из чувства мести, сколько из здравого смысла. Конечно же, здравого смысла в своем понимании. Если на тебя напали, а ты не дал жесткий ответ, то весь твой авторитет как командира пойдет прахом.

— Пленные дайверы целы? — спросил он.

— В самом начале мы отвели их в подземелья, — нашел в себе силы улыбнуться Дакка.

Теперь Надим мог не переживать, что дайверы, необходимые ему для подъема снарядов, пострадали. Подземелья под крепостью были небольшие, вырубленные в скалах. Сооружали их для порохового склада в конце XVIII века. Однако были они чрезвычайно надежные, их даже бомбовым ударом не пробьешь. Именно сюда собирался сгрузить снаряды с отравляющим веществом Аль-Хитаб. Да вот не заладилось с подъемом.

— Пошли посмотрим, что там на поле боя. Может, повезло, и мы самого Аль-Баура подстрелили?

— Нет. Это точно. Я видел. Он близко не подъезжал. Его машины по команде отошли. Это не бегство было, а отступление.

Выслали двух боевиков в разведку. Те вскоре вернулись, сообщили, что люди Аль-Баура ушли. Никого не видно. Надим со своим заместителем сели в джип и поехали к воротам. Повстанцы собирали в крепости убитых товарищей, складывали их под стеной в тени.

Надим не останавливался возле убитых людей противника, только просил притормаживать. Считал трупы. Затем он приказал водителю подъехать к огневой позиции гранатометчиков.

Остановились неподалеку. Дальше пошли уже одни Надим и Кусэй Дакка. Ветер уже давно унес, развеял желтовато-зеленое облачко — от него и следа не осталось. Аль-Хитаб с кривой улыбкой смотрел на мертвые тела.

— Шесть человек одним залпом, — восхищенно произнес он. — К тому же гарантированно. Раненых нет.

— Это большая сила, — согласился заместитель командира.

— Ужасная, а не большая. Ты представляешь, что будет, если мы завладеем снарядами? К нам просто будут бояться подойти. Мы сможем ставить ультиматумы, которые все беспрекословно станут исполнять. А представь себе, что будет, если рванут фугас, снаряженный такими снарядами, в городе?

— Это будет показательный акт. Более страшный, чем кары Аллаха, описанные в Коране, — проговорил Кусэй Дакка.

— Но это все в ближайшем будущем. Не стоит выдавать себя раньше времени. У нас был один снаряд, и мы использовали его с умом.

Надим вытащил пистолет, стал ходить между мертвыми телами. Каждому он выстрелил — кому в голову, кому в грудь. Командир повстанческого отряда не спешил прятать пистолет. Ствол разогрелся от стрельбы, следовало дать ему остыть. Дымок тонкой струйкой стекал из отверстия наружу. И тут же исчезал, подхваченный ветерком. Теперь все погибшие от отравляющего газа выглядели так, словно погибли в бою от пуль. Естественно, элементарная судебная экспертиза показала бы истинную причину смерти. Но кто станет ее проводить?!

— Пусть наши люди соберут тела, — распорядился командир. — Родственникам выдавать только за выкуп.

— Сколько просить за голову? — спросил Кусэй.

— Столько же, сколько мы должны выплатить семье каждого из наших погибших.

В отряде бухгалтерией занимался по большей части Дакка. Он принимал выкупы за заложников. Оплачивал поставки продовольствия и оружия, когда в этом возникала необходимость, — имея оружие в руках, много брали бесплатно «на нужды революции». Платил он и осведомителям.

— Разрешите затребовать несколько больше, — усмехнулся Кусэй. — Это все-таки не только борьба, но и бизнес. Должны же мы получить какую-то прибыль. И еще я думаю, что будет справедливо, если мы совершим налет на приграничные деревни на территории, которую контролирует Аль-Баур. Соберем вместе всех их мужчин и заставим женщин выкупить своих мужей и сыновей.

— Дельное предложение, — согласился Надим. — Но все же подъем снарядов — на первом месте. Возвращаемся в крепость.

На обратной дороге задержались у внедорожника, на котором пытались убежать Катя Сабурова с Хельгой Юхансон. Аль-Хитаб, щурясь, всматривался в пробитый пулями кузов.

— Кто же это был? — спросил он, наперед зная, что ответа на этот вопрос у Кусэя нет.

— Судя по всему, кто-то из наших людей, — сдержанно ответил заместитель.

— Почему так решил?

— Попытка уйти была предпринята перед самым нападением Аль-Баура. Вывод — это предатели, которые и навели его, пытаясь бежать.

— Если ты прав, то Аль-Баур повел себя странно. Он не дал беглецам присоединиться к его людям. Они пытались их уничтожить. И, возможно, уничтожили.

— Предателей нигде не любят. Предавший единожды предаст и в дальнейшем, — напомнил народную мудрость Дакка.

— Не думаю, что так и было, — хищно улыбнулся Аль-Хитаб, передумав опускать пистолет в кобуру. — Твои слова — теория, цитата из кодекса чести воина ислама. Но там еще сказано, что настоящий воин не воюет с женщинами. В реальности многое отличается от идеала. Предателя сразу не убивают. Сперва из него стараются вытянуть всю полезную информацию, какой он обладает. Ты бы как поступил с предателем на месте Аль-Баура?

— Так, как сказали вы.

— То-то и оно. — Надим назидательно поднял руку. — И сейчас я проверю свою догадку. В крепость!

Внутренний двор понемногу приводили в порядок. Аль-Хитаб решительно шагал к загородке с заложниками. На ходу он спрашивал боевиков, не видели ли они того, кто был приставлен охранять женщин. Оказалось, что за время нападения никто не пересекался с ним. И от этого у Аль-Хитаба лицо становилось все мрачнее и мрачнее. У него даже нервно дернулась щека, когда он увидел, что засов на двери, сколоченной из толстых досок, отодвинут. На замок камеру не запирали, ведь открыть ее изнутри было невозможно. А подойти к двери из загона для заложников невозможно. Теперь же стена, отделявшая тюрьму для женщин от места, где содержали заложников, оказалась разрушенной.

Кусэй Дакка рванул на себя дверь, скомандовал, чтобы все оставались на местах и подняли руки. Убедился, что вооруженных в камере нет. И лишь потом пригласил войти полевого командира. Надим вошел, пригнувшись, немного подождал, пока глаза привыкнут к полумраку, и его тревога частично улеглась. Катя Сабурова и Хельга Юхансон оказались на месте. Кроме них в камере находилось еще трое заложников.

— А вы что тут делаете? — спросил он. — Почему дверь открыта?

Катя сидела на тюфяке с поднятыми руками, ноги она поджала, чтобы не так бросался в глаза оторванный подол арабского женского платья.

— Люди укрылись здесь во время обстрела. — Она попыталась сказать это как можно спокойней, хотя волнение можно было бы списать и на пережитое. — Они открыли засов. Что мы могли сделать?

Некоторое время Надим переваривал информацию, наконец она показалась ему вполне убедительной.

— Пошли вон, — прикрикнул он на случайно оказавшихся в камере заложников.

Сомнения все еще терзали его. Он абсолютно справедливо полагал, что побег могли попытаться осуществить Катя с Хельгой. Если бы их не оказалось в камере, то он бы уже и не сомневался. Но те были на месте. Надим щурился, морщил лоб, собирался уходить. И тут появился один из боевиков, доложил, что изуродованное тело немолодого охранника женщин обнаружено неподалеку от выгребной ямы, куда угодило несколько гранат. Само по себе это сообщение ничего не меняло. Погибло немало членов отряда. Под обстрел вполне мог угодить и этот человек. Но одна деталь больше чем настораживала. Охранник оказался без камуфляжа и даже без обуви.

— Как вы это объясните? — спросил Надим, даже забыв, что доклад боевика был сделан по-арабски, а женщины этого языка не знали, во всяком случае, ни одна из них не призналась в знании арабского.

— Что именно? — пожала плечами Катя.

Надим пояснил.

— Не знаю. Не понимаю, о чем вы говорите, — сказала Сабурова. — Вы нас в чем-то подозреваете? У вас было время убедиться, что мы во всем послушны, поскольку ценим свои жизни и жизни наших друзей.

Надим грязно выругался по-арабски. Его взгляд зацепился за не слишком хорошо замаскированную дырку в тюфяке.

— А ну подняться! — рявкнул он.

Это было произнесено так решительно, что спорить было бесполезно. Хельга побледнела, затем покраснела, нижняя челюсть мелко задрожала. Юхансон поднялась первой, за ней Катя, сразу же обтянувшая платье.

— Стали у стены, руки над головой, — приказал Надим.

Женщины повиновались. Аль-Хитаб даже не стал никому доверять это дело — он сам подошел, запустил руку в тюфяк, пошарил там, ничего не нашел и зло вытряс солому на землю. Разбросал ее ногой. Вновь ничего.

— Почему тюфяк порван? — холодно спросил он, подходя к Хельге и заглядывая ей в глаза.

Молодая женщина не выдержала, отвела взгляд. Вместо нее ответила Сабурова.

— Добрый человек, который нас охранял, принес соломы, чтобы мы сменили ее. Старая вся утопталась. Ведь нам приходится вдвоем спать на одном матрасе.

Тогда Аль-Хитаб уставился на землю, на которой только что лежал тюфяк, ковырнул ее носком берца. Та оказалась рыхлой.

— Копай, — бросил он через плечо боевику-водителю, сопровождавшему его.

Тот сбегал за саперной лопатой. Выкопал довольно глубоко.

— Дальше идет твердый грунт, там никто не копал, — доложил он.

Надим хмуро смотрел на горку вывороченной земли. Он мог бы спросить: «Зачем копали?», — но ответ знал заранее. Мол, никто не копал, если и копали, то предыдущие пленники. Вот у них и спрашивайте.

— Выходит, я ошибался, — неуверенно пробормотал он.

И тут неподалеку послышался спор. Кто-то рвался пройти, а его не пускали.

— Это Мартин, — тихо воскликнула Хельга, узнав голос.

А с улицы неслось:

— Пропустите, ваш командир должен нас пропустить.

— Он обещал нас ни в чем не ограничивать. Мы должны убедиться, что с ней все в порядке, — послышался уже голос Карла. — И со второй девушкой тоже, — добавил он.

Катя и Хельга смотрели на Аль-Хитаба. Тот устало махнул рукой.

— Пропустить. — Он перевел взгляд на Хельгу с Сабуровой. — Только ни одного слова.

В камере появились Карл и Мартин. Они шумно дышали, возможно, на улице даже пришлось бороться с боевиками, преграждавшими путь. Дайверы вели себя с повстанцами достаточно нагло, зная, что Надим очень дорожит ими.

— Убедились, что с ними все в порядке? — спросил Аль-Хитаб. — Я свои слова всегда держу.

— С вами все хорошо? — спросил Карл.

Хельга и Катя кивнули.

— Вопрос исчерпан? — поинтересовался Надим. — Рука уже в норме? Можно работать?

— Еще один день, — ответил дайвер.

— Посмотрим, — пообещал Аль-Хитаб.

— Почему они в таких условиях? — спросил, наглея, Карл.

— Им принесут еще один тюфяк, постельное белье и кое-что из мебели. Многие мои люди живут еще в худших условиях. К тому же это помещение — одно из самых безопасных при обстреле, — сказал Надим. — Я надеюсь на взаимность. Вы обязаны выложиться по полной, если желаете им добра.

И тут Мартин обнаглел еще больше, почувствовав слабину полевого командира.

— Хельга — моя жена, — сказал он.

— Не жена, а невеста, — поправил Аль-Хитаб.

— У нас, европейцев, это одно и то же, — возразил Мартин. — Мы привыкли быть вместе. По ночам она будет со мной. Иначе мы будем ждать, пока появятся инструменты для работы.

Надим молчал, думал, наконец произнес:

— Инструменты будут завтра. Хорошо, я согласен.

Кате хотелось возразить, сказать, что ночью они предпримут с Хельгой еще одну попытку побега. Как? Она еще не придумала, но не существует же безвыходных ситуаций. Сабурова сделала вид, что обрадовалась, обняла Хельгу, громко произнесла:

— Я счастлива за вас, — а сама шепнула Юхансон: — Не спеши уходить сразу, я должна тебе кое-что сказать, — и тут же отстранилась.

— Мне надо собрать вещи, — затем Хельга стыдливо добавила: — и помыться.

Надим, Карл с Мартином и боевики покинули камеру, лязгнул засов. Обессилевшая Хельга привалилась к стене.

— Я чуть с ума не сошла. Он же все правильно просчитал.

— Но нам удалось его обмануть. Хорошо, что в последний момент мы передумали зарывать одежду и оружие под тюфяком, а закопали все у входа, там, где они стояли.

Теперь уже молодые женщины обнялись абсолютно искренне.

— Твоим друзьям легче, они на воле, — прошептала Хельга.

— Не думаю, что им от этого легче, — сказала Катя. — Возможно, даже сложнее. Теперь слушай и запоминай. Я все понимаю про вашу ночь с Мартином. Но между делом ты должна будешь сказать ему следующее, а он — сделать это.

— Что именно? Я сделаю все, если это принесет свободу.

— От тебя немногое требуется… — И Катя зашептала так тихо, что даже Хельга с трудом разбирала слова.

— Ты все поняла? — переспросила Сабурова.

— Ты отлично придумала, — заулыбалась Хельга. — А теперь я помогу тебе затолкать солому обратно в матрас. Одной неудобно. Хорошо то, что хорошо кончается.

— Еще ничего не кончилось.

— Я имею в виду наш неудавшийся побег, — объяснила Хельга.

— Мы только вернулись в ту же точку, из какой отправились, — предостерегла Сабурова.

— Зато без потерь с нашей стороны.

Женщины в четыре руки принялись заталкивать солому в тюфяк.

Глава 13

В яхт-клубе небольшого курортного городка Эль-Мирим мирно покачивались у стенки немногочисленные оставшиеся здесь плавсредства, принадлежавшие далеко не бедным владельцам здешних особняков. Сами владельцы давно покинули их. Те, у кого имелись деньги, предпочли перебраться в другие, более спокойные страны или хотя бы в Дамаск. Кто-то имел там квартиры, кто-то подселялся к родственникам.

Высыпанная из камней и бетонных блоков дамба прикрывала яхт-клуб от морских волн. В естественных пустотах жили худые бездомные коты — они успешно охотились на выползающих погреться на солнце крабов.

Саблин и Зиганиди оставили арендованный джип на стоянке перед яхт-клубом, благо свободного места хватало с лихвой, и по узкой дорожке, проложенной по камням, направились к причалу. У стеклянной будки охранника, обложенной мешками с песком, их остановил сирийский военный.

— Нас ждут, — коротко пояснил Виталий, указывая рукой на ряд яхт, и тут же достал пропуск, выданный сирийской военной разведкой, который открывал практически все двери.

Сержант сбросил с себя вальяжный вид, подобрался, коротко разрешил:

— Проходите.

Виталий с Николаем шли вдоль воды.

— Пейзажи-то какие, — вздохнул Саблин, — В них бы отпуск провести.

— Вместе с Катей, — напомнил Зиганиди. — Хотя по мне отдыхать лучше в средней полосе. Речка, озеро, луг, лес, деревня, — мечтательно проговорил он.

— Конечно, ты в Новороссийске родился и вырос — возле моря. Вот для тебя лес с грибами и речной рыбалкой — экзотика. Отдыхать всегда тянет в экзотических местах.

Зиганиди вздохнул.

— Какая-то неудачная у нас командировка на этот раз. Казалось, что управимся быстро.

— Человек предполагает, а судьба располагает, — отделался дежурной банальностью Саблин.

— Я больше всего за Катю переживаю.

— Знаешь, что бы она сказала на твои слова?

— Догадываюсь.

— Мол, ты ее сейчас неправильно воспринимаешь. Она не слабая женщина, а боевой пловец, способный самостоятельно найти выход из любой ситуации.

— Могла бы — нашла, — резонно возразил каплей.

— Ты только таких слов при Нагибине не произноси, — напомнил Николай. — Он упаднических настроений не одобряет.

— Молчу, молчу…

Саблин с Николаем остановились возле яхты, с которой на стенку были переброшены мостки. Яхта была той самой, арендованной Нагибиным. Вот только на ней не осталось и следа от ночного обстрела. Новенькое лобовое стекло отливало чистейшим блеском. Все пулевые отверстия в стеклопластиковом корпусе были аккуратно зашпаклеваны и закрашены.

— Отмарафетили так, словно на продажу собираются выставлять, — сказал каплей.

— Деньги все могут, — усмехнулся Зиганиди. — Арабы ленивые, но при должном финансировании начинают крутиться.

На корме стояли два новеньких водных скутера, выкрашенных в цвет морской лазури с сероватыми разводами. Они казались частью морской волны, вырезанной лазерным принтером.

— Есть кто на борту? — Саблин постучал по деревянному поручню.

— А вы как думали? — донеслось из каюты, и Нагибин собственной персоной показался на палубе.

Одет он был достаточно легкомысленно для контр-адмирала. Правда, приходилось учитывать, что для большинства он находится в Сирии инкогнито. Легкие светлые джинсы, майка с коротким рукавом, бейсболка с длинным козырьком.

— Здравия желаем, товарищ контр-адмирал, — тихо за двоих произнес Саблин.

— Ты бы, каплей, еще в струнку вытянулся, гаркнул приветствие и честь бы отдал.

— Нельзя, товарищ контр-адмирал.

— Конспирация?

— Нет, с непокрытой головой честь отдавать нельзя.

— Резонно. Проходите, парни. У меня есть кое-что новое для вас.

— Разрешите узнать, эти водные скутеры для нас? — спросил Виталий.

— Логично мыслишь. Вас двое и скутеров два. Для вас.

Даже на палубе водные скутеры попахивали свежей краской. Явно, что из кричаще-ярких их закамуфлировали новой лазурной расцветкой под море. Вряд ли нанимали автомобильного маляра — зачем еще один человек, который задумается: а зачем такое понадобилось? Скорее всего, Нагибин сам перекрасил их уже на палубе из краскопульта. Об этом свидетельствовали и не слишком умело нанесенная краска, и подтеки-капли. Саблин представил себе контр-адмирала с пульверизатором в руках и улыбнулся. Однако спрашивать у Федора Ильича, правильно ли догадался, не стал. А вот Зиганиди не до конца просек ситуацию.

— Извините, товарищ контр-адмирал, вы сколько за покраску скутеров заплатили?

— А что такое? — настороженно поднял брови Федор Ильич.

— Арабы, как всегда, схалтурили. За такую перекраску руки отбивать надо. Сами посмотрите…

— Ничего не заплатил. Скутеры мне в виде бонуса за ремонт яхты перекрасили. Да и не важно. Нам здесь долго рассиживаться не придется. И это я говорю не от излишнего оптимизма.

— Тогда ясно, — согласился Николай.

— Прошу в каюту.

Саблин и Зиганиди спустились вниз. Нагибин осмотрелся. Яхт-клуб был пуст так, словно над ним несколько минут тому назад взорвалась нейтронная бомба. И все же, спустившись, он закрыл дверь с иллюминатором. В каюте света хватало. На обшивке виднелась парочка еще не заделанных пулевых отверстий. Возле них торчали отколотые щепки.

— Ремонт успели сделать только снаружи, — пояснил Нагибин, отламывая одну из щепок. — Устраивайтесь, — указал рукой на вторую кровать.

Между контр-адмиралом и гостями на откидном столике лежал планшетник.

— У меня есть хорошая новость, — сказал Нагибин.

— Неужели сирийские военные согласились зачистить территорию напротив места затопления «Вест Стар»? — изумился Саблин.

— Не настолько хорошая, — усмехнулся Нагибин. — Они ссылаются на то, что не могут открывать огонь по повстанцам. У них сейчас негласное перемирие. Один выстрел, и хрупкий мир будет нарушен.

— Обстрел сирийского спасательного судна, выходит, это не нарушение перемирия? — спросил Саблин.

— Вопрос и трактовка ответа на него — это не ко мне, — усмехнулся контр-адмирал. — Официально — обстрел является провокацией «третьих сил».

— Что еще за третьи силы? Я знаю только о двух — официальный Дамаск и повстанцы, — сказал Зиганиди.

Нагибин вздохнул.

— По большому счету, тут десятки сил с каждой стороны. И у каждой силы свои интересы. Свое согласие на вывоз и уничтожение химических боеприпасов официальный Дамаск давал под давлением, в первую очередь, России. Не думаю, что они специально провели диверсию или сознательно вредят нам, засылая дайверов для нелегального подъема грузов. На государственном уровне все очень быстро выплывет наружу из-за конкуренции между противоборствующими в окружении Асада силами. Они слишком боятся испортить отношения с последним союзником — с нами. Тем более я не допускаю, что они похитили Сабурову. Но использовать любой повод для того, чтобы разорвать соглашение, затормозить его, они будут, что и видно. Сирийские военные дали неделю времени для того, чтобы груз был поднят. В противном случае они приостанавливают программу уничтожения ОВ на неопределенное время, опять-таки «в целях безопасности» и «предотвращения попадания снарядов в руки боевиков». Это я цитирую.

— И это хорошая новость? — спросил Саблин.

— Хорошая новость другая. Их разведка вновь стала делиться со мной оперативной информацией.

— В добровольно-принудительном порядке, конечно? — поинтересовался Зиганиди.

— А как ты хотел? Пришлось нажать через нужных людей. Но теперь я не сомневаюсь, что информация абсолютно верная. Во всяком случае, сирийцы уже не кривят перед нами душой. Выкладывают все так, как им самим стало известно. Проверено по трем источникам. Так что дезинформация, даже ненамеренная, исключается.

— Вот это уже в самом деле хорошая новость, — обрадовался Саблин.

Николай Зиганиди подался вперед, готовый внимательно слушать. Контр-адмирал продолжил:

— Новость первая. И ее бы не было, не подними вы айфон одного из боевиков, которые напали на нас ночью. Благодаря фотографиям, хранящимся в карте памяти, точно установлен лагерь повстанцев, в котором они сделаны. Это отряд, который возглавляет Мохаммед Аль-Баур. Их база находится в заброшенном пещерном городе к востоку от базы уже известного вам Надима Аль-Хитаба.

— Выходит, они действуют в связке? Я имею в виду вопрос поднятия снарядов с ОВ, — усомнился Саблин.

— Нельзя исключать и этого. Но разведка дает другую информацию. Вчера было совершено нападение людей Мохаммеда Аль-Баура на базу Надима, хотя до этого у них были вполне мирные отношения. Если только отношения между двумя пауками в банке можно называть мирными. Плюс к этому на побережье подобрано местными жителями два трупа, вынесенных волнами.

— Тех, которых мы ликвидировали во время ночного нападения?

— Я уверен, они из тех людей. Один в камуфляже — просто захлебнулся. Опознан как боевик из отряда Мохаммеда Аль-Баура.

— Значит, был в моторке, — вставил Зиганиди.

— Верно. Со вторым еще интереснее. Он тоже опознан. Это вышедший в отставку боевой пловец сирийских ВМС.

— Вот как? — покачал головой Виталий.

— Более того. По сообщениям родственников, когда их прижали спецслужбы, оказалось, что пропал и его друг — бывший коллега. А в их домах обнаружены солидные по местным меркам суммы наличных денег. Номера купюр оказались идентичными тем, которые Мохаммед Аль-Баур получал в качестве выкупа за заложников в последние полгода. Так что пловцов-отставников нанимал точно он.

— Хорошо поработали сирийские спецы. Надо им спасибо сказать, — заулыбался Саблин.

— Я и сказал. К тому же абсолютно искренне, — развел руками Нагибин.

— Больше сирийских боевых пловцов не пропадало? — поинтересовался Саблин.

— Нет. Всех их власти взяли на строгий учет. Отслеживаются их связи, контакты. Ничего подозрительного. Среди флотских, даже бывших, мало найдется людей, кто бы согласился сотрудничать с повстанцами. Это особая каста — элита, — несколько пафосно произнес контр-адмирал, словно и не привел только что противоположный пример.

— Выходит, — хотел подытожить Саблин, — вырисовывается следующая картина. Аль-Баур нанял двух флотских отставников, чтобы те подняли груз «Вест Стар». Мы с ними два раза столкнулись. Один раз неудачно для Сабуровой. Второй раз фатально для них.

— Не фатально, а летально, — уточнил Зиганиди.

— Спасибо за поправку, — повернул голову на реплики Виталий. — В сухом остатке имеем: у полевого командира нет больше дайверов для подъема, во всяком случае, пока нет. Затонувшее судно временно «законсервировано». Нам следует сосредоточиться на поисках и спасении Кати.

— Пусть еще поработает сирийская разведка. Не отбирай у них хлеб. У них есть агентура среди повстанцев, информаторы. Они как раз сейчас выясняют, кого удерживает в заложниках Аль-Баур. Когда прояснится насчет Кати, тогда и будете действовать. А сейчас еще одна информация. Мне кажется, она наиболее важна. Если нам удастся установить, кто слил информацию о роде груза, кто совершил диверсию, то мы с меньшими трудностями справимся с тем, кто пытается его поднять. Вы забываете пока о Надиме Аль-Хитабе.

— Что за информация? — спросил Саблин.

— Вчера во время теракта, совершенного в Эль-Мириме в открытом кафе, погибли десять человек.

— Конечно, прискорбно, но тут случаются теракты и помасштабнее, — вставил Виталий.

— Каков городок, таков и масштаб, — неуместно пошутил Николай.

— Зря смеетесь, — напомнил контр-адмирал. — Среди погибших Хосе Саланта и Мануэль Кадура.

— Капитан и стармех «Вест Стар»? — воскликнул Саблин.

— Официальная версия — просто попали под замес, оказались в ненужном месте в ненужное время.

— Этого не может быть. Не помню, кто из классиков детективного жанра писал, что если надо спрятать дерево, то его прячут в лесу. Если надо спрятать мертвое тело, его прячут на месте боя, — проговорил Зиганиди на одном дыхании.

— Честертон это написал в рассказах о детективе пасторе Брауне, — уверенно дополнил товарища Саблин.

— Правильно, их убрали, а остальные трупы — для массовости, чтобы все выглядело как обычный, не направленный против кого-нибудь лично теракт. Ну, по типу, взорвать подъезд жилого дома, чтобы убрать одного-единственного обитателя третьего этажа. Пусть потом полиция разбирается, кого из пятидесяти жертв имел на примете убийца.

— Погодите. Но нельзя же исключать совпадение. Оно имеет хоть какую-то вероятность, — предположил Саблин.

— Не имеет, — твердо заявил Федор Ильич. — Турецкие рыбаки подобрали химика-технолога, сопровождавшую груз «Вест Стар». Несколько дней она не приходила в себя, а когда пришла, то связалась с нашим военным атташе — сирийцам она не доверяла — и сообщила, что случайно через включенную рацию услышала разговор капитана и старпома. Именно они готовили взрыв.

— Вот так, — произнес Саблин. — Значит, исполнителей убрали. И кто заказчик? Мохаммед Аль-Баур? Надим Аль-Хитаб? Не клеится. Они сами не знали о характере груза.

— Вот это вопрос, который предстоит решить. Есть одна наводка. Рядом с открытым кафе во время взрыва оказалась съемочная группа британского телевизионного канала: журналистка Кэт Симпсон и оператор Джон Вейлер. Их допрашивали сирийские спецслужбы. Те утверждают, что оказались там случайно. Собирались зайти перекусить, выпить кофе, но, к счастью, завозились. Сам момент взрыва они не засняли. Снимали уже позже. Вот и все их показания.

— Может, так и было. Кто же знает, где и когда громыхнет? — сказал Зиганиди.

— Мне подозрительно то, что после взрыва они забросили работу. Не снимают. Засели в отеле и не показываются, — выдал очередную порцию информации контр-адмирал.

— На поведение журналистов, которых, как и волка, ноги кормят, не сильно похоже.

— К тому же они фрилансеры, работают по устной договоренности. Что сняли, за то деньги получили, — подсказал Федор Ильич. — Я скажу, где их искать. Кто возьмется их разговорить?

— Попробуем вдвоем, — предложил Зиганиди.

— Два на два — воспримется как излишнее давление, они закроются, как перед сирийскими спецслужбистами, — подверг предложение сомнению Нагибин.

— Лучше всего с этим справилась бы Катя, — вздохнул Саблин. — Но во время ее отсутствия я сам возьмусь выяснить у них правду.

— Не забывай только, что не боевика допрашиваешь, а просишь поделиться информацией журналистов, — напутствовал Нагибин. — Вежливость, ну и немного напора, дави на совесть.

— А она у тележурналистов есть? — спросил Виталий.

— Пару раз мне такие попадались, — подумав, проговорил контр-адмирал. — Нет, даже три раза.

— Наверное, это были отечественные тележурналисты, — опять неудачно пошутил Зиганиди.

Все заулыбались.

— Можно подумать, ты телевизор смотришь, — произнес контр-адмирал.

— Иногда. Через Интернет…

Глава 14

Небольшой отель, даже скорее дом с пансионом, всего на пять номеров, располагался на высоком берегу у самого моря. Внизу находился крошечный песчаный пляж, к которому от огороженного высокой стеной с растянутой поверху колючей проволокой дворика спускалась крутая металлическая лесенка с массивными калитками по обоим концам. Калитки запирались электронными замками. И это несмотря на то, что к пляжику можно было подобраться только со стороны моря. С двух сторон его отрезали скалы.

Короче говоря, место было уединенное и неприступное. Этот отель являлся единственным постоянно действующим во всем Эль-Мириме. Здесь останавливались редкие журналисты и наблюдатели. Вся немногочисленная обслуга состояла исключительно из местных христиан. Так что и нравы здесь были вполне либеральные — без проблем подавали спиртное и пиво. Тут европеец мог чувствовать себя вполне раскованно, если, конечно, не выходить за ворота.

На данный момент Кэт Симпсон и Джон Вейлер являлись единственными его обитателями, к тому же вынужденными. Прав был контр-адмирал Нагибин, когда говорил, что просто так тележурналисты-фрилансеры не станут устраивать себе кратковременный отдых, когда рядом с ними столько тем для репортажей. Еще не улегся скандал с затоплением судна «Вест Стар», только что прогремел взрыв в открытом кафе, унесший жизни десяти человек. К тому же в нем погибли капитан и стармех злополучного судна.

Кэт и Джон лежали на плетеных топчанах рядом с бассейном. Над их головами светило солнце, слегка затеняемое молодыми пальмами. Солнечные блики отражались в воде и «зайчиками» скакали на полотне тента. Между мужчиной и женщиной стоял столик, на котором отливали капельками конденсата две охлажденные бутылки с пивом. В маленькой вазочке горкой лежали соленые орешки.

Симпсон загорала топлес. Возможно, ей придавал смелости столик, отделявший ее от мужчины. Возможно, она просто дразнила Джона. Стоило бы ему сделать пару подводящих комплиментов, она тут же вновь стала бы в позу «феминистки», обвиняющей всех мужчин в том, что они не способны воспринимать прекрасное, а только и думают о сексе.

Кэт глотнула пива и принялась натирать свою небольшую грудь молочком для загара. Водила рукой неторопливо. Им некуда было спешить. Джон не выдержал, осторожно взглянул на соседку.

— Вот уж не думал, что придется здесь отдыхать, — сказал он.

— И я не думала, — проговорила Кэт.

Логичным было бы услышать от молодого мужчины, что, мол, если уж приходится бездельничать, то стоило бы и немного поразвлечься. Не серьезно, а так — слегка «пошалить». Но, во-первых, Джон уже знал реакцию Кэт на подобные штучки, во-вторых, он был профессионалом и не привык попусту тратить время, если можно было его превратить в деньги.

— Чертов террорист, — сказал он.

— Все могло быть и хуже. — Кэт переложила бутылочку с молочком для загара из правой руки в левую и продолжила растирать совсем незагорелую грудь.

— Не стали б они нас убивать. Журналистов, особенно западных, боевики уважают. Без нас бы все в мире считали бы их заурядными бандитами, — томно проговорила женщина, запрокидывая голову и подставляя лицо солнцу.

— Вот только время от времени они берут наших коллег в заложники.

— Этим занимаются полностью безбашенные.

— А взорвать бомбу в уличном кафе — это не поступок безбашенного?

— Этот был вменяемый человек. Сперва забрал у нас кассету, потом отыскал и предупредил еще раз, что если мы не утихомиримся до конца недели, то следующая бомба взорвется под днищем нашего бусика. В чем-то я ему благодарна. Так бы я никогда не собралась полежать у бассейна под пальмами с холодным пивом.

— И ты бы не показала мне свою грудь, — улыбнулся Джон.

— Я ее не тебе показываю, а солнцу, — не стала особо напрягаться от этой фразы Кэт. — И не пялься ты на меня так. Просто взглядом прожигаешь. Вы, мужчины, — примитивные существа, типа варанов. Стоит перед вами слегка покрутить бедрами, показать грудь, и вы уже идете в одном направлении, никуда не сворачивая, даже если упираетесь в стенку.

— Я просто хотел сделать тебе комплимент. Раз уж мы оказались вместе и нам нечем заняться.

— Я спокойно могу заниматься своим телом, здоровьем.

— Питье пива тоже входит в этот перечень…

Договорить Джону не довелось. Со стороны дома, выполненного в европейском колониальном стиле, показался высокий, крепко сложенный мужчина. Он был в джинсах и на ходу снимал майку.

— Вот и кончилось наше одиночество, — с грустью произнес оператор. — У нас появился сосед. Как ты думаешь, кто он такой?

— Кажется, военный, даже спецназовец. Посмотри, какой у него пресс. Сплошные «кубики», не то что у тебя. Возможно, какой-то наблюдатель.

— У меня тоже появятся кубики, если неделю потренироваться, — проговорил Джон. — Я же не знал, что мне доведется демонстрировать свой пресс. А насчет наблюдателя ты права — он очень внимательно наблюдает не мой пресс, а твою грудь, хоть в ней не просматривается ни одного «кубика».

— Ты, как всегда, пошлишь.

Кэт собралась подняться, чтобы минимально дополнить гардероб верхом от купальника. Но тот висел на перекладине тента. Разогретой, разомлевшей на солнце женщине было лень. Она махнула рукой на приличия и осталась лежать так, как была. В конце концов, новый сосед имел европейскую внешность, а потому должен был отнестись к журналистке с пониманием.

— Добрый день, — проговорил пришелец по-английски с легким акцентом, подходя к лежакам.

— Добрый, — кивнула Кэт.

— День, — добавил Джон.

— Вы не против, если я присяду рядом и мы немного поговорим?

— Я вас не смущаю? — глядя Виталию Саблину в глаза, спросила Кэт.

— Надеюсь, что и я вас тоже, — ответил каплей. — Главное, чувствовать себя комфортно.

Кэт заулыбалась. А вот Джона слова пришельца насторожили.

— Вы хотели поболтать? Извините, но мы по своей профессии и так много общаемся с людьми. Поэтому на отдыхе предпочитаем одиночество. Мы не против того, чтобы перекинуться с вами парой дежурных слов за ужином, но тут принято держаться в отдалении друг от друга. На той стороне бассейна есть такие же лежаки и навесы. — Вейлер смотрел с улыбкой, вроде бы сказал все вежливо, но получалось «а не пошел бы ты…».

— Все верно, — усмехнулся Саблин. — Но я сказал не «поболтать», а «поговорить». Это разные вещи. Поговорить — подразумевает наличие предмета разговора. А вот поболтать — полное отсутствие последнего. Могу я присесть?

— Садитесь, — разрешила Кэт. — Я не люблю, когда навязываются, но вы достаточно любезны.

— Стараюсь, — честно признался Саблин и подумал: «Пока советы Нагибина действуют. Надо просто давить мягкостью и преимущественно на совесть».

— Вы из России? — внезапно спросила Кэт.

Виталий мгновенно ощутил себя диверсантом, которого допрашивает вражеская разведка.

— Даже если так, то в этом вы видите что-то плохое? — спросил он.

— Я этого не говорила. Просто по работе мне приходится говорить со многими людьми разной национальности. Я с закрытыми глазами научилась различать акценты. Могу сказать больше, у вас не классическое образование лингвиста. Знание языка сугубо прикладное. Скорее всего, тут я уже ориентируюсь на лексический запас, вы или технарь, или военный. Я не ошиблась?

Виталия поразила проницательность этой молодой и казавшейся с первого взгляда незатейливой, пустой женщины. Внешность все же была обманчива. Журналистка знала толк в людях.

— Не совсем. Но вы недалеки от истины, — сознался Саблин.

— Вы даже не представились, — не слишком дружелюбно напомнил Джон.

Он, как и большинство мужчин, ощущал «монополию» на женщину, с которой был рядом. Появление чужака его не порадовало, хотя в другой обстановке он бы с удовольствием пропустил с Саблиным по пиву. Вейлер тоже неплохо разбирался в людях, он сразу же почувствовал в Виталии чужака, но надежного чужака, который по мелочи не подставит.

— Я не могу представиться. Разве что вымышленным именем, — попытался быть максимально откровенным Саблин, памятуя урок Нагибина, что откровенность в разговоре вызывает ответную откровенность.

— Звучит загадочно. Вы наш новый сосед? Вы в каком номере остановились? — спросил оператор.

Саблин продолжил линию откровенности:

— Я не остановился в этом отеле.

— Тогда вас сюда просто не могли пустить, — сказала Кэт. — Чужих сюда не пускают.

— У меня есть пропуск, который отворяет все двери в Сирии, — признался Виталий.

— Такого просто не бывает. Двери существуют по обе стороны баррикад. Разве что вы уполномоченный представитель ООН, — рассмеялся Джон. — Так что вас интересует?

— Меня интересует теракт в уличном кафе. Вы находились рядом во время взрыва.

Улыбки тут же исчезли с лиц тележурналистов, на них появилось выражение озабоченности и отстраненности.

— Все, что мы знали и видели, мы уже рассказали сирийской полиции и спецслужбам. — Кэт приподнялась, вытянула из-под спины банное полотенце и прикрыла им грудь. — Большего мы не знаем. Если что-то вас интересует, и к тому же у вас имеется обладающий чудесной силой пропуск, спросите по тем адресам, которые я вам подсказала.

Журналистка осторожно легла на топчан и закрыла глаза. Джон даже несколько враждебно посмотрел на Саблина.

— Послушайте, — попытался взять себя в руки каплей. Ему хотелось хорошенько тряхнуть Джона. Теперь он убедился: журналистам известно большее, чем они сказали сирийцам, и это большее ему было нужно. — Я же не из любопытства спрашиваю. От этого зависит жизнь многих людей. Вы что-то скрываете от меня. А это тормозит дело.

— У каждого своя работа, — обернувшись через плечо, ответила Симпсон.

— Вы даже представиться не хотите, назваться, кто и откуда, а требуете от нас полной откровенности, — вставил Джон. — Так не пойдет.

— Согласен, что у каждого своя работа. Согласен, что жизнь многих людей — это статистика, — как мог задушевно произнес Саблин. — Но тогда я вам скажу, что от этого зависит жизнь одного очень близкого мне человека, женщины. — Он посмотрел в затылок Кэт.

Журналистка прочувствовала взгляд, обернулась. Встретилась с Виталием глазами, поверила сказанному.

— Я прошу вас. Это очень важно, и не только для меня. Я понимаю, что ваша профессия — зарабатывать на новостях. Даже мой визит — это повод для сюжета.

— Тут вы абсолютно правы, — согласилась Кэт. — Но вы же не станете давать мне интервью, даже если я посажу вас спиной к камере.

— Не стану, — согласился Саблин.

— Вот видите. У каждого своя профессиональная этика, — подловила его Симпсон.

— Какая, к черту, этика, когда могут погибнуть люди. Надо на время забыть о деньгах, о претензиях и о карьере. Вот тогда мир станет немного лучше. Совсем чуть-чуть.

Все некоторое время молчали. Кэт глотнула пива и, не сказав ни слова, поставила запотевшую бутылку, на которой остались следы ее пальцев, на столик.

— Вы не против, если я глотну? — спросил Виталий.

Это было хоть и нарушением этикета, но прозвучало очень непосредственно. Кэт согласно кивнула.

— Я принесу для вас пиво, — предложил Джон.

— Спасибо, не надо. Всего один глоток. Разволновался, вас уговаривая.

— Я понимаю.

Саблин взял бутылку, коротко глотнул темное густое пиво.

— Портер?

— И неплохой, — подтвердил Джон.

Кэт села, придерживая полотенце на груди.

— Мы должны с тобой посовещаться, — сказала она Джону.

Тот с удивлением посмотрел на коллегу. Обычно она была более меркантильна, чем он сам.

— Вы подождите тут, а мы с моим другом потолкуем наедине, — сказала журналистка.

— Я могу сам отойти.

— Не надо. Мы поплаваем.

Кэт, продолжая придерживать полотенце на груди, спустилась в бассейн. Лишь оказавшись по шею в воде, она положила свое «прикрытие» на бортик. Легко оттолкнулась ногами и поплыла, широко разводя руками.

Джон пожал плечами.

— Никогда не поймешь этих женщин. Нет в них логики. Разве только вы ей понравились. Только вот мой совет вам — держитесь от нее подальше. Не потому, что мы слишком дружны с ней. Просто так вам будет лучше. Кэт очень переменчива в настроении. Не знаю, что у нее будет в голове, когда она вылезет из бассейна. Уж не знаю, что на ее психологическое состояние больше влияет. Фаза луны. Выпитое пиво. Температура воздуха. Время суток. Она взбалмошная, но талантливая.

— Это для меня в самом деле важно, — повторил как заклинание Саблин.

— Я умею ставить себя на место других, — кивнул Джон, поднимаясь с топчана. — Но все решения, которые касаются работы, мы с Кэт принимаем вместе. Сейчас как раз такой случай.

Джон подошел к бортику, стал на него и, несмотря на то что бассейн был неглубоким, мастерски ушел в воду, почти не подняв брызг. Кэт успела доплыть до противоположного бортика и развернуться. Вейлер вынырнул прямо перед ней, перевернулся в воде и поплыл вперед спиной, так, чтобы иметь возможность смотреть Кэт в лицо.

— Ты серьезно решила рассказать ему правду? — спросил оператор. — С какой стати?

— Он говорит искренне. Искренне переживает, — напомнила Кэт. — Ты этого не почувствовал?

— Почувствовал. Но и боевики, убивающие людей, тоже переживают и бывают искренними. Ты не забывай, что русские помогают Асаду. Ты хочешь сработать с ними в одну руку? Он представитель спецслужб — там нет искренности, есть только приказы и беспрекословное их выполнение.

Мужчина и женщина доплыли до бортика, развернулись.

— Иногда стоит сработать в одну руку и с самим дьяволом, если это может помочь, — сказала Кэт.

— Мы даже не знаем, кому поможет, — возразил Джон.

— Людям.

Оператор вздохнул.

— Ты бываешь крайне непоследовательна.

— Я женщина. Просто моя логика не всегда совпадает с твоей.

— Ты вспомни головореза, который забрал у нас кассету. Вспомни, что он сказал нам, когда отыскал вновь и напомнил о последствиях.

— Главное, что мы ему сказали. — Кэт перевернулась и поплыла на спине.

— Твоя грудь очень пикантно торчит из воды, — решил внести новые нотки в разговор оператор.

— Я об этом сейчас не думаю.

— Зато наш новый друг косится на тебя.

— Пусть себе. От меня не убудет. Если бы от каждого твоего взгляда от меня убывало бы хоть на грамм, меня бы уже не существовало на свете… Мы сказали, вернее, пообещали террористу…

— А еще вернее, он нас вынудил пообещать, — уточнил Джон.

— Согласна — вынудил пообещать, что мы не будем вспоминать о снятом материале, на неделю перестанем вообще проявлять активность и не расскажем сирийцам о том, что произошло, — напомнила Кэт. — Где ты тут видишь условие, что мы не можем рассказать хоть часть правды этому человеку?

— Ты считаешь, что террорист, хладнокровно подорвавший бомбу в мирном кафе, станет вдаваться в тонкости? Он не юрист, чтобы согласиться со строчкой, прописанной в договоре мелким шрифтом.

— Ты тоже прав. Но, Джон, всегда в жизни настает «момент истины». Поступаешь неправильно, вопреки совести, и все — твоя душа продана дьяволу. Назад пути нет, ты катишься по наклонной.

— Насчет дьявола и души ты серьезно или фигурально?

— И так, и так. Никогда не совершай поступок, о котором будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.

— Я этого и стараюсь избежать. Тем более поступок, к которому призываешь ты, может нам эту жизнь значительно укоротить.

— Ты забываешь классический журналистский принцип. Если тебе стараются заткнуть рот угрозами, лучший способ об этих угрозах сказать вслух. Тогда тебя не тронут, — напомнила Кэт.

— Это надо было делать раньше. Да и то сомневаюсь, чтобы такая тактика сработала. В Сирии теперь человеческая жизнь ценится очень невысоко.

— Я не о том. Угроза нависает над нами и сейчас, а этот человек может ее ликвидировать. В своих интересах, но ликвидировать. Почему бы не помочь ему в этом и не помочь, тем самым, нам?

— Начинаю узнавать тебя прежнюю. Прагматизм до мозга костей. — Джон с уважением посмотрел на Кэт.

— Я никогда не меняюсь. Я всегда остаюсь прежней, — пообещала Кэт. — Это тебе только кажется, что временами я становлюсь безответственной. На самом деле это не так. Я не прогибаюсь под жизнь, а стремлюсь изменить ее в своих интересах. И не всегда ставлю об этом в известность других, даже тебя.

— Учту на будущее.

— Я сама поговорю с ним. Скажу то, что считаю нужным.

— Я уже согласен. Только купальник надень.

— Непременно. У мужчин, когда они видят обнаженную женскую грудь, голова идет кругом. Они вполне могут чего-то не так запомнить или вообще пропустить мимо ушей.

Джон первым выбрался из воды, подал руку Кэт. Та приняла помощь, не забывая прикрываться полотенцем. Она подошла к тенту, сняла с перекладины верхнюю часть купальника и надела ее.

— Не знаю, как вас называть, — обратилась она к Саблину, — но мы на совете нашей небольшой журналистской стаи решили помочь вам. Не знаю, пригодится ли вам наша информация, но большего неизвестно и нам самим. Джон, я хотела бы поговорить теперь наедине с нашим гостем.

— Я схожу за пивом. Твой рассказ, уверен, много времени не займет.

Оператор удалился. Кэт рассказала Саблину о том, как они следили за Джеффри Грандом, что из этого вышло, и как они просматривали покадрово запись, изъятую у них впоследствии террористом.

— Получается, что владелец судна мог заказать исполнителей диверсии? — сказал Саблин.

— Во всяком случае, знал о ней, а потому вовремя ушел. Не люблю делать однозначные допущения, не обладая полнотой фактов. Я журналистка.

Саблин сидел, задумавшись. Затем достал планшетник, стал листать фотографии с карты памяти трофейного айфона.

— Вы видите кого-нибудь похожего на террориста? — спросил он.

— Мне будет удобнее держать планшетник в руках самой. Не бойтесь, остальные ваши секреты меня не волнуют.

— Пожалуйста.

Журналистка листала фотографии. На одной она остановилась.

— Кажется, этот. Хотя я не могу быть уверена.

Подошел Джон, принес пиво. Саблин дал заглянуть и ему.

— У него прекрасная профессиональная память на лица, — сказала Кэт.

Джон прикрыл нижнюю часть лица на фотографии ладонью и уверенно произнес:

— Без сомнения, он. Кто он, кстати?

— Полевой командир одного из повстанческих отрядов — Мохаммед Аль-Баур, — назвал имя Саблин.

— Интересный расклад. Влиятельный полевой командир не посылает исполнителя, а самолично подрывает кафе. — Джон почесал затылок.

— Значит, ставки высоки, — сказала Кэт. — Наемнику такое не доверишь.

— Или наемник не должен знать, что происходит.

Саблин поднялся, чтобы идти.

— А пиво? — напомнил Джон, показывая взглядом на бутылку.

— В другой раз. Надо спешить, — отказался Виталий.

— Спешить — хороший знак, — улыбнулся Джон.

— Для кого? Для меня или для вас? — Саблин все-таки держался с Вейлером настороже.

— Для всех, — примирительно сказала Кэт. — Я бы дала вам визитку, но все они остались в номере.

— Надо будет, я вас найду. Возможности у меня для этого есть.

— Не сомневаюсь. — Симпсон протянула руку для прощания.

Виталий пожал ее, затем протянул ладонь оператору.

— Рад буду, если мы снова увидимся, — искренне произнес Джон.

Саблин вышел за ворота отеля-особняка. Пейзаж резко поменялся. Пышная зелень внутреннего дворика и практически стерильная чистота сменились занесенной пылью, давно не метенной улицей, на которой стоял остов сгоревшей машины. Как быстро все же человек может превратить цветущий сад в свалку!

На бордюре сидел Николай Зиганиди. Он вопросительно взглянул на Саблина.

— Ну что? — по тону чувствовалось, что новороссийский грек не сильно верит, будто визит принес положительный результат.

— Информация есть, и нам над ней предстоит плотно поработать. Журналисты дали нам надежную нить. Кстати, где наша машина?

— Я ее за угол перегнал. Не хотелось здесь светиться.

— Тут транспорт без присмотра лучше надолго не оставлять — угонят в два счета.

— Я поставил так, чтобы часть машины была отсюда видна, — стал оправдываться Николай.

— Вот вторую часть уже и угнали. Попомни мои слова.

— Взгляд у тебя какой-то мечтательный, — всмотрелся в товарища Зиганиди.

— Если долго смотришь на умную и красивую женщину, то поневоле станешь мечтательным, — решил напрямую признаться Виталий.

— Журналистка произвела впечатление? — усмехнулся Николай.

— Не в том смысле, в котором ты думаешь. Просто я снова поверил в людей.

— Это дорогого стоит, но не знаю, одобрит ли такое Федор Ильич. При твоей профессии превентивная вера в людей недопустима.

— Она не превентивная, а постфактум.

— Любишь ты мудреные слова.

Арендованная машина, конечно же, оказалась на месте и в полном порядке. Все-таки в городке Эль-Мирим после теракта полиция бдила.

— Знаешь отель, в котором разместили команду «Вест Стар»? — спросил Саблин.

— Кто ж его не знает. Даже бродячую собаку спроси, и та покажет.

— Вот садись за руль, и едем туда. По дороге все расскажу.

— Не много же ты узнал. Тут езды на пять минут, и то, если знаки соблюдать, чего никто не делает.

— Узнал немного, а поработать придется порядочно.

Машина тронулась с места.

Глава 15

В отеле, где располагалась спасшаяся команда «Вест Стар», царило подавленное настроение. Ведь погибли далеко не последние люди — капитан и стармех. У распятия и зажженных свечей в холле стояли два фотографических портрета: Хосе Саланты и Мануэля Кадуры. При жизни их не сильно-то и любили, но смерть заставляет забывать обиды — поневоле вспоминается хорошее.

Два украинских моряка уже прихватили бутылку виски, чтобы помянуть погибших. Один спрашивал у другого:

— Как ты думаешь, это судьба?

— Какая, к черту, судьба? Каждый мог оказаться на их месте. Понесло бы нас в то кафе, и мы бы сейчас разными частями на разных столах в морге лежали.

— Не говори такого.

— А что я сказал? Правду.

— Мы бы туда не пошли. Что нам там делать? У них в городских кафе спиртное не продают.

— Все равно жалко. Хороший мужик был.

— Кто из двоих?

— Оба невредные. Видал я и похуже.

Владелец «Вест Стар» Джеффри Гранд негромко беседовал с католическим священником, обговаривая детали отпевания погибших. Священнослужитель приехал из Дамаска специально с этой целью.

Члены команды с уважением смотрели на владельца судна, хотя первые дни после катастрофы проклинали его за невнимание к проблемам команды. Но теперь Джеффри Гранд «вырос» в их глазах. Он не только выдал каждому компенсацию за пережитое от своего имени, но еще и пообещал выбить из страховой компании по максимуму для каждого.

Наконец Джеффри Гранд еще раз извинился перед всеми, что немного затянул с приездом:

— Простите, но у меня были неотложные дела. Я и теперь спешу. У меня важная встреча.

Откланявшись, мистер Гранд вышел из отеля и сразу же направился к серому «Шевроле», сел за руль. Он осмотрелся, улица была пуста. Джеффри взглянул в свое отражение в зеркальце заднего вида и ободряюще улыбнулся.

— Все хорошо, — сказал он сам себе. — Часть проблемы уже решена. Осталось решить и остальное. Все получится. Главное, этих двух уже нет в нашем мире. Здесь они ничего не скажут.

Тут же всплыла беседа со священником, в которой тот нередко поминал царствие небесное. Получалось, вроде бы проблема решилась на нижнем уровне — здесь покойники не говорят. Но в высшем мире вроде бы их ждало бессмертие, и рассказать о том, что это Джеффри нанял их подорвать родное судно, они способны. Однако суд Божий еще неизвестно, существует ли. И по какому уголовному кодексу он судит. Да и отсрочка у мистера Гранда имелась. В свои пятьдесят лет при хорошем здоровье он собирался прожить еще лет тридцать, не меньше.

Саблин и Зиганиди в черных солнцезащитных очках, в бейсболках, натянутых по самые брови, сидели во внедорожнике в конце улицы и рассматривали далеко стоящий от них «Шевроле».

— Чего тянет? — спросил Саблин. — Может, заподозрил чего?

— Не мог он заподозрить. Мы же его раньше не вели, — возразил Николай. — Первый раз.

— Просто осторожный?

— Не знаю. Сейчас увидим.

«Шевроле» тронулся, поехал навстречу.

— Он никуда не денется. Поедет по этой улице. Надо и нам двигаться. Так будет меньше подозрений.

Николай тронул машину, неторопливо покатил по улице, вскоре «Шевроле» обогнал его и свернул к морю.

— Куда едет? Как думаешь? — спросил Виталий.

— К морю, это точно.

Николай не ошибся. «Шевроле» свернул еще раз и оказался на просторной стоянке перед яхт-клубом. Зиганиди проехал рядом. Припарковался ближе к променаду. Словно он и его пассажир собрались в другое место.

— Выходит, — констатировал Николай. — Подходит к охраннику. Предъявляет какие-то бумаги.

— Наверное, тоже яхту арендовал, — подвел итог Саблин. — Когда выйдет в море, заходим в яхт-клуб.

— Главное — не упустить.

— Я смотрел, тут быстроходных почти и нет.

— Никогда с виду не скажешь. Какой движок поставит, так и пойдет. Мне иногда доводилось такие разваленные корыта видеть, а шли почище катеров береговой охраны.

— Катера береговой охраны тоже разные бывают.

— Странная у него манера для богатого человека. В машине сам за рулем, без шофера, и теперь, кажется, сам собрался за штурвал стать…

Мистер Гранд в самом деле так и поступил. Он подошел к заранее арендованной яхте. Сверился с названием и бортовым номером. Все совпадало. Его поверенный не подвел. Яхта была небольшой, моторной и простой в управлении, рассчитанной на любителя, который, может быть, и не выходит больше трех раз в море. Джеффри взошел на борт. Вставил в замок зажигания ключи, полученные от охранника на входе в клуб.

Двигатель завелся без проблем. Датчик показывал, что бак полный. Не хватало еще остаться без топлива в открытом море. На всякий случай на корме стояла надутая моторная лодка. Всякое может случиться в пути. Никто не гарантирован от неприятностей. Так что лучше подстраховаться.

Мистер Гранд сдвинул сходни к стенке, отвязал швартовы. Яхта, покачиваясь на воде, сама собой отплыла на пару метров. Подавив в себе волнение, Джеффри повел ручку сектора газа. Двигатель застучал сильней. За кормой забурлила вода. Плавсредство медленно пошло к выходу из клуба, к открытой воде. Маневрировать почти не приходилось. Яхт было мало.

Когда Джеффри миновал окончание насыпи из камней и бетонных блоков, он посмотрел на часы. Понял, что успевает, и прибавил оборотов. Нос приподнялся над водой. Яхта заскользила к югу.

Саблин и Зиганиди миновали военного на входе в клуб, тот поприветствовал их уже как старых знакомых. Ему было по душе, что здесь началось хоть какое-то движение. Раньше можно было целый день просидеть, и ни одного человека.

Виталий с Николаем прошли по насыпи. Неподалеку от яхты, арендованной контр-адмиралом Нагибиным, покачивались два новеньких водных скутера. Самого Федора Ильича на палубе не было видно. Возможно, он находился в каюте, возможно, отлучился по делам. Проверять не стали. Надо, Нагибин сам покажется.

— Рано выходить, — сказал Саблин, вглядываясь в удаляющуюся яхту. — Нельзя, чтобы он нас заметил.

— Согласен, — Николай кивнул, — в море мы его и так не потеряем. Не ночь на дворе.

Выжидали в напряжении.

— Используем ту же тактику, как и казаки в старые времена с турками, — коротая время, Саблин ударился в исторический экскурс. — Они плавали на низких лодках-«чайках».

— Знаю. Даже фамилия композитора Чайковский от «чайки» происходит. Его предок с Запорожской сечи родом был. Как-то казаки пристали к берегу и пошли в разведку. Тут враги показались. Их предок Петра Ильича первым заметил и закричал: «Чайки, чайки!» Тут же бросился рубиться. Так казаки свои лодки и спасли, иначе враги их сожгли бы. В честь геройского поступка предка будущего композитора Чайковским и прозвали.

— Кто врагами был, не помнишь? — заинтересовался Саблин.

— То ли татары, то ли поляки. Как-то из памяти выскочило. А про казацкую тактику на море я не читал.

— «Чайки» низкие. Казаки мачты складывали и подплывали незамеченными к турецким военным кораблям, считай, вплотную. А корабли издалека видно, они высоко над водой мачты поднимают. Казаки на пушечный выстрел подходили. Они с собой небольшие пушки брали. Ну и набрасывались на турок. Те стреляли. Но «чайкам» не повредишь. Их так просто не потопить. Получат пробоину в борт, а все равно на плаву остаются. Вся лодка сухим тростником обвязана…

Когда яхта уже превратилась в точку на горизонте, Саблин сказал:

— Пора.

Двигатели завелись. Работали они практически бесшумно. Выхлопные трубы были выведены под воду. Конечно же, аквалангисты услышали бы их отлично. Но по всему выходило, что дайверов у противника, во всяком случае пока, нет. Из-за выхлопа в воду двигатели слегка теряли в мощности, но все равно по скорости они должны были превосходить яхту.

Скутеры неторопливо миновали дамбу-волнолом. На открытой воде боевые пловцы прибавили в скорости. Снаряжения для погружения и подводного оборудования сегодня с собой не брали. Перед боевыми пловцами стояли совсем другие цели. Да и одели они сегодня не гидрокостюмы, а такие, как надевают спортсмены-пловцы. Яхту уже трудно было рассмотреть невооруженным глазом. Чтобы не спутать ее случайно с каким-нибудь другим плавсредством, Саблин то и дело поднимал висевший у него на груди морской бинокль и подносил его к глазам.

Скутеры шли рядом. Николай с Виталием даже могли перекрикиваться.

— Легко идем.

— Смотри, не приближайся пока.

— Знаю.

Цель была проста и понятна. Отследить, с кем собрался встретиться мистер Гранд, и выйти на того, для кого предназначались затопленные вместе с судном боеприпасы.

— Смотри! — крикнул Боцман, указывая рукой в сторону берега.

Оттуда наперерез яхте мчался быстроходный катер. Нос высоко вздымался над водой. За кормой расходился белопенный след. Виталий приложил бинокль к глазам. Он сумел рассмотреть в катере три темные фигурки.

— Ну вот. На ловца и зверь бежит. Сбавляем ход.

Водные скутеры чуть замедлились. Теперь стало видно, как катер подошел к яхте, и на ее борт перебрались три человека. Расстояние было большим. Саблин не сумел рассмотреть лиц.

— Стоп, машина, — сказал он так, словно шли они не на современных скутерах, а на старом пароходе.

Зиганиди даже улыбнулся.

— Есть «стоп, машина», — доложил он и заглушил двигатель.

Водные скутеры опустили носы и закачались на волнах.

— Дальше вплавь, — распорядился Саблин.

Просто так скутеры в воде не оставишь. Это только непосвященным кажется, что в море нет движения. Даже в штиль оставленная без присмотра лодка за день отдрейфует за горизонт. Практически незаметный ветер и течения сделают свое черное дело.

Везти с собой два якоря было бы накладно. Поэтому якорь был только один. Боевые пловцы связали между собой два скутера и сбросили в воду якорь на длинном тонком нейлоновом шнуре. Он был не толще бельевой веревки, но мог выдержать около полутора тонн нагрузки.

— И когда же это мы дна достанем? — озабоченно спросил Саблин, следя за тем, как стремительно разматывает бухта с нейлоновым шнуром.

Но обошлось. Оставалось еще метров двадцать, как стремительное падение приостановилось. Саблин выбрал лишнее, шнур натянулся.

— Порядок, зацепились.

Боевые пловцы натянули на головы синтетические капюшоны-шапочки, опустили на глаза очки для подводного плавания, взяли в рот загубники трубок и ушли под воду. Плыли, не отдаляясь друг от друга, всплывали поочередно, чтобы не сбиться с курса. На горизонте маячила яхта и стоящий рядом с ней катер.

Мистер Гранд стоял на палубе дрейфующей яхты и смотрел на приближающийся катер. На всякий случай он не глушил двигатель, якорь за борт не бросал. При малейшей же опасности пустился бы прочь. Полевые командиры — народ ненадежный. Сегодня он твой друг и соратник, а завтра может превратиться в заклятого врага. К тому же такой полевой командир, с которым он встречался сегодня. Пока в их отношениях все шло более-менее гладко. Но это оттого, что их интересы совпадали. Подельники заметали следы своего преступления. Теперь же предстояло подвести итоги, рассчитаться по долгам и постараться забыть друг о друге.

Джеффри поднес к глазам бинокль. Осмотрелся. Горизонт показался ему чистым. Он так и не рассмотрел покачивающиеся на волнах, выкрашенные в цвет морской лазури два водных скутера. Тем более он не мог рассмотреть скользящие по волнам синие трубочки для дыхания боевых пловцов. Не каждый профессионал, наверняка знавший, что пловцы приближаются, сумел бы их рассмотреть.

Катер обошел яхту. Только теперь мистер Гранд рассмотрел лицо своего гостя. Полевой командир Мохаммед Аль-Баур приветственно помахал бывшему хозяину «Вест Стар».

Джеффри махнул в ответ. Заглушил двигатель и бросил якорь. Катер подошел к левому борту, мистер Гранд поймал конец и притянул катер вплотную. Его несколько напрягло, что Мохаммед прибыл не один, а с двумя боевиками.

Бизнесмен и полевой командир поприветствовали друг друга пожатием рук.

— Я должен был взять с собой охрану, — тут же пояснил Аль-Баур. — На суше неспокойно.

— Мог бы оставить их ждать на берегу, — прищурился мистер Гранд.

— Они не будут нам мешать. Пусть остаются на палубе, следят за морем. Мало ли что может случиться.

— Все, что могло случиться, уже случилось, — мистер Гранд назидательно поднял палец.

— Я бы не был таким категоричным.

Мужчины улыбались друг другу широкими неискренними улыбками. Каждый ожидал от другого какой-нибудь подлости. Все в их отношениях держалось на финансовых расчетах и страхе.

— Прошу, — широким жестом мистер Гранд указал на двери каюты.

— После тебя, — проговорил Мохаммед и не сдвинулся с места.

Внешне все выглядело как обычный обмен любезностями. Но эти слова можно было бы трактовать иначе. Мохаммед, несмотря на присутствие охраны из боевиков, опасается, что партнер по «черному» бизнесу ударит его ножом в спину.

Мистер Гранд, криво улыбнувшись, спустился первым. Мохаммед Аль-Баур зашел следом и прикрыл за собой дверь.

Мужчины сели по разные стороны столика. Полевой командир поставил перед собой кейс, открыл крышку, но так, чтобы собеседник не видел, что в нем находится. Вполне могло оказаться, что и пистолет. Поэтому мистер Гранд, обычно хладнокровный и спокойный, не моргнув, выдвинул ящик стола и запустил туда руку. Мужчины действовали, глядя в глаза друг другу, на ощупь. Никто не решился отводить взгляд. Синхронно они положили на стол два списка — компьютерные распечатки со столбиками цифр, обменялись ими, пробежали глазами. Так же синхронно и отложили их, запомнив все до последнего доллара.

— Ты мне должен за информацию больше, чем я указал, — сказал мистер Гранд. — За тобой остается долг, пока не поднимешь груз. Это твои проблемы, но я вхожу в твое положение.

— Я навел справки. Страховка, которую ты получишь, больше той, о которой ты мне говорил, — напомнил Мохаммед.

— Страховка — мои проблемы, моя забота и исключительно мой доход. Я же не рассказываю, сколько мне придется дать в виде взяток, чтобы получить выплату полностью.

— Не скажи. Исполнителей — капитана судна и стармеха — убрал я. Следовательно, страховка за «Вест Стар» частично и мой доход. Я готов удовлетвориться той частью «гонорара», которую ты им недоплатил.

Мистер Гранд улыбнулся.

— Откуда ты взял, что я им недоплатил?

— Это в твоих правилах.

— Ты сам вызвался помочь. У меня были другие варианты…

Компаньоны по преступному бизнесу спорили, выторговывая каждый себе скидки. Если бы кто-нибудь их послушал, то, принимая во внимание аргументы, получалось, что и мистер Гранд, и полевой командир в случае с «Вест Стар» сработали себе в убыток…

Саблин и Зиганиди уже подплыли к месту стоянки. Над ними в отблесках солнечного света переливались дно и киль яхты. Рядом покачивался дюралевый корпус катера. Виталий показал Николаю два пальца, затем еще раз два. Тот сразу же понял, что имел в виду командир — на борту два боевика, хозяин и гость. Затем Саблин показал два пальца вновь, потом на себя и Зиганиди, что означало — одного боевика берет на себя каплей, второго — Николай. Действовать следует одновременно.

Со стороны носа яхты свешивался якорный трос. Если бы это было судно с приличным водоизмещением, то можно было бы попытаться посредством него попасть на палубу. Однако легкую яхту качнуло бы, лишь только ухватившийся за него человек поднялся из воды.

Поэтому приходилось заходить с кормы, где располагалась дощатая аппарель. Боевые пловцы по одному осторожно забрались на нее, тут же сняли ласты, которые теперь только сковывали движения. Сидели, пригнувшись, прислушивались. Пытались различить звуки, раздающиеся на палубе, сквозь плеск волн. Наконец, Саблин различил шаги, услышал, как поскрипывают каблуки. Значит, боевик развернулся и двинулся в обратную сторону. Он уцепился руками за борт, который со стороны кормы был ниже, чем по краям, резко вышел силой и оказался на палубе.

Виталий видел широкую спину повстанца. Тот собирался сделать еще один неторопливый шаг. Его напарника не было видно из-за надстройки. Все предстояло совершить быстро и бесшумно. Виталий пружинисто поднялся, сделал беззвучный шаг и встал за спиной противника. Боевик оказался крайне чувствительным — ощутил опасность и обернулся, но даже не успел ничего произнести, не то что двинуться с места. Каплей резко ударил его ладонями по голове, оглушив, а затем свернул шею. Обмякшее тело он быстро доволок до кормы и передал Зиганиди. Тот принял его и спустил на воду. Громила, лежа лицом вниз, закачался на волнах, медленно дрейфуя от яхты.

Зиганиди поднял палец, показывая, что пойдет «снять» второго боевика, и тогда один на один можно будет заняться мистером Грандом и его гостем. Саблин согласно кивнул. Николай двинулся вдоль надстройки, проклиная в душе кораблестроителей. Они умудрились понатыкать для освещения столько иллюминаторов, что приходилось каждый раз выжидать, высоко поднимать ноги, чтобы незаметно для сидевших в каюте переступить через них.

И все же прокол случился. Уж непонятно, что стукнуло в голову боевику, но он выглянул из-за надстройки и вскинул автомат. Единственное, что оставалось Николаю, это прыгнуть за борт. Спасая ситуацию, Саблин выхватил пистолет и выстрелил, сразив повстанца. Тот, перевалившись через борт, исчез в волнах. Но для того, чтобы выстрелить, каплею пришлось метнуться вправо. Звук выстрела тут же подбросил державшегося настороже Мохаммеда. Он схватил пистолет из раскрытого кейса, пару раз наугад выстрелил в открытую дверь каюты и только тогда оказался на палубе. Саблину пришлось нагнуться, чтобы пропустить пули над собой. Аль-Баур не упустил шанс. Он перемахнул через борт, очутился в катере. Полоснул тросик ножом. Взревел двигатель, катер понесся к берегу.

Саблин стоял в открытой двери и держал мистера Гранда на прицеле пистолета. Тот медленно поднял руки от выдвижного ящика стола. Если человека нельзя было убить, он как бизнесмен предпочитал договариваться.

За спиной у Саблина показался Зиганиди.

— Извини, командир, дал маху, — сказал он.

— Ничего, бывает. Главное, что этого гада задержали.

— Я за вторым, — сказал Николай, сталкивая в воду надувную моторную лодку.

Вскоре затрещал двигатель. Зиганиди помчался догонять беглеца.

— Что происходит? Кто вы? — постарался спросить более-менее спокойно мистер Гранд.

— Спрашивать буду я, а ты — отвечать, — сказал Саблин, нацеливая ствол на голову Джеффри. — Каждый неправильный ответ — выстрел. Это ты заплатил капитану и старшему механику, чтобы они подорвали судно?

— Не понимаю, о чем идет речь. «Вест Стар» затонул по техническим причинам. Это не диверсия.

— Неправильный ответ.

Саблин дернул рукой. Ствол пистолета немного ушел в сторону. Прогремел выстрел. Пулевое отверстие проявилось на стекле иллюминатора, сантиметрах в десяти от головы Джеффри. Бывший владелец «Вест Стар» побледнел, губы у него затряслись.

— Повторяю вопрос… — сказал Саблин.

Еще один ответ оказался неправильным. Последовал выстрел. На этот раз пуля царапнула череп Джефри, проступила кровь.

— Третий выстрел будет тоже прицельным, но на этот раз уже прямо в лоб.

— Хорошо, я все скажу, — упавшим голосом произнес судовладелец.

— Сколько ты собирался получить по страховке? С этого все началось? А потом уже пришло решение продать груз боевикам на самовывоз?

Саблин сыпал вопросами, получая искренние, правдивые ответы. Под прицелом, с раной на голове, из которой струится кровь, поневоле перестанешь врать. Желание выжить затмевает другие инстинкты. Виталий умел убеждать. И к разным людям у него имелись разные подходы. Один — к Кэт Симпсон и Джону Вейлеру. Другой — к мерзавцу Гранду…

Пока шел допрос на яхте, Зиганиди преследовал беглеца. Если бы сейчас под Николаем оказался быстроходный, верткий скутер, то результат был бы предрешен. Но в его распоряжении оказалась лишь надувная моторка. Средство передвижения по воде хорошее лишь одним — его можно сдуть, и оно будет занимать на корабле минимум места. И все же Николаю удавалось выжимать из нее максимум возможного. Легкая моторка шлепала по волнам, ее подбрасывало в воздух, и она пролетала по нескольку метров.

Полевой командир сперва был уверен, что сумеет уйти. Но берег еще оставался далеким, а моторка приближалась. Мохаммед выпустил штурвал, вскинул автомат и выстрелил короткой очередью. Николай заблаговременно чуть ушел в сторону, пропустив пули мимо.

Стрелять на ходу даже из машины, идущей по трассе, нелегко. Что уж говорить о катере или лодке, прыгающих по волнам. Зиганиди вытащил пистолет, как мог, прицелился. Он хотел попасть в двигатель, что тут же обездвижило бы катер. Тогда — бери противника голыми руками, только дай ему бездарно отстрелять все патроны.

Аль-Баур выпустил еще одну короткую очередь. Николаю вновь довольно легко удалось уйти от пуль.

Неуправляемый катер, ведь полевому командиру пришлось выпустить штурвал, стал забирать дугой. Николай, улучив момент, выстрелил. Двигатель застучал, слегка задымил, но продолжал работать. Разве что чуть обороты сбросил. Но Николай рано радовался. Мохаммед Аль-Баур еще раз нажал на спуск. Очередь разнесла надувной корпус лодки. Он перестал существовать в считаные секунды. Продолжавший работать двигатель вместе с кормой нагнал сдувшийся нос. Бешено вращающийся винт взлетел над водой, грозя покрошить все, что попадется на его пути.

Зиганиди еле успел прыгнуть в воду и уйти вглубь.

Аль-Баур покружил на катере, пытаясь высмотреть всплывшего врага. Но время шло, а тот не появлялся. И тут чувство здравого смысла подсказало полевому командиру, что он ищет свою смерть. Опытный противник просто затаился под водой, ждет, когда катер пройдет рядом с ним, чтобы уцепиться за борт и схватиться в последнем бою. К тому же и двигатель работал натужно, неровно, грозя вот-вот остановиться. В таком случае противник нашел бы его сам и достаточно быстро. Мохаммед выругался и посчитал за лучшее взять курс на берег. Он мчал так быстро, насколько позволял подбитый двигатель. За спиной у него урчало, стучало, хрустело.

Полоска пляжа была совсем близко. Мотор внезапно захрустел так сильно, что видавший виды полевой командир вжал голову в плечи. Это было пострашнее любого обстрела. Двигатель смолк. Тишина ударила по ушам. Катер прошел еще с сотню метров по инерции и закачался на волнах. Ветер погнал его от берега.

Превозмогая страх, который подсказывал оставаться в катере, Мохаммед сбросил тяжелые берцы, снял камуфляжную куртку и прыгнул в воду. Он греб так отчаянно, что выбивался из сил, глотал воду, кашлял. Плавал он не очень хорошо. Наконец, поняв, что силы кончаются, Аль-Баур сбавил темп. Полоска пляжа виднелась, как ему казалось, на расстоянии вытянутой руки, уже просматривалось дно. И тут к своему ужасу под собой полевой командир заметил темный силуэт. Тот плыл с той же скоростью, что и он, чуть правее. Сердце чуть не остановилось в груди Мохаммеда. Он замахал руками, подняв фонтаны брызг. Дно было уже совсем близко, пару раз Аль-Баур даже сумел достать до него пальцами ног, но потом оно вновь ушло ниже. И только тут Мохаммед сообразил, что темный силуэт, преследующий его, — это его собственная тень, ложащаяся на дно, а потому и двигавшаяся с той же скоростью.

Полевого командира подхватили под руки его боевики, когда он уже выходил из волн. Мокрый, испуганный и злой, он представлял собой довольно жалкое зрелище.

— Руки прочь, я сам! — крикнул он.

— Позвольте, господин.

— Где вы были, когда я плыл?! — взревел Аль-Баур. Было бы у него сейчас в руках оружие, он пристрелил бы одного из своих людей лишь для того, чтобы отвести душу.

— Никто из нас не умеет плавать. Лишь те двое, кто сопровождал вас.

— Отошли! — Аль-Баур постоял немного, а потом потерял сознание и рухнул на песок.

…Допрос на катере тем временем подходил к концу. Джеффри Гранд признался Саблину во всем, правда, припертый к стенке подсказками каплея. Теперь Виталий знал, как все произошло. Джеффри уже не раз проделывал подобные махинации и преступления. Когда у одного из его судов приближалось исчерпание ресурса эксплуатации и, по большому счету, его следовало продавать на металлолом, мистер Гранд за взятки получал документы, что плавсредство можно еще эксплуатировать, страховал его на максимальную сумму, ну а потом затапливал, подкупив кого-нибудь из команды. И не просто затапливал, а старался заключить контракт на перевозку ценного груза, который не испортится, попав под воду. У него даже имелась своя группа дайверов, промышлявшая подъемом таких грузов. Поскольку снаряды с ОВ самому мистеру Гранду не были нужны, то он элементарно продал информацию о них полевому командиру Мохаммеду Аль-Бауру. Но давать своих дайверов не рискнул. Их могли бы захватить сирийцы, и тогда правда всплыла бы наружу. Только в этом вопросе мистер Гранд слегка покривил душой перед Саблиным. Вначале он отказал в своих дайверах Мохаммеду, а при этой встрече дал ему координаты для связи с ними. О том, удерживает ли Мохаммед Катю Сабурову в заложниках, мистер Гранд не знал.

— Скорее всего, да, — сказал он. — Но мы стараемся не говорить на такие темы. Я вам рассказал все, что знаю. Кажется, ставкой была моя жизнь, — улыбнулся он. — Пора вам сдержать свое слово. Вы освободите своего человека. Сирийцы помогут поднять вам смертоносный груз. Кому теперь интересно, как именно все произошло? Разойдемся с миром.

Джеффри приподнял ладони над столом.

— Я сказал — жизнь, но не свобода, — произнес Саблин. — Это два разных понятия.

Глаза мистера Гранда сузились.

— Вы цепляетесь за термины. Какой смысл в том, что вы сдадите меня сирийским властям? Поверьте мне на слово, они настолько коррумпированы, что за взятку я через несколько дней выйду под подписку о невыезде и благополучно исчезну. Правда, придется потерять прибыльный бизнес, но основную массу капитала я не держу на счетах фирмы. Если взять все мои еще не выплаченные кредиты, инвестиции в мое дело, деньги акционеров, то будет не плюс, а минус. Так что я еще окажусь и в выигрыше. Кому от этого станет легче? Лучше я заплачу вам. Вы же любите деньги? Нет человека, который их не любил бы в большей или меньшей степени. Мы договорились? Назовите сумму.

Мистер Гранд говорил убедительно. Деньги всегда соблазняют человека, какой бы принципиальный он ни был. Это дьявольское искушение. Даже не задумываясь, он прокручивает у себя в голове, какие бы проблемы смог решить с их помощью. И приходится силой останавливать себя. Не был исключением и Боцман. Помимо его воли в голове прокрутились мысли. Проблем в жизни хватало. И их можно было сейчас решить одним махом. Но человек на то и божие создание, что у него есть свобода выбора. Никто не может унизить его, кроме него самого. Никто не может навредить ему — только он сам. Никто не способен перечеркнуть прежнюю жизнь — исключительно он, и никто другой.

— Вы задумались, — мягко напомнил мистер Гранд. — Каким же будет ответ? Называйте сумму. Я назову свою. Сойдемся где-то на середине.

— Торга не будет, — уже решил все для себя Саблин.

Внутренние сомнения Виталий в счет не брал, он оставался чист перед собой. Подумать — не значит сделать. Смотрит же любой мужчина на женщин на улице, «примеряет» их на себя, но это же не значит, что он пристает к ним. В мыслях можно даже убить ненавистного тебе человека. Главное — поступок. А они делятся на обратимые и необратимые. Поругался с другом, можно помириться. А вот если переспал с его женой, это уже невозможно обратить вспять. Примерно такие мысли промелькнули за несколько секунд в голове у Виталия.

— Вы хотите без торга? Чтобы я заплатил столько, сколько вы запросите? — ухмыльнулся Джеффри. — Так, к сожалению, не бывает. Мои финансовые возможности ограничены, а человеческие желания не знают границ. Денег никогда не бывает много. Миллионер мечтает стать миллиардером, миллиардер мечтает превратиться в мультимиллиардера. Называйте сумму, и мы придем к консенсусу.

— Ты не понял. Торга не будет. Потому что не будет и сделки, — проговорил Саблин.

Мистер Гранд был прав, ему удастся откупиться от сирийцев и, оказавшись на воле, исчезнуть. Пусть в другом месте, в другом качестве, под другой фамилией Джеффри продолжит делать то же, что делал раньше. И снова пойдут смерти. С ним следовало кончать так, как отрезают тронутую гангреной конечность. Виталию не надо было привыкать убивать. Но убить он мог лишь при одном условии. Перед ним должен находиться противник, враг, угрожающий жизни людей или его самого. Мистер Гранд представлялся же сейчас бизнесменом, пытающимся подешевле купить товар — свою даже не жизнь, а свободу. Каплей прекрасно понимал, что Джеффри не остановится, если ему предоставить иллюзорную возможность не платить, а просто покончить с ним — с Саблиным.

Виталий на секунду обернулся к иллюминатору, вроде бы посмотреть, не видно ли возвращающегося Зиганиди. Мистер Гранд не терял времени — он выхватил из выдвинутого ящика письменного стола пистолет и вскинул руку. Но нажать на спуск не успел. Саблин опередил его. Выпущенная им пуля вошла точно в лоб Джеффри. Глаза бизнесмена замерли в удивлении. Тело отбросило к стене, и бывший владелец «Вест Стар» сполз на пол.

— Вот и все. Больше ты никому не принесешь вреда, — тихо проговорил Виталий и вышел на палубу.

Ветер освежил лицо. Саблин несколько раз глубоко вздохнул — разволновался, хоть и считал, что нервы у него железные. Он смотрел в сторону далекого берега, растянувшегося на горизонте узкой полоской. Горы казались отсюда просто неровно оторванной и приклеенной полоской картона. Натренированный взгляд выцепил в морском пейзаже появившуюся на пару мгновений и тут же исчезнувшую под водой голову пловца. Так мог плыть только Николай.

Виталий поднял якорь, запустил двигатель. Яхта заскользила в сторону берега. Саблин сбавил скорость, затем просто лег в дрейф. По его расчетам, где-то здесь должен был сейчас находиться Зиганиди. Высматривать его сейчас в воде было бы делом неблагодарным. Николай не хуже самого Саблина умел быть скрытным.

Зиганиди появился внезапно, сразу на палубе, за спиной у своего командира, но каплей даже не повернул голову.

— Все в порядке? — спросил Николай.

— А у тебя как?

— Ушел, гад, — пришлось признать очевидное Зиганиди. — Где тут потягаешься. Там катер, а у меня надувная лодка. Очередью разнесло.

— Этого и следовало ожидать, — мрачно сказал Саблин.

Зиганиди понял, что сейчас из Саблина придется вытягивать каждое слово щипцами, а потому он просто заглянул в каюту и присвистнул, увидев мистера Гранда мертвым с простреленной головой и с пистолетом в руке.

— Он хотел тебя убить? — спросил Николай.

— Я его сам на это спровоцировал, — честно признал за собой вину Саблин.

— Не знаю, вряд ли это понравится Нагибину.

— Другого выхода не было. Я тебе чуть позже расскажу в деталях. Но от него я узнал все, что хотел. Мы не следователи, не судьи и не тюремщики. Нам не надо, чтобы все было по закону. С нас достаточно и житейской справедливости. Он же заслужил смерть?

— Несомненно, — подтвердил Зиганиди.

— Тогда нечего здесь рассиживаться, пока нас, как в прошлый раз, не начнут расстреливать из артиллерии.

— А яхта? Пусть дрейфует?

— Зачем?

Вышли на палубу. Саблин открыл сливной краник топливного бака. Смочил кусок ветоши и бросил на палубу. Бензин струйкой продолжал вытекать из краника. Ручеек бежал по палубе. Из-за качки он тек то в одну, то в другую сторону. Словно яхта была сковородой, и кто-то невидимый, но гигантский, покачивал ее, чтобы жидкость растекалась равномерно.

— Пошли, — Саблин первым ушел под воду.

Зиганиди спрыгнул за борт за ним.

Боевые пловцы были уже в половине кабельтова от яхты, когда она полыхнула. Саблин и Николай наблюдали пожар, повернувшись к нему лицом. Для этого даже пришлось остановиться.

— Красиво горит, — констатировал Николай.

Языки пламени поднимались над волнами, отражались в них. А затем прогремел взрыв. Вернее, прогремел он позже. Сперва яхта разлетелась пылающими обломками, и только потом долетел звук взрыва.

— Газовый баллон, — машинально констатировал Саблин. — Он в каюте возле плиты стоял.

— Да, газовый баллон почище бомбы будет. На яхте лучше примус держать. Не так опасно, — сказал Николай.

— Какая теперь разница, — провожая взглядом падающие в воду пылающие обломки, произнес Виталий. — До заката надо к нашим скутерам доплыть.

Солнце уже касалось воды, когда почти беззвучные водные скутеры помчались на север, к курортному городку Эль-Мирим.

Глава 16

Раннее утро окрасило небо над горами нежным розовым цветом. Затем из-за невысокого хребта медленно выполз диск солнца. И сразу же согрел лучами успевший стать холодным за ночь воздух. Катя проснулась одна на тюфяке, набитом соломой.

Она не сразу вспомнила, почему Хельги нет рядом с ней. Затем на губах Сабуровой появилась непростительная для боевого пловца улыбка.

— Да, как же я могла забыть, — произнесла Катя.

Хельга уже давно не спала. Она лежала на дощатом помосте рядом с Мартином. На эту ночь Аль-Хитаб выделил им отдельный вагончик. Мужчинам-дайверам он старался всячески угодить, лишь бы те выполнили свою работу. Время поджимало. Негласное перемирие между повстанцами и правительственными войсками подходило к концу, и со дня на день над местом затопления «Вест Стар» могли появиться корабли ВМС Сирии. А на прилегающей прибрежной территории — войска. Пройдет безжалостная зачистка. Да, землю потом можно будет вернуть вместе с селениями. Переподчинить себе местных жителей, уставших от бесконечной войны. Но ценный груз, гарантирующий почти безграничную власть, неприкосновенность и железный аргумент при переговорах, навсегда ускользнет из рук. А ведь Надим уже успел почувствовать себя в роли чуть ли не руководителя ядерной державы, с которыми, как известно, никто в мире не решается воевать. Да, обладание химическим оружием сделало бы его таким в миниатюре. Никто бы не стал вступать с ним в конфликт, все бы предпочли договориться по-хорошему.

Мартин обнимал Хельгу, она что-то шептала ему на ухо. Это не были слова любви или нежности — сугубо нужная для спасения информация. Ну а шепот требовался для того, чтобы не подслушал ходивший под дверью часовой. Правда, и эта предосторожность практически была лишней. Молодые мужчина и женщина говорили между собой на родном шведском языке. Таких специалистов-лингвистов в отряде повстанцев отродясь не водилось. Но кто знает, вдруг разговор записывают, а потом дадут прослушать специалисту?

Хельга закончила шептать и отстранилась.

— Ей можно доверять? — спросил Мартин.

— А что нам еще остается? Ты хочешь поднять снаряды и отдать их Аль-Хитабу? Он же вряд ли отпустит нас живыми. Не хочу умирать молодой и красивой. Не хочу, чтобы моей могилой стало море или каменистая пустыня. Я хочу еще долгие годы быть с тобой. Родить от тебя детей.

— Так далеко не загадывай. Сейчас наша задача выжить и освободиться. Я должен посоветоваться с Карлом. Он обычно решает все сложные вопросы в нашей группе. Я только хороший дайвер, а он — менеджер.

— Это не финансовая сделка, — напомнила Хельга. — Для себя я уже решила. Мы поможем русским, русские помогут нам. В такой ситуации им можно довериться, у них есть стимул помогать нам.

Мартин вздохнул и сказал то, что обычно мужчины говорят женщинам, когда не еще знают, что предпримут.

— Не волнуйся, все будет хорошо.

— Это только слова.

— Они станут действительностью. Все понемногу меняется к лучшему. Видишь, эту ночь мы провели с тобой.

— Это западня, из которой надо искать выход, — грустно произнесла Хельга. — Я не могу расслабиться, когда за нашей дверью часовой. Он вслушивается в каждый шорох в нашем вагончике, в каждый вздох. Пытается поймать каждое слово.

— Не говори так. Я ощущаю то же самое.

В дверь вагончика постучали.

— Подъем. Время закончилось, — донеслось снаружи.

— Быстрей. Через минуту он войдет, — предупредил Мартин, уже привыкший к подобным побудкам.

Хельга, как была, обнаженная, выскочила из постели, стала одеваться. То же сделал и Мартин. Они старались не спускать глаз друг с друга. Кто мог знать, когда еще им доведется вот так увидеть друг друга. И доведется ли вообще.

Хельга еле успела застегнуть блузку, когда дверь жилого вагончика отворилась и внутрь заглянул охранник.

— Готова? — спросил он, хотя и видел, что женщина уже собралась.

— Готова, — ответила Юхансон с легким вызовом.

— Тогда выходи. — Боевик отступил от двери.

Мартин украдкой сжал руку своей подруги. Ему не хотелось выглядеть в глазах боевика слабаком. Проявление нежных чувств к женщине тот бы счел проявлением слабости.

— До встречи, — прошептал мужчина.

— До встречи, — ответила женщина.

Хельга вышла. Конвоир повел ее к выгородке для заложников. Мартин теперь был предоставлен самому себе. В пределах лагеря мужчины-дайверы пользовались полной свободой передвижения. Вскоре подошел и Карл. Мужчины пожали друг другу руки.

— Как Хельга?

— В порядке. Переживает за себя и за нас.

— Я тоже переживаю, — ответил Карл, присаживаясь на камень. — Как думаешь, Надим раздобудет инструменты?

— Тебе этого так хочется?

— Я готов ждать и месяц, лишь бы он их не нашел, — усмехнулся Карл.

Мартин дождался, пока рядом с ними пройдет один из повстанцев, и тихо проговорил:

— Хельга мне сказала… — после чего перешел на почти беззвучный шепот.

Карл слушал внимательно, морщил лоб, наконец произнес:

— Это очень интересно. Это наш шанс, но только как им воспользоваться?

— Не хватает одного «звена», и наша проблема, как его подобрать.

— Будем стараться.

— Для начала следует поискать возможных помощников среди боевиков, — предложил Мартин.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Нас сразу же сдадут главарю.

— Уверен, среди них многие попали сюда случайно. От безвыходности. Некоторых в отряд привели идеалы, но потом они разочаровались, а обратной дороги не нашли.

— Может, ты и прав.

Мужчины еще немного посидели, поговорили, повспоминали прежнюю жизнь, которую оставили, польстившись на хороший гонорар от страховой фирмы, занимающейся выяснением обстоятельств гибели «Вест Стар», а затем разошлись в разные стороны. Бродили по внутреннему двору крепости, прислушивались к разговорам повстанцев. Атмосфера в лагере царила вполне расслабленная. Командир с самого утра уехал, пообещав привезти оборудование для подводных работ. Правда, Карл и Мартин с трудом верили, что такое возможно. Где он его раздобудет?

Карл устроился поближе к группе повстанцев, которые на костре, разложенном из обрезков автомобильных протекторов, кипятили себе чай. Подобное здесь практиковалось повсеместно. Дров не найти, купить их дорого, а вот автопокрышек на каждом шиномонтаже имелось в избытке. Хозяева еще благодарили, когда их забирали. Правда, запах от такого костра драл горло, резал глаза. Но результат достигался, вода кипела. А что еще надо неприхотливому повстанцу? Неэкологично? Нездорово? Копоть — канцероген, способный вызвать рак? Так что из того, если не можешь с точностью сказать, доживешь ли до вечера? Война заставляет людей переставать заботиться о здоровье и гигиене. И самое странное, что болезни солдат практически не берут. Болезни дают о себе знать, лишь когда наступает спокойная жизнь и есть возможность прислушиваться к недомоганиям. Как правильно говорят командиры: на войне нет больных и здоровых, есть только живые и мертвые.

Как обычно, простые, не отягощенные образованием мужчины, а таких в отряде насчитывалось подавляющее большинство, заимев пару часов свободного времени, любят затевать споры. Неважно, о чем спорить, главное — сам процесс. На этот раз у группы боевиков зашел разговор о том, почему Асад с его войсками, авиацией, флотом не в состоянии справиться с повстанцами. Самым весомым аргументом в возникшем споре являлось то, что за восставшими — правда. Но в чем заключается эта правда, никто из них не мог сформулировать. Некоторые хотя бы пытались облечь ее в общие слова.

— Мы за свободу…

— Сколько семейка Асадов нами правит? Он же не наследный монарх, должен уйти…

— Они запрещенные виды вооружений применяют…

Карл уже хотел подняться и уйти, перебравшись поближе к другой компании, где можно было бы вычислить возможного сочувствующего похищенным дайверам, как в разговор включился худощавый молодой человек. У него единственного из всех боевиков были очки с диоптриями. Наверняка испортил себе зрение в столь молодом возрасте чтением книг. Остальные, возможно, кроме Корана, других книг в руках не держали. Из сумбурного вступления Карл понял, что молодого человека зовут Ахмад, что он недоучившийся студент, интересуется историей, хотя учился на инженера-гидротехника. Он подошел к теме непобедимости издалека.

— А наших предков никто не мог победить, — пафосно заявлял он. — Ни Александр Македонский, ни цари династии Птолемеев. Если бы мы не хотели, то и древних римлян здесь не было бы…

Про Александра Македонского темные повстанцы еще слышали, о нем любил иногда упомянуть их полевой командир Надим Аль-Хитаб, считавший себя одним из потомков великого полководца. А вот о династии Птолемеев большинство боевиков понятия не имели, но никто не переспросил, посчитав египетских царей времен Гая Юлия Цезаря и Клеопатры своими недавними соотечественниками времен, приближенных к правлению клана Асадов.

— И чем же они воевали? — спросили недоучившегося студента.

— Не силой оружия. Оружие побеждает другое оружие. Не силой слова. Слово уничтожает другое слово. Не мудростью. Мудрость со временем становится ложной…

Подобный пафос коробил суровых жителей пустыни, но пока еще они слушали.

— …они воевали при помощи воды. Еще царица Савская…

Недоучившийся студент, наверное, не впервой поминал царицу Савскую, потому его перестали слушать.

— Сказанул, водой они воевали. Из водяных пистолетиков китайского производства, как детишки, что ли, стреляли? — подколол молодого человека пожилой боевик.

Его соратники тут же разразились хохотом. Недоучившийся студент был посрамлен. Его образованность тут никому не была нужна. Повстанцы тут же перешли на обсуждение преимуществ и достоинств легкого стрелкового оружия производства США и Российской Федерации. Все сходились во мнении, что американское оружие лучше, но российское проще и надежней.

— Я сам пробовал, — рассказывал немолодой повстанец. — Кладешь АКМ в жидкую грязь, еще ногой его притопчешь, попрыгаешь. Потом достаешь, и он стреляет!

— А если затвор грязью забился и его не передернешь? — засомневался кто-то. — Что тогда?

— Ставишь его прикладом на землю, бьешь ногой. Затворную раму так обязательно с места сдвинешь, грязь из нее выбьешь. Не верите, могу прямо сейчас показать.

— Да где ты грязь найдешь? Дождя уже давно не было. Одна пыль кругом.

— Можно и в пыль бросить. Или воды налить, — не унимался любитель российского оружия.

Посрамленный «водяными пистолетиками» недоучившийся студент покинул шумную компанию, медленно побрел, сел под крепостную стену в теньке. Вытащил из подсумка книжку, принялся читать. Карл прищурился. Книга была на английском языке, называлась «История крестовых походов». Парень вполне подходил для собеседника. Во-первых, имелся единый язык для общения. Во-вторых, человек, читающий по-английски, вполне может разделять евроатлантические ценности. И, чем черт не шутит, поможет попавшим в заложники шведским дайверам.

Карл четко запомнил, что молодого человека в очках зовут Ахмад. Половина успеха — сразу же обратиться к парню по имени. Людям льстит, когда они слышат свое имя. Значит, его запомнили, запомнили и его самого, он кого-то заинтересовал. К тому же Карл находился в отряде на привилегированном положении, с ним общался сам полевой командир, значит, он был не «простым смертным», а высококлассным специалистом, которого ценят, несмотря на то, что он не свой. Делать вид, будто не подслушивал разговор, не имело смысла. Парень только бы насторожился.

— Ахмад, — произнес Карл, подходя к очкарику, — можно присесть рядом?

Подобная обходительность не культивировалась среди обычных повстанцев, чья жизнь была целиком на виду. Подходили, садились, если требовалось, и заводили разговор без всяких обиняков. Бывший студент тут же прочувствовал свою исключительность.

Он ответил неторопливо, подбирая хорошо знакомые ему слова, чтобы не коверкать их.

— Пожалуйста. Садитесь. Места здесь много. Могу чем-нибудь быть полезным? — Он пододвинулся, чтобы дать Карлу место в тени крепостной стены.

— Спасибо, — Карл опустился рядом, вытянул ноги. — Определенной просьбы у меня нет. Просто я слушал вас…

— Когда?

— Когда вы говорили с вашими приятелями о царице Савской.

— Она их не заинтересовала. В наше время мало кто интересуется давней историей, — вздохнул Ахмад и приподнял пухлую книгу о крестовых походах. — Им неинтересно, что было на нашей земле до их появления на свет, неинтересно, что будет после того, как мы уйдем из жизни. А ведь знание истории — это черта, отличающая цивилизованного человека от дикаря, — произнес очкарик длинную фразу, которая наверняка была у него заранее приготовлена, которую он вкручивал в разговор день ото дня.

— Это не только сирийская беда. В Европе тоже массовая культура вытесняет традиционную, — вставил Карл, чем окончательно завоевал сердце недоучившегося студента.

— Да, да. Глобальный мир наступает на традиционные ценности. А ведь мир прекрасен именно своим разнообразием. Вот вы — католик…

— Протестант, — автоматически уточнил Карл.

— Все равно, христианин. Вам же не интересна разница между мусульманами — шиитами и суннитами?

— К сожалению, не интересовался этой разницей, — искренне признался Карл.

— Вот видите…

Шведскому дайверу хотелось вернуться к прежней теме. Если товарищи отвергли царицу Савскую, то именно через нее и можно было забраться в душу к Ахмаду, посмотреть, не найдется ли в ней сочувствия к плененным шведским дайверам?

— Да, вернемся к царице Савской. Я тоже очень уважаю эту мудрую правительницу древности, — вставил Карл. — Вы говорили, что это она придумала воевать при помощи воды.

— Но вы же на станете говорить о детских пистолетиках? — засмеялся Ахмад.

— Я из тех, кто интересуется историей, особенно древней.

— Без чего невозможна жизнь? — запальчиво повернулся и резко спросил парень, блеснув очками.

После разговора с Мартином, проведшем ночь в объятиях Хельги, Карлу хотелось сказать, что «без любви», потом пришла мысль, что «без денег», из-за которых он и очутился с друзьями в этой чертовой Сирии. Не польстившись на них, ни за что бы сюда не полетел. Но парень явно имел в виду что-то другое, Карл догадался, что, но подыграл.

— Без еды, — сказал он.

— Без еды можно обойтись месяц, а без воды не прожить и трех дней, особенно в нашем климате. Лишите человека возможности пить, и он умрет. Это действеннее самого истребительного оружия, включая химическое, бактериологическое и атомное. От заразы, отравляющих веществ, радиации можно укрыться, надеть противогаз. А от жажды никуда не денешься. Она сидит в самом человеке, — глаза парня сияли под очками — наконец-то он нашел благодарного слушателя, которому был интересен.

— Но для этого надо человека сначала изловить, изолировать и не давать ему пить. Если это враг, то не проще ли его просто убить? — задал резонный вопрос Карл.

— Так все и думали до царицы Савской. Ей же пришло в голову сделать так, чтобы все водоснабжение в ее державе можно было отключить.

— Каким же образом? — поинтересовался Карл, выжидая, когда же можно будет выспросить о политических взглядах на жизнь и об отношении к европейцам. Пока он еще вел светскую беседу, старался понравиться парню, войти к нему в доверие.

— Решение гениальное. В те времена воду в Сирии брали только из колодцев. Реки у нас пересыхают. Снабжались колодцы пресной водой из подземных горных источников. Существовала каста жрецов, которые умели отыскивать эти скрытые скалами от людских глаз родники. Затем рабочие-каменщики пробивали под землей тоннели и подводили их к колодцам. Сами тоннели уходили к морю. Так что вода была проточной, не застаивалась.

— Система водоснабжения остроумная, но она позволяет и врагу пользоваться колодцами на захваченной территории, — усомнился в действенности такой системы для целей обороны Карл.

— Тут вы ошибаетесь. Конструкция более остроумная, чем я вам расписал. Дело в том, что царица Савская или ее оставшиеся неизвестными придворные инженеры подводили воду по следующей схеме. Пробивался магистральный подземный канал, куда сводилась вода от нескольких горных источников. Он и шел к морю. От него в стороны отводились меньшие каналы к колодцам. В случае войны тоннели-ответвления просто засыпались, и вода переставала поступать. Враг оказывался в безжизненной пустыне, лишенной воды. Подсказать ему решение проблемы было некому, жители уходили и прятались в горах. Да и специалистов-гидротехников, квалифицированных подземных рабочих у наших врагов не имелось. Им оставалось или уводить войска, или же умирать от жажды.

— Интересно, — проговорил Карл.

— Это была грандиозная работа, — восхищенно сказал Ахмад. — На нее ушли десятилетия. Но именно ей мы обязаны тем, что наш народ выжил и победил.

— Это далекая история, — вздохнул Карл, надеясь перейти к дням сегодняшним.

— Почему далекая? — не согласился парень. — Система водоснабжения времен царицы Савской действует и сегодня. Тогда умели строить навечно. Пробитые при ней подземные каналы заполнены водой и в наши дни. Посмотрите на наш колодец, им пользуются с глубокой древности. Думаете, откуда в нем появляется чистейшая вкусная вода, которую невозможно вычерпать до дна?

— Я думал, из подземных пластов.

— Она идет сюда с гор по древним каналам. Излишек сбрасывается в море магистральным каналом.

— Так происходит и сейчас? — искренне удивился Карл. — За тысячи лет древний водопровод не пришел в негодность, не засорился, а действует?

— Его все это время поддерживали в рабочем состоянии специальные люди — чистильщики. Профессия передавалась от отца сыну через поколения. Это было чем-то вроде касты. Только им были известны подземные лабиринты, они знали, где чаще всего подземные тоннели заносит песком и илом. Они находились на государственной службе. Но, к сожалению, традиции уходят в вечность. После Второй мировой войны государство перестало финансировать содержание чистильщиков. Люди стали уходить из древней профессии. Теперь уже почти никто не знает планов подземных тоннелей, их постепенно заносит. Через одно-два поколения их забьет илом и песком. Древние колодцы пересохнут. Я тоже из рода чистильщиков, потому и пошел учиться на гидротехника, это потомственное. Мой дед был последним профессиональным чистильщиком. Он мне и рассказал о тоннелях, о том, где они пролегают. Это, конечно, малый участок того, что есть под землей Сирии. Но вам повезло. Я один из немногих, кто еще посвящен в технологии времен царицы Савской.

Карл понял, что больше расспрашивать Ахмада уже не стоит. Он и так узнал достаточно много, и это поможет ему и его друзьям. Во всяком случае, должно помочь. Ему еще хотелось спросить, хватит ли подземного тоннеля, чтобы пройти по нему или хотя бы проползти. Но ответ был ясен сам собой. Если чистильщики могли работать в них, то и габариты были под стать размерам человеческого тела. К тому же в те времена не знали аквалангов, следовательно, сверху еще оставался зазор для дыхания.

— Я не слишком утомил вас? — спросил Ахмад. — Другие слушали меня не с таким вниманием, как вы.

— Все это очень интересно. Будь я просто туристом в Сирии, я обязательно записал бы ваши воспоминания, — произнес Карл. — Выходит, наш колодец очень древний?

— Такой же, как и колодец в поселке в низине, — указал рукой Ахмад. — Он выходит в тот же магистральный подземный канал, а тот уже сбрасывает лишнюю воду в море.

У ворот крепости началось движение. Во внутренний дворик въехал джип. Рядом с водителем сидел Аль-Хитаб, выглядел он вполне удовлетворенным. На платформе примостился и явно чувствовал себя неловко низкорослый араб в замасленном комбинезоне.

— Карл, Мартин! — зычно крикнул Надим.

— Мне надо идти, — поднялся Карл.

Шведские дайверы подошли к джипу.

— Я инструменты для подводной работы привез, — радостно сообщил Надим.

— Какой фирмы? — поинтересовался Мартин.

— Никакой! — заявил Аль-Хитаб. — Фирма здесь собственной персоной, — указал он на тщедушного араба в комбинезоне, который затравленно озирался на вооруженных до зубов боевиков и сжимал в руке мешок, в котором угадывались какие-то электроинструменты, под мышкой он держал прут толстой арматуры.

Казалось, он собрался ей отбиваться.

— Можно посмотреть? — спросил Мартин недоверчиво.

— Вот, простой автомеханик из Эль-Мирима, — произнес Аль-Хитаб, — взялся исполнить заказ и сделал его! Тащите сюда бочку. Наливайте водой. Я сам видел — работает!

Боевики прикатили стальную бочку, стали цепочкой, передавали ведрами воду, поднятую из того самого колодца, о котором только что говорил Ахмад. Работали довольно споро. Вода в бочке прибывала.

— Так можно посмотреть? — спросил на этот раз Карл.

Аль-Хитаб взял у автомеханика мешок, раскрыл его, как раскрывает Дед Мороз перед детишками. Глаза его сияли настоящим мальчишеским блеском.

— Смотрите.

Карл извлек из недр мешка самодельную, переделанную из заводской, аккумуляторную «болгарку». Местный «левша» придумал для нее герметическое исполнение, чтобы можно было работать под водой. На «болгарку» был надет чехол, склеенный из прозрачного толстого латекса. Выходило, что араб соорудил его из емкостей для физиологического раствора. Наружу торчал только патрон с зажатым в нем алмазным диском.

— Нажимать на кнопку не очень удобно, но надо приноровиться, — на ломаном английском пояснил автомеханик.

Карл критически прищурился.

— Продемонстрируй.

Местный автомеханик поводил пальцем по латексу, вдавил кнопку на рукоятке инструмента. Диск с угрожающим свистом завращался.

— Если сорвется, голову отрежет, — предупредил Аль-Хитаб.

Боевики, обступившие автомеханика, опасливо попятились.

Надим смело взял в две руки прут арматуры, подставил его под диск. Полетели искры — веером. Толстый прут был перерезан надвое за считаные секунды. Аль-Хитаб смотрел победоносно.

— Ну, как вам? Он любой сварной шов перережет.

— Он на воздухе его и без латексного кожуха перерезал бы, — скромно заметил Мартин.

— Он и в воде работает. — Надим опустил руки с арматурным прутом в бочку.

Вода из полно налитой емкости потекла через край.

— Лучше я испытаю, мне с ней работать. — Карл мягко забрал инструмент из рук изобретателя-кустаря.

Он опустил усовершенствованную «болгарку» в воду. По правде говоря, ему хотелось полоснуть диском по шее или, по крайней мере, по рукам Надиму. Но шведский дайвер легко мог просчитать последствия, а потому решил провести испытания в обычном режиме.

Бешено завращался диск, разгоняя и вспенивая воду в бочке. Край коснулся толстого арматурного прута. Карл почти перестал что-либо различать под водой, действовал интуитивно. Надим победно вскрикнул и поднял над головой перепиленный пополам прут.

— Победа! — крикнул он.

Карл вытащил из воды «болгарку», осмотрел. Самое странное, что примитивное создание автомеханика работало. В латексный кожух даже не проникла вода, а сальник, через который выходил вал, остался цел, только слегка почернел.

Тщедушный араб задорно улыбался, его подбадривали выкриками соплеменники, многие из которых даже не знали, для чего потребовалась «болгарка» в герметическом исполнении. Для них главным было то, что один из них — жителей Сирии — сумел соорудить то, что не пришло в голову европейцам-дайверам. И это изобретение работало.

— Ну как? — спросил Аль-Хитаб.

— Впечатляет, — ответил Карл.

— Испытаем его в деле, — пообещал Мартин.

Когда боевики разошлись, а Аль-Хитаб отправился перекусить перед поездкой, Мартин с Карлом грустно переглянулись.

— Лучше бы она не работала, — тихо произнес менеджер группы дайверов.

Глава 17

Яхт-клуб в Эль-Мириме то заливало яркое солнце, то он скрывался в тени — по небу проплывали рваные облака. На набережной и у стенки было безлюдно и тихо, лишь морские чайки да бакланы тревожными криками нарушали тишину. В каюте арендованной яхты сидели трое: контр-адмирал Нагибин и Виталий Саблин с Николаем Зиганиди. На столе между ними традиционно лежал включенный планшетник Федора Ильича. Чувствовалось, что немолодой уже контр-адмирал больше привык работать с бумажными носителями, а потому прибегал к помощи электроники, когда не было другого выхода.

Нагибин выглядел озабоченным, но в то же время и просветленным. Чувствовалось, ему удалось раздобыть важную информацию, но пока он еще не успел поделиться ею с только что прибывшими боевыми пловцами. Лишь они успели рассказать о своих «успехах».

— То, как ты поступил с мистером Грандом, — в голосе Нагибина послышалось презрение к самому этому имени, — правильно. По-другому было и нельзя.

— Я надеялся, что вы одобрите мое решение, товарищ контр-адмирал, — сказал Саблин.

— Одно из качеств хорошего боевого пловца — умение самостоятельно принимать нестандартные, но правильные решения в нестандартной же обстановке, — словно процитировал абзац из учебника Федор Ильич. — А вот то, что упустили Мохаммеда Аль-Баура, — это плохо.

— Тут нет вины Николая. Это я демаскировал себя на палубе яхты. Из-за этого он нас и заметил раньше, чем следовало.

— Я никого не виню. Я просто констатирую факт, — тихо произнес Нагибин. — Вы и так сделали больше, чем я ожидал. А вспомнил я этого полевого командира по одной простой причине. Теперь уже точно известно, что это он похитил группу дайверов, нанятую фирмой-страховщиком.

— Эта информация от сирийской разведки? — с сомнением в голосе спросил Саблин. — Или наши раскопали?

— Нет. Информация исходит от него самого. Вот читайте. Это было прислано сегодня утром на сайт страховой фирмы. — Федор Ильич развернул планшет, чтобы боевым пловцам было удобнее читать.

Из электронного письма следовало, что Мохаммед Аль-Баур берет на себя ответственность за похищение группы шведских дайверов — далее шло перечисление имен и фамилий, которые совпадали с реальными. Также помещались фотографии с датами, долженствующие засвидетельствовать, что с похищенными все в порядке. Шведы держали в руках газеты со вчерашними датами, так что усомниться можно было лишь в одном случае.

— Это не фотошоп? — спросил Саблин.

— Нет, на фотографиях не найдено следов работы в графических редакторах, — произнес Нагибин. — Они настоящие. Работали мои специалисты.

— Странно.

Далее шли условия освобождения заложников. За каждого Аль-Баур предлагал выплатить вполне подъемную сумму в сто тысяч долларов. Но всех сразу освободить не обещал. Сперва предлагал освободить женщину — Хельгу Юхансон. Как пояснял сам — из «соображений гуманности». Мужчин обещал отпустить позже — примерно через неделю.

— Страховщики приняли его условия? — поинтересовался Зиганиди.

— Они согласны заплатить. Но полевой командир требует наличных, а у них нет смельчаков, готовых отправиться на встречу с головорезом. Нередки случаи, когда переговорщики сами становятся заложниками, — сказал контр-адмирал.

— Вроде бы все сходится, — задумался Виталий. — Мохаммед похитил дайверов, чтобы поднять груз с «Вест Стар», а заодно решил на них заработать как на заложниках. На подъем, по его расчетам, уйдет около недели. Во всяком случае, тогда закончится негласное перемирие, и у сирийских военных руки окажутся развязанными. Женщину решил продать раньше — возможно, деньги нужны, чтобы рассчитаться с боевиками.

— Это еще не все. Информатор из боевиков донес, что Аль-Баур удерживает в заложниках двух европейских женщин. Держат их отдельно от других пленников, никому не показывают. Одна из них Хельга Юхансон, а вот имя второй установить не удалось.

— Считаете, что это Катя Сабурова? — спросил Саблин.

— Не исключаю. Но доля вероятности очень большая, — Федор Ильич согласно кивнул.

— Это шанс. — Каплей подался вперед. — С полевым командиром уже связывались?

— Я договорился со страховой фирмой. Они передали деньги. Сумма уже обналичена. — Нагибин поставил на стол увесистый сверток. — Как и просили, мелкими купюрами разных серий. Здесь сто тысяч за Хельгу. Вы под видом нанятых страховщиками доверенных лиц встречаетесь с Мохаммедом. Ваша задача — проникнуть на базу повстанцев и…

…Уже вечерело. Тяжелый угловатый джип катил по шоссе. На обочине и чуть дальше, в пустыне, виднелись остовы обгоревших машин, почерневшие от огня деревья. Правда, природа брала свое — из-под обугленной коры пробивались молодые листочки. Саблин и Зиганиди проехали сгоревшую заправку. Вместо нее бензин продавали из сомнительного вида бензовоза. Было непонятно, каким образом из одной цистерны умудряются наливать в баки бензин разных октановых чисел. Но подобные нюансы в воюющей не первый год стране никого особо не занимали. Хорошо, что хоть какое-то топливо имеется в наличии.

Саблин глянул на приближающийся горный хребет.

— Мутное дело, — произнес он. — Какого черта Мохаммед велел нам приехать к нему, когда уже будет темно?

— Попробуй у него спроси, был только е-мейл, по которому он и ответил, а потом замолчал. Скажи спасибо, что хотя бы пароль назвал, по которому нас пропустят.

— И пароль мутный, — произнес Зиганиди. — «Искандер» — по-нашему, «Александр».

— Не по-нашему, а по-гречески, — напомнил Саблин.

— Так я ж и есть грек, только новороссийский, — засмеялся Николай.

Улыбнулся и Виталий.

Впереди, у того места, где дорога сворачивала в горы, виднелся блокпост. Кто на нем стоит — мятежники или правительственные войска — было сразу и не разобрать. Ни флага, ни таблички.

Каплей предупредительно сбросил скорость, медленно объехал поставленные слаломным изгибом железобетонные блоки и остановился. К нему лениво шел араб в камуфляже без знаков отличия и что-то издалека бубнил по-арабски. Военной выправки в нем не чувствовалось. Сразу же стало понятно, что здесь хозяйничают повстанцы. За собратом наблюдали двое других камуфляжников. Они выглядывали из-за стены, сложенной из мешков с песком. В амбразуре грозно торчал ствол крупнокалиберного пулемета. Завидев людей европейской внешности в джипе, араб «на автомате» перешел на английский.

— Добрый вечер, — прозвучало вполне вменяемо и даже приветливо. — Кто такие?

Наличие оружия в салоне не произвело на него никакого впечатления. Тут все так ездили. Скорее бы он удивился, если бы люди ехали с пустыми руками. Вот это бы вызвало подозрение. Значит, прячут нечто такое, что показывать нельзя.

Саблин представился переговорщиком от страховой фирмы.

— Цель поездки? — словно пограничник на переходе, привычно поинтересовался повстанец.

— Переговоры насчет выкупа заложников.

Араб даже не стал уточнять, к какому именно полевому командиру направляется машина. Выкуп заложников тут был «святым делом» — самой доходной статьей у повстанцев. На блокпосту дежурила сводная группа из разных отрядов, поэтому никто и не посягал на имущество переговорщиков. Примерно с таким же пиететом относятся в приморских районах Турции к туристам. И дорогу подскажут, и машину уберут, если автобусу с туристами припарковаться негде.

Прежде чем дать добро на проезд, страж блокпоста сделал выразительный жест пальцами, словно шуршал невидимой купюрой. Саблин спохватился, ему сперва и в голову не пришло, что за проезд потребуют «чаевые», ведь араб был неким подобием стража порядка. И чаевые выглядели бы как взятка.

Зиганиди вытащил из кармана десять долларов. Араб деньги взял, однако покачал головой и указал взглядом на своих товарищей, выглядывающих из-за мешков с песком. Еще десять долларов оказались достаточной суммой для того, чтобы араб пожелал счастливого пути и махнул рукой. Мол, езжайте.

Темнело. Дорога забирала в гору. Ориентировались по навигатору, в который были вбиты координаты базы Аль-Баура. Навигатор это место «знал», одновременно оно являлось и памятником истории и архитектуры — древним пещерным городом, вырубленным в скалах во времена аланов, расселившихся по всей Евразии. Теперь об этом могущественном некогда племени остались лишь воспоминания в лице осетин.

— Нехорошее у меня предчувствие, — произнес Саблин, хотя обычно говорить такое вслух опасался, считая, что не вовремя сказанное слово может материализоваться.

Но на этот раз ощущение опасности было настолько сильным, что он решил поделиться им с товарищем.

— И у меня тоже, — подтвердил Зиганиди.

— Тенденция, однако, — попытался пошутить Виталий и повел машину чуть медленнее.

Тревога и в самом деле была разлита в воздухе. Обычно в темноте горы наполняются таинственными звуками. Животный мир существует по своим законам. Пик движения возникает именно ночью, когда выходят на охоту хищники. Но сейчас в горах стояла гробовая тишина. Лишь изредка было слышно, как скатываются по склону мелкие камни.

И тут внезапно неподалеку протяжно завыл шакал. Завыл и стих.

— Это не шакал. Это человек, — на слух определил Саблин. — Косит под шакала.

— Ты уверен? — напрягся Зиганиди.

— На все сто процентов. Я в этом разбираюсь.

— Тогда на всякий случай поближе к скалам держись, — Николай сжал автомат с подствольным гранатометом в руках. Еще раз завыл «шакал», а через полминуты послышался окрик.

— Стой, кто идет?! — кричали по-английски.

И это тут же напрягло. Почему сперва то же самое не спросили по-арабски? Саблин притормозил, поставил машину прямо под нависающей скалой. Высунулся и крикнул:

— Мы едем договариваться насчет заложника. А вы кто такие?

— Пароль! — прозвучало откуда-то сверху.

— Искандер! — крикнул каплей.

И практически тут же сверху ударила автоматная очередь. Часть пуль врезалась в скалу, часть пробила крышу джипа. Но ниже они достать не могли. Если бы автомобиль стоял чуть ближе к центру дороги, то очередь прошила бы салон насквозь.

— Вот тебе и радушный прием, — прошептал Саблин, когда они вместе с Зиганиди синхронно выкатились из машины вместе с оружием и вжались в каменистую землю.

Стреляли часто, надеясь, что противник не поднимет головы, а может, рассчитывали, что таким плотным огнем убьют. Было понятно, что боеприпасов наверху хватает, стрелки не экономили. Однако не пускали в ход гранаты. Скорее всего, рассчитывали захватить машину и ее содержимое. Брось гранату — все и сгорит.

Виталий с Николаем подползли к скале. Выбрали позиции и открыли ответный огонь. Трассеры чертили темноту. Но криков раненых не было слышно. Вскоре Саблин сообразил, что напавшие оборудовали огневую точку заранее, пристрелялись, и так просто их оттуда не выбить. Противник, скорее всего, рассчитывал вести бой до того, пока внизу не закончатся патроны, а потом спуститься и взять добычу голыми руками. Такой расклад в первую очередь не устраивал Саблина и Зиганиди.

— Прикрой, а я наверх, — распорядился Саблин, оставляя Николаю свой автомат.

Тот не стал переспрашивать. Подобная тактика была у них не один раз отработана в бою. Зиганиди то стрелял из своего оружия, то перебегал к автомату Саблина и открывал огонь с его позиции. Это позволяло создавать в темноте иллюзию, что внизу по-прежнему остаются два бойца. В то время как на самом деле один из них уже заходил противнику в тыл.

Виталий карабкался по крутому каменистому склону, моля об одном, чтобы шумно не осыпался камень. Ведь оружия при нем не было, если не считать пистолета и трех гранат. С этим, если тебя засекли, долго не продержишься.

На секунду Саблин затаился, прижался к склону, прислушался. Все шло своим чередом. Попеременно грохотали четыре автомата. Два вверху и два внизу. У каждого был свой «голос», тут уж не ошибешься. К тому же вверху две очереди сливались в одну. Следовательно, там воевали без «подвоха» — двое.

— Схема работает, — прошептал Саблин и продолжил восхождение.

Вскоре он уже оказался на вершине отрога. Огневая точка противника была расположена ниже. Даже в неверном свете звезд и ущербной луны каплей отлично ее разглядел. Двое боевиков устроились за надежной стенкой, сложенной из обломков камней, и вели обстрел стоявшей внизу машины. Позиция являлась удобной, надежной, если бы не одно «но» — наличие Саблина над ней. Виталий отогнул усики на рукоятке, выдернул чеку и легко даже не метнул, а подбросил гранату. Предохранительная скоба отлетела, кувыркнувшись в воздухе. Осколочная граната упала точно за спинами стрелявших. Раздался взрыв, укрытие заволокло дымом и пылью. Саблин ждал, сжимая вторую гранату с выдернутой чекой в горячей ладони. Ждал, пока рассеется дым. Если что, мог мгновенно отправить в полет и вторую.

Облако пыли, смешанной с дымом, медленно уносил ветер. Зиганиди тоже выжидал результатов — не стрелял. Зачем попусту тратить патроны? Они еще вполне могут пригодиться. Места-то тут неспокойные.

Пыль ушла, открыв взору два тела у каменной кладки. Саблин присмотрелся. Похоже было, что оба боевика мертвы. Но крови не было видно из-за густо присыпавшего их каменного крошева. Один мог и притворяться. Лежал он в естественной позе лицом вниз и, как казалось Саблину, даже слегка дышал. Свободной рукой каплей поднял камень, сжал его в кулаке и от плеча бросил.

Камень угодил боевику в голову. Тот даже не шелохнулся.

— Эй, с ними покончено! — крикнул он Зиганиди.

— И это радует, — долетел снизу уставший голос Николая.

— Сейчас я спущусь.

Виталий аккуратно заправил усики кольца в ручку гранаты, разогнул их. Спускался Саблин уже короткой дорогой. Никто не должен был ему помешать. Он спрыгнул с невысокого уступа, осмотрел машину.

— Только «тачку» попортили, — сказал он, оглядывая пулевые отверстия в крыше.

С потолка в салон свисали лохмотья дорогой обивки. Николай обрывал их и бросал на землю.

— Хватит уже марафет наводить, поехали. — Саблин сел за руль.

Двигатель завелся без проблем. Пули «внутренности» автомобиля не зацепили. Из всех потерь, не считая простеленной крыши, была лишь разбитая левая фара. Из-за этого часть дороги тонула в темноте. Ехать приходилось почти на ощупь. Зиганиди сидел на переднем сиденье, сосредоточенно снаряжал расстрелянные магазины.

— Надеюсь, мы их в том же виде привезем назад, — оптимистически заметил Саблин.

— Мне тоже так хотелось бы. Меньше всего люблю «приключения». Лучше, когда все идет по накатанному графику.

— Тогда не стоило идти в боевые пловцы.

— А куда?

— В железнодорожные диспетчеры, например, там все происходит исключительно по расписанию.

— У меня такое подозрение, что боевики тоже напали на нас по расписанию. Знали о нашем передвижении заранее. Ждали именно нас. «Джекпот» с нами неплохой — сто тысяч зеленых. Можно и попытаться поднять.

— Попытались, поставив на кон свои жизни. Но мы оказались лучшими игроками.

— Все, кто остался в живых, так говорят, — возразил Зиганиди. — И знаешь почему?

— Догадываюсь.

— Те, кто погиб, похвалиться не могут. Мы слышим только живых.

— Отставить упаднические настроения, — произнес Саблин. — Мне тоже многое не нравится. Нам приходится действовать одним там, где, по хорошему рассуждению, следовало задействовать пару рот. Зачистили бы побережье, подняли бы груз. Не было бы проблем. Мы бы на подхвате постояли.

— Тихая ночь… — негромко напел Николай.

И пейзаж словно преобразился. Ночь в самом деле стала прежней — тихой.

— Не сглазь, — прошептал Саблин.

— Песня, она всегда меняет восприятие, — перестал напевать Николай. — По-другому на мир начинаешь смотреть. Она умиротворяет. Вот почему люди любят петь хором, особенно если подопьют.

Дорога подошла к развилке. Саблин сверился с навигатором.

— Совсем ерунда осталась. Пара километров. Нам направо, — сказал он, выворачивая руль.

Джип немного сдал, чтобы вписаться в поворот, и покатил по дороге, прорубленной в скалах. Камни проплывали так близко от машины, что казалось, можно протянуть руку и коснуться их кончиками пальцев. Свет одной фары крошил темноту впереди машины. И тут вверху, метрах в пятидесяти по ходу, загорелся красный фонарь.

— Ого, тут и светофоры стоят? — изумился Саблин, останавливая машину.

Впереди дорогу перегораживало подобие шлагбаума. На скале висел дорожный знак «Проезд без остановки запрещен».

— Ну и? — поинтересовался Зиганиди, так как никто к ним пока не выходил.

— Пароль! — донеслось откуда-то сверху.

Саблин и Николай переглянулись. Все в деталях напоминало недавнее «приключение».

— Они пароль спрашивают, — напомнил Николай.

— Искандер! — крикнул Саблин в открытую дверку и прислушался.

— Выходите из машины без оружия и ждите, — последовал после легкой паузы дельный совет.

— Вот уж жизнь тут шебуршная, — тихо проговорил каплей, выбираясь из джипа. — «Выходите без оружия». А почему оно у нас должно обязательно быть?

— Но есть же, — напомнил Николай. — Так что, по большому счету, они правы.

— Скажешь еще, что были правы те, кто хотел нас убить часом раньше?

— Тут у каждого своя правда.

— Кажется, идут.

Глава 18

Наверху на тропинке послышалось шуршание камешков. Вниз спустился лишь один боевик, хотя наверняка где-то в темноте притаился еще один или несколько. Саблин всегда чувствовал, когда на него направляли оружие и целились, пусть даже самого стрелка и не было видно.

Повстанец был молодым. Он внимательно посмотрел на приезжих, те охотно продемонстрировали пустые ладони.

— Оружие в машине, — пояснил Саблин.

— Что вам нужно? — спросил повстанец, чувствовалось, что ему не впервой общаться с иностранцами.

— Мы приехали по приглашению уважаемого Аль-Баура на переговоры о выкупе заложников, — сказал Зиганиди.

— Кого именно? — переспросил боевик.

Саблин не держал в голове имена всех шведских дайверов, они улетучились у него после ночного боя.

— Я не знаю их лично. Нас уполномочили действовать от имени страховой фирмы. Если вы не против, у меня в машине планшетник, там есть письмо от вашего командира. Можете прочитать.

Молодой человек был не против.

— Доставайте, только без резких движений.

У Саблина появилось ощущение, что он приехал не выкупать заложников, а пришел в дорогой торговый салон и общается с вежливым донельзя менеджером, который боится обидеть состоятельного покупателя. Да, торговля людьми и в самом деле превратилась здесь в прибыльный бизнес.

— Смотрите сами. — Саблин подал включенный планшетник.

Боевик пробежал глазами по экрану.

— Понятно. Но меня не предупредили о вашем приезде. Я должен связаться. — Он достал рацию. — Время позднее, у нас усилена охрана и пропускной режим.

Он говорил так, будто здесь была не база боевиков, а солидный режимный объект. Разговор по рации шел по-арабски, так что Саблин ничего не понял. Последние слова постовой произнес намеренно по-английски, они предназначались и для гостей в том числе.

— Да, я проведу их. — Молодой боевик отключил рацию и обратился к Саблину: — Оружие положите в багажный отсек, и можем ехать.

Пришлось повиноваться. Боевик сел на заднее сиденье. Машина медленно покатила каменным лабиринтом.

— Красиво у вас здесь, — сказал Саблин.

— До войны тут туристов возили. Торговля шла, кафе стояли, даже гостиница небольшая была в пещерном городе. Меня в детстве сюда отец водил, — с сентиментальными нотками в голосе вспомнил боевик.

— Что поделаешь, война, — произнес дежурное Виталий. — Когда-нибудь все вернется на свои места.

Ему хотелось добавить «после победы», но это прозвучало бы двусмысленно. Если он ехал, во всяком случае, делал вид, что приехал выкупать заложников, то желать победы должен был противоборствующей стороне.

— Все потом наладится. Вот только многие не доживут, — сказал повстанец и показал рукой. — Машину поставьте под тот каменный козырек.

«На гостевую стоянку?» — хотелось спросить Виталию, но он удержался от иронии.

Не до нее сейчас было. Начиналось главное, ради чего он приехал сюда. Он пытался наладить мысленный контакт с Катей Сабуровой так, как делал это иногда под водой, вне пределов видимости. Просто знал, что она где-то рядом. Это, конечно же, не был обмен мыслями на расстоянии. Просто он чувствовал присутствие товарища, и это чувство не могло обманывать. На этот раз такого не произошло. В ответ его эмоциональным посылам следовала пустота. Катя не отвечала. Это могло значить, что ее здесь нет, но могло и означать, что так действует толща скалы, за которой она находится.

Саблин вышел из джипа. Глянул вверх. На несколько этажей темнели неправильными прямоугольниками провалы рукотворных пещер. В некоторых, правда, горел неяркий переменчивый свет. В воздухе пахло дымом. Наверное, жгли костры, чтобы осветить «каменные мешки» и согреться в них. В общем, пейзаж был хоть и живописный, но донельзя мрачный.

— Нам наверх, — подсказал провожатый. — Оружие, разумеется, оставьте в машине.

Только сейчас Виталий заметил малоприметную лестницу, выбитую прямо в скале. Единственное, что взял с собой Саблин, — это сумку с деньгами, под которыми был спрятан пистолет, повесил ее на плечо. Никто не стал ее проверять. В этом «супермаркете» с клиентами работали на доверии.

Забрались наверх. Тут простирался каменный козырек, за ним открывалась просторная пещера, в которой горел костер. Возле него на коврах сидели боевики. На вертеле жарился барашек. На скатерти, расстеленной поверх ковра, виднелись лепешки, овощи, фрукты, в немногочисленных тарелках лежал местный творожный сухой сыр. Также наблюдалось несколько бутылок виски, хотя пьяных не было видно, и никто спиртное не пил. Во всяком случае, при приезжих.

— Разве мусульмане пьют спиртное? — спросил Саблин.

— Сейчас ночь, Аллах спит и не видит, — ответил провожатый. — Воинам Аллаха позволено несколько больше, чем другим.

Из глубины пещерного коридора возле костра прошел Мохаммед. Саблин сразу узнал его — видел же на яхте у мистера Гранда. Но был спокоен насчет себя. Вряд ли полевой командир, в ужасе покидающий плавсредство, сумел рассмотреть и запомнить его лицо. Ведь тогда на Виталии был обтягивающий синтетический костюм пловца, закрывающий лоб и подбородок.

— Извините, что заставил ждать, вы… — Аль-Баур вопросительно посмотрел на Саблина и Зиганиди.

Каплей представился по легенде — уполномоченными страховой фирмы.

— Пройдемте за мной, — пригласил Мохаммед. — Мы занимаем пещерный город, который не возводился в расчете на размещение отряда. Поэтому тут существуют проблемы с планировкой. Много проходных помещений, — шутил он по дороге.

Путь им освещал фонарем худощавый повстанец со впалыми щеками. Наверное, он не годился для чего-нибудь более серьезного. Фонарь он держал в одной руке, в другой сжимал связку старомодных ключей. Как понял Саблин, по совместительству он был стражником для заложников. Зачем был фонарь, если по стенам коптили соляркой факелы? Наверное, для солидности. Полевому командиру полагался эскорт.

Коридор делал поворот. За ним оказалась кирпичная кладка и вмурованная в нее надежная металлическая дверь на две половины. Аль-Баур открыл замок своим ключом и пропустил вперед гостей.

— Устраивайтесь, — указал он на кресла возле журнального столика. Отдельно стоял большой Т-образный письменный стол со стационарным компьютером. Кожаное кресло на колесиках, как для директора офиса. На стене поблескивала выключенная плазма. Если не знать, что находится за дверью, то можно было подумать, что очутился в солидном офисе. Вот только окон здесь не было.

Саблин и Зиганиди опустились в кресла, Мохаммед сел на широкий кожаный диван и сразу предложил:

— Виски?

— Аллах спит и ничего не видит? — по ситуации тут же отозвался Николай.

— Аллах не видит здесь ничего даже днем, — улыбнулся Аль-Баур, открыл бар с подсветкой и поставил на стол квадратную бутылку и три стакана. — Льда не предлагаю, освещение сейчас работает на аккумуляторах. Генератор вышел из строя.

Пришлось пригубить спиртное. Хозяина пока не следовало обижать. Пока он ничего не подозревал, стоило из него вытянуть максимум информации. И о своей болтливости ему потом, возможно, пришлось бы пожалеть.

— Мы приехали… — начал Саблин.

— Мне доложили. Можно взглянуть на письмо, о котором вы говорили?

Каплей подал планшетник с выведенным на экран электронным письмом-приглашением. Аль-Баур пробежал его взглядом несколько раз, затем пожал плечами.

— Мне жаль, — сказал он. — Но это какая-то ошибка. Я этого письма не писал, и никаких дайверов у меня нет.

— Но наши наниматели получили его от вас, — возразил Саблин.

— Не знаю. Или ошибка, или идиотский розыгрыш. Имя мое. Даже пароль правильный. Правда, он известен практически всем местным жителям. Мы используем его, чтобы охрана знала — идет кто-то относительно свой, кто в курсе происходящего в наших местах. Но о шведских дайверах я в первый раз слышу. Я абсолютно сухопутный человек. Морские глубины меня не интересуют. И на земле дел хватает.

— Их захватили на суше — на выходе из аэропорта. Но это так, к слову.

Удивление Мохаммеда казалось ему искренним.

— Жаль, что вам пришлось ехать так далеко из-за ошибки или розыгрыша. Не могу вам ничем помочь.

— Может, вы слышали, кто похитил дайверов? — спросил Зиганиди.

— Нет. Не слышал. Хотя обычно мы, полевые командиры, обмениваемся информацией о попавших в наши отряды иностранцах.

Саблин закусил губу. Получалось, что Мохаммед или в самом деле ни при чем, или же он был таким искусным актером, что безукоризненно играл роль. Но тогда какого черта он присылал электронное письмо, от которого теперь открещивается? Все превращалось в полную загадку, и Виталий решил прощупать почву. В конце концов, шведы его интересовали постольку-поскольку — целью было вызволить Катю Сабурову.

— Да, обидно. Мы проделали немалый путь. Привезли деньги. Мы работаем не только на эту страховую компанию. У нас много заказов по переговорам о выкупе заложников с другими организациями, родственниками, фондами. Возможно, у вас находится кто-то, кого мы разыскиваем, — принялся на ходу сочинять Виталий, лишь бы зацепить Аль-Баура.

Тот повелся, глаза его при упоминании денег заблестели.

— Все может быть, у меня несколько десятков людей. Есть европейцы.

— Нас в основном интересуют женщины, — вставил Зиганиди, поняв игру Саблина. — По нашей информации, у вас есть две из Европы.

— Существует специальный фонд феминисток, специализирующийся на выкупе женщин, у меня с ними очень хороший контакт, хотя обычно они стараются действовать не через мужчин.

— Деньги у нас с собой, наличными, мы бы могли просто перебросить их с одной статьи на другую, — подсказал иллюзорное решение Зиганиди.

— Это было бы разумным решением, — оживился Аль-Баур.

Полевой командир, нелепо смотревшийся за офисным столом в выгоревшем камуфляже, поднялся и открыл дверь, позвал худосочного со впалыми щеками.

— Покажи гостям наших женщин из Европы.

— Идемте за мной, — пригласил тот.

И тут со стороны выхода из пещер послышались выстрелы, взрывы гранат. С улицы потянуло дымом и гарью. Раздавались предсмертные крики и стоны раненых.

К Мохаммеду подбежал один из боевиков, скорее всего, как понял Саблин, его заместитель.

— Это люди Надима Аль-Хитаба, — крикнул он. — Думаю, решили отомстить за наше нападение.

Мохаммед строго посмотрел на своего подчиненного, потом перевел взгляд на гостей. Мол, не стоит посторонних вмешивать в наши дела.

— Такое иногда случается, — обратился к Саблину Аль-Баур. — У меня сейчас нет времени на вас. Я должен обороняться. Укройтесь в глубине пещер. Мои люди вам помогут в этом.

Снаружи уже творился полный кошмар. Было слышно, как пошла и взорвалась ракета, выпущенная из ПЗРК.

— Не надо меня обманывать, — сказал Саблин. — Мы люди военные, служили в морской пехоте. Два лишних ствола вам не помешают. Потом, может, скидку сделаете.

Мохаммед нервно улыбнулся.

— Верно говорите. У меня каждый ствол на счету.

Он вернулся в кабинет, выдал из шкафа автоматы с подствольниками Саблину и Зиганиди. Сам тоже вооружился.

— Мы будем рядом с вами, — пообещал Саблин. — Ваши люди нас не знают. Так никто не спутает.

По коридорам носились боевики. Кто-то тащил раненого. Снаружи доносились стрельба и крики. Ревели моторы машин.

— Бросьте раненого, — крикнул Мохаммед. — Им займется медик. А сами к выходу. Главное, отбить первую атаку. Потом они уже не сунутся так нагло.

Саблин, Зиганиди и Мохаммед оказались на каменном карнизе, залегли. Внизу пронеслась пара машин с пулеметами, обстреляли, но карниз исправно отразил все очереди. Понять, кто свой, кто чужой, было сложно. Но Саблину это особо и не было важно. В конце концов, и те и другие не были его друзьями, но для достоверности он выбирал те цели, по которым стрелял и сам Мохаммед. Вдвоем они подорвали метким попаданием в бензобак и в капот один из джипов. Тот теперь полыхал внизу синим пламенем. Но люди Надима хорошо подготовились к нападению. Они уже карабкались по выбитым в скале ступенькам. Несколько человек упали, сраженные очередью.

— Отходим, — скомандовал Мохаммед. — В пещеры они не пройдут.

Саблин с Зиганиди отошли внутрь пещеры вместе с Мохаммедом и несколькими повстанцами. Внизу продолжалась стрельба, но чувствовалось, что боевики отступают.

Аль-Баур просто светился от ненависти к полевому командиру, своему конкуренту. Завидев бойцов противника в перспективе коридора, он вскинул на плечо базуку и дал залп. Тоннель осветило призрачным светом. Полыхнуло пламя. Чертя дымный след, ракета пошла и буквально смела нападавших, выбросив их наружу. Взорвалась ракета уже на площадке перед входом в пещеры.

Мохаммед издал почти животный победный крик и отбросил пустую трубку базуки.

Саблин обернулся. К неровной каменной стене испуганно жался худосочный. Он так и не взял в руки оружие, лишь сжимал связку ключей. Мужчина широко раскрытыми глазами смотрел на своего командира и на Саблина. Они казались ему сверхлюдьми, не боящимися пуль и смерти. Виталий быстро сообразил, куда можно повернуть ситуацию. Он сделал вид, будто шепчет что-то Аль-Бауру, затем махнул рукой назад.

— Пошли, — шепнул он Николаю.

Вместе они подошли к ключнику.

— Командир сказал вывести женщин, заложниц, в безопасное место, — якобы продолжая прежний разговор, сказал Саблин.

У худосочного не было сомнений. Ведь он сам слышал до этого, как полевой командир просил его показать женщин из Европы гостям, поэтому не существовало сомнений, что сейчас их следует увести в безопасное место.

— За мной, — сказал он. Ему и самому хотелось убраться подальше от центра боя, а тут так удачно подвернулся приказ командира.

Свет фонаря блуждал по стенам переходов пещерного города. Мужчины спешили. За спинами понемногу стихал шум боя, но только шум — сам-то бой продолжался с прежней силой. Худосочный остановился перед низкой дверью, открыл навесной замок. Внутри послышалось движение. Свет фонаря упал внутрь. На деревянном помосте сидели, прижавшись друг к другу в страхе, две молодые женщины.

Как бы хотели Саблин и Зиганиди, чтобы одна из них оказалась Катей Сабуровой! Ведь это ради нее проделали они сюда непростой путь. Но их ждало разочарование. Незнакомые лица. Но не оставлять же было их здесь. Где-то пленниц ждали родственники, любимые, возможно, маленькие дети.

— Выходите, — махнул им рукой Саблин.

— Там стреляют, — сказала блондинка и замотала головой.

— Скоро стрелять будут уже здесь. Мы пришли, чтобы вас спасти, — крикнул Виталий.

Брюнетка взглянула на него. Слипшиеся, давно не мытые волосы падали на глаза. Зиганиди забежал в камеру, взял женщин за руки.

— Пошли, вы окажетесь на свободе.

Доверия во взглядах пленниц не наблюдалось, они уже давно не верили, что окажутся свободными, но за время плена научились выполнять приказы вооруженных людей. Женщины поднялись, потоптались в нерешительности.

— Бежим, — прикрикнул на них Саблин, срывая злость на том, что среди них не оказалось Кати.

Худосочный показывал дорогу. Он вывел гостей и пленниц к неприметному выходу из пещеры, который скрывался за сложенной из неотесанных камней стеной. Саблин выглянул из-за нее. Бой уже переместился на каменный козырек. Внизу была лишь пара боевиков, которые занимались помощью раненым.

— Вон наша машина, — показал Зиганиди.

Джип было трудно узнать. Он весь был засыпан пылью, поднявшейся после взрывов. Машина стояла белесая, словно ее отлили из бетона.

— К машине, только не спешить, — предупредил Саблин.

Он по опыту знал, что в подобной неразберихе не обращают внимания на тех, кто передвигается спокойно. Стоит побежать, тут же вызовешь как минимум подозрение, а то и сразу станешь мишенью.

Виталий пропустил в машину женщин.

— Ложитесь между сиденьями на пол, — сказал он. — Начнется стрельба — не высовывайтесь.

Блондинка и брюнетка закивали и тут же вжались между двумя рядами сидений, опасливо поглядывая на пробитый пулями потолок.

— Это уже здесь прострелили, — соврал Саблин, чтобы успокоить пленниц.

Зиганиди запрыгнул на сиденье рядом с Саблиным. В руках он держал автомат с подствольником, в ногах положил подсумок с гранатами.

— С богом, — произнес Виталий, запуская двигатель.

На этот звук находившиеся во дворе немногочисленные люди Надима тут же повернули головы. Джип вырвался из-под козырька, заложил круг по двору. Зиганиди в этот момент усиленно поливал из автомата, заставляя боевиков падать, забиваться в щели. Когда вслед свернувшему в узкий проезд между скал джипу затрещали очереди и показались фары преследующей их машины, Николай бросил через окно пару гранат. Прогремели, слившись воедино, два взрыва. Фары сзади погасли, зато вместо них вспыхнуло пламя.

— Молодец, — похвалил Саблин. — Дорогу надежно перегородил. В самом узком месте.

— Я его еще заприметил, когда мы сюда ехали. Отметил в памяти на всякий случай.

— Можете подниматься, — обратился через сиденье к освобожденным заложницам Виталий.

Женщины испуганно переглянулись — им еще не верилось, что самое страшное осталось позади. Но все же они набрались смелости, сели, продолжая жаться друг к другу. Месяцы, проведенные в камере, сплотили их, заставляли держаться вместе. Саблин не стал их расспрашивать, кто они такие, откуда — понимал, что пленницам надо прийти в себя.

Впереди уже показалась более широкая дорога. Саблин прибавил газу. Внезапно вспыхнули фары. На перекрестке стоял военный грузовик с тентованным кузовом. От него бежал боец в камуфляже и махал рукой, показывая, чтобы остановились.

— Люди Надима? — уже ориентируясь в здешних реалиях, спросил Зиганиди.

— Кто их знает? В любом случае останавливаться не стоит, — ответил Саблин, привычно сбрасывая газ.

Он знал, такой маневр усыпляет бдительность противника. Он прибавил скорость в последний момент, когда уже поравнялся с боевиком. Промчался мимо него. Грузовик с опозданием пошел в погоню. Но джип скоро оторвался. Фары еще некоторое время маячили сзади, а затем растворились в ночи. Саблин опустил стекло. В салон ворвался свежий ночной ветер. Хотелось надеяться, что больше ничего плохого не случится. Правда, впереди еще оставался блокпост. Объехать его не представлялось возможным. Выставлен он был грамотно. Разве что бросить машину и пойти пешком через горы. Но на это уже не оставалось сил. Да и не было понятно, потянут ли такой переход ослабевшие после сидения взаперти хрупкие женщины.

Саблин включил плейер. Флэшка, вставленная в него, была его собственной, так что плей-лист он знал наизусть. В салоне зазвучал умиротворяющий блюз. Пассажирки быстро задремали, одна положила голову другой на плечо. Подруга откинула голову назад.

— Идиллия, — скривился Саблин. — Как с пикника возвращаемся. Грязные, потные, уставшие и с незнакомыми бабами на заднем сиденье, которых потом больше в жизни не увидим.

— Вот только все у нас трезвые, а не один водитель, — подыграл Зиганиди.

— А мне сейчас даже пить не хочется, — вздохнул Саблин.

Впереди показался блокпост. Так на него и заехали с включенной тихой музыкой. Со спящими женщинами. Вновь все тот же ленивый араб подошел к машине, с уважением взглянул на простреленную крышу.

— В засаду попали? — как о чем-то будничном спросил он.

Саблин приложил палец к губам, а потом показал на спящих женщин.

— Тише, разбудишь.

Боевик понимающе кивнул и сказал уже потише:

— Значит, вот каких заложников вы выкупали.

— Главное, что выкупили.

Повстанец хотел было сделать привычное движение, набиваясь на чаевые, но тут Саблин проявил твердость.

— Ты ж сам понимаешь, из нас последнее вытянули. Один только пластик остался. — Саблин продемонстрировал кредитку. — А терминала или банкомата на вашем блокпосту, как понимаю, в наличии не имеется.

Боевик рассмеялся от такого предположения, махнул рукой.

— Так езжайте. Счастливой дороги. Только ради ваших пассажирок.

Саблин кивнул и плавно вывел автомобиль из лабиринта железобетонных блоков. Не потому, что не хотел напрягать охрану блокпоста ювелирным фигурным вождением, а просто не хотел, чтобы женщины проснулись.

В Эль-Мирим приехали на рассвете. Саблин остановил машину на главной площади городка. Взорванное уличное кафе прикрывала строительная сеть.

— Приехали, — повернулся к пассажиркам Саблин.

Зиганиди тронул одну из них за плечо — блондинка и брюнетка проснулись быстро и синхронно. Испуганно взглянули на мужчин, затем по сторонам. Кажется, наконец сообразили, что все случившееся — не сон, хотя это место, похоже, видели впервые.

— Все хорошо, — сказал Саблин.

Блондинка заплакала. Брюнетка опустила голову. Виталий попытался расспросить их, не слышали ли они о шведских дайверах, о Кате Сабуровой, даже показывал им ее фотографию на планшете. О дайверах женщины слышали — вроде бы двое сирийцев были какое-то время в отряде Мохаммеда, а потом исчезли. Но про шведов и Катю они знали — не видели, но слышали, что такие существуют. Кажется, их удерживали в отряде Надима Аль-Хитаба.

— Ладно, — сказал Саблин. — Поехали дальше.

Он подвез бывших пленниц к полицейскому участку, оставил их на крыльце, сказал, чтобы заходили только после того, как они с Николаем уедут.

— Что мы должны вам за наше освобождение? — спохватилась брюнетка.

— Ровным счетом ничего. Разве что поцелуй в щеку. Каждому. Мы на вас еще сэкономили, — произнес Виталий, сел за руль, и джип отъехал от полицейского участка.

Глава 19

Уже светало. Яхт-клуб лишь прорисовывался на фоне моря. На стоянке высился одинокий джип, прикрытый сверху брезентом. То ли его владелец так защищал от солнца, то ли прятал под тентом простреленную в нескольких местах крышу. Свет горел только в двух местах. У охранника, который читал, положив на колени журнал, — тусклая лампочка неровным светом заливала страницы, вместо подставки военный использовал автомат. Да еще в иллюминаторах арендованной яхты у стенки.

Федор Ильич сидел, облокотившись на невысокий столик. Уставшие каплей Саблин и старлей Зиганиди расположились на диване. Они уже доложили о событиях вчерашнего дня и сегодняшней ночи контр-адмиралу, теперь ждали, что скажет он.

— С одной стороны, вас следует похвалить, — в своеобразной манере говорил Нагибин. — Спасти двух женщин, не заплатив при этом ни доллара, — это достойно похвалы. Однако в смысле выполнения задания мы практически не сдвинулись ни на шаг. Нам лишь удалось законсервировать непростую ситуацию. Сирийские власти, по большому счету, саботируют. Они переложили всю ответственность на нашу сторону, не предоставив при этом никаких средств. В итоге получится, что российская сторона не выполнила своих обязательств, и вопрос с уничтожением химического арсенала вновь на неопределенный срок подвиснет в воздухе. Западные партнеры тоже умыли руки. — Контр-адмирал казался подавленным. — Да и следы Кати потерялись. — Нагибин тряхнул головой. — Что это я вас еще больше в депрессию вгоняю? — спросил он. — Хорош не тот воин, который ищет оправдания тому, что не смог выполнить задание, а тот, кто ищет пути к его выполнению.

— Верное замечание, товарищ контр-адмирал, — устало произнес Саблин.

— И я того же мнения, — вяло согласился Зиганиди.

— У нас есть и плюсы. Теперь вами, повторяю, вами, почти доподлинно установлено, что Сабурову и шведских дайверов удерживает Надим Аль-Хитаб.

Зиганиди хмыкнул и улыбнулся.

— Улыбочки и смешки в строю! Отставить! — предупредил Нагибин.

— Извините, товарищ контр-адмирал, но у него фамилия смешная, словно он какой-то старик Хоттабыч, — оправдался Зиганиди. — Больше не буду. Это усталость сказывается.

— А откуда сказочники восточные фамилии берут? Из жизни. Так что ничего смешного тут я не вижу. Итак, место определено. Противник сильно ослаблен. С одной стороны, он понес потери при штурме крепости людьми Мохаммеда. С другой стороны, во время проведения акции возмездия при попытке захватить пещерный город. Притом потери понесли обе стороны. Я теперь понимаю, когда сирийские военные говорят мне, что они рады, когда полевые командиры воюют между собой. Мол, чем больше они друг друга поубивают, тем лучше для официального Дамаска. Несомненно, стычки произошли не из-за личной неприязни, а потому что полевые командиры воюют за право поднять груз с «Вест Стар»…

Контр-адмирал посмотрел на своих бойцов. Они уже были «никакие» — шутка ли, практически сутки на ногах, да еще провести два боя.

— Все, — махнул рукой Федор Ильич. — Четыре часа на восстановление сил, и снова за дело. В первую очередь следует проверить сохранность груза. А то пока мы с вами топчемся вокруг да около, противник уже мог поднять его с затонувшего судна. Можете спать на яхте, а я пойду прогуляюсь. Голову освежу.

Федор Ильич порывисто поднялся, выключил свет и закрыл за собой дверь. Стало слышно, как заработал на палубе компрессор, закачивая воздушную смесь в баллоны аквалангов. Саблин глянул на Зиганиди.

— Спокойной ночи. То есть утра.

— Все-таки утра, — произнес Зиганиди, посмотрел в иллюминатор, а когда повернул голову снова, то Саблин уже спал мертвым сном.

Даже обувь не снял.

…По морю не летели, а именно шли рядом два выкрашенных в лазурь водных скутера. Нетипичное зрелище — обычно их не используют как транспорт для передвижения из точки «А» в точку «В», на них просто катаются. Небольшая скорость имела свое объяснение. Каждое из плавсредств на прочном шнуре буксировало небольшую надувную лодку с водолазным оборудованием.

Мрачный, не до конца выспавшийся Саблин иногда сгибался к воде, черпал ее ладонью и плескал в лицо, чтобы снять усталость. Николай Зиганиди выглядел бодрым.

— Счастливый ты, Николай, высыпаешься, стоит тебе поспать пятнадцать минут. Я глаза раскрыл, а ты уже на палубе на кулаках отжимаешься.

— Это потому, командир, что я меньше твоего вчера старался. Вот силы и не растратил. Ты теперь вполсилы работай, а я за тебя вкалывать буду, — усмехнулся новороссийский грек.

— Я сегодня такой же неторопливый, как мой скутер, — признался Виталий. — За мной груз вчерашнего дня тянется.

Скутеры подходили к месту крушения «Вест Стар». Стоило обогнуть мыс, и оно открылось бы взгляду.

— Черт, — Саблин стал резко разворачивать неповоротливый из-за «прицепа» скутер.

Зиганиди тоже вывернул руль.

Над местом затопления судна с химическим оружием покачивались на воде две моторки.

— Прав был Федор Ильич, когда напомнил, что мы только законсервировали ситуацию на неопределенное время. Все понятно — теперь боевики наши консервы и вскрывают.

— Может, и не боевики? — предположил Николай.

— Скажи еще, что это сирийские флотские пришли снаряды поднимать. Они бы сюда военные корабли прислали.

Скутеры передвигались практически бесшумно благодаря усовершенствованному выхлопу — под воду. Так что кратковременное появление Саблина и Зиганиди осталось незамеченным людьми в надувных моторках.

Боевые пловцы подвели свои скутеры к скале, закрепили их и забрались на вершину. Залегли. Саблин поднес бинокль к глазам, потом передал его Николаю.

— Точно, боевики, — констатировал Зиганиди.

— Только кто на них под водой работает?

— Ты уверен, что у них появились дайверы?

— Зачем тогда так в воду пристально смотрят?

— Погода не солнечная. Судна с поверхности не рассмотреть.

— Тогда самая пора и нам идти на погружение.

Боевые пловцы осторожно спустились со скалы. Облачились в гидрокостюмы и акваланги. Вооружились — каждый взял по гарпунному ружью и по пистолету для подводной стрельбы.

Саблин еще раз проверил, хорошо ли закреплены скутеры, и боевые пловцы ушли под воду. Небо было затянуто облаками, а потому видимость стала хуже. Вверху уже просматривались очертания надувных моторок. Зиганиди жестами показал, что сдерживает желание подплыть снизу и разрезать их ножом. Саблин погрозил ему кулаком. Мол, это всегда успеется. Для начала нужно понять, что творится внизу. Уже просматривался силуэт затонувшего судна. Со времени последнего погружения к нему корпус слегка наклонился. Тут же в памяти всплыли малоприятные ощущения, когда приходилось выбираться из запертого трюма.

Виталий знаком показал, что следует приближаться по самому дну, а потом всплывать со стороны борта. Так можно остаться незамеченным, если, конечно, на палубе кто-то есть.

Опустились. Илистое дно простиралось до самого судна. Внезапно над головой коротко взвыло. Звук был такой, будто пилят металл. Николай повернулся к Виталию и вопросительно посмотрел на командира. Тот дал знак на подъем. Пловцы скользнули вдоль борта, задержавшись у самого его края. Худшие опасения подтвердились. Они увидели двух аквалангистов, которые орудовали возле заваренного люка — того самого, под которым в трюме лежали боеприпасы с отравляющим веществом.

Вновь коротко взвыло. Корпус завибрировал. Сомнений не оставалось. Неизвестные пытались срезать сварной шов. Вот только кем они были — эти неизвестные? Это предстояло выяснить. Саблин уже заприметил, что занятые работой дайверы отложили свое оружие в сторону. Гарпунные ружья лежали довольно далеко. Сразу до них и не доберешься. Сигнальных тросов от аквалангистов к поверхности не тянулось, так что дать знак тревоги они не могли. Да и кто бы пришел им на помощь? Не умеющие плавать повстанцы?

На этот раз преимущество оказалось на стороне боевых пловцов. Они имели шанс захватить противника врасплох. Виталий дал знак, что следует зайти с двух сторон. Одному чуть выше, чтобы в случае чего перекрыть путь к поверхности. Второму — чуть ниже, чтобы не дать ускользнуть вдоль борта и дна.

Так и сделали. Дайверы занимались своим делом. Каким-то странным инструментом вроде «болгарки» пытались открыть люк. Саблин, зависший над самым настилом, трижды ударил рукояткой ружья в палубу. Звук полетел под водой. Дайверы вскинули головы одновременно. Увидели сперва Саблина, а потом, обернувшись, и Зиганиди. Гарпуны двух подводных ружей были направлены на аквалангистов. Сопротивляться было бесполезно.

Несколько секунд все четверо висели в воде без движения. Каплей решил дать время противнику на осознание своей обреченности. И тут один из дайверов стал подавать знаки. Сперва Саблин не понял, потом не поверил. Вот уже двое аквалангистов, даже не пытаясь что-то предпринять, стали прикладывать руки к сердцу и подавать другие знаки расположения и дружбы.

Всякое случалось в практике каплея. Противник пробовал вступить с ним в схватку, пытался уйти от погони, притворялся мертвым. Но такого еще не случалось. Тем временем дайверы напрямую предлагали вроде бы подводное братание.

Саблин кивнул Николаю, тот тоже находился в недоумении. Наконец знаками они договорились. Саблин подплыл к «сумасшедшим» дайверам поближе и сделал жест, предлагая следовать за ним. Те охотно согласились и даже не сделали попытки приблизиться к своему оружию. Лишь более грузный аквалангист поднял с палубы свой странный инструмент и знаками попросил взять его с собой. Виталий разрешил.

Николай прикрывал плывущих пленников сверху, Саблин — снизу. Все направились к скале, за которой стояли водные скутеры. Всплывали в том же порядке. Захваченные дайверы вели себя очень корректно и дружелюбно. Все выбрались на широкий уступ с той стороны, откуда их не было видно боевикам в моторках. Те по-прежнему усиленно всматривались в темную воду и ничего в ней не могли рассмотреть. Единственным критерием, по которому они хоть что-то могли понять о состоянии аквалангистов, являлись часы — закончится воздух в баллонах, всплывут.

Все сняли маски. Лица дайверов были Саблину знакомы, он тут же узнал их, хоть видел только на фотографиях, которые показывал Нагибин.

— Меня зовут Мартин, его Карл. Мы не враги вам, хоть и вынуждены работать на Надима Аль-Хитаба… — начал один из дайверов, желая рассказать свою историю.

Виталий прервал его:

— Кто вы такие, нам известно. Где третий человек из группы — Хельга Юхансон?

— Она в лагере, Надим использует ее как заложницу.

— Знакомая картина, — кивнул Зиганиди.

Как ни странно, но оказалось, что и шведы знают, кто такие Саблин и Зиганиди.

— Вы из России и должны помешать нам поднять груз с «Вест Стар».

— Из России? — сделал недоуменное лицо Саблин, не желая раскрывать все карты перед не очень надежными союзниками.

— Это ваша женщина через Хельгу передала — Катя. У нее не было другого пути, чтобы мы ей поверили, — убежденно сказал Мартин. — Мы сами себе мешаем работать. Саботируем, — принялся рассказывать дайвер. — Надим раздобыл самодельный инструмент, чтобы мы срезали наложенные вами швы. Самое странное, что он работает.

Зиганиди с интересом рассматривал усовершенствованную аккумуляторную «болгарку».

— В самом деле. Интересно.

— Я ее выведу из строя. У вас есть нож?

Уже не опасаясь Мартина, Саблин подал нож, тот подковырнул сальник и чуть подрезал его.

— Через три минуты работы вода попадет внутрь и замкнет всю цепь, — сказал Мартин и взглянул на часы. — Времени мало.

— Почему мало? — удивился Николай.

— По расчетам, скоро закончится воздух в наших баллонах. Мы должны всплыть раньше, чтобы они не заметили, — кивнул Мартин в сторону, где располагались скрытые от них скалой боевики. — У нас есть план. Это единственный способ разрешить ситуацию. Спасти вашу Кэт и нашу Хельгу.

— Вообще-то ее зовут Катя, — уточнил Зиганиди.

— Сейчас это не так важно.

Мартин посмотрел на Карла, и тот быстро стал рассказывать о системе водообеспечения времен царицы Савской. При этом пальцем на скале рисовал воображаемую схему и план внутреннего двора крепости, указывал посты часовых.

Времени и в самом деле было мало. Шведы попрощались:

— До встречи, — и ушли под воду.

Саблин с Зиганиди оставались сидеть на скальном выступе.

— Никогда заранее не знаешь, как судьба повернется, — задумчиво произнес Виталий.

Глава 20

Ночь только вступала в свои права. Двое мужчин с прорезиненными мешками за плечами вышли из темноты на чуть залитую светом ущербной луны тропинку. Узкий серп только-только поднялся над горным хребтом. В воздухе уже разливалась ночная свежесть, хотя земля еще дышала дневным теплом. Нагретые камни отдавали его. Впереди разлеглась небольшая деревня. Большинство окон были темными, лишь за некоторыми горел тусклый свет. Если посмотреть выше, то в горах угадывался расплывшийся силуэт старой крепости. А если прислушаться, то можно было различить и стук электрогенератора.

— Где там колодец? — Саблин опустился на одно колено, включил планшетник.

Призрачный свет вырвал его лицо из темноты, окрасил в разные цвета.

Зиганиди навис над плечом и ткнул пальцем в экран.

— С восточной стороны.

— А мы где, на западной окраине поселка?

— Так точно, товарищ каплей.

— Самый короткий путь… — Взгляд Виталия уже был обращен на местность, он указал рукой.

Спустились с пригорка, пошли задворками крайних домов. Неровные стены призрачно бугрились в неверном свете. Подводные пловцы ступали почти беззвучно, но вот за одной из оград заливисто залаяла собака. Ей отозвалась вторая.

— Черт, — выругался Виталий. — У этих тварей нюх и слух получше человеческого, придется забрать подальше от жилья.

Отошли подальше. Но тут надо было ощупывать местность перед каждым следующим шагом. Ямы, наваленный мусор, остовы машин. На то, чтобы преодолеть каких-то триста метров, ушло минут двадцать. Наконец вышли к восточной окраине селения. Старый колодец, сложенный из камня, высился возле старого засохшего дерева. И снова пришлось выругаться. Неподалеку стояла парочка. Молодой парень и девушка. Он держал ее руки в своих и что-то горячо шептал. Та беззвучно смеялась.

— Нашли место и время, — пробурчал Саблин. — Да дай ты ему себя поцеловать и разбегайтесь по домам.

— Здесь Восток. Так просто, как у нас, это не делается, — заметил Зиганиди и подался вперед.

— Ты куда? — прошептал Саблин.

— Они любого шороха испугаются.

Николай сделал пару шагов вперед и негромко кашлянул. Парень вздрогнул, обернулся, заметил мужской силуэт и тут же потащил девушку прочь. Они со стремительностью спугнутых кошек исчезли в темноте улицы.

— Все просто, — развел руками Николай. — Они родителей и родственников боятся.

— Психолог, — согласился Виталий.

Колодец был нешироким. Чуть больше метра в диаметре. Саблин стал на край, присел, уперся руками и опустил ноги в жерло. Затем исчез целиком. Он спускался, ловко упираясь руками и ногами в кладку. Становилось прохладнее. Уже слышалось, как внизу один за другим булькают в воду сорвавшиеся камешки. Наконец блеснула вода. Саблин осторожно опустился в нее, стал на дно. Вода доходила ему до середины груди.

Виталий пошарил руками. Нащупал арочный свод. Но он был невысоким, целиком находился под водой. Рядом с ним оказался еще один. Такой узкий, что пробраться в него можно было только боком.

— Спускайся, — позвал Саблин Николая. — Я уже стою.

Николай сперва спустил оружие в прорезиненных мешках, а затем стал спускаться сам. Саблину приходилось прикрываться рукой от срывающихся камешков.

И вот мужчины уже стояли рядом в узком колодце.

— Тут две арки. Обе под водой. Куда пойдем? Вроде обе расположены по направлению к магистральному колодцу.

— Тогда по любой.

— Я проверю. — Он дал Николаю конец шнура и сказал: — Если дерну два раза, плыви за мной.

Саблин с мешком за плечами набрал воздуха, присел, включил фонарь и боком вплыл в узкую арку. Вода была холодной, ощущалось легкое течение навстречу. Одной рукой Саблин ощупывал свод, стараясь понять, когда там появится воздух. Вскоре стало ясно. Саблин поднял голову над водой, посветил. Тоннель уходил по прямой, сворачивал лишь в далекой перспективе. Воды в нем было лишь по пояс. Виталий дважды дернул за шнур. Через некоторое время возле него вынырнул Николай.

— Ну, что мы имеем?

— Тоннель. Похоже, что мы удачно с тобой сюда попали. Это не магистральный, а запасной тоннель. Вода его наполняет лишь во время дождей. Магистральный проходит рядом.

Саблин приложил ухо к каменной стене и прислушался. Где-то рядом шумела, переливалась вода.

— Пошли.

Свет фонаря заплясал по стенам…

Во дворе крепости царила почти полная темнота. Большинство боевиков спали. Бодрствовали только часовые. На дне колодца моргнул и тут же погас свет. Саблин сверился с навигатором. Сомнений не оставалось. Они оказались во дворе крепости. Николай и Виталий, упираясь в стенки руками и ногами, забрались наверх, перевалились через край и затаились возле колодца. Глаза привыкли к темноте.

— Вот вагончик Карла и Мартина, — беззвучно шептал каплей, ориентируясь на местности. — И часовой неподалеку, он же охраняет и орудие. Их на ночь запирают. Катя и Хельга, похоже, там, — указал он в сторону загона для заложников. — Оставайся пока здесь. Если что, поможешь, — приказал он Николаю, а сам двинулся вперед.

Часовых у вагончика оказалось двое. А может, второй был и не часовым вовсе, просто подошел. Во всяком случае, два боевика были заняты важным делом. Они курили травку «паровозиком». Саблин подобрался к ним и резко столкнул головами, подхватил. Оглушенные повстанцы сползли на землю. Виталий аккуратно загасил огонек подошвой. К вагончику не спешил. Приблизился к противотанковому орудию и аккуратно, без лязга, снял с него замок, лишь после этого вернулся к вагончику и тихо постучал в стекло. За окном тут же щелкнула зажигалка, высветила напряженное лицо Мартина. Сомнений не оставалось — Виталий попал «по адресу». Не хватало еще ввалиться к спящим боевикам. Он отодвинул засов снаружи двери и, выпустив на улицу Мартина с Карлом, зашептал:

— Всем топтаться по двору не имеет смысла. Кто-нибудь один идет со мной, второй ожидает возле колодца с моим напарником. Страхуете нас. Кто пойдет?

Карл хотел идти, но все же уступил Мартину. Трое мужчин нырнули в темноту и оказались возле колодца.

— Если что, просто отвлеки внимание охраны, — посоветовал Виталий Зиганиди. — Когда станет ясно, что с нами совсем плохо, то уходите колодцем. Дорогу ты уже знаешь. Не забудь затвор от орудия, мне не хочется, чтобы нас еще раз обстреляли с берега.

— Все будет хорошо.

— Не сглазь.

Пригнувшись, Мартин и Саблин перебрались поближе к загону для заложников.

— Там еще один часовой, — указал рукой Мартин.

— Не проблема, — пообещал каплей.

Он крадучись приблизился к боевику, разглядывающему носки своих кроссовок, и, обхватив его сзади, резко перерезал горло. Мертвое тело отволок под ограду, в тень, чтобы не сразу заметили при обходе.

Заложники спали прямо за оградой, под открытым небом. Слышалось сиплое дыхание, вздохи, кому-то мерещились кошмары. Немолодой европеец спал с открытым ртом и храпел. Саблин осторожно переступил через него вслед за Мартином, который указывал дорогу. Храп прекратился. Саблин осторожно посмотрел вниз. Мужчина лежал с открытыми глазами и с недоумением смотрел на Виталия. Замер и Мартин. Не хватало еще, чтобы проснувшийся закричал. Но тот, наверное, посчитал увиденное сном, повернулся на бок, натянул одеяло на голову и тихо засопел.

Виталий махнул ладонью. Мол, пошли дальше.

Катя с Хельгой не ложились спать. Они прислушивались к каждому звуку, доносящемуся из крепости. Но было довольно тихо. Лишь храп и тревожные вскрикивания спящих на улице заложников нарушали ночную тишину.

— Неужели и сегодня не получится? — прошептала Хельга. — Или все не так, как говорил очкарик? Мне сегодня удалось переброситься парой фраз с Карлом.

— Молчи, — предостерегла Катя.

Послышался легкий шорох, скрип. Отошел запор, и кромешную темноту камеры проткнул тонкий зеленоватый луч фонарика. Он остановился на Сабуровой, перешел на Хельгу. Женщины сидели как каменные. Наконец свет упал на лицо Саблина, высветил Мартина и погас. Все, хоть и узнали друг друга, сохраняли молчание.

Катя взяла дрожащую руку Хельги и повела подругу по несчастью к еле различимому выходу…

— Идут, — прошептал Зиганиди, вглядываясь в темноту.

Он скорее чувствовал приближение друзей, чем видел их. Карл смотрел и ничего не мог различить во мраке. Четыре тени приблизились.

— Все получилось, — прошептал Саблин. — Спускайтесь. Я пойду последним.

Николай спорить не стал. Приказ командира не обсуждается. Спускались в колодец один за другим. Крепостной был пошире, чем в поселке. Саблин, сидя на корточках, оглядывался. Он уже остался только с Карлом, как вдруг внезапно зажегся прожектор наверху стены, прошелся по двору. Остановился на распростертых телах оглушенных охранников возле вагончика. Сверху послышался гортанный крик. Застучали подошвы. Свет метнулся по двору.

— Пошел, скорее, — подогнал Карла Саблин.

— А ты? — спросил тот, уже забираясь в колодец.

— Я успею.

Швед исчез в жерле. Прожектор шарил, ища того, кто мог расправиться с охраной. Топот приближался. Саблин понял, что не успеет спуститься до дна колодца, прежде чем сюда подоспеют боевики. Он вытащил гранату, выдрал чеку, даже не разгибая проволоку, и метнул в сторону ворот. Следом полетела вторая граната.

Взрыв на короткое время осветил двор крепости. Саблину удалось отвлечь внимание бандитов. Топот сместился. Прожектор метнулся к воротам. Боевики подумали, что именно с той стороны произошло нападение. Саблин, уже особо не опасаясь, вскочил на край колодца. И тут вспыхнул другой прожектор. Он явственно высветил на фоне стены силуэт Виталия. Тот исчез в колодце, но его успели заметить. Ближайший боевик бросился к каменному жерлу и выпустил в него очередь. Саблин на мгновение завис, выстрелил в ответ. Раздался короткий вскрик. Последние метры Саблин уже не спускался, он просто спрыгнул. Его поймали Карл и Зиганиди.

— Скорей, — торопил Николай.

Все трое исчезли в арочном проеме. Пришлось поднырнуть, чтобы снова оказаться на воздухе. Сзади громыхнуло. Кто-то догадался бросить в колодец гранату. Со свода посыпались камни. По скале прошла трещина. Луч фонаря метался по стенам.

— Теперь куда? — истерично выкрикнула Хельга.

Ее крик и решил дело, все стали уходить в ближайшую арку, за которой шумела, переливалась вода. Раз она течет, то куда-нибудь да выведет. Сзади еще раз громыхнуло. Все шестеро оказались в тоннеле. Он был тут довольно широким, около двух метров шириной. Во всяком случае, нельзя был упереться руками в обе стены одновременно.

— Мы шли другим ходом, — предупредил Зиганиди.

— Хочешь вернуться? — спросил Саблин.

— Похоже, это магистральный тоннель, о котором говорил очкарик, — вставил Карл.

— Я не знаю. Я ничего не знаю, — запричитала Хельга.

— По старому тоннелю мы выйдем в деревенский колодец, — припомнил Саблин. — Думаешь, нас там никто ждать не будет?

— А так к самому морю, — подтвердил Карл. — Рискнем.

— Согласен, — кивнул Виталий.

Он первым ступил в воду. Течение было сильным, но на ногах можно было устоять. Все по грудь в воде двинулись по течению. Но стоило пройти с сотню метров, как с левой стороны показалась арка, из нее выливался в тоннель еще один поток. Катя, которая шла впереди, не удержалась, ее подхватило и понесло. Саблин бросился за ней. Вскоре уже все шестеро барахтались в воде, которая тащила их по тоннелю. Сопротивляться течению было невозможно — лишь стараться держаться посередине, чтобы не било о выступы каменных стен. Сколько это продолжалось? Люди потеряли счет времени в борьбе с потоком. Затем еще одна подводная река влилась в этот и без того бурный поток.

Барахтающихся беглецов вознесло под самый свод. Закрутило так, что Саблин даже не сразу понял, что с него сорвало прорезиненный мешок и он потерял оружие. Но было уже не до этого. Оставалось только бороться за жизнь. Воздух пропал окончательно, вода уперлась в свод, тоннель превратился в трубу, работающую под давлением. Сколько оставалось до моря, никто не имел понятия. Рядом с Саблиным в потоке кувыркался включенный фонарь. Виталий увидел, как мелькнуло неподалеку от него тело. Он схватил его за руку. Даже в этой адской карусели он сразу понял — рука женская. И не из-за размера кисти. Такое почувствует каждый мужчина на уровне подсознания.

«Катя? Хельга?» — не мог понять Саблин.

Он делал все, чтобы оберечь это тело, казавшееся ему безжизненным, от ударов о каменные выступы, обнимал, прикрывал собой. Воздух кончался. Легкие разрывались.

И тут болтанка окончилась. Саблин почувствовал, что их наконец выбросило из трубы.

— Море! — хотелось крикнуть ему.

Он устремился к поверхности, увлекая за собой женщину. Вынырнул внезапно для себя, чего с ним уже давно не случалось. Ущербная луна взошла высоко и освещала море. Он взглянул в лицо женщине, которую вытащил на поверхность.

— Это ты?

Катя открыла глаза и высвободила руку. Виталий осмотрелся, сосчитал головы. Все оказались на месте. И это было счастье! Он лег на спину и рассмеялся.

Глава 21

Подводный газовый резак шел ровно по окружности. Прорезанная часть палубы поддалась лому и отошла в сторону. Четверо аквалангистов устремились в трюм. Двое остались ждать у палубного настила. Дайверы спешили. Следовало поднять весь груз с «Вест Стар» за одну ночь. Контр-адмирал Нагибин не без колебаний дал свое согласие на участие шведов в этой операции. Но у него не оставалось выбора. Времени в обрез — оканчивался срок, отпущенный сирийскими властями. Да и прогноз погоды способствовал. Второй такой ночи пришлось бы ждать неделю, а то и две.

Зато Карла, Мартина и Хельгу уговаривать не пришлось — они сразу же согласились. Своим спасением они были целиком обязаны российским боевым пловцам.

Саблин с Зиганиди надували в трюме при помощи баллона со сжатым воздухом шары из прорезиненной ткани. Катя помогала им приторачивать к фалу ящики со снарядами, и шары поднимались. Там их принимали шведы, подправляли, чтобы прошли, не зацепившись, через прорез в палубе. А дальше шары уже сами поднимались к поверхности, выныривали. Их подхватывал западный ветер и гнал к нейтральным водам.

Рассыпавшиеся снаряды сгружали в сетки и отправляли к поверхности таким же способом. За несколько погружений работа была окончена.

Уже светало, когда арендованная яхта приняла на борт шесть смертельно уставших пассажиров.

При первых лучах солнца над нейтральными водами неподалеку от берегов Сирии нарисовался в небе вертолет с символикой российской морской авиации на борту. Наблюдатель отмечал дрейфующие номерные шары и передавал их координаты по рации. С десяток катеров носились, отыскивая их, брали на буксир и доставляли к транспорту под российским флагом.

Погрузка закончилась. Все шары были обнаружены. Александра Герман с прибором в руке проверила, не произошла ли разгерметизация хотя бы одного снаряда. Все было в норме. Даже следов отравляющего газа не наблюдалось. Она вышла на палубу и села на скамейку. Рядом с ней присел немолодой мужчина с флотской выправкой, но в штатском, улыбнулся. Александре он был незнаком, она напряглась, подумав, что вновь сработала ее женская красота и ей предложат закрутить краткосрочный роман.

— Простите, Анна Сергеевна, что не сразу представился. И смею уверить, у меня совсем другие планы, чем вы подумали, — вкрадчиво сказал он.

— Ничего такого я не подумала, — смутилась специалист-химик.

— У меня к вам есть несколько вопросов, — улыбнулся контр-адмирал Нагибин…

…Саблин неторопливо брел по променаду. Шведы уехали еще днем. Самолет из Дамаска в Москву ожидался только к вечеру, да и то не точно. Мобильная группа отправлялась домой с транспортом МЧС, который еще и не вылетал из России. Виталию хотелось побыть одному. Слишком многое случилось за последнее время.

Он увидел впереди Кэт и Джона. Журналистка брала интервью у какого-то флотского чина на фоне моря.

— Простите. — Симпсон прервала отвечавшего ей флотского офицера.

Джон остановил съемку. Кэт подошла к Саблину.

— Я рада видеть вас снова, — сказала она.

Виталий вздохнул:

— Я тоже. Вы нам сильно помогли.

— Она осталась жива? Вы ее спасли?

— Да.

— Я рада за вас.

— Спасибо.

— Заходите к нам на пиво завтра вечером, сегодня я занята, — предложила Кэт.

— В другой раз. Сегодня вечером я улетаю.

— Жаль.

Саблин махнул рукой на прощание.

— Не буду вам мешать. Работайте. Вас человек ждет.

— Ну что за жизнь, — пожаловалась на прощание Кэт. — Ни на что не хватает времени. Даже на то, чтобы поговорить с хорошими людьми.

Content

Сергей Зверев
Подводное кладбище

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21