Гале Анна

Вила-2. Дар свободы

При создании обложки использовано изображение с сайта https://pixabay.com/ru/%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D1%89%D0%B8%D0%BD%D0%B0-%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B0%D0%BA%D0%B0-%D1%81%D1%8E%D1%80%D1%80%D0%B5%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-2876117/

Глава 1

Они являются мне каждую ночь. Вэй, Рюк, Шин, Крый и ещё двое – я так и не узнала их имён. Иногда – сразу, как только мной начинает овладевать сон, и тогда я долго лежу, вслушиваясь в тишину ночи. Оттуда доносятся шорохи леса и плеск окружившего дом ручья. Иногда бледные лица оборотней появляются передо мной на рассвете, в последнем видении на грани сна и яви.

Каждый раз, открыв глаза, я чувствую облегчение. Ни одного из этих полулюдей не осталось в живых, ни один не может причинить мне зла. Стая, которая хотела сделать меня своей игрушкой, больше не появится в подлунном мире.

Я так и осталась в их доме. Лихо Водяное заглядывает ко мне почти каждый день, но ненадолго. Честно говоря, я рада этому. Я не умею дружить и не чувствую желания, чтобы кто-то был рядом. Слишком болезненны воспоминания о тех, с кем проходила раньше моя жизнь.

Однако люди иногда появляются здесь. Они приходят по старым волчьим тропам из окрестных селений, расположенных на окраинах леса.

Я усмехнулась. Вспомнился весь месяц, проведённый в избе оборотней. У берега ручья часто появлялись ошалевшего вида мужики с корзинами продуктов и разных нужных для жизни вещей и спрашивали, где стая. Каждому я отвечала:

– Стаи больше нет, я уничтожила её. Теперь вы будете платить мне так же, как платили им.

Убедившись, что я не лгу, они с усмешками отвечали, что их договор с оборотнями – не моего ума дело. Селение на словах благодарит крылатую ведьму, но платить ей не станет. После этого ручей по моему приказу превращался в гигантского змея, и я смотрела, как удирает без оглядки очередной незваный гость. Каждый из них при этом ронял свои корзины.

Я давала уйти всем. Ручью было велено лишь напугать селян, но не убивать их.

А через месяц, за день до полнолуния, на поляну явился пастух Илгар из нашего селения. Из окна я увидела, как он опустился на колени и набирает в пригоршню воду. Пастух пил жадно, казалось, он вот-вот захлебнётся. Я заметила, что его волосы слиплись от грязи. Похоже, Илгар давно не купался. Мужчина с наслаждением умывал лицо, когда я окликнула:

– Илгар! Зачем ты пришёл?

Он поднял голову. Взгляд пастуха был затуманенный, усталый. Илгар медленно поднялся. Мы стояли, разделённые ручьём. В ту ночь, когда оборотней не стало, я попросила воду разлиться вокруг дома, опоясать собой поляну, чтобы защищать меня от всех пришлых.

– Селение просит тебя о помощи, Илиана, – хрипло проговорил он. – Вернись.

У меня вырвался злой смешок. Вернуться? После всего, что произошло?

– Давно вы знаете, что оборотней больше нет? – спросила я.

– Да уж три седмицы, как слух дошёл, – почесал спутанную бороду Илгар.

– И почему вы только сейчас решили заглянуть сюда? – прищурилась я.

– Селение в опасности, Илиана. Колодцы пересохли, вода ушла глубоко под землю. Дожди обходят нас стороной. Урожай гибнет. У нас совсем мало воды, мы разделили её запасы и считаем, сколько можно выпить за день…

Илгар сглотнул и жадно взглянул на широкий ручей.

– Я тоже была в опасности, – напомнила я. – Помнишь, как меня, бесчувственную, привязали к дереву и оставили в лесу? Вы прекрасно понимали, для чего я была нужна оборотням. Селение злорадствовало, когда выдавало меня на поругание. Вы узнали, что стаи больше нет, три седмицы назад, и никто не пришёл узнать, что со мной. А ведь я могла быть ранена, мне могла быть нужна помощь. Конечно, на вашей земле нет воды, в тот день я забрала её с собой, – мои губы искривила усмешка. – Я ведь говорила, что вода будет обходить стороной ваше селение. Вы думали, что я шучу? Или просто пугаю вас? В селении пользовались моим даром много лет, теперь он обратился против вас всех.

Глаза пастуха забегали, Илгар изо всех сил старался не встретиться со мной взглядом.

– Илиана, мы были неправы, все готовы это признать. Но если ты вернёшься, у тебя будет всё, чего только пожелаешь! – горячо произнёс он.

Как хорошо, что я больше не верю людским обещаниям. Слишком хорошо помнится мне жизнь в селении и тихая ненависть людей, чтобы я захотела к ним вернуться. Ничего хорошего меня там не ждёт. Селяне сами научили меня отвечать на ненависть ненавистью.

– Нет, Илгар, – произнесла я. – То, что мне нужно, я получила именно здесь. Я желаю одиночества и покоя. И ещё – никогда не видеть поблизости никого из вашего селения. Не ходите сюда, я не стану вам помогать. Можете обратиться к ведьме, которая годами живёт среди вас. Но я сделаю всё, чтобы вода и дальше обходила стороной ваши земли.

Не удержалась – сказала о ведьме, хоть и не собиралась выдавать её тайну селянам. Я ощутила запах кислого вина и горького перца – запах нарастающей злобы. Раньше я боялась его. Раньше, когда жила в селении. Когда у меня не было защиты от людей.

– Глупая девчонка! – с досадой выплюнул пастух. – Не может человек жить один, ему родня нужна, приятели, говорить с кем-то надо. Сейчас тебе хорошо, но скоро ты заскучаешь в этом проклятом лесу…

Я коротко рассмеялась. Заскучаю? Уж не по злобе ли и ненависти?

Илгар осёкся. В его глазах зажёгся тревожный огонёк.

– Подожди-ка! О какой ещё ведьме ты говорила? – густые брови пастуха поближе придвинулись друг к другу.

Имя готово было отскочить от кончика языка. Ир-ха. Я стиснула зубы. Ни к чему это. Молодая ведьма ни в чём не виновата передо мной, мою судьбу решали без неё. Ирха просто оказалась умнее меня, она смогла скрыть от селян дар, избежать их ненависти к тем, кто отличается от обычных людей. Единственной ведьме селения и так пришлось несладко: среди других оборотней мне пришлось убить и Крыя, её полюбовника.

Илгар мрачнел на глазах в ожидании ответа. Если селяне узнают об Ирхе – ведьма в тот же день погибнет под градом камней.

– А вы подумайте, присмотритесь, – с усмешкой посоветовала я. – Соберите всех, пообещайте ведьме, что она получит всё, что пожелает. Может, она и раскроет себя.

– Неужели в тебе нет жалости? Селение уже не то, – грустно проговорил пастух. Я чувствовала, как разгорается в нём скрытая злость. – За месяц ушли Арк и Ремзай, Лиада, твой отец, Ирха…

Жалости во мне, и правда, не было. Она исчезла в первую ночь, которую я провела на этой поляне. Ночь знакомства со стаей оборотней. Селение не то? Что с того? Я тоже теперь не та, какая была лишь месяц назад.

– Что случилось с отцом и Ирхой? – без особого интереса спросила я.

Арк и Ремзай погибли ещё при мне, после встречи с оборотнями. Лиаду, кажется, случайно убила взглядом я. Наверное, тогда я впервые в жизни испытала чувства обжигающей злобы и ненависти.

– Отец твой две седмицы назад сломал шею – обстоятельно принялся рассказывать Илгар. – Упал неудачно, перецепился через порог, когда возвращался домой…

– После очередной пары стаканчиков, – я понимающе кивнула.

– Бабка твоя одна теперь осталась, а за ней уход нужен, – проникновенно продолжил Илгар. – Ты ведь ей единственная сродственница в селении.

Ах, вот зачем он всё это рассказывает! Неужели думает, что я сейчас же помчусь ухаживать за старухой, которая всю жизнь меня ненавидела?

– Я уже не живу с вами, – напомнила я. – Вы сами отправили меня в лес, и никто в тот день не попытался за меня вступиться. Мне ничего не нужно от людей селения. А у бабки есть дом. Пусть отдаёт его тому, кто согласится за ней смотреть.

– Время тяжёлое, без воды-то. Люди уходят искать жизнь попроще да получше. Урожай пропадает, в лесу к ручью не подступиться: там Лихо Водяное властвует. Опосля того как Ирха пропала, наши к лесу и подходить боятся.

–Ты-то подошёл, – поморщилась я. – А куда пропала Ирха?

– Так кто ж его знает! Аккурат в ночь после полнолуния без следа исчезла. Мы на стаю думали, а тут оказалось, что и Лихо Водяное в окрестностях завелось. Может, волки разорвали, а может, и утопла. Вне себя была девка от горя, когда Ремзай погиб. Умом, видать, совсем помрачилася, раз в ночь куда-то пошла.

Я прикусила губу. Селяне так и не узнали, что красавица-Ирха никогда не любила Ремзая – завидного жениха из богатой семьи. Оборотень Крый убил парня, чтобы освободить Ирху от скорой свадьбы. Вечером перед полнолунием я видела ведьму с Крыем в лесу. Что же потом случилось с Ирхой?

Я летаю над лесом каждый день, и ни разу её не видела. Или молодая ведьма ушла из этих краёв, когда узнала о смерти своего любимого, или…

– Я всю дорогу вслух твердил, что у меня к тебе дело, – бубнил Илгар. – Надеялся, что Лихо Водяное меня не тронет и пропустит сюда. Часто в ответ слышался шум воды, но я не мог понять, откуда он.

Разумеется, не мог – воды-то подземные по всему лесу растекаются. Лихо при желании в несколько мгновений выведет воду на белый свет, и мощная струя свалит с ног любого незваного гостя.

– Это всё твоё дело, Илгар? – спросила я. – В селение я не вернусь.

Запах злобы стал нетерпимым, и я поняла – пастух вот-вот даст ей волю. Только добраться до меня человеку теперь гораздо труднее, чем раньше. Я угадала верно: лицо Илгара исказилось, глаза налились кровью.

– Проклятая крылатая ведьма! – взревел он. – Не хочешь добром, так я силой отведу тебя домой!

Илгар, не сняв обуви, ринулся в ручей. Я спокойно смотрела, как вода заливает грубые башмаки пастуха. В журчании ручья слышался вопрос: что делать с этим человеком?

– Не подпускай, – вслух ответила я.

Воды ручья поднялись со всех сторон гигантскими змеями и обрушились на Илгара прежде, чем он успел сделать следующий шаг. Ручей легко сбил незваного гостя с ног, и теперь наносил удар за ударом, не давая подняться. Пастух пытался что-то сказать, но в разинутый рот тут же заливалась вода.

Убивать Илгара я точно не хотела, но ручей словно взбесился и в ярости жаждал утопить селянина.

– Хватит! – закричала я. – Отпусти его!

Вода неторопливо отхлынула от пастуха, и он с трудом приподнялся. Но струи ручья отступили только за тем, чтобы собраться в гигантский кулак. Новым хлёстким ударом вода вышвырнула Илгара из русла ручья к лесу. Несколько мгновений пастух стоял на четвереньках, пытаясь отдышаться, потом осторожно поднялся. Его взгляд был прикован к воде.

– Ведьма! – выпалил Илгар.

Он, шатаясь, бросился к деревьям. Вот и хорошо, пусть отправляется туда, откуда пришёл. Я заметила, что пастух прихрамывает. Могло быть и хуже: Лихо постаралась, чтобы на дне ручья было побольше острых камней. Не останови я ожившую воду, ручей наверняка размозжил бы голову гостя об один из них. Вернее, не совсем ручей.

– Лихо! – негромко позвала я.

От воды поднялся пар, из него вырисовалась женская фигура – невысокая, тонкая, изящная, окутанная легчайшим плащом. Воздух потяжелел, он всё сильнее пропитывался запахом дурмана, пока сотканная из тумана хрупкая фигурка обретала плоть.

За прошедший месяц Лихо сильно помолодела. Впервые я увидела её в образе древней старухи. Теперь из ручья на траву ступила девушка ненамного старше меня. Морщины вокруг ясных голубых, почти прозрачных глаз разгладились, и глаза Лиха казались больше. Только взгляд у водяной нечисти остался прежним – цепким, внимательным, да улыбка всё та же, опасная.

– И как ты поняла, что я здесь?

В голосе Лиха прозвучала досада.

– Я сказала ручью не подпускать ко мне этого человека, но не просила убивать его, – ответила я. – Приказать воде убить Илгара могла только ты.

– Что с того? – пожала плечами Лихо. – Он пытался подойти к тебе с дурными помыслами.

– Он бы ничего мне не сделал. Я хотела лишь напугать Илгара так, чтобы никто из селения больше здесь не появлялся.

Лихо неприятно улыбнулась.

– За это не волнуйся, Илиана. Никто из твоего селения сюда больше не придёт.

Я взглянула на неё с подозрением. Что ещё придумала водяная нечисть? Явно ничего хорошего. Я знала, она – единственная, кто готов мне помочь, защитить, поддержать. Только мне часто становилось не по себе от её бессмысленной жестокости.

– Не хочешь собрать дань с остальных поселений? – невозмутимо произнесла Лихо. – Я уже увела воду из всех колодцев окрест леса.

– Как – из всех? – беспокойно дёрнулась я.

– Ну, почти из всех. Соседу-колдуну водицы оставила, конечно, – хмыкнула Лихо.

Я перевела дух. О лесном колдуне-то я и вспомнила. С ним я пока не знакома. Знаю только, что когда-то к его дому от стаи оборотней сбежала девушка, и потом она осталась с колдуном как его жена. Лихо говорила, что они живут уединённо и ни с кем не ищут общения. Мне тоже не хочется ни с кем водить дружбу, но и вражда с соседями по лесу не нужна.

– Верни воду в колодцы, – попросила я. – Сейчас это ни к чему. Когда мне что-то понадобится – тогда и будем договариваться с людьми. И ещё… – я вспомнила, о чём хотела при случае спросить Лихо. – Ты не убивала в лесу девушку месяц назад? Когда только вышла из ручья?

– Я вообще за это время девушек не топила, – подумав, ответила она. – Ни в лесу, ни в селениях. А ты это к чему?

– Ирха пропала – нехотя ответила я.

– Ах, эта, – протянула Лихо. – Нашла о ком беспокоиться! Если и пропала – тебе-то что за печаль? Видела я Ирху той ночью, месяц назад, жива была ведьма. Красивая девка, но бедовая. Может, подалась куда? – Лихо ненадолго задумалась. – Я её, кажись, после того в лесу и не встречала.

Я перевела дух. Если бы Ирха просто ушла из этих краёв – было бы лучше всего. Я чувствовала: после смерти Крыя не сможем мы с ведьмой по одной земле ходить.

Глава 2

Не мыши скребутся в тёмных норах – впивается обломанными ногтями в сухую землю Ирха-ведьма.

– Могила тебе эта земля, Илиана, – шепчет. – За Крыем, соколом моим ясным, отправишься. За стаей, тебе ненавистной, пойдёшь.

Скатилась слеза со щеки нежной, упала каплей росы и впиталась в землю. Тяжко дышать Ирхе, словно вместе с Крыем любимым потеряла ведьма силы жить. Только мысль о мести питает Ирху, только она дышать помогает.

Уж месяц, как похоронила ведьма Крыя в лесу под осиной заветной. В ту ночь страшную дала Ирха обет: отомстит она виле за любимого. Захлебнётся в слезах Илиана, примет смерть лютую. Да только не просто оказалось клятву выполнить, обряд для этого нужен – чёрный да опасный. Мало кто из старых ведьм на такое дело решится, но иначе к Илиане-убийце не подберёшься. Мало того что крылья у неё выросли, так ещё и с Лихом Водяным вила дружбу завела.

Осторожной покамест надо быть ведьме, нельзя, чтобы её увидели. Не должен никто волей ли, неволей ли обряду помешать.

Сказали бы Ирхе, что она когда-нибудь к такой тёмной магии прибегнет, ни в жизнь не поверила бы. А теперь ничто ведьме не страшно, ничего для неё на всем свете хуже не было, чем Крыя любимого потерять.

Роет пещеру Ирха день за днём, место от ручья подальше выбрала, к селению поближе, с землёю сухою. Там, где Лихо не появляется. Перво-наперво ведьма всё вокруг знаками колдовскими окружила. Ни человек не пройдёт, ни зверь не приблизится, ни птица не пролетит. Скрывают древние знаки ведьмино убежище. Готовится Ирха к действу страшному, за какое ведьмы испокон веков смерть лютую от людей принимали. Только хитра Ирха, не застанет её никто за исполнением обряда. Медленно дело движется: ничем себе помогать нельзя. Чует Ирха: даже если камнем или палкой подкопнёшь, все труды напрасны станут. В этом тайнодействии только руками земли дозволено касаться.

Ломит спину ведьмы, огрубели ладони, покрылись волдырями кровавыми. Опухли от слёз глаза. Платье белое давно уж тёмным от земли сделалось, прорвалось местами. Не напрасны труды, совсем немного осталось – и в пещере стоять можно будет.

Кинула последнюю горсть земли наружу Ирха, улыбнулась впервые с тех пор, как Крый погиб. Темно в пещере, но глаза ведьмы за месяц к подземному мраку привыкли. Выбралась Ирха на воздух – а уж и темень густая на лес спустилась. Висит над головой ведьмы полная луна. Совсем как в ту ночь страшную, когда принёс ручей тело любимого. Тихо вокруг, ни шороха, ни звука, будто мёртв лес.

Пора обряд вершить – на полную луну лучше всего получиться должно. Вздыхает поглубже Ирха, страх кожу щекочет, сердце сжимает. Виданное ли дело – молодой ведьме такое сотворить? А ну как не выйдет?

Гонит сомнения Ирха. Всё получится, должно получиться. Не дышать им с вилой одним воздухом, не пить из одного источника, не ходить по одной земле. Надо только вздохнуть ещё несколько раз поглубже – и пора обряд вершить. Мать-земля решительных любит.

Спускается Ирха в пещеру.

– Да будет воля моя, – шепчет. – Одолжись земля ведьме. То, что твоё, – моё. То, что твоё – моё.

Мурашки бегут по коже, дрожь тело бьёт. А ну как не покорится земля, погребёт навеки в пещере дерзкую молодую ведьму? Не для себя ли могилу выкопала Ирха?

Встряхнула ведьма волосами, для обряда распущенными. Что ж, всё равно, не жить им с вилой на одном свете.

"Из мира мёртвых тогда её достану, – мелькают беспорядочные мысли. – С того света вернусь!"

– То, что твоё, – моё, – повторяет Ирха уверенно.

Тихо под землёй, как в могиле. Приподняла ведьма руки, взгляд вперёд во мглу устремила. Видит – дымок светлый у земляной стены парит-завивается. Подкосились ноги у Ирхи, еле устояла. Слёзы облегчения на глазах выступили: услышала ведьму мать-земля. Нет теперь времени медлить да дрожь в коленях унимать, спешить нужно.

– Явитесь мне, оборотни, вилой Илианой убиенные, – дрогнул голос Ирхи.

Кабы можно было Крыя к жизни вернуть – всё отдала бы. Несколько минут у них будет, вряд ли любимый на большее согласится. Слишком дорога ему Ирха, побережёт Крый её жизнь и душу.

Клубится пар всё сильнее, и видно сквозь него, как издалека фигуры приближаются. Шестеро. Мускулистые, по пояс обнажённые. Как будто расширилась вырытая Ирхой пещера, исчезли стены земляные: там, где двое с трудом могли бы поместиться, Ирха напротив шестерых мужчин стоит. Вглядывается ведьма в полутьме в их лица с жадностью, желанного своего ищет, уговорить на немыслимое дело надеется. Лица перед ней отрешённые. Не от мира сего. Лишь на одном душевная боль отразилась.

– Зачем ты решилась на такое, Ирха? Остановись, – ласково звучит голос Крыя. – Нельзя живым мёртвых призывать.

Забыла о своём обете ведьма, шагнула к любимому, обхватила руками его шею. Знает Ирха, что голема обнимает, мать-Земля тела для убитых оборотней сотворила. Только одного из них Ирхе отдать может, да и то ненадолго. Остальные же в прах рассыплются.

– Нельзя, милая, – отстраняется Крый. – Иначе со мной уйти можешь.

– Пусть уйду, – дрожит ведьма как в лихорадке. – Без тебя мне белый свет не мил, сокол мой ясный!

– Я тебя дождусь, – улыбается Крый. – Когда придёт твой срок, я первым встречу тебя там, откуда не возвращаются. Откуда нельзя возвращать, – добавил он твёрже.

– Можно, – выдохнула Ирха. – Ненадолго – можно. Неделя будет, чтобы с вилой поквитаться. Согласись – и седмица эта станет нашей. А потом я уйду с тобой!

– Нет, Ирха. Не может мёртвый живым стать, – печально звучит голос оборотня. – Плоть обрести – не ожить. И с собой я тебя не возьму. Проживи свой век, а потом мы встретимся как равные, чтобы никогда больше не разлучаться. И с вилой квитаться не стану: обидели мы её, сами душу чистую ожесточили. Забудь всё это, вернись в мир живых…

Чувствует Ирха: осыпается песком да прахом тело Крыя временное в её руках. Растворяется её любимый в тумане белом. Выть-голосить хочется ведьме да нельзя. Обряд не закончен. Крый сделал выбор, снова покинул свою желанную Ирху-красу, уже по доброй воле. Не желает он мести, только ведьма от клятвы своей не отступится. Примет вила смерть лютую, а Ирхе теперь доля – своей погибели ждать, чтобы с Крыем вновь встретиться.

Подняла ведьма взгляд на тех мёртвых, что перед ней остались. Качают оборотни головами в ответ на просьбу невысказанную. Лица отрешённые, в глазах – печаль, сожаление… Неужели никто из мира мёртвых виле отомстить не пожелает? Но нет, у одного взгляд жёсткий, как у живого. Самый старший из оборотней, высокий, мускулистый, с длинными тёмными волосами. Никогда раньше не видела его Ирха, но поняла сразу: это тот, кто ей нужен. Вожак стаи. Вэй.

– Предашься ли на седмицу в руки ведьмины? – хрипит голос Ирхи, едва слушается.

– Чего ты хочешь? – спрашивает Вэй твёрдо.

– Вилу убить. А если выйдет – ещё и Лихо Водяное в ручье заточить.

– Оставь, Вэй, – вступает один из оборотней. – Земные это всё дела.

– По мне дело, – говорит Вэй медленно. – Предаюсь на седмицу в руки ведьмины.

– Уходите, остальные, – властно приказывает Ирха. – Обряд вершить буду, вам теперь тут не место.

Не по себе ведьме от вида лиц отрешённых, от взглядов сожалеющих. Не по себе от слов Крыя последних. Спешить надо, пока духу хватает. Остановишь обряд, передумаешь – не даст другой попытки мать-земля. А к виле теперь только мёртвый и сможет подобраться.

Тают в темноте и тумане лица печальные, один лишь Вэй перед Ирхой стоит, протяни руку – дотронешься.

– Одолжись земля ведьме, – начинает Ирха. – Отдай мёртвого мне на седмицу, бери взамен кровь человеческую.

Подходит ведьма к Вэю, подносит свои ладони с мозолями кровавыми к стене земляной с обеих сторон от оборотня. Дрожит земля под её руками, словно большое сердце бьётся. Чувствует Ирха, как из ладоней кровь сочится, тянет её в себя земля, пьёт кровь живую.

Лицом к лицу стоят ведьма и мертвец. Глаза в глаза смотрят.

– Силы мои – твои, – приговаривает Ирха. – Да вернётся тебе тело твоё на одну седмицу. Да вернутся к тебе силы живого и да останется у тебя неуязвимость мертвого. Не возьмёт тебя ни вода, ни оружие, ни чары Лиха Водяного, ни взгляд вилы убивающий. Да подчинишься ты мне, пока не прольётся кровь от руки твоей. И да вернёшься ты в мир мёртвых после того, как земля впитает кровь жертвенную, тобою принесённую.

Утихает сердце земли, убирает ведьма от неё ладони. Теперь надобно Вэя за руку взять, ритуал чёрный завершить. Рука у оборотня мягкая, тёплая, но пальцы Ирхи вожак сжал грубо, до боли. Стиснула зубы ведьма, чтобы стоном случайным обряд не сорвать.

Разжались руки, пошатнулась Ирха – ноги еле держат, двинуться сил нет. Привалилась ведьма к стене земляной, слова шепчет заветные, в сердце живущие, из глубин души исшедшие – к темнейшим силам обращается да мать-землю благодарит.

Кружится голова у Ирхи, слабость по телу разливается. Улыбается ведьма: не напрасна жертва. Тело Вэя всё плотнее становится, взгляд – всё жёстче. Сделал оборотень первый шаг по земле, руку протянул, поддержал Ирху. Силы её на седмицу ему отданы.

Безжалостны глаза Вэя. Не жить теперь Илиане на этом свете, не ступать её ногам по матери-Земле.

Глава 3

На рассвете меня разбудил новый сон. Я уже привыкла видеть каждую ночь лица оборотней, но в этот раз было по-другому. На землю спускались сумерки. Я сидела у ручья. Сначала мимо прошёл Крый. Оборотень остановился, его ясный, спокойный взгляд скользнул по мне. Крый улыбнулся и направился прочь с поляны, вглубь леса. За ним, не глядя на меня, прошагали Шин, Рюк и ещё двое. Я искала глазами Вэя, но его нигде не было видно. Оборотни мелькали среди деревьев. Стая без вожака. Почему-то во сне это внушало мне тревогу. Я озиралась по сторонам. На поляне были видны могильные холмики. Их было пять. Я лихорадочно пересчитала их. Пять. Но где шестой? Я точно помнила, что подземные воды копали могилу для Вэя у берега ручья. Но там не было холма, и вообще не было ничего похожего на могилу.

Я проснулась от того, что Лихо трясла меня за плечо. Я лежала на траве, а неподалёку успокаивающе журчал ручей. Пока в лесу тепло, я редко сплю в доме: слишком страшные воспоминания связаны у меня с его единственной комнатой.

– Тише, тише, – бормотала Лихо. – Это просто сон.

– Сон, – с облегчением выдохнула я.

Поляна выглядела как обычно, никаких могильных холмов. Подземные воды в ту ночь сровняли с землёй все шесть могил, я даже не знаю, где именно покоятся оборотни. Вся стая спит в земле вечным сном, и никто не в силах их разбудить.

– Глянь-ка, какие одёжки я тебе к осени принесла, – гордо улыбнулась Лихо.

Я только сейчас заметила, что недалеко от меня стоит большой кованый сундук, в каких девушки обычно хранят приданое. Снизу он был влажный, и капельки воды стекали на землю. Лихо явно пригнала его откуда-то ручьём. В крышке сундука отражалось восходящее золотисто-розовое солнце.

Я откинула крышку. Сундук был доверху набит вещами. У меня никогда не было столько одежды. Несколько рубах с длинными рукавами, опашень, три плотных сарафана, несколько чулок, бельё, две телогреи, одна из них подбита мехом…

– Откуда это? – нахмурилась я.

– Дань с окрестных селений, – широко улыбнулась Лихо.

– Но я собиралась сама с ними поговорить… – начала я.

– У меня это получается лучше, – перебила Лихо. – Селянам стоило лишь показать, как из колодца вылетает водяной змей и в мгновение утягивает человека под воду, на самое дно. Когда я потом показалась людям из колодца, селяне быстро и с радостью собрали тебе всё, что я сказала. К зиме соберут еще. И, разумеется, станут каждую неделю приносить тебе еду. Сама будешь рассказывать посланникам, что тебе нужно. Для начала через два дня тебе пришлют лепёшек, мяса, сыра, овощей и фруктов. Я заметила, что у тебя заканчиваются запасы.

– Это всё хорошо, – осторожно начала я, пытаясь унять озноб. – Но ты сказала про человека, которого вода утянула в колодец. Ты вот так просто утопила его?

Лихо понимающе улыбнулась.

– Ты такая же, как те вилы, что жили здесь раньше. Сколько бы пакостей ни делали тебе люди, ты всё равно не можешь ненавидеть их так, как они тебя. По крайней мере, не можешь испытывать это чувство долго. Нет, я не утопила того парня, хотя, может, и стоило бы – для устрашения. Поганый он человечишко, честно сказать. Вода затянула его в колодец, а затем вытолкнула назад. Потом я объяснила людям, что произойдёт со всем их селением, если по вине любого человека с твоей головы упадёт хотя бы волос, – Лихо прищурилась. Её улыбка стала неприятной, опасной. – Уверяю, теперь никто из них не рискнёт даже приблизиться к тебе. Ни один человек не ступит на поляну, пока не получит твоего разрешения.

– Ну, из моего селения никто разрешения не спросит, – невесело усмехнулась я.

– Из твоего селения уж точно никто больше не сунется, – протянула Лихо. – И вообще скоро там никого не останется.

Час от часу не легче. Сколько раз за этот месяц я просила Лихо оставить людей в покое и не трогать их из-за меня. Но нет, она делает то, что считает нужным, и я узнаю об этом потом, между делом. Если вообще узнаю.

– Что ты сделала? – насторожилась я.

Перед моим мысленным взором встали затопленные дома селения и сидящие на крышах люди – те, кому повезло спастись. Лихо права, я не умею ненавидеть так, как селяне. Без моей воды они просто разбредутся прочь от селения, но если за дело возьмется Лихо Водяное – пощады никому не будет.

– Не я сделала, а ты. Хотя я с тобой полностью согласна, – с достоинством заявила Лихо. – Ты не пускаешь туда воду. Люди постепенно уходят, переселяются в ближайшие селения, а кто и в чужие края. Думаю, к зиме оттуда разойдутся все. Хотя ты права, кое-что я действительно сделала, чтобы тебя не беспокоили. Мне очень не понравился тот мужичок, что хотел утащить тебя отсюда силой. Пришлось покинуть тебя поскорее, чтобы успеть встретить его на обратном пути. А потом я привела в селение ручей – совсем ненадолго. Надо же было как-то доставить туда тело наглеца, – Лихо развела руками, словно оправдываясь. – И объяснить остальным, что впредь каждый, кто посмеет к тебе явиться, вернётся домой таким же образом.

Я поморщилась. Не могу сказать, что мне было жаль Илгара, но я не желала ему смерти.

– Послушай, я просила его не трогать, а только напугать, – напомнила я.

– Жалость губит таких, как ты, – она поджала губы. – Эти селяне и их предки убивали вил, которые здесь жили. Почему тебя так заботят судьбы людей?

– Я не хочу враждовать с селянами, – уже в который раз попыталась объяснить я. – Я просто хочу спокойно жить здесь.

– А я помогу тебе устроить спокойную жизнь, – улыбнулась Лихо. – Эта часть леса будет нашей, и никто не посмеет прийти сюда без разрешения.

Но на следующий вечер на поляне появился незваный гость. Я не слышала звука его шагов, и заметила человека, только когда он окликнул меня.

– Вила? – в его голосе прозвучало удивление.

Я резко обернулась. Молодой мужчина стоял у ручья, опираясь на палку – длинный, неровный обломок сухого дерева. Одну ногу он чуть приподнял над землёй, и на траву сквозь худой башмак сочилась кровь. Лицо у мужчины незнакомое, некрасивое, но приятное. Светлые волосы торчат во все стороны, как воронье гнездо. Смотрит человек открыто, улыбается приветливо.

– Не знал, что ты живёшь в этих краях, – проговорил он. – Я припозднился, думал, что пройду через лес быстрее, но уже темнеет. Разрешишь мне переночевать здесь?

Я с сомнением посмотрела на гостя. Годы жизни среди людей научили меня осторожности. Можно ли ждать чего-то хорошего от человека, и тем более – от мужчины? Можно ли хотя бы надеяться, что он не ответит злом на добро?

– Кто ты? – спросила я. – И куда идёшь?

Если ответит, что местный, – пусть отправляется домой. Попрошу Лихо проводить человека без её обычных пакостей и помочь выйти из леса без приключений. Его счастье, что сейчас Лихо носится где-то в лесу в водах ручья.

– Путник, – мужчина поморщился от боли. – Меня зовут Эрент. Иду издалека, хочу посмотреть чужие края. Жаль, крыльев нет, – он через силу улыбнулся.

В воздухе разливался запах перца и хвои – запах боли. Держится пришлый хорошо, но я знаю, что нога у него болит всё сильнее.

– Не жалей, не нужны тебе крылья, – без улыбки ответила я. – Обычным быть гораздо проще. Что с твоей ногой?

– Наткнулся на острый сук, – с досадой ответил гость. – Если бы не рана, я бы не искал ночлега.

Я представила окрестности. В часе пути отсюда – дом лесного колдуна. Но колдун живёт уединённо и не желает ни с кем общаться. Он может и не пустить путника в дом. До ближайшего селения человек с раненой ногой доковыляет лишь глубокой ночью, а то и к утру. В лесу есть обычные волки и хищные птицы, оружия у путника не видно.

Нет, не могу я отказать в ночлеге человеку, которому трудно идти.

– Расступись, ручей, – помедлив, приказала я. – Пропусти его.

Вода отхлынула перед путником в разные стороны, образуя небольшую дорожку.

– Вот это да! – мужчина присвистнул. – Я слышал, что вилы могут управлять водой, но такого не представлял.

Я мрачно усмехнулась. Пусть лучше и не представляет, что я ещё могу сделать с ручьём. Об этом знают только Водяное Лихо и шесть погибших оборотней.

Тяжело опираясь на палку, мужчина прохромал на поляну. Воды ручья с тихим плеском сомкнулись за его спиной. Я отступила так, чтобы гость не мог до меня дотянуться.

– Садись на траву, я принесу пледы, – сказала я. – Ночи тёплые, спать будешь здесь. Звери и птицы сторонятся этого места.

– С каких пор они боятся вилы? – недоумённо нахмурился путник.

– Здесь живу не только я. Тебе нечего опасаться, если не имеешь дурного умысла. Сними обувь, я посмотрю, что можно сделать.

Когда я вернулась, гость беспечно сидел у ручья, опустив в него ступни. Если я ещё и сомневалась, не местный ли он, теперь все сомнения рассеялись. Ни один человек из ближайших селений, находясь в здравом уме, не рискнул бы мыть ноги в ручье Водяного Лиха.

Я кинула пледы на траву подальше от воды и сказала:

– Показывай ногу.

Мне пришлось подойти к гостю поближе. Опасности я от него не чувствовала, да и ручей меня охраняет. В сумерках я разглядела глубокую кровавую рану в ступне путника. Нехорошее дело, нога может распухнуть, а дальше – как повезёт. Его путь мог бы закончиться плохо. Впрочем, этому человеку уже повезло: я умею лечить и не такие раны. За месяц я насобирала целебных трав и сделала, на всякий случай, кое-какие настойки, отвары, мази.

Вскоре путник уже пил горькую настойку от боли. Я с удивлением заметила, что он даже не поморщился ни в этот миг, ни потом, когда обматывал ступню чистой тряпкой. Я точно знала, что его ногу жгут как огнём пропитавшие тряпку целебные мази и травяной отвар.

– Постарайся поменьше двигаться. Лучше всего совсем не вставай, – сказала я. – На рассвете приготовлю тебе новую повязку.

– Благодарствую. Я не стесню тебя, завтра утром уйду, – пообещал Эрент. – У тебя есть имя? Как к тебе обращаться?

– Илиана.

– Красиво. Не похоже на обычные имена селян.

– Знаю.

Я присела на траву на безопасном расстоянии от гостя. Когда же явится Лихо? Если она застанет Эрента здесь одного – быть беде. Я должна предупредить её о путнике. Странно, что этот человек вообще умудрился пройти по лесу незаметным для Лиха Водяного.

– Тебя кто-то сильно обидел, – Эрент смотрел на меня с сочувствием. – Ты не веришь людям.

Я насторожилась. Человек сейчас ни о чём не спрашивал, он делился тем, что успел заметить и понять. От этого мне стало не по себе. За очень короткое время Эрент слишком хорошо меня понял. Только с чего бы у него возник такой интерес ко мне? Какое дело путнику до меня и моей жизни?

– Да, не верю, – сухо согласилась я. – Люди постарались, чтобы я держалась от них подальше.

Эрент понимающе кивнул.

– Сегодня я проходил через большое селение, его одолела засуха. Земля потрескалась, весь урожай засох, в колодцах ни капли воды… – задумчиво проговорил он. – Из растений один только терновый куст жив. Я уже видел такие беды раньше, но они нападали на целые края. А здесь – странное дело. На землях близ леса я нигде больше не заметил и малейших признаков засухи. Чуть дальше от селения всё цветёт и плодоносит. Вот и у тебя тут ручей по всему лесу разливается. Ты не можешь помочь людям, Илиана?

– Да гори огнём то селение! – вырвалось у меня. – Не будет там воды, ни единой капли! Ни на земле, ни под землёй, ни с дождём, ни со снегом она не придёт, даже роса утренняя селение не покроет. Обходят и будут обходить те места и воды подземные, и облака. Я не стану помогать людям, только терновнику пропасть не дам.

– Почему-то я так и подумал, – кивнул Эрент. – В поселении не любят необычных? Таких, как ты?

– Я выросла там и с детства помогала селянам при засухах и затоплениях. Они ненавидели меня за мой дар, но постоянно пользовались им. А потом эти люди отдали меня стае оборотней.

Я сказала это, и внутри словно разжался крепкий кулак, сжимавший моё сердце. Стало легче дышать. Неужели Илгар был прав, и человеку надо иногда с кем-то разговаривать? С кем-то, кто будет внимательно смотреть и понимающе кивать, с тем, кто не поспешит осудить меня.

– Почему это случилось? – тихо спросил Эрент.

– Я выросла в селении, но никогда не была там своей. В тот день оборотням выдали бы кого угодно, но меня отдавали с радостью. У оборотней есть легенда… – я осеклась.

Я и так слишком много сказала первому встречному, пришлому. Рассказать о том, что было дальше, немыслимо. Люди говорят, когда раскроешь сердце, становится легче. Но, по-моему, пора остановиться. Всё, что произошло в те дни, – только моё.

– Я знаю эту легенду, – мрачно произнёс Эрент. – Ты сбежала от них?

Я покачала головой.

– От них нельзя было сбежать.

Путник напрягся, подался вперёд.

– Илиана, ты говорила, что живёшь здесь не одна. Ты имела в виду стаю?

Нервная улыбка скользнула по моим губам. Эрент – обычный человек, мирный путник. Конечно, он заволновался. Одно дело – задушевно беседовать со мной, на вид совсем беззащитной и безобидной, и совсем другое – оказаться в логове стаи оборотней.

– Можешь не бояться. Стаи уже нет, – сказала я.

В глазах путника не было ни страха, ни отвращения. Я напряжённо ждала следующего вопроса. Любой человек спросил бы, что произошло со стаей. Но Эрент лишь с сочувствием произнёс:

– Ты должна была возненавидеть людей.

– Так и есть, – согласилась я.

– Но я тоже человек, – взгляд Эрента стал внимательным, испытующим. – Почему же ты не выгнала меня?

Я и сама не знала ответа. Наверно, просто пожалела безоружного раненого путника. Когда я разрешила Эренту ночевать на поляне, то совсем не собиралась раскрывать перед ним душу и вообще вести какие-то разговоры.

– Зачем ты задаёшь эти вопросы? Тебе нужна была помощь. Ты получил её. К чему тебе моя жизнь?

– Извини, – в его голосе прозвучала растерянность. – Мне показалось, что ты хочешь поговорить. Ты ведь не ушла в дом.

Из ручья послышалось предупредительное:

– Кхе-кхе.

Я вскочила, ноги сами понесли меня мимо путника к берегу.

– Это мой гость! – на ходу проговорила я.

Над ручьём уже клубился туман, складываясь в хрупкую маленькую фигурку в плаще. Воздух тяжелел, наполняясь запахом дурмана. Фигура Водяного Лиха обретала плоть. Лихо встряхнула длинными светлыми волосами, разбрызгивая вокруг мелкие капли воды, и прошла к берегу по лунной дорожке. Когда она ступила на землю, волосы и одежда оказались полностью сухими. Пристальный взгляд хрупкой девушки впился в бесстрашное лицо Эрента.

– Не простой ты, – проговорила она после долгой паузы. – Много знаешь из того, чего человеку не положено, много скрываешь. Сердце у тебя закрыто, но зла за душой не держишь.

– Так вот кого ждала Илиана, – криво улыбнулся путник. – Теперь хоть понятно, почему так разветвился по лесу ручей. Согласись, было бы странно, если бы я открыл тебе сердце, Лихо. Не ожидал встретить тебя здесь. Водяное Лихо – не лучшая компания для вилы. Хотя, наверное, сейчас – самая подходящая.

– Да, со мной её никто не посмеет обидеть, – глаза Лиха опасно блеснули во тьме. – Что привело тебя сюда?

Эрент помедлил. Он покосился на меня, словно хотел, чтобы я исчезла. Лихо ждала ответа. Я – тоже. Обмануть водяную нечисть не удастся ни одному человеку. Судя по тому, как мнётся Эрент, он не всё сказал мне, когда просился на ночлег.

– Я искал стаю оборотней, – наконец, произнёс гость.

Мне показалось, что сердце на миг остановилось. И этот человек тоже не достоин доверия. Он казался таким искренним, но обманул меня.

– Зачем тебе оборотни? – мой голос прозвучал хрипло, отчужденно.

– Прости, Илиана. Я сказал тебе неправду, – Эрент отвернулся от Лиха, он смотрел только на меня. – Или, вернее, не всю правду. Я не мирный путник, я – охотник. Я был рождён, чтобы защищать людей от тех, кого у нас называют "нелюдями".

– Я – тоже нелюдь? – в горле стоял комок.

И перед этим человеком я говорила о стае? О селении? О том, как обошлись со мной люди? В очередной раз убедилась: нельзя доверять людям, нельзя подпускать их к себе.

Эрент немного помолчал. Тишина была напряжённой, давящей. Казалось, что в ожидании ответа даже ручей перестал журчать.

– Ты не совсем человек, если ты об этом, – после бесконечно долгой паузы сказал мужчина.

Лихо приподняла бровь. Наши с ней взгляды устремились на ручей одновременно.

– Убей! – коротко бросила Лихо.

Вода всколыхнулась, хлынула с разных сторон, поднимаясь над землёй. Вот-вот она превратится в беспощадного змея, от которого нет спасения ни человеку, ни зверю.

– Стой! – мысленно приказала я. – Охраняй меня, вода, но не трогай Эрента, если он не захочет причинить зло мне или Лиху.

Воды схлынули назад, ручей снова мерно зажурчал. Эрент даже не вздрогнул. Охотник спокойно смотрел на меня, словно и не было для него на поляне смертельной опасности.

– Лихо, он безоружен и ранен, – сказала я. – Не убивай его, пожалуйста. А ты,– я в упор взглянула в лицо Эренту, – уходи на рассвете. Я сделаю тебе новую повязку, как обещала, и на этом простимся. Нам здесь не нужен охотник.

Я двинулась к крыльцу.

– Постой! – крикнул вслед Эрент. – Илиана!

Я стиснула зубы. От людей исходит только ложь. Сначала они просят помощи, а потом отвечают на добро какой-нибудь мерзостью. И этот такой же. А может быть, и хуже всех!

Не ветер в траве шуршит – чуть слышно ступают по земле Ирха-ведьма и Вэй. Поддерживает оборотень Ирху всю дорогу, выбирают они путь от ручья подальше. Не попасться бы на глаза Лиху Водяному, а не то все замыслы ведьмины прахом пойдут.

Вот и поляна в просвет между деревьями виднеется. Дорожка лунная по ручью идёт-колышется. Смотрит Вэй на луну тоскливо. Не может он говорить в мире живых, но понимает Ирха, как горько оборотню. Судьбу переломил, природу свою звериную изменил, вырвался от власти полной луны и всю стаю вырвал. И в первое же полнолуние погиб – так глупо, что не представить-не предугадать. Не было Вэю покоя в мире ином, слишком сильна в нём ненависть к той, что жизни его лишила. Ступать теперь ему по земле големом безмолвным, пока кровь на месте смерти оборотней не прольёт, свою губительницу вилу не изничтожит. А дальше – в мир иной возвернуться, покой обрести.

Смотрит Ирха на поляну пристально. Не страшно Вэю Лихо Водяное, не сможет больше вода причинить зла утопленнику. Главное – вилу врасплох застать, а там уж никто голему, матерью-Землёй да силой ведьминой созданному, расквитаться с Илианой не помешает.

Только нет её на поляне, в доме свеча горит. Над ручьём туман расстилается – не иначе как Лихо Водяное на страже осталось. А к дому в темноте калека какой-то хромоногий ковыляет, на палку опирается. Странно как! Что бы тут человеку с ногой больной делать? Как он вообще до поляны в самую глушь леса доковылял?

А фигура у хромого статная – высок, в плечах широк, крепко сбит. Неужто полюбовника вила завела? Лихо его видит да не показывается, ручей течёт мирно, гостя ночного остановить не пытается. Что ж, тем лучше. Умрёт вила, когда есть ей, что потерять, когда любый появился.

Каждое движение, каждый звук ловит с жадностью Ирха. Вот добрался хромой до крыльца, медленно три ступени одолел да к стене бревенчатый у двери привалился.

Слышит ведьма тихий стук.

– Открой, Илиана! Поговорить нужно.

Голос у ночного гостя вилы молодой, приятный.

Отзывается Илиана из-за двери – ничего не разобрать, как ни прислушивайся.

– Я не хотел тебя обманывать. Я бы всё тебе рассказал… Послушай, я пришёл сюда без оружия, я не причиню тебе вреда. Открой, дай мне хотя бы всё объяснить…

Поссорились, что ли? Некстати это, проговорят они теперь половину ночи, а то и до восхода солнца.

Косится на Ирху Вэй – приказа ждёт. Только её волей может он двигаться, иначе крался бы уже к дому, готовый схватить вилу ненавистную.

– Подожди, – шелестит ведьма чуть слышно. – Обоих не убивай. Или вилу, или её полюбовника, коли до самой Илианы добраться не сможешь.

Распахнулась дверь резко, пролетела мимо мужчины вила ,на ходу расправляя белые крылья, и опустилась на поляну – подальше от гостя.

Всерьёз, видать, сердится.

– Я сказала тебе поменьше двигаться, – сухо голос вилы звучит, как ветки сухие потрескивает. – Тебе уходить на рассвете. Нога должна отдохнуть, путь неблизкий.

– Скажи, тебе здесь нравится, Илиана? – медленно проговорил мужчина. – Жить в лесу, разговаривать только с водяной нечистью.

Всколыхнулся ручей, вскипел крупными бульбами, журчание гневное далеко в ночной тишине разнеслась.

– Да, вот так и общаться, – он кивнул в сторону ручья.

Бесстрашен у вилы полюбовник, до глупости бесстрашен – хромому осторожнее быть надо бы. Здоровые и то здесь не убереглись. Вздохнула Ирха тихо, заныло сердце ведьмино. Не забыть ей Крыя ненаглядного, не забыть тайных встреч под осиной заветной.

– Чувствовать волны людской ненависти, – хромой продолжает. – Знать, что жители всех ближайших поселений мечтают избавиться от тебя. Об этом ты мечтала?

– Какая разница, о чём я мечтаю? – равнодушно проговорила Илиана. – Судьбу дважды не переломишь.

Усмехается Ирха горько. Переломишь, и ещё как. Один раз судьбу вилы оборотни переломили, другой раз – ведьмин черёд приходит.

– Я могу взять тебя с собой, – хромоногий спустился с крыльца. Трудно ему приходится, лицо от боли перекошено. – Я в состоянии защитить тебя.

Нахмурилась Ирха-ведьма, головой качает. Скорее надо удар наносить, пока не ушла из лесу ненавистная вила. Настойчив мужчина, смел, а Илиану у ручья ничто не держит. Уведёт её этот хромоногий, поди потом сыщи вилу.

Этой же ночью всё нужно сделать, главное – удачного случая дождаться.

Глава 4

Эрент стоял далеко, но я ощущала знакомый запах. В воздухе смешались ароматы сена, ежевики, дурман-травы, полыни и ещё чего-то пьянящего. Из них соткался и всё больше усиливался запах желания. Месяц назад я слышала эти ароматы, перед тем как Вэй… Нет, есть вещи, которые лучше не вспоминать.

Впрочем, запах напомнил мне о главном: ни одному человеку нельзя доверять. Особенно если человек – мужчина.

– Кто я тебе, что ты хочешь взять меня с собой? – сказала я.

– Девушка, которой нужна помощь, – серьёзно ответил охотник.

– Сейчас помощь больше нужна тебе, – сухо напомнила я. – Интересно, кем ты уже сделал меня в мыслях?

– Зачем тебе мои мысли? Ты слишком хорошо представляешь, о чём может думать мужчина. Просто поверь, что я живу не только чувствами, но и разумом. Для начала попробуем подружиться, – Эрент улыбнулся и подошёл чуть ближе. – А там посмотрим, что будет.

– Ты, правда, думаешь, что я готова сорваться с единственного безопасного места и уйти неизвестно куда с первым встречным? – тихо спросила я. – С человеком?

– Человек в твоих устах звучит как проклятие, – заметил он. – Я могу задержаться здесь, дать тебе время подумать. А место это не такое уж безопасное. Смог прийти я – сможет пробраться к поляне и кто-то другой. Водяное Лихо не спасёт тебя от выстрела из лука или метко брошенного охотничьего ножа.

Я и не заметила, когда он успел подойти настолько близко – протяни руку и дотронешься.

– Ты тоже не спасёшь, – я смотрела в его глаза. – Откуда мне знать, что ты не выдашь меня селянам? Или не убьёшь по дороге?

– Как же тебя напугали люди, – с сочувствием произнёс Эрент.– Послушай, Илиана, я не знаю, что должен сказать или сделать, чтобы ты мне поверила. Может быть, у меня и нет таких слов, которые бы тебя убедили. Скажу одно – жители окрестных поселений просили меня очистить лес от нелюдей.

Я невольно отступила на шаг. Эрент выставил руки ладонями вперёд.

– Я не стану причинять тебе вред, но они могут нанять кого-нибудь другого. Я знаю место, где ты будешь в полной безопасности. Тебе там понравится, обещаю.

– А Лихо? И колдун, что живёт неподалёку? От них тоже нужно "очистить лес"?

– Я тебе потом всё расскажу. Доверься мне, – мягко сказал он. – Это трудно, я знаю. Я мог бы увести тебя силой, но не хочу её применять.

– Зачем я тебе? У охотников есть свои легенды? Как у оборотней?

Эрент вздрогнул. Его лицо впервые при мне выразило отвращение.

– Думаешь, я бы взял тебя силой?

– Ты хочешь этого. Я слышу запах желания.

– Да, хочу, – устало сказал охотник. – И что с того? Разве я пытался хотя бы дотронуться до тебя? Человек может сдержать свои желания. Хотя я тоже не совсем человек, – прошептал он, придвинувшись поближе. – Только выгляжу более обычно, чем ты.

– И кто же ты? – я немного отодвинулась, готовая при малейшей опасности сорваться с места.

– Как-нибудь расскажу. Иди спать, договорим на рассвете, – он медленно протянул руку и коснулся моей руки. – Утром всё видится иначе.

Я вздрогнула от его прикосновения. Эрент задержал мою руку в своей.

– Не бойся меня.

– Ты не оставишь меня в покое, – прошептала я.

– Нет, – улыбнулся мужчина. – Не оставлю, пока ты не окажешься в безопасности. А дальше только тебе решать, кем я для тебя стану.

Я не чувствовала лжи. Неужели бывают те, кто может помочь просто так, не из корысти? Или у Эрента есть особый дар, и я просто не могу почуять обмана?

Вглядывается во тьму Ирха. Тихо говорят вила и хромоногий, ни слова не разобрать. Похоже, сговорились – мужчина её по руке гладит, что-то шепчет мягко. Видно в лунном свете – улыбнулась Илиана в ответ. Никогда в селении такой её улыбки не видели – нерешительной, но открытой.

Опустился на траву гость вилы. Побрела Илиана к дому.

Вот он, случай! Другого, может, и не подвернётся.

– Пора, Вэй, – шепчет Ирха. – Да примет вила смерть лютую.

Ринулся оборотень чёрной тенью напролом к поляне. Через ручей перескочил, наперерез виле несётся. Обернулась Илиана, вскрикнула, побелела как снег. Но что это? Только сидел её полюбовник на траве, как вдруг исчез, будто его и не было. А миг спустя появился на пути Вэя с ножом в руке. Откуда только оружие взял? Могла поклясться Ирха – не было у хромого при себе ножа.

Ринулся в их сторону ручей огромным водяным змеем. В Вэя метит, да что мертвому вода? Со свистом хлещет она вокруг сцепившихся в борьбе мужчин, плетью змей сворачивается.

Хромоногий-то не промах, несколько раз уж Вэя ножом ударил. Только не страшны покойнику удары смертоносные. Пытается Вэй с ног противника сшибить. Сжимает Ирха руки в кулаки, ногти обломанные в кожу впиваются. Умел в драке хромоногий, задержал-таки голема, дал виле опомниться

– В воздух! – кричит заступник Илиане. – Взлетай!

Досада Ирху берёт до слёз. Встрепенулась беспокойно вила, крыльями взмахнула и к верхушками деревьев поднялась.

– Иринг, сюда! – говорит хромоногий громко.

Тревога ведьму берёт. Не слышала Ирха такого имени, но подсказывает чутьё ведьмино – опасность от него исходит.

Не дождался хромой помощи. Подсёк ему ноги водяной змей – оплошала Лихо, упал пришлый как подкошенный. Только слишком ловок хромоногий оказался, Вэя за собой наземь утянул. Воткнули в падении ножи друг в друга противники.

Светло тут стало как днём. Отхлынула вода, и видит Ирха – лежит на земле хромоногий с ножом в груди. А рядом – кучка праха, от Вэя оставшаяся. Пролил кровь голем, отнял жизнь у полюбовника вилы – и рассыпался в пыль.

Чуть не вскрикнула Ирха: посередь поляны, у дома трое как из воздуха возникли. Обычные, вроде, одеты как путники, но чувствует Ирха: от этих добра не жди. Два красавца писаные, как братья похожие, – носы орлиные, кудри шелковистые тёмные, стройны да высоки пришлые. Вот только любоваться ими ведьме не хочется, опасностью от них веет. Третий рядом с ними неказистым кажется: крепко сбит, да лицо уж больно простое, совсем как у гостя Илианы убитого. Такого человека увидишь где – сразу и позабудешь.

Ведает ведьма – этот из всех самый опасный. Хочет бежать, а пошевелиться не может. Сковал её взгляд одного из чужаков, к лесу направленный. Застыла, выглянув из ручья, Лихо. Замерла в воздухе ненавистная вила, только крылья взмахивают.

– Спускайся, – приказ звучит в голосе красавца-пришлого.

– Выходи, если кто в лесу есть, – говорит другой.

Молчит третий, простоватый, по сторонам и не смотрит. Взгляд мрачный на хромоногого убитого направлен.

– Прости, брат, – говорит негромко. – Не успел я.

Парит в воздухе, плавно спускаясь, вила. Несут ноги Ирху на поляну. И сопротивляться-то ведьма не может. Что за сила страшная в пришлых сокрыта?

Ирха по ручью ступает, холодная вода омывает ноги усталые. Чувствует ведьма на себе взгляд сковывающий. Хочет назад бежать, в лесу схорониться – ни в жизнь никто там её не найдёт. Да только не может Ирха против воли пришлого пойти, не способна она из плена его взгляда вырваться, глаза от чужака отвести.

Опускается Илиана на траву, почти падает, не шевелится. И видит Ирха – бесчувственна вила. Вот он, случай-то удобный, да не получится у ведьмы Илиане за любимого отомстить. Без разрешения чужаков и пальцем пошевелить не может Ирха, как будто создана она, как голем, матерью-Землёй да чужой волей и обречена приказам других подчиняться.

– Кто создал голема и вселил в него душу мёртвого? – надтреснутым голосом спросил третий пришлый – главный, с простым лицом.

Поднял он взгляд – кровь застыла у Ирхи в жилах. Почуяла ведьма такую силу, какой противиться никто не сможет – ни самый сильный колдун, ни древние ведьмы, ни Лихо Водяное. Хотела она промолчать, но против воли выдохнула:

– Я.

– Кого он должен был убить?

– Вилу.

Ненависть чёрная в Ирхе поднимается. В нескольких шагах безжизненное тело Илианы лежит, а подойти к ней ведьма не может.

– Вила, чёрная ведьма, голем, Лихо Водяное… – угрюмо перечислил красавец, что на Ирху смотрел. – Странная компания.

– Что же тут происходило, и почему Эрент сразу нас не позвал? – произнёс задумчиво тот, с простоватым лицом. – Придержите всех.

Шагнул он к мёртвому телу. Маковым цветом алела на траве кровь. Рывком вытащил пришлый нож из груди убитого и в сторону отшвырнул. Неказистый, а сильный – поднял мёртвое тело легко, будто ветку какую, и исчез. Только стоял на поляне – и нет его.

Вновь темно сделалось. Страшно Ирхе, пошевелиться ведьма не может, взгляд красавца-пришлого словно в оковах её держит. А второй незнакомец глаз с Лиха Водяного не сводит. Тишина на уши давит, весь лес насторожился, даже ручей затих.

Вновь появился на поляне главный из трёх пришлых и сразу к Лиху двинулся. Напрягся тот, что на Лихо смотрел, кричит:

– Иринг, отойди!

Да поздно! Вмиг ушла Лихо под воду, взбурлил ручей и затих, растворился в ночи туман, что над водой держался.

– Упустили? – спросил Иринг с досадой.

– Не закрыл бы от моего взгляда – не упустили бы, – сказал пришлый хмуро. – Ничего, найдём.

– Весь свет переверну, – глухо голос Иринга звучит, страшно. – Но Лихо Водяное найду.

– Охолонись, страж, – подал голос тот, что с Ирхи взгляда не сводит. – Злость – плохой советчик. Для начала всё выясним. С вилой и ведьмой потолкуешь, узнаешь, что да как случилось, а там и Лихо Водяное начнём искать.

Глава 5

Я с трудом разомкнула веки и вынырнула из бархатной темноты в атласную, поблёскивавшую полутьму. Над головой светила кривобокая светло-жёлтая луна, черный, траурный наряд кокетки-ночи украшали крохотные бусинки звёзд. Привычно шелестел лес, ласкала щёку шелковистая трава. Только запахи вокруг были другие, не такие как всегда. Появились ароматы хвои, пряные запахи цветов, каких не было не поляне. И журчания ручья совсем не слышно.

Я осторожно приподняла тяжёлую голову, затем с трудом села, опираясь на руки. Голова закружилась. Всё вокруг виделось нечётко, но и этого хватило, чтобы понять: я на поляне, но не на своей. Дом здесь больше, выше и без крыльца. В окна видно, что внутри горят свечи. Ручья на поляне нет. Справа, в нескольких метрах от меня видны очертания колодца – приземистого и чуть кособокого.

Как я сюда попала? В памяти всплыло некрасивое лицо и имя "Эрент". Человек, который предлагал мне уйти с ним в безопасное место. Тот единственный, кто вступился за меня. Я видела, как Вэй ударил его ножом, потом откуда-то появился свет, а больше я ничего не помнила.

Взгляд выхватил из темноты бледное лицо, и меня саваном окутал удушливый запах ненависти. На меня смотрела Ирха. Так ненавидит меня ведьма, что на самое тёмное колдовство пошла, мёртвого оживила. Она, конечно, оживила, больше некому. Как же Ирха изменилась всего за месяц! Что осталось от её красы? Похудела, осунулась, платье в грязи, руки в кровавых ранах, волосы спутаны.

– Что, больно полюбовника-то потерять? – резко, хрипло спросила она.

Я непонимающе посмотрела на Ирху.

– Ты о ком? Что случилось? Где мы?

– У охотников, – поморщилась ведьма. – Они пришли на поляну сразу, как только Вэй убил твоего Эрента.

– Убил? – переспросила я.

Голос чуть не сорвался.

– Да. Хотела на тебя его напустить, когда оживляла. Да так оно, наверное, и лучше будет. Я без своего любого осталась, но и тебя полюбовника лишила.

Она тихо рассмеялась. Странный это был смех, как вороньи крики прозвучал.

– Он не был моим полюбовником, Ирха, – тихо сказала я. – Ты лишила жизни хорошего человека, он просто случайно забрёл на поляну.

Прямо между нами из воздуха возник крепко сбитый мужчина с простым, некрасивым лицом.

– Эрент! – вырвалось у меня.

– Нет, я его брат, – скрипучим голосом отозвался тот. – Иринг.

Я еле сдержала вздох. Даже не думала, что из-за смерти еле знакомого человека в душе может возникнуть такая пустота.

– Что случилось на поляне? – сухо проговорил Иринг.

– Эрент защищал меня.

Я ощущала волны враждебности, исходящие от этого мужчины. Они пахли уксусом. Злобы или ненависти не было – это слишком личные чувства. А Иринг испытывал враждебность к нам обеим просто потому что мы – это мы. Как там говорил Эрент? Он охотился в лесу на нелюдей? Похоже, брат у него тоже охотник. Только не такой, как Эрент, не человечный.

– С самого начала, – приказал он. – Как он появился на поляне? Когда?

– Эрент пришёл в сумерках с раненой ногой, – я смотрела на Ирху и видела, как она меняется в лице. Ведьма наконец-то начинала понимать, что убила случайного человека. – Сильно хромал, попросил ночлега. Я сделала ему целебную повязку.

– И что дальше? – нетерпеливо спросил Иринг.

– И всё, – отрезала я.

Остальное никого не касалось. Только Ирха так не думала.

– Врёшь, – она усмехнулась. – Что ж не расскажешь, как ворковала с ним на поляне, да как вы за руки держались?

Иринг недоверчиво прищурился.

– Вот как?

– Предал кого-то ваш Эрент, – продолжала Ирха. – То ли вас, то ли вилу. С собой её звал уйти.

Иринг задумчиво прикусил губу.

– Звал, значит, – пробормотал он. – Ну, теперь хоть немного прояснилось, почему он так странно себя повёл. А ты что же ему ответила? – со смешком спросил он.

Я отвела взгляд. Не удержалась, сорвалось всё-таки:

– У тебя брат погиб, а ты веселишься.

– И правда, из-за Эрента расстроилась, – с лёгким удивлением протянул он. – Видать, согласилась.

– Нет.

– Не на словах. В душе согласилась, – с удовольствием протянул Иринг. Запах уксуса стал не таким сильным. – Вот уж не думал, что Эрент… – он тихо рассмеялся. – Он так ратовал за то, чтобы не смешивать охоту и личные дела. Ну, с вилой, в общем, мне в этом деле всё понятно. Теперь ведьму слушаю, – голос Иринга снова стал жёстким.

– Это наши с Илианой счёты, охотников они не касаются, – отрезала Ирха.

– Сегодня это нас коснулось. Меня не интересуют мелкие бабьи дрязги, но это уже не мелочь. Твой голем устроил смертный бой с охотником. Мне надо знать, из-за чего такое произошло. Или ты рассказываешь сама, или под взглядом инкуба. Позвать?

Я не знала, что особенного во взгляде инкуба, но Ирха побледнела ещё больше.

– Молчишь? – он повернулся к домику и глубоко вздохнул, собираясь крикнуть.

Мне стало противно. И от того, что по Эренту здесь никто и не думает скорбеть. И от резкого запаха страха – запаха раскуренных смол, шедшего от Ирхи. И от самодовольного вида Иринга.

– Это, правда, наши счёты, – неохотно проговорила я. – Прошлым полнолунием я убила её любимого. За это она хотела убить меня.

– Ты убила? – раздельно, очень внятно переспросил Иринг. – И как же так получилось? Обычно вилы не трогают людей.

– Иногда трогают.

Я равнодушно уставилась на свечу в окне дома. Она уже стала ниже.

Что делают охотники с теми, кто им попадается? Убивают, как диких зверей? Может быть, это и к лучшему.

– Я утопила в ручье шестерых, – проговорила я. – Это была стая оборотней.

– Сильна девчонка! – неожиданно присвистнул Иринг. – Так ты сделала за нас часть работы? Мы как раз собирались искать стаю в том лесу.

– Где Лихо? – вяло спросила я.

– Сбежала, – с досадой ответил охотник.

Я улыбнулась, с души пала часть тяжёлого груза. По крайней мере, я не принесла несчастья Водяному Лиху. Поди найди её теперь! В любую реку могла податься, а то и в море, туда, где всегда тепло. Она рассказывала, что есть такие края, где круглый год цветут цветы и светит ласковое солнце.

– Радуешься, что Лихо и дальше будет нести зло в мир? – нахмурился Иринг.

– Нет. Я рада, что вы не сможете её убить.

Охотник выглядел озадаченным. Запах враждебности совсем исчез.

– С чего ты взяла, что мы собирались её убивать?

– Вы же охотники. Вам нужны трофеи.

– Эрент ничего о себе не рассказывал? – поднял брови Иринг.

Я с отвращением взглянула на него и отвернулась.

– Ладно, чуть позже узнаешь. А пока… Колодец наполнить сможешь? – с надеждой спросил он.

Горечь души скользнула в моей ответной усмешке. Всё как обычно. Те, кто чувствует надо мной хоть какую-то власть, хотят пользоваться моим даром. Приведи в огород подземные воды в засуху… Оживи ручей… Наполни колодец… Сколько раз я слышала эти просьбы? От селян, от оборотней, а теперь – от охотника на "нелюдей".

– Могу. Но не буду, – отрезала я.

– Почему? – с интересом спросил Иринг.

– Не хочу.

Что-то скрипнуло. В воздухе снова разлился запах смолы. Я взглянула на Ирху и тут же напряглась. Её полный ужаса взгляд был направлен в сторону дома. Я посмотрела туда же, и в горле застрял крик. Я не боялась смерти, я была к ней готова. Но не думала, что она явится так, как об этом говорят старые людские предания.

С порога дома на землю ступила длинная тёмная фигура. Дверь за ней захлопнулась с глухим ударом, как будто в дерево воткнули топор. Чёрный балахон, закинутая на плечо коса – её полукруглое острие блеснуло в лунном свете, – гладкий белый череп с пустыми глазницами, выглядывающий из-под черноты капюшона… К нам неторопливо зашагала смерть – такая, какой её рисуют на картинках с глубокой древности. При каждом шаге она издавала тихий, отчётливый скрип.

– Это не за вами, – быстро сказал Иринг.

Смерть приближалась, и вдруг я ощутила перемену. Запах страха уступил место другому, не менее сильному запаху гвоздики и сладкого, сочного яблока. Ирха уже не боялась жуткой фигуры в балахоне, она ждала её.

Смотрит ведьма на смерть, к ней идущую, как на подругу лучшую, как на мужчину желанного, как на мать родную. И чего испугалась, когда фигуру с косой увидела? Не страшна Ирхе смерть, хуже нет для ведьмы, чем неволя.

Вот взгляд инкуба – тот страшен, что заставит – то и сделаешь. Скуёт по рукам и ногам, в куклу послушную превратишься. И Иринг страшен: поставил сети невидимые, с места Ирха сдвинуться не может.

Слыхала ведьма: охотники таких, как она, иногда наложницами делают. Вспомнила двух инкубов, охотнику помогавших, на Иринга мимоходом взглянула. Представила Ирха, что её в этом мире ждать может, и смерть ещё желаннее показалась.

– Подходи же скорее, – молит ведьма мысленно. – Нет у меня на этом свете ничего, что держало бы меня здесь. Родичи отрекутся, коли узнают, кто я. Детей нажить не успела, сокола моего ясного, любимого среди живых нет. Ни к чему мне жизнь…

Скрип-скрип, медленно подходит чёрная фигура. Колотится сердце ведьмино, шевелятся алые губы в просьбе беззвучной:

– Коли можешь, забери меня. В твои руки отдаюсь…

– Напрасно побеспокоился, Тод? – дёрнулись в улыбке губы Иринга.

– Напрасно, – откликнулся череп басом, шевельнулись костяные челюсти. – Теперь долг за этой землёй.

– Так забери его, – не дрогнул голос Ирхи, спокойно прозвучал.

Охнула тихо Илиана.

– Ирха, опомнись! Что ты делаешь?!

– То, чего хочу, – отрезала ведьма, не глядя на неё.

– Что скажешь? – повернулся череп гладкий к Ирингу.

– Я в твои дела не мешаюсь, Тод, – отвечает охотник, а в голосе сомнение слышится.

Уставилась глазницы пустые в лицо Ирхи-ведьмы.

– Молода, красива, да в душе пустота, – тянет смерть негромко. – Выжжены из неё любовь и радость, повреждена душа обрядом чёрным. В живых оставить – муки продлить, да и дел она злых натворить может, только мыслью о мщении жить станет.

Улыбается черепу Ирха, как лучшему другу.

– Что ж, – говорит смерть и руку костлявую ведьме протягивает.

Без колебаний Ирха за кости схватилась. Ждёт муки смертной, да не чувствует ничего. Стоит себе, как прежде, только злоба и ненависть из души уходят, радость им взамен ведьму охватывает.

– Да, готова ты, – кивнул избавитель нежданный. – Пойдём.

Спали невидимые путы, идёт Ирха со смертью за руку через поляну к лесу.

– Когда заберёшь ты меня? – спрашивает ведьма, как только под деревья ступает.

– Уже забрал, – Тод отвечает и другой рукой вперёд показывает.

Стоит недалече посреди тропинки Крый, Ирху дожидается.

– Мои здесь владения, – говорит смерть. – Просил тот, кто тебя любит, дать тебе всю земную жизнь прожить, да вижу – не нужна она тебе, и никому в подлунном мире от того пользы не будет. Покой душе твоей нужен, и оживёт она, светлой станет.

Разжались пальцы костлявые, выпустили руку Ирхину. Кинулась ведьма любимому навстречу, сжал её Крый в объятиях крепких.

– Ты можешь ко мне прикасаться? – смотрит Ирха удивлённо.

– Тод здесь хозяин, это ему решать, – улыбается Крый. – Дал он нам возможность жизнь в этом мире вместе жить.

Улыбается Ирха, а по щекам слёзы катятся. Последние капли ненависти из души ведьминой уходят. Прижалась Ирха щекой к груди любимого. Не нужна ведьме больше месть, не хочет Ирха зла виле. Снова ведьма с любимым в лесу повстречалась, чтобы не расставаться больше. Напевает Ирха потихоньку:

– Во зелёной травушке мы с тобой свадебку играли,

Пировали с нами ворон, да осина, да ручей,

Ворон песни пел свадебные,

Осина ложе скрыла брачное

Ручей следы укрыл от глаз людских, чёрных да завистливых…

С этой песней она на свидания в лес ночами бегала. А теперь не от кого им с Крыем прятаться. Льются слёзы из глаз Ирхи, смывают тяготы с души усталой. Гладит Крый по голове любимую, целует очи ясные.

Скрипит-возвращается смерть на поляну, где живые остались…

Глава 6

По телу прошла дрожь. Мой взгляд был прикован к стене деревьев, в которой исчезли, растворились на глазах Ирха и её жуткий спутник.

– Иногда он бывает милосерден, – небрежно обронил Иринг. – Не пугайся, если Тод скоро вернётся.

– За мной? – равнодушно спросила я.

– Почему обязательно за кем-то? – спросил прямо за спиной густой ворчливый бас. – А просто прийти к друзьям о жизни побеседовать нельзя?

Я подскочила с места. Фигура в чёрном возвышалась прямо за моей спиной, череп скалил зубы в жутковатой ухмылке. Не понимая, что делаю, я попыталась расправить крылья и тут же осознала, что не смогу взлететь. Крылья как будто связали между собой, хотя никаких верёвок на мне не было.

– Да сядь ты, – Иринг поймал меня за руку и притянул назад, на траву. – Сказал же, не пугайся, если вернётся.

– Привыкай, – череп снова оскалился. Кажется, он пытался изобразить дружелюбную улыбку. – Я сюда частенько захожу по-соседски.

– Живёт он здесь, рядом, – весело сообщил Иринг. – Ну, Тод, что скажешь? Случай редкий, а?

Фигура в балахоне с протяжным скрипом уселась напротив нас. Костлявая рука задумчиво почесала череп.

– Почему же редкий? – степенно проговорил Тод. – Всякое случается, я такого насмотрелся, чего и не придумаешь. Тебя ведь грядущее волнует? Я вот как скажу: по своему делу я к виле приду очень-очень нескоро. Даже примерно посчитать не могу, когда – следы в веках теряются. Очень долгая жизнь у них будет. Род вил на Илиане не прервётся, – неторопливо повествовал он. – По нашим землям её дочери расселятся, жёны из них хорошие получатся, помощницы в ваших делах.

Я мерила череп мрачным взглядом. Что он несёт? Какие жёны? Какой ещё род вил?! Я больше не хочу иметь дело ни с одним мужчиной. Может быть, с Эрентом смогла бы, как знать. Да только это не проверишь.

– Я чего-то в таком роде и ожидал, – хмыкнул Иринг. – Жаль было бы прервать славный род, последняя вила должна оставить потомков.

– Нет! – вырвалось у меня.

– Обсудим в доме, – Иринг встал и силой заставил меня подняться. – Я скоро вернусь, – бросил он смерти.

Череп кивнул в ответ.

– Только не в дом… – я сорвалась на крик. – Только не в дом! Не трогай меня! Лучше смерть!..

Я тряслась как в лихорадке.

– Да успокойся ты, малахольная, – Иринг выглядел растерянным. Он демонстративно убрал от меня руки. – Я просто хотел поговорить!

Снова скрипнула, отворяясь, дверь дома. На крыльцо вышел крепко сбитый мужчина и, ускоряя шаг, направился к нам.

– Что здесь происходит, Иринг? – его голос дрогнул от ярости.

– Собирался отвести девушку к тебе, а она… – Иринг с усмешкой развёл руками. – Кажется, не так меня поняла, бывает и такое. Не думал, что могу вызвать столь бурную реакцию.

Я стояла как громом поражённая. К нам подходил Эрент в расстёгнутой рубахе. От раны на груди не было и следа, и охотник совсем не хромал. Он легко подбежал ко мне, встревоженно заглянул в лицо:

– Илиана, я не успел тебе сказать… Я собирался привести тебя именно сюда и совсем не так.

– Ты живой, – с облегчением выдохнула я.

– Иринг, ты с ума сошёл? – глаза Эрента яростно сверкнули. – Почему она считала меня мёртвым? И почему я должен был выскочить раньше времени на такие крики?

– Вот напрасно выскакивал, тебе бы ещё чуток спокойно отлежаться, – заметил Тод. – И не смотри на Иринга волком. Чувство юмора у него своеобразное, но обидеть Илиану он точно не хотел.

– Я не говорил ей, что ты мёртв, – буркнул Иринг. – И можешь не бузить, драться не соглашусь – тебе сейчас вредно. Да, я действительно не сказал виле, что ты жив, хотел устроить приятную неожиданность. Не думал, что она так отреагирует на безобидный розыгрыш. И вообще, откуда я знал, что ты в том лесу полностью отвлёкся от дел? Кстати, выбор хороший, одобряю.

Я осознала, что Эрент прижимает меня к себе и мягко поглаживает по спине и плечам. В его руках оказалось так же спокойно, как рядом с ручьём. Я прижалась головой к плечу охотника.

– Илиана, нас он не послушает, – раздался негромкий бас Тода. – Уйди с Эрентом в дом, ему нужно полежать хотя бы до утра, а лучше – до полудня.

– Заодно он тебе сам всё и расскажет, – хмыкнул Иринг. – Я так понимаю, пора начинать второй дом строить, а, Эрент?

– С тобой потом поговорим, – хмуро пообещал Эрент.

Я почувствовала, что на ногах он стоит ещё нетвёрдо, и отстранилась. Охотник убрал руки, я тут же ощутила, что лишилась чего-то важного. Как будто я уже успела сродниться с его надёжными, успокаивающими объятиями.

– Пойдём, – мягко произнёс Эрент. – Тебе здесь нечего бояться.

– Ей что, сильно досталось? – тихо спросил Иринг.

Эрент кивнул.

– Ну, тогда с шутками заканчиваю, пока в себя не придёшь, – Иринг ободряюще улыбнулся.

В доме оказалось чисто и уютно. В глаза бросились яркие полосатые вязаные половички и расписанная диковинными узорами печь. Я оценила удобные на вид стулья, большой крепкий круглый стол. Взгляд скользнул по двум кроватям по разные стороны комнаты. Одна была аккуратно покрыта серым покрывалом – ни единой складочки. На второй кровати бельё было смято, местами скомкано, на нём виднелись пятна крови.

– Извини, не успел привести всё в порядок, – бледные щёки Эрента тронул лёгкий румянец. – Сейчас уберу это.

– Тод сказал, что тебе нужно лежать, – напомнила я. – Просто покажи, где бельё, я перестелю постель.

– А рядом посидишь? – он улыбнулся.

Я не была готова сидеть рядом с ним на кровати. Но, может, Эренту можно доверять? Мне ведь казалось, что мы могли бы быть вместе. Не окажись он на пути Вэя, меня бы уже и в живых не было.

От следующей мысли сердце тоскливо сжалось. Даже если будет ясно, что Эренту не стоит верить, я отсюда никуда не денусь. Взлететь не могу, леса не знаю, меня в два счёта найдут и притащат назад.

– Посижу, – с опаской пообещала я.

Скоро Эрент уже лежал на чистом, пахнущем свежестью, белье. Я присела с краю, готовая в любой момент сорваться с места. Хотя и понимала, что это ничем не поможет.

– Даже не знаю, с чего начать, – задумчиво сказал Эрент.

– Кто ты?

Этот вопрос тревожил меня всё больше. Он не человек, это становилось всё яснее. Но кто тогда? Ирин упоминал об инкубах, но Эрент – не инкуб. Я не знаю, на ком так быстро могут заживать раны, которые для любого окажутся смертельными.

– Таких, как мы с Ирингом, в человеческих сказках называют Кащеями, – не задумываясь, ответил Эрент. – Мы – почти люди, только не такие уязвимые, как все остальные, и не стареем, пока сами не захотим этого. Наша поляна находится между двумя мирами, по всему миру есть ещё несколько таких полян. Те, кто здесь живёт, в том числе, и мы с Ирингом, – стражи Междомирья. Наше дело – сторожить ход в мир нелюдей. И иногда нам приходится самим отправляться за теми, кто опасен для людей, и доставлять их сюда.

– То есть ты пришёл за мной, потому что я опасна для людей? – устало переспросила я.

– Скорее уж, люди опасны для последней вилы, – грустно улыбнулся Эрент. – Я пришёл не за тобой, а за стаей. Ты упоминала соседа-колдуна. Он ни с кем не общается, зла селянам не делает, и сюда может прийти только сам, если захочет. О Водяном Лихе мы не слышали. Новости приходят к нам очень медленно. Мы узнали, что стая оборотней напала на селян, совсем недавно. Я отправился искать стаю, а встретил тебя и Лихо. Мы даже не представляли, что на свете осталась одна вила, все думают, что таких, как ты, уже нет. О тебе мне сказали селяне, когда я шёл к лесу. Они обещали хорошо заплатить, если я выдам им тебя или лишу тебя жизни. По идее, я должен был отправить в мир нелюдей Лихо и предложить тебе пойти сюда. После твоего отказа мне полагалось уйти, но я не захотел оставлять тебя в том лесу.

– Думаешь, ты справился бы со стаей? – с сомнением спросила я. – Их было шестеро. Вожака ты видел.

– Так это был вожак? Справился бы, а нет – так позвал бы помощь, как в этот раз. Когда нужно, мы с братом слышим друг друга на любом расстоянии. Я просто не ожидал встретить голема и не сразу понял, кто мой противник. Потому и отлёживаюсь теперь вместо того, чтобы удобно устроить тебя здесь, а утром показывать тебе окрестности. Знала бы ты, чего мне стоило себя не выдать, – Эрент тихо, хрипло рассмеялся. – Я могу в один миг перемещаться на любые расстояния, а приходилось ковылять с палкой.

– Зачем? – нахмурилась я. – Ногу тоже специально поранил?

– Нет, переместился неудачно, – поморщился он. – Как с селянами поговорил, о лесе расспросил, так от первых деревьев и перенёсся сюда. Нога попала прямо на острый обломанный сук. Больно, конечно, но я решил, что это к лучшему, – калеку обычно не воспринимают всерьёз. Хорошо хоть, попал сразу к твоей поляне, по лесу бродить не пришлось. Пока выяснил, что оборотней уже нет – хромал перед тобой с палкой. Ты готовила какие-то целебные отвары и почти не опасалась меня. А теперь подумай: если бы я вдруг отбросил палку и начал перемещаться так, как потом, в бою с големом, ты бы испугалась?

Я кивнула.

– Ну вот, ты бы закрылась в доме, или улетела бы куда-нибудь, или попыталась выгнать меня с поляны, натравив на меня ручей. А я очень хотел, чтобы ты ушла оттуда со мной. Пришлось ещё немного потерпеть и похромать. Надо же было появиться голему! Я был вынужден сбросить маску и метнуться в дом за хоть каким-то оружием. Хорошо, что у тебя нож лежал прямо на столе. Хотя он пригодился мне просто для большего спокойствия. Голема оружием не возьмёшь.

– И как ты остался жив? – спросила я.

– Я же из Кащеев, нас вообще трудно убить. Голем пролил кровь, и рана была смертельная. Потому он и рассыпался в прах: выполнил своё дело, отнял жизнь, правда, не твою. Да только Тод ко мне пришёл, постоял рядом, разговорами поразвлёк по-соседски – и ушёл. "Не время тебе", – сказал. Он Кащеям всегда так говорит, – хмыкнул Эрент. – О будущем Тод много знает, но редко заговаривает, даже когда его спрашивают. А мне вот в этот раз сам решил кое-что рассказать.

Я вспомнила, что Тод говорил о роде вил, который не прервётся, и сулил мне долгую жизнь.

– Мне он тоже кое-что сказал о будущем.

Эрент мягко накрыл мою ладонь своей. Было приятно, и руку отнимать не хотелось.

– Это ты его попросил? – я взглянула на мужчину с подозрением.

– Нет. Мне и в голову не могло прийти, что смерть будет развлекать тебя пророчествами, а Иринг – своеобразными розыгрышами. Иначе я попросил бы их оставить тебя в покое. Ты устала? Хочешь – ложись на ту кровать. Тебя здесь никто не потревожит.

Хотелось бы мне в это верить. Только я и у себя в лесу спала чутко, в ожидании неведомой опасности. А тут, в чужом доме, с Эрентом в одной комнате и Ирингом на улице – уснуть просто немыслимо.

– Я не хочу спать, – отказалась я.

– Хочешь, – возразил Эрент. – Ты боишься засыпать.

Я промолчала. А что тут скажешь? Действительно боюсь, и страж не в силах этого изменить.

– О чём тебе говорил Тод? – спросила я, когда тишина показалась давящей.

Эрент задумчиво прикусил губу, будто прикидывал, стоит ли мне отвечать, а затем негромко, почти нараспев заговорил:

– О том, что мы с тобой проживём здесь очень долгую и счастливую жизнь в мире и согласии. У нас будут дети, и род вил продолжится на множество столетий. Я много веков буду стражем Междомирья, а ты – моей женой.

– Это он так решил? – нахмурилась я.

– Нет. Так решила судьба. Илиана, когда я тебя увидел, меня как громом ударило. Я почти забыл о своём деле, о своём долге. Думал только о том, как уговорить тебя уйти со мной. Даже Лихо не схватил, чтобы тебя не напугать. Ты говорила, что я хочу обладать тобой. Это так, я захотел тебя с первого взгляда.

Я невольно напряглась. Рука выскользнула из руки Эрента.

– Чего ты боишься, девочка? – мягко сказал он. – Я уже говорил, что не трону тебя силой. Я хочу обладать не только твоим телом, главное – чтобы твоё сердце откликнулось, чтобы ты сама хотела быть рядом со мной. Тод сказал, что это случится, но не сказал, когда. Я просто буду ждать тебя, Илиана.

Я тяжело привалилась к спинке кровати. Казалось, от облегчения меня оставили все силы. По щеке медленно поползла слеза. В моей жизни так не бывает. Должен быть какой-то подвох!

– И всё-таки ты очень устала, – Эрент коснулся моей щеки, смахивая солёную капельку.– Я не стану торопить тебя. Постепенно ты придёшь в себя, начнёшь доверять мне, узнаешь наш лес, небольшое Междомирье и огромный мир нелюдей…

Я встряхнулась. Наконец-то стало ясно, в чём подвох!

– Доверять? – переспросила я. – Как я могу доверять тебе, если мои крылья спутаны каким-то заклятием? Если меня держат здесь силой?

Эрент недоумённо сморгнул, затем в его глазах появилось понимание. Страж глубоко вздохнул.

– Повернись спиной, – устало сказал он.

Я поднялась и отошла на несколько шагов от кровати, прежде чем решилась отвернуться от мужчины.

– Со стражем Междомирья эти осторожности не нужны, я мог бы в миг оказаться рядом, – ровным голосом произнёс Эрент. – Да, путы, и правда, есть. Я не знал, что Иринг связал твои крылья, и не просил об этом брата. Постой так немного.

По спине пробежал холодок, затем ненадолго стало щекотно.

– Ну, вот и всё, – сказал Эрент. – Твои крылья свободны.

Я попробовала расправить их и ощутила знакомое шевеление за спиной. Крылья снова слушались меня.

– Пойдём, испытаешь их на поляне, – мужчина исчез с кровати.

В следующий миг он появился прямо рядом со мной. Я вскрикнула от неожиданности.

– Привыкай, мы с Ирингом часто так передвигаемся, – Эрент приобнял меня и сразу убрал руку.

Я почувствовала разочарование. Странно, но его прикосновения нравились мне.

– Тебе сказали лежать, – напомнила я.

– Хочу убедиться, что тебя теперь ничто не держит на поляне. Заодно выпью воды, после таких ран всех мучает жажда.

Мы вышли из дома. Эрент явно старался даже случайно не прикасаться ко мне. Я почувствовала, что сделала или сказала что-то не так, и сама коснулась его руки. Мужчина улыбнулся мне.

Над лесом поднималось розовое спросонья солнце, окрашивая облака румяным и оранжевым цветами. Иринг дремал на костлявом плече Тода, а тот что-то тихо рассказывал, словно убаюкивая стража.

– Уже пришёл в себя? – недоверчиво спросил Тод при виде Эрента.

– Считай, что пришёл. Хочу кое-что проверить. Попробуй взлететь, – почти приказал он мне.

Я развела руки, взмахнула ими и крылья тут же расправились за спиной. Взмах – и я поднялась над землёй. Знакомое чувство свободы опьянило, хотелось кричать от счастья. Но с земли донёсся другой крик:

– Эрент, ты сошёл с ума? Зачем ты отпустил её? – Иринг следил за мной взглядом.

– Потому что она свободна.

Эрент ответил негромко, но в рассветной тишине его голос был хорошо мне слышен.

Свободна! Я взлетела над верхушками деревьев и понеслась над ними, всматриваясь и вслушиваясь в рассветную полутьму леса – туда, куда ещё не проникли лучи восходящего солнца. На ветвях начинали петь ранние птицы, щелкала в дупле белка, кралась среди деревьев лиса. Вон кусты, усыпанные сладкими ягодами, вон дикая яблоня. Только воды тут не видно и, вроде, не слышно. Сухих деревьев в лесу много. Ну да ничего, я смогу это исправить.

Вдали за лесом виднелось небольшое селение. Из труб нескольких домов уже валил дым: хорошие хозяйки поднимаются до рассвета. У них уж и завтрак готов, наверное. Или скоро будет готов. Интересно, знают ли здешние люди о своих соседях-стражах? Надо будет спросить Эрента.

Я повернула назад. И уже по дороге поняла, что начала думать об этих краях как о своих, а об Эренте – как о том, кто будет рядом, кто не предаст и никогда больше не станет меня обманывать.

Я опустилась на поляну, когда Иринг и его жуткий сосед пытались добыть из колодца воду. Ещё сверху над поляной было слышно, как стучит по дну пустое ведро и как скрипят при каждом движении кости Тода.

Эрент сидел у колодца, привалившись к его стенке. При виде меня его лицо одарила улыбка.

– Надо же, вернулась, – с удивлением произнёс Иринг.

– Осмотрелась? – спросил Эрент. – Может, теперь пойдёшь поспишь?

– Чуть позже, – я подошла к колодцу и села рядом с мужчиной. – Ты так и не выпил воды?

– Выпил.

– Тогда почему ты здесь, а не в постели?

– Он тебя ждал, – выдал брата Иринг.

Я молча коснулась руки Эрента. Он чуть сжал мои пальцы.

– Я рад, что ты вернулась.

– Я хочу кое-что изменить, – я мягко забрала у него свою руку и положила ладони на землю.

Вода здесь была, она шла очень далеко под землёй. Я почти не слышала её, но чувствовала движение подземных родников.

– Приходите сюда, воды подземные, поднимайтесь выше, – звала я. – Наполните колодец, пустите родники поверху в лесу. Дайте нам воду, насытьте деревья и травы.

– Хозяйка, пришла хозяйка, – всё ближе журчали-переговаривались между собой подземные родники.

Иринг вытащил из колодца ведро, наполовину полное воды.

– Подожди немного, скоро будет больше, – сказала я, заметив, что он собирается спустить в колодец ещё одно ведро.

– Ну вот, говорил же "наполни колодец", – проворчал он. – Тогда не хотела. А сейчас почему воду призываешь?

– Должна же на нашей земле быть вода, – улыбнулся Эрент. Он выделил слово "нашей" – Так, Илиана?

Я улыбнулась в ответ.

Собирайтесь воды подземные, наполняйте колодец, лейтесь по лесу. Только Лихо Водяное предупредите – встречи со мной пусть не ищет. Разошлись наши пути-дорожки, пусть на воле живёт да бедокурит поменьше.

– Привет она тебе шлёт, – отозвалась вода, плеснула в колодце.

Я повернулась к Эренту.

– Пойдём. Тебе надо ещё полежать. А у меня уже глаза закрываются.

Когда мы шли к дому, Эрент держал меня за руку.

– Да, пора новый дом строить, – услышала я за спиной голос Иринга.

Тод отозвался тихим басовитым смешком.

Content

Гале Анна Вила-2. Дар свободы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6