Смит Александер Макколл

«Калахари»: курсы машинописи для мужчин

Александер Макколл Смит

«Калахари»: курсы машинописи для мужчин

Посвящаю эту книгу Эми Мур, Флоренс Кристи и Элейн Гэдд

африка

африка африка

африка африка африка

африка африка

африка

Глава 1

Как найти мужчину

«Какая я счастливая, — думала мма Рамотсве, — счастливая вообще и особенно сейчас, когда я сижу на веранде собственного дома на Зебра-драйв и смотрю в высокое пустое небо Ботсваны, побелевшее от зноя». Так думала Прешас Рамотсве, владелица единственного в Ботсване детективного агентства — «Женского детективного агентства № 1». В общем и целом она выполняла обещание удовлетворить все требования клиентов, хотя надо сказать, что иных клиентов удовлетворить невозможно. Ей было немногим меньше сорока — лучший, на ее взгляд, возраст для женщины, — и на ее попечении находились дом на Зебра-драйв и двое сирот, мальчик и девочка, с появлением которых дом ожил и наполнился детскими голосами. Вполне достаточно, чтобы благодарить судьбу и не желать ничего другого.

Но был еще и мистер Дж. Л. Б. Матекони, владелец авторемонтной мастерской «Быстрые моторы Тлокуэнг-роуд», по общему мнению, лучший механик Ботсваны, добрый и мягкий человек, с которым мма Рамотсве была помолвлена. Мма Рамотсве уже побывала замужем, но этот брак оказался ужасным. Ноте Мокоти, щеголеватый трубач из джаза, возможно, и был мечтой юных девушек, но для своей жены он вскоре сделался кошмаром. Он отпускал ей ежедневный рацион жестокости и щедрые порции боли. Когда их недоношенный ребенок, прожив совсем недолго, умер у нее на руках, Ноте пьянствовал где-то в кабаке. Он даже не пришел попрощаться с крохотным тельцем, которое так много значило для нее и так мало — для него. В конце концов она ушла от Ноте, и ее отец Обэд Рамотсве принял ее к себе, ни словом не обмолвившись о бывшем муже, ни разу не сказав: «Я знал это заранее». И тогда она решила, что больше никогда не выйдет замуж, разве только встретит мужчину, достойного памяти ее покойного отца, прекрасного, уважаемого всеми человека, знатока скота и старых ботсванских обычаев — а это абсолютно невозможно.

Разумеется, она получала предложения руки и сердца. Ее старый друг Гектор Мапондисе регулярно просил ее выйти за него замуж, и хотя она столь же регулярно ему отказывала, он всегда благодушно относился к ее отказам, как и приличествовало человеку его ранга (он был двоюродным братом известного вождя). Гектор Мапондисе был бы превосходным мужем, но он был невыносимо скучен, и мма Рамотсве, несмотря на все старания, едва не засыпала в его компании. Нелегко быть женой человека, от которого клонит в сон, к тому же мма Рамотсве слишком любила жизнь, чтобы ее проспать. Всякий раз, когда Гектор Мапондисе проезжал на своей большой зеленой машине или шел на почту забрать корреспонденцию, мма Рамотсве вспоминала, как однажды он пригласил ее на ланч в отель «Президент» и она уснула прямо за столиком. После этого выражение «спать с мужчиной» приобрело для нее новый смысл. Проснувшись, она откинулась на спинку стула и увидела, что Гектор Мапондисе смотрит на нее слегка слезящимися глазами и продолжает монотонно бубнить о каких-то неполадках со станком на фабрике.

— Рифленое железо не так-то просто изготовить, — говорил он. — Чтобы придать железу форму, нужны особые станки. Вы знаете об этом, мма Рамотсве? Знаете, почему рифленое железо имеет волнообразную форму?

Мма Рамотсве никогда об этом не думала. Рифленым железом обычно покрывают крыши. Наверное, чтобы вода стекала по желобкам. Но Ботсвана засушливая страна. Должно быть, есть и другая причина, рассуждала она, хотя и не могла ее себе представить. От этих размышлений глаза у мма Рамотсве снова начали слипаться, и она принялась их таращить, чтобы не уснуть.

Нет, Гектор Мапондисе был достойным человеком, но невыносимо скучным. Он должен найти себе скучную женщину — по всей стране их множество, — неторопливую и не слишком привлекательную, и жениться на ней. Но дело в том, что скучные мужчины обычно не питают интереса к подобным женщинам, их тянет к женщинам вроде мма Рамотсве. С людьми всегда так: они на редкость нереалистичны в своих ожиданиях. Мма Рамотсве улыбнулась, вспомнив подругу юности, в которую влюбился коротышка. Коротышка глядел снизу вверх на свою любимую, которой едва доставал до талии, а та глядела на него сверху вниз. Ей приходилось сгибаться пополам, чтобы преодолеть разделяющую их дистанцию. Эта дистанция могла бы быть в тысячу миль или больше — с пустыню Калахари, — но коротышка этого не понимал и прекратил свои ухаживания лишь тогда, когда не менее высокий брат высокой девушки наклонился, посмотрел ему в глаза и посоветовал не заглядываться на его сестру, даже с большого расстояния, иначе будет плохо. Конечно, мма Рамотсве было жаль коротышку, ей всегда было неловко отвергать чужие чувства. Он должен был сам осознать несбыточность своих желаний, но это мало кому удается.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони был очень хорошим человеком, но в отличие от Гектора Мапондисе совсем не скучным. Не то чтобы он был неотразим, как Ноте, просто с ним было легко. С мистером Дж. Л. Б. Матекони можно было сидеть часами, при этом он не говорил ничего особенного, но то, что он говорил, никогда не было скучным. Разумеется, он много говорил о машинах, как все мужчины, но слушать его было гораздо интереснее. Мистер Дж. Л. Б. Матекони считал, что у каждой машины есть свое лицо и что по виду машины можно сказать, какой у нее хозяин.

— Машины говорят о людях все, — объяснил он ей однажды. — Все, что тебе нужно знать.

Сначала это показалось мма Рамотсве странным, но мистер Дж. Л. Б. Матекони привел в доказательство несколько убедительных примеров. Видела ли она когда-нибудь машину мистера Мотобеди Палити? У этого неряхи галстук всегда на боку, а рубашка выбивается из брюк. Неудивительно, что у него в машине полный кавардак: из-под приборной доски торчат спутанные провода, под креслом водителя дыра, и пыль проникает в кабину, покрывая все внутри бурым слоем. А машину медсестры из больницы принцессы Марины, той самой, что опозорила известного политика, засыпав его вопросами о зарплате медсестер, на которые он просто не мог ответить? Ее машина, как и следовало ожидать, находится в безупречном состоянии и пахнет антисептиками. Он готов был привести и другие примеры, но мма Рамотсве понимающе кивнула.

Их свел автомобиль мма Рамотсве, ее белый фургончик. До того, как мма Рамотсве отдала его чинить в «Быстрые моторы Тлокуэнг-роуд», она знала, что мистер Дж. Л. Б. Матекони довольно тихий человек, который живет один возле бывшего Клуба вооруженных сил Ботсваны. Мма Рамотсве удивило, что он один, в Ботсване это редкость, но она почти не думала о нем, пока он не починил ее машину, предупредив о плачевном состоянии покрышек. Они разговорились, и время от времени она стала наведываться к нему в гараж, чтобы обсудить новости и выпить чаю, который он кипятил на старой плите в углу своей конторы.

Потом настал знаменательный день, когда белый фургончик закашлялся и наотрез отказался заводиться, а мистер Дж. Л. Б. Матекони трудился с утра до вечера во дворе у мма Рамотсве на Зебра-драйв, и мотор автомобиля, его сердце, лежал разобранным на сто частей. Мистер Дж. Л. Б. Матекони собрал все части вместе, и после, в сумерках, когда они сидели на веранде, попросил ее выйти за него замуж, и она ответила согласием, почти не раздумывая, потому что поняла: этот человек так же добр, как ее отец, и они будут счастливы вместе.

Мма Рамотсве не ожидала, что мистер Дж. Л. Б. Матекони заболеет, вернее, что он заболеет именно так. Возможно, ей было бы легче, если бы болезнь поразила его тело, но она поразила душу, и мма Рамотсве показалось, что человек, которого она знала, просто покинул свое тело и куда-то ушел. Благодаря заботам мма Сильвии Потокване, директрисы сиротского приюта, и лекарствам, которые прописал для мистера Дж. Л. Б. Матекони доктор Моффат, человек, которого она знала, вернулся. Исчезли болезненная задумчивость, подавленность и апатия, и мистер Дж. Л. Б. Матекони снова начал улыбаться и проявлять интерес к бизнесу, которым долго пренебрегал.

Разумеется, во время болезни мистер Дж. Л. Б. Матекони не мог управлять авторемонтной мастерской, и эту обязанность взяла на себя помощница мма Рамотсве, мма Макутси. Она совершила чудеса. Не только добилась больших успехов в перевоспитании ленивых учеников, причинявших множество хлопот мистеру Дж. Л. Б. Матекони своим безответственным обращением с техникой (как известно, один из них даже пытался чинить мотор с помощью молотка), но и привлекла новых клиентов. Теперь все больше женщин заводят собственные машины, и им понравилось чинить их в мастерской, которой управляет женщина. Возможно, поначалу мма Макутси не слишком разбиралась в моторах, но она быстро научилась делать профилактику и несложный ремонт, если модель машины была не слишком современной, то есть напичканной капризными устройствами, которые немецкие производители любят прятать в машинах, чтобы обескураживать механиков во всем мире.

— Как нам ее отблагодарить? — спросила мма Рамотсве. — Мма Макутси проделала огромную работу в гараже, а сейчас, когда вы вернулись, ей снова придется стать помощником управляющего и помощником детектива. Ей будет тяжело.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони нахмурился.

— Мне бы не хотелось ее огорчать, — сказал он. — Она и впрямь трудилась, не покладая рук. Я вижу это по бухгалтерским книгам. Они в безупречном порядке. Все счета оплачены, все накладные пронумерованы. Даже пол в гараже стал чище.

— А живет она не так уж хорошо, — размышляла мма Рамотсве. — В Олд-Наледи, в одной комнате с больным братом. Я не могу платить ей больше. Она не замужем, заботиться о ней некому. Она заслуживает лучшей участи.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони согласился. Он может помочь мма Макутси, оставив ее помощником управляющего в «Быстрых моторах Тлокуэнг-роуд», но он плохо представлял себе, что еще он может сделать. Разумеется, вопрос о муже не имел к нему никакого отношения. Он как-никак мужчина, и проблемы незамужних женщин его не касаются. Пристраивать своих подруг — это женское дело. Мма Рамотсве, несомненно, может дать ей много ценных советов. Она известная женщина, у нее масса друзей и поклонников. Пусть она объяснит мма Макутси, как найти себе мужа. Наверняка, здесь можно что-то подсказать.

Мма Рамотсве отнюдь не разделяла его уверенности.

— В таких вопросах нужно быть предельно осторожным, — заметила она. — Людям не нравится, когда им говорят, что они ничего не понимают. Особенно таким, как мма Макутси, одной из лучших выпускниц Ботсванского колледжа делопроизводства. Нельзя просто так подойти к человеку и сказать, что он ничего не смыслит в таком обыкновенном деле, как поиски мужа.

— С успеваемостью это никак не связано, — возразил мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Можно получить блестящие оценки и не уметь разговаривать с мужчинами. Выйти замуж — это одно, а научиться печатать на машинке — совсем другое.

Во время разговора о замужестве у мма Рамотсве мелькнула мысль: «Когда же мы наконец поженимся?» Она хотела спросить об этом мистера Дж. Л. Б. Матекони, но передумала. Доктор Моффат объяснил ей, что мистера Дж. Л. Б. Матекони следует оберегать от стрессов, хотя депрессия осталась позади. Наверняка он испытает стресс, если она начнет его расспрашивать о дате бракосочетания, поэтому она ничего не спросила и даже согласилась — во избежание стресса — в ближайшем будущем очень деликатно поговорить с мма Макутси о замужестве.

Во время болезни мистера Дж. Л. Б. Матекони «Женское детективное агентство № 1» переехало в контору «Быстрых моторов Тлокуэнг-роуд». Маневр оказался весьма удачным: за гаражом было легко присматривать из офиса, в котором имелся отдельный вход для клиентов детективного агентства. При этом все оказались в выигрыше. Те, кто приезжал отремонтировать машину, нередко обнаруживали, что у них есть проблемы, которые легче решить детективу, — например, неверный муж или исчезнувший родственник. А те, кто приезжал уладить личные дела, мог в то же время провести техосмотр или проверить тормоза.

Мма Рамотсве и мма Макутси поставили свои столы таким образом, чтобы не смотреть весь день друг на друга, но при желании иметь возможность переговариваться.

И вот, когда дневная почта, состоявшая из четырех писем, была прочтена и подшита, мма Рамотсве предложила своей помощнице выпить чаю редбуш. Это произошло немногим раньше обычного, но день выдался жаркий, и мма Рамотсве всегда считала, что лучшее средство от жары — это чай с сухариками «Уома», которые сначала надо было размочить в чашке, чтобы не сломать зубы.

— Мма Макутси, — начала мма Рамотсве, когда ее помощница поставила свежезаваренный чай ей на стол, — вы счастливы?

Мма Макутси, направившаяся было к своему столу, остановилась как вкопанная.

— Почему вы спрашиваете меня об этом, мма? — спросила она. — Почему вы спрашиваете, счастлива ли я?

Сердце у мма Макутси замерло. Она боялась потерять работу и вообразила, что за этим вопросом последует предложение подыскать себе другое место. Но другого места не было, во всяком случае, такого, как здесь. Здесь она была помощником детектива и временно управляла гаражом. А если ей придется уйти, она в лучшем случае станет младшим клерком или младшей секретаршей у кого-то на побегушках. И ей никогда не будут так хорошо платить, особенно если учесть доплату за работу в гараже.

— Почему бы вам не присесть, мма? — продолжала мма Рамотсве. — Мы с вами выпили бы чаю, и вы ответили бы на вопрос о счастье.

Мма Макутси вернулась к своему столу. Взяла чашку. Но руки у нее дрожали, и ей пришлось поставить ее на место. Почему жизнь так несправедлива? Почему все лучшие места достались красивым девушкам, пусть даже они закончили Ботсванский колледж делопроизводства с грехом пополам, в то время как она, со своими блестящими оценками, с трудом нашла себе работу? На этот вопрос не было четкого ответа. Похоже, несправедливость неотъемлемая часть жизни — во всяком случае, если ты мма Макутси из Бобононга в Северной Ботсване, дочь человека, у которого всегда был тощий скот. Похоже, несправедливость царит повсюду.

— Я очень счастлива, — жалобно проговорила мма Макутси. — Счастлива, что я здесь работаю. Я не хочу работать где-нибудь еще.

— Ах, работа… — мма Рамотсве рассмеялась. — Конечно, вы счастливы. Мы это знаем. А мы счастливы с вами. Мистер Дж. Л. Б. Матекони и я, мы очень счастливы. Вы наша правая рука. Это всем известно.

Мма Макутси понадобилось несколько секунд, чтобы осознать смысл комплимента. Испытав огромное облегчение, она взяла чашку, на этот раз твердой рукой, и сделала большой глоток красной горячей жидкости.

— На самом деле я хотела спросить, — продолжала мма Рамотсве, — счастливы ли вы… сами по себе. Вы получаете от жизни то, чего хотите?

Мма Макутси на секунду задумалась.

— Я не знаю, чего хотеть от жизни, — призналась она наконец. — Раньше я хотела быть богатой, но теперь, столкнувшись с богачами, больше не хочу.

— Богачи такие же люди, как все, — сказала мма Рамотсве. — Все богачи, которых я знала, ничем не отличались от других людей. Счастье никак не связано с богатством.

Мма Макутси кивнула.

— По-моему, счастье связано с чем-то другим. С тем, что находится внутри.

— Внутри?

Мма Макутси поправила большие очки. Она много читала и обожала серьезные беседы, вроде этой, где она могла бы применить сведения, почерпнутые из старых номеров «Нэшнл Джиогрэфик» и «Мейл энд Гардиан».

— Счастье находится в голове, — продолжила она, оживляясь. — Если в голове есть счастье, то человек совершенно счастлив. Это очевидно.

— А сердце? — отважилась спросить мма Рамотсве. — Сердце в этом не участвует?

Наступила тишина. Мма Макутси потупилась и принялась чертить пальцем узоры на пыльном уголке стола.

— В сердце живет любовь, — тихо произнесла она.

Мма Рамотсве глубоко вздохнула.

— Вы не хотели бы выйти замуж, мма Макутси? — мягко спросила она. — Вы стали бы счастливее, если бы о вас заботился муж? — И добавила, немного помолчав: — Мне просто хотелось знать.

Мма Макутси посмотрела на нее. Потом сняла очки и стала протирать стекла уголком носового платка. Это был ее любимый платок, с кружевом по краям, но от долгого употребления он протерся и пришел в негодность. Но она по-прежнему любила его и собиралась купить себе точно такой же, когда будет при деньгах.

— Мне бы хотелось выйти замуж, — сказала она. — Но вокруг много красивых девушек. Все мужья достаются им. Мне ничего не осталось.

— У вас приятная внешность, — решительно заявила мма Рамотсве. — Со мной наверняка согласятся многие мужчины.

Мма Макутси покачала головой.

— Я так не думаю, мма. Хотя спасибо за добрые слова.

— Может, вам надо что-то предпринять, если мужчины не приходят сами? — спросила мма Рамотсве. — Постараться самой их найти.

— Где? — спросила мма Макутси. — Где те мужчины, о которых вы говорите?

— Где-то там, — сказала мма Рамотсве, неопределенно помахав рукой в воздухе. Потом указала на дверь и на Африку за ней. — Мужчины где-то там. Вы должны их встретить.

— Где именно?

— В центре города, — сказала мма Рамотсве. — Во время обеденного перерыва их там полным-полно. Мужчин.

— И все женаты, — сказала мма Макутси.

— Или в барах, — продолжала мма Рамотсве, чувствуя, что беседа принимает нежелательный оборот.

— Но вы же знаете, какие мужчины в барах, — сказала мма Макутси. — В барах мужчины ищут дурных женщин.

Мма Рамотсве пришлось согласиться. В барах полно мужчин вроде Ноте Мокоти и его друзей, но она не пожелала бы такого мужа мма Макутси. Лучше остаться одной, чем выйти замуж за человека, который сделает тебя несчастной.

— Спасибо за заботу, — сказала мма Макутси через некоторое время. — Но вам с мистером Дж. Л. Б. Матекони не стоит обо мне беспокоиться. Я вполне счастлива, и если мне суждено кого-то встретить, это обязательно случится. И тогда все изменится.

Мма Рамотсве ухватилась за возможность кончить разговор.

— Вы абсолютно правы, — сказала она.

— Вполне возможно, — ответила мма Макутси.

Мма Рамотсве стала разбирать стопку бумаг у себя на столе. Ее огорчил пораженческий дух, который, казалось, витал над ее помощницей, как только разговор касался ее самой. У мма Макутси не было для этого веских оснований. Допустим, до сих пор в ее жизни были сложности — нельзя недооценивать тот факт, что мма Макутси родилась и выросла в Бобононге, засушливом и отдаленном месте, — но множество людей из подобных мест добились успеха в жизни. Если ты идешь по жизни с мыслью: «Я просто девушка из захолустья», — зачем прилагать усилия? Мы все где-то родились, и большинство из нас — в местах не слишком впечатляющих. Даже если ты родился в Габороне, это означает, что ты родился в определенном месте, на маленьком клочке земли, который ничем не отличается от любого другого.

«Мма Макутси следует быть о себе более высокого мнения, — размышляла мма Рамотсве. — Она не должна забывать, кто она такая. Гражданка Ботсваны, лучшей страны в Африке, и к тому же одна из лучших выпускниц Ботсванского колледжа делопроизводства. И тем и другим можно по праву гордиться. Гордиться, что ты тсвана, потому что твоя страна никогда не совершила ничего постыдного. Никогда не теряла единства, даже когда ей приходилось противостоять соседям, ввергнутым в гражданскую войну. Она всегда вела себя честно, в ней никогда не было губительной коррупции, разъевшей многие страны Африки и уничтожившей богатство целого континента. Народ Ботсваны не пал так низко, потому что сэр Серетсе Кхама, великий человек, который однажды в Мочуди пожал руку ее отцу, ясно дал всем понять, что брать и давать взятки или запускать руку в казну страны недопустимо. И все подчинились его приказу, потому что признали за ним величие вождя, которым всегда обладали его предки из рода Кхама. Эти качества приобретаются не в одночасье, они вырабатываются поколениями (что бы там люди ни болтали). Вот почему Елизавета II при встрече с Кхамой сразу поняла, что он за человек. Потому что они были людьми одного сорта. Воспитанными для служения». Мма Рамотсве прекрасно это понимала, но иногда думала: понимают ли молодые люди, вроде мма Макутси, каким великим человеком был первый президент Ботсваны, которого уважала сама королева? Имеет ли это для них значение?

Мма Рамотсве, конечно же, была роялисткой. Она восхищалась монархами за их благородный вид и безупречные манеры. Восхищалась королем Лесото, потому что он был прямым потомком Мошвешве I, который спас свою страну от буров и был добрым и мудрым человеком (и вдобавок скромным, иначе он не назвал бы себя блохой на скатерти королевы Виктории). Восхищалась старым королем Свазиленда Собхузой II, у которого была сто сорок одна жена — в одно и то же время. Восхищалась, несмотря на всех этих жен, наличие которых так или иначе свидетельствовало о весьма традиционном подходе к жизни; восхищалась, потому что он любил свой народ и никогда не позволял привести в исполнение смертный приговор, даруя осужденному в последний миг прощение, — за исключением единственного случая убийства в колдовских целях. (Каким же бессердечным человеком надо быть, рассуждала она, чтобы холодно сказать тому, кто просит сохранить ему жизнь: «Нет, ты умрешь»?) Конечно, были и другие короли и королевы, не только африканские. К примеру, покойная королева Тонга, которую ни с кем не спутаешь из-за непомерной толщины. Ее фотография в энциклопедии занимала целых две страницы, таких необъятных размеров была королева. И еще королева Голландии, мма Рамотсве видела ее на фотографии в журнале. Она тогда подумала, что с этой королевой — такой жизнерадостной, с доброй улыбкой — было бы приятно встретиться. Может быть, она когда-нибудь приедет в Ботсвану, хотя надежды на это мало. Сюда никто не приезжает, потому что люди просто ничего не знают о Ботсване. Никогда о ней не слышали. Не слышали, и все тут.

Мма Макутси следовало бы поразмыслить об этой полной оптимизма королеве с ее приятной улыбкой. Ей следовало бы напомнить себе, что даже если она родом из Бобононга, прошлое осталось позади, и теперь она живет в столице, в Габороне. Ей также следовало бы напомнить себе, что даже если кожа у нее слишком темная, найдется множество мужчин, которые предпочтут ее бледным созданиям с пятнистыми лицами, которые пользуются осветляющими кремами. А что до больших очков мма Макутси, которые и впрямь могли бы отпугнуть некоторых мужчин, то большинство мужчин их просто не заметит, как они не замечают женских нарядов, несмотря на все ухищрения женщин.

Конечно, дело осложнялось тем, что почти все мужчины ходят с полузакрытыми глазами. Иногда мма Рамотсве задавалась вопросом: а хотят ли мужчины видеть то, что их окружает, или же они решили замечать только то, что им интересно? Вот почему женщины лучше справляются с делами, которые требуют внимания к чувствам других людей. В качестве примера здесь можно привести частное расследование (и посмотрите на успех «Женского детективного агентства № 1»). А все потому, что женщины внимательно смотрят вокруг и пытаются понять, что происходит у людей в голове. Конечно, некоторые мужчины тоже это могут, и, прежде всего, Клоувис Андерсен, автор «Основ частного расследования», — его затрепанная книга стояла на почетном месте, на полке рядом с письменным столом мма Рамотсве. Клоувис Андерсен во многом похож на женщин, размышляла мма Рамотсве, не зря он призывал обращать особое внимание на одежду. «Одежда человека, — писал он, — может дать нам ключ к разгадке тайны. Манера одеваться говорит о нас многое. Человек, не носящий галстука, делает так не потому, что у него его нет, — возможно, у него в шкафу висит немало галстуков. Он делает это намеренно. Потому что хочет выглядеть неофициально». Данный отрывок привел мма Рамотсве в недоумение, она не могла взять в толк, что из этого следует, о чем свидетельствует факт, что кто-то хочет выглядеть неофициально. Но она не сомневалась в том, что это наблюдение столь же важно, как и все другие наблюдения Клоувиса Андерсена.

Мма Рамотсве подняла глаза и посмотрела на мма Макутси, та перепечатывала на машинке ее письмо, написанное карандашом. Мы должны постараться ей помочь, подумала она. Сделать так, чтобы она повысила свою самооценку. Она прекрасная, на редкость талантливая женщина. Несправедливо, что она идет по жизни, принижая себя из-за того, что она не замужем. Это просто нелепо. Мма Макутси заслуживает счастья. Она заслуживает лучшей участи, чем жалкое существование в темной комнатушке в Олд-Наледи, в которой она живет вместе с больным братом. Человек заслуживает лучшей участи даже в этом злосчастном мире, который щедро вознаградил мма Рамотсве и, кажется, не хочет по достоинству оценить мма Макутси. Мы положим этому конец, подумала мма Рамотсве. Если человек преисполнен решимости и ясно видит цель, этот мир можно изменить.

Глава 2

Учитесь водить машину с Господом

Жизнь в «Быстрых моторах» (а также в «Женском детективном агентстве № 1») возвращалась в привычное русло. Мистер Дж. Л. Б. Матекони, как и прежде, приходил в авторемонтную мастерскую раньше семи утра, а к восьми часам, когда появлялись ученики, уже лежал в смотровой яме, направив луч фонарика в днище машины. Контракт учеников предусматривал восьмичасовой рабочий день и раз в три месяца учебный отпуск, но мистеру Дж. Л. Б. Матекони так и не удалось добиться выполнения этих условий. Ученики, конечно, приходили в восемь и уходили в шесть, что составляло девять часов ежедневно, однако из них следовало вычесть час на обед и два перерыва на чай по сорок пять минут каждый. Все дело было в этих перерывах, но любая попытка мистера Дж. Л. Б. Матекони сократить перерывы на чай наталкивалась на упорное сопротивление. В конце концов он сдался. Он был щедрым человеком и не любил конфликтов.

— Здесь это вам легко сходит с рук, — не раз предупреждал он учеников. — Но не все хозяева такие. Когда вы закончите учебу — если, конечно, закончите — вам придется искать себе другую, настоящую, работу. Там вы узнаете, что почем.

— Что мы узнаем, хозяин? — спросил старший ученик, улыбнувшись приятелю с видом заговорщика.

— Каково работать по-настоящему, — ответил мистер Дж. Л. Б. Матекони.

Старший ученик в притворном ужасе вытаращил глаза.

— Но вы же оставите нас у себя, правда, хозяин? Ведь вам без нас не обойтись.

Появление в мастерской мма Макутси в роли временного управляющего изменило многое, но положить конец чаепитиям не смогло. Мма Макутси ясно дала понять ученикам, что не потерпит никакой расхлябанности, и те мгновенно подтянулись. Сначала мма Рамотсве, не разгадав причины столь чудесного преображения, предположила, что, ученики, работая под женским началом, решили показать себя в лучшем виде, но позже убедилась, что причина лежит глубже. Конечно же, ученикам хотелось произвести на мма Макутси впечатление, однако ей, похоже, удалось привить им подлинную гордость за свой труд. И теперь, когда мистер Дж. Л. Б. Матекони вернулся в мастерскую, мма Рамотсве и мма Макутси не терпелось посмотреть, окажутся ли эти перемены необратимыми.

— Эти ребята стали гораздо лучше, — заметил мистер Дж. Л. Б. Матекони сразу после возвращения. — Они по-прежнему немного ленивы, что, вероятно, соответствует их природе, и без конца говорят о девушках, что также соответствует их природе. Но, кажется, они работают гораздо аккуратнее… не так… не так…

— Грязно? — подсказала мма Рамотсве.

— Да, — согласился мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Не так грязно. Раньше они были с ног до головы в машинном масле, но теперь все изменилось. Они стали гораздо бережнее обращаться с моторами. Похоже, пока меня здесь не было, они кое-чему научились.

За этими переменами вскоре последовали новые, которых мистер Дж. Л. Б. Матекони даже не мог предвидеть. По правде говоря, первой их заметила мма Рамотсве, но прежде, чем сообщить о них мистеру Дж. Л. Б. Матекони, она поговорила с мма Макутси. Мма Макутси была поражена. В свое оправдание она сказала, что была слишком занята, иначе это не укрылось бы от ее глаз. Осторожно переговорив с Чарли, старшим из учеников, она подтвердила подозрения мма Рамотсве.

— Вы не ошиблись, — сказала она. — Младший узнал о Господе. А ведь он был просто помешан на девушках. Помните, как он все время к ним приставал? А сейчас он присоединился к одной из этих новых христианских церквей. Его призвал Господь, сказал Чарли. Он тоже удивлен. И очень огорчен, что теперь не может разговаривать с младшим о девушках. Чарли этого не одобряет.

Когда эту новость передали мистеру Дж. Л. Б. Матекони, тот тяжело вздохнул. Ученики были для него загадкой, и он с нетерпением ждал дня, когда он, наконец, от них избавится, если этот день когда-нибудь настанет. Жизнь очень усложнилась, и это его угнетало. Раньше все было просто: он был в мастерской один и заботился только о себе. Потом здесь появились мма Рамотсве, мма Макутси и двое учеников, не говоря уже о двух сиротах, которых он приютил. С его стороны это был весьма необдуманный поступок, хотя он ни разу в нем не раскаялся. Дети были так счастливы с мма Рамотсве на Зебра-драйв, что жалеть об этом было бы просто бесчеловечно. Все так, но если раньше ты отвечал за одного себя и неожиданно стал отвечать за шестерых, то это может обескуражить любого, даже очень стойкого человека.

Пока мистер Дж. Л. Б. Матекони полагал, что отвечает за других, эти другие полагали, что отвечают за него. К примеру, мма Макутси чрезвычайно серьезно относилась к своей работе в автомастерской. Она изменила систему бухгалтерского учета и увеличила приток наличных денег, она провела полную инвентаризацию на складе и составила список всех запасных частей, она привела в порядок счета за бензин, находившиеся в ужасном состоянии. Конечно, все это было хорошо, но успокаиваться было рано. «Женское детективное агентство № 1» отнюдь не процветало, хотя и приносило небольшой доход. В автомастерской дела шли лучше, но зарплата учеников по-прежнему пробивала огромную брешь в бюджете. Чтобы процветать, особенно после повышения банковских сборов, им нужно будет расширить или диверсифицировать бизнес — последнее представлялось ей более привлекательным. Взять на себя руководство автомастерской было нелегко, но она с этим справилась, почему бы не попробовать что-нибудь еще? Перед мма Макутси открывались головокружительные перспективы. Фабрики, фермы, магазины — стоит только захотеть. Но с чего начать? Слияние «Женского детективного агентства № 1» и «Быстрых моторов Тлокуэнг-роуд» стало естественным следствием помолвки владельцев двух фирм. Придумать нечто новое оказалось значительно сложнее.

Эта идея пришла к мма Макутси неожиданно, когда она заваривала чай редбуш. Мма Рамотсве отправилась за покупками, а мистер Дж. Л. Б. Матекони уехал смотреть машину старого клиента, с продажей которой он вызвался помочь. Машина так себе, сказал он, но он считал себя ответственным за вверенную его попечению технику, от первого до последнего дня ее жизни, подобно старомодному доктору, сопровождающему своих пациентов на протяжении всего жизненного пути. Взяв свежезаваренный чай, мма Макутси отправилась в гараж. Ученики сидели на перевернутых бочках из-под масла, наблюдая за носом тощей бездомной собаки, стоявшей у входа в гараж.

— Похоже, вы очень заняты, — сказала мма Макутси.

Старший ученик метнул в нее негодующий взгляд.

— У нас перерыв на чай, мма. Как и у вас. Мы не можем работать непрерывно.

Мма Макутси кивнула. Она не собиралась устраивать ученикам очередную выволочку. Ей не терпелось узнать, как они отнесутся к ее идее.

— Я придумала одну полезную вещь для бизнеса, — объявила она, отхлебывая чай. — И мне хотелось бы узнать, что вы об этом думаете.

— Ваша голова всегда полна идей, — заметил младший ученик. — Она у вас не болит, мма?

Мма Макутси улыбнулась.

— Голова болит от сложных идей. А мои идеи всегда простые.

— Мои идеи тоже простые, — подхватил старший ученик. — Они касаются девушек. Вот мои идеи. Очень простые. Девушки и снова девушки.

Мма Макутси, проигнорировав его слова, обратилась к младшему ученику:

— Многие люди хотят научиться водить машину, верно?

Младший ученик пожал плечами.

— Никто им не мешает. В буше полно дорог, пусть учатся.

— Но это не поможет им водить машину в городе, — быстро возразила мма Макутси. — В городе всякое случается. По улицам снуют машины. Люди перебегают дорогу.

— Особенно девушки, — вставил старший ученик. — Дорогу перебегает много девушек. Все время.

Младший ученик посмотрел на друга.

— Что с тобой? Ты думаешь только о девушках.

— Как и ты, — огрызнулся старший. — Тот, кто говорит, что не думает о девушках, врет. Все мужчины думают о девушках. Мужчинам это нравится.

— Но не все время, — ответил младший. — Иногда можно думать о чем-нибудь другом.

— Неправда, — вскинулся старший. — Если ты не думаешь о девушках, значит, тебе осталось недолго жить. Это всем известно.

— Хватит об этом, — сказала мма Макутси. — К тому же мне сказали, что один из вас переменился. — Она посмотрела на младшего ученика, ища подтверждения, но тот лишь опустил глаза. — Итак, — продолжала мма Макутси, — я вам скажу, что мне пришло в голову. Мне кажется, это хорошая идея, но мне хотелось бы услышать ваше мнение.

— Говорите, — сказал старший ученик. — Мы вас слушаем.

Мма Макутси понизила голос, как будто в темных углах гаража кто-то прятался и мог их услышать. Ученики наклонились вперед, чтобы ничего не пропустить.

— Я решила, что мы должны открыть водительские курсы, — объявила она. — Я проведу небольшое расследование, хотя не думаю, что в Габороне их достаточно. На наших курсах люди будут учиться после работы. Мы будем брать по сорок пула за урок. Двадцать пула пойдут учителю, а двадцать — мистеру Дж. Л. Б. Матекони за использование гаража и машины. Нас ждет большой успех.

Несколько секунд ученики молча смотрели на нее. Затем старший сказал:

— Я не хочу работать в этой школе. После работы мне нравится встречаться с друзьями. У меня нет времени учить людей.

Мма Макутси посмотрела на его приятеля.

— А что скажешь ты?

Младший ученик улыбнулся.

— Вы очень умная женщина, мма. По-моему, это очень хорошая идея.

— Вот! — воскликнула мма Макутси, обращаясь к старшему ученику. — Видишь, твой приятель смотрит на вещи более позитивно. А от тебя никакого толка. Вот что сделали с твоими мозгами мысли о девушках.

Младший ученик ухмыльнулся.

— Ты слышал? Мма Макутси права. Ты должен прислушаться к тому, что она говорит. — Он повернулся к мма Макутси. — А как вы назовете водительские курсы, мма?

— Я еще не думала об этом, — ответила она, — но подумаю. Очень важно, как ты назовешь свой бизнес. Вот почему «Женское детективное агентство № 1» имеет такой успех. Название говорит о деле все, что нужно знать.

Младший ученик с надеждой посмотрел на нее.

— Я придумал хорошее название, — сказал он. — Мы можем назвать эти курсы «Учитесь водить машину с Господом».

Наступила тишина. Старший ученик покосился на друга и отвернулся.

— Я пока не знаю, — ответила мма Макутси. — Я подумаю об этом, но пока не знаю.

— Это очень хорошее название, — продолжал младший ученик. — Оно привлечет на курсы благоразумных водителей, а это означает, что у нас не будет аварий. О нас позаботится Господь.

— Надеюсь, так и будет, — сказала мма Макутси. — Я поговорю об этом с мистером Дж. Л. Б. Матекони, посмотрим, что он думает. Спасибо за предложение.

Глава 3

Убийство удода

Мма Рамотсве купила все что нужно. До того, как у нее поселились двое сирот, ходить за покупками было легко, и обычно она пополняла запасы раз в неделю. Теперь же она не успевала это делать. Всего два дня назад она купила большой пакет муки, а сегодня мука уже кончилась. Пирог, испеченный Мотолели, съел целиком ее брат Пусо. Конечно, это хорошо, когда у мальчиков завидный аппетит, и то, что им нравятся пироги и сладости, вполне естественно. Когда они подрастут, то перейдут на мясо, которое очень полезно для мужчин. Но вся эта еда стоит денег, и если бы не щедрые взносы мистера Дж. Л. Б. Матекони — которые, в сущности, покрывали все расходы на детей, — мма Рамотсве оказалась бы в очень сложном положении.

Конечно, это была идея мистера Дж. Л. Б. Матекони взять опекунство над детьми, и хотя она никогда об этом не жалела, ей хотелось бы, чтобы он сначала узнал ее мнение. Дело не в том, что Мотолели прикована к инвалидному креслу и теперь у мма Рамотсве на руках оказался ребенок-инвалид, просто ей казалось, что такие серьезные вещи надо прежде обсудить друг с другом. Но мистер Дж. Л. Б. Матекони никому не в силах отказать — вот в чем проблема. И мма Рамотсве еще сильнее любила его за это. А мма Сильвия Потокване, директриса сиротского приюта, прекрасно это знала и как всегда пристроила своих сирот наилучшим образом. Наверняка, она месяцами планировала этот шаг и ясно понимала, что дети в конце концов окажутся у мма Рамотсве на Зебра-драйв, а не в доме мистера Дж. Л. Б. Матекони возле бывшего Клуба вооруженных сил Ботсваны. Конечно, после свадьбы (когда она еще будет) они все будут жить под одной крышей. Дети уже спрашивали ее об этом, и она сказала, что дату бракосочетания должен назначить мистер Дж. Л. Б. Матекони.

— Он не любит торопиться, — объяснила она. — Мистер Дж. Л. Б. Матекони очень осторожный человек. Он делает все не спеша.

Пусо проявлял нетерпение, и мма Рамотсве догадалась, что мальчику нужен отец. Мистер Дж. Л. Б. Матекони со временем им станет, но мальчик, у которого никогда не было родителей, волновался. Когда тебе шесть лет, даже неделя — большой срок, а месяц — бесконечен.

Много страдавшей и храбро переносившей невзгоды Мотолели не нужно было ничего объяснять. Она привыкла ждать, любое дело отнимало у нее массу времени. Ей приходилось с трудом протискиваться в инвалидном кресле сквозь дверные проемы, которые всегда оказывались слишком узкими, или ехать по коридорам, в конце которых ее поджидали ужасные ступеньки. Она редко жаловалась, да и то недолго. Вот почему мма Рамотсве, войдя с пакетами в руках на кухню, удивилась, что Мотолели не приветствует ее, как обычно, а смотрит в пол.

Мма Рамотсве выгрузила свертки на стол.

— Я накупила кучу еды, — сказала она. — Много мяса. Курятину. — Она знала, что Мотолели любит тыкву. — И тыкву, — добавила она после паузы. — Большую. Ярко-желтую.

Девочка молчала. Затем произнесла тусклым голосом:

— Это хорошо.

Мма Рамотсве посмотрела на нее. Утром Мотолели отправилась в школу в хорошем настроении. Значит, что-то случилось в школе. Она вспомнила свои школьные годы, перепады своего настроения. То, что тогда казалось ей серьезным и страшным, теперь с высоты прожитых лет выглядело пустяком. Она вспомнила, как директор ее школы в Мочуди пытался найти вора. Кто-то из детей постоянно крал, и директор вызывал всех по очереди в свой кабинет и заставлял клясться на большой Библии, лежавшей у него на столе. Надо было положить руку на Библию и произнести под сверлящим взглядом учителя: «Клянусь, что я не вор».

— Тому, кто не виновен, нечего бояться, — провозгласил директор перед строем учеников на пыльной игровой площадке. — Но того, кто солжет, положив руку на Библию, поразит гром. Это точно. Быть может, не сразу, а когда он этого не будет ожидать. Вот тогда Господь его и поразит.

Воцарилась мертвая тишина. Прешас Рамотсве подняла глаза к небу. Там не было ни облачка. Директор, несомненно, говорил правду. Людей иногда убивает молнией, конечно, тех, кто это заслужил, — воров или кого-нибудь похуже. Она не сомневалась, что вор, кем бы он ни был, тоже это знает, и дрогнет, прежде чем произнесет роковые слова. Но когда из кабинета вышел последний ученик, а затем появился и сам разъяренный директор, она поняла, что ошиблась и одному из них грозит смертельная опасность. Кому? Конечно, у нее имелись подозрения на этот счет. Все знали, что Илайдже Себекеди доверять нельзя, и хотя никто не застал его на месте преступления, откуда он брал деньги на сгущенку, которую выпивал из банки у всех на глазах по дороге домой? Все знали, что его отец, горький пьяница, тратит все деньги на местное пиво и ничего не оставляет семье. Его дети жили подаянием, носили одежду и обувь, в которой другие дети узнавали свои обноски, годившиеся только на выброс. Поэтому для банок со сгущенкой, которую поглощал Илайджа, годилось только одно объяснение.

Ночью, лежа в постели и глядя на квадрат лунного света, медленно скользивший по стене ее спальни, она думала об Илайдже. Скоро наступит сезон дождей, и будут грозы. Илайдже Себекеди придется остерегаться молний. Она закрыла глаза и снова их открыла. Ее сердце колотилось. Она тоже солгала! Всего неделю назад она без спросу съела пончик на кухне. Она не устояла перед искушением и, не успев облизать сахарную пудру с пальцев, ощутила раскаяние. Она сказала: «Клянусь, что я не воровка» и повторила эту ложь дважды, потому что в первый раз директор не расслышал роковых, убийственных слов. А теперь ее убьет молнией. Наверняка.

Она спала плохо, и на следующий день за завтраком была молчалива. Мма Рамотсве потеряла мать в раннем детстве, ее воспитывали отец и его многочисленные родственницы, поочередно следившие за домом. Она и сейчас помнит бесконечную череду этих родственниц — бодрых, работящих женщин; они, казалось, только и ждали того, чтобы попасть в Мочуди и переделать в доме все по-своему. Это были безупречные хозяйки: двор был всегда выметен, песок выровнен граблями, куриный помет убран и снесен на делянку с тыквами. Эти женщины умели надраить сковородку до блеска, твердо зная, что это не пустяк. По таким вещам растущие в доме дети понимают, как им стать приличными чистоплотными людьми.

Теперь же, сидя на кухне с отцом и его теткой из Палапье и глядя на ласковые лучи утреннего солнца, лившиеся в открытую дверь, Прешас Рамотсве понимала: если небо вдруг покроется тучами — что вполне вероятно, — и сверкнет молния, — что тоже вполне вероятно, — то завтра она уже не будет здесь сидеть. Оставалось одно — признаться, что она немедленно и сделала. Обэд Рамотсве удивленно выслушал ее и повернулся к тетке, а та со смехом сказала: «Но это был твой пончик. Ты его не украла». Тогда, почувствовав огромное облегчение, Прешас разрыдалась и рассказала взрослым о судьбе, ожидавшей Илайджу. Обэд Рамотсве и тетка переглянулись.

— Негоже так говорить с детьми, — сказал отец. — Этого бедного мальчишку не убьет молнией. Быть может, он когда-нибудь научится не воровать. Этому его обязан научить отец, но тот все время пьет. — Он сделал паузу. Критиковать учителя было нелегко, особенно в присутствии ребенка, но слова сами рвались наружу: — Господь скорее поразит директора, чем мальчика.

Мма Рамотсве не вспоминала об этом случае годами и теперь, глядя на Мотолели, она старалась понять причину ее горя. Школьные годы называют счастливыми, но это не всегда так. Часто школа похожа на тюрьму: ты боишься учителей, других детей и никому не можешь рассказать о своих несчастьях, потому что думаешь, что тебя не поймут. Сейчас, возможно, вещи изменились к лучшему, кое в чем — наверняка. Теперь учителям запрещено бить детей, хотя, размышляла мма Рамотсве, есть мальчики — и особенно юноши, — которым бы не повредило небольшое физическое воздействие. К примеру, их ученикам. Что если бы мистер Дж. Л. Б. Матекони прибегнул к телесным наказаниям? Разумеется, ничего серьезного, просто иногда давал бы им пинка под зад, когда они наклоняются, чтобы поменять покрышку. Мма Рамотсве улыбнулась. Она и сама не отказалась бы проделать этот трюк с учеником, который был по-прежнему зациклен на девушках. Хорошо бы дать ему ногой по толстой заднице, когда он меньше всего этого ожидает, и сказать: «Вот тебе, получай!» Только и всего, но этот удар она нанесла бы от имени всех женщин.

Но эти несерьезные мысли не помогают решить стоявшую перед ней проблему: узнать, что тревожит Мотолели, почему она чувствует себя несчастной.

Мма Рамотсве убрала со стола покупки и поставила чайник на огонь, чтобы заварить чай редбуш. Потом опустилась на стул.

— Ты сегодня грустная, — сказала она. — Что-нибудь случилось в школе?

Мотолели покачала головой.

— Нет, я не грустная.

— Неправда, — возразила мма Рамотсве. — Обычно ты выглядишь счастливой. Ты очень жизнерадостная девочка. А теперь ты чуть не плачешь. Чтобы это заметить, не надо быть детективом.

Девочка опустила глаза.

— У меня нет матери, — тихо сказала она. — Я девочка без матери.

У мма Рамотсве от сочувствия перехватило горло. Вот оно что! Мотолели тоскует по матери точно так же, как она, Прешас Рамотсве, тосковала по своей матери, которую никогда не видела, а потом и по отцу, по своему доброму, справедливому отцу Обэду Рамотсве, которым она гордилась. Мма Рамотсве встала, подошла к Мотолели и обняла ее.

— Конечно, у тебя есть мама, Мотолели, — шепнула она. — Твоя мама там, на небесах, она смотрит на тебя каждый день. И вот что она думает: «Я горжусь этой прекрасной девочкой, своей дочкой. Горжусь тем, как упорно она трудится и заботится о младшем брате». Вот что она думает.

Она почувствовала, как плечо девочки дрогнуло под ее рукой, и ощутила на коже ее теплые слезы.

— Не надо плакать, — сказала она. — Ты не должна страдать. Твоя мать не хочет, чтобы ты страдала, верно?

— Ей все равно. Все равно, что со мной будет.

Мма Рамотсве затаила дыхание.

— Ты не должна так говорить. Это неправда. Неправда. Ей не все равно.

— Но девочка из класса мне сказала, что у меня нет матери, потому что мать меня бросила. Вот что она сказала.

— Какая девочка? — сердито спросила мма Рамотсве. — Кто она такая, чтобы врать тебе?

— С этой девочкой все хотят дружить. Она богатая. И все верят тому, что она говорит.

— Как ее зовут? — спросила мма Рамотсве. — Как зовут эту богатую девочку?

Мотолели назвала имя, и мма Рамотсве сразу все поняла. Немного помолчав, она вытерла слезы со щек Мотолели и сказала:

— Мы поговорим об этом позже. А теперь запомни: все, что говорит эта девочка — все до последнего слова, — ложь. Неважно, кто она такая. Совершенно неважно. Ты потеряла мать, потому что она была больна. Она была хорошей женщиной, я знаю. Я спрашивала о ней у мма Потокване, и та сказала, что твоя мать была сильной и доброй женщиной. Запомни это. Запомни и гордись своей матерью. Ты поняла, что я сказала?

Девочка, подняв глаза, кивнула.

— И еще ты должна запомнить, — продолжала мма Рамотсве, — запомнить на всю свою жизнь: сэр Серетсе Кхама сказал, что в Ботсване все равны, абсолютно все. В том числе и ты. Пускай ты сирота, но ты не хуже других. Никто не может посмотреть на тебя и сказать: «Я лучше тебя». Поняла?

Мма Рамотсве дождалась, пока девочка кивнет, и встала с места.

— А сейчас, — сказала она, — мы приготовим замечательную тыкву, и когда мистер Дж. Л. Б. Матекони придет вечером на ужин, у нас будет вкусная еда. Ты довольна?

Мотолели улыбнулась.

— Очень, мма.

— Вот и хорошо, — сказала мма Рамотсве.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони вышел из мастерской в пять часов вечера и поехал прямо на Зебра-драйв. Он любил ранние вечера, когда солнце печет не так сильно и за час до заката можно прогуляться. Этим вечером он собирался расчистить огород мма Рамотсве, а потом посидеть с ней на веранде с чашкой чая в руках. Там они обсуждали все случившееся за день, а затем шли ужинать. Тем для обсуждения всегда хватало, среди них были сведения, почерпнутые мма Рамотсве из походов по магазинам, или статьи из «Ботсвана дейли ньюс» (кроме футбольных новостей, которыми мма Рамотсве не интересовалась). Они никогда не спорили. Мистер Дж. Л. Б. Матекони доверял мма Рамотсве в том, что касалось человеческой природы и местной политики, а она полагалась на него в вопросах бизнеса и сельского хозяйства. Какова сейчас цена на скот, слишком низкая или вполне разумная — с учетом цены, которую готовы заплатить мясники и консервные фабрики? Мистер Дж. Л. Б. Матекони всегда знал ответ на подобные вопросы и, как на опыте убедилась мма Рамотсве, всегда оказывался прав. Что за новый политик был вчера назначен заместителем министра, можно ли ему доверять, или же его интересует только собственная выгода, или, в крайнем случае, выгода города, откуда он родом? Только собственная выгода, без малейшего колебания отвечала мма Рамотсве. Посмотрите на него, посмотрите, как он складывает руки на груди, когда говорит. Это верный признак, всегда.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони поставил свою машину у ворот. Он любил оставлять ее здесь, чтобы мма Рамотсве при необходимости могла свободно выехать на своем белом фургончике. Потом, сменив гаражные ботинки, покрытые машинным маслом, на потертые замшевые, которые он любил носить дома, мистер Дж. Л. Б. Матекони направился за дом, где под затеняющей сеткой были посажены несколько грядок бобов. В такой засушливой стране, как Ботсвана, сетка для затенения дает растениям шанс выжить, защищая нежные зеленые листья от иссушающих лучей солнца и позволяя земле сохранить хоть немного драгоценной влаги от полива. Земля постоянно изнывала от жажды и поглощала воду с пугающей жадностью. Но люди не сдавались и старались сохранить на бурой земле крохотные островки зелени.

Двор на Зебра-драйв был гораздо больше, чем дворы соседей. Мма Рамотсве давно хотела полностью его расчистить, но так и не добралась до зарослей в дальнем конце участка, где из высокой травы поднимались чахлые терновые деревья и кусты. За ними тянулась полоска заросшей пустоши, через которую была протоптана тропинка, чтобы сократить путь в город. По утрам с тропинки доносились пение и свист спешащих на работу велосипедистов. И еще здесь зачинали детей, особенно по субботним вечерам, и мма Рамотсве не раз размышляла о том, что некоторые из играющих на пустыре детей, влекомые загадочным инстинктом, возвращаются туда, где зародилась их жизнь.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони наполнил старую лейку водой из стоявшей у стены колонки. Мма Рамотсве, услышав шум воды, выглянула из кухонного окна. Она помахала рукой своему жениху, и тот, помахав в ответ в знак приветствия, направился с лейкой в огород. Мма Рамотсве, улыбнувшись про себя, подумала: «Наконец-то мне встретился хороший человек, который готов работать в огороде и выращивать для меня бобы». От этих приятных мыслей на душе у нее потеплело, и она с одобрением провожала его взглядом, пока он не скрылся за группой акаций, закрывавшей почти весь задний двор.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони подлез под затеняющую сетку и начал осторожно, тончайшей струйкой, лить воду к основанию стебля каждого растения. В Ботсване драгоценна каждая капля влаги, глупо поливать растения из шланга, разбрызгивая воду вокруг. Самое эффективное при наличии средств — установить систему капельного полива: вода из центрального резервуара стекает по тонкой хлопковой нити в почву, к самым корням растения. Это лучший способ экономить воду: тончайшие струйки влаги питают корни, капля за каплей. Возможно, когда-нибудь я устрою такой полив, думал мистер Дж. Л. Б. Матекони. Когда я стану слишком старым, чтобы чинить машины, и продам «Быстрые моторы Тлокуэнг-роуд». И тогда я стану фермером. Вернусь на землю предков на границе Калахари, буду сидеть под деревом и смотреть, как зреют на солнце дыни.

Он наклонился к одному из растений, чтобы поправить упавший стебель. Пока он осторожно подвязывал его шпагатом, за его спиной раздался странный шум — сначала глухой стук, с которым падает камешек, и сразу же за ним сухой, шуршащий звук. Он быстро обернулся. Этот звук вполне могла произвести змея. Здесь нужно постоянно быть настороже, змея способна притаиться где угодно и неожиданно подняться во весь рост и напасть. Встреча с коброй не сулит ничего хорошего — у него было несколько довольно неприятных столкновений с этими змеями, — но вдруг он потревожил мамбу? Мамбы очень агрессивны, они не любят непрошеных гостей и яростно бросаются в атаку. Укус мамбы почти всегда смертелен, яд быстро проникает в кровь, парализуя легкие и сердце.

Но это была не змея, а птица, под странным углом упавшая с ветки на сеть. Теперь она билась на песке, в крошечном облачке пыли. Через несколько секунд она затихла. У его ног лежал удод в великолепном полосатом оперении, с крохотной короной черно-белых перьев на головке, похожей на головной убор миниатюрного вождя.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони наклонился к птичке, которая смотрела блестящими глазами на его приближавшуюся руку, но не могла пошевелиться. Ее грудка, едва заметно вздымавшаяся под перьями, замерла. Он поднял еще теплое, но уже обмякшее тельце и перевернул. На том месте, куда попал камень, болтался черный крошечный глаз, похожий косточку папайи, и алела маленькая ранка.

— Ох, — произнес мистер Дж. Л. Б. Матекони и еще раз: — Ох.

Он положил птичку на землю и посмотрел в кусты.

— Ах вы, мерзавцы! — крикнул он. — Я все видел! Я видел, как вы убили эту птицу!

Мальчишки, подумал он. Мальчишки со своими рогатками, они сидят в кустах и убивают птиц. Конечно, не для еды, а просто ради убийства. Убить голубя — это одно, его можно съесть, но есть удода никто не станет, и кто может захотеть убить эту приветливую птичку? Удодов никто не убивает.

Конечно, этих мальчишек не поймать, они давно убежали или сидят в кустах и потешаются над ним исподтишка. Ничего не поделаешь, придется выбросить крошечную тушку подальше. Ее найдут крысы или змея и съедят. Для кого-то эта маленькая смерть обернется нежданным пиром.

Когда мистер Дж. Л. Б. Матекони вернулся в дом, огорченный смертью удода, состоянием бобов и всем вокруг, мма Рамотсве ждала его у кухонной двери.

— Вы не видели Пусо? — спросила она. — Он играл во дворе. Пора ужинать, а его все нет. Наверное, вы слышали, как я его звала.

— Нет, не видел, — ответил мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Я был на заднем дворе… — он замолчал.

— И что? — спросила мма Рамотсве. — Он там?

После некоторого колебания мистер Дж. Л. Б.

Матекони мрачно произнес:

— Наверное, там. Похоже, это он стрелял из рогатки.

Они пошли к огороду и стали вглядываться в кусты за изгородью.

— Пусо! — крикнула мма Рамотсве. — Мы знаем, что ты прячешься. Выходи, или я сама тебя приведу.

Тишина. Через некоторое время мма Рамотсве позвала опять:

— Пусо! Выходи! Мы знаем, что ты там!

Мистеру Дж. Л. Б. Матекони показалось, что высокая трава зашевелилась. Мальчику там было удобно прятаться, но и найти его и привести не составляло труда.

— Пусо! — крикнула мма Рамотсве. — Мы тебя видим! Выходи!

— Меня здесь нет, — громко произнес детский голос.

— Ах ты, негодник, — возмутилась мма Рамотсве. — Как ты можешь говорить, что тебя здесь нет? Кто тогда с нами говорит?

Наступила тишина, потом ветви кустов раздвинулись, и из-за них вышел маленький мальчик.

— Он убил удода из рогатки, — шепнул мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Я сам видел.

Увидев приближающегося с опущенной головой мальчика, мма Рамотсве вздохнула.

— Иди к себе в комнату, Пусо, — сказала она. — И жди, пока тебя не позовут.

Мальчик поднял голову. По его лицу бежали слезы.

— Я вас ненавижу! — крикнул он. Потом повернулся к мистеру Дж. Л. Б. Матекони. — И вас тоже!

Эти слова как будто повисли между ними в воздухе, а мальчик рванулся вперед и пробежал мимо изумленных взрослых в дом, не оглянувшись ни на мма Рамотсве, ни на мистера Дж. Л. Б. Матекони.

Глава 4

Доверьтесь мужчине

Проблемы обступили мма Рамотсве со всех сторон. Взять хотя бы тот ужасный день, когда Мотолели обидели в школе, а Пусо повел себя очень странно: убил удода, а затем весь остаток вечера молчал. Конечно, с Мотолели еще придется разбираться, но после их разговора она хотя бы приободрилась. С мальчиком все было сложнее. Он просто объявил им бойкот: отказался есть и, казалось, не собирался выслушивать их доводы. Они не стали наказывать его за удода, и можно было бы предположить, что Пусо будет благодарен им за это, но он не был. Неужели он действительно их ненавидит? И если да, то за что? Они предложили ему любовь и поддержку. Может, так ведут себя все дети сироты? Мма Рамотсве знала, что дети, получившие травму в раннем детстве, бывают очень трудными. А этот мальчик как никак в младенческом возрасте был заживо погребен. Такие вещи неизбежно оставляют след, странно, если бы не оставляли. Но почему он так внезапно изменился, хотя до этого казался вполне счастливым? Непонятно. Нужно будет съездить к мма Потокване в сиротский приют и попросить у нее совета. Мма Потокване знает о детях и их поведении все.

Но неприятности на этом не кончились. Под угрозой оказалось само «Женское детективное агентство № 1», и, похоже, с этим ничего нельзя было поделать. Дурные вести принесла мма Макутси на следующее утро после неприятностей на Зебра-драйв.

— У меня дурные вести, — объявила мма Макутси, как только мма Рамотсве появилась в офисе. — Я целый час сижу и чуть не плачу.

Мма Рамотсве посмотрела на свою помощницу. После вчерашнего вечера ей не хотелось новых огорчений. Она чувствовала себя разбитой и надеялась, что день пройдет спокойно. Ничего, если сегодня не будет клиентов, сказать по правде, даже лучше, если их не будет. Она не знала, как разобраться со своими проблемами, не говоря о чужих.

— По-вашему, это необходимо? — спросила мма Рамотсве. — Сейчас мне не до новых проблем.

Мма Макутси поджала губы.

— Это очень важно, мма, — назидательно произнесла она, как будто обращалась к абсолютно безответственному человеку. — Я не могу притвориться, что не видела того, что я видела.

Мма Рамотсве опустилась на стул и устремила взгляд на мма Макутси.

— В таком случае расскажите мне все как есть.

Мма Макутси сняла очки и протерла их юбкой.

— Так вот, — начала она, — вчера днем, как вы помните, мма, я ушла пораньше. В четыре часа.

Мма Рамотсве кивнула.

— Вы сказали, что пойдете за покупками.

— Да, — подтвердила мма Макутси. — Я и пошла.

В магазины Бродхерста. Там есть магазин с очень дешевыми носками. Я собиралась туда пойти.

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Лучше покупать на распродажах. Я всегда так делаю.

Мма Макутси оценила ремарку, но от темы не отвлеклась.

— Там есть магазин, вернее, был, где продавалась чайная посуда. Наверно, вы его помните. Владелец куда-то уехал, и его закрыли. Помните?

Мма Рамотсве помнила. Она купила там кому-то на день рождения большую чашку с изображением лошади, и ручка почти сразу отвалилась.

— Какое-то время это место пустовало, — продолжала мма Макутси. — Но когда я пришла туда вчера, около половины пятого, я увидела, как какой-то человек приколачивает новую вывеску. А через окно увидела мебель. Совершенно новую офисную мебель.

И мма Макутси обвела взглядом их потрепанную мебель: старый серый картотечный шкаф со сломанным ящиком, ободранные столы, расшатанные стулья. Мма Рамотсве перехватила ее взгляд и провела упреждающий маневр. Она поняла, что за этим последует предложение купить новую мебель. Должно быть, мма Макутси поговорила с кем-то в Бродхерсте, и ей пообещали комиссионные. Но в данный момент это было невозможно. Их агентство терпело убытки. Оно держалось на плаву только благодаря союзу с «Быстрыми моторами Тлокуэнг-роуд», где мма Макутси получала зарплату. Если бы не мистер Дж. Л. Б. Матекони, им бы давно уже пришлось закрыться.

Мма Рамотсве подняла руку.

— Извините, мма Макутси, — сказала она. — Мы не можем купить новую мебель. У нас просто-напросто нет денег.

Мма Макутси изумленно посмотрела на нее.

— Я и не собиралась это предлагать, — возмутилась она. — Я собиралась сказать совсем другое. — И сделала паузу, чтобы мма Рамотсве могла почувствовать вину за неуместное предположение.

— Простите, — сказала мма Рамотсве, — говорите, что вы там видели.

— Новое детективное агентство, — объявила мма Макутси, — не больше и не меньше. Оно называется «Успех гарантирован».

Мма Макутси сложила руки на груди, наблюдая за тем, какое действие произвели ее слова на начальницу. Мма Рамотсве прищурилась. Новость и в самом деле была ошеломляющей. Она так привыкла быть хозяйкой единственного частного детективного агентства в городе, да что там — в целой стране, что никогда не думала о конкурентах. На секунду у нее возникло искушение поднять руки вверх и признать поражение. Но мма Рамотсве была не из тех, кто легко сдается. Домашние проблемы и недостаток работы в агентстве — еще не причина для того, чтобы бросить бизнес. Она расправила плечи и улыбнулась мма Макутси.

— В любом бизнесе есть конкуренция, — сказала она. — И мы не исключение. Это не могло продолжаться вечно, вы согласны?

Мма Макутси колебалась.

— Да, — согласилась она наконец. — Мы проходили это в колледже. Это называется принципом соревновательности.

— Ох, — вздохнула мма Рамотсве, — и что же означает этот принцип?

Мма Макутси мгновенно разволновалась. Хотя она блестяще сдала выпускные экзамены в Ботсванском колледже делопроизводства — это хорошо известно, — никто, насколько она помнила, не спрашивал ее о принципе соревновательности.

— Он означает, что в любой области есть соревнование, — сказала она. — Предприятие не может быть единственным, всегда возникают другие.

— Это верно, — согласилась мма Рамотсве.

— И если одно предприятие процветает, то вскоре открываются другие, которым тоже хочется процветать, — продолжала мма Макутси, воодушевляясь. — И с этим ничего нельзя поделать. На самом деле это даже полезно.

Мма Рамотсве это не убедило.

— Так полезно, что скоро наш бизнес совсем зачахнет, — сказала она.

Мма Макутси кивнула.

— Но нас учили также, что следует понять, в чем состоит конкуренция. Я помню, как нам это говорили.

Мма Рамотсве с ней согласилась, и мма Макутси, приободрившись, продолжала:

— Нам нужно провести расследование, для себя. Пойти и посмотреть на этих новых людей, чтобы понять, на что они способны.

Мма Рамотсве взяла ключи от своего белого фургончика.

— Вы правы, мма Макутси, — подтвердила она. — Нам нужно пойти и представиться этим новым детективам. Тогда мы поймем, на что они годятся.

— Верно, — согласилась мма Макутси. — И еще: эти новые детективы не женщины, как мы. Они — мужчины.

— О, — произнесла мма Рамотсве, — это одновременно и хорошо, и плохо.

Найти детективное агентство «Успех гарантирован» оказалось нетрудно. Перед ним висела большая вывеска, очень похожая на ту, что в свое время появилась перед «Женским детективным агентством № 1». Наряду с названием агентства на ней красовалось изображение довольного улыбающегося мужчины со сложенными на груди руками. Внизу большими красными буквами было выведено: «Опытный детектив. Бывший сотрудник уголовного розыска. Только что из Нью-Йорка».

Мма Рамотсве припарковала свой белый фургончик на противоположной стороне улицы, под раскидистой акацией.

— Вот! — сказала она, понизив голос, хотя их никто не мог услышать. — Вот что такое конкуренция.

Чтобы получше разглядеть вывеску, мма Макутси пришлось наклониться вперед. Ее начальница была крупной женщиной — традиционного телосложения, как говорила она сама, — и это оказалось непросто.

— Бывший сотрудник уголовного розыска, — прочла мма Рамотсве. — То есть бывший полицейский. Это плохо. Людям нравится обращаться со своими проблемами к бывшим полицейским.

— Только что из Нью-Йорка! — восхищенно произнесла мма Макутси. — Это произведет на людей большое впечатление. Все смотрели фильмы про нью-йоркских детективов и знают, как эффективно они работают.

Мма Рамотсве метнула в нее уничижительный взгляд.

— Вы имеете в виду Супермена? — спросила она.

— Да, — ответила мма Макутси. — Именно его. Супермена.

Мма Рамотсве хотела что-то возразить своей помощнице, но передумала. Она прекрасно знала, что мма Макутси блестяще закончила Ботсванский колледж делопроизводства — соответствующий диплом в рамке висел над ее рабочим столом, — но иногда та казалась ей поразительно наивной. Подумать только, Супермен! Мма Рамотсве не могла понять, как люди старше шести или, в крайнем случае, семи лет могут интересоваться подобной ерундой. Но они интересовались. Когда такие фильмы шли в местном кинотеатре, которым владел один богач, живший неподалеку от Ньерере-драйв, у кассы всегда толпились люди, готовые купить билет. Конечно, часть из них составляли влюбленные парочки, которым все равно, что делается на экране, но остальные приходили ради самого фильма.

Спорить с мма Макутси было бессмысленно. Человек, открывший это агентство, даже если он действительно приехал из Нью-Йорка, никак не мог быть Суперменом.

— Мы войдем и представимся, — сказала мма Рамотсве. — Там внутри кто-то есть. Они уже работают.

— Над каким-нибудь важным делом, — с тоской проговорила мма Макутси.

— Возможно, — сказала мма Рамотсве. — А возможно, и нет. Когда люди проезжают мимо «Женского детективного агентства № 1» и видят нас внутри, они тоже могут подумать, что мы расследуем какое-нибудь важное дело. Однако большую часть времени, как вам известно, мы просто сидим, пьем чай редбуш и читаем «Ботсвана дейли ньюс». Видимость обманчива.

Это показалось мма Макутси явным преуменьшением их заслуг. В данный момент они не слишком заняты, это правда, как и то, что они выпивают довольно много чая редбуш, но так бывает не всегда. Иногда они бывают очень заняты, и прохожие нисколько не ошибутся, предположив, что в офисе кипит работа. Нет, мма Рамотсве не права, но спорить с ней бессмысленно, кажется, она не в духе. Что-то случилось дома, решила мма Макутси, обычно мма Рамотсве излучает оптимизм.

Перейдя дорогу, они оказались у двери бывшего магазина, где ныне располагалось детективное агентство «Успех гарантирован». Большая стеклянная витрина была закрыта ширмой, так что прохожим были видны только головы тех, кто находился внутри. Перед ширмой висела большая фотография: группа мужчин в широкополых шляпах, затеняющих лицо, стоит на фоне довольно внушительного административного здания.

— Неудачная фотография, — пробормотала мма Рамотсве, обращаясь к мма Макутси. — Совершенно бесполезная.

На застекленной двери висело объявление, написанное от руки: «Пожалуйста, входите! Стучать не нужно». Но мма Рамотсве, верившая в традиционные ценности — одной из них было стучать и говорить «Ко, ко!» прежде, чем войти, — сначала постучала в дверь и лишь потом ее открыла.

— Не нужно стучать, мма, — обратился к ней сидевший за столом мужчина. — Входите без всяких церемоний.

— Я всегда стучу, рра, — ответила мма Рамотсве. — И считаю это правильным.

Мужчина улыбнулся.

— В моем деле, — заметил он, — стучать не всегда уместно. Стук заставляет людей прервать свои занятия, чем бы они не занимались.

Мма Рамотсве рассмеялась.

— А вам бы этого не хотелось.

— Конечно, — согласился мужчина. — Но, как вы видите, я не делаю ничего дурного. Какая жалость! Я просто сижу и жду, когда ко мне в агентство придут две красивые дамы, вроде вас.

Мма Рамотсве, кинув быстрый взгляд на мма Макутси, ответила:

— Вы очень любезны, рра. Меня называют красивой не каждый день. Это приятно слышать.

Мужчина, сидевший за столом, протестующе замахал руками.

— Если вы работаете детективом, мма, вы становитесь очень наблюдательным. Я видел, как вы входили, и первое, что я подумал, было: «К тебе пришли две очень, очень красивые дамы. Сегодня у тебя удачный день…»

Он вдруг прервал свою тираду, вскочил, снова сел и хлопнул себя по лбу.

— Ох, что я говорю! Вы же мма Рамотсве, верно? Из «Женского детективного агентства № 1». Я видел вашу фотографию в газете. А я объясняю вам, что значит быть детективом! И все это время вы и мма… мма…

— Макутси, — подсказала мма Макутси. — Я помощник детектива из «Женского детективного агентства № 1». А раньше я училась Ботсванском колледже делоп…

— Я что-то такое про него слышал… — перебил ее мужчина.

Мма Рамотсве заметила, какой эффект произвели на мма Макутси его слова. Словно ее ударили электрическим током.

— Это прекрасный колледж, — быстро вставила мма Рамотсве и, чтобы поменять тему, спросила: — Позвольте узнать ваше имя, рра.

— Меня зовут мистер Бутелези, — сказал он, протягивая руку. — Сифас Бутелези. Бывший сотрудник уголовного розыска.

Мма Рамотсве пожала ему руку, потом то же сделала мма Макутси, хотя не без некоторого колебания. Мистер Бутелези пригласил их сесть, и они опустились на сверкающие новые стулья напротив мистера Бутелези.

— Бутелези известная фамилия, — сказала мма Рамотсве. — Вы с ним, случайно, не в родстве?[1]

Мистер Бутелези улыбнулся.

— Или наоборот: «Он с вами, случайно, не в родстве?» Ха-ха-ха!

Мма Рамотсве немного выждала.

— И все-таки? Да или нет?

Мистер Бутелези достал сигарету из пачки, лежавшей на столе.

— Фамилию Бутелези носят многие, — сказал он. — Хотя не все. Есть люди по фамилии Нкомо или Рамафоса.[2] Это не делает их настоящими Нкомо или Рамофоса, верно? Фамилий много.

Мистер Бутелези закурил. Он не предложил сигарету дамам — они и не курили, боже упаси, — однако невежливость по отношение к гостям тут же была замечена, по меньшей мере, замечена мма Макутси, которая старалась отыскать в их конкуренте изъяны после того, как он с таким пренебрежением отозвался о Ботсванском колледже делопроизводства.

Мма Рамотсве, не дождавшись ответа на свой вопрос, продолжала:

— Это зулусская фамилия, верно? Вы родом оттуда, рра?

Мистер Бутелези снял с переднего зуба табачную крошку.

— Мой покойный отец был родом из провинции Наталь, — сказал он. — Но моя мать отсюда, из Ботсваны. Она познакомилась с отцом, когда работала на границе, в ЮАР. Она отправила меня учиться в Ботсвану, а потом, когда я кончил школу, я вернулся к ней в ЮАР. Там я работал в Йоханнесбурге, в уголовном розыске. А теперь вернулся в страну своей матери.

— Я прочла на вашей вывеске, что вы бывали и в Нью-Йорке, — сказала мма Рамотсве. — Вы многое успели повидать, рра.

Мистер Бутелези устремил взгляд в пространство, словно вспоминая богатую событиями жизнь.

— Да, Нью-Йорк… Я был в Нью-Йорке.

— Вам там понравилось, рра? — спросила мма Макутси. — Мне всегда хотелось увидеть Нью-Йорк.

— Нью-Йорк большой город, — сказал мистер Бутелези. — Боже мой! Вау! Там столько домов!

— Но как долго вы там жили? — не унималась мма Макутси. — Сколько лет?

— Не так уж много лет, — ответил мистер Бутелези.

— Но сколько?

— Вас очень интересует Нью-Йорк, мма, — сказал мистер Бутелези. — Вы обязательно должны туда поехать. Не полагайтесь только на мои впечатления. Вам нужно увидеть этот город своими глазами. Вау!

Возникла пауза, и вопрос мма Макутси повис в воздухе. Долго ли это продолжалось? Мистер Бутелези вынул сигарету изо рта и выпустил струйку дыма в потолок. По-видимому, молчание его ничуть не угнетало. Однако через некоторое время он наклонился вперед и протянул мма Рамотсве несколько листков бумаги.

— Вот моя брошюра, мма, — сказал он. — Я рад вас видеть. Я не против, чтобы в городе было еще одно детективное агентство. Город быстро растет, не так ли? Работы хватит на двоих.

«А как же я? — подумала мма Макутси. — Как же я? Разве нас не трое? Или я для него не в счет?»

Мма Рамотсве взяла дешевую брошюрку. На обложке мистер Бутелези с важным видом сидел за другим столом. Она перевернула страницу. На этот раз мистер Бутелези стоял у черного автомобиля. На заднем плане маячили безликие высотные здания, на среднем, совершенно размытом плане угадывался какой-то пустырь. Больше ничего на фотографии не было, кроме надписи внизу: Нью-Йорк.

На соседней странице она прочла:

«Вас что-то тревожит? Ваш муж приходит поздно и пахнет духами? Один из ваших служащих ворует ваши секреты? Не полагайтесь на случай! Доверьте расследование МУЖЧИНЕ!»

Эти слова произвели на мма Рамотсве тот же эффект, что и слова о Ботсванском колледже делопроизводства — на мма Макутси. Она молча протянула брошюру своей помощнице, и та, собираясь ее прочесть, поправила очки.

— Очень приятно было встретиться с вами, рра, — сказала мма Рамотсве, тщательно подбирая слова. Неискренность всегда давалась ей тяжело, но иногда к ней приходилось прибегать, чтобы соблюсти приличия, даже если для этого требовались нечеловеческие усилия. — Надеюсь, в скором будущем мы встретимся и обсудим наши общие проблемы.

Мистер Бутелези расплылся от удовольствия.

— Это будет просто замечательно, мма, — сказал он. — Вы и я обсуждаем профессиональные проблемы…

— И мма Макутси, — добавила мма Рамотсве.

— Ну конечно, — сказал мистер Бутелези, бросая быстрый пренебрежительный взгляд на вторую гостью.

Мма Макутси хотела вернуть брошюру мистеру Бутелези, но тот настоял, чтобы они оставили ее себе. Обе женщины встали, вежливо, но довольно холодно откланялись и покинули агентство, пожалуй, слишком решительно закрыв за собой дверь. Оказавшись на улице, они молча перешли на другую сторону и сели в машину. Лишь после того, как мма Рамотсве развернулась и двинулась по направлению к дому, она прервала молчание.

— Ну и ну! — произнесла она.

Мма Макутси тоже хотела что-нибудь сказать, но найти подходящие слова было нелегко. Ее переполняла ярость по поводу уничижительного отзыва, данного мистером Бутелези Ботсванскому колледжу делопроизводства. Поэтому она тоже сказала: «Ну и ну!» — и этим ограничилась.

Глава 5

Странный разговор

Они возвращались в офис в тишине. Мма Макутси хотелось поговорить, но одного взгляда на мма Рамотсве, сидевшую за рулем белого фургончика, на ее непривычно хмурое лицо, было достаточно, чтобы понять: если обсуждение встречи с мистером Бутелези и состоится, то это будет позднее. Не приходилось сомневаться в том, что именно думала мма Рамотсве об их так называемом коллеге. Как он осмелился разговаривать с мма Рамотсве, дуайеном частного сыска в Ботсване, в столь снисходительном тоне, словно это он был опытным детективом, а она — новичком. И эта хвастливая брошюра, которую мма Макутси держала в руках, борясь с искушением смять и вышвырнуть в окно белого фургончика. Конечно, люди имеют право проконсультироваться с мужчиной, если так им хочется, но это не означает, что мужчина окажется лучше. Доверьте расследование мужчине! Всем с самого начала было ясно, что «Женское детективное агентство № 1» — это не просто место, где женщины работают на женщин; они помогали всем — как мужчинам, так и женщинам, без всякого различия. К тому же, в названии агентства ни словом не упоминалось об особых талантах женщин-детективов (хотя, если немного поразмыслить, то доводы в их пользу найти не так уж сложно). Просто подразумевалось, что в этом детективном агентстве работают женщины.

Мма Рамотсве поставила белый фургончик рядом с гаражом, прямо напротив входа в здание, которое они делили с «Быстрыми моторами Тлокуэнг-роуд». Мистер Дж. Л. Б. Матекони сидел в смотровой яме, глядя вверх на шасси помятого голубого микроавтобуса, и показывал что-то одному из учеников. Он радостно помахал рукой мма Рамотсве, но та, заметив его приветствие, не подошла к нему поболтать, как обычно. Вместо этого они с мма Макутси направились прямо в контору и уселись за столы в негодующем молчании.

Мма Макутси занялась гаражными счетами, а мма Рамотсве, входившая в правление Англиканской женской лиги по улучшению жилищных условий, достала протоколы собрания и черновик письма в министерство жилищного строительства. Потратив двадцать минут на составление бумаги, она поняла, что не может сосредоточиться и что слова, обращенные к заместителю министра, оказываются не вполне подходящими. В конце концов, не найдя нужных слов, она поднялась и вышла из офиса.

Стояло лучшее время года. Изнурительная жара уже кончилась, а зима еще не наступила. Конечно, речь не идет о настоящей зиме. Ночами, правда, становится свежее, и сухой холод пронизывает до самых костей, но днем бывает солнечно и ясно, а воздух так свеж и чист, что его можно пить. Вдыхая этот воздух, чуть пахнущий дымком, преисполняешься благодарности за то, что живешь здесь, в этой стране, а не где-нибудь еще. На взгляд мма Рамотсве, это время года, когда трава уже буреет, но еще остаются островки зелени, было самым лучшим. Она стояла на улице под одной из акаций и смотрела в сторону Тлокуэнга, на маленькую группу осликов, щиплющих траву у дороги. Ее гнев почти утих, и, пока она наблюдала за терпеливыми неприхотливыми осликами, к ней вернулся трезвый взгляд на жизнь. Проблемы с детьми не столь серьезны. Мальчики иногда ведут себя очень странно (как и мужчины), а что до Мотолели, то дети всегда друг друга дразнят, это неизбежно. Она поговорит об этом с мма Потокване, и та наверняка подскажет, что делать.

С мистером Бутелези вопрос серьезнее, но опять-таки, на самом ли деле он так опасен? Он напыщен и самодоволен, но это не означает, что он переманит к себе всех клиентов. Люди, когда они чем-то озабочены, не любят шумихи, они предпочитают здравый смысл и осмотрительность. Эти смешные фотографии в витрине только их отпугнут. Люди умеют отличать вымысел от реальности. Как писал Клоувис Андерсен в «Основах частного расследования», тот, кто выбирает профессию детектива, представляя ее себе по книгам или фильмам, глубоко заблуждается. Конечно, мистер Бутелези никогда не читал Клоувиса Андерсена. («Нужно прямо спросить его об этом, — подумала мма Рамотсве, — и тем самым поставить его на место».)

Свернув с дороги, она задержала взгляд на эвкалиптовой роще. Роща была посажена много лет назад, когда Габороне еще назывался Стойбищем вождя Габороне, и теперь превратилась в настоящий лес. Мма Рамотсве боялась этого леса и никогда не ходила туда одна. Печальное место, подумала она, с высокими красно-коричневыми термитниками и тропинками, которые не ведут к чьему-то дому, а просто исчезают на усыпанных корой полянах. Среди деревьев бродил скот, до нее доносился звон колокольчиков, но она, вздрогнув, повернула назад. Нехорошее место.

Ослики вышли на дорогу и встали, не зная, переходить на другую сторону или нет. Мальчик кинул в них камень, подгоняя, и крикнул: «Вислоухий, Вислоухий! Тощий, Тощий! Пошли! Пошли!»

Интересно, какой из них Вислоухий, подумала она, потому что у всех ослов были прекрасные уши, и ни один из них не выглядел особо тощим. Она стала размышлять об этом, об именах, которые люди дают животным, но в это время машина, свернув с дороги и дважды объехав вокруг «Быстрых моторов», остановилась у белого фургончика. Оттуда вышел высокий, хорошо сложенный человек лет сорока с небольшим.

— Думела, мма, — сказал он, направляясь к ней. — Скажите, как мне найти «Женское детективное агентство № 1»?

Мма Рамотсве подумала, что женщина, стоящая у дороги и смотрящая на осликов, может показаться незнакомцу немного странной, не совсем в себе.

— Это ко мне, рра. Простите, я задумалась, — она указала на осликов. — Я слушала, как пастух зовет их по имени, и не обратила на вас внимания.

Мужчина улыбнулся.

— Да и не нужно было обращать. Нет ничего плохого в том, чтобы смотреть на осликов и на любой другой скот. Я сам часами могу смотреть на коров.

— Как и все мы, — подхватила мма Рамотсве. — У моего отца был верный глаз на скот. По одному виду коровы он мог многое сказать о ее хозяине.

— Да, есть такие люди, — согласился он. — Это большой талант. Возможно, вы могли бы стать коровьим детективом, если бы умели разговаривать с коровами.

Мма Рамотсве рассмеялась. Она сразу же прониклась симпатией к этому человеку. Он был полной противоположностью мистеру Бутелези. Невозможно себе представить, чтобы этот человек фотографировался в широкополой шляпе.

— Позвольте представиться, — сказал мужчина. — Моя фамилия Молефело, я приехал из Лобаце. Я инженер-строитель и к тому же владелец гостиницы. Раньше я строил здания, а теперь просто сижу в конторе и командую. К сожалению, это не так интересно.

Мма Рамотсве вежливо слушала. Кажется, она что-то смутно слышала о мистере Молефело. Она бывала в Лобаце и, возможно, один-два раза останавливалась в его гостинице, когда они с мистером Дж. Л. Б. Матекони ездили туда навестить его двоюродную сестру В последний раз от тамошней еды ей стало очень плохо, но она решила, что сейчас не время об этом говорить.

— Мы можем зайти ко мне в офис, — сказала она, указывая на дверь. — Там нам будет удобнее. Моя помощница заварит нам чай, и мы поговорим.

Мистер Молефело бросил взгляд на дверь агентства, из-за которой на них смотрела мма Макутси.

— Я предпочел бы остаться здесь, — нерешительно проговорил он. — Сегодня такой прекрасный день и… — он сделал паузу: — На самом деле, мма, я собираюсь сообщить вам сугубо конфиденциальные сведения. Я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь узнал. Быть может, мы поговорим с вами здесь? Или пойдем погулять? А я тем временем буду рассказывать.

Мма Рамотсве и раньше приходилось сталкиваться с клиентами, испытывающими неловкость, и она знала, что избавить их от этого чувства невозможно. Если они собирались поведать о чем-то таком, что держали в тайне, присутствие другого человека всегда их смущало. Конечно, мма Рамотсве приходилось слышать всякое, ее ничто не могло удивить, хотя иногда она поражалась способности людей усложнять себе жизнь.

— Я с удовольствием с вами прогуляюсь, — сказала она мистеру Молефело. — Только сначала предупрежу свою помощницу.

Они шли по дороге, ведущей к дамбе. Вокруг росли кусты терновника, в воздухе стоял сладкий запах пасущегося скота. Мистер Молефело говорил, а мма Рамотсве слушала.

— Вам может показаться странным, мма, что я рассказываю вам об этом, но вы должны понять, что перед вами человек, который изменился. Два месяца назад со мной произошел один случай, заставивший меня задуматься — о жизни, о том, как я ее прожил и как собираюсь прожить ее остаток. Вам понятно, о чем я говорю?

Речь пойдет не о каком-то ужасном злодее, ничего подобного. Речь пойдет о таком же человеке, как все. О самом обычном. Таких в Ботсване тысячи. О вполне заурядном человеке. Не слишком умном, но и не очень глупом. О самом обыкновенном.

— Вы скромничаете, — перебила мма Рамотсве. — Вы ведь инженер? Для этого нужен ум.

— Особого ума для этого не надо. Надо знать математику с черчением и обладать определенным здравым смыслом, вот и все. — Немного помолчав, он продолжал: — Обычного человека отличает не это. Его отличает то, что в течение жизни он поступает и хорошо, и плохо. Наверное, нет ни одного мужчины, который бы не совершал плохих поступков. Ни одного.

— И ни одной женщины, — добавила мма Рамотсве. — Женщины ничем не лучше мужчин. Иногда даже хуже.

— Об этом я ничего не могу сказать, — заметил мистер Молефело, — я близко знал не так уж много женщин. Я не имею представления, как ведут себя женщины. Но дело не в этом, я говорю о мужчинах и, как мне кажется, я хорошо их знаю.

— Вы сделали что-то плохое? — напрямик спросила мма Рамотсве. — Вы это хотите сказать?

Мистер Молефело кивнул.

— Да, сделал. Но не беспокойтесь, я не сделал ничего ужасного: никого не убил, ничего такого. Я расскажу вам о моих плохих делах, хотя я не рассказывал об этом никому. Но сначала я должен рассказать вам, что случилось два месяца назад. Тогда вы поймете, почему я к вам обратился.

Я говорил, что у меня гостиница в Лобаце. Дела там идут неплохо — это хорошее место для свадеб, — и на доходы от гостиницы я купил себе землю на границе с Намибией. Я добираюсь туда из Лобаце четыре часа, поэтому не могу туда ездить каждую неделю. Но у меня есть человек, который присматривает за землей, к тому же, там живут и работают на меня несколько семей.

— А этот человек разбирается в скоте? Это очень важно, — спросила мма Рамотсве.

— Да, разбирается. И еще он разбирается в страусах. У меня там отличное стадо страусов и разных птиц. Красивых. Сильных. Там прекрасное место для страусов.

Мма Рамотсве ничего не смыслила в страусах. Разумеется, она их видела и знала, что многим они нравятся. Но на ее взгляд, они не шли ни в какое сравнение со скотом. Она представила себе Ботсвану, на просторах которой пасутся не коровы и быки, а страусы. Это было бы странное место, абсолютно лишенное достоинства.

— Мои страусы известны прекрасным мясом, — продолжал мистер Молефело. — И они хорошо плодятся. У меня есть один страус, очень ласковый со страусихами, у него много детей. Это прекрасный страус, я держу его в отдельном загоне, чтобы он не дрался. Я видел, как он лягается. О! Если он лягнет человека, то разорвет его пополам. Я не преувеличиваю. Ровно пополам.

— Я буду осторожна, — сказала мма Рамотсве.

— Однажды я видел человека, которого лягнул страус. Это брат одного из моих рабочих на ферме, не слишком сильный человек. Давным-давно, когда он был ребенком, на него наступил бык и повредил ему спину. Когда он вырос, то не мог ходить прямо, потому что его спина согнулась. Поэтому он не мог много работать. А потом у него появился телевизор, и ему стало еще хуже. Он совсем ослаб от кашля.

Как-то раз он пришел проведать брата, и его напоили пивом, но этот слабый человек не привык пить. Пиво ему понравилось, и он впервые в жизни почувствовал себя сильным. Он подошел к загону со страусами и перелез через высокую ограду. Стоявший поблизости страус очень удивился, когда к нему подбежал человек, размахивая руками. Страус хотел убежать, но этот человек схватил его за крыло и оказался не слишком проворным. И страус его ударил.

Я слышал крики, когда этот человек перелезал через ограду, и пошел посмотреть, что происходит. Он попытался вырвать у страуса перо из хвоста, а потом взлетел на воздух и упал с глухим стуком. Он так и не поднялся, а страус стоял и смотрел на него. Таким был конец этого человека.

Мма Рамотсве опустила глаза, думая об этом бедном человеке с согнутой спиной.

— Мне очень его жаль, — сказала она. — Жаль этого беднягу. Вокруг происходит столько печальных вещей, а мы ничего о них не слышим. Бог посылает Африке много горестей.

— Да, — согласился мистер Молефело, — вы правы, мма. Мир иногда бывает к нам очень жесток.

Некоторое время они шли молча, думая о том, что сказала мма Рамотсве. Потом мистер Молефело продолжил:

— Теперь я должен рассказать, что со мной случилось совсем недавно, пару месяцев назад. Рассказать не просто так, а чтобы вы поняли, почему я обратился к вам.

Я приехал на ферму с женой и двумя сыновьями. Они крепкие ребята — один вот такого роста, а другой вот такого. — Он показал рукой какого. (Никогда не надо это делать обращенной вниз ладонью, не то человек перестанет расти.) — Мы хотели провести там неделю, но на вторую ночь произошло событие, которое изменило мою жизнь. Несколько человек пересекли границу и явились на ферму. Они прискакали ночью на лошадях. Похитители страусов.

Мма Рамотсве остановилась и удивленно посмотрела на мистера Молефело.

— Неужели есть похитители страусов? Они воруют страусов?

Мистер Молефело кивнул.

— Это очень опасные люди. Они приходят ночью с ружьями и угоняют наших страусов в Намибию. Намибийцы утверждают, что стараются их поймать, но у них не хватает полицейских. И так все время. Они говорят, что разыскивают их, но как найти людей, живущих в буше, в лагерях? Они как призраки. Приходят и уходят ночью, и найти их труднее, чем призраков. У них нет ни имен, ни фамилий, ничего. Как у леопардов.

Я спал в доме, когда они пришли. Я чутко сплю, и услышал шум у загона для страусов. Я встал с кровати, чтобы посмотреть, не подкрался ли к страусам дикий зверь — лев или гиена. Я взял фонарь и винтовку и пошел по дороге, ведущей от дома к загону. Включать фонарь мне не понадобилось — светила полная луна, и от нее на земле лежали тени.

Недалеко от загона кто-то нанес мне удар, и я упал на землю. Я выронил винтовку и фонарь и рухнул лицом в песок. Я помню, как вдохнул пыль и закашлялся, и тут же получил удар в бок, жестокий удар, и какой-то человек поднял мою голову за волосы и посмотрел мне в лицо. В руках у него была винтовка — не моя, — он приложил ее дуло к моей голове и что-то сказал. Я не понял его, потому что он говорил не на сетсвана. Наверное, это был гереро или какой-нибудь другой язык, на котором там говорят. Может, даже африкаанс, на нем говорят многие, не только буры.

Я подумал, что сейчас умру, и вспомнил о сыновьях. Я подумал о том, что с ними будет, когда они останутся без отца. Потом я вспомнил о своем отце, как мы шли с ним по бушу — как теперь идем мы с вами, мма, — и говорили о скоте. И я подумал, что хотел бы так же идти со своими сыновьями, но я всегда был слишком занят, а теперь слишком поздно. Это были странные мысли. Я думал не о себе, а о других людях.

Мма Рамотсве наклонилась, чтобы подобрать с земли интересную палочку.

— Я вас понимаю, — сказала она, разглядывая палочку. — Наверняка, я думала бы о том же.

Но так ли это? Она никогда не оказывалась в подобном положении, никогда не испытывала смертельной опасности и не знает, что пришло бы ей в голову. Ей нравилось думать, что она вспомнит о своем отце, Обэде Рамотсве, великом человеке; но, возможно, при таком повороте событий ее ум повел бы себя совсем иначе, и она бы стала думать о ничтожных вещах, вроде счетов за электричество. Было бы печально покинуть этот мир на подобной ноте, беспокоясь об Электрокорпорации Ботсваны. Наверняка Электрокорпорация Ботсваны никогда о ней не вспомнит.

— Этот человек был очень груб. Он отпустил мою голову, а потом заставил меня сесть, по-прежнему целясь мне в голову, и позвал друзей. Они выехали из тени на лошадях и встали вокруг меня, а их лошади дышали мне в лицо. Они переговаривались между собой, и я понял, что они обсуждают, убивать меня или нет. Я уверен, что они говорили об этом, хотя не понимал их языка.

Потом я увидел свет и услышал крики на сетсвана. Один из моих людей проснулся и звал других. Услышав это, человек, который меня держал, ударил меня по голове прикладом и побежал к дереву, где была привязана его лошадь. Крики моих людей становились все громче, затарахтел мотор грузовика. Один из тех, кто стоял вокруг меня, крикнул что-то другим, и они ускакали. Я лежал один, чувствуя, как по лицу течет кровь. С тех пор у меня остался шрам — вот он, между ухом и щекой, — как напоминание о том, что случилось.

— Вам очень повезло, — сказала мма Рамотсве, — они вполне могли вас пристрелить. Если бы вы сейчас не разговаривали со мной, я подумала бы, что эта история закончилась совсем иначе.

Мистер Молефело улыбнулся.

— Я тоже так думал. Но ошибся. И смог вернуться назад, к жене и сыновьям. Они заплакали, увидев кровь, текущую по лицу их отца. И я заплакал тоже и дрожал всем телом, как собака, которую швырнули в воду. Таким я оставался целый день. Мне было очень стыдно. Мужчина не должен так себя вести. Но я был словно испуганный мальчишка.

Мы вернулись в Лобаце, и я пошел к доктору, который умеет латать лица. Он сделал мне несколько уколов и зашил рану. Потом я вернулся к работе и постарался забыть о том, что было. Но я не мог, мма. Я продолжал думать о том, что это значит для моей жизни. Я знаю, это может показаться странным, но после этого я начал думать обо всем, что я сделал. Постарался оценить свою жизнь. И захотел привести ее в порядок, чтобы в следующий раз — которого, надеюсь, не будет, — в следующий раз, встретив смерть, я смог бы думать: я привел свою жизнь в порядок.

— Это очень хорошая мысль, — сказала мма Рамотсве. — По-моему, нам всем стоит это сделать. Номы не делаем. Например, мои счета за электричество…

— Это пустяки, — перебил ее мистер Молефело. — Счета и долги ничего не значат, в самом деле. Важно то, что ты сделал другим людям. Только это. Вот почему я к вам пришел, мма. Я хочу покаяться в своих грехах. Я не хожу в католическую церковь, где можно сесть в кабинку и рассказать священнику обо всем, что ты сделал. Этого я сделать не могу. Но я решил рассказать хоть кому-нибудь, вот почему я здесь.

Мма Рамотсве кивнула. Она поняла. Вскоре после открытия «Женского детективного агентства № 1» она обнаружила, что ее роль отчасти заключается в том, чтобы выслушивать людей и помогать освободиться от прошлого. А вскоре она нашла у Клоувиса Андерсена высказывание, подтверждавшее ее мысли. «Проявляйте мягкость, — писал он. — Многие из тех, кто к вам пришел, глубоко уязвлены. Они вынуждены говорить о вещах, причинивших им боль, или о собственных проступках. Не торопитесь их за это осуждать, просто слушайте. Слушайте».

Дорога начала спускаться к высохшему руслу. С одной стороны из красной земли поднимался термитник, с другой — лежал большой камень. Еще там валялись изжеванная сердцевина сахарного тростника и осколок синего стекла, сверкавший на солнце. Неподалеку стоял на задних ногах козел и ощипывал листья с куста. Подходящее место для того, чтобы сидеть и слушать под небом, видевшим и слышавшим так много, что еще один низкий поступок ничего не убавит и не прибавит. Грехи, размышляла мма Рамотсве, кажутся более страшными и темными в четырех стенах. На воздухе, под открытым небом, они предстают в своем истинном виде — мелкие подлые делишки, которые можно открыто рассмотреть, рассортировать и отложить в сторону.

Глава 6

Старые пишущие машинки, покрытые пылью

Мма Макутси глядя, как мма Рамотсве отправилась на прогулку с мистером Молефело, сказала себе: «Вот что значит быть всего помощником детектива. Я пропускаю важные вещи. Я узнаю о делах клиентов в чужом пересказе. На самом деле никакой я не помощник детектива, а просто секретарша». Потом, вернувшись к гаражным счетам, подготовленным к отправке, она подумала: «На самом деле никакой я не помощник управляющего, а просто секретарша, а это совершенно другое».

Она встала из-за стола, чтобы заварить чай редбуш. Даже если это новый клиент — а не было никаких гарантий, что консультация во время прогулки выльется в полномасштабное оплачиваемое расследование, — будущее агентства и ее работы в нем представлялось сомнительным. И к тому же, вопрос о деньгах. Она знала, что мма Рамотсве и мистер Дж. Л. Б. Матекони платят ей столько, сколько могут, но после того, как она вносила плату за квартиру (которая с каждым разом становилась все больше) и отсылала деньги домой, в Бобононг своим родителям и теткам, ей буквально ничего не оставалось. Она понимала, что некоторые ее платья износились, а туфли скоро совсем развалятся. Она прилагала все силы, чтобы выглядеть прилично, но при скудном бюджете это было очень трудно. В данный момент у нее на счету лежало двести тридцать восемь пула сорок пять тебе. Этого не хватит даже на пару туфель или платьев. А если она потратит эти деньги, то не на что будет купить лекарство для брата.

Мма Макутси поняла, что единственный способ улучшить свое положение — работать в свободное время. Водительские курсы были хорошей идеей, но чем больше она о них думала, тем меньше верила в успех. Она представила себе свой разговор на эту тему с мистером Дж. Л. Б. Матекони. Конечно, он окажет ей моральную поддержку, но тут же добавит:

— Страховка будет очень дорогой. Если вы собираетесь учить людей водить машину, то вам придется выплатить огромную страховую премию. Страховым компаниям известно, что без аварий вам не обойтись.

Он объяснит, какой должна быть страховая премия, и эта сумма повергнет ее в шок. В случае ее уплаты все предварительные расчеты окажутся неверными. Придется повысить плату за урок, а это сведет на нет их преимущества перед крупными водительскими курсами, которые экономят за счет большого числа учеников. Так что идею, сулившую дополнительный заработок, придется оставить и придумать что-нибудь еще.

Идея пришла ей в голову, когда она печатала письмо одному из злостных должников. Она вплелась в ход ее мыслей, а также в текст письма:

«Дорогой сэр, — печатала она, — мы уже писали Вам 25.11, 18.12 и 14.02 о неоплаченном счете за ремонт Вашего автомобиля (пятьсот двадцать две пула). Напоминаем Вам, что эта сумма до сих пор не уплачена, поэтому мы вынуждены… Любопытно, почему все машинистки — женщины. Когда я училась в Ботсванском колледже делопроизводства, там были одни женщины, хотя мужчинам тоже нужно уметь печатать, если они пользуются компьютерами. А инженерам, бизнесменам и банковским служащим без этого не обойтись. Я видела, как они сидят в банке, печатая одним пальцем и тратя понапрасну массу времени. Почему бы им не научиться печатать как следует? Все дело в том, что они стесняются сказать, что не умеют печатать и не хотят учиться в одном классе с девушками. Они боятся, что девушки будут печатать лучше них! И они правы! Даже те бесполезные девицы, которые с грехом пополам учились в колледже. Даже они будут лучше мужчин. Но почему бы не открыть специальные курсы машинописи для мужчин? Они могли бы посещать их после работы и учиться печатать вместе с другими мужчинами. Занятия могли бы проходить в помещении церкви, и люди думали бы, что эти мужчины просто ходят на церковные собрания. Я могла бы учить их сама. Сама была бы директором и выдавала свидетельства об окончании курсов. Настоящим удостоверяется, что мистер такой-то окончил курсы машинописи для мужчин и стал настоящим профессионалом. И подпись: Грейс П. Макутси, директор курсов машинописи для мужчин „Калахари“».

Закончив печатать, она, ликуя, вынула письмо из машинки. Ее удивила легкость, с которой лились слова, а также четкость и законченность бизнес-плана, изложенного в письме. Перечитав его, она задумалась о глубине проникновения в мужскую психологию, неожиданно возникшего из-под клавиш пишущей машинки. Все верно, мужчины не любят, чтобы женщины что-то делали лучше них. Любая девчонка знает это с детства. Мма Макутси вспомнила, как ее братья не желали проигрывать в игре ни ей, ни кому-то из сестер. Мужчинам нужно побеждать, и если они видят хоть малейшую возможность поражения, то под любым предлогом выходят из игры. Во взрослой жизни происходит то же самое.

Умение печатать на машинке, конечно, особая статья. В данном случае присутствует не только страх оказаться хуже женщин в управлении техникой (мужчинам нравится думать, что в ней разбираются только они), но и страх, что их застанут за занятием, которое обычно считают женским. Мужчины не желают быть секретарями, и придумали специальное слово для мужчин, выполняющих эту работу, — клерк. Но чем клерк отличается от секретарши? Клерк носит брюки, а секретарша — юбку.

Мма Макутси не сомневалась в осуществимости своей идеи, хотя и понимала, что придется преодолеть множество препятствий. Первым и самым главным препятствием было то, что в колледже называлось капитализацией, а попросту — деньгами. Весь ее капитал равнялся двумстам тридцати восьми пула и сорока пяти тебе, на это можно было в лучшем случае купить одну подержанную пишущую машинку. Для группы в десять человек нужно приобрести десять пишущих машинок. При стоимости каждой в четыреста пула придется потратить четыре тысячи. На то, чтобы скопить эту гигантскую сумму, понадобится несколько лет. Даже если ей дадут ссуду в банке, на выплату процентов уйдут все доходы от платы за обучение. К тому же, банк никогда не даст ей ссуду без справки о доходах, без кредитной истории и без залога — пусть даже в виде одной коровы.

Этот жестокий экономический факт, казалось, невозможно обойти. Чтобы заработать деньги, нужно, прежде всего, их иметь. Вот почему те, у кого они есть, богатеют все больше. Взять хотя бы мма Рамотсве. Ее материальное положение всегда было очень скромным, но она получила огромное преимущество, продав скот, оставленный ей отцом, как раз в то время, когда цена на него резко подскочила. Вдобавок она унаследовала сбережения отца, благоразумно вложенные в участок земли и долю в магазине. Позже оказалось, что именно на этом участке, на границе с Габороне, одна компания хочет построить склад, и его цена взлетела на невиданную высоту. Благодаря этому мма Рамотсве смогла купить дом на Зебра-драйв и основать «Женское детективное агентство № 1». Вот почему мма Рамотсве была хозяйкой, а мма Макутси служащей, и казалось, ничто не может этого изменить. Конечно, она могла бы выйти замуж за человека с деньгами, но какой человек с деньгами посмотрит на нее, когда вокруг полно шикарных девиц? По правде говоря, все выглядело очень мрачно.

Пишущие машинки! Где стоят старые, частично неисправные пишущие машинки и пылятся в кладовке? В Ботсванском колледже делопроизводства!

Мма Макутси сняла телефонную трубку. Звонить из гаража и детективного агентства по личным делам запрещалось. «Эти меры, — объяснила мма Рамотсве, — направлены не против вас, а против учеников. Только представьте себе, что они болтают по служебному телефону со всеми этими девушками. Мы не смогли бы оплатить и половины счетов». Но это был не личный звонок. Это была работа, пусть и дополнительная.

Она набрала номер колледжа и прежде, чем попросить соединить ее с заместителем директора мма Манапотси, вежливо осведомилась о здоровье телефонистки. Она была хорошо знакома с мма Манапотси и часто болтала с ней, когда они встречались в городе.

— Мы так гордимся вами, — говорила мма Манапотси. — С таким блеском сдать экзамены! Я никогда этого не забуду. После вас никто не добивался таких успехов. Ваше имя навеки сохранится в анналах колледжа. Мы гордимся вами.

— Но вы еще должны гордиться вашим сыном, — напоминала мма Макутси. Сын мма Манапотси, Гарри, был известным футболистом, выступавшим за команду «Зебры». Он прославился тем, что в прошлом году забил решающий гол в матче против «Динамос» из Булавайо. Гарри был ужасным бабником, как и все футболисты, а его волосы всегда были намазаны каким-то липким гелем — как предполагала мма Макутси, в угоду женщинам. Но его мать гордилась им, как всякая мать гордилась бы сыном, способным поднять на ноги целый стадион.

Когда мма Манапотси подошла к телефону, они сначала обменялись теплыми приветствиями, и лишь потом мма Макутси затронула вопрос о пишущих машинках. Во время разговора она стояла на цыпочках — на счастье. Ведь старые машинки могли и выбросить или починить и вновь пустить в дело.

Она объяснила, что хочет набрать небольшую группу для обучения машинописи и что она готова оплатить прокат машинок, даже не совсем исправных.

— Ну, конечно, — сказала мма Манапотси. — Почему нет? От этих старых машинок никакого толка, а места не хватает. Вы можете взять их в обмен… — мма Макутси подумала о своих сбережениях и представила сберегательную книжку с нулями в каждой колонке —…в обмен на то, что время от времени вы будете приходить и беседовать с нашими девочками. Я собираюсь ввести новый предмет: беседы с выдающимися выпускниками о том, чего следует ждать в рабочей сфере. Вы будете первым лектором.

Мма Макутси с радостью приняла предложение.

— Там около дюжины машинок, — сказала мма Манапотси. — Как вам известно, они не совсем исправны. Некоторые вместо тук-тук-тук делают трах-трах-трах.

— Неважно, — сказала мма Макутси. — На них будут печатать мужчины.

— Тогда все в порядке.

Мма Макутси положила трубку на рычаг и встала из-за стола. Покосилась на распахнутую дверь в гараж. Никто не подглядывал. Тихонько напевая, она стала медленно вращаться в торжественном танце, размахивая правой рукой из стороны в сторону. То был танец победы. Только что возникли «Калахари»: курсы машинописи для мужчин, ее первое дело, ее замысел. Они обязательно откроются, и это решит все ее проблемы. Мужчины повалят к ней толпами, мечтая овладеть жизненно важным мастерством, и денежки потекут к ней на счет.

Мма Макутси поправила очки, соскользнувшие на кончик носа во время танца, и выглянула в окно. Ей не терпелось рассказать обо всем мма Рамотсве — та наверняка ее одобрит. Мма Рамотсве искренне заботится о ее интересах, в этом она не сомневалась. Ей будет приятно узнать, что ее сотрудница разработала блестящий проект, который осуществит в свободное от работы время. В нем присутствовал тот самый дух предпринимательства, о котором часто говорила мма Рамотсве. Предпринимательства и сострадания. Наконец-то эти несчастные мужчины, которые страстно желали научиться печатать на машинке, но боялись об этом спросить, вздохнут с облегчением.

Глава 7

Что сделал мистер Молефело

Мистер Молефело сидел на камне под пустынным небом и рассказывал мма Рамотсве, как на исповеди, что он сделал за все эти годы, а неподалеку паслось небольшое стадо.

— Я приехал в Габороне в восемнадцать лет. Я вырос в маленькой деревне под Франсистауном, там мой отец служил в сельском совете. В деревне это считалось важной должностью, но не за ее пределами. Приехав в Габороне, я узнал, что должность сельского чиновника — ничто, и о моем отце здесь никто не слышал.

Я с детства что-то мастерил, и школа направила меня в Технический колледж Ботсваны, который был тогда гораздо меньше, чем сейчас. Я хорошо учился в школе по всем техническим предметам, и мой отец, как мне кажется, надеялся, что я займусь проектированием ракет или чем-то в этом роде. Он даже не подозревал о том, что в Габороне не делают таких вещей. Он полагал, что Габороне — место, где возможно все.

У моей семьи не было лишних денег, но мне дали правительственную стипендию, чтобы я мог учиться в колледже. Стипендии хватало, чтобы заплатить за обучение и скромно жить до конца семестра. Это было непросто, и я часто голодал. Но в юности это не так уж важно, потому что ты думаешь, что все изменится и у тебя появятся деньги и еда — очень скоро.

Колледж помогал студентам снять в Габороне жилье. У некоторых людей была свободная комната или даже сарай, которые они хотели сдать. Одним из нас приходилось жить без удобств, далеко от колледжа. Другим повезло больше, они жили в домах, где их хорошо кормили и ухаживали, как за родными. Я был одним из таких счастливчиков. Я снимал полкомнаты в доме начальника тюрьмы. Там было три спальни, и я жил в одной из них вместе с еще одним студентом моего колледжа. Он все время сидел над книгами и вел себя очень тихо. Он был ко мне очень добр и угощал хлебом, который бесплатно давал ему дядя, работавший в пекарне. А другой его дядя, работавший в мясной лавке, давал ему сосиски. Этому парню все доставалось бесплатно, даже одежда, которую дарила ему тетка, работавшая в магазине готового платья.

Хозяйку дома, очень полную даму — вроде вас, мма, — звали мма Тсоламосесе. Она была к нам очень добра. Она следила, чтобы мои рубашки были выстираны и выглажены, потому что, по ее словам, на это надеялась моя мать. «Я твоя мать в Габороне, — говорила она. — У тебя одна мать во Франсистауне, а другая — в Габороне, это я».

Ее муж был очень тихим человеком. По-моему, ему не нравилась его работа. Когда жена спрашивала его о том, как прошел день в тюрьме, он только качал головой и говорил: «В тюрьме много плохих людей. Они весь день делают плохие вещи. Так и проходит день». Не помню, чтобы он говорил что-нибудь другое.

Я был очень счастлив, живя в этом доме и учась в колледже. И еще я был счастлив, потому что наконец-то познакомился с девушкой. Дома я много раз пытался найти себе девушку, с которой можно было бы поговорить, но ничего не получалось. Приехав в Габороне, я обнаружил, что там много девушек, мечтающих познакомиться со студентом колледжа, потому что он получит хорошую работу, и если девушке удастся выйти за него замуж, то у нее будет легкая жизнь. Я знаю, мма, что не все так просто, но, по-моему, многие девушки думали так.

Я встретил девушку, которая хотела стать медсестрой. Она очень усердно училась в школе и уже сдала большую часть экзаменов, которые требовались для поступления на сестринские курсы. Она была ко мне очень добра, и я был счастлив, что у меня такая девушка. Мы вместе ходили на танцы в колледж, и она всегда была модно одета. Я гордился, что другие парни видят меня с этой девушкой.

И вот, мма, должен вам признаться, мы были так дружны, эта девушка и я, что однажды она обнаружила, что ждет ребенка. Она сказала мне, что я отец. Я не знал, что ей ответить, кажется, я просто смотрел на нее и молчал. По-моему, я был потрясен, потому что был простым студентом и был не готов стать отцом ребенка.

Я сказал, что я ничем не могу ей помочь и что она должна отослать этого ребенка к своей бабке в Молепололе. Сказал, что обычно за такими детьми приглядывают бабки. Но девушка ответила, что ее бабка для этого не годится — она больна, и у нее выпали все зубы. Тогда я сказал, что, может быть, у нее есть тетка, которая это сделает.

Я вернулся домой к мма Тсоламосесе и не спал всю ночь. Парень, с которым я жил в одной комнате, спросил, что меня тревожит, и я все рассказал. Он сказал, что это целиком моя вина и если бы я больше времени посвящал учебе, то не попал бы в такую историю. Это мне не слишком помогло, и я спросил, что он бы сделал на моем месте. Он сказал, что одна из его теток работает в сестринской школе и что он отдал бы ей ребенка, а она смотрела бы за ним бесплатно.

На следующий день я встретился со своей девушкой и спросил, ждет ли она по-прежнему ребенка. Я надеялся, что она ошиблась, но она ответила, что ребенок на месте и растет с каждым днем. Скоро ей придется рассказать об этом матери, а мать расскажет отцу. И тогда мне придется поберечься, потому что ее отец наверняка меня убьет или наймет кого-нибудь, чтобы меня убить. Она сказала, что ее отец, похоже, уже убил кого-то в споре из-за скота, хотя он не любит об этом говорить. Это не сделало меня счастливее. Я подумал, что мне придется бросить учебу и найти работу где-нибудь подальше от Габороне, чтобы этот человек не мог меня найти.

Моя девушка очень рассердилась. Когда мы с ней увиделись в следующий раз, она кричала на меня и обвинила в том, что я бросил ее в беде. Сказала, что из-за меня ей придется избавиться от ребенка до его рождения. Сказала, что знает женщину в Нью-Наледи, которая делает такие вещи, но так как это незаконно, то это будет стоить сто пула — тогда это были большие деньги. Я ответил, что у меня нет сто пула, но что я подумаю, как их достать.

Я вернулся домой, сел в своей комнате и стал думать. Я понятия не имел, где взять деньги, чтобы она могла избавиться от ребенка. Сбережений у меня не было, а к отцу я обратиться не мог. Лишних денег у него не было, и мне не поздоровилось бы, узнай он, для чего мне нужна такая сумма. Пока я об этом думал, мма Тсоламосесе в соседней комнате включила радио. Очень хороший приемник, на который они долго копили. И вдруг я подумал: эта вещь стоит не меньше ста пула.

Вы догадались, что потом случилось, мма. Да, в ту ночь, когда все спали, я зашел в эту комнату и взял приемник. Потом вышел на улицу и спрятал его в кусты, где его никто не мог найти. Потом вернулся в дом и открыл окно этой комнаты, так что на следующее утро все выглядело так, словно кто-то открыл окно изнутри и украл приемник.

Все получилось так, как я задумал. На следующее утро мма Тсоламосесе вошла в комнату и начала кричать. Ее муж вскочил и тоже стал кричать, очень громко для такого тихого человека, как он: «Его украли плохие люди. Украли наш приемник. О! О!»

Я притворился, что удивлен не меньше других. Когда пришла полиция, меня спросили, не слышал ли я чего-нибудь ночью. И я солгал. Сказал, что слышал шум, но подумал, что это рра Тсоламосесе поднялся среди ночи. Полицейские записали это в свою книжку и ушли. Они сказала мма Тсоламосесе, что вряд ли приемник удастся найти. «Эти люди переправляют краденое через границу и там продают. Ваш приемник уже далеко отсюда. Очень сожалеем, мма».

Я дождался, пока переполох уляжется, и пошел туда, где спрятал приемник. Я очень старался, чтобы меня никто не увидел, и мне удалось остаться незамеченным. Потом я спрятал приемник под пальто и пошел на площадь у вокзала, где, как я слышал, покупают вещи, не задавая лишних вопросов. Я сел под дерево, поставил приемник на колени и стал ждать. Минут через десять ко мне подошел мужчина, он сказал, что это прекрасный приемник и что он стоит не меньше ста пятидесяти пула, и спросил, не хочу ли я его продать. Я сказал, что хочу, и он сказал: «В таком случае дам тебе сто пула, потому что ты наверняка украл этот приемник и покупать его рискованно».

Я пробовал спорить, но так как я боялся, что появится полиция, то продал приемник за сто пула. В тот вечер я отдал деньги моей девушке, а она, когда брала их у меня, все время плакала. Она сказала, что хочет встретиться со мной в субботу, после того, как съездит в Олд-Наледи и избавится от ребенка.

Я согласился с ней встретиться, но, стыдно признаться, мма, я ее обманул. Обычно мы встречались около кафе в Африканском торговом центре. Она меня ждала, а потом мы шли гулять и разглядывали витрины. В тот день она меня ждала, как обычно, но я стоял невдалеке под деревом и наблюдал за ней. У меня не хватило смелости подойти и сказать, что я больше не хочу с ней встречаться. Так просто было подойти к ней и поговорить, но я этого не сделал. Я просто стоял под деревом и смотрел. Через полчаса она ушла. Она шла, опустив глаза, как будто ей было стыдно.

Потом она передала мне письмо через одного парня, с сестрой которого была знакома. Она писала, что я не должен прогонять ее после того, что случилось. Писала, что она плачет из-за ребенка и что я не должен был посылать ее к той женщине в Олд-Наледи. Еще она писала, что прощает меня и что придет повидаться со мной в дом к Тсоламосесе.

Я послал ей письмо через того же парня. Я написал, что слишком занят и не могу с ней встречаться и что она не должна приходить ко мне, даже чтобы попрощаться. Написал, что сочувствую ей, но раз она решила стать медсестрой, она будет очень занята и забудет обо мне. Я написал, что вокруг много других парней и она быстро найдет себе другого, если постарается.

Я знаю, что она получила это письмо, потому что сестра моего приятеля сказала, что передала его. И все же примерно через неделю она пришла к дому, где я жил. Мы собирались есть обед, который мма Тсоламосесе приготовила для нас. Один из детей выглянул в окно и сказал, что у калитки стоит какая-то девушка. Мма Тсоламосесе послала его спросить, чего она хочет, и он, вернувшись, сказал, что она хочет видеть меня. Я уставился в тарелку, притворившись, что это меня не касается, но мне пришлось выйти из-за стола, чтобы с ней поговорить. «Быть может, Молефело тайный сердцеед», — сказала мма Тсоламосесе, когда я выходил из комнаты.

Я очень резко отчитал ее за то, что она пришла, наверное, даже кричал. А девушка просто стояла и плакала. Она сказала, что любит меня, хотя я к ней жесток. Сказала, что не будет мешать моим занятиям и только просит видеться с ней раз в неделю. Еще она сказала, что постарается вернуть мне эти сто пула.

«Мне не нужно твоих денег, — сказал я. — Я больше тебя не люблю, я понял, что ты одна из тех женщин, которые все время упрекают мужчин и портят им жизнь. От таких, как ты, нужно держаться подальше».

Она заплакала еще сильнее, а потом сказала: «Я буду ждать тебя вечно. Я буду думать о тебе каждый день, и когда-нибудь ты ко мне вернешься. Я напишу тебе письмо, и ты поймешь, как я тебя люблю».

Она хотела взять меня за руку, но я оттолкнул ее и повернулся, чтобы уйти. Она пошла за мной, но я снова толкнул ее, и на этот раз она ушла. Все это время семья Тсоламосесе наблюдала за мной из окна.

Когда я вошел, все повернулись ко мне.

«Ты не должен так обращаться с девушками, — сказала мма Тсоламосесе. — Я говорю тебе это как мать. Ни одной матери не понравится, если ее сын будет вести себя подобным образом».

Отец семейства тоже на меня посмотрел, а потом сказал: «Ты ведешь себя так же, как плохие люди в тюрьме. Они всегда толкают и пихают других людей. Смотри, как бы тебе не оказаться среди них. Будь осторожнее».

А их сын, который тоже наблюдал за мной, сказал: «Да. Однажды кто-то подойдет и толкнет тебя. Такое может случиться».

Мне было очень стыдно, и потому я солгал. Я сказал, что эта девушка пыталась уговорить меня помочь ей обманом сдать экзамен, но я отказался это сделать. Они очень удивились и извинились за то, что плохо обо мне подумали. «Хорошо, что в Ботсване есть честные люди, — сказал отец семейства. — Если бы все были такими, как ты, я остался бы без работы. Все тюрьмы пришлось бы закрыть».

Я сидел и молчал. И думал о том, что я обворовал этих людей и солгал им. Что я обидел свою девушку и заставил ее избавиться от ребенка. Я думал о самом ребенке. Но я сидел и молчал, и ел хлеб этих людей, добротой которых злоупотребил. Только мой сосед по комнате, кажется, понимал, какие чувства я испытываю. Он внимательно посмотрел на меня и отвернулся. Я понял, что он знал о моих дурных поступках.

Что мне еще сказать, мма? Несколько недель спустя я обо всем забыл. Время от времени я еще вспоминал о приемнике и чувствовал холод внутри, но о девушке больше не вспоминал. Потом я окончил колледж, нашел работу, и у меня появилось слишком много дел, чтобы размышлять о прошлом. Мне повезло. Дела мои шли очень хорошо, и вскоре я сумел купить гостиницу по очень выгодной цене. Я нашел себе хорошую жену, и у меня родились два прекрасных сына. И еще три дочери. У меня есть все, что мне нужно, но после того, что случилось со мной на ферме, я хочу очистить совесть. Хочу исправить свои дурные поступки.

Мистер Молефело замолчал и посмотрел на мма Рамотсве. Та вертела в пальцах травинку.

— Это все, рра? — спросила она немного погодя. — Вы обо всем мне рассказали?

Мистер Молефело кивнул.

— Я ничего не утаил. Я помню все очень ясно, я рассказал вам обо всем.

Мма Рамотсве посмотрела на него. Он говорил правду. Она была в его глазах.

— Вам было нелегко признаться, — сказала она. — Вы проявили храбрость. Обычно люди не рассказывают о себе таких вещей. Они хотят казаться лучше, чем они есть.

— Мне этого не нужно, — сказал мистер Молефело. — Мне было нужно одно: рассказать вам правду.

— А теперь? — спросила она. — Чего вы хотите?

Мистер Молефело нахмурился.

— Я хочу, чтобы вы мне помогли. За этим я сюда пришел.

— Но что я должна сделать? — спросила мма Рамотсве. — Я не в силах изменить прошлое. Не в силах вернуть все эти годы.

— Конечно, нет. Я этого не жду. Я хочу, чтобы вы исправили мои ошибки.

— Но как? Я не могу вернуть ребенка. Не могу найти радиоприемник. Не могу помочь этой девушке. Все прошло и быльем поросло. Как давно это было? Двадцать лет назад? Это большой срок.

— Я знаю, что большой. Но я хотел бы что-то сделать. Вернуть долг семье Тсоламосесе. Дать денег девушке. Я хотел бы уладить эти вещи.

Мма Рамотсве вздохнула.

— По-вашему, деньги могут что-то изменить? Вы думаете, что с помощью денег можете изменить прошлое?

— Нет, — ответил мистер Молефело. — Я этого не думаю. Я не такой дурак. Я хотел бы извиниться перед ними. Извиниться и дать им денег.

Мма Рамотсве молча размышляла. Что бы она сделала на его месте? Если бы у нее хватило смелости, она пошла бы к этим людям и призналась в содеянном. Затем постаралась бы искупить свою вину. Так он и поступает, за одним исключением: он хочет, чтобы это сделала за него она. Просить прощение через кого-то все равно, что вовсе не просить, подумала она.

— Вам не кажется, — спросила мма Рамотсве, — вам не кажется, что вы просто перекладываете на меня грязную работу? Вам не кажется, что это означает, что вы просто не готовы извиниться?

Мистер Молефело посмотрел на нее. Он выглядел огорченным, и она подумала, что была с ним слишком резка. Ему и без того было трудно говорить о своих проступках, а теперь она еще и обвиняет его в трусости. Кто она такая, чтобы обвинять других? Никто не знает, насколько он храбр.

— Простите, — сказала она, дотрагиваясь до его руки. — Я не хотела вас обидеть. Я понимаю, как вам тяжело.

Когда он ей ответил, в его голосе звучала боль:

— Все, чего я от вас хочу, мма, найти этих людей. Я не знаю, где они сейчас. А потом, когда вы их найдете, я обещаю вам быть храбрым, пойти и лично с ними поговорить.

— Это хорошо, — сказала мма Рамотсве. — Никто не станет требовать от вас большего.

— Но вы мне поможете? — спросил мистер Молефело. — Пойдете вместе со мной на встречу с ними? Боюсь, что если мне придется идти одному, в последний момент я струшу.

— Конечно, я с вами пойду, — ответила она. — Пойду и буду говорить себе: вот храбрый человек. Только храбрый человек способен признать ошибки прошлого и стараться их исправить.

Мистер Молефело улыбнулся с явным облегчением.

— Вы очень добры, мма Рамотсве.

— Не мне об этом судить, — сказала мма Рамотсве, поднимаясь на ноги и отряхивая платье. — А теперь нам пора возвращаться. На обратном пути я расскажу вам о своей проблеме. Речь пойдет о мальчике, который убил удода, и мне хотелось бы знать ваше мнение. У вас двое сыновей, и, может, вы дадите мне совет.

Глава 8

Пишущие машинки и молитвенное собрание

Всякий раз, покидая Ботсванский колледж делопроизводства, мма Макутси ощущала прилив гордости. Она провела здесь полгода, едва сводя концы с концами, работая ночной официанткой в отеле (она ненавидела эту работу) и стараясь не уснуть днем. Ее решимость и упорство были вознаграждены, она никогда не забудет шквал аплодисментов на церемонии вручения дипломов. На глазах у ее гордых родителей (продавших овцу, чтобы купить билет до Габороне) она вышла на сцену, чтобы получить диплом и звание лучшей выпускницы года. Тогда ей казалось, что в ее жизни не будет большего триумфа.

— Ты видишь это? — спросила она старшего ученика, которого мистер Дж. Л. Б. Матекони послал помочь привезти машинки. — Слова над доской объявлений. Будьте аккуратны. Это лозунг колледжа.

— Да, — согласился ученик, — это правильный лозунг. Когда печатаешь на машинке, надо быть аккуратным. Не то придется переделывать работу. Это плохо.

Мма Макутси посмотрела на него.

— А тебе не кажется, что это правильный лозунг для всей жизни?

Ученик промолчал, и они направились по коридору в офис.

— Здесь учатся одни девушки, верно, мма? — спросил ученик.

— Да, — ответила она. — Неясно почему. Но когда я здесь училась, было так.

— Я хотел бы здесь учиться, — сказал ученик. — Это как раз для меня. Я хотел бы сидеть в классе вместе со всеми этими девушками.

Мма Макутси улыбнулась.

— Некоторым из них тоже этого хотелось бы. Неподходящим девушкам.

— Неподходящих девушек не бывает, — ответил ученик. — Каждая на что-нибудь сгодится. Мне нравятся все подряд.

Они вошли в кабинет заместителя директора, и мма Макутси представилась секретарше.

— Мма Манапотси будет рада вас видеть, — сказала секретарша, оценивающе глядя на улыбавшегося ей ученика. — Она хорошо вас помнит.

Мма Макутси проводили до двери, а ученик остался в приемной. Присев на краешек стола, за которым сидела секретарша, он развлекал ее тем, что прижимал палец к белому листу бумаги, оставляя на его поверхности черные отметины.

— Это мой фирменный знак, — сказал он. — Когда я беру за руку хорошенькую девушку, вроде тебя, то оставляю на ней свой фирменный знак: «Моя собственность! Руки прочь!»

В кабинете мма Манапотси тепло приветствовала мма Макутси. Расспросив ее о работе, она задала деликатный вопрос о жалованье.

— Помощник детектива и заместитель управляющего звучит солидно, — сказала мма Манапотси. — Надеюсь, вам платят достаточно. Мы любим, когда наши выпускники получают достойное вознаграждение.

— Они платят мне, сколько могут, — ответила мма Макутси. — Почти никто не получает столько, сколько он по-настоящему заслуживает, не так ли? По-моему, даже президент не получает достойной зарплаты. На мой взгляд, ему следует платить больше.

— Может быть, — согласилась мма Манапотси. — Мне всегда казалось, что заместитель директора колледжа должен получать больше. Но мы не должны жаловаться, верно? Если постоянно жаловаться, то ни на что другое не хватит времени. Здесь, в Ботсванском колледже делопроизводства, мы не жалуемся. Мы работаем.

— Вот и я так думаю, — сказала мма Макутси.

В этом ключе разговор продолжался несколько минут. Все это время из-за двери доносились шушуканье и смешки. Наконец речь зашла о пишущих машинках, и мма Манапотси подтвердила свое предложение.

— Вы можете теперь же их забрать, — сказала она. — А ваш молодой человек их отнесет, если он не слишком занят с моей девушкой.

— Он всегда такой с девушками, — вздохнула мма Макутси. — С каждой девушкой, которую он видит. Как это ни печально, он такой, какой есть.

— Нам бы не хотелось, чтобы мужчины нас не замечали, — сказала мма Манапотси. — Но иногда было бы лучше, если бы они поумерили свой пыл.

Они прошли в кладовку, где между стопками книг и бумаги стояли неисправные машинки.

— Они очень старые, — сказала мма Манапотси, — но большинство из них можно починить. Их нужно смазать.

— У нас в гараже полно масла, — заметил ученик, пробуя повернуть валик.

— Возможно, — сказала мма Манапотси, — но запомни, эти машинки не такие, как машины в гараже. Они более хрупкие.

Потом они вернулись в «Быстрые моторы Тлокуэнг-роуд», потому что мистер Дж. Л. Б. Матекони разрешил хранить и ремонтировать машинки в гараже, пока мма Макутси не подыщет место для занятий. Мма Рамотсве, одобрившая план мма Макутси, несмотря на некоторые опасения относительно числа учеников, предложила оплатить объявление в газете и к тому же посодействовать ремонту.

— Мотолели хотела бы помочь, — сказала она. — Она прекрасно разбирается в технике, эта девочка, и у нее очень ловкие пальцы.

— Этот бизнес будет очень удачным, — сказал мистер Дж. Л. Б. Матекони. — У меня на это чутье. По-моему, все будет хорошо.

Это предсказание ободрило мма Макутси. Она побаивалась отправляться в самостоятельное плавание, и теплые слова шефа придали ей смелости.

— Вы вправду так думаете, рра?

— Я в этом абсолютно уверен, — ответил мистер Дж. Л. Б. Матекони.

То было время взаимной поддержки. «Женское детективное агентство № 1» поддерживало «Быстрые моторы Тлокуэнг-роуд», предоставляя секретарские и бухгалтерские услуги в лице мма Макутси, которая к тому же иногда помогала обслуживать автомобили. А «Быстрые моторы» платили мма Макутси львиную долю зарплаты, что позволяло ей оставаться помощником детектива. Мма Рамотсве, со своей стороны, поддерживала мистера Дж. Л. Б. Матекони, готовя ему ужин и стирая его комбинезоны, а также комбинезоны учеников. Ученики, к недостаткам которых мистер Дж. Л. Б. Матекони относился гораздо терпимее других хозяев, тоже не остались в долгу. Когда дело дошло до ремонта машинок, это они трудились две недели в свободное от работы время, возвращая одряхлевшие механизмы к жизни.

В этом духе взаимного сотрудничества все согласились посетить религиозное собрание, на котором собирался выступить младший ученик. Он попросил их прийти в церковь и послушать его речь, так как он впервые обратится ко всему приходу и это для него очень важно.

— Мы должны пойти, — сказал мистер Дж. Л. Б. Матекони. — По-моему, мы не можем ему отказать.

— Вы правы, — согласилась мма Рамотсве. — Это для него очень важно. Это как получение приза. Если бы ему вручали приз, мы бы пошли.

— Такие собрания продолжаются часами, — предупредила мма Макутси. — Придется провести там не меньше трех часов. Советую вам съесть по большому куску мяса, иначе у вас не хватит сил.

Собрание состоялось в следующее воскресенье, в маленькой церкви возле фабрики по сортировке бриллиантов. Мма Рамотсве и мистер Дж. Л. Б. Матекони прибыли в назначенное время и сидели, глядя в потолок, пока не появилась мма Макутси.

— Теперь мы в полном сборе, — шепнул мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Только его брат Чарли не пришел.

— Наверное, он с девушкой, — предположила мма Макутси. — Больше ему негде быть.

Мма Рамотсве промолчала. Она смотрела на входящих прихожан, которые сдержанно приветствовали друг друга и улыбались детям. Наконец помещение заполнилось, появился священник в просторном голубом одеянии, а за ним хор, тоже в голубом, в рядах которого был младший ученик, ободряюще улыбавшийся гостям. Сначала прозвучали гимны и молитвы, потом священник начал проповедь.

— Среди нас есть грешники, — предостерег он. — Они носят обычную одежду, ходят и говорят, как все. Но души их полны греха, и, пока мы здесь сидим, они замышляют новые грехи.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони посмотрел на мма Рамотсве. Неужели его душа полна грехов? Или ее?

— К счастью, их можно спасти, — продолжал священник. — Стоит только заглянуть к себе в душу и увидеть свои грехи. Тогда их можно победить.

По рядам прошел гул одобрения. Один человек тихо застонал, как от боли, но на самом деле от грехов, подумала мма Рамотсве. Грехи исторгают из человека стон. Бремя грехов. Их клеймо.

— И те, кто пришел в эту церковь, — продолжал священник, — тоже принесли с собой свои грехи. Они явились прямо из Вавилона и сидят среди нас, людей Божьих.

Пока священник говорил, мистер Дж. Л. Б. Матекони сидел, потупив глаза. Подняв их, он увидел, что все смотрят на него, на мма Рамотсве и мма Макутси. Он тихонько толкнул мма Рамотсве локтем.

— Да, — провозгласил священник, — среди нас есть посторонние. Мы рады вам, но прежде вам придется признать свои грехи перед Божьими людьми. Мы вам поможем. Мы сделаем вас сильными.

Воцарилась мертвая тишина. Мма Макутси с беспокойством огляделась по сторонам. Так гостей не принимают. Обычно прихожане тепло принимали пришедших и хлопали, когда они вставали. Церковь, к которой присоединился ученик, была какой-то странной.

Священник указал на мистера Дж. Л. Б. Матекони.

— Говори, брат, — потребовал он. — Мы слушаем.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони безумным взглядом посмотрел на мма Рамотсве.

— Я… — начал он. — Я грешник. Да… Наверно, так оно и есть…

Неожиданно мма Рамотсве поднялась с места.

— О Господи! — воскликнула она. — Это я грешница! Я! Я совершила столько грехов, что их не сосчитать. Они давят на меня, тянут вниз. О! О!

Священник поднял правую руку.

— Да будет с тобой сила Господня, сестра! Он освободит тебя от этих грехов! Признайся в них! Назови их мерзкие имена!

— Ох, моих грехов так много, — воскликнула мма Рамотсве. — Ох! Я не в силах их вынести. Я вся горю. Я чувствую адское пламя. Оно пожирает меня! Я горю! Ох!

Она упала на скамейку, обмахиваясь брошюркой с гимнами.

— Огонь! — вскрикнула она. — Вокруг меня огонь! Уведите меня отсюда!

Мистер Дж. Л. Б. Матекони почувствовал толчок в бок.

— Я должен вывести ее на воздух, — обратился он к прихожанам. — Огонь…

— Я вам помогу, — мма Макутси вскочила на ноги. — Бедняжка. Все эти грехи. Ох! Ох!

Оказавшись снаружи, они быстро направились к машине мистера Дж. Л. Б. Матекони, она стояла рядом с машинами прихожан и на вид ничем от них не отличалась.

— Вы очень хорошая актриса, — сказал мистер Дж. Л. Б. Матекони по дороге назад. — А я совсем растерялся. Стал думать о грехах.

— Быть может, я не притворялась, — сухо ответила мма Рамотсве.

Глава 9

Гражданское ведомство

Информация, предоставленная мма Рамотсве мистером Молефело, была явно недостаточной. Ей предстояло отыскать людей лишь на основании следующих скудных данных: мистер Тсоламосесе служил начальником тюрьмы, семья Тсоламосесе жила в правительственном доме около старого аэродрома, девушка по имени Тебого Батопи приехала из Молепололе и собиралась стать медсестрой. Не слишком много, за двадцать лет может всякое случиться. Тебого могла выйти замуж и изменить фамилию, мистер Тсоламосесе наверняка ушел в отставку, а его семья переехала в другое место. Но в Ботсване, где проживает меньше двух миллионов человек, и люди питают здоровый интерес к тому, кто их соседи и откуда они родом, исчезнуть без следа невозможно. Даже в Габороне очень трудно остаться незамеченным, потому что соседи обязательно захотят узнать, чем ты занимаешься и кто твои родственники. Если ты хочешь анонимности, лучше уехать из страны в другое место — например, в Йоханнесбург, — где тебя никто не знает и знать не хочет.

Найти семью Тсоламосесе, размышляла мма Рамотсве, будет не слишком трудно. Даже если мистер Тсоламосесе больше не работает в тюрьме, то кто-то из его бывших сослуживцев наверняка знает, где он сейчас. Тюремные работники довольно тесно связаны друг с другом, они работают бок о бок, и их родственники часто вступают в брак. Среди них развито чувство взаимовыручки, поскольку всегда существует опасность, что отсидевший свой срок преступник захочет свести счеты с кем-нибудь из них.

Мма Рамотсве пару раз читала о подобных нападениях. Однажды сбежавший преступник спрятался в доме охранника под кроватью, дождался, пока тот уснет, и, выбравшись из-под кровати, нанес бедняге несколько ударов ножом, прямо сквозь одеяло. Невиданное злодеяние — хотя охранник, получив незначительные повреждения, отделался легким испугом, а преступник был вновь арестован и избит. «Подобную жестокость трудно себе представить, — размышляла мма Рамотсве, — как можно так поступить со своим ближним?» Ответ, разумеется, заключался в том, что у таких людей нет сердца. Только бесчувственные люди способны на такое и даже худшее. Конечно, Бог их накажет, но пока они приносят огромный вред. Хуже всего, что из-за них мы теряем доверие друг к другу. Мы привыкли доверять людям, но теперь из-за этих злодеев приходится проявлять осторожность, даже в такой прекрасной стране, как Ботсвана. Разумеется, в других местах гораздо хуже, но даже в Ботсване нужно крепко держать свою сумочку, чтобы какой-нибудь парень с ножом не вырвал ее из рук на темной улице. Что будет дальше с традиционной ботсванской вежливостью и уважением? Что подумал бы Обэд Рамотсве, если бы мог видеть, что творится вокруг? Ее отец, найдя на дороге монету всего в одну пула, всегда относил ее в полицию, изумляя всех своей честностью.

Мма Рамотсве решила разделить свою задачу на две части. Сначала найти семью Тсоламосесе и предложить им компенсацию, о которой они договорились с мистером Молефело. Затем, исправив эту часть прошлого, заняться более сложной задачей — поисками Тебого. Первым дело мма Рамотсве позвонила в тюрьму и спросила, работает ли еще мистер Тсоламосесе. Как она и подозревала, служащий, который ей ответил, ничего о нем не слышал. Мма Рамотсве попросила позвать к телефону самого старого сотрудника.

— Почему вы хотите говорить с самым старым, мма? — последовал вежливый вопрос.

— Потому что он больше знает, рра, — ответила она.

На другом конце провода наступило молчание.

Потом, после некоторого колебания, к телефону был приглашен самый старый сотрудник.

— Мне пятьдесят восемь, мма, — уточнил он, представляясь. — Этого достаточно, или вы хотели бы поговорить с тем, кому восемьдесят или девяносто?

— Пятьдесят восемь, рра, как раз то, что нужно, — ответила она. — В пятьдесят восемь лет человек знает, о чем говорит.

Последнее замечание было воспринято благосклонно.

— Постараюсь вам помочь, если смогу. Что вы хотели бы узнать?

— Я хотела бы узнать, помните ли вы мистера Тсоламосесе, — сказала она. — Он работал в тюрьме много лет назад. Наверное, сейчас он не работает.

— Ах, — сказал ее собеседник, — я работал вместе с ним. Он был очень тихим человеком. Говорил немного, но хорошо делал свое дело, хотя и был весьма преклонных лет.

— Так значит, он больше не работает? — вела свою линию мма Рамотсве.

— Нет, не работает. Должен вас огорчить, он умер.

Сердце мма Рамотсве упало. Но быть может, мма Тсоламосесе еще жива, и мистер Молефело сможет встретиться с ней?

— У него был сердечный приступ, — сказал голос в трубке. — Лет восемь назад. Он еще работал, но был уже очень болен и умер.

— А вдова? — спросила мма Рамотсве.

— Она уехала. Вряд ли кто-нибудь здесь знает куда. Должно быть, вернулась в свою деревню. Вы можете позвонить в пенсионный отдел. Если она еще жива, то получает пенсию за мужа. И значит, там знают ее адрес. Вы можете спросить у них.

— Вы очень добры, рра, — сказала мма Рамотсве. — Я должна передать кое-что этой женщине, и вы помогли мне в ее поисках. Вы очень добры.

— Помогать — моя работа, — прозвучал голос.

— Это очень хорошо.

— Да, — согласился голос.

— Надеюсь, вы счастливы, — сказала мма Рамотсве. — Вы очень мне помогли.

— Я счастлив, — ответил голос. — На следующий год я выхожу на пенсию и буду выращивать сорго.

— Надеюсь, урожай будет щедрым, — сказала мма Рамотсве.

— Вы очень добры, мма. Спасибо.

Они попрощались, и мма Рамотсве с улыбкой положила трубку. Несмотря ни на что, несмотря на все эти перемены, принесшие с собой замешательство и неуверенность, несмотря на неуважение, какое люди стали проявлять друг к другу, еще остались люди, которые говорят с другими вежливо и обращаются с незнакомыми людьми согласно правилам старой ботсванской морали. Когда бы вы ни столкнулись с неподобающим поведением, вы вспоминаете о том, что еще не все потеряно.

Теперь мма Рамотсве оставалось отправиться в заведение, ведавшее выдачей пенсий, чтобы узнать, получает ли пенсию мма Тсоламосесе. И в случае положительного ответа попробовать раздобыть ее адрес. Это непросто, но вполне реально. В правительственных учреждениях люди склонны рассматривать все вопросы как конфиденциальные, пусть даже они таковыми не являются. Но мма Рамотсве научилась обходить эти трудности.

Государственный пенсионный отдел, в который она пришла вскоре после перерыва на обед, был еще закрыт, и мма Рамотсве пришлось дожидаться в тени ближайшего дерева, пока чиновник с усталым видом не откроет дверь.

Вид и запах государственного учреждения, в которое она вошла, были точно такими же, как в других государственных учреждениях. Сугубо функциональная мебель — стулья с прямыми спинками и простые письменные столы. На одной стене портрет Его превосходительства президента республики Ботсвана, на другой — административная карта Ботсваны, календарь «Ботсвана газетт» и засиженная мухами фотография стада, собравшегося вокруг резервуара с водой из буровой скважины.

Сидевший за столом чиновник сонно посмотрел на мма Рамотсве.

— Я разыскиваю вдову государственного пенсионера, — сказала она, заметив грязный воротничок его рубашки. Такой далеко не продвинется по службе, обычно государственные чиновники гордятся своим видом.

— Имя? — спросил он.

— Мое?

— Пенсионерки.

Мма Рамотсве написала имя на листке бумаги и вручила чиновнику. Внизу она приписала: «Управление тюрем» и дату смерти мистера Тсоламосесе.

Бросив взгляд на записку, чиновник вышел в коридор, где тянулись ряды папок с делами. Он шел вдоль полок, потом остановился, вытащил одну, просмотрел ее содержимое и вернулся назад.

— Да, — сказал он, — под этим именем числится вдова. Она получает пенсию от Управления тюрем.

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Спасибо, рра. Вы можете дать мне ее адрес? Мне нужно кое-что ей передать.

Чиновник покачал головой.

— Нет, не могу. Подробности пенсионных дел — конфиденциальная информация. Так все начнут приходить и спрашивать, где кто живет. Это непорядок.

Мма Рамотсве глубоко вздохнула. Случилось именно то, чего она опасалась. Придется действовать с крайней осторожностью. Этот чиновник не слишком умен, но, когда речь заходит о правилах, именно такие люди проявляют недюжинное упорство. Из-за того, что они не могут отличить существенное от несущественного, они не соглашаются отступить от буквы правила ни на йоту. И спорить с ними бесполезно. Самое лучшее — поколебать их веру в само правило. Если их удастся убедить, что в данном случае действует другое правило, тогда еще не все потеряно. Но это непростая задача.

— Но правило состоит не в этом, — сказала мма Рамотсве. — Я вовсе вас не учу — такой умный человек, как вы, не нуждается в поучениях женщины, — но мне кажется, что вы неверно истолковали правило. Это правило запрещает сообщать посторонним имя пенсионера. Но там ничего не говорится об адресе.

Чиновник покачал головой.

— Не думаю, что вы правы, мма. Я знаю правила. А вы простая посетительница.

— Вы правы, рра. Я уверена, что вы неукоснительно соблюдаете правила. Но иногда, когда правил слишком много, их можно перепутать. Вы имеете в виду правило двадцать пять. Но на самом деле это правило двадцать (б) раздел (е). Вот о каком правиле вы думаете. Это правило запрещает сообщать имя пенсионера, но ничего не говорит об адресе. Правило, касающееся адреса, то есть правило восемнадцать, уже отменено.

Чиновник переминался с ноги на ногу. Он чувствовал себя неуверенно и не знал, что делать с этой настырной женщиной и ее номерами. Есть ли у правил номера? Об этом ему никто не говорил, но, вполне возможно, есть.

— Откуда вы узнали об этих правилах? — спросил он. — Кто вам сказал?

— Вы разве не читали «Правительственную газету»? — спросила мма Рамотсве. — Обычно правила печатают там, чтобы их все видели. Правила разрешено видеть всем, рра, так как они направлены на защиту людей. Это важно.

Чиновник молча кусал губу. От глаз мма Рамотсве не укрылось, что он бросил быстрый взгляд через плечо.

— Конечно, — продолжала она, — если ваша должность не позволяет вам решить этот вопрос, я с радостью побеседую с кем-нибудь из вашего начальства. Быть может, они разберутся с этим правилом.

Глаза чиновника сузились, и мма Рамотсве поняла: слова попали в цель. Если он позовет другого чиновника, то потеряет лицо.

— Моих полномочий вполне достаточно, — высокомерно произнес он. — Вы правильно сказали. Мне просто хотелось вас проверить. Это хорошо, что вы знакомы с правилами. Если бы все посетители их знали, нам было бы гораздо легче работать.

— Вы прекрасно исполняете свои обязанности, рра, — сказала мма Рамотсве. — Я рада, что обратилась к вам, а не к какому-то юнцу, который ничего не смыслит в правилах.

Чиновник с важным видом кивнул.

— Вы правы, — сказал он. — Вот адрес этой женщины. Я запишу его для вас. Это маленькая деревушка по дороге на Лобаце. Быть может, вы ее знаете. Ваша пенсионерка живет там.

Мма Рамотсве взяла листок бумаги у чиновника и сунула в карман платья. Потом, поблагодарив его за помощь, вышла на улицу, размышляя о том, как легко обойти бюрократов, применяя простые правила обычной житейской психологии, которыми мма Рамотсве владела в совершенстве.

Глава 10

Курсы машинописи для мужчин «Калахари» открывают свои двери (мужчинам)

Впоследствии, оглядываясь назад, на первые дни курсов машинописи для мужчин «Калахари», мма Макутси, помощница детектива из «Женского детективного агентства № 1» и бывшая исполняющая обязанности директора из «Быстрых моторов Тлокуэнг-роуд», будет удивляться, как легко оказалось их открыть. Если бы начать любое дело было так же просто, размышляла она, путь в плутократы был бы открыт всем подряд. Но почему открыть эти курсы оказалось легко? Ответы могли бы составить программу любой школы бизнеса: удачная идея, ниша на рынке, низкая стартовая стоимость и, пожалуй, самое главное — готовность упорно трудиться. В случае с курсами машинописи для мужчин «Калахари» присутствовали все вышеперечисленные пункты.

Проще всего оказалось найти помещение для занятий (хотя это представлялось поначалу самым трудным). Проблема была быстро решена младшим учеником, он предложил поговорить со священником об использовании зала для молитвенных собраний.

— По будням им никто не пользуется. Священник постоянно говорит, что мы должны участвовать в расходах. Вот прекрасная возможность поучаствовать.

Священник согласился при одном условии: в зале разложат религиозные брошюры, чтобы посетители курсов получили шанс на спасение.

— Учиться печатать придет много грешников, — сказал он. — Они увидят памфлеты, и некоторые из них осознают свой грех.

Мма Макутси охотно согласилась. Она принесла пишущие машинки — теперь почти все находились в рабочем состоянии, хотя у некоторых не работали отдельные клавиши, — убрала в два шкафа и заперла на замок. В зале уже стояли стулья со столами, за которые могло бы усесться больше тридцати человек, но число учеников было ограничено десятью машинками.

На приготовления ушло несколько дней. В «Ботсвана дейли ньюс» было помещено маленькое объявление, составленное так, чтобы привлечь внимание именно той аудитории, на которую рассчитывала мма Макутси.

Мужчины! Вам известно, что в наши дни уметь печатать на машинке очень важно? Если вы еще не научились, вас обойдут конкуренты. В современном мире нет места тем, кто не умеет печатать. Теперь вы можете научиться этому, в условиях полной конфиденциальности, на курсах машинописи для мужчин «Калахари» — под руководством мма Грейс Макутси, дипл. секр. (magna cum laude[3]) (Ботсв. колл. делопроизводства).

Далее будущим ученикам предлагался телефонный номер «Женского детективного агентства № 1» с примечанием: «Спросить отделение машинописи».

В день публикации мма Макутси пришла на работу раньше обычного. Она купила свежий номер газеты и несколько раз прочла текст объявления. Было очень приятно видеть свое имя в газете. Это случилось с ней впервые, и несколько минут она сидела и смотрела на него: это я, это мое имя напечатано в газете.

Первый звонок раздался через полчаса, затем телефон звонил не переставая. К четырем часам на курсы записалось двадцать два ученика. Десять начнут заниматься на этой неделе, остальные десять — через два месяца, а еще двое внесены в лист ожидания.

Мма Рамотсве радовалась вместе с мма Макутси.

— Вы были правы, — сказала она. — Многие мужчины отчаянно хотят научиться печатать на машинке, но не знают как. Это очень прискорбно.

— Я же говорил, что у вас все получится, — сказал мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Я же говорил.

Первое занятие состоялось в среду вечером. Мма Рамотсве отпустила мма Макутси пораньше, чтобы та подготовилась к открытию, и мма Макутси разложила на столах бумагу и тексты упражнений, которые она сама напечатала и размножила. На самодельной доске она нарисовала мелом клавиатуру, разделив ее волнистыми линиями на области для каждого пальца. В этом заключались основы мастерства, благодаря которому пальцы порхают над клавиатурой, а клавиши стучат по валику. Их должен знать каждый.

Философия преподавания на курсах машинописи для мужчин «Калахари» не вызывала у мма Макутси никаких сомнений. Она была такой же, как в Ботсванском колледже делопроизводства, и гласила, что каждый палец должен знать свое место. Никаких упрощений, никаких отклонений от правил, никакой расхлябанности. Мизинец должен беспокоиться о букве ф, большой палец — о пробеле. Так утверждали в Ботсванском колледже делопроизводства, и мма Макутси никогда не слышала более сжатого и точного определения.

На основе естественной постановки пальцев учащихся следовало научить — путем простого повторения — соединять восприятие слова, которое нужно напечатать (или его мысленный образ), с движением пальцев. Этот навык приобретается практикой и постоянным повторением стандартных упражнений. Несколько недель спустя, если ученик обладает хоть какими-то способностями, он научится печатать слова медленно, но верно, даже принимая во внимание тот факт, что пальцы у мужчин совсем не такие ловкие, как у женщин.

Занятия должны были начаться ровно в шесть, чтобы ученики успели приехать с работы. Однако все собрались задолго до назначенного срока, и мма Макутей, увидев перед собой десять нетерпеливых лиц, объявила о начале занятий.

Час пролетел незаметно. Ученики научились вставлять в каретку лист бумаги и пользоваться некоторыми клавишами. Потом печатали в унисон, по сигналу мма Макутси, слово «мол».

— Все вместе, — скомандовала мма Макутси, — «м», «о» и «л». Теперь стоп.

Поднялась рука.

— У меня не работает буква «м», — озадаченно произнес элегантно одетый мужчина. — Я дважды на нее нажимал, но она не работает. У меня получилось «ол».

Мма Макутси была к этому готова.

— Некоторые клавиши не работают как нужно, — сказала она. — Но это неважно. Вы должны все равно их нажимать. Вы увидите, что в вашем офисе они работают. Но сейчас это не имеет значения.

Она посмотрела на мужчину с прямым пробором и аккуратно подстриженными усами. Он улыбался, его губы приоткрылись, словно он собирался что-то сказать. Но он молчал, и они перешли к другим таким же простым словам.

— Роса, — произнесла мма Макутси. — И дом.

В конце часа мма Макутси, обойдя все столы, проверила задание. В Ботсванском колледже делопроизводства она поняла, как важно поощрить ученика, и нашла слова одобрения для каждого.

— Вы хорошо научитесь печатать, рра, — говорила она. Или: — У вас ловкие пальцы. — Или: — Вы очень четко напечатали это слово. Очень хорошо.

Когда занятия закончились, мужчины вышли в холл, оживленно беседуя между собой.

Мма Макутси, прибираясь в комнате, услышала:

— Она хорошо учит, эта женщина. Не делает из тебя дурака. Она знает свое дело.

Оставшись одна, она улыбнулась. Ей понравились занятия, и она обнаружила в себе новый талант: умение преподавать. К тому же в небольшой коробке у нее на столе лежала плата за первую неделю — тщательно пересчитанные купюры Банка Ботсваны. Приличная сумма и почти никаких накладных расходов. Этими деньгами она может распоряжаться по своему усмотрению. Она собиралась дать немного мма Рамотсве в качестве телефонной платы и своего вклада в бизнес, а остальное — положить на сберегательный счет. Дни нищеты остались позади.

Убрав машинки в шкаф, она спрятала деньги в сумку и пошла домой. Она шагала по грунтовой дороге мимо маленьких домов с освещенными окнами — в них, как в рамке, можно было наблюдать картины повседневной жизни. Дети сидели за столом — одни прямо, внимательно глядя перед собой, другие — развалясь и глядя в потолок; родители раскладывали еду по тарелкам; в одних комнатах висели голые лампочки, в других — цветные абажуры; из кухонь доносилась музыка; на ступеньках сидела девушка и пела песенку, которую мма Макутси знала с детства. Она остановилась в тени и начала вспоминать.

Глава 11

Мма Рамотсве едет в маленькую деревушку к югу от Габороне

Она ехала в белом фургончике. В открытое окно светило утреннее солнце, теплый ветер овевал лицо, по обе стороны от дороги тянулась равнина, мелькали серо-зеленые деревья и побуревшая трава. Машин было немного: грузовики; битком набитые микроавтобусы, вихлявшие на изношенных подвесках; грузовики с солдатами в зеленой форме, кричавшими каждой встреченной девушке; частные машины, спешащие в Лобаце по им одним известным делам. Мма Рамотсве любила дорогу на Лобаце. Многие дороги Ботсваны пугающе длинны, особенно дорога на север, во Франсистаун — прямая полоса, которая бежит вперед и, кажется, никогда не кончится. От Габороне до Лобаце, напротив, немногим больше часа езды, и оживленная дорога не дает скучать.

Дороги, размышляла мма Рамотсве, это витрина страны. Поведение людей на дорогах говорит о национальном характере все. Так, на дорогах Свазиленда, по которым ей пришлось ехать два года назад, люди то и дело выезжали на встречную полосу и полностью игнорировали ограничения скорости. В этой стране даже скот ведет себя неосмотрительно, совсем не так, как в Ботсване. Коровы кидаются прямо под колеса, бросая вызов водителям. А все потому, что свази — горячие бесшабашные люди. Какие они есть, так они и водят. Тсвана более осмотрительны, они не хвастуны, как свази, и водят машину осторожнее.

Конечно, скот всегда проблема на дорогах, даже в Ботсване. Здесь каждый знает кого-то, кто столкнулся с коровой, или кого-то, кто знает такого человека. Эти столкновения плохо кончаются, к тому же, люди каждый год погибают от быков, которые сами набрасываются на машину и даже иногда вонзают в пассажиров рога. Вот почему мма Рамотсве не любила ездить ночью, а когда ей приходилось это делать, ехала медленно, вглядываясь в темноту, готовясь резко затормозить, если из темноты возникнет силуэт коровы или быка.

В пути хорошо думается, и мма Рамотсве рисовала в своем воображении различные картины того, как может обернуться дело. Чем больше она думала о мистере Молефело, тем больше им восхищалась. Людей обычно не волнуют старые грехи, они о них просто забывают, или намеренно — если можно намеренно забыть, — или позволив прошлому поблекнуть и изгладиться из памяти. Мма Рамотсве задала себе вопрос: должен ли человек хранить память о прошлом? — и решила, что должен. Прежде верили, что нужно помнить тех, кто нас покинул. Существовали особые ритуалы, напоминавшие о долге перед дедами и прадедами и перед их дедами и прадедами. Если не помнить своих предков, они зачахнут и умрут — разумеется, не здесь, а там, где они обитают. Где-то там, где их никто не видит. Так думает половина Ботсваны, а другая половина думает так, как учит церковь: после смерти ты попадешь на небеса — конечно, если заслужишь, — и там за тобой будут присматривать святые, ангелы и разные другие существа. Говорят, на небесах пасется скот, и это, наверное, правда. Белый скот с благоуханным дыханием и светло-карими глазами, священный скот, с неспешными движениями, который позволяет детям, умершим детям, кататься на своей спине. Какая радость для этих бедных детей, которые, быть может, не знали своих родителей, потому что слишком рано умерли; какое утешение для них играть с этим добрым скотом. При мысли об этом у мма Рамотсве выступили слезы на глазах. Она потеряла свою девочку, и где она сейчас? Она надеялась, что ее дочурка счастлива и будет ждать ее, когда она сама покинет Ботсвану и отправится на небо. Успеет ли до этого мистер Дж. Л. Б. Матекони назначить день их свадьбы? Она надеялась, что да, хотя он, похоже, не торопится. Если так будет продолжаться, они, возможно, поженятся на небесах. Наверняка это будет дешевле.

Но вернемся к мистеру Молефело и мма Тсоламосесе. Трудно было предположить, что скажет мма Тсоламосесе, узнав о том, что случилось много лет назад. Конечно, она рассердится и даже может пригрозить полицией. Наверно, мистер Молефело не подумал об этом, когда попросил найти мма Тсоламосесе. Он полагал, что дело можно будет уладить полюбовно, но что если мма Тсоламосесе напишет жалобу в местное отделение полиции, и им придется выдвинуть обвинение. Теперь, по прошествии стольких лет, это было бы странным, но мма Рамотсве не могла припомнить в уголовном кодексе Ботсваны ничего такого, что могло бы этому помешать. Она не читала уголовный кодекс Ботсваны от корки до корки; честно говоря, она вообще его не читала, но его можно купить в любом киоске за несколько пула. Она видела стопку этих кодексов и даже пролистала один из них, но не совсем поняла, что там написано. Трудности возникли из-за юридического языка; этот язык почти никто не понимает, кроме юристов. Все это очень хорошо, размышляла она, но неужели уголовный кодекс не может быть изложен проще и строиться на чем-то вроде Десяти заповедей? Если их чуть-чуть осовременить, они могли бы послужить прекрасным руководством в жизни. Все знают, что убивать очень плохо; все знают, что плохо воровать; все знают, что плохо прелюбодействовать и зариться на имущество соседа… Она заколебалась. Нет, не все. Многие об этом не желают знать, особенно сейчас. Она вспомнила детей, отвратительных мордастых детей, которых родители учат совсем другому. Люди с легкостью бросают своих мужей и жен, потому что те им надоели, мрачно подумала она. Если утром ты просыпаешься с мыслью, что, возможно, тебе встретится кто-нибудь получше, ты можешь бросить своего супруга. Очень просто! А потом продолжать в том же духе, бросая всех подряд. Если ты решишь, что тебе докучают родители, брось их! И друзей тоже. Они показались тебе слишком требовательными? Есть простой выход: брось их. Откуда это все пришло, удивлялась она. Не из Африки и уж, конечно, не из Ботсваны. Эти взгляды не имеют ничего общего со старой ботсванской моралью.

Но вернемся к мистеру Молефело и мма Тсоламосесе. Мма Рамотсве надеялась, что мма Тсоламосесе не обратится в полицию, не станет ворошить прошлое. И тогда она скажет ей, что мистер Молефело хотел бы принести ей извинения и купить новый приемник. Она не обсуждала с ним точных размеров выплаты, но он сказал, что деньги не проблема. «Я потрачу столько, сколько нужно, — сказал он. — Чистая совесть важнее денег. Деньги можно взять в банке, а чистую совесть нельзя».

Что ж, придется действовать по обстоятельствам. Скоро появится почти неразличимый указатель, а за ним поворот на тряскую дорогу, по которой нужно будет ехать до холма, и там на самом краю деревни — если описания верны, — стоит дом мма Тсоламосесе.

Перед домом сидела на стуле старая женщина и толкла кукурузу в деревянной ступке. Увидев белый фургончик, она отложила пестик и встала, чтобы приветствовать мма Рамотсве.

Они обменялись традиционными приветствиями.

— Думела, мма, — произнесла мма Рамотсве. — Вы хорошо спали?

— Да, мма. Я спала хорошо.

Мма Рамотсве представилась и спросила, не зовут ли ее собеседницу мма Тсоламосесе?

Женщина улыбнулась. У нее было открытое доброе лицо, и мма Рамотсве сразу почувствовала к ней расположение.

— Я мма Тсоламосесе, — подтвердила она. — Это мой дом.

Мма Рамотсве приняла приглашение сесть на деревянный стул, скрепленный полосками кожи. Он казался не слишком надежным, но мма Рамотсве знала, что традиционные стулья прочно сделаны и выдержат ее вес. Потом женщина зашла в дом и вынесла кружку воды, которую мма Рамотсве приняла с благодарностью.

Дом был средних размеров для такой деревни. Квадратный, аккуратно крытый соломой, с глинобитными стенами цвета охры. На белой входной двери виднелись следы собачьих когтей. Из-за того, что занавески на окнах были опущены, в доме было темно. Оттуда доносились детские голоса.

— Со мной живут двое детей, — пояснила мма Тсоламосесе. — Дочь моего сына, его жена уехала в Шаше ухаживать за матерью. И дочь моей покойной дочери. Я присматриваю за обеими.

— Как и многие женщины, — сказала мма Рамотсве. — Дети и снова дети, до самой смерти. Наверное, этим и должна заниматься женщина.

Мма Тсоламосесе одобрительно кивнула. Она внимательно смотрела на мма Рамотсве. Ее умный взгляд переходил с лица посетительницы на ее одежду, потом на белый фургончик и обратно.

— Я всю жизнь смотрела за детьми, — продолжала мма Тсоламосесе. — С четырнадцати лет я нянчила ребенка старшей сестры. Потом у меня появились собственные дети, а теперь я стала бабушкой, моя работа продолжается. — Немного помолчав, она спросила: — Почему вы приехали ко мне, мма? Я очень рада вас видеть, но почему вы приехали?

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Вы правы, я приехала сюда не для того, чтобы говорить о детях, — сказала она. — Я приехала поговорить о том, что случилось много лет назад.

Мма Тсоламосесе хотела что-то сказать, но сдержалась: хозяину полагалось дождаться, пока гость расскажет все сам.

— Насколько я знаю, ваш покойный муж работал в Управлении тюрем, — начала она.

— Да, — ответила мма Тсоламосесе. — Он был хороший человек. Он много лет работал в Управлении и дослужился до большой должности. Благодаря этому я получаю пенсию.

— Вы жили в Габороне около старого аэродрома? — продолжала мма Рамотсве. — И сдавали комнату студентам?

— Мы всегда так делали, — сказала мма Тсоламосесе, — чтобы сократить домашние расходы. Большого дохода это не приносило.

— У вас жил студент по имени Молефело, — сказала мма Рамотсве. — Студент Технического колледжа Ботсваны. Вы его помните?

Мма Тсоламосесе улыбнулась.

— Я прекрасно его помню. Он был очень хорошим мальчиком. Всегда таким опрятным.

Мма Рамотсве колебалась. Даже теперь, спустя много лет, нелегко сообщать о гнусном предательстве. Но ей придется это сделать. Приносить плохие новости — часть ее работы.

— Когда он жил у вас, — продолжала она, внимательно следя за выражением лица мма Тсоламосесе, — вас обокрали. Кто-то открыл окно и унес радиоприемник. Так?

Мма Тсоламосесе нахмурилась.

— Да. Такие вещи я не забываю. Это был очень хороший приемник.

Мма Рамотсве набрала в легкие побольше воздуха. Пора решаться.

— Его украл Молефело, — сказала она. — Это он взял ваше радио.

Поначалу мма Тсоламосесе растерялась. Потом наклонилась и погрузила пальцы в ступку с кукурузной мукой.

— Нет, — сказала она. — Это не он. Он жил с нами, когда это случилось. Вы ошибаетесь. Приемник украл кто-то другой. Наверное, один из заключенных. Жить рядом с тюрьмой всегда опасно.

— Нет, мма, — мягко возразила мма Рамотсве. — Это был не заключенный. Это был Молефело. Ему срочно понадобились деньги для… для одного дела. Вот он и стащил ваше радио и инсценировал ограбление. Он продал его за сто пула около железнодорожного вокзала. Вот как это было.

Мма Тсоламосесе бросила на мма Рамотсве недоверчивый взгляд.

— Откуда вы знаете, мма? Как вы можете говорить об этом, если вас там не было?

Мма Рамотсве вздохнула.

— Он сам мне сказал. Молефело. Он очень мучается — и мучился все эти годы. А теперь он хочет извиниться перед вами и купить вам новый приемник. Он хочет загладить свою вину.

— Приемник мне не нужен, — сказала мма Тсоламосесе. — Мне не нравится музыка, которую сейчас играют. Трень-брень. Сейчас не услышишь хорошей музыки.

— Это важно для него, — сказала мма Рамотсве и после небольшой паузы спросила: — Вы когда-нибудь делали что-нибудь плохое, мма?

Мма Тсоламосесе посмотрела на нее.

— Все делали, — ответила она.

— Верно, — согласилась мма Рамотсве. — Все. Но вам когда-нибудь хотелось исправить зло, которое вы совершили? Хотя бы один раз?

Наступила тишина. Мма Тсоламосесе отвела взгляд в сторону, туда, где поднимались холмы. Она сидела на стуле, обняв себя за колени.

— Да, — ответила она, — хотелось. Я это помню.

Мма Рамотсве не теряла времени.

— И так же чувствует себя Молефело. Почему бы не позволить ему принести извинения?

Мма Тсоламосесе ответила не сразу.

— Я согласна, — сказала она. — Это было давно. Хорошо, что он об этом вспомнил. Я не хочу, чтобы он мучился.

— Вы правы, мма, — сказала мма Рамотсве. — Вы поступили правильно.

Они еще немного посидели на солнце. Рядом лежали бобы, которые нужно было вылущить, и мма Рамотсве занялась бобами, пока мма Тсоламосесе толкла кукурузу — одна рука с шишковатыми суставами на пестике, другая на ободке деревянной ступки. Они выпили по кружке очень сладкого чая и почувствовали себя совершенно свободно в компании друг друга. Мма Тсоламосесе ничего не имела против извинений Молефело и согласилась с ним встретиться.

— Он был тогда юнцом, — сказала мма Тсоламосесе. — Его поступок не имеет никакого отношения к мужчине, которым он стал.

— Вы правы, — согласилась мма Рамотсве. — Он стал другим.

В дверях появилась босая девочка-подросток в поношенном зеленом платье и вежливо кивнула мма Рамотсве.

— Это дочка моего сына, — сказала мма Тсоламосесе. — Она мне очень помогает с малышкой. Принеси ее сюда, Кокетсо, пусть она посмотрит на мма.

Девочка зашла в дом и вернулась с двухлетней малышкой на руках. Она поставила ее на ножки и держала за руку, пока та делала неуверенные шаги.

— Это ребенок моей покойной дочери, — сказала мма Тсоламосесе. — Я говорила, что приглядываю за ней.

Мма Рамотсве, наклонившись, взяла девочку за ручку.

— Какая хорошенькая девочка, мма, — сказала она. — Она будет красавицей, когда вырастет.

Мма Тсоламосесе посмотрела на нее и отвернулась. Мма Рамотсве подумала, что, она, возможно, чем-то обидела ее, но не понимала чем. Правила вежливости требовали хвалить красоту внучки перед бабушкой. Не сделай она этого, ее могли бы обвинить в черствости.

— Унеси ее, Кокетсо, — сказала мма Тсоламосесе. — Наверное, она проголодалась. Каша стоит у печки. Можешь ей дать.

Старшая девочка взяла малышку на руки и занесла в дом. Мма Рамотсве продолжала лущить бобы, исподтишка поглядывая на мма Тсоламосесе, которая толкла кукурузу.

— Простите, что я огорчила вас, — сказала мма Рамотсве. — Я этого не хотела.

Мма Тсоламосесе отложила пестик. Когда она заговорила, ее голос звучал устало:

— Вы ни в чем не виноваты, мма. Вы не знали. Эта девочка… ее мать умерла от той страшной болезни, которая свирепствует по всей стране. Вот от чего она умерла. И девочка…

Мма Рамотсве знала, что последует дальше.

— Доктор сказал, что девочка тоже заболеет, рано или поздно. Она не будет жить, — сказала мма Тсоламосесе. — Вот почему я огорчилась. Вы не хотели меня обидеть, но вы сказали о том, чего никогда не будет.

Мма Рамотсве отодвинула наполовину полную кастрюлю с бобами, подошла к мма Тсоламосесе и обняла за плечи.

— Мне очень жаль, мма, — сказал она. — Очень, очень жаль.

Что еще она могла сказать? Но пока она стояла там, разделяя чужое горе, она придумала, что может сделать мистер Молефело.

Глава 12

Чудо в «Быстрых моторах Тлокуэнг-роуд»

Занятия на курсах машинописи для мужчин «Калахари» проводились каждый вечер по будням, кроме пятницы. Прогресс был очевиден. Мма Макутси пришлось изменить свое представление о том, сколько времени понадобится ее ученикам, чтобы овладеть пишущей машинкой, и она объявила, что курсы вместо шести недель продлятся пять.

— Вы получите точно такой же диплом, — сказал она, думая о том, что нужно не забыть напечатать сертификаты. — Это будет тот же курс, но вы закончите его неделей раньше.

— А деньги назад нам вернут? — спросил один из мужчин, вызвав взрыв смеха.

— Нет, — ответила мма Макутси. — Конечно, нет. Вы получите тот же объем знаний. Это справедливо.

Остальные ученики восприняли ее предложение безропотно, и она, с облегчением вздохнув, перешла к следующему заданию. Вместо обычной перепечатки текстов она предложила за оставшиеся полчаса написать короткое сочинение — всего полстраницы, но с минимальным количеством ошибок. Тот, кто не сделает ни одной ошибки, получит пятьдесят очков. За каждую ошибку снимается по два очка. Тема сочинения — «Самое важное в моей жизни». Фамилии указывать не надо. Так люди будут чувствовать себя свободнее и смогут написать о том, что их действительно волнует. В свое время мма Макутси сама писала сочинение на эту тему и получила высшую оценку. К тому же, эта тема годится для всех, у каждого есть в жизни что-то важное.

Идея воодушевила всех. В конце занятий на стол к мма Макутси легла стопка сочинений. Она собиралась взять их домой и там прочитать, но одного взгляда на лежавшее сверху сочинение оказалось достаточно, чтобы сесть и прочесть их все. Как будто перед ее глазами предстала вся жизнь: матери, жены, футбольные команды, служебные амбиции, машины — все, что так нравится мужчинам.

Вот одно из них:

«В моей жизни много важных вещей. Мне трудно выбрать самую важную, но одна из них — футбольная команда „Зебры“. Я с детства мечтал выступать за „Зебр“, но в футбол всегда играл неважно. Поэтому я наблюдал за ними с трибун и громко кричал, чтобы их поддержать. Когда „Зебры“ выигрывают, я чувствую себя очень счастливым и вечером праздную победу с друзьями, тоже болельщиками „Зебр“. Я не могу представить себе Ботсвану без них. Это была бы другая страна, и в нашей жизни чего-то бы не хватало».

Сочинение было прекрасно напечатано, и ясность изложения приятно удивила мма Макутси. «У читателя, — написала она на полях, — не остается никаких сомнений относительно той важной роли, какую „Зебры“ играют в вашей жизни». Она просмотрела еще пару сочинений. Еще один хвалебный гимн «Зебрам» и трогательный рассказ о маленьком сыне и его проделках. Потом, почти в самом конце, она прочла: «Я открыл в своей жизни нечто очень важное. Я этого не ожидал, все случилось неожиданно, подобно вспышке молнии. В моей жизни не так уж много впечатлений, но вот уже больше недели мое сердце взволнованно бьется. Потому что я встретил женщину, одну из самых красивых женщин в Ботсване. Она всегда улыбается мне и не ругает, когда я делаю ошибки. Когда она проходит мимо, мое сердце поет, хотя она об этом не догадывается. Не знаю, сказать ли ей о моей любви. Если я скажу, она может ответить, что я для нее недостаточно хорош. А если не скажу, она никогда не узнает о моих чувствах. Самое важное в моей жизни — она. Я постоянно думаю о ней, даже когда она учит меня печатать».

Мма Макутси сидела, словно громом пораженная. Один из ее учеников, один из этих мужчин, в нее влюблен! Она считала, что в нее нельзя влюбиться, и вот один из них влюблен. Ох!

Она перечитала сочинение. Хотя подпись внизу отсутствовала, установить автора не составляло труда. При первом чтении она так увлеклась содержанием, что не обратила внимания на шрифт. Все буквы были на месте, кроме буквы «м». «Са ое важное в оей жизни — она».

Ее сердце взволнованно билось. Взяв карандаш, она написала внизу: «Очень эмоциональное сочинение и к тому же хорошо напечатанное. Наверное, вам лучше признаться этой женщине, иначе она ничего не узнает. Вы можете пойти с ней куда-нибудь после занятий. Вот как вам нужно поступить».

В тот день автомастерская «Быстрые моторы Тлокуэнг-роуд» попала в руки двух учеников. Мистер Дж. Л. Б. Матекони и мма Рамотсве отправились в сиротский приют. Мистер Дж. Л. Б. Матекони — чтобы отремонтировать насос, а мма Рамотсве — чтобы поговорить с директрисой приюта мма Сильвией Потокване. Мма Макутси, которой полагалось три выходных дня в месяц, в тот день решила отправиться в центр города, чтобы положить деньги на свой сберегательный счет, значительно выросший с тех пор, как открылись курсы машинописи, и купить себе пару новых туфель. На те, что она носила сейчас, с ярко-красными пуговицами, пора было поставить новые подметки, и она уже приглядела себе новую пару в витрине одного магазина. Светло-зеленые туфли на низком каблуке (это чрезвычайно важно для удобства при ходьбе; высокие каблуки всегда были для нее искушением, но расплата за него — как и за все искушения — наступала позднее). На каждой туфельке был бант, тоже зеленый, и небесно-голубая подкладка. Особенно ей приглянулась небесно-голубая подкладка, и мма Макутси представляла себе, как приятно будет ступням ежедневно оказываться в подобном окружении. Эти туфли стоили значительно дороже ее обычных туфель, но такая обувь не может быть дешевой, особенно с такой подкладкой. Увидев их, она мгновенно поняла, что должна их купить. В них ей будет легче удержать удачу, вошедшую в ее жизнь с открытием «Калахари», курсов машинописи для мужчин. И еще: такие туфли придают уверенность тому, кто их носит — слова человека в подобных туфлях звучат авторитетно.

Ученики, предоставленные самим себе, наслаждались свободой. Мистер Дж. Л. Б. Матекони запретил им самостоятельно проводить диагностику и поручил закончить уже имевшуюся работу. Перед гаражом стоял серый французский «универсал», которым им и предстояло заняться: исправить обе дверцы, которые не закрывались как положено, и отрегулировать перегревавшийся мотор. Эту машину они знали, ее чинили по меньшей мере дважды, и то, что она снова оказалась здесь, ученики восприняли как личный вызов.

— С этой французской машиной придется повозиться, — предупредил мистер Дж. Л. Б. Матекони. — С ней надо быть поосторожнее. Эта машина лгунья.

— Лгунья, рра? — спросил младший ученик. — Как машина может быть лгуньей?

— Ее приборы дают неверные показания, — объяснил мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Их можно наладить, но потом они снова начинают врать. Если машина ведет себя подобным образом, значит она лгунья. И с этим ничего не поделаешь.

Ученики, предоставленные самим себе, просидели полчаса на бочках из-под масла. Чарли, старший, окликал каждую проходившую мимо девушку, приглашая зайти в гараж.

— Заходи к нам в гараж! — кричал он. — Посмотри-ка, что у нас здесь есть. Ты с нами не соскучишься!

Младший ученик старался не смотреть на проходивших мимо девушек, но у него это плохо получалось, каждый раз он опускал глаза, но в последний момент не выдерживал и снова поднимал, хотя ничего не кричал. Выпив чаю, ученики загнали серый французский «универсал» на новый гидравлический подъемник, недавно установленный мистером Дж. Л. Б. Матекони. Это было первое непослушание — яблоко соблазна, — так как мистер Дж. Л. Б. Матекони ясно дал им понять, что пользоваться подъемником может только он. Но теперь, когда перед ними замаячила возможность поднять французскую машину вверх, они не смогли устоять.

Безупречно работавший механизм поднял машину с удивительной легкостью. Но затем блестевший маслом стальной поршень остановился, и машина повисла в воздухе, грозя рухнуть вниз. Старший ученик нажал на кнопку спуска. Ничего. Он снова нажал, потом выключил и включил подъемник. Безрезультатно.

— Сломался, — сказал младший ученик. — Это ты виноват.

Сев на бочки из-под масла, они стали с тоской глядеть на висевшую в воздухе машину.

— Что скажет мистер Дж. Л. Б. Матекони? — воскликнул младший ученик.

— Я объясню ему, что мы здесь ни при чем, — ответил старший. — Что это был несчастный случай. Что мы поставили машину на подъемник, а он включился сам. Мы его не трогали.

Младший ученик посмотрел на старшего.

— Я не могу обманывать, — сказал он. — Я встал на путь спасения и не могу врать.

Старший ученик встретил его взгляд.

— Тогда у нас обоих будут неприятности, из-за тебя. — Он помолчал. — Я скажу, что это ты включил подъемник.

— Ты этого не сделаешь, — сказал младший ученик. — Я все равно скажу правду. Хозяин чувствует, когда кто-то врет. И мма Рамотсве тоже. Ее не проведешь. — И добавил, немного помолчав: — Но можно сделать кое-что еще.

— Ну конечно, — сказал, поддразнивая, старший ученик. — Помолиться?

— Да, — подтвердил младший, слезая с бочки и становясь на колени.

— О Господи, — произнес он. — Освободи эту машину. Пожалуйста.

Наступила тишина. По улице с грохотом проехал грузовик. В кустах зазвенела цикада. В ветвях акации рядом с гаражом забила крыльями серая голубка. Над землей висел зной.

Внезапно раздался шипящий звук. Ученики удивленно подняли глаза. Из гидравлической системы выходил воздух, поршень двинулся вниз, и машина грациозно опустилась на землю.

Глава 13

Чаепитие в сиротском приюте

Мма Сильвия Потокване была директрисой сиротского приюта, который находился восточнее Габороне, в двадцати минутах езды от города. Она работала там уже пятнадцать лет, сначала помощницей директора, а потом и директором приюта. Говорили, что она помнит имя каждого ребенка, прошедшего через ее руки. Этого никто не проверял, но если кто-то говорил ей: «Я пытаюсь вспомнить имя мальчика, который попал к нам из Мауна, лопоухого, он очень быстро бегал», — она без колебаний отвечала: «Седрик Мотопосипе. У него был брат, который был никудышным спортсменом, но позже стал отличным поваром. Теперь он работает шефом в отеле „Сан“. Хорошие мальчики, и тот, и другой». Или кто-то спрашивал: «Эта девочка, которая вышла замуж за полицейского и уехала в Лобаце, как ее зовут?», и мма Потокване отвечала: «Мемеди Гафетсили».

Мма Потокване не только помнила всех своих сирот по именам, она знала всех сколько-нибудь влиятельных людей в Ботсване. Встретив кого-нибудь из них, она тут же прикидывала, чем он может быть полезен сиротскому приюту. Богачей она просила о пожертвованиях, мясников — об обрезках, пекарей — о пончиках и пирожках. Чтобы отказать мма Потокване, требовалась недюжинная смелость, и в результате ее сироты ни в чем не нуждались.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони, знавший мма Потокване больше двадцати лет, регулярно приезжал в приют, когда возникали проблемы с техникой. Он поддерживал в рабочем состоянии старый микроавтобус для перевозки сирот — детали к нему приходилось искать по всей стране, так как автомобиль был очень старым, — а также водяной насос, из которого подтекало масло. Он мог бы посоветовать мма Потокване выбросить старую технику на свалку, но понимал, что его предложение будет отвергнуто. Мма Потокване свято верила, что каждую вещь — технику или что-нибудь другое — нужно использовать до конца, и никогда не выбрасывала то, что можно было починить, считая это расточительством. В прошлый раз, когда мма Рамотсве пила чай вместе с мма Потокване у нее в кабинете, она заметила, что ее фарфоровая чашка склеена в нескольких местах.

Пока мистер Дж. Л. Б. Матекони ставил грузовик под старым деревом плюмерии, где всегда парковались гости, мма Потокване махала им из окна. Когда они вышли из кабины и мистер Дж. Л. Б. Матекони взял ящик с инструментами для починки мотора, мма Потокване появилась на крыльце и направилась к ним.

— Ко мне пожаловали два моих лучших друга! — тепло приветствовала их она. — Мма Рамотсве и ее жених мистер Дж. Л. Б. Матекони!

— Теперь он мой шофер, — пошутила мма Рамотсве. — Мне больше не надо садиться за руль.

— А мне — готовить, — подхватил мистер Дж. Л. Б. Матекони.

— Но вы никогда и не готовили, рра, — сказала мма Потокване. — Что за разговоры о готовке?

— Иногда готовил, — сказал мистер Дж. Л. Б. Матекони.

— Когда? — спросила мма Потокване.

— Иногда, — упорствовал мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Но почему мы стоим и говорим о еде? Мне нужно починить насос. Что с ним стряслось на этот раз?

— Он издает очень странный звук, — сказала мма Потокване. — Не тот странный звук, что он издавал раньше. На этот раз он трубит, как слон. Вот так. Не все время, но довольно часто. И еще он трясется, как собака.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони покачал головой.

— Это очень старый насос, — сказал он. — Техника не может жить вечно. Она похожа на нас. Когда-нибудь ей приходит конец.

Он увидел, что мма Потокване не готова к такому пораженческому разговору.

— Возможно, он стар, — возразила она, — но он еще работает, разве нет? Чтобы купить насос, придется потратить деньги, которые можно употребить на что-нибудь другое. Детям нужна обувь. Нужна одежда. Нужно платить зарплату воспитательницам, поварихам, всем. У меня нет денег на новые насосы.

— Я просто сказал вам правду, я не сказал, что не стану его чинить.

— Хорошо, — сказала мма Потокване, закрывая дискуссию о насосах. — Мы все любим этот насос. И не желаем ему смерти. Когда-нибудь это, возможно, случится, но не сегодня.

Она повернулась к мма Рамотсве.

— Пока мистер Дж. Л. Б. Матекони будет чинить насос, — сказала она, — мы пойдем ко мне и выпьем чаю. А потом, когда он закончит, напоим чаем и его. У меня есть фруктовый торт, и самый большой кусок мы оставим вашему жениху.

Водокачка находилась на дальнем конце широкого поля, которое начиналось сразу за жилыми корпусами. Часть поля занимал большой огород, остальное засевали кукурузой, ее сухие стебли еще торчали с прошлого года над землей. Насос качал воду из глубокой артезианской скважины, доходившей до подземного потока, который, как подозревал мистер Дж. Л. Б. Матекони, питался водами дамбы. Его всегда удивляло, откуда в такой засушливой стране, как Ботсвана, столько подземных вод? Как могли сохраниться под этими бескрайними бурыми равнинами, с выжженной в период засухи землей, глубокие озера чистой пресной воды? Разумеется, нельзя рассчитывать на то, что вода есть повсюду. Когда в Моколоди построили большой каменный дом, то оказалось, что никакой воды там нет. Позвали лучших лозоискателей, и эти люди ходили туда и сюда со своими прутиками, но ничего не нашли. Прутики не шевелились. По какой-то причине подземных вод там не было. В конце концов пришлось возить туда воду в старой цистерне.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони пересек поле. На его башмаках была пыль, сухие мучнистые стебли трещали под ногами. Какая щедрая земля, подумал он. Дайте песчаной почве немного воды, и она с легкостью пробудится к жизни и щедро одарит вас вкусными плодами. Все мы зависим от этой простой щедрости: деревья, скот, тыквы, люди — все. Эта земля, по которой он шел, особая земля. Ботсвана. Его земля. Она кормила весь его род: его отца мистера П. З. Матекони, а еще раньше — его деда мистера Т. Матекони. Все его предки были связаны с этой частью Африки, они любили и лелеяли ее, и она щедро благодарила их.

Он посмотрел на небо. Мистер Дж. Л. Б. Матекони всегда носил шляпу на открытом воздухе, коричневую шляпу без ленты, из тонкого фетра, очень старую — как насос в сиротском приюте. Он немного сдвинул ее назад, чтобы лучше видеть небо. Пустое, такое высокое, что кружилась голова, такое безразличное к человеку, шагавшему по полю под этим небом.

Он подошел к водокачке. Насос с автоматическим выключателем, подключенным к цистерне для хранения воды, работал. Прислушавшись к шуму мотора, мистер Дж. Л. Б. Матекони не заметил ничего особенного и подумал, что мма Потокване, вероятно, все придумала. Но пока он стоял у двери водокачки, думая о большом куске фруктового торта, который его ждал, насос издал странный звук, о котором говорила мма Потокване. Трубный клич слона. Но в данном случае он означал нечто худшее: то был предсмертный хрип насоса.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони со вздохом вошел на водокачку, предварительно проверив, нет ли там змей, которые любят лежать в таких местах. Потом протянул руку и щелкнул выключателем. Насос, застонав, остановился. Настала тишина. Мистер Дж. Л. Б. Матекони поставил ящик с инструментами на землю и достал гаечный ключ. Он чувствовал усталость. Жизнь — это борьба с усталостью, усталостью механизмов и усталостью души. Топливо. Смазка. Усталость.

Он отложил ключ. Нет. Он не сможет наладить насос. Мма Потокване всегда просила его сделать то одно, то другое, и он всегда делал. Сколько раз он чинил этот насос? Раз двенадцать, а может, и больше. И ни разу не взял ни единого тебе за свою работу и, конечно, никогда не возьмет. Но теперь ему придется разочаровать мма Потокване. Она была добра к нему во время его болезни — хотя сейчас он почти ничего не помнит о том странном времени полной растерянности и печали, — и он всегда ей будет благодарен. Но механик он, а не она. Он знает, что жизнь насоса подошла к концу, и его необходимо заменить. Мма Потокване ничего не понимает в насосах и машинах, хотя иногда ведет себя так, как будто понимает. На этот раз ей придется его выслушать. Он скажет: «Мма Потокване, я осмотрел насос, его нельзя починить. Он не поддается ремонту. Позвоните кому-нибудь из ваших спонсоров и скажите, что вам нужен новый насос».

Он закрыл дверь, бросив на насос последний взгляд. Как-никак, он был старым другом. Ни один современный насос с ним не сравнится. Где сейчас найдешь такое колесо и красивый тяжелый корпус? Ни один современный насос не затрубит, как слон. Этот насос прибыл сюда издалека и теперь может вернуться обратно, в Англию. Вот ваш насос, который вы оставили в Африке. Ему пришел конец.

— Какой вкусный торт, — сказала мма Рамотсве, принимаясь за второй кусок, который мма Потокване положила ей на тарелку. — Теперь мне некогда печь торты. Мне бы хотелось что-нибудь испечь, но где взять время?

— Этот торт, — сказала мма Потокване, слизывая крошки с пальцев, — испекла одна из наших воспитательниц, мма Готофеде, превосходная хозяйка. Когда я жду гостей, она печет торт. И еще приглядывает за детьми в своем корпусе. А вы знаете, как это непросто.

— Они добрые женщины, ваши воспитательницы, — сказала мма Рамотсве, глядя в окно на двух женщин, сидевших на веранде одного из аккуратных корпусов, в которых жили дети. У них был обеденный перерыв, и они с удовольствием болтали друг с другом.

Мма Потокване, проследив за взглядом мма Рамотсве, сказала:

— Вон мма Готофеде. Та, что в зеленом фартуке. Это она хорошо готовит.

— Я знала людей с такой фамилией, — сказала мма Рамотсве. — Они жили в Мочуди. У них была большая семья. Много детей.

— Мма Готофеде замужем за одним из их сыновей, — пояснила мма Потокване. — Он работает в дорожном управлении. На паровом катке. Она сказала мне, что на прошлой неделе он переехал своим катком собаку, конечно, по ошибке. Собака, наверно, была очень старая и не слышала катка.

— Как жаль, — сказала мма Рамотсве. — Надеюсь, покойная собака не страдала.

Мма Потокване на секунду задумалась.

— Наверно, нет, — ответила она.

— Торт очень вкусный, — похвалила мма Рамотсве. — Быть может, мма Готофеде научит меня его печь. Он бы понравился Мотолели и Пусо.

Услышав имена детей, мма Потокване улыбнулась.

— Надеюсь, с ними все в порядке, — сказала она. — Вы с мистером Дж. Л. Б. Матекони правильно сделали, решив их усыновить.

Мма Рамотсве, подняв чашку, посмотрела на мма Потокване из-за ободка. Раньше никакой речи об усыновлении не было, речь шла об опекунстве. Не то чтобы это было очень важно, но с мма Потокване нужно держать ухо востро: ради своих сирот она способна на все.

— Мы рады, что они живут у нас, — сказала мма Рамотсве. — Они могут жить у нас, пока не вырастут. Кстати, Мотолели хочет стать механиком. Вы знаете? Она прекрасно разбирается в машинах, и мистер Дж. Л. Б. Матекони будет ее учить.

От радости мма Потокване захлопала в ладоши. В том, что касалось ее сирот, она была очень честолюбива, приятнее всего ей было слышать, что ее воспитанники добились успеха в жизни.

— Это очень хорошие новости, — сказала она. — Почему бы девочке не стать механиком? Даже если она прикована к инвалидному креслу. Я очень рада это слышать. Она будет помогать мистеру Дж. Л. Б. Матекони чинить насос.

— Он хочет сделать пандус для ее инвалидного кресла, — сказала мма Рамотсве. — Тогда она сможет подъезжать к моторам.

Мма Потокване одобрительно кивнула.

— А ее брат? — спросила она. — С ним тоже все в порядке?

Мма Рамотсве замялась, и мма Потокване мгновенно поняла, что нет.

— В чем дело? Он нездоров?

— Дело не в этом, — объяснила мма Рамотсве. — Он хорошо ест и растет. Мне пришлось купить ему новые ботинки. Со здоровьем у него все в порядке, только вот…

— Поведение? — подсказала мма Потокване.

Мма Рамотсве кивнула.

— Мне не хотелось беспокоить вас, но я подумала, что вы могли бы дать мне совет. Вы видели разных детей и знаете о них все.

— Верно, они все разные, — согласилась мма Потокване, — даже братья и сестры. Одного рецепта для всех не существует, даже если у них одни родители. Один ребенок толстый, другой худой. Один ребенок умный, другой не слишком. И так далее. Все дети разные.

— Поначалу он был хорошим мальчиком, — сказала мма Рамотсве, — вежливым и послушным. И вдруг, ни с того ни с сего, начал плохо себя вести. Мы не наказывали его, ничего такого, но он сделался угрюмым и обидчивым. Иногда он так смотрит на меня, что мне не по себе.

Мма Потокване внимательно слушала, и мма Рамотсве рассказала о некоторых случаях, в том числе и об убийстве удода из рогатки.

— Здесь его не учили убивать птиц, — твердо заявила мма Потокване. — Мы не позволяем детям убивать животных. Мы учим их, что животные наши братья и сестры. Вот что мы им говорим.

— А когда мистер Дж. Л. Б. Матекони заговорил с ним об этом, Пусо сказал, что его ненавидит.

— Ненавидит? — ужаснулась мма Потокване. — Разве кто-нибудь может ненавидеть мистера Дж. Л. Б. Матекони? И уж, конечно, не маленький мальчик, которого он приютил.

— Как будто кто-то налил ему в ухо яду, — сказала мма Рамотсве.

Мма Потокване наклонилась и подлила мма Рамотсве чаю.

— Возможно, эти слова справедливее, чем вы думаете, — сказала она, нахмурясь. — Яд в ухо. Это случается со всеми детьми.

— Я не совсем вас понимаю, — сказала мма Рамотсве. — Как это могло произойти?

— Теперь он ходит в школу, верно? Дети идут в школу и встречают там других детей. Не всегда хороших. Иногда довольно плохих. Они-то и льют яд им в уши.

Мма Рамотсве вспомнила про Мотолели. Пусо, конечно, гораздо младше, но и ему могли что-то сказать.

— Мне кажется, он не совсем понимает, как себя вести, — сказала мма Потокване. — От других мальчиков в школе он знает, что он не такой, как все, потому что он сирота, но он не знает, как это исправить, и потому обвиняет вас.

Объяснение показалось мма Рамотсве разумным, но что с этим делать? Они уже пытались быть с Пусо ласковее и уделять ему больше внимания, но ничего не помогало.

— По-моему, — сказала мма Потокване, — мистеру Дж. Л. Б. Матекони пора преподать ему некоторые правила. Он должен указать ему границы дозволенного. У других мальчиков для этого есть отцы или дяди. Мальчики в этом нуждаются. — Она замолчала, чтобы посмотреть, какой эффект ее слова произвели на мма Рамотсве. — По-моему, мистеру Дж. Л. Б. Матекони нужно чаще брать на себя роль отца. Ему следует быть тверже. Его беда в том, что он слишком добрый, мягкий человек. Мы все это знаем. Но маленький мальчик нуждается совсем в другом.

Мма Рамотсве глубоко задумалась.

— Мистеру Дж. Л. Б. Матекони нужно быть тверже?

Мма Потокване улыбнулась.

— Немного. Но прежде всего он должен покатать мальчика на своем грузовике. Вывезти его за город, посмотреть на скот. Что-то в этом роде.

Мма Потокване поставила чашку на стол и выглянула из окна. Под тенистым деревом джакаранды играли дети.

— Если понаблюдать за тем, как играют дети, можно узнать о них все, — сказала она. — Посмотрите-ка на этих детей. Мальчики играют вместе, они толкаются и пихаются, а девочки смотрят. Им бы тоже хотелось поиграть, но они не знают, как это сделать, и в этой грубой игре у них мало шансов. Видите? Видите, что происходит?

Мма Рамотсве выглянула из окна. Пять или шесть мальчиков пытались выяснить, кто из них сильнее. Потом одна издевочек, показав на мальчиков, сделала шаг вперед, и что-то им сказала. Мальчики не обратили на нее внимания.

— Вот, — сказала мма Потокване, — если хотите знать, как устроен мир, посмотрите на них. Мальчики просто играют, но это очень серьезная игра. Они выясняют, кто будет лидером. Этот высокий мальчик — видите? — он лидер. И он останется им и в десять, и в двенадцать лет.

— А девочки? — спросила мма Рамотсве. — Почему они просто стоят?

Мма Потокване улыбнулась.

— Они считают игру глупой, но им хотелось бы в ней участвовать. Пока они только наблюдают за мальчиками. А потом поймут, как отравить им удовольствие. И с каждым разом у них будет получаться все лучше.

— Наверное, вы правы, — сказала мма Рамотсве.

— Наверное, права, — согласилась мма Потокване. — У нас здесь была одна женщина, закончившая университет. Она называла себя психологом. Эта женщина училась в Америке и прочла много книг о том, как взрослеют дети. Я сказала: просто посмотрите в окно. Она не поняла, что я имела в виду, но вы, по-моему, поняли.

— Да, — согласилась мма Рамотсве, — поняла.

— Чтобы понять, как устроен мир, не надо читать много книг, — продолжала мма Потокване. — Надо просто держать глаза открытыми.

— Это правда, — сказала мма Рамотсве, хотя у нее на этот счет имелось собственное мнение. Она питала огромное уважение к книгам и хотела бы читать больше. Книг никогда не бывает слишком много. Никогда.

Глава 14

Мистер Бернард Селелипенг

— Вы вели себя очень храбро, — сказала мма Рамотсве мистеру Дж. Л. Б. Матекони, когда они ехали домой из сиротского приюта. — Противостоять мма Потокване нелегко, а вы не побоялись это сделать.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони улыбнулся.

— Я боялся, что мне не хватит смелости. Но когда я увидел старый насос и услышал эти странные звуки, я решил, что больше не стану его чинить. Пора отпустить его на покой.

— Я наблюдала за ее лицом, когда вы это говорили, — сказала мма Рамотсве. — Она ужасно удивилась. Как будто ей осмелился противоречить один из ее воспитанников. Она этого не ожидала.

Но, несмотря на удивление, мма Потокване сдалась довольно быстро. Сделав вялую попытку уговорить мистера Дж. Л. Б. Матекони изменить решение и починить насос «в самый последний раз», она поняла, что он непреклонен, и быстро перевела разговор на то, кто мог бы заплатить за новый насос. Конечно, у нее имелся фонд общего назначения, из которого вполне можно было бы взять необходимую сумму, но к нему мма Потокване прибегала только в крайнем случае. Всегда найдется человек, который согласится с тем, что заплатить за насос, который вдобавок назовут его именем, — большая честь. Это хороший способ получить дополнительные средства. Одни делают добро незаметно, без огласки, тогда как другие предпочитают заниматься благотворительностью во всем блеске рекламы, которую способна обеспечить мма Потокване. Конечно, это не так уж важно. Важно получить насос.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони никогда не покидал сиротского приюта, не сделав чего-нибудь полезного. Хотя он и принес плохие вести о насосе, зато потом целый час пытался отрегулировать зажигание старого голубого микроавтобуса, в котором перевозили детей. Этот микроавтобус тоже нельзя чинить бесконечно, и мистер Дж. Л. Б. Матекони думал о том недалеком дне, когда ему придется сообщить об этом мма Потокване, пока же он решил ограничиться необходимым ремонтом.

Пока он трудился над микроавтобусом, мма Рамотсве и мма Потокване отправились побеседовать с воспитательницами. Мма Готофеде поделилась с мма Рамотсве рецептом своего фруктового торта и записала его, присовокупив парочку советов относительно его консистенции и влажности. Потом они осмотрели новую прачечную, и мма Потокване продемонстрировала блестящие качества недавно приобретенных паровых утюгов.

— Дети всегда должны выглядеть опрятно, — объяснила она. — Опрятный ребенок счастливее неряшливого. Это хорошо известный факт.

Визит удался, и по пути домой, после того, как они поговорили о насосе, мма Рамотсве сочла возможным поднять вопрос о поведении Пусо. Разговор предстоял нелегкий. Ей не хотелось, чтобы мистер Дж. Л. Б. Матекони подумал, что она или мма Потокване его критикуют, но нужно было подсказать ему почаще принимать участие в жизни мальчика.

— Я поговорила с мма Потокване о Пусо, — сказала она. — Она огорчилась, услышав, что он плохо себя ведет.

— Это ее удивляет? — спросил он.

Мма Рамотсве покачала головой.

— Вовсе нет. Она сказала, что у мальчиков бывают трудности роста. Сказала, что мужчинам нужно проводить с ними больше времени, помогать разобраться в жизни. Если они этого не делают, мальчикам трудно понять, как себя вести. С Пусо нужно проводить больше времени.

— Мне? — спросил мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Наверняка, она имела в виду меня.

«А вдруг он рассердился», — подумала мма Рамотсве. С мистером Дж. Л. Б. Матекони было непросто разговаривать. Один-два раза она видела его рассерженным, но в основном он хорошо владел собой.

— Наверно, вас, — согласилась она. — Она предложила больше заниматься с Пусо. Так он скорее признает в вас отца. Это пойдет ему на пользу.

— Ох, — вздохнул мистер Дж. Л. Б. Матекони, — я понимаю. Должно быть, она считает меня плохим отцом.

Мма Рамотсве не любила лгать. Она была верным защитником правды. Но в некоторых случаях допускала легкую лакировку действительности, чтобы не причинить человеку боль.

— Вовсе нет, — возразила она. — Мма Потокване сказала, что лучшего отца для мальчика и желать нельзя. Вот что она сказала.

Мма Потокване этого не говорила, но могла бы сказать. Если она так не думала, то почему предложила усыновить детей именно ему? Нет, это была не ложь, а интерпретация.

Слова произвели желаемый эффект. Мистер Дж. Л. Б. Матекони просиял от удовольствия и почесал в затылке.

— Очень мило с ее стороны. Я постараюсь проводить с ним больше времени, как она советует. Я покатаю его на грузовике.

— Прекрасная мысль, — быстро вставила мма Рамотсве. — Может, поиграть с ним в какие-нибудь игры, в футбол, например?

— Да, — согласился мистер Дж. Л. Б. Матекони. — С сегодняшнего вечера я начну все это делать.

Они вернулись на Зебра-драйв, и пока мма Рамотсве готовила ужин, мистер Дж. Л. Б. Матекони взял Пусо покататься на грузовике, и они поехали к дамбе. Когда они выехали на грунтовую дорогу, он посадил его на колени и позволил подержать руль. На обратном пути они остановились у кафе, купили картофельных чипсов и съели их в грузовике. Когда они вернулись, мма Рамотсве заметила, что оба улыбаются.

На следующий день всеобщее настроение в «Женском детективном агентстве № 1» и «Быстрых моторах Тлокуэнг-роуд» было если не восторженным, то бодрым. Мистер Дж. Л. Б. Матекони был очень доволен тем, что убедил мма Потокване установить новый насос, а также своими успехами в отношениях с Пусо. Мма Рамотсве разделяла его чувства и еще была довольна тем, что утренней почтой пришло три чека от клиентов, тянувших с оплатой. Младший ученик ходил с таким отрешенным видом, словно ему было видение — причина этого умиротворения для мма Рамотсве оставалась тайной. Старший ученик был странно молчалив, хотя совсем не мрачен. С ним тоже что-то произошло, подумала мма Рамотсве, хотя и не знала что — наверное, он встретил какую-нибудь потрясающе красивую девушку и погрузился в молчание и раздумье.

Младшему ученику смертельно хотелось поделиться вестью о чуде в «Быстрых моторах», свидетелями которого они стали. Но сделать этого он не мог — по крайней мере, в гараже — из-за компрометирующих обстоятельств, при которых оно свершилось. Рассказать о том, что сломавшийся подъемник удалось пробудить к жизни силой молитвы, означало бы признаться в нарушении запрета. Не исключено, что мистера Дж. Л. Б. Матекони заинтересует совсем не то, как машина опустилась на землю, а то, как она оказалась в воздухе, и дело кончится выговором, а возможно, и вычетом из зарплаты — согласно их контракту, в случае серьезных проступков мистер Дж. Л. Б. Матекони мог прибегнуть к подобным мерам. Поэтому младший ученик не осмеливался рассказать о чуде и возвыситься в чужих глазах как человек, его свершивший. Ему оставалось ждать воскресенья. Тогда он расскажет прихожанам, своим братьям и сестрам, которых подобные вещи волнуют, расскажет о том, что молитва мгновенно принесла конкретный результат.

Старший ученик, обычно скептически относившийся к таким вещам, был поражен очевидной связью молитвы о событии с самим событием. Если его младшему другу это удалось, не означает ли это, что во всем остальном он тоже прав? Отсюда вытекало ужасное следствие: ему следует серьезно отнестись к предсказаниям младшего ученика о божественном гневе, который обрушится на него, Чарли, если он не изменит своего поведения. Такие мысли отрезвляли.

Мма Рамотсве заметила, что мма Макутси тоже не такая, как всегда. Возможно, из-за новых туфель и нового платья (настроение может сильно зависеть от одежды), но кажется, не только из-за этого. Ей бросилась в глаза необычная сдержанность мма Макутси, для которой годилось лишь одно объяснение.

— Вы сегодня счастливы, мма, — сказала она как бы между делом, списывая цифры со счетов в книгу поступлений.

Мма Макутси сделала правой рукой изящное движение в воздухе.

— Сегодня прекрасный день. И мы получили эти чеки.

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Все верно, — согласилась она. — Но мы получали чеки и раньше, и они не оказывали на вас такого действия. Есть что-то еще, я права?

— Вы же детектив, — игриво произнесла мма Макутси. — Догадайтесь сами.

— Вы встретили мужчину, — напрямик заявила мма Рамотсве. — Так женщины ведут себя, когда встречают мужчину.

Мма Макутси опешила.

— Ох, — произнесла она.

— Ну вот, — сказала мма Рамотсве, — я догадалась. Я очень рада, мма. Надеюсь, он приятный человек.

— О да! — воскликнула мма Макутси. — Он очень красивый мужчина. С усами. У него усы и прямой пробор.

— Это интересно, — сказала мма Рамотсве. — Мне тоже нравятся усы. — Она подумала о том, удастся ли ей уговорить мистера Дж. Л. Б. Матекони отрастить усы, но решила, что вряд ли. Она слышала, как он объяснял ученикам, что механик должен быть чисто выбрит. Наверно, это как-то связано с машинным маслом, предположила она.

Она ждала, что мма Макутси продолжит свой рассказ, но та сидела за столом, перебирая гаражные счета. И мма Рамотсве вернулась к своим записям.

— А еще у него очень приятная улыбка, — неожиданно сказала мма Макутси.

— Да? А вы уже были с ним на танцах? Мужчины с усами хорошо танцуют.

Мма Макутси понизила голос.

— Мы еще ни разу не встречались, — сказала она. — Но это вот-вот произойдет. Быть может, завтра.

В тот вечер мистер Бернард Селелипенг прибыл на занятия первым и постучался в дверь за целых двадцать минут до начала. Мма Макутси пришла полчаса назад и, разложив по столам упражнения, подрисовывала мелом схему пишущей машинки на доске. Утром здесь было собрание бойскаутов, и один из них провел пальцем по рисунку мма Макутси. Нужно было поправить клавиши для третьего пальца правой руки и для мизинца левой.

— Это я, мма, — сказал он, открывая дверь, — Бернард Селелипенг.

Мма Макутси подняла голову и улыбнулась, заметив безупречный пробор и накрахмаленный воротничок на пуговках. И начищенные до блеска башмаки — еще один хороший знак и залог того, что он оценит ее новые зеленые туфли.

Она улыбнулась ему, и он подошел к столу, где лежали проверенные накануне сочинения. Найдя свой листок, он стал читать сделанную карандашом запись, а мма Макутси сделала вид, что ищет что-то в бумагах, а сама следила за его реакцией.

Он поднял глаза, и она поняла, что поступила правильно. Сложив сочинение, он подошел и встал рядом с ней.

— Надеюсь, вы не считаете, что я проявил непочтительность, мма, — сказал он. — Я хотел написать правду. И вот она, правда.

— Конечно, не считаю, — ответила она. — Я с удовольствием прочла ваше сочинение.

— И дали именно такой ответ, на который я надеялся, — сказал он. — Я бы хотел пригласить вас в бар после занятий. Вы свободны?

Ну конечно, свободна. На занятиях она не могла думать ни о чем другом, кроме мистера Бернарда Селелипенга, хотя со стороны казалось, что она занята преподаванием. Ей было трудно обращаться к классу в целом, а не только к этому элегантному улыбчивому мужчине, сидевшему во втором ряду. Ей нужно было задать ему столько вопросов! К примеру, где он работает? Откуда он? Сколько ему лет? На вид тридцать пять — тридцать восемь, но возраст мужчины трудно угадать.

Когда занятия наконец окончились, и в классе не осталось никого, кроме мма Макутси и мистера Селелипенга, он помог ей убрать машинки в шкаф и запереть дверь. Потом показал ей свою машину, обладание которой было еще одним хорошим знаком, и они поехали в его любимый бар на окраине города, по дороге на Франсистаун. Ей было необычайно приятно сидеть рядом с ним в его машине, подобно другим удачливым женщинам, которые с уверенным и гордым видом едут рядом со своими мужьями и возлюбленными. Ей казалось совершенно естественным, что ее везет в своей машине красивый мужчина с усами. Как быстро привыкаешь к таким вещам. Никаких изнурительных походов по пыльным тропинкам, протоптанным тысячами ног, никаких бесконечных ожиданий переполненных автобусов, перевозящих тебя в толчее и духоте за одну-две пула.

Бернард Селелипенг посмотрел на нее и ослепительно улыбнулся. Самое привлекательное в нем — улыбка, подумала она. Теплая, приветливая улыбка, которую хочешь видеть каждый день. Уж лучше жить одной, чем с вечно хмурым мужем, а глядя на мужа с такой улыбкой, жена каждый день будет чувствовать слабость в коленях.

Они подъехали к бару. Мма Макутси прежде видела его с дороги, но никогда не заходила внутрь. Она слышала, что это дорогое место, где при желании можно заказать и еду. Когда они вошли, играла музыка, официант быстро к ним подошел принять заказ. Бернард Селелипенг заказал себе пива, а мма Макутси, никогда не пробовавшая спиртного, — безалкогольный коктейль.

Бернард Селелипенг тихонько чокнулся с ней и снова улыбнулся. В машине они почти не разговаривали, и сейчас он вежливо спросил, где она живет и где работает днем. Мма Макутси не знала, следует ли говорить ему о «Женском детективном агентстве № 1», и ограничилась упоминанием своей должности помощника управляющего в «Быстрых моторах Тлокуэнг-роуд».

— А вы, рра? — спросила она. — Где вы работаете?

— На бриллиантовой фабрике, — ответил он. — В отделе кадров.

Ответ произвел на мма Макутси впечатление. Работа на бриллиантовой фабрике была надежной и хорошо оплачивалась, к тому же в работе менеджера по кадрам было что-то очень современное. Но, отметив все это, она удивилась, почему красивый мужчина в расцвете сил, с прекрасной работой и собственной машиной, одинок? Он, один из самых завидных женихов в Габороне, обратил внимание на мма Макутси, отнюдь не самую роскошную из женщин. Он мог бы прийти в Ботсванский колледж делопроизводства и познакомиться с любым количеством модных девушек помоложе. Когда он поднес стакан с пивом ко рту, она бросила взгляд на его левую руку. Кольца не было.

— Я живу один, — сказал Бернард Селелипенг. — У меня есть квартира в одном из кварталов на окраине. Недалеко от вашего гаража. Там я и живу.

— Там прекрасные квартиры, — заметила мма Макутси.

— Мне бы хотелось показать вам ее, — сказал Бернард Селелипенг. — Надеюсь, вам она понравится.

— Но почему вы живете один? — спросила мма Макутси. — Вы не страдаете от одиночества?

— Я разведен, — ответил Бернард Селелипенг. — Моя жена ушла к другому мужчине и забрала детей. Вот почему я один.

Мма Макутси поразило, что кто-то может бросить такого мужчину, наверняка, какая-нибудь ветреная женщина, которых теперь пруд пруди. Она вообразила, что бывшая жена прельстилась более богатым и успешным мужчиной — хотя Бернард Селелипенг, несомненно, успешен.

Они проговорили несколько часов. Он был остроумен и забавен, и она смеялась, слушая, как он описывает своих коллег по бриллиантовой фабрике. Она рассказала ему о двух учениках, и он тоже смеялся. Потом, без чего-то десять, он посмотрел на часы и сказал, что с радостью отвезет ее домой. Завтра рано утром у него собрание, и он не хочет опаздывать. Они сели в машину и поехали. У дома, где она снимала комнату, он остановил машину, но не заглушил мотор. Еще один хороший знак.

— Спокойной ночи, — сказал он, слегка дотрагиваясь до ее плеча. — Увидимся завтра на занятиях.

Она благодарно улыбнулась.

— Вы очень добры. Спасибо за прекрасный вечер.

— С нетерпением буду ждать нашей встречи, — сказал он. — В кино показывают новый фильм. Мы могли бы на него пойти.

— С огромным удовольствием, — ответила мма Макутси.

Она смотрела вслед его машине, пока красные задние огни не исчезли в темноте. Мма Макутси вздохнула. Он был так добр, так предупредителен. Он был похож на мистера Дж. Л. Б. Матекони, только гораздо импозантнее. Какое счастливое совпадение, что ей и мма Рамотсве попались такие достойные мужчины, в то время как вокруг полно обманщиков и шарлатанов.

Глава 15

Недовольный клиент

При таком изобилии приятных впечатлений они совсем забыли о конкурирующем агентстве и, возможно, никогда бы не вспомнили о нем, если бы не два события. Первым было интервью мистера Бутелези, опубликованное в «Ботсвана газетт» на самом видном месте рядом с фотографией, где он сидел за письменным столом с сигаретой в одной руке и телефонной трубкой в другой. Статью заметила мма Рамотсве и прочитала ее вслух мма Макутси, пока та отхлебывала из кружки чай редбуш — сначала задумчиво, потом с растущим удивлением.

В верхней части страницы красовался крупный заголовок:

Из Нью-Йорка в Габороне через Йоханнесбург

Детектив из других миров

Мы беседуем с обаятельным мистером Бутелези в его прекрасно оборудованном офисе и задаем ему вопрос: что значит быть частным детективом в Габороне?

«Быть первым настоящим детективом в Габороне нелегко, — признался он. — Как вам известно, в нашем городе работает парочка женщин-дилетанток, не имеющих профессиональной подготовки. Я не говорю, что для них нет работы. Всегда найдется работа, связанная с детьми и так далее. Наверняка они сделают эту работу хорошо. Но для настоящего расследования нужен детектив-профессионал.

Я работал в Отделе уголовного розыска в Йоханнесбурге и прошел там суровую школу. Преследовал гангстеров и убийц, и сам научился быть суровым. В нашем деле без этого нельзя. Вот почему мужчины всегда лучше. Они круче женщин.

Я расследовал множество серьезных дел. Известные убийства. Ограбления ювелирных магазинов. О! Миллионы рэндов исчезали в один миг! И еще похищения детей. Все это было моей каждодневной работой, и вскоре я обнаружил, что хорошо понимаю преступный мир. Мой опыт к вашим услугам.

С тех пор, как я открыл свое агентство, я завален работой. В этом городе множество проблем, и если кто-то из читателей хочет докопаться до правды, я готов помочь. Я повторю: потому что я — мужчина.

Вы спросите, какие качества необходимы частному детективу? Я бы ответил так: прежде всего, понимание человеческой психологии. Потом, внимание к деталям. Мы должны замечать все — иногда мельчайшие подробности, — чтобы в интересах нашего клиента обнаружить истину. Частный детектив, подобно фотокамере, все время мысленно фиксирует происходящее, чтобы в результате докопаться до правды. В этом секрет успеха.

Вы спрашиваете, как я стал частным детективом? Отвечаю: вы должны пройти соответствующую подготовку, желательно — в уголовном розыске. Нельзя просто повесить вывеску и написать, что вы частный детектив. Есть люди, которые пытались это сделать, даже здесь, в Габороне. Но если вы ничему не учились, вывеска вам не поможет.

Если вы бывали в Нью-Йорке, Лондоне или других таких местах, значит, вы приобрели необходимый опыт. Вы посмотрели мир, и вас никто не сможет одурачить. Я был в Нью-Йорке и знаю, как там обстоят дела с частным сыском. Я знаком со многими тамошними детективами. Они очень толковые ребята, эти американцы, и мы с ними близкие друзья.

Но я всегда говорю себе: „В гостях хорошо, а дома лучше“. Вот почему я вернулся в Габороне, где жила моя мать и где я ходил в школу. Я ботсванский детектив с необычной фамилией. Я много знаю, а скоро еще узнаю то, чего пока не знаю. Звоните мне. В любое время!»

Дочитав интервью, мма Рамотсве с отвращением отшвырнула газету. Она привыкла к тому, что мужчины любят хвастать, и относилась к этому терпимо. Но мистер Бутелези зашел слишком далеко. Все эти рассуждения о превосходстве мужчин над женщинами в области частного сыска были явно направлены против нее и ее агентства. И хотя подобные нападки были результатом неуверенности мистера Бутелези, их нельзя было оставить без ответа. Но не исключено, что этого он и добивался, так как ответ вновь привлечет внимание к его агентству. Более того — и это самое обидное, — его слова найдут отклик в сердцах многих читателей. Как подозревала мма Рамотсве, многие считают, что ее работу лучше выполнит мужчина. Как и то, что мужчины лучше управляют автомобилем и самолетом, несмотря на данные статистики, согласно которым женщины — более надежные водители, чем мужчины. Потому что они осторожнее и менее склонны к неоправданному риску. Вот почему женщины в целом водят машину медленнее мужчин. Но многие мужчины отказываются признать этот факт и отпускают обидные замечания в адрес женщин за рулем.

— Я хочу провести небольшое расследование, — сказала она мма Макутси. — Не могли бы вы привести сюда Чарли? Надо дать ему это прочитать.

— Но зачем? — удивленно спросила мма Макутси. — Вы же знаете, его интересуют только девушки. Это ему неинтересно.

— Это эксперимент, — объяснила мма Рамотсве. — Подождем — увидим.

Мма Макутси вышла из офиса и через несколько минут вернулась вместе со старшим учеником, вытиравшим руки о хлопковую ветошь, которую мистер Дж. Л. Б. Матекони припас для борьбы с машинным маслом.

— Я слушаю, мма, — сказал ученик. — Мма Макутси говорит, что вы нуждаетесь в моем совете. Я всегда рад дать совет. Ха!

Мма Рамотсве оставила его комментарий без внимания.

— Прочти это, пожалуйста, — сказала она. — Мне хотелось бы узнать твое мнение.

Она протянула ему газету, указала статью, и ученик уселся на стул перед ее столом. Пока он читал, шевеля губами, мма Рамотсве наблюдала за его сосредоточенным лицом. Он никогда не читал газет, подумала она. В этой голове, кроме девушек и машин, ничего не было.

Дочитав статью до конца, ученик поднял глаза на мма Рамотсве.

— Я все прочел, мма, — сказал он, возвращая газету.

По краям бумаги остались черные отметины, и мма Рамотсве постаралась не дотрагиваться до них.

— Что ты думаешь об этом, Чарли?

Он пожал плечами.

— Мне очень жаль, мма, — сказал он. — Жаль вас.

— Меня?

— Да, — объяснил он. — Мне жаль, что это плохо отразится на вашем бизнесе. Все пойдут к этому человеку.

— Значит, он произвел на тебя впечатление?

— Еще бы! — Чарли улыбнулся. — Это очень умный человек. Из Нью-Йорка. Вы сами видели. И из Йоханнесбурга. Изо всех этих мест. Он знает, что здесь происходит, и займется многими делами. Мне очень жаль, потому что я не хочу, чтобы ваш бизнес достался ему.

— Ты настоящий друг, — сказала мма Рамотсве и, когда ученик вышел, подумала: «Так и есть!» — Что ж, мма, — обратилась она к мма Макутси, — это о чем-то говорит, верно?

Та развела руками.

— Но он же глуп. Это всем известно. Ему нельзя верить.

— Не так уж он и глуп. Чтобы получить здесь место, он выдержал экзамены. Боюсь, он самый обычный молодой человек. Мистер Бутелези произведет впечатление на многих, очень многих. И с этим ничего не поделаешь.

На многих, но не на всех. В тот же день, после того как мма Макутси в интересах одного клиента отправилась в отдел записи актов гражданского состояния, чтобы просмотреть все данные о бракосочетаниях, рождениях и смертях, к мма Рамотсве пришла без предварительной договоренности женщина, чье мнение о детективном агентстве «Успех гарантирован» разительно отличалось от мнения Чарли. Она приехала на новой роскошной машине и, поставив ее прямо против двери агентства, вежливо дождалась, пока мма Рамотсве заметит ее присутствие и пригласит войти. Такое поведение всегда вызывало одобрение мма Рамотсве, она не выносила современной манеры входить без приглашения или — подумать только! — садиться на твой стол, а затем обращаться к тебе как ни в чем не бывало. В таких случаях она хранила полное молчание, глядя перед собой в одну точку, пока наглец, заметив ее неодобрение, не слезал со стола.

Посетительнице было лет под сорок, как и самой мма Рамотсве, или немного меньше. Она была модно, но не ярко одета, и ее одежда вместе со стоявшей на улице машиной сообщили мма Рамотсве все, что нужно, о ее экономическом положении. Эта женщина, подумала она, чиновница высшего ранга или даже бизнесвумен.

— Я не договорилась о встрече, мма, — сказала женщина, — но, надеюсь, вы сможете меня принять.

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Я всегда рада посетителям, мма. Заранее звонить не обязательно. Я рада выслушать вас в любое время, — и добавила: — в разумных пределах.

Мма Рамотсве пригласила гостью сесть. Та произнесла приветствие в соответствии со всеми правилами традиционной вежливости, но не назвалась. Значит, имя всплывет позднее.

— Честно признаюсь, мма, — сказала посетительница, — я не верю в частных детективов.

Мма Рамотсве удивленно подняла брови. Если она не верит в частных детективов, то почему пришла в «Женское детективное агентство № 1», название которого говорит само за себя?

— Мне грустно об этом слышать, мма, — сказала она. — Быть может, вы объясните мне почему.

Вид у женщины стал слегка виноватый.

— Я не хотела вас обидеть, мма. Просто у меня был очень неприятный опыт с одним детективным агентством. Вот почему я так думаю.

Мма Рамотсве кивнула.

— С агентством «Успех гарантирован»? С мистером Буте… — она не успела закончить фразу.

— Вот-вот, — подтвердила женщина. — С ним! Не знаю, как он может называть себя частным детективом.

Мма Рамотсве была заинтригована. Жаль, что рядом нет мма Макутси. Было бы приятно разделить с ней радость разоблачения, в чем бы оно ни заключалось. У нас появился шанс, подумала она. Но не успела посетительница начать рассказ, как мма Рамотсве осенило: ей нужно сделать предложение от лица всех детективов. Да, при подобных обстоятельствах это будет правильно.

— Позвольте мне сказать одну вещь, мма, — начала она, поднимая руку. — Если вы пострадали от одного из представителей моей профессии — должна заметить, что это меня не удивило, — то «Женское детективное агентство № 1» проведет полное расследование, которое мистер Буте… которое этот господин, по-видимому, не осуществил должным образом. Вот мое предложение.

Ее слова явно произвели на посетительницу впечатление.

— Вы очень добры, мма. Я этого не ожидала, но с радостью приму ваше предложение. Я вижу, что здесь по-другому относятся к своим обязанностям.

— Вы правы, — с достоинством подтвердила мма Рамотсве. — Мы не даем пустых обещаний. Это не в наших правилах.

— Хорошо, — сказала женщина. — А теперь позвольте рассказать вам, что случилось.

Она обратилась к мистеру Бутелези, увидев объявление в газете. Он был с ней очень любезен, хотя и показался немного навязчивым.

— Но я подумала, что, может, это как-то связано с его фамилией, — сказала она, взглянув на мма Рамотсве, которая еле заметно кивнула. В таком вопросе нужно осторожно выбирать слова, но люди обычно понимают. Они знают, какими бывают зулусы. Их можно было бы назвать нахальными или, выражаясь мягче, самоуверенными. Разумеется, никто не утверждал этого открыто. Мистер Бутелези сказал, что он тсвана, а не зулус, но происхождение по отцовской линии нельзя просто так отбросить, особенно мужчине. Любому ясно, подумала мма Рамотсве, что мальчики больше берут от отца, чем от матери. Кто в этом сомневается? Конечно, есть и такие, но они заблуждаются.

Посетительница продолжала объяснять, почему она обратилась к мистеру Бутелези.

— Я живу в Мочуди, — сказала она, — хотя родом я из Франсистауна. Я работаю физиотерапевтом в местной больнице. С людьми, у которых сломаны конечности, или с теми, кто ослаб от болезни и не в силах подняться на ноги без посторонней помощи. Но мы занимаемся не только этим. Это очень хорошая работа.

— И очень важная, — вставила мма Рамотсве. — Вы должны гордиться тем, что вы физиотерапевт, мма.

Женщина кивнула.

— Я горжусь. Так вот, я живу в Мочуди, потому что у меня там работа. Мои четверо детей ходят в хорошую школу. Единственная проблема в том, что мой муж работает здесь, в Габороне, и ему не хочется каждый день ездить из Мочуди в Габороне и обратно. Мы вложили наши сбережения в маленькую квартиру. В Мочуди мне предоставили дом, и мне казалось, все идет хорошо.

Мма Рамотсве мгновенно поняла, что последует дальше. С тех пор, как она открыла «Женское детективное агентство № 1», на нее обрушился поток обращений по поводу неверных мужей или мужей, подозреваемых в неверности. Страхи жен по большей части были оправданы, и мма Рамотсве невольно оказалась свидетельницей слишком многих доказательств мужской неверности. Но это была ее работа, и она выполняла ее с достоинством и состраданием.

Мма Рамотсве не ошиблась. Женщина поделилась с ней своими страхами и объяснила, почему она думает, что муж с кем-то встречается.

— Вечером я обычно звоню ему по телефону, — сказала она. — Мы говорим о том, что случилось за день, а потом с ним разговаривают дети. Это дорого, но детям важно разговаривать с отцом. А теперь, когда я звоню, его никогда нет дома. Он говорит, что полюбил гулять и часто ходит на прогулки, но это ерунда. Я знаю, что он врет.

— Похоже, да, — сказала мма Рамотсве. — Есть мужчины, которые не умеют врать.

Она проконсультировалась с мистером Бутелези, и тот пообещал ей разобраться и позвонить через день-другой. Он сказал, что будет следить за ее мужем, чтобы выяснить причину его отлучек.

— И он следил? — спросила мма Рамотсве. Ей не терпелось узнать о действиях своего конкурента.

— Он утверждает, что да, — ответила женщина. — Но я ему не верю. Он говорит, что следил за ним и что он ходит в церковь. Но это смешно. Мой муж не ходит в церковь. Я много раз пыталась заставить его туда ходить, но ему лень. И когда он приехал домой на выходные, я сказала: «Давай пойдем в церковь». А он ответил, что не хочет. Если он стал таким набожным, то почему не захотел пойти в церковь в воскресенье? Но он не захотел. На мой взгляд, это еще одно доказательство.

Мма Рамотсве пришлось с ней согласиться.

— Но это еще не все, — продолжала женщина. — Я заплатила очень большой аванс за расследование, и когда я попросила вернуть часть денег, мистер Буте… этот человек отказался. Он сказал, что эти деньги теперь принадлежат ему. Вот почему я обратилась к вам.

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Я сделаю все, что в моих силах. Я посмотрю, действительно ли он ходит в церковь, а если нет — вы правы, это выглядит не слишком правдоподобно, — то куда он ходит, и все вам расскажу.

Они обсудили несколько деталей, включая фамилию и адрес мужа, а также адрес его работы.

— Я принесла вам фотографию, — сказала посетительница. — По ней вы легко его узнаете.

И она протянула черно-белую фотографию. На мма Рамотсве смотрел элегантный мужчина с приятной улыбкой, безупречным прямым пробором и усами. Она никогда его не видела прежде, но теперь легко узнает в толпе.

— Очень хорошо, мма, — сказала она. — Отсутствие фотографий осложняет нашу работу.

Мма Селелипенг поднялась с места.

— Я очень на него зла, — сказала она. — Но когда я найду эту женщину, которая хочет отнять у меня мужа, я разберусь с ней сама. Я хорошо ее проучу.

Мма Рамотсве нахмурилась.

— Вы не должны делать ничего противозаконного, — предупредила она. — Иначе я не стану вам помогать.

Мма Селелипенг в ужасе всплеснула руками.

— Что вы! Ничего такого, мма. Я просто собиралась с ней поговорить. Предостеречь и все. Вам не кажется, что каждая женщина имеет на это право?

Мма Рамотсве кивнула. Ей надоели соблазнительницы и неверные мужья. Каждый человек имеет право защищать то, что ему принадлежит. Но мма Рамотсве, будучи доброй женщиной, сочувствовала человеческим слабостям. Скорее всего, этому Бернарду Селелипенгу достаточно будет мягко напомнить о его обязанностях мужа и отца. Еще раз взглянув на фотографию, она убедилась, что этого будет достаточно. У него не волевое лицо, подумала она, не лицо человека, который с легкостью оставит жену. Он вернется в лоно семьи, как нашаливший мальчишка, пойманный на воровстве дынь. В этом она не сомневалась.

Глава 16

У мма Рамотсве спускает шина, а мма Макутси отправляется в кино с мистером Селелипенгом

Вечером мма Рамотсве возвращалась домой на Зебра-драйв. Когда она, как обычно, повернула с Тлокуэнг-роуд на Оди-драйв, белый фургончик повело влево. На секунду ей показалось, что отказал руль, и она перенесла свой вес вправо, но это не помогло. Где-то под задним колесом раздался необычный звук — скрежет металла о камень, — и она поняла, что у нее спустила шина. И разом испытала облегчение и досаду. Облегчение — потому что эту проблему легко устранить. Если, конечно, есть запаска, которой у нее как раз не было. Вчера она попросила одного из учеников накачать ей колесо. Через некоторое время, увидев колесо прислоненным к стене гаража, она собралась положить его в багажник, но мма Макутси позвала ее к телефону. Так запасное колесо осталось в «Быстрых моторах Тлокуэнг-роуд». И вот мма Рамотсве стояла на обочине, а колесо лежало в гараже.

Она мгновенно разозлилась на себя. Ездить без запасного колеса непростительно. На здешних дорогах, с их острыми камнями и валяющимися повсюду гвоздями, покрышки часто спускают. Случись это с кем-нибудь другим, она, не колеблясь, сказала бы: «Что ж, глупо ездить без запасного колеса». А теперь это произошло с ней, и она заслуживала порицания.

Она переставила машину левее, подальше от потока машин — хотя какой поток машин на тихой боковой дороге? — и огляделась. Отсюда до Зебра-драйв было довольно близко — не больше получаса пешком, — можно было бы дойти до дома и там дождаться мистера Дж. Л. Б. Матекони. Потом они вдвоем отправились бы на спасение белого фургончика. Или же — и это исключало лишние поездки — можно было позвонить ему в «Быстрые моторы Тлокуэнг-роуд», где он задерживался допоздна, и попросить взять запасное колесо с собой.

Она посмотрела вокруг. Конечно, в торговом центре в конце дороги был телефон-автомат, но белый фургончик стоял недалеко от дома доктора Моффата, и это решало дело. Доктор Моффат, который вылечил мистера Дж. Л. Б. Матекони от депрессии, жил вместе с женой в большом старом доме с огромным садом, калитку которого мма Рамотсве открывала осторожно, памятуя, что в таких садах надо опасаться собак. Но вместо собачьего лая раздался удивленный голос миссис Моффат, вышедшей из-за куста, который она обрезала.

— Мма Рамотсве! Вы всегда появляетесь как из-под земли!

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Я здесь не по делу, — объяснила она. — Я здесь потому, что у меня спустило колесо. Мне нужно позвонить мистеру Дж. Л. Б. Матекони и попросить его о помощи. Вы не возражаете, мма?

Миссис Моффат сунула секатор в карман.

— Мы сразу же ему позвоним, а потом, пока он будет ехать, выпьем чаю.

Они вошли в дом, мма Рамотсве позвонила мистеру Дж. Л. Б. Матекони, рассказала о лопнувшем колесе и объяснила, где она находится. Потом жена доктора позвала ее на веранду, они уселись за маленький столик и стали разговаривать.

Тем для разговора было множество. Когда муж миссис Моффат работал в маленькой больнице в Мочуди, миссис Моффат жила вместе с ним, и поэтому знала Обэда Рамотсве и многих друзей их семьи. Мма Рамотсве ничего так не любила, как вспомнить о прежних днях, которые давно прошли, но помогали ей понять, кто она такая.

— Помните шляпу моего отца? — спросила она, размешивая сахар в чашке. — Он много лет носил одну и ту же шляпу, очень старую.

— Помню, — ответила миссис Моффат. — Доктор называл ее очень мудрой шляпой.

Мма Рамотсве рассмеялась.

— Наверное, эта шляпа много повидала на своем веку, — сказала она. — У нее можно поучиться. — Она замолчала, вспомнив тот день, когда отец потерял свою шляпу. Он почему-то ее снял и забыл где. Целый день они ходили по Мочуди, стараясь угадать, где он ее оставил, расспрашивая людей. И наконец она нашлась на стене перед кготла,[4] кто-то подобрал ее на дороге и положил туда. Разве в Габороне кто-нибудь, найдя на дороге шляпу, положит ее в безопасное место? Конечно, нет. Сейчас всем наплевать на чужие шляпы.

— Я тоскую по Мочуди, — сказала миссис Моффат. — Тоскую по утреннему звону коровьих колокольчиков. Тоскую по пению детей, идущих из школы, — его слышно, если ветер дует в нужную сторону.

— Мочуди хорошее место, — сказала мма Рамотсве. — Я тоскую по разговорам о разных пустяках.

— Вроде шляп, — вставила миссис Моффат.

— Да, вроде шляп. И необыкновенных коров.

И по разговорам о том, кто у кого родился и как назвали ребенка. По всем таким вещам.

Миссис Моффат вновь наполнила чашки чаем, и несколько минут они сидели в приятном молчании, погрузившись в свои мысли. Мма Рамотсве вспоминала об отце, о Мочуди, о детстве, о том, каким оно было счастливым, даже без матери. А миссис Моффат вспоминала о своих родителях, о своем отце художнике, который ослеп, и о том, как тяжело, должно быть, жить в мире темноты.

— У меня есть фотографии, вам будет интересно на них взглянуть, — сказала через некоторое время миссис Моффат. — Фотографии Мочуди того времени. Вы кое-кого на них узнаете.

Она прошла в гостиную и вернулась с большой коробкой в руках.

— Все собираюсь вставить их в альбом, — вздохнула она, — но никак не соберусь. Возможно, когда-нибудь я это сделаю.

— Я точно такая же, — сказала мма Рамотсве. — Все откладываю эти вещи на потом.

Фотографии были извлечены из коробки и рассмотрены по одной. Мма Рамотсве помнила многих людей со снимков. Вот миссис Де Кок, жена миссионера, стоит перед розовым кустом, вот школьная учительница вручает приз ребенку, вот сам доктор играет в теннис. А вот в группе мужчин перед кготла стоит Обэд Рамотсве в шляпе. У мма Рамотсве перехватило дыхание.

— Смотрите, — сказала миссис Моффат. — Это ваш отец, верно?

Мма Рамотсве кивнула.

— Возьмите ее себе, — сказала миссис Моффат, протягивая фотографию.

Мма Рамотсве приняла дар с благодарностью, и они вернулись к своему занятию.

— Кто это? — спросила мма Рамотсве, показывая на фотографию старой женщины, сидевшей за столом в тенистом уголке сада и игравшей в карты с детьми Моффатов.

— Это мать доктора, — ответила миссис Моффат.

— А этот позади нее? Мужчина, смотрящий в камеру?

— Этот человек время от времени приезжает и живет у нас, — сказала миссис Моффат. — Он пишет книги.

Мма Рамотсве вгляделась в фотографию.

— Кажется, он смотрит на меня, — сказала она. — И улыбается мне.

— Да, — согласилась миссис Моффат, — может быть.

Мма Рамотсве еще раз посмотрела на фотографию отца, которую подарила ей миссис Моффат. Да, это его улыбка, поначалу робкая, но становившаяся все шире, и, конечно, его шляпа… Она стала думать о том, по какому случаю собрались мужчины, почему они стоят за воротами кготла, места собраний. Наверное, доктор знает. Вероятно, он и сделал этот снимок. Наверняка, это как-то связано с больницей, люди собирали деньги на больницу и сообща обсуждали расходы. Скорее всего, так.

На фотографии все были тщательно одеты, несмотря на палящее солнце, все смотрели в камеру с учтивостью, с чувством душевного внимания. Таков был древний ботсванский обычай — уважительно вести себя с людьми, — но он уходит, как уходит этот мир и люди, запечатленные на фотографии. Она дотронулась до нее пальцем, всего на миг, словно хотела привлечь внимание этих людей, дотронуться до них, и на глаза у нее навернулись слезы.

— Пожалуйста, простите меня, мма, — обратилась она к миссис Моффат. — Я подумала о том, что старая Ботсвана уходит.

— Я вас понимаю, — проговорила миссис Моффат, касаясь ее руки. — Но мы-то ее помним, верно?

И подумала: «Да, эта женщина, дочь Обэда Рамотсве, которого все считали хорошим человеком, будет помнить старую Ботсвану, страну, которая была — и до сих пор остается — лучом света в Африке, страну честности и щедрости в малых и больших вещах».

Это занятие на курсах машинописи прошло особенно хорошо. Мма Макутси провела среди учеников контрольную на скорость, и результаты приятно ее удивили. Один-два человека не слишком преуспели — один из них даже решил бросить занятия, но его уговорили продолжать, — зато остальные усердно потрудились и начали ощущать преимущества обучения под руководством такого профессионала, как мма Макутси. Особенно отличился мистер Бернард Селелипенг, который напечатал больше всех слов в минуту, исключительно благодаря своим личным заслугам.

— Очень хорошо, мистер Селелипенг, — сказала мма Макутси, просмотрев его работу. Она решила, что их профессиональные отношения должны оставаться официальными, хотя, разговаривая с ним, она чувствовала прилив нежности к человеку, который обращается с ней с таким уважением и восхищением. А он, в свою очередь, вел себя с ней как со своей учительницей — без фамильярности, без всяких намеков на особые права.

Выйдя после занятий на улицу, мма Макутси увидела, что Бернард Селелипенг, как они и договаривались, ждет ее в своей машине. Вчера вечером он предложил ей сходить в кино, а после поужинать где-нибудь в кафе. Эта идея понравилась мма Макутси. Она с радостью думала о том, что будет сидеть в кино не одна, как обычно, а с мужчиной, как большинство женщин.

Фильм был о каких-то глупых богачах, которые жили в условиях невообразимой роскоши, но мма Макутси он не слишком занимал, она почти не следила за тем, что происходит на экране. Она думала о мистере Бернарде Селелипенге, который в середине сеанса взял ее за руку и начал что-то пылко шептать на ухо. Ее охватило радостное волнение. Наконец-то у нее роман, после всех этих лет ожидания. У нее появился мужчина, и придал ее жизни новый смыл. Это чувство — или иллюзия — личного преображения, хорошо знакомое влюбленным, нахлынуло на нее с такой силой, что она закрыла глаза от удовольствия и счастья. Она сделает его счастливым, этого мужчину, который так к ней добр.

После кино они пошли в кафе и заказали еду. Потом, сидя за столиком у двери, они, подобно всем влюбленным, говорили друг о друге, взявшись под столом за руки. Так они и сидели, когда в кафе вошла мма Рамотсве с мистером Дж. Л. Б. Матекони. Мма Макутси представила своего друга мма Рамотсве, та, улыбнувшись, вежливо с ним поздоровалась.

Мма Рамотсве и мистер Дж. Л. Б. Матекони пробыли в кафе недолго.

— Вы чем-то огорчены? — спросил мистер Дж. Л. Б. Матекони, когда они шли к машине.

— Да, очень, — призналась мма Рамотсве. — Я кое-что узнала. Но сейчас мне не хочется об этом говорить. Пожалуйста, мистер Дж. Л. Б. Матекони, отвезите меня домой. Мне очень грустно.

Глава 17

Тебого нашлась

Да, думала мма Рамотсве, мир иногда бывает к нам очень несправедлив. Но мы не можем сидеть и думать обо всех этих несправедливостях, прошлых или будущих. От этого только становится хуже. В жизни есть много такого, за что ее можно благодарить, несмотря на все ее печали. Кроме того, сосредоточившись на горестях и несчастьях, мы потеряем массу времени и перестанем выполнять повседневные обязанности. Нужно зарабатывать на жизнь, и в случае с мма Рамотсве это означало, что пора заняться делом мистера Молефело. Неделю назад она отыскала мма Тсоламосесе — это оказалось нетрудно, теперь настало время найти Тебого, девушку, с которой так жестоко обошелся мистер Молефело.

Информация, которой она располагала, была довольно скудной, но если Тебого стала медсестрой, у нее должен быть диплом, по которому ее можно отыскать. Это станет отправной точкой расследования, а если мма Рамотсве не обнаружит следов диплома, останутся другие направления. Тебого, как известно, приехала из Молепололе. Можно поехать туда и поискать кого-нибудь, кто знал ее семью.

Вскоре выяснилось, что среди медсестер Тебого не значилась. Чиновник, ответственный за подготовку медперсонала, сказал, что медсестра с такой фамилией не получала диплом в Ботсване. А это означало, что Тебого либо вообще не поступала на курсы, либо их не закончила. Мма Рамотсве задумалась. Похоже, связь Тебого с мистером Молефело имела гораздо более далеко идущие последствия, чем казалось поначалу. Человеческая жизнь — деликатная вещь, вмешавшись в нее, вы рискуете серьезно на нее повлиять. Случайное замечание, неосмотрительная связь способны превратить счастливую жизнь в страдание.

В Молепололе мма Рамотсве могла бы побеседовать кое с кем из старых друзей. В частности, с бывшей кассиршей из банка, которая знала всех в городе и могла бы рассказать о семье Тебого. Возможно, там теперь живет и сама Тебого, и мма Рамотсве сможет с ней встретиться. Потребуется проявить такт, особенно если Тебого замужем. Скорее всего, она не сказала мужу о ребенке, в таких вопросах мужчины ведут себя неразумно, в них просыпается собственнический инстинкт. Они не вынашивают детей, не носят их на спине первые несколько лет, не ухаживают за ними ежедневно, ежечасно, ежеминутно и, несмотря на это, придерживаются весьма строгих взглядов в этой области.

Для поездки в Молепололе мма Рамотсве выбрала прекрасное утро, когда воздух свеж и чист, а солнце не слишком печет. По дороге она размышляла о событиях последних дней и в частности о прискорбной связи мма Макутси с мистером Селелипенгом. Она была потрясена своим открытием, а на следующее утро, когда мма Макутси подробно рассказала ей о мистере Селелипенге и о том, как они подходят друг другу, ее смятение только увеличилось.

— Мне нужно было рассказать вам раньше, — сказала мма Макутси своей начальнице, — но мне хотелось убедиться, что это надолго. Мне не хотелось сначала говорить, что я нашла подходящего мужчину, а потом, неделей позже, — что все кончено. Мне не хотелось этого.

Пока мма Макутси говорила, дурные предчувствия мма Рамотсве росли. В пользу честности есть много доводов, она могла бы незамедлительно выложить мма Макутси всю правду. В самом деле, не сделать этого значит скрывать от нее информацию, которую она имеет право знать. Разве она не почувствует себя еще более обманутой, когда поймет, что мма Рамотсве знала, что мистер Селелипенг женат, но не сказала ей? Если не получать подобную информацию от коллег и друзей, то откуда ее можно получить? И все же объявить ей все сейчас было бы жестоко; к тому же, подобное заявление лишало мма Рамотсве возможности хоть немного облегчить боль разоблачения — в чем бы это «немного» не заключалось.

Она подумает об этом позже, хотя к концу дня ей неизбежно придется огорчить мма Макутси, которую нельзя навечно защитить от правды о мистере Бернарде Селелипенге. А вдруг, подумала она, мма Макутси все знает? Все это время мма Рамотсве предполагала, что мистер Селелипенг обманул мма Макутси, сказав, что он холост или разведен, но, может быть, мма Макутси прекрасно знала, что у него жена и семья. Возможно ли это? Если женщина вконец отчаялась, она готова принять любого мужчину, даже если он женат. Эта мысль пришла ей в голову не вдруг, мма Рамотсве знала много женщин, ничего не имевших против связи с женатым мужчиной, одни надеялись увести его из семьи, другие — что этого никогда не произойдет, но все они, по меньшей мере, получали удовольствие. С мужчинами это тоже случается, хотя они, похоже, не так легко соглашаются терпеть соперника. Но мма Рамотсве было известно несколько случаев, когда мужчины имели связь с замужними женщинами, твердо зная, что их подруга никогда не бросит мужа.

Способна ли на это мма Макутси? Ей вспомнился тягостный разговор между ними, во время которого мма Макутси огорченно заметила, что знакомиться с мужчинами в баре бесполезно, потому что все они женаты. Значит, она считала этот вариант неподходящим. И все же, встретив такого мужчину, обаятельного, с прямым пробором и обворожительной улыбкой, она могла и пренебречь тем фактом, что он женат. Время уходит, скоро мма Макутси уже не сможет рассчитывать на внимание молодых мужчин, ей останутся одни старики. Возможно, она испытывает отчаяние, возможно, ей хорошо известно положение мистера Селелипенга. Но нет. Нет, подумала мма Рамотсве, не известно. Она не говорила бы со мной с таким энтузиазмом, знай она, что у этих отношений нет будущего. Она была бы сдержанна или покорна судьбе, или даже грустна, но не полна энтузиазма.

Подъехав к Молепололе, мма Рамотсве с облегчением отвлеклась от этих тревожных мыслей и свернула на изрытую колеями дорогу к дому своей старой подруги мма Нтомби Боко, бывшей заместительницы главного кассира в банке «Стандард». Уйдя на пенсию в пятьдесят четыре года, она переехала из Габороне в Молепололе, где возглавляла местную ветвь Ботсванской ассоциации женщин-крестьянок.

Она нашла мма Боко рядом с домом, в тени парусинового навеса, служившего дополнительной верандой. Там же находилась маленькая кирпичная печь, на которой стояла большая почерневшая кастрюля.

— Кого я вижу? Прешас Рамотсве! — тепло приветствовала ее мма Боко. — Да, это вы!

— Это я, — подтвердила мма Рамотсве. — Я приехала к вам.

— Я очень рада, — сказала мма Боко. — Я сидела здесь, варила джем и думала: «Куда все подевались? Почему никто не зайдет ко мне поболтать?»

— Значит, я приехала вовремя, — сказала мма Рамотсве.

Она знала, что ее подруга любит поболтать, и день, проведенный без общения, для нее настоящая пытка. Мма Боко, хотя и любила посплетничать, никогда ни о ком не говорила плохо, просто ей было ужасно интересно, что делают другие. Ее подруги, находясь под впечатлением речей, которые она произносила на похоронах, где полагается вставать и говорить о покойных, пытались убедить ее выдвинуть свою кандидатуру в парламент, но она отказалась, сказав, что любит говорить об интересных вещах, а в парламенте все время говорят о скучном.

— Они только и говорят, что о деньгах, дорогах и тому подобное, — объясняла она. — Конечно, это важные вещи, и кто-то должен о них говорить, но оставим это мужчинам. У нас, женщин, есть темы поважнее.

— Нет, мма, — возражали ее подруги, — вы неправы. Этого и добиваются от нас мужчины. Они хотят, чтобы важные вещи, которые они обсуждают, казались женщинам неважными. Но они важны! Очень важны. А если мы позволим мужчинам говорить о них и принимать решения, то в один прекрасный день мы обнаружим, что все решения уже приняты мужчинами и годятся только для них.

Тщательно обдумав эти слова, мма Боко сказала:

— В этом есть доля истины. В банке, где я работала, решения всегда принимали мужчины. Меня никогда никто не спрашивал.

— Вот видите! — говорили подруги. — Мужчины всегда так поступают. Мы, женщины, должны подняться с колен и заявить о себе.

Мма Боко дала мма Рамотсве чайную ложку, и та попробовала джем, который варила ее подруга.

— Очень вкусно, — похвалила она. — По-моему, это лучший джем в Ботсване.

Мма Боко покачала головой.

— Здесь в Молепололе есть женщины, которые готовят джем гораздо лучше. Как-нибудь я угощу вас, и вы увидите.

— Лучше не может быть, — сказала мма Рамотсве, облизывая ложку.

Они уселись под навесом и стали говорить. Мма Боко рассказала мма Рамотсве о своих внуках, которых у нее было шестнадцать. Все детишки умные, сообщала она, хотя одна из ее дочерей вышла замуж за довольно глупого мужчину.

— Но он добрый, — сказала она, — даже когда говорит глупости.

Мма Рамотсве рассказала ей о болезни мистера Дж. Л. Б. Матекони и о том, как мма Потокване его вылечила. Рассказала, что они перебрались в «Быстрые моторы Тлокуэнг-роуд», и сейчас у них общий офис, и что мма Макутси прекрасно управляла гаражом. Она рассказала о детях, о том, что Мотолели обидели в школе, а у Пусо трудный возраст.

— С мальчиками это бывает, — сказала мма Боко. — В пятнадцать лет все пройдет.

Потом они поговорили о Молепололе и о Ботсванской ассоциации женщин-крестьянок. В конце концов, когда все эти разнообразные темы были исчерпаны, мма Рамотсве спросила ее о том, ради чего приехала:

— Есть одна девушка, — начала она, — вернее, была, теперь она взрослая женщина, по имени Тебого Батопи. Лет двадцать назад она приехала из Молепололе в Габороне, чтобы стать медсестрой. Не знаю, удалось ли ей осуществить свое желание — думаю, что нет. В Габороне с ней случилась одна вещь, которую один человек хочет исправить. Я не могу сказать, что это было, скажу лишь, что этот человек настроен весьма решительно. Он хочет исправить то, что сейчас ему кажется несправедливым. Но он не знает, где эта девушка. Не имеет ни малейшего представления. Вот почему я приехала к вам. Вы всех знаете. Все видите. Надеюсь, вы сможете помочь мне найти эту девушку, если она еще жива.

Мма Боко положила ложку, которой мешала джем.

— Разумеется, жива, — улыбнувшись, произнесла она. — Разумеется, она жива. Но теперь ее зовут мма Тшеньего.

От удивления мма Рамотсве широко улыбнулась. Она не могла себе представить, что все решится так легко. Хорошо, что она обратилась к мма Боко. Интуиция ее не подвела. Если хочешь получить информацию, спроси женщину, которая держит глаза и уши открытыми и любит поговорить. Это всегда срабатывает. Спрашивать мужчин бесполезно: их мало интересуют другие люди и их повседневная жизнь. Вот почему истинными историками Африки всегда были старухи, которые помнили всех предков и все, что с ними связано.

— Я очень рада это слышать, мма, — сказала она. — Скажите, где она живет?

— Поблизости, — ответила мма Боко. — Через дом отсюда. Вон там, видите? А вот и она сама выходит во двор с дочкой. Девочке шестнадцать лет. Это ее старший ребенок, ее первая дочь.

Мма Рамотсве посмотрела туда, куда указывала мма Боко. Из дома вышли женщина и девушка в желтом платье. Женщина разбросала зерно, а потом смотрела вместе с дочерью, как куры его клюют.

— У нее много кур, — сказала мма Боко. — К тому же, она варит очень вкусный джем. Она все время что-то чистит, варит, убирает. Она хорошая женщина.

— Значит, она не стала медсестрой? — спросила мма Рамотсве.

— Нет, не стала, — ответила мма Боко. — Но она умная женщина и вполне могла бы ею стать. Может, медсестрой станет одна из ее дочерей.

Мма Рамотсве поднялась с места.

— Мне нужно встретиться с этой женщиной, — сказала она. — Но прежде мне хотелось бы кое-что вам подарить. Подарок у меня в машине.

Она подошла к фургончику, достала из кабины сверток в оберточной бумаге и вручила мма Боко. Та, развернув его, увидела отрез цветного ситца — как раз на платье. Мма Боко прижала его к себе.

— Вы очень добрая женщина, мма Рамотсве, — сказала она. — Из этого ситца выйдет прекрасное платье.

— А вы незаменимый друг, — сказала мма Рамотсве.

Глава 18

Радио — пустяк

Мистер Молефело примчался в «Женское детективное агентство № 1» на следующее утро. Накануне мма Рамотсве позвонила ему и пригласила зайти как-нибудь на днях, но он попросил назначить встречу поскорее — так велико было его нетерпение.

— Пожалуйста, мма, — сказал он. — Я не могу ждать. Мне хочется обо всем побыстрее узнать. Пожалуйста, не заставляйте меня ждать. Я буду сидеть здесь и места себе не находить.

У мма Рамотсве были другие дела, но не срочные, и она понимала его нетерпение. Поэтому она согласилась увидеться с ним завтра в ее офисе. И тогда, сказала она, она сообщит ему всю необходимую информацию. Конечно, нужно было сделать некоторые приготовления и отослать куда-нибудь старшего ученика. Но все это было выполнимо.

Мистер Молефело был пунктуален. Он ждал на улице в своей машине ровно до одиннадцати — времени, назначенного мма Рамотсве. Мма Макутси провела его в офис и села за свой стол. Мистер Молефело поздоровался с мма Рамотсве, а потом посмотрел на мма Макутси.

— Простите, мма… — начал он.

Мма Рамотсве и мма Макутси переглянулись. Этого было достаточно. Они обе понимали, что есть вещи, которые можно сказать кому-то одному, но не двоим. Были и другие причины.

— Мне нужно пойти на почту, мма, — сказала мма Макутси. — Можно я пойду сейчас?

— Прекрасная мысль, — сказала мма Рамотсве.

Мма Макутси покинула офис, бросив оскорбленный взгляд на мистера Молефело. Но тот ничего не заметил. Когда она ушла, он сказал:

— Скажите мне, мма, скажите. Они умерли? Да?

— Нет, не умерли, рра, — ответила мма Рамотсве. — Умер мистер Тсоламосесе, но его вдова жива. Вы пришли ко мне вовремя.

Мистер Молефело с явным облегчением вздохнул.

— В таком случае я сделаю то, что должен сделать.

— Да, — согласилась мма Рамотсве, — вы сделаете то, что должны. Но сначала я расскажу вам о Тебого. Как вам известно, я ее нашла.

Мистер Молефело нетерпеливо кивнул.

— Хорошо. И что… что с ней случилось? Как она живет?

— Она живет хорошо, — ответила мма Рамотсве. — Я нашла ее в Молепололе, совсем легко. Мы с ней пили чай и разговаривали. Она рассказала мне о своей жизни.

— Я… — мистер Молефело хотел что-то сказать, но не смог.

— Она сказала, что после того, что с ней случилось, она не стала учиться на медсестру. Она была очень расстроена тем, что вы заставили ее сделать с ребенком. Она сказала, что много плакала, и много месяцев ей снились об этом плохие сны.

— Это моя вина, — сказал мистер Молефело. — Моя вина.

— Да, ваша, — подтвердила мма Рамотсве. — Но тогда вы были совсем юнцом, верно? Молодые люди делают такие вещи. И жалеют о них лишь потом.

— Я был не прав, что заставил ее избавиться от ребенка. Я знаю.

Мма Рамотсве посмотрела на него.

— Все не так просто, рра. Не всегда можно требовать от женщины, чтобы она оставила ребенка. Это не всегда правильно. Многие женщины вам это подтвердят.

— Я не об этом, — кротко ответил он. — Я просто говорю о том, что чувствую.

— Она была расстроена и из-за вас, — продолжала мма Рамотсве. — Она сказала, что любила вас и что вы тоже говорили о своей любви. Потом вы к ней переменились, и ей было очень тяжело. Она сказала, что вы поступили с ней жестоко.

Мистер Молефело опустил взгляд.

— Это правда. Я был с ней жесток.

— Но потом она встретила другого парня, и он попросил ее выйти за него замуж. Он поступил на службу в полицию, а потом стал водителем автобуса. Они жили в Молепололе и были счастливы. У них пятеро детей. Я видела старшую дочь.

Мистер Молефело внимательно слушал.

— Это все? — спросил он. — Больше ничего не было? Вы сказали ей, что я жалею об этом?

— Да, сказала.

— А что сказала она?

— Она сказала, что вы можете не волноваться. Что ее жизнь сложилась удачно, и она не питает к вам злобы. Она надеется, что вы тоже счастливы.

Наступила пауза.

— Кажется, вы хотели ей помочь, рра?

Мистер Молефело улыбнулся.

— Я не отказываюсь от своих слов, мма. Я хотел бы дать ей денег.

— Возможно, в данном случае это не лучший способ, — сказала мма Рамотсве. — Что подумает муж этой женщины, если она получит деньги от бывшего приятеля? Ему это может не понравиться.

— Так что же мне делать?

— Я видела ее дочь, — сказала мма Рамотсве. — Я уже говорила вам об этом. Она умная девочка. Она хочет стать медсестрой. Очень хочет. Она сама мне об этом говорила. Но сестринских курсов очень мало, и сдать туда экзамены очень трудно.

— Вы говорите, она умная? — спросил мистер Молефело. — Ее мать была умной.

— По-моему, она достаточно умна, — сказала мма Рамотсве, — но если бы она год-другой поучилась в одной из дорогих частных школ, то шансов у нее было бы гораздо больше. Там очень хорошо учат детей. Для нее это был бы прекрасный шанс.

Мистер Молефело молчал.

— Там высокая плата за обучение, — сказал он. — Это большие деньги.

Мма Рамотсве посмотрела ему в глаза.

— Но ведь вы не собирались дешево отделаться, рра? Правда?

Мистер Молефело посмотрел на нее и после нескольких секунд колебания улыбнулся.

— Вы очень проницательная женщина, мма, и, по-моему, вы правы. Я заплачу за обучение девочки в одной из частных школ в Габороне. Заплачу.

Полдела сделано, подумала мма Рамотсве. Осталась другая половина. Она посмотрела в окно. Ученик уехал без чего-то девять и с учетом кружных путей и нескольких неверных поворотов должен скоро вернуться. Пора начинать рассказ о мма Тсоламосесе.

— Отец семейства умер, — сообщила она. — Ушел на пенсию и вскоре умер. Но мма Тсоламосесе здорова и живет на вдовью пенсию от департамента. Кажется, ей хватает. В доме у нее все есть, и она не одинока. Наверно, она счастлива.

— Это очень хорошо, — сказал мистер Молефело. — Но она не рассердилась на меня, когда вы рассказали, что случилось?

— Она очень удивилась, — сказала мма Рамотсве. — Сначала она не поверила, что это сделали вы. Мне пришлось ее убеждать. Потом она сказала, что вы поступили очень храбро, признавшись в содеянном. Вот что она сказала.

Мистер Молефело, который поначалу приободрился, теперь снова выглядел несчастным.

— Наверно, она считает меня подлецом. Думает, что я воспользовался ее гостеприимством. А это очень плохо.

— Она все понимает, — сказала мма Рамотсве. — Она прожила долгую жизнь и понимает, что молодой человек может так поступить. Не думайте, что она полна негодования, ничего такого.

— Правда?

— Да. И она счастлива, что вы хотите извиниться перед ней лично. Она к этому готова.

— Тогда мне надо туда поехать, — сказал мистер Молефело.

Мма Рамотсве посмотрела в окно, на маленький белый фургончик, стоявший у задней стены гаража.

— Не надо никуда ехать, рра, — сказала она. — Мма Тсоламосесе уже здесь. Вы можете увидеться с ней прямо сейчас. — И после паузы спросила: — Все в порядке, рра?

Мистер Молефело набрал в легкие побольше воздуха.

— Мне очень стыдно, мма. Я чувствую себя ужасно. Но, кажется, я готов.

Мма Тсоламосесе смотрела на стоявшего перед ней мужчину.

— Ты очень хорошо выглядишь, — сказала она. — Когда ты был мальчиком, то был совсем худым.

— Вы были для меня матерью, мма. Вы очень хорошо за мной смотрели.

Она улыбнулась.

— Я была твоей матерью в Габороне. Ты был моим сыном, пока был там. А теперь я горжусь тобой. Мма Рамотсве сказала мне, что у тебя все хорошо.

— Но я поступил с вами очень плохо, — сказал мистер Молефело. — Ваше радио…

— Радио — пустяк, — перебила его мма Тсоламосесе. — Главное — это человек.

— Простите меня, мма, — сказал мистер Молефело. — Простите за то, что я сделал. Я больше никогда не крал. Никогда.

— Не беспокойся, — сказала мма Тсоламосесе. — Я же сказала: «Радио — пустяк».

Они сели рядом, и мма Рамотсве заварила чай. Потом, прихлебывая крепкий сладкий напиток, они говорили о том, что произошло в их жизни. Под конец мма Рамотсве отвела мистера Молефело в сторону и тихо ему сказала:

— Вы можете сделать кое-что для этой женщины. На это не уйдет много денег, но это хорошее дело.

Он посмотрел через плечо на мма Тсоламосесе.

— Она очень добрая женщина, — шепнул он. — Такой она была тогда и осталась сейчас. Я сделаю все, что в моих силах.

— У нее есть внучка, — тихо сказала мма Рамотсве. — Маленькая девочка. Она не проживет долго из-за этой жестокой болезни. Но пока она жива, вы можете изменить ее жизнь. Вы можете дать денег мма Тсоламосесе для ее внучки. Вкусная еда. Мясо. Красивая одежда. Даже если жизнь девочки будет короткой, она будет счастливой. Сделав это, рра, вы с лихвой искупите свою вину.

Мистер Молефело посмотрел на нее.

— Вы правы, мма. Я это сделаю. Это совсем не трудно.

— Тогда скажите об этом мма Тсоламосесе, — сказала мма Рамотсве, жестом указав на пожилую женщину. — Пойдите и скажите ей.

Мма Тсоламосесе спокойно выслушала мистера Молефело. Потом, кивнув головой, сказала:

— Я всегда считала тебя хорошим человеком. Я думала так все эти годы. И все, что я о тебе услышала, не изменило моего мнения.

Она поднялась и протянула руку мистеру Молефело. Мма Рамотсве отвернулась. Этот момент принадлежит только мистеру Молефело. Здесь не должно быть свидетелей.

Глава 19

Лимпопо-корт № 42

В тот день мистер Молефело выписал два чека: один, на три тысячи пула, для мма Рамотсве, за профессиональные услуги — эту хоть и солидную сумму он мог себе позволить, — и другой, на две тысячи пула, зачисленный на сберегательный счет на имя мма Тсоламосесе — в пользу ее внучки. Ему оставалось выписать еще несколько чеков для оплаты школьного обучения, но, опять-таки, мистер Молефело зарабатывал вполне достаточно, чтобы не заметить этих трат. К тому же, как потрудилась объяснить ему мма Рамотсве, взамен он получал возможность исправить ошибки прошлого и жить со спокойной совестью.

Но радость успеха омрачал вопрос, поставленный мма Селелипенг, физиотерапевтом из Мочуди. Каждый день мма Рамотсве мечтала о том, чтобы этот вопрос отпал сам собой, но он никуда не исчезал и требовал внимания. Теперь она хотя бы знала, что делать: в руках у нее был адрес мистера Селелипенга, и нынче вечером, когда он вернется домой с работы, она придет к нему.

Она уже бывала в Лимпопо-корт, новом многоквартирном доме недалеко от Тлокуэнг-роуд, у своей двоюродной сестры, — ее неприятно поразили духота и планировка квартиры. Мма Рамотсве нравились округлые формы традиционной архитектуры, жесткие линии стен и крыши казались ей враждебными. К тому же, в традиционном жилище лучше пахло, там не было сырого резкого запаха бетона. В традиционном доме пахло дымом, землей и соломой — так пахнет сама жизнь.

Квартира № 42 располагалась на первом этаже, пройти к ней можно было по длинному уродливому коридору, тянувшемуся через все здание. На двери, выкрашенной блестящей голубой краской, красовалась, на радость хозяину, трафаретная надпись: Селелипенг. Мма Рамотсве ощутила озабоченность, тоску и даже тревогу. Ей предстоял нелегкий разговор, но другого выхода не было. Она взялась защищать интересы мма Селелипенг и не могла нарушить слово. В то же время она понимала, что вмешивается в жизнь мма Макутси, и той это может не понравиться. Будь она на месте мма Макутси, понравилось бы ей, если бы ее начальница вмешалась в отношения, которые так много для нее значат? Наверняка, нет. Но будь она сама на месте мма Макутси, ей не пришлось бы заботиться об обязательствах, данных мма Селелипенг. Выходит, все не так просто, как могла бы вообразить себе мма Макутси.

Мистер Бернард Селелипенг, ослабив галстук после напряженного дня на бриллиантовой фабрике и ничего не подозревая о моральных затруднениях, которые он создал для мма Рамотсве, открыл дверь. Перед ним стояла крупная, хорошо сложенная женщина, которую он, похоже, где-то видел. Кто она? Родственница? У его двери то и дело появлялись и чего-то от него хотели какие-то двоюродные сестры двоюродных сестер. Эта женщина хотя бы не выглядела голодной.

— Мистер Селелипенг?

— Мое имя написано на двери, мма.

Мма Рамотсве улыбнулась. Она заметила прямой пробор и дорогую голубую рубашку. И туфли, блестевшие ярче, чем туфли большинства мужчин.

— Мне надо поговорить с вами, рра, по важному делу. Быть может, вы позволите мне войти?

Мистер Селелипенг отошел в сторону, жестом приглашая мма Рамотсве. Потом указал на стул.

— Я вас не знаю, мма, — начал он. — Мне кажется, я вас где-то видел, но, к сожалению, не могу припомнить где.

— Я Прешас Рамотсве из «Женского детективного агентства № 1». Быть может, вы слышали о нас.

— Я что-то слышал о вашем агентстве, — с недоумением произнес мистер Селелипенг. — Недавно в газете было интервью.

Мма Рамотсве прикусила губу.

— Это не про нас, рра. Это про другое агентство. Оно не имеет к нам никакого отношения. — Она постаралась сделать так, чтобы в голосе не прозвучало раздражение, но, вероятно, это ей не удалось, и мистер Селелипенг напрягся.

— В «Женском детективном агентстве № 1», — продолжала мма Рамотсве, — работают две женщины, я и моя помощница. Она окончила Ботсванский колледж делопроизводства и сейчас работает на меня. Кажется, вы с ней знакомы.

Мистер Селелипенг молчал.

— Ее зовут мма Макутси, — продолжала мма Рамотсве. — Вот как ее зовут.

Мистер Селелипенг не опустил глаза, но мма Рамотсве заметила, что он перестал улыбаться. Она заметила, что он начал поколачивать пальцами по правому подлокотнику кресла. Другая рука, лежавшая на колене, слегка напряглась.

Мма Рамотсве сделала глубокий вдох.

— Я знаю, что вы с ней встречаетесь, рра. Она говорила о вас.

Мистер Селелипенг по-прежнему молчал.

— Она была счастлива, когда вы назначили ей свидание, — сказала она. — По ее поведению я поняла, что в ее жизни случилось что-то хорошее. А потом она назвала ваше имя. Она сказала…

Внезапно мистер Селелипенг ее перебил.

— Но какое отношение это имеет к вам, мма? — спросил он, повышая голос. — Я не хотел бы вам грубить, но это не ваше дело. Хоть вы и ее начальница, она сама распоряжается своей жизнью.

Мма Рамотсве вздохнула.

— Я понимаю ваши чувства, рра. Наверное, выдумаете, что я бесцеремонная женщина, привыкшая совать нос в чужие дела.

— Вы сами все сказали! — воскликнул мистер Селелипенг. — Вы сами сказали, что это бесцеремонно следить за людьми и сплетничать, сплетничать, как старая деревенская бабка.

— Я только выполняю свой долг, рра, — смущенно проговорила мма Рамотсве.

— Ха! Почему это вы должны приходить сюда и говорить со мной о личных делах? Кто вас заставляет? Отвечайте.

— Ваша жена, — сказала мма Рамотсве. — Вот почему я пришла.

Ее слова произвели ровно тот эффект, на который она рассчитывала. Мистер Селелипенг открыл рот, потом закрыл. Сглотнул. Потом снова открыл рот, и мма Рамотсве заметила у него золотую коронку на зубе справа. Рот закрылся.

— Что вас беспокоит, рра? Разве вы не сказали мма Макутси, что вы женаты?

Мистер Селелипенг был раздавлен. Он откинулся назад, его плечи обвисли.

— Я хотел ей сказать, — пробормотал он. — Хотел, но так и не собрался. Мне очень жаль.

Посмотрев ему в глаза, мма Рамотсве поняла, что он лжет. Это ее не удивило. Мистер Селелипенг вел себя именно так, как она предполагала, и ей не пришлось менять стратегию. Если бы, услышав о жене, он рассмеялся, то разговор принял бы другой оборот, но он этого не сделал. Этот человек не собирался бросать жену, это было ясно как день.

Теперь преимущество было на ее стороне.

— Итак, мистер Селелипенг, что нам, по-вашему, делать? Ваша жена ждет отчета о вашем поведении. У меня перед ней профессиональные обязанности. Я также должна соблюдать интересы своей помощницы, мма Макутси. Я не хочу, чтобы она страдала… из-за мужчины, который не намерен с ней остаться.

При этих слова мистер Селелипенг попытался кинуть на нее негодующий взгляд, но она твердо посмотрела ему в глаза, и он сник.

— Пожалуйста, не рассказывайте моей жене, мма, — проговорил он тонким умоляющим голосом. — Мне жаль, что я причинил беспокойство мма Макутси. Я не хотел ее обидеть.

— Наверное, вам нужно было подумать об этом раньше, рра. Наверное, вам нужно было… — мма Рамотсве остановилась. Она была доброй женщиной, и при виде несчастного испуганного мужчины не захотела говорить то, что сделает его еще несчастнее. «Не мне судить, — подумала она. — Не мне сидеть здесь и наказывать людей после того, как они уже раскаялись». — Мы можем попытаться все уладить, — продолжала она. — Сделать так, чтобы мма Макутси не слишком огорчилась. В частности, рра, я не хочу, чтобы она думала, что ее бросили… разлюбили и бросили. Не хочу, чтобы она узнала, что встречалась с женатым мужчиной. Это заставило бы ее испытать угрызения совести, а этого я хотела бы меньше всего. Вы понимаете меня?

Мистер Селелипенг торопливо кивнул.

— Я сделаю все, что вы мне скажете, мма.

— Я думаю, рра, вам лучше вернуться ненадолго в Мочуди. Вы можете сказать мма Макутси, что вы должны уехать, но что вы не бросаете ее из-за того, что разлюбили. Потом вы скажете, что недостойны ее, хотя и любите по-прежнему. Потом преподнесете ей очень хороший подарок и цветы. Не стану вас учить. Главное, чтобы она не подумала, что ее отвергли. Если это случится, мне будет очень трудно скрыть то, что было, от вашей жены. Вы меня поняли?

— Да, очень хорошо, — ответил мистер Селелипенг. — Можете не сомневаться, я сделаю все, что в моих силах, чтобы не огорчить мма Макутси.

— Именно это вы и должны сделать, рра.

Она встала.

— И еще одна вещь, рра, — сказала она. — Мне хотелось бы напомнить вам, что в следующий раз это может кончиться для вас не так легко. Имейте это в виду.

— Следующего раза не будет, — сказал мистер Селелипенг.

Пока она шла к белому фургончику, он смотрел на нее из окна и думал: «Вот и кончилось мое счастье. Я просто обеспечиваю эту женщину и ее детей. Она не любит меня, но не позволяет мне найти ту, которая бы меня любила. А я как последний трус боюсь уйти и сказать, что у меня собственная жизнь, которая скоро подойдет к концу, потому что я старею. А теперь у меня не будет этой замечательной женщины, которая была ко мне добра. Когда-нибудь я покончу с этим. Когда-нибудь».

А мма Рамотсве, подняв глаза, увидела его, пока он еще не отошел от окна, и подумала: «Бедняга! Все могло сложиться по-другому, если бы он не лгал мма Макутси. Почему мужчины и женщины не понимают друг друга? Лучше бы Господь создал всего один вид человека, и дети появлялись бы на свет каким-нибудь другим способом, с дождем, например».

Она продолжала размышлять над этим, пока заводила свою машину и по дороге домой. На кого должен походить такой человек, на мужчину или на женщину? Ответ очевиден, решила мма Рамотсве. Тут даже думать нечего.

Глава 20

Счастливое избавление от двух опасных мужчин

Мма Рамотсве показалось, что череда неприятностей, начавшихся с болезни мистера Дж. Л. Б. Матекони и получивших продолжение в знакомстве мма Макутси с мистером Бернардом Селелипенгом и появлении конкурирующего агентства, подходит к концу. Ее по-прежнему беспокоила проблема с мистером Селелипенгом, хотя, как оказалось, совершенно напрасно. Вскоре после визита мма Рамотсве на Лимпопо-корт мма Макутси объявила как бы между прочим, что мистер Селелипенг должен поехать в Мочуди ухаживать за престарелыми родственниками. Поэтому он, к сожалению, не сможет встречаться с ней так часто, как ему бы хотелось.

— Тем лучше, — сказала она. — Поначалу он мне нравился, но потом — знаете, как это бывает, мма, — я потеряла к нему всякий интерес.

На какой-то момент мма Рамотсве растерялась.

— Вы потеряли… вы…

— Мне стало с ним скучно, — легкомысленно произнесла мма Макутси. — Во многих отношениях он очень приятный мужчина, но он слишком озабочен своей внешностью. К тому же, он все время смотрит на меня и улыбается. Он явно в меня влюблен, это приятно, но немного утомительно, вы не находите?

— Да-да, — поспешила согласиться мма Рамотсве.

— Он все сидел и смотрел мне в глаза, — продолжала мма Макутси. — Еще намного, и я могла бы окосеть.

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Некоторые девушки мечтают о таких мужчинах.

— Возможно, — сказала мма Макутси, — но мне хотелось бы кого-то… кого-то…

— Поумней?

— Да.

— Вы очень мудрая женщина, — сказала мма Рамотсве.

Мма Макутси помахала рукой в воздухе, как женщина, у ног которой побывали лучшие мужчины.

— Когда он сообщил, что собирается уехать в Мочуди, я очень обрадовалась. И сразу же сказала, что теперь нам будет нелегко встречаться, так что лучше расстаться навсегда. Кажется, он удивился, но я постаралась облегчить удар. Он согласился со мной. И подарил мне очень милую вещицу. Цепочку с крохотным бриллиантом. Сказал, что приобрел его у компании по специальной цене.

Она достала из пакетика серебряную цепочку и показала мма Рамотсве. На ней висел крохотный, почти невидимый бриллиант. «Мистер Селелипенг мог бы быть и пощедрее, — подумала мма Рамотсве, — но главное, он сделал то, что обещал».

Мма Рамотсве посмотрела на мма Макутси. Может, она просто делает вид, что все в порядке, или она на самом деле рада, что избавилась от мистера Селелипенга? Нет, здесь двух мнений быть не может. Мма Макутси правдива до мозга костей, она не стала бы сидеть и рассказывать мма Рамотсве небылицы. Значит, именно она положила конец их отношениям. Удивительно, как жизнь умеет все уладить, даже если поначалу кажется, что выхода нет.

Еще более удивительным было прибытие в тот же день мистера Бутелези, который постучался в дверь, вошел без приглашения и радостно поздоровался с мма Рамотсве и мма Макутси.

— Так вот вы где работаете, — сказал он, снисходительно оглядывая офис. — Я думал, какой же офис у вас, у женщин. Мне казалось, здесь будет более женственно. Занавески и все такое.

Мма Рамотсве бросила взгляд на мма Макутси. Наглость этого человека не знала пределов.

— Я слышал, вы завалены работой, — сказал он. — Разные дела. То одно, то другое.

— Вы правы, — подтвердила мма Рамотсве, — некоторые клиенты приходят даже от…

— Я знаю, о ком вы говорите, — сказал мистер Бутелези. — Об этой женщине! Но я сказал ей правду, я сказал…

Мма Рамотсве громко кашлянула. Она неосторожно упомянула о мма Селелипенг, совсем забыв, что ей следует тщательно оберегать мма Макутси от любой связанной с этим делом информации.

— Вы правы, рра. Давайте забудем об этом пустячном деле. Чем можем вам служить? Вам нужен детектив?

При этих словах мма Макутси прыснула, но под взглядом мистера Бутелези умолкла.

— Очень смешно, мма, — сказал он. — Я, собственно, пришел сказать, что вы можете спокойно заниматься своим делом. С меня довольно. Этот бизнес не для меня.

На несколько секунд мма Рамотсве потеряла дар речи. Так и есть: после череды неприятностей естественный порядок восстанавливался сам собой.

— Я решил, что это очень скучное занятие, — сказал мистер Бутелези. — Габороне — маленький город. Люди здесь живут очень скучно. Крупных проблем не возникает. В Йоханнесбурге все по-другому.

— И в Нью-Йорке тоже, — вставила мма Макутси.

— Да, — согласился мистер Бутелези, — и в Нью-Йорке.

— И что вы собираетесь делать, рра? — спросила мма Рамотсве. — Заняться чем-нибудь другим?

— Я подумаю, — сказал мистер Бутелези. — Что-нибудь да подвернется.

— Вы не хотели бы открыть водительские курсы? — спросила мма Макутси. — У вас должно получиться.

Мистер Бутелези обернулся.

— Блестящая идея, мма. Блестящая идея. Вы очень умная женщина. Не только красивая, но и умная.

— Вы можете назвать ее «Учитесь водить машину с Господом!», — предложила мма Макутси. — Тогда к вам обратится много серьезных верующих людей.

— Ха! — громко произнес мистер Бутелези. И еще раз: — Ха!

«У них такие громкие голоса, у этих людей, — подумала мма Рамотсве. — Они все такие. И ничего тут не поделаешь».

На следующей неделе, когда жизнь предстала перед ними в более спокойном и приятном виде, мма Рамотсве, мма Макутси и мистер Дж. Л. Б. Матекони устроили пикник на берегу дамбы. Они пригласили не только двух учеников, но и мма Потокване с мужем, и мма Боко, которую привез из Молепололе один из учеников, а также мистера Молефело с семьей. Мма Рамотсве и мма Макутси трудились не покладая рук: нажарили кур и сосисок и сварили по огромной кастрюле риса и кукурузной каши. Во время пикника ученики развели маленький костер и зажарили на нем толстые куски мяса.

Неподалеку отдыхали другие семьи, среди которых были молоденькие девушки. Вскоре ученики начали переговариваться с этими девушками, затем отошли в сторонку, уселись на камень и стали обмениваться с ними такими репликами и шутками, каких мистер Дж. Л. Б. Матекони даже не мог себе представить.

— О чем говорят эти молодые люди? — спросил он мма Рамотсве. — Только посмотрите на них. Даже религиозный ученик болтает с девушками и пытается взять их за руку.

— Он снова вернулся к девушкам, — объяснила мма Макутси, беря соблазнительный кусочек курицы и отправляя его в рот. — Я заметила. Скоро с религией будет покончено.

— Я так и думала, — сказала мма Рамотсве. — Люди так быстро не меняются.

Она посмотрела на мистера Дж. Л. Б. Матекони, который пробовал, зажарилось ли мясо на костре. «Это хорошо, что люди не меняются, — предположила она, — конечно, если речь не идет об изменении к лучшему. Вот мистер Дж. Л. Б. Матекони хорош сам по себе. Хороший человек с глубоким пониманием техники и необычайно добрым нравом. Таких людей вокруг совсем немного, и как приятно, что ее будущий муж один из них».

Мма Потокване положила на тарелку курицу с рисом и передала своему мужу.

— Какие мы счастливые, — сказала она. — Какое счастье, что у нас есть такие друзья и что мы живем в такой хорошей стране. Нам очень повезло.

— Да-да, — подтвердил ее муж, который соглашался с каждым ее словом.

— Мма Потокване, — спросил мистер Дж. Л. Б. Матекони, — как работает ваш насос? Хорошо?

— Очень хорошо, — ответила мма Потокване. — Но одна из воспитательниц говорит, что в ее доме в трубах с горячей водой что-то булькает. Я как раз…

— Я к вам приеду и все налажу, — сказал мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Я приеду завтра.

Мма Рамотсве улыбнулась, но только про себя.

африка

африка африка

африка африка африка

африка африка

африка

Примечания

1

Имеется в виду Мангосуту Бутелези, известный южноафриканский политик, вождь зулусского клана.

2

Фамилии африканских политических деятелей.

3

С отличием (лат.).

4

Место традиционного собрания всех взрослых мужчин под управлением вождя.

Content

Смит Александер Макколл «Калахари»: курсы машинописи для мужчин

Александер Макколл Смит «Калахари»: курсы машинописи для мужчин

Глава 1 Как найти мужчину

Глава 2 Учитесь водить машину с Господом

Глава 3 Убийство удода

Глава 4 Доверьтесь мужчине

Глава 5 Странный разговор

Глава 6 Старые пишущие машинки, покрытые пылью

Глава 7 Что сделал мистер Молефело

Глава 8 Пишущие машинки и молитвенное собрание

Глава 9 Гражданское ведомство

Глава 10 Курсы машинописи для мужчин «Калахари» открывают свои двери (мужчинам)

Глава 11 Мма Рамотсве едет в маленькую деревушку к югу от Габороне

Глава 12 Чудо в «Быстрых моторах Тлокуэнг-роуд»

Глава 13 Чаепитие в сиротском приюте

Глава 14 Мистер Бернард Селелипенг

Глава 15 Недовольный клиент

Глава 16 У мма Рамотсве спускает шина, а мма Макутси отправляется в кино с мистером Селелипенгом

Глава 17 Тебого нашлась

Глава 18 Радио — пустяк

Глава 19 Лимпопо-корт № 42

Глава 20 Счастливое избавление от двух опасных мужчин

Примечания