Марина Серова

Ее последний шанс

В сгустившейся синеве теплой летней ночи жарко пылал костер, и над его пламенем летели ввысь, прямо к низким мерцающим звездам, клубы ароматного дыма. Высокий седовласый человек в длинной светлой полотняной рубахе, перехваченной крученым веревочным поясом, подбрасывал в огонь вязанки сушеных трав, произнося низким тихим голосом какие-то непонятные слова. При этом пламя каждый раз вспыхивало с новой силой, взметая вверх трескучий сноп искр и бросая отсветы на суровое, изрезанное продольными морщинами лицо. Далеко позади, поблескивая в свете луны и звезд, катила свои воды великая река.

По другую сторону костра на длинном стволе поваленного бурей дерева сидели, прижавшись друг к другу, молодые женщины, некоторые из которых держали на коленях испуганно глядящих на пламя детей. Позади женщин стояли мужчины, безмолвно устремившие взгляд на огонь. Их лица, куда более молодые, чем у того, кто священнодействовал у костра, были суровы и сосредоточенны.

– Знайте же, вы, изгнанные с земли своей! – бросив в костер последнюю вязанку трав, обратился к ним старец. – Никому после нас не жить на землях этих! Не строить изб бревенчатых, не возводить палат каменных! Не косить лугов и скот не пасти! А ежели кто осмелится против зарока этого пойти, умереть ему смертью лютою и пресечься роду его, и не бывать во веки!

Произнеся эти страшные слова, старец вскинул руки и простер их к костру, словно призывая само пламя в свидетели.

– Пойдемте же, покинем эти места еще до рассвета! – вновь призвал старик своих безмолвных слушателей, устремивших на него полные суеверного ужаса глаза. – Как догорит этот костер, так и жизни их угаснут. И память о них уйдет, как развеет ветер его пепел. Идемте же!

Вняв этому призыву, мужчины и прижимавшие к себе детей женщины в какой-то жуткой безмолвной покорности направились в сторону видневшихся поодаль возов, на которые указывал старец. Люди двигались один за другим, словно завороженные. Лишь ребенок, сидевший на руках одной из женщин, высунулся из-за плеча матери и громко заплакал от испуга. В этот момент старик взмахнул руками и, качаясь из стороны в сторону, принялся раздувать пламя. От искр, взметнувшихся по обеим сторонам высокой худой фигуры, того гляди могли вспыхнуть развевавшиеся длинные седые волосы старца. Из-за ярких отсветов, плясавших на его светлых штанах и рубахе, казалось, что весь он объят пламенем. Это зрелище испугало ребенка, и он продолжал плакать, пока не заснул на руках качавшей его матери.

Возы с разместившимися на них людьми медленно двинулись вдоль изрезанного оползнями обрывистого берега. Следом за их вереницей шел, не оглядываясь и горделиво распрямив плечи, тот, кому было суждено вершить судьбу навсегда покидавших родные места людей. А позади него потрескивал, вспыхивая и разгораясь, костер. Его пламя сулило беды и несчастья каждому, кто осмелится поселиться там, где угаснет к утру его последняя искорка.

Глава 1

Я еще раз бегло осмотрела небольшое помещение, в котором обустроила свой офис. Не скажу, что невесть как респектабельно, да я на это и не претендовала, но вполне прилично. Светлые стены с непременными лицензиями и благодарственными письмами в стильных рамках, мой стол, кресла для посетителей. И конечно же, кофе-машина. Обрастать хозяйством я не считала нужным, поскольку проводила в офисе от силы несколько часов в месяц, и лишь для того, чтобы встретиться с очередным клиентом, обсудить план действий и заключить договор. Однако без чашки крепкого кофе я бы не протянула и часа. Вот и сейчас в ожидании госпожи Вольтарской я наслаждалась превосходным ароматным напитком.

Эвелина Николаевна Вольтарская, владелица нескольких ювелирных магазинов в Тарасове и Покровске, позвонила мне вчера около полуночи и, извинившись за столь поздний звонок, попросила о встрече. Я была не столько рада намечающемуся расследованию (и, конечно, сопутствующему гонорару), сколько заинтригована. Поэтому я согласилась назначить встречу в своем офисе в десять часов утра. На этом времени настаивала сама Вольтарская. Я терпеть не могу ранние подъемы и в это время обычно только выбираюсь из кровати, да и то не всегда. Но, повторюсь, во мне проснулся жгучий интерес. Что заставило солидную даму так долго набираться решимости, чтобы позвонить в столь поздний для добропорядочных обывателей час? Вряд ли она не смогла бы выкроить минуту-другую, чтобы связаться со мной в течение дня. Даже если учесть сверхъестественную занятость бизнес– леди.

Я предположила, что госпожа Вольтарская долго колебалась, прежде чем решиться на этот, видимо, непростой для нее шаг. Дело обещало быть очень интересным. Во время короткого разговора Эвелина Николаевна ни единым словом не намекнула, о какой именно услуге хочет меня попросить. И теперь, попивая кофе в ожидании клиентки, я искренне желала, чтобы это не оказалось очередной просьбой проследить за неверным мужем или любовником.

– Доброе утро. – На пороге офиса появилась холеная дама средних лет в явно дорогом светло-бежевом плаще. Я приветливо поздоровалась и предложила Вольтарской снять плащ, заодно спросив, не откажется ли она от чашки кофе. И от того и от другого Вольтарская отказалась, решив, видимо, сразу приступить к обсуждению проблемы. По беспокойному взгляду ее темных глаз и скорбной складке возле полных, ярко накрашенных губ я поняла, что мою потенциальную клиентку что-то очень сильно тяготит.

Сев в предложенное кресло, Вольтарская нервным движением поправила красиво уложенные темно-каштановые волосы.

– Я к вам с необычной просьбой, – начала она. Не ахти какое вступление, к тому же за годы своей практики я успела к нему привыкнуть.

– Я вас внимательно слушаю, – поддержала я замолкшую было Вольтарскую.

– Да, так вот, – продолжала она, видимо, собравшись с силами. – Моя единственная дочь Алена погибла, вчера было девять дней.

Голос женщины задрожал, и она тяжело перевела дыхание, сцепив руки в замок. Я поставила перед ней бокал минеральной воды, и Вольтарская, сделав несколько небольших глотков, продолжила:

– Алене было всего двадцать три года, примерно год назад она вышла замуж.

Я насторожилась, взяв на заметку новоиспеченного вдовца, о личности которого мне пока ничего не известно.

– Как это произошло? – осторожно спросила я, имея в виду обстоятельства гибели девушки.

– Алена выбросилась из окна, – сообщила Вольтарская бесцветным голосом. – Во всяком случае, полиция так считает.

– Проводилось расследование? – уточнила я.

– Какие-то действия проводились, – неопределенно ответила Вольтарская. – Полиция пришла к выводу, что это самоубийство. Или несчастный случай. Так мне сказали.

– Какие основания считать, что это самоубийство? У Алены нашли записку?

Вольтарская покачала головой:

– Нет, никакой записки не было. Они опрашивали ее мужа, Виталия Нерпина. Тот сказал, что Алена последнее время была в подавленном состоянии. И еще ее подругу, Виолетту. Вернее, она была другом дома, если можно так выразиться. Они дружили втроем…

– И эта подруга тоже подтвердила, что у вашей дочери была депрессия? – спросила я.

– Да. – Женщина кивнула. – Я тоже замечала, что Алена погрустнела в последние несколько недель. Но все же я не верю в ее самоубийство. Сама она не могла на это пойти.

– Вы считаете, что вашу дочь убили?

Вольтарская посмотрела на меня в упор и без колебаний ответила:

– Да. Или ее довели до этого шага. И я хочу знать, кто это сделал.

Что ж, задача ясна. Мне остается лишь решить, браться ли за это дело. Для этого мне необходимо было кое-что уточнить.

– Вы хотите, чтобы преступник был изобличен и отдан в руки правосудия?

– Нет, – покачала головой Вольтарская. – Это вовсе не обязательно, да и вряд ли возможно. Я лишь хочу знать, кто он, вот и все.

– А если в ходе расследования выяснится, что Алена приняла это решение самостоятельно? Например, в силу каких-то обстоятельств, о которых вы не знаете? И никто не подталкивал ее к этому роковому решению?

– Что ж, тогда я буду знать, что это за обстоятельства. Но гонорар вы получите в любом случае, – спокойно ответила Вольтарская.

– Тогда я приступаю к расследованию, – подытожила я и озвучила сумму гонорара и задаток. Вольтарская без малейших колебаний выложила нужную сумму и заполнила бланки договора.

Когда с формальностями было покончено, я вновь приступила к расспросам.

– Мне необходимо знать, кто входил в круг общения Алены, – пояснила я. – И в первую очередь, что представляет собой ее муж.

– Они с Виталием поженились почти год назад, – начала Вольтарская. – Познакомились в университете, когда учились на последнем курсе.

– Они вместе учились?

Вольтарская кивнула:

– Да, на отделении культурологии. Виталий остался сиротой. Его отец умер, когда он был совсем маленьким, а мать – когда он поступил в университет, от какой-то тяжелой болезни. Я не спрашивала. Виталию пришлось нелегко. Он пытался совмещать учебу и работу, брал академический отпуск. Потом вновь вернулся в университет, так они с Аленой и оказались на одном курсе.

– И у них завязался роман? – спросила я.

– Да, Алена привела его познакомиться, – задумчиво ответила Вольтарская. – Мне он понравился. Интеллигентный, начитанный и Алену любит, это сразу видно. Вот только…

Она внезапно замолчала.

– Вас что-то насторожило? – подсказала я.

– Да не то чтобы насторожило, – возразила женщина. – Просто я сразу поняла, что он ей не опора. А Алена и сама была довольно несамостоятельной. Хрупкая, восторженная. И он ей под стать.

Она досадливо покачала головой:

– Но все же я не стала противиться этому браку. Я видела, что и Алена в него влюблена. В общем, когда они объявили, что хотят пожениться, я их поздравила с предстоящей свадьбой. Которую сама же и оплатила.

Вольтарская грустно усмехнулась:

– Свадьба была очень скромной. Они сами так решили, оба не любители больших гулянок и прочих торжеств. Но на свадьбу я подарила им квартиру. Знаете новую высотку на Набережной?

Я кивнула.

– Двушка на одиннадцатом этаже. Там все и случилось…

– А чем сейчас занимается Виталий? – прервала я затянувшееся молчание.

– Учится в аспирантуре. Они с Аленой поступили в нее сразу, как только получили дипломы.

– А на какие средства он живет? – Мне было важно это знать.

– Ах да! – оживилась Вольтарская. – Я забыла упомянуть о другом свадебном подарке. Я сделала молодых супругов совладельцами контрольного пакета акций одной из моих дочерних фирм.

– Значит, Виталий стал бизнесменом? – поинтересовалась я.

– Формально да, – усмехнулась моя клиентка. – Видите ли, ни моя дочь, ни ее молодой супруг ровным счетом ничего не смыслили в ведении бизнеса. Я даже не стала пытаться привлечь их к этой стороне жизни. Они оба – увлеченные творческие личности, изучали искусство эпохи Возрождения. В перспективе – защита диссертации, преподавательская работа. Ну и пусть себе учатся. Все дела по-прежнему вела я, а они получали хорошие дивиденды. На жизнь им хватало, даже более чем.

– А сейчас Виталий продолжает получать дивиденды? – осторожно уточнила я.

– Конечно! – Вольтарская удивленно посмотрела на меня. – Он владеет частью контрольного пакета, получает доход. Я не собираюсь лишать его этого, с какой стати?

– Но ведь после смерти вашей дочери он становится наследником всего пакета акций, разве нет?

– Через полгода, когда вступит в наследство, – равнодушно ответила Вольтарская. Похоже, ее саму ничуть не волновал этот факт. Странно…

Поскольку речь шла о предполагаемом убийстве, я решила отбросить излишнюю деликатность и задала Вольтарской вполне обоснованный вопрос:

– Скажите, Эвелина Николаевна, мог ли ваш зять Виталий оказаться причастным к гибели вашей дочери?

Вольтарская воззрилась на меня так, словно я усомнилась в реальности землевращения.

– Виталий?! Вы всерьез полагаете, что Виталий мог убить мою дочь?!

Я вздохнула.

– Я понимаю, как трудно вам говорить об этом, – терпеливо пояснила я возмущенной даме, – но мне необходимо проверить все версии. И в первую очередь причастность тех, кто так или иначе заинтересован в смерти вашей дочери. А в данной ситуации ваш зять неизбежно становится подозреваемым номер один. Он ведь, как уже упоминалось, единственный наследник Алены.

– Вы рассуждаете совсем как сотрудники полиции! – с горечью воскликнула Вольтарская. – Они тоже замучили Виталия своими вопросами, а ему и без того было очень плохо.

Голос Вольтарской прервался, но она быстро взяла себя в руки. Эта женщина была явно не из тех, кто позволит себе разрыдаться в присутствии посторонних, к коим она явно причисляла и меня. Владеть собой она умела, чем невольно вызывала уважение.

– Виталия спасло лишь то, что в тот день его не было дома. Он пришел, когда тело Алены уже увезли. Ему сообщили по телефону.

Она бесстрастно взглянула на меня и покачала головой:

– Нет, нет и нет. Мой зять здесь ни при чем. Да и зачем? У них с Аленой было полное взаимопонимание, редкое совпадение темпераментов и характеров, научная работа, планы на будущее. Нет, Виталий на такое не способен.

И все же я не собиралась так легко расставаться с этой версией. Ведь Вольтарская упоминала о подавленном состоянии своей дочери накануне трагедии. Что-то же вынудило ее пойти на такой шаг? Может быть, Алена далеко не все рассказывала матери о своих отношениях с мужем. Причиной самоубийства могла стать ревность. Предположим, Виталий сообщил своей молодой жене, что полюбил другую и намерен расстаться с Аленой. Из гордости Алена скрыла это от своей матери и предпочла страдать молча. Но такая ноша оказалась непосильной для изнеженной юной девушки и…

– Вы упомянули о некой Виолетте, – обратилась я к Вольтарской, рассчитывая внести хоть какую-то ясность. – Каков был характер их отношений с Виталием?

– Вы намекаете, что между ними мог вспыхнуть роман за спиной моей дочери? – усмехнулась Вольтарская. Будучи женщиной весьма неглупой, она, видимо, тотчас уловила ход моих рассуждений. – Нет, это исключено. Виолетта старше Алены, где-то лет на пять, я думаю. Они случайно познакомились на какой-то художественной выставке. Алена с Виталием тогда еще только встречались, пошли на выставку авангардистов. А Виолетта, как оказалось, тоже интересуется искусством. Там она услышала, как Алена с женихом обсуждали какую-то картину, и подошла, чтобы просто послушать. Так они и познакомились, начали общаться. Ну а после так подружились, что Алена даже предложила Виолетте стать подружкой невесты.

– И вас не удивила эта дружба втроем?

– А почему, собственно, меня должно это удивлять? – с легким раздражением отозвалась Вольтарская. – Нет, я даже была рада их дружбе. У Алены небольшой круг общения, она была довольно замкнутой, даже застенчивой. Я всегда привечала ее немногочисленных подруг. А Виолетта… Она мне сразу понравилась. Спокойная, рассудительная, по всему видно, хорошо образованная. К тому же практичная. Им обоим эта дружба была только на пользу. Но на героиню романа Виолетта не тянет. Девушка она довольно приятная, но какая-то невзрачная, глазу не за что зацепиться. Алена была гораздо красивее.

Я решила оставить при себе соображения о том, что в искусстве соблазнения важна не только внешность. Есть еще умение себя подать, искушенность в сексе, наконец. Может быть, невзрачная, по словам Вольтарской, Виолетта привлекла молодого человека как зрелая женщина и более опытная сексуальная партнерша.

– А кто еще составлял круг общения вашей дочери? – Я решила переменить тему.

– Ну, довольно близкой подругой Алены была Карина. – Вольтарская неприязненно поморщилась. – Они учились в одной группе, подружились еще на первом курсе. Так вот, эта самая Карина мне никогда не нравилась!

Я это уже заметила.

– А что же в ней такого неприятного? – поинтересовалась я.

– Мне всегда претили ее вульгарные манеры, – заявила Вольтарская. – И взгляд какой-то завистливый. Смотрит всегда искоса, словно тебя ненавидит. А в глаза улыбается. На третьем курсе она вышла замуж и бросила учебу. А потом и муж ее бросил. Алена за нее очень переживала, ведь Карина осталась без средств к существованию, да еще и с долгами. Ее бывший муж набрал кредитов. Алена все просила помочь ей деньгами, но я была против. Не потому, что мне жалко, нет! Но ведь нельзя позволять садиться себе на голову, вот так запросто себя использовать! Я все никак не могла втолковать это дочери…

– А после свадьбы Алена продолжала общаться с Кариной?

– Да! – гневно отозвалась Вольтарская. – Даже больше, чем раньше. На свадьбе самой Карины, правда, не было, она тогда улаживала свои дела. Но в гости к ним она часто приходила, жаловалась на жизнь. Однажды я заехала к дочери и зятю, и Карина как раз сидела у них. Так вот она-то действительно пыталась соблазнить Виталия! Глазки строила, кокетничала, да еще как! И все это на глазах у Алены. Мне аж тошно стало.

Вольтарская действительно разволновалась и теперь тяжело переводила дыхание. От меня не укрылось, что вспоминать эту сцену женщине было очень тяжело.

– Вы что-нибудь предприняли? – уточнила я.

Клиентка покачала головой:

– Нет, при них я закатывать скандал, разумеется, не стала. Сделала вид, будто ничего не замечаю. А вот Алена действительно ничего не заметила. Только переживала за свою подругу, все хотела поддержать. – Вольтарская негодующе фыркнула. – Потом в разговоре с дочерью я, конечно, пыталась раскрыть ей глаза. Но разве ее убедишь…

– А другие подруги у Алены были?

Вольтарская пожала плечами:

– Да нет, близких подруг больше не было. Они с Виталием общались с сокурсниками. Сначала со студентами, потом в аспирантуре. Со всеми поддерживали хорошие отношения, но близко ни с кем не сходились. Увы, больше ничего пояснить не могу. Я ведь постоянно занята, часто бываю в разъездах. Но мы с Аленой ежедневно созванивались.

– А во время ваших бесед Алена как-нибудь объясняла свое подавленное состояние?

– Нет, хотя я и спрашивала несколько раз. – Вольтарская, опустив глаза, рассматривала свой идеальный маникюр. – Она лишь говорила, что устала, работа над диссертацией занимает все ее время. Я предложила ей съездить отдохнуть вместе с мужем. В любой санаторий, какой они сами выберут. Хоть здесь, хоть за границей.

– И что ответила Алена?

– Сказала, что сейчас не может уехать из города. Надо поддерживать тесный контакт с научным руководителем, писать статьи, скоро предзащита… А когда все это закончится, они и отдохнут. Вот я и решила, что все ее проблемы связаны с учебой в аспирантуре. Мечтала, чтобы они с Виталием поскорее уж защитились. И вот что из этого вышло…

– А об их сокурсниках или научных руководителях вы можете что-нибудь рассказать? – спросила я у совсем уж сникшей Вольтарской. Та отрицательно покачала головой:

– Нет, я о них ничего не знаю. Алена лишь вскользь упоминала о них, и в основном в нейтральном ключе. Так что я всегда считала, что там все в порядке. Ни о каких конфликтах Алена не говорила, учиться ей нравилось. Университет она окончила с красным дипломом, в аспирантуру поступила без проблем. Вот все, что я могу вам сообщить.

– Что ж. – Я поняла, что большей информацией клиентка не располагает и дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. – Теперь я хотела бы получить контакты вашего зятя, а заодно Виолетты и Карины.

Вольтарская продиктовала мне адрес и телефон Виталия, также у нее оказался телефон Виолетты.

– Контактов Карины у меня нет, – сообщила она. – Я знаю лишь, что она живет где-то в Трубном районе. Но возможно, они есть у Виталия. У него ведь остался смартфон Алены…

Вольтарская ушла, оставив задаток и аромат дорогих духов. Я же принялась разрабатывать план действий. Прежде чем погрузиться в это занятие, я приготовила себе эспрессо. Разлившийся в офисе восхитительный кофейный аромат и вкус моего любимого напитка помогли прогнать неприятное, хотя и едва уловимое тревожное чувство. Возможно, виной тому был терпкий пряный запах парфюма госпожи Вольтарской, который теперь полностью растворился в аромате кофе.

Итак, несмотря на пылкие уверения Эвелины Николаевны о непричастности ее зятя к самоубийству (а возможно, убийству) Алены, я решила начать расследование именно с него. Для меня Виталий Нерпин по-прежнему оставался главным подозреваемым. Я, разумеется, не рассчитывала, что молодой вдовец моментально себя выдаст. В таких случаях преступники, как правило, тщательно готовятся к всевозможным каверзным вопросам. Скорее всего передо мной развернется трагическая сцена, после чего я должна буду устыдиться своих гнусных мыслей о возможной причастности безутешного вдовца к гибели его юной супруги. Но иногда даже из таких малоинформативных чувствительных излияний можно извлечь нечто полезное. Например, уловить некие нестыковки, фальшь – в общем, все то, что не может служить прямым доказательством вины, но тем не менее укажет, в каком направлении следует действовать.

Кроме того, у Виталия я могу разжиться недостающими контактами, теми, которых не оказалось у Вольтарской. А заодно и порасспросить об атмосфере, царившей в вузе, где супружеская пара занималась научной работой.

Накинув легкую куртку, я заперла офис и направилась на стоянку. Сентябрьская прохлада помогла мне окончательно проснуться, и я порулила в сторону Набережной, где располагалась высотная новостройка.

Выходя из лифта, я услышала игривый женский голос:

– Ну, Виталя, поскорее выздоравливай, теплее одевайся и береги себя. Ты мне еще пригодишься!

В следующую секунду я столкнулась нос к носу с ярко накрашенной, модно одетой девушкой. Ойкнув от неожиданности, незнакомая девица скользнула в лифт, простучав каблучками, и двери за ней захлопнулись.

Я на секунду остолбенела. Хорош безутешный вдовец! Ведь Вольтарская упомянула в нашей беседе, что не далее как вчера были поминки по покойной, а уже сегодня из квартиры ее зятя выпархивает бойкая молодая особа, этакая утешительница состоятельного вдовца. Возможно, это та самая Виолетта, которую Вольтарская назвала другом дома.

Девушка скрылась слишком стремительно, чтобы я успела ее рассмотреть, но впечатления невзрачной она все же не производила. Скорее уж наоборот, она бросалась в глаза. В данном случае чуть ли не в прямом смысле слова. Должно быть, Вольтарская ошибалась в своей оценке, или же у нее были свои критерии женской красоты. А может, Виолетта сбросила с себя личину скромности, решив, что богатого, но непрактичного Виталика нужно брать тепленьким? Сейчас мы это узнаем.

Я нажала на кнопку звонка, и дверь открылась почти мгновенно.

– Да, я… – начал что-то говорить стоящий по ту сторону двери высокий молодой человек, как вдруг замолчал и оторопело уставился на меня.

– Вы ко мне? – удивленно спросил он, видимо, вновь обретя способность говорить. Я кивнула, показав ему свое удостоверение.

– Частный детектив? – еще больше изумился хозяин квартиры.

– Ваша теща дала мне ваш адрес, чтобы я могла побеседовать с вами. Вы пригласите меня в квартиру или так и будем на пороге разговаривать?

– Да, конечно. – Молодой человек посторонился, пропуская меня в квартиру. – Проходите, пожалуйста.

Оказавшись в просторной светлой прихожей, я повнимательнее присмотрелась к Виталию. Давешняя прелестница посоветовала ему выздоравливать, и теперь я поняла, что это пожелание было не столь уж безосновательным. У зятя Эвелины Николаевны действительно оказался довольно болезненный вид, я бы даже сказала – изможденный. Бледные запавшие щеки и без того худого лица и темные круги под зеленовато-серыми глазами делали его похожим на персонажа-мученика из какого-нибудь фильма ужасов.

– Вы плохо себя чувствуете? – не смогла я удержаться от вопроса. – Я могу зайти в другой раз.

– Нет-нет, все в порядке, – торопливо заверил меня Виталий. – Мне уже гораздо лучше, просто слегка простыл. На похоронах…

Я сочувственно промолчала.

– Прошу. – Виталий широким жестом пригласил меня в гостиную, двустворчатая дверь которой была широко распахнута. По другую сторону прихожей располагалась другая комната, дверь в которую, наоборот, оказалась плотно заперта.

– Это наша с Аленой спальня, – пояснил Виталий, заметив мой взгляд. – Я теперь прочно обосновался в гостиной. Не знаю, смогу ли зайти туда снова…

– Это произошло в спальне? – спросила я, усевшись в кресло, которое предложил мне Виталий. Он кивнул:

– Да. Она была одна дома, совсем одна… Алена последнее время неважно себя чувствовала, утром подолгу оставалась в постели. Вот и в тот день, когда я ушел, Алена лежала в кровати, читала какой-то журнал. Женский… А когда встала, пошла прямо к окну.

– Почему вы так решили? – быстро спросила я.

Виталий судорожно вздохнул и сцепил перед собой руки.

– Она была в пижаме, когда… Когда ее нашли. Я был на опознании. И соседи только об этом говорят. Все эти разговоры, разговоры…

Его голос звучал глухо и прерывисто.

– Вы позволите мне осмотреть вашу спальню?

Виталий поднял голову и устремил на меня вопросительный взгляд, словно не мог уяснить, что именно от него требуется.

– А, да. Конечно, – ответил он наконец. Я оставила Виталия в гостиной, поскольку он не выразил ни малейшего желания ко мне присоединиться. Пройдя через прихожую, я решительно отворила дверь страшившей его спальни. Комната со светло-бежевыми стенами была почти такой же просторной, как и гостиная. Само собой, здесь главенствовала широкая двуспальная кровать, застеленная бордовым покрывалом. На крышке узкого светлого комода стояла довольно большая портретная фотография в траурной рамке. Я взяла ее в руки и внимательно рассмотрела. Это была, без сомнения, фотография Алены. Девушка не отличалась какой-то особенной, бьющей в глаза красотой. Хрупкая, с тонким одухотворенным личиком и немного застенчивой улыбкой. Большие светлые глаза смотрели вопросительно и немного печально. По плечам рассыпались длинные темно-русые волосы.

По обеим сторонам кровати у изголовья симметрично располагались два прикроватных столика. На одном из них я заметила упомянутый Виталием глянцевый журнал, раскрытый почти на самой середине.

Я подошла ближе и прочла название статьи, возможно, той самой, которую Алена читала перед смертью. «Как помочь любимому справиться с тяжелой болезнью». Довольно пространный заголовок и необычный выбор для чтения. Какого именно любимого подразумевала Алена, изучая журнал? Своего мужа Виталия? Судя по рассказу ее матери, никаких других возлюбленных у погибшей девушки не было и быть не могло. Но чем таким уж тяжелым болен Виталий? Он сам только что заявил, что недавно простудился. Да, вид у него сейчас неважный, но я хорошо знала, как сильно может порой вымотать банальная простуда. Особенно если принять во внимание трагедию, которую Виталию только что довелось пережить.

Кстати, никогда не понимала тех, кто переносит грипп или пусть даже банальную ОРВИ, как принято выражаться в таких случаях, «на ногах». Например, моя подруга Лена (преподаватель французского) в бытность своей работы в одном сложном трудовом коллективе часто сетовала на свою сослуживицу Аделаиду Сидоровну. Сия дама считала своим долгом являться на работу с явными симптомами гриппа, непременно сообщая всем и каждому, что у нее температура «под сорок». При этом героическая сотрудница принимала жаропонижающие и, конечно же, «приходила на работу раньше всех, а уходила гораздо позже». А какие-то там неженки с обычным насморком сразу же берут больничный.

– А мне каждый раз, когда она этим козыряла, – возмущалась Ленка, – хотелось ей ответить: «Ну и дура!» А она ведь явно напрашивалась на комплимент. И что самое обидное, из-за нее и другие сотрудники заболевали, и члены их семей!

Здесь я полностью солидарна с Ленкой. Такие Аделаиды Сидоровны и прочие подобные им дамы (и господа) действительно «ну и дуры». Что касается меня, при первых же признаках простуды я ложусь в постель, вызываю врача и лечусь до полного исчезновения оных симптомов, то бишь до выздоровления. И никакое, пусть даже сверхинтересное расследование с космическим гонораром не заставит меня изменить этому правилу.

Больше ничего заслуживающего внимания в спальне супругов Нерпиных я не обнаружила, поэтому вернулась в гостиную, где Виталий как раз принимал какую-то микстуру.

– Мне все еще приходится по часам принимать лекарства, – пояснил он при моем появлении.

– Простуда оказалась настолько серьезной? – сочувственно поинтересовалась я.

– Да, это довольно старая история, – печально пояснил Виталий. – Около месяца назад я перенес пневмонию и до сих пор так толком и не вылечился. А теперь вот еще немного добавил…

– Ну, я заметила, что друзья не оставляют вас без поддержки, – многозначительно произнесла я. Мне хотелось невзначай выведать у Виталия, что за девушка посещала его непосредственно перед моим приходом. Однако Виталий устремил на меня полный искреннего недоумения взгляд.

– Что вы имеете в виду?

– Я случайно столкнулась в дверях с вашей гостьей, – пояснила я. – Это одна из ваших сокурсниц?

– А! – Виталий улыбнулся, поняв, в чем его подозревают. – Нет, что вы! Это Алина, медсестра. Делает мне уколы.

Вот оно что! Никакая это не Виолетта, как заподозрила я вначале. Что ж, вполне естественно, что медицинский работник желает скорейшего выздоровления своему пациенту.

– Они с Аленой были знакомы? – на всякий случай уточнила я.

– Да, они иногда пересекались, – равнодушно отозвался Виталий. – Здоровались, Алена предлагала чай… Да, кстати, а вы не откажетесь от чашки чая?

– Нет-нет, не беспокойтесь, – остановила я Виталия, собравшегося было на кухню. Чая мне действительно не хотелось, к тому же я собиралась еще о многом порасспросить зятя моей клиентки.

– Вы сказали, что вас прислала моя… Эвелина Николаевна? – спросил вдруг Виталий, внимательно глядя на меня.

– Скажем так, я действую по ее поручению, – ответила я уклончиво.

– А зачем ей понадобилось обращаться в детективное агентство? – настороженно поинтересовался он.

Я решила, что скрывать истинную причину моего визита от вдовца было бы нелепо, поэтому сообщила без обиняков:

– Эвелина Николаевна не верит в самоубийство своей дочери и поручила мне расследовать обстоятельства ее гибели.

Виталий грустно усмехнулся и покачал головой:

– Да кто же мог убить Алену? Дома-то никого не было. Когда я пришел, сотрудники полиции ждали меня у подъезда, я открыл дверь собственным ключом.

– А ключи самой Алены на месте? – уточнила я.

– Не знаю, – растерянно ответил Виталий. – Понятия не имею, я как-то не интересовался…

– Где она обычно хранила ключи? – спросила я.

– Там. – Виталий кивнул в сторону прихожей. – В сумочке возле двери. Или в кармане куртки.

Я встала и направилась в прихожую, где на подзеркальном столике лежала кожаная темно-лиловая сумочка. Заглянув внутрь, я обнаружила ключи во внутреннем кармане. Возможно, Виталий прав, и в квартиру в его отсутствие никто не проникал. Если Алену не вытолкнули из окна, значит, остается версия о доведении до самоубийства.

И все же я была вынуждена задать еще один вопрос:

– А почему вы считаете, что Алена не могла быть жертвой преднамеренного убийства?

– Потому что мне в тот день надо было остаться дома! – в этом восклицании Виталия смешались горечь и раздражение, а возможно, и досада на себя самого.

– Эвелина Николаевна рассказывала, что Алена находилась в подавленном состоянии, это действительно так?

Виталий со вздохом кивнул, не глядя на меня. Было видно, что ему нелегко вспоминать эти подробности.

– А с чем это было связано, как вы думаете? – осторожно спросила я, опасаясь, что он замкнется. Ведь если речь шла об измене, как предположила я в самом начале, он вряд ли захочет со мной откровенничать. Однако Виталий не выказал никакой неприязни, он лишь ненадолго задумался.

– Понимаете, пару месяцев назад произошла довольно странная вещь, – туманно сообщил он. Я тотчас же насторожилась.

– И что же произошло?

– Мы с Аленой засиделись в гостях, – начал Виталий. – Возвращались домой довольно поздно…

– Посмотри, как низко висит луна. – Алена, слегка запрокинув голову, с любопытством разглядывала ночное светило. – И какая-то она сегодня зловещая, отливает красноватым цветом, правда?

– Фантазерка! – Виталий знал, что у его жены есть склонность к мистицизму, и лишь добродушно улыбнулся, обняв Алену за талию. – Попробуем поймать такси, а то уже поздно, а мне рано вставать.

На следующее утро у него была назначена встреча с новым научным руководителем, и Виталий собирался подняться пораньше, чтобы успеть еще немного поработать над статьей. Он досадливо поморщился, поняв, что поймать машину им вряд ли удастся. Не надо было так долго засиживаться в гостях.

– Давай лучше пройдемся, – возразила Алена. – Посмотри, как хорошо! Тихо, прохладно, таинственно…

И они продолжили путь пешком, все равно ехать было не на чем. Они вышли на набережную и двигались по среднему ярусу. Виталию не хотелось идти вдоль самой реки – с Волги дул прохладный ветер, становилось зябко.

– Я немного продрог, – виновато сказал он Алене. – Давай уж поскорее доберемся до дома.

– Конечно. – Девушка встревоженно посмотрела на мужа. – Скоро придем, приготовлю тебе горячего чая с молоком. Мы ведь уже почти пришли, вон наш дом виднеется.

Действительно, вдали показался четкий прямоугольный контур высотки, в лунном свете он резко выделялся в окружавшей его чернеющей пустоте. Виталий был не столь впечатлительным, как его восторженная супруга, но на мгновение ему все же стало жутковато. И тут…

– Беги! Беги прочь от этого дома!

Прямо перед ними неведомо откуда вырос высокий худой старик в черном развевающемся плаще. Его темные мрачные глаза были устремлены прямо в лицо перепуганной молодой женщины. Во всем облике старика было что-то зловещее. Демоническое, как выразилась потом его жена. Алена и Виталий на несколько мгновений замерли, пораженные этим внезапным появлением. Едва придя в себя от неожиданности, Виталий понял, что ничего зловещего в старике не было. Никакой это не плащ Мерлина, а обычные лохмотья, в которые со временем превратилось старое демисезонное пальто. Да это самый обычный бомж, надо дать ему несколько мелких купюр, и он оставит их в покое. Виталий перевел дух, испытывая легкий стыд и досаду. Теперь ему даже стало смешно, что он принял старичка с неопрятными седыми лохмами за демоническую сущность. Он взял Алену под руку и хотел пройти мимо невесть откуда взявшегося эксцентричного прохожего.

Однако бомж преградил им путь и, указав вытянутой рукой на высотку, глухо произнес:

– Беги! Беги, Алена, прочь из этого нечестивого дома! Не быть тебе живой в скором времени, если не покинешь ты его окаянные пределы!

Виталия неприятно поразило, что бомж не только знал, где именно они живут, но еще и безошибочно назвал имя его жены. У самой же Алены был такой вид, словно она вот-вот упадет в обморок. Надо было срочно что-нибудь предпринять, и Виталий полез во внутренний карман за бумажником. Вытащив, не глядя, несколько купюр, он протянул их назойливому бомжу, но тот гневно взглянул на молодого человека. Виталий невольно отметил, сколько достоинства было во взгляде и в горделивой, несмотря на преклонный возраст, осанке стоявшего перед ним старика. Теперь Виталий вновь усомнился, что перед ним обычный бомж-попрошайка, а не посланник темных сил, как кричала позже в истерике Алена.

– Уберите ваши деньги, молодой человек, – спокойный голос старика звучал надменно. – Я не имею привычки наживаться на чужом горе.

Тут он вдруг резко отвернулся, взмахнув своими лохмотьями, и Виталию почудилось, что старик буквально растворился в темном пространстве. Во всяком случае, ни Виталий, ни Алена не успели заметить, куда именно делся их нежданный собеседник.

Виталий толком не помнил, как они вернулись домой. Алена несколько раз действительно порывалась бежать прочь, как советовал зловещий незнакомец. Она заявляла, что сегодня они переночуют у ее матери, а завтра займутся поисками нового жилья, а в высотку она больше ни ногой! Виталию стоило немалых трудов убедить супругу не пороть горячку. Он убеждал жену не верить разным проходимцам, которые несут всякую суеверную чушь и выманивают деньги у впечатлительных прохожих.

– Как он узнал, где мы живем и как меня зовут?! – повторяла Алена, не желая внимать доводам мужа.

– Да попросту следил за нами, расспросил бабок у подъезда, дело-то пустяковое! – раздраженно пояснил Виталий. Алена некоторое время молча шла рядом с мужем, но Виталий чувствовал, как все ее тело сотрясает мелкая нервная дрожь. Пальцы, которыми она вцепилась в его руку, были холодны, как лед. Вдруг она резко остановилась, и Виталия всерьез испугал ее полный ужаса взгляд.

– А если с тобой что-нибудь случится? – проговорила она еле слышно помертвевшими губами. – Я этого не переживу.

– А когда мы очутились, наконец, дома, у Алены началась самая настоящая истерика, – мрачно закончил Виталий свой рассказ о приключениях в тот злополучный вечер. – О том, чтобы лечь спать, нечего было и думать. Алена металась по квартире, я бегал следом с валерьянкой. Она ничего не желала слушать, все кричала, что мы должны немедленно уехать. Просто какое-то помешательство нашло… То бросалась собирать вещи, швыряла в чемодан все подряд. Свои и мои вещи вперемешку. То начинала искать какие-то документы и никак не могла найти. В общем, не ночь, а сплошной затяжной кошмар. Наконец выбилась из сил и заснула под утро. А я вообще не спал. Утром позвонил научному руководителю, попросил перенести встречу.

Виталий прервал свой рассказ и с силой потер лоб ладонями.

– И больше вы этого бомжа не видели? – спросила я.

– Я – нет. Но Алена рассказывала, что видела его еще два раза. И каждый раз повторялась истерика. – Виталий нахмурился. – Он пугал Алену, говорил, что на месте, где построили наш дом, когда-то погибло много людей. Мол, это страшное место пропитано их страданиями, и теперь нас не ждет ничего хорошего. Но хуже всего, что вскоре я и правда заболел. Старик будто накаркал.

– У вас было воспаление легких? – уточнила я.

Прежде чем ответить, Виталий немного помолчал.

– Да, я попал в больницу. Провалялся там пару недель. Алена прибегала каждый день, иногда по два раза. Ее все медсестры знали в лицо.

– Кстати, о медсестре, – спохватилась я. – Вы не могли бы дать мне ее контакты?

Виталий, даже не спросив, зачем мне это нужно, продиктовал мне номер Алины Федотовой.

– Она работает в поликлинике на Набережной, – пояснил он. – Здесь совсем рядом. Я теперь там наблюдаюсь. После пневмонии.

Я заметила, что, делая это уточнение, Виталий запнулся. Казалось, ему было неприятно распространяться о своем здоровье. Что ж, его можно понять.

– Скажите, – спросила я напоследок, – а своей матери Алена рассказывала об этих встречах с бомжом?

Виталий покачал головой:

– Нет, насколько мне известно. Эвелина Николаевна – законченная материалистка, и Алена прекрасно об этом знала. Так что все откровения о тяжелой энергетике доставались исключительно мне. В конце концов я согласился, что нам лучше поменять жилье. Ведь жить в атмосфере постоянных истерик становилось невыносимо. Мы начали подыскивать варианты, а потом стало слишком поздно…

– А вы сами не сообщали об этих случаях Эвелине Николаевне уже после смерти Алены?

– Нет. – Виталий печально посмотрел на меня. – Эвелина Николаевна и без того почернела от горя. Она только выглядит железной и несгибаемой, а так… Вы даже не представляете, какая она добрая. Я просто не хотел причинять ей лишнюю боль, да и зачем? Что бы это изменило?

– Возможно, вы правы, – согласилась я. – Эвелина Николаевна еще упоминала о подруге Алены Карине. Насколько я поняла, Карина не нравилась вашей теще. Что вы можете о ней сказать?

На лице Виталия появилось неприязненное выражение.

– Что о ней скажешь? Неприятная особа. Я старался не бывать дома, когда Карина приходила в гости.

– Но почему?

– Да какая-то она… двуличная, что ли. Во всем искала выгоду, даже в дружбе с Аленой. Завидовала, ясное дело. На свадьбе не была, хотя мы приглашали. Сослалась на неотложные дела с разводом. Ее саму как раз муж бросил.

– Ну, это вполне уважительная причина.

– Вы думаете? – усмехнулся Виталий. – Она с утра до ночи разводом занималась? Свадебный ужин был вечером, очень скромный, как мы и хотели с Аленой. Карина вполне могла бы прийти, но нет! Ей же тошно смотреть, когда у других все хорошо. Мелочная, завистливая особа. На похороны она, кстати, тоже не пришла.

– У вас есть ее телефон? Мне необходимо пообщаться с этой, как вы говорите, особой, но у Эвелины Николаевны не оказалось ее контактов. Она, похоже, тоже недолюбливала Карину.

– Неудивительно, – отозвался Виталий, занятый поисками телефона. Тот оказался в широкой тумбе темного дерева под телевизором.

– Телефон Алены, – пояснил он. – Продолжаю заряжать по привычке. Сама Алена всегда забывала…

Я записала телефон Карины, фамилия которой оказалась Викентьева.

– А как у вас обстояли дела в университете? – поинтересовалась я.

– Да никак, – пожал плечами Виталий. – То есть как обычно, без каких-либо эксцессов. Сама Алена была довольно замкнутой, самодостаточной, хотя и очень отзывчивой. В помощи никому не отказывала, деньги в долг давала, и ей не всегда возвращали. Пользовались, в общем, ее добротой.

– Ну, а вы?

– А что я? В группу Алены я пришел позже, кроме меня там еще пара парней была, сейчас они оба тоже в аспирантуре. Общаемся постольку-поскольку.

Виталий довольно равнодушно отзывался о своей вузовской деятельности, но я все же решила, что побывать в университете будет не лишним. Осталось лишь уточнить сведения о Виолетте.

– С Виолеттой мы дружили втроем. – Виталий почти слово в слово повторил то, что я уже знала от самой Вольтарской. – Познакомились на выставке, начали общаться. Она очень интересный человек. Приятная в общении, всегда поддержит. Куда лучше Карины в качестве подруги для Алены. Вот ее мы всегда принимали с удовольствием.

– Она и сейчас продолжает с вами общаться?

Виталий кивнул:

– Да, привозила мне лекарства. Даже суп куриный приготовила, котлеты… Я первое время после похорон совсем было расклеился. Виолетта очень поддержала.

Узнав все, что мне было нужно, я попрощалась с Виталием, пожелав ему скорейшего выздоровления, и направилась к машине, на ходу обдумывая план дальнейших действий.

Глава 2

Я возвращалась от Виталия, погруженная в глубокие раздумья. Казалось бы, я получила более чем достаточно информации, подтверждающей версию самоубийства. Можно прямо сейчас позвонить Вольтарской и представить ей полный отчет об обстоятельствах гибели ее дочери. Однако что-то подсказывало мне, что здесь все не так просто, и если я всерьез возьмусь за это расследование, меня ждет немало сюрпризов.

Немного поразмыслив, я решила начать с медсестры Алины. Мне все не давал покоя ее фривольный тон, когда она желала своему пациенту поскорее выздороветь. «Ты мне еще пригодишься!» Довольно двусмысленная фразочка. Хотя она могла и вовсе ничего не означать, просто естественная манера общения легкомысленной и недалекой девушки. Но побеседовать с Алиной все-таки нужно.

Я решила, что предъявлять удостоверение частного детектива в данном случае будет не очень умно. Если за Алиной есть какой-то грешок, она вполне может отказаться от общения со мной, имеет право. Или сослаться на врачебную тайну. А меня в первую очередь интересовало состояние здоровья Виталия. Насколько я поняла, с того времени, как он переболел пневмонией, прошло что-то около двух месяцев. Да, болезнь достаточно серьезная, но за это время молодой организм давно бы восстановился. Виталий же выглядел так, что невольно приходила на ум метафора «краше в гроб кладут».

Чтобы основательно подготовиться к встрече, я решила навестить свою давнюю знакомую Светлану, которая работала стилистом в салоне красоты. Туда я и порулила, по пути обдумывая имидж для предстоящей беседы с медсестрой.

Когда я припарковалась возле салона, где трудилась Светлана, у меня уже был готов образ сострадательной тетушки, которая, узнав о трагедии в семье племянника, бросилась к нему на помощь. Именно это я и изложила Светлане, когда она в присущей ей циничной манере поинтересовалась:

– Кого делать будем?

Освободив мои стянутые в хвост волосы от тугой резинки, она гневно сообщила, что этому аксессуару место в мусорном ведре. Я покаянно кивнула, в который раз пообещав раз и навсегда прекратить использовать резинки для волос, а заодно и металлические заколки.

– Угу, – только и ответила Светлана, знавшая цену подобным обещаниям и уже уставшая спасать мои волосы от последствий варварского обращения. Питательные и восстанавливающие маски, бальзамы, витаминные курсы – к этим чудодейственным средствам я периодически прибегала под нажимом непреклонной Светланы, пророчившей мне раннее облысение.

– Итак, мы решили стать сердобольной тетушкой, я правильно тебя поняла? – уточнила Светлана, прядь за прядью аккуратно расчесывая мою шевелюру. Я кивнула. Для беседы с медсестрой Алиной я заготовила следующую легенду. Я действительно решила выдать себя за тетю Виталия, сестру его рано умершего отца. Увидев плачевное состояние племянника, тетя всполошилась и решила разузнать, что творится со здоровьем Виталика. Уж очень неважно он выглядит. Поскольку сам племянник не горит желанием распространяться на эту тему, тетушке приходится действовать окольными путями, исключительно в интересах самого Виталика.

– В общем, – заключила я, – сделай из меня благообразную даму средних лет из провинции.

– Да ты и есть из провинции! – хохотнула Светлана. – Ишь, строит тут из себя столичную штучку.

– Да, но… – попыталась я объяснить, что именно для меня сейчас важно.

– Ясно, – добродушно отмахнулась Светлана. – Совсем-совсем из провинции.

Она превосходно поняла, что именно я имею в виду, и принялась за дело.

– Так, волосы у нас светлые, это хорошо, – вполголоса бормотала она, нанося на уже вымытые и подсушенные пряди какое-то неведомое мне средство. – Добавим чуть-чуть искусственной седины, едва заметные нити…

Светлана разделила мои волосы на прямой пробор и гладко зачесала, прикрыв виски. Сзади она собрала волосы сначала в тугой жгут, а затем закрепила в виде низкого узла на затылке. Я внимательно смотрела на себя в зеркало. Сейчас у меня была точь-в-точь такая же прическа, как у замужних женщин из индийских фильмов. Между прочим, мне всегда нравился подобный стиль, и я отнюдь не считала его старомодным. Я даже не предполагала, что такая прическа вполне подходит мне самой. Вот только в отличие от индийских актрис мои волосы были не иссиня-черными, а очень приятного темно-русого оттенка. При этом, как и обещала Светлана, у самых висков я заметила несколько серебристых нитей. Как ни странно, это не делало меня старше, и я озадаченно рассматривала свое отражение.

– Это еще не все, – пообещала Светлана.

Закончив работу с прической, она занялась макияжем. Минут через двадцать я вновь посмотрела в зеркало и обнаружила там женщину лет сорока восьми с добрым и немного усталым выражением лица. Это действительно была уже не я! Чем-то отдаленно похожая на меня еще вполне молодая женщина, но уже умудренная жизненным опытом, научившаяся терпеть и прощать, но все же не растерявшая оптимизма и интереса к жизни, полная сил и нерастраченной энергии. Вот как в самых общих чертах я описала бы смотревшую на меня незнакомку. Вернее, не столько ее саму, сколько тот посыл, который нес весь ее облик.

– Света, ты гений! – заявила я, поднимаясь из кресла. – Каждый раз убеждаюсь.

– Убеждайся почаще! – с улыбкой посоветовала Светлана, довольная произведенным эффектом. – Расскажешь потом, как все прошло?

– Обязательно! – искренне пообещала я и поспешила к выходу. Мне ведь еще надо было заехать домой, чтобы дополнить образ подходящим туалетом.

Я уже мысленно прикинула, какие вещи в моем гардеробе придутся весьма кстати. Я извлекла из шкафа длинную темную юбку (была у меня и такая). Фасон не «бабушкин», и длина при моем росте вполне приемлемая. Скромно и достойно, то, что нужно. Так, далее берем прямой жакет темно-песочного цвета и под него – водолазку спокойного бежевого оттенка. Мне не доводилось сочетать эти вещи в одном комплекте, и теперь я с интересом рассматривала себя в высоком зеркале. Лук получился, прямо скажем, возрастной, хотя и не чрезмерно. Чтобы хоть немного освежить образ, я выбрала бордовые лодочки на невысоком каблуке и почти такого же цвета сумку среднего размера. Теперь я нравилась себе гораздо больше. Вид стал более современным и респектабельным. Но это и неплохо. Я ведь и не ставила перед собой цели выглядеть квохчущей старушенцией, теребящей хозяйственную сумку.

Мне вновь пришлось совершить путешествие в район Набережной, где располагалась клиника, в которой работала Алина. Оставив машину на стоянке неподалеку от высотки, я пешком направилась в поликлинику, расположенную на первом этаже длинной панельной девятиэтажки.

В обычной муниципальной поликлинике было довольно много народу, и мне пришлось отстоять небольшую очередь, чтобы приобрести бахилы. Я уже призадумалась, не лучше ли будет созвониться с Алиной, чтобы назначить ей встречу, а то мне придется отсидеть еще очередь в процедурный кабинет. Но я все же отбросила эту мысль, побоявшись спугнуть Алину раньше времени.

К моему облегчению, никакой очереди в процедурную не оказалось. Я с притворной робостью заглянула в кабинет.

– Вы ко мне? – Девушка, писавшая что-то, сидя за узким белым столиком, подняла голову, и я, несмотря на белый халат и медицинскую шапочку, сразу узнала в ней давешнюю медсестру.

– Проходите, – с легким вздохом пригласила Алина в ответ на мой робкий кивок.

– Давайте направление, – потребовала она деловитым тоном, когда я уселась подле нее на стул.

– Алиночка, я к вам по другому вопросу, – проговорила я, устремив на девушку умоляющий взгляд. – По личному.

Тонкие крашеные брови Алины стремительно взлетели, и я поспешно продолжила:

– Видите ли, я родная тетя Виталика, Виталия Нерпина. Как только узнала, сразу приехала… – Я всхлипнула, сделав вид, что у меня сорвался голос.

Алина молча смотрела на меня, но я заметила в ее глазах что-то похожее на сочувствие. Я решила еще чуть-чуть надавить на жалость:

– Я как услышала об Аленушке, у меня в глазах потемнело! Мой брат, отец Виталика, еще когда умер, а я до сих пор оправиться не могу. А теперь вот сноха, молоденькая совсем, да что же за напасти на нашу семью!

– Вы знали Алену?

Я горестно покивала:

– Да, Виталик познакомил, когда они еще встречались. На свадьбу приехать не смогла, только по телефону поздравила. Бедная, горе-то какое! А теперь с Виталиком что-то неладное творится!

– А что же с ним случилось? – Алина явно встревожилась.

– Да в том-то и дело, что не говорит он мне ничего! Простыл, и точка! Но я-то вижу, что болен он чем-то, извелась уже вся. Я ведь когда последний раз с ним виделась, чуть больше года назад, он совсем другой был. Нормальный здоровый парень. А сейчас – кожа да кости!

Алина внимательно смотрела на меня, словно о чем-то раздумывая.

– А с матерью Виталика вы были знакомы?

Я состроила холодную физиономию:

– Да, хоть и не очень близко. Она ведь умерла пару лет назад, я приезжала помочь с похоронами, земля ей пухом. Болела тяжело…

– А вы знаете, чем она болела? – спросила вдруг Алина.

– Да вроде онкология…

Алина вздохнула и принялась вертеть в тонких пальцах, унизанных колечками, простой карандаш.

– Нет, у нее была не онкология, – сказала она наконец.

– Ну, не знаю. – Признаться, я была озадачена. – Общались мы с ней редко, а Виталик ничего не рассказывал. Да и я с расспросами не лезла, чтобы не расстраивать.

– Ну и зря не лезли, – с внезапной жесткостью осадила меня Алина. – Иначе вы бы знали, что мать Виталия умерла от рассеянного склероза. А недавно этот диагноз выявили и у Виталия.

Я замерла с выпученными глазами. Краешком сознания я отметила, что выражение глубокой растерянности было сейчас как нельзя кстати. Мне даже притворяться не пришлось – новость о серьезной болезни зятя Вольтарской действительно меня ошеломила. Но ведь моя клиентка ничего не упоминала о недуге своего зятя. Хотя о тяжелой болезни и смерти его матери она мне сообщила, правда, вскользь.

– Как же это могло случиться? – Я сокрушенно покачала головой.

– А чему тут удивляться – наследственность, – пожала плечами Алина. – Хотя далеко не всегда эта болезнь передается по наследству, но фактор риска никто не отменял. Не повезло Виталику. Врача просто насторожили его анализы, когда он заболел пневмонией. Врач оказался добросовестным, направил Виталика в профильную клинику, там все и подтвердилось. Теперь он проходит специальное лечение, поддерживающую терапию…

– А Алена знала о его болезни?

Прежде чем ответить, Алина некоторое время молча смотрела на меня, ее пристальный изучающий взгляд меня насторожил.

– Да, – ответила девушка неохотно. – Я как раз была у них дома, чтобы сделать Виталию очередной укол. Алена при мне перечитывала заключение врача, которое Виталику выдали в клинике. На ней просто лица не было. Все повторяла как в бреду: «Что же теперь будет?» да еще «Виталечка, мы справимся».

Я в очередной раз припомнила, как Алина, выходя из квартиры Нерпиных, игриво сообщила Виталию, что он ей еще пригодится. Пригодится в качестве кого? Богатого мужа? А что, вполне тривиальный сюжет. Молодая красивая медсестра втирается в доверие обеспеченного вдовца, страдающего неизлечимой болезнью. Постепенно приучает его к мысли, что он без нее пропадет, даже влюбляет его в себя и в конце концов выходит за него замуж. Вот только чтобы сделать его вдовцом, надо устранить его жену, не вызвав ничьих подозрений. На мгновение мне показалось, что сложилась четкая картина преступления, а преступник, вернее, преступница сидит прямо передо мной в белом халате и шапочке.

Алина собралась еще что-то сказать, но в этот момент зазвонил ее мобильник. Взглянув на экран, девушка посветлела лицом.

– Извините! – обратилась она ко мне и ответила на звонок: – Здравствуй, любимый! Как я рада, что ты позвонил!

Я принялась гадать, уж не Виталий ли это.

– Ой, Сережа, ты меня окончательно избалуешь! – продолжала между тем Алина нежным голоском. Нет, имя другое… Дальнейшие реплики носили все тот же нежный и игривый характер, и я перестала в них вслушиваться.

– Это звонил мой жених! – сообщила мне Алина, закончив разговор. Она буквально лучилась счастьем. – У нас скоро свадьба, на днях Сережа сделал мне предложение, подарил обручальное кольцо.

Девушка протянула руку, чтобы продемонстрировать кольцо. На ее безымянном пальце красовался золотой перстень с брильянтом внушительных размеров. Что ж, неплохо.

– Поздравляю, – искренне сказала я. – Ваш жених, видимо, обеспеченный человек?

– Да, у Сережи перспективный бизнес, но дело не в этом! – радостно воскликнула Алина. – Главное, мы безумно любим друг друга! Я раньше даже не представляла, что можно в кого-то так влюбиться! Он такой…

Видимо, девушку настолько переполняли позитивные эмоции, что она готова была кричать всем и каждому, что влюблена и скоро выходит замуж.

– Примите мои поздравления. – Я старалась, чтобы моя улыбка выглядела как можно сердечнее. В действительности же я слегка досадовала, что не подтвердилась, казалось бы, лежавшая на поверхности версия. В этот момент в кабинет заглянула пожилая женщина:

– К вам можно?

Я решила, что мне пора уходить, – Алине нужно возвращаться к своим обязанностям медсестры.

– Одну минуту. – Алина вновь обернулась ко мне. Видимо, звонок жениха настолько ее обрадовал, что она даже ко мне, незнакомой женщине, прониклась симпатией.

– Я только что закончила делать курс инъекций Виталику, – озабоченно сообщила она. – Теперь не смогу часто его навещать – график не позволяет. Так уж вы следите за его здоровьем, хорошо? А то он такой рассеянный…

Я смотрела в лицо девушки, но не могла прочесть в ее глазах ничего, кроме искренней озабоченности самочувствием Виталика.

– Я рада, что у него такая замечательная тетя, – сказала Алина, прощаясь со мной. – И не переживайте так сильно, и Виталика не пугайте. Люди с таким диагнозом часто живут очень долго. Надо только соблюдать все рекомендации врача и постоянно принимать препараты. Проходите!

Последнее восклицание относилось уже к ожидавшей за дверью пациентке.

Распрощавшись с Алиной, я поспешила к машине, стремясь поскорее оказаться у себя дома и смыть остатки былой красоты. Вернее, имидж добросердечной тетушки.

Стоя под душем и тщательно намыливая голову шампунем, я продолжала мысленно прокручивать разговор с медсестрой. Все-таки мой визит в поликлинику нельзя было назвать бесполезным, скорее наоборот. Я узнала важные подробности. Виталий Нерпин был серьезно болен, причем его заболевание требовало пожизненной терапии. Но главное, о заболевании своего мужа узнала Алена, хрупкая, немного наивная, подверженная мистическим страхам молодая женщина. Я вновь стала склоняться в пользу версии добровольного ухода Алены Нерпиной из жизни, без вмешательства третьих лиц.

Выбравшись из ванной, я поставила разогревать остаток пиццы в микроволновку, а заодно принялась варить крепкий кофе. Вдыхая кофейный аромат, я размышляла над тем, что со спокойной совестью могу сбросить со счетов двоих подозреваемых – лучащуюся счастьем Алину и самого Виталия. Как ни странно, до известия о его заболевании у меня все еще оставались серьезные сомнения на его счет. Супруг-альфонс (а как ни грустно это признать, Виталика хотя бы отчасти, но все же можно считать таковым), избавляющийся от мешавшей наслаждаться жизнью нелюбимой жены, – классика жанра. И моя обширная практика частного детектива лишь подтверждала реальность подобного предположения. К тому же никакой особой любви я в данном случае не увидела. Скорее уж раздражение и усталость молодого мужа от бесконечных истерик жены и прочих проявлений ее эксцентричной натуры.

И все же в данном случае у зятя богатой тещи не было мотива устранять супругу. Наоборот, Алена была его единственной гарантией качественного лечения при столь серьезном заболевании. Он ведь не мог заведомо знать, сохранит ли Вольтарская лояльность к своему зятю, который пусть косвенно, но имеет отношение к гибели ее единственной дочери. Вольтарская в любой момент может своей волей упразднить закрытое акционерное общество, ей же самой и созданное. И что тогда? На одной научной работе далеко не уедешь, да у Виталия и нет пока ученой степени.

Рассуждая таким образом, я не заметила, как расправилась с пиццей. За окном уже начали сгущаться сентябрьские сумерки, и я решила провести весь вечер дома, например, пересматривая свои любимые старые кинофильмы. Именно этим я и занялась, расположившись на софе перед экраном домашнего кинотеатра. Однако следя за развитием старомодного любовного сюжета, я постоянно ловила себя на мысли, что не перестаю думать, кто бы мог подтолкнуть Алену к роковому шагу. Или толкнуть в самом прямом смысле слова стоявшую у окна девушку. Это начинало всерьез меня напрягать. Чтобы положить конец подобной тенденции раздвоения сознания, я твердо пообещала себе начать завтрашний день с посещения университета, где учились Алена и Виталий. Отключив таким способом активность своей детективной сущности, я всецело погрузилась в созданный режиссером мир классической мелодрамы.

– Доброе утро, – вежливо, хотя и довольно сухо ответила на мое приветствие молодая женщина, сидевшая за столом в довольно скупо обставленном кабинете. В этом давно не знавшем ремонта помещении располагался научный отдел. Я не без труда разыскала этот самый кабинет, поплутав по обширной и довольно запутанной территории университетского городка.

– Чем могу помочь? – ободряюще спросила сотрудница научного отдела, поскольку я не спешила излагать свою просьбу. Я решила не выдавать себя за подругу или родственницу погибшей Алены Нерпиной, как собиралась вначале. Мне уже не раз приходилось сталкиваться с тем, что люди бывают более откровенны с сотрудником детективного агентства, чем со случайными людьми, порой задающими весьма странные вопросы. К частному детективу возможные свидетели подчас бывают более расположены, поскольку их в данном случае не пугает общение с представителями правоохранительных органов и в то же время у них появляется реальная возможность помочь изобличить преступника.

– Я бы хотела поговорить с научным руководителем Алены Нерпиной, – напрямик объявила я. В светло-карих глазах сотрудницы появилось настороженное выражение.

– Татьяна Иванова, частный детектив, – поспешила представиться я, продемонстрировав сотруднице свое удостоверение.

– Юлия, – охотно сообщила свое имя девушка. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Я опустилась на предложенный стул, и Юлия, с любопытством глядя на меня, продолжила:

– Никогда еще не приходилось общаться с частными детективами. Я даже не подозревала, что у нас в Тарасове существуют такие агентства. Тем более девушка – частный детектив…

Я улыбнулась, радуясь, что Юлия оказалась словоохотливой собеседницей. Иногда даже самый, казалось бы, малозначительный разговор может подкинуть важную ниточку, стоит потянуть, и начнет разматываться весь клубок.

– К сожалению, Валентина Аркадьевна, научный руководитель Алены… – Тут Юлия внезапно осеклась и, немного помолчав, добавила: – Бедная девочка! Да, так вот, она звонила, чтобы предупредить, что появится только после обеда. У нее сегодня неприсутственный день, она лишь подойдет часам к двум, чтобы встретиться с другим аспирантом. Но я могу дать вам ее телефон.

– Пожалуйста, если вам не трудно.

Юлия на небольшом листочке написала набор цифр и протянула мне. Я на всякий случай спрятала листок в сумочку, почти уверенная, что телефон мне не пригодится.

– Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь? – участливо поинтересовалась Юлия. – Я методист научного отдела, а в прошлом и позапрошлом году работала в деканате факультета культуры и искусств. Алена и ее муж Виталий (тогда еще будущий) как раз учились на выпускном курсе.

Что ж, на ловца и зверь бежит. Может, Юлия и впрямь подкинет ценную информацию.

– Очень хорошо, что вы упомянули о вашей работе со студентами, – ободряюще улыбнулась я. – Меня интересует, какая атмосфера царила у них на курсе. Я имею в виду взаимоотношения Алены и Виталия с остальными студентами на потоке.

– Что ж, – Юлия пожала плечами, – атмосфера самая обыкновенная, учебная. Специальность «культурология» в основном предпочитают девушки, так что на курсе был большой перекос, прекрасная половина явно преобладала. Ну, и Виталия Нерпина по этой причине встретили вполне благожелательно. А вот Алена…

Я насторожилась. Моя собеседница прервала свое повествование и ненадолго задумалась, в ее глазах появилось озабоченное выражение.

– Алену недолюбливали? – попыталась я вновь разговорить замкнувшуюся было собеседницу.

– Да не то чтобы недолюбливали. – Было заметно, что Юлия честно пытается подобрать наиболее соответствующее ситуации определение. – Просто, как бы вам сказать… По отношению к Алене сформировалось два лагеря. Одни считали ее наивной и бесхитростной, всегда готовой помочь. Если честно, я и сама всегда считала Алену именно такой. Она была хорошей доброй девушкой, но ей не хватало внутреннего стержня.

Юлия вновь задумалась, вертя в тонких пальцах карандаш.

– А другие? – Я попыталась скрыть нетерпеливые нотки.

– Ну, а другие – наоборот. Они считали Алену высокомерной, вы ведь знаете, кто ее мать?

Я кивнула. Еще бы мне не знать, кто моя клиентка.

– Ну вот, – продолжала Юлия, – поэтому Алену считали снобкой, недалекой бездарной студенткой, которая теперь учится в аспирантуре, да еще и на бюджете, благодаря связям матери. Многие откровенно завидовали. Алене ведь не было нужды подрабатывать, чтобы как-то прожить. А у нас двух девушек даже отчислили. Учеба в аспирантуре – это ведь серьезная нагрузка, и совмещать ее с работой очень непросто. А бросить работу – не на что жить. Замкнутый круг.

– Можно ведь перейти на заочную форму, – заметила я. Мне стало обидно за покойную Алену. Вот любят у нас обвинять в своих бедах всех и вся.

– На этой специальности нет заочной формы обучения, – возразила Юлия. – И потом не думайте, что это так легко. Заочно тоже приходится учиться, может, даже еще тяжелее – никто ведь с тобой не нянчится, а требования довольно высокие. И гарантий успешной защиты гораздо меньше. Многие так и остаются без ученой степени.

– Значит, подруг у Алены не было, – заключила я из всего услышанного.

– Нет, на курсе Алена ни с кем из девушек не дружила, – подтвердила Юлия.

– То есть с юношами отношения складывались куда лучше?

Юлия усмехнулась.

– Да там было не с кем строить отношения, я же вам говорила. В их группе с самого начала учились всего двое парней – Никита Костин и Андрей Велихов. Только на выпускном курсе появился Виталий Нерпин. Ее муж…

– А те два молодых человека – Никита и Андрей – тоже считали Алену высокомерной?

– Может, и считали, – в глазах Юлии появилось странное выражение, – но свое мнение держали при себе. Никита часто пользовался ее добротой. То денег у Алены перехватывал, то просил статью помочь написать – считай, за него.

– И Алена соглашалась?

– Как ни странно, да! – возмущенно ответила Юлия. – Он ведь умеет рассыпаться в комплиментах, когда ему надо. «Ах-ах, Аленушка, как хорошо ты разбираешься в проблеме! Ты ведь будущий нобелевский лауреат!» И Алена буквально таяла. А когда он получал готовую статью, то чуть в экстазе не катался. «Как тонко подмечено! Как умно, как талантливо! Спасибо, Алена! Вот что значит настоящий исследователь! Остальные тебе и в подметки не годятся!» И Алена, сияя от счастья, бросалась писать следующую статью. Поразительно заниженная самооценка! Какой уж тут снобизм… Еще и деньги у нее периодически перехватывал. «Со стипухи сразу отдам». Уж не знаю, отдавал ли.

Я просто не верила собственным ушам. Вот уж действительно, проблемы с самооценкой во всей красе. Непаханое поле для психологов.

– А тот, второй парень? – спросила я. – Кажется, Андрей?

– Да, Андрей Велихов, – со вздохом подтвердила Юлия. – Тут все гораздо хуже…

Куда уж хуже!

– Хоть Никита тот еще жук, но Велихов и ему даст сто очков вперед. – На лице Юлии промелькнуло брезгливое выражение.

– И что же он такого сделал?

– Он сразу смекнул, что к чему, и начал ухаживать за Аленой. Еще на предпоследнем курсе.

Вот оно что! Хорош будущий профессор! Пока девчонки соревновались в искусстве буллинга, Андрей Велихов энергично обустраивал светлое будущее. Свое, разумеется. Чтобы подтвердить свою догадку, я спросила Юлию напрямик:

– То есть он собирался сделать Алене предложение?

Та, не задумываясь, кивнула:

– Возможно, и сделал. Это мне неизвестно. Но то, что он рассматривал Алену как выгодную партию, – вне всякого сомнения.

– Почему вы так решили?

– Да он ей просто проходу не давал! – горячо заявила Юлия. – Постоянно куда-нибудь приглашал, провожал домой после лекций. Ну, кино, кафе, выставки – это обязательно. Они даже в университет вместе являлись. Видимо, он караулил ее возле дома, и вместе они шли на занятия. Он же ее буквально пас!

– Может, у них была связь? – предположила я, но Юлия с сомнением покачала головой:

– Нет, Алена была строгих правил и старомодного воспитания. Так что это крайне маловероятно.

Я и сама придерживалась того же мнения.

– И потом, – продолжала Юлия, – Андрей ведь очень хитрый. Он прекрасно понимал, что попыткой затащить Алену в постель он мог попросту ее отпугнуть. Да и не интересовала она его в этом качестве. Уж с кем спать, он всегда находил, так что… В общем, он все просчитал и решил, что гораздо выгоднее строить из себя благородного рыцаря.

– Без страха и упрека… – пробормотала я.

– Да уж! – иронично согласилась моя собеседница.

– И Алена не возражала против такого напора? – удивилась я. – Я имею в виду его стремление постоянно ее сопровождать?

– Ну… – Юлия неопределенно пожала плечами, – она, похоже, вообще была не из тех, кто способен кому-то возражать. Или не усматривала в этом ничего особенного. Считала их отношения чем-то вроде студенческой дружбы. Хотя я все же не права. Когда появился Виталий, она ведь дала Велихову от ворот поворот.

А ведь это дает мне вполне конкретного подозреваемого! И мотив очевиден – крушение планов на выгодную женитьбу и безбедную жизнь. Вот только почему Велихов ополчился на Алену, а не на Виталия, который увел у него из-под носа богатую невесту? Возможно, стечение обстоятельств. Предположим, Велихов заявился к Алене, когда она находилась в депрессии. В ответ на его упреки девушка наговорила самолюбивому парню массу неприятных вещей, он не сдержался и… Например, не рассчитав свои силы, Андрей ударил или сильно толкнул Алену, и девушка просто выпала из открытого окна. Поняв, что натворил, Велихов в ужасе выбежал из квартиры и, обретя самообладание, решил попросту молчать о произошедшем. Доподлинно установить это, конечно, не удастся. Это уже работа для экспертов, необходимо провести следственный эксперимент… Даже если Велихова удастся прижать, доказав, что он был в то утро в квартире Нерпиных (например, с помощью записи с камеры видеонаблюдения), он обязательно вывернется, сказав, что ушел до того, как Алена выбросилась из окна. Но ведь Вольтарская заявила, что ей нужно лишь имя преступника, значит, мне прямой резон поработать в этом направлении и попытаться надавить на Велихова, который, судя по всему, скользкий тип.

– И как воспринял Велихов известие о свадьбе Алены с Нерпиным? – Меня и правда интересовала реакция Андрея.

– Рвал и метал! – живо отозвалась Юлия. – На каждом углу кричал, что Виталий пришел на готовенькое, не упускал случая обозвать его альфонсом, саму Алену тоже обзывал разными неприятными словами. Ну, вы понимаете. Правда, не в лицо, а так, в компании однокурсников или шипел ей вслед. Но она, похоже, этого даже не замечала.

– А как к этому отнеслись остальные студенты? Я имею в виду девушек, их же большинство?

– Я думаю, равнодушно, – уверенно ответила Юлия. – Кроме самой Алены Виталий Нерпин никого не зацепил, особого интереса девушки к нему не проявляли и в качестве жениха не рассматривали. Но вот Андрей подбивал всех устроить сладкой парочке бойкот.

– Что за детский сад! – невольно вырвалось у меня.

– Вот и я о том же, – улыбнулась Юлия.

– И что, однокурсницы подхватили его инициативу?

– Да нет, конечно! – отмахнулась моя собеседница. – Все ведь все понимали. И потом, кому нужно специально портить отношения с Аленой? К ней ведь тогда ни с чем не обратишься – ни деньжат стрельнуть, ни с рефератом попросить помочь.

– Я думала, сейчас рефераты все поголовно скачивают, – искренне удивилась я. – Как и курсовые.

– Не скажите! – покачала головой Юлия. – У нас с этим строго. Преподавателей на мякине не проведешь. Моментально раскусят и к зачету не допустят. Нарочно будут гонять, пока хитрюга три таких реферата самостоятельно не напишет. Специалистов у нас готовят очень жестко. Но оно того стоит.

– А сами Алена и Виталий как восприняли все эти пересуды, которые возникли с подачи Андрея? Ведь какие-то слухи до них наверняка доходили?

– Доходили, не без этого, – согласилась Юлия. – Но они все равно поженились. И молодцы! Ни зависти, ни сплетен, ни злобы – ничего не побоялись! И правильно сделали! – задорно закончила молодая сотрудница. Но тотчас же веселый блеск в ее глазах сменился грустью. –   Я ведь даже забыла, что Алены больше нет. Чему уж теперь радоваться…

Юлия, видимо, была девушкой с добрым легким характером. Неудивительно, что студенты ей доверяли.

– Скажите, а нет ли у вас фотографии этого самого Велихова? – Я решила на всякий случай разжиться фото предполагаемого злоумышленника.

– Так… – Юлия на секунду задумалась, затем, встав из-за стола, направилась к шкафу у окна. – Где-то должна быть. Только не его персональный портрет, а с девочками из их группы.

Она перелистывала страницы в папках со скоросшивателями и наконец обернулась ко мне с торжествующим видом.

– Вот, нашла! Это они во дворе перед нашим корпусом, как раз после защиты диплома.

Я взяла из рук Юлии фотографию и внимательно всмотрелась в лицо парня, стоявшего в окружении нескольких весело улыбавшихся девушек. Несмотря на кривую ухмылку, лицо Андрея Велихова оказалось довольно приятным. Правильные черты, густая копна темно-русых волнистых волос надо лбом, слегка прищуренные светлые глаза. Муж покойной Алены внешне явно проигрывал своему бывшему однокурснику. И сопернику. Поблагодарив Юлию, я спрятала фотографию в сумочку.

– Спасибо, – сказала я, поднимаясь. – Вы мне очень помогли, если еще что-нибудь вспомните, позвоните по этому номеру.

Я положила на стол свою визитку.

– Хорошо, – ответила девушка, с любопытством рассматривая визитку.

– Да! – спохватилась я. – Мне все же хотелось бы побеседовать и с тем, другим однокурсником. Кажется, Никита…

– Никита Костин, – подсказала Юлия. – Вы как раз вовремя – у него сейчас встреча с научным руководителем. Надеюсь, еще не ушел. В конце коридора увидите дверь с табличкой «Малый конференц-зал». Там обычно эти встречи и проходят. Для конференций этот зал действительно маловат.

– А Велихов? – спросила я, рассчитывая узнать, как мне поскорее увидеть главного подозреваемого.

– Об этом лучше узнать у Валентины Аркадьевны. Она теперь у Велихова научный руководитель. Правда, она его не очень жалует, – неодобрительно заметила Юлия. Я поняла, что этот негатив относится к самому Велихову, а не к его научному руководителю.

Я еще раз поблагодарила Юлию и, тепло попрощавшись с приятной сотрудницей научного отдела, поспешила на поиски Никиты Костина.

Я едва успела дойти до того самого конференц-зала, как дверь распахнулась, и в коридоре появился высокий молодой человек в темно-синих джинсах и светлой рубашке навыпуск. Он так стремительно пошагал к выходу размашистой, несколько развязной походкой, что я едва успела нагнать его в холле корпуса.

– Никита Костин?

– Да. – Молодой человек остановился и с любопытством оглядел меня с головы до ног веселыми темно-карими глазами. Судя по выражению его лица, мои ноги произвели на него приятное впечатление. Я ответила ему тем же, то есть столь же бесцеремонным изучающим взглядом. Что ж, вполне симпатичный, даже красивый молодой человек лет двадцати трех, хотя и не в моем вкусе. Хорошо сложен, аккуратно подстриженные темные волосы, красиво изогнутые брови. Чем-то напоминает молодого Брэда Питта, правда, в затемненном варианте. Странно, Алена до самого выпускного курса училась с такими красавчиками, а вышла за невзрачного болезненного Виталика. Словно специально дожидалась, когда он появится на ее горизонте.

– Вы учились в одной группе с Аленой Нерпиной? – с ходу начала я.

– Ну да, а что? – Костин не выказал ни малейших признаков тревоги, по-прежнему глядя на меня с веселым любопытством.

– Я частный детектив Татьяна Иванова, – сообщила я второй раз за сегодняшний день. – Вы сможете уделить мне минуту-другую?

Это я, конечно, хватила. За пару минут я бы вряд ли узнала что-нибудь стоящее. Но сейчас мне было важно убедить Костина, что я его надолго не задержу. Впрочем, он и не упирался, видимо, не усматривая ничего предосудительного в простой беседе с частным детективом. Это был не очень хороший знак, говоривший о том, что Никита Костин чист как стеклышко. Люди, которым было что скрывать, в таких случаях обычно начинали нервничать, и во мне просыпался настоящий охотничий азарт. Но это явно не тот случай.

– Где мы можем поговорить?

– Да хоть во дворе, на скамейке, – беспечно предложил Никита. – Сейчас мало народу, лекций почти ни у кого нет.

Мы вышли во двор университетского корпуса и направились к ближайшей скамейке. Сентябрьский день разгорался, установилось настоящее теплое бабье лето, поэтому тенек от желтеющих кленов пришелся весьма кстати.

Усевшись на скамейке, Никита с довольной физиономией прищурился на солнце и сладко потянулся.

– Эх, хорошо! – Похоже, парня совсем не интересовала тема предстоящей беседы. А может, он просто радовался, что закончился нудный разговор с научным руководителем, а впереди был теплый ясный денек, который можно провести как угодно. Я опустилась рядом с ним на краешек скамейки.

– Вы встречались с Аленой?

Костин удивленно посмотрел на меня:

– Нет, с чего вы взяли? Так, заходили пару раз в кафе. А вообще она мне с учебой помогала, давала списывать, ну и так, по мелочи…

– Деньги давала в долг, – подсказала я.

Никита с усмешкой покосился на меня.

– А как случилось, что она переметнулась к Андрею Велихову? – Я намеренно резко изменила тактику. – Вы ей разонравились?

– Много же вы нарыли… – Костин внимательно посмотрел на меня. Усмешки в его глазах как не бывало. –   Ладно. – Он хлопнул ладонью по колену и обернулся ко мне всем корпусом. – У нас с Андрюхой был договор.

– Договор? – удивилась я. – Какой договор?

– Ну, в общем… Велихов, как вот вы, подумал, что мы с Аленой встречаемся. Ну и подкатил ко мне, чтобы я, дескать, Аленку ему уступил.

– Интересно, это как? У нас что, Средневековье?

– Да мне и самому стало любопытно. Я предложил ему вместе пойти в бар, заказали мы там всякого разного… Он и разболтался. Сказал, что Аленка вся такая скромница, никто на нее особо не западал. Кроме меня, конечно, как он воображал.

Никита хохотнул.

– Ну а я быстро сообразил, что к чему. Знаете, кто у Аленки мамашка?

Да знаю я, знаю! Что ж вас всех заклинило?!

– И что?

– Ясное же дело, на приданое зарится. Ну, я в отказ весь из себя, мол, место занято, ищи другую поляну. А сам смотрю, что из этого выйдет.

– А ты сам не думал о том, чтобы жениться на Алене?

Костин решительно покачал головой:

– Нет, мне-то зачем? Я жениться не собираюсь и не соберусь ближайшие лет двадцать. А сама Аленка… Она, конечно, девчонка была хорошая. Но как женщина совершенно мне не нравилась. Мне нравятся такие, как вы. Аленка была вся такая…

Никита втянул щеки, закатив при этом глаза, и изобразил томный задумчивый вид.

Я внутренне заклокотала. Что ж, я очень рада, что мои внешние данные оценили столь высоко. Но ведь девушка только что умерла, нашел время ерничать! Я старалась сохранять хладнокровие, но, видимо, мои эмоции все же не укрылись от проницательного собеседника.

– Да ладно вам, я же все понимаю, – примирительно произнес Никита. – Алену правда очень жаль. Вообще жаль, что все так вышло. Но что поделать, жизнь продолжается.

– И о чем же вы договорились с Велиховым? – спросила я бесстрастным тоном.

– В общем, никаких планов я насчет Алены не строил. Но Андрюхе об этом ни гу-гу. Жду, что дальше будет. А он мне вдруг и предлагает. Давай, говорит, ты от Алены отстанешь раз и навсегда. Никаких киношек-кафешек, конфет-букетов. В общем, все. А я, говорит, тебе за это каждый месяц – половину стипендии.

Я в недоумении уставилась на Никиту:

– То есть он предложил тебе плату за то, чтобы ты перестал встречаться с Аленой? Он ведь был уверен, что у вас все серьезно?

– Ну да! – кивнул Костин. – Я прекращаю роман с Аленой, а он мне полстипендии каждый месяц в день получки! – Никита весело рассмеялся. –   Я даже тогда подумал, потребуй я всю стипендию, он бы сразу согласился. Ну уж ладно, я же добрый!

– Но ведь ты продолжал стрелять у Алены деньги, и статьи она за тебя писала? – удивилась я.

– Да, все так и было, – подтвердил Никита. – Против этого Велихов ничего не имел. Но – строго в университетских стенах и только по учебе. Вне университета никакого общения быть не должно.

– И как долго это продолжалось? – Теперь я гораздо лучше понимала, почему Велихов так обозлился. Это уже прямые убытки!

– Да почти весь предпоследний курс, – спокойно отозвался Никита. – А потом появился этот Нерпин, и Алена сразу переметнулась к нему. А об Андрюхе и думать забыла.

– А сам Велихов что-нибудь предпринял, чтобы вернуть Алену? – продолжала выпытывать я.

– Ну да, предпринимал, а как же, – с готовностью подтвердил Никита. – Пару раз к этому Нерпину чуть ли не с кулаками полез. Мол, моя девушка, то да се…

– И Нерпин не испугался?

Никита с удивленной гримасой покачал головой. Казалось, его самого удивляло, что Виталий способен за себя постоять.

– Раз, помню, в коридоре подкараулил Нерпина, когда тот на какие-то дополнительные курсы приходил. Ну и попер на него такой, грудь колесом, весь на понтах. Я, говорит, тебя сейчас по стенке размажу. Еще раз к моей Алене сунешься, тебя вообще не найдут. Пугал, в общем, какими-то связями своими.

– И что Виталий? – с любопытством спросила я. Мне и правда интересно было узнать, как зять моей клиентки повел себя в такой ситуации.

– А ничего, – заявил Никита. – Он ведь на голову выше Андрюхи. Положил руку ему на плечо, в сторону его отодвинул и пошел себе дальше.

– А Велихов?

– А что Велихов? – пожал плечами Никита. – Посмотрел ему вслед, пробурчал что-то себе под нос, ну и все. О, кстати, потом такая хохма была!

Никита внезапно рассмеялся.

– Что за хохма? – насторожилась я.

– Короче, вот-вот должен был начаться семинар, – оживленно заговорил Никита. – Мы расселись, уткнулись в свои конспекты, ждем препода. Вдруг в аудиторию вваливается Велихов с огромным букетом роз. И прямо к столу Алены. Бух на одно колено и протягивает ей розы. Ну, мы все такие – опа! Ждем, что дальше будет. А Аленка вся прямо зарделась, из-за стола поднялась и говорит: «Спасибо тебе, Андрюша! А как ты узнал? Мы же никому не говорили». Оказывается, они с Виталькой решили пожениться, только никому в группе не сказали. И она подумала, что Велихов решил ее так поздравить. А Велихов-то в тот день решил пойти ва-банк и сделать Аленке предложение! Даже букетом разжился. Представляете, какой облом!

Да уж, представляю. Яснее некуда.

– И что же Андрей?

– У-у-у! – помотал головой Никита. – Он, как уразумел, в чем дело, букет на стол швырнул и из кабинета пулей вылетел. Дверью хлобысть! И больше в тот день не появлялся. Ему потом прогулы выставили, отчетами замучили. Но, похоже, в тот раз его не это волновало. – Костин озабоченно почесал в затылке. –   Ну, и накрылись мои полторы стипендии. Только одна осталась.

«Тебе и одной не за что платить», – зло подумала я.

– Ну что? – Костин посмотрел на меня, слегка прищурившись. – Достаточно я вам разболтал?

– Да, спасибо большое, – сдержанно поблагодарила я.

– Ну, тогда я пошел? – Он вопросительно посмотрел на меня.

– Да-да, конечно, – спохватилась я. – Извини, если задержала.

– Да ничего… – Он задумчиво посмотрел на меня. – А то, может, вместе сходим куда-нибудь? В кафешке посидим или в кино? Я приглашаю.

Я усмехнулась:

– Ну что ты! У меня ведь денег не стрельнешь, да и в научных статьях я не сильна.

– Да нет, – протянул он. – К вам не за этим.

– И не за этим тоже не ко мне, – отрезала я.

– Ну ладно. Нет так нет. – Он разочарованно пожал плечами. – Тогда я пошел.

– Всего доброго, – вежливо попрощалась я.

Я задумчиво смотрела вслед Костину, наблюдая, как он удаляется своей размашистой походкой, закинув на плечо студенческий рюкзак. Я, конечно, не была наивной ромашкой и никогда не идеализировала мужчин, но все же то, что я услышала за последний час, было уже за гранью. Осадочек остался, да еще какой.

Глава 3

Вспомнив о приглашении посидеть в кафешке, я осознала, что с самого утра ничего не ела. Надо бы разузнать, есть ли поблизости приличное кафе. К приличным я отношу практически любые заведения общественного питания, в которых сносно готовят кофе. Существовать несколько часов кряду без этого напитка всегда было для меня сродни подвигу.

Выйдя за пределы университетского городка, я отправилась на поиски и вскоре оказалась перед дверью кафе с говорящим названием «Веселый студент». То ли близость университета навеяла владельцам идею названия кафе, то ли это был своеобразный намек на низкие цены… Как бы там ни было, обстановка в кафе оказалась уютной, хотя и довольно скромной.

В кафе действовала система самообслуживания, поэтому я быстро определилась с меню, выбрав сырный салат и рыбу с овощами. Все это я поставила на поднос, пока мне готовили эспрессо. В том, что готовят его здесь превосходно, я убедилась, едва переступив порог кафе. Аромат свежемолотых зерен ни с чем не спутаешь.

Расположившись за одним из свободных столиков, которых в зале сейчас было более половины, я приступила к трапезе. Простые и сытные блюда оказались к тому же довольно вкусными, что быстро подняло мне настроение. Отпив немного кофе, я от нечего делать принялась рассматривать зал и его посетителей и внезапно замерла, держа на весу чашку с эспрессо. Буквально через два столика лицом ко мне сидел Виталий Нерпин, увлеченно беседовавший со своей спутницей. Они расположились лицом друг к другу, поэтому женщину я видела только со спины. Стрижка каре примерно до плеч на прямых рыжевато-русых волосах, темно-коричневый приталенный жакет. Судя по довольно узкой линии спины, дама не была толстушкой, вот и все, что мне для начала удалось выяснить. Виталий не обращал на меня никакого внимания. Пожалуй, вряд ли он бы меня узнал, но я все же решила подстраховаться и, поскорее допив эспрессо, поспешила покинуть кафе.

Я аккуратно миновала столик, за которым расположилась интересовавшая меня парочка. Ни Виталий, ни его дама не обратили на меня ни малейшего внимания, продолжая вполголоса о чем-то беседовать. Мне же удалось рассмотреть, что женщине навскидку около тридцати лет, может, чуть меньше, и что у нее приятное, хотя и ничем не примечательное лицо. И еще я заметила, Виталий очень неважно выглядит. Возможно, даже хуже, чем когда мы с ним беседовали у него дома.

Конечно, я не собиралась упускать шанс, чтобы разузнать, с кем встречается Виталий, едва успевший похоронить жену. Я решила выжидать неподалеку от кафе, рассчитывая, что это не займет много времени. Мои ожидания оправдались – вскоре парочка вышла из кафе. Виталий со своей спутницей направились на троллейбусную остановку, оживленно переговариваясь. Я шла за ними в некотором отдалении. Убедившись, что пара собирается ждать троллейбус, идущий в сторону Мостовой площади, я поспешила к своей машине. Мостовая площадь – конечная остановка маршрута троллейбуса, как раз на границе с Набережной. Оттуда несколько минут ходьбы до дома Нерпиных. Теперь у меня не было никаких сомнений, что парочка направляется к Виталию домой.

Я без колебаний поехала к дому Виталия, решив дождаться, когда он вместе со своей знакомой появится во дворе высотки. Кроме того, я собиралась еще кое-что выяснить.

Припарковавшись так, чтобы мне был виден вход в подъезд, я вышла из машины. По моим подсчетам, у меня было примерно полчаса, прежде чем интересующая меня парочка появится во дворе. За это время я успею проверить свои подозрения.

Возле подъезда стояла пожилая, скромно одетая женщина с хозяйственной сумкой. Судя по всему, дама только что пришла из магазина с покупками и теперь решила подышать свежим воздухом, прежде чем ей придется вернуться к неизбежным домашним хлопотам. Женщина выглядела спокойной и приветливой, казалось, она просто наслаждается погожим осенним деньком, одним из тех, когда летнее пекло окончательно отступило, а на его место еще не пришли пронизывающие холода и промозглая сырость. Я без колебаний направилась прямо к ней.

– Здравствуйте. – Я напустила на себя печальный вид и вздохнула. Женщина с любопытством посмотрела на меня и кивнула.

– Извините, я заходила к мужу своей подруги, – с деланой робостью начала я. – Только что-то его долго нет, а мне уже пора. Может, вы слышали, здесь недавно девушка погибла, Алена?

– А-а-а, – протянула женщина и сочувственно посмотрела на меня. – Да как же! Ужас-то какой! Я в тот раз к себе ездила, вернулась на другой день, мне соседи и рассказали. Я ведь тут у дочки с зятем живу, а дом у меня в поселке. Они меня к себе и перетащили. «Как ты, мама, там одна будешь…» Сейчас молодые не хотят с родителями жить, а мои – наоборот. А зять у меня золотой.

Я уже начала волноваться, что Виталий вернется прежде, чем закончится этот поток откровений о семейной жизни счастливицы. Поэтому я, не забывая понимающе кивать, при первой же возможности вставила более-менее подходящую реплику:

– Я ведь пару лет назад уехала учиться за границу, с Аленой мы только переписывались. Я даже с ее мужем познакомиться не успела. И тут такой ужас… Мне как друзья сообщили, я сразу помчалась в Тарасов. Жаль, на похороны не успела.

Женщина сочувственно покачала головой, и я вынула из сумочки фотографию Андрея Велихова.

– Вот, посмотрите, пожалуйста, это не ее муж? Она раньше встречалась с этим парнем.

Конечно, строго говоря, моя уловка не выдерживала никакой критики. Если мы были такими уж близкими подругами с Аленой, вряд ли она не прислала бы мне фотографию своего мужа и не сообщила бы, как его зовут. Но я положилась на удачу, а заодно и на то, что моя собеседница окажется не особо въедливой. Она была явно ко мне расположена и вряд ли стала бы подозревать во мне злоумышленницу.

Женщина взяла фото и внимательно в него всмотрелась, как можно ближе поднеся к явно близоруким глазам. Посмотрев на него секунды три, она энергично закивала:

– Видела я здесь этого парня, видела! Но только это не ее муж. Тот другой. А этот приходил, я его видела, заходил он в подъезд. А однажды выскочил как ошпаренный.

Именно на такой эффект я и рассчитывала. Велихов, судя по всему, был довольно фотогеничным и запоминающимся. Все, что мне было нужно, – это узнать, приходил ли Велихов в дом Нерпиных. Меня охватило радостное возбуждение – неужели я напала на след преступника? Теперь моя задача – как можно скорее встретиться с самим Велиховым и прижать его так, чтобы у него не было ни малейшего шанса вывернуться. Может быть, даже удастся привлечь его к ответственности за совершенное преступление, вопреки пожеланиям Вольтарской.

Скрыв свои переживания от разговорчивой собеседницы, я разочарованно вздохнула:

– Жаль, что это не он. Я ведь даже не знаю, где ее похоронили. Думала, сходим вместе с мужем Алены на кладбище…

– А ты бы к матери ее съездила, – участливо подсказала женщина.

– Да не дозвонилась я до нее, – посетовала я. – Я ведь только сегодня утром прилетела.

– А-а-а, – вновь понимающе протянула женщина. – Ну ничего, еще найдешь всех, и родню, и знакомых. Помянуть, конечно, надо. Эх, жаль! Молодая девчонка, что ж творится-то…

– Ну, извините, что задержала, – сказала я, убирая в сумочку фотографию. – Попробую еще к ее маме на работу заехать.

– А, ну езжай, – кивнула женщина. – Да и я побегу, мне еще готовить надо. Мои-то голодные вернутся!

И она поспешно скрылась в подъезде. Я вернулась в машину и в ожидании объекта наблюдения извлекла заветный бархатный мешочек. У меня на ладони оказались три двенадцатигранника, к которым я неизменно обращалась, если вопрос казался мне неразрешимым. Ну, или неподвластным простой человеческой логике. Подбросив кости, я получила следующее предсказание: «7+36+17 – Пока вы медлите, будущие удачи могут пострадать, а тайные замыслы врагов возмужают».

В этот момент я заметила, что Виталий со своей спутницей направляются к подъезду. Дождавшись, когда за ними захлопнется входная дверь, я решила выждать примерно с четверть часа и только потом подняться в квартиру.

Заодно у меня будет время, чтобы немного поразмыслить над полученным предсказанием. В чем же я допускаю промедление, если верить моим верным помощникам? Пока я сижу тут и выжидаю, когда появится безутешный вдовец, преступник попросту ускользнет у меня из-под носа. Мне надо как можно скорее выйти с ним на контакт, вот о чем предупреждают кости. Я извлекла из сумочки бумажку с номером телефона научного руководителя Велихова.

– Слушаю вас. – Я с удивлением вслушивалась в довольно молодой бесстрастный женский голос. Я ведь была уверена, что научный руководитель Велихова – пожилая дама, маститый ученый, профессор.

– Валентина Аркадьевна? – на всякий случай уточнила я.

– Нет, это ее секретарь, – возразила девушка. – Чем могу помочь?

– Извините, вас беспокоит методист научного отдела, – с ходу начала я врать. – Я выверяю график встреч аспирантов с научными руководителями и хотела бы уточнить, на какое время у Валентины Аркадьевны назначена встреча с Андреем Велиховым. Здесь возникли разночтения…

– Минуточку, – отозвалась секретарь деловитым тоном. – С Велиховым встреча назначена на завтра на одиннадцать утра.

– Большое вам спасибо. – Я и в самом деле испытывала благодарность к сотруднице, которая без лишних слов предоставила мне необходимую информацию.

Выждав еще немного, я направилась в подъезд высотки. Поднявшись на лифте, я оказалась у двери уже знакомой мне квартиры. На мой звонок довольно долго не открывали, я вновь протянула руку к звонку, но тут дверь осторожно открылась.

– Вы к кому? – удивленно спросила девушка, глядя на меня немного испуганными светло-серыми глазами.

– Добрый день. Я к Виталию Нерпину, – спокойно сообщила я, показав девушке свое удостоверение. – Он дома? – спросила я, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

Девушка в нерешительности замялась, затем шире отворила дверь, пропуская меня в квартиру.

– Да, дома. Проходите, пожалуйста.

– Татьяна, – представилась я, протянув девушке руку.

– Виолетта. – Девушка пожала мою руку тонкими сильными пальцами.

Виолетта, что-то знакомое… Ах да! Вольтарская упоминала о какой-то Виолетте, когда перечисляла знакомых Алены. Помнится, я даже приняла за нее медсестру, с которой столкнулась возле этой же самой двери в прошлый раз. У меня даже есть ее телефон, но позвонить по нему пока не довелось. Может, и к лучшему. Сейчас я явно застала Виолетту врасплох, и она попросту не успела подготовиться к беседе с частным детективом.

– Давайте пройдем на кухню, – предложила Виолетта. – У меня совсем немного времени, но я могу угостить вас чашкой чая.

– А почему бы нам всем вместе не побеседовать в гостиной? – наивно поинтересовалась я. – Или Виталий настолько занят, что не сможет уделить мне четверти часа?

– Да нет. – Виолетта все еще была в нерешительности. – Просто мы недавно вернулись с ним с прогулки… Хорошо, пойдемте в гостиную.

Я прошла в комнату вслед за девушкой, надеясь застать там Виталия, однако, к моему искреннему удивлению, его там не оказалось.

– Он решил прилечь, – пояснила Виолетта и указала на закрытую дверь спальни. – Должно быть, уже заснул. Но если хотите, я могу его разбудить, хотя…

– Нет-нет, – поспешно возразила я, – не будите его. Пусть отдыхает.

Я пребывала в искреннем недоумении. В прошлый мой визит Виталий избегал даже смотреть в сторону спальни. А теперь вот преспокойно улегся спать в той самой комнате.

– Да, это очень тяжело, – сказала вдруг Виолетта, проследив за моим взглядом. – Я сделала там уборку, сменила покрывало.

Она словно ответила на мои собственные мысли. Тут я заметила, что Виолетта немного нервничает.

– Мне срочно надо возвращаться на работу, – немного виновато пояснила она. – Я просто привела Виталия домой, напоила его чаем. Но времени у меня в обрез.

Я кивнула:

– Хорошо, я зайду в другой раз. А пока, может, мы обсудим кое-что по дороге? Вы не против, если я вас немного провожу? Если хотите, я могу вас подвезти.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Мне идти минут десять, а ехать – почти час, – усмехнулась Виолетта. – Я ведь работаю в редакции «Городской жизни» и по этим улочкам доберусь гораздо быстрее. А ехать придется через главную магистраль, в объезд.

Я была вынуждена согласиться. В Тарасове сплошь и рядом встречаются подобные парадоксы, когда из-за непродуманной застройки или сложностей с организацией уличного движения проезд к ближайшему пункту становится довольно проблематичным.

Мы вышли из квартиры, и Виолетта заперла дверь на ключ.

– У вас есть свой ключ? – поинтересовалась я. Признаться, этот факт меня насторожил.

– Да, есть. – Виолетта не усмотрела в моем вопросе ничего предосудительного. – Иногда забегаю к Виталику, чтобы принести продукты или просто прибраться, почему бы не помочь. Особенно сейчас, когда прошло совсем немного времени…

Виолетта осеклась, но я поняла, что она говорит о смерти Алены.

Когда мы оказались во дворе, Виолетта, вопросительно посмотрев на меня, произнесла:

– Я понимаю, что вы хотите меня о многом расспросить, и, возможно, я смогу помочь. Но мне действительно пора бежать, а то получу втык от начальства. Я уже и так опаздываю.

– Давайте встретимся в ближайшее время, когда вам будет удобно, – предложила я.

– Так, – Виолетта слегка наморщила лоб, соображая, – сегодня уже вряд ли – я работаю допоздна, а завтра у нас в редакции цейтнот – сдаем номер, сами понимаете… Давайте послезавтра – у меня окно среди недели, я весь день буду дома. Кстати, я живу на Малой Затонской, здесь совсем рядом.

– Отлично, – согласилась я. – Я заеду к вам часов в десять утра.

– Договорились, буду ждать. – И Виолетта, извинившись, быстро пошагала прочь, дробно стуча высокими каблучками. Должно быть, и правда очень торопилась.

Немного подумав, я решила, что Виолетта предложила оптимальный вариант. Завтрашний день я собиралась посвятить общению с Велиховым. Если верить предсказанию, мне следовало поторопиться, иначе негодяй с легкостью вывернется. Об этом предупреждали кости, если я, конечно, правильно их поняла. Кроме того, у меня возникли кое-какие соображения по поводу того самого демонического бомжа, о котором упоминал Виталий, когда рассказывал о навязчивых страхах Алены. Я знала, к кому можно обратиться, чтобы разыскать этого свидетеля. Или соучастника, как знать.

Так что завтрашний день обещал быть насыщенным, поэтому я не слишком досадовала на то, что беседа с Виолеттой откладывалась. Кстати, на меня, так же как и на Вольтарскую, Виолетта произвела довольно приятное впечатление. Девушка действительно была обеспокоена состоянием Виталия и, похоже, искренне желала ему помочь. Она вела себя как настоящий друг семьи, о чем и упоминала сама Вольтарская. У меня сложилось впечатление, что моя клиентка прекрасно разбирается в людях. Во всяком случае, ее описание характера Виталия, на мой взгляд, оказалось безупречным. Будем надеяться, что в отношении Виолетты Вольтарская не ошибалась. А пока я решила вплотную заняться проверкой версии, в которой ключевая роль отводилась отвергнутому жениху Андрею Велихову.

Я подъехала к нужному мне корпусу университета в начале двенадцатого, рассудив, что нет никакого смысла являться строго к назначенному времени консультации. Вряд ли беседа Велихова с научным руководителем продлится менее получаса. Расположившись на скамейке напротив входа в корпус, я приготовилась к ожиданию интересующего меня субъекта. К моему облегчению, оно оказалось недолгим. Из дверей корпуса вышел молодой человек со спортивной сумкой через плечо и, торопливо спустившись по ступенькам, направился к воротам быстрой пружинистой походкой. Его густая волнистая шевелюра не оставляла сомнений, что это Андрей Велихов, бывший сокурсник Алены. Я встала и направилась наперерез Велихову.

– Андрей Велихов? – строго спросила я, подойдя к нему вплотную.

– Допустим. – Тот остановился, хмуро глядя на меня прищуренными глазами. Точь-в-точь как на фотографии, только вместо ухмылки на лице Велихова появилось настороженное недружелюбное выражение.

– Татьяна Иванова, частный детектив, – официально представилась я, продемонстрировав Велихову свое удостоверение. – У меня к вам пара вопросов.

– Каких еще вопросов? Я опаздываю. – Велихов недовольно мотнул головой.

– Это касается смерти вашей бывшей сокурсницы Алены Нерпиной.

– А я то-то тут при чем?! – возмутился Велихов и сделал попытку пройти мимо меня. – Нет у меня времени на разговоры, я тороплюсь.

– Значит, придется немного опоздать. – Я положила руку ему на плечо и слегка надавила. Велихов дернулся, пытаясь сбросить мою руку, но не тут-то было. Я еще немного увеличила нажим.

– Что вам надо-то? Я вообще понятия не имею…

– Что ты делал возле дома Нерпиных? – спросила я, в упор глядя на него.

– Не был я у них дома… – начал было он, снова сделав безуспешную попытку вырваться.

– Не лги, Велихов, – спокойно посоветовала я. – Тебя опознали свидетели.

– Да какие свидетели?! Бабки у подъезда? – Велихов усмехнулся, но взгляд у него был растерянным. – Я вообще не обязан отвечать на ваши вопросы.

– Тогда будешь отвечать на вопросы полиции. В деле о гибели Алены вскрылись новые обстоятельства, и его отправили на пересмотр, – заявила я, не сводя с него глаз.

– И что вам надо? – Похоже, Велихов сдался под моим напором.

– Зачем ты приходил к Алене?

– Да сам не знаю! – злобно огрызнулся Велихов. – Хотел посмотреть, как они живут. Я и заходил всего два раза. В первый раз никто не открыл.

– А во второй ты вытолкнул ее из окна, – закончила я.

– Чего-о-о?! – возмущенный вопль сорвался на фальцет.

– Так что же было во второй раз? – благожелательно спросила я, сделав вид, что не заметила вспышки ярости собеседника.

– Чаем она меня напоила, вот чего! – с вызовом заявил Велихов. – Квартирка так себе, а местность вообще дурацкая. Ногу сломишь, пока дойдешь.

«Дурацкая местность», – эхом отдалось у меня в голове. «Бегите отсюда!» – вспомнилось мне предостережение. Кажется, именно так выразился случайный прохожий, сильно напугавший Алену, если верить рассказу Виталия.

– А кто такой – этот ваш знакомый, которому вы поручили пугать Алену Нерпину? – Я не удержалась от желания блефовать, хотя бы и наобум. – Очень пожилой, с длинными седыми волосами, в широком черном плаще. Так ведь он выглядит?

Велихов уставился на меня, выпучив глаза.

– У тебя совсем крышняк поехал? – поинтересовался он, когда вновь обрел способность говорить. – То бабуси у подъезда, то дедок какой-то в плаще. Ты давай завязывай с геронтофилией. И вообще, смотри, что куришь! Ну, я потопал.

Он сделал очередную попытку пройти мимо меня, но это в мои планы пока не входило.

– Это еще не все, – сообщила я, вновь положив руку ему на плечо. – Где ты был в то утро, когда погибла Алена?

– А я что, обязан отвечать на твои вопросы? – усмехнулся Велихов.

– Предпочитаете официальный допрос в полиции в качестве подозреваемого? – вежливо осведомилась я.

– В спортклубе я был! – Велихов насмешливо посмотрел на меня. – Качаться хожу пять раз в неделю, ясно? Этому задохлику Нерпину тоже бы не помешало, раз уж в альфонсы подался. Хотя у него и так все прокатило. Специфические вкусы у барышни. Были…

– В каком клубе? – уточнила я.

– Тебе надо, ты и выясняй. – Велихов презрительно усмехнулся и, резко сбросив мою руку, пошагал к воротам университетского городка.

Мне ничего другого не оставалось, как последовать этому совету. Я логично предположила, что раз Велихов явился на встречу с научным руководителем, прихватив спортивную сумку, то велика вероятность, что из университета он сразу направится в спортклуб. Я двинулась следом за Велиховым, рассчитывая выяснить, в каком именно клубе он предпочитает «качаться», по его собственному выражению.

Едва Велихов оказался за оградой университетского городка, как из приоткрытой передней двери припаркованной неподалеку иномарки выглянула девушка и помахала рукой:

– Андрей!

Тот оглянулся и, развернувшись, потопал к машине. Девушка снова скрылась в салоне, через полминуты Велихов очутился в машине, и иномарка покатила в сторону центра. Я в мгновение ока очутилась в своем авто и двинулась следом. Что за девушка выполняла функцию водителя при несговорчивом господине Велихове, мне толком разглядеть не удалось. Я лишь заметила прямые светлые волосы, лицо же было наполовину скрыто большими солнцезащитными очками.

Улица, по которой я следовала за иномаркой, никогда не отличалась перегруженным трафиком, так что мне было довольно легко не выпускать серебристый седан из своего поля зрения. Когда иномарка свернула на магистраль, я уже поняла, куда именно направляется пара, которую я преследую.

Неподалеку от Центрального рынка размещался открытый несколько месяцев назад фитнес-клуб «Веллстрим», который негласно сразу же был причислен к разряду элитных. Чем он заслужил столь лестную репутацию, а главное, чем отличался от множества других аналогичных заведений, для меня оставалось загадкой. Разве что тем, что был расположен в одном из центральных, а значит, престижных районов Тарасова. Но и это преимущество представлялось довольно сомнительным. Из-за близости рынка и возникших один за другим многоэтажных домов проблемы с парковкой в этом микрорайоне стояли более чем остро. Так что в вечерние часы наплыва посетителей, да и в выходные возле фитнес-клуба было буквально негде приткнуться.

Я не ошиблась – серебристая иномарка немного снизила скорость, подъехав к парковочному карману клуба «Веллстрим». Места для парковки, естественно, не оказалось, и седан двинулся дальше. Вероятно, девушка-водитель выискивала подходящее место, чтобы оставить свое транспортное средство без риска обнаружить его после тренировки на штрафстоянке. Наконец, свернув в ближайший переулок, девушка сочла безопасным местечко между раскидистым вязом и фонарным столбом. Поскольку никаких запрещающих знаков здесь не наблюдалось, я последовала ее примеру и приткнула свое авто с другого края импровизированной стоянки. Здесь с легкостью уместилась бы еще пара машин.

Велихов и его спутница выбрались из седана и, не взглянув в мою сторону, направились в клуб. У девушки в руках также была объемистая спортивная сумка, которую Велихов галантно у нее забрал.

Выждав немного, я последовала за ними. Через высокие, слегка затонированные окна клуба я увидела, что Велихов и его спутница, отдав девушке у стойки администратора пластиковые карточки и взяв вместо них ключи, направились в глубь помещения. Тогда я вошла в холл и также направилась к стойке.

– Добрый день. – Вместо карточки клуба, которой у меня, естественно, не было, я положила на стойку свое раскрытое удостоверение.

В глазах девушки-администратора отразилось удивление, к которому примешивался испуг.

– Только что сюда зашел Андрей Велихов, – пояснила я бесстрастным официальным тоном. – Мне нужна информация для официального расследования.

Я назвала интересующую меня дату, спросив у растерявшейся девушки, был ли Велихов в этот день на тренировке. Девушка, мельком глянув на мое удостоверение, кивнула:

– Сейчас посмотрим.

Мой привычный прием удался – иногда я просто предъявляла удостоверение, не поясняя при этом, что являюсь частным детективом, а не представителем следственных органов. При этом доверчивые граждане зачастую принимали меня за сотрудницу последних. Так вышло и на этот раз.

– Да. – Девушка нашла в электронном расписании отметку о посещении. – Да я и сама помню, что он в тот раз был. Этот клиент никогда не пропускает тренировок, у него специальные скидки. Да вот, посмотрите – в журнале посещений тоже есть роспись.

Я добросовестно посмотрела на разлинованную страничку журнала, где были отмечены время и дата тренировки, мимолетно удивившись такому дублированию на бумажном носителе, о чем и спросила девушку.

– Действительно, анахронизм, – усмехнулась та с едва заметной презрительной ноткой. – Но на этом настаивает владелица клуба, чтобы исключить разночтения, как она выражается. Клиенты расписываются за прошедшую тренировку после занятий, когда сдают ключ от шкафчика и забирают клубную карту. Так что в то утро Велихов на тренировке был, это я точно помню.

Я поблагодарила девушку и вернулась в машину. Что ж, ничего не поделаешь. Есть как минимум три подтверждения безупречного алиби Велихова на момент смерти Алены Нерпиной. Два, что называется, документальных плюс личное свидетельство сотрудницы спортклуба. Но все же, утешала я себя, это еще не говорит о том, что Велихов непричастен к гибели девушки.

Я собиралась проверить версию с запугиванием, и для этого мне необходимо было найти того самого благородного бомжа, о котором упоминал Виталий Нерпин. А уж разыскав его, я вытрясу из него все необходимые сведения и тогда уж точно буду знать, кто вознамерился довести впечатлительную девушку до трагичного финала. А именно этого и хотела от меня Вольтарская. Спектакль Велихова меня не впечатлил – он мог виртуозно разыграть недоумение, когда я попыталась расспросить его об этом колоритном персонаже-провидце. О том, что Андрей Велихов обладал актерскими способностями, я уже знала от методиста научного отдела. Удавалось же ему морочить голову Алене своими ухаживаниями. Ничего, голубчик. Посмотрим, как ты запоешь, когда я представлю тебе доказательства вашего сговора с этим бомжом! И даже назову сумму, в которую тебе обошлась эта мистификация.

Да, а мотив? Зачем Велихову понадобилось доводить до смерти Алену Нерпину? Тут все как раз очень просто. Неоправдавшиеся расчеты на быстрое и легкое обогащение, а кроме того – обида, унижение, зависть к более удачливому сопернику, наконец. Люди порой расправляются друг с другом и из-за куда более незначительных прегрешений, а здесь такой букет. Хотя, казалось бы, Велихову было бы логичнее направить свой смертоносный заряд ненависти непосредственно на самого Виталия Нерпина. Однако коварный Велихов решил действовать более изощренно. Зная чувствительный характер Алены, он исподволь надавил на самое уязвимое место – страх за любимого человека. Недаром в разговоре со мной он назвал Виталия задохликом. И теперь любая незначительная болячка мужа воспринималась бы Аленой как некий зловещий знак. А тут еще такое совпадение – болячка-то оказалась не рядовой, а очень даже серьезной.

Кроме того, благодаря своим проискам Велихов убивал сразу двух зайцев – физически устранял ставшую ненавистной ему после ее «предательства» Алену, да еще способствовал неизбежному падению статуса «разлучника» Нерпина. Ведь Велихов наверняка был уверен, что после смерти дочери богатая бывшая теща лишит Нерпина содержания, зачем он ей теперь? Разве что квартиру оставит. Да и та паршивая, как заявил сам же Велихов. Вот вам и мотив – торжество над поверженными врагами и удовлетворенное самолюбие. Теперь мне осталось установить лишь прямую связь между смертью Алены и ее запугиваниями Велиховым. Важнейшим звеном в этой цепочке мне представлялся тот самый колоритный бомж. У меня почти не было сомнений, что именно Велихов запустил эту смертоносную машину, подкупив бомжа, чтобы он рассказывал впечатлительной Алене леденящие кровь легенды о доме, где поселились молодые супруги. Помочь восстановить это звено мне мог лишь мой давний друг, идейный вдохновитель и в некотором смысле сосед Венчик Аякс.

Вениамин Аясов действительно проживал в доме по соседству, но считаться соседом мог лишь с известной долей условности. Дело в том, что Венчик занимал там подвальное помещение, не особо интересуясь мнением на этот счет остальных обитателей многоквартирного дома, то есть попросту был бомжом. Но, поскольку Венчик был незлобивым и абсолютно безвредным, жильцы давно смирились и к его проживанию в подвале относились как к непреложному факту.

Для меня же соседство с Венчиком явилось весьма выгодным. В случае чрезвычайной необходимости Аякс снабжал меня ценной (а порой без преувеличения бесценной) информацией, а заодно и своими бесчисленными притчами. Последние были его естественной манерой изъясняться.

Прежде чем отправиться на встречу с Аяксом, мне пришлось заехать в ближайший сетевой магазин, чтобы запастись гонораром за услуги. Поскольку денег Венчик ни при каких обстоятельствах не брал, следуя убеждению, что презренный металл – величайшее из зол, мне волей-неволей приходилось основательно закупаться продуктами.

Первой в моей тележке оказалась бутылка виски, затем туда же последовала баночка дижонской горчицы. Эти два компонента непременно присутствовали в продуктовом наборе, который я вручала Венчику в качестве платы за информацию. Остальные продукты могли варьироваться. Например, сегодня я прихватила палку сырокопченой колбасы, печенье в круглой жестяной коробке, пачку чайных пакетиков и банку кофе. Решив расщедриться, я добавила баночку красной икры и оливки.

Теперь я поехала прямиком домой, рассчитывая застать Венчика за его ежедневным занятием – поиском пустых бутылок в ближайшем мусорном контейнере.

Выбравшись из машины и не забыв прихватить пакет, я оправилась в соседний двор, и как раз вовремя – Венчик удалялся в свой подвал с очередной добычей. В затертой матерчатой сумке позвякивало несколько добытых в контейнере бутылок.

– Венчик, подожди минутку! – окликнула я, опасаясь, что он вот-вот скроется в своем подвале. Я по опыту знала, что разговорить Аякса в его убежище куда труднее, чем, так сказать, на нейтральной территории. Услышав мой оклик, Венчик остановился.

– Ожидание есть оборотная сторона прогресса всего сущего, – заявил он, повернувшись в мою сторону. Я не стала раздумывать над тайным смыслом этого высказывания и сразу приступила к сути дела:

– Венчик, помоги мне, пожалуйста, найти твоего благородного коллегу.

– Благородство – тяжелейшее бремя и величайшая из наград, – осторожно начал Венчик.

– За наградой дело не станет, – пообещала я, продемонстрировав Венчику объемистый пакет. Тот, оценив его размеры, хотел было что-то ответить, но я его опередила:

– Ты что-нибудь знаешь о пожилом бездомном в черном плаще, который, предположительно, обитает в районе Набережной?

Я добавила еще некоторые подробности, которые мне удалось припомнить. Венчик внимательно слушал. Оказалось, он знает, о ком идет речь. Загадочный старец, действительно оказавшийся бомжом, одно время обретался неподалеку от нашего квартала. Лишь в последние две-три недели он перебрался ближе к Мостовой площади.

– Ты можешь устроить мне с ним встречу? – попросила я Венчика, зная, что лишь ему под силу подобная задача. Сама я не представляла, как буду разыскивать человека, под приметы которого подпадает едва ли не каждый бродяга, достигший преклонных лет. Венчик ответил утвердительно, после чего я вручила ему заветный пакет, и он проворно скрылся в своих апартаментах.

Теперь мне оставалось лишь периодически наведываться в соседний двор, чтобы получить интересующую меня информацию. Больше в данной ситуации от меня ничего не зависело, оставалось только ждать. Для самоуспокоения я согласилась с Венчиковым высказыванием насчет ожидания и наконец отправилась домой.

Глава 4

Подъезжая к Мостовой площади, откуда начиналась Малая Затонская, я испытала странное чувство, которое принято называть «дежавю». Ощущение было не из приятных. Более того, меня начинало раздражать, что все мое расследование вертится вокруг какого-то заколдованного места, центром которого является та самая высотка. Вот и сейчас я еду на встречу с Виолеттой, дом которой находится примерно в четверти часа ходьбы от места гибели Алены. Словно какая-то неведомая сила вновь и вновь влекла меня в этот район.

Я вспомнила о своих заветных многогранниках, с которыми старалась никогда не расставаться. Может, имеет смысл спросить у них совета прямо сейчас? Но я тут же поборола в себе это желание. Не стоит злоупотреблять их терпением, ведь я прибегала к их помощи совсем недавно. Кроме того, мне пока так и не удалось расшифровать смысл полученного сообщения. Согласно предсказанию, мне надо было торопиться, пока мой скрытый враг не завершил свое черное дело. С каждым днем он набирает силу, вот что мне удалось понять из того, что пытались поведать кости.

Возможно, я помимо своей воли делаю именно то, что советовали мне двенадцатигранники. Усмирив таким образом собственные сомнения, я перестроилась в левый ряд и при первой же возможности свернула в небольшой переулок. Как уже упоминалось, передвигаться на личном автотранспорте в этом районе было весьма непросто, так что мне пришлось покружить, прежде чем я нашла нужную улицу.

Оставив машину на первой же разрешенной стоянке, я пешком двинулась в глубь Малой Затонской. Виолетта проживала в одноэтажном кирпичном доме с деревянной пристройкой, служившей, судя по всему, чем-то вроде летней кухни. Вокруг дома был невысокий, слегка покосившийся забор, за которым надрывно лаяла собака. Виолетта встретила меня возле калитки.

– Доброе утро. Входите, не бойтесь, это лает соседский пес. – Девушка, одетая в серый спортивный костюм, приветливо улыбнулась.

Я пошла вслед за ней по утоптанной тропинке, ведущей прямо к крыльцу, с виду довольно ветхому. В дальнем конце небольшого участка, прилегавшего к дому, я, к своему изумлению, заметила дощатый туалет. Проследив за моим взглядом, Виолетта рассмеялась:

– Не волнуйтесь! Все коммуникации нам провели несколько лет назад. Так что мыть руки над умывальником вам не придется.

Мы вошли в дом, и внутри он приятно удивил меня уютом и чистотой. Виолетта провела меня в просторную кухню-столовую, обставленную хоть и не самой дорогой, но вполне приличной мебелью. Прямоугольный стол был покрыт серебристо-бежевой льняной скатертью с красивой вышивкой по краям – никаких клеенок! На территории, отведенной непосредственно под кухню, была вся необходимая бытовая техника, включая, к моей радости, кофеварку. В кухне витал легкий аромат ванили.

– Я встаю довольно рано и к вашему приходу успела испечь печенье. – Виолетта расторопно накрывала на стол, высыпая в вазочку печенье и доставая чашки. Между делом она не забыла включить кофеварку.

– Ну что вы! – Я почувствовала легкое смущение. – Не стоило беспокоиться.

– Для меня это в удовольствие, – улыбнулась Виолетта. Она и в самом деле выглядела очень довольной, настоящая гостеприимная хлебосольная хозяйка.

– Я рада, что у меня есть возможность отвлечься, – заговорила Виолетта, подсаживаясь к столу и наливая мне кофе. – Последнее время я очень беспокоилась за Виталия. Вы ведь о нем хотели поговорить?

– Скорее о его жене, – уточнила я. – Но и о нем самом тоже. Кстати, как он?

– Я звонила ему вчера вечером, он сказал, что ему уже гораздо лучше, – оживилась девушка. – Я вчера никак не могла к нему забежать, освободилась на работе ближе к полуночи. Собираюсь к нему зайти завтра вечером, его ведь нельзя оставлять без присмотра.

– Вы знаете о его болезни? – спросила я без обиняков.

На лицо девушки набежала тень. Она тихонько отставила чашку и опустила глаза.

– Да, знаю, – тихо ответила она, тяжело вздохнув.

– Это Алена вам рассказала?

Виолетта покачала головой.

– Нет, – возразила она. – Я узнала об этом совсем недавно, уже после ее смерти.

– Виталий рассказал вам о своей болезни? – удивилась я.

– Рассказал бы он, как же! – грустно усмехнулась Виолетта. – Нет, это вышло случайно.

На другой день после похорон Виолетта с самого утра пришла к Виталию. Еще на похоронах она заметила, что муж ее погибшей подруги явно нездоров, он с трудом держался на ногах и постоянно кашлял. Как ни горько было Виолетте сознавать, что юной цветущей Алены больше нет, но состояние Виталия встревожило ее не на шутку. Девушка не отходила от него ни на шаг, а после увезла с поминок прямо к нему домой, вызвав такси. Очутившись в квартире, Виолетта напоила Виталия горячим чаем и заставила прилечь, а сама ушла на кухню, чтобы сварить бульон. Пока Виталий спал в гостиной, она прибралась в спальне и на кухне. Вечером она заставила его выпить чашку бульона и вновь уложила в постель. Убедившись, что состояние Виталия не ухудшилось, Виолетта ушла домой, благо идти было недалеко. Утром, позвонив на работу и взяв отгул, она вновь помчалась в квартиру Нерпиных и, к своей радости, застала там медсестру. Девушка оказалась общительной и довольно приятной, она сообщила Виолетте, что уже больше месяца делает Виталию уколы. Виталий выглядел куда лучше, чем накануне на похоронах, и Виолетта почти успокоилась, списав его вчерашнее недомогание на свалившееся на него несчастье и пережитый стресс.

Пока Виталий был в прихожей, провожая медсестру, Виолетта, заметив на столике в гостиной листок с назначением врача, с любопытством принялась его изучать. Название болезни было написано неразборчиво, далее повторялась лишь аббревиатура, но Виолетта все же заподозрила неладное. Прочитав названия препаратов, она встревожилась еще больше. Названия были незнакомыми и какими-то пугающими. При этом среди них не было ни одного из тех, которые обычно назначают при простудных инфекционных заболеваниях. Виолетта поскорее сфотографировала листок с назначениями на свой смартфон.

Ничего не подозревающий Виталий согласился позавтракать, когда Виолетта шутливо посетовала, что он с утра ничего не ел. Она пыталась отвлечь его от грустных мыслей, подливала Виталию чай, но на душе у нее было неспокойно. Взяв с молодого человека обещание, что он будет весь день отлеживаться и, если почувствует себя хуже, сразу позвонит, Виолетта поспешила домой. Ей не терпелось поскорее влезть в ноутбук, чтобы узнать, при каком заболевании назначают эти неведомые ей препараты. Едва прочитав аннотацию к первому лекарству, она сразу все поняла.

– Вот так я и узнала, что Виталик болен рассеянным склерозом, – грустно закончила Виолетта. – А на днях, когда я осторожно заговорила с ним об этом, он даже немного рассердился. Насколько для него это возможно, конечно.

Я помолчала, представив, как тяжело было Виолетте вот так неожиданно узнать невеселую правду. Похоже, она была искренне привязана к Виталию.

– Может, не стоит так сильно переживать, – осторожно нарушила я затянувшееся молчание. – Ведь в наше время возможности медицины очень велики, люди с таким диагнозом ведут полноценную жизнь, даже правнуков, бывает, нянчат.

Виолетта каким-то нервным угловатым движением заправила за ухо прядь волос.

– Да, вы правы, – со вздохом согласилась она. – Я перечитала уйму статей на эту тему. Если постоянно принимать препараты и неукоснительно выполнять врачебные рекомендации, все так и будет. Я буду за ним присматривать, чтобы он не забывал принимать лекарства.

Виолетта проговорила все это странно монотонным голосом. Вид у нее был поникший, взгляд потух. От оживления, с которым девушка давеча хлопотала на кухне, не осталось и следа.

– А как ваш новый выпуск? – Я решила резко сменить тему разговора, чтобы вывести Виолетту из мрачной задумчивости.

– Да! – Виолетта с радостью подхватила эту тему. – Все прошло просто супер, как и всегда, впрочем. Но в этом выпуске есть моя большая статья. Сейчас я вам покажу.

Виолетта метнулась из кухни в прихожую и через пару секунд вернулась с еженедельником в руках.

– Вот, – протянула она мне свежий номер. – Сегодня должен появиться в киосках. Здесь моя статья.

Виолетта с какой-то ребячливой гордостью развернула передо мной еженедельник. Я, приняв заинтересованный вид, взяла газету и просмотрела статью. Это был очерк об архитектурных памятниках Тарасова. Пробежав глазами несколько строк, я убедилась, что статья действительно интересная как в культурном, так и в познавательном плане. Но мой интерес был связан вовсе не с проблемами сохранения старинных зданий – я посмотрела на подпись в конце статьи. Виолетта Веретенникова. Теперь я знала фамилию друга семьи Нерпиных. Вернее, бывшей семьи.

– И правда, очень интересно, – почти искренне заявила я, возвращая Виолетте газету. – Я и не знала об этом архитектурном комплексе на выезде из Трубного. Надо будет съездить посмотреть.

Виолетта быстро закивала:

– Обязательно посмотрите, не пожалеете! Правда, сейчас он в запущенном состоянии, очень жаль. Вот мы и стараемся по мере возможности привлечь внимание горожан к этой проблеме.

Мы еще немного поговорили о трудностях городской жизни, затем я вновь плавно перевела разговор к интересующей меня теме:

– Виталий говорил, что Алена последние несколько недель перед смертью была чем-то подавлена. Может, она поделилась с вами, что так сильно ее встревожило?

Оживление вновь сбежало с лица Виолетты.

– Конечно, я это заметила. Но мне с трудом удалось ее хоть немного разговорить. – Девушка грустно посмотрела на меня. – По-моему, она переживала, что Виталий к ней начал охладевать.

Я удивилась:

– Вы хотите сказать, у Виталия кто-то появился? Я имею в виду – другая девушка?

– Нет, не думаю. – Виолетта отрицательно покачала головой. – Просто Алена несколько раз обмолвилась, что муж стал каким-то безразличным, начал от нее отдаляться. А в тот день… Вернее, за день до того, как это случилось, Алена звонила мне и чуть ли не со слезами рассказывала, что Виталий ей нагрубил и ушел в университет. Пришел уже под вечер, на ее звонки не отвечал и не сказал, где он был все это время.

– Вот как? – недоверчиво переспросила я.

– Теперь я думаю, что надо было поговорить с ними обоими, всем вместе. – Виолетта опустила взгляд, рассматривая свои руки. – Хотя какое я имела право лезть в их жизнь? Но это я тогда так думала. Теперь очень жалею.

– Что же могло произойти между ними? – Как ни странно, рассказ Виолетты согласовывался с нотками раздражения, которые я уловила в тоне самого Виталия. Он тогда рассказывал об истериках Алены.

– Думаю, Алена просто замучила его своей любовью, – пожала плечами Виолетта. – Иногда это чувство бывает разрушительным.

Мне было трудно с этим не согласиться. Моя практика подтверждала, что такое случается сплошь и рядом.

– А как вы думаете, Алена знала о болезни Виталия? – Сама я прекрасно знала ответ от медсестры Алины. Но мне было интересно узнать, что думает об этом Виолетта.

– Может быть, и знала, – ответила девушка после недолгого раздумья. – Но мне она об этом не говорила. Сейчас я понимаю, как ей было тяжело. Думаю, что мать Алены об этом тоже не знала. Иначе положила бы зятя в лучшую клинику.

Виолетта проявила завидную проницательность. Ведь Вольтарская ни единым словом не обмолвилась о болезни зятя. Похоже, Алена умела быть скрытной.

– А о том, что к ней приходил некий Андрей Велихов, вы знали? – продолжала допытываться. – Может, Виталий узнал об этом и устроил сцену ревности, отсюда и охлаждение?

Виолетта состроила презрительную гримасу:

– Да ничего подобного! Виталий и не думал ревновать к этому чудику. Они мне рассказывали о той истории с букетом, если вы в курсе.

Виолетта вопросительно посмотрела на меня, и я кивнула.

– Так вот, Алене было наплевать на этого Велихова с самого начала. Хотя она и знала, что он к ней подъезжал, чтобы выгодно жениться.

У меня буквально глаза на лоб полезли.

– Она сама вам это сказала?

– Ну, примерно так, – кивнула Виолетта. – Потом она рассказывала, что он приходил к ним домой, извинился за то, что наговорил кучу гадостей. Алена все поняла и простила. – Девушка язвительно усмехнулась. –   Он ведь хитрый, этот Велихов. Небось решил, раз уж выгодная партия сорвалась, так хоть с богатой семейкой отношения не портить.

– Я думала, Андрей ей нравился, – предположила я. – А потом появился Виталий, и она поняла, что влюбилась, и рассталась с Андреем.

Именно так я и представляла себе всю эту историю. Наивная Алена верила в искренность чувств Велихова, и ей было очень тяжело рвать с ним отношения.

Однако Виолетта решительно покачала головой:

– Никогда Велихов ей особенно не нравился, и она вполне здраво о нем судила. И о том, втором однокурснике тоже.

– О Никите? – подсказала я.

Виолетта кивнула:

– Вроде да.

– И писала за него статьи, и давала деньги, которые он не всегда возвращал? – продолжала недоверчиво расспрашивать я. – Но при этом прекрасно все понимала?

Виолетта вновь кивнула:

– Представьте, да. Я ее слушала и возмущалась. Как так можно! Он же сволочь конченая, этот Никита. А она и не отрицала. Да, мол, сволочь. Но ей, дескать, это нетрудно. Зато меньше сволочиться будет, когда свое получит. Интересная философия, правда?

Мне оставалось лишь согласиться, что философия действительно незаурядная. Передо мной вдруг возник совсем другой образ Алены Нерпиной. Если верить Виолетте, она была совсем не такой наивной безвольной размазней, какой представляла себе ее собственная мать, да и муж. Следующее высказывание Виолетты только подтвердило этот неожиданный вывод.

– Она всегда стремилась получить именно то, что хочет. На все остальное попросту не обращала внимания, считая это пустяками. Когда в поле ее зрения появился Виталий, она захотела его. И вскоре получила. Это ведь сама Алена проявила инициативу, и они начали встречаться. В первый же день предложила ему вместе прогуляться после лекций. Потом они начали вместе ходить в кино, кафе, на выставки, которые оба очень любили. Кстати, на одной из них я с ними и познакомилась. Я ведь обязана бывать на художественных выставках по долгу службы. Но мне и самой это очень нравится. Я ведь сама попросила в редакции, чтобы за мной закрепили рубрику «Новости культуры».

Историю знакомства Виолетты с Нерпиными я уже знала. Пока я слушала девушку, меня не отпускало какое-то тягостное чувство, что Виолетта что-то недоговаривает. Мне не давало покоя некое противоречие. Ведь Виолетта уверяла, что они с Аленой были подругами, но в тоне девушки явственно слышались недоброжелательные нотки. Она словно осуждала за что-то покойную Алену. А вот к Виталию, наоборот, испытывала самые теплые чувства. Она тревожилась о его здоровье, заботилась о нем. Не кроется ли за этим нечто большее, чем просто дружба? И не здесь ли следует искать разгадку преступления?

– Вы, конечно, хотите знать, где находилась я сама, когда погибла Алена? – Виолетта посмотрела на меня в упор, и я испытала неприятное чувство, что меня застали врасплох. Я ведь действительно собиралась задать Виолетте именно этот вопрос. – Я была в редакции, это могут подтвердить мои коллеги. Можете спросить, я дам вам телефон.

– Это всего лишь формальность, – ответила я чуть ли не виноватым тоном. – Кстати, вы на днях собираетесь навестить Виталия?

Девушка, казалось, не усмотрела в моем вопросе ничего особенного.

– Да, я ему пообещала, что зайду послезавтра, часов в шесть. У нас на работе пока временное затишье, так что я смогу уйти пораньше. Пока есть возможность, надо пользоваться.

Я уже собралась уходить, как вдруг вспомнила о бомже-«предсказателе». Может, Виолетте что-нибудь известно?

– Скажите, Виталий не говорил вам, что Алену пытались запугать? Или, может быть, сама Алена вам что-нибудь рассказывала?

Виолетта изумленно посмотрела на меня.

– Запугать? – непонимающе переспросила она. – Нет, ничего такого она не говорила. Да и Виталик тоже… Кто-то им угрожал?

В глазах девушки появилась неподдельная тревога, и я коротко рассказала ей об инциденте на Набережной.

– Надо же! – выдохнула Виолетта, искренне взволнованная. – Нет, я понятия не имела. Почему же Алена мне ничего не сказала? Да и Виталий ни разу об этом не упомянул. Может, в этом все дело? Алена не выдержала психологического давления? Но кому это могло понадобиться?!

Виолетта задавала именно те вопросы, на которые жаждала получить ответ я сама.

– Именно это я и хотела бы выяснить, – призналась я, видя в Виолетте свою союзницу. – Я уверена, что существует связь между этими запугиваниями и смертью Алены.

– Пожалуй, вы правы, – произнесла Виолетта после некоторого раздумья. – Может, именно это и породило ее депрессивное состояние. Бедная Алена! Почему же она мне ничего не сказала? Я бы ей помогла, провела бы журналистское расследование. Хотя что толку теперь рассуждать. Алену не вернешь…

– Все же поговорите с Виталием, – попросила я, собираясь уходить. – Может, он припомнит какие-нибудь подробности. Сейчас важна любая мелочь.

– Хорошо. – Девушка кивнула с озабоченным видом. – Сделаю все, что смогу. Вот только не знаю, пойдет ли он на контакт. Виталий очень неохотно говорит о… об этой трагедии. Последнее время он стал очень замкнутым. Знаете, у меня такое впечатление, что он только сейчас начинает понемногу осознавать, какое горе на него свалилось. Я так за него боюсь!

Последнее восклицание Виолетты, словно сорвав некий покров сдержанности, обнажило ее истинные чувства. В глазах девушки появился неподдельный страх, смешанный с безнадежностью. Мне даже стало ее жаль. К тому же она, возможно, была не так уж далека от истины, говоря о психологическом состоянии Виталия. Мне было знакомо понятие отсроченного переживания. Велика вероятность, что именно это сейчас и происходит с Виталием.

По пути домой я обдумывала полученную информацию. Я была вынуждена признать, что выяснила не так уж много. Почти все, что поведала мне Виолетта, было мне уже известно из других источников. Журналистка лишь позволила мне взглянуть на все эти факты, что называется, под другим углом зрения. Так, после беседы с ней я уже не верила в наивность и инфантильность Алены. По словам Виолетты, погибшая девушка была скорее практического склада и умела добиваться поставленных целей. Просто ее окружению подобные цели казались пустяками, не стоящими внимания. Вот кто, например, из современных девушек будет добиваться любви и стремиться выйти замуж за парня, который, казалось бы, ничего собой не представляет? Его материальное положение оставляет желать лучшего, предпринимательская хватка отсутствует напрочь, выбранная профессия не предполагает высоких доходов. Но вот Алена выбрала именно его в качестве спутника жизни, решительно отбросив куда более предприимчивых и внешне привлекательных Никиту и того же Велихова. А ее увлеченность учебой? Окончить вуз с отличием – разве это не требует наличия определенных волевых качеств? И это явно личное достижение самой Алены, ее могущественная родительница здесь ни при чем. Во всяком случае, никто из моих собеседников при всей склонности к злословию не упоминал, что Алена училась «по блату», как раньше было принято выражаться.

А ее скрытность? Алена была не из тех, кто плачется в жилетку. Возможно, именно это ее и погубило. Ведь порой даже самые сильные духом люди не выдерживают психического напряжения. Многие ищут внимательного сострадательного собеседника, чтобы поделиться своими страхами и сомнениями. Вероятно, Алена не нашла в своем ближайшем окружении такого человека…

Оказавшись в своей квартире, я с наслаждением растянулась на разложенном диване. Однако к моему разочарованию, полного комфорта мне достичь не удалось. Тело было расслаблено, но мозг продолжал напряженно работать, напоминая мне, что за время расследования я ни на шаг не приблизилась к разгадке.

Я принялась бездумно щелкать пультом плазменной панели, на экране хаотично сменяли друг друга рекламные ролики, кулинарные ток-шоу и прочие мало интересующие меня действа. Я тотчас выключила телевизор, слишком уж все это напоминало сумбур, творившийся в моих мыслях. Мне ничего другого не оставалось, кроме как воспользоваться многократно проверенным чудодейственным средством – чашка крепкого кофе обычно помогала привести в норму мыслительный процесс.

Переместившись с дивана в кухню, я принялась варить кофе, а заодно сунула в микроволновку оставшиеся со вчерашнего ужина гамбургеры. Не самая полезная, но зато такая вкусная, а главное, простая в приготовлении трапеза. Чтобы отдать должное полезному питанию, я принялась готовить овощной салат с кубиками брынзы. С его приготовлением я покончила как раз в тот момент, когда кофе в турке поднялся вспенившейся шапкой.

Расположившись со своим ланчем в гостиной, я вновь включила телевизор. В очередной раз щелкнув пультом, я наткнулась на выпуск местных новостей. Жизнерадостная ведущая с энтузиазмом вещала о динамичной культурной жизни Тарасова. Почему-то этот безобидный сюжет вызвал у меня чувство легкого беспокойства. Ах да! Нынешним утром я уже ознакомилась с одним из культурных событий нашего города. Я припомнила статью, которую с гордостью продемонстрировала мне Виолетта. Все же есть в ее отношении к Виталию Нерпину нечто непонятное. Откуда у девушки, которая не может похвастаться материальным благополучием, а главное – наличием кучи свободного времени, столь выраженный интерес к судьбе, в общем-то, постороннего для нее человека? Что заставляет Виолетту, у которой явно каждая копейка на счету, тратить время и наверняка и деньги, чтобы самоотверженно помогать вдовцу?

А что, если убийство Алены (если это действительно убийство) – плод совместного творчества Виолетты и Виталия? Придя к такому выводу, я едва не поперхнулась кофе. Я ведь уже отмела гипотезу, что главное заинтересованное лицо – сам вдовец. Зачем ему смерть обеспеченной женушки, если его собственная жизнь под угрозой? Но тут подключился контраргумент – деятельная Виолетта могла убедить Виталия, что с ней ему при любом раскладе будет лучше. Ну какой ему прок от инфантильной истерички, каковой представлялась Алена? Пусть сама Виолетта Алену таковой не считала, но она вполне могла методично убеждать в этом Виталия. Ведь Виолетта могла говорить мне одно, а Виталию – совершенно другое.

Но что-то мне мешало полностью принять эту версию. Виолетта произвела на меня впечатление искренней сострадательной молодой женщины. Ей вполне может быть присуще такое редкое качество, как альтруизм. Филантропы хоть и не встречаются сплошь и рядом, но все же они пока еще не вымерли как бронтозавры. Однако удостовериться все же не помешает. Завтра Виолетта собирается навестить Виталия. Что ж, придется там появиться и мне под благовидным предлогом. Мне необходимо выяснить, каков истинный характер отношений вдовца и подруги погибшей Алены. У меня есть специальные приспособления для проверки гипотез в таких случаях, и я применяю их, когда считаю нужным.

Приняв такое решение, я почувствовала себя гораздо бодрее. А может, овощной салат подействовал? Не говоря уже о кофе. Во всяком случае, пункт текущего расследования «Виолетта Веретенникова» я посчитала отработанным. Теперь следует перейти к пункту «Андрей Велихов». Несмотря на убедительное алиби, я все еще была не готова сбрасывать его кандидатуру со счетов. Ведь мне пока не удалось установить взаимосвязь между таинственным бомжом-мистификатором и заказчиком этих запугиваний. Вернее даже будет сказать, что мне неизвестна личность оного заказчика. Почему бы не предположить, что именно Велихов и является этим самым заказчиком? Все эти бедствия свалились на Алену и в конце концов привели ее к гибели именно после свадьбы с Виталием Нерпиным. А кому эта свадьба поперек горла? Правильно, Андрею Велихову. К тому же, если верить психологическому портрету, который мне удалось составить со слов знакомых Велихова, он был тот еще субъект. Подлый, мелочный, лживый и при этом себе на уме. М-да… Весьма востребованные качества. Кстати, в таком изысканном букете мстительность будет вполне достойным дополнением. Месть – чем не мотив для желания разделаться с вероломно бросившей его Аленой? И как раз именно такой способ – доведение до самоубийства – наверняка в стиле Велихова. Разделаться с жертвой опосредованно и при этом самому остаться вне подозрений. И расходов всего ничего. Дать бомжу на бутылку. Теперь мне остается лишь найти этого бомжа (Венчик Аякс этим уже занимается) и дать ему денег на две бутылки. Это позволит мне установить непосредственную взаимосвязь между Андреем Велиховым и таинственным «прорицателем». Иначе говоря, между действиями Велихова и самоубийством Алены.

Эта мысль меня так воодушевила, что я, отставив пустую чашку, принялась заново собираться для очередного выхода. Я уже наметила для себя маршрут: вначале наведаюсь в соседний двор, чтобы повидать Аякса. На его сведения я пока не очень рассчитывала. По нашей негласной договоренности Венчик, добыв нужные мне сведения, околачивался возле моего подъезда. Мне оставалось лишь подойти и разузнать, что именно он собирался мне сообщить. Других способов коммуникации он почему-то последнее время не признавал. Поскольку у подъезда Венчика не просматривалось, я решила наведаться в соседний двор, где, собственно, он и проводил большую часть своего драгоценного времени, которое он ценил превыше всего, как и полагается истинному философу.

Но главным пунктом моего маршрута был все же визит к Андрею Мельникову, моему бывшему коллеге и нежно любимому другу. Здесь не следует делать далеко идущих выводов – Андрюшу я любила именно как друга, не более того. То есть наша дружба ни при каких обстоятельствах не могла бы перерасти в нечто большее. Если Андрей и рассчитывал на дальнейшее развитие наших отношений (в чем я порой его подозревала), то я никоим образом не поощряла подобных проявлений с его стороны. Для себя я давно все решила и поэтому в общении с Мельниковым избегала использовать запрещенные приемы, к коим я относила флирт и прочие женские ухищрения. Единственное, в чем я не могла себе отказать, так это выглядеть в его присутствии на все сто. Но ведь если женщина не собирается обольщать мужчину, это вовсе не означает, что она должна выглядеть как облезлый манекен в полинявшей растянутой кофте.

Я любила и умела пользоваться первоклассной косметикой, а заодно и не чуралась красивых платьев, блузок и прочих женственных предметов гардероба. Таня Иванова далеко не всегда одевается как спецагент, готовый в любую минуту спрыгнуть с поезда на полном ходу или преследовать преступника на мотоцикле.

Я тщательно нанесла макияж, выбирая естественные пастельные оттенки, которые идеально гармонировали с моим светлым цветом кожи и волос. Вынимая одну за другой вешалки с платьями и рубашками, я наконец остановила свой выбор на шелковой блузке цвета светлой бронзы. Этим пополнением гардероба я обзавелась во время майской поездки в Италию. Сразу заприметив эту модель в бутике, я немедленно ее примерила. Помню, едва глянув на свое отражение, я пришла в идиотский восторг от того, как я выгляжу в этом шедевре портновского искусства. Но цена… Почти треть моего последнего на тот момент гонорара. Теперь-то я понимаю, что твердо решила купить эту блузку уже в тот момент, как только ее увидела. И никакие пугающие цифры на ценнике меня бы не остановили. И все же, общаясь с консультантом, я робко намекнула на скидку. Ответ был вежливым, но однозначным – скидки на эту блузку не предусмотрено. Оказалось, такие модели попросту «не доживают» до скидок. Возможно, это был обычный маркетинговый ход. Однако как бы там ни было, это окончательно решило дело в пользу покупки. Испугавшись, что вожделенную блузку купит какая-нибудь заезжая принцесса, я, не колеблясь, выложила требуемую сумму. Когда я выходила из бутика, сопровождаемая завистливыми взглядами других покупательниц, во мне боролись два противоположных чувства: радость от обладания по-настоящему роскошной обновкой и подозрение, что меня попросту, как принято говорить, «развели». Но вскоре первое мощное и всеобъемлющее чувство без следа растворило второе.

Итак, накинув блузку, я подобрала к ней черные прямые брюки облегающего фасона, в которых мои ноги казались совсем уж бесконечными. Окончательный эффект я оценила, когда надела черные ботильоны на узком средневысоком каблуке. К обуви на шпильках я прибегала лишь в крайнем случае и ненадолго, если мне предстояло, например, провести вечер в ресторане. Такая эффектная, но столь же неудобная обувь подходит лишь для того, чтобы продефилировать перед восхищенным поклонником и затем просидеть весь вечер за уютным столиком, отвлекаясь от этого занятия лишь на несколько медленных танцев. Для более длинных дистанций я предпочитаю более удобную обувь на устойчивом каблуке или вовсе без оного. Никого не призываю разделять мои убеждения, но я все же не готова жертвовать собственным комфортом в угоду расхожим представлениям о красоте и стиле.

Итак, во всеоружии собственной привлекательности и чувства уверенности в себе я двинулась в соседний двор на свидание… Нет-нет, конечно же, на деловую встречу со своим бесценным информатором. Что-то мне подсказывало, что я могла бы и не тратить на это времени, поскольку в пределах моего двора Венчика по-прежнему не наблюдалось. Но мой разгулявшийся охотничий азарт требовал немедленной отдачи, и я все же решила лично встретиться со своим связным. Может быть, очередные философские измышления помешали Венчику немедленно сообщить мне последние данные об интересующем меня бомже? Продолжая тешить себя иллюзиями, я обошла разрытую в очередной раз посреди двора траншею (интересно, что они там постоянно ищут?) и очутилась в соседнем с нашим дворе.

– Не твой сегодня день, Татьяна, – без обиняков сообщил мне Венчик, которого я по обыкновению обнаружила возле мусорного бака. Фразу он произнес с присущим ему пафосом, словно процитировал строку из какой-нибудь классической поэмы или пьесы. Вот уж действительно трагедия. Расспрашивать далее не имело особого смысла, весь мой улов в этом случае составила бы пара философских притч с глубоким подтекстом. Выдавать подобные опусы, не лишенные своеобразного очарования, Венчик был мастер. Порой я действительно слушала эти мини-вирши с искренним интересом, но… Сегодня действительно был не тот день.

Надо отдать должное проницательности Венчика – по выражению моего лица он мгновенно уловил, что мне сейчас не до афоризмов, поэтому максимально сжато сообщил все, что от него требовалось. Сообщать, собственно, было особо нечего. Длинноволосый седовласый провидец уже дня два как не появлялся в местах, где его вернее всего можно было застать. Никто из его немногочисленных знакомых не имеет представления, где он может быть. По словам Венчика, кто-то высказал предположение, что старец мог в очередной раз подвизаться на садово-огородных работах у кого-то из дачников-середняков под Тарасовом. Дескать, сердобольные владельцы дачных участков иногда давали ему приют в сарае и обеспечивали питанием в обмен на какой-никакой, а присмотр. К тому же, по словам тех же знакомых, да и самого Венчика, «провидец» был не склонен к злоупотреблению горючими жидкостями и вообще производил вполне благоприятное впечатление несчастного пожилого человека, в свои преклонные годы утратившего кров и средства к существованию. Поэтому нет ничего удивительного, что интересующий меня старец мог в очередной раз прибегнуть к испытанному способу. Вот только это весьма осложняло мои поиски. Как выяснилось, сам бомж не распространялся, в какой именно части Тарасовской области предпочитал осуществлять охранную деятельность. Поэтому Венчик был не в силах указать направление поисков даже приблизительно.

– Как в воду канул наш философ, – заключил он свой пространный отчет. Эти слова почему-то вызвали у меня смутное беспокойство. Поблагодарив Венчика и повторив просьбу продолжать поиски и держать меня в курсе, я вернулась в свой двор, где меня дожидалась моя машина. Мой путь лежал прямиком в районный отдел полиции, где исправно нес службу мой бывший однокурсник Андрей Мельников.

– Хорошо, Танюш, обязательно возьму на контроль, – серьезно пообещал мне Андрей, внимательно выслушав мою просьбу. Впрочем, эту самую просьбу мне удалось изложить лишь после того, как улеглись восторги по поводу моего появления и схлынул поток комплиментов. Вполне заслуженных!

– Только никак в толк не возьму, зачем он тебе понадобился. – Мельников с любопытством посмотрел на меня. – У тебя ведь есть всезнающий Венчик.

Пришлось мне рассказать, почему компетенции Венчика оказалось недостаточно, чтобы прояснить волновавший меня вопрос.

– То есть ты хочешь установить прямую связь между этим сволочным студентом… Как его?

– Велихов, – подсказала я.

– И нашим колоритным скитальцем, я правильно тебя понял? – Мельников всем своим видом давал понять, как сильно он сомневается в наличии этой связи. Я даже немного обиделась.

– У тебя есть доводы против? – осведомилась я, зная, что выводы Андрея зачастую бывают очень даже дельными.

Мельников немного помолчал, вертя в пальцах карандаш.

– Видишь ли, Татьяна, – произнес он наконец, – я, конечно, не эксперт в области психологии. Но если судить по тем фактам, которыми ты располагаешь относительно Велихова, то вряд ли он здесь замешан.

– А что заставляет тебя так думать? – Вывод Андрея меня крайне заинтересовал, и я вся обратилась в слух.

– Ну, во-первых, мотив, – с расстановкой начал Андрей. – Ты предполагаешь, что виной всему месть, я же склонен считать, что здесь кроется что-то другое, более существенное.

– Для того, кто охвачен жаждой мщения, месть – еще как существенно! – не желала я так просто отказываться от своей версии.

– Согласен, – кивнул Мельников. – Но вот здесь мы как раз и подходим к психологическому портрету самого Велихова. Похоже, на этой физиономии мстительность – не самая большая родинка.

– Самая большая – любовь к халяве, – пробормотала я.

– Вот! – Мельников многозначительно поднял указательный палец. – А любитель, как ты выразилась, халявы не станет тратиться на то, чтобы нанять клоуна для запугивания своей жертвы. Да и вообще, поняв, что добыча безнадежно упущена, он переключится на другой прибыльный проект. Хотя и позлобствует немного, не без этого. Такие, как Велихов, экономят время и ресурсы, уж ты мне поверь.

– Верю, – обреченно согласилась я. – Ну а Виталий, вдовец? Он ведь главное заинтересованное лицо во всей этой истории, разве нет?

– Тогда зачем ему было откровенно рассказывать об этом бомже-запугивателе? – резонно возразил Андрей. И тут его взгляд стал цепким и внимательным: – Послушай-ка, а не выдумал ли он этого самого «прорицателя»?

Я покачала головой.

– Венчик ведь подтвердил, что «прорицатель» действительно существует, – напомнила я.

– Тоже верно. – Мельников задумался. – Если только сам Венчик не водит тебя за нос ради гонорара.

Тут уж я возмутилась:

– Да ты что?! По-твоему, Венчик на такое способен?!

– Ладно-ладно, не кипятись, – примирительно улыбнулся Андрей. – Сам понимаю, что ты права.

– А как насчет Виолетты? – продолжала допытываться я. – Вот не могу я понять, что она так хлопочет вокруг этого Виталика? Женить его на себе хочет?

– Ну, судя по тому, что ты о ней рассказала, Виолетта из породы женщин, которым необходимо кого-то опекать. А Виталий и погибшая Алена – идеальные подопечные. Ты ведь сама говоришь, что Виолетта дружила с ними обоими. Для Алены она была кем-то вроде наперсницы или старшей подруги. Теперь, когда Алена погибла, она всю свою заботу перенесла на одного Виталия.

– Я и сама так считаю, – раздумчиво произнесла я. – Но все же мне хотелось бы побольше разузнать об этой парочке.

– Что ж, разузнай, – отозвался Мельников. – Только вот что я тебе скажу. Если бы я вел это дело, то никого из этих троих не задержал бы до выяснения обстоятельств. У каждого из них железное алиби и нет четкого мотива. Скорее всего это не убийство, а доведение.

– Моей клиентке важно знать, кто довел до этого ее дочь, – тихо пояснила я. В официальный вердикт следствия – несчастный случай – она не верит.

– Да, понимаю. – Андрей внимательно посмотрел мне в глаза и неожиданно заключил: – Знаешь, Танюш, по-моему, ты еще не докопалась до истинного мотива. Узнай мотив убийства, найдешь и убийцу. Хотя лично мне пока ничего не понятно. Да, дело очень интересное…

По пути домой я тщательно обдумывала выводы Мельникова и была вынуждена признать, что он во многом прав. Ну где же ты, седовласый бомж в черном плаще? Единственное на данный момент связующее звено с убийцей. Может, стоит более подробно порасспросить мать Алены, Вольтарскую? Ведь о том, что Алена не делилась с матерью своими переживаниями, я знаю только со слов Виталия, да еще и Виолетта высказала подобное предположение. Как знать, может, они оба ошибаются.

Слегка снизив скорость, я вызвала номер Вольтарской.

– Добрый день, Татьяна. Слушаю вас, – глубокий низкий голос звучал ровно и приветливо. Я уточнила, не может ли моя клиентка уделить мне немного времени.

– Вам удалось что-нибудь выяснить? – бесстрастный тон сменился заинтересованностью.

– Появились некоторые подробности, но они нуждаются в уточнении, – пояснила я.

– Приезжайте прямо сейчас, – потребовала Вольтарская. – Я в головном офисе на Вавилова. С парковкой там очень сложно, но вы заезжайте прямо на территорию. Я предупрежу охрану, ваш автомобиль будет под присмотром.

Вот это деловая хватка, ничего не скажешь. Тремя короткими фразами решила проблему – время, место, условия.

Вольтарская была права – улица Вавилова находится в центре Тарасова, на самой границе с пешеходной зоной. Территория не баловала количеством парковочных мест, поэтому желающим попасть в расположенные поблизости магазины или офисы приходилось бросать свои авто квартала за два до пункта назначения. Я же, как привилегированная особа, беспрепятственно въехала на прилегающую к деловому центру стоянку. Охранник, едва я назвала свое имя, немедленно пропустил меня на территорию, мне не пришлось даже демонстрировать свое удостоверение.

Оказавшись в кабинете Вольтарской, я подивилась строгости интерьера, выдержанного, я бы сказала, в мужском стиле. Стены спокойного оливкового цвета идеально гармонировали со шторами того же цвета, но более глубокого темного оттенка. Из мебели лишь пара шкафов и большой письменный стол цвета венге. Предметы декора были представлены двумя довольно неплохими осенними пейзажами. Природа средней полосы, спокойные неброские картины, обладавшие, однако, неуловимым очарованием. И при этом никаких статуэток-пылесборников, которые я, мягко говоря, недолюбливала. Интерьер мог бы показаться несколько мрачноватым, если бы не два высоких арочных окна, благодаря которым кабинет был залит мягким дневным светом.

Кстати, на просторной поверхности стола не было и фотографий близких моей клиентки. Кроме того, на стенах не было и в помине лицензий, сертификатов, благодарственных писем и прочих свидетельств респектабельности и надежности бизнеса. «Те, кто давно со мной работает, и без того знают, на что я способна, а пускать пыль в глаза кому бы то ни было я не собираюсь». Возможно, именно таким посылом руководствовалась Вольтарская, обдумывая интерьер. А может, она вообще ничем не руководствовалась, а просто обставляла рабочее пространство в соответствии с собственными вкусами.

С интересом осматриваясь в кабинете Эвелины Николаевны, я невольно вспомнила свой собственный, куда более скромный офис. Может, стоит убрать со стены все эти свидетельства компетенции частного детектива? Мне ведь по большому счету тоже незачем пускать пыль в глаза. Но я тут же представила опустевшую стену, которую надо будет чем-то заполнять, и мой порыв сам собой улетучился. Ладно, пусть остаются, кому они мешают?

Вольтарская, между тем, с приветливой улыбкой поднялась мне навстречу.

– В прошлый раз я заметила, что вы неравнодушны к хорошему кофе, – произнесла она тоном радушной хозяйки. – Надеюсь, не откажетесь от чашечки-другой?

– С удовольствием! – Я, разумеется, горячо поддержала эту идею. Расторопная девушка-секретарь бесшумно расставила на столе чашки, сливочник и тарелочки с печеньем и бутербродами.

– Сахар? Сливки? – предупредительно осведомилась Эвелина Николаевна.

– Нет, благодарю, предпочитаю черный.

Вольтарская собственноручно налила мне кофе, себе же добавила немного сливок. Я исподволь присматривалась к своей клиентке. Сейчас ничто в ней не напоминало ту отчаявшуюся, почти обезумевшую от горя женщину, из последних сил старавшуюся сохранить чувство собственного достоинства, какой она предстала передо мной в первый раз. Теперь передо мной была спокойная, уверенная в себе дама, хозяйка успешного бизнеса.

– Вы сказали, что в деле появились новости? – Вольтарская приступила к основной части беседы лишь после того, как мы выпили по чашке кофе и обменялись впечатлениями о погоде. При этом ни взгляд Эвелины Николаевны, ни тон ее звучного голоса не выдавали нетерпения. Она словно продолжала вести спокойную светскую беседу. Я кивнула:

– Да, но вначале я хотела бы кое о чем вас спросить.

– Слушаю вас. – Вольтарская, отставив чашку, с интересом посмотрела мне в глаза, словно подбадривая.

– Скажите, Эвелина Николаевна, ваша дочь не заводила в вашем присутствии разговора о том, чтобы переехать из этого дома, то есть подыскать другое жилье?

На лице Вольтарской появилось недоуменное выражение.

– Подыскать другое жилье? – переспросила она, словно не понимая, о чем я толкую. – А что не так с этой квартирой? Когда Алена впервые в нее вошла, она была в полном восторге!

– Не с квартирой, а именно с домом, – возразила я. – Может, Алена упоминала при вас, что ей не нравится этот район?

Вольтарская лишь развела руками:

– Напротив, Алена всегда мечтала жить у реки, ближе к природе. И вид из окна ей очень нравился…

Тут Вольтарская осеклась, видимо, припомнив, что именно из этого окна выбросилась ее дочь. Ее взгляд стал более цепким и внимательным:

– А почему вы об этом спрашиваете?

– Видите ли, по словам вашего зятя Виталия, их обоих предупреждал об опасности проживания в этом доме некий бездомный, как сейчас принято говорить, бомж. По словам Виталия, он выглядел как очень пожилой, умудренный жизнью философ. Он даже произвел на него впечатление интеллигентного человека. Например, этот самый бомж даже отказался от денег, когда Виталий попытался от него откупиться, чтобы тот оставил их обоих в покое.

– И что же он такого сказал? – казалось, Вольтарская не верила собственным ушам.

– Он убеждал вашу дочь и зятя как можно скорее съехать из этого дома, – пояснила я. – Говорил, что это проклятое место и что если они здесь останутся, то их ждут горести, страшные болезни, а вскоре и смерть.

Вольтарская всем корпусом подалась мне навстречу и буквально впилась в меня взглядом:

– То есть вы хотите сказать, что Алену и Виталия кто-то запугивал?

Я снова кивнула, и тут внезапно мне пришла в голову еще одна версия:

– Скажите, Эвелина Николаевна, может, у вас есть серьезные враги и кто-то пытался таким способом добраться до вас через вашу дочь?

Вольтарская ненадолго задумалась, затем покачала головой:

– Нет, я ничего такого не припоминаю. Несколько лет назад у меня действительно были трения с конкурентами, но все это давно улеглось. Сферы влияния, если можно так выразиться, поделены, никаких угроз мне не поступало. Если вы это имеете в виду. Так это Виталий рассказал вам об этом самом бомже?

– Да, и по своим каналам я выяснила, что он действительно существует и обретается в районе Набережной.

– Вы нашли его? – Вольтарская не спускала с меня глаз.

– Сейчас его ищут мои люди, – уклончиво ответила я. – Видите ли, это не так просто.

Мою последнюю реплику Вольтарская поняла по-своему:

– Если нужны дополнительные средства, я обязательно доплачу.

– Нет-нет, – поспешила я возразить, – пока задатка вполне достаточно.

– Найдите этого бомжа! – произнесла моя клиентка с неожиданной горячностью. – Я была права – никакой это не несчастный случай! Мою дочь довели до этого шага. И этот бомж – явно соучастник. Он должен за это ответить! И рассказать, кто платил ему за то, чтобы он изводил мою дочь своими россказнями!

Глаза Вольтарской метали молнии, стиснув перед собой руки, она тяжело дышала.

– Кто это может быть? – внезапно спросила она меня. – У вас уже есть какие-нибудь предположения?

Мне вновь пришлось использовать тактику обтекаемых ответов.

– На данный момент есть несколько версий, – заявила я, – и я проверяю их одну за другой. Но вы правы, сейчас важнее всего – найти этого бомжа.

– Ищите! – отдала она короткий приказ.

– Но у меня к вам есть еще один вопрос.

Вольтарская вопросительно посмотрела на меня:

– Да?

– Вы знали о том, что ваш зять Виталий серьезно болен?

Вольтарская нахмурилась:

– Ну да, он недавно переболел воспалением легких, с осложнением. Но при чем тут это?

– Нет, – возразила я. – Сейчас речь идет не о воспалении легких. Виталий болен рассеянным склерозом.

Мои слова повисли в воздухе, а Вольтарская на несколько мгновений превратилась в истукана с широко раскрытыми остановившимися глазами.

– Но как?! Почему же я ничего об этом не знала?! – выдохнула она, когда вновь обрела способность говорить. – Виталий вам рассказал?

– Нет.

– Но как вы об этом узнали? От кого? Ведь Алена… – Вольтарская ошеломленно посмотрела на меня. – А моя дочь знала?

– Я была в поликлинике, где проходит реабилитацию ваш зять, – ответила я на первый вопрос клиентки. Со вторым было сложнее. –   Ваша дочь тоже знала об этом…

Я собралась было развить свою мысль, но Вольтарская меня тотчас же перебила:

– Но почему же она мне ничего не сказала?! И сам Виталий тоже ни полслова… Я бы помогла, поддержала! Бедные дети…

Я встала и, налив в стакан воды, подала его своей клиентке, как несколько дней назад в своем офисе. Вольтарская выпила воду судорожными глотками.

– Спасибо, – сказала она бесцветным голом, немного успокоившись. – Но как же теперь быть…

– Видите ли, Эвелина Николаевна, – осторожно начала я. – Из этого вырисовывается такая картина преступления. Вначале Алена с Виталием повстречали этого бомжа с его зловещими предсказаниями. Причем оба они тогда не подозревали о болезни Виталия. Вскоре Виталий простудился и заболел пневмонией, а уже после этого был поставлен диагноз «рассеянный склероз». И Алена узнала об этом случайно, во время визита медсестры к ним в дом. Ваш зять и ей не хотел говорить.

– Сначала угрозы, потом болезни одна за другой, а после – смерть моей дочери… – Вольтарская посмотрела на меня потемневшими от ужаса глазами. – Мистика какая-то. Это злой рок! Их пытались предупредить о грозящей опасности, но они не успели. Что я несу!

Вольтарская оборвала свой монолог на полуслове.

– Нет, это какое-то спланированное доведение до самоубийства, – вновь заговорила она низким монотонным голосом и тут же раздраженно махнула рукой. – Хотя как можно было запланировать болезнь! Я ничего не понимаю. Может, и правда надо было поскорее продать эту квартиру, будь она неладна. Почему же они мне ничего не сказали?

Вольтарская некоторое время молчала, опустив голову.

– Нет, никакая это не мистика, – решительно заявила моя клиентка, усилием воли стряхнув с себя оцепенение. – Это действительно подлый продуманный план убийства. Кто-то мог узнать о болезни зятя и воспользоваться этим.

Вольтарская еще немного помолчала, возможно, обдумывая собственное предположение.

– Я сегодня же наведу справки о лучших профильных клиниках Москвы и Европы, – заявила она, прервав свои раздумья. – Мой зять будет проходить лечение столько, сколько потребуется. А эту квартиру я продам. Когда Виталий выздоровеет, подыщу ему более комфортное жилье. Человек, которого любила моя дочь, не останется без моей поддержки.

Произнеся эту тираду, моя клиентка воодушевилась, к ней вернулся ее прежний решительный настрой.

– Татьяна, – обратилась она ко мне, серьезно глядя мне в глаза, – разыщите этого бомжа. А главное, найдите того, кто сотворил это с моей единственной дочерью. Если понадобятся деньги, какая-то помощь, все что угодно – обращайтесь без промедления. Убийца моей дочери свое получит.

В этом я ничуть не сомневалась.

Глава 5

Почти весь следующий день я посвятила раздумью, кто мог быть настолько заинтересован в гибели Алены, что даже не принял в расчет наличие у нее без малого всемогущей матери. Давешняя встреча с Эвелиной Николаевной лишний раз убедила меня в том, что этой решительной даме дорогу лучше не переходить. А ведь гипотетический убийца Алены Нерпиной – явно человек из ближнего круга ее знакомых. Вряд ли он мог не знать об особенностях характера и возможностях госпожи Вольтарской. К тому же как можно было не принять в расчет, что Вольтарская, будучи далеко не глупой женщиной, может попросту не поверить в несчастный случай или самоубийство дочери и начать собственное расследование. Что она, собственно, и сделала. Из не охваченных расследованием возможных недоброжелателей оставалась лишь некая Карина, о которой Эвелина Николаевна крайне нелестно отзывалась. Однако эта пока неведомая мне особа не вызывала у меня серьезных подозрений. Именно этим и объяснялось то обстоятельство, что я до сих пор не пообщалась с бывшей однокурсницей Алены Нерпиной. Из тех сведений, которыми я располагала о Карине (отзывы как самой Вольтарской, так и ее зятя), можно было сделать вывод, что это особа весьма недалекая и вряд ли способна спланировать и, тем более, осуществить столь продуманное преступление.

Пока я не желала расставаться с версией, что здесь не обошлось без Андрея Велихова. Его спектакль с отрицанием знакомства с бомжом-«прорицателем» меня, естественно, не убедил. Видела я интермедии и почище… Седовласый прорицатель, где же ты? Теперь все зависит от твоих показаний.

Всплывшее в моем сознании слово «прорицатель» заставило меня вспомнить о способе, к которому я обычно прибегала в затруднительных ситуациях. Я вновь извлекла бархатный мешочек с заветными двенадцатигранниками. Взвесив кубики на ладони, я слегка их подбросила, и они очутились на стеклянной поверхности журнального столика. Я с интересом всмотрелась в выпавшую комбинацию. 34+10+18 – «Против вас действует тайный противник, но, если вы будете осторожны, он разоблачит себя сам в самый неожиданный момент».

Тайный противник? Это понятно – окажись он явным, и вопросов бы не было. Но вот кто он, этот противник, и знаю ли я его – на эти вопросы кости, к сожалению, ответов дать не могли. Если исходить из того, что двенадцатигранники могут подсказать направление моих действий, то что мне остается? Ждать, когда тайный враг выдаст себя, и при этом соблюдать осторожность? Не самая выигрышная позиция. Выбираю компромисс: продолжаю действовать, но при этом буду максимально осторожна. Впрочем, если тайный недоброжелатель – Велихов (в чем я почти не сомневалась), то кости правы – от этого субъекта неизвестно, чего ждать.

Однако мне не давала покоя и другая версия, которую я собиралась проверить не позднее сегодняшнего вечера. Насколько реален сговор между зятем Вольтарской и Виолеттой? Мог ли слабовольный Виталий попасть под влияние практичной рассудительной Виолетты? С моей точки зрения – вполне. Если только у Нерпина не хватит ума сообразить, что сейчас ему куда более выгодно держаться за свою могущественную тещу. Уж если кто и способен помочь ему в столь нелегкой ситуации, так это именно Эвелина Николаевна, о чем она сама мне недвусмысленно заявила. А что может дать ему Виолетта – чистые полы в квартире или борщи с котлетами? Это, конечно, замечательно, однако сейчас Виталию куда больше пошло бы на пользу качественное лечение в профильной клинике. Казалось бы, он должен это понимать как никто другой. Вот только я понятия не имела, как у Виталия обстоят дела с логикой. Способен ли он анализировать ситуацию и принимать самостоятельные решения? И точно так же я терялась в догадках, что именно связывает Виталия Нерпина и Виолетту. Именно это я и собиралась выяснить.

Для этого сегодня вечером я планировала побывать у Нерпина в гостях, чтобы разместить там самый обыкновенный «жучок». По характеру разговоров (и прочих звуков) я собиралась установить, есть ли между этими двумя, попросту говоря, интимная близость. Из всего арсенала своих шпионских штучек я выбрала записывающее устройство, которое начинало работать в момент установки. Следовательно, мне надо было так распланировать предстоящую беседу, чтобы уйти практически сразу после установки «прослушки». Мне вовсе не улыбалось тратить запись на то, чтобы после услышать свой собственный разговор с этой парочкой. Большую часть времени «прослушка» должна записывать диалоги Нерпина и Виолетты в те моменты, когда они считают, что их никто не слышит. Да еще надо продублировать «прослушку», чтобы слышать их разговоры как в гостиной, так и в спальне.

Упаковав необходимый «арсенал», занимавший, к счастью, совсем мало места в сумочке, я начала собираться в гости к Нерпину. Если уж совсем начистоту, мне предстояло быть незваной гостьей. Я решила прийти к Виталию примерно на полчаса раньше, чем явится Виолетта. Мне ведь предстояло незаметно установить «прослушку», а отвлекать внимание их обоих будет куда сложнее. Виолетта собиралась зайти к Виталию где-то к шести, значит, мне самой следовало нагрянуть примерно к половине шестого.

Время уже поджимало, и я начала собираться. Как правило, это занятие отнимало у меня минимум времени, поэтому уже через четверть часа я выруливала со стоянки во дворе, мысленно прикидывая, как сподручнее миновать намечавшиеся вечерние пробки. Мое чувство времени никогда меня не подводило, поэтому в половине шестого я уже звонила в дверь знакомой квартиры.

– Вы? – Виталий явно не ожидал моего визита. Наверняка он решил, что это его названая опекунша пришла немного раньше, чем обещала.

Я ослепительно улыбнулась:

– Я вас надолго не задержу. Просто необходимо уточнить кое-какие мелочи. Вы позволите?

Виталий, спохватившись, кивнул и вежливо пробормотал:

– Да-да, конечно! Проходите, пожалуйста.

Я вошла в прихожую, мимолетно отметив, что с моего прошлого визита вид Виталия ничуть не улучшился. Не опоздала бы Вольтарская со своей инициативой…

Оказавшись в гостиной, я тотчас присмотрела удачное местечко под подоконником – узкое пространство между стеной и радиатором. Вряд ли Виолетта при всей ее домовитости полезет с тряпкой в этот простенок. Даже если ей стукнет в голову затеять генеральную уборку.

– Я как раз пил чай на кухне, – начал Виталий немного смущенно. – Вы не откажетесь от чашечки, я сейчас принесу…

Я тотчас поддержала это предложение, пришедшееся как нельзя кстати.

– С удовольствием! – заявила я с преувеличенным энтузиазмом, хотя обычно была равнодушна к чаю. Как только Виталий скрылся в кухне, я, не теряя времени, установила первую «прослушку» в приглянувшееся местечко. Можно сказать, дело сделано. Хотя оставалась еще спальня. Но у меня уже наметился определенный план, в успехе которого я не сомневалась.

Виталий вернулся, неся на подносе чай и вазочку с черничным джемом.

– У меня последнее время начало ухудшаться зрение, вот Виолетта и покупает мне чернику во всех ее видах, – пояснил зачем-то Виталий. – Кстати, когда вы пришли, я думал, что это она решила зайти пораньше. Мы договорились сегодня встретиться.

Спасибо за разъяснения, но я уже в курсе.

– Так о чем вы хотели спросить? – поинтересовался Виталий, наливая мне чай.

– Видите ли, – веско начала я, отставив чашку с чаем, – у меня наметилась кое-какая версия, но она нуждается в уточнении. Вы не могли бы еще раз рассказать, как повел себя Велихов, когда узнал, что вы с Аленой решили пожениться?

– Вы его подозреваете? – Виталий с удивлением посмотрел на меня, сделав особое ударение на слове «его».

– Пока еще рано делать окончательные выводы, – произнесла я многозначительно. – Меня интересуют его визиты в вашу квартиру. Алена рассказывала вам об этом?

– Да, собственно, визит был только один. – Виталий пожал плечами. – Велихов пришел, когда меня не было дома. Наверное, специально выжидал, с него станется. Алена рассказывала, что он все пытался извиниться или что-то в этом роде…

Тут в дверь позвонили, и Виталий поднялся с дивана.

– Извините, это, наверное, Виолетта, – обратился он ко мне. – Пойду открою.

Виталий вышел из комнаты, и я проворно прошмыгнула в спальню.

Здесь я проделала те же манипуляции, что и в гостиной, но видимо, недостаточно проворно. Выйдя из спальни, я обнаружила в гостиной Виолетту, удивленно воззрившуюся на меня.

– Это вы? – Судя по всему, в этот вечер я была обречена подтверждать, что я – это действительно я.

– Добрый вечер! – Я приветливо улыбнулась. – Мне нужны дополнительные сведения для расследования.

– Но что вы делали в спальне? – Виолетта не сводила с меня глаз.

«Эге, да ты, похоже, ревнуешь», – пронеслось у меня в голове. Неужели Виолетта видит во мне угрозу? Она что, боится, что я уведу у нее из-под носа перспективного жениха? Что ж, через пару дней заберу «прослушку» и выясню это наверняка.

– Хотела еще раз изучить место трагедии, – успокоила я Виолетту. Тут в гостиной появился Виталий, отлучавшийся в кухню, чтобы принести чашку для новой гостьи.

– Ну, мне пора, – заявила я. – Виталий, спасибо, что прояснили ситуацию. И еще раз извините за внезапное вторжение.

– Как, вы уже уходите? – Виталий переводил недоуменный взгляд с меня на Виолетту. Видимо, заподозрил нас во взаимной неприязни.

– Да, мне надо еще успеть составить отчет, – брякнула я первое, что пришло в голову. – Возможно, мне придется еще раз вас побеспокоить, когда появятся новые подробности. Или вас, Виолетта.

Девушка в ответ улыбнулась, ее взгляд заметно смягчился.

– Конечно, обращайтесь в любое время, – отозвалась она, резким угловатым движением заправив за ухо прядь волос. Поняв, что тревога была ложной, девушка больше не испытывала ко мне недобрых чувств. А может, она просто беспокоилась за здоровье Виталика. Случайные половые контакты ему сейчас совершенно ни к чему.

Я на ощупь разыскала смартфон, настойчиво сообщавший, что кому-то не терпится прямо сейчас насладиться общением со мной. И это посреди ночи! Однако, разлепив глаза, я считала с экрана смартфона сразу две единицы информации. Во-первых, что уже давно не ночь, а ровно восемь часов утра. А во-вторых, пообщаться со мной жаждет Андрей Мельников. Второе обстоятельство заставило меня поторопиться с ответом.

– Доброе утро, Андрей. – Я уже влезла в тапочки и направилась прямиком на кухню.

– Привет, Танюш, – послышался знакомый голос. – Знаю, что разбудил, но ты просила немедленно сообщить, если что. Вот я и к твоим услугам.

Голос Андрея звучал довольно хмуро, уже одного этого было достаточно, чтобы предположить не очень приятное продолжение.

– Андрей, что-то случилось? – Одной рукой я держала смартфон, а другой засыпала кофе в кофеварку.

– Можно и так сказать. В общем, нашелся интересовавший тебя свидетель.

Я едва не подпрыгнула от радости. Только почему-то Мельников, судя по голосу, явно был чем-то недоволен. Возможно «провидец» при задержании доставил немало хлопот.

– Где он? В распределителе? – мой голос едва ли не дрожал от нетерпения.

– Если бы… – послышался легкий вздох. – Он сейчас в морге. Как неопознанный.

– Он что, умер?! – Более тупого вопроса я не смогла бы задать при полном желании. Но чего еще ждать от Татьяны Ивановой, которая спросонья не сделала ни глотка кофе. В трубке воцарилось молчание, затем Андрей произнес:

– Человека с приметами, которые ты описала, нашли на отмели, в районе Затона. Местные жители сообщили, около шести утра.

– Он утонул?

– Да, по всем признакам – утопление, – подтвердил Андрей. – Приедешь на опознание?

– Да, Андрюш, конечно, как можно скорее! – заторопилась я, наливая между делом подоспевший кофе.

– Хорошо, я попрошу, чтобы тебя пропустили, – пообещал Андрей.

И тут я спохватилась.

– Ой, Андрюш, подожди! – заверещала я как заполошная курица.

– Да здесь я, здесь, не переживай! – Я услышала, как Мельников усмехнулся. Мое беспокойство его явно насмешило.

– Понимаешь, Андрюш, я его никогда не видела, – начала объясняться я, досадуя на себя за свою несдержанность. – Можно, чтобы и Венчика пропустили вместе со мной? Он-то наверняка сможет опознать, это его знакомый. Вдруг это не он?

Я безотчетно продолжала цепляться за эту возможность. Очень уж не понравилась мне мысль, что единственный свидетель мертв и я так и не узнаю, кто поручил ему запугивать жертву этого гнусного преступления.

– Приметы и одежда совпадают, – безжалостно разрушил мои иллюзии Мельников. – Хотя всякое бывает… Венчика прихватить, конечно, можно. Хотя я даже не представляю, как тебе удастся его на это подвигнуть.

Опасения Андрея были не лишены смысла. Венчик панически боялся всевозможных официальных инстанций, а заодно и наотрез отказывался от использования каких бы то ни было транспортных средств. Так что в самой ближайшей перспективе мне предстояло решить сразу две непосильные задачи: мало того, что надо уговорить Венчика прийти на опознание, так еще и заманить его в мою машину. В самом деле, не идти же с ним пешком до самого морга? Во-первых, далековато, ну а во-вторых, зрелище-то какое колоритное!

Я наскоро опрокинула в себя кофе, отправив следом пару бутербродов с сыром, и принялась одеваться в ускоренном темпе. Между делом у меня появилась идея, как бы мне повернее осуществить свой замысел. А именно – уговорить Венчика пройти необходимую процедуру. Идея, конечно, не отличалась особой оригинальностью, но все же позволяла надеяться на благополучный исход.

Сунув ноги в кроссовки, я помчалась в ближайший супермаркет. Решив особо не мудрить, я пришла к простому логическому заключению. Поскольку от Венчика мне сегодня требовалась не совсем обычная услуга, то и вознаграждение должно быть увеличено пропорционально предстоящим трудностям. О том, что мои усилия и деньги могли быть потрачены впустую и Венчик, невзирая на бонус, наотрез откажется пойти мне навстречу, я старалась не думать.

Проносясь как торпеда между продуктовыми рядами, я сметала в корзину все, что, по моему мнению, могло склонить Венчика принять мое предложение. Остальным покупателям и персоналу оставалось лишь молча дивиться моей активности. Так, я немедленно ухватила три больших бутылки виски, следом в тележку отправились банки с дижонской горчицей. На этот раз – целых пять штук. Кроме того, я ухватила две палки салями, несколько батонов хлеба всевозможных сортов, пачку самого дорогого масла. Немного подумав, я отправила в продуктовую тележку внушительный кусок сыра.

Перейдя к следующей полке, я выбрала самую большую жестянку растворимого кофе. Затем решила дополнить набор банкой сухих сливок, а заодно коробкой рафинада. Следом полетела банка сгущенки. И еще одна, на всякий случай. Лишь немного утолив свой пыл, я направилась к кассе, наверняка напоминая окружающим жертву булимии, осложненной продуктовой шопоманией.

Распределив покупки по пакетам, я кое-как дотащилась до своего двора и загрузила пакеты в багажник. Я решила заехать прямо во двор Венчика, чтобы тот не успел передумать, если мне все же удастся уговорить его влезть в автомобиль. К моему облегчению, Венчик обнаружился за своим излюбленным занятием – поиском пустых бутылок в контейнере возле подъезда. Выбрав самый аппетитный из пакетов (с виски и колбасой), я решительно двинулась на штурм, то есть, разумеется, на переговоры с Венчиком.

– Привет, Венчик, – с разбега начала я. – Есть дело на три пакета.

– Приветствую тебя, лесная фея. Не стоит тратить жизнь на дела, – возразил Венчик, переводя недоуменный взгляд с моего лица на пакет в моих руках. Вероятно, его замешательство объяснялось тем, что я пообещала три пакета, а демонстрировала только один. Ничего, за остальными дело не станет, ты только согласись.

А кстати, почему это я лесная? Должно быть, в спешке забыла причесаться. Ничего, исправим и это. Насчет феи я не возражала.

Как я и предполагала, переговоры оказались трудными. Едва Венчик уразумел, что именно от него требуется, как повел себя вовсе не как невозмутимый философ, а как самый обычный перепуганный обыватель. Отпрыгнув от меня к мусорному баку и чуть не врезавшись в него спиной, он замахал руками и головой одновременно, изображая из себя ветряную электростанцию. Для обычной ветряной мельницы он производил слишком много энергии. При этом он еще и усиленно моргал, и мне оставалось только гадать, было ли это проявлением испуга, или мой чувствительный знакомый силился прогнать наворачивающиеся слезы.

Я совершила молниеносный бросок, очутившись прямо перед Венчиком. Теперь он находился между мной и мусорным баком, так что спасительный путь к отступлению в уютный подвал был перекрыт. Я, не теряя времени, принялась усиленно демонстрировать содержимое пакета, между делом объясняя важность присутствия Венчика в этом малоприятном месте.

К чести Венчика, он мало внимания обращал непосредственно на пакет с соблазнительным содержимым. Вместо этого он внимательно вслушивался в мои слова. Мало-помалу мне удалось убедить своего главного информатора, что негоже его приятелю лежать неопознанным, если есть возможность установить его личность.

– Но ведь я… – начал было Венчик, но я и без того знала, в чем именно заключалось его возражение. Конечно, имени и фамилии погибшего Венчик не знал. Но он все же мог внести хоть какую-то ясность. Мне же требовалось лишь выяснить наверняка, тот ли этот несчастный, о беседе с которым я грезила последние два дня. Разгорячившись, я выдала самый нелепый довод, на который была способна:

– Пойми, ведь сам «провидец» сделал бы для тебя то же самое!

Едва произнеся эту фразу, я поняла, насколько нелепо она прозвучала. Однако, как ни странно, именно этот шедевр детективной мысли решил дело в мою пользу. Венчик покорно поплелся со мной к машине, причем для верности я слегка придерживала его за локоть. Усадив притихшего Венчика на заднее сиденье, я сама быстро села за руль и порулила к зданию городского морга. За весь наш путь мой пассажир не издал ни звука. Он сидел неподвижно, словно нахохлившись и опустив голову.

Едва взглянув на тело на прозекторском столе, наполовину скрытое под простыней, Венчик вцепился в мою руку выше локтя и, беспомощно глядя на меня, отчаянно заморгал.

– Это он? – негромко спросила я, искренне сочувствуя в этот момент Венчику. Для него и поездка сюда, и само опознание явились настоящим потрясением. Услышав мой вопрос, Венчик вздрогнул и застыл на несколько секунд, затем несколько раз кивнул.

– Это точно? Ты не ошибаешься? – повторила я на всякий случай.

– Точно он, не ошибаюсь, – монотонно произнес Венчик. Казалось, еще немного, и он сам упадет замертво. Я поняла, что Венчика надо вывести из этого так напугавшего его помещения. И чем скорее, тем лучше.

– Я выйду на пару секунд, – обратилась я к безмолвно наблюдавшему за нами эксперту. Тот лишь пожал плечами. Мол, ему все равно, хоть вовсе не возвращайтесь. Я взяла Венчика под локоть и, выйдя с ним в коридор, поспешно повела своего бесценного помощника к выходу. Вновь очутившись на свежем воздухе, в свете ясного осеннего дня, Венчик немного приободрился, но ему все еще было явно не по себе.

– Посиди немного в машине, – предложила я. – А я отлучусь буквально на пять минут и сразу вернусь. Мне надо кое-что обсудить.

Однако Венчик решительно помотал головой.

– Нет, я лучше здесь побуду, на лоне природы, – пробормотал он.

Я с сомнением посмотрела на него.

– Только никуда не уходи, – потребовала я, понимая, что затевать с ним спор сейчас бесполезно.

– Нет, я буду здесь, – выдохнул Венчик едва слышно и побрел к ближайшей скамейке. Я еще раз с беспокойством окинула взглядом его поникшую фигуру и поспешила обратно. Мне действительно нужно было уточнить некоторые детали у эксперта. Я застала его в соседнем служебном помещении. Тот сидел у стола и невозмутимо заполнял журнал записей.

– Скажите, это убийство? – с ходу задала я более всего волновавший меня вопрос.

– Нет, – невозмутимо отозвался эксперт, не отрываясь от своего занятия. – Никаких признаков насильственной смерти не обнаружено. Ни следов борьбы, ни ушибов, ни-че-го.

Последнее слово он произнес с расстановкой, делая ударение на каждом слоге.

– То есть он попросту утонул? – продолжала я расспрашивать.

Эксперт, полноватый флегматичный мужчина средних лет, вскинул на меня темно-серые глаза.

– Да, он утонул. Но его не топили. Видимо, потерпевший решил немного поплавать и не рассчитал своих сил. Вот и печальный финал. Судя по состоянию тела, смерть наступила около двух суток назад.

– Но его нашли в одежде?

Эксперт кивнул и, поднявшись со стула, подошел к металлическому шкафу, из которого извлек темный пластиковый пакет.

– Вот найденные при нем вещи, – принялся он перечислять. – Темный широкий плащ, довольно ветхий. Рубаха, тоже темная, синтетическая… Так… Брюки… Обуви при нем не нашли. Да, на берегу была найдена большая широкополая шляпа, тоже черная. Очень старая, буквально на куски разваливалась. Видимо, также принадлежала погибшему. Все.

Эксперт сунул пакет обратно в шкаф и захлопнул металлическую дверь. Выслушав эксперта, я окончательно убедилась, что на столе в соседнем помещении лежит не кто иной, как тот самый «прорицатель». Последняя ниточка, ведущая к организатору преступления.

– В крови – повышенное содержание алкоголя, – продолжал эксперт, предваряя мои дальнейшие расспросы. – Плавание в состоянии алкогольного опьянения – и вот закономерный результат.

Эксперт кивнул в сторону соседнего помещения.

– Решил поплавать в плаще и в брюках? – с сомнением переспросила я.

– Ну, ботинки-то снял, – невозмутимо возразил эксперт. – И потом, в таком состоянии еще и не то можно учудить. Выпил прилично, алкоголь низкопробный…

– Паленый? – уточнила я.

– Можно и так сказать, – не стал отрицать эксперт.

– Возможно, его отравили?

Эксперт покачал головой:

– Нет, просто состояние алкогольного опьянения.

– А вы уверены, что его не утопили?

– Нет, судя по состоянию легких, он сам захлебнулся, и это привело к смерти от асфиксии. При насильственном утоплении наблюдается совсем другая картина.

Это я и сама знала, но мне было важно убедиться, что никто не приложил руку к убийству важного свидетеля. Если верить эксперту, все указывало на смерть в результате несчастного случая. И тем не менее я не сомневалась, что горе-«провидец» – жертва убийства, замаскированного под этот самый несчастный случай.

Я вернулась к машине, где дожидался меня Венчик. Вновь усадив страдальца на заднее сиденье, я понеслась домой с максимально допустимой скоростью.

– Бедный философ, – изрек Венчик, когда вновь оказался во дворе посреди знакомого пейзажа, и добавил, обращаясь неизвестно к кому: – Опомнись, путник! Время скоротечно.

Я внутренне порадовалась этой обратной метаморфозе. А то в морге во время опознания у меня появилось было дурное предчувствие, что Венчик после пережитого потрясения уже никогда не будет прежним. Я извлекла пакеты с обожаемой Венчиком снедью и вручила ему заслуженный гонорар. Венчик принял пакеты осторожно и с большим достоинством и торжественно пошагал в свое убежище.

– Спасибо, Венчик, – произнесла я, глядя ему вслед.

– Достоин тот, кто помнит благодарность, – не оборачиваясь, ответствовал Венчик, и это означало, что он услышал мои слова. Теперь я была спокойна за состояние приятеля, пусть даже смысл его высокопарного ответа остался не совсем мне понятен.

Поднявшись в свою квартиру, я первым делом понеслась в душ, дабы смыть с себя следы посещения, прямо скажем, не самого приятного места. Щедро нанося шампунь на мокрые волосы, я дала себе слово не думать о своем провале, пока не выпью хотя бы одну чашку кофе. А заодно и не подкреплюсь. Завтрак у меня сегодня был чисто символический. И все же, как ни пыталась я сосредоточить все свое внимание на шуме струящейся воды, какая-то отстраненная частичка моего сознания не переставала твердить мне, что враг хитер и коварен и сейчас я уступаю ему по всем статьям. Где-то я это уже слышала… Ах да, предсказание. Из раза в раз практически одно и то же. Кто же он, этот враг? Решительно оборвав эту мысль, я выбралась из ванной и прошлепала в кухню.

В холодильнике обнаружился кусок пиццы с морепродуктами. Отправив его разогреваться, я занялась кофе. Знакомые уютные запахи помогли мне немного успокоиться. Для пущего эффекта я включила заодно и телевизор. Пусть себе бубнит.

Покончив со вторым завтраком, я с грустью поняла, что у меня не осталось ни единого предлога, чтобы отложить анализ ситуации на потом.

Итак, на чем я прервала свои размышления? Верно. На попытке установить личность врага, упорного, хитрого и безжалостного. На его счету уже две загубленные жизни. Я ни на долю секунды не поверила в несчастный случай. Свидетель, которого я безуспешно разыскивала несколько дней кряду, стал жертвой хладнокровного убийства, в этом я не сомневалась. И что самое омерзительное – ни одно из этих преступлений невозможно доказать. Дело об убийстве Алены Нерпиной даже не возбуждалось, а пожилой человек стал жертвой собственной неосторожности. Однако для того, чтобы он совершил эту неосторожность, его потребовалось напоить почти до бесчувствия и заманить в воду. Как удалось добиться последнего, знает только сам убийца.

В моем представлении, из всех известных мне кандидатов на эту роль наиболее подходящим был Андрей Велихов. Хотя это громко сказано – никаких иных подозреваемых у меня все равно не было. Хоть Мельников посредством своих психологических выкладок и пытался меня убедить, что Велихов здесь ни при чем, я все еще помнила, как методично и продуманно он плел интриги, чтобы заполучить Алену и отвести ее под венец, тем самым обеспечив себе безбедную жизнь. А также в какую ярость он пришел, когда понял, что его блестящий план потерпел фиаско. И тогда он переключился на план отмщения, а месть, как известно, блюдо, которое бывает очень вкусным, когда остынет.

Я потянулась за смартфоном и отыскала номер Юлии, методиста научного отдела. К моему облегчению, Юлия вспомнила меня сразу, едва я успела себя назвать.

– Ну как, вы нашли, кто это сделал? – Судя по голосу, девушка сгорала от нетерпения.

– Расследование идет полным ходом, – заверила я, не ответив на прямо поставленный вопрос. Мне пока и самой себе нечего было ответить. – Юлия, я хочу у вас кое-что уточнить. Это насчет Андрея Велихова.

– А, вот вы о чем, – не совсем понятно отозвалась Юлия. – Честно говоря, так ему и надо. Получил, что называется, по заслугам.

Я непонимающе вслушивалась в злорадный голос своей собеседницы. Что получил Велихов?

– Что-то случилось? – спросила я. – Я только хотела узнать, когда его можно застать в университете.

– Думаю, что не скоро, – заявила в ответ Юлия. – Застать его сейчас можно в отделении травматологии. Возможно, в реанимации.

От изумления я не донесла до рта чашку с кофе, из которой как раз собралась сделать глоток. Так и осталась сидеть в застывшей позе со смартфоном в одной руке и чашкой – в другой.

– Вы что, ничего не знаете? – подозрительно поинтересовалась моя собеседница. Мне, к собственному стыду, пришлось признаться, что я действительно ровным счетом ничего не знаю о том, что приключилось с Велиховым.

– Он что, попал в аварию? – попыталась я прояснить ситуацию.

– Какая там авария! – возмущенно возразила Юлия. – Избили его до полусмерти. Сотрясение мозга, ушиб внутренних органов, еще много чего. Вот я и говорю, что он может оказаться в реанимации. Хотя точно не знаю.

– И когда это произошло? – уточнила я.

– Три дня назад, – сообщила Юлия. – Утром, он как раз шел в университет. А вскоре нам позвонили…

– Кто же его так отделал? – пробормотала я скорее для себя самой, но Юлия тем не менее ответила на мой вопрос.

– Говорят, из-за девушки, – доверительно сообщила она, понизив голос.

Поблагодарив Юлию за важные сведения, я впала в невеселую задумчивость. Велихова избили утром, три дня назад. Значит, он никак не может быть причастен к убийству бомжа в Затоне. Прав был Мельников, Велихов действительно ни при чем.

По словам Юлии, Велихова избили из-за девушки. Я вспомнила блондинку, заехавшую за Велиховым на дорогой иномарке, чтобы отвезти его в элитный фитнес-клуб. Кто же так жестоко расправился с моим кандидатом в подозреваемые? Какой-нибудь ревнивец? А может, претендент на богатую невесту, одного поля с ним ягода, устранил конкурента? Пусть в этом разбирается полиция, мне этого расследования не поручали.

М-да, есть такие субъекты, которые уверены, что достичь успеха возможно, лишь используя других людей. За столь короткий промежуток времени Велихов получил целых два урока подряд, из которых следует, что путь этот не самый верный и далеко не безопасный. Усвоит ли он эти уроки? Это уж его проблемы. Мне бы сейчас со своими разобраться.

Я вновь потянулась к смартфону и вызвала номер Мельникова. Надо было поблагодарить Андрея, а заодно и уточнить некоторые детали.

– Ну что, Танюш, удалось тебе Венчика уломать? – Андрей с ходу включился в беседу.

– Я думала, будет хуже, – искренне призналась я. Андрей чуть слышно рассмеялся.

– Никогда не сомневался в твоей способности очаровывать особей мужского пола различных слоев населения, – выдал Мельников исчерпывающее заключение. – Ты узнала, что хотела?

– Даже более чем.

– А почему так грустно?

– Потому что ты был прав – Велихов не убивал Алену, – сокрушенно пожаловалась я.

– То есть у него алиби, ты это уже говорила, – нетерпеливо перебил Андрей.

– А теперь у него появилось еще одно алиби! На момент убийства бомжа Велихов находился в реанимации со множественными повреждениями.

– Подожди-подожди, – озадаченно произнес Мельников. – С чего ты взяла, что бомж – жертва убийства? Согласно заключению патологоанатома, он утонул, будучи в состоянии алкогольного опьянения. Никаких телесных повреждений не зафиксировано. Это несчастный случай, при чем здесь убийство?

– Андрей, ты сам-то в это веришь?! – Я чуть не взвыла. – Едва я начала расследовать это преступление, как чуть ли не в первый же день погибает важный свидетель. Как, по-твоему, бывают такие совпадения?

– Слушай, Тань, – сказал вдруг Мельников совсем другим тоном, – а может быть, это вообще не убийство?

– Ну, если не убийство, – запальчиво начала было я, – значит, действительно редчайшее совпадение. Дедуля решил выпить, а потом окунуться. В сентябре.

– Да нет же, я не об этом, – вздохнул Андрей. – Я имею в виду дело, которое ты сейчас пытаешься распутать. Может, Алена действительно выбросилась из окна по одной лишь ей ведомой причине? Вспомни, ты ведь сама говорила, что Алена до беспамятства любила своего мужа. И тут его внезапная болезнь как гром среди ясного неба. Она наверняка перечитала гору соответствующей литературы (чего ей делать не следовало) и запугала себя еще больше. Однажды утром она оказалась в полном одиночестве, подошла к окну… Рядом не было никого, кто мог бы ее остановить. Что ты на это скажешь?

Сказать на это мне было совершенно нечего. Казалось бы, рассуждения Андрея не лишены здравого смысла, к похожему выводу пришло и официальное следствие, но… Я вспомнила слова Вольтарской, которая, узнав о запугивании ее дочери, пришла к однозначному выводу – Алену убили или довели до самоубийства. В ее представлении это одно и то же. Да и как иначе? «Найдите этого бомжа», – потребовала моя клиентка. Что ж, я его нашла. Правда, толку от этой находки уже никакого. Мертвые не говорят. Однако оставалось кое-что, о чем он все же смог поведать, даже будучи уже мертвым. Не подлежало сомнению, что он был подкуплен убийцей и действовал по его поручению. Теперь же он стал опасным свидетелем для этого гипотетического убийцы и в результате поплатился жизнью. Кроме того, убийца знает, что расследование ведется, и принял необходимые меры. Значит, он где-то рядом.

– Я буду его искать, – твердо ответила я в молчавшую трубку.

– Ну что ж, попытайся, – отозвался Андрей. – Если понадобится помощь, я всегда к твоим услугам, ты же знаешь.

– Да, – с благодарностью ответила я. – Спасибо, Андрюш.

Разговор с Мельниковым слегка сбил мой воинственный настрой. У меня даже появилось искушение согласиться с его доводами и признать, что смерть Алены Нерпиной не носит криминального характера. Действительно, девушка была довольно болезненной, мнительной, выросшей в тепличных условиях. Жаль, конечно, но при первом же столкновении с темной стороной жизни Алена не нашла в себе сил бороться. Вот такое логическое построение, которым объяснялся роковой шаг дочери моей клиентки. Ведь Вольтарская при первой нашей встрече недвусмысленно заявила, что гонорар я получу независимо от результата расследования. Ей важно знать, какие обстоятельства подтолкнули Алену к решению расстаться с жизнью. Что ж, обстоятельства я выяснила – серьезная болезнь мужа, в котором Алена видела средоточие всей своей жизни. А тут еще полубезумный старик со своими средневековыми страшилками. Вполне возможно, что мою клиентку в конечном итоге устроили бы все эти доводы. А меня бы они устроили?

Ответ на этот вопрос я давно уже знала.

Я вновь начала обдумывать, кому могла быть выгодна смерть Алены. Итак, Велихова пришлось окончательно вычеркнуть из этого списка. Вдовец и верная подруга Виолетта? Они пока на контроле. Завтра заберу «прослушку», тогда и буду знать что-то определенное. Кто остается? Та самая подруга-завистница Карина Викентьева, до которой я пока так и не добралась? Причиной моей медлительности было то, что в самой организации преступления я усматривала чисто мужской след.

Узнав о смерти бомжа, я укрепилась в этом мнении более чем когда-либо. Если подкупить бомжа с целью натравить его на легко внушаемую Алену могла и женщина, то напоить и утопить… Эта задача, на мой взгляд, была по плечу лишь существу мужского пола. Отсюда и моя зацикленность на Велихове, тем более что нашлись свидетели, видевшие, что он околачивался в этом районе. Как вариант, оставался еще сам Виталий Нерпин. Но зачем ему было рассказывать о психической атаке, которую ныне покойный «прорицатель» устроил его несчастной жене? Возможно, это был хитрый ход, чтобы отвести от себя подозрения.

Ладно, отложу рассмотрение этой версии до завтра, когда буду знать что-нибудь определенное. Единственным внятным мотивом Нерпина могло стать его увлечение Виолеттой и желание соединить с ней свою жизнь. Без «прослушки» я не могла ни подтвердить эту версию, ни опровергнуть. Поэтому я мудро решила отложить рассмотрение кандидатуры Нерпина до завтра, а пока заняться Кариной.

Разыскать в моей рабочей базе адрес Карины Викентьевой для меня не составило труда. Девушка действительно проживала в Трубном районе, недалеко от парка Строителей. Впрочем, парком этот небольшой участок, напоминавший по форме треугольник, можно было назвать лишь с известной долей юмора. Однако для района, битком набитого промышленными предприятиями, и это было благом.

Я решила не предварять свой визит к Карине звонком, рассчитывая застать ее врасплох. При таком подходе у нее не будет возможности подготовиться к нашей беседе и выработать безопасную тактику. Для пущего эффекта я решила, как делала это уже не раз, использовать свое удостоверение частного детектива, представившись при этом сотрудницей правоохранительных органов. Обычно эта уловка срабатывала.

Чтобы полностью сжиться с ролью, я решила создать соответствующий образ. Надев строгие черные брюки и темный пиджак, я туго зачесала волосы и собрала их в строгий пучок на затылке. Подойдя к зеркалу, я состроила суровую физиономию и тут же расхохоталась. Слишком уж гротескный получился образ. Сейчас я напоминала себе женщину-спецагента из какого-нибудь зарубежного боевика. Так и быть, сделаем лицо попроще, чтобы не напугать прохожих.

Глава 6

– Добрый день. Карина Викентьева? – строго спросила я, едва на пороге появилась растрепанная молодая женщина в выцветшем халате. В одной руке женщина держала дымящуюся сигарету, другой намертво вцепилась в дверную ручку, готовая в любой момент захлопнуть дверь.

– Капитан полиции Иванова. – Я продемонстрировала свое удостоверение, на всякий случай поставив ногу в дверной проем.

– А что случилось? – Девушка испуганно переводила заспанные желтовато-карие глаза с удостоверения на мое лицо. Я тоже не большая любительница ранних подъемов, но не до такой же степени! Я едва было открыла рот, чтобы объяснить цель моего визита, как Карина выдвинула собственное предположение:

– Это Степанида Никифоровна опять наябедничала? – при этих словах Карина указала куда-то наверх, где, по-видимому, обитала неведомая мне Степанида Никифоровна. Надеюсь, не на антресолях. – Да не слушайте вы эту старую грымзу! Гости у меня последний раз были две недели назад, а она все никак не уймется! Вот ведь…

– С этой жалобой мы разберемся позже, – сурово пообещала я. – А пока меня интересуют сведения об убийстве вашей бывшей однокурсницы Алены Нерпиной.

– Убийстве?! – переспросила Карина, в ужасе вытаращив на меня глаза. – Она ведь из окна выбросилась…

– Может, пройдем в квартиру? – холодно предложила я. – Или вы хотите, чтобы все соседи ознакомились с содержанием нашей беседы?

– Проходите. – Девица растерянно отступила от двери, пропуская меня в тесную прихожую. Я прошла следом за хозяйкой в кухню, где она, судя по всему, заканчивала свой поздний завтрак. На небольшом столе, покрытом цветастой заляпанной клеенкой, громоздились тарелки с хлебом и колбасой и пара давно не мытых чашек с чайными пакетиками на дне.

На узком подоконнике между кашпо с чахлыми кустиками герани пристроилась керамическая пепельница, полная окурков. Девушка ткнула в нее давно погасшей сигаретой и обернулась ко мне.

– Кофе будете? – осведомилась Карина, извлекая из шкафчика возле двухконфорочной плиты банку с растворимым порошком. В такой грязной кухне я побрезговала бы выпить даже чашку кофе-премиум. А уж растворимые кофейные напитки я не признаю как класс.

– Нет, благодарю вас, – сухо отказалась я, усаживаясь на табурет возле захламленного стола. Карина между тем приготовила себе чашку кофе и уселась с ней напротив меня. Ее круглое лицо с пухлыми губами могло бы быть довольно симпатичным, если бы не откровенно глуповатое выражение да еще обесцвеченные пряди, неопрятно свисавшие вдоль щек. Вероятно, Карине не было дела до того, как выглядит дома она сама, а заодно и окружавшая ее обстановка. Где-то я слышала, что по-настоящему неряшливые люди обычно проявляют небрежность в том, чего никто не видит. Они наряжаются, лишь выходя из дома, причем нарядное платье или новый костюм могут надеть поверх несвежего белья. Видимо, за те две недели, что у нее не было гостей, Карина ни разу не удосужилась сделать хотя бы поверхностную уборку.

– Вы часто общались с Аленой Нерпиной незадолго до ее смерти? – приступила я к интересующей меня теме. Карина, только что сделавшая глоток кофе, поперхнулась и закашлялась.

– Да не общались мы! – Она раздраженно отставила чашку, содержимое которой частично выплеснулось на клеенку. Карина не обратила на это никакого внимания. И то верно – пятном больше, пятном меньше…

Я посмотрела на свою визави, сделав «каменное» лицо.

– Опрос свидетелей показал, что вы часто бывали у супругов Нерпиных и незадолго до смерти Алены были у нее в гостях. Вы намерены это отрицать? Тогда мне придется…

– Ну, была я у них, была! – поспешно забормотала Карина, с некоторым вызовом глядя на меня. – Но я ее не убивала! Я вообще ничего не знала, мне девчонки из нашей группы позвонили.

– Насколько мне известно, вы бросили университет около двух лет назад. – Я внимательно посмотрела на Карину. – Вы продолжаете общаться с бывшими однокурсницами?

– Ну так, иногда. – Она дернула плечом. – Ленка Петрова мне позвонила, спросила, почему я на похоронах не была. А я и знать не знала. Вот горе-то!

Карина затравленно посмотрела на меня, пытаясь изобразить скорбный взгляд, однако во всем ее облике чувствовалась какая-то фальшь. Она явно что-то скрывает. Попробуем нажать посильнее.

– Вы пытались соблазнить мужа Алены, Виталия? – задала я вопрос, вспомнив рассказ Вольтарской во время нашей с ней первой беседы.

– Я?! – Карина округлила глаза. – Сдался он мне! Я с мужем развелась незадолго до их свадьбы, теперь смотреть на мужиков не могу. Все они сволочи и уроды. А этот доходяга мне вообще до лампочки!

– У этого, как вы выразились, доходяги после смерти жены осталась хорошая квартира в престижном районе и прибыльный бизнес.

– Бизнес-то мамочкин! – прошипела Карина, видимо, не в силах сдержаться. Она как-то упустила из виду, что Вольтарская – мамочка Алены, а вовсе не Виталия. Нет, все же зависть к Алене у Карины была, да еще какая! Ох уж эта женская дружба…

– Вот вы и решили, – вновь заговорила я, словно продолжая прерванные рассуждения, – что, устранив с дороги Алену, вы сможете вступить в брак с обеспеченным вдовцом и тем самым поправить свое материальное положение. Иначе чем можно объяснить ваш флирт с Виталием?

– Да что вы такое говорите! – Карина растерянно хлопала глазами. – Да не флиртовала я с ним, и вообще…

Ее бормотания стали совсем уж неразборчивыми.

– То есть вы не отрицаете, что часто бывали у них в гостях? – продолжала я бомбардировать девицу вопросами, чтобы не дать ей времени опомниться.

– Ну да, бывала я у них, и что?! Хотела посмотреть, как они живут, это что, преступление?

И эта туда же. Всех интересует чужая жизнь! Стоит ли после этого удивляться бешеной популярности всех этих тошнотворных ток-шоу.

– Ваше преступление заключалось вовсе не в подглядывании за чужой жизнью, – отрезала я. – А в том, что вы пытались довести вашу подругу до самоубийства, и вам это удалось. Вам ведь известно о существовании данной статьи Уголовного кодекса?

Карина молча уставилась на меня идеально круглыми глазами.

– Я ничего не делала, – произнесла она наконец внезапно севшим голосом. – Это какая-то ошибка, я здесь ни при чем.

– Допустим, – пресекла я этот поток заверений в невиновности. – Тогда ответьте на следующий вопрос: Алена что-нибудь говорила вам о запугиваниях, которым она подвергалась незадолго до смерти? Что-нибудь о том, что они с мужем живут в проклятом месте и это грозит смертью им обоим?

Лицо Карины внезапно приобрело цвет разбавленного молока.

– Я ничего не знаю… – монотонно бормотала она раз за разом, словно механическая кукла.

– Думаю, этот разговор нам придется продолжить в другом месте, – заявила я и извлекла из сумочки свою визитную карточку. На всякий случай у меня всегда были с собой визитки, на которых значились лишь мои имя и фамилия и номер телефона. И никаких регалий. – Если все же передумаете и решите помочь следствию, позвоните по этому номеру.

Положив карточку перед безмолвной хозяйкой квартиры, я решительно поднялась и направилась к выходу. У двери кухни я остановилась и оглянулась на Карину, смотревшую прямо на меня расширившимися от ужаса глазами.

– Поскольку вы отказываетесь сотрудничать со следствием, – выдала я напоследок прощальный залп, – на днях вас вызовут на официальный допрос. Ждите повестки.

Захлопнув дверь кухни, я вышла в прихожую и принялась возиться с замком на входной двери. Я уже собиралась покинуть квартиру, когда из кухни появилась бледная перепуганная Карина.

– И не вздумайте удрать из города, в противном случае вы будете объявлены в федеральный розыск как подозреваемая в убийстве, – с этими словами я вышла из квартиры, резко захлопнув за собой дверь.

Я неспроста несла всю эту ахинею о вызове Карины на допрос и прочем. Это был один из моих фирменных приемов, который срабатывал в девяноста процентах случаев. Не действовал он лишь на особо продвинутых в юридическом отношении индивидуумов, а Карина к таковым явно не относилась. Значит, шансы на то, что она «расколется», были достаточно высоки. Теперь оставалось лишь немного подождать.

Из Трубного района я решила проехать прямо на Набережную, чтобы забрать «прослушку». На мой взгляд, Виолетта и зять моей клиентки вполне достаточно наобщались за вечер, и по записи разговора вполне можно будет установить характер их отношений. А уж если Виолетта осталась у Нерпина на ночь, тут и гадать больше не о чем.

Поднявшись на одиннадцатый этаж, я с удивлением обнаружила, что дверь в квартиру Нерпиных слегка приоткрыта. Из глубины квартиры слышался женский голос, показавшийся мне знакомым. Я без колебаний вошла в квартиру и, к своему удивлению, обнаружила в гостиной Вольтарскую, укладывающую вещи в объемистый чемодан. Сама Вольтарская, облаченная в облегающую черную водолазку и черные джинсы, выглядела стройной и моложавой, а главное – гораздо бодрее, чем в наши предыдущие встречи.

– Ну вот, я думаю, здесь все необходимое на первое время, – удовлетворенно заявила Вольтарская, закрывая чемодан. – Посмотри еще раз, может, тебе еще что-нибудь может понадобиться?

Вольтарская обернулась в мою сторону и на миг застыла от неожиданности.

– Татьяна? – изумленно спросила она. – Что-нибудь случилось?

Именно этот вопрос я собиралась задать самой Вольтарской. Чем объяснялись эти сборы? Впрочем, моя клиентка вовсе не собиралась держать меня в неведении.

– Мне все же удалось уговорить Виталия пройти лечение в Москве, – пояснила она. – Сейчас я заберу его к себе, а завтрашним рейсом мы вылетаем уже на место. Я обо всем договорилась, приступить к лечению можно хоть завтра. А то посмотрите, как он себя запустил, куда это годится?

Вольтарская пыталась бодриться, произнося все это легким шутливым тоном. Однако по ее ускользающему взгляду я поняла, что ей совсем не до шуток. Женщина явно была встревожена, да еще как.

Только сейчас я заметила самого Виталия. Он сидел, словно вжавшись в угол дивана, безвольно опустив руки. На мое появление он никак не отреагировал. Казалось, вся эта суматоха совершенно его не касалась. Судя по отсутствующему выражению лица, мысли Виталия были где-то далеко.

Вольтарская озабоченно покосилась на него и, взяв меня под руку, повела в кухню.

– Не нравится он мне последнее время, – пояснила Эвелина Николаевна, хотя тревожное выражение ее темных глаз говорило об этом яснее всяких слов. – Он словно где-то витает. Боюсь, не опоздала ли я…

Что я могла ей ответить? Произнеся несколько ободряющих фраз, я объяснила клиентке цель своего визита. Вольтарская с сомнением слушала меня.

– Вы подозреваете Виолетту?

– Не совсем так, – попыталась я сгладить впечатление. – Скорее, хочу полностью исключить ее из числа подозреваемых.

Вольтарская внимательно посмотрела на меня и кивнула:

– Что ж, вам видней. Вы ведь не учите меня продавать украшения.

Разумно, ничего не скажешь. Я попросила свою клиентку позвать Виталия в кухню, например, подкрепиться перед поездкой, чтобы гостиная и спальня на несколько минут оказались в моем полном распоряжении. Вольтарская моментально все поняла и позвала Виталия выпить чая с бутербродами. Тот, повинуясь приказу могущественной тещи, переместился в кухню. Я же, не теряя времени, направилась в гостиную и спокойно забрала из потаенного местечка «прослушку». Через пару минут ту же самую манипуляцию я проделала и в спальне. Ну вот, теперь все в порядке.

Только сейчас мне пришло в голову, как вовремя я решила наведаться в квартиру Нерпиных. Иначе плясать бы мне перед запертой дверью. Конечно, эта проблема вполне решаемая, но массу времени я бы потеряла, это уж точно.

– Ну вот, все готово, можно отправляться, – послышался бодрый голос Вольтарской, а через несколько секунд и она сама вышла в прихожую. Следом за ней с равнодушным видом шел ее зять. Меня неприятно поразила его странная, какая-то механическая походка. Казалось, Виталий с трудом переставляет ноги. Хватит ли у него сил дойти до машины? Перехватив обеспокоенный взгляд Вольтарской, я поняла, что ее занимает тот же вопрос. Я помогла донести вещи Виталия до внедорожника Вольтарской. Усадив молодого человека в машину, Вольтарская обернулась ко мне:

– Завтра мы улетаем в Москву, я пробуду там какое-то время, пока все не устроится.

Она ненадолго замолчала, затем попросила:

– Татьяна, сообщайте мне о ходе расследования в любое время. Я всегда на связи.

– Хорошо, – коротко кивнула я.

Она пытливо всмотрелась в мое лицо.

– Надеюсь, моего зятя вы не подозреваете? – задала наконец Вольтарская явно мучивший ее вопрос.

– Пока еще рано делать какие-либо выводы, – ответила я уклончиво.

Она вновь впилась в меня взглядом, потом вздохнула:

– Хорошо. Ну что ж, нам пора. До встречи.

Вольтарская села за руль и вскоре, умело лавируя, выехала из небольшого дворика. Я задумчиво смотрела вслед удалявшемуся внедорожнику. Будучи женщиной далеко не бедной, Вольтарская предпочитала не прибегать к услугам водителя. Что это – стремление управлять всем, в том числе и машиной, самостоятельно или нежелание впускать в свою жизнь посторонних людей? Вполне возможно, что и то и другое.

Вернувшись домой, я принялась прослушивать добытые записи. С первых же слов я поняла, что в тот день я оказалась не только нежданной, но и нежеланной гостьей в квартире Виталия.

– Что это она сюда зачастила? – в тоне Виолетты явственно слышалась неприязнь, смешанная с тревогой.

– И не говори, – голос Виталия звучал глуховато и несколько вяло. – Хватило с меня полиции. Опять лезла со своими расспросами, как будто я могу что-то знать. Я сам до сих пор в шоке.

Виталий закашлялся, и тут же послышался торопливый голос Виолетты:

– Ну все, хватит себя изводить! Она просто делает свою работу. Пойдем, я тебя покормлю.

– Да не хочу я… – вяло откликнулся Виталий.

– Пойдем-пойдем! – бодро и настойчиво продолжала Виолетта. – Я как раз твой любимый салат принесла, заодно и супа поешь, он кашель снимает.

– Да поздно уже для супа, – продолжал отнекиваться Виталий.

– Так, ну-ка быстро! – несмотря на шутливый тон, в голосе Виолетты проскользнули нотки раздражения. – А то больше не приду.

Некоторое время никаких разговоров не было слышно, лишь звяканье металла и легкий стук. Должно быть, Виолетта накрывала на стол.

– Что ты там опять читаешь? – Виолетта немного повысила голос. – Да прекрати ты себя изводить! Забудь хоть ненадолго о своей болячке и сядь поешь нормально!

Вероятно, Виолетта застала Виталия за изучением в интернете очередной статьи о его болезни.

– Да не дает она о себе забыть, – со вздохом отозвался Виталий.

– Что, опять плохо? – обеспокоенно спросила девушка.

Ответа я не услышала. Возможно, Виталий просто пожал плечами или кивнул.

– Лекарства не забываешь принимать? – не отставала Виолетта.

– Да вроде нет, – равнодушный голос Виталия.

– Что значит «вроде»?! – Девушка, похоже, возмутилась. – Тебя что, вообще одного оставлять нельзя? Хорошо, запрограммирую «напоминалку» и буду каждый раз тебе звонить, когда придет время принять очередную таблетку.

– Да пью я их, успокойся.

Виталий произнес это тоном человека, которому давно уже безразлично, жить или умереть. Этот тон мне очень не понравился.

Некоторое время запись молчала, затем вновь послышался голос Виолетты:

– А что именно она спрашивала?

– Да опять про Велихова, – пояснил Виталий. – Думает, что он здесь замешан.

– Странно…

Похоже, Виолетту эта версия действительно удивила.

– Наверное, считает, что Велихов напустил на нас этого бомжа, чтобы он пугал Аленку, – заявил вдруг Виталий. – Помнишь, я тебе рассказывал?

Я насторожилась.

– Который говорил, что здесь когда-то было кладбище? – уточнила Виолетта, словно припоминая. – Надо же, как совпало… Угораздило вас с Аленкой на него набрести.

– Ты думаешь, это совпадение? – теперь в вялом голосе Виталия появилась заинтересованность.

– Думаю, да, – равнодушно ответила девушка. – Кому нужно вас пугать?

Некоторое время слышалось лишь легкое позвякивание. Должно быть, собеседники заканчивали ужин.

– Сейчас я тебе чая с черникой налью, – пообещала Виолетта. Вновь что-то звякнуло. Наверное, Виолетта поставила чашку на блюдце.

– Слушай, ты ведь давно живешь здесь неподалеку? – спросил вдруг Виталий.

– Да, почти с самого детства, а что? – Виолетту явно удивил этот вопрос.

– Да я просто подумал, – Виталий как будто размышлял вслух, – может, есть какая-нибудь местная легенда, что это место нехорошее. Ну, в мистическом плане. Может, и впрямь здесь когда-то было кладбище или люди часто умирали и все такое. А мы с Аленкой не знали.

– Люди везде часто умирают, – холодно отозвалась Виолетта. – Просто сумасшедший старик приставал ко всем подряд, чтобы выпросить денег на водку, вот и все. Остальные прохожие его, небось, шугали, а вы оказались самыми впечатлительными. Внушаемыми, как сейчас модно говорить.

– Да нет, правда. – Виталий почему-то не хотел так легко отказываться от этой мысли. – Я бы этнографическое исследование провел.

Виолетта некоторое время ничего не отвечала, видимо, обдумывая это предположение.

– Да нет, – протянула она наконец. – Я ничего такого не помню. Знаешь, за столько лет наши бабушки-соседки хоть что-нибудь да рассказали бы. Они поговорить очень любили. Славные были старушки, жаль, уже почти все умерли.

Разговоры вновь стихли, слышалось лишь позвякивание ложечки.

– А насчет частых смертей, – заговорила вдруг Виолетта, – это, пожалуй, правда. Ни одно лето без утопленников не обходится. Ты ведь знаешь, здесь что-то наподобие дикого пляжа?

– Ну да, – безразличным тоном подтвердил Виталий.

– Ты сам не вздумай там купаться! – предостерегающе повысила голос Виолетта.

– Мне сейчас только купаться… – вздохнул Виталий.

– Ладно, не раскисай, – спохватилась девушка. – А кстати, почему ты вдруг об этом заговорил: «место нехорошее» и все такое? Ты вроде бы не суеверный.

– Да Эвелина Николаевна недавно звонила, – сообщил вдруг Виталий. – Говорит, надо мне отсюда съезжать.

– Погоди, она что, выгнать тебя хочет? – встревожилась Виолетта.

– Нет, конечно. Просто сказала, что решила подыскать мне другое жилье. А это, мол, надо продать.

– Надо же… – Виолетту, похоже, неприятно удивила эта новость. – Эвелина Николаевна – женщина здравомыслящая. С чего бы это она решила избавляться от хорошей квартиры да еще в таком престижном районе? Из-за каких-то предрассудков? Хотя, пережив такое горе, и не в то еще поверишь…

Некоторое время никаких разговоров не фиксировалось. Изредка звучали лишь отрывочные фразы типа «Налить тебе еще чаю?» или «Нет, спасибо».

– Ну, мне пора, – заявила вдруг Виолетта. – Надо еще статью до завтра подготовить, в общем, дел невпроворот.

Вновь послышалось звяканье посуды и легкий стук.

– Да не надо, я сам все уберу, – вяло предложил Виталий. По его тону мне показалось, что он хочет поскорее выпроводить Виолетту.

– Нет уж, отдыхай. – Та была непреклонна. – Сейчас наведу порядок… Кстати, в холодильнике котлеты и суп. Разогрей себе завтра, не забудь.

– Ладно, спасибо, – обреченно отозвался ее подопечный. У меня создалось впечатление, что Виталий принимает заботу Виолетты как должное. Мало того, это порой его даже тяготит. Виолетта явно переборщила со своей добродетельностью.

– Ну вот, – удовлетворенно заключила она через пару минут. – Отдыхай, на днях я зайду. Если будут проблемы, обязательно позвони. Не вставай, я сама закрою. Ну, пока!

– Пока, – машинально откликнулся Виталий.

Вскоре я услышала легкий щелчок, должно быть, за Виолеттой захлопнулась дверь. Некоторое время ничего не было слышно. Разве что какие-то отдаленные, фоновые звуки. Возможно, Виталий включил телевизор. Я продолжала слушать, но никаких разговоров больше не было. Похоже, Виолетта действительно ушла к себе домой и не собиралась возвращаться. Во всяком случае для того, чтобы провести эту ночь с Виталием. Чтобы окончательно в этом убедиться, я включала «прослушку» несколько раз на разных участках записи. Нет, по-прежнему ни единого слова. Все тот же неясный гул, иногда звук открывающейся двери или шагов – Виталий ходил по квартире. И больше никаких разговоров до моего собственного появления в квартире Нерпиных на другой день.

Выключив запись, я некоторое время сидела абсолютно неподвижно, погруженная в раздумья. Из того, что мне удалось услышать, яснее ясного следовало, что никакого интима между Виолеттой и новоиспеченным вдовцом не было и в помине. Виолетта по-родственному хлопотала весь вечер вокруг своего подопечного. Виталий же, в свою очередь, покорно принимал эти хлопоты. Похоже, они его даже несколько утомляли. Я отметила, что он даже не поблагодарил девушку за принесенный обед. А ведь она старалась, тратила время. Возможно, Виталия куда больше бы устроило, если бы Виолетта оставила его в покое. Однако по своей врожденной слабохарактерности он не отваживался прямо сказать ей об этом, а может, попросту боялся обидеть подругу покойной жены. И все же главное, что мне удалось выяснить, – Виолетта никоим образом не интересовала Нерпина как сексуальный объект. Он ни единым словом не намекнул, что неплохо бы ей остаться у него на ночь. Судя по всему, он был даже рад, что Виолетта так скоро собралась уходить. Он даже косвенно поторапливал ее, заявив, что сам наведет порядок.

Ну, а сама Виолетта? Какое-то тарасовское воплощение матери Терезы. Может, и прав Андрей Мельников, заметив по поводу этой девушки, что она из породы женщин, которым необходимо кого-то опекать. Или я уж не знаю, чем еще можно объяснить эти странные отношения. Возможно, подружившись с Аленой, а потом и с ее мужем, Виолетта увязла в этих отношениях и обрела в них некий смысл жизни. Насколько я поняла, у нее не было никаких других занятий, кроме журналистики и хлопот с Виталием. Редкая женщина может заполнить собственную жизнь исключительно работой. Даже у меня это не всегда получается. Что же будет делать Виолетта теперь, когда Вольтарская отвезла Виталия на лечение? Чем заполнит брешь, внезапно образовавшуюся в ее жизни? Вполне возможно, найдет новое обездоленное существо и сосредоточит на нем всю свою заботу и помыслы. Есть люди, созданные специально для этого. Вот только не всегда такая забота оборачивается добром, даже при всей искренности подобных намерений.

И все же мне не давала покоя некая неуловимая странность подслушанного разговора. Мелькнула даже мысль: а не спектакль ли это? Что, если подозреваемые находятся в сговоре и заранее просчитывают каждый мой шаг? В таком случае что могло им помешать заранее спланировать свои роли, а заодно и обсудить, что можно говорить, а чего нельзя. Поняв, что расследование возобновилось (теперь уже неофициальное), они приняли все меры предосторожности и будут продолжать водить меня по кругу, пока я сама не приду к выводу, что все мои дальнейшие действия попросту бессмысленны. По их замыслу я должна буду сообщить Вольтарской, заказчице детективного расследования, что в смерти Алены нет ничего криминального. Дело будет окончательно закрыто, и получившие солидный куш преступники могут праздновать победу. Погибший бомж с самого начала оказался разменной монетой в их игре. Он сыграл роль «дежурной страшилки», а заодно добавил правдоподобия показаниям самого Виталия.

Виталий, конечно, знал о своей болезни. И вот, приняв в расчет повышенную впечатлительность Алены, он и устроил весь этот спектакль с заведомо обреченным бомжом, который «предсказал» серьезную болезнь. Гениально, ничего не скажешь.

М-да, весьма проблемная версия. Вернуться к ней можно будет лишь после того, как завершится курс лечения Нерпина. А я даже не представляла, сколько времени это может занять. К тому же весьма расплывчатый мотив мешал мне до конца принять эту гипотезу. Что выиграл бы сам Виталий, погубив свою жену? Только то, что после смерти Алены женился бы на Виолетте? Но и это предположение разбивается о полное отсутствие сексуального интереса с его стороны. Да и с ее тоже. Нет, вся эта история – тот еще крепкий орешек. И пока мне так и не удалось приблизиться к ее разгадке.

Сейчас события складывались таким образом, что мне оставалось только ждать. Например, реакции Карины на мое недавнее вторжение в ее грязную кухню. По моим расчетам, страх должен был довести ее до нужной кондиции в самое ближайшее время. Она явно что-то знает, но будет ли мне полезна эта пока неведомая информация?

Чтобы не довести себя до нервного припадка всеми этими размытыми и непроверенными предположениями, я решила немного пройтись.

Я бесцельно бродила по узким центральным улочкам Тарасова, так называемому историческому центру. От нечего делать я рассматривала всевозможные рекламные объявления и театральные афиши.

«Бонни и Клайд. XXI век», – гласила одна из них. Афиша интригующе сообщала, что на днях состоится премьера грандиозного спектакля с таким многообещающим названием. Наверняка какая-нибудь третьесортная постановка с претензиями на все ту же оригинальность.

Я внимательно всмотрелась в портреты упомянутых главных героев, обращенных друг к другу в профиль. Оба они чем-то неуловимо напоминали Виталия Нерпина и Виолетту. Да нет, не тянут мои новые знакомые на этих обессмертивших себя кровавых персонажей. Особенно Виталий. Какой уж из него Клайд!

Я двинулась дальше, предаваясь своему нехитрому занятию. Ну вот, опять! На киноафише, выполненной в грязно-серых тонах, с одного из верхних этажей схематично изображенного небоскреба стремительно летел спиной вниз темный силуэт женщины с развевавшимися волосами. «Проклятье нового дома», – сообщала размещенная ниже подпись название леденящего кровь триллера.

Мне часто приходилось слышать, что человеку, погруженному в решение определенной проблемы, свойственна так называемая избирательность сознания. Мол, в окружающей его действительности он способен воспринимать лишь ту информацию, которая созвучна решаемой им задаче.

И если психологи не ошибаются, то именно это сейчас и происходит со мной. Классическое проявление, можно сказать.

Я решила закончить свои бесцельные похождения и в кои-то веки пораньше лечь спать, и вовсе не для того, чтобы, подобно великим ученым мужам, попытаться во сне получить ответ на занимавший меня вопрос. Что-то мне подсказывало, что завтра мне пригодятся и свежие силы, и ясность мыслей. И ничто так не способствует обретению этих благ, как крепкий здоровый сон.

Направляясь в Трубный район, я с каким-то особым злорадным удовольствием вспоминала свой утренний разговор по телефону. До чего же быстро и точно сработала моя психологическая уловка, я и сама этого не ожидала! Карина Викентьева позвонила мне около девяти утра. Не удивлюсь, если она не спала всю ночь, обдумывая, как бы ей вывернуться из этой крайне неприятной и даже опасной для нее ситуации. Наверняка она едва дождалась утра, когда позволительно будет сделать первый ранний звонок.

– Доброе утро. Татьяна Александровна? – теперь в голосе Карины не было и намека на давешнее хамство. Зато ясно ощущалось волнение, а также желание поскорее устранить его причину.

– Слушаю. – Я приложила усилие, чтобы у собеседницы создалось впечатление, что она общается с автоматом, столь же бесстрастным, сколь и безжалостным.

– Я вспомнила некоторые обстоятельства… – Карина запнулась, явно прикидывая, как лучше охарактеризовать эти самые обстоятельства. – О которых вы спрашивали. Вы не подскажете, куда мне подойти, чтобы дать показания?

Я ухмыльнулась. Похоже, девчонка ничуть не сомневалась, что я самый что ни на есть настоящий сотрудник правоохранительных органов.

– Поскольку вы готовы сотрудничать со следствием, – ответила я бесстрастным голосом, – нет необходимости вызывать вас на допрос. Можем поговорить у вас дома.

– Да-да, конечно! – горячо подхватила эту идею Карина.

– В таком случае оставайтесь на месте, – коротко распорядилась я. – Буду у вас в течение часа.

В этот раз Карина провела меня в небольшую комнату, представлявшую собой нечто вроде спальни-гостиной. Обычное ухищрение владельцев малогабаритных однокомнатных квартир. Почти всю поверхность пола занимал яркий синтетический ковер, вплотную к стене стоял довольно большой диван аляповатой цветастой расцветки. Не могу сказать, что я пришла в восторг от окружающей обстановки, но ведь это дело самой хозяйки – как ей обустраивать собственную жилплощадь. По крайней мере в комнате царил порядок. Преобразилась и сама Карина. Вместо бесформенного халата она облачилась в джинсы и темную блузку навыпуск. Да и макияжем на этот раз не пренебрегла, хотя, на мой взгляд, несколько перестаралась с ярким цветом помады и румян.

– Может, кофе? – робко предложила Карина, усадив меня на диван. Вспомнив кухню, в которой меня принимали в мой предыдущий визит, я решительно отказалась от этого предложения и предпочла сразу перейти к делу.

– Вы сообщили, что готовы дать показания. – Я устремила на свою собеседницу пристальный немигающий взгляд. – Я вас внимательно слушаю.

– Ну… – Карина замялась и принялась теребить край своей блузки. – Вы тогда сказали, что я – подозреваемая в убийстве, или нет – в доведении до самоубийства. Но ведь это не я, это все она!

Последнюю фразу Карина выкрикнула голосом, полным настоящего отчаяния.

«Она». Это еще кто такая? Именно этот вопрос я немедленно адресовала Карине.

– Ко мне пришла молодая девушка, сказала, что она – знакомая Алены и что она знает, что мы с Аленой – давние подруги.

– Как – пришла? – уточнила я. – Вот так, ни с того ни с сего заявилась к вам домой?

Карина кивнула.

– Да, – подтвердила она. – Я услышала звонок, открыла. На пороге стоит она. Я подумала, опять какая-нибудь рекламная кампания или там соцопрос.

Похоже, Карина не из тех, кто смотрит в глазок или интересуется, кто там, за дверью. Не лучший стиль поведения для одиноко живущей девушки.

– Я хотела спросить, чего, мол, надо, – продолжала Карина. – А она вдруг улыбнулась и говорит: «Здравствуйте, Карина!» Ну и я в ответ поздоровалась, а девушка сказала, что она хочет поговорить со мной об Алене.

– И вы пустили ее в квартиру? – уточнила я.

– Ну да. – Карина кивнула. – Мне просто интересно стало, что такого с Аленкой.

– А как выглядела эта девушка?

– Ой, вы знаете, такая… – Карина подняла глаза кверху, припоминая. – В общем, симпатичная. Волосы черные, распущенные, глаза тоже черные, на цыганку чем-то похожа, еще и серьги длинные. И фигура такая, вроде и не толстая, но бюст размера четвертого, наверное, а может, пятого. Талия тонкая, попа здоровая. Как у латиноамериканских танцовщиц, ей только танец живота исполнять.

М-да, похоже, у девицы все в голове перепуталось. Приплела даже танец живота к латиноамериканской танцовщице, похожей на цыганку. Она вроде бы обучалась на отделении культурологии?

– А вы уверены, что это не парик? – поинтересовалась я.

– Да вроде нет, – протянула в ответ Карина. – Красивые волосы, или парик уж очень хорошего качества, не знаю…

– А как зовут эту девушку? Имя, фамилию она вам сообщила? – продолжала расспрашивать я.

– Сказала, что ее зовут Валерия, – поспешно ответила Карина. – А фамилию не знаю, правда! Да я и не спрашивала.

– Одежду ее можете описать? – пыталась я разузнать максимум подробностей, прикидывая в уме, кто из известных мне фигурантов мог бы подойти под это описание. Пока никто не вырисовывался, да и самих фигурантов было, прямо скажем, негусто.

– Ну, одета она была хорошо, – глубокомысленно заявила Карина.

Очень ценная подробность. Я молчала в ожидании разъяснений.

– Что именно на ней было надето? – уточнила я, не дождавшись.

– Ну, на ней был укороченный джинсовый жакет, – принялась перечислять Карина, – и длинная юбка «в пол». А живот открыт и в пупке пирсинг. И еще бордовые туфли на здоровенных шпильках. В общем, стильно смотрится, ей идет.

Я мысленно представила описанный Кариной образ. В общем, действительно, не так уж плохо. Длинные юбки в последнее время вновь вошли в моду, а носить их можно с чем угодно, в том числе и с короткими жакетами.

– И чего же хотела от вас эта Валерия? – Я скептически отнеслась к этой подробности, уверенная, что имя вымышленное.

– Она сказала, что они дружили с Аленой. – Карина бросила на меня испуганный взгляд. – А потом Валерия уехала в другой город, и они перестали общаться.

– В какой именно город? – поинтересовалась я.

Карина покачала головой:

– Не знаю, она не сказала.

– И что же дальше? – Я уже начинала терять терпение от такого количества отрывочной информации.

– Ну, она сказала, что приехала в Тарасов по делам. Случайно узнала, что Алена вышла замуж и переехала. Вот и захотела сделать ей сюрприз, в смысле устроить розыгрыш. Безобидный, она сама так сказала. – Карина жалобно посмотрела на меня.

– И в чем же заключался этот розыгрыш? – Я уже чувствовала, что напала на верный след, и мне не терпелось поскорее получить максимум подробностей.

– Ну, она сказала, что мне надо будет ходить к ним в гости и каждый раз спрашивать, как они с мужем не боятся жить в таком месте.

– В каком именно «таком месте»? Что она имела в виду? – Я буквально впилась в Карину взглядом.

– Место нехорошее, страшное, – терпеливо начала перечислять Карина, словно припоминая выученный урок. – Призраки здесь водятся, людей до смерти доводят, ну и так далее.

– И зачем все это?

– Она сказала, что хочет устроить Алене сюрприз, – механически повторила Карина. – А потом она и сама придет к ним в гости и скажет, что все это ерунда. А заодно поздравит их со свадьбой. И еще сказала, что хочет немного попугать Алену за то, что забыла старую подругу и на свадьбу не пригласила. А потом подарить им какой-то там подарок. А я, мол, должна просто немного помочь.

– И вы согласились?

Карина вздохнула, пожав плечами.

– Ну, сначала-то нет. Но потом эта самая Валерия сказала, что это не за бесплатно. И делать мне особенно ничего не надо, я, мол, все равно буду к ним в гости ходить. Вот заодно и заработаю.

– И она вам заплатила?

Карина искоса посмотрела на меня и кивнула.

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч.

Я прикинула, что по тарасовским меркам это очень неплохая сумма, да еще за непыльную работу.

– Понимаете, – горячо заговорила вдруг Карина, – я ведь осталась одна, совсем одна! С работы меня уволили из-за какой-то ерунды, муж бросил. А у меня еще ипотека не выплачена. Да еще муж купил машину, а кредит на меня оформил. Из чего мне все это выплачивать?!

– Продайте машину, погасите кредит, – посоветовала я.

Карина возмущенно фыркнула:

– Как же, «продайте»! Этот урод кредит оформил на меня, а генеральную доверенность на себя. У меня-то все равно прав нет. А его самого теперь ищи-свищи!

– Ну не век же будет действовать эта доверенность, – заметила я. – Заберете машину, когда время доверенности истечет.

– К тому времени он ее разобьет, – выдала мрачный прогноз Карина.

– Вернемся к обсуждению ваших отношений с Аленой. – У меня не было желания углубляться в детали развода Карины с ее предприимчивым бывшим мужем. – Вы действительно запугивали Алену?

Карина вновь бросила на меня испуганный взгляд и покивала:

– Да. Когда я к ней приходила, каждый раз говорила, что, мол, место нехорошее, что я сама ни за что не согласилась бы тут жить. Сказала, что их дом построен на месте разрушенного кладбища.

– А как Виталий реагировал на ваши происки?

– А при нем я ничего не говорила, – заявила Карина. – Валерия мне так велела. При ее муже – ни-ни! Иначе все сорвется.

– И что, Алена пугалась?

Карина спрятала лицо в ладони и снова закивала.

– Да, – глухо отозвалась она наконец. – Сначала не обратила внимания, а в следующий раз побледнела, прямо затряслась вся. И давай выспрашивать, что да как.

– А Валерии вы об этом сообщили?

– Да. Она приходила ко мне домой еще раза два, и я ей все рассказывала.

– И она вам сразу заплатила обещанную сумму? – поинтересовалась я.

Карина помолчала.

– Нет. Она отдала мне деньги, когда пришла в последний раз.

Тут голос Карины перешел в сиплый шепот, она всхлипнула.

– И что же было в тот раз?

– Валерия пришла ко мне, – продолжала Карина, тихонько всхлипывая. – Без разговоров отсчитала деньги и положила передо мной. А потом посмотрела на меня так, что мне стало жутко, и говорит…

Карина замолчала, стиснув перед собой руки.

– И что же она сказала? – поторопила я.

– Она сказала, что Алена умерла. Выбросилась из окна.

Карина в ужасе посмотрела на меня округлившимися глазами.

– И еще сказала, чтобы я никому ни слова не говорила о том, что ходила пугать Алену. Иначе меня обвинят… Вот как вы в тот раз сказали.

Она замолчала, тяжело дыша.

– А почему вы не пришли на похороны? – спросила я.

– Валерия не велела, – тихо ответила Карина. – Сказала, что лучше сделать вид, что я ничего не знаю и о смерти Алены услышала от знакомых, уже когда ее похоронили. А если приду на похороны, это может показаться подозрительным.

– Но Виталий мог вам позвонить, – резонно возразила я.

– Да не звонил он мне! – Карина неприязненно поморщилась.

Внезапно она повернулась всем корпусом.

– Меня теперь правда во всем обвинят? – Я заметила, что у нее трясутся руки. – Но я ведь не хотела ничего такого, я не знала, что все так будет…

Я в упор посмотрела на нее:

– Почему вы решили, что обвинят именно вас? Ведь это был план Валерии, разве нет? Если вы все искренне рассказали, то опасаться вам нечего. И будет лучше, если вы припомните все подробности, касающиеся Валерии, и сообщите их следствию.

Карина опустила голову.

– Валерия сказала, чтобы я сидела тише воды, ниже травы, – проговорила она. – Иначе я буду отвечать за доведение до самоубийства. Мне, мол, это выгодно, потому что я завидовала Алене и хотела отбить у нее мужа. И следствие это сразу докажет. И еще ее богатая мамаша сделает все, чтобы меня засадить. Эта Эвелина Николаевна всегда меня терпеть не могла! Не разрешала Алене со мной дружить.

Это верно, в самую точку. И правильно делала, как выяснилось.

– А сама Валерия сказала, что ее никогда не найдут, – продолжала Карина. – Что она сегодня же уедет из города, а потом вообще из страны. Она, мол, давно эмигрировала, а с этой семейкой у нее старые счеты, вот она и приехала поквитаться. А вот меня сразу закроют, если я буду трепаться направо и налево. И еще сказала, что про нее саму никто ничего не узнает, так что лучше мне ничего об этой сделке не рассказывать, только себе хуже сделаю.

Карина посмотрела мне прямо в глаза.

– Она оказалась совсем не такой, – пояснила Карина с каким-то вызовом. – Сначала была такой душкой, вся из себя веселая, общительная, ну прямо подружка закадычная. А в тот последний раз смотрела на меня таким волком, мне аж страшно сделалось. И голос такой… железный.

Я задумчиво смотрела на незадачливую любительницу легкой наживы.

– Скажите, – обратилась я к ней, – у вас есть какие-нибудь предположения, кем могла оказаться эта Валерия? Может, Алена упоминала о ком-то из своих знакомых?

Карина отрицательно покачала головой:

– Нет, я ничего такого не помню. Да у Алены и знакомых-то почти не было. Она была вся в учебе, ну и все такое.

Я поняла, что Карина действительно ничего больше не может сообщить об этой загадочной Валерии.

– Что ж, – сказала я, поднимаясь, – пока никуда не уезжайте из города, следствию может понадобиться ваша помощь. Возможно, на днях вас вызовут для составления фоторобота.

– Нет-нет, я никуда не уеду, – поспешно забормотала Карина, – конечно, я сделаю все, что смогу.

!Ты уже сделала более чем достаточно», – с горечью подумала я.

– Только, пожалуйста, не говорите Эвелине Николаевне, что я… Ну, в общем… Я ведь ничего плохого не хотела, а Аленку уже не вернешь. А мне и так хреново.

Ничего подобного я ей обещать, разумеется, не собиралась. А уж сдерживать такое обещание – и подавно.

– Вам сейчас не стоит торговаться со следствием, – холодно отчеканила я. – Тем более что степень вашей вины на данный момент не определена. Возможно, вы попросту выдумали всю эту историю с несуществующей Валерией, чтобы отвести от себя подозрения.

Девица неистово затрясла головой.

– Нет-нет, это все правда! – завопила она в истерике и бросилась к тумбе под телевизором. – Вот деньги, ровно пятьдесят тысяч, посчитайте! Я их не тратила, собиралась внести за ипотеку.

– Следствие разберется, – отрезала я. – А пока никуда не уезжайте из Тарасова.

С этими словами я стремительно вышла из квартиры, а вслед мне неслись истерические всхлипывания.

Я лишь на сотую долю процента допускала, что мое предположение о блефе Карины имеет право на существование. Слишком уж недалекой выглядела эта неразборчивая в средствах девица, да наверняка и была таковой. Нет, Карина Викентьева, как и погибший бездомный, стала пешкой в чьей-то продуманной до мелочей безжалостной игре.

Оказавшись во дворе многоэтажки, я решила немного отдохнуть на скамейке, а заодно обдумать полученную информацию.

Итак, появился ключевой персонаж во всей этой истории – некая красавица Валерия, решившая во что бы то ни стало извести Алену Нерпину. В соответствии с ее планом впечатлительная Алена подвергалась двойной бомбардировке мистических страшилок. В качестве бомбометательных орудий Валерия избрала пожилого бомжа и завистливую неудачницу Карину. Эти не подозревавшие о существовании друг друга персонажи оказались звеньями убийственной цепочки, которую методично и продуманно ковала эта самая Валерия. А что, если она – любовница Виталия Нерпина? От этой мысли я едва не подпрыгнула. А действительно, от кого она могла узнать о Карине Викентьевой? Ведь Карина сказала, что ее нанимательница знала, что они с Аленой давние подруги. Бестолковой девице даже не пришло в голову поинтересоваться, откуда той это известно, если они расстались с Аленой еще в детстве или, во всяком случае, до поступления Алены в университет.

Хотя, может, девушки переписывались или созванивались. Если допустить, что они действительно были знакомы.

С этими вопросами необходимо будет обратиться к Вольтарской, а пока версия с Виталием казалась мне наиболее приемлемой. Все-таки неравные браки всегда казались мне подозрительными, и в большинстве случаев мои подозрения подтверждались.

Другой вариант – кто-нибудь из однокурсниц Алены, втайне мечтавших женить на себе Виталия. Только, конечно, из новеньких, пришедших на курс уже после того, как отчислили Карину. Какая-нибудь ревнивица, полная злобы и мстительности, вынашивала свой смертоносный план, который ей в конце концов удалось реализовать.

А что, если действительно заманить глупую Карину в отдел к Мельникову и составить фоторобот? Там работают настоящие профессионалы, и на портрете Валерия будет вполне узнаваемой. А уж потом с этим портретом можно обратиться, например, к той же Юлии, методисту научного отдела. Такую приметную девушку она наверняка узнает. А если нет, то злоумышленницу наверняка опознает сама Вольтарская, если, конечно, загадочная Валерия не лгала, что они с Аленой когда-то дружили. Вольтарская не могла не знать подруг своей дочери, она сама однажды высказалась именно в таком роде.

Хотя есть и другой способ составить более или менее верное представление о внешности Валерии. Я внимательно огляделась и, конечно же, нашла нужный объект. Напротив дома, где проживала Карина, находилась многоэтажка, на первом этаже которой располагался один из филиалов частной медицинской клиники «Асклепий», славившейся на весь Тарасов высоким качеством обслуживания и не менее высокими расценками. Само собой, клиника была снабжена системой видеонаблюдения. Дом Карины и клинику разделял лишь узкий переулок, поэтому Валерия неизбежно оказалась бы в пределах видимости камеры видеонаблюдения.

Я вызвала номер Карины Викентьевой, чтобы выяснить важную для меня подробность.

– Вы можете вспомнить, когда именно Валерия приходила к вам в последний раз? – спросила я, как только услышала в трубке испуганный голос Карины.

– Это было в тот самый день, когда умерла Алена, – ответила Карина почти без колебаний и добавила: – Валерия сама мне так сказала: «Алена умерла сегодня утром».

Я отсоединилась. Дата смерти Алены Нерпиной была мне известна, поэтому мне оставалось лишь раздобыть запись с камеры наблюдения клиники «Асклепий». Я набрала номер Мельникова.

Глава 7

– Рассказывай, Танюш, что у тебя стряслось, – потребовал Мельников, едва я вошла в его кабинет. – Только прямо сейчас я этим заняться не смогу, сама видишь, у нас цейтнот.

Действительно, в кабинет то и дело заглядывали сотрудники, телефон звонил, не умолкая, и вообще царила суматоха, ориентироваться в которой мог только рассудительный Мельников.

– Помесь срочных дел с проверкой, – отрывисто пояснил Андрей. Я в ответ понимающе кивнула, мысленно порадовавшись, что в свое время сделала верный для себя выбор и ушла из официальных структур.

– Так что за записи тебе нужны? – нетерпеливо уточнил Андрей. Я коротко пояснила, что мне нужна видеозапись с камеры филиала клиники «Асклепий», а заодно на вырванном из блокнота листочке записала адрес этого филиала и нужную дату. Андрей забрал листок у меня из рук и бегло просмотрел мои каракули.

– Хорошо, – объявил он, – будет тебе видеозапись, только чуть позже. Пришлю файл, как только смогу. А пока…

Но я и без лишних намеков понимала, что сейчас Андрею не до меня, и поспешила покинуть его кабинет, этот эпицентр повышенной активности.

Лучшее, что я могла сейчас предпринять, это вернуться домой и ждать обещанного Мельниковым файла. Что я вскоре и сделала.

Проводить время в бесцельном ожидании я не собиралась, поэтому решила позвонить Вольтарской, чтобы проверить свои предположения относительно неведомой Валерии. Но я не успела выполнить это намерение, поскольку в этот момент зазвонил мой собственный телефон. Взглянув на экран, я с удивлением обнаружила, что звонит мне именно Вольтарская.

– Татьяна? – глубокий голос звучал странно безжизненно. Должно быть, перелет и хлопоты с больным зятем утомили мою клиентку.

– Здравствуйте, Эвелина Николаевна, – бодро ответила я. – Я как раз собиралась вам позвонить, но вы меня опередили.

– Виталий умер, – тихо произнесла Вольтарская.

Я на несколько секунд замерла, изо всех сил сжав телефон, словно он мог одуматься и выдать менее разрушительную информацию.

– Но как!.. – выдала я единственное восклицание, на которое в этот момент была способна.

Послышался короткий прерывистый вздох, затем Вольтарская произнесла:

– Когда мы с Виталием оказались в клинике, ведущий врач сразу же сообщил мне, что его дела очень плохи. Врач провел экспресс-обследование и спросил меня, почему его до сих пор не начали лечить, ведь диагноз поставлен несколько месяцев назад.

– Не начали лечить? – переспросила я в недоумении.

– Да, – грустно отозвалась моя клиентка. – Врач сказал, что, судя по клинической картине, Виталий вообще не проходил никакого лечения, словно ни разу не принимал необходимых лекарств.

– Но этого не может быть! – возразила я и тут же подумала: какие у меня основания делать подобное заявление? Я ведь не видела, принимал Виталий лекарства или нет. Лишь в мой первый визит он пил какую-то микстуру от простуды, как он сам же и объяснил. Хотя медсестра Алина делала ему какие-то уколы, но вроде бы и тогда речь шла о восстановлении после перенесенной простуды.

– Но так сказал врач, – возразила Вольтарская. – В его крови не обнаружено следов препаратов, которые должны поддерживать жизнедеятельность организма при данном заболевании. И вся клиническая картина говорит об ухудшении состояния, характерном при отсутствии лечения. И еще сказал, что у него серьезно повышен уровень глюкозы в крови. Как будто на фоне основной болезни начал развиваться диабет.

Я молчала, не зная, что ответить. Но ведь Виолетта сама несколько раз говорила, что чуть ли не силком заставляет пить Виталия лекарства. Да и прослушанная мною запись подтверждала то же самое. Я припомнила, что в один из моих визитов (уже при Виолетте) Виталий выглядел гораздо бодрее, как будто начал идти на поправку. Что же произошло? Возможно, он устал бороться с болезнью и решил, втайне от опекавшей его Виолетты, перестать принимать лекарства и тихо уйти в небытие вслед за женой. Не зря я насторожилась, заметив его апатию и вялость, но тогда я все списала на болезнь.

– Может, врач нарочно мне это сказал, – заговорила вновь Вольтарская, словно размышляя вслух. – У него не было уверенности, что лечение поможет, вот он и перестраховался. Мол, врачи сделали все возможное, но было уже поздно…

Я была все же лучшего мнения о врачах, поэтому решительно возразила:

– Ну нет, это вряд ли.

Я озвучила свое предположение о причине скоропостижной смерти Виталия. Вольтарская молча выслушала меня и задумчиво ответила:

– Да, видимо, зря я пустила все это на самотек. Недоглядела… Хотя я и понятия не имела о его болезни, пока вы мне не сообщили. Почему они оба это скрывали? Разве я враг собственной дочери?! Да я бы в лепешку расшиблась, а вытащила бы его, ведь Алена его любила!

Она немного помолчала и с горечью продолжила:

– Да, вот и Виолетта не удержала его на этом свете, хотя и старалась. Она никогда ему не нравилась, на этот счет я была спокойна. Никто не мог заменить ему Алену. А теперь вот ни дочери, ни зятя…

Я искренне сочувствовала своей клиентке. За столь короткий срок потерять двух самых близких людей. Известие о смерти Виталия Нерпина настолько меня ошеломило, что я едва не забыла задать Вольтарской вопрос, ради которого и собиралась ей позвонить.

– Скажите, Эвелина Николаевна, вам что-нибудь говорит имя Валерия? У Алены была подруга с таким именем?

– Валерия? – удивленно переспросила Вольтарская. – Нет, не припоминаю. А почему вы спрашиваете?

Я, насколько могла коротко, рассказала Вольтарской о последних результатах расследования.

– Нет, – с сомнением в голосе ответила моя клиентка, – девушки с такой внешностью и с таким именем в окружении Алены никогда не было. Но эту Валерию надо найти! Татьяна, вы почти раскрыли убийство моей дочери. Я прошу вас, не останавливайтесь! Найдите эту Валерию, а я готова увеличить ваш гонорар на любых ваших условиях! И Карина та еще гадина! Я всегда знала!

Вольтарская явно разгорячилась. Я внутренне поежилась. Да уж, попадись эта самая Валерия в руки Вольтарской прямо сейчас, костей не соберет, причем в самом прямом смысле. Да и Карине не позавидуешь. Я все же озвучила роль Карины Викентьевой в этой истории, да я и не собиралась этого скрывать с самого начала. Но все же мне показалось, что не будет лишним принять меры предосторожности.

– Роль Карины пока не до конца ясна, – пояснила я. – Возможно, она даст еще какую-нибудь зацепку, которая поможет разыскать Валерию.

– Вы полагаете, что я немедленно начну жестоко мстить этой глупой Карине? – поинтересовалась Вольтарская с ироничным смешком, мгновенно меня раскусив. Я почувствовала некоторую неловкость, но моя клиентка сразу же меня успокоила: – Продолжайте ваши поиски, Татьяна. Конечно же, я не стану вмешиваться в ход расследования. Мне важно знать, кто именно убил мою дочь, а вовсе не выместить зло на случайных исполнителях. Не согласилась бы Карина, нашелся бы кто-нибудь еще, верно?

Я была вынуждена признать такую возможность. Пообещав Вольтарской незамедлительно сообщать о новых результатах расследования, я вежливо попрощалась со своей клиенткой и принялась обдумывать свалившуюся на меня новость, столь же неожиданную, сколь и трагичную.

Итак, выбыл (как ни цинично это звучит) еще один кандидат на роль убийцы Алены Нерпиной. Причем наиболее заинтересованный кандидат. Я только сейчас поняла, что все это время исподволь стремилась найти ниточку, которая привела бы меня к Виталию. Я даже выдвинула версию, что Валерия – хладнокровная исполнительница, нанятая Виталием и подробно проинструктированная им же о страхах и особенностях характера Алены. И ведь здесь все сходилось – от Виталия она могла узнать адрес Карины, а заодно о ее житейских неурядицах и зависти к Алене.

Однако сейчас вырисовывалась прямо противоположная картина. Виталий, оказывается, не очень-то хотел жить. В таком случае зачем бы ему стремиться к улучшению своего материального положения, да еще столь рискованным способом? Была ли Валерия любовницей Виталия или просто действовала по его указке, и как вообще их свела жизнь – ответы на эти вопросы он унес с собой в могилу. Теперь у меня не было иного пути, кроме как найти эту самую Валерию. Лишь бы запись, которую мне обещал Мельников, оказалась качественной. И кстати, какой толк от всего этого самой Валерии? Если Виталий ни при чем и она действовала по собственной инициативе, то зачем ей смерть Алены, девушки, которая ее даже не знала? Так за что же Валерия ей мстила? Опять, как ни странно, все замыкалось на Виталии – он должен был успеть заплатить своей сообщнице. А может, он обещал на ней жениться? Тогда Валерия осталась у разбитого корыта, да еще убила человека. Правда, это почти недоказуемо, но все же должна ведь она понимать, с кем имеет дело. С госпожой Вольтарской шутки плохи.

Я сварила себе кофе и вновь принялась выстраивать логическую цепочку. Цепочка выстраиваться не желала, каждый раз, стоило мне прикрепить следующее звено, как тотчас выпадало предыдущее. Головоломка от Татьяны Ивановой. Хоть запатентовывай.

Я включила ноутбук и к своей радости обнаружила письмо от Андрея с прикрепленным файлом. В письме он просил сообщить, та ли эта запись, которая мне нужна. Вот сейчас и проверим. Я поспешно открыла файл и принялась всматриваться в движущиеся фигуры. Запись оказалась вполне качественной, видимо, аппаратура в клинике была на соответствующем статусу уровне.

Я принялась внимательно просматривать запись, на которой замелькали прохожие, проезжавшие мимо автомобили. Вот прошла в обнимку влюбленная парочка, пожилая дама вела за руку девочку лет шести, размашисто прошагал какой-то парень в наушниках. Все не то… Еще группка молодых людей… Я продолжала внимательно смотреть. Стоп! Прямо через переулок перешла девушка в развевающейся длинной юбке. Черные волосы девушки, спускавшиеся ниже плеч, слегка растрепал ветерок. Высокие каблуки, маленькая сумочка на цепочке через плечо. Она! Это была Валерия, и, судя по направлению ее движения, девушка только что вышла из дома Карины и теперь перешла улицу на другую сторону, где и находилась клиника.

Да, все как говорила Карина. На солнце блестели массивные длинные серьги, лицо девушки наполовину было скрыто большими солнцезащитными очками. Вот она повернула направо и быстро зашагала вдоль по тротуару. Порыв ветра растрепал ее прическу, девушка отбросила волосы назад и скрылась за углом.

Просмотрев запись, я испытала некоторое разочарование. Конечно, запись подтверждала, что Карина мне не солгала и действительно существует некая Валерия, приложившая руку (в прямом или переносном смысле) к смерти Алены Нерпиной. Однако опознать злоумышленницу по этой записи не представлялось возможным. И все же чем-то эта запись привлекла мое внимание, вспыхнуло какое-то безотчетное чувство, но уловить его я не смогла.

Скопировав фрагмент записи с Валерией на флэшку, я быстро настрочила благодарственное письмо Мельникову и принялась вновь собираться в Трубный район. На всякий случай я прихватила с собой и ноутбук, не помню, чтобы я видела его у Карины. Вот большая плазменная панель у нее была, а насчет компьютера я сомневалась. Может, тоже бывший муж прихватил, вместе с машиной?

Мне было важно получить безоговорочное подтверждение, что это именно та девушка, о которой говорила Викентьева. Кроме того, я рассчитывала, что Карина, напуганная моим напором, выложит еще какие-либо важные подробности, о которых предпочла умолчать в прошлый раз. Разыскать Валерию надо как можно быстрее. Ведь та же Карина упоминала, что Валерия якобы является гражданкой другой страны. Что, если она в ближайшее время покинет территорию России? Если уже не покинула. И как тогда прикажете мне ее искать?

С такими невеселыми мыслями я стремглав мчалась в Трубный район и, как оказалось, правильно делала. Карину я перехватила на пороге ее квартиры. Расфуфыренная девица явно куда-то торопилась.

– Вы?! – Проступившую на лице Карины бледность не помог скрыть даже слой косметики. Она явно ожидала, что я немедленно поволоку ее в отделение. Но я смилостивилась и вполне миролюбиво пояснила:

– Срочно нужна ваша помощь. Мне необходимо, чтобы вы просмотрели видеозапись, на которой предположительно есть упомянутая вами Валерия.

– Хорошо. – Девица явно обрадовалась, что все не так страшно. – Только у меня нет компьютера.

Все-таки предусмотрительность – моя вторая натура. Мы прошли в квартиру, и я включила нужный фрагмент видеозаписи.

– Она! – чуть ли не закричала Карина, тыча пальцем в монитор. – Точно она! Это Валерия! Вышла из моего дома и куда-то потопала.

– Что ж, спасибо, – пробормотала я, неотрывно глядя на экран ноутбука. Уже второй раз я поймала себя на мысли, что мне чем-то подозрительно знакома эта особа в широкой юбке и с взлохмаченными волосами. Вот она поворачивает за угол… Я вновь вернула запись на несколько секунд назад. Вот порыв ветра взметнул ее черные волосы, девушка отбросила упавшие на лицо пряди. Резкое угловатое движение руки, оттопыренный локоть. Я неотрывно всматривалась в монитор, не веря собственным глазам. Остановив запись на том самом месте, где Валерия поправляет волосы, оттопырив локоть, я живо припомнила гостиную Нерпиных, сценку, где хорошо знакомая мне девушка убирала прядь волос таким же движением. Сомнений больше не было – это одна и та же особа.

– Да она это, она, я же вам говорю! – возбужденно повторяла Карина, видимо, считая, что я сомневаюсь в правдивости ее показаний. Но я уже почти не сомневалась.

– Карина, у меня к вам будет еще одна просьба, – обратилась я к хозяйке квартиры совершенно обычным человеческим тоном. В своем смятенном состоянии я совершенно забыла, что мне следует изображать из себя непреклонную сотрудницу правоохранительных органов, а Карине неизменно давать понять, что ей не уйти от правосудия. – Я дам вам прослушать небольшой диалог, а вы попытайтесь узнать знакомый голос.

– Хорошо. – Карина кивнула с серьезным видом.

Я извлекла из сумочки диктофон, на котором хранилась запись диалога Виталия Нерпина и Виолетты. Едва прослушав несколько сказанных Виолеттой фраз, Карина тотчас закричала, тыча в диктофон пальцем и чуть ли не подпрыгивая возле него:

– Это она, она! Это ее голос, я вам точно говорю!

– Карина, вы уверены, что слышите голос Валерии? – Мне действительно было очень важно в этом убедиться.

Карина закивала, как реактивный китайский болванчик:

– Да, да, да! Это ее голос, я вам точно говорю! Я ее ни с кем не спутаю.

«Ну, это вряд ли, – скептически подумала я. Покажи тебе «Валерию» в ее истинном обличье, тебе и в голову не придет, что это она и есть. Только настоящая. И совсем не Валерия».

– Постойте-ка, а с кем это она? – подозрительно спросила Карина, услышав на записи голос Виталия. Тут Виолетта назвала своего собеседника по имени, и Карина буквально взвизгнула:

– С Виталиком! Ничего себе, они что, любовники?

Она в недоумении уставилась на меня, и тут на ее лице появилось злобное и одновременно довольное выражение:

– Ну точно! Они же сговорились, вы что, не понимаете?! Решили извести Аленку, а сами потом поженятся и будут в шоколаде. А я, значит, за убийство… И меня развели как лохушку! Да для Виталика эти пятьдесят тысяч – тьфу! У него теща миллионами ворочает.

– Виталий умер, – коротко сообщила я, чтобы пресечь этот поток негодования.

Карина внезапно осеклась и, прижав руки к щекам, с ужасом уставилась на меня. Выглядела она сейчас совсем по-идиотски, мне даже тошно стало.

– Как?! Его что – тоже…

– Он умер в московской больнице от тяжелой болезни, – пояснила я, не желая вдаваться в подробности.

– Вот горе-то какое! – слегка подвыла Карина и с жадным интересом спросила: – А когда похороны?

– Пока неизвестно. – Мне уже хотелось поскорее покинуть квартиру.

Карина молчала, хлопая глазами.

– Спасибо, вы мне очень помогли, – сказала я, выключая ноутбук. Уложив его в чехол, я быстро направилась к выходу и через минуту оказалась на улице.

Итак, убийца – Виолетта, она же Валерия. Но за что она убила Алену? И главное – зачем? Чтобы женить на себе Виталия? Тогда логичный вопрос – почему она сама, считаясь близким другом семьи, не пришла к Вольтарской и не рассказала ей о его болезни? Ведь в интересах Виолетты было продлить жизнь Виталия хотя бы до тех пор, пока он не созрел бы для заключения брака с подругой своей покойной жены. А теперь что получает Виолетта от смерти обоих молодых супругов? Или выгода здесь ни при чем и Виолетта задалась целью извести Алену и Виталия? Это какой же зуб она должна была на них иметь. Да и чем могли досадить эти довольно инфантильные молодые люди этой загадочной особе?

Теперь передо мной стояла новая задача – собрать как можно больше сведений о Виолетте Веретенниковой. Помочь в этом мне мог все тот же Андрей Мельников. Я уже чувствовала некоторую неловкость, не без основания полагая, что буквально загрузила Андрюшу своими проблемами. Однако меня подгоняло какое-то безотчетное чувство, что выяснение этого вопроса не терпит отлагательств. И в конце концов эта уверенность взяла верх над чувством вины. Я вновь набрала знакомый номер.

– Неужели опять что-то стряслось? – в спокойном голосе Мельникова слышалась добродушная насмешка, и я с радостью поняла, что утренняя суматоха в его отделе уже улеглась.

– Хотела поблагодарить тебя за ту запись, – заявила я с известной долей искренности, ведь главная цель моего звонка заключалась вовсе не в этом. – Ты даже не представляешь, как она мне помогла.

– Ты серьезно? Ну, я рад. – Андрей явно был доволен, и я решилась на продолжение: – Да, благодаря ей такое вскрылось, ты не поверишь, когда узнаешь.

– Так, похоже, эта запись не все объясняет, – безошибочно определил Андрей. – Ну, рассказывай, чем могу быть полезен.

– Ой, Андрюш, тут такое дело…

– Ну, говори, не тяни! – потребовал Андрей.

– Оказывается, убийца Алены все это время была у меня под боком, – выдала я. – И это Виолетта, представляешь?

– Та самая старая дева с комплексом заботливости? – недоверчиво уточнил Мельников.

– Ну ты хватил! – Я даже немного обиделась. – По-твоему, я тоже старая дева?

– Я имел в виду не возраст, а жизненную установку, – назидательно возразил Андрей.

Тогда ладно, так и быть, простим.

– А кстати, – заинтересованно спросил Андрей, – ей-то зачем это понадобилось?

– Вот именно этого я и не могу понять! – воскликнула я. – Уже весь лоб себе разбила. Ты сейчас очень сильно занят?

– Уже немного рассосалось, – бодро сообщил Мельников. – А через час, наверное, уже будет тишь да гладь, если ничего не стрясется. Ты уж поосторожнее со своим лбом-то. Он у тебя такой красивый.

Комплимент хоть куда.

– Андрюш, можно, я к тебе через час подъеду? – жалобно пропела я.

– Да подъезжай, не скули, – отозвался Мельников с грубоватым добродушием.

Этот час я решила провести с пользой не столько для дела, сколько для тела, точнее, для своего желудка. Из-за обилия неожиданной информации, а также собственной повышенной активности я как-то позабыла, что иногда следует заботиться о пище не только для размышлений.

Я проехала несколько кварталов в сторону центра и высмотрела небольшое кафе с уютной светло-зеленой вывеской. Это оказалось кафе самообслуживания, поэтому я наскоро положила на тарелку пару небольших гамбургеров. Кофе здесь, к сожалению, оказался только растворимый, поэтому мне пришлось довольствоваться зеленым чаем с лесными ягодами. Не самый полезный перекус, но зато очень вкусный. Я философски решила, что вредные гамбургеры уравновесит полезный напиток и вся система с названием «Татьяна Иванова» также придет в равновесие. Подивившись сему умозаключению, я списала его на продолжительное общение с Венчиком. С кем поведешься…

Поглощая сочные гамбургеры, я не переставала изумляться, насколько и в этот раз оказались правы мои двенадцатигранники. Они ведь предупреждали, что враг хитер и коварен, и, пока я теряю время, он набирает силу. И ведь верно – стоило мне упомянуть при Виолетте, что в деле замешан бродяга-«прорицатель», как она тотчас же его устранила. Попробуй теперь найди, кто его нанял! Раз – и оборвалась важная ниточка. Расследование застопорилось. С Кариной она тоже все просчитала чуть ли не идеально – если бы не ее нервный угловатый жест, мне бы и в голову не пришло, что Виолетта и Валерия одно лицо. Внешность она изменила просто артистически! Широкая многослойная юбка, значительно увеличившая объем бедер, плюс накладки для бюста – и вот перед вами не субтильная хрупкая девушка, а пышнотелая «латиноамериканская танцовщица». А на шпильках – еще и высокая. Натуральный темный парик и черные контактные линзы – и невзрачная бледная Виолетта превратилась в эффектную брюнетку Валерию, чем и сбила с толку недалекую Карину Викентьеву. И что же ее выдало? Случайный жест, внезапно поднявшийся ветерок… Подумать только, какие мелочи, о которых многие даже не подозревают, могут выдать с головой и в одночасье круто изменить жизнь.

Бросив взгляд на часы, я обнаружила, что мне едва хватит времени, чтобы добраться до Мельникова. Час пролетел незаметно.

– Сам бы не поверил, что могу быть так заинтригован! – заявил Мельников, едва я вновь появилась на пороге его кабинета. Судя по его благожелательному приему, цейтнот действительно рассосался. Значит, Андрей готов меня выслушать и быть, как он порой выражался, к моим услугам.

– Я сама себе до сих пор не верю, – призналась я, и тут некстати мелькнула тревожная мысль: что, если я все же ошибаюсь?

– Ну давай, выкладывай, – нетерпеливо потребовал Андрей.

Я включила ноутбук и открыла тот самый фрагмент, где Виолетта так неосмотрительно поправляет упавшую на лицо прядь.

– Вот смотри, Андрюш, видишь, это она!

– Вот эта брюнетка на каблуках? – Мельников недоверчиво посмотрел на меня. – Она же толстая! Ты Виолетту совсем не так описывала. А эту хоть сейчас на подиум!

– Ты уж определись – толстая или на подиум! – возмутилась я.

– Да нет, просто фигуристая очень, да и в теле. Судя по твоему описанию, та – совсем замухрышка.

– Смотри-смотри! – Я почти как Карина начала тыкать в экран. – Волосы поправляет, видишь?

Я поставила ролик на паузу в тот самый момент, когда Виолетта оттопырила локоть.

– Ну, вижу, и что? – недоуменно спросил Андрей.

– А то, что Виолетта всегда делает точно так же! – торопливо объяснила я. – Я несколько раз замечала у нее этот жест. А сама она, похоже, не подозревает, что всегда так резко оттопыривает локоть.

– Тань, ты что, серьезно? – Мельников внимательно посмотрел на меня. – Только потому, что эта раскормленная высоченная девица оттопыривает локоть, как твоя Виолетта, ты готова утверждать…

– Да нет же! Не только поэтому. – Я нетерпеливо перебила Андрея. Я и без того начала сомневаться, не хватало, чтобы еще и Мельников подлил масла в огонь. – Высоченной она стала на шпильках. А насчет полноты…

Тут я засомневалась, стоит ли посвящать Мельникова в тонкости различных дамских ухищрений. Например, о существовании белья с эффектом пуш-ап.

– В общем, это умелый маскарад, – деликатно закончила я свою мысль.

– Ну, допустим, – с сомнением в голосе отозвался Андрей. – И все равно этого мало, ты ведь сама понимаешь.

– Не только это, – возразила я. – Есть еще Карина Викентьева, которая опознала голос Виолетты.

– Это что еще за Викентьева? – удивился Мельников.

Я подробно рассказала о роли Карины Викентьевой.

– Значит, бомж был главной бронетехникой, а эта Викентьева, так сказать, на подхвате. Для усиления эффекта, – сделал вывод Андрей.

Я припомнила, что, по словам Карины, первый сеанс запугивания не вызвал должного приступа паники. Видимо, вначале Виолетта собиралась использовать с этой целью лишь нечистоплотную подругу. Однако поняв, что на этом далеко не уедешь, наняла с той же целью еще и бомжа. Тот согласился, чем и подписал свой смертный приговор. Я вдруг подумала, что и Карина, пожалуй, тоже серьезно рискует. И лучше бы ей действительно по совету «Валерии» сидеть тише воды, ниже травы. А еще лучше – уехать куда-нибудь подальше, вопреки моему предписанию никуда не отлучаться из города.

– Ты еще что-нибудь припомнила? – Мельников проницательно посмотрел на меня.

– Я просто подумала, что Виолетта подключила «прорицателя» уже после Карины, и это сработало, как спусковой механизм, – пояснила я. – И теперь, вполне возможно, Виолетта попытается разделаться еще и с Кариной. Если успеет.

– Карину не жаль, – «гуманно» заявил Мельников. – Тем не менее она все еще законопослушная гражданка, ну, хотя бы относительно. Ведь, по сути, ее действия не содержат состава преступления. К тому же у нее не было злого умысла. А если и есть, то мы все равно должны заботиться о ее безопасности. Так что, если ты хочешь спасти Карину, тебе надо поскорее прижать Виолетту. Прежде чем она доберется до своей наивной подельницы.

Мне и самой не терпелось поскорее прижать Виолетту. И вовсе не потому, что я беспокоилась о безопасности драгоценной Карины.

– Андрюш, но ведь мотив ее действий до сих пор не выяснен, – напомнила я. – Точнее, я не имею ни малейшего понятия, зачем этой неизвестно откуда взявшейся Виолетте Веретенниковой устранять Алену Нерпину. Судя по ее легенде, она познакомилась с будущей четой Нерпиных на выставке, где случайно услышала их разговор. Это теперь понятно, что такое «случайное знакомство» было спланировано. Виолетта методично выслеживала Алену и выбирала удачный момент, чтобы познакомиться с ней и втереться в доверие. А потом убить, не бросив на себя ни тени подозрения. Но вот вопрос – зачем? Какова ее цель? Может, она каким-то образом связана с Вольтарской и хотела убить ее дочь? Она собиралась таким жутким способом отомстить моей клиентке, но за что?

Андрей внимательно слушал мои пространные рассуждения.

– Давай поступим так, – предложил он, когда я, наконец, закончила. – Ты предоставишь мне все известные тебе сведения об этой Веретенниковой. А я, как только мне удастся выяснить, какое отношение она имеет к твоей клиентке, сразу тебе сообщу, договорились?

Я кивнула:

– Спасибо, Андрюш.

Вооружившись ручкой и листком бумаги, я выписала все требуемые данные. Виолетта Веретенникова, проживает в частном доме на Малой Затонской, работает журналисткой местной газеты «Городская жизнь».

Оставив Андрею листок, я направилась в эту самую «Городскую жизнь», собираясь выяснить у ее сотрудников важную подробность.

Дело в том, что я припомнила еще одну существенную деталь, которую до сих пор почему-то упускала из виду. Ключи от квартиры Нерпиных. Когда мы с ней выходили из квартиры, Виолетта, чтобы не будить Виталия, закрыла дверь своим ключом. Своим!

Официальное следствие пришло к выводу, что Алена на момент гибели находилась в квартире одна. Вывод был сделан на том основании, что дверь была заперта снаружи, а ключи от квартиры были лишь у самой Алены и у ее мужа Виталия, который пришел уже после трагедии и только тогда отпер дверь собственным ключом. О том, что ключ мог быть у Виолетты, друга семьи, никто не подумал. О ней вообще даже не вспомнили. И сам Виталий не упомянул об этой подробности. Но ему было простительно, а вот мне!..

Я поехала в «Городскую жизнь» кружным путем, и не только потому, что мне не хотелось петлять по узким односторонним улочкам. Очень уж мне не хотелось вновь очутиться поблизости от той самой высотки, на одиннадцатом этаже которой пустовала уютная двухкомнатная квартира. Только теперь я поняла, какой ужас испытывала бедняжка Алена.

Оказавшись в редакции «Городской жизни», я направилась прямо в кабинет главного редактора. Полная молодая женщина с взъерошенными светлыми волосами вопросительно посмотрела на меня с приветливой улыбкой, когда я, постучав для приличия, очутилась в довольно тесной комнате, заваленной кипами газет. Было видно, что я только что оторвала ее от срочного дела. Перед главным редактором лежало несколько свежеотпечатанных газет, которые она зачем-то черкала шариковой ручкой, да еще почему-то стояло сразу два ноутбука с мигающими мониторами.

– Если вы на собеседование… – начала было дама, но я поспешила вывести ее из этого заблуждения.

– Нет-нет, скорее на беседу. – Я продемонстрировала свое удостоверение частного детектива. У меня не возникло искушения изображать из себя капитана полиции. Главный редактор была явно неглупа, к тому же чем-то она меня сразу к себе расположила. Вряд ли эта довольно милая женщина буркнет с порога, что, мол, занята и вообще не обязана отвечать на мои вопросы.

– И чем же я могу вам помочь? – удивилась дама, явно заинтересованная.

– Видите ли, – доверительно начала я, – я веду расследование, в котором фигурирует одна из сотрудниц вашего издательства. Это Виолетта Веретенникова.

– Виолетта? – переспросила дама. – Да, есть такая сотрудница, одна из наших журналисток. Я бы даже сказала, одна из лучших журналисток. Сейчас ее, кстати, нет в редакции, она отправилась брать интервью у покровского фермера. Неужели она что-то натворила?

И это еще мягко сказано.

– Нет, – солгала я, почувствовав, к своему удивлению, угрызения совести. – Она проходит как свидетель, но у нас возникла путаница в датах. Вот мне и приходится устанавливать последовательность событий.

– Так! – понимающе кивнула главный редактор, ожидая продолжения.

– Вы не могли бы вспомнить, отлучалась ли Виолетта из редакции приблизительно около десяти утра. – Тут я назвала дату смерти Алены.

Женщина озадаченно нахмурилась.

– Прошло уже около двух недель, – проговорила она, взяв журнал записей. – Вообще в тот день Виолетта собиралась брать интервью, но оно было назначено на двенадцать. Если только ушла пораньше. Точнее не скажу, увы. Могу только уточнить на вахте, во сколько она пришла на работу. У нас пока ведется такой учет.

– Пожалуйста, если вам нетрудно, – попросила я. Редактор набрала номер на внутреннем аппарате.

– Ну вот, – заключила она с удовлетворением, закончив разговор с вахтером. – В тот день Виолетта пришла в редакцию в половине девятого.

– А во сколько у вас начинается рабочий день?

– Формально с девяти, – ответила дама. – Но девочки часто приходят пораньше, уходят позже. Исключительно по собственной инициативе. У нас тут все трудоголики.

Она еще некоторое время раздумывала, потом с явным сожалением пояснила:

– Об остальных ее перемещениях я, к сожалению, ничего сообщить не могу. У нас и этот вахтовый учет сохранился как анахронизм. Никаких драконовских порядков здесь нет, вполне свободный режим. Так что была ли Виолетта на месте в десять утра или уже вышла из редакции, сказать наверняка не могу.

– А может, в отделе, где она работает, кто-нибудь припомнит? – продолжала я цепляться за соломинку. Редактор посмотрела на меня с нескрываемым любопытством, моя дотошность ее явно удивляла.

– Я, конечно, могу спросить, но…

– Только я хочу попросить вас, – доверительно добавила я, – чтобы все это осталось между нами. Не сообщайте, пожалуйста, что ведется расследование. Это может кое-кого спугнуть.

Этим «кое-кем», разумеется, была Виолетта, но ее начальнице я этого сообщать не собиралась. В глазах женщины появился живой интерес.

– Конечно, – заверила она меня, – сошлюсь на производственную необходимость.

Я одобрительно улыбнулась такой демонстрации сообразительности, и хозяйка кабинета отправилась выполнять мою просьбу. Вернувшись через несколько минут в кабинет, она заявила:

– Ничем порадовать не могу. Девочки сказали буквально то же, что и я. Но от себя я могу добавить, что Виолетта – человек добросовестный, во время рабочего дня просто так разгуливать не станет. Работа – вся ее жизнь.

Как порой плохо мы знаем тех, с кем трудимся бок о бок. Но своей обаятельной собеседнице я этого сообщать, разумеется, не собиралась.

– Спасибо за помощь, – вежливо поблагодарила я. – И извините, что оторвала вас от дел. Но я еще раз хочу вас попросить – пусть это останется между нами.

– Конечно, можете не переживать. – Женщина улыбнулась заговорщической улыбкой.

Улыбнувшись в ответ, я тепло попрощалась с боссом Виолетты и направилась к выходу. Проходя по коридору редакции, я тихонько приоткрыла дверь кабинета, где, по моим представлениям, находилось рабочее место Виолетты Веретенниковой. Все было именно так, как говорила редактор. Девушки были поглощены работой. Кто-то увлеченно печатал, кто-то говорил по телефону, никто ни на кого не обращал внимания. Все были заняты важным и интересным делом – готовили очередной выпуск о бедах и радостях повседневной тарасовской жизни. Где уж тут уследить, кто когда ушел или пришел. Словно в подтверждение этому девушка в бежевой джинсовой куртке встала из-за рабочего стола и, закинув на плечо весьма увесистый рюкзачок, торопливо направилась к двери, за которой я притаилась.

– Всем пока! – крикнула она, ни на кого не глядя и вскинув руку в прощальном жесте.

– Пока! До связи! – раздался в ответ разноголосый хор, и девушки уткнулись в свои записи. Через десять минут ни одна из них и не вспомнит, уходила ли их коллега в течение рабочего дня, и если да, то когда именно. И уж тем более, во сколько она пришла в офис. И я еще хотела узнать, что происходило здесь две недели назад. Возможно, именно на это и рассчитывала Веретенникова, когда сообщила, что в утро, когда погибла Алена, сама она находилась на работе. Я не корила себя, что не удосужилась сразу проверить это сомнительное алиби. Приди я сюда на три-четыре дня раньше, получила бы тот же неопределенный ответ.

Я поспешно отошла от двери, и девушка с рюкзачком промчалась мимо меня по коридору. Наверняка спешила на какое-нибудь важное интервью.

По пути из редакции «Городской жизни» я пыталась заново переосмыслить известные мне факты. Как только что выяснилось, «железное» алиби Виолетты оказалось весьма сомнительным. То есть попросту говоря, никакого алиби у нее вообще не было. Наоборот, я готова была признать, что у Веретенниковой имелась вполне благоприятная возможность для совершения убийства. Она же сама в день нашего с ней знакомства заявила, что добежит от высотки до своей редакции за десять минут. В таком случае что ей стоило вот так же незаметно для остальных сотрудниц отлучиться, скажем, на полчаса и так же незаметно вернуться. Да никто бы и не узнал, выходила она из здания или просто переходила из кабинета в кабинет. При такой-то ежедневной суматохе и неразберихе.

Что ж, возможность убить Алену у Виолетты была, теперь это не подлежало сомнению. Но вот мотив? С этим пунктом пока ясности не было. Хоть бы Андрей поскорее что-нибудь раскопал.

Глава 8

– Я совершенно точно знаю, почему Виолетта Веретенникова убила Алену, – заявил Мельников, едва я ответила на звонок. В этот момент я, казалось, превратилась в одни большие уши, полностью утратив способность испытывать все остальные чувства. Однако мое экстраординарное превращение пропадало даром – слушать было совершенно нечего. Коварный Мельников наотрез отказался давать какие-либо разъяснения по телефону.

Я наскоро облачилась в первые попавшиеся джинсы и водолазку, волосы зачесала в тугой хвост и стянула их простой резинкой (ох, и влетит же мне от лучшего стилиста всех времен и народов Светланы!). Я не стала тратить времени на макияж и, взглянув на себя в зеркало, без ложной скромности мысленно процитировала: «Во всех ты, Душенька, нарядах хороша». Впрочем, если бы дело обстояло иначе, я все равно не стала бы прихорашиваться ради этого зловредного Мельникова. Во всяком случае сегодня. И он еще говорил мне, что никакое это, мол, не убийство. Теперь же сам заявляет, что Алену убили, и даже знает, кто и зачем! Негодование настолько меня переполняло, что я собиралась на встречу с Мельниковым просто с космической быстротой. Такими заявлениями Андрей зря бросаться не станет, мне не терпелось поскорее узнать, как он пришел к данному выводу.

Через десять минут я уже летела с максимально допустимой скоростью к зданию управления. Меня обнадеживало заявление Андрея, что мотив Виолетты он знает совершенно точно. Я почти не сомневалась, что Виолетта – орудие в руках конкурентов Вольтарской. И хотя в одной из наших бесед моя клиентка уверяла меня, что никаких происков против нее не ведется, я была уверена, что она ошибалась. Возможно, кому-то понадобился налаженный бизнес Вольтарской, и ее решили устранить вот таким изощренным в своем коварстве способом.

Заказчик преступления, конечно же, знал, что Вольтарская обожает свою единственную дочь Алену. С потерей дочери Вольтарская утратит и смысл собственного существования, и зачем ей тогда ее бизнес? По расчетам преступника, Вольтарская должна была утратить волю к жизни, перестать бороться и попросту отойти от дел. А на роль исполнителя неведомый мне пока заказчик избрал артистичную беспринципную Виолетту. И даже не скупился на накладные расходы. Вон как лихо Виолетта отсчитала пятьдесят тысяч глупышке Карине. Насколько я знаю, у рядовых журналистов местной газеты довольно скромные доходы. А тут выложила полсотни, глазом не моргнув. Наверняка ее работа в редакции – для отвода глаз. Основной источник дохода Виолетты Веретенниковой надо искать в криминальной сфере, и, похоже, Мельников его нашел. Теперь мне остается лишь узнать имя заказчика и сообщить его Вольтарской. Думаю, оно ей хорошо знакомо. А заодно мне предстоит подробно охарактеризовать роль Виолетты в убийстве ее дочери.

За этими мыслями я не заметила, как оказалась возле здания управления.

– Ты узнал, кто заказчик убийства Алены? Это конкуренты Вольтарской? – Влетев в кабинет Мельникова и едва успев поздороваться, я буквально забросала его вопросами.

– Виолетта – сама конкурент Вольтарской? – недоуменно спросила я, поскольку Мельников, не говоря ни слова, смотрел на меня с невозмутимым видом.

– Сядь, – коротко предложил он мне, указав на стул возле своего стола. – И не гадай, все равно не угадаешь.

Я послушно села и приготовилась слушать. Однако вместо того, чтобы ответить хотя бы на один их моих вопросов, Андрей задал мне свой:

– Виолетта рассказывала тебе что-нибудь о своих родителях?

Я принялась лихорадочно вспоминать.

– Вроде бы говорила, что раньше они жили на Малой Затонской вдвоем с мамой. А об отце вообще ничего не говорила. А почему ты спрашиваешь?

После небольшой паузы Мельников пояснил:

– Чтобы разузнать, кто такая Виолетта Веретенникова, я начал с изучения ее родословной. И выяснил удивительные факты из ее биографии.

– И какие же? – Я была как на иголках.

– Отец Виолетты умер, когда девочке было шесть лет. Но к тому времени ее родители уже развелись. А вот когда они были женаты, мать Виолетты и она сама носили совсем другую фамилию. А какая фамилия была у Виолетты при рождении, сможешь угадать?

– Неужели Вольтарская? – выдохнула я, широко раскрыв глаза.

Андрей пристально посмотрел на меня, затем тихо произнес:

– Нет. Нерпина.

В кабинете воцарилась тишина. Враг рядом. Он действительно все это время был рядом. Вернее, она. С самого начала. Иногда на расстоянии вытянутой руки.

– И это означает…

– Да, – кивнул Мельников, – Виолетта и Виталий – брат и сестра.

– Сводные?

– Единокровные, если быть точным, – поправил Андрей. – Но так пишут в романах. В юридической практике таких родственников принято называть неполнородными. Таких братьев и сестер часто неправильно называют сводными, то есть такими, у которых вообще нет между собой генетического родства.

– Да, верно, – кивнула я. – И эти неполнородные братья и сестры также обладают статусом законных наследников.

– В этом-то все и дело, – покачал головой Андрей. – В случае смерти Виталия Виолетта становится его единственной наследницей. Других родственников у него нет.

– Но как тебе удалось все это раскопать?

– Я решил пойти самым тривиальным путем, – начал объяснять Андрей. – За подавляющим большинством преступлений, направленных против обеспеченных граждан, кроется именно корыстный мотив. Как Виолетта могла добраться до денег Вольтарской? Не до всех, конечно, но хоть до сколько-нибудь существенной части. Сговор Нерпина и Виолетты с целью последующего брака исключен – бедный Виталий уже стоял одной ногой в могиле, неосмотрительно запустив свою болезнь. Как знать, как долго она у него исподволь развивалась, прежде чем признаки стали очевидными?

Я была вынуждена согласиться с Андреем, поскольку в процессе расследования сама пришла к точно такому же выводу.

– Я стал искать возможные родственные связи, – продолжал Мельников. – Вначале, как и ты, предположил, что Виолетта может оказаться когда-то отвергнутой и ныне не узнанной родственницей самой Вольтарской. Однако ничего подобного мне установить не удалось. И тут я обратил внимание на одну пустячную, казалось бы, деталь – у Виолетты и Виталия совпадает отчество. Они оба Викторовичи.

А вот мне, если честно, и в голову не пришло поинтересоваться данной подробностью.

– Так я раскопал, как ты говоришь, сведения о родителях Виолетты. Виктор Дмитриевич и Валерия Владимировна Нерпины. Причем сразу после развода Валерия Владимировна вернула свою девичью фамилию – Веретенникова. А когда самой Виолетте пришла пора получать паспорт, она также взяла фамилию матери.

– Мать Виолетты звали Валерией, – задумчиво повторила я. Символично, что Виолетта во время своего спектакля с Кариной Викентьевой назвалась именно так.

Андрей кивнул, подтверждая мое предположение. Виолетта словно взяла свою давно умершую мать в союзницы.

– А теперь посмотри, какая интересная вырисовывается картина, – увлеченно продолжал он. – Оскорбленная изменой мужа Валерия забрала свою маленькую дочь и вернулась к собственной матери в маленький частный дом на Малой Затонской. Заметь, не очень комфортный для проживания дом с удобствами во дворе. Ее бывший муж остался в некогда их общей квартире, куда вскоре привел новую беременную супругу. Мать Виолетты, как мне удалось установить, не стала даже подавать на алименты. Видимо, обида была настолько сильна, что она не захотела принимать никакой помощи от бывшего мужа. Впрочем, вскоре умер и он сам, уж не проклятья ли бывшей жены стали тому причиной? Ты способна поверить в такие вещи?

Я лишь молча улыбнулась. Уж мне ли, никогда не расстающейся со своими двенадцатигранниками, ни разу не давшими неверной подсказки, не верить в «такие вещи»?

– Ну, так вот, – продолжил Андрей рисовать психологическую прелюдию преступления. – А теперь представь, какой заряд ненависти получала Виолетта чуть ли не ежедневно. И не только к отцу. Наверняка она научилась ненавидеть своего младшего брата по отцу, причем задолго до того, как с ним познакомилась. Девочке внушали, что это из-за него, да еще из-за предателя-отца они бедствуют и проживают в развалюхе. Хотя справедливости ради следует отметить, что новая семья Нерпиных отнюдь не шиковала, разве что бытовые условия были несколько лучше. А когда умер глава семьи, его молодой вдове с маленьким сыном и вовсе пришлось туго. Время-то, сама знаешь, какое было.

Мне и здесь пришлось согласиться.

– Ты думаешь, что Виолетта все это время следила за семьей брата? – Я пристально посмотрела Андрею в глаза. – Того самого, который не подозревал о ее существовании? Он ведь так и умер, не узнав, что у него была сестра.

– Думаю, да. Возможно, Виолетта рассчитывала когда-нибудь вернуться в ту самую квартиру, из которой их когда-то якобы вы-гнал ненавистный отец. В том, что она его ненавидела, я не сомневаюсь. Ведь фамилию она сменила уже по собственной инициативе.

– Ее отец давно умер, – удивилась я. – Она еще даже в школу не ходила.

– Зато жива ее ненависть, – возразил Андрей. – А когда Виталий сделал выгодную партию, Виолетта решила – вот он, ее последний шанс вырваться из бедности. К тому же у нее появилась насущная необходимость устранить Алену. Во-первых, после смерти Виталия его жена стала бы единственной законной наследницей первой очереди. Соответственно Виолетте не пришлось бы рассчитывать на долю в дочерней фирме. А во-вторых, по той же причине квартира Виталия также отошла бы Алене.

– А вот здесь я готова поспорить! – горячо возразила я. – В этом случае Виолетте достаточно было бы прямо обратиться к Вольтарской и заявить о своем родстве с Виталием Нерпиным. Я уверена, что Вольтарская без проблем отдала бы квартиру Виталия его сестре. Не такой она человек, чтобы претендовать на то, что ей не принадлежит. Да и Алена, будь она жива, не стала бы возражать. Так что квартира, в которой родилась Виолетта, наверняка ей бы и досталась.

Андрей внимательно выслушал мою сумбурную отповедь и кивнул.

– Здесь я с тобой полностью согласен, – серьезно сказал он. – Уверен, что Вольтарская не стала бы цепляться за эту квартиру. Она действительно не такой человек, как ты говоришь. Но Виолетта уже не могла на этом остановиться и принялась осуществлять свой убийственный в прямом смысле слова замысел. Ты даже не представляешь, на что порой толкает людей жажда наживы, подогретая ненавистью.

Это я-то не представляю?! За годы своей практики я насмотрелась, на что способны люди, испившие подобный смертоносный коктейль. Подчас смертельно опасный для них самих.

– И все же я не представляю, как именно она все это проделала. – Я невольно произнесла это вслух, хотя меньше всего сейчас стремилась жаловаться Андрею на свои профессиональные трудности. Андрей посмотрел на меня долгим внимательным взглядом, в котором я с беспокойством уловила что-то похожее на сочувствие.

– А вот это тебе и предстоит выяснить, – заявил он. – Причем так, чтобы она сама тебе обо всем рассказала. Так что забудь на время о юриспруденции и уповай на психологию.

– Думаю, мне понадобятся знания и того, и другого.

К шести часам вечера я уже прогуливалась вдоль обветшалого заборчика на Малой Затонской. Я решила поджидать Виолетту возле ее дома, уповая на пресловутый эффект неожиданности. Я тщательно подготовилась к предстоящей беседе, предусмотрительно положив в карман жакета диктофон. Также я прихватила ноутбук, среди многочисленных файлов которого найдется один весьма любопытный…

К моему облегчению, ждать мне пришлось недолго. В начале седьмого я увидела бодро шагавшую в мою сторону Виолетту в черном приталенном пиджаке и длинной темной юбке. Я машинально отметила, что юбка «в пол» сидит на ней далеко не так хорошо как на «Валерии». И почему она с ног до головы вырядилась в черное? Уже узнала о смерти Виталия?

– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась я, внезапно вырастая у Виолетты на пути. Один их моих фирменных приемов. Виолетта вздрогнула и резко остановилась. «Что ей тут понадобилось?», – казалось, говорил ее взгляд. Впрочем, это неприязненное выражение появилось лишь на какую-то долю секунды.

– Вы уже знаете? – Виолетта состроила постную унылую физиономию.

Я не стала ломать комедию и ограничилась в ответ легким кивком.

– Эвелина Николаевна мне позвонила, – продолжала Виолетта, открывая калитку и пропуская меня во двор. – Это такое горе, я так рыдала, просто слов нет, чтобы все это выразить. Одного за другим я потеряла лучших друзей!

Пока Виолетта с надрывом произносила свою скорбную речь, мы успели подняться на крыльцо и войти в небольшие сени. Я почувствовала легкий запах сырости.

– Скоро придется начинать топить, – буднично сообщила Виолетта, пройдя мимо меня в кухню. Положив на стул сумочку, она принялась выкладывать из пакета продукты в холодильник.

– Вы будете ужинать? – вежливо поинтересовалась она у меня. – Я могу разогреть гуляш.

– Нет, спасибо, – отказалась я. – Сначала нам необходимо с вами побеседовать.

«А после этой беседы у тебя пропадет аппетит», – добавила я, но уже мысленно.

Виолетта, захлопнув холодильник, села на соседний стул.

– О Виталии? – тихо спросила она. – Дата похорон пока неизвестна. Эвелина Николаевна сказала, что собирается привезти его… его тело в Тарасов, чтобы похоронить рядом с Аленой.

Я молча смотрела прямо ей в лицо. Виолетта не отвела взгляда, но напряженное выражение глаз выдавало ее беспокойство. Я незаметно сунула руку в карман и включила диктофон.

– Для начала я хотела бы еще раз уточнить ваше алиби. Мне оно кажется весьма проблематичным.

– Алиби? – Виолетта уставилась на меня во все глаза. – Какое еще алиби? Вы о чем?

– Ну как же, – благожелательно пояснила я. – Помните, я спрашивала вас, где вы были в то самое время, когда предположительно погибла Алена. Вы ответили, что на работе в редакции.

– Ну да, на работе, – повторила вслед за мной Виолетта. – Где же еще?

– Вот этого мне выяснить не удалось, – с грустью сообщила я. – Никто из ваших сотрудников, включая главного редактора, не смог с полной определенностью подтвердить, были ли вы в это время в офисе или куда-нибудь отлучались. И если отлучались, то насколько. Так что алиби у вас, к сожалению, нет.

– И что? – Виолетта с вызовом посмотрела на меня.

– Только то, – жестко ответила я, – что вы вполне могли добраться от редакции до квартиры Алены, вытолкнуть ее из окна и так же быстро вернуться обратно.

– Что за чушь вы несете?! – фыркнула Виолетта. – Зачем мне убивать Алену?! У Алены была депрессия, я к ее смерти не имею никакого отношения.

– Правда? – пропела я с деланой наивностью. – И к запугиваниям мистического характера вы тоже не имеете никакого отношения?

– Ни малейшего! – отрезала Виолетта, уставившись на меня с наглой ухмылкой. – Уж если на то пошло, у нее был муж. Да еще мать, у которой она была единственным ребенком. Почему они за ней не смотрели? И теперь вы собираетесь все это повесить на меня? С какой стати!

И в этот момент она уже до тошноты знакомым мне резким движением заправила за ухо прядь волос.

– Тогда давайте вместе посмотрим небольшой ролик, – предложила я, открывая ноутбук. – Он совсем короткий.

Виолетта, не отрываясь, смотрела на монитор.

– И что это за цирк? – спросила она, заметно побледнев.

– Это дом, где живет бывшая однокурсница Алены Карина Викентьева, – любезно пояснила я. – А это, – я указала на девушку на экране, застывшую с оттопыренным локтем, – вы.

Виолетта воззрилась на меня так, словно я на ее глазах превратилась в Шамаханскую царицу.

– Вы в своем уме?! Посмотрите на меня и на нее! В каком месте это я?! Да у нее задница, как у трех таких, как я!

Я усмехнулась.

– Многослойная юбка творит чудеса, – сообщила я. – А еще хороший парик и темные контактные линзы. Вы ведь допускали возможность, что Карина Викентьева может назвать ваши приметы.

– Я не знаю, кто это такая. – Виолетта подцепила сумочку и извлекла из нее пачку сигарет и зажигалку. Подвинув к себе медную пепельницу, она щелкнула зажигалкой и, закурив, с вызовом посмотрела на меня. Меня это несколько удивило, я и не подозревала, что скромница Виолетта курит. Хотя не такая уж она и скромница…

– Ваши попытки выкрутиться ни к чему не приведут, – холодно заявила я. – Карина опознала ваш голос на записи вашего разговора с Виталием.

– Так вот зачем вы в тот раз приходили. – Виолетта равнодушно стряхнула пепел с сигареты. – Все это ничего не доказывает. Ни якобы отсутствие алиби, ни этот ролик, на котором меня бы родная мать не узнала. А уж опознание по голосу – это и вовсе нечто запредельное! Какой суд вам поверит?

– Возможно, вы правы. – Я не теряла хладнокровия. – А что, если этому гипотетическому судье станет известно, какую фамилию носила ваша мать до развода с вашим отцом? А заодно и вы сами, до того как получили паспорт? Виолетта Нерпина, если не ошибаюсь? А умерший недавно Виталий Викторович Нерпин приходился вам братом по отцу. Что, если этот самый судья призадумается над таким странным совпадением нескольких подозрительных фактов и это заставит его склонить весы правосудия не в вашу пользу?

Виолетта глубоко затянулась и медленно выпустила дым, неотрывно глядя на меня. По выражению ее глаз невозможно было догадаться, о чем она думает.

– Чего вы хотите? – спросила она бесцветным голосом.

– Хочу, чтобы вы рассказали, зачем вы убили Алену.

Виолетта с размаху затушила сигарету в пепельнице.

– Брат… – с ненавистью прошипела она, скривив губы. – Из-за этого самого брата мы перебрались из нормальной квартиры в жуткую хибару, где даже водопровода не было. За водой – на колонку, туалет на улице. Да здесь до сих пор нет центрального отопления! Постоянный геморрой с дровами. Да где вам это понять…

Мне действительно трудно было понять, почему из-за геморроя с дровами надо было убивать девушку, не имевшую к вышеназванной проблеме ни малейшего отношения.

– Вы хоть представляете, каково это – жить, зная, что этот самый брат занял место, которое по праву принадлежало тебе? И что твой предатель-отец покупает ему игрушки, водит гулять в парк, угощает мороженым…

– Ваш отец умер, когда Виталию едва исполнилось три года, – напомнила я.

– Туда ему и дорога! – заявила Виолетта.

– Ваша мама сама сделала свой выбор, переехав с вами в этот дом.

– Не смейте говорить о моей маме! – вскинулась Виолетта. – Вы ее не знали, чтобы судить. Да вы ей и в подметки не годитесь! Когда бабушка слегла, я помогала маме за ней ухаживать, а ведь я тогда училась во втором классе. Вы представляете, каково это – ухаживать за лежачим больным в доме без удобств?! А потом мама умерла. Не выдержала всего этого.

Я, конечно, понимала, что Виолетте пришлось нелегко, и это еще мягко сказано. Однако сочувствия она у меня не вызывала. В моей практике случалось, что я становилась на сторону преступника, которого мне поручили разоблачить. Так бывает, что преступник вызывает большую симпатию, чем его жертва, получившая от него по заслугам. Но это не тот случай.

– Вы следили за Виталием все эти годы?

– Это было не так уж трудно, – усмехнулась Виолетта. – И узнала, что эта (непечатное слово) больна. А потом и она отправилась следом за драгоценным папочкой. Я пожелала, чтобы и их отродье подцепило эту же заразу. Ну вот мои пожелания и сбылись.

– Вот только, прежде чем они сбылись, вы отняли жизнь у его жены, совсем еще юной девушки, которая никому не причинила зла.

– Вы ничего не докажете, – зыркнула на меня Виолетта. – Того, что я приложила к этому руку. Она стала жертвой собственной впечатлительности. Малахольная была, одним словом. И вообще, она была случайной жертвой.

– Что вы имеете в виду? – Меня заинтересовало это определение – «случайная жертва».

Прежде чем ответить, Виолетта ненадолго задумалась.

– Когда я с ними познакомилась на той убогой выставке, я просто хотела выяснить, что это за девица ходит за ним как приклеенная, – заговорила она тихо и размеренно. – Вскоре я, естественно, поняла, что они вот-вот собираются пожениться. К тому времени я уже знала, что мать Виталия умерла, и рассчитывала, что и он на этом свете долго не задержится.

– А его женитьба нарушала ваши планы стать наследницей жилплощади, – закончила я, поскольку Виолетта вновь замолчала.

– Я пыталась ее спасти, – продолжила Виолетта, вновь закурив. – Я втерлась к ней в доверие, так что она стала считать меня самой лучшей подругой из всех, какие у нее были. Она начала поверять мне свои секреты. Я буквально часами была вынуждена выслушивать, как она счастлива, что они скоро поженятся. Как будто у меня своих дел нет.

Виолетта неприязненно повела плечами и философски закончила:

– Ну, ничего не поделаешь. Работа есть работа.

– И как же вы пытались ее спасти? – уточнила я, поскольку Виолетта пока не добралась до сути.

– Когда мы в очередной раз вели задушевную беседу, я предложила Алене посмотреть на своего избранника под другим углом зрения. Я ей сказала, что, возможно, она ошибается и Виталий вовсе не так сильно влюблен, как ей кажется.

– И что же Алена?

Виолетта криво усмехнулась:

– Моментально вскинулась: я что, мол, думаю, что ему нужны деньги моей мамы? Не совсем дура, видать, была. Ну я, конечно: «Нет-нет-нет, что ты! Я совсем не это имела в виду. Как можно!»

Виолетта сделала паузу, чтобы затушить сигарету. Потом она опорожнила пепельницу над мусорным ведром в углу кухни и, тщательно протерев пепельницу салфеткой, вновь уселась напротив меня.

– В общем, я начала ее убеждать, что Виталий может идти у нее на поводу как у более сильной натуры. Что он всегда будет плыть по течению, не способен принимать серьезные решения, не будет ей опорой, ну и все такое. А ведь любой женщине нужна поддержка, сильное плечо и так далее.

– И как отнеслась к вашим рассуждениям Алена?

– Плохо отнеслась! – заявила Виолетта. – К несчастью для себя. Выпрямилась, будто аршин проглотила, подбородок вздернула, ну прямо королева! И так свысока мне заявляет, что, мол, если я еще хоть раз подниму эту тему, мне будет отказано от дома. Нет, вы представляете?! Вот умора-то!

Виолетта, похоже, искренне забавлялась, вспоминая этот диалог. Затем она вновь погрузилась в мрачное молчание.

– Я действительно пыталась ее спасти, – повторила она. – Я сделала все возможное, чтобы она избежала такой участи. Но, видимо, так уж ей выпало. Сама была ни рыба ни мясо и муженька нашла такого же, себе под стать. Я дала ей шанс, но она им не воспользовалась. Тут уж ничего не поделаешь. Она ни в чем не виновата, и мне ее жаль.

Крокодиловы слезы…

– И вы начали разрабатывать, а затем и реализовывать план доведения Алены до самоубийства.

– А что мне оставалось делать? – пожала плечами Виолетта. – Виталий-то уже на ладан дышал. Мне было нужно, чтобы к моменту своей смерти он был свободным, только и всего.

– И все это ради того, чтобы вам досталась та самая квартира, – задумчиво проговорила я. – Но вы ведь могли сами прийти к своему брату, став уже совершеннолетней, и предъявить на нее свои законные права. Почему же вы этого не сделали?

Виолетта посмотрела на меня как на полоумную.

– И что бы мы вдвоем делали с этой квартирой? Поделили бы? Да нам бы досталось по комнате в коммуналке! Вы хоть представляете, какое там житье?

Интересная логика. С этой точки зрения, конечно, лучше устранить второго претендента на наследство. С точки зрения таких, как Виолетта, разумеется.

– Ну а когда он женился на дочери миллионерши, я решила, что теперь игра стоит свеч. Я получу куда больше, но я ведь всерьез рискую.

Все в точности так, как и говорил Мельников. Ненависть плюс алчность.

– И вы взяли в оборот Карину Викентьеву, так? Как вы на нее вышли?

– Столкнулась как-то в дверях квартиры с этой лупоглазой лохушкой, когда она к ним приходила, – вяло отозвалась Виолетта. – Расспросила потом Алену, кто, мол, такая. А после еще и Виталия. Тот ее недолюбливал, а Алена опекала. Нашла, кого жалеть… Да еще судьба у Карины сложная. Ну, пазл и сложился. Только далеко не уедешь на этой Карине. Даже пугать толком не умеет.

– И вы подключили куда более продвинутого в этом отношении пожилого бездомного.

Виолетта изумленно посмотрела на меня:

– Надо же, и это разнюхали! Да, он свое дело знал.

– А когда он его сделал, вы его благополучно устранили как опасного свидетеля, – подсказала я.

– С чего вы взяли? – удивленно посмотрела на меня Виолетта, но кроме удивления я успела заметить мелькнувшую тень беспокойства на ее лице. – Понятия не имею, куда он делся. Хотя не стесняйтесь, повесьте на меня убийства всех тарасовских бомжей за последние пять лет. То-то раскрываемость возрастет!

Веретенникова явно издевалась, но в ее глазах притаился страх.

– А потом Алена узнала о болезни Виталия и впала в депрессию, – продолжала я направлять нашу беседу.

– Да, – не стала отрицать Виолетта. – Я позаботилась о том, чтобы она узнала об этом сразу после встречи с тем милым старичком. Правда, он ведь симпатичный? Ах да, вы же сказали, что он умер. Как жаль!

– Но ведь в прошлый раз вы говорили, что узнали о болезни Виталия уже после смерти Алены? – напомнила я.

– А зачем мне было наводить тень на плетень? – хмыкнула Виолетта. – Ну а теперь, раз уж вы сами все знаете…

– Но как вам удалось убедить Виталия скрыть факт своей болезни от жены?

– Очень просто, – презрительно скривилась Веретенникова. – Просто сказала, что все еще под вопросом. Врачи часто ошибаются, и все такое. Зачем волновать нервную Алену раньше времени? А главное, я его убедила, что Алена все равно ничем ему не поможет. Только истерики начнет закатывать. Так что лучше ему пока помалкивать и во всем положиться на меня.

Не сомневаюсь, что именно так все и было. Я невольно вспомнила, с какой неприязнью говорил Виталий об истериках своей жены после их внезапной встречи с бомжом.

– Ну а когда сама Алена узнала о болезни мужа, почему же она не обратилась за помощью к матери? – поинтересовалась я. – Тоже ваша работа?

– Конечно, моя. – Виолетта язвительно улыбнулась. – Вернее, не работа, а обработка. Я всего лишь намекнула этой глупышке, что ее мама может быть против такого никчемного зятя. Мало того, что гол как сокол, так еще и болезный. А если мама захочет внуков? Вдруг она испугается дурной наследственности? В общем, я убедила Алену, что вместо помощи ее великая мамочка может спровадить ее драгоценного муженька куда подальше. Она и так была не в восторге от ее выбора. Ты ведь знаешь, какие возможности у твоей мамы, сказала я ей.

– И Алена с вами согласилась? – удивилась я.

– Как ни странно, да. – Виолетта кивнула. – Я ведь не говорила ей прямо в лоб: «Ах, какая ужасная у тебя маман!» Нет, конечно, я все это внушала ей исподволь, деликатно, очень осторожно подбирая слова. Но Алена поняла все так, как надо.

– А почему вы запретили Карине Викентьевой приходить на похороны Алены?

Виолетта вновь покосилась на меня как на умственно отсталую.

– А если бы она узнала меня на похоронах? И стала бы меня шантажировать? Я ведь сказала ей, что это всего лишь розыгрыш, а Алена и в самом деле погибла. Я оказалась бы во власти этой дурехи и платила бы ей до конца своих дней, мне это надо?

– Как бы она вас узнала, если вы так искусно маскировались? – поинтересовалась я.

– Но вы же сами сказали, что она опознала мой голос, – возразила Веретенникова. – К тому же осторожность никогда не помешает. В таких-то делах…

– Вы пришли к Алене, зная, что она дома совершенно одна, дождались, когда она подойдет к окну, и хладнокровно вытолкнули ее вниз. Так было дело? – спросила я, глядя на нее в упор.

Виолетта молча смотрела на меня, слегка побледнев.

– Вы знаменитая сыщица, вы и выясняйте, – сказала она наконец внезапно осипшим голосом.

Она некоторое время молчала, затем нехотя проговорила:

– Когда это произошло, я была на работе. О смерти Алены я узнала от Виталия. Вы ничего не докажете. А все, что я сейчас наговорила, я просто выдумала, ясно вам? А теперь уходите, у меня еще куча дел. Надо успеть подготовиться к похоронам.

– Неужели у вас хватит наглости явиться на похороны? – не сдержалась я. – Ведь и самого Виталия до преждевременной смерти довели именно вы! Вы что, подменяли ему лекарства?

Виолетта ухмыльнулась:

– Ну да! Высыпала из капсул действующее вещество, а вместо него насыпала сахарную пудру. Подсластила пилюлю, так сказать.

Так вот откуда повышенный уровень глюкозы в крови Виталия, о чем сообщила мне Вольтарская. Виолетта насмешливо посмотрела на меня.

– Расслабьтесь, – развязно посоветовала она. – Я все это только что выдумала. Просто когда речь идет о замене лекарства на пустышку, сахарная пудра – первое, что приходит в голову. И безопасно, и следов не оставляет.

А вот здесь Виолетта ошиблась – в данном случае сахарная пудра следы все-таки оставила. Причем задокументированные. Однако Виолетте я это сообщать не торопилась.

– Все остальное тоже выдумали? – Я почти не сомневалась, каким будет ответ.

– Конечно, – немедленно заявила Виолетта с широкой наглой ухмылкой. – Насочиняла все с самого начала и до конца. Никакого отношения к смерти этой малахольной я не имею, ясно тебе?! А братец вообще был не жилец. Так что все в этой истории – чистейшее совпадение. Совпадение!

Последнее слово она произнесла буквально по слогам, сильно возвысив голос. На лбу Виолетты выступили мелкие капельки пота, она явно нервничала.

– Ну, если все это выдумка, то вам нечего опасаться, – миролюбиво заметила я.

– А я и не опасаюсь, – огрызнулась Виолетта. – Наоборот, после похорон займусь оформлением наследства.

Она внимательно посмотрела на меня, и в ее глазах появилось какое-то странное выражение.

– Говоришь, белье творит чудеса? – презрительно спросила она. – Скоро у меня будет такая прорва деньжищ, что я сделаю себе настоящие сиськи, такие, что закачаешься. Мужики мне вслед шеи посворачивают. Мне ведь достанутся акции и квартира, где произошло это страшное несчастье, как же я смогу там жить?

Последнюю фразу Виолетта просюсюкала жалостливым голоском, затем продолжила своим обычным тоном:

– Действительно, как можно жить в этой мерзкой многоэтажке. Торчит посреди пустыря как фаллос на пригорке. Надо будет поскорее отделаться от этой квартиры. А насчет мужиков – это я так, к слову. Зачем они мне теперь сдались, если я при деньгах. Да и где они, настоящие мужчины-то? Мрази, как мой ныне покойный папочка. Или малахольные, как этот ботаник. Тоже уже неживой.

Виолетта закончила свою пафосную речь и злобно уставилась на меня.

– Что ж, удачи вам в обустройстве дальнейшей жизни, – пожелала я. Больше мне нечего было делать в этой прокуренной кухне. Все, что мне было нужно, я уже узнала. Доказательства, которые я должна была предоставить своей клиентке, лежали у меня в кармане, причем в прямом смысле слова. Я, не прощаясь, вышла во двор и поскорее направилась к своей машине.

Дома я еще раз внимательно прослушала свой разговор с Веретенниковой, на всякий случай продублировав запись. Я вновь убедилась, что рассуждения Андрея Мельникова были безупречны с точки зрения логики, хотя надо признать, что и его интуиция также оказалась на высоте.

Вспомнив об Андрее, я почувствовала легкий укол совести. Не буду говорить громких слов, будто он проделал за меня всю работу, но без его помощи я бы вряд ли так быстро распутала эти, без преувеличения, многообразные хитросплетения. Я вновь набрала знакомый номер.

– Ну как, спасла Карину Викентьеву от неминуемой гибели? – немедленно поинтересовался Андрей. Я была несколько озадачена таким вопросом, затем рассмеялась, оценив замысловатый юмор своего друга.

– Вырвала из когтей в последний момент, – уверила я его. – А кроме шуток, Андрюш, ты даже не представляешь, насколько ты был прав.

– Ну почему же не представляю, – преспокойно возразил Мельников. – Я с самого начала понял, в чем тут дело, вот и помог тебе по старой дружбе.

– Что-о?! – Я едва не задохнулась от возмущения, но тотчас услышала добродушный смех.

– Ладно, Татьяна, не злись, – примирительно сказал он, все еще посмеиваясь. – Ты просто молодец, у меня нет слов. Такую гору своротила. И в первую очередь, потому что не послушала меня. Я ведь помню, как пытался тебя убедить, что здесь нет никакого криминала.

Я услышала, как Андрей вздохнул, и немного смягчилась. Вот так-то лучше!

– Андрюш, как насчет того, чтобы вместе поужинать? В том нашем ресторанчике, помнишь?

– Буду очень рад, – с готовностью отозвался Андрей.

– Только в этот раз за мой счет, – безапелляционно заявила я. – Я приглашаю.

– Обижаешь, – начал было Андрей.

– Никаких возражений! – припечатала я.

– Ох, Татьяна, не умеешь ты с мужиками обращаться, – проворчал Мельников. – Твое счастье, что ты ко мне равнодушна, а то лить бы тебе горькие слезы.

– Андрюш, ну как тебе не стыдно! – возмутилась я.

– Ладно, не сердись. Встретимся завтра около семи вечера?

– Прекрасно! Закажу столик на семь, – радостно ответила я и заранее принялась обдумывать свой наряд.

От этого занятия меня оторвал внезапный звонок Вольтарской.

– Татьяна? Добрый день. Звоню, чтобы сообщить, что завтра вылетаю в Тарасов первым утренним рейсом, – ее голос звучал приглушенно и немного устало. – Мне предстоит перевезти в Тарасов тело Виталия, чтобы похоронить его рядом с дочерью.

– Я вам очень сочувствую, Эвелина Николаевна, – искренне ответила я.

– Спасибо. – Она несколько секунд молчала, затем спросила ровным голосом, лишенным всяких эмоций: – Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Да, я все выяснила, – нейтрально подтвердила я.

– Иными словами, вам известно, кто убил мою дочь? – в голосе Вольтарской явственно слышалось напряжение.

– Да. Хотите обсудить это по телефону?

– Нет-нет, – поспешно возразила Вольтарская. – Это не годится.

Она немного помолчала.

– Давайте встретимся в середине дня в моем офисе, – предложила она. – Там же, где и в прошлый раз. Заодно я подготовлю ваш гонорар. Вы ведь предпочитаете наличные?

Против наличных я никогда не возражала.

– Хорошо, – поддержала я эту идею. – Буду в вашем офисе в два часа дня.

В назначенный час я вошла в офис Вольтарской. Как и в прошлый раз, хозяйка поднялась мне навстречу и приветливо поздоровалась. Я видела, что Вольтарская была взволнована, хотя и старалась контролировать свои эмоции.

– Вы очень пунктуальны, Татьяна, – одобрительно улыбнулась Эвелина Николаевна. – Я распоряжусь насчет кофе.

– Лучше немного позже, – предложила я и извлекла из сумочки диктофон. – Здесь исчерпывающие доказательства, – ответила я на удивленный взгляд Вольтарской. – Думаю, вам лучше прослушать это в одиночестве. Я побуду в холле здания, пока вы будете знакомиться с материалами. А когда закончите, позвоните мне, и я вернусь в офис.

– Хорошо, – ответила Вольтарская, переводя растерянный взгляд с меня на лежащий перед ней диктофон. Она была явно удивлена такими странными на первый взгляд распоряжениями. Но я-то хорошо понимала, что эту запись ей будет лучше прослушать без свидетелей.

– Я только распоряжусь, чтобы меня не беспокоили и ни с кем не соединяли.

Я кивнула, это действительно разумно. Когда Вольтарская закончила давать инструкции своей секретарше, я включила запись на прослушивание и быстро вышла из кабинета.

Коротая время в просторном светлом холле с финиковыми пальмами в гигантских кадках в каждом углу, я от нечего делать читала на своем смартфоне последние городские новости. Вот и статья Виолетты об очередном разрушающемся здании старой немецкой постройки.

Статья была написана хлестко и злободневно, хорошим бойким слогом. Виолетта обращала внимание общественности и просто неравнодушных граждан, что, отремонтировав начавшее разрушаться здание, можно разместить в нем музей, что увеличит поток туристов в наш город с интересной и неоднозначной историей. Или же можно устроить в нем Дом детского творчества, или филиал одной из городских клиник, да мало ли что еще. Виолетта искренне сожалела, что уникальный памятник архитектуры будет навсегда утрачен для горожан, если немедленно не заняться решением этой проблемы. А хуже всего то, что в нем могут поселиться призраки, которые будут пугать жителей города и заставлять их сводить счеты с жизнью. Так, стоп! Ничего подобного в статье журналистки Веретенниковой не было, хотя я каким-то образом умудрилась это прочесть. Видимо, между строк. Мне определенно следует взять небольшую паузу, прежде чем приступить к следующему заданию.

Прежде чем я успела всерьез озаботиться своим психологическим состоянием, завибрировал мой смартфон. Вольтарская сообщила, что закончила прослушивать запись, и попросила меня вернуться в ее офис. Я поспешила к ней в кабинет, не зная, в каком состоянии застану свою клиентку. Хотя по телефону ее голос звучал довольно сдержанно.

Вопреки моим опасениям Вольтарская была вполне спокойна. Во всяком случае, внешне.

– Ну что ж, Татьяна, – обратилась ко мне моя клиентка чуть ли не весело. – Вы действительно лучший частный детектив. – А вот я, как выяснилось, очень плохо разбираюсь в людях, – со вздохом добавила она после недолгого молчания. В этот момент секретарь внесла поднос с кофе, и мы вынуждены были снова прервать беседу.

– А ведь она убила троих человек. – Вольтарская первая нарушила тишину. Ее голос звучал задумчиво и немного удивленно. – И насколько я понимаю, ни одно из этих убийств невозможно доказать. Как вы думаете, она действительно толкнула из окна мою дочь?

Вольтарская смотрела прямо на меня своими темными глубокими глазами.

– Если вы хотите, чтобы было возбуждено уголовное дело… – начала было я, уходя от прямого ответа.

– Нет, – Эвелина Николаевна покачала головой. – Но меня удивляет, как долго она с этим жила. Планировала, выслеживала. Подумать только, как калечит людей ненависть. И нищета.

– Я бы не сказала, что она так уж отчаянно бедствовала, – возразила я. – Во всяком случае не больше, чем Виталий. Думаю, что это все-таки зависть и жадность.

– Может быть, вы и правы. – Вольтарская с любопытством посмотрела на меня, затем взглядом указала на диктофон. – Мне было очень нелегко это слушать. И я вам очень благодарна, что вы предложили мне побыть одной. В наше время нечасто встретишь такую деликатность. Ну что ж, не буду вас долго задерживать…

С этими словами Вольтарская подошла к сейфу, встроенному в нишу между двумя шкафами. Она извлекла две внушительные пачки.

– Вот ваш гонорар. – Она передала мне деньги. – Я увеличила его вдвое, как и обещала.

– Но… – попыталась я возразить, однако Вольтарская властным взмахом руки отмела все возражения.

– Вы их заработали. Не займись вы этим делом, я так бы никогда и не узнала, почему погибла моя дочь. У меня даже близко не было подобных предположений. И зачем мне теперь деньги…

Эвелина Николаевна опустила взгляд и задумчиво помешала крошечной ложечкой давно остывший кофе.

– Вы замечательный человек и можете сделать людям много добра, – искренне заявила я, хоть и понимала, как наивно и по-детски это прозвучало. – Виталий говорил о вас, что вы очень добрая.

Вольтарская вскинула на меня глаза и впервые улыбнулась простой человеческой улыбкой, действительно очень доброй и грустной.

– Бедный мальчик… – произнесла она вполголоса. – Как же это все жестоко и несправедливо!

– А что касается возбуждения уголовного дела, – заговорила она уже совсем другим, деловитым тоном, – мой ответ – нет. Во-первых, маловероятно, что ее вообще осудят. Ну а даже если это возможно, она все равно не получит того наказания, которое заслужила.

Здесь мне возразить было нечего. Попрощавшись со своей клиенткой, я поспешила домой, чтобы успеть подготовиться к встрече с Андреем Мельниковым.

Глава 9

Ресторан «Тесси» был небольшим и уютным, скорее это даже был не ресторан, а кафе семейного типа. Мне нравилась его спокойная умиротворяющая атмосфера. Танцпола здесь не имелось. Это и послужило одной из причин нашего выбора. У нас с Андреем была негласная договоренность изредка встречаться именно здесь. Танцы предполагают некую интимность, дальнейшее крайне нежелательное для меня развитие отношений. Разумеется, вслух мы ничего подобного не обсуждали, просто, не сговариваясь, приняли для себя именно такой тип общения.

Однако несмотря на дружеский и в основе своей деловой характер наших отношений, я все же не смогла и на этот раз отказать себе в удовольствии примерить на себя соблазнительный образ для выхода в свет. Соблазнять в буквальном смысле я никого не собиралась, поэтому обтягивающие платья, а заодно мини-юбки и глубокие декольте мною изначально не рассматривались. Напротив, я выбрала длинное черное платье полуприлегающего силуэта, единственной сексуальной деталью которого были небольшие боковые разрезы, весьма умеренно демонстрирующие мои стройные ноги. Разумеется, это платье требовало обуви на высоких каблуках. Я подобрала к нему сногсшибательные лодочки из черной замши, а заодно и сумочку из аналогичного материала. Пусть современные стилисты, словно сговорившись, твердят, что сумочка в тон обуви в наше время – это моветон, но в моем случае комплект смотрелся великолепно. Еще немного поразмыслив, я добавила к платью посеребренное колье со вставками из малахита, удивительно гармонировавшими с цветом моих глаз.

Я и сама не ожидала такого эффекта, на несколько секунд буквально застыв перед зеркалом. У меня даже мелькнула мысль, что не очень-то честно наряжаться для мужчины, которому ты не намерена подарить ни малейшего шанса. Но я тотчас же усмирила эти благочестивые соображения и еще немного полюбовалась на свое отражение. И наконец – завершающий штрих. Поверх платья я набросила расклешенное кашемировое полупальто дымчато-синего цвета, доходившее мне до середины бедра. Этого дополнения требовала сентябрьская погода, и выглядело оно более чем уместно, сообщая всему образу оттенок элегантности.

Андрей, уже ожидавший меня за столиком в глубине зала, поднялся мне навстречу. Я с удовольствием поймала на себе его восхищенный взгляд.

Мы сделали заказ, и Андрей поинтересовался:

– Ты уже рассказала своей клиентке, кто убил ее дочь?

Я кивнула:

– Да, я готовилась к трудному разговору, но Эвелина Николаевна держалась молодцом. Особенно если учесть, что именно ей довелось услышать. Вот, послушай сам.

Я предложила Андрею прослушать наиболее значимые фрагменты записи моего диалога с Веретенниковой. В наушниках, разумеется. Ни к чему посвящать в особенности моей профессии отдыхающих после долгого рабочего дня посетителей ресторана. Да и пугать их тоже не стоит.

Андрей слушал с невозмутимым видом, хотя я заметила, что его взгляд помрачнел.

– М-да, – произнес он, возвращая мне диктофон. – Жаль Эвелину Николаевну. И ребят, конечно, тоже. Но знаешь, мне пришло в голову, что Вольтарская, возможно, рано или поздно догадалась бы, кто стоит за этими смертями. Ведь Веретенникова в скором времени предъявит права на наследство.

– Ты хочешь сказать, что я зря проделала всю эту работу? – Я была обескуражена таким заявлением.

– Нет, конечно же, не зря, – поспешил успокоить меня Андрей. – Ты здорово разобралась в этом деле и на удивление быстро. И не преувеличивай мои заслуги. Я всего лишь помог тебе установить мотив, на убийцу ты вышла самостоятельно.

– Если бы мне не удалось выяснить мотив, – возразила я, слегка успокоенная дифирамбами Мельникова в мою честь, – я не смогла бы так быстро ее дожать. Она бы попросту смеялась мне в лицо и делала круглые глаза.

– А через несколько дней в квартире, принадлежащей Карине Викентьевой, обнаружили бы обгоревший труп ее хозяйки, погибшей от неосторожного обращения с огнем. Она ведь курящая? – выдал Андрей один из возможных вариантов развития событий, которым было уже не суждено случиться.

– И пьющая, – мрачно добавила я. – И одинокая, и несчастная, и вообще, все мужики сволочи. Потому-то я и не замужем.

Андрей, опустив глаза, беззвучно рассмеялся. Он знал, что порой на меня нападает такой стих, который не имеет никакого отношения к моим настоящим мыслям. Во всяком случае мужчина, сидевший сейчас со мной за одним столиком, сволочью точно не был. А заодно и безвольным ботаником. А насчет замужества… Мы уже давно обо всем договорились.

– А как ты считаешь, не зря ли Вольтарская отказалась от официального расследования? – спросила я, потому что эта тема продолжала меня беспокоить. Ведь преступник должен быть наказан. – Все-таки убийство троих человек…

Андрей внимательно посмотрел на меня.

– Доказательство одного из них весьма и весьма проблематично, а два других – вовсе недоказуемы, – выдал он свое заключение.

– Но если начать все заново, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами…

– Эти обстоятельства открыты только тебе, – со вздохом возразил Андрей. – Убийство Виолеттой бездомного в принципе недоказуемо, если учесть, при каких обстоятельствах было найдено его тело. В том, что Веретенникова к этому причастна, она не призналась даже в беседе с тобой. Меня вообще удивляет, что она так разговорилась. Неужели не догадывалась, что ты можешь вести запись?

– Наверное, просто расслабилась, – предположила я. – Потеряла бдительность.

– О том, что бомж пугал дочь Вольтарской, ты знаешь только со слов самого Виталия Нерпина, ныне покойного. Больше об этом бомже никто и слыхом не слыхивал.

– А Венчик? – ухватилась я за соломинку.

– Венчик всего лишь помог установить его личность, – возразил Андрей. – Да и то весьма своеобразно. Аякс лишь подтвердил, что он – это он. Ни имени, ни фамилии. О том, что погибший занимался мистификацией, Венчик понятия не имел, ведь так?

Я была вынуждена согласиться.

– Ну а сам Виталий? – продолжала я наседать. – Ведь Веретенникова сама призналась, что подменяла лекарство сахарной пудрой! Да еще анализы из московской клиники.

– Да разве это признание, – устало отмахнулся Мельников. – Сначала призналась, потом отказалась. А насчет анализов… У Виталия было серьезное заболевание, которое вполне могло спровоцировать сахарный диабет. Его смерть вообще ни у кого не вызовет ни малейших подозрений. Виолетта запросто докажет, что заставляла принимать Виталия лекарства, а делал ли он это в ее отсутствие… В общем, сама понимаешь.

Да, я все это понимала, но все же…

– Ты сказал, что доказать убийство Алены проблематично. Но ведь все же возможно?

– А на основании каких фактов можно его доказать? – пожал плечами Андрей. – Да, есть мотив, но улик нет, даже косвенных. Да и неочевидно все это…

– Как это неочевидно! – взвилась я. – А наследство?

– Это для нас тобой все яснее ясного. А для суда этого недостаточно. Кто может вообще доказать, что Веретенникова запугивала Алену? Карина? Внешне она Виолетту не опознает, это точно. Да еще ты так любезно подсказала Виолетте, что именно может ее выдать. Голос? Это довольно шаткое доказательство. Да и не станет она в это ввязываться. Как только поймет, что к следственным органам ты имеешь весьма опосредованное отношение, сразу пойдет на попятный, вот увидишь. Так что…

– А почему Виолетта скрывала, что она сестра Виталия? – Я тщетно пыталась найти хоть одну зацепку.

– Да попросту заявит, что хотела быть ближе к семье брата и при этом не навязываться, – усмехнулся Андрей. – Ты вспомни, на основании чего следствие пришло к выводу, что это несчастный случай или самоубийство. Согласно показаниям соседей, никто к Нерпиным в это время не приходил, из квартиры не выходил. Дверь заперта хозяйским ключом. Ни о какой Виолетте Веретенниковой никто и не слышал. Даже не упомянули ни разу. Ты сама ее раскопала.

– А ключ? – вспомнила я. – У Виолетты был свой ключ от квартиры Нерпиных.

– Она давно его выбросила, – усмехнулся Виталий. – А знала о том, что у нее есть ключ, только ты. Веретенникова заявит, что тебе померещилось, а то и вовсе, что ты ее оговариваешь, чтобы получить гонорар. Не забывай, что она видавшая виды взрослая женщина. Вывернется в два счета, уж ты мне поверь. Да и какой из тебя свидетель? Ты в данном случае лицо заинтересованное. И твои диктофонные записи во внимание приняты также не будут. И Виолетта об этом наверняка знала, потому и разговорилась.

– Значит, и на показания Карины Викентьевой рассчитывать не приходится, – разочарованно закончила я.

– Думаю, Карина тоже свое получит, – задумчиво проговорил Андрей после того, как принесли наш заказ. Но тогда я не обратила внимания на его слова…

Выплаченный Вольтарской гонорар вдохновил меня на поездку в Италию. Вылетев вечерним рейсом из сентябрьского Тарасова, я уже на следующий день прогуливалась по паркам и залитым солнечным светом площадям города, который принято называть Вечным. Потом я перебралась в поэтичную прелесть Флоренции, далее – в Милан. Однако, несмотря на бесконечные восторги, я чувствовала, что не могу полностью отключиться от мыслей о работе и погрузиться в нирвану впечатлений. Наконец, я поняла, в чем тут дело. Эпоха Возрождения. Вся Италия была буквально переполнена шедеврами великих мастеров этого исторического периода. Из Милана я отбыла в Прагу, которая прекрасна в любое время года. Насладившись ее уютной спокойной атмосферой, я вернулась в уже октябрьское тарасовское утро, когда лужи от моросившего вечером дождя к утру покрываются едва заметной ледяной корочкой.

Я вернулась к своей обычной рутине – слежке за неверными женами, мужьями и любовниками, устанавливала «прослушки», вела наблюдения. А заодно к ожиданию, когда посреди всей этой серости появится стоящее дело.

Между тем я не забывала следить за городскими новостями, с интересом прочитывая электронный вариант издания «Городская жизнь». Практически ни один номер не обходился без статьи Виолетты Веретенниковой. Я беспристрастно отмечала, что каждый раз ее статьи заставляют о многом задуматься, талантливая журналистка зачастую затрагивала весьма небезопасные темы. В одном из номеров коллеги поздравляли ее с вступлением в должность заместителя главного редактора. Была даже фотография – улыбающаяся Виолетта с букетом в руках в окружении таких же улыбающихся девушек.

Когда минуло шесть месяцев со дня смерти Виталия Нерпина, Виолетта вступила в права наследования. Понятия не имею, удалось ли ей заполучить акции принадлежавшей Вольтарской дочерней фирмы, но в квартиру в высотке недалеко от Набережной она, к моему удивлению, все же переехала. И даже начала обустраиваться на новом месте. Сменила шторы, купила новую мебель.

А через две недели в утренних сводках новостей я прочла, что возле высотного дома недалеко от Мостовой площади найдено тело молодой женщины. Следствию удалось установить, что погибшая проживала на одиннадцатом этаже этого же дома и разбилась насмерть, выпав из окна. Конечно, у несчастной не было ни малейшего шанса остаться в живых. А ведь действительно, не было, подумала я, читая коротенькую заметку. Далее в статье указывалось, что ничего криминального в гибели женщины следствие не усмотрело. Предсмертной записки обнаружено не было, хотя не исключено, что женщина совершила необдуманный поступок.

Когда я прибыла на место происшествия, тело Виолетты Веретенниковой уже увезла труповозка. У подъезда, разбившись на несколько группок, толпились соседи и просто любопытствующие. Я незаметно переходила от одной группки к другой, надеясь услышать что-нибудь интересное.

– Вот ведь квартира-то какая нечистая, а? – вещала пожилая дама с завитыми подсиненными волосами. – Сначала молодая девчонка вот так же вот из окна выпала. Потом муж ее, и месяца не прошло с тех пор. А теперь вот и эта…

– Вы что-то путаете, Вероника Петровна, – возразила молодая женщина в кожаной куртке, державшая в обеих руках увесистые пакеты с продуктами. – Муж-то ее из окна не бросался.

– Ничего я не путаю! – пошла на штурм ее пожилая собеседница. – Я и не говорила, что он из окна бросался.

– Болел он долго, – присоединилась к разговору третья довольно молодая женщина в сером драповом пальто, из-под которого выглядывали полы цветастого халата. – Это были наши соседи, к ним наша врач часто ходила. Да и медсестра тоже.

– Вот я и говорю! – тотчас перехватила инициативу дама с завивкой. – Болел-болел, и ничего ему не делалось. А тут как начали один за другим помирать. Теперь вот и новая хозяйка, совсем недавно въехала, а уже на том свете. Я и познакомиться-то с ней толком не успела. Вот что квартира-то эта с людьми творит! Нельзя в ней жить. Нельзя, и все тут!

– Кто же ее купит теперь, квартиру-то эту? – поинтересовалась одна из женщин. – Страсти-то какие, я бы вот ни за что, даже забесплатно.

– А никто не купит, – живо откликнулась Вероника Петровна. – Государству отойдет. Она вроде одинокая была, ни родни, никого. А там как распорядятся. А жить там все равно никто не сможет!

Видимо, дама никак не хотела отказываться от мысли, что за всеми тремя смертями кроется мистическая подоплека.

Я и сама с удивлением думала, что же могло заставить Виолетту, только что ставшую владелицей почти новой двухкомнатной квартиры в престижном районе, да еще недавно получившую повышение, внезапно свести счеты с жизнью? Может быть, в этих заново окрашенных стенах ее вдруг начала мучить совесть. Или что-нибудь пострашнее. Не являлись ли к ней призраки в предрассветном полумраке? И не манил ли ее один из них прямо к открытому окну, увлекая вниз, за собой? Впрочем, я думаю, что призраков было гораздо больше. По моим подсчетам, по меньшей мере трое. А мать Виталия? А родители самой Виолетты? Не кружились ли они под самым потолком с одним-единственным немым вопросом: «Зачем?»

– Ты уже в курсе? – Звонок Мельникова отвлек меня от моих философских рассуждений.

– Да, я возле высотки, – подтвердила я.

– Неужели тебе поручили расследовать обстоятельства гибели заместителя главного редактора «Городской жизни»? – усмехнулся Мельников. – И что ты можешь сказать по поводу этих обстоятельств? Есть какие-нибудь предположения?

– По-моему, ничего криминального, – ответила я со всей серьезностью, на которую была способна.

– Я тоже так думаю, – заявил Андрей.

На похороны Виолетты Веретенниковой пришли почти все сотрудники «Городской жизни». Стоя поодаль между двумя широкими вязами, я наблюдала за пришедшими проводить Виолетту в последний путь. Среди рыдающих молодых женщин я узнала и главного редактора, полноватую светловолосую молодую даму. Сняв очки, она платочком утирала глаза, размазывая потекшую тушь. Стоявшая рядом с ней заплаканная девушка держала обеими руками портрет Виолетты. Кроме сотрудников газеты в небольшом дворе толпились давешние соседи. Вдруг, к своему удивлению, возле самого гроба я увидела Вольтарскую. Она была одета в длинный просторный темный плащ, черная гипюровая косынка скрывала ее волосы и отчасти лицо, но я сразу же ее узнала. Слегка наклонившись к лицу покойной, Вольтарская несколько секунд пристально смотрела на нее. Я внимательно наблюдала из своего укрытия, и мне показалось, что губы Вольтарской слегка шевелились. Что-то сказала она на прощание убийце своей единственной дочери? Затем, отойдя от гроба, Вольтарская исчезла так же внезапно, как и появилась. Никто из окружавших гроб не обратил на нее никакого внимания. Меня Вольтарская не только не узнала, но даже и не заметила.

Вскоре гроб внесли в автобус, принадлежащий фирме ритуальных услуг. Следом одна за другой в автобус потянулись заплаканные женщины, последними вошли двое мужчин, несших большие венки с траурными ленточками. Вот автобус выехал на ближайшее объездное шоссе и покатил в сторону Елшанского кладбища, в противоположный район Тарасова.

Жители высотки на Набережной могли сколько угодно рассуждать о мистической подоплеке этих внезапных, последовавших одна за другой смертей. Но вот как с этим связан пожар, неожиданно вспыхнувший в квартире одного из домов в Трубном районе? К счастью, в этот раз обошлось без жертв, в момент пожара хозяйки в квартире не было. Да и пожарные приехали на удивление быстро, не дав огню перекинуться на другие квартиры. Но вот жилье Карины Викентьевой (хозяйкой пострадавшей квартиры оказалась именно она) выгорело дотла. Как уже было сказано, огнеборцы в рекордно короткие сроки потушили пламя, так что жильцов не пришлось даже эвакуировать. Однако они сами высыпали во двор, не желая оставаться в помещениях, где сейчас нестерпимо пахло гарью. Когда Карина вернулась после своей недолгой отлучки (в этот злополучный день девушка решила обновить запасы косметики), весь двор буквально гудел, грозясь вот-вот взорваться от справедливого негодования. Первой приближавшуюся к дому Карину заметила Степанида Никифоровна, занимавшая квартиру этажом выше.

– Вот она, явилась! – закричала она, тыча в растерявшуюся девушку крючковатым пальцем. – Ну, полюбуйся теперь, что ты здесь натворила! Дымила-то без конца и окурки где попало швыряла. Да гостей водила, шум-гам стоял! А ведь я говорила! Где нам жить-то всем теперь, шалава ты этакая! Вонь-то какая стоит, не продохнешь! Куда теперь людям деваться? У, шалава! Вот говорила я…

Разбушевавшаяся Степанида Никифоровна никак не унималась и даже попыталась оттаскать несчастную Карину за волосы, но соседи на всякий случай оттащили ее саму. Карина растерянно смотрела на обугленный провал, образовавшийся вокруг окна ее квартиры.

– Что же теперь будет? – запричитала она, давясь слезами. – Там же все, все деньги, документы. А шубка моя, шубка-а-а! А где я теперь буду жить? Куда мне идти?! У-у-у!

Никто из собравшихся не спешил сочувствовать погорелице. Все в основном сходились во мнении, что из-за беспечности Карины они сами едва не лишились своего имущества.

А вскоре экспертиза установила, что виной всему действительно оказалась непотушенная сигарета, упавшая прямо на покрытый клеенкой стол. Ничего удивительного, если учесть, какой грязной была клеенка в кухне Карины. Впрочем, даже если клеенка идеально чистая, она все равно обладает свойством легко воспламеняться, как большинство изделий из поливинилхлорида. А уж какой жуткий едкий запах сопровождает сам процесс горения! Ничего удивительного, что соседи Карины жаловались на нестерпимую вонь от ядовитого дыма. Счастье еще, что никто не задохнулся.

– Да ее саму надо сжечь заживо! – заявил кто-то из соседей, узнав причину возникновения пожара. Особых возражений не последовало. По-моему, это уже было чересчур. Несчастная Карина и без того понесла немалые потери, чтобы еще покушаться на ее полновесную плоть. Она ведь осталась в чем была и с новой косметичкой. Вполне вероятно, что в числе всего прочего сгорели и те самые пятьдесят тысяч, которые ей с таким трудом достались.

Но вот вопрос: каким образом непотушенная сигарета оказалась прямо на столе? Вряд ли сама хозяйка квартиры швырнула сигарету на стол и преспокойно отправилась по магазинам. Насколько я помню, Карина пользовалась пепельницей, находившейся на подоконнике. Так кому могло понадобиться услужливо опрокинуть пепельницу прямо на клеенку, а заодно для верности раздуть пламя? А иначе как еще могло произойти это непонятное возгорание? Вот только если…

Но нет, никаких предположений я строить не стану, у меня для этого попросту нет фактов. Да и откуда им взяться? Ведь Мельников, без преувеличения, один из лучших сотрудников правоохранительных органов в нашем городе, прямо заявил, что в смерти Виолетты Веретенниковой отсутствует криминальный след. Почему я должна в этом сомневаться?

А эксперты, выяснявшие причину пожара в другой части города, выдали официальное заключение, что таковой стала непотушенная сигарета. Именно непотушенная, а не подброшенная. Поэтому оставим все непроверенные предположения за скобками. А лучше и вовсе о них забудем.

Если же в связи с этими предположениями неизвестно с чего придет на ум фамилия Вольтарской, то следует принять к сведению следующую любопытную информацию. Не так давно Эвелина Николаевна Вольтарская учредила фонд помощи больным рассеянным склерозом, назвав его «Алена». Таким образом ей удалось увековечить память дочери и зятя, покинувших этот мир во цвете лет. Знающие люди утверждают, что средства этого фонда направляются исключительно на поддержку пациентов и членов их семей. И ни на что более. Движение средств Вольтарская контролирует лично. Ситуация в некотором роде уникальная, если учесть, сколько в последнее время создается всевозможных фондов, которые не приносят пользы никому, кроме их учредителей.

Я лично знакома с этой замечательной женщиной и считаю, что она очень добрый, справедливый и глубоко порядочный человек. Поэтому всем, кто все еще пытается строить непроверенные предположения, настоятельно рекомендую держать их при себе.

Content

Марина Серова
Ее последний шанс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9