Дедов завет

Глава 1

— Ай!

Я проснулся от того, что кто-то пребольно цапнул меня за палец.

— Руфус! Оладка перепеченная! Ты что творишь?!

— Я? — огромный белый крыс уставился на меня так обиженно, словно это я разбудил его ни свет ни заря.

Между прочим, это он мне вчера спать не давал. Я честно хотел лечь пораньше, но Руфус все никак не мог поверить, что я его десять раз подряд обыграл в карты. А он что хотел, раз меня сам Верховный волшебник Корвиус учил, дед мой родной. Мы с ним бывало по три часа подряд в карты резались. Это пока бабуля не застукает. А вот когда застукает… Ох, нам никогда еще ни от кого так не влетало, как от нее. Ни мне, ни деду. Вот только деду больше ничего и никогда не влетит…

В дверь тихонько постучали, а потом ее же с грохотом и распахнули.

— Мар! — Пар, как всегда круглый как мяч, влетел в мою комнату и плюхнулся на кровать — я еле ноги успел убрать. — Вставай давай! На завтрак не успеем!

Я уткнулся лицом в подушку, надеясь, что он все поймет и тихонечко выйдет. Не тут-то было! Вместо этого в комнату несмело вошел Гэн. Я повернул голову к нему и даже немного посочувствовал. Совсем чуть-чуть. За несколько месяцев он еще больше вымахал и теперь вписывался далеко не во все двери. И уж точно не в мою — я и сам то скоро головой о косяк стучаться буду. Это я теперь такой длиннющий стал, а раньше самым мелким был. И, похоже, все еще расту.

Я услышал тихий смех Руфуса, но не стал на него цыкать — кроме меня его никто не видел, так что мои друзья могли подумать, что я немного того. Кряхтя от недосыпа и недовольства я выбрался из кровати и посмотрел туда, где только что зависал в воздухе Руфус — крыса и след простыл. Мои друзья бы очень удивились, если бы узнали, что у нашей Школы есть Сердце, и это самое Сердце — жирный белый крыс. К тому же еще и не шибко вежливый.

— Д-доброе утро, Мар, — поздоровался Гэн, поправляя все время сползающие на нос очки.

— Ага, — буркнул я.

Видела б меня сейчас бабуля — уши бы точно надрала. Ведь я ж как никак теперь глава нашего рода и должен, как она говорит, «выглядеть подобающим для моего высокого положения образом». Бе! Это значит, что я должен спать в (противно даже подумать!) длинной ночной рубахе и желательно с кружавчиками, а не так как я — в драных штанах. Мне и волосы стричь каждый месяц полагается, а не завязывать нечесаные патлы в хвост. Нет, ну в последнее время я их расчесываю, ну, когда не забываю. А сегодня у меня и выбора не было — зачет все-таки. И не просто зачет, а по очень важному предмету. Основы водного волшебства — это вам не хухры-мухры. У нас без воды никак. Если в этом не кумекаешь, то и в волшебники можешь не соваться.

Оделся я очень быстро. Было б еще быстрее, если б у меня в шкафу порядок был, а так пришлось все сначала на пол выволочь, порыться в куче тряпья, выудить оттуда форму, а потом обратно все засунуть, подпихивая ногой, чтоб не вываливалось. Натянув на себя темно-коричневые штаны и синюю мантию, я был почти готов. Но никак не мог вспомнить, почему только почти.

Оладка перепеченная! Чуть не забыл! Сегодня ж мало того, что был зачет по Основам водного волшебства, так это был еще и день рождения Ремуса, профессора, что этот зачет и принимает. А еще это был, как он сам говорил, лучший друг моего отца. Правда в это я не верю.

— Подарок не забыл? — напомнил Пар, когда я уже сам взял сверток со стола.

— Не забыл.

Подарок выбирали всем классом, и вручать его тоже должны были все вместе. Если честно, то я не очень-то в этом и участвовал. Когда у меня спросили, согласен ли я, что профессору подарят именно это, то я даже не стал слушать, что именно, а просто кивнул. Мне-то какая разница? Только вот хранение доверили как раз мне. Это не потому, что я такой надежный и ответственный. Это аккурат наоборот. Просто у меня одного во всей Школе была собственная комната. А все потому, что я был единственным наследником, а теперь уже и главой нашего рода, где все-все (ну, разве что кроме моего папы, да и то, потому что он исчез) были Верховными волшебниками.

— Пошли! — сказал я и запихнул подарок в сумку. Там что-то звякнуло, хрустнуло, и по ошарашенным лицам своих друзей я понял, что сделал что-то не так. — А… А? А!

— Мда… — протянул Пар, почесывая затылок и одновременно умудряясь откусывать сразу от двух плюшек — понятия не имею, как он это делал.

— И-и что теперь?

— Мда… — это уже был я.

Я медленно достал из сумки злополучный сверток, перенес его на кровать и развернул. Мы с друзьями не мигая уставились на разноцветные переливающиеся под утренним солнцем осколки.

— Что это хоть было? — спросил Пар, принимаясь за пирожок. По запаху — с малиной.

— А? Ты что, тоже не знаешь?

— Не-а.

Мы с надеждой посмотрели на Гэна, но он покачал головой:

— Н-нет.

Ладно еще Пар такой же безалаберный как я, но вот чтобы наш главный заучка Гэнриус вот так вот отличился — этого я никак не ожидал. Объяснилось все просто: когда наши одноклассники ходили в Город за подарком, Гэна никто не смог найти — он как раз упросил наших библиотекарш Наталию и Тамалию пустить его в Библиотеку старшеклассников. Туда никого из наших по доброй воле не затащишь. Разве что Триссу, но это отдельный разговор.

Пока мы ломали головы что делать, прошло время завтрака, о чем нам с Гэном все время напоминал Пар, и нужно уже было торопиться на зачет. Теоретически, Гэн мог бы восстановить эту вещь, если бы знал, как она выглядела до того… до того как я ее нечаянно того. Но он мало того, что не видел, но еще и не знал, что там было. Одноклассников мы тоже просить не хотели, то есть я не хотел. Они меня только-только недолюбливать перестали, хотя и не все, а тут я опять дел наворотил. Да они все равно ничем бы не помогли даже если б захотели — никто из них не знал нужного заклинания, а его сам Гэн только недавно узнал. Как раз тогда, когда подарок и выбирали.

— Что делать будем? — спросил я.

Оладка перепеченная! Ну где Руфус, когда он так нужен?! Вот как мою еду харчить, да на поиски всяких ненужностей отправлять так это пожалуйста, а как мне помочь так это некогда. Тьфу на него! Сам справлюсь. Наверное…

— Трисса-а-а-а!.. — Я так обрадовался появлению своей любимой девушки, что чуть не прослезился. Эй! Я же сказал «чуть»! Мужики не плачут! Но я правда обрадовался.

— Что случилось? — спросила она, а я как всегда подумал, что она самая красивая девушка на всем свете. И не надо мне вспоминать, что совсем недавно я так думал о Корнелии, внучке нынешнего Верховного волшебника Корнелиуса. Я тогда маленький был и глупый!

Вместо ответа мы все вместе указали ей на кровать, где так красиво лежали блестящие остатки чего-то.

— Понятно, — кивнула она. Трисса не стала как ее тезка, моя бабуля, отчитывать меня за шалости, а просто подошла к разбитому чему-то, подняла над ним руки ладонями вниз, закрыла глаза и начала медленно выдыхать заклинание. Мало-помалу осколки стали собираться вместе в конце концов склеившись в невысокую красивую вазу. Вазу?! Мужику?! Хотя, чего хотеть от этого бабоподобного Ремуса? Бр! Ладно, главное, что подарок целый и мне сегодня не влетит. Правда сегодня только началось…

— Спасибо! — сказал я Триссе, и она кивнула, улыбнувшись лишь краешками губ. Я уже говорил, что она красавица, да? Так вот это я еще не раз скажу! Еще несколько месяцев назад она была на голову выше меня, а теперь уже я смотрел на нее сверху-вниз, наслаждаясь красотой ее рыжих волос. Если бы я об этом сказал ей, она бы сморщила свой остренький носик, прищурила бы свои зеленющие глаза и попросила бы не говорить глупостей, а сама бы раскраснелась от смущения и удовольствия. Откуда я это знаю? Да потому что я проделываю это чуть ли не каждый день.

Наверное, она прочитала мои мысли или знала меня как облупленного, потому что ее щеки уже зарделись, но этого никто кроме меня не заметил: Пар был занят булочкой, а Гэна интересовал совсем другой вопрос.

— О-откуда ты знаешь это заклинание?

— Прочитала в одной книге.

— В-в какой?

— Не помню.

Не думаю, что Гэн ей поверил, но настаивать не стал — Трисса у нас упертая. А я как раз-таки догадывался, где она могла видеть это заклинание. Там же, откуда узнала, что я вовсе не выродок, и как мне помочь. В Книге таинств. В запретной книге. Однако это была тайна, причем не моя, поэтому я тоже отвечать не стал.

— Пойдем! — скомандовал я. — Опаздываем же!

И чего это они на меня так уставились? Ну и что, что я виноватый! Я ж не виноватый!

До начала зачета еще оставалось десять минут, но до него ж еще добраться нужно! Мы шли очень быстро, слушая возмущения пыхтящего и сопящего Пара. В коридоре уже никого не было. Только мы такие безответственные собрались на зачет почти впритык. Ну ладо, это я такой безответственный. Но не все так безнадежно! Я нес проклятущую вазу так бережно, словно от нее зависела моя жизнь. Собственно, так оно почти и было. Меня и так не сразу тут приняли, а если я им всем еще и незачет устрою… В общем, хорошо, что моя Трисса такая умница.

Мы влетели в аудиторию, когда уже все расселись по своим местам. На наше немалое счастье Ремус опаздывал. И вскоре мы узнали почему. Мы как раз успели усесться, когда он вошел.

— Доброе утро, школяры!

— Доброе утро, профессор Ремус!

Как и всегда его длинная черная профессорская мантия выглядела так, словно ее только-только сшили, его длинные светлые волосы завязаны сзади бархатной черной ленточкой, на лоб он по обыкновению выпустил несколько прядей, не забыв их накрутить. Усы он недавно сбрил, так что теперь совсем на бабу стал похож. И это лучший друг моего отца? Не, не верю.

Выглядел Ремус очень довольным, и его даже ничуть не огорчала почти малиновая и немного припухшая щека. Хотя скорее всего именно это его и радовало. Наверняка уже успел увидеться с профессором Аваррой. И раз пятно на щеке такое яркое, он ее еще и хорошенько поцеловал. А синяк он и сам легко мог убрать, только явно не собирался этого делать. Вот по любому ж хочет, чтоб профессор Аварра почаще вспоминала о поцелуе. А что? Я б и сам так сделал.

— Все готовы к зачету?

— Да… — ответ был не очень уверенным.

А вот я аж весь светился от гордости за самого себя. Я все выучил! Да еще и Трисса заставила практику хорошенько отработать, так что я был даже более чем готов.

Меня легонько толкнули в спину.

— Марвус! — Услышал я шепот.

— А? — Я обернулся через плечо и увидел Мемруса, своего одноклассника, который умудрялся засыпать в конце каждого урока. И даже иногда на Физкультуре. И самое интересное, что профессора ему всегда это прощали.

— Подарок давай!

— На.

Я протянул ему сверток, но он отшатнулся так, будто я ему корзину со змеями предлагал.

— А? Я что ли?!

Оладка перепеченная! Они надо мной издеваются! Чтоб я этому недомужику вазочки дарил! Но весь класс уже выжидающе уставился на меня. Я сглотнул. Нет, ну оладка перепеченная! Я не хочу! Я не пойду!

А потом я глянул на Триссу. Мужик я или где? Все, я пошел.

Так не по себе мне еще никогда не было. Я прям спиной чувствовал, что все смотрят на меня. Еще бы! Ведь это от меня зависело, насколько профессор будет добрым на зачете. Это они так думали. Да по этой безусой бабьей морде видно, что Ремус даже не заметил бы, если бы мы ему те самые осколки подарили.

Спустившись к профессорскому столу, я остановился как вкопанный. Я что, тоже выгляжу таким же влюбленным идиотом? Не, я не такой! Правда же?

— Школяр Марвус, что такое?

А по перевязанному красным бантом свертку не понятно что ли?

— Профессор Ремус, я это… мы это… С днем рождения… Вот!

Ну не мастак я говорить красиво. Но как я и думал, профессор этого тоже не заметил.

— Спасибо, школяр Марвус.

— Я… это… Это от всех!

— А! Спасибо, школяры!

— С Днем рождения, профессор Ремус! — На этот раз голоса одноклассников звучали куда увереннее.

Надо ли говорить, что зачет прошел проще пареной репы.

— Фух! — облегченно выдохнул Пар. — Наконец-то я поем!

Мы с друзьями переглянулись и молча продолжили уплетать за обе щеки честно заслуженный обед. Трисса как всегда сидела с нами, хоть по правилам Школы в Столовой она должна была сидеть с девочками, и не просто с девочками, а с девочками только из своей комнаты. Но тут появился я, и некоторые правила вдруг перестали действовать. Иногда хорошо быть будущим Верховным волшебником. Правда сейчас, пока я еще не вырос, главный тут Корнелиус — он до смерти моего деда в его замах ходил. А нынче вон какой важный. У него у самого два внука со мной в одном классе учатся. А точнее, внук и внучка: Гавриус и Корнелия.

Когда-то, сейчас мне кажется, что это было в прошлой жизни, мне очень нравилась Корнелия. Я даже думал, что влюблен, но потом я понял, что лучше Триссы на свете никого нет. А вот с братцем Корнелии, носатым Гавриусом отношения у нас совсем не сложились. Правда теперь мы хотя бы здороваемся.

Тут я заметил, что Гэн что-то уж слишком часто вздыхает.

— Ты чего?

— Н-ничего.

Ага, так я и поверил. Да видно же, что он все еще по Корнелии сохнет. У него все было серьезно, а она с ним погуляла немного и нашла себе другого ухажера.

— М-м-м… — простонал от удовольствия Пар. — Тетушка Тама — просто гений!

Мы все согласно закивали. Наша повариха Тетушка Тама, больше похожая на здоровенного мужика, но с самыми красивыми волосами, которые я когда-либо видел, готовила так вкусно, что за обедом можно было забыть обо всем. Особенно если пробуешь ее стряпню в первый раз.

Но мы тут были уже давно, поэтому просто наслаждались едой, не забывая, однако, о своих заботах. Вон Пар думает, как бы ему у Тетушки Тамы добавку выпросить, Гэн все на Корнелию косится, а мы с Триссой… А у нас с Триссой все хорошо.

Какие могут быть заботы, если зачет успешно сдан, следующий только через день, да к тому же это Физкультура, а в ней мы с Триссой лучшие.

Моя любимая девушка сидела напротив меня, улыбалась краешками губ, а у меня сердце сладко замирало. После обеда мы собирались с ней в Сад, где было наше личное место, чтобы вдоволь пострелять из лука.

— Школяр Трисса?

Вздрогнув от неожиданности, мы уставились на нашего нового смотрителя Школы. На плече у него сидел толстый черный голубь с золотистыми крыльями. Я успел заметить, как побледнела Трисса. Затем она вскочила, схватила голубя и бросилась прочь из Столовой. Интересно, от кого это письмо?

Триссу в тот день я больше не видел. После обеда я пошел к нашему месту в Саду, ждал ее там часа три, но она так и не появилась. Я попробовал пострелять один, но без Триссы мне быстро надоело. Что за прок в стрельбе, если соревнуешься сам с собой?

На ужин Трисса тоже не пришла, поэтому я подошел к столику, где сидели девушки из ее комнаты. И как всегда во главе с Корнелией.

— Вы Триссу не видели? — спросил я.

Девушки мило заулыбались, чего раньше не бывало. Не было, пока я выродком считался. Сейчас же я вдруг стал достойным женихом. Эх, если бы еще отец Триссы так думал.

— Видели, — своим нежным голоском ответила красавица Корнелия, улыбаясь мне так, словно я для нее был самым прекрасным существом. Ну-ну, мы уже это проходили.

— И? — поторопил ее я, когда она не продолжила. Она посмотрела на меня так обиженно, словно я ее каким-то нехорошим словом обозвал.

— Трисса в комнате сидит, — ответила вместо нее Анесса, девушка с блестящими черными волосами и очень застенчивая. Она была невысокого роста и пухленькая, а по сравнению с Корнелией и вовсе необъятная. Но зато ее улыбка была настоящей, и я теперь десять раз подумал бы кто лучше: красивая и холодная Корнелия или нежная, но не такая хорошенькая Анесса. Вот какой я взрослый стал! И вообще, у меня Трисса есть!

— В комнате? Что она там делает?

Девушки разом уставились на меня. А что я такого спросил? Хотя бабуля всегда говорила, что тактичностью я не отличаюсь. И дальше не собираюсь.

— Что она там делает? — повторил я. Плевал я на тактичность. Я ж волнуюсь!

— Ничего. Она просто сидит на кровати. И все. На вопросы она не отвечает, — это снова была Анесса. Ее щеки мило порозовели, и она не смела на меня смотреть, теребя голубую, как ее мантия скатерть.

— Ясно. Спасибо.

И я ушел к себе в комнату, оставив за спиной шушукающихся девушек и друзей (чуйкой чувствую!), глядящих мне в след с беспокойством.

Ночью мне не спалось. И как на зло Руфус решил ко мне сегодня не приходить. Ну вот что мог делать в Школе тысячелетний крыс, если никто его кроме меня и видеть-то не мог?

На кровати мне не лежалось, на стуле не сиделось и по ковру тоже не ходилось. Оладка перепеченная! Почему Трисса ко мне не пришла? Ну почему? Ладно, хоть книжку почитаю, что она мне дала. Я вообще стал много читать, ну, не столько, как она, но все же побольше остальных. Гэн не считается! С ним даже Трисса сравниться не сможет.

В дверь постучали. Трисса? Нет, она так нагло не стучит.

— Заходи, Пар.

Толстяк тут же влетел в мою комнату, умудрившись при этом очень тихо закрыть дверь. Новый смотритель был еще строже Норвуса. Впрочем, о нем никто кроме меня не помнил.

— Тоже не спится? — спросил Пар, плюхнувшись на мою кровать. И чему это он так обрадовался?

— Ага.

— Это хорошо.

— Что хорошего-то, а?

— Хорошо, что ты не спишь. У меня к тебе дело есть. Очень важное дело!

Знаю я его дела.

— В Столовую сходить хочешь?

— Не угадал, — подмигнул мне Пар.

Если не Столовая, тогда…

— Нет! В Город я с тобой не пойду!

Взгляд Пара говорил: «Пойдешь как миленький, никуда не денешься». И я на самом деле никуда не делся. Я так и остался в своей комнате, чем немало удивил своего друга. Обычно я не отказывался выбраться погулять среди ночи, тем более, что это было строжайше запрещено. Однако сейчас я не мог никуда выйти: а вдруг Трисса решит ко мне все-таки зайти?

Но она так и не зашла. И на следующий день из своей комнаты она не выходила.

И даже когда мы с друзьями собрались идти вместе на зачет по Физкультуре, ее с нами не было. Оказалось, что она досрочно, совсем рано утром отловила нашего Палку, совсем худющего и длиннющего профессора Нарниса, и успела сдать все нормативы. Да что, оладка перепеченная, с ней твориться!

На Большом физкультурном поле уже собрались почти все наши одноклассники — нас только не хватало, и все изрядно нервничали. Мне же было очень скучно. Единственный, с кем я вообще мог соревноваться — Трисса, а ее тут не было. Сдавать я пошел первым, а потом от нечего делать отправился в Сад. Там сегодня было на удивление тихо. И даже возле Озера никого не было. Конечно, сейчас же была самая пора экзаменов и зачетов.

О! А это что там такое? Оладка перепеченная! Да это ж мост! Самый взаправдашний мост! Вот только откуда он взялся? Вчера его тут точно не было — я сам видел, то есть не видел!

И спросить-то не у кого — кругом ни души. Эх была ни была! Я шел ровно по середине моста, чтобы не упасть — плавать-то я все еще не умел! Ой, мамочки!

— Мар!

Я чуть не подскочил от неожиданности, и хорошо, что этого не сделал, иначе бы уже бултыхался в воде, а вытащить меня тут некому! Это я точно знал, потому что узнал голос.

— Сэй! — я так обрадовался другу, что чуть сам не бросился в воду. Ага, в воду. К дракону. К дракону, который вообще в другом мире. Нет уж, спасибо. Поэтому я опустился на колени и осторожно подполз к краю моста. Как я и думал, оттуда на меня смотрела добродушная фиолетово-золотая морда моего друга-дракона с очень длинным и непонятным именем, которое я сократил до простого «Сэй». — Давно не виделись!

— Ага! — кивнула драконья морда, показав чуть ли не все свои громадные зубы. — Я так соскучился! А тыблоки ты сегодня ел? Эх, какие у вас там вкусные тыблоки!

— Вкусные-вкусные! — торопливо закивал я. Если уж Сэй начинал говорить о яблоках, то его было почти не остановить. А мне его еще про маму спросить надо! — Как там мама?

— Мама? Моя мама — хорошо. Она тоже тыблоки любит.

— Да не твоя мама! Моя мама!

— А! Твоя мама! Твоя мама — тоже хорошо. Ой! Мар! Она ж просила передать, если я тебя опять увижу, чтоб ты ни в коем случае…

И все. Вода стала снова такой, как и была. И в ней снова отражались только высокие деревья, красиво окружавшие наше небольшое Озеро. Эх, у нас с Сэем еще ни разу разговор дальше яблок не зашел.

Ой! Оладка перепеченная! А мост-то, мост-то не настоящий! Я еле успел добежать до берега, пока он совсем не исчез. Оладка перепеченная! Чтоб я еще хоть раз полез куда не надо! И ведь полезу же…

Задыхаясь не столько от бега, сколько от страха (я ж плавать не умею!), я повалился на траву, перевернулся и уставился в чистое-чистое небо. Эх, вот бы оттуда снова полилась вода! Только как Норвус и Гарлиус сгинули, так такого больше и не было. А жаль.

— Что с тобой? — спросил один из трех подбежавших ко мне старшеклассников. И откуда они тут только взялись? Оказалось, что их тут не просто трое, а целый класс! У них тут экзамен был. И они тут были уже давно.

— А мост?

— Какой мост? — это уже был их профессор. Если честно, то я не припомню, чтобы я его когда-нибудь видел. Он был очень похож на собаку-переростка, только что с человеческим лицом — такой он был волосатый.

— Никакой, — выдохнул я, поднимаясь. Я уже давно понял, что я вижу то, что другие не могут.

Повезло мне, да?

Глава 2

Не знаю как, но Трисса умудрилась сдать все зачеты и экзамены за один день. А потом она уехала, так ничего мне и не объяснив. Я ее чем-то обидел? Почему она мне ничего не сказала? Почему? Ведь я же думал, что у нас с ней все по-настоящему, что мы с ней вместе навсегда. Наверное, я один так думал.

— Че-й то ты какой-то потерянный, а, парниша? Эй, парниша, я кому говорю? Пар-ни-ша!

— А?

— Я говорю… А! Не важно. Ты на зачет не опоздаешь?

— Нет.

И я говорил чистую правду. Следующим по очереди у нас был зачет по Домоводству, а его у нас принимает профессор Панриус, круглый как мяч отец моего друга Пара. А он как раз и пообещал, что «договорится с папкой». Мне вообще повезло, что у меня есть такой друг, потому что сам я ни в жизни не получил бы зачет по такому предмету. Чтоб я да носил бабские фартуки да пироги пек с калачами? Да ни за что!

— Тогда пошли погуляем.

— Не хочу.

— Парни…

— Руфус, уйди, а? Я спать хочу.

Крыс вздохнул, почесал лапой за ухом и исчез. А вот сейчас я соврал: спать мне совершенно не хотелось, я вообще ничего не хотел. Я лежал на кровати и глядел в потолок. Ну, почему Трисса мне ничего не сказала? Она же говорила, что любит меня. Или это была неправда? Нет, Трисса не могла мне врать. Трисса не такая. Тогда почему она ничего мне не сказала? Оладка перепеченная! Я уже устал думать!

Я провалялся в кровати почти целый день и только к вечеру выбрался из комнаты. Да уж, голод посильнее будет всяких там любовных переживаний. Время ужина прошло, но на мое счастье сегодня дежурила Тетушка Тама, а не Вредная Эльза, так что «бедный мальчик» был сытно и вкусно накормлен.

Кое-что я добыл и для Руфуса, потому что чувствовал себя немного виноватым. Думаю, что хлеб с маслом и сыром быстро его задобрят. Так оно и случилось. Мы с ним опять полночи резались в карты, и от целой буханки скоро ничего не осталось — в этом я чуть-чуть Руфусу помог.

Следующий день у нас был Свободным, и мы с друзьями отправились погулять в Город. Мне очень сильно не хватало Триссы, но Пар и Гэн старались при мне о ней не вспоминать. Спасибо им, конечно, но мне от этого легче не становилось.

Я даже не заметил, как мы переплыли через ров. И только когда уже выбирался из лодки, понял, что только что был на воде. И воды было очень много. И вот тут-то мои коленки как затряслись! Да уж, храбрый парень, ничего не скажешь. И зачем я Триссе такой сдался? Конечно, что хотеть тогда, если я такой трус. Оладка перепеченная!

— Ребята, я устал! — заныл Пар едва мы в Город зашли. Ага, как же, так мы ему и поверили. Каждый раз одно и то же и именно на этом месте. Просто здесь продавали самое вкусное мороженое, и несколько раз мы видели здесь Зарину, так что наш толстяк любил совместить приятное с приятным.

Как я понял, Пар так и не сдался насчет Зарины. Эй, он, значит, не сдался, а я тут нюни распустил? Нет уж! Я тоже сдаваться не собираюсь! Мужик я или не мужик?!

Мужик. Но сладкое тоже люблю. Поэтому мы с друзьями хорошенько полакомились мороженым, прежде чем идти дальше. Зарины здесь не было, но Пар не выглядел очень расстроенным. Еще бы! Он же взял целое ведерко холодной сладости с собой. Только с этим он просчитался. Погодники сегодня, похоже, тоже устроили себе Свободный день, и на улице было очень жарко, так что Пар скорее пил мороженое, чем ел.

— М-мне в библиотеку надо.

Ага, а школьных библиотек ему мало. Но это был Гэн, так что ничего нас не удивило.

— Не, я туда не пойду! — заявил Пар. — Там скучно!

— Т-там харчевня есть. — Гэн знал, чем брать.

— Тогда ладно. Так уж и быть.

Я только посмеивался над друзьями. Они так старались не говорить о Триссе, так переглядывались за моей спиной, что я вдруг почувствовал себя, если не счастливым, то хотя бы просто хорошо.

— Пойдем в библиотеку! — сказал я и хлопнул Пара и Гэна по плечам, для чего одну руку пришлось поднять вверх, а другую опустить.

Гэн нас не обманул, и в библиотеке на самом деле была харчевня. Маленькая, всего на два столика, но этого было даже много. Все-таки не так уж много людей сюда заходило, так что нашему прожорливому Пару тут очень обрадовались.

Я немного удивился: если это главная библиотека города, то почему она такая маленькая? У нас даже у десятиклассников и то больше будет, а им в пору только азбуку учить. Это мне так повезло в тринадцать в Школу пойти, и сразу в пятый класс, а многим ведь с восьми начинать приходится, с десятого класса как-никак.

Пар хорошо устроился в харчевне, а Гэн сразу зарылся в книгах. А мне что прикажете делать?

— Ты ведь Марвус? Внук Верховного волшебника Корвиуса?

Я не сразу заметил того, кто ко мне обратился. Для этого мне пришлось сперва оглянуться по сторонам, и только потом я понял, что нужно посмотреть вниз. Лысоватый старичок был примерно возраста моего покойного деда, но если тот был просто огроменный, то этот был даже ниже, чем я всего каких-то полгода назад.

— А? Я? Да.

— Очень приятно! — старик протянул мне одну руку, а другой поправил очки, как мне показалось, в золотой оправе с крохотными сапфирами. Нос у него был крючковатым, и я подумал, что это как раз удобно, чтоб очки не спадали. Гэну бы такой не помешал.

— Ага.

Вообще-то мне положено было ответить совсем по-другому. Бабуля вдалбливала в меня совсем друге манеры, но мне почему-то очень нравилось нарушать правила, которые для меня устанавливала моя всемогущая бабушка Триса. Да-да, ее зовут точно так же, как и мою любимую девушку. До сих пор привыкнуть не могу.

Я внимательно посмотрел на мантию старика. Ага! Волшебник. В прошлом месяце Король издал указ, по которому все владеющие волшебством и окончившие хотя бы с десятого по четвертый классы должны носить особые значки (на бабские брошки похожи, если честно) с камнями того цвета, какой у них был последний класс. Вот этот аж до второго дотянул, так что его значок был золотой. Школярам же, хоть и в первом классе, хоть и в третьем значки не полагались. Это хорошо, что такой закон придумали, а то раньше непонятно было, кого на «Вы» называть, а кого на «ты». Это еще ладно когда «выкаешь» какому-нибудь конюху, а если вдруг какого важного волшебника на «ты» назовешь, тогда точно жди беды.

— Отлично! Это просто отлично! — старик так разволновался, что я думал, еще немного, и он начнет подпрыгивать.

— В-волшебник Харариус, можно взять эту книгу с собой? — Гэн держал в руках такую увесистую штуковину, что если уронить, то и пришибить можно.

— А? Школяр Гэн. Бери. Так, о чем это я? Точно! Школяр Марвус! Как я рад! То есть… Мне очень жаль, что Верховный волшебник умер… То есть я хотел сказать… То есть я… То… Ха…Х…Х…

Он начал задыхаться, и я не на шутку испугался. Но к счастью, оказалось, что с ним такое часто случается, так что все тут, кроме меня и Пара, знали, что делать. Уже через минуту волшебник Харариус был в полном порядке. И наконец смог договорить то, что хотел:

— У твоего дедушки осталась книга. Очень важная книга. Он ее сдать не успел. Не мог бы ты, пожалуйста, вернуть ее.

Если честно, то я немного удивился. Мой дед был вторым по значимости человеком в Королевстве, и он мог запросто купить себе любую книгу. И даже если не мог, и эта самая книга была единственная во всем мире, то тогда она должна была бы быть в библиотеке Школы, а никак не в городской, пусть даже и главной.

— Что за книга хоть?

— О! Это очень нужная, очень важная книга! — оживился старичок. Я уж подумал: «А не «Книга таинств» ли часом?» — Очень-очень важная книга!

Я аж дыхание затаил.

— Книга рецептов моей мамы.

Чего?!

— А?

— Книга рецептов моей мамы, — повторил волшебник, очень серьезно глядя мне в глаза. — Очень-очень важная книга. Я без нее жениться не могу.

— А???

Держите меня семеро! Это он пошутил так, да? А деду эта книжка зачем понадобилась? Он же отродясь ничего не готовил! Или я чего-то не знаю?

— Мне очень-очень нужна эта книга! — снова разволновался Харариус. — Очень-очень нужна! Без нее мне никак нельзя жениться! Мне мама наказ такой дала! Жене моей книгу передать! Ха… Чтоб она… ха… блюда мои… ха… любимые гото… Ха… ха… х… х…

— Ладно! Ладно! Успокойтесь! Принесу я эту книгу!

Старичок тут же стал нормально дышать, и я даже подумал, а не притворялся ли он.

— Вот спасибо! Вот благодарю! Я знал, что внук Корвиуса не сможет не войти в положение бедного старого библиотекаря, который решил на старости лет впервые жениться! Вот спасибо!

— Как книга-то хоть выглядела? — спросил я, смирившись cо своей участью.

Легко сказать, верну книгу. А где ее искать-то?

Мне ее деда, ясное дело, не давал. Бабуле, я думаю, тоже. Уж она-то точно в Домоводстве не блистала (это мне Руфус рассказал), как и моя Трисса. Эх…

Наверняка эта «очень-очень важная книга» или у деда в комнате, или в кабинете. Только там теперь Корнелиус обитал, так что мне туда хода нет. Я ему почему-то сразу не понравился. С другой стороны, а почему бы и не попробовать?

— Нет.

— Но Старший… то есть Верховный волшебник Корнелиус! Мне правда эта книга нужна.

Корнелиус смерил бы мен уничижительным взглядом (я это недавно в книге, что мне Трисса дала, прочел), если бы для этого ему не пришлось так сильно задирать голову. И это злило его еще больше, а ведь всего каких-то несколько месяцев назад мы с ним были почти одного роста.

— Нет ее у меня! Отстань! Иди лучше к экзаменам готовься!

И он пошел дальше по коридору, где я продержал его, наверное, минут десять. Он оглядывался на меня и то и дело поправлял сползающую с лысой головы полосатую шапочку. Ну не знаю я, почему у него за один день волосы повыпадали! И это чистое совпадение, что такое уже случалось с моим дедом. В этот раз я точно невиноватый! Хотя… Не, точно не виноватый! Хотя…

Такс… Значит, по-хорошему не получилось. Ну что? Я тогда не виноват. Или я уже это говорил?

Следующим по расписанию у нас был экзамен по Вендийскому, а его я знал очень хорошо, хоть до сих пор и сам не понял, как. Вот просто знал, и все тут! Сдал я, конечно, не на высший балл, но тут я сам виноват. Мне попался вопрос, который мы с Триссой разбирали (это я ей объяснял, а не она мне!). И я как какая-то девчонка нюни распустил, поэтому некоторые глаголы друг с другом перепутал.

Профессор Аварра тоже была сегодня не в духе. Было видно, что она очень сильно не выспалась, и причиной тому было явно не то, что она всю ночь за свитками просидела. Нет, так она обычно выглядела, когда выходила в Город с профессором Назарусом. Лучше б она к Тетушке Таме посплетничать сходила, там они хоть чай пьют.

Она бегло просмотрела мою работу, хотела что-то сказать, но поморщилась и махнула рукой, мол, вали отсюда. Ну, я и ушел.

Одноклассники мои тоже не выглядели очень уж веселыми. У профессора Аварры и так никогда не спишешь (по крайней мере безнаказанно), а когда она в таком состоянии, то уж точно поблажек делать не будет. Фух, хорошо, что я знаю Вендийский.

Было еще только десять часов утра, а я уже был полностью свободен. Мои же друзья пока еще и не думали заходить в аудиторию. Пар традиционно шел в конце, потому что дожидался, когда профессор выдохнется. А Гэн не менее традиционно шел вообще самым последним. Он знал все лучше всех, но все равно всегда боялся, что что-то не доучил. Так что компанию они мне составить не захотели. Ничего, у меня есть здесь еще один друг.

— Куда спешишь, парниша?

Не то чтобы я спешил, но по лестницам бегал очень шустро — привычка такая.

— Руфус, ты, часом, не знаешь, где сейчас Корнелиус?

— Знаю, отчего ж не знать?

— И?

— А ты сперва накорми меня, а там посмотрим.

К счастью, у меня в сумке завалялся пряник. Руфус остался довольным и сыто поглаживал пузо, зависая у меня над плечом.

— В кабинете он. Час уже сидит.

— Вот же оладка перепеченная!

— А? А тебе зачем он сдался, а парниша?

В коридоре я не рискнул ему рассказывать, тем более, что и так выглядело странно, что я часто разговариваю сам с собой. А тут еще и такое рассказать собрался! Поэтому мы пошли в мою комнату.

— Так что стряслось, парниша?

— Мне нужно залезть в кабинет к Корнелиусу.

Удивленным Руфус точно не выглядел. Скорее уж… довольным, что ли.

— Ну наконец-то! А то я уж думал, что ты совсем в паиньки записался!

Это он про меня так, да? Хотя, если подумать, то он был почти прав. Я ведь в последнее время сам на себя не был похож: учился прилежно (ну, почти), по ночам не бродил (ну, почти), еду из Столовой не таскал (ну, почти), и даже больше ни разу сбежать не пытался (а это полная правда!).

Крыс уселся на стол, вальяжно развалился и принялся ковырять хвостом в ухе. Я же разместился на кровати и принялся ждать, когда Руфус соизволит заговорить. Соизволил. Минут через двадцать. Я чуть было не заснул.

— Знаешь, парниша, я тут вот что подумал… А почему бы нам сегодня ночью не прогуляться, а?

Я только улыбнулся. Мы с Руфусом друг друга поняли.

Но до вечера было еще далеко. Я немного побродил по Саду, даже пострелял чуть-чуть, но это скорее по привычке, потом пришел в Столовую на обед.

Оказалось, что и половина моих одноклассников еще экзамен не сдала. А те, что сдали, были сейчас белыми, как что-то очень холодное, что я как-то во сне видел. Да уж, профессор Аварра была не просто не в духе, а в том своем особом состоянии, когда она готова пришибить первого же, кто ляпнет перед ней что-нибудь не то. И таких сегодня оказалось много.

Интересно, как там Пар с Гэном? За толстяка я не так сильно переживал — этот везде прорвется, а вот наш долговязый очкастый друг мог за это время изрядно перенервничать, глядишь еще и забудет все, что знал.

За моим столом было непривычно пусто, вдобавок еще обед нам сегодня готовила Вредная Эльза. Завтрак, скорее всего, готовила тоже она, но я вдруг вспомнил, что не ходил на него, съев вместо этого несколько пряников и запив их водой. Эх, жаль, что у меня ничего больше не осталось. Поэтому пришлось быстро проглотить нечто смутно напоминающее то ли овсянку на воде, то ли помои для свиней, то ли просто грязь. Но ничего другого нам не светило, и я с ужасом ждал ужина. Бр!

А ночь все не наставала. Зато ужинать пришли уже все мои одноклассники. Те, что сдали экзамен до обеда, уже порозовели и выглядели если не довольными, то хотя бы нормальными. Те же, что только-только освободились, даже не замечали, что за гадость они едят. А это та еще отрава, я вам скажу.

Мы с ребятами уныло смотрели на наши тарелки, а потом Пар вдруг подмигнул нам с Гэном и указал на двери, мол, пойдем отсюда. Уговаривать нас не пришлось.

Пар привел нас в мою комнату, закрыл дверь и жестом показал, чтоб мы сели на ковер. Мы с Гэном переглянулись, но послушно плюхнулись на пол. Пар несколько раз проверил, не следит ли за нами кто, и только после этого сел рядом с нами.

— Итак! — торжественно объявил он. — Мои уважаемые друзья! Поздравляю вас с успешной сдачей самого сложного экзамена этого года! И… Вот!

Из своих необъятных карманов (наверняка его папка постарался) он начал доставать всякие вкусности, которые после стряпни Вредной Эльзы показались мне невероятным лакомством. Я даже кое-что для Руфуса припрятал.

— Ничего себе! Ну ты даешь! — воскликнул я, когда наелся от пуза. Гэн согласно закивал. — Чего это ты? Ты ж никогда раньше не делился!

Пар и не вздумал обижаться. Он довольно откинулся, опершись о кровать и счастливо вздохнул:

— Понимаешь, Мар, иногда бывают такие дни, когда тебе хочется быть щедрым и радовать окружающих…

Во загнул!

— Списал?

— Списал.

Ну, надеюсь ничего ему за это не будет. Если что, то папка его в беде не оставит. К тому же, из окна я видел профессора Аварру иидущего за ней профессора Ремуса. Так что в ближайшее время ей точно не до списывающих на экзамене школяров.

Мы еще немного посидели, а потом ребята ушли в свою комнату. Правда перед этим мы с ними договорились завтра вместе отправиться в Город. Когда они выходили, я вдруг кое-что заметил. Кхм, а сказать ли Пару, что у него под мантией торчит поросячий хвостик? Не, а вдруг сам отвалится.

— Не отвалится. — Руфус сидел у меня на плече и грыз печенье, что я для него припас. — Если уж эта девка что задумает, то идет до конца. Так что завтра твой дружбан как миленький к ней резвым зайчиком поскачет.

— А профессор Панриус? Он же может все исправить.

— Не, парниша, не получится.

— Почему?

— Хех. Не, с этой девкой он не справится.

Если честно, то я даже какую-то гордость за профессора Аварру почувствовал. Тем более, что больше всех от нее страдал профессор Ремус, а он мне как раз не очень нравился. Правда теперь уже не так сильно не нравился, но все-таки.

Мы с Руфусом дождались, пока все разойдутся по комнатам, потом когда новый смотритель (Агэриус, кажется) сделает обход, и только через полчаса после этого вышли. Вообще-то крыс и без меня мог бы прогуляться — его ведь все равно никто не видит, но он решил побыть со мной.

— Так веселей, — сказал он.

Ага, знаю я его «веселей». Отыграться в карты захотел. А не тут то было! В общем, теперь он на меня еще и обиделся. Правда ненадолго. До тех пор, пока я не показал ему запрятанное яблоко. Все, мы снова друзья.

Кабинет Верховного волшебника был на первом этаже как раз напротив кабинета Старшего волшебника, куда меня первым делом привели, когда я сюда только приехал. И теперь на табличке красовалось имя Корнелиуса, а не моего деда.

Я дернул за ручку двери: закрыто. Тихонько выдохнул заклинание, которому меня научила Трисса, — не помогло. Оладка перепеченная! Скоро ж смотритель второй обход делать будет! Этот оказался не в пример ответственнее предыдущего. Уже немало старшеклассников переловил, когда они в Город ночью пытались удрать. Говорят, что даже несколько профессоров попалось.

— Быстрей, парниша!

— Сам знаю.

Я попробовал еще несколько заклинаний, но все было без толку. А! Да чтоб оно провалилось!

Ой!

Вот кто меня за язык тянул?! Дверь-то на самом деле провалилась! Только, на мое счастье, сделала это очень тихо.

— Ого, парниша! Не ожидал, не ожидал! — Красные глазки Руфуса так и светились восхищением. Ага, он доволен, а мне-то не по себе!

— Это я сделал?

— Ну не я же!

А вот с этим как раз-таки можно было бы и поспорить, но я не стал. Отчего-то я точно знал, что сейчас именно я виноватый! Но я не виноватый! Я ж не хотел!

— Заходи, парниша!

Я очень сильно надеялся, что сейчас никому не вздумается прогуляться по первому этажу. Потому что одно дело обыскивать чужой кабинет за закрытой дверью, когда тебя никто не видит, и совсем другое, когда этой самой двери нет.

Огонек тоже пришлось зажечь самый слабенький. Такой, что лучше видно при свете из окна. Хорошо, что теперь фонари по ночам больше не гаснут.

Дедов кабинет был куда больше того, что раньше занимал Корнелиус. Тут, наверное, четыре моих комнаты поместились бы. Не думаю, что Корнелиус себя здесь хорошо чувствует. А может быть, я ошибаюсь, и ему тут очень нравится. Ладно! Хатит по сторонам глазеть! Я ж за книгой пришел!

Однако я глазел и глазел. Ведь это был кабинет моего деда и когда-нибудь должен был стать моим. И я вдруг впервые понял, что я хочу стать Верховным волшебником. На самом деле хочу. Я сам. А не потому, что все у нас в роду ими были.

Я как завороженный обходил комнату, без ошибки определяя, где были еще дедовы вещи, а где уже Корнелиуса. Вот это перо феникса точно принадлежало Корвиусу. И вот это кресло. А вот этот пуфик под столом Корнелиуса. А этот громадный шкаф как раз для одежды моего не менее громадного деда.

Ого! А это что? Не может быть! Как он здесь оказался? И почему Корнелиус его не выбросил?

— Он не может, — сказал Руфус. — Твой дед очень сильное заклятие наложил.

Я смог только кивнуть, потому что к моему горлу подступил комок и никуда уходить не собирался. На стене на самом видном месте висел мой детский рисунок, где я изобразил самых близких и любимых мне людей. На нем Корвиус сидел в большом кресле с кубком вина в руке, а рядом стояла моя бабушка Трисса и держала маленький букетик васильков. И они оба улыбались и были очень счастливы. Посторонний человек наверняка бы не понял, что скрывается за этими детскими каракулями, но я-то знал. И дед тоже.

— Парниша! А это не твоя книженция там, а?

Заставив себя отвернуться от рисунка, я посмотрел туда, куда указывал Руфус. На полке среди других таких же толстых книг стояла и нужная мне. Оладка перепеченная! А Корнелиус говорил, что ее здесь нет. Не заметить ее сложно, так что точно врал. Ух, попадись он мне сейчас!

— Парниша!!!

— А?

Я обернулся и едва кого-то не сбил с ног.

— Ой! З-здрасьте, Верховный волшебник Корнелиус.

Глава 3

— Э… Верховный волшебник?

Старик ничего не ответил. Он вообще, похоже, меня не заметил. Э… А почему это у него глаза закрыты? И одет он был не так как обычно. Вместо мантии Верховного волшебника на нем была светлая ночная сорочка до пят и длинный колпак, свисающий ниже шеи.

— Спит он, не видишь что ли? Слышь, парниша, ты зачем его прям из постели вытащил?

— Я?

— Ну не я же! Слышь, парниша, ты кончай тут своими хотелками направо и налево разбрасываться! Не ровен час, и меня куда-нибудь отправишь!

Это он, конечно, погорячился. Можно подумать, я тут такой сильный!

— Руфус, а он точно спит?

— Спит, спит… Парниша, ты чего удумал?

Ничего я не удумал. Я так просто.

— Э… Верховный волшебник? Профессор Корнелиус? Корнелиус? Старикашка? Пень трухлявый?

По-хорошему, мне бы на этом остановиться, но меня уже понесло. Я осторожно потыкал его пальцем, потом и вовсе потряс за плечи, но Корнелиус только сладко всхрапнул.

— Парниша! Не дури! Это несмываемые чернила! Эй! Я кому говорю! А… ладно. Вот тут сердечко подрисуй.

Из кабинета Верховного волшебника я улепетывал еле сдерживая хохот. Завтра Корнелиус сам себя в зеркале не узнает. Эх, хорошо, что завтра еще и Свободный день, так что я с утра пораньше в Город сбегу, там отдам книгу Харариусу — так что старикашка ничего не докажет. А то, что он узнает, что это я с ним так пошутил, я не сомневался — больше некому.

До рассвета оставалось еще несколько часов, и я решил не ложиться. Все равно скоро вставать. Руфус заявил, что устал от меня и испарился по своим делам. От нечего делать я решил полистать «очень-очень важную книгу». Должен же я знать из-за чего я так рисковал!

Вот только открыть ее у меня получилось далеко не сразу. Сначала я пытался отодрать обложку, потом пошли в ход заклинания. Я даже «хотелку» свою использовал — ничего не помогло. Разозлившись, я швырнул ее на пол, и тогда она открылась.

— Ого! — присвистнул я. Кто б мог подумать, что ее открывать надо именно так. Харариус мог бы и сам сказать. Нет, я понимаю, что эта книга не моя, и не я ее брал почитать, но мне же любопытно!

Я поднял книгу с пола и перенес ее на стол, где уже стояла зажженная свеча. Пролистав ее, я сильно разочаровался. И это «очень-очень важная книга»? Рецепты тут были самые простые, которые даже я б смог приготовить, если б захотел. Но этого я делать точно не собирался, поэтому захлопнул книгу и передвинул ее на край стола. Чем бы это еще заняться в оставшийся до рассвета час?

Хм. Чем бы заняться, чем бы заняться? Я оглядел всю комнату, но так и не придумал. Так… А это там что? На ковре валялся сложенный пополам лист. Его там раньше точно не было. Скорее всего он выпал из книги, когда я ее на пол бросил. Наверное, еще один рецепт. И тоже «очень-очень важный».

Вздохнув, а точнее зевнув, я поднял лист и развернул его. Нет, это был не рецепт. Это было письмо, и я даже знал от кого, потому что оно было написано такими же каракулями, как у меня. Деда… Однако прочитать я его не смог. Единственное, что я смог разобрать, было мое имя. Остальное же было написано какими-то непонятными символами. Это точно был не Вендийский, потому что знал я его хорошо, а других языков у нас и не было, кроме нашего. Тогда что это такое?

— Руфус! — позвал я. Если кто и мог помочь мне, так это тысячелетний Дух Школы. — Руфус! Руфус!

Крыс и не вздумал отозваться. Он вообще редко приходил не по своему желанию.

— Руфус! Руфус!

Не, не явится. Пока я вертел письмо и так и эдак, взошло солнце, и мне нужно было очень торопиться, пока Корнелиус не проснулся.

Первым делом я забарабанил в дверь друзей. Но на стук вышел не кто-нибудь из них, а, как назло внук Корнелиуса Гавриус.

— Чего тебе? — буркнул он, сонно потирая глаза.

— Гэна или Пара позови.

— Сам зови. — Он посторонился.

Оказалось, что мои друзья и не думали пока просыпаться. Гэна я кое-как растолкал (Пара даже не пытался — без толку) и насунул ему на нос очки, чтоб он спросонья хоть смог разглядеть, кто перед ним.

— М-мар? Что-то случилось?

— Ага. Потом расскажу. Я в Город. Встретимся там.

— Ч-то? А, да. Хорошо.

Я кивнул и уже собрался рвануть оттуда, как Гэн схватил меня за руку:

— С-стой, Мар. А где? И во сколько.

Я посмотрел на мирно дрыхнущего Пара и сказал:

— Ну… Давай в «У обжоры Пара» в полдень. Пойдет?

— Д-да.

— Все, я тогда побежал!

И я на самом деле побежал. Да так, будто за мной гналась целая сотня сердитых Корнелиусов. Или моя бабуля. Одна. Пробегая мимо кабинета Верховного волшебника, где уже кто-то поставил новую дверь (подозреваю, что это Руфус постарался), я услышал такую ругань, слов из которой мне как бы знать не полагалось. Ага, и детей в капусте находят. Мне показалось, или я свое имя услышал?

В общем, до рва я добрался очень быстро. К тому же в такую рань все лодки были еще на месте, и я мог выбрать любую. Вот только чем ближе я к ним подходил, тем сильнее тряслись мои коленки.

— Соберись, тряпка! — сказал я себе. Ну, сказал, а дальше что? Коленки от этого трястись меньше не стали.

В лодку я все-таки забрался и даже кое-как доплыл. И только на земле я понял, что все это время я почти не дышал. Оладка перепеченная! Ну вот как можно так сильно бояться воды в мире, где ее без волшебства попросту не существует!

Ладно, потом об этом подумаю. Сперва нужно «очень-очень важную книгу» Харариусу отнести, а то она еле поместилась в моей сумке, да еще и тяжеленной оказалась.

— О! Малыш! Давно не виделись! Да я как погляжу, ты уже совсем и не малыш! Ого как вымахал!

Передо мной стояла во всей своей старушечьей красе любовь нашего Пара Зарина. Я до сих пор так и не понял, сколько ей лет. То мы видим ее вот такой вот сгорбленной и беззубой старушкой, то невероятной темноволосой синеглазой красавицей. Скорее второе, чем первое.

— Доброе утро! — поздоровался я. Эх, жаль, что Пар остался в Школе валяться в своей постели. Он сильно расстроится, когда я расскажу ему, что видел Зарину. Ему-то уже давно так не везло.

— Куда торопишься?

— В библиотеку.

— В библиотеку? — она выгнула кустистую седую бровь. — Школьной мало?

— Ага. Что-то вроде того.

— Надо же! — хмыкнула Зарина. — А не хочешь ли ко мне в лавку заглянуть, малыш?

Оладка перепеченная! Конечно хочу! Там у нее так много интересных штуковин! Но надо сначала отдать книгу…

— Я бы с радостью…

Старушка прервала меня жестом:

— Можешь не продолжать. Я поняла. Только чувствую я, что скоро тебе понадоблюсь. Только один приходи. Иначе меня не найдешь

А вот теперь Пар точно расстроится.

— Ага. Спасибо!

Зарина помахала мне рукой и, на миг превратившись в ослепительную красавицу в алом платье, исчезла. Ладно! Книга! Книга! Но мой живот сказал другое: «Завтрак! Завтрак!» Кхм. Книга или завтрак? Завтрак или книга? Завтрак, конечно!

Не долго думая, я зашел в первую же попавшуюся харчевню. Заказал яичницу, хлеб с маслом и компот и принялся ждать, поглядывая то в окно, то по сторонам. Народа еще было мало везде, а в харчевне и того меньше: я да еще парочка мужиков. Значков я у них не увидел, а значит, волшебниками они не были. Насколько я успел заметить после выхода указа, в Городе было не меньше половины обычных людей, хотя я раньше думал, что их и десятой части не наберется — все-таки тут Школа волшебства рядом. Выглядели эти мужики очень… обеспокоенными что ли. Вот я не хотел подслушивать. Честно! Оно как-то само собой получилось. Тем более, что они меня почему-то не замечали.

— Быть того не может!

— Я тебе говорю!

— Он что, совсем сбрендил? Никогда такого раньше не было!

— Так то Корвиус Верховным волшебником был, а теперь этот… плюгавенький.

Я еле сдержал смешок, когда услышал, как они Корнелиуса обозвали.

— Это ты хорошо сказал. Эх, жаль, что сынок Корвиуса пропал. Так бы этому гаду власть не досталась!

— Так вроде ж внук его тут у нас учится.

— Внук? А толку? Он же еще мальчишка!

Эй! Мне, между прочим, скоро шестнадцать, и я стану совершеннолетним! Ну ладно, через два года. Но это ж совсем скоро!

— Хоть бы он в деда пошел, а то это гад уже успел дел натворить.

— И не говори. Совсем старик сбрендил.

Так что стряслось-то?

— Это ж надо что удумал!

— Совсем свихнулся. И как его только Верховным волшебником назначили!

— Не иначе, и наш Король…

— Тише ты!

— А… Да. Молчу.

А-у-у! Что стряслось-то?

— Как этот гад только додумался налоги с нас новые драть! И за что? За то, что мы тут просто живем?

— Ага! И что, что мы не волшебники? Так теперь и не люди что ли? С волшебников-то он денег не берет за то, что они в Городе живут!

— Ну. Ладно бы еще мелочь какую взял, так нет же! Двадцатую часть доходов ему подавай! У него там не слипнется?

— У этого? Не слипнется!

Мне принесли заказ, а мужики, расплатившись, ушли, продолжая костерить Корнелиуса направо и налево. Мда… Ишь чего удумал дедок. Даже я понимаю, что так делать нельзя. Обычные люди столько всего делают, а он с ними так! Да еще двадцатую часть доходов! И это при том, что они и так налоги платят. Мда… Маловато я его вчера разрисовал.

Настроение у меня было подпорчено, и я даже не почувствовал вкуса того, что ел.

— Спасибо! — сказал я разносчику, отсчитал монетки и пошел в библиотеку. Теперь книга казалась мне еще тяжелее.

— О! Доброе утро, дорогой Марвус! — обрадовался мне Харариус. Он стоял на высокой стремянке и поправлял книги на полке.

— Осторожно! — крикнул я, когда библиотекарь начал падать, но он как ни в чем не бывало мягко и медленно приземлился на пол.

— Ты ведь нашел ее, правда? — старик схватил меня за руки и с огромной надеждой заглянул мне в глаза. — Нашел? Ответь мне! Не томи! Нашел? Ха… ха… х…х…

Я б ответил, если б он дал мне хоть слово вставить. А потом он и вовсе задыхаться начал, но я уже знал, что делать.

— Нашел, — ответил я, когда Харариус успокоился.

— Ты мой спаситель! Век тебе буду благодарен! Ах! Твой дедушка правду говорил, что тебе можно довериться! Ха… х… Ой! Да в порядке я!

Деда такое говорил, да? Он правда такое говорил?

— Ой! — спохватился старик. — Это же надо подготовиться! Сегодня же предложение сделаю! Мими! Мими!

На крик Харариуса прибежала рыжеволосая девчушка со смешными хвостиками.

— Да, волшебник?

— Отправляйся в цветочную лавку и принеси букет… Нет! Целую корзину васильков! Самых красивых! И поторопись!

— Да, волшебник.

Девочка низко поклонилась сначала Харариусу, потом мне, отчего я почувствовал себя не в своей тарелке, и убежала, весело подпрыгивая и что-то напевая. Наверное, она тоже обрадовалась тому, что ее хозяин наконец-то женится. Скорее всего он и ей все уши прожужжал своей «очень-очень важной книгой». Я б на месте этой девочки вообще б кувыркаться от счастья начал.

До встречи с друзьями оставалось еще довольно много времени, поэтому я решил просто прогуляться. Народ уже проснулся, и теперь все сновали по своим делам. Один я бездельничал. Мне очень нравился этот Город, где было вдоволь воды, интересных мест и людей, и где на лицах горожан почти всегда можно увидеть улыбку. Однако сейчас все было немного не так. И как я раньше этого не замечал? Город как будто разделился на волшебников и неволшебников. Оно и прежде так было, но не так явно. Теперь же те, кто хоть сколько-нибудь могли колдовать ходили гордо задрав головы, а обычные люди с неодобрением на них поглядывали. Да уж, молодец, Корнелиус, нечего сказать.

И чем больше я гулял, тем тяжелее становилось у меня на душе. Эх, деда, деда, что мне делать? А что я, собственно мог сделать? Я ведь самый обычный школяр, скоро окончу пятый класс и перейду в четвертый. Да я еще и не совершеннолетний. А еще я… А еще я должен что-то сделать! Вот только что?

Часы на главной площади пробили полдень, и я поспешил к «У обжоры Пара». Мои друзья уже стояли у входа: Гэн листал книгу, которую всегда таскал с собой, а Пар переминался с ноги на ногу — ему явно не терпелось поскорее зайти внутрь.

— Где тебя носит?

— И-извини его. Он завтрак проспал.

Я только хмыкнул, но решил пока не говорить Пару, что видел Зарину. Пусть сначала поест.

— Пошли что ли, — сказал я, пропуская друзей вперед.

Несмотря на обеденный час посетителей было немного, и мы без труда нашли себе столик. Причем у окна, что не так-то легко было и сделать, потому что эти места всегда занимали первыми.

— Что желаете? — спросила у нас голосом пропитого конюха миловидная девушка Милла (так ей больше нравилось, хоть на самом деле ее Вандерией звали) в белом платье, подол которого был расшит васильками, свои длинные серебристые волосы она сегодня уложила на голове короной. Все никак не могу привыкнуть, что это не молодая девушка, а старушка, каким-то образом умудрившаяся помолодеть, но забывшая, как это сделала.

— Все! — простонал Пар. Он уже дошел до того состояния, когда готов был съесть все что угодно.

— Я поняла, — улыбнулась Милла и, как всегда круто виляя бедрами (у меня аж голова закружилась!), ушла на кухню.

— Ребят, вы слышали, что Корнелиус новый налог придумал?

— Н-неа, а что?

— С-слышал. У нас здесь родственники в Городе — обычные люди. Они очень… недовольны.

Ого! А я и не знал, что у Гэна такая родня — он ведь из знатной семьи волшебников. По взгляду Пара тоже было видно, что он об этом и слыхом не слыхивал.

— М-мы об этом обычно не говорим, — пояснил Гэн, от смущения поправляя очки чаще обычного. — Это дальние родственники, но все-таки родственники. — Он совсем раскраснелся. — И-и они очень хорошие! Добрые очень…

Он вконец засмущался и замолчал. Вот я его как раз очень хорошо понял. У меня тоже было очень много друзей и знакомых из простых людей. Да я вырос среди них! Ведь у нас в деревне, той, что возле нашего родового замка, других волшебников, кроме нашей семьи, и не было. И как я удивился, когда понял, что в Городе волшебники смотрят свысока на неволшебников. А теперь станет еще хуже. И во всем виноват Корнелиус! Кстати о птичках…

— Вы Корнелиуса сегодня видели?

Мои друзья переглянулись.

— Э-это ты, да? А мы все думали, кто его так разрисовал.

Пар хмыкнул:

— Ага. Думали. Да знали мы, что это ты! Кто ж еще-то!

Значит, и Корнелиус так подумал. Ну и ладно. Я б ему еще и не такое сделал.

— И что он там?

— А! Да бегал по всей Школе и орал.

— О-обещал наказать виноватого.

— Ага. Только другими словами.

Догадываюсь я какими. Деда бы себе такого никогда не позволил. Он и дома никогда так себя не вел, как бы я ни пакостил. И такого дурацкого налога уж точно бы не придумал.

— Ваш заказ.

Милла нас хорошо знала, поэтому принесла нам, если не то, что мы хотели, то как раз то, что нам обязательно понравится. В общем, все остались довольны. Мы вкусно и сытно пообедали и уже собрались уходить, как в харчевне вдруг стало темно. Так, словно кто-то убрал солнце. Совсем. Но не успели мы толком испугаться, как вдруг двери харчевни засветились нежно-голубым светом, потом начали переливаться блестками, а потом с музыкой отворились и… Там появился Харариус, стоя на коленях и держа на вытянутых руках огромную корзину свежайших васильков! Так вот он на кого позарился!

— О, милая Милла! О, свет очей моих! О, нежнейшее создание! О… Ха… ха… х… х… Не… Не надо! Я сам! О, моя милая Милла! Я уже много-много лет тебя люблю. И вот наконец, когда все преграды рухнули, я ха… х… х… Я хочу сделать тебе предложение! Выходи за меня, Милла!

А губа у старика не дура.

— Милла?

Теперь девушка-бабушка была освещена мягким светом, откуда-то сверху на нее падали лепестки роз, а вокруг порхали бабочки. И все это под приторно сладкую мелодию — у меня аж зубы свело. Интересно: женщинам такое правда нравится? О! Милле, похоже, не очень.

Она стояла, скрестив руки на груди и недовольно притопывая ногой. Улыбки на ее лице я тоже не заметил. Да и лепестки роз, касаясь ее волос или чего-нибудь еще, вдруг чернели и исчезали, а бабочки, опалив об нее крылышки, в спешке улетали. А мелодия из противно сладкой превратилась в что-то очень мрачное.

— Милла?

Харариус все еще стоял на коленях, но корзину уже уронил, хотя руки его все еще висели в воздухе. Странно, однако задыхаться на этот раз он не стал, хотя удача сегодня была явно не на его стороне.

— Милла? Ты что, не выйдешь за меня замуж? — пролепетал он и все-таки поднялся с колен.

— Нет, — отрезала она, щелкнула пальцами, и в харчевне снова стало светло.

— Но… Милла…

— Выметайся! — рявкнула она, выдохнула заклинание и Харариуса сдуло ветром вместе с ни в чем не виноватыми цветами.

Милла же уперла руки в боки, топнула ногой, развернулась и ушла прочь, бормоча себе под нос так, что слышно было всем:

— Чтобы я да за сына этой клуши! Да никогда!

Мы с друзьями с любопытством посмотрели на хозяина харчевни — сына Миллы, и ее невестку. Они оба выглядели немного растерянными и наверняка очень радовались, что людей здесь сейчас было очень мало. А точнее, только мы с друзьями и остались. Остальные, видимо, ушли то ли по своим делам, то ли чтоб хозяев не смущать, то ли чтоб разнести эту новость по Городу. Скорее уж последнее. А вот мы никуда не ушли. Я ж сказал, что любопытно!

Хозяин, похоже понял, что мы так просто не уйдем, поэтому, вздохнув, сказал:

— Мама с его матерью вместе в Школе училась. Уж не знаю, что они там не поделили, но с тех пор они на дух друг друга не выносили. Хоть волшебница Маргария уже год как померла, а мама все равно ее терпеть не может.

— И чего он ожидал? — теперь уже вздохнула хозяйка. — Он же ее на тридцать лет младше.

— Ну и что, что младше! — насупился Пар. — Для настоящей любви возраст не важен!

Хозяева грустно посмотрели на него и одновременно вздохнули.

Мы с Гэном за шиворот вытащили оттуда упирающегося Пара. Дай ему волю, так он еще долго будет доказывать, что возраст любви не помеха. Нет, теперь я точно не расскажу ему о встрече с Зариной. Зарина… Оладка перепеченная! Как я сразу не догадался! Она ж наверняка сможет мне помочь прочитать дедово письмо. Насколько я успел узнать, она была далеко не обычной волшебницей. Вот только сегодня с ней свидеться не получится. Она ж сказала, что я найду ее только, если буду один. Эх, значит, в другой раз.

Если он будет. Ой, чувствует моя чуйка, что Корнелиус мне так просто не спустит свое разрисованное лицо.

Глава 4

Как ни странно, а в тот день мы с Корнелиусом так и не встретились. Я очень удивился, когда меня не вызвали к нему ни на следующий день и не на следующий. Я спокойно сдал экзамен по Истории волшебства, на котором профессор Ремус то и дело мне подмигивал, а я делал вид, что не понимаю, о чем он. Так же спокойно прошел и Свободный день, после которого пришел черед экзамена по Волшебству превращений.

И вот тут мне пришлось попотеть. Нет, не потому что я плохо знал предмет. Знал я его как раз-таки хорошо. Просто вела его профессор Сомалия, женщина, которой я когда-то восхищался, потому что она была невероятно доброй и красивой, и все от нее были без ума. Однако оказалось, что это все действие волшебства. И действует оно на всех, кроме кровных родственников и почему-то меня. Да я и то не сразу увидел, какая Сомалия на самом деле. Теперь мне было очень сложно находиться рядом с ней, потому что от нее очень сильно воняло, а изо рта вылетал противный зеленый дым каждый раз, когда она говорила. Ах да, я не забыл сказать, что она еще и невестка Корнелиуса и мать двоих его внуков? Но экзамен я все-таки сдал, хоть профессор и недобро на меня косилась.

А Корнелиус все не объявлялся. Прошел еще один Свободный день, потом был зачет по Алхимии, который тоже нужно было сдавать Сомалии. Это зачет дался мне куда труднее, чем экзамен, потому что пришлось быть очень близко от профессора.

Тот день вообще не задался с самого утра. Сначала я проспал завтрак, потом надел шиворот-навыворот мантию, затем на нее же вывернул кисель, который добрая Тетушка Тама дала мне, чтоб «бедный мальчик не помер с голоду». Так что пришлось возвращаться назад к себе в комнату, чтобы переодеться. И конечно же я опоздал на зачет.

— Доброе утро, мой хороший! — приторно сладко улыбнулась мне профессор, когда мы столкнулись с ней в дверях. Я теперь был на несколько голов ее выше, но дым до меня все равно долетал.

— Здравствуйте, профессор Сомалия! — ответил я, стараясь не дышать и пропустил ее вперед, открыв ей дверь.

— Спасибо, мой хороший. И удачи на экзамене.

И она мне понадобилась.

Я пробрался к своему месту на скамье, где уже сидели мои друзья. Гэн смотрел на меня обеспокоенно, а Пар понимающе — он и сам часто опаздывал.

Профессор Сомалия устроилась на своем месте за столом внизу аудитории и обвела наш класс сияющим взглядом.

— Доброе утро, мои птенчики! Все готовы к зачету?

— Да!!! — прозвучало дружно.

Орали все, кроме меня и ее детей, но это было обычно. Ой! Оладка перепеченная! Похоже, профессор заметила, что я даже рта не раскрыл, и я поторопился крикнуть:

— Да!

Фух, вроде бы пронесло.

Уже половина нашего класса получила зачет, в том числе и Гавриус с Корнелией — дети профессора Сомалии, они вообще первыми пошли. Наверняка все подумали, что им легче всех, но они ошибаются. Если мне так противно рядом с ней быть, то представляю, как «хорошо» ее родным детям.

— Ну, мои птенчики, кто следующий?

И все тут же подняли руки, и даже наш вечно неуверенный Гэн.

— Ой! Так много желающих! Я так рада, мои птенчики. Кого же выбрать, кого же выбрать…

Только не меня, только не меня!

— Тогда… пусть идет школяр… Тамиус.

Ура!

— Ой! Он же болеет! Тогда пусть идет… школяр Марвус!

Оладка перепеченная! Ну, почему так всегда?

— Школяр Марвус?

Я мысленно застонал, но заставил себя встать и пойти к профессорскому столу.

— Тяни билет, мой хороший!

Стараясь не показать вид, что мне тут очень неприятно, я взял ближайший билет к себе, прочитал и передал его профессору.

— А! Тебе очень повезло, мой хороший! Самый легкий билет.

Ну да, самый легкий. Конечно. Оладка перепеченная! Ну, почему я такой «везучий»? Билет мне достался под номером три. И по нему мне нужно было сначала рассказать, как готовится зелье правды. Это я как раз-таки хорошо протараторил, а вот когда пришла пора практического задания… Вот тут мне пришлось ой как не сладко. А все потому, что мне нужно было приготовить зелье влюбленности. Приготовить — это одно, а вот то, что мне еще и выпить его надо, чтоб показать, что оно работает — это совсем другое. Тем более, что влюбиться я должен именно в профессора Сомалию. Хорошо хоть, что зелье всего пять минут действовало. Эх, щас как опозорюсь!

Наверное, это был первый раз, когда я обрадовался, что Триссы здесь нет.

— Ну, мой хороший? Готов?

А! Была не была!

— Готов, профессор Сомалия.

— Тогда начинай. У тебя десять минут, — промурлыкала она, а у меня глаз задергался. И я в нее влюбиться должен?! — А пока тянуть билет пойдет… Ну, мои птенчики? Желающие есть?

— Да!!!

Оладка перепеченная. Ладно, пора к делу. Справа от профессорского стола стоял еще один, на котором лежало видимо-невидимо всяких интересных штук для зельев. С чего я там начать должен? А. Точно. Вспомнил. Так, сначала нужно взять горсть лепестков алых роз, высыпать их в глубокую миску. Потом добавить щепотку сахара, полстакана яблочного сока, немного ягод черники и волос возлюбленной. Все это хорошенько перемешать и выдохнуть заклинание.

Месиво зашипело, прозвучал хлопок, пошел нежно розовый пар, а в миске осталась ярко-малиновая вода. Ее я перелил в хрустальный кубок (это обязательно!) и, чтоб не мучиться, сразу же и выпил.

И что тут началось!

Я знал, что должно было произойти, но не думал, что это так здорово! Зелье было очень вкусным, и, пока я его пил, настроение мое становилось все лучше и лучше. Ах! Как же я всех люблю! Как я счастлив! Как же хорошо жить на свете! А это кто? Профессор Сомалия? Почему я раньше не замечал, как она прекрасна? О! Да я ж ее люблю!

А кто это там ржет как лошадь? Да какая разница! Сомалия! Моя красавица Сомалия!

— Школяр Марвус? — моя любимая повернулась ко мне. — Ну как? Получилось? А. Вижу, что получилось.

А я уже бухнулся на колени.

— О, профессор Сомалия! И почему я раньше не понимал? Как же Вы прекрасны! Пожалуйста, выходите за меня замуж!

— Тебе же еще шестнадцати нет! — рассмеялась она, а я подумал, что ее смех прекраснее и желаннее глотка студеной воды в пустыне.

— Ничего! Сомалия! Я готов подождать! А Вы, моя любовь, дождетесь меня?

Моя красавица захлопала в ладоши от радости, а я готов был расплакаться от счастья! Что я и сделал, подползая к моей любимой на коленях. Как же она хороша… Как же она чудесна… Как же… Как же от нее воняет! Оладка перепеченная! Что я тут делаю?

— О! Школяр Марвус, ты молодец, — уважительно закивала профессор. — Целых семь минут продержался. Я такого не припомню. В прошлом выпуске был очень талантливый школяр, так он и то только пять с половиной минут смог. Молодец, мой хороший! Зачет!

Оладка перепеченная! Как же противно во рту! Словно я смолы нализался, а потом еще и помоями закусил. Эй! А почему я на коленях? И тут я все вспомнил. Оладка перепеченна-я-я-я-а! Да как мне теперь всем в глаза-то смотреть?!

Но я зря беспокоился, потому что мой одноклассник Ганвиус, что вышел за билетом сразу за мной, очень быстро обрастал серой шерстью. Ого! А ему что за зелье такое досталось? По ползущим вверх бровям профессора Сомалии я понял, что здесь что-то не так. А тем временем сквозь мантию Ганвиуса уже вылез пушистый серый хвост, а сам он вдруг как завыл, что все бросились наутек. Все, кроме профессора и меня. Она тут же принялась выдыхать заклинания один за одним, а я просто стоял, открыв рот.

Через несколько минут Ганвиус стал таким, как раньше, а я подумал, что с шерстью ему было лучше.

— Спасибо! — прохрипел он и бухнулся в обморок.

— Лекаря! — крикнула профессор.

Что за зелье попалось Ганвиусу, я так и не узнал. Сам он еще долго будет отдыхать у Лекаря, а мои одноклассники ничего не слышали, потому что смотрели зрелище, которое я им устроил. Я и сам бы посмотрел, если бы это был кто-нибудь другой. Ох, хорошо, что Триссы здесь не было!

Остаток дня я провел в своей комнате, как мои друзья ни уговаривали пойти с ними погулять. Мне было так плохо, что я мог только валяться в кровати и кувшинами пить воду.

— Ого, парниша! Как тебя! Зелье влюбленности, да? — Руфус уселся на подушке возле моей головы.

— Угу, — простонал я. — Почему мне так плохо? Мы же на уроках тоже его пили!

— Ага. Пили, — хмыкнул он. — А сколько вы его там пили?

— Каплю, вроде.

— Вот! — протянул Руфус и замолчал.

Он что, решил, что я все понял?

— Э… Руфус, а оно всегда так работает?

— Ага.

— Так в учебниках же о таком не пишут!

— А то! Парниша, его ж тогда никто глотать не будет!

Вот именно. И я больше не буду. Не припомню, когда в последний раз я себя так отвратительно чувствовал. Да, наверное, никогда. Я тут вот что подумал: если от такого простого зелья становится так плохо, то как же профессор Сомалия, которую все обожают из-за волшебства? Даже представить боюсь.

Как же здорово, что завтра Свободный день, и как замечательно, что мне ни к чему готовиться не надо — я и так все знал. Как обычно в последнее время я повертел в руках дедово письмо, засунул его под подушку и уснул с мыслью, что очень жаль, что Руфус тоже не смог его прочитать.

Я проспал целый день и целую ночь и проснулся как раз к следующему экзамену. Звездочетство! Вот к этому предмету я готовился с удовольствием, мне было по-настоящему интересно. Да и профессора Назаруса я уважал. Вот это настоящий мужик, не то, что Ремус!

Экзамен я сдал первым. И с удовольствием сдал бы еще за кого-нибудь, но профессор не разрешил. А что? Я могу! Я хорошо выспался и теперь сил у меня было ого-го! На четыре экзамена! Правда их два осталось. И все, конец сессии. А потом… А потом я поеду за Триссой! Где бы она ни была!

Вот только чем бы пока заняться? Я так давно не стрелял из лука, но без Триссы мне теперь было не интересно. В Город мне сегодня тоже идти не хотелось. И до обеда было еще далеко. В Библиотеку что ли пойти? Не, наши библиотекарши Тамалия и Наталия до сих пор меня не простили, так что я хожу к ним только когда очень сильно припрет, а сейчас явно был не тот случай. В Сад пойти? Ну, не знаю… Оладка перепеченная!

Ну, подскажите хоть кто-нибудь!

И тут я увидел призрак красивой темноволосой девушки, одетой в голубую мантию пятого класса. Надо же, а я и забыл про нее. Девушка поманила меня к себе, она улыбалась и смотрела прямо на меня. На всякий случай я огляделся: а вдруг она кого-то другого зовет? Но нет, в коридоре возле аудиторий было пусто, да и насколько я понял, видеть ее мог только я.

Ладно, все равно заняться мне было нечем, поэтому я пошел за ней. Она спустилась вниз по лестнице, а потом зашла за нее и исчезла. А я остался только хлопать глазами. И что это было? Я, конечно, покрутился тут немного, но ничего необычного или интересного, или вообще хоть какого-нибудь не обнаружил.

Мда… Ладно, а теперь-то куда? А никуда. Раз я все равно не первом этаже, то пойду в свою комнату — обеда подожду.

В Столовую пришли все, значит, профессор Назарус не зверствовал.

— Не-а, — хмыкнул Пар, уплетая куриный суп за обе щеки и закусывая еще горячим хлебом. — Он почти всех на пересдачу отправил.

— Иди ты!

— Сам иди! Я тебе говорю! У нас только ты и Гэн, — толстяк кивнул на нашего краснющего до самых ушей друга, — сдали. А мы завтра пойдем.

— Так завтра же Свободный день!

— Это у вас свободный, — фыркнул Пар. — А я бедненький, несчастненький… эх… сегодня ночью не посплю.

— А папка? — напомнил я.

— Что папка? — вздохнул мой друг и с наслаждением откусил здоровенный кусок от пирога с малиной.

— О-он ведь тебе помочь может, — наконец заговорил и Гэн. Ему почему-то было стыдно за то, что он смог сдать экзамен. Вот мне стыдно не было. Я собой гордился!

— Папка-то? Не-е. С профессором Назарусом он точно не договорится. И у него еще и не спишешь. Эх… Придется учить.

— А сейчас почему не выучил?

Теперь вздохнул Гэн, а я понял, что сказал глупость. Пар пожал плечами и ответил:

— Так лень было.

Что-то мне подсказывало, что лениво ему будет и сегодня, тем более, что он нам с Гэном как раз предлагал в Город рвануть.

— Не-а.

— Н-нет.

— Ну, ребята-а! — заныл Пар. — Ну, ребята-а!..

Мы с Гэном посмотрели друг на друга и покачали головами. Нет уж, пусть сидит и учит. А то потом опять нас винить будет, что это мы ему помешали, сбили с пути истинного. Знаем, проходили уже. Поэтому, покончив с едой, мы с Гэном отвели упирающегося Пара, а сами пошли в Библиотеку. Это не я захотел!

Мы стояли перед высокими дверьми Библиотеки, и мне все больше и больше хотелось повернуть назад. Когда-то здесь была всего одна надпись: «ТИШИНА!». Сейчас же их тут столько было, что казалось, будто это такой особенный узор. И все они появились из-за меня. Вон, взять хотя бы эти: «Не колдовать!», «Не колдовать ни под каким предлогом!», «НЕ КОЛДОВАТЬ!», «НЕ КОЛДОВАТЬ!!!», «ШКОЛЯРУ МАРВУСУ ЗАПРЕЩЕНО КОЛДОВАТЬ!»… И это далеко не все. О! А вот и что-то новенькое: «ШКОЛЯРУ МАРВУСУ ЗАПРЕЩЕНО ЗАХОДИТЬ В БИБЛИОТЕКУ!!!». Оладка перепеченная…

— Гэн, — я посмотрел на друга. — Я тут вспомнил, что мне э…, что мне э… нужно… э… куда-то.

Он понимающе кивнул, с легкостью открыл тяжеленные двери и скрылся за ними.

Эх… А теперь-то чем заняться?!

Я повертелся еще немного на месте и пошел обратно. По дороге мне никто не встретился, в чем, собственно, ничего странного как раз и не было: мои одноклассники готовились к пересдаче, а остальные школяры уже наверняка сбежали в Город. Может, и мне туда податься? Но что я там один делать буду? Зарину, что ли, поискать?

И тут меня так огрели по башке, словно это мне моя бабуля подзатыльник отвесила.

— Ай!

Я обернулся, но за мной никого не было, потом повернулся обратно и аж отпрыгнул назад — передо мной была та самая девушка-призрак и улыбалась. Она спрятала руки за спиной, умильно положила голову на плечо и показала мне язык. Чего?! Разве призраки могут драться?

— Эй! Ты чего?

Девушка беззвучно расхохоталась, покружилась на месте и побежала прочь. Конечно же я рванул следом. А она быстро бегает, если вообще бегает. Было больше похоже, что она летит и просто в воздухе ногами перебирает.

Я не сразу понял, что она снова привела меня к тому самому месту под лестницей. Что она от меня хочет?

— Эй! Ты вообще кто?

Она снова без единого звука расхохоталась и исчезла. Мда… И зачем она меня сюда привела? Что здесь такого важного? Или она меня просто хотела подразнить? Ну, по крайней мере, я размялся. Так что она все-таки от меня хотела?

Я было сунулся к стене, как меня окликнули:

— Ты что здесь бродишь, Школяр Марвус? Опять пакость какую задумал?

Оладка перепеченная! Ну почему именно Корнелиус?!

— Повернись, когда с тобой старшие разговаривают!

Вот же оладка перепеченная!

— Да, Верховный волшебник.

Ой! Лучше бы я не оборачивался. Я ж чуть со смеху не помер! Мои рисунки с лица Корнелиус вывел, но зато теперь оно было таким краснющим, что издалека легко можно было перепутать с громадным помидором. Только не ржать! Только не ржать!

— Что уставился, бестолочь? — вскипел старик и стал еще краснее. — Я знаю, что это ты сделал! Ты такой же, как твой дед! — он словно выплюнул эти слова. — Ненавижу вас!

Я прям чувствовал, как у него руки чешутся оторвать мне что-нибудь ненужное. Голову, например. Однако вместо этого он проскрежетал зубами и ушел. Чего хотел, спрашивается? Можно подумать, я не знаю, как он ко мне относится. Да как и я к нему!

Побродив немного по Школе, я вернулся в свою комнату. Чуть-чуть почитал, вздремнул, а тут и ужин. Только вот есть мне пришлось одному, потому что мои одноклассники еще сдавали Звездочетство, шестиклассники скорее всего уже давно в Городе, а Гэн пропал в Библиотеке. За ним я, понятное дело, не пошел.

Гулять мне расхотелось, поэтому я вернулся обратно в комнату, где и провел весь вечер за книгой. Ого! Сам удивился! Но книжка мне попалась до того интересная, что я читал до самого утра, пока солнце не взошло, а глаза сами собой не слиплись. Проснулся я только к вечеру. И то от того, что Руфус цапнул меня за палец.

— А! — подскочил я, едва не сбросив книгу на пол. Книгу? А куда делась книга?

— Парниша, ты чего? Ты не заболел?

— А? Руфус, это ты книжку забрал?

— Какую такую книжку? — нахмурился крыс, устраиваясь поудобнее на столе. — Не брал я никакую книжку!

— Так она ж тут была!

— Не было тут ничего. Парниша, а тебе, часом, не приснилось?

Я поскреб макушку. Приснилось? Да ну! Правда, приснилось? Не! Я ж всю ночь ее читал! Там так интересно было! Там было про то, как… Про то, как… Оладка перепеченная! Я не помню! Может, и правда, приснилось?

— Руфус, а ты Гэна с Паром случайно не видел?

— Почему не видел? Видел.

— И? — поторопил его я. Крыс уже готовился заснуть. Надо же, а я и не думал, что Дух Школы вообще спит.

— Что и?

— И где они?

— Парниша, не задавай глупые вопросы! Спят они. Все нормальные люди уже давно спят. Полночь уже, если не заметил.

Оладка перепеченная! А ведь и вправду не заметил! Как это я так?

— Руфус? — я много еще чего хотел спросить у крыса, но тот уже уснул. Ух ты! А во сне он становится почти прозрачным. Ладно, пусть себе поспит, а я его потом спрошу. Кстати, а что я у него спросить-то хотел? Э… Я у него что-то спросить хотел? Да вроде бы и нет…

Так. Полночь. Надо спать. Но я-то не хочу! И что мне делать? Завтра экзамен по Рунописи — надо хоть немного повторить. Я вообще-то был готов, но все-таки. Рунопись, значит. Так, и где мои конспекты? Где ж еще! Под кроватью, конечно!

Я осторожно перенес Руфуса на кровать, а сам уселся за стол. Ого! А когда это я столько свечей зажег? Не помню. Ну и ладно. Рунопись… Оладка перепеченная! Так вот где та книжка была!

— Руфус!.. — начал было я, но вспомнил, что он уже десятый сон видит.

Ничего, я потом ему покажу, что мне не приснилось. О! Я даже вспомнил, на чем остановился. А Рунопись… Да какая Рунопись, когда тут такая книжка интересная! И я снова принялся читать, да так, что опять просидел до самого утра, а потом вдруг проснулся от хорошего подзатыльника.

— Ай! — я обернулся, но в комнате никого не было. Даже Руфуса. Я что, опять заснул? Хм, а почему я за столом? Наверное, к экзамену готовился… Точно! Экзамен! Я ж сейчас опоздаю!

Фух, не опоздал. Я вообще первым пришел! Видимо, все отсыпались после вчерашней пересдачи. Потом и Гэн подоспел. И когда мы с ним с легкостью (Ай какой я молодец!) сдали, подошли и остальные. Пар тоже быстро сдал. Уж не знаю, помог ли ему папка, или он сам постарался, но выглядел он очень уставшим и очень довольным. После этого мы пошли в Город, где здорово погуляли. На следующий день Гэн и Пар (ничего себе!) заперлись в Библиотеке, а я снова отправился в Город. Я очень хотел найти Зарину, но так и не встретил ее. Ладно, в другой раз.

Вот только почему мне казалось, что я что-то забыл. Что-то очень важное.

А потом настал черед последнего экзамена — Волшебство слова. К нему я тоже был готов и ни капли не волновался. А зря.

Когда я подошел к аудитории, там уже столпились мои одноклассники. Они шушукались и выглядели очень взволнованными. Ой, чует моя чуйка, не к добру это. Ой, не к добру!

— О! Ребята, привет! — сказал я, когда в толпе увидел своих друзей. — Что там такое?

— Тс! — шикнул на меня Пар, оглядываясь.

— А?

— Т-там Корнелиус, — тихонько ответил Гэн. — Сегодня он экзамен принимает.

Глава 5

Оладка перепеченная! Может, они там что-то перепутали?

— А профессор Аварра? — спросил я.

Мои друзья пожали плечами.

— Она заболела, — ответила Корнелия, как всегда милая и красивая, но почему-то очень раздражающая. Кхм, и с каких это пор она стала меня раздражать? — Ее дедушка к Лекарю отправил, а сам ее заменяет. Больше некому.

Теперь я понял, почему Корнелия меня так раздражает. И это не из-за того, что она бросила Гэна, или потому что раньше она мне нравилась. Нет, мне стало вдруг неприятно, что она прямо светится от счастья и смотрит на всех свысока, и особенно на меня. А все потому, что экзамен будет принимать Корнелиус.

— Удачи, мальчики! — чуть ли не пропела Корнелия и вернулась к своему носатому братцу, который так недобро на нас поглядывал.

Гавриус, близнец Корнелии, когда-то сильно меня недолюбливал, но когда узнал, что сестрица его мне больше не нравится, вроде как перестал меня ненавидеть. Но и друзьями мы тоже не стали и вряд ли когда-нибудь станем.

— Доброе утро, школяры! — Верховный волшебник подошел к аудитории, и все сразу же расступились перед ним, создав что-то вроде коридора. Эх, а ведь раньше я легко бы затерялся среди одноклассников, сейчас же моя башка торчала над остальными головами. Ну, разве что еще Гэн так сильно выделялся. Корнелиус меня и раньше не очень жаловал, а теперь, когда я стал таким высоким, так и вовсе терпеть не мог.

— Доброе утро, Верховный волшебник Корнелиус!

Мне казалось, что вредный старикашка смотрит прямо на меня. Ой, чувствую, придется мне попотеть на этом экзамене. Остальные школяры тоже довольными не выглядели, кроме Корнелии и Гавриуса, конечно же. Профессор Аварра хоть и была строгой, зато справедливой. А от этого старого… кхм… Верховного волшебника вообще непонятно чего ожидать. Ладно, вру. Мне-то уж точно понятно. Выгнать он меня отсюда хочет — вот что! И чтоб я никогда Верховным волшебником не стал, как деда. А вот шиш ему!

Корнелиус прошел вперед, а я прям чувствовал, как его распирает от радости. Уж не нарочно ли он профессора Аварру к Лекарю спровадил, а? У двери аудитории старик остановился и бросил через плечо:

— Заходите в алфавитном порядке. — Он щелкнул пальцами, и перед нами в воздухе появился список из наших имен, написанных огненными буквами. Ой, не к добру это. Ой, не к добру.

Подумать только, а ведь совсем недавно я мечтал, чтобы меня выперли из Школы. Сейчас же я этого очень боя… не хотел, в общем. Оладка перепеченная! Да кому я вру! Конечно же, я боялся! И еще как! Ведь если я завалю эту сессию, то не видать мне Триссы как своих ушей, да и я деда с бабулей подведу! Я должен стать Верховным волшебником! И я им стану!

Школяры начали по одному заходить в аудиторию. Некоторые выходили с улыбками на лицах, некоторые (а их было большинство) опустив голову, и что-то мне подсказывало, что я тоже буду не очень доволен.

Мы с Паром стояли возле лавки, на которой сидел ошарашенный Гэн. Он, знамо дело, сдал, но Корнелиус его долго мучил. И я знал почему. А потому, что Гэнриус был моим другом. И скоро должна была быть и моя очередь. Что угодно сделаю, а сдам!

— Иди! — подтолкнул меня Пар. — Вон. Смотри: там твое имя засветилось.

И правда: буквы перестали быть огненными и превратились словно в солнечные, отчего стало сложно прочесть то, что там написано, но я точно знал, что мне пора. У, оладка перепеченная, помогите мне кто-нибудь!

Собравшись с духом, я вошел в аудиторию. Корнелиус чуть ли не подпрыгивал за профессорским столом от нетерпения.

— А! Школяр Марвус! Проходи, проходи быстрее.

Так медленно я еще ни разу не спускался.

— Тяни билет.

Я вытянул.

— Ну?

По моей расползающейся улыбке Корнелиус догадался, что билет я знаю. Старик нахмурился, постучал своими длиннющими желтыми ногтями по столу и сказал:

— А давай-ка я лучше тебя так поспрашиваю. Без билетов.

Я сглотнул. Ой, не к добру это. Ой, не к добру.

Корнелиус задавал очень много вопросов по теме и без. И на все я отвечал. Старик же все больше и больше злился. Потом настал черед практики.

— А создай-ка мне, школяр Марвус, зеркало.

Ого! Ишь чего захотел! Профессор Аварра говорила, что его может только первоклассник наколдовать, а нам в пятом еще до этого очень далеко.

— Не можешь? — усмехнулся Корнелиус. — Тогда я не могу поставить тебе…

— Я сделаю!

— А? — старик недоверчиво прищурился.

— Я это сделаю!

Ладно, ну и пусть я не смогу. Зато попробую! Деда учил меня никогда не сдаваться. Правда раньше я его слова немного по-другому использовал (все пытался из замка нашего удрать), теперь же я готов был сделать все как надо. Понятия не имею как надо… Эх, была не была!

Я написал на доске слово «зеркало», положил правую руку на левое плечо и произнес что-то вроде:

— ЗеАуркаОуло!

Потом я дотронулся левой рукой до слова на доске и… и ничего не произошло. Так и знал. Оладка перепеченная!

— Ага! Ну, школяр Марвус, — Корнелиус чуть ли в не ладоши хлопал, — ничего не могу поделать. Такое простое зада…

Не успел он договорить, как буквы на доске засветились, а у старика вытянулось лицо. Да я сам не верил! А буквы тем временем отделились от доски, сплелись в клубок, вспыхнули и погасли, а на их месте оказалось большое зеркало в позолоченной раме, и висело оно в воздухе.

— Оладка перепеченная… — прошептал я.

— Не может быть… — так же тихо пробормотал Корнелиус.

Однако с зеркалом было что-то не так, и очень скоро мы поняли что. Мы в нем не отражались. В нем вообще ничего не отражалось!

— Ага! — теперь Корнелиус потирал руки по-настоящему, даже не пытаясь скрыть своей радости. — Школяр Марвус, ты сам все видишь. Экзамен ты не сда…

— Верховный волшебник Корнелиус!

Мы со стариком резко повернулись на голос. В дверях аудитории стояла профессор Аварра, и даже с нашего места было хорошо видно, что она тяжело дышит.

— Профессор Аварра? — Лицо Корнелиуса совсем вытянулось и, казалось, посерело. — Вы же должны быть у Лекаря!

— Я уже здорова, — хмыкнула она и сделала шаг вперед, но пошатнулась, и ей пришлось ухватиться за косяк.

— Я и вижу, — буркнул Корнелиус, но расслышал его только я.

— Профессор Аварра! — Я рванул было к ней, чтобы помочь спуститься, но она остановила меня жестом.

Медленно она сошла вниз по ступенькам и подошла к профессорскому столу, где сидел Корнелиус. Аварра выгнула бровь, и старик тут же уступил ей место. Он попытался сделать вид, что сам так захотел, но у него это не вышло. Профессор тяжело опустилась на стул и выдохнула.

— Верховный волшебник, спасибо, что подменили меня, но дальше я сама.

Корнелиус раскраснелся, кулаки у него сжались, и я над ним как будто пар увидел. Профессор Аварра же смотрела ему прямо в глаза, тем более, что сейчас, когда она сидела, они были на одном уровне. Лицо ее оставалось спокойным, в отличие от лица Корнелиуса. Старик сдался первым.

— Хорошо, профессор Аварра, — кивнул он, снова становясь обычного желто-серого цвета. — Я позову следующего. А со школяром Марвусом мы… кхм… закончили.

— Да? — профессор Аварра улыбнулась так, что даже мне не по себе стало. — А я хотела задать ему еще парочку вопросов. Так что еще раз спасибо, Верховный волшебник, — она ненадолго замолчала и указала Корнелиусу на дверь, — но, как я уже сказала, дальше я сама.

Ого! Как она его! И что, Корнелиус ничего ей за это не сделает? Пусть только попробует! Я ему сам тогда что-нибудь сделаю!

— Хор-рошо, профессор Аварра, — сквозь зубы процедил старик. Он недобро глянул на меня, словно хотел сказать, что еще поквитается со мной. Что ж, буду ждать.

Профессор подождала, когда Корнелиус выйдет и только тогда посмотрела на меня.

— Ну, школяр…

Я еле успел подхватить ее, когда она начала падать. Оладка перепеченная! Что мне делать? Что там Трисса говорила? Ага! Вспомнил!

Оглянувшись на дверь, не идет ли кто, я осторожно уложил профессора Аварру на пол, развязал тесемки ее черной мантии, чтобы ей было легче дышать. Ладно, какое там заклинание, чтоб из обморока вывести?

— Это не обморок, парниша. — Руфус завис над мои левым плечом. — Ее отравили.

— А? Чего?!

— Не чегокай, парниша, а лучше сделай, как я скажу.

И я сделал. Хорошо, что профессор Аварра была без сознания, и хорошо, что здесь больше никого не было. Почему? Да потому, что я ее поцеловал! То есть мне пришлось ее поцеловать, потому что иначе заклинание не сработало бы. Только бы Трисса об этом не узнала.

— Школяр Марвус? — Профессор приподнялась на локтях, и я помог ей встать. — Это ты меня… вылечил?

— А… Ага. Только не говорите никому, пожалуйста.

Профессор хмыкнула и снова села на стул.

— Не бойся, уж можешь мне поверит, не скажу.

— А кто Вас отравил?

Теперь профессор помрачнела, а я понял, что мог бы и не спрашивать. Да она и не собиралась отвечать.

— Ладно, охламон, что там у тебя было?

Я ей все пересказал, а потом показал и зеркало. Сразу ясно, что Аварре все еще было нехорошо, раз она его до сих пор не заметила.

— Ого! Сам сделал? — профессор обошла зеркало со всех сторон, потрогала его, а потом попробовала посмотреться в него и, ясное дело, у нее ничего не вышло.

— Это… не совсем получилось…

— Вижу.

Я услышал смех Руфуса, но самого его уже и след простыл.

— Это… Верховный волшебник сказал, что я экзамен не сдал.

— Да ну его! — отмахнулась профессор и снова села за стол. — Ставлю тебе высший балл.

— Ого!

— Ага! — улыбнулась Аварра. — Иди давай, охламон. И зеркало свое не забудь.

Когда я уже был возле двери, профессор меня окликнула:

— Охла… Марвус, спасибо.

— А… Ага.

Как только я вышел, меня сразу же обступили одноклассники.

— Ну?

— Как там?

— Что там?

Вот честно, ну не хотелось мне отвечать.

— Ничего. Сдал.

Знаю, что одноклассники меня и так недолюбливает, но сейчас мне было не до них. Ну совсем не до них. Поэтому я пошел прочь как можно быстрее. Пар с Гэном двинули за мной.

— Стой! — задыхаясь крикнул толстяк.

— А?

— Ч-что там было? — спросил Гэн.

Я все им рассказал. То есть почти все. Ни про Руфуса, ни про поцелуй я не стал говорить. И ни слова не сказал, что догадываюсь, кто это сделал и зачем. То есть, я им почти ничего не рассказал.

— Ого! Ее отравили? Ничего себе!

— А-а как ты ее спас? — прищурившись спросил Гэн. Вот же умник нашелся. Знает ведь, наверное.

— А куда Корнелиус делся? — вместо ответа спросил я.

Мои друзья переглянулись, огляделись по сторонам и расхохотались.

— Видел бы ты его! Вылетел оттуда как ошпаренный!

— И-и ругался! Много ругался.

Я представил себе все это и тоже засмеялся. Мы бы и дальше так стояли, но к нам подбежал наш одноклассник и позвал Пара, потому что была как раз его очередь идти сдаваться.

— Пожелайте мне удачи, — вздохнул толстяк.

— Удачи!

— У-удачи!

Мы с Гэном остались стоять на месте и смотрели вслед быстро удаляющемуся Пару.

— Может же, когда хочет.

— Д-да. Я в Библиотеку сейчас пойду. Пойдешь со мной?

Он каждый раз предлагал.

— Не, что-то я устал. Я в комнату пойду.

Гэн кивнул, потом покосился на торчащее у меня из-под мышки зеркало и спросил:

— С-сам сделал?

— Ага. Только оно не совсем получилось.

Гэн снова кивнул, но, как мне показалось, как-то… с завистью, что ли.

В комнате я сразу же плюхнулся на кровать прямо в башмаках — вот как я устал. Хотя, с чего бы это? Наверное, очень много сил на зеркало потратил. Точно. Зеркало. Я вытащил его из-под себя и вгляделся. Ну и? Тоже мне зеркало — одно название. Но чем больше я в него смотрел, тем больше мне казалось, что я что-то вижу.

Я сел на кровати, скрестив ноги, и положил зеркало перед собой. Подумал немного и опер его о подушку. Ничего. Но я же что-то видел! Ладно, подожду еще чуть-чуть. Ничего.

— Руфус? — позвал я, но крыс не ответил. — Руфус?

Похоже, придется самому с этим разбираться. Я же что-то видел! Не знаю зачем, но я положил ладонь на стекло. Сработало! Сначала в отражении появилась моя рука, а потом и я сам, когда ее убрал.

— Ого!

Оладка перепеченная! Да я молодец! А потом стало происходить что-то странное. Отражение мое вдруг стало расплываться и вместо него появилась фиолетово-золотая морда дракона.

— О! Марвус! Привет!

— Привет, Сэй!

— Как там у вас нынче с тыбло…

Я не дал ему опять говорить про яблоки, потому что это надолго, и я снова не успею у него ничего спросить.

— Сэй! — перебил я дракона. — Что мама просила передать? Что я не должен делать?

— А? Мамка твоя? Что ж она там говорила…

— Сэй!!! — я чуть ли не умолял. Да я почти расплакался. Почти. Не считается.

— А! Вспомнил! Она сказала, чтоб ты ее… это… ни в коем случае не искал. Во! Мар, слышь, так что там у вас с…

Он не успел больше ничего сказать, потому что изображение пропало. А потом исчезло и само зеркало. Да… Профессор Аварра ведь предупреждала, что волшебство слова действует недолго.

Но это все ерунда. Почему мама сказала, чтоб я ее не искал? Она… она не хочет меня видеть? Нет, этого не может быть. Тогда что? Она боится? За себя? Или за меня? А! Оладка перепеченная! Все равно я ее найду! Пусть даже она этого не хочет. У меня к ней слишком много вопросов накопилось.

Внезапно я понял, что не просто устал, а с ног валюсь. Поэтому накрылся одеялом (я все еще был в башмаках) и заснул. Но, наверное, не очень крепко, потому что слышал, что в мою дверь кто-то несколько раз стучал. Скорее всего это были Гэн и Пар, потому что остальным до меня тут особо дела нет. Но я с друзьями завтра увижусь, а сегодня я очень хотел спать.

Проснулся я уже глубокой ночью, когда в Школе и на улице было очень тихо. Так тихо, что было очень хорошо слышно, когда возле моего окна пробегали школяры. Кто на свидание, а кто и вовсе в Город. Спать я больше не хотел, но и вставать было лень. И что делать?

Долго мне думать не пришлось, потому что в мою дверь снова постучали. Ребятам, что ли, не спится?

— Заходите! — тихонько сказал я, но меня должны были услышать.

Однако никто не зашел, а стук повторился. Оладка перепеченная! И лень вставать, и любопытно! Лень победит или любопытство? Лень или любопытство? Еще раз постучали. Любопытство, определенно любопытство.

— Кто там? — спросил я.

Ответа не было. Тогда я открыл дверь и выглянул. Пусто. А не примерещилось ли мне? Не-а. Вон она. Стоит, рукой мне машет. И улыбается. Девушку-призрака было очень хорошо видно в темноте — она как будто светилась. И явно звала меня за собой.

— Иду-иду, — пробурчал я. Хорошо, что лег спать в башмаках.

А девушка-призрак вела меня тем временем все к тому же месту, что и прежде. Да что ей от меня надо? Что там вообще такое? И есть ли там хоть что-то? Или ей просто скучно?

Я снова стоял возле стены и пытался понять, что делать дальше. Девушка зависала в воздухе возле меня и выжидающе смотрела.

— Что? — спросил я.

Девушка только покачала головой и указала на стену.

Оладка перепеченная! Ничего не понимаю!

От злости я со всей силы (или со всей дури) долбанул ногой по стене.

— Ай! — запрыгал я на другой ноге, а эту прижимал к себе за колено. Никогда больше не буду бить по камням! Ага. Если бы это был первый раз, так я ж уже так делал!

А стена вдруг разъехалась, и передо мной появилась книга в бархатной обложке и украшенная драгоценными камнями. Она стояла на высоком пьедестале. И если бы я был хоть чуточку ниже ростом, то не смог бы ее достать. Но я был высоким, очень высоким, поэтому без труда взял книгу. Стена тут же съехалась обратно, и я не смог бы снова ее открыть, даже если бы очень захотел. Ну не помнил я, куда ударил, да и нога сильно болела. Я оглянулся, спросить у девушки-призрака (а вдруг как-нибудь ответит), но ее уже здесь не было.

— Угу. Как обычно.

Я вернулся в комнату и очень удивился, когда увидел на своем столе большую миску фруктов. Неужели Руфус решил обо мне позаботится? Странно. Обычно это я ему еду таскаю. Ну и ладно. Я только сейчас понял, как сильно хочу есть. Через каких-нибудь десять минут от угощения не осталось и следа.

И только потом я положил книгу на стол. Ого! Да это ж та самая, которую я то ли во сне то ли не во сне читал! Только я все никак не мог вспомнить, о чем она… Ладно, значит буду читать. Снова.

Чем больше я читал, тем больше мои глаза наполнялись слезами. Но я не буду плакать! Не буду! Я ж сказал, что не буду! Я ж мужик, а мужики не ревут! Ну вот… Капелька соленой воды упала на последнюю страницу. Теперь понятно, почему Корнелиус так ненавидит нашу семью. И почему мне раньше никто не рассказывал эту историю? А бабуля знает? Бедный деда…

— Это ведь была ты? — спросил я у призрака, что стоял возле меня. Девушка кивнула и печально улыбнулась, а у меня опять подступил комок к горлу. Мужики не ревут!

Неудивительно, что я не мог оторваться от этой книги. Это ведь была история моего деда. Очень грустная история. Рассказ в книге начинался с того, что в Школу, где мой дед учился в пятом классе (как я сейчас) пришла новая школярка, которую раньше учили волшебству на дому. Звали девушку Арцилла, и была она очень красива и мила. Мой деда влюбился в нее с первого взгляда, да и она тоже не осталась равнодушной. Да вот беда: она уже была просватана за одноклассника моего деда Корнелиуса. Арцилла его не просто не любила, а даже побаивалась, но ничего не могла сделать. Тогда Корвиус, мой дед, предложил ей бежать, и она согласилась. Но в назначенный час не пришла. А на следующий день ее нашли в Озере. Мертвой. Так никто и не узнал, почему она решила покончить с собой. Или ей кто-то помог?

— Ты сама это сделала? Арцилла?

Девушка не стала отвечать, она просто на меня смотрела со смесью грусти и… и любви? А? Чего? Хотя… Все понятно. Я как вырос, так стал очень на деда похож. В молодости, знамо дело.

— Ты его очень любила, да? Корвиуса?

Арцилла кивнула и погладила меня по щеке, но я ничего не почувствовал. И тут я кое-что вспомнил.

— Это ты мне подзатыльники отвешиваешь?

Девушка беззвучно расхохоталась и кивнула. Затем она взмахнула рукой и на столе появились перо и бумага.

— Мне нужно что-то написать?

Она покачала головой и улыбнулась ласково-ласково. Еще один взмах руки, и перо принялось выводить строчку за строчкой. Ого какой почерк красивый! Не то, что у меня!

«Милый Марвус, мы с Корвиусом очень любили друг друга. И все было бы хорошо, но мы влезли туда, куда не следовало. Пожалуйста, не совершай наших ошибок. Учись прилежно, и не делай ничего лишнего, тогда все будет в порядке, и ничего плохого не случится. А я всегда буду оберегать тебя по мере своих сил. Больше ты меня не увидишь — это отнимает слишком много моих сил. Но знай, что я всегда рядом. Арцилла».

И призрак, и книга, и слова на бумаге исчезли. А мне стало совсем грустно. Грустно, потому что я знал, что даже не попытаюсь делать так, как просила меня Арцилла. Я просто не смогу. Да и что это за мужик такой, что в углу прятаться станет!

Остаток ночи я провел ворочаясь на кровати, и к завтраку встал еще более взъерошенный, чем обычно. В Столовой меня встретила удивленная Тетушка Тама.

— Марвус? — пробасила она. — А что ты здесь делаешь?

— Э… на завтрак пришел. А где все?

— Как где? Уехали все. Каникулы же.

А! Оладка перепеченная! Как я мог забыть?!

Глава 6

Как я мог забыть, что у нас каникулы! Я ж их так ждал! Я очень хотел навестить бабулю и своих деревенских. Но чует моя чуйка, что я туда не поеду. По крайней мере не сейчас. Слишком много у меня других дел появилось.

Школа как будто вымерла. Тут кроме меня остались только смотритель, Тетушка Тама да еще одна повариха. Даже Корнелиус и тот исчез, словно его тут никогда и не было. Пар с Гэном тоже уехали. Я прочитал это в записках, которые они подсунули мне под дверь, а я спросонья не заметил. Гэн поехал в родовой замок, а Пар вместе с профессором Панриусом к каким-то знакомым в гости. Но оба моих друга собирались через неделю быть в Столице. Может, и мне туда рвануть?

Так как я остался без завтрака (Тетушка Тама куда-то торопилась), то решил отправиться в Город. В лодке одному мне было очень и очень не по себе, но выбора у меня все равно не было.

В Городе везде вкусно кормили, но «У обжоры Пара» было лучше всего. Туда я и направился. Пока я шел, заметил, что обычные люди на меня недобро косятся, а волшебники приветливо улыбаются. И вообще все стали ходить по двое и по трое, а иногда и вовсе большими группками. В одиночестве тут был только один я. Да что стряслось с этим Городом? Когда я тут был в последний раз, такого не было. Неужели Корнелиус еще какую пакость придумал?

В харчевне было довольно много народу. Но тут я тоже заметил одну странность: слева от двери сидели волшебники, а справа — обычные люди. И обстановка тут была до того напряженной, что мне тут же захотелось выйти. Но я очень хотел есть.

— Давно тебя не видно было, — поприветствовала меня Милла. Она как всегда была ослепительно красива, но я больше на это не велся. На ее руке не было кольца, а значит, она так и не согласилась выйти замуж за Харариуса. Если честно, то я этому даже рад. Милла заслуживала кого-нибудь получше, чем старик, который без мамкиного позволения не может сделать предложение любимой женщине.

— Сессия.

— Ясно. Место найти?

— Ага.

Она усадила меня за столик возле кухни. Странно, но раньше я его не замечал. Покормили меня вкусно и сытно, и настроение мое заметно улучшилось. Чего нельзя сказать об остальных посетителях. Чем больше они сидели, тем мрачнее становились их лица. Пожалуй, мне пора.

Расплатившись за еду, я вышел на улицу. Там было очень жарко и душно. Наверное, погодники на самом деле решили устроить себе каникулы. Пот застилал мне глаза, и как назло все соседние харчевни были закрыты (я так и не понял почему), а назад мне возвращаться совсем не хотелось.

— Малыш! — позвал меня знакомый голос.

— Зарина!

Как всегда, в цветастом платке и в своем старушечьем обличье она стояла прямо передо мной.

— Прохлада нужна?

— А то!

Я прекрасно помнил, что было в прошлый раз, когда она предлагала то же самое, но сейчас я собирался ее слушать. Потому что профессора Назаруса может и не оказаться рядом, чтобы меня спасти.

Зарина повела меня за собой. Мы прошли через тенистый переулок, который появлялся только вместе с самой волшебницей, и вышли на такую же тенистую улочку, где было свежо и прохладно. Благодать!

— Под ноги смотри, дурень!

Оладка перепеченная! Я опять забыл, что тут живут говорящие кошки.

— Простите.

— Простите-простите. Лучше под ноги смотри.

— Ага.

Рыжая кошка, что сейчас меня так отчитала, гордо задрала хвост и пошла по своим кошачьим делам, постепенно становясь невидимой, пока совсем не исчезла.

— Марфа у нас с характером, — хмыкнула Зарина. Она снова превратилась в молодую красавицу. На этот раз она была одета в ярко-желтое платье, а длинные темные волосы заплела в косу и перекинула ее через плечо.

— Она кошка или человек? — спросил я, стараясь не так явно пялиться в ее низкий вырез. Вот зачем она туда брошку прицепила!

— А сам как думаешь?

Все понятно. Отвечать мне тут никто не собирается.

— Ладно, пойдем в мою лавку, — сказала Зарина и вошла в первый попавшийся дом. По-моему, в прошлый раз ее лавка была в другом месте. Хотя, чему я удивляюсь? Это же Зарина.

Ух! Сколько же тут интересных штуковин! Вот все бы купил, честное слово! Но бабуля у меня отобрала почти все деньги, что по ошибке мне достались, так что теперь мне приходилось долго думать, прежде чем что-нибудь купить.

— Остудился? — усмехнулась Зарина, вставая за прилавок.

— Ага. — Ух, и как тут не пялиться, когда она еще и руки под грудью сложила? Это она так издевается, да?

— Малыш, ты ведь не за прохладой ко мне пришел, верно?

А? А!

— Да. Мне тут деда письмо оставил. Только я его прочитать не могу.

— Давай сюда.

Я передал ей листок, который в последнее время всегда носил с собо й. Зарина развернула его и нахмурилась.

— Давненько я такого не видела. Придется поднапрячься.

— А? Вы сможете это прочесть?

— Я? Нет. Ты сможешь.

Она еще немного повертела листик в руках и отдала обратно.

— А что мне делать?

— За мной иди.

Зарина развернулась, выдохнула заклинание, и полки с товарами разъехались, и перед нами появилась дверь

— Чего рот раскрыл, малыш? Топай за мной.

Она открыла дверь и скрылась за ней, а следом пошел и я. Мы оказались в комнате куда большей, чем вся ее лавка. Вот только тут было совершенно пусто. Зарина остановилась возле стены и выдохнула заклинание — появилась еще одна дверь. Мы пошли дальше и оказались в точно такой же комнате. Зарина снова выдохнула заклинание. Новая дверь. Новая комната. И так еще много раз — я даже со счета сбился. И только когда мы вышли в круглую ослепительно белую комнату, Зарина остановилась.

— Все, малыш, мы пришли.

— Где это мы?

— Много будешь знать — скоро состаришься! — расхохоталась красавица. А вот мне почему-то было не до смеха. — Зато здесь можно не бояться колдовать.

Бояться колдовать? О чем это она?

— А?

— Эх ты, молодо-зелено. Неужели дед тебе не рассказывал, что за крупным колдовством у нас следят?

— Не-а.

Я и вправду впервые об этом слышал. Зачем кому-то следить за волшебниками?

— А кто следит?

— Король. Кто ж еще?

— А ему это зачем надо?

Зарина пожала плечами, но ничего не ответила. Она подняла руки вверх и закружилась на месте. Кружилась все быстрее и быстрее, и я уже с трудом различал, Зарина там или кто-то другой. А затем она резко остановилась, опустила руки, и ее ладони загорелись зеленым пламенем.

— Зарина…

Но девушка не обратила на меня внимание. Ее глаза изменили цвет, превратившись в два чистейших изумруда. Она взяла у меня письмо (странно, но пламя оказалось холодным) и спрятала его в своих ладонях, а потом передала мне.

— Читай! — велела она мне каким-то чужим голосом.

Я развернул листок и глазам своим не поверил: я все понимал!

«Марвус, мой дорогой мальчик,

Если ты читаешь это письмо, значит, я оказался прав, и ты на самом деле не выродок. А еще это означает, что меня больше нет на этом свете. Береги свою бабушку. Она только с виду такая сильная, но у нее очень ранимое сердце. Знай, что она очень тебя любит и не огорчай ее по пустякам.

Ты ведь сейчас у Зарины? Передай этой девочке от меня привет. И скажи ей «девятое дерево справа». Она поймет.

Марвус, ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что не все в этом мире просто и понятно, и что не все люди такие, какими кажутся. Я пока еще и сам не во всем разобрался, поэтому не могу никого обвинять голословно. Знай только, что тебе нужно во что бы то ни стало защитить Таму, нашу лучшую повариху. Большего я тебе пока сказать не могу, потому что это слишком опасно.

Как только будет возможность, сразу же поезжай в Столицу. Там найди моего друга Эрвуса. Его все знают, так что найти его будет легко. Он передаст тебе еще одно письмо от меня и поможет тебе всем, чем сможет.

Марвус, будь осторожен. Это очень опасно. Если бы твоя бабушка узнала, что я тебя в это втягиваю, она задала бы мне хорошую трепку. Поэтому не рассказывай ей ничего. И повторяю: будь осторожен. В Столице доверяй только Эрвусу, за остальных я поручиться не могу.

Марвус, ты самое дорогое, что у меня есть. Никогда не сдавайся.

Твой дедушка Корвиус»

У меня защипало в глазах. Я хотел еще раз прочитать письмо, но оно вдруг вспыхнуло зеленым пламенем, которое за секунду превратило его в пепел.

— Сожалею, малыш, — грустно улыбнулась Зарина, — но это колдовство работает только так.

— Девятое дерево справа.

— Что?

— Он сказал: девятое дерево справа. Он передал привет и сказал, что Вы поймете.

Глаза девушки округлились, а потом она запрыгала и одновременно затанцевала на месте. Радость из нее так и перла.

— Поверить не могу! Неужели он мне его оставил? Да ну! Нет, правда, что ли?

— Э… Зарина?

— Малыш, пойдем быстрее! — Она схватила меня за руку, и уже через секунду мы снова оказались в ее лавке. — Пошли! — Зарина схватила меня за руку и потащила на улицу. Три лежащие на земле кошки только неодобрительно провожали нас взглядами. Мы остановились возле высаженных в ряд высоченных деревьев, и Зарина принялась их отсчитывать слева направо: — Один, два… пять… и… Девять! Девочки, помогите мне!

Девочки? А! Это она кошкам! Те нехотя встали и лениво поплелись к нам, а Зарина чуть ли не пританцовывала от нетерпения.

— Девочки, быстрее!

— Вечно тебе неймется, — пробурчала черно-белая кошка с рыжим ухом.

— Вот именно! — поддакнула ей пушистая ослепительно белая товарка. — Могла бы и сама все сделать.

Черная кошка ничего не сказала, но по ее морде было видно, что она полностью согласна с подругами.

— Да ну вас, девочки! — улыбнулась Зарина ласково, но было скорее похоже, что если кошки не поторопятся, то она ускорит их шаг пинками под зад.

Кошки разом глянули на меня, и я понял, что чем-то им мешаю. Тогда я отошел, а они остановились прямо у дерева и начали быстро-быстро рыть землю. Ого! Да они шустрее, чем кроты! Рыли они глубоко, и во все стороны летела земля. Вскоре их вообще перестало быть видно, а земля все летела. А потом они так же резко остановились. Мы с Зариной подошли поближе, чтобы посмотреть, что они там такое отрыли, как кошки вдруг начали выпрыгивать из ямы одна за другой. Последней появилась черная, и в зубах у нее был большой изумрудный кулон на золотой цепочке. Зарина бережно забрала у нее драгоценность и повесила себе на шею.

— Вам деда это подарил?

— Да. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.

По мне так кулон как кулон. Ничего необычного. Однако Зарина явно думала по-другому. Она с такой нежностью гладила эту безделушку, что я больше не сомневался — это что-то очень и очень важное. Для Зарины так точно.

— Это просто кулон или штука какая волшебная?

Зарина усмехнулась и покачала головой.

— Не твоего ума дело, малыш! — Она легонько щелкнула меня по носу, а потом повернулась к отряхивающимся и вылизывающимся кошкам. — Спасибо, девочки! Век не забуду!

— Мы напомним! — фыркнула черно-белая кошка и остальные согласно закивали.

Потом они вместе с Зариной расхохотались, и я тоже улыбнулся. Теперь настала и моя очередь благодарить.

— Спасибо, Зарина!

— Пожалуйста, малыш! — улыбнулась она и снова погладила кулон. — А теперь иди. Дорогу назад найдешь?

— Найду!

Я попрощался с ней и кошками, и пошел обратно к переулку. А у меня из головы все не выходило: что такого важного в этом изумруде на цепочке?

— С ним ей не придется так часто в старуху превращаться.

— А? — Я не сразу понял, кто со мной говорит. Обернулся и посмотрел вниз. Оказалось, что это была та самая молчаливая черная кошка. Она шла прямо за мной.

— Зарина попросила тебя проводить, — пояснила она.

Я сделал шаг назад и тут же очутился на душной улице Города, с которой и пришел. Тенистый переулок исчез, и я вдруг вспомнил, что так и не взял у Зарины прохладу. Оладка перепеченная!

В лавке неподалеку я накупил еды, потому что в Школе меня кормить явно никто не собирался. А на улице становилось все жарче и жарче, и мне пришлось купить еще и воды. Вообще-то я и сам мог ее наколдовать, но это у меня еще не очень хорошо получалось. Хотя для пятого класса я был очень и очень хорош.

Когда я перебирался через ров на лодке, то вдруг понял, что мне почти не страшно. Почти. Над этим еще нужно было поработать. Кхм, хорошенько поработать.

У ворот Школы меня встретил наш новый смотритель и сообщил, что бабуля прислала за мной карету, чтоб я домой ехал. Вечером кучер будет меня ждать на главной площади у фонтана. Так что я должен собрать все вещи, что захочу взять с собой. Вещей у меня накопилось довольно много, так что я был очень рад, что Трисса на день рождения подарила мне сумку с волшебством расширения, так что я там мог спрятать все, что угодно, а место там не закончится.

Я вошел Школу и почти столкнулся с Тетушкой Тамой. Сейчас на ней не было поварского колпака, и ее шикарные золотистые волосы рассыпались по спине мелкими кудряшками. Красотища. Да и одета была повариха в платье, и в этом наряде она не так сильно напоминала мужика. Эх, если бы еще усики с ее лица убрать. Неужели, никто из волшебников еще не придумал, как это сделать? Надо будет у Гэна спросить, если не забуду.

— О! Марвус! А я тебя как раз искала!

— Да? А зачем?

Неужели она хочет рассказать мне, почему деда сказал, чтоб я ее защищал? Нет, если б она знала, то скорее всего давно бы мне рассказала. Или не рассказала бы?

— Да я тебе тут немного еды на дорожку собрала. Слышала, что за тобой карета от волшебницы Триссы приехала. Передавай бабушке от меня привет.

— Ага, — кивнул я, забирая вкусняшки, что приготовила для меня Тетушка Тама.

— Счастливых каникул, Марвус! — повариха погладила меня по голове своей здоровенной лапищей. Даже когда я так вымахал, Тетушка Тама все равно была меня выше на целую голову.

— Ага! Спасибо!

Она ушла, а я направился в свою комнату. У меня было всего несколько часов на сборы, поэтому нужно было поторопиться. Вот только бабушка и не подозревает, что карета поедет совсем не в наш родовой замок.

Собрался я довольно быстро, тем более, что Руфус мне помогал. Нет, он не складывал мои вещи, зато говорил где что лежит, когда я не мог что-нибудь найти. И вот когда у меня уже было все готово, и я собрался уходить, в мое окно постучался голубь. Голубь? Бабуля что-то забыла мне сказать?

Почтового голубя действительно прислала Трисса, но вовсе не та, о которой я думал. Птица прилетела не из нашего замка, а совсем из другого, из того, где жила Трисса, моя Трисса. Голубь далеко не сразу превратился в письмо. Сначала он облетел меня несколько раз, словно проверял, я ли это. И только потом приземлился на моем столе. Однако письмом все равно не стал.

— Парниша, дерни его за хвост.

— Чего?! — За кого Руфус меня принимает?

— Дерни за хвост, говорю!

Ну я и дернул. И только тогда этот голубь наконец-то развернулся листом на моем столе. Я сразу же узнал почерк Триссы, моей любимой.

«Милый Марвус,

Надеюсь, что ты догадался, как открыть письмо и сейчас читаешь его. Прости, что уехала не попрощавшись и ничего тебе не объяснила. Я просто не могла по-другому. Если бы ты узнал все раньше, то помчался бы за мной и ни за что бы тогда не сдал сессию, и тебя бы исключили. Так нельзя. Ты ведь сам говорил, что должен стать Верховным волшебником. Гэн писал мне, что ты очень хорошо справляешься. Он все знал, но ты на него не обижайся, пожалуйста. Я просила его, ничего тебе не рассказывать.

Мар, я очень тобой горжусь. Ты молодец, и я всегда это знала. И я очень рада, что ты научился сдерживаться. Ты ведь тренировался, да? Знаю, что тренировался.

Ты ведь хочешь знать, почему я так срочно уехала. Так вот: отец заставил меня. Он пригрозил, что если я не соглашусь, то он сделает так, чтобы тебя выгнали из Школы. Теперь, когда не стало твоего дедушки, защитить тебя некому. Бабушка твоя почти не выезжает из вашего замка. Я вот только никак не могу понять, откуда отец узнал о нас. Но это не так важно.

Куда важнее то, почему он заставил меня уехать. Помнишь волшебника Лизариуса, моего жениха? Наверняка помнишь. Король недавно снова повысил его в должности. И теперь волшебник Лизариус требует, чтобы мы поженились раньше. По закону это запрещено, если только Король лично не даст свое разрешение.

Пока что я живу в нашем замке, но скоро поеду в Столицу, где отец хочет добиться разрешения наш брак с волшебником Лизариусом. Ходят слухи, что Король сильно болен, и его давно уже никто не видел, поэтому отец хочет поторопиться.

Мар, приезжай в Столицу. Я очень тебя жду. Я не хочу замуж за Лизариуса. Если меня заставят, я не знаю, что сделаю.

Я люблю тебя, Мар.

Твоя Трисса»

— Ого, парниша, ну и дела!

Я стоял как вкопанный и все никак не мог поверить своим глазам. Триссу хотят выдать замуж? Уже? Я должен что-то сделать! Зря она боялась, что я буду злиться на Гэна. Нет, я прекрасно понимал, что они молчали ради меня. Но я также прекрасно понимал, что так просто не спущу это ни тому гаду Лизариусу, ни отцу Триссы. А я ведь еще думал ему понравиться, чтоб он сам согласился отдать мне Триссу. А вот шиш ему! Трисса все равно будет моей, хочет он того или нет! Да мне вообще на всех наплевать! Трисса моя!

— Эй, эй! Парниша! А ну успокойся! Ты ж щас всю Школу спалишь! Успокойся, говорю!

— А?

Я не сразу понял, что мои руки сжаты в кулаки, а сами они горят фиолетовым огнем. Ого! А я и не знал, что так могу. Боли от огня я не чувствовал, равно как и жара. Однако по обеспокоенной морде Руфуса, я догадался, что нужно срочно сделать, как он говорит. Ага, проще сказать.

Ух, я бы сейчас этого Лизариуса!..

— Парниша!!!

Фух… Спокойствие… только спокойствие… Деревья… Цветочки… Птички поют…

— Молодец, парниша! Так держать!

Огонь полностью исчез с моих рук, и я даже кулаки разжал. Ничего, я еще доберусь до этого Лизариуса. Только сперва надо добраться до Столицы.

— Пока, Руфус!

— Счастливой дороги, парниша!

Крыс не стал меня провожать, и остался в моей комнате. Я прошелся по пустому коридору, вышел к воротам и попрощался со смотрителем. Если честно, то мне было очень грустно уезжать. Я как-то тут привык уже. Однако я знал, что обязательно сюда вернусь. Вместе с Триссой!

Я даже не заметил, как переплыл ров и как добрался до главной площади. И только когда я подошел к фонтану, опомнился. К фонтану? А почему он не работает? Или на каникулах он и не должен работать? Дальше думать о неработающих фонтанах мне не пришлось, потому что как раз подошел кучер.

— Марвус?

— Ага.

Если б он сам ко мне не подошел, то я б его и не узнал, потому что раньше его никогда не видел. Новенький, наверное. Выглядел он ненамного старше меня, да и ростом был пониже. Головы так на две.

— Готов ехать?

— Готов.

— А вещи?

— Все с собой. — Я похлопал по сумке у себя на плече.

— Хорошо. Волшебница Трисса просила не задерживаться.

— Слушай… Как тебя зовут?

— Абрамус.

— Слушай, Абрамус, мне тут надо кое-куда заехать…

Глава 7

Когда профессор Ремус вез меня из нашего замка в Школу, путешествие показалось мне очень коротким, потому что этот бабоподобный мужик опоил меня сонным зельем. Сейчас же никто мне такую подлянку не устроил, и я, если уж совсем честно, даже немного расстроился, а так пришлось четыре дня мучиться от жары.

На пути нам не встретилось ни одной кареты, только перекати-поле иногда перекатывалось туда-сюда, а я просто изнывал от скуки. Возница ехал не останавливаясь, и я догадываюсь, что бабуля дала ему для этого какое-то зелье. Да еще и плащом особенным снабдила, чтоб ему не жарко было. А вот о любимом внуке она так не позаботилась. И если бы я так не старался в последнее время на уроках, то непременно помер бы тут от жажды. А так мне удалось растянуть ведро воды на всю дорогу. Вот только с жарой я почти ничего не смог сделать. Хорошо хоть научился, как все тот же профессор Ремус, веер заколдовывать, чтоб тот воздухом прохладным меня обмахивал. Конечно, не так хорошо, как у него. И то хорошо. Жалко только, что эта штука лишь днем работает, зато ночью не так жарко.

Не знаю, то ли Абрамус, мой кучер, так дорогу сокращал, то ли до Столицы от Школы не было ни одного поселения, но мне показалось, что наш мир на самом деле превратился в сплошную пустыню, и я больше никогда не встречу ни одну живую душу. Обошлось.

К концу четвертого дня, как раз перед самым закатом, мы добрались-таки до самого главного города нашего Королевства. Ого! А стены тут еще больше! Этажей так в шесть! Да и самой стене, казалось, не было ни конца, ни края. И ворота тут раз в пять больше, чем в Городе возле Школы. Интересно, а тут тоже невидимый Страж их охраняет?

Узнать этого мне не удалось, потому что ворота открылись сразу же, как к ним подъехала наша карета. Ого! Солнце уже садиться собиралось, а народу было столько, словно день только начался. Они тут спят вообще? Нет, в Городе возле Школы тоже не все в это время по домам прятались, но столько людей сразу я еще никогда не видел. И это ведь только окраина Столицы! Что ж там тогда в центре творится?

Да ну его этот центр! Зато тут так приятно и не жарко, что остальное все неважно. Минут через пять мне стало совсем хорошо, так что я стал смотреть то в одно окно, то в другое и все никак не мог насмотреться. Кроме нашей кареты, тут еще было много других, да и просто всадники на лошадях то и дело проезжали мимо нас. В Городе все пешком ходили, поэтому для меня все это было в новинку. Вот что значит Столица!

— Оладка перепеченная!

Я чуть не слетел с сидения, потому что кучер резко остановился. А потом я услышал, как он смачно ругается. Я высунулся из окна, чтобы посмотреть, что там произошло. Оказалось, что какой-то парень чуть не попал к нам под колеса. Он что, не смотрел куда идет? Парень только скривился, отряхнулся и пошел своей дорогой. Надеюсь, с ним больше ничего не случится.

— Поехали, Абрамус, — сказал я, и мы двинулись дальше.

Улицы здесь были намного шире, чем в Городе. И домов тут было намного больше, и людей намного больше. Здесь вообще все намного больше было! Только вот лица у всех какие-то угрюмые, словно люди здесь только и делали, что думали о своих заботах. Не, пока что мне тут не нравилось. И это даже несмотря на то что в Столице погода была даже лучше, чем в Городе, хоть и не такая хорошая, как в Школе.

Мы долго кружили по Столице, и я бы ни за что не нашел дорогу назад. Хорошо хоть, что Абрамус знал куда ехать. Наверное.

Солнце уже село, а мы все еще не добрались до места. Ничего себе какая Столица огромная! Да ее ж и за неделю не обойти! А я-то, дурак, думал, что Город большой. Неа, если сравнивать его со Столицей, то он больше на деревню похож.

На улице было светло почти как днем, хотя фонари тут были самые обычные. О том, что уже наступила ночь, говорила полная луна. Из окна кареты она казалась еще больше, чем обычно, и словно журила меня. Мол, куда ты, парень, прешь. Поехал бы к бабушке, просидел бы в деревне месяц-другой, с друзьями старыми повидался, отдохнул. Так нет же, Столицу ему подавай! Я показал луне язык. Тоже мне командирша нашлась!

Еще где-то через час мы-таки добрались до столичного дома нашей семьи. Еще чуть-чуть, и я бы уснул. Абрамус открыл мне дверь и низко поклонился, пропуская вперед. Чего это он? А, ясно. На ступеньках трехэтажного дома, больше похожего на небольшой дворец, стояли слуги, одетые в черно-зеленые одежды — цвета нашего герба. Интересно, а откуда они узнали, что я еду, если я об этом никому не рассказывал, да и голубей сюда тоже не посылал? Абрамус, что ли? Не, он не мог, он же не волшебник. Тогда как? Ай, да ладно! Оладка перепеченная! Мне ж теперь соответствовать надо! Я ж теперь глава семьи как никак.

Я вышел из кареты, и слуги тут же склонились в поклоне передо мной. Оладка перепеченная! Да не привык я к такому! Дома слуги меня не то чтобы совсем не уважали, но были близки к этому. Я для них был самым обычным мальчуганом. Если честно, то сейчас я очень по этому скучал. Говорю ж, не привык я к такому. Что там мне делать-то надо? Оладка перепеченная! Все забыл!

Первой разогнулась высокая седая женщина, но с очень молодым лицом, однако я заметил, что руки у нее сморщены как у столетней старухи. Смотрела она на меня очень строго, и мне тут же захотелось спрятаться в карете. Ну уж нет! Я ж наследник! Я будущий Верховный волшебник! Или все-таки в карету… Там хорошо, спокойно…

— Добрый вечер, Марвус! — поздоровалась она, а голос ее был еще более сухой, чем пустыня за стенами Столицы. — Мы все рады приветствовать тебя в этом доме. — Так я и поверил. — Меня зовут Вессалия, и я здесь служу экономкой. По всем вопросам ты можешь обращаться ко мне.

Я кивнул, а сам подумал, что ни за что к ней сам не подойду. Вессалия представила и остальных слуг, но я ни одного из них не запомнил. Все они были какие-то одинаковые. Мои вещи выгрузили из кареты и занесли в дом, а я все стоял на улице. Ничего себе мои предки себе домище построили! И это при том, что в нашей семье никогда не рождалось больше одного ребенка.

— Марвус? — Вессалия выжидающе на меня посмотрела.

— Сейчас иду.

Возле кареты все еще стоял согнувшийся в поклоне Абрамус. Я решил к нему подойти. Хоть мы и не были друзьями, но все-таки целых четыре дня вместе по пустыне ехали. Ну ладно, не совсем вместе, но все же.

— Чего ждешь? — спросил я у него. — И разогнись уже — спину скрутит.

Абрамус послушно выпрямился и посмотрел на меня снизу-вверх. Приятно, оладка перепеченная! Я ж раньше самым мелким был!

— Жду, когда ты в дом войдешь.

— А потом?

— А потом поеду обратно к волшебнице Триссе.

— Сразу же? А отдохнуть?

Кучер покачал головой, а потом пожал плечами. Мол, работа у него такая.

— Ты это… спасибо тебе… вот!

Он легонько улыбнулся и кивнул.

— Ну это… пока. Счастливой дороги!

Абрамус снова кивнул и посмотрел на дверь в дом. Да понял я, понял. Пошел.

Уже возле двери я обернулся и как раз успел заметить, как кучер достал из-за пазухи небольшой кувшинчик, залпом выпил то, что в нем было и скривился так, словно проглотил самую жуткую пакость в мире. Ох, не завидую я ему. Ну и пусть он тут же взбодрился и лихо запрыгнул на козлы. Я понял, что за зелье он выпил. Интересно, а бабуля об этом знает? Может, и знает. Только сама она ему точно такое дать не могла. Она у меня не такая. Это очень сильное колдовство, я о нем только в книге читал, которую мне пока и читать-то не положено. Абрамус где-то достал зелье выносливости. А знает ли он, что оно его жизнь укорачивает? Надо написать об этом бабуле. Или не писать? А вдруг Абрамус сам так решил, чтоб нашим кучером стать, ведь платит бабуля, хоть она и кажется скрягой, очень и очень хорошо. Эх, и что ж делать-то? Я б у самого Абрамуса спросил, но он уже уехал, даже не сменив лошадей. Неужели он их тоже этим зельем поит? Не, я все-таки напишу об этом бабуле! Нечего животинок мучить!

Вессалия стояла возле двери и ждала, когда же я соизволю наконец зайти в дом. Я соизволил. И даже разрешил слугам занести мои вещи. Вообще-то я и сам бы смог, тем более, что их у меня немного было. Погодите-ка! Какие вещи?!

Видимо, на моем лице было что-то такое написано, что Вессалия решила объяснить:

— Уважаемая волшебница Трисса прислала тебе то, что должно пригодиться здесь в Столице, раз уж ты решил не ехать в замок.

Экономка поклонилась, подняла вверх брови, развернулась и ушла. А вот я как раз дальше двери никуда и не продвинулся. Чего?!! Бабуля прислала?!! А откуда она вообще узнала, куда я поехал, если я ей об этом не рассказывал? Я вообще об этом никому не рассказывал! Хотя… Оладка перепеченная! Абрамус! Ну погоди у меня! Теперь я точно обо всем бабуле напишу!

Хозяйские покои, то есть теперь мои, были на втором этаже и были раз в десять больше, чем моя комната в Школе. Бр, мне и в замке-то не по себе было, а тут и подавно. Ну зачем мне столько места, чтобы просто спать? Нет, я понимаю, что я теперь глава одной из самых могущественных семей Королевства, и мне по статусу положено дрыхнуть на громадной кровати и проходить от одной стенки до другой не за несколько секунд, а за полчаса. Но все-таки мне тут не нравилось. И как деда мог здесь так много времени проводить? Мне уже сбежать хочется. Однако выбора у меня все равно нет, так что придется положить свои усталые косточки и все, что наедено на них непосильным трудом, на это физкультурное поле, которое тут кроватью называется. Тем более, что уже пора было спать.

Ага. Так мне и дали это сделать. Только я собрался улечься (башмаки я снял!), как в комнату постучали и сразу же открыли дверь — я даже ответить не успел. На пороге стоял парень лет на пять старше меня. Одет он был все в те же черно-зеленые цвета, только чулки у него (фу, пакость какая!) были белые, и они прям светились в темном коридоре. Светлые волосы были зачесаны назад и чем-то перевязаны. Насколько я мог видеть, он был ненамного ниже меня, на полголовы, наверное, что в последнее время случалось нечасто. Я ж уже говорил, что здорово вымахал? Что-то в этом парне мне показалось знакомым, но я не сразу понял что именно. А вот когда он заговорил, вот тогда до меня все и дошло. Он же вылитый Вессалия! Только что мужик. Сын, наверное.

— Добрый вечер, Марвус. — Слуга поклонился, но не так низко, как остальные. И смотрел он на меня так, будто знал, что я могу нашкодить в любую секунду. Деда наябедничал, да? — Меня зовут Намус, и я твой камердинер.

Меня аж передернуло от этого слова. Был у меня один камердинер. Гарлиусом его звали. Кхм, история долгая и не очень приятная вышла. Если в двух словах, то он меня убить хотел, а я его навечно заточил в двери. Хорошо хоть, что об этом кроме Руфуса и меня никто не знает.

— Камердинер? Мне не надо никакого камердинера! Я сам справлюсь.

Намус посмотрел на меня как на дитя малое, которое отказывается от помощи, хотя само по пояс в грязи застряло. Был у меня такой случай.

— Не надо, говорю! — чуть ли не завопил я, когда слуга переступил порог и направился прямиком к сундукам, что моя бабуля прислала. — Я сам их разберу! Потом. Наверное. Намус, уходи, а?

— Не положено, — покачал головой камердинер и открыл первый сундук.

Мне вдруг стало любопытно, что там лежит. Оладка перепеченная! Бабуля! И когда только успела! В сундуке оказалось очень много нарядов, в которых не стыдно пойти на званый ужин к Королю. Ага, не стыдно. Это им не стыдно! А мне еще как стыдно! Зачем они на мантии столько камней драгоценных напришивали! Я им что, девка на выданье? Ладно, если припрет, так я камушки отрежу — и сойдет.

В сундуке поменьше были башмаки и туфли. И я сильно обрадовался, что на них не было бантов. Еще в одном сундуке лежали какие-то тряпки, и я не сразу понял, что это такое. Зато, когда Намус достал одну штуковину и развернул ее, я попятился. Оладка перепеченная! Я это не надену! Хоть режьте меня, а не надену!

— Марвус, пора спасть, — сказал камердинер и двинул на меня, держа в руках длинную светлую ночную сорочку. — Я помогу тебе переодеться.

— А ну не подходи! — на этот раз я уже завопил по-настоящему. — Я это не надену!

Удивленным Намус не выглядел. Нет, ну точно деда наябедничал. Или бабуля, хоть она и нечасто тут объявляется.

— А еще я помогу тебе принять ванну, — продолжал как ни в чем не бывало Намус, не обращая внимания на то, что еще немного, и я начну защищаться. Пусть только попробует на меня эту пакость напялить!

Через полчаса я лежал в своей новой кровати, одетый в ту самую ночную сорочку, и смотрел не то в потолок, не то куда-то дальше и хлопал глазами. Я так и не понял, как это произошло. Тем более, что Намус был самым обычным человеком.

Камердинер погасил все свечи, пожелал мне спокойной ночи и сказал, что зайдет ко мне утром, когда я проснусь, и поможет мне одеться. Оладка перепеченная! Спасите меня кто-нибудь! Ну пожалуйста!

Я думал, что не смогу и глаз сомкнуть. Ага. Заснул как миленький! И проснулся только тогда, когда Намус потряс меня за плечо. И, похоже, тряс он уже давно.

— Доброе утро, — сказал камердинер и наконец отпустил меня, а я подумал, что от его пальцев у меня точно синяки останутся. Чего это он так в меня вцепился? — Завтрак уже ждет тебя.

— А который час? — спросил я, зевая и пытаясь открыть глаза, которые так и норовили слипнуться, чтоб я еще хоть с полчасика поспал. — А, вижу, девять. — Эй! А почему это я не могу спать, сколько хочу? Я ж на каникулах! Только вот Намус так на меня глянул, что я решил ему об этом не напоминать. Вместо этого я сказал: — Слушай, Намус, я так понял, что вы с Вессалией родственники. Ты ее сын, да?

— Племянник.

Понятно. Теперь все ясно. Вот только он мне напоминает кого-то еще. Не могу вспомнить кого.

Пока я выбирался из кровати, Намус успел достать мою одежду и явно приготовился меня одевать.

— Я сам.

— Не положено.

— Сам, говорю!

— Не положено.

— Слушай, Намус, ты же знаешь, что я теперь глава семьи. Так что я сам решаю, что мне делать! И одеваться я тоже буду сам!

— Не положено.

Еще через пять минут я был полностью одет. Я был полностью одет Намусом. Оладка перепеченная! Как так получилось?! А еще через пять минут я сидел в обеденной зале за полностью накрытым для меня одного столом, вокруг которого стояли молчаливые слуги и смотрели куда-то в пустоту. Оладка перепеченная! Да мне кусок в горло не лезет!

— Что-то не так? — спросила Вессалия, оказавшись вдруг у моего левого плеча. Зуб даю — не было ее там только что!

— Э… Нет. Все хорошо.

Я вяло ковырялся вилкой в тарелке и делал вид, что ем. Эх, вот только бы мне отсюда вырваться! Так не отпустит же никто, пока не поем! Маленького, оладка перепеченная, нашли… И ведь не выпустили же, пока кашу не доел!

Как только я встал из-за стола, вся еда вместе с тарелками и кружевной скатертью тут же исчезла. И только слуги так и остались стоять на своих местах. Я уже собрался было вообще из дома смыться как вдруг понял, что не знаю куда идти.

— Тебе все понравилось? — Теперь Вессалия появилась возле моего правого плеча. Да я так заикаться начну!

— А? Ага. Вкусно было.

Ну не буду ж я говорить, что тутошний повар и в подметки не годиться нашей Тетушке Таме. Да ее самая простая овсяная каша была намного вкуснее, чем пирог, которым меня тут накормили. Но, как я уже сказал, никому рассказывать я об этом не собираюсь. Надеюсь только, что по моему лицу не понятно, что я на самом деле об этом думаю. Зря я что ли целый год в Школе тренировался!

— Вессалия, а Вы… ты… Вы… не знаешь…те…

Оладка перепеченная! На ее одежде нет значка волшебницы! Но она ведет себя и выглядит как самая настоящая!

— Ты.

— А?

— Обращайся ко мне на «ты». Я выродок.

Еще ни разу в жизни мне не было так трудно придумать, что сказать. Она выродок? Да быть того не может! Я ведь тоже совсем недавно выродком числился. Правда потом оказалось, что это все было из-за заклятия. А вот у Вессалии все, похоже, по-настоящему. И она мне тоже кого-то напоминает…

— Это… Ты, случайно, не знаешь, где живет волшебник Эрвус?

— Знаю. Кэндрис тебя отвезет.

Вессалия поклонилась мне и ушла, а ко мне подошел невысокий парень со светлыми короткими волосами, которые вились у него на голове как у самого настоящего барана. Я еле сдержался, чтобы не заржать. Но он скорее всего все и так понял, потому что очень густо покраснел, так густо, что на его лице глаза прям засветились. Не от радости знамо дело.

— Меня зовут Кэндрис. — Слуга низко поклонился, а его кудряшки чуть ли не запрыгали. — Я буду сопровождать тебя везде по Столице.

Я так понимаю, выбора у меня все равно нет.

— Ага. Я только за сумкой сбегаю.

Однако никуда бежать мне не пришлось, потому что за моей спиной уже стоял камердинер и протягивал мне именно ту сумку, что нужно. Оладка перепеченная! Что Намус, что его тетка! Нет, они точно сговорились меня заикой сделать!

— Идем! — сказал я Кэндрису и пошел вперед. У входной двери я все же остановился. — А куда идти-то?

Еще через несколько минут я сидел в карете и смотрел в окно на проезжающих мимо меня таких же волшебников. По крайней мере я думаю, что это были волшебники. Хотя сомневаюсь, что обычные люди могли бы себе позволить такую роскошь. Здесь волшебники носили значки еще большего размера, чем в Городе. Наверное, чтоб их было видно издалека. И как я успел заметить, волшебники ходили с волшебниками, а обычные люди с обычными людьми. И только очень редко среди волшебников можно было увидеть неволшебника. Оладка перепеченная! Чтоб этого Корнелиуса! До его треклятого закона ничего подобного не было!

Дорога до дома волшебника Эрвуса показалась мне очень долгой, хотя прошло не больше часа. В окна я больше не смотрел, потому что везде все было одинаковое, и на лицах столичан почти не было улыбок. Не, не нравится мне тут, совсем не нравится.

Дом Эрвуса отличался от остальных. Он был всего в один этаж и скорее напоминал деревенскую хижину, нежели особняк знатного волшебника. Хотя знаю я такое. Наверняка применил волшебство расширения, как в моей сумке, и там на самом деле настоящий дворец. Но что мне действительно понравилось, так это то, что вокруг дома Эрвуса был разбит сад. К входной двери вела выложенная разноцветными камнями дорожка, и вокруг всего этого был невысокий, всего до колена, забор из веток и прутьев. Калитки как таковой не было, словно Эрвус приглашал любого заглянуть к нему в гости. Оказалось, что я ошибся, и калитка была, потому что мой кучер Кэндрис ее видел. Интересно, она скрыта только для обычных людей или для волшебников тоже? Или это я такой особенный?

Кэндрис высадил меня и поехал назад, сказав на прощание:

— Когда я понадоблюсь, просто подумай обо мне.

— Ага.

Калитку я не только не увидел, но и не почувствовал. Камни под моими ногами так громко хрустели, что это, наверное, вся Столица слышала. Уж Эрвус так наверняка. Я постучал в дверь, но мне никто не ответил и не открыл.

— Дома что ли нет никого? — пробормотал я и уже собирался уйти, как дверь распахнулась.

— Где тебя предки носили?! — проворчал кто-то.

И только я посмотрел вниз, как меня втянуло в дом, и дверь за мной захлопнулась.

— Оладка перепеченная!

Я сидел на пыльном деревянном полу и потирал ушибленное мягкое место. Хотя еще парочку таких падений, и оно станет твердым.

— Долго там сидеть собираешься?

Вот теперь мне пришлось смотреть вверх. Надо мной возвышался старик годов так моего деда, когда тот жив еще был, а значит, где-то столетний. Одет он был не в мантию, как обычные волшебники, а в длинную коричневую жилетку, надетую поверх светлой сорочки до пят, из-под которой торчали темно-коричневые башмаки с длинными задранными носами. Когда я встал, дедок оказался мне чуть выше, чем по пояс, и передо мной засияла его лысина. Волосы у него на голове тоже были и даже длинные, но росли они исключительно по краям. На длинном крючковатом носу старика сидели темные круглые очки, которые были раза в два меньше, чем его выцветшие глаза. Руки Эрвус сложил на груди, а я был уверен, что это именно он, и нетерпеливо притопывал ногой.

— Думал, ты никогда не явишься, — проворчал он и отступил на шаг назад, а я немного огляделся.

Впрочем, тут и осматривать особо нечего было. Комната была всего одна, так что никаким волшебством расширения здесь и не пахло. Да и хлама было столько, словно это был склад, а не чье-то жилище. Столы, тумбочки, шкафы… И на всем этом еще куча всякого мусора. А вот кровати я не заметил.

— Волшебник Эрвус?

— Кто ж еще! Марвус, ты мне лучше скажи, где тебя так долго предки носили? Я уж думал, что ты вообще приходить не собираешься!

— Так это… Сессия у меня была.

— Сессия! Подумать только! Из-за какой-то дурацкой сессии я сижу в этой конуре и жду, пока какой-то сопляк соизволит ко мне явиться!

Эй! Какой-такой сопляк! Мне уже четырнадцать! Через два года вообще совершеннолетним буду!

— Чего набычился? — вдруг улыбнулся Эрвус. — Обиделся? Нашел с чего. Твой дед, поди, и не такое говаривал. А уж бабуля твоя, Трисса… эх, чаровница…

Он мечтательно закатил глазки, а я нахмурился. Это моя бабуля-то чаровница? Не… А вот моя Трисса… Это да!

— О! Я погляжу, у тебя зазноба есть!

А? А?! Откуда он узнал?

— Марвус, тебе же наверняка уже говорили, что у тебя все на лице написано?

Говорили. Поэтому я долго и тренировался, чтоб такого больше не было. Но иногда все-таки не получалось. Однако ничего из этого я Эрвусу рассказывать не собирался.

— Ладно, — махнул он рукой. — Пойдем чай пить.

Через полчаса, несколько кружек чая, целой миски печенья и сотни историй о временах молодости моего деда, я сидел красный как перезрелый помидор. Вот кто просил Эрвуса рассказывать мне о том, как великий и могучий Корвиус на коленях ползал за не менее великой и невероятно прекрасной Триссой. И про их первое свидание он мне поведал (сам-то откуда узнал?), и о свадьбе, и как мой папа родился, и как я на свет появился. И даже как меня маленького в ров возле нашего замка уронили. Так вот почему я воды боюсь! Это все, конечно, интересно, но я ж не за этим сюда приехал!

— Волшебник Эрвус, спасибо за чай. Все было очень вкусно.

— На здоровье, Марвус, на здоровье. — Старик довольно закивал.

— Ага-ага. Тут это… деда мне письмо оставил…

— Письмо! Точно! Дурья моя башка! — Эрвус вскочил со стула, чуть не опрокинув его, шустро (в его-то возрасте!) подбежал к одному из шкафов и принялся выбрасывать оттуда одежду, пока не нашел сложенный пополам лист бумаги. — Вот! Нашел! Корвиус оставил это тебе.

Эрвус положил письмо передо мной.

— Э… А Вы уверены, что это оно?

— А что не так?

Как что?! Он точно что-то перепутал, ведь передо мной лежал лист, на котором я когда-то, лет десять назад, оставил отпечаток своей ладони.

Глава 8

— Э… Вы точно уверены?

— Ты за кого меня принимаешь! — Старик так быстро вскипел, что я аж удивился, как он на деда моего похож. Тот тоже чуть что, так сразу орать начинал. — Ты думаешь, что раз я старый, так уже и не соображаю?!

Ой-ей! Если он и дальше так продолжит, то ему ж плохо станет! Деда так два раза лекарь с того света возвращал. И это только на моей памяти.

— Ладно-ладно. То это письмо, то. А делать-то с ним что?

— Делать что… — Эрвус так же быстро остыл, как и разошелся. Он уселся напротив меня и уставился на лист бумаги. За эти годы краска выцвела, а моя ладошка теперь казалась мне совсем крохотной. — Делать что…

Волшебник стал совсем грустным и задумчивым.

— Может, повертеть его надо? Или сказать чего?

— Точно! Сказать!

— А?

Старик аж в пляс пустился. Я уж было подумал, что он свихнулся на радостях. А мне что делать? Не, вроде, успокоился. Вот, даже на стул сел. А глаза-то чего так светятся? Что это он удумал, а?

— Волшебник Эрвус?

— Расскажи стишок.

— А?

— Стишок расскажи, говорю.

Или все-таки свихнулся? Оладка перепеченная! А если он и правда того? Теперь еще и заулыбался во весь свой беззубый рот. А потом как надвинулся на меня, что я отшатнулся и чуть не шлепнулся назад. Удержался.

— Стишок расскажи!

— Какой стишок?!

— Стишок… — Эрвус снова поник. — Стишок… Стишок…

Да я отродясь стихов не учил! Точнее учил, то есть меня заставляли, но я так ни одного и не запомнил. Хотя… Это, конечно, не совсем стишок, но все-таки.

— Просто стишок рассказать?

Эрвус встрепенулся, склонил голову набок и задумался. Надолго так задумался. Я уж было подумал, что это он так спит с открытыми глазами. Хотел даже потрясти его за плечо, но он вдруг заговорил:

— Не только. Еще ладонь твою на лист положить нужно.

И всего-то? И это он так долго вспоминал? Ладно, старенький он уже. Чего от него хотеть? Просто я привык, что деда мой был здоровее любого молодого, хоть самому скоро сто лет должно было исполнится. И исполнилось бы, если бы кто-то его не убил.

— Стишок вспомнил?

— Вроде того.

Единственное, что хоть немного было похоже на стишок, так это считалочка, при помощи которой я пытался запомнить названия месяцев и дней недели.

— Чего ждешь? Начинай.

— Сейчас.

Я положил руку на лист, и отпечаток моей детской ладошки вдруг стал такого же размера, как и моя теперешняя ладонь. Прочистив горло, я сказал:

— Аврарий, Баварий, Ваварий, Гаварий, Даварий, Емль,

Жаварий, Заварий, Иварий, Каварий, Лаварий, Мемль.

Так, месяцы я перечислил. Теперь дни остались.

— Первый, второй, третий, четвертый и пятый.

Пей молоко от коровы горбатой.

Шестой, седьмой, восьмой и девятый.

Ну а в конце уж идет и десятый.

Сначала мне показалось, что ничего не происходит, и я уже хотел убрать руку, но у меня ничего не получилось — моя ладонь прилипла! А потом от этого листа отделился еще один, который и оказался письмом. Только оно оказалось пустым. Может быть, я сделал что-то не так? И только я об этом подумал, как по бумаге побежали слова, явно написанные дедовыми каракулями, и очень быстро исчезали — я еле успевал читать!

«Марвус, мальчик мой,

Мне очень жаль, что меня сейчас нет рядом, чтобы помочь тебе. И я очень за тебя беспокоюсь, ведь тебе придется самому справляться с тем, что я начал много лет назад. Я немало чего совершил в своей жизни, но ты должен знать, что я ни о чем не жалею, и сейчас поступил бы точно так же.

У меня много тайн. О некоторых не знает даже твоя бабушка. И об одной из них я и хочу тебе рассказать. Я понимаю, что сейчас перекладываю эту непосильную ношу на твои плечи. Но я никому не доверяю так, как тебе. Я давно понял, что ты полностью пошел в меня, и я уверен, что ты со всем справишься.

То, о чем я хочу тебе рассказать, произошло задолго до твоего рождения. Я тогда приехал в Столицу по делам и никак не ожидал, что мне придется совершить то, что я совершил.

В Королевстве тогда было очень неспокойно. Границы мира начали сужаться, и никто не знал, получится ли это остановить. К тому же король Улиус умирал так и не оставив наследника, а ведь ему тогда еще и тридцати не было. К сожалению, я ему ничем уже не мог помочь, потому что приехал слишком поздно.

Ходили слухи, а я это знал точно, что его отравил собственный дядя, нынешний король Валиус. Я не мог его ни в чем обвинить. Во-первых, у меня не было доказательств. Во-вторых, если бы я так сделал, то Столица купалась бы в крови. Тогда было достаточно небольшого огонька, чтобы огонь народного недовольства ярко вспыхнул. Мир и так был на волоске.

После смерти Улиуса королем стал Валиус. Надо отдать ему должное, он смог, не без моей помощи, остановить границы, хоть наш мир и стал немного меньше. Король успокоился, потому что теперь ему никто не мешал править, ведь он был последним из своей семьи. Только он просчитался. У короля Улиуса остался наследник, а точнее наследница. Марвус, ты сам хорошо понимаешь, что у нас не в почете смешанные семьи, где один из супругов волшебник, а другой нет. И, разумеется, король никогда бы не смог жениться на обычной девушке. Но он ведь тоже человек, и ему не чужда любовь. И плодом той любви стала девочка-волшебница, которой при рождении дали имя Тамарианна, которую ты хорошо знаешь как Тетушку Таму. Да, не удивляйся, мой мальчик, наша любимая повариха — на самом деле принцесса, пусть и незаконнорожденная.

Я забрал ее у матери, едва малышка только родилась. У меня не было другого выхода. Я не мог поступить иначе. Если бы я этого не сделал, девочку могли бы убить. Ее мать я тоже спрятал. Я думаю, ты и сам уже догадался, кто она. Но если нет, то я тебе скажу. Ты ведь уже познакомился с Вессалией? Да, это именно она. И я взял под крыло всю ее семью.

Король Валиус ничего об этом не знал до поры до времени. Однако ничто не может быть тайным вечно. Я не знаю, откуда он узнал. У меня даже нет догадок. Обо всем этом знали только я, Эрвус и Вессалия. Недавно у меня состоялся серьезный разговор с королем, во время которого я понял, что он что-то знает. Он все время говорил, что ему везде мерещатся предатели, что у Улиуса, возможно, есть внебрачные дети, потому что тот всегда отличался любвеобильностью.

Мне кажется, наш король начинает сходить с ума. И, вполне вероятно, он скоро покинет этот мир. Сам, если ему кто-нибудь раньше не поможет, конечно. И тогда снова Королевству придется забыть о спокойствии. Принц Анарис слишком избалован, да еще и глуп.

Марвус, ты должен помочь Тамарианне взойти на трон. Мальчик мой, я знаю, что прошу слишком много. И все же я знаю, что ты не откажешь старику в его последней просьбе. И я нисколько не сомневаюсь, что ты справишься.

Твой дедушка Корвиус»

Оладка перепеченная! Ничего себе!

Я хотел еще раз прочитать письмо, но оно вдруг превратилось в пыль. Э… И как это понимать? Наша Тетушка Тама — принцесса? Да быть того не может! Не может и все тут! Да ладно. Кому я вру? Конечно же, я поверил деду. Только сейчас я вспомнил, где я раньше видел такие же чудесные волосы, как у Тетушки Тамы. Да на портрете Короля Улиаса, который висел у нас в замке. У нас дома вообще много картин, только большинство из них просто на чердаке пылятся, а этот почему-то висел в одном из коридоров. Нынешнего же Короля я вообще никогда не видел: ни на портрете, ни в живую. Насколько я помню, деда никогда о нем лестно не отзывался. Что уж говорить про принца! О нем даже я наслышан. Если честно, то я б его не то чтоб на трон не пустил, я б его вообще из Королевства выгнал, если б было только куда. Говорили, что он интересовался только выпивкой да девками. Причем ему было совсем все равно с кем напиваться да с кем… кхм… гулять. А еще моя Трисса рассказывала, что он и за ней пытался… кхм… ухаживать. Вот только за это бы я его… В общем, сделал бы с ним что-нибудь очень нехорошее.

— Марвус? Прочитал?

Оладка перепеченная! Я совсем забыл о волшебнике Эрвусе! А он стоял возле моего правого плеча и внимательно смотрел на пепел, что остался на столе. Через секунду порыв ветра из открытого окна сдул то, что было последними словами моего деда. Если честно, то я чуть не заплакал. Но я не заплакал! Вместо этого я отряхнул руки и повернулся к другу своего деда. Почему-то сейчас он выглядел старше, чем когда я сюда вошел. Или мне показалось? Нет, не показалось.

— Волшебник Эрвус, Вам нехорошо?

И это я еще мягко спросил. Было похоже, что старик держится из последних сил и вот-вот хлопнется в обморок.

— Волшебник Эрвус?

Он вцепился в мое плечо, будто боялся упасть. Я не на шутку испугался.

— Волшебник Эрвус?

— Иди домой, Марвус.

— Но…

— Я сказал: иди домой!

Он так посмотрел на меня, что я понял, лучше бы мне убраться отсюда подобру-поздорову. Я выскочил из дома волшебника так, словно меня преследовала стая голодных собак. Куда бежать я не знал, но очень вовремя вспомнил, что мой кучер обещал явиться ко мне сразу же, как только я о нем подумаю. И действительно, как только я о нем вспомнил, как он тут же появился перед калиткой Эрвуса.

— Добрый вечер, Марвус, — поздоровался со мной Кэндрис, и только сейчас я заметил, как много времени я здесь провел.

— Добрый, — ответил я, усаживаясь в карету. Я только теперь понял, как сильно я проголодался. — Поехали домой.

— Слушаюсь.

Домой мы добрались быстро, но все уже легли спать, так что меня никто не встречал. Если не считать Вессалии, но я пока не понял, как мне теперь себя с ней вести. Ужин мне принесли в комнату, и я даже позволил камердинеру переодеть меня на ночь. Собственно, моего позволения Намус не спрашивал.

А утром я узнал, что волшебник Эрвус умер.

Его нашли в собственном доме (том самом, в котором я был накануне) лежащим на полу возле двери. Я хотел было приехать на похороны, но Вессалия мне сказала, что его тело забрали родственники и увезли в родовой замок. Мне это показалось немного странным, но, с другой стороны, деда ведь тоже похоронили в нашей дереве, там, где покоились все мои предки. Или почти все. Я ведь так и не узнал, куда мой папа делся. Хорошо хоть, что мама жива.

И все же я бы хотел проститься с Эрвусом. Мы были знакомы очень недолго, да и не скажу, что он мне понравился. Однако он был другом моего деда, еще и письмо от него для меня сберег. И, если честно, то я немного боялся, что это я его до смерти довел. Это, конечно, вряд ли, но все-таки.

До приезда моих друзей оставалось еще несколько дней, и мне нужно было чем-то заняться. Если бы тут была моя бабуля, она бы быстро нашла для меня дело. И я очень радовался, что ее здесь не было. И только я об этом подумал, как в открытое окно моей спальни залетел белый голубь с серебристыми крыльями.

— Бабушка!.. — простонал я.

Голубь устроился на подоконнике и ждал, когда я к нему сам подойду. Ну да, куда уж мне убогому удостоится чести, чтоб письмо от всемогущей волшебницы Триссы прилетело мне прямо в руки. Ладно, мы не гордые. По крайней мере не с бабулей.

— Чего уставился? — спросил я птицу. Дожил. Я уже с письмами разговариваю. Разумеется, никто мне не ответил. — И тебе привет.

Склонив голову на бок и внимательно меня осматривая, голубь словно думал, превращаться или нет.

— Давай уже! — возмутился я. Теперь еще и письма надо мной издеваться будут? Можно подумать, мне камердинера мало!

Птица еще немного поглазела на меня, а потом-таки соизволила стать письмом. И года не прошло. Ладно, что мне там бабуля написала?

«Марвус,

Не скажу, что ты меня удивил, когда решил сбежать в Столицу вместо того, чтобы вернуться домой. Нечто подобное я от тебя и ожидала. По крайней мере, ты успешно сдал сессию.

Напиши мне, будь добр, сколько ты там собираешься пробыть и собираешься ли приехать в замок. Я хочу кое-что переделать, и мне нужно знать какие комнаты трогать, а какие нет.

Пока ты в нашем столичном доме, во всем слушайся Вессалию. Этой женщине я доверяю почти как себе. Деньги на карманные расходы тебе тоже будет выдавать она.

И, Марвус, постарайся не запятнать светлую память Корвиуса.

Твоя бабушка Трисса»

Мда… Оладка перепеченная! Вот почему она не могла хотя бы спросить, как у меня дела? Она за меня вообще не волнуется? Конечно, главное, чтобы я не опозорил семью, а остальное все неважно. Комнаты она собралась переделать? А у меня она спросила? Зачем! Я же всего лишь мальчишка. И плевать, что я теперь глава семьи. Еще и деньги мне будет Вессалия выдавать! Если она такая же, как моя бабуля, то я на них едва пирожок смогу купить! Одно радовало: с моей комнатой она ничего сделать не сможет. С ней вообще никто ничего сделать не сможет, раз за тысячелетнюю историю нашей семьи ни у кого до сих не получилось. Как бы в комнате не колдовали, а стены все равно оставались черными. Так что я сейчас мог хоть немного позлорадствовать.

Эй! А почему это я вообще так разошелся из-за бабулиного письма? Можно подумать, она что-то другое могла написать. Тогда почему я так разозлился?

И только когда мой желудок громко заурчал, я понял, что сильно проголодался. Оладка перепеченная! Я ж еще не завтракал! И куда Намус подевался? Я был уверен, что он явится ко мне, когда узнает, что я проснулся. Однако его до сих пор не было. Вессалия рассказала мне об Эрвусе и ушла. Давно уже ушла. Ладно, подожду еще немного, ведь меня должны позвать к завтраку.

Письмо что ли ответное написать? А почему бы и нет. В моем послании было еще меньше слов, чем в бабулином. Я написал ей, что пока не знаю, сколько здесь пробуду, и что скажу ей об этом позже. И все. Я ж уже говорил, что я голодный?

Но почему же ко мне никто не идет? Оладка перепеченная! Я и раньше хорошо ел, а теперь, когда так вымахал да еще так быстро, и подавно. Есть хочу! Есть хочу! И где этого Намуса носит!

Я подождал еще несколько минут и сам пошел на поиски еды. Странно, но по дороге я никого не встретил. Вообще никого! А ведь раньше я заметил, что тут на каждом углу по слуге, а сейчас ни одной души.

Внизу тоже было пусто. Побродив немного по первому этажу, я решил заглянуть на кухню. Только я ее почему-то не нашел. Но она же должна где-то быть! И я ее нашел. Далеко не сразу я обнаружил за шторкой потайную дверь, которая вела вниз. Как только я ее открыл, на меня сразу же пахнуло таким умопомрачительным запахом, что у меня аж слюна на пол закапала. Пахло чем-то еще, но я пока не мог различить чем именно. Как мышь на сыр, я стал спускаться в подвал, думая только о том, что вот сейчас я наконец-то поем, еще чуть-чуть, и я наконец-то поем. Я так размечтался, что даже не обратил внимание на то, что дверь за мной закрылась.

И только когда я оказался на кухне, до меня дошло, что я угодил в ловушку. Еды здесь было очень много, и пахла она так, словно ее готовила сама Тетушка Тама — лучше повара, чем она, я не встречал. Однако сейчас мне было не до вкусностей, лежащих на столах и словно зовущих к себе, ведь на полу кухни лежали наши слуги. Не знаю, все ли здесь были, но Вессалию, Намуса и Кэндриса я точно узнал. Слуги лежали как попало и сладко посапывали. В Школе мы такое еще не проходили, но от Триссы я знал, что есть заклинание, которые лекари используют, чтобы усыпить больных, если нужно сделать что- то такое, что в обычном состоянии они бы не выдержали. Откуда я узнал, что это оно? Все очень просто: Трисса сказала, что от больных тогда идет очень сильный запах цветущей сирени. Именно его я сейчас и чувствовал.

— Оладка перепеченная… — прошептал я.

Что мне делать, я не знал. Трисса говорила, что есть какое-то заклинание, чтобы их разбудить, но мне она его не рассказала, а я тогда и настаивать не стал. Как сейчас помню, что в тот день я все пытался увести Триссу погулять, а она засела у Лекаря, потому что, видите ли, без нее он не справлялся. Правда она сказала, что они и сами проснутся, но только через сутки. Оладка перепеченная!

Слуг явно усыпили совсем недавно, потому что еда была еще теплая. Я даже не пытался их будить. Вместо этого я вернулся к двери и попытался ее открыть. Бесполезно. Ее не просто заперли, а еще и заклинание наложили и подперли чем-то с той стороны. Оладка перепеченная!

Если с заклинанием и замком я справился довольно быстро, то с тем, что подпирало дверь, я все никак не мог сладить. Я даже хотел вышибить ее плечом, но вовремя остановился. И хорошо, потому что за ней был огромный шкаф, наполненный всякой всячиной, отчего был еще тяжелее. Откуда я это узнал? Я так разозлился и так проголодался, что от ярости стал сжимать и разжимать кулаки. Они покрылись зеленым пламенем, и через секунду дверь разнесло на щепки, а шкаф отлетел к стене и после удара с треском развалился.

Ого! Это я сделал? Впрочем, больше некому.

Пока я смотрел то на пустой дверной проем, то на свои руки, с которых уже начал сходить огонь, кто-то еле различимый пронесся по коридору. А потом я услышал, как хлопнула входная дверь.

Я тут же бросился за беглецом, но когда я выскочил на улицу, его и след простыл. Оладка перепеченная! И спросить я ни у кого не мог, видели ли они человека, что выбежал из нашего дома. Люди в Столице ходили очень быстро, и по их лицам было видно, что им ни до кого нет дела, и уж тем более они не стали бы обращать внимание на то, кто выходит из домов. Про то, кто заходит в них, я уж и не спрашиваю.

Стоять на ступеньках не было никакого смысла, поэтому я вернулся в дом. И первым делом я пошел в свою комнату, по пути осматривая и остальные. Но я почему-то был уверен, что нашему «гостю», была нужна именно она.

Оладка перепеченная! Я, конечно, люблю, когда я прав, но не тогда, когда моя комната перевернута вверх дном! Вся моя одежда валялась на полу, остальные вещи — вообще где попало. Да я даже сам бы такой погром никогда не учинил, как бы бабуля ни ругала меня за неряшливость. Видела бы она сейчас тот бардак, что творился у меня в комнате, перестала бы так сильно ворчать. Наверное.

На первый взгляд ничего не пропало. Но я не был в этом уверен, потому что не знал, что именно лежало в моих сумках. Драгоценности с моей одежды никто не срезал, значит, «гостю» деньги были не нужны. Тем более, что так разворотили только мою комнату. Других ценных вещей у меня с собой не было. Впрочем, я уже и так догадался, что именно искали. Письмо, этому человеку было нужно дедово письмо. Но откуда кто-то узнал, что я его получил? Кроме меня и Эрвуса об этом никто не знал. Эрвус… А ведь он умер сегодня. И сам ли он умер или ему «помогли», как и моему деду?

Вот только тело Эрвуса уже забрали родственники, так что я все равно ничего не узнаю. Да и что я мог узнать, если все равно ничего в этом не понимаю? Вот если бы тут Трисса была… Но ее здесь не было. Хотя я мог бы поспрашивать кого-нибудь. Вот только кого? Слуг у Эрвуса, как я понял, не было, а родня уже далеко. Оставались только соседи. Но с чего вдруг они станут отвечать на мои вопросы? К тому же, вокруг дома Эрвуса был высокий забор, и росло много деревьев.

Оладка перепеченная! Но я же должен что-то сделать!

В Столице я больше никого не знал, а слугам еще было спать да спать. Что я действительно мог сделать полезного, так это наконец позавтракать. Поэтому я снова спустился в кухню. Там я сначала уложил слуг поудобнее, потому что некоторые из них лежали довольно странно, и только потом принялся за еду. Уже все остыло, но было все равно вкусно. И я даже посуду за собой помыл! Вообще-то дома я тоже это делал, но в Школе я привык, что все делают за меня. Там еда сама появлялась передо мной, а потом пустые тарелки просто исчезали.

После того как я хорошенько набил свое пузо, я пошел еще раз осмотреть дом. Комнаты были чисто убраны, и даже мне было видно, что у нашей семьи много денег, очень много денег. Повсюду стояли ценные вазы, висели картины, стояли статуи. Так что я еще раз убедился, что «гость» приходил не за деньгами.

К обеду я уже осмотрел весь дом. Вовремя, потому что я снова проголодался. Слуги лежали в тех же положениях, в которых я их и оставил. Сидеть на кухне не было никакого смысла, поэтому я вернулся наверх. Делать мне было совсем нечего, поэтому я решил убрать свою комнату. Делал я это до самого вечера. Я и не думал, что у меня столько вещей! И как только Намус так быстро со всем этим справлялся? Устав и снова проголодавшись, я сбегал вниз за бутербродом и вернулся в комнату. Там я почитал немного и улегся спать, хоть было еще светло.

А утром меня разбудил Намус. По его лицу я понял, что он очень недоволен тем, что я лег в кровать в одних штанах. Я же был очень и очень рад.

— Доброе утро, Марвус, — сказал он.

— Доброе, доброе. Как там все?

Я впервые увидел на лице Намуса такое выражение. Он выглядел очень… смущенным, что ли.

— Все в порядке, — ответил он не сразу. — Вессалия тебе все расскажет.

— Угу.

Только я потянулся за своей любимой одеждой, как Намус тут же (понятия не имею как!) нацепил на меня парадный костюм с изумрудной мантией.

— Эй! — возмутился я.

— Вессалия тебе все расскажет, — повторил он.

Я прищурился, но промолчал. А что я мог сказать? Этот Намус упертый как баран. Все равно ведь ничего не скажет. Зато я успел смыться из комнаты до того, как он меня причешет.

В столовой уже было накрыто, и у меня слюнки потекли. Я уселся за стол и начал есть. Как же вкусно!

— Все в порядке?

Оладка перепеченная! От неожиданности я поперхнулся и подавился.

— Вессалия!

— Да?

— Не подкрадывайся так!

Она стояла возле моего правого плеча, и я был вынужден повернуть к ней голову. Да она тише самой крохотной мыши ходит!

— Подкрадываться? Я не подкрадывалась. Я всего лишь поинтересовалась, все ли в порядке.

— Все хорошо.

Я повернулся к ней полностью и внимательно вгляделся ей в лицо. А ведь она и Тетушка Тама действительно чем-то похожи. И как я раньше этого не замечал?

— Что-то не так, Марвус? У меня что-то на лице?

— А… Нет. Все хорошо.

— Ты уже поел?

— Почти.

— Хорошо.

И она куда-то исчезла, хотя я мог бы поклясться, что она только что была передо мной. Она точно не волшебница? Что-то я уже начинаю в этом сомневаться.

После чаю с булочкой я почувствовал, что готов если не на подвиги, то хотя бы на прогулку. И именно в это мгновение Вессалия снова появилась возле меня. Только на этот раз возле левого плеча.

— Готов?

— Готов.

Она посторонилась, чтобы я вышел из-за стола, что я собственно и сделал. Она ждала, что я пройду вперед, но этого я делать не собирался. По крайней мере пока она мне не расскажет, что вчера с ними со всеми произошло.

— Что такое, Марвус?

— Что это вчера такое было?

Она немного замялась, словно не знала, что на это ответить. Скорее всего действительно не знала.

— Вессалия?

— Не уверена, что могу точно ответить на этот вопрос. Я помню, что вчера утром шла в столовую, чтобы проверить, все ли сделано как надо. После этого я не помню ничего. А сегодня утром мы все проснулись на кухне. Вот и все.

— А остальные что говорят?

— С ними точно такая же история.

— Есть какие-нибудь догадки?

— Никаких.

Было видно, что она что-то от меня скрывает, но было точно так же видно, что рассказывать мне об этом она не собирается. Ладно, может быть, позже она передумает. Постойте, я же хотел спросить у нее что-то еще… Точно!

— Вессалия, а зачем меня обрядили в эти тряпки?

— Тряпки? Ты имеешь в виде эту красивую и очень дорогую мантию?

— Ага.

Она вздохнула так, как это сделала бы моя бабуля.

— Через два часа у тебя назначена аудиенция у Короля. Он хочет лично выразить свои соболезнования по поводу кончины твоего дедушки.

Оладка перепеченная! А ведь я как раз думал, как бы это мне к нему попасть.

Глава 9

Кэндрис обещал довезти меня во Дворец за полчаса, поэтому у меня было немного времени, чтобы собраться с мыслями. Во-первых, мне было очень любопытно посмотреть на Короля из-за которого это все завертелось. Я о нем мало слышал, а точнее просто не хотел слушать. Во-вторых, мне нужно было решить, что делать дальше с Тетушкой Тамой. И в-третьих, мне бы не помешало понравиться Королю, чтоб он мою Триссу никаким Лизариусам не отдавал.

К тому же, наверняка наш вчерашний «гость» был как-то связан с Его Величеством. Не берусь говорить, что он его сам послал, но такое тоже может быть. Ведь тот, кто знал о письме, должен был догадываться, о чем оно. Так что с Королем встретиться мне точно не помешает. В любом случае, нужно же с чего-то начать.

Оладка перепеченная! Где мои каникулы?! Я ж еще несовершеннолетний! Я хочу гулять, а не в политику лезть да всякие там загадки решать! Вот натворил мой дед когда-то дел, а мне теперь разгребать! Ладно. Чего это я разошелся? Да все просто: боюсь я. Нет, не того, что Король все узнает, и не сносить мне тогда головы. Это-то еще куда ни шло. Больше всего я боялся, что не смогу оправдать доверие деда. Он ведь так много от меня ждал… А что я? А я… Эй! Я ведь один из сильнейших волшебников! Пусть пока и недоучка. Справлюсь я, в лепешку расшибусь, а справлюсь!

— Марвус, карета ждет.

— А?

— Карета ждет.

— Хорошо, Намус, иду.

Перед входной дверью меня остановила Вессалия. Она придирчиво меня оглядела со всех сторон и довольно кивнула. Можно подумать, Намус выпустил бы меня из комнаты, если бы со мной было что-то не так. Он даже умудрился меня причесать, пока я думал!

— У ворот Дворца, тебя встретит слуга, который проводит тебя к Его Величеству. Он же расскажет тебе, как надо себя вести во время аудиенции.

Я фыркнул, но кивнул. Не знаю, что этот слуга может сказать мне нового. Бабуля так долго и упорно вдалбливала в меня дворцовый этикет, что я теперь даже среди ночи мог перечислить все тридцать пять столовых приборов, которыми нужно пользоваться во время званого ужина во Дворце.

Кэндрис стоял у открытой кареты и ждал, когда я подойду.

— Доброе утро, Марвус.

— Доброе. Хорошо выспался?

— Лучше не бывает.

— Что-нибудь помнишь о вчерашнем?

— Ничего не помню.

— Совсем ничего?

— Совсем ничего.

Так я и думал. Больше мне спросить у него было нечего, поэтому я забрался в карету, а Кэндрис закрыл за мной дверь. Ехали мы довольно медленно, потому что у нас еще было полно времени. Я глазел по сторонам, но мне ничего не нравилось. Мне здесь вообще ничего не нравилось. И я с нетерпением ждал, когда же наконец смогу вернуться в Школу. Кто бы мог подумать!

Кэндрис ехал очень медленно, словно хотел показать мне Столицу во всей красе. Ну да, впечатляет. Только мне тут все равно не нравилось. Поэтому я даже обрадовался, когда мы доехали.

Я, конечно, ожидал, что Дворец Короля будет большим, но чтобы настолько — никогда. Одно только здание занимало в два раза больше места, чем вся Школа. А вокруг ведь еще были сады и парки. И все это я увидел даже еще толком не подъехав туда.

Сам Дворец стоял на высоком холме, если эту громадину вообще холмом назвать можно. И выглядел он так, словно был построен для королев, а не для королей, потому что был больше похож на сказочный замок, а не на крепость, которой вроде как и был, когда его построили тысячу лет назад. Здесь было слишком много башенок и окна были резными и полукруглыми. Выкрашен Дворец был во все оттенки розового и фиолетового, и на всех окнах росли цветы. Странно, но это не выглядело смешно, а скорее даже красиво. А еще тут был подвесной мост, хотя никакого рва здесь и в помине не было. Может быть, так сделали для красоты, а может, здесь когда-то все-таки была вода вокруг Дворца, а потом убрали за ненадобностью. На самом деле мне это было не слишком интересно, но мы очень долго ехали через парки и сады, так что нужно же мне было о чем-то думать. Нет, мне бы лучше заранее продумать, что говорить Королю, но я себя знал хорошо, а значит, заранее планировать не стоит — все равно получится по-другому.

Кэндрис перевез меня через подвесной мост, который никто не поднимал, и высадил у высоченных дверей. Как только я вышел из кареты, возле меня тут же из ниоткуда появился молоденький слуга в фиолетовых одеждах и с кудрявыми черными волосами. Он низко мне поклонился, а потом протянул сложенную пополам бумажку. Я развернул ее и увидел, что там золочеными буквами была написана цифра двадцать пять.

— Что это?

— Это твой номер в очереди, — ответил слуга и поклонился еще ниже.

— Какой такой очереди?

— Очереди к Королю.

Я почесал макушку и уставился на цифру. Оладка перепеченная! А я-то думал, что тут быстро управлюсь. А может, не все так плохо.

— Какой сейчас номер пошел?

— Шестой.

Оладка перепеченная!

— Ладно, — вздохнул я. — Веди меня куда-нибудь.

Кэндриса я отпустил кивком и поплелся за слугой. По дороге он мне что-то рассказывал об этикете, но я его не слушал. Ох уж мне эта любовь волшебников к длинным и запутанным коридорам. Я даже не пытался ничего запомнить. Вот ни за что ж дорогу назад сам не найду!

— Подожди здесь, пожалуйста, — сказал слуга, указав мне на ничем не примечательную дверь. Разве что на ней висел небольшой портрет красивой и чем-то знакомой женщины в рамке в форме сердечка. — Когда подойдет очередь, я тебя позову.

Я кивнул. А что еще оставалось делать? Жалко только, что не догадался взять с собой какую-нибудь книжку почитать. Но откуда ж я мог знать?

Слуга ушел, а я открыл дверь и чуть не присвистнул от приятного удивления. Комната была небольшая, но очень уютная. Возле стен стояли книжные шкафы, окно начиналось почти от самого пола и заканчивалось под потолком, так что здесь было очень светло. А в середине комнаты стоял невысокий деревянный стол, на котором не было и кусочка пустого места, потому что он весь был заставлен всевозможными яствами. Ура! Мне не дадут сгинуть голодной смертью! Если только отравить не захотят. Но об этом я старался не думать.

Еще мне здесь очень понравилось большое и на вид очень удобное кресло, в котором смогу поместиться даже я со своим ростом. А то в последнее время почти вся мебель была для меня или маленькой или низкой. Эх, а ведь еще совсем недавно все было наоборот. Нет, я не жалуюсь. Просто не очень удобно сидеть на стуле, когда твои колени уши подпирают.

Книг было много, но интересных — раз, два и обчелся. Но мне ж большего и не надо! Всего-то часок-другой скоротать. По крайней мере я на это надеялся. Я уже прочитал третью часть книги и съел половину угощений, когда за мной наконец вернулись. Если честно, я даже немного расстроился. Во-первых, книга очень интересная попалась. А во-вторых, я подумывал немного вздремнуть — очень уж удобное кресло у них тут.

— Король готов принять тебя, — сказал уже другой слуга, раза в два старше предыдущего. Интересно, а тот куда делся? Он же сказал, что сам зайдет. Интересно? Значит, спрошу!

— А где…

— Король ждет!

— Иду я, иду. Так куда все-таки де…

Слуга ничего не ответил, а поспешил вперед. Ну, и я за ним, конечно. Выходя из комнаты, я оглянулся. Мама! На меня с портрета смотрела моя мама! Только здесь она была какая-то не такая. Она была какая-то чужая… Словно ждала, что вот-вот случится что-то очень нехорошее.

— Король ждет!

— Да иду я.

Слуга повел меня по новым коридорам. По дороге мы встречали и других людей, но я их почти не замечал и лишь слегка кланялся волшебникам. Но одного человека я все-таки заметил. Это был тот самый слуга, который первым меня здесь встретил. Он очень быстро прошел мимо меня, но я успел увидеть, что у него разбита губа, и из носа течет кровь. Оладка перепеченная!

Меня привели в зал, где могла бы легко поместиться наша Столовая вместе с Библиотекой, только здесь ничего не было. Вообще ничего не было! Только пол да окна без штор и занавесок. Короля, понятное дело, тут тоже не наблюдалось.

— А где Его Величество? — повернулся я к слуге, но того уже рядом не было.

Так что я остался совсем один. Совсем один в пустом зале. И только я собрался уходить оттуда, как зазвучала музыка, и отовсюду повалил фиолетовый дым. Я закашлялся и зажмурился, а когда открыл глаза, передо мной во всем величии возвышался королевский трон. А вот про самого Короля я такого сказать не могу. Он был раза в два меньше меня и больше походил на бродягу, чем на монарха. И даже корона, дорогая одежда и драгоценности не спасали дело. Да и цирюльников наше Величество еще больше чем я не уважало. Его длинные запутанные лохмы торчали не только во все стороны, но и вверх. Лицо его напоминало сморщенную картошку что морщинами, что цветом. Правый глаз был открыт так широко, словно Короля только что очень сильно удивили, зато левый был полностью закрыт. Над верхней губой торчало что-то вроде седого мха, а на подбородке вместо бороды росло несколько седых волосков, но очень и очень длинных. Да и попахивало от нашего Величества как от помойной ямы. Теперь понятно, почему я никогда не видел его портретов.

Оладка перепеченная! Что ж я столбом-то стою! Бабуля, если узнает (а она точно узнает!), как я себя при встрече с Королем вел, мне потом уши оторвет и даже назад пришивать не будет!

— Ваше Величество! — Тут же раскланялся я. — Это такая честь быть представленным Вам! Я премного благодарен, что Вы согласились встретиться со мной!

Я ж ничего не перепутал? Все правильно сказал?

— Отрок, подойди ближе. Мы плохо видим.

Вот чего мне точно не хотелось делать, так это подходить к нему. Как только он открыл рот, стало вонять еще сильнее. Ну по крайней мере голос у него был не противный, хоть и старческий. И вообще, где королевские придворные? Насколько я помню, они должны присутствовать во время аудиенции.

— Конечно, Ваше Величество! — Я изо всех сил старался не морщиться. Я, наверное, мог бы что-нибудь наколдовать, чтоб не так пахло, но Король мог это заметить, а заодно и обидеться. Это мне точно было нужно меньше всего.

— Как твое имя, отрок?

— Марвус, Ваше Величество.

Сам меня вызвал и не помнит? Или это он так свою важность показывает? Ух! Как же у него из пасти воняет-то! Да у него ж там полно гнилых зубов! Он что, и лекарей тоже к себе не подпускает?

— Марвус, значит.

— Да, Ваше Величество. Внук покойного Верховного волшебника Корвиуса.

— Да, Мы помним его. Он ведь был Нам почти другом.

Вот уж враки! Даже и без дедова письма я бы никогда в это не поверил.

— Приносим Наши соболезнования.

— Благодарю, Ваше Величество! — Я очень низко поклонился.

Вот и все. Официальная часть закончилась. Теперь он должен сказать, зачем меня позвал на самом деле. Только бы поскорее, а то стоять тут больше мочи нет — аж глаза режет.

— Как поживает волшебница Трисса?

— Хорошо, Ваше Величество.

— Не собирается ли она Нас навестить?

— Пока нет, Ваше Величество. Она все еще горюет.

По ней, конечно, этого не скажешь, но я знаю, что она очень сильно любила деда. Но она не была бы моей бабулей, если бы показала, что ей хоть немного больно. Это я рыдал как малое дитя, а она даже слезинки не проронила. При мне, во всяком случае.

— Послушай, отрок, тебе Корвиус что-нибудь рассказывал о Наших делах?

— Нет, Ваше Величество. Ничего не рассказывал.

Надеюсь, что я уже лучше вру. Очень надеюсь, а то мне еще в Школу возвращаться да на Триссе жениться. А как это сделать, если меня казнят?

— И он ничего Нам не оставлял? Никакого письма? Или записки?

Теперь и правый глаз Короля прищурился, и я подумал, что врать я все-таки не научился.

— Нет, Ваше Величетво.

Король шумно выдохнул (А! Мой нос! Мои глаза!) и заметно расслабился.

— Что ж, можешь быть свободен, отрок.

— Благодарю, Ваше Величество!

Снова появился фиолетовый дым, и Король вместе с троном исчезли. Вонь только свою захватить забыл. Фух! Кажется, пронесло. А теперь пора и ноги уносить, пока я и сам не пропах.

У дверей меня встретил тот самый первый слуга. Кровь он смыл, но синяки никуда не делись. Вообще-то, хороший лекарь это все убрал бы с легкостью, но это, похоже, прислуге не полагалось. А может, никто ему не помог по какой другой причине?

— Кто тебя так? — спросил я слугу, когда мы шли по коридору.

Он чуть не подпрыгнул от моего вопроса.

— Никто. Я сам упал.

Ага, будет он мне сказки рассказывать. Значит, кто-то из важных калачей его так разукрасил. Может, даже кто-то из королевской семьи.

— Хочешь помогу? Меня моя подруга кое-каким заклинаниям научила…

Это еще больше напугало моего провожатого, и он бешено замотал головой.

— Нет! Спасибо! Не надо! Все в порядке!

— Да ладно-ладно! Успокойся! Не буду я ничего делать.

Слуга кивнул, но всю дорогу недоверчиво косился на меня. Я же не обращал на это внимание и думал о своем. Мне было пока непонятно, что именно знает Король, и что он уже сделал. Еще больше меня волновало, что он может сделать. Это он отправил кого-то в наш дом за письмом, или это был какой-то посторонний человек? Если он, то теперь он должен думать, что никакого письма нет. Но с другой стороны, если это он стоит за смертью дедова друга, волшебника Эрвуса, то кто знает, что старик успел разболтать. В общем, чувствует моя шкура, что расслабляться мне нельзя. Оладка перепеченная! Ну я и вляпался! Одно утешало: на этот раз виноват был уж точно не я.

Я так задумался, что когда что-то тяжелое ударило меня по затылку, не сразу понял, что произошло. А когда опомнился, то почувствовал такую боль, что чуть не взвыл.

— Господин Марвус, ты в порядке? — Слуга опустился возле меня на корточки, потому что я свалился на пол.

Ответил я далеко не сразу, потому что все двоилось у меня перед глазами, и голова сильно кружилась. Кое как я вспомнил нужное заклинание, выдохнул его, и мне тут же полегчало. Сейчас я обожал Триссу еще больше.

— В порядке я. Что это вообще было?

Слуга отвел глаза и протянул мне тяжеленную книгу — «Справочник придворного этикета».

— И? Кто ее бросил?

Теперь уже слуга тянул с ответом.

— И?

— Это был Его Высочество Принц Анарис, — наконец ответил он очень тихо, почти шепотом.

— Ну дела! — присвистнул я.

— Тише! Пожалуйста!

Он озирался по сторонам и так умоляюще на меня смотрел, что мне стало его жалко. Но не настолько, чтоб не обидеться на Его Обнаглевшее Высочество.

— И где он?

— Его Высочество? — Слуга совсем побледнел.

— А кто ж еще!

Было видно, что отвечать он мне не хочет. Но я могу быть очень упрямым. Ладно, я почти всегда такой.

— И?

Слуга, похоже, понял, что от меня так просто не отделаться. Он тяжело вздохнул, посмотрел куда-то вверх, потом куда-то вниз, потом куда-то в сторону… В общем, тянул время как только мог. В конце концов он все-таки ответил:

— Его Высочество Принц Анарис сейчас отдыхает в Желтой зале.

— Отдыхает, говоришь? — прищурился я. — Ладно. Где эта ваша Желтая зала?

Я посмотрел туда, куда указывал слуга, и сначала подумал, что он решил пошутить, потому что кроме стены, я ничего не увидел. Но приглядевшись, я заметил, что там была хорошо замаскированная дверь. Если бы нарочно не смотрел, то никогда бы ее не нашел.

— И как туда войти? Здесь ручки нет.

— Нужно постучать. Но, господин Марвус, не ходи туда.

— Это еще почему?

Он дотронулся до своей разбитой губы, и я все понял. Но это не значило, что я ничего не собирался делать.

— Просто постучать, да?

— Да.

— Угу, спасибо. Иди. Дальше я сам.

— Но, гос…

— Иди, говорю!

Дождавшись, когда слуга уйдет, я подошел к двери-невидимке и громко постучал. Ничего не произошло. Тогда я начал пинать дверь ногами. Вообще-то я мог бы открыть ее и сам (и снова спасибо Триссе!), но кто его знает, каких тут ловушек они насовали. И снова никто не открыл. Поэтому я решил рискнуть. Фух, оладка перепеченная, была не была!

Пронесло. Дверь открылась, как только я выдохнул нужное заклинание. Оладка перепеченная! Что за вонь! Смрад стоял такой, словно здесь сгнил целый мешок картошки, а потом все это полили помоями да еще духами сбрызнули. А я-то считал, что от Короля воняет. Ничего подобного! По сравнению с этим от него розами пахло.

Когда я кое-как пришел в себя от запаха, то наконец огляделся. Желтая зала (ненамного больше той комнаты, где я ждал, когда меня позовут к Королю) была таковой, наверное, очень давно, потому что ничего желтого я здесь не заметил. Разве что довольно большое пятно на когда-то белом ковре. А еще на этом ковре валялась огромная куча одежды. И эта куча храпела.

Я подошел ближе (вонять стало еще больше) и носком башмака стал скидывать одну тряпку за другой. И, как я и догадывался, внизу оказался Его Высочество Принц Анарис во всей своей нетрезвой красе. Ничего себе! Это ж сколько надо было выпить, чтоб так выглядеть! Я видел пьяных у нас в деревне, но никто из них никогда так не напивался. Деда мой тоже был великий охотник до вина, но он всегда меру знал. А это существо, которое собиралось стать нашим будущим Королем, похоже, даже и не пыталось вовремя остановиться.

Принц лежал на животе, уткнувшись лицом в свою согнутую в локте руку. Мне даже показалось, что ему там дышать тяжело, но тут он так сладко всхрапнул, что я понял, что с ним все в порядке. Однако перевернуть его бы не мешало — мало ли что. Только вот трогать его мне было противно. Поэтому я повертел головой по сторонам, убедился, что никого здесь больше нет, и пнул Его Высочество так, что тот быстро перекатился с живота на спину. Он недовольно хрюкнул во сне, но не проснулся.

Зато теперь я мог хорошенько его рассмотреть — правда не больно-то и хотелось. Насколько я знал, Принцу было не больше двадцати, но выглядел он лет так на десять-пятнадцать старше. Лицо его одновременно посерело, пожелтело, посинело и позеленело, а из полуоткрытого рта текла слюна — фу! Но даже в таком виде он был… красивым что ли. Наверное, когда он трезвый, за ним толпы девушек ходят. Если он хоть иногда трезвый бывает, а то я слышал, что он беспробудно пьет. И, как я уже успел на своем затылке прочувствовать, руки распускает. На Короля он был совсем не похож, но я видел портрет Королевы — вот уж красавица была! Жаль только, что умерла родами.

Ну, и что мне делать с этим королевским пьяницей? Я с ним поговорить хотел (или поквитаться за ушибленный затылок), а он тут дрыхнуть вздумал. Хотя… А почему бы не сделать с ним то, что я уже разок со Старшим, то есть с Верховным волшебником Корнелиусом проделывал? В общем, минут через пять лицо Принца выглядело так, будто это был лист, на котором трехлетний малыш впервые рисовал красками. И я очень постарался, чтобы эти рисунки было очень и очень трудно смыть.

Я немного полюбовался своей работой, стараясь при этом не дышать — к основной вони добавился еще и перегар, и я очень обрадовался, что никто не знал, что я здесь. Думаю, что тот слуга не проболтается. Ведь если узнают, что я такое учинил с наследником престола, то мне точно не сносить головы. И если Король меня еще может простить, то бабуля — никогда.

Ладно, пора уже было и честь знать. Я не удержался и еще раз глянул на лицо принца. Его глаза вдруг открылись, и он уставился на меня:

— Ты кто?

Оладка перепеченная!

Глава 10

— Э… Ваше Высочество?

Принц пробурчал что-то невнятное, закрыл глаза и снова перевернулся на живот. А храп стал еще громче, и мне очень захотелось снова накидать на него тряпки. Что, собственно, я и сделал.

А потом быстренько скрылся из Желтой залы, пока никто меня там не нашел. Надеюсь, никто не догадается, что это я так разукрасил наследника престола. Хотя, вряд ли его могло еще хоть что-то больше «украсить».

Из Дворца я выбрался довольно быстро, и меня даже никто не провожал. А когда я подумал о Кэндрисе, он тут же за мной явился. Пока мы ехали назад, я все думал о том, что очень уж ненадежная у нас королевская семья: Король явно был не в себе, да и выглядел он неважно, а Принц сам себя в могилу загонял. Все-таки деда правильно сделал, когда Тетушку Таму к нам в Школу забрал, и правильно решил ее на трон посадить. Жалко только, что это придется делать мне. А что еще хуже — мы больше не сможем есть ее стряпню.

Вернувшись домой, я коротко отчитался Вессалии о визите к Королю. Очень коротко. Потом я закрылся в домашней библиотеке, выбрал несколько книг и погрузился в чтение. Так я провел еще несколько дней, пока мои друзья наконец не приехали в Столицу.

Было еще раннее утро, когда я проснулся от нежного пения птиц. Они щебетали так, словно это был самый лучший день в их жизни. А вот у меня такого чувства не было. Мне почему-то казалось, что сегодня меня ждало что-то очень и очень неприятное. И я очень надеялся, что на этот раз моя чуйка неправа.

— Доброе утро, господин Марвус. — Намус столбом стоял надо мной, а я попытался вжаться лицом в подушку. Может, он подумает, что я еще сплю? — Завтрак уже на столе. — Я не пошевелился, и он добавил: — Пока еще на столе.

— О чем это ты? — Я перевернулся на спину.

— О, так ты не спишь…

— Не сплю я, не сплю. О чем ты там говорил?

Намус недовольно сморщил нос, глядя на меня. Еще бы! Я же спал не как положено в длинной ночной сорочке, а в старых дедовых штанах, которые нашел у него в комнате. Подозреваю, что он тоже тайком от Намуса их по ночам напяливал.

— Намус?

— В столовой тебя ждет твой школьный друг, — наконец ответил камердинер. — И он весьма прожорлив.

— Пар! — Я радостно вскочил с кровати.

Через пять минут я уже мчался вниз по лестнице полностью одетый, умытый и причесанный — до сих пор не могу понять, как Намусу это удается. И как я и ожидал, толстяк сидел во главе стола и вовсю уплетал угощение.

— Пар!

— Дружище! — Ради меня толстяк даже оторвался от еды и встал из-за стола, не забыв, конечно же, по дороге набить свои бездонные карманы. Вессалия это заметила и слегка нахмурилась, но ее лицо быстро стало таким, как обычно: вежливым и строгим.

Мы с Паром радостно обнялись и почти одновременно заговорили:

— Как ты тут?

— Как сам-то?

Немного поболтав, мы пошли в библиотеку, чтобы нас никто не мог подслушать. Не то что бы я не доверял слугам, но рисковать все же не хотелось.

— Хорошо тут у тебя, — сказал Пар, осматривая библиотеку. Особенно он обрадовался тому, что повсюду стояли вазочки с фруктами, печеньем и другими вкусностями. Раньше их здесь не было. Наверное, Вессалия так для Пара постаралась.

— Ну да, неплохо. — Я тоже оценил вазочки с едой — я ведь еще не завтракал.

Мы уселись на кресла возле стола, и Пар тут же закинул на него ноги.

— Мне Гэн рассказал про Триссу.

Я кивнул.

— Злишься на него?

— Не-а. Я б и сам так сделал. Кстати, где он сам?

— Дома сидит, — ухмыльнулся толстяк. — Побоялся к тебе идти.

Да уж. Я что, такой страшный?

— А дом далеко?

— Чей дом? — Толстяк меня явно не слушал, он так увлекся пышками с повидлом, что ничего больше не замечал.

— Гэна!

— А… Да тут рядам. Минут десять пешком. Я, кстати, сам так и пришел. Я тоже живу недалеко. Да и Трисса тоже. Тут вообще все самые главные волшебники живут неподалеку.

— Тогда пошли! — сказал я, подскочив с кресла и едва не перевернув стол.

— Куда пошли?! Я ж только что пришел! Я даже поесть толком не успел!

— Потом поешь! — Я схватил друга за руку и потащил за собой. Пар упирался, но я был сильнее.

— Когда потом?! Я сейчас хочу!

Больше я Пара не слушал и просто волок его по полу. Другу это быстро надоело, и он сначала перестал сопротивляться, а потом и вовсе пошел сам. Когда мы вышли из дома и прошли уже минут пятнадцать, Пар вдруг спросил:

— А мы куда вообще идем?

— Как куда? К Гэну, конечно!

— Нам же в другую сторону!

Оладка перепеченая!

— А раньше ты сказать не мог?!

— А ты и не спрашивал!

Теперь впереди шел Пар, то и дело доставая из своих бездонных карманов вкусности и не переставая бурчал себе что-то под нос.

Дом Гэна действительно оказался недалеко от нашего, и я уже раньше несколько раз мимо него проезжал. Был он не такой большой как наш, но и маленьким его назвать было никак нельзя. Ворота тоже были не такие высокие, и за ними я разглядел белобрысую макушку Гэна. Наверняка ж нас ждал!

Ворота открыл нам он сам.

— Д-доброе утро, Мар. Как дела? — Его веснушчатое лицо было совсем красное, а круглые очки сползали на нос ниже обычного.

— И тебе привет. Нормально все. Вот, понимаешь, Столицу осматриваю, друзей новых завожу…

Теперь наш долговязый умник (я тоже теперь был высоким, но все равно не таким умным) побледнел, а я еле сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— Сам-то как?

— Т-тоже нормально…

Мы немного поболтали о ерунде, пока Гэн вел нас к себе в комнату. По дороге он показал нам, а точнее мне, свой дом. Как по мне, так тут было слишком скучно. Все здесь было такое ровное, такое правильное, такое одинаковое, что наш дом мне стал нравиться еще больше. Слуги здесь если и встречались, то больше напоминали тени, чем настоящих людей.

Комната Гэна была намного лучше, чем весь остальной дом. А все потому, что здесь было очень много книг. Хотя, что еще можно ожидать от самого умного парня в Школе?

— П-присаживайтесь.

Пар тут же плюхнулся в широкое темно-коричневое кресло, а я уселся на его подлокотник. Гэн же так и остался стоять.

— П-ослушай, Мар… — он наконец решился на разговор.

Но я его очень быстро прервал:

— Виноватым себя чувствуешь, да?

Он кивнул.

— Ну и отлично! — обрадовался я.

Мои друзья так удивились, что Гэн открыл рот, а Пар перестал жевать — ненадолго.

— Мне нужна ваша помощь.

Теперь друзья смотрели на меня вопросительно.

— Нас не подслушивают? — тихонько спросил я у Гэна, тот быстро покачал головой. — Вот и отлично! Вы поможете мне пробраться в дом к Триссе! Эй! Вы чего так уставились? Вы мне поможете?

Оба смотрели на меня как на сумасшедшего. А что я такого сказал?

— Неа.

— Н-нет.

— Эй!

Но мои друзья явно не собирались мне уступать. Не на того напали! Я и так очень давно не видел Триссу! Спорили мы очень долго и жарко. Даже Пар на время позабыл про свои запасы и ни крошки не положил в рот. И все же победил я. А разве кто-то в этом сомневался?

— Т-ты хоть помнишь, кто ее отец? — в который раз, но уже совсем слабо напомнил Гэн.

— Помню. — А что тут не помнить? Всего-то второй советник Короля. Делов-то! Тем более, что первым был мой деда.

Пар больше ничего говорить не стал, а снова развалился в кресле и вспомнил-таки, что кое-что наверняка осталось в его карманах.

— И-и когда? — смирившись спросил Гэн, Пар же сердито запыхтел.

Я довольно скрестил руки на груди и, улыбаясь во всю пасть (сейчас это слово подходило куда больше, чем обычное «рот»), сказал:

— Завтра. И как можно раньше!

Гэн только вздохнул, а Пар откусил кусок булки с таким видом, словно это была моя шея, и принялся его яростно жевать. Ничего, деваться ему некуда — поможет. Друг он на самом деле хороший, хоть и ленивый.

Мы договорились, что в дом к Триссе будем пробираться не ночью, а средь бела дня. Как оказалось, так мне будет проще проникнуть туда незамеченным. План был таков: Гэн узнает у своих родителей, когда отец Триссы, волшебник Ковариус, уходит из дома. Если это не получится, то Пар должен будет выяснить это через слуг. Потом Гэн пойдет к Триссе в гости — они ведь друзья детства как-никак. А Пар в это время впустит меня в дом с черного входа. Как он это сделает? А способность усыплять людей ему на что?

К счастью, мамы Триссы не было в Столице. Хотя с другой стороны, жалко. Она очень сильно болела, и даже Трисса ничем ей не могла помочь. Правда Гэн шепнул мне, что дело тут совсем в другом. Просто мама Триссы так сильно не выносит собственного мужа, что сама себя убедила в том, что неизлечимо больна. Так она хоть видит его редко.

— А потом что? — не унимался Пар.

— В смысле? А дальше — как пойдет!

Мы разбрелись каждый по своим делам. Гэн и Пар ушли выполнять первую часть плана, а я просто домой. Хотя меня так и подмывало погулять недалеко от особняка Триссы. Но я себя пересилил. Ведь если меня сейчас увидит ее отец, то он глаз с нее не спустит. Поэтому я пошел очень длинной дорогой. И когда уже почти дошел до дома, зазевавшись так шандарахнулся лбом о косяк, что у меня искры из глаз посыпались! Все-таки не подвела меня моя чуйка. Надеюсь, больше ничего плохого не случится.

Дома я пообедал и пошел в кабинет, где и засел за книгу. Я так и не запомнил, о чем она была, потому что мои мысли были далеко.

Пар явился ровно к ужину (кто бы сомневался!), а Гэн спустя еще полчаса. И оба они подтвердили, что волшебник Ковариус уходит завтра из дома в десять часов утра и вернуться должен не раньше пяти вечера, потому что во Дворце будет какое-то очень важное совещание.

Я всю ночь проворочался в постели, даже достал миниатюрный портрет родителей, чтоб заснуть — не помогло. И только с рассветом я наконец забылся. Чтобы почти сразу же быть разбуженным злобным Намусом! Нет, он, конечно, не злобный, но я ж не выспался!

— Доброе утро, господин Марвус! — поклонился он, совсем не обращая внимания на то, что я, мягко говоря, совсем не рад был его видеть. — Ты просил меня разбудить тебя в семь.

А ведь и правда! Оладка перепеченая!

— Угу, спасибо.

Я был таким сонным, что даже не стал сопротивляться, когда камердинер меня одевал и причесывал. И вкуса еды за завтраком тоже не чувствовал. И даже не помнил, о чем говорил с Вессалией. Хорошо хоть запомнил, что вообще с ней о чем-то говорил. Кэндрис тоже что-то сказал, наверное, хотел меня подвезти, но я от него отмахнулся. Кучер не стал настаивать, но смотрел на меня с большим сомнением. Ну и ладно.

Как добрался до дома Пара — понятия не имею. Помню только, что поздоровался с профессором Панриусом, отцом Пара (таким же круглым, как и сын), когда тот куда-то уходил. Ах да! Он же тоже должен был быть на том важном совещании, что и отец Триссы. Потом мы позавтракали во второй раз. И не только я! И уже после этого пошли к дому Триссы незнакомыми мне переулками. Оказалось, что Пар очень хорошо знает Столицу. Выбрались мы прямиком к заднему двору особняка Триссы.

— Готов? — спросил Пар.

— Ага. — Однако сам я в этом не был уверен. У меня было такое чувство, словно я находился во сне. А может, так оно и было? — Пар, ущипни меня. Ай! Больно!

— Сам просил, — пожал плечами толстяк. — Пошли, что ли.

— Ага.

Он постучал в дверь высокой кованой ограды, и к нам медленно и с достоинством подошел… большой черный лохматый пес.

— Гав!

— Привет, Черри! — обрадовался ему Пар. Псина завиляла хвостом и попыталась просунуть морду между прутьев, но ничего не вышло. Тогда мой друг протянул руку, и пес с радостью ее облизал. — Хороший мальчик! Ай, молодец! Ай, умница! Открой дяде Пару дверь, будь лапанькой!

Я покосился на друга как на умалишенного, а потом вспомнил говорящих кошек возле лавки Зарины и успокоился. Вовремя, потому что Черри вдруг встал на задние лапы, передние поставил на дверь, и она с тихим скрипом отворилась.

— Ого! Ну ты даешь! Я думал, что ты только людей усыплять умеешь, а ты еще и животных дрессируешь!

Пар гордо задрал голову и ухмыльнулся, мол, я еще и не такое умею. А Черри в это время крутился у его ног и так и норовил облизать. От этого забавного вида мне немного полегчало, и я стал лучше соображать. Жалко только, что ненадолго.

Вскоре к нам вышел слуга, чтобы посмотреть, почему пес так радостно поскуливает. Увидев Пара слуга не удивился и даже улыбнулся, но потом он заметил меня. И только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как Пар тут же его усыпил. Черри он оставил за сторожа.

— Пошли.

— Угу.

В доме было удивительно тихо. Даже у нас было и то шумнее. Здесь же было как будто тяжело дышать — такая тут была тяжелая обстановка. И ведь это мы только зашли с черного входа. Дальше было только хуже. Все было такое мрачное и неприятное, что я поежился. А еще здесь было сыро, чего я никак не ожидал от такого богатого особняка. Теперь понятно, почему Трисса, мягко говоря, не любила свой столичный дом.

— Кто в…

— Спи… — Пар усыпил еще одного слугу, а потом еще и еще одного.

Так мы дошли до лестницы, ведущей на второй этаж.

— Все, больше тут слуг нет, — объявил Пар, довольно разминая руки — именно ими он и усыплял. Как же хорошо, что здесь прислуги намного меньше, чем в нашем доме. Хотя оно и понятно почему. Здесь их было ровно столько, сколько нужно. У нас же жила вся семья Вессалии. — Можешь идти. Комната Триссы наверху. Третья дверь слева.

У меня бешено заколотилось сердце. Я ее увижу! Сейчас я ее увижу!

— А ты куда?

— А я тут поброжу. Не хочу вам мешать.

Ага, так я и поверил. Небось пойдет прямиком на кухню.

— Угу. Давай. Ну, я пошел?

— Иди уже! — расхохотался Пар.

Он очень быстро скрылся, а я повернулся к лестнице лицом. Трисса, я иду! И только я поставил ногу на первую ступеньку, как входная дверь открылась, и я услышал голос, который ожидал меньше всего:

— Где, предки вас забери, все? — прогремел волшебник Ковариус.

Оладка перепеченая! Почему вернулся отец Триссы?!

Я едва успел спрятаться под лестницей, когда он вошел. Теперь мое сердце колотилось еще сильнее. Оладка перепеченная! Что мне делать?!

И тут я услышал самый прекрасный голос во всем Мире:

— Отец? Вы так рано? Совещание уже закончилось?

— Нет. Еще не начиналось. Где вся прислуга?

— На заднем дворе. Черри опять нарыл ям — закапывают.

— Мерзкая псина, — пробурчал волшебник, но совсем не злобно. Я даже удивился! — Принеси мне бумаги из кабинета. На столе лежат.

— Да, отец.

Трисса зашуршала юбками (надо же!), и стало тихо. Так тихо, что я испугался, как бы волшебник Ковариус не услышал мое колотящееся сердце. Возможно так бы оно и случилось, если бы Трисса вернулась хоть чуточку позже.

— Вот, отец. — Теперь я слышал ее голос совсем рядом — она спустилась вниз. — Это они?

— Да. — Он переложил бумаги в сумку. — Иди наверх. И проследи, чтобы все ямы были зарыты.

— Да, отец. До свидания.

Вместо ответа волшебник хлопнул входной дверью. И снова наступила тишина. Минут через пять я услышал:

— Выходи.

Упрашивать меня не пришлось. Я снова чувствовал себя как во сне, но теперь скорее от счастья.

— Трисса…

Она стояла передо мной такая красивая в синем платье и с цветами в рыжих волосах, такая нежная, такая милая, такая… И она смотрела на меня так, что у меня защемило сердце.

— Мар…

Мы не бросились друг к другу в объятья, как я себе представлял. Мы просто стояли друг напротив друга и смотрели. И все никак не могли насмотреться. А потом я шагнул вперед, осторожно взял ее руку в свою, погладил тонкие пальцы, поднес к губам, поцеловал. Потом прижался к ее ладони щекой и блаженно закрыл глаза. И почти сразу же почувствовал, как Трисса взяла мое лицо в свои руки и немного погодя прижалась своими губами к моим.

— Кхм, не хочу мешать, но что мне с этим делать?

Не знаю как Триссе, а мне захотелось сейчас Пара придушить!

— О чем ты? — спросила она и убрала свои ладони с моего лица. Точно придушу!

— Да вот об этом!

Он протянул вперед свою руку, и я тут же покатился со смеху. Оказалось, что Пар, как я и предполагал, сразу же направился на кухню. А там повсюду было полно защитных заклинаний, чтобы никто не смог взять ничего лишнего. Те заклинания что видел, Пар обезвредил. Вот только видел он далеко не все. И теперь его ладонь распухла и покрылась фиолетовыми и зелеными волдырями. И это он еще не видел свое лицо! А оно было еще смешнее, чем его рука. Само оно выкрасилось в ярко-красный цвет, как мак луговой, брови почернели и стали очень лохматыми, клыки выросли так, что теперь свисали над нижней губой, а нос превратился в свиной пятачок. Ко всему этому на голове проклюнулись козлиные рога.

— Оладка перепеченая! — я со смеху уселся на пол и не переставая хохотал держась за живот.

Трисса лишь вздохнула, подошла к возмущающемуся Пару и очень быстро привела того в порядок. Я же теперь катался по полу.

— Р-ребята?

Пытаясь сдержать хохот, я снова сел и посмотрел наверх. Оттуда на нас не мигая смотрел Гэн.

— Вы почему шумите? Я не могу сосредоточиться! — Он показал нам книгу, которую держал в руках.

Все ясно. Он пришел сюда, чтобы разведать обстановку, зашел в домашнюю библиотеку или кабинет и пропал.

— Больше не будем, — хмыкнул я.

— Хорошо. — Гэн кивнул, поправил сползшие на нос очки и снова скрылся.

— Трисса? — Я смотрел на нее и не мог налюбоваться. Она улыбалась! Она по-настоящему улыбалась!

— Я рада.

— А? — спросили мы с Паром одновременно.

— Я рада, что вы совсем не изменились.

Мы втроем пошли на кухню (Гэна сейчас было бесполезно отрывать от книг), где Трисса сняла все защитные заклинания. Мы выпили чаю, съели немного печенья и поговорили о пустяках. Потом Трисса отправила Пара внушать слугам, что они все это время закапывали ямы на заднем дворе, и мы с ней остались вдвоем. Мы сидели друг напротив друга и держались за руки. Мы сидели и молчали. Слова сейчас казались такими ненужными, и все-таки нам было нужно кое-что обсудить, пока не вернулся ее отец. Но сначала я должен был поблагодарить Триссу.

— Спасибо! Спасибо, что спасла меня от своего отца.

— Пожалуйста.

— И еще спасибо…

— Пожалуйста.

— А? И ты не спросишь за что?

— А зачем? Ты сегодня почти не спал. Все признаки были налицо, так что я просто восстановила твои силы.

— Угу. — Неужели я так плохо выглядел?

— Мар, отец должен скоро вернуться.

— А… Ага.

Оладка перепеченая! Потом поговорим!

Я целовал ее так долго, пока мы оба не стали задыхаться, и немного еще. И я с трудом заставил себя оторваться.

— Надо все-таки поговорить.

— Да. — Трисса кивнула и отодвинулась. Это она правильно сделала.

Глава 11

Домой я вернулся почти за полночь, хотя от Триссы ушел ровно за пять минут до того, как вернулся ее отец. А это было в полшестого. Где я все остальное время был? Да если б я сам знал! Помню, что мы с Паром выбрались через черную дверь, по дороге приводя в чувство прислугу. Пар обещал, что о нас они помнить не будут.

Что было потом? Потом… потом мы… вроде пошли куда-то. А куда?.. Оладка перепеченая! Понятия не имею! Хотя… или это мне показалось… или все-таки там был какой-то знакомый запах… И даже не совсем запах, а намек на него. Или мне все это почудилось?

— Господин Марвус! — Вессалия смотрела на меня так, словно меня не было не день, а неделю. — Почему ты не вызвал Кэндриса? Если уважаемая волшебница Трисса узнает, что…

Я стоял возле входной двери (это если понадобится бежать) и старательно делал вид, что слушаю. А сам все думал: как я вообще сюда добрался? И откуда я вообще шел? И почему мне кажется, что я упустил что-то очень важное?

— Господин Марвус, ты голоден? — вздохнув спросила Вессалия, после того как хорошенько меня отчитала.

— Э… нет… наверное… — И правда: почему я есть не хочу? В последний раз я пил чай с Триссой. Когда и где я успел поужинать? Может, Пар знает? Или Гэн? Завтра у них спрошу.

Немного повозмущавшись (для порядка!), я сдался на милость Намусу, он переодел меня в пижаму, накрыл одеялом, погасил свечи и тихонько вышел. А я остался один глядеть в потолок. Он был самый обычный, но тени, что плясали на нем, были такие причудливые, что мне показалось, будто они показывают мне какую-то историю. Мне виделись то люди, то драконы. И я вдруг подумал, что давно ничего не слышал от Сэя. Как он там? И как… мама?

А история на потолке и не думала заканчиваться. Там, где танцевали (если это только можно было назвать танцем) люди и драконы, было мирно и спокойно, но потом появились другие. Выглядели они так же, и в то же время не так. Их танец становился все быстрее, и вот они уже сплелись в клубок, в котором было трудно различить кто есть кто. И вдруг все замерло, а я затаил дыхание, боясь пошевелиться. Клубок стал медленно рассыпаться, словно это был песок, и порыв ветра из окна сдул его, как если бы он был настоящим. А я провалился в сон.

Как ни странно, но разбудил меня не Намус.

— Мар, вставай! Ну, вставай!.. Ну, Ма-а-ар!

— Пар? — Я медленно сел на кровати и потер глаза. Откуда здесь взялся мой друг?

— Что вчера было? Мар! Ну, Мар! Что вчера было?!

Я и сам не сразу вспомнил. А точнее, я не вспомнил почти ничего.

— Это я у тебя сам спросить хотел!

— А? Ты тоже не помнишь?

— Угу. Мы с тобой вышли от Триссы… А потом… А потом ничего. Вообще ничего!

— У меня то же самое.

Проснулся я окончательно, и поэтому очень удивился, когда понял, что за все это время Пар не положил в рот ничего съедобного. Быть того не может!

— Пар, а ты часом не заболел?

— Не-а. Ты почему спросил?

— Потому что ты ничего не таскаешь из своих карманов.

И тут мой друг так взвыл, что у меня уши заложило.

— Пар, ты чего?

Толстяк обиженно засопел и скрестил руки на груди. Смотрел он исподлобья и сердито шевелил губами, но ничего не говорил.

— Пар?

— Нет их у меня больше!

— Чего нет?

— Карманов моих волшебных нет!

Я даже спросить больше ничего не успел, потому что мой друг принялся ходить взад-вперед по комнате и не переставая жаловался. Оказалось, что эти карманы его папа, наш профессор Панриус, подарил своему любимому и единственному сыну на десятилетие. Таких карманов во всем нашем Мире больше не было! Профессор достал их за очень большие деньги. Нет, волшебство расширения можно было применить и к обычным карманам. Но чтобы оттуда еще и еда сама появлялась — такого ни один нынешний волшебник сделать не сумеет. К тому же они были съемные, и их было можно носить с любой одеждой. И еще вчера они были у Пара. А когда он проснулся сегодня утром, их уже не просто не было. Их просто-напросто отрезали! Так что теперь понятно, почему он так разволновался. Он еще немного походил по комнате, а потом грузно опустился в кресло и спрятал лицо в ладонях. Да он чуть ли не рыдал! Он даже из-за своей несостоявшейся любви с Зариной так не страдал!

— Слушай, а может, Гэн что-нибудь знает?

Пар оживился, но ненадолго.

— Вряд ли. Он же у Триссы оставался, когда мы ушли. Скорее всего допоздна засиделся. У нее ж там книг немеряно.

В этом я не сомневался. Но он же там не ночевал.

— Пошли. Сами у него спросим, — сказал я и сполз с кровати. Ноги почему-то не хотели меня держать. И словно из ниоткуда возле меня оказался Намус. Он подхватил меня и снова усадил на кровать.

— Что это с ним? — спросил напуганный Пар. Таких круглых глаз я у него еще никогда не видел. Если б мне не было так плохо — расхохотался бы.

А потом мне тем более уже было совсем не до смеха, потому что Пару тоже стало плохо. Он грузно завалился на бок, и стал так быстро дышать, что я не на шутку испугался. Намус тут же подскочил к нему и быстро, как пушинку, перенес его ко мне на кровать. К счастью, она у меня большая.

А еще через минуту возле нас уже был вызванный Вессалией лекарь. Была б моя воля, я б его к себе ни за что не подпустил. Глаза на выкате, краснющие, руки трясутся, темные волосы всклокочены, а изо рта воняет. И если вспомнить моего деда, то я прекрасно помнил чем. Но зато он быстро поднял нас с Паром на ноги.

— Очень, очень мощное заклятие, — бормотал себе под нос лекарь, постоянно потирая виски. А нечего пить на работе!

— Можно узнать кто это сделал? — спросила Вессалия.

Я тоже хотел бы это знать.

— Нет, не думаю. И я даже представить не могу, кто бы мог наложить это заклинание. Только очень и очень сильный волшебник на такое способен.

— Ясно. Спасибо, господин лекарь. — Вессалия поклонилась и зыркнула на меня.

— Спасибо, господин лекарь.

— Спасибо, господин лекарь. — Пара тоже напугал взгляд Вессалии.

— Выздоравливайте, господин Марвус, — он поклонился нам по очереди, — господин Париус.

Он вышел, а за ним и все слуги. Так что мы с Паром остались одни. Мы переглянулись и одновременно сказали:

— Надо идти к Гэну!

— Надо идти к Гэну!

Ага. Так мы и пошли. Сначала Пар решил хорошенько подкрепиться. Так что мы вышли лишь через два часа. Да и то только потому, что я его чуть ли не за шиворот выволок. Пар сдался, но все равно сперва набил под завязку свою сумку едой. Я прямо спиной чувствовал, как нам вслед неодобрительно смотрит Вессалия.

Дома Гэна не оказалось, но слуга сказал нам, что он вот-вот должен вернуться. Пар времени терять не стал, и когда нас усадили в гостиной и предложили чаю, попросил еще и еды принести. Побольше. Потому что он не завтракал. Ну-ну.

Когда Пар разделывался с четвертым куском торта, а я допивал третью чашку чая, со стопкой книг под мышкой вернулся Гэн.

— П-привет, ребята.

— Привет.

— Умгу, — кивнул Пар, запихивая в рот остатки торта. И еще не прожевав потянулся за булочкой.

Гэн бережно положил книги на столик у окна и сел возле меня на диване. Слуга тут же принес чашку и ему.

— Й-я у Триссы был.

— Как она?

— Х-хорошо.

Я осторожно кивнул в сторону слуги, что стоял возле двери. Гэн все понял и отослал того с поручением.

— Что вчера было?

— Умгу.

— Т-ты о чем?

— Что вчера было после того, как мы с Паром ушли от Триссы?

— Умгу.

Гэн задумался, а потом спросил:

— Ч-что-то случилось?

— Ага.

— Умгу.

И я рассказал ему все, что помнил и что успел узнать от Пара. Толстяк же только поддакивал с набитым ртом.

— П-понятно. Я вчера задержался у Триссы допоздна. У нее нашлись книги, которые я еще не читал. Потом я пошел домой. Вот и все. А сегодня я к ней зашел, чтобы одолжить те книги.

Мы с Паром одновременно вздохнули. А мы ведь так надеялись, что Гэн нам что-нибудь полезное скажет. Не сказал. И тут мне в голову пришла одна мысль:

— Гэн, а отец Триссы пришел тогда, когда и обещал?

— Д-да…

Оладка перепеченная. Ладно. Значит, не он. Или…

— А он никуда после этого не выходил?

— Н-не помню… А нет! Выходил куда-то! Почти сразу после того как вернулся.

А вот это уже лучше.

— И когда вернулся?

Гэн пожал плечами, а потом нахмурился.

— П-погоди. Ты думаешь, что это волшебник Ковариус вас заколдовал?!

Теперь плечами пожимал я, а Пар перестал жевать. Однако он быстро опомнился и с новой силой вгрызся в яблоко.

— Не знаю. Не уверен. Но других идей у меня пока нет.

— А-а ведь он и правда мог. Волшебник Ковариус ведь второй советник Короля, и он очень силен. Если честно, то мне кажется, что наш Верховный волшебник Корнелиус не смог бы его одолеть в честном поединке.

— А в нечестном? — хмыкнул Пар. Гэн предпочел не отвечать.

Мы выпили еще по одной чашке, и я понял, что если сейчас не пойду в маленькую комнатку, то точно лопну. И как только в Пара столько влезает, и он при этом не бегает каждые десять минут по большой и малой нужде? Скорее всего и здесь его папка что-то наколдовал.

— Я скоро вернусь.

— Умгу.

— Х-хорошо.

Нужную комнатку я нашел далеко не сразу, хотя Гэн мне ее еще в прошлый раз показывал. Фух! Еле дотерпел! Когда я подошел к рукомойнику и посмотрел в висевшее над ним круглое зеркало, то вдруг впервые заметил, что на лице у меня растут волосы. Ого! Да мне уже бриться пора! Я еще долго рассматривал себя в зеркале, так долго, что у меня перед глазами зарябило. Оладка перепеченая! Мое лицо исчезло! И вместо него появилась знакомая фиолетово-золотая драконья морда.

— Сэй! — Я так обрадовался, что чуть зеркало со стены не снес.

— Мар! Это ты? Ты какой-то не такой… Взрослый что ли… Тыблоки часто ешь, да? Вот и вырос. Я всегда говорю, что хорошие тыблоки…

— Сэй, — перебил я его. Если уж он завел разговор о яблоках, то сам не остановится. — Как там мама?

— О! Точно! Мамка твоя! Она просила сказать, что ей сон нехороший приснился. Будто тебя отравить хотят. Или заколдовать… Я не запомнил.

— Уже заколдовали, — тихонько пробурчал я.

— А? Ты что сказал? Я не расслышал.

— Ничего. Что еще сказала мама?

— Что еще?.. Точно! Она сказала, чтоб ты остерегался человека с длинными светлыми волосами. Он тебе зла желает. Это ей тоже приснилось.

Длинные светлые волосы, значит… У отца Триссы черные — не подходит.

— Сэй, а почему у тебя за спиной дерево с желтыми листьями? У вас все деревья такие?

— А? — он обернулся. — Не. Осень тут у нас.

— Осень? У вас осенью деревья желтые?

— Ну да. — Дракон выглядел очень удивленным. — А еще красные, коричневые и оранжевые. А потом листья вообще опадают. А у вас не так?

— Не так…

Я вдруг вспомнил четыре картины, что висели в ученической, в которой меня запирал Норвус, бывший и всеми забытый смотритель Школы. На них было нарисовано одно и то же: лес, но на каждой он был сам не похож на себя: то желто-красный, то зеленый, то покрытый чем-то белым, то с малюсенькими зелеными листочками.

— Сэй, а бывает у вас, что все кругом белое-белое?

— Ты про снег что ли? Ну да, бывает. Зимой.

— Снег… — я попробовал на язык новое слово. — Снег… А какой он?

— Снег? Ну… Белый. И очень холодный. А когда растает, то превращается в воду.

— В воду? Это у вас колдовство такое?

Дракон расхохотался:

— Колдовство? Не, Мар, это не колдовство. Это природа!

Я еще много чего хотел спросить у Сэя (например, есть ли у них весна и лето, и если да, то какие), но его морда вдруг зарябила, и я поторопился с ним попрощаться.

— Сэй! Спасибо! И передай спасибо маме! Пока!

— Хорошо! Передам! Пока!

Из зеркала на меня снова смотрело мое собственное лицо.

— Ничего себе… — пробормотал я.

Мне всегда было интересно, почему у нас год делится на зиму, весну, лето и осень. Они ведь ничем не отличаются друг от друга. Так что и месяцев хватило бы. А оно оказывается вот как…

Когда я вернулся в гостиную, на столе уже ничего не было, и Пар был этим явно недоволен.

— Где тебя носило? — буркнул он.

— Догадайся.

О разговоре с Сэем я не стал ничего рассказывать. Иногда мне кажется, что они забыли о том, что дракон вообще был у нас в Школе, пусть и недолго. По крайней мере никто о нем больше не вспоминал. А может, так оно и лучше?

— В-вот. — Гэн протянул мне запечатанный конверт. Я такие видел только у бабули. Обычные письма сами голубями прилетают, а эти доставляют гонцы. Важное приглашение, значит. — Только что принесли.

Я приподнял вопросительно бровь, и Гэн кивнул. Тогда я распечатал письмо. Ага, так и есть. Это было приглашение на Королевский бал, который должен был состояться через четыре дня. Тут даже форма одежды была указана! Можно подумать, кто-нибудь решился бы прийти во Дворец в драных штанах, грязной рубахе да с голыми пятками. Ладно, я бы решился. Но это было раньше! До того, как я стал главой семьи и до того, как я решил жениться на Триссе.

— Через четыре дня, значит…

Мои друзья кивнули, и на наших лицах одновременно появились хитрые ухмылки.

— Надо поторопиться, — сказал я и вернул Гэну приглашение. — Все помнят, что надо делать?

— Ага.

— Д-да.

Все, Лизариус, держись! Не видать тебе Триссы не то что как своих ушей, а как своего затылка!

Дома меня тоже ждало приглашение на бал. А еще меня ждал Намус вместе с портным. И это при том, что бабуля прислала мне целую кучу одежды, отлично подходившей для королевских приемов. Но оказалось, что я ошибался. А все потому, что письма и приглашения нужно дочитывать до конца, и особенно то, что написано мелким почерком!

Королевский бал должен был быть не обычным, а костюмированным. И теперь Намус и портной вдвоем решали в кого бы меня это обрядить. Меня они спрашивать, ясное дело, не собирались. Сейчас мне это было на руку, потому что нужно было многое обдумать.

Итак, у нас было всего четыре дня, чтобы Лизариус никогда не получил мою Триссу. Мы с друзьями уже распределили кто что делать будет, но осталось довести это до совершенства.

Пока я думал, меня успели несколько раз измерить и нарисовать несколько картинок, из которых я должен был выбрать одну. По ней и сошьют мне костюм для бала-маскарада. Не глядя, я ткнул пальцем в первую попавшуюся бумажку и пошел прочь из комнаты. Не собираюсь я обсуждать тряпки, какими бы красивыми и дорогущими они ни были!

Вкусный запах заманил меня в столовую, где меня уже ждал ужин. За мыслями я и не заметил как сильно успел проголодаться. В дверях я чуть не столкнулся с Вессалией, которая как раз шла, чтобы позвать меня к столу.

— Господин Марвус, — кивнула она. Я кивнул в ответ.

Она ушла по своим делам, а я остался один в столовой. Если, конечно, не считать двух-трех слуг, стоявших возле стен. Но это все равно что быть одному. Иногда я вообще их перестаю замечать. Хотя сейчас я их точно заметил, особенно потому что у одного из них очень громко заурчал живот.

— Голодный, да?

— Нет, господин Марвус! — слуга как будто испугался и аж по струнке вытянулся. Остальные два переглянулись.

— Да вижу я, что голодный. А вы?

— Нет, господин Марвус! — ответили теперь они уже втроем. Они с ужасом смотрели то на меня, то на дверь.

Все ясно.

— Ладно, я понял. Сделаем так: я у двери покараулю, а вы возьмите себе что-нибудь со стола. Я все равно все не съем.

Они переглядывались между собой, но все-таки решились сделать так, как предложил я. И только тот, что с урчащим животом, дожевал кусок хлеба с сыром, как в столовую вернулась Вессалия. А я как нив чем не бывало, сидел за столом и держал в руках вилку и нож.

Вессалия оглядела стол, кивнула и сказала:

— Как я вижу, ты поел, господин Марвус.

Ну, не то что бы…

— Ага.

— Вот и хорошо. К тебе пришли. И ждут в кабинете.

Оладка перепеченая! Я ведь и крошки не проглотил! Но Вессалия так строго на меня смотрела, что та самая крошка мне и в рот бы не полезла.

— Иду-иду, — вздохнул я и вылез из-за стола. — Кто хоть ждет-то?

— Профессор Ремус.

Оладка перепеченая. Час от часу не легче. Вот спрашивается: зачем ко мне пожаловал этот бабоподобный недомужик? Ладно, вот сам и спрошу.

Профессор Ремус, лучший друг моего отца (хоть я до сих пор в это не верю), сидел в моем любимом кресле и от нечего делать листал какую-то книгу. За учебный год я привык видеть его в длинной черной профессорской мантии. Сейчас же мантия на нем была светло-фиолетовая и украшенная золотой вышивкой. Свои длиннющие светлые волосы он заплел в косу и перекинул через плечо, тонкие усики были лихо закручены, а на лоб спускалось несколько завитков. Бе!

— О! Привет, малыш! — Профессор меня заметил, захлопнул книгу и положил ее на стол. Сам он не встал, разумеется.

— Здрассссьте.

— Садись. — Он указал на кресло напротив себя.

— Спасибо, я постою.

— Как хочешь, как хочешь, — ухмыльнулся он. А потом глянул куда-то за мое плечо и сказал, слащаво улыбаясь: — Милая Вессалия, могу я попросить еще одну чашечку чаю. Чай здесь просто восхитительный.

Я обернулся и аж рот раскрыл — Вессалия, строгая Вессалия, никогда не улыбающаяся Вессалия раскраснелась как девчонка. Как же она сейчас была похожа на мою бабулю, когда Ремус за мной в наш замок приезжал, чтобы увести меня в Школу. Да чем их этот… этот берет?! Вон и в Школе у него уйма поклонников. Но тут я не без ехидства вспомнил, что единственная женщина, которая ему по-настоящему нравится (а может, он ее даже любит), постоянно посылает его к предкам. Так держать, профессор Аварра!

— И если можно, еще немного печенья, — продолжал Рему. — Это я уже съел.

Вот же нахал!

— И мне тоже, — сказал я, вспомнив, что так и не поел. — И еще хлеб с сыром.

Вессалия нахмурилась, но кивнула и ушла. А я остался стоять в дверях.

— Да садись уже, — улыбнулся Ремус. — Шея болит на тебя смотреть — вон как вымахал.

Ладно, так уж и быть — сяду. Раз я теперь такой высокий.

— Ну, рассказывай как поживаешь.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Оладка перепеченная! От него идет тот самый запах, что я запомнил! Правда слабый, но все-таки. Что там мама говорила насчет светловолосого человека?

Глава 12

Тот самый запах! Или все-таки нет… Принюхавшись, я понял, что ошибся. Это запах был просто похож на тот, что я все никак не мог вспомнить. Такой же приторно сладкий, но все же не такой. А это были всего-навсего духи Ремуса. Бе!

— Как поживаешь? — спросил он.

— Нормально. Вы зачем приехали?

Если бы я был на его месте, то наверняка бы чувствовал себя сейчас очень и очень неуютно. Еще бы! Я ж так на него недобро смотрел. Но он, похоже, ничуть не беспокоился. Он ни разу не поперхнулся, попивая чай[КАВ1], и ни разу не подавился пока ел печенье.

— А разве я не могу просто навестить сына своего лучшего друга?

— Неа.

— Тебя не проведешь! — расхохотался Ремус и отправил в рот еще одно печенье, а я вдруг вспомнил, что так ничего и не съел. — Весь в отца!

— Угу. Так зачем Вы приехали?

А печенье ничего такое — вкусное.

— Дело у меня к тебе есть, малыш. Важное.

Больше он мне ничего пока не сказал — ждал, когда выйдет Вессалия. И, когда мы остались с ним одни, протянул мне свернутый и перевязанный зеленой ленточкой свиток. Ого! А это уже интересно! Неужели он хочет, чтобы я поучаствовал в деле государственной важности? Я уже видел, как буду пробираться в какое-нибудь тайное место, чтоб добыть что-нибудь эдакое. А может, Ремус и не такой… такой?

— Разверни.

Я так и сделал. Оладка перепеченная!

— Как думаешь: ей понравится?

Оладка перепеченная!!!

— Малыш?

Можно я его придушу? Ну, пожалуйста!

— Профессор Ремус, — сквозь зубы проговорил я, — Вы издеваетесь?!

— Что, думаешь, не понравится?

Он так переполошился, что мне даже стало его немного жалко. Совсем немного. Совсем-совсем немного. А все потому, что в руках у меня был не важный документ, а всего-навсего поэма, которую этот[КАВ2] недомужик с напомаженными усами посвятил профессору Аварре.

— Малыш? Малыш! Марвус!

— Профессор Ремус… — Я много чего ему хотел сказать, но почему-то не стал. Я несколько раз вздохнул и выдохнул, и снова посмотрел на свиток. На самом деле поэма была очень даже ничего. Нет, правда! Вполне себе неплохая. Я б даже сказал — хорошая. — Понравится…

— Правда? — Глаза Ремуса так и засияли.

— Правда, — кивнул я. — Если не говорить ей, что ее написали Вы.

На Ремуса было жалко смотреть. И даже мне.

— А может, не надо ей говорить от кого? Пусть сначала она ее прочитает, а потом уже ей рассказать? Дней так через пять.

Ремус грустно улыбнулся и забрал у меня свиток.

— Не получится, малыш. С Аваррой это не пройдет.

Что правда, [КАВ3] то правда. Не зря же профессор Аварра — мой любимый преподаватель. Но как Ремусу помочь, я не знал. Не то что бы я этого очень хотел, но все-таки.

— Ладно, малыш, мне пора. — Он встал с кресла, потрепал меня по голове (хорошо хоть, что щеки дергать не стал!) и сказал: — Спасибо за помощь!

— Да не за что…

И чего приходил? Можно подумать, я ему что-то новое поведал. Если честно, то я прекрасно понимаю, почему профессор Аварра к нему так относится. Разве можно поверить словам любви человека, который любезничает со всеми дамами подряд? Вон даже Вессалию стороной не обошел.

Ладно, нечего о всяких там Ремусах думать — своих забот по горло. Мне еще нужно кое-что подготовить, чтоб избавится от этого белобрысого красавчика Лизариуса! Погодите-ка… Белобрысого! Вот оно! Вот кого мама говорила остерегаться! Ну уж нет! Он у меня еще узнает!

Так в делах пролетело еще несколько дней, а потом наступил и тот, когда должен был состояться бал-маскарад. С друзьями мы уже все подготовили, так что осталось только переодеться в свой костюм, и можно ехать. Костюм…

— Что?! Я это не надену!!!

Стоя в костюме зеленого огурца в пупырышки, я зарекся еще хоть когда-нибудь соглашаться на что-то, [КАВ4] ни разу не взглянув. В следующий раз (а такой точно будет, раз уж я теперь глава семьи) буду сам все проверять. Ну и что, что огурец — самый уважаемый и любимый овощ в Королевстве! Я-то тут при чем?! Тоже мне любителя овощей нашли! Меня и слушать никто не захотел, когда я стал возмущаться. Конечно же, я ведь сам одобрил. Оладка перепеченая! Так ведь оно и было.

Вот как можно было создать такое уродство из вполне обычного куска зеленой ткани? То, что на меня напялили, было очень похоже на мешок для картошки, только набитый не овощами, а чем-то мягким. Это еще ладно, но зачем мне еще и юбочку более светлого оттенка нацепили?! Огуречные листочки? Да ничего подобного! Вообще не похоже! А чтобы я мог дышать, там, где было мое лицо, вырезали отверстие и пришили к нему темно-зеленую сеточку. Намертво пришили! Вот чтобы я только и мог что дышать. А если я пить или есть захочу? Выкручивайся как хочешь! И это еще было бы ничего, если бы я был просто в костюме зеленого огурца в пупырышки. Так я был одет в костюм зеленого огурца в пупырышки на ножках! И ножки были мои собственные, одетые в зеленые же чулки с завязками! Оладка перепеченая! Стыдоба-то какая!

Одна была только надежда: что меня в этом убожестве никто не узнает.

— Привет, Мар!

Оладка перепеченая!

— А… Пар, это ты.

— Давно приехал?

— Не-а, минут десять назад.

Мы с друзьями условились, что приедем на бал-маскарад в числе самых первых, чтобы все подготовить. И сейчас, стоя в этой огроменной зале, мне было немного не по себе. Везде витал цветочный запах, но не приторно сладкий, поэтому можно было потерпеть. Хотя солнце еще не зашло, окна тут уже зашторили и зажгли столько свечей, что стало светлее, чем на улице. Возле стен расставили диванчики, чтобы гости могли отдохнуть в перерыве между танцами или пока ждут, когда приедут остальные. Я бы сам устроился на таком, но в моем треклятом костюме не то что сидеть, стоять было неудобно! А еще между диванчиками расставили большие вазы с вином и фруктовыми напитками[КАВ5]. Где какие, можно было разобраться только попробовав[КАВ6], но я даже этого сделать не мог! Ну,[КАВ7] а напротив входа в самом конце залы стоял большущий золотой трон, на котором наш тщедушный Король будет выглядеть как муравей на табуретке. А рядом поставили что-то вроде серебряного кресла — скорее всего для Принца.

Гостей пока было человек пятнадцать, не больше. И я пока что никого не узнавал. Все они были одеты в разные костюмы, и никто из них не выглядел так убого, как я. Вот почему меня нельзя было обрядить хотя бы школяром? Я бы не обиделся. Честно![КАВ8]

— Хорошо выглядишь! — улыбнулся Пар.

— На себя посмотри.

Но в отличие от меня, толстяк свой костюм выбирал сам (да помню я, помню, что меня как бы тоже спрашивали). Он был в белом поварском колпаке и полосатом переднике, как у Тетушки Тамы.

— П-привет.

Мы с Паром одновременно повернулись к Гэну и расхохотались, когда увидели его. Кто бы сомневался, что он вырядится в профессорскую мантию.

— Здравствуйте, профессор Гэнриус! — Улыбка Пара была шире, чем ров возле нашей Школы.

— Привет. Все готово?

— Г-готово.

Гэн кивнул на своих родителей. Они, тоже одетые в профессорские мантии, шептались с каким-то волшебником в костюме быка.

— Отлично! — Вот теперь я был доволен. И плевать на то, что я так по-дурацки выглядел.

А тем временем в зале становилось все больше и больше волшебников, и когда он был заполнен больше, чем [КАВ9] на половину, на троне появился и Король, такой же противный, каким я его запомнил. Разве что одет еще богаче. На свой собственный бал-маскарад он пришел в костюме короля. Да уж. А еще через несколько секунд возле него на кресле уже сидел… нет, лежал Принц. Он запрокинул голову назад и очень громко храпел, а из его ноздри то и дело появлялся пузырь. Я уже говорил, но: да уж! А вот ни Триссы, ни ее женишка я пока не видел.

В середину залы вышел тот самый человек в костюме быка — это был секретарь Короля — и очень громко, так громко, что [КАВ10] его слышали даже в самых дальних углах, объявил:

— Его Королевское Величество Улиус и Его Королевское Высочество Анарис рады приветствовать вас на ежегодном балу-маскараде. Уважаемые гости, просим вас выстроиться согласно вашим номерам для личного приветствия.

Он поклонился и стал по левое плечо Короля, а я глянул на бумажку в своей руке: тридцать[КАВ11] один. Ясно, я пока не самый главный волшебник в Королевстве. Вот у деда точно был первый номер. Зато [КАВ12] сейчас его место занимал Корнелиус. Он не очень сильно готовился к балу, как я погляжу. Весь его костюм состоял из длинной темно-синей мантии в большие серебряные звезды и круглой шапочки, звездочки на которой были уже поменьше. За ним стояла его невестка — наша профессор Сомалия, как всегда невероятно красивая. На ней было нежно-розовое платье, все расшитое настоящими живыми розами чуть ярче, чем сам наряд, а ее чудесные светлые волосы были уложены на голове короной и украшены зелеными листиками. Ее дочка, моя одноклассница Корнелия — точная копия своей матери — была одета почти так же, только ее цветами были незабудки. А вот ее братца, носатого Гавриуса [КАВ13] (до сих пор поверить не могу, что они близнецы, ну не похожи они совсем!), почему-то сегодня не было.

Корнелиус и его семейство поклонились Королю и Принцу и уступили место следующим. Трисса… Вначале шел ее отец, волшебник Ковариус, в костюме ворона, хотя мне кажется, так ему никакой костюм и не надо — чего только его длинные смоляные волосы да длинный нос стоят. Он и сам на ворона похож. А затем под руку с моей Триссой шел ее недожених в костюме феникса. На голове у него была тяжелая шапка в виде головы этой чудесной птички (тут я хрюкнул, за что получил ощутимый тычок в бок от Пара — и это при том, что я был в своем непробиваемом костюме), а мантия его была расшита золотыми с красным перьями, и что-то мне подсказывало, что они были настоящими. А стоили они наверняка как половина нашего столичного дома.

Зато Трисса… Трисса была великолепна. Она тоже сегодня была фениксом, но она была невероятно прекрасна. Я старался на нее не глазеть, чтобы не забыть, зачем я вообще сюда пришел. И все же я не мог на нее не смотреть. [КАВ14] На ее платье не было настоящих перьев, но они были вышиты серебряными и изумрудными нитями. Ее распущенные пламенные волосы струились по спине, а голову венчала серебряная диадема с изумрудами. Вот только вырез на ее платье был слишком уж низким, и я то и дело злобно косился то на одного, то на другого похотливого волшебника. На своих волшебниц пяльтесь, а не на мою будущую невесту!

— Вот сейчас! Сейчас! — зашептал Пар и чуть ли не запрыгал на месте. К счастью, делать это он не стал. Но я его прекрасно понимал, ведь то, что сейчас должно было произойти, было его рук дело.

В это мгновение я очень радовался тому, что так сильно вырос, потому что даже с моего места мне было хорошо видно то, что происходило дальше.

А дальше было вот что. Отец Триссы поклонился и отошел, за ним была Трисса под руку с женихом. Они низко поклонились и… и с головы Лизариуса свалилась та самая тяжеленная шапка. И не просто свалилась, а прямиком на нос Королю! Тот завизжал как девчонка, схватился обеими руками за свой окровавленный нос, и из его глаза, того что был навыкате, потекли слезы. К Королю тут же подскочил лекарь и мгновенно все исправил. Лизариус же быстро понял, что натворил, и попятился назад, мотая головой и бормоча себе под нос что-то непонятное.

Теперь настал мой черед вмешаться. Я дождался, пока он поближе подойдет к какой-нибудь свече, и стал незаметно сжимать и разжимать кулаки. Его мантия загорелась, кто-то из волшебников вскрикнул, и Лизариус стал поспешно срывать ее с себя. Сорвал. Отбросил. Но очень и очень неудачно — в одну из дам. Ее прическа тут же загорелась. Конечно же ее быстро залили водой, но не думаю, что эта волшебница быстро простит это Лизариусу. Ему, конечно, уже досталось от нас, но это же еще не все!

И снова очередь Пара. Он недобро оскалился (хорошо хоть, что на него никто не смотрел), пошевелил пальцами, и с Лизариуса до колен свалились штаны, под которыми оказалось красно белье в белый горошек. Думаете, с него хватит? А ничего подобного! Теперь в дело вступила Трисса. Я успел заметить, как она легонько щелкнула пальцами, и Лизариус задом шлепнулся в вазу с вином, возле которой к своему несчастью остановился. Брызги далеко полетели, так что испорчены были не только диванчики, что стояли возле злосчастной вазы, но и некоторые костюмы. Недругов у Лизариуса за сегодня точно прибавилось.

И все-таки это было еще не все. Не зря же родители Гэна, рискуя, доставали доказательства того, что наряд Лизариуса (и не только!) куплены отнюдь не за честно заработанные денежки. Секретарь стоял сейчас возле Короля и нашептывал тому что-то на ухо. И я точно знал что.

Лизариуса тем временем достали из вазы и под руки привели к королевскому трону.

— Ваше Величество, я…

— Молчать! — рявкнул Король, да так, что его слюна полетела во все стороны.

Лизариус то ли не посмел что-то еще сказать, то ли не смог. Он бухнулся на колени и зарыдал. Мне даже стало его немного жалко. Совсем чуть-чуть. Ладно, мне его совсем не было жалко.

Вокруг все замерли и ловили каждый звук. И глядя на лица собравшихся, я понял, что Лизариус тут почти никому не нравился, а может быть, и вообще никому.

— Волшебник Лизариус, — уже спокойнее продолжил Король, — Вы лишаетесь всех своих привилегий. А также Вы будете заключены под стражу…

— Но… — пискнул Лизариус.

— Молчать! Вы обвиняетесь в покушении на Нашу жизнь и в краже королевских денег!

По зале прошелся шепоток, а родители Гэна выглядели очень довольными собой. Оказалось, что Лизариус не раз переходил им дорогу. Отец Триссы всего разок хмуро глянул на своего бывшего будущего зятя и отошел от него подальше.

Принц Анарис за все это время так ни разу и не проснулся, и все так же носом надувал пузырь.

Когда Лизариуса увели из залы, снова заиграла музыка и гости пустились в пляс. Казалось, что все уже забыли о том, что только что произошло. Ну и ладно. Главное, что теперь мою Триссу не отдадут замуж за этого белобрысого… Точно. Белобрысого. Нет, мама явно говорила не о нем. Тогда о ком?

— Хорошо получилось, да? — сказал Пар с набитым ртом.

— Ага! Спасибо вам, парни!

— П-пожалуйта! — Гэн стоял с кубком в руке и, похоже, слегка захмелел. Любопытно: он случайно вазой ошибся или нарочно? — Мне понравилось.

Мы с друзьями переглянулись и заулыбались так, что казалось вот-вот и наши рты порвутся. И тут я опомнился:

— А где Трисса?

— Й-ее отец увел. Скорее всего увез домой.

— Ясно.

Жалко, конечно, но ничего не поделаешь. А может, так оно и лучше. По крайней мере она не будет весь вечер любоваться моим «чудесным» нарядом. Да и отец ее немного остынет. Не думаю, что он обрадуется, если я сейчас к Триссе посватаюсь.

Музыканты заиграли красивую нежную мелодию, и я немного загрустил: я сейчас с удовольствием потанцевал бы с Триссой. Гэн, совсем осмелев от вина, пригласил на танец какую-то волшебницу и теперь неуклюже кружил с ней по зале. Пар вместе со своим папкой, профессором Панриусом, устроился возле стола с угощениями, а я спиной подпирал стенку.

— Молодец, охламон! — услышал я справа от себя.

— Профессор Аварра!

Я не узнал бы ее, если бы она не заговорила первая. Я привык к тому, что ее короткие пшеничные волосы вечно всклокочены, а за профессорской мантией не видно какая у нее ладная фигурка. Зато сегодня было все наоборот. В этом костюме бабочки она была по-настоящему прелестна. И только одно было как обычно: длинная сережка с пером.

— Сам додумался?

— Вы о чем?

— Все с тобой ясно, охламон, — улыбнулась профессор. — Удачи!

Она хотела было уйти, как перед ней вдруг появился профессор Ремус и протянул ей руку. В костюме обычного деревенского мужика он впервые не был похож на бабу. Может же, когда хочет.

— Аварра, потанцуй со мной. Пожалуйста.

К моему немалому удивлению, она ему не отказала. И к еще большему удивлению, она мило покраснела, когда положила свою маленькую ладошку в лапищу Ремуса. То ли день сегодня такой, то ли я счастлив, что наконец разобрался с Лизариусом, но я был рад за Ремуса. Да и за профессора Аварру тоже. Даже я видел, что она его любит.

Делать мне во Дворце было больше нечего. К тому же и сетка мешала мне хоть что-нибудь попробовать, а я сильно проголодался! Поэтому я попрощался с друзьями, посмотрел немного, как хорошо танцуют Ремус и Аварра, и пошел прочь из этой яркой и пахнущей цветами залы.

У выхода стояли два стражника, но они меня даже не заметили — десятый сон смотрели, опершись о длинные копья. Стражники тут были скорее для красоты, нежели как настоящая охрана. Да и зачем охранять целую ораву волшебников, если они и сами кого хочешь порвут.

В коридорах я вообще никого не встретил. Наверное, слуги решили немного отдохнуть, пока господа развлекаются. Главное теперь не заблудиться.

И тут вдруг я почувствовал знакомый еле уловимый запах. Тот самый, что мне запомнился после того, как меня заколдовали. И чем дальше я шел, тем сильнее он становился. И противнее. Оладка перепеченная! Я вспомнил!

А запах шел из-за одной из дверей в коридоре. Я ее открыл и тут же угодил в ловушку. Сверху на меня посыпался сонный порошок, я свалился на пол и сквозь закрывающиеся веки увидел розовую туфлю.

— Ну здравствуй, мой хороший.

Глава 13

И как я только когда-то мог восхищаться это красавицей? Да, она на самом деле выглядела прекрасно, и я даже сейчас так считал, хоть и лежал туго связанный на каком-то старом диване и с кляпом во рту.

— Мымымамиа!

— Что, мой хороший? Я тебя не понимаю! — расхохоталась красотка, и из ее рта повалил густой и вонючий зеленый дым — у меня аж глаза заслезились. Потом она щелкнула пальцами, и кляп вывалился из моего рта.

— Профессор Сомалия!

— А кто же еще, мой хороший? — она склонилась надо мной и потрепала по щеке. Если б я мог — отдернулся бы. — Неужели не догадался? А ведь я тебе столько подсказок дала!

— Не было ничего такого!

— Да? Ну, значит, я была слишком высокого мнения о тебе, племянничек.

— Чего?!

Она сморщилась.

— Фу, какой ты громкий! Помолчи еще чуток! — Сомалия снова щелкнула пальцами, и кляп вернулся на свое место.

Оладка перепеченная!

— Кстати, мой хороший, как тебе твоя новая комната? Так и знала, что тебе понравится!

Это она так шутит, да? Если да, то мне совсем не смешно. Комнатка была маленькая, размером с мою кровать в столичном доме. На окнах висели рваные шторы, а кроме дивана, на котором я лежал, да пары старых кресел и крохотного пыльного столика здесь больше ничего не было. Погодите-ка… А почему так ярко светит солнце? Сколько я тут уже?

Должно быть, Сомалия поняла все по моим округлившимся глазам, а может, прочитала мысли, или ей просто скучно стало… В любом случае, она сказала:

— Ты здесь отдыхаешь уже два дня, мой хороший. Надеюсь, ты вдоволь выспался. Потому что в ближайшее время это у тебя сделать не получится. Хотя нет, скоро ты будешь спать очень долго.

Она уселась в кресло и закинула ноги на столик. За то время, что я спал, она успела сменить свой маскарадный костюм на мужские черные штаны и белую рубаху, только ноги были обуты в женские черные туфельки на небольших каблучках. Надо признать, выглядела она шикарно. Чего никак не скажешь обо мне. Почему? Да потому что я все еще был в том самом позорном костюме огурца!

— Мумуму.

— Что-что?

— Мумуму!

Щелчок пальцами.

— Пить хочу!

— Пить? Ладно. Напейся вдоволь напоследок.

Ой, оладка перепеченая, не к добру это, ой, не к добру!

Профессор Сомалия встала с кресла, подошла ко мне поближе, хлопнула в ладоши, выдохнула заклинание, и из ее рук медленно потекла вода прямо мне в рот. Пока я жадно пил, ее длинная белокурая коса щекотала мне нос. Да уж, вот тебе и светловолосый человек, которого я должен был опасаться. Жалко только, что мама не сказала мне, что бояться нужно не просто человека, а женщину!

— Все, хватит с тебя. — Сомалия еще раз хлопнула в ладоши, и вода перестала течь.

И пока профессор не успела опять запихнуть мне кляп, я быстро спросил:

— Почему это я Ваш племянник?

Щелчок, и кляп у меня во рту.

— Больно уж ты любопытный! — Она, казалось бы, легонько щелкнула меня по лбу, а у меня аж в ушах зазвенело.

Сомалия уселась уже в другое кресло и надолго замолчала. Она смотрела куда-то перед собой и стучала ногтями по ручке кресла, я же вообще пошевелиться не мог. А еще мне кое-куда надо было бы отлучиться. Очень надо!

Не знаю сколько прошло, но Сомалия вдруг заговорила. Странно заговорила, словно обращалась не ко мне:

— А я-то думала, что он догадается. Он же видел дым, а его могут видеть только кровные родственники…

Ого как! Я ж все это знал! Только почему-то не сложил два и два. Думал, что это я такой особенный, а оно вон как.

— …Никогда бы не подумала, что у моей умненькой сестрицы родится такой недалекий сыночек…

Эй! Я все слышу!

— Да он вообще ничего дальше своего носа не видит! Куда уж ему догадаться, что это я отравила его деда! Да и волшебник Эрвус, этот жалкий старикашка… Больно он много знал. Ха! И никто, никто не заподозрил, почему Король так внезапно стал слабеть! А Принц? Его споить было проще простого. Нужно было лишь немного над ним пошептать. Он и сам когда-нибудь бы к этому пришел.

Оладка перепеченная! Это все конечно интересно, и я наконец узнал, кто убил деда и все такое, но… Но я же сейчас лопну!

Наверное, Сомалия почувствовала, что мне от нее что-то нужно, а может, и еще что, но она вдруг встала, подошла ко мне и вгляделась в мое лицо.

— По глазам вижу, что ты хочешь что-то спросить. Ты хочешь знать: зачем я все это сделала?

Да не хочу я ничего знать! Я в нужник хочу!!!

— Ладно, так и быть я тебе расскажу. Все равно нужно дождаться заката, а потом… А потом тебе уже будет все равно.

А!!! Оладка перепеченная! Заткните ее кто-нибудь, пожалуйста!

— Кхм, с чего бы это начать, мой хороший? — Сомалия уселась возле мой головы и принялась меня по ней гладить. — Ты наверняка не знал, что я подкидыш? Об этом вообще мало кто знает. Папаша мой, твой дед по матери, был не самым верным мужем. Так что таких, как я, по Миру много ходит. И ты думаешь, он хоть о ком-нибудь из нас позаботился? Ха! Он ведь даже не удосужился хотя бы монетку дать на мое воспитание! Та гадина, что стала мне приемной матерью, очень часто мне об этом напоминала! Меня завернули в грязную тряпку и бросили возле собачей конуры! Хорошо еще что псина сама была еле живая, так что меня не тронула.

— И знаешь, что? Эти твари, мои приемные родители, много раз мне говорили, что я должна быть им благодарна за то, что они не отдали меня на корм той самой псине. О! Как же я жалела, что они этого не сделали! Я делала в доме все! И это за побои и краюху хлеба! Меня избивали даже мои «братья» и «сестры», хоть им и самим доставалось от родителей, вечно пьяных и вечно недовольных. Эти детки вымещали свою злость на мне!

— О! Какое же их ждало удивление, когда у меня появились способности! Ты думаешь, мой хороший, меня начали уважать? Куда там! Если бы мимо не проезжал волшебник Корнелиус, мои «родственники» забили бы меня насмерть камнями. Они меня испугались!

— Корнелиус забрал меня у них, выходил, вынянчил, — здесь Сомалия стала гладить меня нежнее, — стал растить как собственную дочь. Давал мне столько же, сколько и родному сыну — жалкому подобию волшебника. Корнелиус же и отправил меня в Школу. Я сразу поняла, что мне лучше не выделяться. Слишком умных волшебниц у нас не любят. А ведь я была умнее и способнее их всех вместе взятых! — Сомалия почти сдирала с меня кожу на голове, только костюм меня и защищал. — А потом… А потом мой отец привез в Школу свою драгоценную единственную дочурку. Единственную — ха! Хочешь узнать, мой хороший, откуда я узнала, что это именно он? Знаешь, кто об этом рассказал? Твой дед! Можешь такое представить? Нет, сам он мне не рассказывал, но я подслушала его разговор с моим папашей. И мой папаша знал, кто я!

Оладка перепеченная! Она ж меня сейчас до смерти загладит!

— Думаешь, теперь он меня признал, раз я такая способная? Не тут-то было! Он умолял твоего деда никогда мне ничего не рассказывать. И тот пообещал. С тех пор я ненавидела не только отца, но и твоего деда! А что твоя мамаша? Эта глупая курица! Она была гордостью Школы. Вся такая умная и красивая, любой парень лежал у ее ног! О как же мне тогда повезло, что в одной из Библиотек я нашла старое забытое заклинание, благодаря которому я могу всем нравиться. То, что у него есть и другие свойства я узнала намного позже. Об одном из них ты скоро тоже узнаешь, мой хороший.

Оладка перепеченная! Я уже даже не понимаю, что она говорит!

— Школа мне очень многое дала. Я нашла столько полезных заклинаний, что никому и не снилось. Кое-какие из них ты уже прочувствовал на своей шкуре. Я их часто применяю. Например, проще простого было женить на себе этого глупца, сына Корнелиуса. Правда, долго он не протянул, — Сомалия снова стала гладить меня чуть спокойнее. — Хотя все считают, что он просто исчез. Пусть считают. Скоро и ты все узнаешь, мой хороший. Дождемся только заката. — Она ненадолго перестала меня гладить, словно задумалась, а потом снова начала, а я уже ни о чем другом не мог думать, кроме как о своем животе, который готов был взорваться в любую секунду.

— Знаешь, мой хороший, как иногда полезно слышать то, что не хотят, чтобы слушали другие? Есть один артефакт (и его даже не обнаружил твой дед!), который позволяет слышать все, что находится возле того, к кому его прикрепить. Так я и узнала из разговора Корвиуса с тем стариком Эрвусом, что есть еще один наследник! Вот только они не называли его. Но это не так и важно. Главное, что теперь я могла влиять на Короля. Но только счастья мне не было, пока я не отомщу всем!

— А у моей сестрицы все шло очень хорошо! О! Как бы я хотела лично с ней поквитаться! Жаль, что мне ее сейчас не достать! Зато, знаешь, мой хороший, как я отомстила своей первой «семье»? О! Они сейчас все сидят в шкатулке с песком, их мучает сильнейшая жажда, и они ищут воду. Только они ее никогда не найдут! Выйти они оттуда смогут только после моей смерти, а я собираюсь жить еще очень долго! Да и когда выйдут, все равно сгорят на месте. Хорошо я придумала, правда?

Оладка перепеченная-а-а-а-а-а-а! Все, я почти готов опозориться.

— Вот только я ничего не могу сделать ни своему папаше, который давно отправился к предкам без моей помощи, ни моей сестрице! Но я поклялась, что заберу себе все, что должно было принадлежать мне по праву! Я стану первой в истории Королевой! И это мой сын станет следующим Верховным Волшебником, а не ее! А не ты!

Она со всей дури схватила меня за макушку и содрала-таки верхнюю часть моего костюма. И в это мгновение всю комнату затянуло фиолетовым туманом, а в следующее перед нами появились Ремус и Аварра, одетые в свои обычные профессорские мантии.

— Малыш, почему так долго?!

Это он о чем?

— Жаль, мой хороший, — как-то грустно сказала Сомалия, — но до заката ты не доживешь. — Она улыбнулась, широко раскрыла рот и выдохнула весь свой зеленый дым на меня.

— Малыш! — Это было последнее, что я слышал. Ну почему именно это должно было быть последним?!

В себя я приходил очень медленно. Сначала я слышал какой-то шум, потом он превратился в более различимые звуки, но они доносились словно издалека. Еще через какое-то время они стали ближе, а после я и вовсе стал различать голоса, только пока ни слова не понял. Да и чьи это были голоса? А потом я снова провалился в… провалился в… В общем, куда-то провалился.

— Просыпайся уже, охламон! Нечего бока отлеживать!

— Дорогая, он же чуть не умер.

— Еще раз назовешь меня дорогой, и я отправлю к предкам тебя!

— Профессор Аварра… — Я хотел сказать это громко, но сам еле услышал себя.

— Глаза открой, охламон!

— Не могу…

— Аварра, он же…

Не знаю, что Ремус хотел сказать, но если бы я не сделал, как сказала профессор Аварра, то ему бы влетело. Поэтому я очень-очень постарался и открыл-таки глаза.

— Видишь что-нибудь? — В голосе Аварры звучала тревога. Еще бы! Да я сам был в ужасе!

— Нет! Я ничего не вижу! Я ничего не вижу! — Я хотел подняться, но сил у меня не было — я и говорил-то с трудом.

— Тише, малыш. Школяр Трисса говорила, что такое может быть.

— Трисса?

— Да, малыш. Это она тебя к предкам не пустила. Тебе повезло, что у тебя такая подруга, — сказал Ремус, а я прям почувствовал, что он улыбается как дурак. Ну и ладно.

— У девчонки талант, — подтвердила профессор Аварра. — Если бы не она, то мы вряд ли бы тебя спасли. Ни один лекарь с ней не сравнится.

— Где она?..

— Трисса или Сомалия? — спросил Ремус.

Вот меньше всего я хотел сейчас знать, куда подевалась та, что хотела меня убить.

— Трисса…

— Она сейчас дома. С отцом, — ответила профессор. — Нам повезло, что волшебника, Ковариуса не было дома, когда… когда Сомалия попыталась отправить тебя к предкам.

— Сколько…

— Ты проспал три дня, охламон. Так что до начала учебного года у тебя только шесть дней.

Оладка перепеченная!

И я снова куда-то провалился. Только на этот раз это был сон. Очень хороший сон. И именно поэтому я точно знал, что это неправда. В нем я снова был в своем родном замке. Я сидел за столом, а возле меня стояла Трисса и наливала мне чай. Мои бабуля и деда сидели на диване и ворковали как голубки, а папа и мама танцевали в больной зале под светом тысячи свечей.

— Охламон, ты что опять заснул?

— А?

— Ты что опять заснул? — Аварра склонилась надо мной и дергала за ухо.

— Наверное. — Я с трудом отобрал свое ухо. — Ого! Я все вижу! Сколько я проспал?

— Минуту или две, — ответил Ремус. — Хочешь отдохнуть, малыш, или рассказать тебе все, что было, после того, как тебя отравили?

— Расска-зывай-те…

Если верить Ремусу, а я ему верил, он с самого начала чувствовал, что со мной что-то должно было случиться. Именно поэтому он и приходил тогда ко мне домой (о поэме он сейчас умолчал — понятно почему) — хотел предупредить. Однако вместо этого решил прикрепить к моему маскарадному костюму хитрый артефакт. Для этого он сговорился с моим камердинером. Что эта штуковина должна была сделать? Как только я снял бы с себя верхнюю часть костюма, Ремус тут же узнал бы, где я нахожусь. Только вот не было у меня такой возможности!

Когда после бала-маскарада я не вернулся домой, Вессалия забеспокоилась и тут же отправилась к Ремусу. Только нашла его она не у себя в особняке, а под балконом профессора Аварры. Та узнала, что случилось и решила помочь с поисками меня любимого. Искали меня везде где только можно. Всю Столицу на уши поставили, но найти меня никак не получалось.

На профессора Сомалию тогда никто и думать не смел. Она даже искать меня помогала! А я тем временем валялся без сознания в деревеньке неподалеку от Столицы. Но потом Сомалия сама ко мне и привела. Она чуть не убила меня! Если бы меня не доставили сразу же к Триссе, то у нее могло бы получиться.

Профессор Аварра объяснила мне, почему профессор Сомалия ждала до заката. Оказывается, есть такое заклятие, при котором человек не просто умирает, а исчезает. И его никто и никогда не сможет найти. Но это возможно сделать только с последними лучами закатного солнца и глядя жертве прямо в глаза. Поэтому Сомалии и пришлось ждать до того дня, потому что я все никак не просыпался после ее сонного порошка — она высыпала на меня тройную дозу, чтоб наверняка.

А когда появились Ремус и Аварра, ей ничего не оставалось, как поторопиться и избавиться от меня сразу же — все равно ее раскрыли. Мне стало интересно, как они так быстро оказались в моей темнице, если до нее, как выяснилось, полдня пути. И это если без остановок! Все стало ясно, когда Аварра показала мне остатки дорогущего артефакта, который она купила в лавке Зарины, и, к сожалению, одноразового. Их всего в Мире три было. Один купила Аварра, второй Сомалия (он ей и помог сбежать), а третий… А третий Зарина кому-то подарила. И что-то мне подсказывало, что отдала она его профессору Назарусу. Главное, Пару об этом не говорить — он все еще вздыхал по Зарине.

— Я вот только одно понять не могу… — Профессор Аварра задумчиво смотрела в окно. — Как Сомалия собиралась справиться с тем заклятием? Я не знаю никого, у кого бы могло получиться. Разве что у твоего деда, охламон. А сейчас… нынешний Верховный волшебник и тот бы не смог.

Я хотел было рассказать им о том, что профессор Сомалия скрывала свои силы, но почему-то не стал этого делать. Почему, я и сам понять не могу.

— Может, мы не все о ней знали, — предположил Ремус. Пока профессор Аварра смотрела в окно, он осторожно подвинулся к ней ближе и сейчас, похоже, раздумывал, взять ее за руку или нет. Нет, не решился. — Она ведь всегда была способной. Да ты и сама видела дым, который она выпустила в малыша. Сама знаешь, что это такое. И она явно очень долго носила его в себе. До сих пор не могу поверить, что терял голову каждый раз, когда она оказывалась рядом!

До Ремуса очень быстро дошло, что он сказал что-то не то, когда Аварра резко повернула к нему голову и метнула такой взгляд, что будь я на его месте, сам бы растворился!

— Аварра, дорогая, ты же знаешь, что я не виноват! Милая…

— Еще раз… назовешь… меня… милой!..

Крошечная волшебница замахнулась на громадного широкоплечего волшебника, и тот сжался в комок, защищаясь от ее удара. Это выглядело так смешно, что я, хоть и был еще очень слабым, расхохотался, чем напугал профессоров, а точнее смутил. Аварра медленно опустила руку, а Ремус так же медленно распрямился.

— Ладно, охламон, мы пойдем. — Щеки Аварры стали розовыми-розовыми, и она старалась не смотреть мне в глаза.

— Поправляйся, малыш.

— Ага, до свидания.

Заснул я почти сразу же, как только они закрыли за собой дверь. А когда открыл глаза, возле меня сидел Пар и, зараза такая, жевал хлеб с маслом! Оладка перепеченная! Как же я хотел есть!

— Очнулся? — прочавкал мой друг. — Как себя чувствуешь?

— Дай…

— А?

— Дай…

— Чего?

— Дай сюда! — Я подскочил и выхватил хлеб из рук Пара. От неожиданности он даже не сопротивлялся. А я же очень быстро расправился с едой.

— Э… Эй! Ты чего удумал! Отдай обратно!

— Не могу! — хмыкнул я и снова откинулся на подушки. — Спасибо, было вкусно.

— Без тебя знаю! — Пар так напыжился, что мне опять стало весело. Угрызений совести у меня не было. Да и откуда им взяться, если толстяк и так постоянно что-то жует. И очень часто это что-то — мое. Долго Пар обижаться не умел, даже если дело касалось его еды. Тем более, он очень сильно за меня переживал. — Я смотрю, тебе уже лучше.

— Ага. Еще хлеб с маслом есть?

— Нет!!!

— Да ладно, ладно, не волнуйся. Позови Вессалию. Хорошо?

Выполнить мою просьбу Пар не успел, потому что Вессалия в это мгновение вошла в мою комнату с огромным серебряным подносом, доверху наполненным всякой вкуснейшей всячиной.

— Ты голоден, господин Марвус?

— Еще как!

Она поставила поднос возле кровати (подальше от Пара), неодобрительно покосилась на моего друга и вышла. Пар тут же перебрался на другую сторону и помог мне быстренько разобраться с угощениями.

— Ты прощен.

— За что?

— За хлеб.

— Да? Ну спасибо!

— Пожалуйста. — Пар важно кивнул и облизал пальцы, а я расхохотался.

Когда на подносе не осталось и крошки, в дверь робко постучали.

— Гэн, заходи!

— К-как ты догадался, что это я? — спросил мой друг, просунув голову в дверь и поправляя очки.

Мы с Паром переглянулись, но отвечать не стали.

— Й-я тебе почитать принес. — Гэн достал из сумки книгу и передал ее мне.

— Спасибо.

— Лучше б ты пожевать что-нибудь принес, — буркнул Пар.

Я положил книгу на столик у кровати и показал Гэну, куда он может сесть. Чувствовал я себя уже почти здоровым, только с постели встать пока не мог. А точнее, мне было просто лениво.

— Что там вообще снаружи происходит? Профессора Сомалию нашли?

— Не-а. — Пар перебрался ко мне на кровать и устроился на подушках. Хорошо хоть что ботинки снять догадался, а то бы ему точно не поздоровилось, если бы Вессалия вдруг надумала вернуться. — Все еще ищут.

— А что Корнелия с Носатым?

Гэн заметно погрустнел после моего вопроса — Корнелия ему все еще нравилась, хоть он и не говорил об этом.

— Понятия не имею! — покачал головой Пар. Он с тоской смотрел то на пустой поднос, то на свои штаны, где еще совсем недавно были волшебные карманы. — Карманы ей мои чем помешали?! Зачем профессор Сомалия их отрезала?

Мы уже поняли, что за всеми нашими неприятностями стояла именно она. И домашних моих усыпила, и нам память стрела, а может быть еще что натворила, только мы об этом не помнили. Никогда б не подумал, что такая маленькая хрупкая красавица может быть хладнокровной убийцей. Я ж думал, что то заклятие с зеленым дымом ей было нужно, чтобы просто всем нравится. А оно вон как вышло на самом деле.

— А Верховный волшебник что? — спросил я у Гэна, не обращая внимания на Пара, который все еще ныл из-за своих навсегда потерянных карманов.

— С-сам я его не видел, но родители рассказывали, что он совсем сдал. Все знали, что он души не чаял в своей невестке. Особенно после того, как его сын исчез.

— Муж профессора Сомалии исчез? — удивился Пар. — А я думал, что он умер.

— Т-ты не знал? Он же тогда, когда и Родители Мара исчез! Ой, прости, Мар!

Оладка перепеченная! Нет, они не могли исчезнуть точно так же! Мама жива! Она сейчас с Сэем! И папа должен быть жив!

— И что? Кто-нибудь знает, куда он делся? Или еще хоть что-нибудь? — Я ждал ответа, хоть и знал, что надеяться мне не на что. И доказать я тоже ничего не мог. Кроме меня Сомалия об этом никому больше не рассказывала. И я очень, очень надеялся, что папа жив. Он ведь не мог исчезнуть навсегда, как и отец Корнелии с Носатым, правда?

— П-прости. Мар. Я больше ничего не знаю.

— Понятно…

Я откинулся на подушки и закрыл глаза. Чтобы никто не видел, что в них вот-вот появятся слезы. А Пар все стонал о своих карманах.

— К-кстати, Мар, Трисса тебе привет передала.

— Да? — Слезы как ветром сдуло. — Она что-нибудь еще говорила?

— Н-нет. Она тебе записку…

— Давай сюда быстрее!

Я выхватил клочок бумаги из рук друга и принялся читать и перечитывать эти несколько строчек:

«Дорогой Мар,

Надеюсь, что ты уже в порядке. Я очень за тебя испугалась. Отец везет нас в наш замок, так что до начала учебного года мы не увидимся. Очень скучаю. Люблю тебя.

Твоя Трисса»

— Ты читал? — Я с подозрением прищурился на Гэна.

— Н-нет. Ты что!

— Хорошо. — Я еще раз перечитал записку. — Они уже уехали?

— Н-нет, сегодня вечером уезжают.

— Отлично! Пар, да помолчи ты хоть немного! Слышать уже не могу про твои карманы!

Толстяк обиженно замолчал и надулся. Именно это мне сейчас и надо было — немного тишины. Я написал записку для Триссы и передал ее Гэну.

— Отдашь Триссе?

Гэн кивнул.

— Спасибо!

— Записки они всякие пишут! А я тут страдаю, понимаете ли! — Больше молчать Пар не мог. И на том спасибо.

Мы с Гэном попрощались, и он вытащил все еще ворчащего Пара с собой. А я снова завалился спать. И проснулся я только на следующее утро. Мои друзья зашли сказать, что они тоже уезжают, мы позавтракали вместе (к огромному неудовольствию Вессалии), и они ушли. А я провел еще один день в Столице, и мне тоже было собираться в Школу. Никогда бы не подумал, что буду этому так радоваться.

— Ты ничего не забыл, господин Марвус? — Вессалия обращалась ко мне, но смотрела на моего камердинера Намуса. Тот покачал головой. — Хорошо. Кэндрис уже ждет.

Я в последний раз оглядел свою комнату, и вдруг понял, что буду скучать. Когда я спустился вниз, увидел, что все слуги выстроились, чтобы попрощаться со мной. Похоже, я и по ним буду скучать. Они низко мне поклонились, и я кивнул в ответ.

К карете меня провожала только Вессалия. Шла она молча, да и мне разговаривать тоже не хотелось. И только когда я уже садился в карету, она вдруг прошептала мне на ухо:

— Пожалуйста, позаботься о моей девочке.

Я обернулся, но Вессалия уже шла назад в дом, а Кэндрис стоял рядом, чтобы закрыть за мной дверь.

— Хорошо, — произнес я одними губами. — Я постараюсь.

Еще бы! Ведь об этом меня просила не только Вессалия.

— Деда, я постараюсь.

Глава 14

Всю дорогу назад в Школу я пытался осмыслить то, что произошло со мной в Столице. Я настолько сильно задумался, что почти не замечал, как карета останавливалась возле небольших деревенек, где Кэндрис менял лошадей и добывал для меня свежую воду, хоть мы и брали довольно много с собой. За эти дни я почти ничего не ел и почти не спал. Наверное, поэтому, когда мы уже подъезжали к стенам Города, я заснул. К тому же, время уже было за полночь, так что это было неудивительно. Проснулся я только тогда, когда Кэндрис потряс меня за плечо.

— Приехали, господин Марвус.

— А? Что? Уже?

— Да, господин Марвус.

Я тряхнул головой, чтобы сбросить с себя остатки сна, такого странного, что даже я его не понял, а в следующее мгновение и вовсе забыл. Луна светила очень ярко, поэтому фонари были не нужны. И когда я вышел из кареты, я просто застыл от небывалого великолепия. И как я только раньше этого не замечал? Луна и звезды отражались в воде рва, что окружал Школу, и мелкая рябь делала их сказочно волшебными, далекими и незнакомыми. Кажется, что-то подобное было в моем сне. А может, мне просто показалось.

— Господин Марвус, тебя ждут, — тихонько напомнил мне Кэндрис.

— А… Да. Спасибо.

У края рва я заметил две лодки: одна для меня, а другая для моих вещей. В прошлый раз, чуть меньше года назад, меня здесь встречал Норвус, наш школьный смотритель. Но в этом году у нас новый, не без моей помощи. Имя его я так и не запомнил.

Пока я просыпался, Кэндрис уже успел перенести мои вещи в лодку. И в отличие от меня, сонным он не выглядел. Неужели он тоже пьет запретное зелье?

— Нет, ничего такого я не делаю.

— А? — Я что, все это вслух сказал?

— По твоему лицу все понятно.

— А… Ясно… — Я не первый раз уже это слышал. Надо с эти что-то делать.

— Я не сплю. Никогда.

— Вообще никогда? — Быть того не может!

— Вообще никогда. Я таким родился.

— А…

Я хотел еще много у него спросить, но было видно, что Кэндрису неприятно об этом говорить, поэтому я просто сказал:

— Спасибо, Кэдрис!

— Не за что, господин Марвус! Удачи тебе!

— И тебе!

Он низко поклонился и уже хотел было запрыгнуть на козлы, но я его остановил и от всей души пожал ему руку. Расстались мы друзьями.

Собравшись с духом, я забрался в лодку. Она сильно раскачивалась, и я был очень рад, что почти ничего не ел.

У главного входа меня встретил заспанный смотритель с фонарем в руке. Он был на две головы ниже меня и такой худющий, что я даже испугался, как бы он не переломился пополам от тяжести фонаря. Да и старше он был совсем ненамного. Одет он был в полосатую пижаму, а на ногах у него были разные башмаки.

— Добрый вечер! — поздоровался я. Насколько я знал, смотритель наш был волшебником, хоть и слабым. И в Школе он продержался всего один год. Но значок он свой получил. Так что я был обязан обращаться к нему на «Вы».

— Ночь уже, — буркнул смотритель. Норвус мне нравился больше, хоть тот и хотел меня убить. — Это все вещи?

Вещей возле меня не было — они остались в лодке, а на плече у меня висела моя любимая сумка — подарок Триссы.

— Нет, там еще…

— Вижу, — перебил меня смотритель. — Только в лодке?

— Ага.

Он щелкнул пальцами свободной руки, и мои вещи появились прямо передо мной. Они висели в воздухе, но когда я хотел к ним подойти, они тут же от меня отлетали.

— Чего это они? — спросил я у смотрителя, но тот только зевнул в ответ.

— Школяр… Э?..

— А?

— Тебя как звать?

— Марвус.

Неужели он меня не знает? А я-то думал, что выродка все должны знать, хоть я уже и не выродок больше. Эй, я ж еще и внук бывшего Верховного волшебника! Ладно, чего это я завелся, в самом-то деле.

— Значит, школяр Марвус. — Смотритель кивнул, достал из-за пазухи свиток, поставил фонарь на землю, а сам присел возле него на корточки. Он развернул лист и вычеркнул из него что-то. Как я понял — мое имя. — Хорошо. Иди за мной.

Смотритель встал, снова взял в руки фонарь и поплелся обратно в Школу, даже и не думая проверить, иду ли я за ним. Конечно же я шел! А куда мне деваться? Вот только мне не очень нравилось, что мои вещи плыли по воздуху прямо за мной. А как смотритель не справится со своим колдовством, и все эти сундуки да сумки обрушатся прямо на меня?!

Вместе со смотрителем мы пришли в новый коридор, ведь я же перешел в другой класс! Если честно, то этот коридор мало чем отличался от предыдущего. Разве что стены здесь были другого цвета. Какого, я пока разобрать не мог — было достаточно темно. Ладно, утром посмотрю.

Как и раньше, у меня была своя комната. Как же хорошо, что у Школы такая традиция! Комната была точно такая же, как и моя старая: шкаф, кровать, ковер у нее, стол возле окна да стул. На столе горели свечи и стоял большой серебряный кувшин с водой. Я обернулся, чтобы поблагодарить смотрителя, но он уже повернул назад, то и дело позевывая.

Вещи же мои, как только смотритель скрылся из вида, тут же рухнули на пол. Хорошо хоть, что это у них получилось тихо. Сундуки и сумки мне пришлось втаскивать самому, но разбирать их сегодня я не стал — очень уж устал. И раз я так устал, то завалился в кровать в том, в чем и был. И даже башмаки не снял!

— Вставай, бестолочь, а то завтрак проспишь!

— Руфус, отстань. Еще пять минут, — пробормотал я в подушку.

Руфус? Оладка перепеченная! Я ж снова в Школе!

Я перевернулся на спину и увидел висящего прямо надо мной в воздухе толстого белого крыса. Его кроваво-красные глазки бусинки смотрели на меня то ли насмешливо, то ли сочувственно. Зная Руфуса, первый вариант.

— Привет.

— И тебе привет, парниша. Ты чего так долго? Я уж думал, что ты сбежал.

— Не, я хотел когда-то, но уже передумал.

— Чего это так? — хмыкнул крыс. Все он знал, но все равно любил лишний разок поддразнить.

— Кормят тут хорошо.

— С этим не поспоришь. Ладно, малец, рассказывай, что там у тебя стряслось в этой вашей Столице.

Руфусу я доверял так же, как самому себе, поэтому поведал ему все без утайки. Даже мои друзья не знали всего. И особенно я не говорил им о дедовом завете. А Руфуса все равно кроме меня никто не видел и не слышал, так что он уж точно никому не разболтает, даже если очень сильно захочет.

— Да уж… — протянул крыс. Он сидел у меня на плече и ковырял по своему обыкновению когтем в зубах. — Не нравится это мне. Совсем не нравится.

— Ты о чем?

— Не нравится мне, парниша, что Тама от нас съехать может. За всю тысячу с небольшим лет, что я тут живу, ничего вкуснее ее стряпни не пробовал.

— Я тоже.

— Слышь, парниша, а может, не будем ничего делать, а? Пусть оно все идет как идет.

Я вздохнул и покачал головой, отчего Руфус чуть не свалился с моего плеча.

— Нет, я так не могу. Я деду обещал!

— Так он же помер! Когда ты успел?

— Не скажу. И вообще, слезай с меня! Я есть хочу.

— Иди уже. Только мне что-нибудь прихватить не забудь.

Когда я закрывал за собой дверь своей комнаты, то мне показалось, что я услышал тихое:

— Бестолочь.

А стены в коридоре были светло-желтые.

Я очень обрадовался, что вчера лег спать в одежде — переодеваться не пришлось. Пар с Гэном уже ждали меня у окна, а вот Триссы пока не было видно. Наверное, еще не приехала.

— Д-доброе утро!

— Привет!

— Ты чего так долго дрыхнешь? Я голодный!

Пар по привычке все время засовывал руки в карманы, а потом разочарованно доставал их обратно.

— Пошли уже, голодный ты наш. — Я хлопнул друга по плечу, и мы двинулись в Столовую.

На наше счастье, сегодня дежурила Тетушка Тама. Поедая наивкуснейший черничный пирог, я как можно незаметнее следил за поварихой. Если бы я не знал точно, то никогда бы не догадался, что она дочь Вессалии. Но я это точно знал, так что нашел очень много похожего. Главное только хорошенько присмотреться.

— Мар? Мар!

— А?

Оказалось, что уже минут десять мои друзья рассказывали мне что-то важное. Я исправно кивал, а когда они стали задавать мне вопросы, вообще не обратил на них внимания.

— Что?

— Т-ты о чем задумался?

— Да так, ни о чем. Ребят, так что вы там говорили?

И они по новой мне поведали о том, что ждало нас сегодня вечером. Тут такая традиция была: в последний день перед началом учебного года устраивать в Саду праздник для всех школяров и профессоров.

Сначала Верховный волшебник произносит речь, потом представляет всех профессоров, и те уже, если захотят, могут сказать несколько слов от себя. А когда вся эта тягомотина закончится, наступает настоящее веселье. Весь Сад украшают разноцветными гирляндами, которые светятся в темноте, отчего ночью становится светло как днем. Музыка гремит по всей Школе, и повсюду стоят столики со всевозможными яствами и напитками. Только вино запрещено. Но, как сказал Пар, главное знать нужных людей. Папку его, например.

— Мне нравится, — сказал я и подцепил вилкой последний кусок пирога. — Во сколько все это начинается?

— В-в семь. Речь обычно минут пятнадцать-двадцать длится, потом еще профессора минут десять говорят. Если только Верховный волшебник не станет как обычно наставления читать. Это надолго.

— А потом уже можно и поесть! — Потер ладони Пар. Его тарелка опустела намного раньше моей.

— Гэн, а когда Трисса приедет? — Я очень хотел провести сегодняшний вечер с ней.

— Д-должна после обеда быть.

Пока мы завтракали, я заметил, что ни Корнелии, ни ее носатого братца Гавриуса в Столовой не было. Хотелось бы мне знать, как они. Все-таки их мама, профессор Сомалия, оказалась самой настоящей злодейкой.

— Ребята, вы Корнелию с Гавриусом не видели?

— Н-нет.

— Не-а. А тебе зачем?

— Просто так, — покачал головой я. — Просто так.

Уже выходя из Столовой я вспомнил, что ничего не взял для Руфуса. Ничего, с обеда что-нибудь утащу.

У нас было полно свободного времени, и мы с Паром решили провести его в Саду. Гэн же скрылся в нашей новой Библиотеке, чтобы заранее просмотреть все, что там есть. Я напомнил себе, что его нужно будет забрать оттуда к обеду, а то этот книжный червь сам выйти оттуда не догадается.

В Саду было очень хорошо. Прохладный ветерок освежал, вода приятно журчала, и повсюду пахло спелыми ягодами и фруктами. Благодать! В Школу пока еще вернулись не все школяры, но ближе к обеду их становилось все больше. Нам пока еще не нужно было надевать школьную форму, так что было трудно разобрать кто из каких классов.

На обеде наша Столовая уже была почти полностью заполнена. Не хватало только Триссы, Корнелии, Гавриуса и еще нескольких школяров, которые не смогли сдать экзамены. Тетушки Тамы тоже не видно было. Наверное, она была сейчас в какой-нибудь другой Столовой. Этому Пар не обрадовался, ведь он как раз хотел выклянчить у нее добавки. Но раз это у него не вышло, он попытался выпросить половину моей пайки. Ну уж дудки! Я и так Руфусу должен был.

— Жадина! — буркнул Пар и с надеждой покосился на Гэна. И тут же вздохнул — наш умник не только очень быстро впитывал в себя знания, но и ел он тоже очень быстро, если не быстрее. Я иногда даже думал: он вообще жует или так сразу и глотает? — Да ну вас!

Руфусу я все же кое-что принес. Только вот этот неблагодарный крыс быстро все запихнул в рот и был таков. Даже спасибо не сказал!

Делать мне было нечего, поэтому я все-таки заставил себя разложить свои вещи. Разложить? Как же! Просто вытащил все из сундуков да сумок, а потом запихнул в шкаф. Сундуки мне деть было некуда, поэтому я спрятал их под кроватью.

До начала праздника было еще два часа, и я решил немного почитать. Я взял в руки первую попавшуюся книгу, уселся за стол и открыл ее на самой середине. Только я так ничего прочитать и не смог — буквы забегали у меня перед глазами, и очень скоро я уснул. Оказалось, что на раскрытых книгах очень даже сладко спится. Жалко, что недолго. Стоило мне начать смотреть чудесный сон про нашу с Триссой будущую жизнь, как в дверь нахально забарабанили. Так умел делать лишь один человек.

— Да заходи уже! — сказал я и поднял голову со своей временной подушки. Не так-то легко это было сделать — голова слишком тяжелая. Это потому что из нее еще сон вылететь не успел. Тот, который мне нагло не дали досмотреть.

— Спишь, что ли? — спросил Пар по дороге к моей кровати. Он плюхнулся на нее и достал из кармана плюшку.

«Из обычного!» — подумал я не без злорадства.

— Вроде того.

— Собирайся скорей!

— Зачем это? Я ж только-только уснул.

— Ага. Уснул он только! Ты на часы смотрел?

Я глянул на свои наручные часы. Оладка перепеченная! Без пятнадцати семь!

— Вот именно! — довольно кивнул Пар, а потом с сожалением посмотрел на последний кусочек плюшки и закинул его в рот. — Пойдем уже! — Он отряхнул руки от крошек и спрыгнул с кровати. — Гэн нам должен хорошие места занять.

Переодеваться уже было некогда, поэтому я помчался в той же самой мятой дорожной одежде. За мной бежал Пар, то и дело ворча на меня за… да за все сразу!

В Саду поставили высокую сцену для профессоров. Такую высокую, чтоб даже нашего Верховного волшебника было видно издалека. Для школяров расставили стулья, и почти все они были уже заняты. Было очень шумно, и это неудивительно — так долго не видеться с друзьями! Это ж сколько обсудить надо!

Гэн действительно занял очень хорошие места. Видно его было издали — он ведь был совсем ненамного ниже меня, а я сейчас был самым высоким из школяров, даже выше первоклассников. Но смотрел я сейчас отнюдь не на Гэна. Я видел только Ее. Трисса стояла возле Гэна, и ее огненно-рыжие волосы сверкали под вечерним солнцем. Я не мог отвести от нее взгляд. И если бы Пар не подпихивал меня в спину, то я так и остался бы стоять на месте как завороженный.

— Иди уже! — проворчал Пар.

— Угу.

Сквозь толпу школяров мы протиснулись к Триссе и Гэну, и я сел между ними, отчего пришлось слегка подвинуть Гэна. Мой друг хотел сначала возмутиться, но когда понял, что это я, то просто кивнул.

Трисса посмотрела на меня снизу-вверх своими чудесными зелеными глазами, и мое сердце чуть не остановилось от счастья. Она легонько мне улыбнулась и снова повернулась к сцене. Большего мы не могли себе позволить, ведь о нас пока никто лишний знать не должен был. Мне ж еще ее отцу понравиться надо! Но все же пальцы наших рук слегка соприкасались.

Ровно в семь часов на сцену вышел Верховный волшебник, а за ним уже и все остальные профессора. Выглядел глава Школы не просто не очень, а по-настоящему ужасно. Он и так отнюдь не молоденький был, но сейчас как будто лет на сто постарел. Мантия висела на нем мешком, а обычная его шапочка в мелкие звезды словно была покрыта пылью. Руки его сильно дрожали, и шел он очень медленно, сильно шаркая ногами. Я заметил, что Трисса немного подалась вперед, готовая в любую секунду прийти на помощь.

Школяры затихли и встали со своих мест, чтобы поприветствовать профессоров. Когда Верховный волшебник подал знак рукой, все уселись обратно.

— Дорогие школяры! — прогремел он, явно используя особое заклинание, чтобы его голос звучал громче. — Мы рады приветствовать вас снова в Школе. И особенно наших новых школяров-десятиклассников. Добро пожаловать! Это все, что я хотел сказать, остальное вам расскажет профессор Ремус.

И все, а я слышал, что обычно все с ужасом ждали приветственную речь Корнелиуса. Вообще-то раньше Верховным волшебником был мой деда Корвиус. Но он говорил где-то минут десять, а потом слово брал Корнелиус. И обычно это затягивалось часа на полтора. Только сегодня это никого не удивило. Наверное, мало еще осталось таких, кто не знал бы о профессоре Сомалии. Я повертел головой и заметил-таки Корнелию с Носатым. Они сидели почти в самом конце и выглядели очень бледными и усталыми, если даже не больными. Как только Верховный волшебник закончил говорить, они встали и ушли.

А вперед уже вышел профессор Ремус. Сегодня он выглядел еще более прихорошившимся, чем обычно. Локоны у его лба красиво завивались, усы были напомажены, а длинный белокурый хвост был перевязан фиолетовой ленточкой и перекинут через плечо. Ну ни дать, ни взять баба на выданье.

— Дорогие мои школяры! — Он так широко улыбнулся, что у меня глаза заслепило от блеска его зубов. А вот девушкам это понравилось, и повсюду послышались вздохи. Почти повсюду. Стоявшая за Ремусом на сцене профессор Аварра поджала губы и прищурила глаза. — Я тоже хотел от лица всех профессоров поздравить вас с началом учебного года. Мы желаем вам успехов в учебе и хорошего настроения. И не списывать! Договорились? — Он улыбнулся еще шире, если такое вообще возможно.

В ответ ему послышалось громкое дружное женское «Да!». А цвет лица профессора Аварры из нормального превратился в пока еще светло-красный.

— Я рад. Школяры, свое расписание вы найдете в своих комнатах. Произошло только одно небольшое изменение. — Здесь он немного понизил голос: — Вы наверняка уже знаете, что профессор Сомалия больше не будет преподавать в Школе. — Он снова стал говорить громче: — Вместо нее в десятых-шестых классах будет преподавать профессор Лэндрис, а в пятых-первых — профессор Кукуриус.

Вперед вышли лысый старик и профессор, который больше на школяра-младшеклассника был похож. Их обоих я видел, когда они всем составом лечили Сердце Школы. Профессора кивнули и вернулись на свои места.

— Школяры! Это все, что я хотел сказать вам по учебе! — сказал Ремус и улыбнулся еще шире.

И как он это делает?! У него лицо не треснет? По крайней мере, он уже закончил. Или не совсем… Тогда почему он все еще на сцене? И зачем он хлопнул в ладоши? А что это за свиток у него появился? Неужели?.. Да ну! Он не решится! Хотя поэма вышла хорошая…

— Дорогие школяры! — продолжил Ремус и развернул свиток. Он оказался еще длиннее, чем тот, что я в Столице читал. Ремус еще что-то дописал? — Я хотел бы вам кое-что зачитать. И надеюсь, что вы меня поддержите.

Снова послышался гул женского одобрения. Ремус прочистил горло и стал так, чтобы его было хорошо видно и нам, и профессору Аварре. Думаю, она уже догадалась, что что-то здесь не так. А Ремус уже начал читать:

Запуталось солнце в пшенице волос,

Непослушных как ветер, что бурю принес.

Глаза как алмазы от гнева горят,

«Какой идиот!» — как будто кричат.

Хрупкой ладошки удар по щеке —

Обида любому, но только не мне.

И пусть пять минут звенит в голове,

Щеку другую подставлю тебе.

Краснеешь так мило, сердита порой,

Когда приревнуешь к юбке иной.

Взгляд такой строгий из-под очков

Прижмет меня к стенке сильнее оков.

Метнуть в меня пламенем — сущий пустяк,

Когда попадаю я снова впросак.

Перо неземной красоты принесу,

Самца или самку я сам обману.

Красное с золотом будет перо

Иль с голубым изумруд-серебром.

А хочешь, так оба будут твои!

Только ты снова меня не пили…

Пока Ремус все это читал, я внимательно следил за профессором Аваррой. Чем дальше он продвигался, тем краснее становилось ее лицо, а костяшки на сжатых кулаках совсем побелели. Ремус вовремя оторвал взгляд от свитка. Еще немного, и он бы не смог сказать то, ради чего он все это затеял. Так что он быстренько перемотал свиток к самому концу и прочитал последние строчки:

Я знаю родная моя, что ты злишься порой.

Но все же подумай и стань наконец ты моей ЖЕНОЙ!

Теперь заохали и заахали не только девушки. Ремус довольно смотрел на Аварру, а та же вдруг успокоилась и даже немного улыбнулась. Я же говорил, что поэма хорошая! Но внезапно профессор набрала побольше воздуха в грудь и выдохнула такое мощное заклинание, что растущие за сценой деревья вырвало с корнем. А что профессор Ремус? А профессор Ремус лежал на сцене и все так же глупо улыбался. Уносили его все в той же позе. Я знал это заклинание: в ближайшие сутки Ремус двигаться не сможет. Не думаю, что кто-то решится его расколдовать. Профессора Аварру я и сам побаивался. Она же, даже не взглянув на то, что натворила, гордо ушла.

— Поэт из профессора Ремуса никудышный, — сказала Трисса скорее Гэну, чем мне, когда все начали расходиться, потому что до начала праздника еще был целый час.

— Т-точно.

Да? А мне она понравилась… Я уже говорил, что ничего не понимаю в поэзии? Оладка перепеченная! Надо взять на заметку никогда не писать Триссе стихов.

Глава 15

— Вставай быстрее, дурень! Все ж проспишь!

— А? А?

Я резко сел в кровати и заморгал. Была глубокая ночь, и кроме луны за окном я ничего не видел. А когда посмотрел направо, то чуть не завизжал как девчонка. К счастью, я вовремя вспомнил, что эти две горящие в темноте точки — глаза моего друга.

— Ну, чего тебе, Руфус? — спросил я и широко зевнул. Очень широко зевнул. Так широко, что у меня даже что-то щелкнуло, когда я рот закрыл. От этого я совсем проснулся.

— Вставай быстрей, говорю!

— Да встаю я, встаю.

Голова у меня трещала так, словно я вчера выпил в одиночку целый бочонок вина. Хотя я точно помнил, что кроме сока и воды у меня во рту ничего больше не было. Или я помню не все?

— Быстрей к окну, дурья твоя башка!

— Ага, — зевнул я, медленно сполз с кровати и попытался найти тапочки. Не нашел, поэтому к окну прошлепал босиком. — Ну и что там?

— Не ори, а то спугнешь!

— Ну? Тут же нет ничего.

— Тише! Туда смотри!

Крыс лапкой указал куда-то вдаль, и я прищурился, чтоб хоть что-то рассмотреть в темноте — фонари сегодня слишком тускло горели. И все же я смог разглядеть под одним из деревьев знакомую целующуюся парочку.

— Тоже мне, — хмыкнул я и зевая поплелся обратно в кровать. — Можно подумать, я никогда профессора Аварру с профессором Ремусом не видел.

— Эх ты! Дурья твоя башка! Не туда ты глядел! — Голос Руфуса звучал до того расстроенно, что я даже спать перехотел.

— Руфус? Там еще что-то было?

— А сам как думаешь, балбес?

Крыс тяжко вздохнул и исчез, так ничего мне и не объяснив. А я же до самого утра так и не смог сомкнуть глаз и все сидел и глядел в окно. И что такое я там должен был увидеть?

Когда за мной зашел Гэн, я уже был полностью готов. Часа так четыре назад.

— Д-доброе утро. Хорошо спал?

— Угу, хорошо, только мало. А ты почему спрашиваешь?

— Д-да у нас в комнате почему-то всем кошмары снились. А тебе нет?

— Не-а, не успели. Я раньше проснулся.

— П-повезло тебе. Мне вот всю ночь снилось, что я экзамены сдаю и ничего, совсем ничего не знаю!

Ответить на это я ничего не успел, потому что в мою комнату ввалился Пар. Именно ввалился и тут же растянулся на ковре. Толстяк скрутился в комочек, насколько это было возможно с его-то размерами, положил ладонь под голову и закрыл глаза.

— Я тут посплю, — сказал он, и мне показалось, что он сразу же и заснул. Пришлось немного попинать, и даже Гэн с радостью присоединился. — Эй, ребят, вы чего!

— Хватит дрыхнуть — на учебу пора!

Пар сердито запыхтел и уселся на ковре. А потом громко застонал и плюхнулся на спину.

— Я б на вас посмотрел, если б вам всю ночь снилось, что волшебные карманы возвращаются, а потом снова исчезают. И так всю ночь!

Надо же, а я еще на Руфуса ворчал за то, что тот меня разбудил среди ночи. А получается, что я его благодарить должен. Кто его знает, что мне бы приснилось.

— Ладно, пошли завтракать, — вздохнул я.

— Пошли! — Тут же вскочил Пар.

Сегодня нам не повезло — в Столовой дежурила Вредная Эльза. На столах остывала слизкая вонючая овсянка, и кроме Пара, к еде так никто и не притронулся. Да и толстяк наш не очень-то был и рад. Он мрачно ковырялся в тарелке и время от времени подносил ложку ко рту, морщился, но мужественно глотал.

Единственной радостью было то, что рядом со мной сидела Трисса, и мы теперь могли чаще бывать вместе. А в Свободный день и вовсе на свидание пойдем! Тем более, что мы давно не были в Городе. Как оказалось, по нему я тоже соскучился.

— П-пойдем? — предложил Гэн и отодвинул свою тарелку как можно дальше от себя. Мы с Триссой сделали то же самое.

— Ага. Пошли. Или ты еще и наши порции будешь есть? — спросил я у Пара.

— Сами ешьте! — буркнул толстяк. А вот от стряпни тетушки Тамы он никогда не отказывался. Впрочем, и мы тоже.

В общем, было понятно, почему настроение у всех нас прямо с утра было не самое благодушное. Да еще и мантии в четвертом классе были бабские. Нет, ладно бы просто бордовые, так они еще и с вышивкой! Хорошо хоть штаны черные. А золотые пуговки снизу я сразу отодрал. Триссу вон тоже довольной не назовешь. Для девушек мантии сделали нежно-розовыми с вышитыми золотистыми листочками. К этому еще длинные бордовые юбки шли, опять же с золотыми пуговками. Но Трисса не была бы Триссой, если бы не надела штаны. Пуговиц на них я тоже не заметил. Если честно, то я думаю, что Триссе вообще все идет, но она почему-то в розовом цвете чувствовала себя неловко. А ведь ей так целый год ходить! Ничего — привыкнет.

— Что у нас там первое? — спросил я, хотя успел все расписание наизусть выучить — надо же было чем-то ночью заниматься! А спросил я об этом только потому, что надо было хоть что-то спросить, а то все слишком грустные шли.

— В-водное волшебство.

— А потом?

— Ф-физкультура.

С прошлого года наше расписание не сильно изменилось. Некоторые предметы убрали, некоторые добавили, но занятия все равно начинались ровно в девять, а заканчивались в без двадцати три. Уроков было по четыре в день, и между третьим и четвертым — обед. И как и раньше четыре дня мы учились, а пятый был свободным.

— А что потом?

— В-вендийский.

— А потом?

— П-придворный этикет.

Вот и весь наш разговор по дороге к аудитории. Водное волшебство по-прежнему вел профессор Ремус, чему я не слишком обрадовался. Зато он был явно весел и доволен, хотя к уроку это точно не относилось. Он почти все занятие рассказывал нам как чудесно жить на свете и как он счастлив. Я тоже был рад, потому что он забыл задать нам домашнее задание. Гэн хотел было ему об этом напомнить, но я его вовремя остановил.

На Физкультуре тоже ничего примечательного не произошло. Мы как обычно размялись, немного побегали, попрыгали и пошли переодеваться.

А вот на Вендийском уже было веселее. Профессор Аварра половину урока сидела, молча уставившись в потолок, а потом вдруг вспомнила, что не отметила нас. Можно подумать, что хоть кто-нибудь решился бы прогулять ее занятие. Вот тут-то мы и узнали, что в нашем классе появилась новенькая, которая почему-то на первые два урока не пришла.

— Школяр Энна? — Профессор Аварра задумчиво почесала затылок длинным пером, крашенным под феникса. — Опять?

— Да, профессор Аварра!

Мы все разом обернулись назад, чтобы вместе посмотреть на ту, чей голос показался нам самым прекрасным, который мы когда-либо слышали. Уж я так наверняка. Вот только лицо ее разглядеть не получилось, потому что оно почти полностью было скрыто за длинной черной челкой. А потом девушка и вовсе положила голову на сложенные руки. И мне показалось даже, что она задремала.

— Опять двадцать пять, — пробормотала профессор. — Ну, неудивительно.

Новая одноклассница была последней в списке, и профессор наконец начала урок. Слушал я вполуха и то и дело косился на эту странную Энну. Она же, похоже, чихать на всех хотела и ни разу за весь урок больше не подняла голову. И профессор Аварра почему-то спустила ей это с рук. Наверное, все еще не может отойти от поэмы Ремуса.

Звонок прозвенел, и домашнее задание мы снова не получили. На этот раз я предусмотрительно держал руки Гэна. Крепко держал, чтоб этот умник не вздумал сам напроситься. А когда мы выходили из аудитории, новенькой уже и след простыл.

— Кто это? — спросил я у друзей, когда мы остановились в коридоре у диванчика. По времени у нас должен был быть обед, но никто из нас не спешил в Столовую. Овсянка, что была сегодня утром, была коронным блюдом Вредной Эльзы.

— Ты про новенькую? — Пар плюхнулся на диванчик, почти полностью его заняв, и тоскливо покосился туда, где раньше были его волшебные карманы. — Это Энна.

— Это я слышал. А дальше что?

— Ты не знаешь? — Трисса посмотрела на меня так удивленно, что я почти почувствовал себя дураком. Почти.

— Не-а, — буркнул я. — Поэтому и спрашиваю.

— Извини. — Трисса погладила меня по руке, и я тут же обо всем забыл. Кстати, а что я спрашивал? — Ты ведь всего год с нами проучился. Энна старше нас. Она два года просидела в четвертом классе. Это будет третий. Все никак сессию сдать не может.

— А разве так можно? Я думал, что если экзамен хоть один не сдашь, то учеба на этом и заканчивается.

Оладка перепеченная! Так я что, зря что ли так на сессии старался?

— О-обычно так. Но для нее сделали исключение.

— Почему это?

Мои друзья пожали плечами. А потом у нас дружно заурчали животы. И у Пара громче всех, хоть он и единственный из нас, кто хоть что-нибудь съел. Но в Столовую все равно не хотелось. И тогда Трисса нас по-настоящему удивила. Она достала из своей сумки завернутый в бумагу пирог. Нет, она и раньше нас угощала, и в последнее время ее стряпня стала вполне съедобной, но этот пирог… Он пах по-настоящему волшебно. Моей слюной, наверное, можно было бы затопить целую аудиторию. А если сложить ее со слюной остальных, то и весь этаж.

— Трисса! — Глаза Пара засияли ярче звезд в самую тихую ночь. Я даже подумал, что он сейчас прослезится.

Мы тут же схватили по куску, потом по еще одному и все никак не могли остановиться, пока от пирога не осталось ни крошки, а он был большим. И только когда я облизал пальцы, понял, что тут явно какой-то подвох.

— Трисса, а где ты пирог взяла? — Не то, что б я жаловался, но с готовкой у моей любимой были проблемы. Если не сказать проблемищи.

Девушка улыбнулась уголками губ, что в ее случае можно было засчитать за широкую улыбку, и сказал:

— Тетушка Тама передала.

Да благословят предки эту добрейшую женщину! Если бы ни обещание деду и Вессалии, ни за что бы не отпустил ее из Школы! Да она не просто кормилица, но и спасительница от голодной смерти. И так думали мы все.

До следующего урока у нас было еще полно времени, и мы решили прогуляться по Саду. Как оказалось, не мы одни. Да уж, ничто так не располагает к прогулкам, как готовка Вредной Эльзы. Мы встретили здесь всех наших одноклассников. Даже Гавриус и Корнелия присели на лавочку и о чем-то тихо разговаривали. И только новенькой нигде не было видно.

Зато на следующий урок она явилась. Когда — мы не заметили. Но на свое имя она отозвалась и так же, как и на Вендийском, спала. Или делала вид, что спала. И ей опять все сошло с рук!

Придворный этикет вел отец Пара — профессор Панриус. А значит, зачет по этому предмету мне был обеспечен. Жалко только, что все равно учить придется, раз я намерился стать не только Верховным волшебником, но еще и мужем Триссы. А для этого мне сначала нужно стать ее женихом. И что-то мне подсказывало, что ее отец будет придираться ко всему. И тем более к моим манерам. Вообще-то бабуля мне уже многое вдолбила (как вспомню, так вздрогну), но уж точно не помешает повторить. А может, и еще что-нибудь новое узнаю.

К большой радости Гэна, домашнее задание мы все-таки получили. Мне было все равно — я уже это знал, Трисса — тоже, а Пар и так ничего учить не собирался. Гэн тут же поспешил в Библиотеку, Пар к своему папке, чтоб у него добыть что-нибудь съестное, а мы с Триссой — в Сад, чтобы вдоволь пострелять из лука. Ну и так… пообщаться.

Ужинать мы, разумеется, не пошли. К счастью, в обед Трисса нам не все отдала, и мы перекусили хлебом с сыром. Так что в комнату я вернулся поздно, но зато очень довольным.

— Долго ходишь, парниша.

Руфус как обычно сидел у меня на столе. Он успел зажечь все свечи, и в комнате было светло.

— Слушай, а если бы кто-нибудь зашел, а у меня тут свечи горят? Мне ж бы влетело по первое число!

— Не влетело бы! — хмыкнул крыс.

— Почему это?

— А никто бы не зашел! — хохотнул он. Больше он ничего объяснять не стал, а я и не настаивал.

Куда интереснее мне было, что я там такое важное вчера ночью проглядел. Но и на это Руфус отвечать не захотел.

— Раз не увидел, значит, не важно. Может, в другой раз ушами хлопать не будешь. Слышь, парниша, а ты почему такой довольный?

Раз он мне ничего не рассказывает, то и я не буду.

— Руфус, а ты знаешь что-нибудь про Энну? Это моя новая одноклассница. Ребята сказали, что она несколько лет подряд в четвертом классе сидит.

— Энна? — Крыс почесал затылок. — Дай подумать… Это такая маленькая и очень шустрая? С длинными черными волосами?

— Ну… Волосы черные. Это точно. А вот какого она роста, я не знаю. Я ее за столом только видел. У нее еще челка длинная, почти все лицо закрывает.

— Она, — довольно кивнул крыс.

— И?

— И ничего. Девка как девка. Ничего интересного.

— Как так? А почему ее из Школы не выгоняют?

— А мне какое дело?

И правда? Нашел у кого спрашивать!

— Ладно, давай что ли в карты сыграем!

— Вот это, парниша, другое дело! Раздавай!

Знала бы бабуля, чем я сейчас занимаюсь, не только уши бы мне надрала, но и места живого на мне не оставила. Ведь азартными играми я позорю память покойного деда. А кто, по ее мнению, меня научил?!

Ночью я спал как убитый. Мне даже сны не снились. И проснулся я сам, а не от стука в дверь, в форму переоделся и даже сумку собрал. Сам себе удивляюсь! Если б еще и причесался, то вообще б образцово-показательным школяром был. Ага.

Сегодня нам крупно повезло. Дежурить снова должна была Вредная Эльза, но она чем-то отравилась. Мнения разделились: одни говорили, что ей кто-то из школяров что-то подсыпал, а другие считали, что она попробовала свою собственную стряпню. В любом случае, мне до этого не было дела. Главное, что я наконец-то мог хорошо позавтракать!

— Доброе утро! — поздоровалась с нами Тетушка Тама. Она торопилась в другую Столовую к малышам. Ведь считалось, что мы уже старшеклассники и сами справимся, если что.

— Доброе утро! — ответили мы хором.

А Пар еще и добавил:

— Тетушка Тама, я Вас люблю!

— Да-да, милый! — расхохоталась повариха. — Я знаю!

Она помахала нам рукой и поспешила дальше.

— Подхалим, — ухмыльнулся я.

— Зато работает! — сказал толстяк и гордо зашагал вперед.

Мой стол, как и раньше был самым большим, в этой Столовой, даже больше, чем в прежней. Традиции есть традиции. Зато теперь я ничего против этого не имел. Только вот бордовая скатерть меня немного раздражала. Но по крайней мере, ее хоть вышивкой украшать не стали.

После вчерашней овсянки сегодняшний завтрак был просто потрясающим. Мы даже ни слова за едой не сказали — так нам было вкусно. Я заметил, что сегодня завтракать даже пришли профессора, хотя вчера ни одного не было. За профессорским столом сидели профессор Аварра, профессор Кукуриус (среди остальных он совсем школяром казался), профессор Панриус и профессор Ремус. Последний то и дело пытался завести разговор со своей почти невестой, но она бросала на него такие сердитые взгляды, что я даже за него немного испугался.

Мы настолько увлеклись едой, что звонок на урок застал нас врасплох. И не только нас. Профессора вскочили со своих мест как ошпаренные и понеслись к аудиториям. Ну и мы за ними. И лишь один Пар, не веря своему счастью, остался в Столовой доедать нетронутые булочки с грушево-брусничным вареньем. Откуда я знаю, что варенье было именно таким? А я свою с собой забрал. Мы неслись так, как никогда не бегали на Физкультуре, и профессора нас обгоняли! Даже профессор Панриус, неповоротливый и круглый как мяч, не отставал!

Первой у нас была Рунопись, и профессор Аварра встретила нас у дверей аудитории. Что поделать: формально мы опоздали и заслуженно получили по подзатыльнику. Но не все. Оказалось, что новенькая Энна уже сидела на своем месте в последнем ряду, где кроме нее никого больше не было, и уже сладко посапывала. Она вообще ест? В Столовой я ее не видел.

Профессор Аварра сегодня явно была не в духе и гоняла нас по тому, что мы выучили в прошлом году. Только Трисса и Гэн справились хорошо, я чуть-чуть хуже, а остальные и вовсе провалились. И лишь Энну она ни разу не вызвала. Зато Пара…

Наш довольный жизнью и завтраком толстяк пришел в аудиторию только в середине урока. Незаметно проскользнуть он даже не пытался — профессором Аваррой это не пройдет. Он даже поздороваться не успел, как она уже щелкнула пальцами, и он взмыл над столами. Там он и провисел до конца урока. Ни раскаяния, ни сожаления на его лице я не заметил.

Звонок прозвенел и все просто вывалили из аудитории. Даже Гэн не заикнулся, что нам снова домашку не задали. Затем вышла профессор Аварра, а за ней проковылял Пар. Было похоже, что спускался он не очень плавно. А вот когда успела проскочить новенькая — я не заметил.

— Ты как? — спросил я у Пара.

— Хорошо. — Он довольно похлопал себя по животу. — Пошли лучше на следующий урок, а то я слышал, что у профессора Кукуриуса тоже характер не сахар.

И он оказался прав. Очень похожий на школяра профессор особенно невзлюбил нас с Гэном, потому что мы были не только выше его, но и выглядели старше. Вел он Волшебство превращений вместо профессора Сомалии. Если честно, то сейчас я впервые понял, что скучаю по ней. Она по крайней мере не смотрела на нас с таким недовольством. Как будто мы уже успели завалить экзамен. До сих пор я ни разу не видел, что бы он улыбался. И вид у него был такой, словно он только что съел что-то кислое. Новую тему он объяснял очень тихо, и приходилось вслушиваться, чтобы хоть что-нибудь разобрать. А о том, чтобы переговариваться с соседом и речи быть не могло. И вот он-то о домашнем задании не забыл.

— Не нравится мне он, — сказал Пар, когда мы вышли из аудитории.

— Мне тоже, — согласился я.

— Т-точно.

— И я так думаю.

И именно в эту минуту профессор Кукуриус вздумал пройти возле нас. Оладка перепеченная! Надеюсь, он не слышал.

Дальше у нас шло Волшебство огня. Вел его профессор Панриус. Оно и понятно: в прошлом году он у нас Домоводство преподавал, а как в готовке без огня? Если я правильно помню, то после четвертого класса можно Школу бросать и идти работать поваром, пекарем или еще кем-нибудь, где надо готовить.

С волшебством воды мы уже не раз сталкивались. А вот с огнем, кроме меня и Триссы, никто раньше не работал. Но сегодня это и не понадобилось, потому что урок состоял полностью из теории. А теоретик из меня никакой, поэтому я не слишком внимательно слушал. Как всегда, когда мне было неинтересно, я глядел по сторонам. Трисса, хоть и владела волшебством огня получше многих, все равно внимательно слушала и все-все записывала. Гэн тоже усердно скрипел пером, Пар, ничуть не скрываясь, таскал из карманов орехи (наверное, папка успел незаметно ему насыпать). Корнелия и Гавриус молча писали, я ни разу не заметил, чтобы они подняли головы. Дружки Носатого, похоже, играли в какую-то игру, а Эннна… А Энна снова спала. Интересно, а что она тогда по ночам делает?

Обед был снова выше всех похвал, и мы его ели не торопясь, смакуя каждый кусочек, хотя раньше я справлялся за пятнадцать минут и остальное время проводил в Саду. Тем более мне совсем не хотелось идти на следующий урок — Танцы. Не то что бы я танцевать не умел, но иногда мне казалось, что у меня обе ноги — левые. По крайней мере, так говорила моя бабуля.

Занятие у нас проходила в Малой бальной зале. Профессор Ремус снял свою мантию и остался в белой рубахе и бархатных черных штанах. Увидев это, все наши девушки сразу же заахали. Я с подозрением посмотрел на Триссу, но она даже не улыбнулась. Пронесло.

— Добрый день, школяры! — Ремус сегодня выглядел самым счастливым из всех профессоров. Он сиял словно новая монета и готов был пуститься в пляс в любую секунду, хоть музыка пока еще не звучала. — Готовы повеселиться?

— Да!!!

Нет!!! Выпустите меня отсюда кто-нибудь!

— Отлично, школяры! Только сначала давайте отметимся! — Он достал список и быстро его просмотрел. — О! Я как погляжу вас поровну, так что у каждого будет пара! — А потом он тихонько добавил: — Мне тоже повезло.

Оладка перепеченная, о чем это он?

Профессор называл имена, а мы отзывались.

— Школяр Гэнриус?

— Й-есть.

— Школяр Марвус?

— Есть.

— Школяр… Энна? Опять?

— Есть.

Мы все обернулись к тому углу, откуда прозвучал этот чарующий голос. Энна спряталась за тяжелой бархатной темно-зеленой шторой.

— Ладно, школяры! Разбейтесь по парам.

Я тут же схватил за руку Триссу, чтоб ни один нахал не увел мою красавицу. Корнелия осталась со своим братцем. Пару досталась наша долговязая стеснительная одноклассница по имени Верфелия. А вот Гэн оказался не таким шустрым, а потому остался стоять совершенно один. Погодите-ка, Ремус же говорил, что нас поровну?

— Школяр Энна, выходи! — скомандовал профессор.

— Мне и тут хорошо.

— Школяр Трисса!

— Ладно.

Я аж прям дышать перестал — так мне было интересно, как же она все-таки выглядит. Руфус оказался прав. Энна действительно маленькой. Когда она подошла к Гэну, то едва доходила ему до подмышек. И это, как я успел заметить, она еще была на каблуках. Волосы у нее были очень длинными, и расчесывала она их не чаще меня. Одежда ей была великовата, и от этого девушка казалась толще, чем она была на самом деле.

— Отлично! — хлопнул в ладоши Ремус. — Сейчас мы с вами будем разучивать первые па моего любимого дворцового танца. — Профессор Аварра, прошу Вас!

Оладка перепеченная! Я мог бы поклясться, что ее здесь только что не было! Но вот она уже стояла возле Ремуса. На ней тоже не было профессорской мантии, но и платье или юбку она тоже не надела. Как и моя Трисса, она тоже предпочитала штаны и мужские рубахи, правда приталенные.

Заиграла медленная музыка, профессор Аварра положила одну руку Ремусу на плечо, а другую вложила в его ладонь. Он же обнял ее одной рукой за талию, и они закружились в красивом медленном танце. Бабуля меня такому не учила.

Они так протанцевали минут двадцать и только потом вспомнили, что должны были учить нас. Профессора остановились и стали ставить нас в пары, поправляя то наши руки, то наши ноги. А потом зазвучала музыка, и мы стали танцевать. Такого смешного зрелища я еще ни разу не видел. Наш танец был ни капельки не похож на то, что до этого делали наши преподаватели. Мы с Триссой еще кое-как справлялись, правда раз так десять друг другу на ноги наступили, а остальные вообще словно ни разу в жизни под музыку не двигались. На Гэна с Энной вообще было невозможно смотреть без смеха. Ему пришлось согнуться в три погибели, чтобы добраться до ее талии. Они мне чем-то напомнили моего великана-деда и крохотную бабулю. Так вот почему я никогда не видел их танцующими вместе! И только Пар кружил по зале свою партнершу так, словно был рожден для танцев, а не для поедания пирожков.

После Танцев мы все были сильно замученные, поэтому сразу же разбрелись по своим комнатам. И только после ужина мы с Триссой выбрались немного пострелять.

К себе в комнату я вернулся очень довольным и почти сразу же заснул. И ровно в полночь меня разбудил Руфус.

— Вставай, дурья твоя башка! Опять все проспишь!

— А?

— Вставай быстрей!

Оладка перепеченная! А ведь мне так сладко спалось!

Зевая, я подошел к окну. Сегодня никаких целующихся парочек там не было. Я уже хотел было вернуться назад в кровать, когда вдруг заметил знакомую фигуру, тайком пробирающуюся под моим окном. Оладка перепеченная! Профессор Сомалия!

Недолго думая, то есть вообще не думая, я рванул из комнаты.

— Стой, дурень!

Глава 16

Далеко убежать я не успел, потому что меня кто-то схватил за руку. Да так сильно, что я едва не упал. Оладка перепеченная! Я ж чуть не поседел!

— Не ходи. — Услышал я самый красивый голос на свете. — Не ходи — умрешь.

— Энна?

— Не ходи.

Ее глаза светились ярче, чем у Руфуса. Только ее были серебристо-голубыми, как звезды на сегодняшнем небе.

— Ты о чем? — спросил я и попытался высвободить свою руку — не получилось.

Девушка ничего мне не ответила, но ее глаза вдруг потухли, и она меня отпустила.

— Энна?

— Она самая. Привет, Марвус.

— Э… Ты в порядке?

— Вполне.

— Тогда я побежал.

И конечно же я опоздал. Ни следов профессора Сомалии, ни кого бы то другого не осталось. Оладкка перепеченная!

И когда я вернулся назад, Энны разумеется не было. И в комнате тоже было пусто.

— Руфус? — на всякий случай позвал я. Бесполезно.

Я думал, что опять не смогу уснуть. Ничего подобного — заснул как миленький! И даже громкий и очень настойчивый стук в дверь меня не разбудил. Об этом мне потом друзья рассказали. А вот проснулся я только после того, как Трисса напоила меня заговоренной водой. Как же все-таки здорово, что моя любимая девушка и без пяти минут невеста еще и лекарь. Как она мне объяснила, я надышался парами сонного зелья. Оставался только вопрос: где я его нашел? Про Сомалию я им пока ничего рассказывать не стал. А вдруг мне померещилось? Да и об Энне я тоже умолчал. Иначе пришлось объяснять им все с самого начала, а у меня и так голова трещала. А вот об этом я Триссе рассказал с огромным удовольствием, потому что знал, что после этого будет.

— Голова болит! — простонал я как можно жалобнее.

Трисса только улыбнулась уголком рта, склонилась надо мной и прижалось губами к моему лбу. Вот оно счастье! Гэн и Пар повернулись к окну, словно там было что-то такое, что они раньше никогда не видели и старались на нас не смотреть. Да пусть смотрят — мне все равно! Голова сразу же перестала болеть, но Трисса все еще была рядом. Она легонько коснулась моих губ своими и только потом отодвинулась. Я был счастлив!

Вообще-то, можно было бы Триссе просто положить руки мне на голову, но тогда бы моя головная боль не прошла так быстро, и я не получил бы поцелуй от своей любимой с утра пораньше. Кстати, а который час?

— Завтрак мы уже пропустили! — буркнул Пар, все еще не оборачиваясь.

Я был тронут. Вот честное слово, я был тронут.

— Спасибо! И можете уже повернуться.

— Ты сам-то как?

— К-как себя чувствуешь?

— Отлично! И, кстати, угощайтесь!

На столе, где только что ничего кроме подсвечника не было, теперь стоял поднос с пирожками. Руфус? Или Тетушка Тама? Неважно. Главное, что на уроки голодными мы не пошли.

Сначала у нас по расписанию было Водное волшебство. Первая ступень — это вам не абы что! Если успешно закончить этот год, то можно уже легко найти работу в какой-нибудь небольшой деревушке.

Ремус опоздал, но когда в середине урока все-таки объявился, то весь светился от счастья. Видимо, не только у меня день хорошо начался. Отмечать он нас не стал, а сразу перешел к делу.

— Так, школяры, кто хочет научиться делать Воду отдохновения?

— Я!!! — тут же отозвались мои одноклассники. Все, кроме меня.

«Что за вода такая?» — спросил я у Триссы одними губами. Она приложила палец к своим и кивнула на профессора. «Хорошо!»

— Кто мне расскажет, что такое Вода отдохновения?

И опять все подняли руки. Все, кроме меня. А нет, спящая Энна тоже в этом не участвовала.

— Школяр Энна, может быть ты?

— Не хочу.

Ого! Интересно, что ей за это будет?

— Ну и ладно. Школяр Корнелия?

— Да, профессор Ремус. Вода отдохновения — это вода, которая позволяет высыпаться всего за два часа.

Теперь я понял. Очень нужная вещь во время сессии. Школяры учат и днями и ночами, а потом еле ходят. И такая водичка точно бы не помешала. Но если ее так просто сделать уже в четвертом классе, то почему ее никто при мне не использовал?

Все оказалось очень просто.

— Спасибо, школяр Корнелия. Все верно. — Ремус улыбнулся своей самой приятной улыбкой. — Вот доучитесь до первого класса — там я вас и научу. А пока берите перья и записывайте теорию.

По аудитории прошелся вздох разочарования. И я их прекрасно понимаю. Сам уже на эту водичку нацелился.

На Физкультуре мы хорошенько побегали, немного поиграли в мяч. Носатый Гавриус ногу подвернул, Трисса его вылечила. Гэн колено счесал. Трисса его вылечила. У Корнелии голова разболелась. Трисса ее вылечила. Ганвиус палец ушиб. Трисса его вылечила. Я сказал, что у меня живот болит, и меня отправили к школьному Лекарю!

Когда началось Волшебство слова, я все еще дулся на профессора Палку. Простите, на профессора Нарниса. Это он так пошутил, да? Хотя по его каменному лицу трудно сказать. А вот Триссе точно было весело. Ничего, вот встретимся мы сегодня после уроков… Встретимся после уроков и тогда… И тогда… О чем я вообще?

— Добрый день, охламоны! — Профессор Аварра тоже хорошо выспалась. — Давайте отметимся. Итак… Ладно, охламоны, я на минутку.

И она куда-то умчалась, а мы остались молча сидеть и ждать ее, потому что она могла вернуться в любую секунду. И она вернулась. За две минуты до звонка.

— Итак, охламоны, записывайте домашнее задание.

Оладка перепеченная!

Зато обед был очень вкусный! И прогулка по Саду тоже прошла замечательно. Все: я снова счастлив и доволен. Что там у нас дальше? Волшебство огня!

Я привык видеть профессора Панриуса либо в Столовой, либо на кухне, когда он учил нас Домоводству. А вот за профессорским столом — ни разу. Он будто был не на своем месте. Собственно, за столом он как раз и не сидел. Он ходил по всей аудитории и пока рассказывал нам теорию волшебства огня. Если честно, то я из его объяснений ничего не понял. Надеюсь, что на экзамене теоретических вопросов не будет. С практикой у меня было намного лучше. И на первом же уроке это увидели все, кто был в аудитории. А начиналось все так тихо-мирно…

— Профессор Панриус! — Подняла руку одна из моих одноклассниц. — Можно вопрос?

— Да, школяр Камилла.

— А мы в этом году научимся получать огонь? Я слышала, что это очень сложно.

Профессор Панриус усмехнулся, выдохнул заклинание и щелкнул пальцами, и на них появились небольшие языки пламени. Затем он потряс рукой, и огонь погас.

— Да, школяр Камилла, это очень сложно. Но к концу года мы научимся с вами зажигать свечу.

Я глянул на Триссу, и она мне еле заметно подмигнула. Уж мы то с ней и так хорошо с огнем подружились. Вот только об этом пока никто лишний знать не должен.

— Профессор Панриус?

— Что еще, школяр Камилла?

— А можно этому быстрее научиться?

— Ну… Нет. Огонь получать сложнее чем воду. А почему ты интересуешься?

— Я видела, как у Марвуса руки зеленым огнем горели.

Оладка перепеченная! И где она это увидеть могла?! А по аудитории уже прошелся шепоток. А потом это носатый поганец Гавриус крикнул:

— Покажи нам, Марвус! Или струсил?

Оладка перепеченная! Жалко, что он сидит далеко, а то б я ему нос-то укоротил! А отовсюду уже послышалось:

— Покажи!

— Покажи!

— Покажи!

Я посмотрел на Триссу, и она пожала плечами, мол, сам решай. А профессор отошел в уголок и ждал, чем все это закончится. Ладно, сами напросились. Я медленно встал, и все тут же замолчали.

— Точно хотите это увидеть? — спросил я у всех, но смотрел я прямо на Носатого.

— Точно! — Гавриус уставился на меня с таким вызовом, что у меня внутри все просто закипело. Что ж, он сам захотел.

— Как хочешь, — хмыкнул я. Для того, чтобы вызвать огонь мне не нужно было выдыхать никакие заклинания. Я просто сосредоточился, и мои кулаки тут же покрылись зеленым огнем. А через секунду загорелась шевелюра Носатого. Он тут же завопил, вскочил на ноги и стал хлопать себя по голове, пытаясь затушить пламя, но у него ничего не получалось. А я стоял и улыбался.

Одноклассники бросились к Гавриусу, но тоже ничем ему помочь не могли. На своих местах остались только я, Трисса, Пар, Гэн и профессор Панриус — он одобрительно кивал и даже языком прищелкивал.

Над Гавриусом я издевался не больше минуты, но надеюсь, что это его хоть чему-то да научило. Я хлопнул в ладоши, и пламя исчезло как с моих рук, так и с шевелюры Носатого. Ни один волосок на его голове не пострадал.

— Еще что-нибудь показать? — улыбнулся я.

Гавриус что-то непонятное прорычал и уселся на место.

— Вот это да, школяр Марвус! — Профессор Панриус смотрел на меня с таким восхищением, что мне стало даже немного не по себе. — Да с такими задатками тебе прямая дорога в королевские повара!

— Нет уж, спасибо, — пробурчал себе под нос я и уже громче добавил: — Спасибо, профессор Панриус.

До конца урока я ощущал на себе один ненавидящий взгляд и множество восхищенных. А я же себя чувствовал дураком. Вот кто меня просил это делать! И во всем деда виноват! Это я в него такой вспыльчивый.

После уроков мы с Триссой скрылись в Саду и до ужина не появлялись. Вкусно поев, мы снова убежали. Вот только мне было немного обидно. На меня сегодня в Столовой все одноклассницы смотрели влюбленными глазами (одноклассники уже не так мной восхищались, и я прекрасно понимал почему), а она даже намека на ревность не показала. Вот когда на нее пялятся, у меня кулаки начинают чесаться.

Этой ночью я решил вообще не ложиться, чтобы ничего не проспать. И как назло ничего не случилось. Даже ни одной влюбленной парочки под моим окном не пробежало. Свечи зажигать я побоялся, чтоб никого не спугнуть. Так в темноте и просидел всю ночь. Руфус, гад такой, тоже решил меня не навещать.

Когда в мою дверь постучали, у меня уже глаза подергивались от напряжения — так долго я в них смотрел. Спать пока не хотелось, но было чувство, что я и так сплю. Или я на самом деле спал?

На стук я не ответил, и дверь открыли без моего разрешения. И конечно же это был Пар.

— Не спишь?

— А сам не видишь?

Пар кивнул и деловито прошел к моей кровати, где и развалился. Я же остался на том же самом месте, где и провел всю ночь: на стуле у окна. Только к другу развернулся. А тот глянул на меня и аж глаза выпучил.

— Что это у тебя с лицом? Ты вообще спал?

— Не-а.

— Оно и видно! Бессонница, да?

— Вроде того. А сам-то почему в такую рань встал?

До завтрака еще был добрых два часа, и мне и в голову пока ничего не приходило, почему толстяку вдруг вздумалось прийти ко мне так рано. Как-то он уже вытаскивал меня на прогулку в Город, но это было ночью. А сейчас мы бы только успели до него добраться, если бы новый смотритель нас еще до этого не поймал.

— Хорошо, что спросил! — Пар резво вскочил с кровати и подбежал ко мне. Может же, когда хочет. — Дело есть!

В этом я как раз и не сомневался.

— И?

— Сегодня дежурит Вредная Эльза!

Оладка перепеченная!

— И что?

— У меня есть план… — Пар заговорчески подмигнул, и мне вдруг стало не по себе.

Но я зря волновался. Я совсем забыл, что Пар отлично умеет усыплять людей. По дороге нам никто не встретился, а Вредная Эльза и так спала, так что на кухне никого не было. К тому же, солнце уже взошло, так что не пришлось зажигать огонь. На этой кухне было все точно так же, как и на нашей старой. Поэтому мы быстро нашли все, что нам было нужно. Мои карманы приятно оттягивал хлеб, а в руке я держал здоровенный кусок сыра. Мы уже собирались уходить, как в кухню вдруг вошла Энна. Так вот она когда ест!

Девушка словно не замечала нас, а мы с Паром остолбенело смотрели на то, как она со знанием дела обшаривает кастрюли да шкафчики. И нашла она намного больше нашего.

— Посторонись, — сказала она мне, и я отошел. За мной оказался тайник, из которого Энна вытащила большой кусок яблочной пастилы. Мы с Паром только рты открыли. — На!

Я взял из ее рук половину куска и непонимающе уставился на пастилу (я точно не во сне?), а вот Пар не растерялся и тут же выхватил ее у меня. Есть, правда, не стал — и на том спасибо.

— Доброе утро! — Это все, что я смог придумать.

— Доброе! — кивнула она и пошла к выходу, а потом вдруг резко остановилась. — Стойте! — шепотом скомандовала она.

Мы с другом переглянулись и пожали плечами. Все равно мы пока даже с места не сдвинулись. Энна обернулась, и я успел заметить, что ее глаза снова загорелись серебром, как вчерашней ночью, но очень быстро все исчезло.

— Что такое? — так же тихо спросил я, боясь шелохнуться. Пар же ничего не смущало. Он облокотился на кухонный стол и медленно и с наслаждением поедал варенье, которого еще минуту назад я у него не видел.

— Скоро сюда смотритель зайдет! Прячьтесь!

— Откуда ты?.. — больше я сказать ничего не успел, потому что Пар уже потянул меня за собой. Он и тут оказался проворнее меня. Я спрятался за шкафчиком, а Пар под столом. Куда делась Энна, я заметить не успел.

И правда, где-то через минуту в кухню зашел смотритель, постоял немного в дверях и ушел. А я вдруг понял, что все это время не дышал.

— Спасибо! — Пар уже стоял на ногах и пожимал руку Энне. И откуда она опять взялась?

— Пожалуйста.

Энна ушла, а следом и мы. Только когда мы вышли, ее уже не было. В Столовую она, ясное дело, тоже не явилась. Да и мы с Паром там не задержались. Мы позвали с собой Гэна и Триссу в Сад и там поделились с ними своей добычей. Даже Гэн, который не одобрял наши с Паром ночные вылазки, съел хлеб с сыром и не покривился. А для Триссы я припас пастилу, которую отобрал у Пара, хоть тот и сильно возмущался. Зато я получил поцелуй!

Но все-таки, это сон или нет?

Даже если и сон, то он по крайней мере не плохой. Вендийский и Рунопись с профессором Аваррой прошли без приключений. Волшебство превращений с профессором-школяром Кукуриусом с приключениями. Но не с моими приключениями, поэтому я это не очень хорошо запомнил. Мне все больше и больше казалось, что я сплю.

— Что с тобой? — спросила Трисса, когда мы шли с ней в Сад вместо обеда. Она выглядела такой обеспокоенной и такой милой, что я очень сильно захотел ее поцеловать. Что я и сделал, за что и получил. А все потому, что мы еще недалеко ушли. И потому, что она волнуется. Какая же она милая, правда? И рука у нее тяжелая. — Почему ты не спал?

— Просто не спалось.

— И все?

— Ага.

Было видно, что Трисса мне не поверила, но я пока не хотел ее во все это впутывать. Но вот помочь она мне может. И я даже рта раскрыть не успел, как она положила ладонь мне на лоб, и я тут же почувствовал себя так, словно проспал целую неделю.

— Спасибо. Я тебя люблю.

Как же мило она краснеет! Оладка перепеченная! Да я по уши влюблен!

— Идем, — сказала моя красавица, стараясь не смотреть мне в глаза. — У нас новый предмет начинается.

И этот урок я ждал с нетерпением. Талисманы, обереги и амулеты вел преподаватель, которого я уважал больше всех — профессор Назарус. А по совместительству и родной дядя моей Триссы. Правда, это был наш секрет.

Если честно, бабоподобному профессору Ремусу не помешало бы поучиться у профессора Назаруса. Вот он выглядит как настоящий мужик. И когда я стану совсем взрослым, то обязательно буду таким же, как он.

Кхм… талисманы… обереги… амулеты… Что-то мне все это напоминает. Или кого-то… Точно! Зарина! Уж не на этой почве ли они сошлись? Хотя, какая мне разница! Пара вот только жалко.

В отличие от остальных преподавателей профессор Назарус не стал забивать наши головы теорией и перешел сразу к практике. Так что к концу урока мы умели делать маленькие амулеты, которые помогали искать воду. Жаль, что работали они не больше трех минут, а создавали мы их почти полчаса. Хорошо хоть, что со временем это будет получаться быстрее. Вот только такие амулеты никто обычно не покупает, так что это была тренировка. Чтобы руку набить, как сказал профессор Назарус.

И ура!!! Завтра Свободный день!

Мы с друзьями договорились, что с самого утра пойдем в Город. Тем более, что завтра снова дежурит Вредная Эльза, а мы и так без ужина остались, потому что то, что нам подали как творожную запеканку, есть было невозможно. Казалось, что это расползшееся по тарелке нечто смотрит на тебя и вот-вот прыгнет на твое лицо. Да мне теперь это в кошмарах сниться будет!

Я так ждал нашу прогулку в Городе, что далеко не сразу уснул. И проснулся я только утром. Зато сам и чувствовал себя превосходно. Мы встретились в коридоре и вместе пошли ко рву, где нас уже ждали лодки. С наших лиц не сходили улыбки, и мы чувствовали себя по-настоящему счастливыми. Даже вода меня сегодня не так сильно пугала.

— Ух! Как я сейчас наемся! — Пар чуть ли не в припрыжку поскакал в Город.

Но едва мы в него вошли, как с наших лиц слетели улыбки.

— Что это? — озвучил наши мысли Пар.

Глава 17

С открытыми ртами стояли не только мы с друзьями. За нами подоспело еще два школяра и они тоже выпучили глаза, пытаясь понять, что же здесь могло случиться. Если честно, то мне было немножко жутковато. Такое я разе что мог представить в какой-нибудь заброшенной деревушке, но никак не в Городе.

— Э… — протянул Пар, но больше не нашел что сказать. Впрочем, как и все остальные.

Обычно оживленный Город сейчас был тих как затаившийся зверь. На улицах не было ни души, и все заведения были закрыты. Ни один фонтан не работал, и я почувствовал, как по моему лицу начал струиться пот. Либо погодники сегодня еще не проснулись, либо случилось что-то страшное.

Мы пошли дальше, но те два школяра предпочли убраться восвояси. Чем дальше мы продвигались, тем больше мне становилось не по себе. Трисса взяла меня за руку, и я крепче сжал ее ладонь. Надеюсь, Трисса подумала, что это я ее успокаиваю, а не наоборот.

Наконец мы добрались до "Обжоры Пара", и от моего сердца немного отлегло. Двери харчевни как всегда были гостеприимно открыты, и оттуда шел умопомрачительный запах свежих булочек. Вот только не было слышно веселых голосов посетителей. Вообще ничего не было слышно.

— Зайдем? — предложил я друзьям, хотя сам не был уверен, так ли мне туда хочется.

— Конечно! — У Пара глаза загорелись в предвкушении вкусного завтрака, а живот очень громко заурчал.

— Д-давай.

А Трисса просто молча пошла вперед. Ну, и я за ней, потому что мы все еще держались за руки. Ух! Как же здесь свежо и прохладно! Я б тут жить остался!

— Доброе утро! — поздоровалась с пустым залом Трисса.

Где-то с минуты никто не отвечал, а потом из кухни выбежала Милла, как обычно невероятно красивая даже с растрепанными белокурыми волосами. И я снова едва не забыл, что на самом деле она уже давно глубокая старушка.

— Доброе! Как же я вам рада!

Милла на ходу пригладила волосы, заплела косу и повязала на талии фартук. Красавица! Надеюсь, Трисса ничего не заметила. Не заметила. Оладка перепеченная! Она меня хоть когда-нибудь приревнует?

Я только раскрыл рот, чтобы спросить, что же случилось с нашим любимым Городом, как тут же его захлопнул. Все и так стало понятно. На стене висела простыня, на которой большими буквами было написано: "Мы рады всем!"

И как я сразу не сообразил! Я ведь и раньше заметил, что простые люди и волшебники стали друг друга недолюбливать. А все Корнелиус виноват! Это с его легкой руки Город теперь был разделен на две части. Еще по дороге сюда я отметил, что на половине всех дверей есть значки волшебников. Оладка перепеченная! И что теперь делать?

Милла подтвердила мои догадки, когда ставила на стол наш наивкуснейший завтрак. Ее сын и невестка съехали, потому что они перешли в лагерь волшебников. Милла же была чуть ли не единственной, кто хотел оставить все как прежде. И все же не единственной.

— Волшебница Милла! — Пар вытер рот рукой, потом руки о колени, а потом на эти самые колени стал. — Вы так здорово готовите! Выходите за меня замуж!

Мы все дружно засмеялись, и громче всех смеялась Зарина. Она захлопала в ладоши, и кланяющийся во все стороны Пар вдруг застыл.

— Ой! — только и сказал он.

Зарина же села за наш столик, и Милла тут же поставила тарелку и перед ней.

— Привет, малыши!

Я был искренне рад ее видеть. И вдвойне, потому что на нее было приятно смотреть. Очень редко вне ее лавки я видел Зарину в образе прекрасной молодой девушки, а не скрюченной старухи. На ней сегодня был медальон, что оставил ей мой деда. Значит, я был прав. Жаль только, что Зарина так мне ничего об этом и не рассказала.

— Зарина… Я же пошутил…

На Пара было одновременно смешно и жалко смотреть. Но все-таки больше смешно, нежели жалко.

— Я все понимаю! — Зарина прижала ладонь тыльной стороной ко лбу и трагически закатила глаза. — Я так и знала, что ты со мной просто играл!

— Зарина… — Пар чуть не плакал.

— Да ладно тебе, малыш! Успокойся! — Еще больше расхохоталась она. — На, лучше съешь это печенье.

Пара долго упрашивать не пришлось, и вот он уже снова сидел за столом, уплетал одно за другим печенье и смотрел влюбленными глазами на нашу девушку-старушку. Погодите-ка! Здесь же две девушки-старушки! Какая же все-таки на самом деле Зарина?..

Однако этот вопрос был сейчас не самым главным.

— Зарина, можешь рассказать, как все это началось? — Трисса обратилась к нашей знакомой. Насколько я понимаю, она еще метит к Триссе в тетки.

— А что тут рассказывать? — пожала плечами Зарина. — Вы же знаете, что все началось из-за Верховного волшебника? Я имею в виду Корнелиуса, а не всеми любимого Корвиуса. Ну или почти всеми.

Это я как раз хорошо знал.

— Видели бы вы что тут было, пока вы на каникулах отдыхали! — вставила свое слово Милла, подсаживаясь к нам.

Оладка перепеченная! Это я-то отдыхал?!

Трисса положила свою ладонь на мою, и я тут же успокоился.

— И? — поторопил я Зарину, потому что она замолчала и о чем-то задумалась. Судя по ее лицу, о чем-то очень неприятном.

— А? — встрепенулась она. — Да… Да все тут как с ума сошли! Даже до драк доходило! А потом совсем перестали разговаривать. Теперь Город делится на половину волшебников и половину обычных людей. Только харчевня Миллы для всех работает.

— Только сюда почти никто не заходит, — буркнула хозяйка. — Видела я уже такое. Много лет назад. Надеюсь, что до такого больше не дойдет.

— А что тогда было? — спросил Пар.

— Ничего хорошего. — Милла еще больше помрачнела. — Это сейчас они себя как дети ведут. А тогда и до смертоубийства доходило. Даже… — она сглотнула. — Даже моего Дериуса тогда…

Милла остановилась и налила себе кружку воды. Больше она ничего не сказала. Мы тоже молча жевали свое угощение. За столом стало очень неуютно, и я подумывал, как бы это поскорее уйти отсюда. Но первой убежала Зарина. Именно что убежала. Она вдруг ойкнула, схватилась за шею, вскочила со стула и стремглав понеслась прочь.

— Ч-что с ней? — спросил Гэн.

Мы все дружно пожали плечами, хотя у меня кое-какие догадки были.

— Волшебница Милла, мы хотим купить у Вас побольше еды. На обед и ужин, — сказала Трисса. Вообще-то мы с друзьями об этом не договаривались, но сразу же с ней согласились.

— На обед и ужин? — удивилась Милла. — Разве в Школе вас не кормят?

— К-кормят… — Покраснел Гэн.

— Не кормят! — Замотал головой Пар.

— Травят! — Я даже за волосы схватился для пущей достоверности.

— Кормят, — вздохнула Трисса. — Просто сегодня снова дежурит Вредная Эльза. А ее еду есть невозможно.

— Да? — еще больше удивилась Милла. — А я всегда думала, что в Школе только самые лучшие повара. Зачем ее тогда там держат?

И мы вдруг поняли, что никогда раньше об этом не задумывались. А ведь действительно! Тетушка Тама — самая лучшая повариха в Мире. Зато Вредная Эльза… Да из нее бы куда лучшая отравительница вышла! Ей для этого даже делать особо ничего не надо. Сварила овсянку — и готово. И почему-то она стала все чаще дежурить, хотя раньше в основном это делала Тетушка Тама…

— Положите побольше! — сказали мы хором.

Мы еще не успели добраться до рва, как увидели идущую нам навстречу профессора Аварру. Сразу было понятно, что явилась она по наши души.

— Вы что удумали, охламоны?!

А? Разве я уже что-то успел натворить? Вроде бы не успел… Или это кто-то другой? Пар? Гэн? Трисса? Мы с друзьями одновременно об этом подумали и переглянулись. Никто ни о чем не вспомнил.

Профессор Аварра уже была рядом с нами, и мне захотелось попятиться. С этим порывом я справился, но далось мне ой как это нелегко. Ее волосы были растрепаны пуще обычного, а очки едва не слетали с носа. Было видно, что она собиралась впопыхах, потому что ее мантия была надета шиворот-навыворот.

— Доброе утро, профессор Аварра! — Трисса вышла вперед как самая смелая из нас. Да уж.

— Какое доброе, охламоны! Вы вообще понимаете, что с вами могли сделать?! — Профессор протянула к нам руки со скрюченными пальцами, а ее лицо настолько перекосило, что я испугался, как бы она сама нас прямо здесь не придушила.

— П-простите, профессор Аварра…

— А что мы сделали? — возмутился Пар, и Трисса тут же наступила ему на ногу. — Ай!

Я же решил хоть разок промолчать. А почему это Трисса так на меня удивленно смотрит? Может, я повзрослел.

— Ладно, охламоны. — Профессор несколько раз вдохнула и выдохнула, а потом и руки опустила. Слава предкам! — А ну живо в лодку! Не место здесь разговаривать!

Мы стрелами понеслись ко рву. Разве что я не слишком торопился, но и не отставал. Отстанешь тут, когда за твоей спиной одна из сильнейших волшебниц Мира! Мы забрались в свою лодку, а профессор в свою — без весел. Эх, я немного скучал по самоуправляемой лодке Норвуса. Нам же приходилось грести.

И только когда мы выбрались из лодок, профессор Аварра рассказала, что же мы сделали не так. А ничего! Как раз мы ничего плохого и не сделали. Виноватым оказался наш новый смотритель. Оладка перепеченная, я опять забыл, как его зовут. Так вот он должен был все лодки убрать, чтобы никто из школяров ров переплыть не смог. Только вот он задержался и не успел. Хотя на самом деле он мог это сделать еще несколько дней назад. А мы с друзьями оказались такими шустрыми, что добрались до Города раньше, чем смотритель проснулся. Это еще полбеды, ведь мы не одни такими ранними пташками оказались. Вот только другие школяры сразу же вернулись назад, а мы отправились гулять по Городу. И если бы Трисса срочно не понадобилась Лекарю, то нас бы никто не хватился.

Профессор Аварра так разошлась, пока нам все это рассказывала, что отвесила каждому по подзатыльнику. Для этого нам с Гэном пришлось согнуться, потому что она не дотягивалась. Это было бы смешно, если бы не было так больно.

— А теперь, охламоны, быстро по своим комнатам! И не забудьте, что в полдень общее собрание!

— Да, профессор Аварра!

В комнате я достал из сумки все свои припасы и переложил их в шкаф на холодную полку. Трисса научила меня как ее заговорить, и теперь моя еда долго не портилась. Хотя и раньше она никогда не залеживалась, потому что у Пара настоящее чутье на тайники с едой.

— Ого, парниша! Ты что, Столовую ограбил? Молодец!

— И ничего я не грабил! — Я закрыл дверь шкафа прямо перед самым носом Руфуса. — Это я в Городе купил.

— Так туда ж вроде нельзя?

— А раньше ты не мог мне об этом сказать?

— А зачем? Так же веселее.

Я только вздохнул. Пока я устраивался на кровати с книгой, Руфус успел незаметно вытащить мою часть пирога с рыбой — мы с друзьями честно разделили его на четверых. Только четвертым стал не я, а Руфус. Я снова вздохнул, но ни говорить, ни тем более отбирать ничего не стал.

Крыс быстро расправился с едой, немного посидел возле меня и даже попытался со мной почитать. Ему это быстро наскучило, и он исчез. Заметил я это нескоро — настолько мне попалась интересная книга. Я так зачитался, что едва не пропустил собрание.

— Оладка перепеченная!

Добрался я до Главных ворот Школы чуть ли не самым последним. Ладно, самым последним. Все уже столпились перед небольшой сценой, и пробраться вперед я смог бы разве что расталкивая всех локтями. Ну и ладно. Зато я тут самый высокий и мне и так все видно. Только смотреть пока что не на что.

Школяры перешептывались, но я ничего толком расслышать не смог. А потом на сцену вышла профессор Аварра, и все замолчали. Я посмотрел по сторонам, но Верховного волшебника нигде не было. А ведь это была его обязанность на общих собраниях нам все рассказывать. Вообще-то, когда мой дед был Верховным волшебником, он это очень редко делал. Всегда у него находились какие-то срочные дела, а за него отдувался Старший волшебник. Куда же подевался Корнелиус?

Профессор Аварра прокашлялась и начала свою речь:

— Охла… Дорогие школяры! Все вы уже наверняка слышали, что случилось в Городе. Если до кого-то еще не дошло, — она посмотрела мне прямо в глаза, — то я повторю. К сожалению, в Городе теперь небезопасно. Волшебники и неволшебники враждуют. И если вы там объявитесь, то можете серьезно пострадать. Так что имейте в виду, что вам категорически запрещено покидать пределы Школы. Все меня поняли?

— Да, профессор Аварра!

Наверное, мы все ответили или слишком тихо, или слишком неуверенно, или еще как-нибудь не так. Потому что профессор вдруг побагровела и так заорала, что у меня уши заложило:

— А если хоть один из вас, охламонов, додумается нарушить запрет, я тому лично голову оторву! Все поняли?

— Да, профессор Аварра!!!

— А теперь живо по своим комнатам!

Все-таки хорошо, что я пришел последним, потому что первым и убежал. Не везет мне с маленькими женщинами. Почему-то все они страшные. Чего стоят только моя бабуля и профессор Сомалия! А теперь я еще и профессора Аварру боюсь. Хорошо хоть, что моя Трисса не такая. Не маленькая, в смысле.

— Парниша, я есть хочу! — Руфус снова был в моей комнате. Он сидел на своем любимом месте — у меня на столе.

— Ты ж мой пирог съел!

— Да когда это было! Я голодный! Покорми меня!

Мы по-братски разделили кусок запеченного мяса и закусили его хлебом. Моих запасов должно было хватить еще на ужин. Ох, надеюсь, завтра в Столовой будет дежурить Тетушка Тама.

— Спасибо, парниша! Ну, я пошел.

— Куда ты?

— Дела, парниша, дела.

Он исчез, и я остался один. По-хорошему, мне бы сейчас домашнее задание делать, но на него у меня не было настроения. Поэтому я решил сходить к друзьям. Гэн сразу заявил, что он занят. Пара в комнате не оказалось. Наверняка к своему папке пошел еду клянчить. Ну а Триссу опять вызвали к Лекарю.

Мда… Пойду, что ли, почитаю. Так я и провел оставшуюся половину дня валяясь в своей комнате на кровати. Книгу я дочитал где-то к полуночи. И тогда я вспомнил, что забыл поужинать. Руфус мне компанию не составил, поэтому пришлось все съесть самому. Вкуснотища-то какая!

Домашнее задание я все-таки сделал, хоть и абы как.

— Уа… — зевнул я и завалился спать прямо в одежде. Ничего, бабуля все равно не узнает.

Заснул я очень быстро, и проснулся еще быстрее. А как тут не проснуться, если у тебя по одному вырывают волоски!

— Ай!

— Вставай, дурья твоя башка! Опять же все проспишь!

Красные глаза Руфуса сверкали в темноте еще ярче, чем обычно, и мой сон как рукой сняло. Я бросился к окну и успел заметить ускользающую белокурую тень.

— Ну, держитесь, профессор Сомалия!

Будить я никого не хотел, поэтому из комнаты я выбрался почти бесшумно. Разве что в темноте наткнулся на сундук, который вечером поленился засунуть обратно в шкаф. Выругался я смачно, но про себя. Я выглянул из-за двери и убедился, что никого нет. И дальше я двинулся почти бегом. Вот только куда бежать?

— А! — вскрикнул я, когда кто-то схватил меня за руку. Спасибо хоть, что не завизжал.

— Погоди. — По светящимся серебром глазам я понял, что это была Энна. Говорила она шепотом, но слышал я ее так, словно ее слова раздавались у меня прямо в голове.

— Отпусти! Мне надо идти!

— Я знаю. Выслушай меня.

Что-то в ее голосе заставило меня подчиниться.

— Ну?

Энна отпустила мою руку и пошла вперед. И я конечно же за ней.

— Тебе нужно идти в комнату Верховного волшебника. Она не заперта. Там ты найдешь ту, что ищешь.

Все, профессор Сомалия! Теперь я Вас поймаю! Только, наверное, надо кого-нибудь с собой позвать, а то мало ли она меня опять…

— Нет!

— А? Что нет?

— Никому не говори! Так будет лучше. Просто дай ей сделать то, что она хочет.

Вот еще! Буду я слушаться какую-то девчонку! Профессор Сомалия ведь не одного меня обидела!

— Так будет лучше, — повторила Энна. Она говорила так уверенно, что я против воли ей поверил. — Дай ей уйти.

Оладка перепеченная!

— Хорошо.

Глаза Энны перестали светиться, и она исчезла так же неожиданно, как и появилась. А не привиделось ли мне все это? Может, я сейчас вообще сплю? Нет уж, на сон это совсем не похоже. Да и место на голове, откуда крыс волоски выдирал, до сих пор болело.

— Руфус? — тихонько позвал я. Ответом мне была тишина, значит, и справляться я должен сам. — Ладно! — сказал я самому себе и крадучись отправился к спальне Корнелиуса.

Дверь на самом деле была не заперта. Я тихонько ее приоткрыл, просочился внутрь и закрыл за собой. Перовое, что бросилось мне в глаза, была залитая лунным светом огромная кровать с балдахином. На ней я еле разглядел крохотную фигурку Верхового волшебника, за эти дни высохшую еще больше. А возле кровати на стуле с высокой спинкой сидела та, что снилась мне в самых страшных снах. Она держала неподвижную руку Корнелиуса в своих ладонях и неотрывно смотрела на его лицо. Когда я вошел, она даже не повернула голову в мою сторону.

— Если закричишь — тебе не жить, — еле слышно сказала Сомалия. Да еще таким тоном, словно не угрожала мне, а предлагала сесть рядом.

— Не буду, — буркнул я и подошел ближе.

— Садись.

Я взял еще один стул и поставил его возле кровати. Но не слишком близко возле Сомалии. Хотя если она захочет что-нибудь мне сделать, то меня это вряд ли спасет.

— Он умирает.

— Верховный волшебник? — Я знал, что спросил глупость, но что я еще должен был сказать?

Сомалия кивнула и нежно поцеловала руку, которую держала. Она на меня почти не обращала внимания, и я стал разглядывать ее и старика, лишь смутно напоминавшего Корнелиуса, которого я знал. Сомалия была вся в черном: узкие брюки и приталенная рубаха делали ее фигурку совсем хрупкой. Свои длинные светлые волосы она заплела в косу и перевязала ее простым черным ремешком. Никаких украшений Сомалия не надела. И я подумал: какая она настоящая? Та воздушная красавица, что вела наши уроки, называя нас "мои хорошие"? Или та, что хотела меня убить? Или все же она была настоящей сейчас, с неподдельным горем наблюдающая, как умирает этот старик?

А Корнелиус лежал неподвижно. Его стеклянные глаза были распахнуты и глядели в потолок. Его тонкое одеяло еле-еле приподнималось, когда он дышал.

— Это моя вина, — сказала Сомалия. Скорее себе, чем мне. — Это моя вина.

Еще какое-то время мы сидели в тишине. У меня все тело затекло, но я боялся пошевелиться.

— Он мог бы еще жить. — Снова послышался голос Сомалии, только еще более тихий, и мне пришлось подвинуться ближе. — Но он не хочет.

Она снова замолчала. А еще где-то через полчаса Корнелиус вдруг захрипел, все его тело напряглось, а потом расслабилось и стало совсем тихо.

— Все.

Сомалия встала, все еще держа руку Корнелиуса, наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб, а потом отпустила его ладонь. Она еще немного постояла рядом, закрыла его глаза и погладила по щеке. Потом она подошла к окну, распахнула его и обернулась ко мне:

— Больше я сюда не вернусь. Спасибо.

Она забралась на подоконник и спрыгнула вниз. Я подбежал к окну, чтобы посмотреть, куда она делась, но там никого не было. На Корнелиуса я старался не глядеть. Хоть мне он никогда не нравился, мне все равно было его жаль. К моему горлу подступил комок, а на глаза навернулись слезы, но я их сдержал. Профессор Сомалия… Надеюсь, я правильно поступил.

На душе у меня было тоскливо. Еще и года не прошло как умер мой дед, а теперь не стало и Корнелиуса. И все же невероятно прекрасная звездная ночь и прохладный ветерок напомнили, что я-то все еще жив.

Глава 18

Новость о том, что этой ночью умер Верховный волшебник застала всех врасплох, ведь никто из школяров даже не подозревал, что с ним что-то не так. Ну, устал дедок. С кем не бывает? Оказалось, что все было намного серьезнее.

Занятия на сегодня отменили, а нам запретили выходить из своих башен и коридоров. Единственное, что было сегодня хорошим, так это то, что в Столовой дежурила Тетушка Тама.

Завтрак проходил в молчании, и даже Пар не просил добавки. В Столовой как обычно не было Энны. И Корнелия с Гавриусом тоже не пришли, но это и понятно.

Гэн заметил, куда я смотрю и тихонько сказал:

— О-они уезжают. Их родственники забирают.

— Надолго?

— Г-гавриус сказал, что надолго. Может даже на год.

Оладка перепеченная! А я как раз собирался его во всем обойти! Скучать я буду, вот что. Хотя если я так из-за Носатого расстроился, то как тогда себя Гэн чувствует? Он же до сих пор Корнелию любил. Да уж, вон даже ложку мимо рта несет, а ведь сегодня Тетушка Тама превзошла саму себя. Или это так кажется по сравнению со стряпней Вредной Эльзы?

— Ясно, — сказал я и откусил кусок пирога. Вкуснотища!

После еды мы разошлись по своим комнатам. Сначала я попытался почитать, но буквы словно убегали от меня, стоило мне на них глянуть. Потом я решил доделать домашнее задание, но и с этим не срослось. В конце концов я просто улегся на кровать и уставился в потолок. Против своей воли я начал думать о профессоре Сомалии.

Она так сильно переживала из-за умирающего старика, что не побоялась пробраться в Школу, где ее могли легко схватить. И если бы я тогда не промолчал, то она давно была бы под стражей. И я все еще не был уверен, что поступил правильно. А все эта Энна! Да кто она вообще такая? Ладно, не Энна виновата. Я ведь мог ее и не слушать, но когда я увидел профессора Сомалию возле Корнелиуса, я вспомнил своего деда. Как бы я хотел тоже быть рядом, когда он умирал. Я ведь даже не успел с ним попрощаться. И почему-то стоя тогда в дверях в комнату Корнелиуса, я ни разу не вспомнил, что моего деда убила Сомалия.

А ведь есть еще Корнелия и Носатый. Как она могла с ними так? Хотя мои родители тоже меня бросили… Но у них же обстоятельства были, правда? Они же не могли по-другому, так ведь?

— Ты чего нюни распустил, парниша? Так Корнелиуса жалко стало?

— Отстань, Руфус.

— Так он же старый совсем был!

— И что? Мой деда был его ровесник.

— Это да! — хмыкнул крыс. — Хочешь кое-что расскажу?

— Ну, давай… — Надо ж чем-то было заняться.

— Дед твой на самом деле здоровей всех был, парниша. На двоих бы хватило.

— Это я и сам знаю.

— Не перебивай старших! Так вот. Корнелиус же наоборот всегда хиленьким был. Болезнь его неизлечимая с самого детства точила. Я думал, что он и до сорока не доживет. Ан нет, дожил. Хочешь знать, почему?

Оладка перепеченная! И он еще спрашивает!

— Да говори уже!

— Виноватым твой дед себя чувствовал. Помнишь ту деваху-призрака? Вот из-за нее Корвиус и мучился. Поэтому и делился с ним своей силой и здоровьем.

— Это его Корнелиус заставил?

— Да ну! Он вообще не знал!

— Тогда ты откуда знаешь?

— А я рядом был, когда твой дед обряд проводил.

Кто бы сомневался.

— Знаешь, что самое интересное, парниша? Девка эта, Сомалия, деда твоего убила, чтоб Корнелиусу дорогу освободить, а он без подпитки от Корвиуса и года не продержался. Я не думал, что и столько протянет. Видишь, какой дед у тебя могучий был!

— Угу.

Я уткнулся лицом в подушку, чтобы Руфус не видел, как из моих глаз потекли слезы.

— Парниша? А… Ну, я потом загляну. Отдыхай.

На обед я не пошел — не хотелось. Заходили друзья, но я сказал, что устал и хочу спать. Гэн и Пар сразу ушли, а Трисса немного задержалась. Она села на кровати возле меня и погладила по голове. Я не повернулся, но она и не настаивала. Трисса гладила меня по волосам, и потихоньку мне становилось легче. Не знаю, мне так помогло то, что она была рядом или она немного колдовала, но я был очень рад, что она у меня есть. И кажется, сейчас я почувствовал сильнее, чем когда-либо прежде.

— Спасибо, — сказал я в подушку. — Я тебя люблю.

— И я. — Трисса поцеловала меня в макушку и вышла, тихонько закрыв за собой дверь.

На ужин я все-таки явился. И не пожалел! Тетушка Тама совсем расстаралась: пирог с мясом, салат, запеченная картошка и сметана с фруктами и медом. Вкуснота-то какая!

— В обед не хуже было! — заявил Пар, довольно причмокивая и облизывая ложку.

— С-согласен.

— Хочешь мой кусок? — предложила Трисса, указывая на свою тарелку с пирогом. — Я еще от обеда не отошла. Там еще больше еды было.

— Да? — Мне не хотелось забирать такую вкусную еду у Триссы… Да ладно! Кого я обманываю! — Давай!

Я с таким аппетитом набросился на еду, что Гэн тоже решил отдать мне свою пайку. Пар же ничего подобного делать не стал и только бросал на нас обиженные взгляды.

И снова мы никуда гулять не пошли, разве что Гэн отправился в Библиотеку. Из которой его и завернули назад, потому что библиотекарши Тамалия и Наталия были на похоронах. Поэтому он грустно поплелся в ученическую, где и засел за домашнее задание, а Трисса составила ему компанию. Пар пошел в кабинет к отцу: он надеялся поживиться там чем-нибудь вкусненьким. Ну, а я… Ну, а я заперся в своей комнате и до самой ночи читал. К счастью, буквы от меня больше не убегали.

Ближе к полуночи мне захотелось есть, но лень пересилила. Я захлопнул книгу, задул свечи и залез под одеяло. В одежде. Благодать!

— Эй, парниша! Хватит бока отлеживать!

— Отстань. Я спать хочу.

— И что? Вон твоя подруга под дверью топчется — и ничего.

— Под какой дверью? — Я тут же отбросил одеяло и вскочил.

— Под твоей, дурья твоя башка.

Неужели что-то еще случилось? И почему Трисса просто не вошла? Ах да, Я же запер дверь. Тогда она могла хотя бы постучать.

— Трисса?

— Добрый вечерь, Марвус.

Оладка перепеченная! Опять эти серебряные глаза! Что-то точно случилось.

— Уже ночь, — буркнул я. — Что тебе нужно Энна?

— Мне? Ничего.

Это мы уже проходили.

— И что мне нужно?

— Тебе? — Какой же у нее прекрасный голос! — Тебе нужно в Столовую.

Она с Руфусом сговорилась? Или с Паром?

— Только смотри не попадись. Через пять минут здесь будет смотритель.

— И что я должен в Столовой найти или сделать?

— Через четыре минуты.

— Да понял я, иду.

Как только я это сказал, серебро в ее глазах погасло. И сама их обладательница тоже исчезла. Ну и ладно. Я уже привык.

В Столовой было темно, но я там так часто бывал по ночам, что мог спокойно ходить даже с закрытыми глазами. И как на зло, есть мне больше не хотелось. Для Руфуса что ли что-нибудь посмотреть? Так и сделаю.

Вот только ни в зале Столовой, ни на кухне я ничего съедобного не нашел. А муку или сырую гречку Руфус вряд ли согласится жевать. Остается только одно место, где припрятано много вкусностей — комната Тетушки Тамы.

Я там был всего однажды, но как туда попасть помнил хорошо. Храпа я не слышал, а значит в комнате поварихи не было. И вот я уже вытаскивал горшочек варенья из сундука, когда услышал шаги. Деваться мне особо было некуда: либо в шкаф, либо под кровать. Выбрал я последнее, потому что было ближе. А вот варенье пришлось оставить на месте.

После хлопка в комнате зажегся яркий свет, и мне пришлось зажмуриться. А когда я снова открыл глаза, увидел перед собой две пары ног. Первая точно принадлежала Тетушке Таме, потому что только она могла носить туфельки такого громадного размера. А вот чьи были вторые, я пока не понял. Но точно женские.

— Тама, я не хочу-у-у!..

— Успокойся, милая. Сядь лучше на стул, а я пока чаю приготовлю.

Профессор Аварра. И почему я не удивлен?

— Держи, милая. — По комнате разнесся такой сильный аромат свежесобранных трав, что у меня закружилась голова. — Печенье будешь?

Конечно буду! Ой! Я чуть это вслух не сказал.

— Спрашиваешь! Когда это я отказывалась от твоего печенья!

— Вот и молодец. А теперь попей чайку и успокойся.

Оладка перепеченная! Я тоже хочу! Вот не голодный же совсем, а слюна все равно так и капает на пыльный пол Тетушки Тамы. Она явно нечасто пользовалась волшебством уборки.

— И правда полегчало. Тама, я у тебя раньше это печенье не пробовала. Новый рецепт?

— Почти. Улучшенный старый. Спасибо Эльзе, — Тетушка Тама грустно вздохнула. — Это она его переписала.

— Держись Тама, я что-нибудь придумаю, — профессор Аварра говорила так сочувственно, что мне тоже стало жалко Тетушку Таму. Вот только почему?

— Ничего, милая, я уже привыкла. Расскажи лучше, что ты думаешь делать дальше?

— Да ну это все! Я не хочу!

Тетушка Тама негромко рассмеялась и сказала:

— Но ведь все равно же сделаешь. Уж я-то тебя знаю.

— Сделаю, — вздохнула профессор.

— Вот и умница. Я, если честно, тоже не ожидала, что Верховный волшебник назначит тебя.

— Ага. Я ж с ним больше всех собачилась. Ремус куда лучше подошел бы на роль заместителя. Тогда почему я?

— Милая, кому как не тебе руководить Школой, пока не назначат нового Верховного волшебника? Ты же здесь самая ответственная.

Во дела творятся. Это она-то самая ответственная?! А кто на половину собственных уроков попросту не является?

— Тама, ты сама-то в это веришь? — усмехнулась профессор. Я тоже еле подавил смешок.

— Главное, чтобы в это верили остальные. Какая разница почему он выбрал тебя! Выбрал же. Значит, у него были на это причины.

Они ненадолго замолчали, и я слышал только хруст печенья. А потом профессор со стоном сказала:

— Скорее бы они назначили нового Верховного волшебника!

Я же мысленно попросил ее подождать еще несколько лет — пока я Школу не окончу.

— Ладно, Тама, спасибо за чай. И за печенье — отдельное. Пойду я, а то… Ну, ты сама понимаешь.

— Конечно понимаю. Ремусу привет!

Туфельки профессора Аварры исчезли, а Тетушки Тамы остались на месте. Повариха немного походила по комнате, а потом уселась на стул. Через минуту я почувствовал запах еще более дурманящий, чем предыдущий. И почему нам такой чай не заваривают?

Тетушка Тама наслаждалась ароматным напитком вприкуску с хрустящим печеньем, а мне только и оставалось, что смотреть на ее ноги. Смешные у нее чулки — полосатые. Потом я услышал ее тихий вскрик и стон боли и немного испугался. Испугался, не стало ли ей плохо. Что делать-то? Я ж тут под кроватью лежу, и если вылезу посмотреть, что с ней, то меня могут поймать. Тем более, если с поварихой все в порядке.

А! Да гори оно все!

— Тетушка Тама, что с Вами?

Я стоял перед столом, на котором все еще дымился чайник. А вот за столом вместо Тетушки Тамы сидела крошечная женщина со сморщенным как печеное яблоко лицом. На голове ее было жалкое подобие волос, больше похожих на мышиный хвост. Зато длинный! Все бы ничего, но на ней мешком висела одежда Тетушки Тамы, а под стулом были ее туфли, в которых лежали полосатые чулки. Ноги женщины я не видел, потому что они были спрятаны под платьем, а до пола она не доставала.

— Э…

— Что уставился! — проворчала она и спрыгнула со стула. Ростом она оказалась чуть ниже моего пояса.

— З-здравствуйте, Вре… Волшебница Эльза…

— Посторонись!

На негнущихся ногах я отошел с дороги Вредной Эльзы и глупо смотрел, как она из шкафа достает одежду по размеру. До меня уже потихоньку начало доходить, что здесь происходит, но поверить я в это не мог.

— Отвернись!

Я медленно подчинился, и через минуту снова услышал ее скрипучий голос:

— Можешь повернуться.

Вредная Эльза снова забралась на стул и указала мне на соседний.

— Садись. Чаю хочешь?

Я с подозрением посмотрел на чайник, но это был тот, который ставила еще Тетушка Тама.

— Да, спасибо.

Я протянул руку за печеньем и тут же по ней получил.

— А печенье тебе никто не предлагал!

Не больно и хотелось! Вслух я это конечно же не сказал. Зато чай оказался по-настоящему вкусным.

— Что скажешь? — проскрипела Вредная Эльза через какое-то время. Как раз после того, как доела последнее печенье.

— Спасибо за чай, Волшебница Эльза.

— И больше ничего сказать не хочешь?

На самом деле у меня было очень много вопросов. Вот только Эльза смотрела на меня так недружелюбно, что они все застряли у меня в горле.

— Можно мне еще чаю?

— Сам наливай!

Все уже остыло, и я нагрел чашку в руках, как учила меня Трисса. Только я немного перестарался и теперь вместо теплого чая в чашке был кипяток.

— Ай!

— Бестолочь. — Вот теперь Эльза выглядела не такой недовольной. Скорее даже наоборот.

— Можно мне печенье? — Я на всякий случай еще раз попытал счастье. Тем более, что на тарелке лежала последняя штучка.

— Это? Можно.

Но не успел я взять угощение, как Эльза выхватила его из-под моих рук и с удовольствием захрустела. Мне и оставалось только что глазами хлопать.

— Шустрее надо быть. Считай, что это мой тебе урок. Так что будь благодарен.

Вот еще! Неудивительно, что все ее "вредной" кличут. Ну, хоть чай на самом деле вкусным был.

— Догадался, да?

— Ну… Не совсем. Вы ведь Тетушка Тама, да?

— Нет. Меня зовут Эльза.

— Э… А Тетушка Тама?

— Ее сейчас нет.

— А где она?

— Спит. Очень крепко спит. — Вредная Эльза так жутко расхохоталась, что мне стало совсем не по себе. И стало даже хуже, когда она предложила: — Еще чаю?

Чайник был пустой, а значит, новый чай заваривать должна была Эльза. Нет уж, я еще жить хочу.

— Спасибо, я уже напился. Я лучше пойду.

Я попытался слезть со стула, но не смог. Мои ноги будто к нему приросли, а вся нижняя часть тела онемела.

— Так быстро? — хмыкнула Эльза. — Не помню, чтобы тебя отпускала.

Оладка перепеченная… Кажется, я попал. И не успел я ничего придумать, как в комнату вошли.

— Тама, слушай, я тут спросить забыла… А, Эльза. Добрый вечер.

Профессор Аварра стояла в дверях и не спускала глаз с моей мучительницы, на меня же она даже не взглянула. А мне как будто кто-то кляп в рот засунул, и я не то что ни слова сказать не мог, но даже закричать!

— Какой он добрый, когда тут всякие неслухи под кроватями прячутся! — Эльза ткнула в меня пальцем. — Чаю хочешь?

— Нет, спасибо, Эльза. На сегодня с меня хватит.

— Ну, как хочешь.

Профессор Аварра подошла к нам чуточку ближе. На меня она все еще не смотрела.

— Отпусти мальчонку, Эльза.

— Вот еще! По нему же видно, что он все разболтает!

Я замотал головой и, бешено вращая глазами, попытался объяснить, что я вовсе не болтун. Не припомню, чтобы хоть раз раскрыл чью-нибудь тайну. Хотя… Может, это у меня такая память удобная.

— Не разболтает.

Да-да! Ничего я никому не скажу. Вот даже рта не раскрою. Честно-честно! Главное, чтоб этот невидимый кляп наконец достали.

— А если расскажет, — тем временем продолжила профессор, — я сама ему язык вырву.

Эй! Я ж все слышу!

— Договорились! — Вредная Эльза довольно хлопнула в ладоши выдохнула заклинание, и я почувствовал, что снова могу двигаться.

— Иди за мной, охламон! — приказала профессор, и не оглядываясь вышла из комнаты.

— Слушаюсь!

— И замолкни.

— А… Ага.

Оглядываться я тоже не стал и послушно поплелся вслед за профессором Аваррой. Шли мы довольно долго и дорогу я не узнавал, хоть и думал, что излазил всю Школу. Спросить, куда мы идем, я не решился.

— Заходи. — Профессор открыла передо мной дверь. Только внутри было еще темнее, чем снаружи. — Живей!

Я набрал в грудь побольше воздуха, задержал дыхание и шагнул в темноту. Она казалась такой густой, что ее, наверное, можно ножом резать и на хлеб намазывать. Профессор закрыла за собой дверь, и исчезла последняя надежда на бегство. Оладка перепеченная!

Мои руки сами собой сложились в фигуру, при помощи которой можно целый костер за одну секунду распалить.

— Даже не вздумай! — рыкнула профессор. — Если хоть что-нибудь сожжешь в моей комнате, до экзаменов целым не доходишь!

— Ваша комната? — Я попытался оглядеться, но кругом была только тьма. Профессора Аварру я тоже разглядеть не мог.

— Ну да. Садись, охламон.

— Э… А ку…

Что-то щелкнуло и передо мной появился стул. Его я видел, но больше ничего. Потом еще щелчок, еще и еще. И вот уже были видны: стол, два стула, профессор Аварра, я, круглый коврик и небольшой пуфик, на который профессор положила свои ноги, когда уселась за стол. Я тоже сел и тут же почувствовал, но мне было неудобно — слишком все для меня было маленьким. Жаловаться я, разумеется, не стал. А вот спросить мне было что.

— Как так случилось? Почему Тетушка Тама и Вредная Эльза — один и тот же человек?

Профессор ответила не сразу. Она долго смотрела на меня, словно думала, можно ли мне доверять. Я терпеливо ждал.

— Тебе дед ничего не рассказывал? — наконец спросила она.

Вообще-то я от него письмо получил, но не знал, можно ли об этом кому-нибудь говорить.

— Ну…

— Ясно, — вздохнула она. — Ты знаешь, кто родители Тамы?

— Ну… Вроде того…

— Охламон, не зли меня! — Аварра вскочила и хлопнула руками по столу. — Знаешь?

— Знаю!

Профессор тут же спокойно села обратно.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда ты знаешь, что наша Тама — полукровка.

Теперь кивнул я.

— А знаешь ли ты, почему запрещены браки между волшебниками и неволшебниками?

— Ну… Не то что бы…

— Эх ты! А еще в Верховные волшебники метишь!

Оладка перепеченная! А она откуда знает?!

— А все потому, охламон, что дети в таких браках могут родиться такими, как Тама.

— Всегда так?

— Нет, Таме не повезло. А еще больше не повезло, потому что ее отец — очень могучим волшебником был. Так что… Так что раздвоение намного серьезнее.

— А какая она настоящая?

— Думай что говоришь! — Профессор снова вскочила, но сразу же села обратно. — Конечно, Тама настоящая! Эльза только лет пятнадцать появляться начала. И то ненадолго. А вот в последнее время все чаще и чаще…

— Почему?

— Если бы я знала, охламон, если бы я знала…

Мы немного помолчали, а потом я решился задать еще один вопрос:

— О Тетушке Таме и Вредной Эльзе кто-нибудь еще знает?

Профессор помотала головой:

— Нет. Только я, твой дед, ну и ты теперь.

— А как тогда всем объяснили, что Вредная Эльза тут тоже поварихой работает? Она ж готовит ужасно! Да я тут, кстати, подумал, что никогда раньше Тетушку Таму и Вредную Эльзу вместе не видел. Наверняка ж это кто-то тоже заметил.

— Твой дед обо всем позаботился, — хмыкнула профессор. — С Тамой и Эльзой он от имени Школы подписал Нерушимый договор. Так что никто их отсюда выгнать не может. А насчет того, что их никто не видел вместе — опять же колдовство твоего деда. Стоит об этом кому-нибудь подумать, как тут же его мысли переходят на что-нибудь другое.

— Вот оно что! А почему тогда с Вами и со мной такого не происходит?

— Для меня волшебник Корвиус сделал исключение. Я все-таки ближайшая подруга Тамы, и ему нужен был союзник, если с ним вдруг что-нибудь случится.

— А я?

— Похоже, тебе он тоже доверял. — Профессор улыбнулась и вдруг сказала: — Поможешь мне, охламон?

У меня аж все внутри защемило. Деда мне доверяет! А теперь еще и профессор Аварра! Я так расчувствовался, что схватил ее за руки и жарко заговорил:

— Можете на меня положиться! Я Вас ни за что не подведу!

И именно в это мгновение дверь отворилась, и в просвете показалась голова профессора Ремуса.

— Дорогая, я тут подумал, а почему бы нам не… Марвус!

— Стучаться надо, — вздохнула профессор Аварра и высвободила свои руки из моих.

Оладка перепеченная! Кажется, меня сейчас будут немножко бить…

Глава 19

Бить меня никто не стал. Хотя, наверное, так было бы лучше. Потому что то, как дальше вел себя со мной Ремус, мне совсем не нравилось. И еще больше мне не нравилось то, что первым уроком у нас было Волшебство воды. К тому же, я еще и не завтракал. Замечательно утро началось, ничего не скажешь.

— Доброе утро, школяры!

— Доброе утро, профессор Ремус!

Он прошелся вдоль рядов сияя улыбкой, а у меня аж мурашки по спине пробежали. И когда он усаживался за свой стол, я аж воздухом подавился, потому что он смотрел прямо на меня. И что меня дернуло подумать: "Вот бы его стул исчез!"? Ведь он же исчез!

Профессор плюхнулся прямо на пятую точку, а наши девушки завизжали. Мне же захотелось спрятаться под стол. Я б так и сделал, но мне мешали ноги Гэна — больно уж они у него длинные.

— М-мар, это ты? — шепнул мой друг.

— Кажется, я…

Только как я это сделал, я и сам не понял. А профессор тем временем уже встал, отряхнулся, выдохнул заклинание, щелкнул пальцами, и стул снова оказался возле него. Только это был другой стул. У того была зеленая бархатная спинка, а у этого синяя. Даже сам не знаю, почему я обратил на это внимание.

Ремус снова улыбался, даже шутил и на меня больше не смотрел, но от этого мне было еще хуже. Ну не хотел я, чтоб его стул исчез! То есть хотел, но не по-настоящему! Может, это все-таки был не я? А? Да кого я обманываю…

И ведь рассказать я ему ничего не могу. Не моя это тайна, да и профессор Аварра мне доверяет. А раз даже ее жених ничего не знает, то не мое это дело языком трепать.

Разве что… Разве что профессор Аварра могла бы что-нибудь придумать для Ремуса. А так она вчера нас обоих выставила за дверь, да еще дала ему наказ проводить меня до комнаты. Можно подумать, я и сам не добрался бы. А так пришлось идти с тем, кто готов был меня придушить на месте.

А еще я заметил, что профессор Аварра была явно довольна, что Ремус нас застал именно так. И я ее прекрасно понимал. Я сам много раз Триссу ревновал, а вот она меня — никогда. Так же и у них. Ремус постоянно с кем-нибудь заигрывает, а Аварра злиться. И это был первый раз, когда все было наоборот. Хоть мне и не нравилось, что ревновали ко мне, но я решил не оправдываться. Пусть профессор Аварра насладиться этим подольше. Надеюсь, что и меня когда-нибудь Трисса хоть немножко приревнует.

— Хорошо, школяры! Сейчас отметимся и будем проверять домашнее задание.

Оладка перепеченная! Его-то я как раз и не сделал…

— Школяр Марвус, к доске!

Ну началось…

Как ни странно, но я выкрутился. Это как с мышью, за которой в нашем замке долго гонялась главная кухарка — баба громадная и очень сильная. Бедную кроху загнали в угол в кладовке и уже хотели жизни лишить. Этого я не видел, да и никто больше. Но только через несколько минут из кладовки выскочила взъерошенная и сильно поцарапанная кухарка, а вслед за ней выбежала мышка, что-то грозно пропищала и была такова. Говорят, что с тех пор, как только где-то слышен писк, кухарка тут же забирается на самый высокий стол. Так и со мной. Если меня загоняют в угол, как сейчас с домашним заданием, то непонятно откуда у меня берутся силы, и я начинаю выкручиваться. Вот не читал же ничего о теории возникновения воды, а минут пять без остановки рассказывал. И, похоже, правильно, потому что профессор Ремус почесал подбородок и сказал:

— Ладно, школяр Марвус, садись.

Фух, пронесло!

— И напиши доклад по этой теме.

Оладка перепеченная!

— На три свитка.

Оладка перепеченная!!!

— Принесешь одиннадцатого Емля.

Смерти он моей хочет? Это ж через неделю! У меня всего девять дней осталось, чтоб написать этот проклятый доклад!

Больше не уроке он меня не трогал, но легче мне от это не стало. Три свитка! Это ж сколько дней за ними сидеть! А еще в Библиотеку надо! И именно туда я как раз хотел меньше всего. У библиотекарш Тамалии и Наталии до сих пор глаза дергаться начинали, когда они меня видели.

Оставшиеся уроки я только и делал что думал об этом треклятом докладе. Единственной радостью за сегодняшний день было то, что обед нам готовила Тетушка Тама. Ее саму я не видел, но стряпня была точно ее. Объедение!

— Будешь? — я предложил Триссе свой кусок грушевого пирога со взбитыми сливками. Моя любимая сладкоежка просто обожала его.

Трисса слегка покраснела и еле заметно кивнула. Ух! Красавица!

Последнего урока на сегодня, Придворного этикета, не было. Профессор Панриус не пришел. Мы спросили у Пара, что случилось.

— А! Он мамку опять оживляет. Несколько дней его точно не будет.

Так что дальше мы разбрелись каждый по своим делам. Вообще-то, мне бы в Библиотеку, но я туда совсем не хотел. А вот пойти пострелять с Триссой — это я всегда с удовольствием! В комнату я вернулся почти счастливым.

— Долго я тебя ждал, парниша! Заметь, я ничего без тебя не трогал!

— Ты о чем?

— А ты на стол погляди!

— Ого!

И как я сразу такой большой поднос не увидел! Чего там только не было! И все это я очень любил.

— Откуда это все?

— Тама принесла. Это ты молодец, что с поварихой подружился! Главное, чтоб ее вторая часть тебе подарки не приносила: отравиться можно!

— Ты знал, — вздохнул я. Конечно же он знал. Так что удивлен я не был. И я даже не стал спрашивать, почему он мне не рассказал.

Вместе мы разделались с доброй половиной подноса. А вот грушевый пирог я крысу не дал, хоть он его и очень настойчиво просил.

— Нет уж, у меня сегодня свидание!

— Так принеси своей зазнобе кусочек! Зачем ей все?

— Не дам!

— Фу! Друга… из-за девки… Не ожидал, не ожидал…

— Даже не пытайся. Не дам!

Вот только свидание мое не состоялось. Когда я после ужина зашел за Триссой, то едва с ней не разминулся. Оказалось, что ее срочно вызывали к Лекарю. Поэтому угощение ей пришлось отдать по дороге.

— Спасибо, Мар. Ты уже начал писать доклад?

— Не-а.

— А когда собираешься?

— Ну…

Трисса покосилась на меня и тихонько вздохнула.

— Мне отец недавно писал… Говорит, что хочет меня навестить.

— Да понял я, — проворчал я. — Пойду в Библиотеку.

— Молодец. Только постарайся ничего там не разрушить.

А вот с этим сложнее.

В Библиотеку я шел очень медленно. И очень надеялся, что она вот-вот закроется. Если честно, то я так делал уже далеко не впервые. И очень часто это срабатывало, но только не сегодня. До закрытия было еще полчаса. Этого времени мне как раз должно было хватить, чтобы выбрать нужные книги и взять их с собой, потому что в библиотечном читальном зале я никогда не оставался. На самом деле мне просто не разрешали. Тамалия и Наталия говорят, что затопленные читательские карточки они до сих пор восстанавливают. Врут, конечно. Наверное…

Двери Библиотеки были "украшены" новыми надписями. К счастью, теперь там было не только про меня. Вот, например, "Закрывайте за собой дверь!". И… И все. Оладка перепеченная! Сердце-то почему так колотится?!

— Добрый вечер… — сказал я, открывая левую половинку двери.

Я не виноват! Я же не знал, что именно там в это мгновение будет стоять Тамалия! И эти книги, что валяются на полу, она, наверное, в руках держала… Да и сама библиотекарша, похоже, стояла спиной к двери, раз теперь лежит лицом в пол… О! А у нее такие же, как у Тетушки Тамы, полосатые чулки!

— Э… Волшебница Тамалия?

Женщина резко подняла голову, встала на четвереньки и повернула ко мне голову:

— Школяр Марвус!!!

— Здрасьте…

— Снова ты!

— Э… Извините… Я, наверное, в другой раз зайду…

— Пошел вон!

— До свидания.

— Во-о-он!

Я осторожно прикрыл за собой дверь и повертел головой по сторонам. Фух, пронесло: никто моего позора не видел. Теперь нужно поскорее отсюда убраться.

— Добрый вечер, Марвус!

— Энна!

И снова она появилась из ниоткуда. Ну, хоть глаза серебром не светились, и на том спасибо.

— Ты что тут делаешь? — Ну да, я знаю, что задал самый глупый вопрос, стоя у дверей Библиотеки. Энна наверняка тоже об этом подумала, потому что не ответила. — Если хочешь книги взять, то лучше завтра приходи.

— Почему?

— Ну… А разве ты сама не знаешь? Я думал, что ты все видеть можешь.

— Могу, — кивнула девушка. — Но только про себя. Про остальных оно само приходит. Так что там произошло?

— Ну… Я немного разозлил Волшебницу Тамалию.

— Ну ладно, — пожала плечами Энна. — Я не спешу.

Мы пошли вместе обратно в наш коридор, но не дошли. Оказалось, что у Энны тоже своя комната — прямо под лестницей. А я и не знал!

— У тебя тоже очень важные предки были? — спросил я.

— Нет, самые обычные.

— Тогда почему у тебя есть комната?

— Я прорицательница.

— Это я понял.

— А часто ты видел прорицательниц?

— Ну… Ты первая.

— Вот именно, — вздохнула Энна. — Последняя умерла сто тридцать лет назад.

— Ого! Тогда понятно!

Энна вздохнула еще тяжелее. Она явно хотела уже войти в свою комнату, но у меня было еще два вопроса:

— Слушай, Энна, а ты знаешь, что я должен был в Столовой найти?

— Не знаю и знать не хочу. Я и так слишком много знаю.

— Это хорошо… В смысле, хорошо, что ты такой ерундой голову не засоряешь. Я там просто кое-что забыл. — Я же выкрутился, да? Непохоже. Ладно, пора менять тему. — Энна?

— Что?

— А почему ты уже несколько раз на второй год оставалась?

Она на секунду закрыла глаза, а когда их открыла, они уже светились серебром.

— В тот год, когда я окончу Школу, из нашего Мира исчезнет очень важный человек. Без него наш Мир навсегда изменится.

Что на это ответить, я не знал. Но это и не понадобилось, потому что Энна уже скрылась в своей комнате. И мне ничего не оставалось, как отправиться в свою. В эту ночь спалось мне плохо.

Следующие несколько дней Вредная Эльза не появлялась, чему очень радовалась вся Школа. А вот я полностью насладиться этим не мог, потому что время поджимало, и совсем скоро мне нужно будет сдавать доклад, а я пока даже в Библиотеку не попал! И единственно, кто мне мог в этом помочь, была Тетушка Тама.

Однако, как я ее ни искал по всей Школе, ни разу на нее не натолкнулся. И все же каждый день я находил в своей комнате поднос со вкусностями. Я несколько раз заходил к ней в комнату, но там всегда было пусто. Она, что, прячется от меня?

Тянуть было больше некуда, поэтому в ночь перед Свободным днем я решил к ней наведаться. Должна же она хоть когда-нибудь спать!

— Руфус, ты не знаешь, Тетушка Тама у себя?

— Сходи сам и проверь.

— Руфус!

— Не отвлекай меня, парниша, я занят!

Конечно, занят он! Сидит себе на моем столе и когти на задних лапах отгрызает.

— Прибери потом за собой.

— Угу.

На самом деле, никто кроме меня его обгрызенные когти не увидит. Но я-то все вижу!

— Не забудь!

— Угу.

— Ты в прошлый раз то же самое говорил, — проворчал я и вышел из комнаты.

На мое счастье, я оказался прав. Тетушка Тама действительно была у себя и очень крепко спала. Храп стоял такой оглушительный, что я мог бы подумать, что это ее так Пар усыпил. Но я точно знал, что он сегодня у своего папки ночует, чтоб тот чего лишнего не учудил. Пар говорил, что профессор Панриус придумал что-то новое, но вроде не опасное. Разве что сам может пораниться. Именно поэтому Пар и вызвался не спускать с него глаз. А еще там огромные запасы вкусной еды.

— Тетушка Тама! — тихонько позвал я. — Тетушка Тама-а-а!

И конечно же никто мне не ответил. Мне даже показалось, что храп стал громче.

— Тетушка Тама! — позвал я так громко, насколько осмелился. Бесполезно. Постучал. Снова ничего.

Тогда я набрался храбрости и вошел в комнату. Там было очень темно, и я зажег огонь на пальце. Как обычно, он получился у меня зеленым. Хоть он и был маленьким, но комнату освещал хорошо.

Повариха лежала на кровати, как ребенок, подложив голову под щеку. Ее золотистые волосы рассыпались по подушке и красиво переливались при свете огонька. Она выглядела намного моложе, чем на самом деле и была похожа на настоящую принцессу. Но как только она проснулась, стала старой доброй Тетушкой Тамой.

— Марвус? Что ты здесь делаешь?

— Не поверите: за вареньем пришел!

— Почему не поверю? — улыбнулась она. — Ты часто сюда за этим заходишь. Да и не только за этим. И не только ты.

— Так Вы знали!

— Конечно! — усмехнулась повариха. Она уже встала с кровати и заплетала толстую косу. Красотища! — А что с вами поделаешь, раз вы все такие голодные. Я и сама раньше такая была. — Она кивнула на мой палец. — Огонь погаси.

— А… Ага. — Я сделал, как она просила.

— Сладенького захотелось?

— Да. То есть нет. Мне в Библиотеку надо.

Объяснять мне ничего не пришлось, потому что вся Школа была наслышана о моих приключениях. Вот и Тетушка Тама немного посмеялась и полезла за своими запасами. Вместо одного горшочка она достала сразу пять. Видимо уже слышала о том, что произошло на днях.

— Держи. Это их любимое.

— Спасибо! Вы меня просто спасли!

— Обращайся!

Я бережно положил горшочки в свою сумку, мысленно еще раз поблагодарив Триссу за такой полезный подарок. Сколько бы я сюда вещей ни складывал, помещается все. Надеюсь, Тамалия и Наталия хоть немного смягчатся. О том, чтобы они меня простили, я даже не мечтал.

— Тетушка Тама…

— Извини! — перебила меня она.

— За что?

— За Эльзу. Она… Она мне не подчиняется.

— Да ладно! Вы ж не виноваты!

Тетушка Тама указала на стол, где уже дымился чайник и лежала большая тарелка с печеньем. Тем самым! И конечно же, я сразу же им захрустел. А то, кто его знает, когда Вредная Эльза снова появится!

— Она придумывает рецепты, а я готовлю. — Тетушка Тама разлила чай по чашкам. — Вместе из нас получается хороший повар. Без нее я бы ничего не смогла.

— Да она ж готовить не умеет! — У меня чуть печенье изо рта не выпало. Но я удержал.

— А я ничего придумать не могу, — вздохнула повариха. — Но это ладно. Спасибо, что никому не рассказал.

— Не за что! Мне ж деда письмо оставил. Он мне все написал.

— Письмо? — У Тетушки Тамы затряслись руки, и она поставила чашку на стол, чтоб не расплескать чай. — Где? Покажи мне его!

— Так нет его у меня. Как только дочитал, сразу и исчезло.

— Понятно. — Повариха выглядела очень расстроенной. — Могла бы и догадаться.

— Деда просил меня Вам помочь. Только он ничего мне про Вред… про Эльзу не говорил.

Тетушка Тама пожала плечами и отпила немного чаю. А я продолжил налегать на печенье. Если все, что стряпала Тетушка Тама, придумала Вредная Эльза, то я готов был ее терпеть. И все же…

— А Вы никогда не пробовали от нее избавиться?

— Пробовала. Что мы только с Волшебником Корвиусом ни делали. Ничего не помогло.

— И что теперь?

— Ну… Я уже привыкла.

Она улыбалась, но я ей не верил.

— Тетушка Тама, Вы же принцесса…

— Нет! — повариха перебила меня с таким жаром, что я аж отшатнулся. — Никакая я не принцесса! Никогда ей не была и никогда не буду!

— Да понял я, понял. — Я отодвинул от нее подальше чайник, чтоб она его ненароком не развернула. — А почему тогда деда просил меня помочь Вам взойти на трон?

Тетушка Тама откинулась на стуле и внимательно на меня посмотрела. А что я такого сказал?

— Это он хотел, а не я. Сам подумай: какая из меня королева? Вот на кухне я царствую. А там кто? Большая тетка, в которой уживаются два человека? Нет уж спасибо. Ладно, Марвус, иди к себе. Уже давно спать пора.

— Ага. Можно я чуть-чуть с собой возьму? — Я кивнул на тарелку с печеньем.

— Можешь все забирать.

— Ого! Спасибо, Тетушка Тама!

— Не за что, — усмехнулась она. — Иди уже.

Добрался я без приключений, а вот заснул с трудом. И это все потому, что сам съел все печенье, а не поделился с друзьями, как хотел сначала. Да и сном это с огромным трудом назвать можно было. Так, полежал немного с закрытыми глазами, покрутился с боку на бок и встал.

— Руфус? — позвал я крыса, но тот не отозвался.

И чем теперь заняться? На завтрак еще рано, в Город нельзя, а Библиотека еще закрыта. Почитать? Не хочу. Ладно, сделаю домашнее задание. Когда я закончил, как раз подошло время завтрака.

— Ты, парниша, слюну подбери. Там сегодня Эльза.

Оладка перепеченная!

— Так ночью ж еще Тетушка Тама была!

— А утром Эльза проснулась.

— Мда…

Я подождал еще немного и поплелся в Библиотеку. К друзьям я решил не заглядывать, а то точно никогда не отважусь появиться перед Тамалией и Наталией. Шел я туда как на казнь.

А на дверях в Библиотеку табличек и надписей-то прибавилось! Читать я их, понятное дело, не стал. Очень я сомневаюсь, что там что-то хорошее про меня написали.

С духом я собирался долго, прежде чем открыть дверь. На мое счастье, кроме меня, так рано утром никто за знаниями не рвался. Чтобы сразу же задобрить библиотекарш, я достал из сумки горшочки с вареньем. Надеюсь, на этот раз пронесет.

Одной рукой я обнимал горшочки, а другой открывал дверь. Пока все шло гладко. В Библиотеку я тоже зашел без приключений. Фух. Вот только куда подевались Тамалия и Наталия? И почему здесь так темно?

— Волшебница Тамалия? Волшебница Наталия?

Никто не отозвался, и я решил зажечь огонь, чтоб хоть что-нибудь разглядеть. И только я щелкнул пальцами, как пламя охватило все вокруг. Оказалось, что тут повсюду были разложены свитки.

— Оладка перепеченная…

— А!!! — завизжали библиотекарши.

Они бегали туда-сюда и пытались потушить огонь. Но их сил явно на это не хватало, и я решил им помочь. Я сосредоточился и выдохнул заклинание. Пламя потухло, а вот воды мне теперь было по шею. Тамалия и Наталия плавали по Библиотека и пытались собрать уцелевшие свитки. И тут они заметили меня…

— Школяр Марвус!!! Ты!!! Что мы тебе сделали?!

Я поднял повыше горшочки и сказал:

— Э… Я тут Вам варенье принес…

В общем, зря я надписи не читал.

Глава 20

Ну не виноват я, что они двери не закрыли! Если сегодня Библиотека не работала, то надо было хоть на обычный замок запереть, раз на заклинания растрачиваться не хотелось. А они всего лишь табличку повесили. Да кто их вообще читает?!

— Чтоб… ноги…твоей… здесь больше не было! — Наталию аж трясло от ярости.

А вот Тамалия, похоже, готова была меня сейчас по стенке размазать. Никого здесь больше не было, а Наталия подтвердит, что это я сам себя покалечил. Пора было давать деру.

— Э… извините… — еще раз сказал я и побежал от разъярённых библиотекарш что было сил. Я всегда быстро бегал. Но так — никогда в жизни.

А в комнате меня уже ждал хохочущий Руфус. Он катался по моей кровати и все никак не мог перестать смеяться.

— Нет… ха-ха… ну ты… ха-ха… парниша… даешь!

— Не твое дело! — буркнул я.

Руфус еще минут пятнадцать истерически ржал, а я пытался придумать, как мне быть с докладом. Тамалия и Наталия меня и близко теперь к Библиотеке не подпустят. И Ремус на меня так взъелся, что того, что есть в нашей ученической, ему точно не хватит. Может, у Гэна и Триссы спросить? Их библиотекарши точно прогонять не будут. Только вот загвоздка в том, что в Библиотеку по моей милости пока вообще никто не попадет.

Оставалась еще профессорская Библиотека… Только туда вроде как школярам нельзя. Знаю! Трисса! Она ведь иногда туда наведывается!

Я так глубоко задумался, что не заметил, когда Руфус исчез. Но в комнате я был не один. На подоконнике сидел бабулин голубь с серебристыми крыльями. Вот только писем от нее мне не хватало!

А голубь уже перебрался на стол и развернулся длинным листом. Оладка перепеченная! Мне даже в руки его страшно брать, не то что читать. Но деваться мне было некуда, а то потом как бы хуже не вышло. Была не была!

"Марвус,

Надеюсь, у тебя все хорошо, и ты не позоришь светлую память Корвиуса.

До меня дошли слухи, что в Городе неспокойно. Я тебя хорошо знаю и напоминаю, что ты — внук Верховного волшебника и не должен ни во что ввязываться. Ни во что! Повторяю, ни во что!

Итак, дорогой внук, у меня для тебя приятная новость. Его Высочество выбрал для тебя невесту. Поскольку ты ни разу не заикнулся о том, что тебе кто-нибудь нравится, я дала свое добро. Эту девушку я полностью одобряю. Ее семейное древо безупречно, и я знакома с ней лично. Милее создания я не встречала. Она станет замечательной женой для Верховного волшебника. Свадьбу сыграем, когда тебе исполнится шестнадцать.

Девушку зовут Ишвана, ей девятнадцать, и она очень хороша собой. В этом ты сам сможешь убедиться, когда увидишь ее портрет. Его тебе должны прислать в скором времени из Дворца. Там сейчас Ишвана занимает должность помощника придворного Лекаря. Кстати, она уже дала свое согласие. В знак того, что ты намерен на ней жениться, перешли ей жемчуга, что я раньше отсылала тебе.

Я уверена, ты останешься доволен моим выбором.

Твоя бабушка Трисса"

Оладка перепеченная! И что мне теперь делать? Какой там доклад, когда меня женить собираются!

— Мда, парниша… Ты попал!

— Сам знаю. Руфус, что теперь делать?

— А мне откуда знать! Главное, парниша, чтоб об этом твоя зазноба не проведала.

Оладка перепеченная-а-а-а!..

Вот как мне теперь быть? Конечно же я ни на какой Ишване жениться не собираюсь! Да и вообще ни на ком, кроме моей Триссы. Но и бабуле я пока не могу о ней рассказать. Она ведь может связаться с отцом Триссы, а этого мне пока точно не надо. Чтоб к ней посвататься, мне надо хотя бы быть в первой пятерке по успеваемости. И это не в классе, а во всей Школе!

Что же делать? Что же делать?

Да и принц еще вмешался! Это он мне мстит так, да? Но откуда он мог узнать, что это я тогда над ним подшутил? Небось еще эта Ишвана страшна как… да как он сам! Нет, надо написать бабуле, что я жениться не хочу! И уж точно не в шестнадцать, и уж точно ни на ком, кроме той, кого я выберу сам!

Но пока я думал, бабулин голубь улетел. Эй! А разве он не должен был дождаться моего ответа?! Или бабушку мое мнение не волнует? Ладно… Где-то и у меня такая птица была. Во только где?

Голубя я не нашел, а делать что-то надо было.

— Руфус, ну Руфус!

— Чего тебе, парниша?

Надо же! А я и не думал, что он ответит!

— Ты не видел моего голубя?

— Так ты ж его в Столицу отправлял. Забыл, что ли?

— А… Ну да.

Точно! Я ж Вессалии писал. Оставил там кое-какие свои вещи и просил прислать. А голубь у меня уже старый, медленный. Ему еще и отдыхать долго нужно.

Дня через два-три вернуться должен.

И как мне теперь бабуле написать? Почтовые голуби — дорогая штука. К тому же еще и именная. У Триссы я точно попросить не могу. Остаются только Гэн или Пар.

Выходя из комнаты, я заметил удаляющуюся спину Триссы. Девушка явно куда-то спешила. Наверняка ее опять вызвали к Лекарю. Это мне было на руку, потому что то, о чем я хотел поговорить с парнями, было не для ее ушей.

Гэна и Пара я нашел в Саду. Они сидели на траве и уплетали хлеб с маслом и вареньем. Скорее всего из запасов профессора Панриуса. Вот только после того, что было сегодня утром в Библиотеке, варенья мне совершенно не хотелось.

— Привет! — поздоровался я с друзьями. Увидев меня, Пар начал жевать быстрее, словно боялся, что я у него что-нибудь отберу. Отберу, конечно! Например, вот этот кусок хлеба. Без варенья. — Спасибо!

— Угу, — пробурчал толстяк, схватил самый большой кусок и тут же запихнул его в рот.

— П-привет. Ты как? Что с докладом?

— Уже слышали, да? — Я уселся на траву рядом с Гэном.

— А то! — расхохотался Пар, и на его пузо посыпались крошки хлеба. Их он аккуратно собрал и снова засунул в рот. — Все слышали.

— Понятно, — вздохнул я. — Так я и думал. Это… У меня к вам дело.

— А? Если что, то у меня ничего по теме нет.

— И-и у меня тоже на доклад не хватит.

— Да я не об этом! — отмахнулся я. — Можете мне голубя одолжить?

— Не-а. Папка моего забрал. Пока еще не вернул.

— М-мой тоже пока еще из дома не прилетел.

Оладка перепеченная! Вот что теперь делать?

— А тебе зачем?

— Ну…

И именно в это мгновение на траву передо мной опустился огромный пестрый голубь. Он склонил увенчанную короной голову на бок и вопросительно курлыкнул. Я знал, что нужно ответить.

— Марвус, сын Зариса, внук Корвиуса, правнук Леприуса.

Королевский голубь кивнул и развернулся большим портретом. Ничего себе! Такие красотки правда существуют? Ишвана стояла прислонившись к цветущей яблоне и держала на руках белого котенка. Сама девушка была одета в нежное розовое платье, а ее роскошные темные волосы были распущены и спускались до талии. Из-под платья была видна темно-розовая туфелька, расшитая драгоценными камнями. А лицо… Такой нежной красоты я еще никогда не видел. Янтарные глаза Ишваны светились добротой и лаской, и была в них какая-то еле уловимая покорность. Бабуля не соврала.

— Н-ничего себе!

— Ого! — присвистнул Пар. Он даже хлеб выронил. — Это что за красотка?

— Моя невеста.

И вот тут я понял, что не надо было это говорить.

— Не-вес-та!..

Медленно, очень медленно я повернулся на самый любимый голос. Голос, от которого у меня сейчас по коже побежали мурашки. Щеки Триссы пылали, ноздри раздувались, а глаза были налиты кровью. А ее прекрасные рыжие волосы развевались на ветру, — которого, к слову, больше никто не чувствовал, — и были похожи на бушующее пламя.

— Трисса, я… это не…

Но договорить я не смог, потому что мой язык начал очень быстро опухать. Вскоре мои ноги перестали мне подчиняться, а все тело покрылось зудящими ярко-зелеными волдырями. Я попытался хоть что-нибудь сказать, но слова застревали у меня в горле. А Трисса развернулась и ушла, ни разу не оглянувшись.

— Ничего себе она тебя!

— Б-бедняга!

Мои друзья за меня искренне переживали. Только вряд ли хоть кому-нибудь из них могло прийти в голову, что я счастлив. По-настоящему счастлив. А все потому, что впервые за все время Трисса меня приревновала! И плевать, что у меня все тело зудит и чешется. Главное, что она меня ревнует!

Четыре дня мне пришлось провести в постели. Ухаживал за мной один из помощников Лекаря. Трисса же ко мне так и не заглянула. Лекарь сказал, что от моей "болезни" ни лекарств, ни заклинаний нет. Нужно просто подождать, и все само пройдет. Подозреваю, что он заодно с Триссой.

Так я пропустил все занятия, и наступил новый Свободный день.

За эти дни я успел хорошенько отлежаться и отоспаться. А что еще было делать? И первым делом, когда я смог встать и нормально двигаться, я побежал Сад. Ну и что, что сегодня в Столовой дежурит Тетушка Тама, а я уже давно как следует не ел! Главное — найти Триссу и умолять ее меня выслушать. А зная ее, она скорее всего стреляет из лука, представляя на месте мишени меня. Как же я счастлив!

Я оказался прав. Среди зеленой листвы ярко-рыжие волосы Триссы полыхали огнем, восхитительно развеваясь, когда она двигалась. Трисса с невероятной скоростью выпускала в мишень стрелы одну за другой. Это выглядело очень красиво и в то же время страшно. До жути страшно. До жути красиво. И страшно… И красиво…

— Кхм… — откашлялся я.

Трисса замерла ненадолго, а потом продолжила выпускать стрелы, только еще быстрее. И она ни разу не промахнулась.

— Трисса?

— Уйди, пока цел!

Был бы я умным, так бы и сделал. Но я не был умным. Я был влюбленным идиотом.

— Трисса! — я обнял ее сзади и прижал к себе. Как же от нее приятно пахло!

— Жить надоело? — Она говорила спокойно, но от этого мурашки только быстрее забегали по моему телу. И все же я еще был не покалечен, так что это можно считать добрым знаком.

— Я не виноват! Это бабуля! — затараторил я. — Это она все придумала! Я тут вообще ни при чем!

Трисса вдруг обмякла в моих руках, и я пошатнулся — сказывалось четырехдневное недоедание. Но я ее удержал и обнял крепче.

— Я знаю, — сказала она. — Догадалась.

— Тогда почему?..

— А сам не понял?

— Неа.

Трисса усмехнулась:

— Ты же видел ее портрет.

— Ну да. И что?

Теперь она уже смеялась.

— Тогда ты точно тугодум.

Эй… Я понял!

— Трисса! — я развернул девушку лицом к себе и снова крепко обнял. Ее лук вместе с колчаном упали на землю. — Глупенькая! — Я поцеловал ее в макушку. — Ты же для меня самая красивая. И вообще: я тебя люблю!

Минут через пятнадцать мы сосем помирились. А еще через десять уже решали, что нам делать дальше с моей "невестой". Бабулин голубь давно улетел, а королевский все еще был в моей комнате. Он так и не превратился обратно в птицу. И если честно, я уже смотреть не мог на эту красотку Ишвану. Зато я заметил, что Гэн больно уж часто заходил меня навестить. Ага, меня навестить! Да он глаз не сводил с портрета! И это хорошо. Значит, он все же смог забыть Корнелию. Ну, хоть за это бабуле спасибо.

В Школу мы уже возвращались вместе. И как раз к обеду, так что счастью моему вообще не было предела. Там мы встретились с друзьями, и во время еды, я вспомнил о кое-чем очень важном и нужном. Дедовы книги! Как я сразу не вспомнил! И в одной из них я нашел то, что мне было нужно. Да хватило б даже на три доклада!

Только я зря старался. На следующий день на уроке Водного волшебства Ремус обо мне даже и не вспомнил. А когда я положил свиток ему на стол, профессор искренне удивился:

— Что это?

— Доклад, профессор Ремус.

— А… Ну ладно. Иди, школяр Марвус.

Он мечтательно уставился в окно, а мне вдруг очень захотелось его придушить. Похоже, пока я валялся в постели, они с профессором Аваррой тоже успели помириться. Ну, хоть эта проблема разрешилась. Еще б что-нибудь с этой моей невестой сделать. Только вот последняя надежда на голубя Триссы и та не оправдалась. Как обычно Трисса каждую неделю отправляла письмо отцу, где рассказывала о своих школьных успехах. И пока что ее голубь не вернулся. Оладка перепеченная!

— На Физкультуру пойдешь? — спросила меня Трисса после урока.

— Ага! Я ж не Пар!

Толстяк фыркнул, но был явно собой доволен.

— Если тебе освобождение от Физкультуры не надо, — сказал он, — тогда дай мне!

— Обойдешься!

Лекарь на меня больше не злился и даже предложил написать записку профессору Нарнису о том, что я могу не посещать его уроки целую неделю. Только вот этого мне как раз и не надо было. Чувствовал я себя не просто хорошо, а великолепно. Да и Физкультура мне нравилась.

А вот на Вендийском было скучно. И не потому, что профессор Аварра плохо преподавала. А как раз потому, что преподавала она хорошо, но вот в аудиторию не явилась. Интересно, она опять по своим каким-то непонятным делам убежала или ее вызвали как заместителя Верховного волшебника?

Потом обед, Придворный этикет, от которого у меня зубы сводило, и свободное время. Ага, свободное. Пар ушел к папке, потому что тот еще не до конца пришел в себя. Жену свою он, понятное дело, оживить опять не смог. Гэн ушел в Библиотеку. Которую, к слову, помогал восстанавливать. А Трисса убежала к Лекарю. И что это всем вдруг болеть вздумалось?

Ну а мне что делать? Опять читать? Да я так скоро сам профессором стану!

Книгу я дочитал к ужину. Хорошо, что там сегодня Тетушка Тама! Жалко только, что после еды мои друзья снова разбрелись по своим делам.

Оладка перепеченная! Чем заняться-то?!

— Руфус? Ну, Руфус!

Молчание. Этот крыс никогда не отзывается! И читать мне больше нечего. Ну, не домашнее же задание делать сразу же после болезни, правда? Точно! У меня же есть дедовы книги!

И когда я лез за ними в сундук, неожиданно наткнулся на зеркало, про которое почему-то совершенно забыл. Оно покрылось пылью, и я протер его рукавом. Что-то я какой-то зеленый. Или фиолетовый? Да это же Сэй! Мой друг дракон Сэй!

— Привет!

— Привет, Мар! Давно не виделись! Ты почему не отзывался?

— А? Ты о чем?

— Да я все гляжу-гляжу в зеркало, все зову-зову тебя по имени, а ты не отзываешься!

— Так это ты все время со мной связывался? А я думал, что оно само… Или я сам.

— Ага! Щас! — расхохотался Сэй. — Это только мы драконы так можем.

Вот оно как!

— Так раз ты меня звал, значит, что-то хотел?

— Ну да! Мама твоя просила. Просила сказать, чтоб ты в Город пока не совался, а то беда будет.

— Какая беда?

— Не знаю. И она тоже не знает. Кстати, Мар, как там у вас урожай тыблок?

— Хороший урожай, — ответил я, хотя думал совсем о другом. Тем более, что я давно хотел кое-что спросить: — Сэй, слушай, а папа мой тоже там?

— Папа? Не. Мама твоя говорит, что его тут никогда и не было.

— А где он?

Сэй ничего не ответил, потому что в дверь постучали, и я отвернулся. А когда повернулся обратно, то в зеркале уже никого не было. Оладка перепеченная! Вот так всегда!

— Кто там?

— Смотритель.

Я быстро спрятал вещи деда обратно в сундук и открыл дверь.

— Да?

Передо мной стоял тот, чье имя я все никак не мог запомнить. Оладка перепеченная! Да как его зовут?!

— Школяр Марвус, это твой голубь?

Только сейчас я заметил, что в руках у смотрителя был небольшой деревянный ящик.

— А? Какой голубь?

Смотритель открыл ящик и у меня аж глаза на лоб полезли. Хоть мой почтовый голубь и не был самым красивым, но так плохо он не выглядел никогда. Птица часто-часто дышала, и почти все перья осыпались. Но это точно был мой голубь. Оладка перепеченная! Что с ним случилось?! Это я и спросил у смотрителя.

— Не знаю. — Пожал плечами он. — Я его таким нашел у Главных ворот.

Я осторожно забрал у него ящик и занес в комнату. Там я бережно переложил голубя на кровать и стал думать, что мне с ним делать. На выручку мне пришел Руфус. Если можно так сказать.

— Да уж, парниша, хана твоей птичке.

— Это точно?

— Ну… Разве что твоя зазноба чем поможет…

И она помогла. Голубя сразу на лапы она не поставила, но пообещала, что все будет хорошо. От меня-то и нужно было всего что поить его три раза в день целебным отваром.

— Спасибо! Чтоб я без тебя делал!

Трисса пожала плечами и легонько меня поцеловала. Предки! Как же я ее люблю!

Следующее утро началось с вонючей овсянки, которую подали также и на обед. Нет, надо с Вредной Эльзой что-то делать. И срочно!

После паршивого обеда идти на еще один урок совершенно не хотелось. А ведь это еще и Танцы были с Ремусом. Вот уж точно не самый мой удачный день.

— Ну что, школяры, готовы повеселиться?

— Да! — бодро прокричало большинство моих одноклассников.

— Нет! — тихонько простонал я. Мои друзья просто промолчали. А Энна и вовсе спряталась за штору.

— Отлично! — Ремус хлопнул в ладоши. — Музыка!

Мы разбились на пары и закружились в танце. Звучит хорошо, но на самом деле это выглядело очень и очень смешно. Ремус ходил от пары к паре, поправляя движения. Но все равно ни у кого ничего не получалось. Настолько не получалось, что очень скоро все сбились в кучу. А потом кто-то кому-то очень сильно наступил на ногу, кто-то кого-то зацепил, и вот мы уже все валялись на полу. Трисса приземлилась на меня, а вот я же упал на кого-то костлявого. Гэн. И когда я повернул голову, чтобы предложить ему немного потолстеть, как вдруг не смог произнести ни звука. Зато Ремус смог:

— Школяр Гэнриус, школяр Энна, не на уроке же!

Все зашушукались, а мне было жалко Гэна, да и Энну тоже. Они же не виноваты, что их поставили в пару. И не виноваты, что их губы соприкоснулись, когда мы упали. Вот только Энна и Гэн могли бы и отодвинуться друг от друга, а они словно приклеились. И все смотрели друг другу в глаза. Да так, будто здесь больше никого не было.

— Гэн! — позвал я друга. — Энна!

И только тогда они медленно повернулись ко мне. Ого! Да у них обоих глаза светились серебром! Длилось это всего несколько секунд, но я все равно успел заметить. К счастью, это видел только я.

До Гэна и Энны наконец дошло, где они и что здесь происходит. Они оба тихо вскрикнули, откатились друг от друга и вскочили на ноги. Энна выбежала из залы, а Гэн остался. Его лицо стало совсем красным, а сам он открывал и закрывал рот. Ремус его пожалел и отпустил с урока. Мда…

На обед Гэн не явился, да и на ужин тоже. Его соседи по комнате сказали, что целый день его не видели. Я уже начинал волноваться. Может, по Школе его поискать? Или в Саду? Только в Библиотеку я один не пойду. А лучше вообще не я.

К счастью, в мою дверь постучали, и я точно знал, кто это.

— Гэн, заходи! — Только он стучался так несмело.

— П-привет…

— Есть хочешь?

Он сначала замотал головой, а потом сильно покраснел и кивнул. Я угостил его добросовестно добытым на кухне хлебом с маслом.

— С-спасибо.

— Ага. — Я подождал, когда Гэн дожует и спросил: — Что там у вас такое с Энной было?

Гэн побледнел и покрылся ярко красными пятнами.

— Н-ничего. Мы упали.

— Да я не про то! Почему у вас глаза светились?

— С-светились? Ты о чем?

— Да так. Показалось, наверное.

Я намазал еще один кусок маслом и передал его другу. Тот очень быстро его съел и наконец решился сказать:

— Й-я видел…

— Что видел?

— В-видел нас с Энной. Вместе. Через много лет.

Ничего себе! Энна смогла передать ему свои видения при поцелуе? Или это как-то по-другому работает? Или здесь вообще что-то другое?

— Тебе она нравится?

— Э-энна? Нет.

Я хотел еще кое-что у него спросить, но не успел, потому что в мою комнату ворвался Пар. И как всегда без стука.

— Слышали? — с порога заорал он. Толстяк тяжело дышал, а значит немного пробежался, что случалось с ним крайне редко.

— Что слышали?

— "У обжоры Пара" сожгли!

Глава 21

— Милла! — Вскочил я. — Что с Миллой?

Пар плюхнулся на мою кровать и попытался отдышаться. Это получилось у него только через несколько минут, и тогда он наконец ответил:

— Все в порядке с ней. Она у Зарины спряталась. Эх, Зарина…

— А ты откуда это все знаешь?

Толстяк сел на кровати и важно посмотрел на нас.

— Я у папки как раз был, когда профессор Назарус пришел. — Тут Пар скривился, но оно и понятно. — Он меня не заметил, так что я все подслушал. Как только он вышел, я сразу к вам побежал.

— Правильно сделал! — сказал я, и Гэн согласно кивнул. — Они знают, кто это сделал?

— Не-а.

— Надо что-то делать…

Бабуля просила меня никуда не лезть, да и мама — тоже. Зато деда просил помочь. Правда он просил помочь Тетушке Таме, но разве это не одно и то же?

— Надо позвать Триссу.

— Зачем? — спросил толстяк.

— И Энну тоже.

— З-зачем? — Глаза Гэна стали такими же круглыми, как его очки.

Я хмыкнул.

— Без них нам сегодня из Школы не выбраться.

Вот за что я люблю своих друзей, так это за то, что они всегда готовы прийти на помощь. Даже если это по-настоящему опасно.

Нам повезло: Трисса еще не спала, хоть и провела весь вечер у Лекаря и очень устала. Ну, а Энна сама встретила нас возле своей комнаты. Она уже была полностью готова к вылазке.

— Откуда ты узнала? — удивился Пар. Гэн и Трисса тоже хотели это знать. Приятно все-таки иногда быть в курсе вещей, когда другие — нет.

— Времени у нас мало! — Энна жестом остановила все вопросы. — Через пять минут будет обход. Так что по-быстрому: я предсказательница. Многое знаю заранее. Остальное расскажу потом.

Было видно, что мои друзья еще многое хотят спросить, но, к счастью, они сдержались. И даже Пар!

Помимо смотрителя, Школу патрулировали и профессора, так что способности Энны нам очень пригодились, чтобы не попасться. А Трисса выводила нас через потайные двери. Я и сам смог бы их открыть, но это у меня пока не так быстро получалось, как у моей красавицы.

Так что минут через десять мы были уже на улице, еще через три — у рва, и через полминуты — на воде. Как же все-таки хорошо, что лодка профессора Панриуса слушается нашего Пара, и никому из нас не приходится грести. И особенно тем, у кого коленки трясутся.

Как только мы переплыли ров, на нас пахнуло жаром. Видимо волшебники-погодники тоже не хотят тратить свое волшебство на обычных людей. Мы все мгновенно покрылись потом. Моя рубаха прилипла к телу, башмаки стали натирать, а во рту пересохло. Да тут как в пустыне… И почему я не догадался захватить с собой флягу с прохладной водой.

— Пи-и-ить хочу! — заныл Пар. Никто ему отвечать не стал, потому что все чувствовали то же самое.

Я с тревогой глянул на Триссу. Она ведь и так очень устала, а я ее еще и в это пекло вытащил. Она, кончено же могла бы сама себе силы восстановить. Но это была временная мера, и потом ей стало бы только хуже. Так что лучше уж так. Эх, жаль, что я лечить не умею. Вся надежда только на то, что в лавке Зарины что-нибудь найдется, что сможет ей помочь.

Вот оно! Ведь, чтобы найти Зарину, нужно очень захотеть у нее что-нибудь купить! А я очень-очень хотел помочь Триссе!

Мы шли по безлюдному Городу, и с каждой секундой нам становилось все хуже и хуже. Понятия не имею, как здесь сейчас выживают неволшебники. Все, что я мог предположить, так это то, что они смогли бы спрятаться в холодильных погребах. У кого они есть. Оладка перепеченная! Да что здесь творится?!

— Смотрите! — Пар указал на заветный переулок, которого здесь еще секунду назад не было.

Мы пошли туда так быстро, как только могли. То есть, почти ползли. Но как только мы вошли в переулок, как тут же почувствовали себя намного лучше. Прохладный ветерок приятно холодил кожу, одежда быстро высыхала, и сил словно прибавилось. Только воды не хватало, но с этим помогла Трисса. Она сложила свои ладонь вместе ковшиком, выдохнула заклинание и вдоволь нас напоила. Правда, сама после этого чуть не рухнула. Я подхватил ее на руки, и она благодарно прижалась головой к моему плечу.

Незамеченными нам пройти не удалось. Во-первых, здесь было светло благодаря фонарям. А во-вторых… Едва мы вышли на тихую улочку, где находилась лавка Зарины, как я услышал откуда-то снизу:

— Ай! Ты когда-нибудь научишься смотреть под ноги?!

— Ой! Простите!

Я осторожно поставил Триссу на землю и присел на корточки перед бело-рыжей кошкой, на хвост которой только что наступил.

— Ты неисправим! — буркнула она, но не злобно.

— Простите! — повторил я.

— Ладно уж, прощен. — Кошка принялась вылизывать свой многострадальный хвост. — Тем более, что благодаря тебе наша девка теперь улыбается чаще.

Друзья покосились на меня (Трисса и Пар особенно внимательно), но я просто пожал плечами. Не моя это тайна — что я могу поделать?

— Зарина у себя? — спросил я.

— Где ж ей еще быть? — хмыкнула кошка. — Только она не совсем в лавке. Но ты знаешь, куда идти.

Оладка перепеченная! Эта кошка мстит мне так за отдавленный хвост. Трисса и Пар же меня сейчас глазами испепелят!

Как ни странно, на помощь мне пришла Энна.

— Товаров он у нее дорогущих накупил, — сказала она.

Кошка фыркнула, но спорить с этим не стала. А как тут спорить, если это было правдой? Нигде я столько денег не оставил, сколько в лавке Зарины. Трисса и Пар заметно расслабились. Гэну же, похоже, было весело. А нет, не только. Он еще смущенно на Энну поглядывал. А вот той как раз было все равно. Или я девушек не понимаю?

— Проведешь нас туда? — попросил я кошку.

— Вот еще! — фыркнула она. — У меня и своих дел хватает. Вон, сын мой вас отведет.

Мы только сейчас заметили, что неподалеку сидел пушистый рыжий котенок. Он внимательно за нами следил и кивнул, когда мама-кошка на него указала.

— Идите за мной! — скомандовал он и, не оглядываясь, повел нас к лавке Зарины.

Там он остановился и подождал, когда мы откроем перед ним дверь. Вообще-то я заметил особый лаз для кошек, но не стал ничего говорить. Мы вошли внутрь, где было ужасно темно. Котенку-то все равно, но мы-то в темноте видеть не умеем. Словно услышав наши мысли, котенок чихнул, и в лавке сразу же стало светло. Тогда он провел нас в следующую комнату — чихнул, в следующую — чихнул. И так несколько раз. На четвертой комнате мы остановились. Значит, туда, где были мы тогда с Зариной, нас не поведут.

— Вам туда. — Котенок указал нам на узкую дверь в стене и исчез.

— Спасибо! — сказали мы ему вслед. Может быть, и услышит.

— Я ж в нее не пролезу! — возмутился Пар, подойдя ближе к двери.

Я тоже подошел — дверь оказалась намного ниже меня. Кошки издеваются над нами нарочно или это у них в крови? Энна и Трисса переглянулись и расхохотались. Гэн тоже улыбался.

— Вы чего? — прищурились мы с Паром.

— Просто постучи, — сказала Трисса отсмеявшись.

Можно подумать, я должен был это знать! Или должен? Похоже, должен. Тогда Пар почему не знает?!

Я постучал, и дверь мгновенно стала высотой почти во всю стену и такой ширины, что могло бы пройти целых три Пара.

— Другое дело! — одобрительно закивал толстяк, а Энна и Трисса снова расхохоталась.

А в комнате нас уже ждали. За круглим столом сидели Милла, Зарина, профессор Назарус, профессор Аварра и профессор Ремус. Оладка перепеченная… Я глянул на Энну, но удивленной она не выглядела. Могла бы и предупредить! А я мог бы и догадаться.

— Здрассьте!..

Профессор Аварра вздохнула и потерла виски.

— Так я и знала, что это вы, охламоны, — сказала она. — И ты тоже с ними, школяр Энна?

— Да, профессор Аварра.

Эй! А что с нами не так?!

— Не пугай детей, Аварра. — Милла улыбалась, но даже я видел, что ей совсем не весело. — Садитесь лучше за стол. Зарина?

Хозяйка лавки, как всегда прекрасная в бордовом платье и с перекинутой на грудь длинной темной косой, щелкнула пальцами, и стол стал больше, и появилось пять новых стульев.

— Можно? — я спрашивал сразу у всех.

Никто из профессоров довольными не выглядел, но кивнули все. Профессор Назарус сидел со скрещенными на широкой груди руками и внимательно за нами следил. Ремус обнял профессора Аварру за талию и тут же получил по рукам.

Мы с друзьями уселись на стулья, и только Пар остался стоять. Он подошел к Зарине и сказал:

— Можно я сяду возле Вас?

Зарина открыла рот, но вместо нее ответил Назарус:

— Нет.

Сказал, вроде, тихо, но дошло сразу до всех. Пар поджал губы, но сел туда, где осталось свободное место. А Зарина лишь чуть-чуть порозовела, но больше ничем не выдала свою радость. Сейчас было не время и не место.

— Вы как? — Трисса спросила у Миллы.

— Ничего. — Она немного помолчала и горько улыбнулась. — Уже лучше. Чаю хотите?

— Да!

— Спасибо!

— Конечно!

Помимо чая и кружек на столе появились тарелки с печеньем и плюшками. Пар был почти счастлив. Если бы здесь не было профессора Назаруса, то совсем.

Мы все, в том числе профессора, Милла и Зарина, чуть ли не набросились на угощение.

— Мы сами только что пришли, — объяснил Ремус. — И вам уже пора уходить.

Назарус кивнул, а вот Аварра соглашаться не торопилась. Она задумчиво стучала пальцем по кружке и смотрела куда-то вдаль.

— Пусть остаются, — наконец сказала она.

— Аварра… — начали Назарус и Ремус.

— Я им доверяю. — И смотрела она прямо на меня.

Я оглядел своих друзей, в том числе и Энну, и кивнул. Им всем тоже можно было доверять.

— Известно кто поджег харчевню? — спросил я.

Никто даже не поинтересовался, откуда мы вообще об этом узнали.

— Нет, — покачала головой Милла и всхлипнула.

— Я могу попробовать… — тихонько сказала Энна.

Все тут же повернулись к ней. И больше всех с надеждой на нее смотрела Милла. А когда у Энны засветились глаза серебром, она и вовсе захлопала в ладоши как ребенок.

— Ты ведь предсказательница, да?

Энна кивнула.

— Как же я давно не встречала настоящих предсказательниц!

Мы все разом посмотрели на Миллу — Энна ведь говорила, что последняя умерла лет триста назад.

— Я уже давно живу, — пожала плечами она.

Ничего себе давно! Оладка перепеченная! Я тоже так хочу! Мои друзья, наверное, думали так же.

— Дайте руку, — велела Энна, и Милла подчинилась. Глаза предсказательницы стали светиться еще ярче, а потом потухли. — Я не знаю, как это сказать.

— Говори как есть. — Взгляд Миллы говорил, что она готова услышать все, лишь бы не оставаться в неведении.

— Это был Ваш сын.

Удивлены были все, кроме самой хозяйки "У обжоры Пара".

— Я догадывалась, — сказала она.

— Его заставили, — продолжила Энна. — Если бы он это не сделал, они бы сделали что-нибудь с Вами.

В глазах Миллы появилась надежда. По щекам потекли слезы, и она судорожно сглотнула. Трисса встала, положила ей руку на лоб, и Милла сразу заулыбалась.

— Спасибо! — сказала она.

Трисса кивнула и пошатнулась. Я тут же усадил ее на место.

— Что с тобой, школяр Трисса? — всполошился Назарус. Никто, кроме меня, не знал, что она его племянница.

— Ничего. Просто устала.

Оладка перепеченная! Я ж чуть не забыл!

— Зарина! У Вас есть…

— Волшебница Зарина, — поправил меня Назарус.

— Волшебница Зарина, — спорить сейчас я точно не собирался, — у Вас есть что-нибудь, чтобы быстро восстановить ей силы?

— Конечно, есть! — улыбнулась девушка-бабушка. Та, что с темными волосами. Оладка перепеченная! Запутаться же можно! — Только тебе это обойдется в кругленькую сумму.

— Я сама заплачу, — слабым голосом вмешалась Трисса.

— Вот еще! — возмутился я. И плевать, что карманных денег у меня почти не осталось.

— Вот это я понимаю! — хмыкнул Ремус, а потом обратился к Аварре: — Для тебя, дорогая, я тоже последнего не пожалею!

Профессор Аварра закатила глаза и отхлебнула чаю, а все остальные засмеялись. И я тоже. Трисса получила заговоренную воду, и на ее щеки снова вернулся румянец.

— А теперь давайте решать, что делать дальше, — сказала профессор Аварра.

Через несколько часов у нас был готов какой-никакой план. Мне не все нравилось, но ничего лучше мы придумать не смогли.

— Возвращайтесь в Школу, охламоны. — Профессор Аварра сняла очки, и мне захотелось, чтобы она никогда больше их не надевала. Ремус заметил мое восхищение и нахмурился. — Вас проводить?

— Сами доберутся, — буркнул Ремус. — Не маленькие.

И ведь добрались же. Правда чуть не попались смотрителю, но нам повезло. Повезло, что с нами была Энна.

Совсем скоро уже и рассвет, но мы могли отсыпаться, потому что профессор Аварра каждому из нас дала освобождение от сегодняшних занятий. И все, кроме Гэна, этому обрадовались.

Мы-то отсыпались, а вот профессору Аварре и Ремусу пришлось неотложно отправиться в Столицу. За главного остался профессор Назарус. Я был очень рад нашим освобождениям, потому что отсутствующих профессоров должен был заменять Кукуриус, а он меня очень недолюбливал.

И я очень надеялся, что профессору Аварре удастся сделать то, что она задумала. Иначе то, что будем делать мы, не будет иметь никакого смысла. Ну, хотя бы повеселимся.

— Доброе утро! — зевнул Пар.

— Доброе! — ответили мы точно так же зевая.

Было довольно странно находиться одним в Столовой. Занятия были в самом разгаре, а мы в это время наслаждались чудесной готовкой Тетушки Тамы. Трисса чувствовала себя великолепно, и от этого я был счастлив.

Хорошо, что мой стол такой большой, потому что мы спокойно все за ним уместились. Глаза у всех были красными, потому что пришлось полночи сидеть перед свечами с перьями в руках. Мои пальцы до сих пор болели, да и чернила не до конца отмылись. Зато мы все успели!

Тетушка Тама разрешила нам набрать еды с собой, чему безмерно обрадовался Пар. А еще она дала мне довольно увесистый мешочек и велела передать его Милле.

— Это то самое печенье, — пояснила повариха. — Она его не пробовала.

У рва нас уже ждал профессор Назарус. Он был без мантии, и я в который раз подумал, что обязательно вырасту таким, как он.

— Все готово? — спросил он.

— Да! — ответили мы хором.

А со стороны могло показаться, что у нас с собой ничего нет. На самом же деле, все над чем мы трудились всю ночь было в сумке, которую мне подарила Трисса. Замечательный был подарок!

— Подождите меня, мои хорошие!

К нам спешил профессор Панриус. Он запыхался и, когда остановился, минут пять пытался отдышаться. Это бы заняло у него намного больше времени, если бы ему не помогла Трисса.

Пар и Гэн забрались в лодку профессора Панриуса, а Трисса, Энна и я — в лодку профессора Назаруса. Очень быстро мы оказались на стороне Города. В прошлый раз, еще вчера, мы изнывали от жары, но на этот раз мы подготовились. Зарина каждому из нас дала по кувшинчику с прохладой. Не бесплатно, конечно же! Правда расплачивался профессор Назарус. Как — не знаю, но Пар еще долго ходил недовольный: он явно что-то подозревал.

— Не забудьте, как ими пользоваться! — напомнил профессор Назарус.

— Х-хорошо! — ответили мы с Гэном. Пар все еще дулся, а девчонки в прошлой нашей выходке виноваты не были.

Как и вчера в Городе было пусто, но сейчас нас это более чем устраивало. Из сумки я достал листовки, которые мы с ребятами всю ночь писали, и раздал их друзьям.

— Пар, Гэн, Энна, вы идите налево, а мы с Триссой — направо. Встретимся у фонтана на Главной площади.

— Осторожнее! — предупредил профессор Назарус.

— Проголодаетесь, мои хорошие, — приходите раньше! — улыбнулся профессор Панриус.

Листовки мы вешали на каждую дверь, на каждый фонарь. Огромными буквами мы написали, что Его Величество отменяет все дополнительные налоги, которые были введены для неволшебников за последнее время. Написали мы это все на свой страх и риск, потому что ничего подобного не произошло. Пока не произошло. Ведь именно за этим профессор Аварра и Ремус отправились в Столицу.

У профессора Назаруса, профессора Панриуса, Зарины и Миллы была своя задача. Они восстанавливали харчевню "У обжоры Пара". Хотя скорее уж отстраивать с самого начала.

Ближе к вечеру мы с друзьями развесили все листовки. Кувшинчики Зарины и угощение Тетушки Тамы помогли нам справиться со всем довольно быстро. Харчевня тоже была почти готова.

— Вот сейчас булочек напечем, и можно начинать! — Профессор Панриус довольно потер ладоши и подмигнул Милле.

Очень скоро из новой-старой харчевни стал идти такой умопомрачительный аромат, что у любого бы слюнки потекли. В окнах ближайших домов стали появляться лица. Теперь настал черед профессора Назаруса.

Он встал неподалеку от входа в харчевню, выдохнул заклинание, и земля под ним начала расти вверх, пока профессор не оказался на высоте третьего этажа. Оттуда его должно было хорошо быть видно. Слышно так точно, потому что он еще и свой голос усилил.

— Граждане! — начал свою речь профессор Назарус. — Я имею честь обрадовать вас тем, что Его Королевское Величество Король Улиус отменил налоги и подати, что были возложены на вас непосильным бременем. Отныне все граждане равны. И волшебники, и неволшебники, как и прежде, будут пользоваться одинаковыми правами. И чтобы отпраздновать столь знаменательное событие, Его величество угощает всех желающих чудесной выпечкой от Миллы из "У обжоры Пара"!

Когда профессор Назарус закончил говорить, земля под ним осела и стала такой, как была. Сначала ничего не происходило, но потихоньку из домов стали выглядывать люди, и самые смелые — выходить. Вскоре в харчевню уже выстроилась очередь. Волшебники и неволшебники сперва сторонились друг друга, но выпечка Миллы и профессора Панриуса сделала свое дело. Подозреваю, что они туда что-то добавили. Где-то через полчаса по всему Городу стоял счастливый смех. Сын Миллы пришел к ней с повинной. Он хотел ей все объяснить, но она не дала ему и слова сказать и крепко-крепко обняла. Жизнь явно налаживалась. Вот только мне почему-то казалось, что мы как-то слишком быстро и легко со всем справились. Что-то тут не так. Или так? Оладка перепеченная! Вот все же хорошо, а я проблему ищу. Как говорят у нас в деревне, фу таким быть!

Сегодня я еще больше зауважал наших профессоров. И даже Ремуса. Ведь если в Столице ничего не получится, то их всех выгонят из Школы. А может, и еще что похуже. Нам же вряд ли что-нибудь будет — профессора нас в обиду не дадут.

— Я есть хочу! — заявил Пар. Он явно думал, что поработал больше всех и заслуживает самую лучшую награду. Или торт, или Зарину. И я даже боюсь представить, что бы о сейчас выбрал. По крайней мере, пока был голоден.

Харчевня была переполнена, но для нас Милла оставила свободный столик прямо на улице. С погодниками профессора, похоже, тоже договорились, потому что кругом было свежо и приятно. Оладка перепеченная! Как же хорошо! Главное только, чтоб и в Столице все получилось.

Милла стояла у дверей и всем сердечно улыбалась. Сейчас она выглядела еще моложе и прекрасней, чем обычно. И тут я заметил в толпе знакомое лицо. И оно было перекошено злобой. Да это ж тот самый старик, что к Милле сватался! Внезапно он понесся прямо на нее, и я успел заметить, что у него в руке что-то блеснуло.

— Милла! — не думая ни секунды, я бросился ей на помощь. Я успел заслонить ее собой и почувствовал острую боль в боку. А потом в моих глазах потемнело.

— Мар!!!

Глава 22

Я открыл глаза и тут же зажмурился — меня слепило солнце. Спиной я чувствовал, что лежу на раскаленном песке. Сил сразу подняться не было, так что пришлось немного поджариться. Совсем немного, потому что терпеть это долго я не смог.

— Ай! — я вскочил на ноги, пошатнулся, но устоял. Оладка перепеченная! Где это я?

Кругом был только песок и ничего другого. Как я сюда попал? Последнее, что я помнил, так это несущегося на меня старикашку. Я пощупал свой бок, но с ним было все в порядке. Даже дырки в рубахе я не нашел.

Ладно, мы уже такое проходили. Сны мне в последнее время снились не так часто, зато качественно. И этот или похожий на него я уже когда-то видел. Где-то тут должно быть зеркало. Оно тут просто обязано быть! Но сколько я ни старался, ничего кроме песка и синего неба не видел. Или все-таки…

Впереди что-то заблестело. Сначала я подумал, что мне показалось. Потом блеснуло еще и еще, и я помчался туда со всех ног. Помчался — сильно сказано. Мои башмаки то и дело проваливались в песок, набивались им доверху, и мне приходилось то и дело его вытрясать. Странный он тут какой-то. Наш желтый, а этот какой-то белый. К тому же еще и пах цветами. Ладно, что-то я отвлекся. Где там это зеркало? Это должно быть зеркало! Или я так не играю! Блестело все ярче, но при этом оставалось далеко. Я все больше выдыхался, но упрямо бежал вперед, упрямо шел вперед, а потом и вовсе упрямо полз вперед. Будущие Верховные волшебники не сдаются! Прошло еще немного или наоборот очень много времени, и я дополз до нужного места.

Я был прав — там на самом деле было зеркало. Я встал, отряхнулся и посмотрел в него. И в нем я увидела знакомое лицо — свое лицо. Если не считать того, что оно было немного старше и с усами. Эй! А мне идет! Может, усы отпустить…

Конечно же, в отражении был не я. С этим типом мы уже встречались.

— Привет! — сказал я, потому что ничего лучше не придумал.

— Привет!

Человек в зеркале смотрел на меня с любопытством и явно ждал, что я буду делать дальше.

— Ты кто?

Почему-то обращаться к нему на "Вы" у меня язык не поворачивался. Не могу же я самому себе, или кому-то похожему на себя почти как две капли воды "выкать".

— А ты кто?

— Я первый спросил!

— И что с того?

Оладка перепеченная! Как же он меня раздражает. Я тут стою весь такой поджаренный, потом обливаюсь, а этот нахал явно хорошо себя чувствует. Вон там за ним сколько зеленых деревьев! И ветер его волосы шевелит! Да и из сумки его торчит какая-то глиняная штука, чем-то похожая на бутыль. Зуб даю, что там вода!

— Я Марвус. А ты кто?

— А сам не догадался?

Есть одна мыслишка…

— Вариус, да?

— Ну наконец-то!

Оладка перепеченная! Да я ж сейчас говорю с самым первым из нашей семьи! С самим основателем Школы! С тем, кто по словам Гарлиуса и Норвуса, заточил целый народ вендийцев в дверь. Собственно, с ними обоими я сделал то же самое…

— Заходи ко мне, — сказал Вариус.

— Куда?

— Сюда.

Из зеркала вдруг появилась рука, схватила меня за рубаху и затащила внутрь.

— Эй!

Но я уже стоял посреди небольшого поросшего цветами и травой поля, а кругом куда ни глянь были деревья. Такого я у нас ни разу не видел. Вариус протянул мне глиняную штуковину, и я откупорил ее. Там на самом деле была вода! Ой! Не совсем. Ладно, думаю, что мне в моем положении можно выпить и вина. А ничего так, вкусно.

— Где это мы? — спросил я у усевшегося на траву Вариуса.

— Не где, а когда.

Оладка перепеченная! Этого мне только не хватало. Или я так быстро захмелел?

— Для меня это тысяча двадцать шестой год, — ответил мой усатый двойник. — А для тебя… Минус первый.

Быть того не может! Хотя почему не может? Пора бы мне усвоить, что в нашем Мире может быть все, что угодно.

— Это то же самое место, откуда я тебя только что забрал, — продолжил Вариус.

— Да ладно! И много у вас… у нас… у вас тут таких мест?

— Весь Мир.

Я сглотнул. То есть когда-то наш Мир был весь покрыт зеленью? И никому не приходилось с таким трудом добывать воду? Никто не зависел от волшебников? Я и раньше догадывался, но услышать это от другого было… В общем, мне надо немного времени, чтобы прийти в себя.

— Что произошло? — спросил я, устроившись рядом со своим предком. Я передал ему вино, и он тоже немного отхлебнул.

— Здесь? Пока ничего. Но скоро произойдет.

Он лег на спину и заложил руки за голову. Я сделал то же самое. По небу над нами плыли пушистые белые облака. Таких больших у нас я никогда не видел.

— Откуда ты все это знаешь?

— Сны. Как и ты, я вижу сны.

— А это ты откуда знаешь?

Вариус расхохотался.

— Ты сам мне об этом рассказывал.

— Когда это?

Мой знаменитый предок перестал смеяться и повернул голову ко мне.

— В моем прошлом, в твоем будущем.

— Э… Это ты так надо мной подшучиваешь?

— А похоже?

Нет, я уже, конечно, ко многому привык, но не так же много на меня разом наваливать. Погодите-ка немножко… Все, к этому тоже привык. А куда деваться-то?

— Ладно, верю. Что я там еще рассказывал?

— А вот это ты верно спросил. Ты сказал, чтобы я тебя в кое-что посвятил и о кое-чем предупредил.

— И? — поторопил я, когда Вариус не стал продолжать.

— А ты и в молодости был нетерпеливым! — расхохотался мой предок.

Я хотел вспылить, но передумал. Мало ли что я там себе за сообщение передал. А то еще все испорчу и ничего не узнаю.

— Рассказывай уже, — проворчал я.

— Ты сказал… В общем тебе велено никуда не соваться пока не станешь Верховным волшебником, иначе будет только хуже.

Как это я и не соваться! Я так не умею! Даже если хочу не соваться, все равно не получается.

— Тебе не нужно пока искать родителей, иначе натворишь бед. Если хочешь найти их живыми, не торопись.

Я сглотнул. Почему? За что это мне?

— Не торопись, — повторил Вариус. — Это очень важно.

— Я… я постараюсь.

— Это в твоих же интересах.

— А что он… или я еще сказал? Я ведь точно стану Верховным волшебником, да? А Трисса? Я на ней женюсь? А…

— Ишь разошелся! — усмехнулся Вариус. — Про остальное будущее ты больше ничего не рассказал.

— А прошлое? То есть твое будущее?

Мой предок ненадолго задумался. Его лицо ничего не выражало, но мне почему-то казалось, что я знаю, что он сейчас чувствует.

— Я знаю, что будет. А еще знаю, что у меня не будет выбора. Так что я стану одновременно и героем, и злодеем.

— Неужели нельзя вообще ничего изменить?

— Увы.

Кстати, у меня имелось еще несколько вопросов.

— Вариус, почему не осталось никаких записей о том, что было до основания Школы?

— Не знаю. И ни о какой школе я не слышал.

А жаль. До жути было любопытно.

— Может, ты хоть знаешь, почему мы с тобой так раньше поговорить не могли? Мы ж уже виделись.

— А вот на этот вопрос я могу ответить. Время не имеет значения для умирающих.

— То есть…

— То есть и ты, и я сейчас при смерти.

Как только он это произнес, я почувствовал острую боль в боку. Облака над моей головой закружились в безумном хороводе, и я начал проваливаться вниз в пустоту. Вариус что-то прокричал, но я не смог разобрать ни слова.

Приземлился я на собственную кровать в Школе. Рядышком на стуле сидела Трисса и держала меня за руку. Моя красавица дремала, но пальцы ее были напряжены, а лоб наморщен. Я постарался не шевелиться, чтобы ее не разбудить.

Боль в боку исчезла, но о ране напоминало неприятное нытье в том самом месте, куда пришелся удар. За окном было темно, и я не знал, сколько я так пролежал. Если судить по тому, сколько я пробегал по пустыне, и по нашему с Вариусом разговору, прошло не больше нескольких часов. Уже начинало светать, так что я был без сознания немного дольше.

— О, парниша! Ты проснулся! Тут без тебя так скучно было!

Я взглядом указал на дремлющую Триссу, и Руфус понял, что я пока говорить не могу.

"Сколько я провалялся?" — спросил я одними губами, но крыс меня понял.

— О, парниша! Ты тут полгода продрых!

— Полгода! — завопил я и тут же об этом пожалел. Руфус хохотнул и испарился.

Трисса встрепенулась, непонимающе захлопала глазами, увидела, что я таращусь на нее и произнесла:

— Мар…

— Привет…

По ее щекам потекли слезы, и я не на шутку испугался. Ни разу я еще не видел, что бы она плакала.

— Трисса… Ты чего?.. Не надо…

— Мар… — повторила моя красавица. Одной рукой она вытерла свои слезы, а другой гладила меня по щеке. Я извернулся и поцеловал ее ладонь. — Мар…

— Я…

— Тише, — она приложила палец к моим губам, и я его поцеловал. Трисса улыбнулась. — Тебе нужно отдохнуть.

По-моему, полгода на сон — это и так достаточно. Больше, чем достаточно. У Триссы же было иное мнение.

— Я тебе все расскажу, — пообещала она. — Только дай мне немного над тобой поколдовать.

Вскоре я чувствовал себя как новенький. И за кружкой молока и хлебом с маслом и сыром (которые Трисса принесла мне тайком, потому что пока не хотела никому рассказывать о том, что я очнулся) я внимательно слушал отчет о том, что произошло, пока я был без сознания.

— Какой сегодня день? — спросил я, откусывая от ломтя свежайшего хлеба. Как же мне повезло, что я очнулся как раз в дежурство Тетушки Тамы.

— Двадцать первое Мемля.

Оладка перепеченная! Это ж через девять дней Новый год! А у меня еще ни одного подарка не готово!

— Много я пропустил?

— Очень много. Мы начали изучать…

— Да я не про это!

— Я знаю, — улыбнулась Трисса. — Мне нравится тебя дразнить.

Можно я ее поцелую, а?

Через минуту Трисса все-таки начала свой рассказ:

— Когда тебя ранили, в Городе начался настоящий переполох. Каждый испугался за свою шкуру, и все началось по новой. Только на этот раз растянулось на три месяца. У профессора Аварры и профессора Ремуса тоже не все сразу получилось. Им пришлось целый месяц просидеть в Столице, чтобы убедить Короля отменить эти глупые указы.

— А сейчас все хорошо?

— Ну… я бы так не сказала. Нас только недавно стали отпускать в Город в Свободные дни. А по ночам теперь дежурят и профессора, чтоб никто не смог сбежать.

— И вы вот так послушно просидели все эти полгода в Школе? — усомнился я.

— А сам как думаешь? — Трисса смотрела на меня серьезно, но в ее глазах я заметил смешинки.

— Понятно, — хмыкнул я. — Как там Милла?

— Вроде бы ничего. Ее харчевня сейчас вовсю работает, только посетителей меньше, чем обычно. Не все еще осмеливаются надолго из своих домов выходить.

— А этот старикашка? Как там его… Харариус, вроде.

— Его отправили на суд в Столицу. Твоя бабушка сделала все, чтобы его наказали по полной. Так что его мы больше не увидим. Никогда.

Не скажу, что я сильно расстроился. Я вообще сейчас не самый добрый волшебник. За дверью послышался топот, но Трисса даже не шелохнулась.

— А тебе разве не надо на занятия?

— Нет. У меня договоренность с профессорами. Я на самообучении.

Ну, тогда я за нее не беспокоился.

— Трисса, ты что, каждый день возле меня сидела?

— Почти, — она улыбнулась уголками губ. — Если не я, то Гэн или Пар. Мы с Лекарем сделали все, что смогли, и оставалось только ждать. Вот мы и ждали.

— Спасибо!

Трисса наклонилась и легонько меня поцеловала. Сил у меня хорошенько прибавилось, и я крепко прижал ее к себе. Как же я ее люблю! И надо придумать, что ей такое особенное подарить на Новый год. Ой! Я кое-что вспомнил. И от этого у меня волосы встали дыбом. Я осторожно отодвинул Триссу от себя и заглянул ей прямо в глаза.

— Трисса, прости меня, пожалуйста, если сможешь…

Девушка выглядела очень обеспокоенной.

— Что случилось?

— День рождения… Я забыл про твой день рождения…

Он ведь был еще на каникулах, а я со всеми этими делами в Столице вообще об этом не вспомнил. Деда тоже как-то бабуле на ее праздник ничего не подарил. В общем, сейчас меня скорее всего опять в беспамятство отправят. Но моя Трисса отличалась от своей взрывной тезки. Она только усмехнулась и погладила меня по щеке.

— Ерунда какая, — сказала она. — Я отлично помню, чем ты был занят.

Это точно. Я же на самом деле не развлекался там. Чего нельзя сказать о моем могучем деде. Он-то как раз пропустил бабулин день рождения, потому что укатил на какую-то попойку. Мало ему тогда точно не показалось. Зато у бабули появился новый хрустальный сундучок с украшениями.

— Мар… Мне нужно кое-что тебе сказать.

Вот зачем она меня так пугает?

— Что?..

— Твоя бабушка здесь.

Оладка перепеченная!!!

— Ты же пошутила, правда?

Трисса сочувственно улыбнулась и покачала головой.

— Она здесь. Приезжает каждый месяц. Она бы здесь все время сидела, но ей приходится бывать в Столице. Без ее влияния у наших профессоров вообще ничего бы не получилось с указами Корнелиуса.

Нет, мне, конечно, приятно, что бабуля обо мне беспокоится… Но я ж только очнулся! Нельзя ж так сразу! Мне подготовиться надо…

— Мар, она просила, чтобы я ее сразу позвала, когда ты придешь в себя.

Трисса сказала это мягко, а меня как по голове огрели. Ну не готов я пока бабулю видеть. Мне сначала подумать надо. Ладно, я готов. Я же тоже соскучился.

— Позовешь ее?

— Конечно!

Она вышла, велев мне лежать и не двигаться. Конечно же я сразу встал. Не могу же я встречать бабулю в таком виде. На то, чтобы умыться и причесаться времени не было, так что я хотя бы переоделся в приличные штаны и рубаху. За дверью послышались легкие шаги, и я с разбега запрыгнул обратно под одеяло.

— Марвус!

— Здравствуй, бабушка!

Моя бабуля, обычно вся такая гордая и величественная сейчас напоминала самую обычную старушку. Я даже немного за нее испугался. Она будто за эти полгода постарела лет на сто. Это я виноват, да?

— А х ты негодник! Ты как посмел!

Я приготовился к тому, что меня сейчас будут сильно ругать и очень долго отчитывать. И я очень удивился, когда ничего подобного не произошло. Бабуля вдруг крепко обняла меня и разрыдалось на моем плече. Я не знал, что делать. Никогда я еще не видел мою бабулю такой.

— Б-бабушка…

Хорошенько намочив мою чистую парадно-выходную рубаху, бабуля отодвинулась и кружевным платком вытерла слезы с морщинистого лица. Вскоре она выглядела почти так же, как обычно. То есть, недовольной мной.

— Если ты еще хотя бы раз выкинешь что-нибудь подобное, я тебя собственноручно запру в подвале нашего замка и прикажу кормить одними сухарями! Ты меня понял?

— Да, бабушка!

— Точно понял? Или как обычно ничего не слушаешь?

— Да, бабушка!

— Совсем не слушаешь?

— Да, бабушка!

— Марвус!!!

— Да понял я, бабушка! — рассмеялся я. Как уж тут не слушать. — Я пошутил.

Бабуля что-то недовольно пробурчала себе под нос, но ругать не стала. Что-то новенькое! А иногда полезно получать смертельные ранения.

— Бабушка, мне надо с тобой кое о чем поговорить.

— Денег не дам.

— Да я не об этом!

Бабуля склонила голову на бок и внимательно посмотрела на меня.

— И о чем же тогда?

— Понимаешь… Не могу я жениться на этой твоей Ишваре.

— Почему? — бабуля, кажется, искренне удивилась. — Это замечательная девушка из очень хорошей семьи. Она красива, покладиста и умна. Не вижу причин для твоего недовольства.

— Я… это… — Почему-то я сейчас оробел. Так что сказал очень тихо и смотрел при этом в сторону. — У меня уже есть невеста…

— Говори громче, Марвус! Я тебя не расслышала.

А, оладка перепеченная! Была не была!

— У меня есть невеста, бабушка! Я ее люблю и хочу на ней жениться!

Бабушка молчала, по ее лицу было невозможно что-нибудь сказать. Я сглотнул. Кажется, сейчас со мной будут делать что-то нехорошее. Однако бабуля второй раз за сегодня меня удивила.

— Слава предкам! — выдохнула она и легонько улыбнулась. — Я уж думала, ты никогда не решишься.

— А?

— Ты думал, я не знала?

Э… Вообще-то именно так я и думал.

— Давно ты знаешь?

— Достаточно давно.

— А откуда?

— У меня свои источники.

Я так долго думал, как мне лучше обо всем рассказать бабуле, а она и так обо всем знала. Мало того, она еще и невесту мне нашла для этого. Кстати, а с Ишварой теперь что делать?

— И ты не против?

— С чего бы это? — усмехнулась бабушка. — Трисса твоя мне нравиться. Хорошая девочка. Кстати, ты ее недостоин.

Могла бы этого и не говорить — сам знаю.

— Бабушка, а что с Ишварой? Как с ней быть?

— А никак! — Бабуля мне подмигнула. Я глазам своим не верил — она мне подмигнула! Или мне померещилось? — Нет у тебя никакой невесты. Она другому уже отдана. Я ее просто уговорила подыграть.

Ну, бабуля! Ну, дает!

— За кого она тогда замуж выходит? — Я тут вспомнил, как облизывался на ее портрет Гэн.

— А тебе это знать не обязательно.

— Бабушка!

— Не дорос еще. Скажи лучше, как ты с Волшебником Ковариусом договариваться будешь. Не думаю, что он тебе так просто отдаст свою единственную дочь.

Вот любит она надавить на самый больной мозоль!

— Ну… Я пока не придумал…

— Ничего, — бабуля улыбнулась. — У меня есть план. Позже обсудим.

Я уже говорил, что я ее люблю? Если не говорил, то сейчас самое время.

— Отдыхай, Марвус, — сказала бабуля, вставая, а точнее, спрыгивая со стула. Я и забыл, какая она маленькая. — Скоро к тебе друзья нагрянут, так что я пойду. Жду тебя завтра у себя в девять. Я остановилась в комнате Корвиуса.

— Это… Спасибо, бабушка!

Она ненадолго задержалась в дверях и, прежде чем ее закрыть, сказала:

— Ладно, дам я тебе денег.

Глава 23

Бабуля оказалась права: как только наступил обед, ко мне разом ворвались мои друзья. Гэн как будто стал еще выше, Пар — круглее, Энна — застенчивее, а Трисса — прекраснее, если такое вообще может быть.

— Дружище!!! — Пар оттолкнул всех и бросился меня обнимать.

— Задавишь! — На самом деле я был очень рад.

Гэн с Энной тоже подошли, но терпеливо ждали, пока Пар закончит выдавливать из меня дух. Трисса же осталась в дверях. Толстяк меня все не отпускал, и ей, похоже, надоело ждать.

— Пар, отпусти уже его.

— Не отпущу! Я соскучился!!!

— А я сейчас… — Здесь Трисса понизила голос. — … огненный шар достану…

Пара как ветром сдуло. Он тихонечко уселся в конце кровати, достал плюшку из кармана и молча принялся ее жевать. Оладка перепеченная! Я был тронут. Он же ради меня обед пропустил!

— Мар! — позвала моя красавица. — Мне нужно к Лекарю. Я к тебе попозже зайду, хорошо?

— Ага.

Она закрыла за собой дверь, и Пар тут же оказался возле меня. Правда совсем близко подходить не стал, а то вдруг Трисса сейчас назад вернется.

— К-как ты себя чувствуешь? — спросил Гэн. Я заметил, что они с Энной друг от друга не отходят. Или мне показалось? И вообще: что я еще интересное пропустил?

— Хорошо. Выспался!

Энна хмыкнула и сразу же сделала вид, что закашлялась. Кое-что так и не изменилось: она все еще пряталась за широкой одеждой и длинными волосами.

— Эх, я б тоже отдохнул денек-другой… — мечтательно протянул Пар. — Но не больше!

Мы расхохотались, потому что на лице толстяка отразился ужас, когда он подумал, что тогда его никто и кормить не будет. Кстати, а я тогда как выжил, если полгода ничего не ел? Хотя какая разница! Наверняка Трисса что-нибудь придумала.

— Й-я тебе конспекты принес. Здесь все, что ты пропустил.

— Спасибо!

Как же хорошо, когда у тебя такой ответственный друг! Мне ж никак нельзя отставать в учебе! Мне ж еще с отцом Триссы разговаривать! Как я буду к ней свататься, если сессию завалю?!

— Эй! Я тоже конспекты хочу! — заявил Пар.

— Что, опять ничего на уроках не писал? — засмеялся я.

— Конечно! — ничуть не смутившись ответил толстяк. — Мне было лень.

Гэн обеспокоенно глянул на часы. До начала последнего урока было всего несколько минут.

— Идите уже! — улыбнулся я.

Выходили мои друзья с разными выражениями лиц. Гэн с облегчением, Пар — недовольно, а Энна — задумчиво. Она ненадолго задержалась, и я увидел, что ее глаза светятся серебром.

— Делай так, как он сказал.

— Угу.

И так собирался, а теперь уж тем более. Я ж не дурак не слушать предсказательницу и знаменитого предка!

— Парниша, ты сдурел что ли так долго бока отлеживать! — Руфус появился прямо передо мной и завис в воздухе. — Знаешь, как без тебя тут скучно было?

— Я тоже рад тебя видеть.

— Слышь, я уж думал, ты коньки отбросишь!

— Не дождешься!

Крыс переместился на свое любимое место у меня на столе и принялся обгрызать когти. Он знал, что меня это раздражало и каждый раз делал это нарочно передо мной. Я сделал вид, что ничего не имею против. Надо только придумать, как отвадить этого нахала портить мою комнату.

— Парниша, а у нас с тобой беда случилась!

— А?

Оладка перепеченная! Ну, что я еще проспал?!

— Деваха наша совсем сбрендила! Вообще теперь житья никакого не будет!

— А? Ты о ком?

— Да Тама наша! Почти все время теперь в Столовой та девка, что готовить не умеет.

— Вредная Эльза!

— Она самая, парниша, она самая. Я уже смотреть не могу на эту вонючую овсянку! — Руфус скривился и чихнул. — Тама за последний месяц сегодня первый раз появилась. Так что тебе, парниша очень повезло.

Ничего себе! Так ведь Тетушка Тама и совсем исчезнуть может! Надо что-то срочно делать! Я ведь деду обещал, да и Вессалии — тоже. А еще я вдруг зауважал Пара даже больше, чем раньше. Он ведь ради меня пропустил редкий теперь обед у Тетушки Тамы.

Но не успел я даже рта раскрыть, чтобы поговорить с Руфусом о наших поварихах, как в дверь постучали. И это явно не были мои друзья — их стук я сразу узнавал.

— Войдите.

— Привет, малыш!

— Ну, наконец-то, охламон!

Профессор Аварра вместе с Ремусом решили навестить меня вместе. У них, похоже, у обоих был свободный урок. Ого! А профессор Аварра начала отращивать волосы — ей идет. Вот бы еще Ремус подстригся — вообще красота была б. Только вот он как всегда был похож на бабу. Даже кудряшки у лица завил больше обычного.

— Здравствуйте, профессор Аварра! Здравствуйте, профессор Ремус.

Руфуса, понятное дело, тут уже не было. Зато мой стол был весь покрыт его обгрызенными когтями. Где он только их столько набрал! Он что, все шесть месяцев сидел в моей комнате и нарочно здесь мусорил? Ух, попадись он мне только!

Мой стул, давно перекочевавший к моей кровати теперь был занят профессором Аваррой, а Ремус стал за ней. Он положил ей руку на плечо. Ого! И он после этого остался живой и не битый? Странные тут дела творятся, однако!

— Как ты, охламон?

— В полном порядке!

Если честно, то я уже был готов на подвиги. Но если обе мои Триссы узнают, что я встал с постели раньше, чем они мне разрешили, не видать мне потом спокойной жизни. Интересно, а чего это Ремус такой довольный стоит? Что-то не думаю, что это он за меня так радуется.

— Мне тут немного рассказали про Город. И про вас в Столице.

Профессора переглянулись.

— Думаю, тебе не все рассказали, малыш, — сказал Ремус. — Еще ничего толком не закончилось.

— Я бы даже сказала, что все только начинается. — Профессор Аварра поморщилась. — Но мы над этим работаем.

Подробностей они мне рассказывать явно не собирались. Ничего, я потом сам все узнаю. Как-нибудь. А может, сейчас счастья попытать?

— Над чем именно? Чего я еще не знаю?

Они снова переглянулись, словно решали, стоит ли мне все это рассказывать. Конечно, стоит! Я ж, между прочим, будущий Верховный волшебник, а не абы кто!

— Здесь в Городе и правда почти все закончилось, — наконец сказала профессор Аварра. — А вот в Столице все совсем плохо. Король Улиус почти нежилец. А Принц… как обычно пьет и гуляет. Так что порядок навести почти некому. Волшебница Трисса, делает все, что может. Но тут ты, охламонище, вздумал на полгода спать завалиться.

Можно подумать, я сам этого хотел.

— В Столице теперь страшно одному выйти на улицу, — продолжила профессор. — Некоторые важные волшебники пытаются провести закон о том, чтобы лишить обычных людей всех прав, которые делают их равными с волшебниками. И их сторонников становится все больше.

— Отец Триссы тоже с ними, да? — Мне это нужно было знать. Очень нужно было!

— Волшебник Ковариус? Нет, он как раз за нас, — ответил Ремус. У меня прям от сердца отлегло.

— И что вы собираетесь делать?

— Поедем вместе с твоей бабушкой в Столицу, — сказала профессор Аварра. Рука Ремуса все еще была не ее плече. Чудеса да и только. — Попробуем еще раз решить все на месте.

— Надолго?

Глупый вопрос, знаю.

— Пока все не решим. — Профессор подняла лицо к Ремусу и сказала: — Выйди ненадолго.

— Но…

— Выйди.

Ремус скривился, но подчинился. Видимо, все еще ревновал профессора ко мне. Э как его задело! Полгода ж прошло. Когда он вышел, профессор Аварра сказала:

— С Тамой совсем плохо.

— Слышал, — кивнул я.

— От кого? — профессор сильно удивилась.

Точно! Это ж мне Руфус рассказал, а о нем никто кроме меня и не знает.

— Э… Пар говорил, что Вредная Эльза почти все время теперь готовит.

— Да, все верно. И Таму нужно срочно спасать, а я не могу! — Впервые я видел профессора Аварру такой неуверенной и расстроенной. — Нужно срочно выезжать в Столицу, а я не хочу оставлять ее одну. — Профессор взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза. — Охламон, теперь все зависит от тебя. Спаси Таму.

Я сглотнул. Выбора мне не оставили. Ни деда, ни Вессалию, ни профессора Аварру я подвести не мог.

— Я все сделаю! Обещаю! — Я положил свою вторую руку на ее.

И именно это мгновение Ремус выбрал для того, чтобы войти:

— Милая, нам пора! Там уже… Марвус!!!

Ой! Кажется, меня теперь точно будут бить. Или не будут? Я ж все-таки только-только очнулся, да и профессор Аварра меня защитит если что. Правда же?

— Хорошо. Иду.

Она отпустила мои руки и встала. У двери она вдруг остановилась и достала из-под мантии небольшой свиток, перевязанный золотой ленточкой.

— Держи.

Свиток сам собой по воздуху проплыл ко мне. Дверь закрылась, и я развязал ленточку. Свиток развернулся, и я глазам своим не поверил. Это было приглашение! Приглашение на свадьбу!

"Дорогой Марвус!

Мы с радостью ждем тебя на нашей свадьбе, которая состоится десятого Давария в стенах Школы волшебства. Церемония назначена на двенадцать часов дня и пройдет в саду у Озера.

Аварра и Ремус"

Снизу было приписано корявым почерком: "Не волнуйся, охламон, твоих друзей мы тоже пригласили". Надпись быстро исчезла, а я еще долго сидел с открытым ртом.

Оладка перепеченная! Ремус все-таки добился своего! Если уж он смог уговорить профессора Аварру, то Триссу я точно смогу убедить, что лучше мужа чем я ей не сыскать.

Только вот что с Тетушкой Тамой делать? Надо же что-то решать! Мой желудок решил за меня. Сегодня же дежурит Тетушка Тама! Точно не стоит упускать возможность полакомиться ее готовкой.

Занятия еще не закончились, так что по дороге я никого не встретил. К счастью, ни на Триссу ни на бабулю я тоже не наткнулся. В Столовой было пусто. Совсем пусто. Кругом была идеальная чистота и никакого намека на то, что здесь хоть кто-то что-то готовил. Эй! А где же вкусные запахи, от которых сразу же начинает течь слюна? Что-то тут явно не так. Я зашел на кухню, но там тоже никого не было.

— Тетушка Тама? — позвал я, но никто не ответил. — Тетушка Тама! Тетушка Тама!!!

Значит, надо искать в ее комнате. Если ее и там не будет, то я даже не знаю, где ее еще можно искать. И делать все нужно было быстро, потому что скоро ко мне должна была зайти Трисса. Хотя всегда можно соврать, что я проголодался. Собственно, почему соврать? Я и правда есть хотел.

Мне все же повезло. Или не повезло — смотря с какой стороны посмотреть. Тетушка Тама действительно была в своей комнате, но в таком состоянии я нашу повариху никогда не видел. Она лежала на кровати и очень тяжело дышала. Ее красивые волосы разметались по подушке и намокли от пота. Она металась по кровати и стонала сквозь сжатые зубы.

— Тетушка Тама! — я подскочил к ней. Я понятия не имел, что делать! — Тетушка Тама! Как Вам помочь?

— Я не могу… ее… сдержать…

Слова поварихи я еле разобрал, но я бы и так все понял, потому что в лице Тетушки Тамы все четче были видны черты Вредной Эльзы. Оладка перепеченная! То есть получается, что она и дня не продержалась! Оладка перепеченная! Что мне делать?!

— У-ходи!

— Но, Тетушка…

— Уходи!

Оладка перепеченная! Я бросился назад со всех ног. И у меня перед глазами стояла мучающаяся Тетушка Тама. Я обязан ее спасти! И не потому, что я кому-то это обещал. Теперь это было только мое решение.

В комнате меня ждал большой кошель с монетами и записка от бабушки.

"Марвус,

Мне было нужно срочно уехать. Я к тебе заходила, но тебя не было на месте. Оставляю тебе деньги, как и обещала. Трать их с умом и не позорь светлую память Корвиуса. И, пожалуйста, Марвус, не влезай больше ни во что.

Твоя бабушка Трисса"

Монетам я очень обрадовался, но вот было жалко, что не смог попрощаться с бабулей. И к сожалению, никуда не влезать не получится.

Я как раз убрал кошель в шкаф, когда в мою комнату снова постучали. Этот стук я любил больше всех.

— Заходи.

Трисса принесла мне корзинку с едой. Ее передал мне профессор Панриус. Так как ужин сегодня готовит Вредная Эльза, то мне, как только что очнувшемуся, полагались внеплановые вкусности.

— Мне нужно опять уйти, — сказала Трисса, когда разложила еду у меня на столе. Одну плюшку она передала мне, и я ее тут же проглотил. Корзинку она собиралась сразу же вернуть профессору. — Опять десятиклассники какой-то гадости наелись.

— Ага.

Пока она здесь была, я ни разу с постели не встал. Если она узнает, что я еще и к Тетушке Таме бегал, то она меня вообще к кровати привяжет и какое-нибудь заклинание наложит, чтоб я уж точно никуда не делся. Так что я старательно делал вид, что я не менее старательно соблюдаю все ее предписания. За это я даже получил поцелуй. В том, что я его не заслужил, я решил не признаваться.

— Отдыхай.

— Хорошо. Я тебя люблю.

Как же мне нравится, когда она краснеет.

— Я тебя тоже, — сказала она тихонько и вышла.

Следом за ней пришли мои друзья. На Пара было жалко смотреть — он только что узнал, что вкусный ужин ему не светит. И тут он увидел мой стол.

— Маааааар?..

— Да бери уж, — хмыкнул я. — Но только половину!

Похоже, мы с ним по-разному понимали слово "половина". Хорошо, если мне осталась четвертая часть. А мне ведь еще с Руфусом делиться.

— Эй! Где твоя совесть! — возмутился я, когда все это увидел.

— С голодухи померла, — как ни в чем не бывало сказал Пар. — Тебе хорошо — ты спал все это время, а нам пришлось есть то, что готовит Вредная Эльза!

И ведь не поспоришь же.

— Й-я тут тебе новый конспект принес. — Гэн протянул мне небольшую стопку листов. — Это то, что мы сегодня прошли.

— Ага. Спасибо.

Он мне еще и сам все подробно пересказал, но я его не особо слушал. Я все думал о несчастной Тетушке Таме, которая так отчаянно боролась с Вредной Эльзой. И ведь наверняка же так каждый раз происходило. Оладка перепеченная! Что же мне делать?! Если бы я только знал… Погодите-ка! Как я раньше не подумал! Здесь же есть та, кто может это знать! Нет, она говорила, что о других людях у нее не всегда получается видеть по заказу, но вдруг получится! Надо попробовать. Хуже от этого точно не будет.

Я поймал взгляд Энны, и она кивнула.

— Нам пора, — сказала девушка за всех. Пар попытался возмутиться, но она не дала ему такой возможности, схватив за шиворот и потащив его за собой. Ого! А она сильная! По пораженным глазам Гэна я понял, что он тоже этого не знал. — Мару надо отдыхать. Или мне все рассказать Триссе?

После этих слов Пар поплелся за ней как миленький. А через полчаса Энна снова была в моей комнате.

— Хвоста за мной нет, — сказала она. В этом я и не сомневался — она мастер в том, чтоб оставаться незамеченной. — Что ты хотел узнать?

Сперва я не знал, стоит ли ей все рассказывать, ведь это была не моя тайна, и я дал слово. К счастью, Энна сама пришла мне на помощь.

— Мне не надо знать имен. Просто представь то, что тебя беспокоит. Я скажу тебе все, что увижу.

— Спасибо!

— Если увижу, — добавила девушка.

Она взяла меня за руку, и мы вместе сосредоточились. Перед глазами стояло лицо Тетушки Тамы вперемешку с чертами Вредной Эльзы. А во рту появился привкус вонючей овсянки.

Глаза Энны светились серебром, очень долго она ничего не произносила. Я уже испугался, что она мне ничем помочь не сможет, но она вдруг сказала:

— Только кровью ты решишь эту задачу. — Ее глаза перестали светиться. Выглядела она очень расстроенной. — Прости, Мар, больше я ничего увидеть не смогла. Я не знаю, чья кровь, и не знаю, что она должна сделать.

— И на том спасибо.

— Я почувствовала… — Энна пыталась подобрать слова, но ей это давалось с трудом. — Это очень… Удачи, Мар.

— Спасибо.

Она ушла, а я остался один. Остался думать, что же мне теперь делать. Кровь. О какой крови она говорила? Оладка перепеченная… Что мне теперь делать?..

— О! Парниша! Да у нас тут пир!

Я настолько ушел в себя, что даже не заметил, когда появился Руфус.

— Угощайся.

Крыса упрашивать не пришлось, мне же есть совсем не хотелось. Но и лежать и ничего не делать тоже нельзя. Может быть, я что-нибудь найду в дедовых книгах. Что-то, что я не заметил. Хотя… Это же дедовы книги. Если бы там что-то было, он бы сам уже давно вылечил Тетушку Таму. И все-таки мне казалось, что там что-то есть.

— Эй, парниша, ты точно не будешь?

— Точно.

— Ну, как знаешь.

В дедовых книгах как и прежде ничего нужного мне сейчас не было. Но оставалась же еще одна, которую я все еще не мог открыть. Я старался и так, и эдак. Однако ни заклинания, ни грубая сила не помогали. От злости я ударил кулаком о стену, да так, что оцарапал руку.

— Парниша, ты что творишь!

Вместо ответа я еще раз ударил кулаком о стену. Теперь на ней остался кровавый след. Кожу я счесал так сильно, что на пол начали падать алые капли. И не только на пол. Кровавая капелька попала и на злосчастную книгу, которую я так и не сумел открыть.

Внезапно она задрожала, корешки страниц начали светиться, и она распахнулась.

— Парниша, что это?

Первое, что бросилось мне в глаза было что-то вроде обращения:

"Переродившемуся мне…"

То, что я прочитал дальше, мне совсем, совсем не понравилось.

Глава 24

Больше всего мне не нравилось, что я ничего не мог рассказать Триссе. Но если она узнает, то ни за что не даст мне сделать то, что я задумал. Она просто заколдует меня и не освободит, пока я не одумаюсь. То есть никогда. Да я и сам бы поступил точно так же, если бы она решила сделать что-нибудь подобное. К счастью, никто ей об этом не расскажет. Если она и узнает обо всем, то меня это уже касаться не будет.

— Парниша, не смей!

— Отстань, Руфус, я уже все решил.

Крыс завис у меня над плечом и вместе со мной перечитывал письмо моего знаменитого предка. Или, можно сказать, меня самого. Да уж.

— Парниша!..

— Ага, я понял.

— Да не понял ты ничего… — Голос Руфуса звучал обреченно. Больше отговаривать меня он не собирался. По крайней мере пока. И на том спасибо. Можно подумать, мне самому не страшно.

— Тетушка Тама у себя?

— Где ж ей еще быть! Только там не она, а вторая.

— Ничего, я что-нибудь придумаю.

Вообще-то у меня многое не складывалось. Чтоб осуществить мою задумку, нужно было решить кое-какие проблемки. И еще это надо сделать как можно скорее, потому что я могу и струсить. Так что я решил не откладывать.

К счастью, Трисса ко мне так и не зашла. Она прислала мне записку, в которой объяснила, что еще несколько школяров заболели, и Лекарю срочно понадобилась ее помощь. Если честно, то я иногда думаю, что Трисса выполняет за него всю работу, а он сидит и ничего не делает. Но это хорошо, что она сегодня занята, потому что она непременно бы обо всем догадалась. И все же я жалел, что не посмотрел на нее еще разок. А то вдруг я ее больше не увижу…

— Руфус, ты же мне поможешь?

— Куда ж я денусь…

Я дождался, когда все разойдутся по своим комнатам. Осторожно, чтобы ни на кого не наткнуться, я выбрался в коридор и давно знакомой дорогой отправился к Тетушке Таме. В ее комнате, как предупреждал Руфус, меня встретила Вредная Эльза.

— А! Так ты все-таки выкарабкался!

Кажется, только она была разочарована, что я остался живой. Она сидела за столом и пила ароматный чай, закусывая его тем самым наивкуснейшим печеньем — я по запаху понял.

— Мне нужно поговорить с Тетушкой Тамой.

— Ишь чего захотел!

Вредная Эльза вгрызлась в печенье, и на стол упало несколько крошек. Она смахнула их на пол, но на лету они превратились в крохотные фиолетовые огоньки и исчезли.

— Это очень важно! Мне нужно поговорить с Тетушкой Тамой!

— Обойдешься! Нет ее больше. — Повариха подлила себе еще чаю, но пить его не стала.

— Не верю… Этого не может быть!

— Может-может.

Вредная Эльза расхохоталась, но я заметил, что ее волосы стали чуть гуще. Совсем чуть-чуть, но все же. Тетушка Тама была все еще где-то здесь.

— Тетушка Тама! Тетушка Тама!!!

— Нет ее! — Вредная Эльза со злостью хлопнула ладонью по столу, чайник вместе с чашкой со звоном опрокинулись и чай разлился по всему столу, стекая прямо на пол. Однако повариха не обратила на это никакого внимания. Она неотрывно смотрела на меня и, если бы могла, испепелила бы глазами. — Ее больше нет и никогда не будет! Есть только я! Есть только я, Эльза!

Волосы поварихи стали длиннее и светлее, почти золотистыми. Это меня сильно приободрило.

— Тетушка Тама! Тетушка Тама! Я знаю, как Вас вылечить!

Лицо поварихи превратилось во что-то настолько страшное, что я даже зажмурился, а когда открыл глаза, то мне стало еще страшнее. Передо мной было существо, правая сторона которого принадлежала Тетушке Таме, а левая — Вредной Эльзе. Но не поровну, а одна часть все время одерживала верх над другой. И было видно, что идет нешуточная борьба. Я не знал, чем помочь Тетушке Таме, и от этого я чувствовал себя совсем жалким.

Оладка перепеченная! Да что ж делать-то?

Однако моя помощь и не понадобилась — Тетушка Тама справилась сама. Только далось ей это очень тяжело, и она не сразу смогла заговорить.

— Ну, здравствуй, Марвус! — наконец улыбнулась она, правда очень слабо.

— Здравствуйте! Вы как?..

— Бывало и лучше. Садись за стол.

Я хотел было сказать, что садиться некуда, потому что здесь был только один стул, да и все было мокрым от чая, но Тетушка Тама уже выдохнула заклинание, и все снова стало как и прежде.

— Не знаю, сколько смогу продержаться, — сказала повариха, когда я сел напротив нее. Она пододвинула ко мне тарелку с печеньем, и я с удовольствием им захрустел. — Эльза совсем сильной стала.

— Я заметил.

— Так что ты там говорил? Ты можешь меня вылечить?

Тут я немного замялся. Я-то, конечно, способ узнал, вот только как им воспользоваться?

— Ну… Вроде того… Теоретически…

Тетушка Тама откинула голову назад и расхохоталась.

— Хотя бы так. Рассказывай.

И я ей все рассказал. То есть почти все. А еще я добавил:

— Только есть одна загвоздка… Нам нужна еще одна полукровка. Да еще такая, которая согласится рискнуть своей жизнью.

Вообще-то у меня была одна на примете, только я понятия не имел, где теперь была профессор Сомалия. Да я и не заметил, чтобы у нее было что-нибудь вроде того, что было у Тетушки Тамы.

— Ничего. Я одну такую знаю. Она точно не откажется.

С Тетушкой Тамой оказалось еще проще сбегать из Школы среди ночи, чем с моими друзьями. Она шла по коридору, никого и ничего не боясь. Наш смотритель ушел с ее дороги, как только ее увидел. Поговаривали, что он ее побаивается. Ров мы переплыли в профессорской лодке, так что грести не пришлось.

В Городе было на удивление тихо. Обычно по ночам здесь было не менее шумно, чем днем. Но видимо, Город все еще не мог в себя прийти после недавних событий. Если честно, тут теперь было жутковато. По крайней мере здесь больше не было жарко.

— А почему мы просто голубя за ней не послали? — спросил я.

— Голубь ее не найдет.

И то верно. Мог бы и сам догадаться. И не только об этом.

— А я и не думал, что Зарина тоже полукровка.

— Мы предпочитаем об этом не рассказывать. Ладно, Марвус, давай думать.

Одновременно мы закрыли глаза и принялись выдумывать то, что нам хотелось бы купить у Зарины — найти ее можно было только так. Через несколько минут мы услышали знакомый голос:

— Привет! — Перед нами стояла сгорбленная старуха в цветастом платке. На ее груди висел дедов амулет. — Чего уставился, малыш? Не помогает мне он больше.

— Привет, Зарина! — сказала Тетушка Тама.

Они крепко обнялись.

— Пойдемте за мной, — велела Зарина. Здесь слишком много посторонних ушей.

Вообще-то я никого не заметил, но послушно пошел за ней. Мы немного прошли вперед и остановились у переулка, который вел на улицу, где была лавка Зарины. Седовласая старуха снова превратилась в ослепительной красоты девушку с темной копной и сияющими даже в темноте ярко-синими глазами. На ней было надето длинное черное платье с золотым поясом на тонкой талии, а золотое ожерелье с сапфирами украшало тонкую шею и глубокий, очень глубокий вырез.

— Чего уставился, малыш?

— Ничего. — Надеюсь, что она не заметила, что я покраснел.

На этот раз я внимательно смотрел под ноги, чтоб ненароком не наступить на кошачий хвост. И у меня даже получилось! Я вообще ни одной кошки не увидел.

— Они внутри, — сказал Зарина, словно поняла, что я оглядываюсь в поисках ее пушистых товарок. — В карты с Назарусом играют.

Оладка перепеченная! Только дяди Триссы мне не хватало!

— Что-то не так? — спросила Зарина.

— Ну… А можно как-нибудь без него?

— Без кого? — Перед нами словно из ниоткуда появился профессор Назарус. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди.

— Э…

— Привет, Назарус! — Тетушка Тама вышла вперед, загородив меня собой.

— Тама? А ты что здесь делаешь?

— Да вот пришли у Зарины кое-что купить. А ты?

— Я тоже.

Даже мне было отлично видно, что они оба нагло врут и прекрасно об этом знают.

— Хватит стоять на пороге! — вмешалась Зарина. — Назар?

Профессор посторонился, но было видно, что ему все это очень не нравится. Можно подумать, я был счастлив.

Внутри уже сразу был открыт проход в остальные комнаты, так что нам даже не пришлось останавливаться и делать вид, что нас интересуют товары. В четвертой по счету стоял огромный круглый стол, и за ним сидели пушистые подруги Зарины. Я и не думал, что здесь столько кошек! Их тут было штук пятнадцать. И это если не считать котят, которых не допустили ко взрослой игре на деньги. Кошки явно были в нетерпении, потому что до нашего прихода игра была в самом разгаре.

— Девочки, выйдите, пожалуйста, — попросила Зарина.

— Но… — начала было полосатая кошка, но тут же замолчала. — Ладно, мы пойдем. Но ты должна мне три золотых!

— Хорошо.

Мы уселись за мгновенно опустевший стол. Профессор Назарус собственнически обнял Зарину за талию, но девушка, казалось, этого не заметила.

— Тама, рассказывай, — сказала она. — Явно случилось что-то важное, раз ты сама сюда пришла.

— Да, — кивнула повариха. — Только не я должна рассказывать, а этот мальчик. — Она кивнула на меня. — Он может нам помочь в нашем… — Теперь Тетушка Тама покосилась на профессора Назаруса. — … деликатном деле.

— Можешь говорить при нем, — сказала Зарина. — Он все знает.

Профессор Назарус кивнул и уставился на меня. Вот не хотелось мне при нем ничего рассказывать и все тут! Если у них с Зариной все серьезно (бедный Пар!), то он, во-первых, никуда ее не отпустит, а во-вторых, меня самого в камень превратить или еще что-нибудь похуже придумает.

— Э…

— Говори! — скомандовала Зарина.

И я подчинился. Я рассказал ей, что будет, но кое-что упустил. Нечего им об этом знать. Была б моя воля, я б и сам предпочел, чтоб это для меня тоже стало неожиданностью, а знать все наперед было… было очень страшно.

— Хорошо, — сказала Зарина, нисколько не раздумывая. — Я готова.

— Нет! — рявкнул профессор Нзарус, да так громко, что я чуть со стула не свалился. — Не позволю!

Зарина вздохнула, повернулась к нему и тихонько произнесла:

— Извини, Назар.

Она дунула ему в лицо голубым дымом, и профессор тут же потерял сознание. Он наверняка ударился бы лицом об стол, если бы Зарина его не поддержала. Она погладила профессора по голове и поцеловала в лоб.

— Извини, — повторила она.

— Э… А с ним все в порядке будет? — спросил я. Больно уж профессор Назарус беспомощно выглядел.

Зарина пожала плечами:

— Через день проснется. Голова будет сильно болеть и во рту неприятно будет, и на этом все. Девочки за ним приглядят.

— А… Ну, тогда ладно.

— Пойдемте уже, — поторопила нас Тетушка Тама. Ночь так скоро и закончится.

На обратной дороге мы тоже никого не встретили, но это меня уже больше не удивляло. Я вообще сейчас мог только думать о том, что ждало нас впереди. И чем ближе мы были к Школе, тем больше меня начинало трясти. И я всеми силами старался хотя бы не показывать вид, что мне ужасно страшно. Думаю, что ни Тетушка Тама, ни Зарина все равно бы ничего не заметили — они чувствовали то же самое.

Зарина снова превратилась в старушку, а Тетушка Тама все больше и больше напрягалась, чтобы не выпустить Вредную Эльзу наружу. И с каждой минутой ей это давалось все труднее и труднее.

Вернуться в Школу оказалось сложнее, чем выбраться из нее. Сперва профессор Аварра решила прогуляться, и нам пришлось прятаться под лестницей. Потом Лекарь стрелой пробежал по коридору. И что-то у него был слишком довольный вид. Наверняка сбросил всю работу на Триссу, а сам умчался развлекаться. Я как-то слышал от Пара, что он частый гость в салоне дамы Валенсии. Как вспомню тех переодетых в бабские тряпки мужиков, так вздрогну.

В конце концов мы добрались туда, куда нам было нужно: в Подземелья.

— Пришел-таки, парниша. — Услышал я голос Руфуса у левого уха. Я еле заметно кивнул в ответ, чтобы Тетушка Тама и Зарина ничего не заметили. Они-то крыса видеть не могли. — Может, передумаешь? — Я покачал головой. — Ну и дурак!

Руфуса я больше не слышал, но знал, что он был рядом. Мне от этого было немного легче. Тем более, что шли мы в полной тишине, чтоб нас никто не обнаружил. Наконец мы дошли до Сердца Школы. Оно было кроваво-красным, а значит, в полной силе.

— Готовы? — спросил я у Зарины и Тетушки Тамы, те кивнули в ответ. — Хорошо. Помните, что нужно делать?

— Конечно, малыш!

— Не волнуйся.

Ага! Как тут не волноваться, когда от тебя зависит не только своя жизнь, но еще и две другие.

— Парниша! Одумайся!

— Я все решил, — пробормотал я.

Как бы мне не была страшно, я все никак не мог выбросить из головы лицо деда и его письмо. Я не могу его подвести. Даже если мне суждено сегодня здесь погибнуть, я не отступлю.

Из сумки я вытащил свою Книгу Таинств, чтобы еще раз свериться с письмом.

— Что это у тебя? — спросила Зарина. — Выглядит очень знакомо. Можно посмотреть?

— Можно, но все равно ничего не получится. Это наша семейная книга, но кроме меня ее никто не смог открыть.

— Ясно… — протянула Тетушка Тама.

Было видно, что им обеим хотелось еще много чего спросить, но у нас было слишком мало времени до рассвета. К тому же мое лицо тоже наверняка говорило: лучше не спрашивай.

Книга просто так не открывалась, но я уже знал, что делать. Острым ножом (я им обычно наконечники для стрел строгал) я полоснула по руке, и с моей ладони крупными каплями закапала кровь.

— Малыш!

— Марвус!

— Все в порядке.

Теперь открыть книгу было проще простого. Сразу же открылась нужная мне страница, вся исписанная таким же корявым почерком, как у меня. И это мог видеть только я, ну и еще Руфус.

«Переродившемуся мне,

Если ты читаешь это, значит, все случилось так, как ты и говорил. И здесь тоже случилось все так, как ты и говорил. Не буду тратить твое время и перейду сразу к делу.

Ты сказал, чтобы я рассказал тебе как вылечить полукровок. В мое время такой проблемы не существует, поэтому я сообщу тебе только то, что ты поведал сам. Я и половины не понимаю. Но это были твои слова.

В Школе твоего времени в Подземельях ты найдешь Сердце Школы. Ты сказал, что знаешь, что это. Одну полукровку вылечить не получится — нужны две. А еще нужен ты. Нужна твоя кровь. Кровь самого могучего волшебника. Моя кровь.

Полукровки должны лечь на каменную плиту по обе стороны от Сердца. А ты — на сам кровавый камень. Дух Школы сделает все остальное.

Ты должен знать, что будет происходить. Почти вся кровь полукровок и твоя кровь уйдут в Сердце Там они смешаются, и твоя сила должна вылечить полукровок. Должна, но вы все можете не выжить. И еще не известно, что стане с самими полукровками — за все нужно заплатить свою цену.

Я думал, что с тобой точно ничего не случится, раз ты сам ко мне явился уже почти стариком. Оказалось — нет. Ты тоже можешь умереть. Что тогда будет — я не знаю. Ты сам этого не знал. Ты сказал, что по-другому поступить не сможешь. Так сделал бы и я.

Имей ввиду, что это займет несколько часов, но нужно успеть до того, как взойдет солнце, иначе никто из вас живым не уйдет.

Удачи, переродившийся я!»

— Спасибо, — пробормотал я.

Как же мне было страшно! Одно дело, когда тебя внезапно к предкам отправляют, и совсем другое, когда ты идешь на верную погибель добровольно. Оладка перепеченная! Страшно-то как! Нет! Я не могу подвести деда! Он в меня верил! И я обещал Вессалии! И профессору Аварре! Деда, я сдержу свое слово!

— Руфус, ты знаешь, что делать? — прошептал я.

— Знаю, парниша, знаю. Может, все-таки передумаешь, а?

— Нет.

Тетушка Тама и Зарина ждали моих указаний. Они меня не торопили, но я точно знал, что им тоже страшно. Я ведь рассказал, что с ними может случиться. Только про себя не сказал ни слова, потому что был уверен, что моей жизнью они рисковать не станут.

— Давайте начинать.

Мы улеглись на положенные места и принялись ждать. Я видел, что происходит, и был очень рад, что Тетушка Тама и Зарина — нет. Руфус сразу же их усыпил, а мне нужно было быть в сознании, иначе моя сила могла не подействовать.

В Подземелье было светло как на улице днем, хоть здесь не было ни одной свечи. Я лежал на пульсирующем драгоценном камне, по правую сторону от меня — Тетушка Тама, а по левую — Зарина. Руфус завис надо мной, и его красные глазки-бусинки впервые за все время наводили на меня ужас. Однако отступать было некуда.

Руфус что-то бормотал, но я не мог разобрать ни слова. Постепенно все Подземелье заволокло влажным полупрозрачным белым дымом. А потом я почувствовал такой жуткий холод, что у меня горло перехватило, и я стал задыхаться.

Вскоре я увидел, как от наших тел капля за каплей вверх начала подниматься кровь, пока полностью не стала плотной красной завесой, за которой я перестал видеть Руфуса, но голос его я слышал. А потом я перестал чувствовать свое тело, и кровавая пелена заволокла мои глаза.

Глава 25

Раскаленный воздух огнем опалил мои ноздри, глаза мгновенно пересохли, и стало тяжело дышать. Жаром тянуло отовсюду.

Вокруг меня была растрескавшаяся земля, а над головой — блеклое голубое небо. Я попытался наколдовать воду, но у меня ничего не вышло. Я старался снова и снова — ничего. Оладка перепеченная! Я ж так тут и помру! Или я уже помер?

— Нет, ты пока живой. Не знаю только, надолго ли.

Усталый голос прозвучал у меня за спиной, и я обернулся. Хотел сделать это резко, но не получилось — сил не было. Чуть поодаль от меня на раскаленной земле сидел мой знаменитый предок. Он словно не замечал жара, и взгляд у него был какой-то… пустой.

— Привет, — сказал я, потому что ничего лучше придумать не смог.

Предок не ответил, словно глубоко ушел в свои мысли. Мне почему-то было не по себе рядом с ним, хотя раньше я такого не замечал. Я подошел к нему и остановился, решая, что делать дальше: остаться стоять или сесть рядом, как вдруг Вариус заговорил:

— Не было у меня выбора. Ты же понимаешь?..

— Э…

— А… Ну да… Ты пока не понимаешь. Ничего. Придет время — поймешь.

Ага. Конечно.

— Где мы?

— А ты разве не узнал? Это же Школа. Мы уже с тобой здесь встречались.

Я повертел головой по сторонам, но, как и прежде, вокруг меня кроме выжженной земли ничего не было. Если только не считать… А она здесь откуда взялась?!

— Это ж моя дверь!

— Твоя? — Вариус вроде бы вопрос задал, но было видно, что это его совсем не интересовало.

— Ну… Вроде того.

— Тогда ты знаешь, что там. Или кто.

— Ага. Знаю. Вендийцы.

И в прошлом году я добавил туда еще двоих. Если мне тогда было очень плохо, то я даже представить не мог, что чувствует (или чувствовал — я уже совсем запутался!) Вариус.

— Все до одного… Старики, женщины, дети… Все до одного… Там… — На лице моего предка отразилась такая боль, что у меня у самого дух перехватило.

— Ну… Не совсем. Еще двое точно остались.

И эти двое хотели меня убить, чтобы освободить своих родичей из вот этой самой двери. Только об этом я решил Вариусу не рассказывать. С него и так хватит.

— Да? — Глаза предка загорелись и тут же вновь потухли. — Все равно это ничего не меняет.

Он спрятал свою голову в руках и надолго замолчал. Меня же мучили вопросы, только я не знал, можно ли их задавать. Оладка перепеченная! Была не была!

— Вариус! — Я сел рядом и потряс его за плечо. — Вариус!

— Что?

— Что ты сделал? И зачем?

Вариус повернул ко мне свое лицо, и мне стало жутко от его пустых глаз. Он словно постарел лет на двадцать. Хотя может быть, так оно и было.

— У меня не было выбора, — повторил он. — Иначе вендийцы сделали бы то же самое с нами, что я сделал с ними… или даже хуже. А ведь у меня есть сын…

Это я хорошо знал, потому что бабуля заставила меня вызубрить всю нашу родословную.

— Вендийцы… они… — Вариусу явно было тяжело говорить.

— Что с тобой? — всполошился я.

— Помнишь… что я говорил… в прощлый раз?..

— Ты умираешь, да?

— Да.

— А я?

— Не знаю…

Вариус достал из-за пазухи маленького белого крысенка с красными глазками и показал его мне.

— Не обижай… его, хорошо? Он теперь… тоже… заложник Школы…

— Руфус!

Крысеныш попискивал и шевелил усиками, явно не понимая, что здесь происходит. Впрочем, как и я.

— Руфус?.. Пусть будет Руфус…

— Так что вендийцы? — не выдержал я, хоть и прекрасно видел, что Вариус уже где-то далеко. Но другой возможности спросить у меня не будет.

Казалось, что Вариус меня больше не слышал, и все же он ответил:

— Они… Они лишили нас… нашего Мира… — он сглотнул. — Книга…

Я остался один. Совсем. Двери с вендийцами и маленького Руфуса здесь тоже больше не было. Странно, но мне теперь не было жарко. Я вообще ничего не чувствовал. Неужели… Неужели я тоже умер?

Не знаю, сколько прошло времени, пока я лежал на спине и глядел вверх. Синее небо сменялось звездным и наоборот столько раз, что я сбился со счета. Иногда мне казалось, что я слышу чьи-то голоса или чувствую прикосновения, но это быстро проходило, и снова начиналось Ничто.

За эти бесконечные смены дня и ночи я успел многое обдумать, многое переосмыслить. Наверное, я даже повзрослел. Каким же я раньше был дураком, что не ценил время, которое мог провести с любимыми людьми. Теперь же я даже не знал, есть ли оно у меня.

А на небе появились первые звезды. Внезапно я почувствовал легкое прикосновение ко лбу и чье-то дыхание у своего лица. Я ждал, что все исчезнет как и раньше, но на этот раз было по-другому. Оладка перепеченная! Быть того не может! Я чувствую!

— Мар… — откуда-то издалека донесся голос моей любимой.

— Трисса… — Губы меня не слушались, словно я вообще никогда не пробовал говорить, и все же я смог произнести еще раз: — Трисса…

Сильный порыв ветра поднял меня вверх и все быстрее и быстрее понес меня к звездам.

Веки были тяжелыми, голова гудела, горло саднило, говорить я не мог, и все тело ломило. Но все равно я был счастлив. Я живой! Оладка перепеченная! Я живой!!!

Кое-как я смог открыть глаза и сразу же зажмурился. За окном была ночь, но яркий свет фонаря ослеплял. Я даже ненадолго соскучился по тем временам, когда фонари по ночам гасили. Трисса спала в кресле возле моей кровати, во сне прядь волос упала ей на лицо, и у меня прямо руки чесались ее убрать, только вот сил не было. Погодите-ка… А откуда тут кресло взялось?

— Зазноба твоя принесла. — Руфус сидел на подушке возле моего левого плеча и обгрызал свои когти прямо мне в постель. Как же я по этому соскучился! — Как себя чувствуешь, парниша?

Я показал на Триссу, мол, не могу сейчас говорить.

— Да не боись! Она не проснется. И так три ночи подряд не спала, так что я тут ей один порошочек подсыпал, чтоб она отдохнула чуток.

— С-спа-си-бо… — Язык совсем не хотел меня слушаться.

— О, парниша… Тебе тоже порошочек не помешает. Есть тут у меня одно средство… — Из ниоткуда крыс достал маленький серебряный кубок, насыпал туда что-то белое ужасно напоминающее сахар, добавил воды и перемешал. Прямо лапой. — Пей.

— Э…

— Пей, говорю! А то еще неделю так лежать будешь!

— Ладно… Давай…

Сам, однако, я выпить не смог, и Руфусу пришлось залить странное приторно сладкое снадобье прямо мне в рот. Нет, он точно водой с сахаром меня напоил! И все же подействовало. Я чувствовал, как вода растекается по всему моему телу, наполняя его силой. Я даже проголодался!

— Есть хочу! — заявил я другу.

— Еще бы! — хмыкнул он. — Ты ж три месяца продрых!

— А?!

Оладка перепеченная! Я пропустил Новый год! А еще это значит, что…

— Руфус, а какое сегодня число?

— Девятнадцатое Вавария. А нет… Уже три минуты ка двадцатое.

Оладка перепеченная… Через неделю экзамены. У меня только десять дней на подготовку, а я почти весь учебный год проспал! У меня, конечно, были обстоятельства, но если я собираюсь стать Верховным волшебником, то это не считается. Если я не сдам сессию, то не видать мне женитьбы на Триссе как своих ушей. Нет уж! Я дедов внук и пра-пра-пра… В общем, какой-то правнук основателя Школы! Я справлюсь!

А еще я пропустил свой день рождения, так что мне уже пятнадцать стукнуло. Еще годик, и я могу жениться. Теперь я просто обязан сессию сдать!

— Держи, парниша.

— А?

— Я тебе поесть принес.

На столе у окна стоял большой поднос с разными вкусностями. Я бы с радостью набросился на них сразу же, как увидел, но мое тело пока не привыкло двигаться так быстро. Так что снова пришлось учиться ходить. Хорошо хоть снадобье Руфуса помогало.

— Там была вода с сахаром, — хихикнул крыс.

Так и знал.

— Мм… Вкусно! Это Тетушка Тама готовила?

— Ага.

— Как она?

— Нормально.

— А Зарина?

— Нормально. Они тебе потом все сами расскажут.

— Угощайся. — Я кивнул на еду. Тут даже для меня было слишком много.

— Не, ты давай сначала сам.

Крыс сидел на столе и внимательно смотрел, как я ем. Под его взглядом мне кусок в горло не лез. Какой-то он сегодня не такой.

— Руфус, ты чего?

— Ничего. — Крыс отвернулся и снова принялся грызть когти, если там еще что-то осталось. — Ешь давай.

Я пожал плечами. Наверное, ему было не по себе, и он чувствовал себя виноватым, ведь я чуть не умер в Подземелье.

— Руфус, это ж я сам тебя попросил.

— Угу.

— Это было мое решение.

— Угу.

— Я ж деду обещал, я не мог по-другому.

— Угу.

— Руфус, съешь булочку.

— Угу. А?

Я всунул ему в лапы булочку с клубничным вареньем и чуть не расхохотался, когда увидел, как он непонимающе смотрит не нее. Затем он осторожно откусил кусочек, потом еще и еще, и вскоре от нее ничего не осталось.

— Вкусно было?

— Угу.

Теперь я хохотал в голос. И Руфус смеялся вместе со мной. После этого мы с ним на двоих разделили еду, пока не съели все до последнего кусочка.

— Руфус, а мы с тобой, оказывается, давно знакомы.

— Ты о чем, парниша?

— Я тебя маленьким видел.

— Когда это? — прищурился крыс.

— Недавно. И очень давно. А! И это я тебе имя дал!

— Чего?! Иди ты!

Руфус недоверчиво косился на меня, а я только улыбался. Мы с Руфусом еще немного поговорили, а потом он отправился по своим делам, а я решил заглянуть в Книгу Таинств, пока этого никто не видит. Скорее всего Вариус говорил о ней. Я уже знал, что делать, и без колебаний полоснул себя по тыльной стороне ладони. Кровь закапала на Книгу, и та открылась. Правда только первая страница. И на ней золотыми чернилами моим корявым почерком было написано:

«Не открывать до 1018 года. Станешь Верховным волшебником — тогда открывай. Раньше можешь не пытаться — не получится. Прилежно учись и ни во что не влезай!

Марвус»

Вот же оладка перепеченная! Я ж сам над собой издеваюсь! Можно подумать, я сам себя не знаю и сам себя послушаю. Ага.

Больше заняться ночью было нечем, и я снова вернулся в постель делать вид, что я только что проснулся.

Фонари погасли, и наступил рассвет. Никто не торопился вылезать из постелей, потому что сегодня был Свободный день. В Город тоже вряд ли кто-нибудь пойдет, потому что вот-вот должна была начаться сессия, а я по опыту знал, что почти никто из школяров еще не начинал готовиться.

Солнечный лучик прыгнул Триссе на лицо и заставил ее зажмуриться. Девушка сладко потянулась и открыла глаза.

— Мар!

— Привет!

— Мар…

Похоже, Трисса плачет только из-за меня. Мне было очень приятно и в то же время — стыдно. Она ведь искренне за меня переживает, а я постоянно заставляю ее волноваться.

— Прости, пожалуйста!

Я не стал говорить, что больше так не буду, потому что и сам не был в этом уверен. Трисса тоже это понимала, поэтому просто улыбнулась и нежно-нежно меня поцеловала.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично! Здорово выспался!

Трисса легонько щелкнула меня по носу и снова нежно поцеловала. Тут уж и я не растерялся, так что мы снова заговорили только через полчаса. Я не знал, можно ли рассказывать Триссе о том, что я сделал и почему, но оказалось, что она и так все знала.

— Тетушка Тама рассказала, — пояснила она.

— Ясно.

Фух! Мне полегчало!

— У нас тут многое произошло, пока ты спал.

— Например?

— Например, твоя бабушка теперь Первый советник нового Короля. Поэтому она сейчас и не здесь, хотя старается приезжать каждую неделю.

— Нового Короля? А старый куда делся?

— Умер. Два месяца назад.

— Сам или кто помог?

— Вроде бы сам. — Уверенной Трисса не выглядела.

— Понятно. Погоди-ка… раз у нас новый король…

— Что?

— Ничего. Это я так. Задумался.

Трисса мне не поверила, но ничего спрашивать не стала. Я был ей за это очень благодарен. Все-таки это была не моя тайна. Тетушка Тама рассказала о том, что она была полукровкой. А вот о своих настоящих родителях она умолчала. Так что и мне лучше держать язык за зубами. Похоже, Тетушка Тама решила править в школьной Столовой, а не нашим Миром. Если честно, то я был этому очень рад.

— Кстати, наш новый Король женился в прошлом месяце. Так что у нас теперь есть и Королева.

— Ого!

— И ты ее знаешь.

— Да-а-а?..

— Да. Ее зовут Ишвана.

Ничего себе! Ай да бабуля! Никогда б не подумал, что подсунет мне королевскую невесту.

— Говорят, что она вылечила нашего Принца, и он больше не пьет. От твоей бабушки я слышала, что на самом деле правит Ишвана, а Король просто во всем с ней соглашается.

Я аж присвистнул! Ну точно моя бабуля подсуетилась!

— А Гэн и Энна теперь встречаются, — продолжила Трисса.

— Да? — Я сделал вид, что удивился, и Трисса легонько улыбнулась. — А Пар что?

— А Пар в печали.

— Почему на этот раз?

— Мой дядя женится.

— Профессор Назарус? Ничего себе! А… Тогда все понятно. Зарина, да?

— Да.

Мы еще немного поболтали (и не только — я же соскучился!), и Трисса ушла к Лекарю. Она сказала, что перед сессией очень много школяров слегло с переутомлением. А Лекарь как всегда куда-то ушел. Ух, попадись он мне!

— Кстати, на свадьбу приедет мой отец — его тоже пригласили, — сказала она перед выходом. — Я ему про тебя рассказала. Он очень хочет с тобой поговорить.

— А… Ага…

Оладка перепеченная! Предки, спасите меня! Я просто обязан сдать эту сессию!!!

Весть о том, что я очнулся, разнеслась очень быстро. Конечно же первыми ко мне поспешили мои друзья, но у самой двери их опередила Тетушка Тама. Оладка перепеченная! Это правда она?!

— Тетушка Тама! — не сдержался я. — Вы такая красивая!

— Ой, да ладно тебе!

Если бы не белый передник, поварской колпак и ее чудесные золотистые волосы, я бы никогда не узнал нашу повариху. Она была все такой же высокой, но все мужские черты исчезли. У нее даже голос стал другой. Слушал бы и слушал!

— Спасибо тебе! — Тетушка Тама наклонилась и поцеловала меня в щеку. — Но ты должен был сказать, что твоя жизнь тоже в опасности!

— Ага. Извините.

— Все равно без тебя меня бы сейчас здесь не было, — улыбнулась она. — Спасибо.

Я кивнул.

— Тетушка Тама, а почему вы не поехали в Столицу?

— А оно мне надо? — фыркнула она. — Мне и здесь хорошо.

— Точно хорошо? — Я посмотрел поварихе прямо в глаза. — Должны же были быть какие-то последствия. Или нет?

— Есть последствия, — вздохнула Тетушка Тама. — Без Эльзы я не могу придумать ни одного рецепта. Но, — тут она широко улыбнулась, — у меня осталось много записей, так что я не пропаду. А еще… — Повариха мне подмигнула. — Ты теперь можешь приходить в Столовую в любое время и требовать все, что захочешь!

— Э…

— Можешь и друзей приглашать! — усмехнулась Тетушка Тама, правильно меня поняв. Если Пар об этом прознает, он же от меня не отстанет. — А теперь отдыхай.

— Ага. Спасибо!

Ну а следом за Тетушкой Тамой пришла и Зарина, так что моим друзьям пришлось еще немного подождать под дверью моей комнаты. Пришла она не одна, а под руку с профессором Назарусом. Бедный Пар!

— Привет, малыш!

— Здравствуйте!

Для Зарины последствия были не такие сильные, как для Тетушки Тамы. Она ничего не потеряла, кроме шикарного цвета своих волос. Теперь они навсегда останутся седыми, как у самой настоящей старухи. По-моему, ей это даже шло.

Зарина поцеловала меня в лоб, и я постарался не пялиться — вырезы ее скромнее не стали. К тому же, здесь еще был и профессор Назарус, а с ним мне ссориться совсем не хотелось, тем более, что я сам собирался жениться на его племяннице.

— Вот, малыш, держи!

Запустив руку в вырез, Зарина достала небольшой свиток и передала его мне я его тут же развернул.

"Дорогой Марвус!

Мы с радостью ждем тебя на нашей свадьбе, которая состоится десятого Давария в стенах Школы волшебства. Церемония назначена на двенадцать часов дня и пройдет в саду у Озера.

Зарина и Назарус"

Где-то я уже такое видел… Погадите-ка! Я вскочил и достал из шкафа точно такой же свиток. Только там были написаны имена профессора Аварры и Ремуса. Э…

— Ты все правильно понял! — расхохоталась Зарина, а профессор Назарус улыбнулся. — Мы женимся в один и тот же день. А раз ты такой резвый, значит, с тобой уже точно все в порядке. Ну, мы пошли.

Они действительно встали и собрались уходить! Эй! И это все?!

— Э… Зарина, а мне никаких бесплатных товаров не полагается? Или хотя бы скидка?

— С чего бы это? — фыркнула девушка. — Выздоравливай.

Следующими были профессор Аварра и Ремус. Долго они у меня не задержались, и я был этому рад — уже начинал уставать, а у меня еще мои друзья не были. Наконец настал и их черед.

— Дружище-е-е-е!!! — Пар сгреб меня в охапку, и я чуть не задохнулся. — Мне так тебя не хватало! С ними ску-у-учно!!!

— Кха-кха… мне тоже тебя… кха не хватало.

— Да отпусти ты его, — проворчала Энна. — Не видишь, человеку дышать трудно?

— Да ну тебя! — буркнул толстяк. — Мар, она зануда!

— То есть на стреме стоять в Столовой для тебя больше не надо? — уточнила девушка.

— Ой! Энна, это же я пошутил! Ты же поняла, правда?

Мы все расхохотались. Энна мне подмигнула: уж она-то точно знала, что в Столовую мы теперь и так можем захаживать как короли.

На следующий день ко мне примчалась бабуля. Даже не представляю, как она так быстро добралась сюда из Столицы. Пробыла она у меня ровно час и все это время отчитывала. На прощание она меня крепко обняла и дала огромный кошель полный денег.

— Я же обещала, — пожала плечами она. — Я приеду на свадьбу. Не забудь поговорить с Волшебником Ковариусом. У нас с ним уже был разговор.

Я сглотнул: почему-то мне уже было страшно. А потом бабуля сразу же уехала в Столицу. Она ж теперь Первый советник Коро… левы как никак.

Благодаря Гэну и Триссе я успешно сдал сессию, хоть мне и пришлось сидеть над свитками днями и ночами. А потом наступили долгожданные каникулы. Повсюду царили мир и покой, так что мы теперь могли спокойно гулять в Городе, что мы с удовольствием и делали. Тем более, что почти все школяры разъехались по своим домам. Мы же с друзьями дожидались двойной свадьбы. Только один Пар ходил недовольный, настроение ему поднимали только плюшки Тетушки Тамы.

Мне снова стали сниться сны о зеленых полях, о воде с неба, о холодном белом песке, о драконах. Мне все чаще и чаще снилась мама. Руки так и чесались открыть Книгу Таинств, но я себя останавливал. И только я знал, чего мне это стоило.

А потом пришел и день свадьбы. У всех на лицах сияли улыбки. И даже у Пара. А вот мне было очень и очень не по себе, потому что вот-вот должен был приехать отец Триссы. Бабуля уже была здесь и натаскивала меня на встречу с ним. Оладка перепеченная-а-а-а!!!

И вот наступил самый страшный час в моей жизни: я шел свататься. Один! Бабуля сказала, что это мужское дело, и ее это не касается. Ну, конечно. Собрав последнюю волю в кулак, я постучал в дверь комнаты, которую выделили для волшебника Ковариуса.

— Здравствуйте! Можно?

— Заходи.

Провел я там не больше двадцати минут, но когда вышел, подумал, что наверняка у меня появились седые волоски. Не меньше десяти так точно! Зато теперь у меня было разрешение жениться на Триссе. Вот так-то!

Саму свадьбу я плохо запомнил, потому что все еще отходил от встречи с волшебником Ковариусом. Вроде бы все было красиво и мило, только это все прошло мимо меня. Помню только, что Пар сиял больше невест. Почему? Я тоже у него спросил.

— Зарина! — ответил он.

— Так она ж замуж вышла!

— Ага! — Пар радостно кивнул. — И в честь этого она подарила мне новые волшебные карманы!

— Постой! Таких же больше во всем Мире нет!

— Вот-вот! Зарина сказала, что пусть все так дальше и думают.

Вечером, когда началось основное празднество, мы с Триссой сбежали на наше любимое место в Саду, куда попасть могли только мы с ней. Стрелять мы не собирались, тем более раз она была в очень красивом синем платье, в котором лук держать было совершенно неудобно. Поэтому мы расстелили на траве покрывало и уселись туда. С собой мы захватили немного еды и напитков.

Фамильное жемчужное ожерелье красиво смотрелось на длинной тонкой шее Триссы. И сапфиры в ее ушах к нему очень подходили. Я придвинулся чуть ближе.

— Ну? — Я заглянул в глаза своей красавице. — Мы со всем разобрались, твой отец меня одобрил, бабуля тоже не против… Теперь ты согласна выйти за меня замуж?

Трисса слегка отодвинулась, внимательно на меня посмотрела, прищурилась, а потом улыбнулась, чмокнула меня в нос и сказала:

— Вот станешь Верховным волшебником — тогда и подумаю!

Оладка перепеченная! Предки, прошу вас, дайте мне сил!

Конец

Content

Дедов завет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25