Козачук Вячеслав Леонидович

Офицерская честь

Офицерская честь

- Дмитрич, а, Дмитрич… Вся надежда на тебя!

- Что случилось, Сережа?

- Если ты уху не приготовишь, то, считай, рыбалка зря прошла…

- А вы с Витей не способны?

- Дмитрич!.. Ты меня удивляешь! Мы с Витьком – «белые воротнички», можно сказать, homo office, такие, как мы, только на подсобные работы и годятся! Ну, дров нарубить, картошку почистить, на худой конец, рыбу выпотрошить… Но к серьезному делу нас допускать нельзя…

…Уха действительно получилась на славу. Парни совершенно искренне нахваливали ее, не скрывая, впрочем, и своего желания доставить приятное шеф-кулинару. Тот огрызался на них, но беззлобно, шутливо, скорее, для порядка.

После первой бутылки решили устроить перекур, а заодно проверить донки.

Вторая бутылка прошла спокойнее, без голодной горячки, под неспешную мужскую беседу.

- Дмитрич, — с наслаждением затягиваясь сигаретой, многозначительно начал Сергей. — Вот за что я офицеров всегда уважал, так это за универсальность. Рукастые вы мужики! Все умеете делать! И в полевых условиях пожрать приготовить, я так даже дома на газовой плите могу себе только яйца сварить… И палатку в два счета поставить; правда, меня этому в детстве тоже учили, но, видно, учителя неважные были… А уж костер разжечь, так это для меня сложнее бинома Ньютона…

- Экий ты, Сережа, меркантильный, - посмеиваясь, ответил Дмитрич. — А больше офицеров уважать, по-твоему, не за что, а?

- Не, если серьезно, то для меня офицер – эталон мужика, даже, если хочешь, образец, мерило человеческой порядочности…

- Ну ты, Сережа, хватил! Тебе, похоже, больше наливать нельзя, раз тебя на такой высокопарный слог потянуло.

- Да брось ты ерничать, Дмитрич, — с раздражением отозвался Сергей. — Я серьезно! Недаром же издавна говорят «офицерская честь», «слово офицера»… С офицером всегда связывали порядочность, честность, благородство, добросовестность, душевная чистота…

- Офицерская честь, говоришь… — задумчиво откликнулся Дмитрич. – Так это понятие, Сережа, весьма расплывчатое, во многом субъективное, критериев не имеющее… Ладно, мужики, расскажу я вам одну байку, а вы уж сами затем выводы сделаете…

Лет двадцать назад служил я в одном полку. И вот в августе, хорошо помню, появляется у нас новый замполит полка. Только-только ВПА закончил.

- Дмитрич, извини, а что такое «ВПА»? — проявил любопытство Виктор.

- Военно-политическая академия. Политработников там готовили.

Да… И что интересно: пришел к он к нам капитаном… Сам по себе факт довольно редкий и удивительный. Причем сразу по двум причинам.

Первая. Должность замполита полка — это категория «подполковник». Как правило, офицеров с таким резким повышением не назначали. А если и назначали, то, значит, были тому очень веские основания — или семи пядей во лбу, или весьма мощная поддержка.

Вторая причина в некоторой степени связана с первой. За какие такие заслуги офицер столь быстро продвигался по службе, что будучи всего лишь старшим лейтенантом в академию поступил? Опять же — или необычайно светлая голова и колоссальная работоспособность, или же мощный «толкач»…

Конечно, справки о нем мы быстренько навели. Выяснили, что закончил он Новосибирское политическое училище, и накануне выпуска — очень кстати! — женился на дочери генерала, начальника политуправления округа, которого в том же году перевели в Москву, в ГлавПУР…

- Куда, куда перевели? — снова вклинился Виктор.

- В Главное политическое управление… Высшая инстанция у политработников…

Да… Но всяко быть может… Новый замполит — лось здоровый, ростом под два метра, на морду смазливый… Может, там любовь была неземная?.. Почем мне знать?

С месяц примерно этот политработничек ходил по полку - присматривался, принюхивался, выискивал… Во все кладовки нос сунул, ни одной каптерки не пропустил, в канцеляриях – ротных, батарейных – пошнырял, шкафы просмотрел, тумбочки перетрусил… Словом, вникал дотошно во все тонкости, так сказать, полкового быта. И, надо отметить, все молча, не комментируя ничего. Сказал все позже…

Разумеется, и на всех партийных и комсомольских собраниях побывал. И как красиво говорил! С каким пафосом! А главное — какие правильные слова находил: о чести, этике, достоинстве, товариществе, взаимовыручке… Всех жить учил, всем моральный кодекс строителя коммунизма напомнил.

Не хочу хвалиться, но я быстро его в лицемерии заподозрил. Было в нем что-то фальшивое, неискреннее. Говорил я: «Мужики, вспомните мои слова, демагог он. Такие порядочными не бывают! Посмотрите, он здоровается, словно честь оказывает! Спесив и чванлив не по возрасту и не по чину!» Но они в ответ только посмеивались, дескать, он еще молодой, зеленый, утвердиться хочет, авторитет завоевать.

К сожалению, прав я оказался.

Через полгода все комбаты партийными выговорами обросли, как собака блохами, половина ротных с взысканиями… А партийное взыскание, надо сказать, тогда было равно приговору. С ним офицер ни очередное звание не получит, ни на другую должность не выдвинут, ни на учебу в академию не отпустят. Никуда не двинешься… Как в шахматах, патовая ситуация… А снять партийное взыскание раньше, чем через год, нельзя, по уставу партии не положено было.

Причем проводил все это, паскуда, очень хитро. Не на партсобраниях батальонов, где мужики без веской причины своих в обиду бы не дали, а на партийном бюро полка, которое он под себя полностью подмял, они ему в рот смотрели…

Тут-то офицеры и обалдели. Попробовали командиру полка жаловаться. Чтобы, дескать, урезонил своего зама. Но тот только руками разводил. Если бы, говорил, дисциплинарное наказание, то я бы его своей властью снял, а так… Ходили даже слухи, что и комполка своего зама побаивался. Ну, может, и не боялся, но опасался, старался лишний раз с ним не связываться. Допускаю, что замполит и на командира «телеги» катал, по своей иерархии, по политической…

Был у нас в полку начальником разведки майор Игорь… Вот фамилию запамятовал... В академию поступать собрался. Отпуск взял сразу после новогодних праздников, поехал к друзьям, кто уже в академии учился, узнавать что да как. В тот год у него последний раз была возможность на стационар поступить…

- Дмитрич, не понял, не понял… А почему последний раз? — встрял в рассказ Витек.

- Объясняю. Крайний возраст, когда на стационар можно было поступать, это тридцать два года. После этого только на заочное. А что такое заочное, вам объяснять, думаю, не надо. В войсках остряки даже шутку придумали о том, кто такой заочник: «Обуза для ВУЗа, несчастье для части, разруха для семьи…» Немного, конечно, преувеличено, но в принципе верно. Отражает, так сказать, реальное состояние…

Да… Игорь… Должность, позволяющую в академию поступать, он поздно получил, вот и хотел использовать свой шанс полностью. Приехал из отпуска, начал усиленно готовиться, в войсках-то головой не особенно работают, не до того… А тут, как на грех, в разведроте драка. Два «старика» не поделили вечером в каптерке кусок бархата для своих дембельских альбомов и начистили друг другу морды. Наутро вышли с фонарями под глазами. А замполит — он к тому времени уже и майора получил — тут как тут. Увидел их фингалы, да как разорался: «Неуставные взаимоотношения, неуставные взаимоотношения…» Формально, конечно, такие их отношения уставом не предусмотрены, тут возразить нечего. Но если по сути разобраться, то ничего страшного и не произошло. Это же не «дед»-старослужащий «черпака» обидел, а одногодки друг другу клюв начистили. Конечно, за это их обоих еще как отодрать надо, никто и не спорил. Но замполит решил по-своему. Он тут же военному прокурору доклад организовал, следствие закрутилось. Ну а пока следователь разбирался, он свое расследование устроил, партийное. В подробности вдаваться не буду, но ротный получил «строгий выговор», а Игорь — просто «выговор».

- Дмитрич, Дмитрич, а Игорю-то за что? — проявил непонимание Витек.

- Так это ж ему подчиненное подразделение! Он для разведроты, вроде как, куратор…

Да… Влепили выговор… И накрылась для Игоря академия, что называется, медным тазом… Неделю ходил, сам на себя не похож. Очень переживал. Он парень толковый был, память прекрасная. Пари несколько раз выигрывал: две минуты страницу в любой книге читает, а затем пересказывает. Больше пяти ошибок никогда не делал! В полку все считали, что уж кто-кто, а он обязательно поступит. А то, что должность поздновато получил… Так в карьере многое еще и от везенья зависит… Пока я в войсках служил столько ребят со светлыми головами повидал! И трудяги ж были, и водкой не баловались, но вот не повезло, не сложилось, и сидели на одной должности лет по восемь – десять, ну и соответственно пролетали они с академией. А без академии карьера у офицера дальше не идет. Одни из-за этого интерес к службе теряли, другое занятие себе искали. Другие крепко ломались – водка, бабы, скандалы, разводы… Всякое бывало. Тут уж от человека зависит.

- Подожди, Дмитрич, подожди. А с солдатами теми как решилось?

- Да никак! Следователь, когда разобрался, всех на смех поднял! Говорят, сказал, если я с каждым «фонарем» разбираться буду, то мне некогда будет настоящий неуставняк выяснять. Вот если они молодому нос разобьют, тогда вызывайте!

- Так тогда и выговор снять нужно было!

- Э, Сережа, сразу видно, что ты в армии не служил! Как ты себе это представляешь? Замполит прилюдно признается в своей ошибке? Ах, извините, товарищи офицеры, оплошность допустил! Поторопились, не разобрались…

- Так потребовать надо было!

- А начнешь ерепениться, у тебя сразу же еще десяток огрехов найдут. Недаром же анекдот сложили, что в уставе всего две главные статьи…

- Что за анекдот-то?

- Неужто не слышал? А ты, Витя?

- Не-е, Дмитрич, и я не знаю…

- Ну-у, ребята, темные вы, однако…

Да… Так вот. Статья первая гласит: «Начальник всегда прав». Статья вторая: «Если начальник неправ, смотри статью первую».

В конечном итоге остался Игорь с выговором с занесением. Но парень он был, что называется, со стержнем, не расклеился.

Перед самым Новым годом обмывали мы новорожденных у комбата-два. Десять лет они с женой не могли ребенка родить, а тут сразу двойня – мальчик и девочка. Комбат счастливый ходил, аж светился!..

Да… Поддали, конечно, мы по этому случаю качественно. А когда офицеры хорошо на грудь примут, то говорят только об одном — о службе. Разумеется, и замполита, будь он неладен, вспомнили. Покостерили, само собой, от души. А Игорь возьми да и брякни: «Мужики, а вы заметили, что замполит в последнее время повадился на службе задерживаться?»

Глянул я в тот момент на Игоря и понял: трезвый он! Ну, слегка-слегка под хмельком…

Мужики словно прозрели! Загалдели по-пьяному: «Точно, Игорь! Верно, мы тоже заметили…»

А разведчик им говорит: «А как вы думаете с чего это вдруг?»

Притихли все. Смотрят на него выжидающе, мол, если начал, то продолжай. Тут Игорь им все и выкладывает: и что среди недели остается замполит два, а то и три дня, а в субботу или воскресенье обязательно ответственным бывает. Спрашивает Игорь: «Как думаете, мужики, чем такая ретивость замполитовская обусловлена?»

Мужики плечами пожимают. Наверное, говорят, рвение выказывает, карьеру делает.

Выслушал он, и ехидно спрашивает: «Другие версии есть?»

Поднапряглись мужики и еще пару вариантов выдали. Игорь только головой мотает: «Ответ неправильный… Ответ неправильный…»

Ну, мужики-то поддатые, заводиться начали. Что ты, говорят, ребусы нам загадываешь. Если знаешь что, рассказывай.

Вот тут-то Игорь и выдал. И что вечером на службе замполит остается только до полуночи. Затем, таясь, выходит из своего кабинета, но свет не выключает. Идет в автопарк, там дыра в заборе, и таким способом полк покидает. Задами-задами, крадучись, доходит до своей машины и уезжает. Утром приезжает в половине шестого, в часть попадает точно таким же образом — через дыру. А дальше, будто снег на голову, сваливается то ли дежурному по автопарку, то ли в караульное помещение идет, то ли в столовую…

И чем, по-вашему, спрашивает Игорь, такие маневры объяснить можно?

Вижу, с комбатов хмель вмиг слетел. Призадумались. Затем начали предположения строить. А разведчик наш сидит и только ухмыляется ехидненько. Когда фантазия поиссякла, он и говорит: «Эх, мужики! Прямые вы, как шомпол! И честные слишком… Подумайте хорошенько, чего бы это заместителю командира полка по политической части тишком из части уходить, а? Наверное, есть что-то такое, что он в тайне сохранить хочет. А почему? Да потому, что неприятности на собственный зад привлечь не желает. И что ж такое может молодого мужика в ночь гнать? Какая такая у него тайная страстишка?»

У офицеров аж челюсти поотвисали!

Но разведка их тут же и охладил. Я, говорит, сам точно не знаю, все это только мои предположения, но если желаете, то проверить их можно.

Мужики, водкой разгоряченные, как собаки, след кровавый почуявшие, поводки натянули. Давай, говорят, Игорь, излагай идею. А у него, оказывается, все продумано было. Разведчик! Но если вкратце, то замысел у Игоря был такой.

Во-первых, устроить засаду у штаба. Того, кто там караулить будет, следовало оснастить прибором ночного видения и радиостанцией. Второго, по плану, нужно было с радиостанцией посадить в машине, а авто поставить так, чтобы замполит, проехать мог только рядом с ним.

«Когда замполит из штаба выходит, первый пост его засекает и по радиостанции второму передает, — развивал мысль Игорь. — Второй в машине сидит, ждет, а сигнал получив, движок заводит и греет его, чтоб сразу за нашим политбездельником и выехать. Но замполит, проезжая, должен видеть, что машина стоит «под парами», с включенными фарами, иначе у него сразу подозрение возникнет. А нам этого не нужно».

Тут комбаты забухтели: «Что-то ты, Игорь, слишком все усложняешь! Прибор ночного видения… Радиостанции… Как в фильмах про шпионов!» Игорь же, возражения услыхав, завелся сразу. Вы, говорит, пехота! Вам только взвод в наступление водить! Никакой гибкости мысли! И как вы только до комбатов доросли…

Много слов обидных он им тогда высказал, чуть друг друга за грудки хвать не начали. Но затем поуспокоились, поразмыслили, да и признали, что прав таки Игорь. Давай, говорят ему, излагай дальше план свой.

«Это все — только первый этап операции, — втолковывает начальник разведки. — Важно выяснить в какую сторону замполит ездит. Там ведь через километр развилка, и сразу все понятно будет — на массив поедет или в старый город. В следующий раз машину ставить будем на въезде. Тот, кто в машине, по радиостанции команду получит и начнет потихоньку тащиться. Замполит его обгоняет, а второй уже за ним до конечного пункта и следует. Вот такой в общих чертах план».

Комбаты, уже маленько протрезвевшие, в принципе план одобрили. Только комбат-один спросил: «И что же, Игорь, нам даст выяснение места его посещения?»

Игорь честно признался. Пока, сказал, и сам не представляет. Но чувствует одним местом, что очень эти сведения пригодятся.

Как новогодние праздники отгремели, вошла жизнь в будний ритм, Игорь и взялся за реализацию плана своего. Из разведбатальона дивизии привез двух старлеев. Один здоровый, медведеподобный, на первый взгляд неуклюжий и неповоротливый, но по заверениям Игоря, отличный разведчик. Второй — полная противоположность – среднего роста, худощавый, ничего бросающегося в глаза и уж тем более запоминающегося. Поселил их неподалеку от полка, у какой-то одинокой бабули.

Комбаты недоумевали: зачем ребят со стороны привлекать, неужто своих офицеров задействовать нельзя? Но у Игоря свои аргументы оказались. «Кто из вас, — спрашивает их, — может поручиться, что среди своих стукач не окажется? А если и не стукач, то не трепанет кому по пьянке? А только слово выскочило, так и пошла писать губерния… Весь полк узнает, ну и замполит, разумеется… Доброжелатели найдутся». Последствия же предсказать несложно…

Нужно сказать, они, разведчики, друг друга сильно поддерживали. Какая-то клановость у них отмечалась. Наверное, поэтому автомобиль просить Игорь пошел к начальнику разведки соседнего, артиллерийского, полка. Тот все равно в отпуск собирался, поэтому ключи дал без долгих разговоров. А зачем разведке «жигуленок» чужой понадобился? Так ведь и замполит же не дурак, увидит номера знакомые и сам себе вопросы ненужные задавать начнет.

Неплохо Игорь к слежке подготовился, можно даже сказать, всесторонне. Две недели эта «операция» длилась, и прошло все без сучка и задоринки. Ребята из разведбата красивую работу показали. Две недели они по полку шарахались, а их никто так и не заметил! А полк все же боевая часть, и караул есть, и наряд, и офицеры круглосуточно на территории. Замполит, разумеется, тоже ничего не обнаружил, по крайней мере, в поведении его ничего не поменялось.

Через две недели собирает наш разведчик комбатов и докладывает им результаты операции. Где замполит пропадает по ночам, когда дома не ночует. Ну и по его крале — все тактико-технические характеристики, в том смысле, как зовут, сколько лет, кем работает, в каких магазинах продукты покупает, когда политработничка нашего в гости ждет…

Выложил он все это, и спрашивает: «Так что дальше делать будем?»

Комбаты стушевались чуток, и на него: ты–то что предлагаешь?

Игорь засмеялся нехорошо, и отвечает: «Вариантов у нас, к сожалению, немного. И все они не шибко эстетичные с точки зрения морали».

Да… Любил Игорь иногда вычурно выразиться, закрутить фразу так, чтобы сразу и не поняли его…

Тем вечером замполит как раз к своей подруге и приехал. Даже чуток пораньше, чем обычно. Видать, соскучился. Но Игорю это только на руку оказалось. Полчаса не прошло, как за замполитом дверь захлопнулась, старлей разведбатовский, тот который росточком и комплекцией поменьше, начал в дверь квартиры ломиться, пьяного изображая. Замполит, конечно, труса праздновать перед любовницей не захотел, грудь колесом – он же выше буяна на полголовы, и пошел на лестничную площадку разбираться. Не знал, бедолага, что у этого плюгавенького черный пояс… Но разведбатовец роль свою хорошо сыграл – с майором сцепился, минут десять его по лестницам таскал, крик, шум, гам-тарарам на весь подъезд… Это в полночь-то! Наконец у соседей терпение лопнуло, и они додумались милицию вызвать. Но к тому моменту как менты приехали, старлей замполиту так рожу начистил… А когда два сержанта ментовских попытались их с майором повязать, он тех сержантов быстренько уложил, а сам через окно и на козырек подъездный, за угол заскочил и в машину, что его напарник-«медведь» уже прогретой держал…

Ну а сержантам в качестве добычи только майор и достался. Загребли его в отделение, полночи разбирались и выпустили только утром, когда за ним командир дивизии приехал. Жена замполитовская, к тому моменту доброхотами посвященная во все детали ночных событий, под отделением ждала. И тут же ему разборки и продолжила…

На следующий день с этим случаем вопиющим разбираться приехала комиссия из политотдела армии. Два дня в кабинете командира полка просидели с утра и до ночи, только на обед и выходили. Затем уехали, а замполит наш тут же в госпиталь лег. Там до приказа и отсиживался… И уже через месяц майора этого у нас не было. Перевели. Ну а в полку после этого спокойно вздохнули…

- Дмитрич, а что с этим замполитом дальше было, ты знаешь?

- Слышал я, что жена после этого случая бросила его, забрала ребенка и уехала к папе в Москву. Тесть, похоже, за него вступаться не захотел, потому как перевели его с понижением – замполитом батальона, а категория этой должности – майорская… Не состоялась у него карьера, ну да таких случаев в армии пруд пруди… Так, наверное, до девяносто первого года в том батальоне замполитом и проторчал. Обычное дело…

Но это еще не все. Пару месяцев назад смотрел я по телевизору новости. Показывали репортаж о съезде какой-то партии. Гляжу я на экран одним глазом и вдруг вижу в президиуме рожа знакомая! А тут оператор как раз крупный план дал — точно он! После репортажа я в интернете поинтересовался этой партией и, в первую очередь, ее руководящими органами. Так и оказалось: замполит наш в ней пристроился, крупный функционер, в политсовете заседает и, похоже, неплохо себя чувствует. Морда гладкая, сытая, часы на руке дорогие… Такие, как он, не пропадают…

Заговорил я вас, мужики, кажется… Давайте спать ложиться, а то время уж позднее, утренний клев проспим.

Никто возражать не стал, и уже через четверть часа рыбаки, утомленные свежим воздухом, хорошей водкой и занимательным рассказом, спали.

Утром, во время завтрака, Сергей вдруг вскинулся:

- Дмитрич, а откуда ты так хорошо все подробности знаешь?

- Подробности чего, Сережа? Ты о чем?

- Да я о вчерашнем твоем рассказе…

- А-а-а… Да как тебе сказать… Был у меня источник информации…

- Что-то ты, Дмитрич, темнишь, — упорствовал Сергей. — Уж не ты ли тем начальником разведки был, а? Признавайся!

- Это, Сережа, твои фантазии. Я ничего подобного не говорил и, представляется мне, оснований так полагать не давал.

- Дмитрич, ну мы-то уж давно не школьники! — поддержал друга Виктор. — Тоже в жизни кое-что повидали, кое-что понимаем! Одного я не пойму: чего ты вдруг скромничать начал? Ведь по всему видно — ты в этой разборке участие принимал…

- Эх, мужики, мужики… Как вам это объяснить…

- Да мы ребята сообразительные, поймем! — загоготал Сергей. — А в чем не разберемся — спросим!

- Грязная была та история, нет в ней никакой доблести, — задумчиво ответил Дмитрич, — потому и вспоминать о ней не люблю… Это вчера завели вы меня, вот к слову и пришлось.

- Не-е, Дмитрич, тут ты не прав. Такую сволочь притормозил! Я представляю, что дальше было бы! С таким тестем скольким офицерам он бы карьеры поломал…

- В этом я, конечно, Сережа, согласен. Один подонок с большими звездами десяткам хороших ребят жизнь испортит запросто. И сделать ничего нельзя, потому как в армии – это не на гражданке — захотел, уволился и перешел на другое место работы, если с начальником характером не сошелся… В армии вариантов немного: пиши рапорт, и, может, переведут в другой гарнизон. А может, и нет… А если даже переведут, это, значит, опять годами с семьей по съемным углам мыкаться, потому как квартир, да что там квартир — общежитий! — всегда не хватало.

И в том с вами, мужики, согласен, что если б не угомонили замполита, то он бы еще накуролесил. Ведь спустя год – два, имея такую «лапу», наверняка пошел бы на повышение, еще большую власть получил, и я могу только пофантазировать, как он развернулся бы!

Но это только по молодости я рассуждал приблизительно так же, как и вы, дескать, «цель оправдывает средства», тем более что цель-то благая, в общем-то. Однако с возрастом стал к тому случаю чуть по-другому относиться. Не хочу морализовать, но не по-офицерски мы тогда поступили, некрасиво, непорядочно… Лет сто назад я бы ему перчатку в лицо кинул, и пусть пистолет рассудит, а тут время другое…

На последний довод оппоненты не нашлись что ответить, но, похоже, и не согласились. Дискуссия вяло угасла…

Но настроение у компании испортилось. После завтрака каждый вдруг вспомнил о якобы совершенно неотложных делах, они быстро собрались, загрузились в машину и отбыли.

Обратно ехали молча.

Content

Козачук Вячеслав Леонидович Офицерская честь

Офицерская честь