Морисон С. Э.

Флот двух океанов

ОБ АВТОРЕ

Сэмюэль Элиот Морисон / Samuel Eliot Morison (1887 — 1976)

Родился в Бостоне. В 1912-м получил звание доктора философии в Гарвардском Университете. В 1915-м там же стал преподавать историю. Получил ранг профессора, имеющего докторскую степень в 1925-м, и ранг профессора американской истории в 1941-м. В период между 1922-м и 1925-м годами занимался вопросами истории в Оксфордском университете. Сэмуэль Э. МорисонВ соавторстве с Генри Стилом Команджером начал писать первые исторические труды — «Жизнь и письма Гаррисона Грэя Отиса, Федералиста, 1764–1848» (The Life and Letters of Harrison Gray Otis, Federalist, 1765–1848, 1913) и «Развитие Американской Республики» (The Growth of the American Republic, 1930). В 1926-м был назначен официальным историком Гарвардского Университета, чье обширное прошлое Морисон заключил в три тома, выпущенных в 1936-м году.

В 1942-м перед написанием биографии Христофора Колумба Морисон с несколькими друзьями покупает и полностью снаряжает баркетину «Капитана» для посещения мест «боевой славы» своего героя. Старания моряков-историков были вознаграждены — книга «Адмирал моря-океана» (Admiral of the Ocean Sea,1942) была удостоена Пулитцеровской премии.

Однако наибольшую известность Морисону принес фундаментальный труд «Операции американского ВМФ во Второй Мировой войне»(в 15-ти томах). Просьбу автора стать официальным историком ВМФ США поддержал президент Франклин Рузвельт, уже знакомый главами из «Христофора Колумба». В мае 1942-го профессор был произведен в лейтенанты Морского резерва и получил широкие полномочия для своих перемещений «внутри флота». Морисон воочию видел охоту за немецкими субмаринами в Атлантике, жестокие ночные бои на Тихом океане, десанты союзников на Средиземноморье. Его корабли поражались торпедами, бомбами, смертоносными камикадзэ, и факт личного присутствия на месте описываемых событий пошел на пользу книге не меньше его литературного таланта. Плюс ко всему у Морисона не было причины оправдываться в своих действиях в бою — пункт обязательный для многих мемуаристов в «отставке». Результатом стало признание Морисона одним из лучших историков флота в мире. Любопытный факт: вместе с ним в бою у Коломбангры 13 июля 1943 года (Морисон находился на флагмане контр-адмирала Уолдена Эйнсуорта крейсере «Гонолулу») участвовал другой признанный авторитет в этой области — английский историк Стефен Уэнтворт Роскилл (в бою — старпом на новозеландском крейсере «Линдер»).

Три с половиной года военной службы «эстетствующего профессора в униформе» как посмеивались поначалу над ним моряки, увенчали 7 «боевых» звезд и медаль «За заслуги» (в 1951-м Морисон вышел в отставку в заслуженном звании контр-адмирала). Но главным итогом были те самые 15 томов подробнейшего исследования морских операций ВМС США, вышедшие с 1947 по 1962 годы. В 1959-м автор «попутно» вновь зарабатывает Пулитцеровскую премию за книгу «Джон Пол Джонс» (John Paul Jones, 1959). Президент Линдон Джонсон сказал о нем: «Ученый и моряк, этот «земноводный» историк сочетал жизнь, полную действия и литературное искусство, чтобы вести два поколения американцев в бесчисленные вояжи к открытиям истории».

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Данная книга представляет собой одно из тех крайне редких исключений, где невольно становишься в тупик. А что, собственно, должен переводчик указывать в предисловии? Книга написана просто великолепно. Сэмюэль Элиот Морисон, с моей точки зрения, один из самых талантливых военных историков, когда либо бравших в руки перо. Насколько это возможно в пределах ограниченного объема, он великолепно осветил свою тему. Конечно, мне хотелось бы порадовать читателя всеми 15 томами «Истории операций ВМФ США во Второй Мировой войне», но я просто опасаюсь браться за столь объемную работу. Начать-то ее легко, тем более, что перевод пары наиболее интересных томов уже имеется. Но ведь этот процесс растянется на несколько лет, а кто предскажет, что там может произойти? Оставаться же в памяти читателей с недоделанной работой мне не хочется. Хотя, если наша жизнь переменится, и можно будет планировать дела не только на текущую неделю, но и на год вперед, я все-таки постараюсь издать весь многотомник. Он того, безусловно, стоит.

А пока вашему вниманию предлагается обзорная работа «Two ocean war». Я совершенно намеренно изменил название книги, чтобы оно вписывалось в цикл наших обзорных переводов. Автор пару раз обыгрывает милую шутку — флот двух океанов — война двух океанов, однако это не столь важно, чтобы цепляться за букву авторского текста. Это простительно. Не то, что «чудом спасшийся «Энтерпрайз», на флагштоке которого развевался вымпел адмирала Флетчера», как ехидно сообщает нам «Энциклопедия (!) военного искусства».

Что же интересного можно узнать из этой книги? История превращения заурядного захудалого флота, больше всего на свете ценившего возможность провести выходные в публичных домах Пирл-Харбора, в инструмент мировой политики, изложена достаточно красочно и подробно. Вряд ли японцы, затевая войну, предвидели такой результат удара по Жемчужной Гавани. До войны состояние американского флота лучше всего характеризует русская поговорка: «Велика Федора, да дура». После войны он стал силой, переросшей свое чисто военное значение.

Единственная особенность, которую можно подметить в этой книге, еще не изжитый до конца комплекс неполноценности перед Королевским Флотом. Обратите внимание, с каким уважением Морисон пишет о действиях и опыте английского флота. Все-таки в первые послевоенные годы с ним еще считались, не то, что сегодня. Достаточно детально описан кровавый опыт создания искусства десантной войны. До американцев никто не пытался с боем высаживаться на обороняемое побережье противника. Вспомните, как Нельсон потерял свой глаз. Больше мне нечего добавить. Читайте…

Справочная часть данного издания оказалась настолько велика, что будет выпущена немного позднее отдельной книгой «Морские битвы крупным планом 15/3».

Глава 1

ДВАДЦАТЬ ЛЕТ МИРА, 1919 — 1939

1. Ограничение морских вооружений, 1922 — 1937

Хотя Соединенные Штаты приняли активное участие в Первой Мировой войне, характер военных действий, которые вела страна, принципиально отличался от той войны, в которую вылилось участие во Второй Мировой войне. Первая война была войной на одном океане для флота и на одном театре для армии. В обеих войнах главной задачей флота было сопровождение конвоев и борьба с подводными лодками. Однако в конфликте 1917 — 18 флот не сталкивался с кораблями противника. С 1941 по 1945 флот сражался на 2 океанах, а армия даже на 5 главных театрах. При этом флот имел 20 крупных боев с противником и бесчисленное количество мелких столкновений с японским флотом. Американские солдаты в первую мировую войну прибывали на заморский театр на транспортах. Они садились на корабли в доках и выгружались в больших портах. Во Второй Мировой войне возродилось и получило новое разлитие искусство десантной войны, так как десантникам приходилось с боем высаживаться на вражеский берег. Воздушная мощь в предыдущей войне играла второстепенную и незначительную роль. Теперь она стала решающим фактором. В Первой Мировой войне линкор оставался незыблемым владыкой морей, каким он стал еще в эпоху Дрейка. Его правление принимало различные формы, однако Линейный Флот диктовал весь ход морской войны. Во Второй Мировой войне основой морских сил стали авианосные соединения, которые потребовали создания принципиально новой тактики.

Америка вступила в Первую Мировую войну, когда та уже бушевала 3 года. Так как она была совершенно не готова к войне, то ей пришлось одалживать оружие у всех подряд. В результате в Европе она оставила репутацию смелого почти до идиотизма любителя. Во Второй Мировой войне Америка стала не только «арсеналом демократии» для своих союзников (которых ранее утонченно называли «партнерами»), она бросила бой большое количество солдат и оружия. Ее морская и воздушная мощь превосходили силы любого из участников войны, а сухопутные войска уступали только российским. Американские стратеги показали, что в искусстве войны они как минимум не уступают полководцам Старого Света.

После того, как первый мировой конфликт завершился поражением императорской Германии, Америка повернулась спиной к Европе, предавшись напрасным мечтаниям о вечном мире. Все ее помыслы были устремлены на разоружение. Однако, не успела окончиться Вторая Мировая война, как началась холодная война с коммунистами, и нам пришлось перевооружиться новыми, более смертоносными инструментами уничтожения, которые угрожают самому существованию человеческой цивилизации. Таким образом, Первую Мировую войну можно считать операцией типа «бей-беги». Мы ударили поздно, но сильно, и тут же спрятались в свою скорлупу, как краб-отшельник. Вторая Мировая война стала операцией «бей-останься». Мы ударили еще сильнее и остались в Европе, Азии и Африке. В 1963 американские воздушные и сухопутные силы дислоцировались в Великобритании, Германии, Северной Африке, Японии, Корее, на Формозе, в Южном Вьетнаме, на десятках тихоокеанских островов, ранее принадлежавших врагу. Американский флот не только патрулировал все берега Азии и нырнул глубоко под полярные льды, он защищал жизненно важные коммуникации между Америкой и другими бастионами свободы.

Важным моментом в нашем «повороте спиной к Европе» стало непринятие конгрессом Версальского договора и Лиги Наций. Хотя эти действия были совершены по политическим и личным мотивам — месть президенту Вильсону и его собственное упрямство — такой акт оказался очень популярен. В стране царило всеобщее разочарование результатами Парижской мирной конференции, уверенность, что Клемансо и Ллойд-Джордж надули нас, подозрение, что Лига втянет нас в будущие конфликты против нашего собственного желания. 4 сентября 1919 Вильсон предсказал, что Лига «единственное приемлемое соглашение, которое спасет нас от необходимости посылать своих солдат за границу и очень скоро… Это единственный способ предотвратить грядущую смертельную катастрофу». Люди оказались глухи к его предупреждениям.

Тем не менее, Америка оставалась приверженной идее мира во всем мире. Поэтому администрация Гардинга, избранного президентом осенью 1920, чувствовала себя обязанной сделать что-то для выполнения этих чаяний. Таким мероприятием стала конференция по ограничению морских вооружений в Вашингтоне. В 1916, накануне войны, конгресс принял закон, утверждавший строительство флота, который должен был стать равным 2 самым сильным флотам мира, если бы этот закон был выполнен. Британское правительство и британский народ, после того, как закончилась война, по глупости решили, что это вызов Королевскому Флоту, который вынес на себе основную тяжесть океанской войны. Британия закончила войну в таком скверном финансовом состоянии, что просто не могла состязаться с нами в строительстве кораблей. Как нетрудно было видеть, Америка обязательно оказалась бы на стороне Британии. Однако британская гордость и исторический опыт просто не позволяли вытерпеть подобный вызов. Вся прошлая история показывала, что недавние союзники Британии в будущей войне оказывались ее противниками.

Предложение Лондона об ограничении морских вооружений пяти ведущих держав (Великобритании, Соединенных Штатов, Японии, Франции, Италии) было охотно подхвачено в Вашингтоне. Конференция открылась 12 ноября 1921 эффектным американским предложением разобрать большую часть своих строящихся кораблей, если остальные страны не будут строить новые корабли. Так как Соединенные Штаты обладали возможностью построить самый мощный в мире военный флот, остальные делегаты встретили предложение государственного секретаря Хьюза с нескрываемой радостью. Результаты этой конференции, завершившие несколько недель переговоров, стали знаменитым договором, подписанным 6 февраля 1922. Оно устанавливало соотношение 5: 5: 3 в линкорах и авианосцах между Англией, Америкой и Японией. Франция и Италия получили лимит 1,75. Предельное водоизмещение линкора было установлено 35000 тонн. Был объявлен 10-летний мораторий на строительство линейных кораблей. Хотя такое соотношение позволяло Японии стать самой сильной морской державой в западной части Тихого океана (так как Америка имела в сфере своих интересов 2 океана, а Великобритания даже 3), японское согласие было куплено ценой дополнительного соглашения по военным базам. Соединенные Штаты обязались не усиливать своих баз к западу от Пирл-Харбора, что касалось Гуама и Манилы. Великобритания приняла такое же обязательство в отношении районов восточнее Сингапура и севернее Австралии. Такое соглашение на самом деле изменяло соотношение на 5: 3: 2 в пользу Японии, о чем Соединенные Штаты и Великобритания горько пожалели 20 лет спустя.

Американское правительство и народ твердо верили, что это соглашение послужит началом ограничения строительства и других кораблей, начнет всеобщее разоружение на суше и на море. Однако 3 последующие конференции закончились впустую. Единственным серьезным результатом стало ограничение размеров крейсеров 10000 тонн, которое мы соблюдали, а Япония даже не заметила.

Американский и английский народы думали, что идут к вечному миру, и позволили своим вооруженным силам приходить в упадок. Это тянулось лет десять, но в 30-х годах Германия, Италия и Япония начали планировать новую войну, как средство решения своих проблем. Они начали укреплять свои вооруженные силы. И если в это время «Англия спала», то Америка спала и громко храпела. Армия пришла в еще более жуткий упадок, чем флот, которому конгресс не позволял строить даже то, что разрешалось договорами. Конгресс сделал меньше, чем Лига Флота, гражданская организация, основанная в 1902, которая помогала флоту сохранить приличную форму. Ирония судьбы в том, что Лига отпраздновала первый День Флота 27 октября 1922 сразу после того, как администрация отправила несколько наших лучших кораблей на слом.

Несколько факторов, имеющих причиной общие антивоенные настроения и антипатию к Европе, послужили причиной такого плачевного состояния дел. Спад 1921 — 22 и промышленный кризис 1929 — 30 сделали конгресс крайне скупым на деньги для производства вооружений, которые могут и не понадобиться. Пацифистская пропаганда в это время была очень мощной. Стыдно даже вспоминать свист и топанье, которыми на слушаниях конгресса встречали офицеров, которые пытались получить несколько миллионов долларов на нужды армии и флота.

Президент Кулидж, который ненавидел море и даже отказывался смотреть парусные регаты с борта президентской яхты, все-таки сделал для флота больше, чем любой другой президент от Вильсона до Рузвельта.

Разочарованный и раздраженный результатами Второй конференции по ограничению морских вооружений в Женеве в 1927, которая так и не привела к сокращению флотов, он убедил председателя палаты представителей поставить на рассмотрение вопрос о выделении средств на развитие флота, которые позволили бы добиться полного равенства американского флота с британским. Конгрессмен Батлер добился этого. В результате была утверждена программа строительства 71 нового корабля в течение 9 лет (в том числе 5 авианосцев и 25 крейсеров). Президент Кулидж вернулся к этому вопросу в своем обращении к нации в День Перемирия в 1928. «Крейсерский билль» возродился, чтобы стать законом. Таково было происхождение крейсеров типа «Астория», «Индианаполис» и «Бруклин». Однако ни один корабль не был заложен до 1930 (кили «Бруклинов» закладывались в 1935), и только 2 корабля вошли в строй до 1934.

Президент Гувер был квакером и прирожденным пацифистом. Он словно находился во власти каких-то чар, надеясь с помощью бумажек вроде пакта Келлога-Бриана «поставить войну вне закона». Он нашел союзника в лице британского премьера Рамсея МакДональда. После того, как 24 июля 1929 МакДональд заявил, что Королевский Флот прекращает работы на 2 тяжелых крейсерах, 4 эсминцах и 2 подводных лодках, Гувер заявил, что пакт Келлога-Бриана действует, и приказал не закладывать кили 3 крейсеров, утвержденных к постройке еще в 1924. Он утверждал, что это послужит ограничению и других флотов. Администрация Гувера заработала сомнительные лавры, став первым американским правительством с XVIII века, при котором не был заложен ни один военный корабль.

Другой причиной, которая привела к ослаблению военно-морского флота, стала пропаганда бригадного генерала Уильяма Митчелла, который объявил все армии и флоты (даже авианосцы) устаревшими. Митчелл заявил, что базовые бомбардировщики способны сокрушить любую армию и любой флот. Когда пламенный проповедник сыплет пророчествами круглые сутки, наряду с ушедшими за молоком пулями, будут и попадания в яблочко. Пламенные авиаторы канонизировали Билли Митчелла за немногие меткие выстрелы. Однако процент пшиков у него был слишком велик. Вспомним.

«Надводный корабль как система оружия исчез.

Авианосцы совершенно бесполезны в войне против первоклассной державы.

Эффективность зенитных орудий постоянно уменьшается и никогда не возрастет.

Превосходящие воздушные силы будут господствовать над всеми морскими просторами, куда они могут достать с береговых баз. Ни один корабль, несет он самолеты или нет, не сможет оспаривать их господство.

Попытка перевозить большие количества войск, боеприпасов и снаряжения через океанские просторы с помощью морских судов, как это делали Соединенные Штаты в годы Первой Мировой войны, будет невозможна».

Эта цепь аргументов, обращенная к народу и конгрессу, подкреплялась тем соображением, что самолет был не только самым новым оружием, но и самым дешевым. Некоторые учения, в ходе которых в 1921 были потоплены неподвижные, невооруженные, беззащитные блокшивы подавались как доказательства того, что ни один корабль больше не может угрожать нашим берегам, если у нас будет мощная авиация. А в результате, когда армия запросила разрешение на постройку «Летающих крепостей» В-17, которые потом сыграли выдающуюся роль во Второй Мировой войне, заместитель начальника штаба (генерал Стэнли Д. Эмбик) приказал забыть об этом, так как конгресс счел дальние бомбардировщики «орудием агрессии».

В результате такого отношения народа, выразителем которого был конгресс, и безразличия президента, флот с 1920 по 1933 оставался неподвижен. Численность личного состава равнялась 7900 офицеров и 100000 матросов. Королевский Флот имел почти такие же размеры. Адмирал Кинг писал: «Исключая крейсера, ни один корабль (линкор или эсминец) не добавился к флоту за этот период, строились считанные единицы… Более того, прогрессу науки военного кораблестроения мешало отсутствие возможности испытать новые проекты». Хотя ограничение морских вооружений помогло американским налогоплательщикам экономить на строительстве линкоров почти 10 лет, строительство других кораблей тоже почти замерло. Линкоры были не только самыми дорогими кораблями (до появления суперавианосцев), для их строительства требовался самый долгий срок. До Пирл-Харбора постройка линкора занимала 39 месяцев, после него 32. Эскадренный авианосец до Пирл-Харбора строился за 32 месяца, после него за 15. Подводные лодки и эсминцы до Пирл-Харбора строились за 13 — 14 месяцев, после него всего за 5 — 7 месяцев.

Многие старшие офицеры флота считали, что морские бои грядущей войны выльются в артиллерийскую дуэль на большой дистанции, как было в Ютландском бою. Именно этот вид боя усиленно изучался в Военно-морском колледже в Ньюпорте. Один язвительный офицер назвал Ютландский бой «самым крупным поражением американского флота».

В действительности лишь один крупный бой американского флота в годы Второй Мировой войны был решен артиллерией — ночной бой у Гуадалканала 14 — 15 ноября 1942. В остальных случаях бои выигрывались с помощью торпед, бомб, авиаторпед. Тем не менее, меткая стрельба оказалась совершенно необходима. Она помогала отразить нападения вражеских кораблей и самолетов, была нужна для обстрела берега при высадке десанта.

Хотя бомбардировка с воздуха только дополнила, а не заменила обстрел с моря, именно развитие авиации обрекло «сундуки» на вторые роли. Встретив недоброжелательное внимание бомбардировщика, линкор просто не мог остаться основой флота. Очень немногие адмиралы сознавали это. Германия приложила колоссальные усилия, чтобы построить «Бисмарк» и «Тирпитц». Хотя адмирал Одзава пришел в тем же выводам, что и передовые американские адмиралы, Япония построила «Ямато» и «Мусаси» с их 18.1″ орудиями. При атаке Пирл-Харбора все усилия были сосредоточены на уничтожении линкоров, так как это считалось путем к достижению господства на море.

Линкоры оказались очень полезными во Второй Мировой войне. Те, что находились в Пирл-Харборе 7 декабря 1941, были «достаточно взрослыми, чтобы голосовать», хотя 5 из 7 были потоплены или тяжело повреждены. Их подняли, отремонтировали, модернизировали, и они оказались совершенно незаменимыми при проведении десантных операций и обстрела берега, так же как «Арканзас», «Нью-Йорк» и «Техас», которые недурно послужили в европейских водах, хотя им исполнилось уже более 30 лет. Их строили не для этого, но как и многие другие классы кораблей, они делали полезную работу в совсем неожиданных областях. Подводная лодка сначала считалась оружием береговой обороны. Она отлично показала себя именно в этой роли на Лусоне в 1941, однако главной задачей подводных лодок в Тихоокеанской войне стало истребление вражеского торгового тоннажа. Эсминцы — первоначально «истребители миноносцев» — сами заняли их место. Сначала они работали разведывательной «морской кавалерией», а потом стали прикрывать авианосцы и конвои. Торпедные катера должны были в темноте подкрадываться к вражеским линкорам и торпедировать их. За всю Вторую Мировую войну этого не случилось ни на одном из театров, зато они оказались исключительно эффективны в качестве миниатюрных канонерок.

Однако в период между двумя мировыми войнами слишком толстый ломоть тощего бюджетного пирога был отрезан линкорам. Капитан 1 ранга Альфред Тайер Мэхен учил, что все остальные классы кораблей, которые уступают в дальнобойности и огневой мощи линкорам, будут бесполезны в генеральном сражении. Это привело к мнению, что более мелкие военные корабли — крейсера, эсминцы, вспомогательные и патрульные суда — можно быстро построить в случае необходимости.

Но не только обожествление линкора было тому причиной. Ряд обстоятельств указывает, что флот должен разделить ответственность с конгрессом и гражданскими властями за собственную неготовность. Одной из причин было чрезмерное увлечение состязаниями «корабль против корабля». Артиллерийские состязания, которые в 1902 ввел президент Рузвельт, как следствие безобразной стрельбы флота в испано-американской войне, были распространены на торпедные стрельбы, работу механиков и связистов. Все этот составляло «соревнования по боевой эффективности». Несколько лет это помогало флоту, и, наверное, нельзя полностью отметать такие мероприятия. Лучше плохие состязания, чем вообще никаких. Но в конечном итоге эти состязания стали самоцелью. Чтобы обеспечить честность, правила были стандартизованы. Состязания проходили в идеальных условиях отличной погоды и спокойного моря, летом у берегов Новой Англии, а зимой в Карибском море. В подобных тепличных условиях американский флот стрелял лучше всех в мире, что стало причиной известного благодушия. Кроме того, состязания и стрельбы позволяли вскрыть дефекты материальной части и вооружения, улучшить проекты кораблей.

Процитируем письмо адмирала Дейо автору:

«Надводный флот, несмотря на нехватку средств, выделяемых конгрессом, и интереса со стороны гражданской администрации, производил правдоподобное впечатление сбалансированного флота и действовал настолько эффективно, насколько позволяли его тренировки. Самым примечательным были состязания офицеров и кораблей. Но в конце концов, средство стало целью. Таким образом, хотя мы все усердно работали, мы кружили на месте. Флот оказался крепко привязанным к базам, действовал в районе Лонг Бич — Сан Диего из-за скудости выделяемых запасов топлива. Он был связан искусственными, надуманными правилами Отдела Боевой Учебы, чье слово являлось законом. Карандаш стал острее меча, все стремились соблюдать правила учебных стрельб, и никто не желал думать, что война приближается. Офицеры ждали высших командных должностей, а срок пребывания на такой должности был очень короток — часто год и меньше. В результате, высшие командиры приходили и уходили, не оставляя следа. Бумажная работа раскинула ядовитые щупальца по каютам, отравляя экипаж. Инициативу не замечали и не поощряли. Вопиющие дефекты орудий, боеприпасов, торпед и боевой тактики оставались незамеченными, пока существовали правила состязаний. Все приходило в упадок».

К счастью, в 1935 «состязания по боевой эффективности» были отменены начальником штаба ВМФ, и наши корабли начали учения в условиях, приближенных к реальным боевым. Но даже тогда мы почти не имели практики в ночных боях, на которых специализировался японский флот. Командующий Азиатским флотом адмирал Ярнелл неоднократно сообщал о таких учениях в Восточно-Китайском море, но Вашингтон оставался глух. Хотя наши достижения в области центральной наводки после 1934 были выдающимися, мы никак не совершенствовали свои торпеды.

Плохая конструкция и отвратительные характеристики наших торпед объяснялись отчасти их устарелостью (расходовались запасы Первой Мировой войны), отчасти стремлением к экономии (было страшно потерять боевую торпеду), отчасти межвоенным застоем в Отделе Вооружения ВМФ, и отчасти политиканством на торпедном заводе в Ньюпорте. Политиканы штаба Род Айленд считали гражданским рабочих своей опорой и поддерживали местные профсоюзы в борьбе против заводского руководства. Как злобно заметил один из морских офицеров: «Если я вышвырну некомпетентного и своевольного рабочего, уже на следующий день министр флота будет вызван сенаторами и конгрессменами от Род Айленда, которые потребуют его восстановления». Когда началась война, мы обнаружили, что наши торпеды не взрываются из-за совершенно безобразного механизма установки глубины. Кислородные торпеды противника имели заряд в 500 кг ТНТ против 350 кг у наших, вдобавок они имели дальность хода 11 миль при скорости 49 узлов против 7,5 миль на 26,5 узлах наших торпед. Кроме того флот Соединенных Штатов, который собирался вести дневные артиллерийские бои на большой дистанции, на манер Ютландского боя, снял торпедные аппараты со своих крейсеров, а японцы их сохранили. Они специально готовились к ночным свалкам, где торпеды расходуются направо и налево. Эта тактика принесла им большие дивиденды в боях возле Гуадалканала в 1942 — 43. Американский флот напоминал полицейского с дальнобойной винтовкой, на которого ночью набросился бандит с автоматическим пистолетом и ножом.

2. Морская авиация и десантные операции

Тем не менее, флот пытался добиться превосходства даже в отведенных ему узких рамках. После 1930 под руководством таких агрессивным начальников штаба ВМФ, как адмиралы Уильям В. Пратт и Уильям Г. Стэндли, флот добился значительного прогресса в различных областях, особенно в развитии морской авиации. Первый самолет флота, бамбуково-полотняный биплан Кертисс А-1, 18 января 1911 совершил посадку на импровизированную полетную палубу крейсера «Пеннсильвания». Его пилотировал Юджин Эли. Крошечная авиация флота хорошо показала себя в году Первой Мировой войны. В результате в мае 1919 Генеральный Совет ВМФ высказался за немедленное создание флотской авиации. «Надлежит создать военно-морские воздушные силы, способные сопровождать и действовать совместно с флотом на всех морях земного шара». В том же году появилась катапульта, которая позволяла наблюдательным гидросамолетам стартовать с палуб линкоров и крейсеров. Использование самолетов на борту кораблей привело к созданию новой системы оружия флота, и новые летчики учились в рамках морских структур. Это было резким контрастом с положением дел на суше, где армия проглотила и подчинила Военно-воздушные силы. Молодые авиаторы, не связанные путами устарелой техники и доктрин, внесли новые веяния в кают-компании кораблей. До войны еще оставалось много лет, и некоторые из них успели стать старшими офицерами и адмиралами. Эта ранняя интеграция воздушной мощи в состав флота США и успешное противодействие флота всем попыткам лишить его собственных воздушных сил стали фундаментом, на котором высятся достижения американских авианосцев во Второй Мировой войне.

Также в мае 1919 подполковник Альберт К. Рид на самолете NC-4 с экипажем из 4 человек совершил первый перелет через Атлантику. Подполковник Рид сел на Азорских островах. Первый беспосадочный перелет с Ньюфаундленда в Ирландию был выполнен двумя офицерами КВВС Дж. У. Олкоком и Э.У. Брауном 14 — 15 июня 1919. Чарльз Линдберг первым перелетел через Атлантику в одиночку. Первая база гидросамолетов «Райт» и первый авианосец, получивший очень подходящее имя «Лэнгли» в честь другого пионера американской авиации, вошли в строй в 1921. В том же году в составе руководящих органов ВМФ появилось Бюро Аэронавтики. Был создан пост заместителя министра флота по авиации. Самолеты и авианосцы с 1923 участвовали в решении ежегодных «задач» флота. Некоторые маневры проводились с целью проверки возможности определенных операций, например, атаки Панамского канала. Действия «Лэнгли» на «задаче» 1925 произвели на главнокомандующего такое впечатление, что он приложил все меры для ускорения постройки «Саратоги» и «Лексингтона». Оба авианосца участвовали в маневрах и «задачах» флота с 1929. В 1938 «Саратога» провел успешную атаку Пирл-Харбора. Вполне возможно, что адмирал Ямамото воспользовался результатами этих учений. Были значительно усовершенствованы все типы авианосных самолетов (истребители, торпедоносцы и пикировщики), однако японский флот улучшал первые 2 типа быстрее нас. Первый из американских авианосцев специальной постройки «Рэйнджер» вошел в строй в 1934.

Характеристики этих кораблей и их самолетов привели к пересмотру места авианосца в современной морской войне. Ранее его функции ограничивались разведкой и обеспечением «воздушного зонтика» над Линейным Флотом. Теперь роли переменились. Авианосец стал ядром ударных соединений, способных наносить удары даже в контролируемых противником водах. Зато гордый линкор, если его не использовали для обстрела берега, входил в состав прикрытия авианосца.

Другие важные изменения произошли в результате усовершенствования тактики десантных операций. Военная экспедиция, целью которой является высадка войск на вражеской территории и создание там плацдарма, называется десантной операцией. Это самая древняя форма морской войны. В ней особенно отличились греки, финикийцы и норманны. В Первой Мировой войне она была полностью дискредитирована и заброшена всеми морскими державами за исключением Японии. Это пренебрежение стало результатом хвастливых заявлений фанатиков авиации и дорогостоящего провала Дарданелльской операции в 1915. В итоге создалось представление, будто базовая авиация и современные орудия береговой обороны способны уничтожить десантные силы, прежде чем они подойдут к берегу.

Заслуга в возрождении тактики десантных операций в эпоху авиации и усилившейся артиллерийской мощи принадлежит Корпусу Морской Пехоты США, а главным образом, майору Эрлу Г. Эллису, который таинственно пропал в 1923, проводя рекогносцировку островов Палау. Возможно, он был убит японцами, потому что слишком много знал, однако он уже успел посеять семя. Эллис указал, что в случае войны нам придется уничтожать паутину японских островных баз с помощью метлы морской пехоты. Флот должен будет доставить ее к месту высадки и прикрывать десант на берегу своими орудиями. Он также предсказал, что нам придется захватить Окинаву перед высадкой в Японии. Планы Эллиса в 1921 были утверждены командиром корпуса морской пехоты генералом Леженом. Было создано экспедиционное соединение морской пехоты, и в 1923 оно провело первые крупные учения, высадив десант на остров Кулебра у побережья Пуэрто-Рико. На следующий год была поставлена еще более крупная «задача». В операции участвовали 1700 солдат, и она завершилась полнейшим кавардаком. Это убедило командование флота, что требуется еще много учебы и тренировок, прежде чем можно будет высаживать десант, ломая сопротивление решительного противника. Были испытаны новые образцы техники, в том числе предшественник плавающего транспортера LVT. В 1933 было создано Соединение Морской Пехоты ВМФ. На следующий год было выпущено «Пробное руководство по десантным операциям», которое историки морской пехоты считают «библией и евангелием» десантной войны. Как писал Боб Шервуд, создание подразделений морской пехоты внутри ВМФ знаменовало трансформацию морской пехоты из «грубой и незамысловатой шайки, способной вести банановые войны… в специализированные части, имеющие основной задачей» захват плацдармов на побережье в качестве базы для войсковых операций. Большая заслуга в этом принадлежит генералу Джону Г. Расселу, тогдашнему командиру корпуса морской пехоты.

Постепенно морская пехота начала подчинять себе на маневрах флот и Береговую Охрану. После падения Франции армия поняла, что будущий американский экспедиционный корпус не сможет высадиться на каменные причалы Бреста и проследовать к полю боя на автомобилях со всеми удобствами. Армия начала потихоньку учиться у морской пехоты и принимать участие в ее десантных учениях.

3. Тихоокеанская стратегия

До сентября 1939, когда в Европе началась Вторая Мировая война, флот даже не подозревал, что его призовут воевать в Атлантике. Более 40 лет он ожидал боев только на Тихом океане. Ответственность за Филиппины, которые мы в 1898 приобрели у Испании вместе с неистребимыми мятежниками, диктовала силовую политику на Дальнем Востоке. Поэтому война с Японией была почти неизбежна. Примером стратегической недальновидности, которая породила тяжелейшие проблемы, можно назвать отказ приобрести острова поблизости от архипелаг, которые Испания тоже «выставила на продажу». Гуам вряд ли имел хоть какое-то значение, если к нему не были приложены Сайпан и Тиниан.

Кроме всех прочих событий на Тихом океане, главное значение приобрели 2 фактора — растущий хаос в Китае и увеличение мощи Японии. Мы попытались нейтрализовать один из них путем введения политики «открытых дверей» Джона Хэя. Это должно было помешать европейским державам и Японии растащить Китай по кусочкам или приобретать специальные привилегии в своих портах. Но затем началась русско-японская война 1904 — 05, когда Япония захватила Корею и приобрела новые зоны влияния в Манчжурии. Все были уверены, что Японию это не удовлетворит, и следующей целью станут Филиппины.

В начале 1903 наш величайший авторитет в области морской стратегии капитан 1 ранга Мэхен утверждал, что флот США должен быть сосредоточен на Тихом океане. Объединенное министерство армии и флота, предшественник Американского Комитета Начальников Штабов рекомендовало это же в 1905. Было предложено базировать Линейный Флот на бухту Субик, Филиппины. Президент Теодор Рузвельт это предложение не поддержал. Если бы он сделал это, и если бы конгресс утвердил строительство береговых укреплений, как средство «сдерживания», вполне возможно, что Япония никогда не атаковала бы нас. Однако нельзя сказать определенно, было бы это сдерживанием или совсем наоборот провокацией. Вполне возможно, что Линейный Флот, стоящий в бухте Субик, подтолкнул бы японцев на внезапную атаку, пока до открытия Панамского канала в июне 1914 возможность быстро перебрасывать военные корабли с одного океана на другой отсутствовала.

Япония еще больше увеличила свою силу, когда вступила в Первую Мировую войну в качестве союзника Британии. Ценой мизерных потерь и ничтожных усилий она приобрела островную империю Германии — Маршалловы и Каролинские острова, а также Марианские, исключая Гуам. Президент Вильсон, более дальновидный чем Теодор Рузвельт, протестовал на Парижской конференции против этих приобретений. Кораблестроительная программа 1916, которую он усиленно поддерживал, прежде всего была направлена против Японии. Вильсону не удалось настоять на первом, а большой флот, за который он ратовал, после войны был разобран. Япония раскинула по островам Тихого океана паучью сеть из десятков аэродромов и морских баз, которые были построены после 1936, но в нарушение договоров строились и до того. Оперативный план «Оранжевый», которого намеревался придерживаться флот, предполагал, что армия удержит Манилу в течение 3 — 4 месяцев. За это время Линейный Флот пересечет Тихий океан и снимет осаду. Захват Японией подмандатных островов делал эту задачу нереальной, если сначала не будут захвачены ключевые пункты на Маршалловых и Каролинских островах. Только после уничтожения паутины можно было о чем-то говорить. В результате от армии потребовали удерживать Лусон в течение 9 месяцев. Как мы увидим, Вашингтонская конференция 1922 отказала нам в праве усиливать оборону Гуама и Филиппин.

Для нас в области большой стратегии сложилась просто невозможная ситуация. Мы обещали защищать целостность Китая и Филиппин, не имея абсолютно никаких военных средств для проведения такой политики.

Тем временем либеральные прозападные круги в Японии, которые участвовали в выработке политики коллективной безопасности в Лиге Наций, были встревожены движением, которое можно рассматривать как прямой аналог гитлеровского нацизма. Его называли «Кодо-Ха». Оно намеревалось поставить Японию под контроль армии, «освободить» Китай, Индию и Филиппины и вообще всю восточную Азию от «заграничных империалистов». Целью было установление японского господства в Азии. Либеральные японские политики были просто перебиты, и в 1931 японская Квантунская армия вторглась в Манчжурию. Государственный секретарь Стимсон не смог убедить президента Гувера предпринять что-то более действенное, чем словесные протесты против японского вторжения в Манчжурию. В том же году Япония захватила и Шанхай. Комиссия Лиги Наций осудила действия Японии и потребовала от нее уйти из Манчжурии. В ответ Япония вышла из Лиги Наций и объявила, что с 1936 перестает выполнять договора об ограничении морских вооружений.

Лучом света для флота стало назначение в 1931 достопочтенного Карла Винсона из Джорджии на пост председателя комитета по военно-морским делам палаты представителей. Этот пост он сохранял за собой до 1962. Мистер Винсон не только хорошо относился к флоту, он самостоятельно стал техническим экспертом и поддерживал инициативы флота, направленные на укрепление обороны страны. Контр-адмирал Фюрер писал: «Ни один член конгресса никогда не показывал такого знания нужд флота и огромного мастерства практического политика, необходимого для того, чтобы исполнительная власть признавала эти нужды». Среди сторонников создания мощного флота Карл Винсон занимает одно из самых высоких мест. Однако архитектором номер одни следует признать бывшего помощника морского министра в годы Первой Мировой войны, который 4 марта 1933 стал президентом Соединенных Штатов. Франклин Делано Рузвельт стал творцом Нового Курса для вооруженных сил и всей нации. Однако пока он не был готов покончить с притязаниями Японии.

4. Строительство флота при Рузвельте, 1933 — 1939

Хотя Япония отказалась соблюдать все договоры по ограничению морских вооружений, Британия и Америка считали себя связанными этими договорами. Однако американский флот так долго не делал решительно ничего, что у него образовались широкие возможности строить новые корабли, чтобы достичь разрешенных договорами пределов. Конгресс наконец откликнулся на частые просьбы президента Рузвельта, мистера Винсона и старших адмиралов. Впервые за много лет началось строительство новых кораблей — легких крейсеров типа «Бруклин», эсминцев типа «Крейвен», авианосцев «Энтерпрайз» и «Йорктаун», а также 4 подводных лодок. Оно было частично ускорено Актом о возрождении национальной промышленности от 16 июня 1933, принятом с целью сокращения безработицы.

Начало строительства новых кораблей заставило все отделы штаба флота проявить максимум изобретательности, так как за время перерыва многие фирмы, зависевшие от заказов флота, были ликвидированы. Их инженеры, чертежники и квалифицированные рабочие устроились на другие места или ушли на отдых. Таким образом, программа перевооружения стартовала почти с нуля и не могла получить значительного ускорения до начала войны. Например Акт Винсона — Траммеля от 1934 предусматривал выполнение 8-летней программы, которая требовала 10 лет, чтобы достичь разрешенных договорами размеров флота.

Первые 5 договорных тяжелых крейсеров типа «Нью Орлеанс», постройка которых была утверждена 5 лет назад, вошли в состав флота в 1934. Несмотря на массовую безработицу, конгресс несколько лет отказывался увеличивать личный состав флота, который в 1935 составлял 8063 офицера и 82500 матросов. Это составляло всего 80 % нормальной численности экипажей наличных кораблей. Через 2 года был установлен новый потолок численности матросов — 100000 человек. Между 1935 и 1940 были спроектированы крейсера ПВО типа «Атланта», несколько типов вспомогательных кораблей, включая тральщики. Чертежи прямо с кульманов пошли на верфи. В этот период были спроектированы все линкоры — «Норт Каролина», «Саут Дакота», «Айова». Однако лишь «Вашингтон» и «Норт Каролина» успели войти в строй до того, как мы вступили в войну. Это были наши первые линкоры за последние 18 лет. Эти корабли были примечательны мощными 16″ батареями главного калибра, толстым горизонтальным бронированием против бомб, сильным противоосколочным бронированием основных постов управления, современными 5″ универсальными орудиями. Кроме того, на них были установлены предшественники новых типов зенитных автоматов, хотя боевой опыт показал, что эти модели были неудовлетворительны.

В августе 1939, когда адмирал Гарольд Р. Старк сменил адмирала Уильяма Д. Леги на посту начальника штаба флота, он мог с некоторым удовлетворением оглядываться назад, так как за последние 2,5 года наша морская мощь определенно увеличилась. Однако, как он писал в своем последнем рапорте: «Флот должен был силен во всех своих основных элементах и должен получить надлежащую тренировку». Это требовалось, чтобы в случае войны начать активные действия и «нанести флоту противника поражение там, где удастся навязать ему бой». В некоторых отношениях наш флот выглядел не блестяще. 1 июля 1939 флот имел только 2 транспорта и 1 танкер, готовые сопровождать главные силы при переходе через Тихий океан, когда и если начнется война. Однако главной головной болью, которую оставил Леги своему преемнику, был вопрос баз.

По сравнению с Королевским Флотом или Императорским Японским Флотом флот США был плохо обеспечен базами на Тихом океане. Однако это имело и положительный результат. Американские офицеры привыкли полагаться на самих себя, а корабли перешли на самообеспечение. Тем не менее, неспособность создать нормальную систему базирования привело к стремительному отходу американских сил из западной части Тихого океана, когда японцы нанесли удар. После того, как Япония денонсировала все договоры по ограничению морских вооружений в 1936, у Соединенных Штатов оказались развязаны руки. Они могли усиливать любые базы. Однако все, что удалось вырвать у конгресса — это несколько миллионов долларов на базы гидросамолетов на Уэйке и Мидуэе, в Кодьяке (Аляска) и Датч-Харборе (Алеуты). Они оказались действительно полезными, и лишь первая была захвачена противником. В 1938 специальный совет, созданный адмиралом Хэпберном, рекомендовал построить крупную морскую и воздушную базу на Гуаме, чтобы помочь защищать Филиппины. Конгресс после жарких дебатов отверг предложение, опасаясь спровоцировать Японию. Мало что было сделано для укрепления обороны Манильской бухты, которая оказалась крайне слабой.

Сразу после начала войны в Европе в сентябре 1939 соответствующие отделы штаба флота начали тщательно изучать требования к современным военным кораблям. Проблема создания наилучшего корабля при ограниченном водоизмещении отпала, однако оставался вопрос подбора оптимальной комбинации характеристик. Учитывая предыдущий опыт, инженеры закончили проекты новых типов эсминцев, крейсеров и авианосцев. К 7 декабря были готовы чертежи эсминцев типа «Флетчер», легких крейсеров типа «Кливленд», тяжелых крейсеров «Балтимор», авианосцев «Эссекс», первых эскортных миноносцев и дюжины различных вспомогательных судов. Для того, чтобы отвечать требованиям современной войны, требовалось значительно увеличить число орудий, резко увеличить боезапас, разместить добавочных артиллеристов, увеличить запасы топлива, установить более мощные машины. Требовалось увеличить водоизмещение, чтобы разместить все добавочные устройства, получить нормальный запас плавучести и остойчивости, который позволил бы кораблю выдерживать серьезные повреждения. Появились новые силовые установки, использующие высокотемпературные котлы высокого давления, которые были созданы перед войной. Техника достигла такого уровня, что американские корабли оказались способны покрывать огромные расстояния, не заходя на верфь для профилактики. Во многих случаях пройденное за год расстояние превышало 100000 миль. Резкое улучшение дизельных моторов дало новую силовую установку, которая использовалась на 35 миллионах тонн из 90 миллионов тонн кораблей, построенных за всю войну.

Множество экспериментальных лабораторий и испытательных станций работало под руководством отделов штаба флота. Среди них был, например, Тэйлоровский модельный бассейн, аэродинамические трубы, пороховые, орудийные, торпедные, минные мастерские, где разрабатывались и испытывались образцы вооружений и техники. Исследовательская лаборатория ВМФ была создана в 1928 году для проведения работ на самом высоком уровне. Из-за недостаточного финансирования она отдала приоритет в разработке радара лаборатории Королевских ВВС в Англии, однако помогла в его усовершенствовании. Она также оказала значительную помощь и Королевскому Флоту по разным вопросам. Национальный Исследовательский Совет сотрудничал с Исследовательской лабораторией ВМФ, а также с исследовательскими центрами частных фирм. Это заложило основу феноменальных успехов американского флота и мобилизовало американских ученых на выполнение заказов военных.

Во время первого президентства Франклина Д. Рузвельта и первые 2 года второго (1937 — 39) прогресс в области национальной обороны был серьезным, но медленным. Закон о 5-дневной рабочей неделе не способствовал этому. Не претерпела серьезных изменений и наша внешняя политика. То, что японцы назвали «Китайским инцидентом» 7 июля 1937 открыло ворота широкому вторжению Японии в Китай. Во время этого наступления была потоплена американская речная канонерка «Панай», но даже это не повлияло на стремление американского народа остаться вне войны.

Широко распространенный доклад комитета сенатора Джеральда Ная «доказал», что в Первую Мировую войну Америку вовлекла шайка банкиров и фабрикантов оружия (торговцев смертью). Конгресс откликнулся на требования общественности и принял закон о нейтралитете. Он возобновил множество правил, за которые мы сражались с Англией в 1812 и Германией в 1917. Продажа или перевозка вооружения воюющим державам была запрещена (1935). Это правило было применено во время Гражданской войны в Испании. Однако в 1937 была разрешена продажа вооружения по принципу «кэш энд керри». Президент утвердил запрет американских кораблям заходить в «угрожаемые зоны», чтобы избежать инцидентов (1939). Таким образом, ко всем прочим недостаткам мы добавили недальновидное миролюбие страуса.

Когда в сентябре 1939 в Европе вспыхнула война, огромное большинство американцев не желало участвовать в ней. Симпатии американцев были на стороне союзников. Многие считали, что гитлеровский Третий Рейх блефует по-крупному, и что Королевский Флот и французская армия вскоре разгромят его.

Замечания по Вашингтонскому договору 1922

Из установленного соотношения 5: 5: 3 были допущены некоторые исключения. Самым счастливым для нас оказалось разрешение перестроить 2 линейных крейсера (43500 тонн) в авианосцы «Лексингтон» и «Саратога» (33000 тонн). Япония в порядке компенсации получила разрешение аналогичным образом перестроить линейный крейсера «Акаги» и линкор «Кага» (который заменил разрушенный землетрясением «Амаги»). В соответствии с договором, американский флот пустил на слом законченный на 76 % линкор «Вашингтон», 6 линкоров типа «Саут Дакота» (43200 тонн) с готовностью от 11 до 38 %, 4 линейных крейсера, однотипных с «Лексингтоном». На эти корабли были израсходованы уже 300 миллионов долларов. Кроме того на слом пошли дредноуты «Делавэр», «Норт Дакота», «Мичиган», «Саут Каролина», имевшие возраст более 20 лет. Были разобраны также 15 броненосцев, некоторые из них помнили еще испано-американскую войну. Первоначально Соединенные Штаты также должны были разобрать «Колорадо» и «Вест Вирджинию», оставшись только с одним 16″ линкором «Мэриленд». Англия должна была сохранить «Худ», а Япония «Нагато» в качестве противовеса «Мэриленду». Однако Япония обратилась с просьбой сохранить новый линкор «Муцу», так как деньги на его постройку собирались среди японских школьников. Поэтому был достигнут компромисс — Соединенные Штаты сохранили «Колорадо» и «Вест Вирджинию», Англия получила разрешение построить новые линкоры «Нельсон» и «Родней». В соответствии с договором Королевский Флот разобрал 14 дредноутов и 6 линейных крейсеров в возрасте от 7 до 15 лет общим водоизмещением 415000 тонн. Он также отказался от постройки 4 линейных крейсеров «Супер-Худ». Япония использовала в качестве мишени и затопила только что построенный линкор «Тоса» (40000 тонн), отменила постройку 2 линейных крейсеров, разобрала 8 дредноутов в возрасте 8 — 16 лет. Исследования, проведенные после Второй Мировой войны показали, что баланс был гораздо честнее, чем казался на первый взгляд. 8 из 18 линкоров, оставшихся у Соединенных Штатов, были построены в 1917 и позднее, но Королевский Флот получил только 3 таких линкора из 16, а Япония — 5 из 6. И Британия, и Япония уже имели на чертежных досках проекты линкоров с 18″ орудиями, которые намеревались строить.

Глава 2

НАКАНУНЕ ВОЙНЫ, 1939 — 1941

1. Влияние европейской войны

Шесть лет умиротворения Гитлера Англией и Францией завершились 3 сентября 1939, когда он вторгся в Польшу. Еще год политика Америки в отношении европейской войны находилась под влиянием стремления подавляющего большинства нации остаться вне этого конфликта. Причем практически любой ценой. Президент Рузвельт заявил об американском нейтралитете, но одновременно объявил «ограниченную готовность». Для флота это означало то, что конгресс утвердил увеличение личного состава до 191000 человек и позволил президенту призывать в случае необходимости на действительную службу резервистов.

Еще одним шагом навстречу войне, хотя и несколько парадоксальным по замыслу, стала организация Нейтрального Патруля. Это решение было принято 2 октября на Конгрессе Американских Республик в Панаме. Гитлер имел свою «пятую колонну» из нацистских агентов во многих латиноамериканских республиках, и самой большой опасностью для американцев в то время казался фашистский переворот. Было решено организовать Нейтральный Патруль, который охранял бы 300-мильную нейтральную зону вдоль всего американского побережья, исключая Канаду, которая объявила войну Германии следом за своей метрополией. Конгресс американских Республик запретил кораблям воюющих держав проводить военные операции западнее этой линии. 8 групп кораблей американского флота, в основном крейсера и эсминцы, прикрывали побережье Северной Америки от Ньюфаундленда до Тринидада. Как писал британский историк капитан 1 ранга Роскилл, «с точки зрения союзников это был вне всякого сомнения недружественный поступок». С другой стороны, командующий германским подводным флотом адмирал Дениц отнесся к нейтральному патрулю как к возмутительному ограничению действий своих подводных лодок.

Хотя военное и морское командование часто обвиняют в попытках вести новые войны с помощью оружия и тактики прошлых, в нашем случае справедливо оказалось обратное. Ни Германия, ни Англия не угадали, что во Второй Мировой войне происходящее в Атлантике будет очень сильно напоминать годы Первой Мировой войны. В обоих случаях Германия пыталась перерезать английские коммуникации и топила торговые суда союзников с помощью подводных лодок. Англия в свою очередь охотилась за подводными лодками и поддерживала блокаду Германии. Но в 1939 ни одна из сторон не предполагала, что дела пойдут именно так. Германия имела к началу войны менее 50 лодок, готовых к активным действиям в океане, и строительство новых лодок шло очень вяло. Королевскому Флоту не хватало мин, чтобы защитить британские порты. Он также имел совершенно недостаточно эскортных кораблей для защиты конвоев и противолодочной войны. Причины этих недостатков, которые указал адмирал сэр Уильям Джеймс, существовали и в американском флоте, который вступил в войну только 2 года спустя. Все считали, что лучше тратить ограниченные бюджетные средства на линкоры, авианосцы и крейсера, требующие долгой постройки, чем на множество мелких эскортных кораблей, которые, как думали многие адмиралы, случае начала войны можно построить «по ходу дела».

Другим уроком последней войны стала необходимость конвоирования торговых судов и совершенное безумие попыток охотиться за подводными лодками по всему океану, или «искать иголку в стоге сена», как назвал такую тактику Мэхен. Королевский Флот организовал столько конвоев, сколько ему позволяло количество эскортных кораблей. Однако, по наущению Черчилля и других шпаков, Адмиралтейство связалось с организацией поисковых групп. После того, как эскадренный авианосец «Корейджес» стал жертвой подводной лодки во время одной из таких «охот», англичане покончили с этим занятием. После того, как Соединенные Штаты вступили в войну, адмирал Кинг всегда высказывался категорически против таких упражнений.

Весь опыт войны показал, что торговый конвой с сильным сопровождением, который прикрывает эскортный авианосец, является самым лучшим средством борьбы с подводными лодками, так как торговые суда невольно выступают в роли приманки. Конвой не является оборонительной мерой, как часто утверждают некомпетентные люди. Он является лучшим видом подводного наступления, а кроме того обеспечивает безопасные перевозки людей и грузов.

С помощью базовых самолетов Берегового Командования КВВС, переданного под контроль Адмиралтейства, зимой 1939 — 40, пока в Европе шла «странная война», Королевский Флот добился неплохих результатов в борьбе с подводными лодками. В этот период германские магнитные мины и надводные рейдеры добились больших результатов, чем подводные лодки. Королевский Флот быстро научился бороться и с ними. Он передал накопленные знания нам, что позволило американскому флоту компенсировать свое всегдашнее пренебрежение к минному оружию.

2. Падение Франции и стратегия «Накануне войны»

В середине сороковых годов в Соединенных Штатах преобладало мнение, что французская армия и британский флот одни сумеют справиться с Гитлером. Блиц-кампания, которую Гитлер провел весной 1940 сильно поколебала эту уверенность. Требовалось время, чтобы общественность осознала смысл происходящего, но мы знали, что падение Франции было величайшим изменением мирового баланса сил между 1971 и 1949, когда Китай стал красным.

Когда Германия захватила контроль над такими французскими портами, как Брест, Лориан, Сен-Назер, Ла Паллис, ее субмарины удвоили свой оперативный радиус. Воздушный блиц Гитлера над Англией породил опасения, что он сумеет приобрести базы и на Британских островах. Если под контроль Германии попадет и Северная Африка, то возникнет вполне реальная перспектива создания нацистских правительств в Южной Америке и оккупации французских и голландских колоний.

Естественно, имелись осложнения и на Дальнем Востоке. Токийская пресса резко отреагировала на проведение ежегодных учений флота на Тихом океане. После завершения «Задачи Флота 1940» по требованию государственного департамента флот получил приказ оставаться на Гавайских островах. Американское правительство надеялось таким образом «сдержать» японскую агрессию. Императорское правительство уже объявило о «Великой Восточно-Азиатской Сфере Сопроцветания», заявив о претензиях на военную, политическую и экономическую гегемонию в Индокитае, Таиланде, Голландской Ост-Индии и на Филиппинах. 27 сентября 1940 Япония формально присоединилась к Оси, образовав Тройственный пакт. В условиях договора имелся пункт: если одно из 3 государств вступит в войну с США, остальные 2 поддержат его. Для американского флота это означало проблему ведения войны на двух океанах, тогда как сил едва хватало на один.

Президент Франклин Д. Рузвельт имел в голове настоящий политический калькулятор. Эта сложная машина суммировала все: данные опросов Гэллапа, мощь вооруженных сил, вероятность выживания Англии, личности сенаторов, губернаторов и конгрессменов, Муссолини, Гитлера, Черчилля, Чан Кай-Ши и Тодзио, ирландские, немецкие, итальянские и еврейские голоса на будущих выборах, движения «Поможем союзникам» и «Америка превыше всего». На выходе калькулятора выдавались рекомендации по политическим маневрам. Падение Франции, заведенное в эту машину, заставило ее колесики крутиться с утроенной скоростью. Решение было следующим: политика «накануне войны» поможет удержать на плаву сражающуюся Англию (1); чтобы выиграть время для перевооружения американской армии (2) и сдержать Японию (3) следует использовать политические средства и «сдерживание» флотом. Действительно ли Рузвельт полагал, что его политика поможет удержать нас вне войны — это еще вопрос. Если он так и думал во время своего переизбрания на третий срок, очень быстро события за рубежом убедили американцев, что война становится единственной альтернативой позорному и в конечном итоге несущему катастрофу умиротворению.

Но в любом случае самым важным и значительным следствием политики «накануне войны» стало строительство флота. 14 июня 1940, в день захвата Гитлером Парижа, президент Рузвельт подписал билль об увеличении флота, который обсуждался уже много месяцев. Через 3 дня адмирал Старк запросил у конгресса 4 миллиарда долларов, чтобы начать строительство «флота двух океанов», и получил их. В то время флот имел военные корабли общим водоизмещением 1250000 тонн. Этот билль увеличивал состав флота более чем в 2 раза. Но, как заметил адмирал Старк, «за доллары нельзя купить вчерашний день». Почти 2 года Соединенные Штаты будут уязвимыми, если Гитлер одержит победу в Европе.

Чтобы предотвратить такую возможность, президент Рузвельт начал проводить политику помощи Англии, а после июня 1941 и России. Это означало нарушение всех старых законов о нейтралитете. Гитлер полностью попрал международные законы, вторгнувшись в Данию, Норвегию, Голландию, Бельгию, поэтому Германия не имела права требовать какого-то нейтралитета от других. Большая часть американцев не высказывала желания расстаться с укоренившимися традициями, ведь конгресс только что пытался сохранить нейтралитет своими актами. Однако американцы хотели строить флот двух океанов, надеясь отгородиться бортами кораблей от Гитлера. Находящийся на чертежных досках и стапелях флот должен был помешать Германии создать марионеточные государства в Америке.

15 июня 1940, на следующий день после подписания первого из морских биллей, президент Рузвельт назначил группу ведущих гражданских ученых членами Национального Комитета Оборонных Исследований. Это были Ванневар Буш, президент института Карнеги в Вашингтоне; Джеймс Брайан Коннант, президент Гарвардского университета; Карл Т. Комптон, президент Массачусетского технологического института; Фрэнк Б. Джуитт, президент Национальной Академии Наук; контр-адмирал Дж. Э. Фюрер. С конца 1939 доктор Буш занимался вопросами мобилизации американских ученых для военных нужд, но потребовалось падение Франции, чтобы вопрос приобрел первостепенную важность. Именно НКОИ выдал большую часть научных разработок гражданских учреждений перед войной и во время ее.

В то же время, чтобы подчеркнуть опасность для всей нации и получить всеобщую поддержку, президент назначил двух видных республиканцев на министерские посты. Франк Нокс, который был кандидатом республиканцев на пост вице-президента на последних выборах, стал министром флота. Он быстро приобрел необходимую хватку и стал одним из лучших министров, которых когда-либо имел флот. Был создан пост заместителя министра, который 22 августа 1940 занял будущий преемник Нокса Джеймс В. Форрестол. Генри Л. Стимсон, который был военным министром при президенте Тафте и государственным секретарем при президенте Гувере, в июле 1940 снова стал военным министром. По его настоятельной просьбе конгресс 16 сентября принял акт о выборочной военной подготовке. Впервые Соединенные Штаты начали заниматься обучением солдат в мирное время.

В течение лета и осени этого года президент Рузвельт предпринял несколько важных шагов в области высшей стратегии. В августе он провел совещание с премьер-министром Канады Маккензи Кингом. Американско-Канадский пакт о взаимной обороне предусматривал полную взаимность при использовании кораблестроительных мощностей. Теперь Британское Содружество Наций осталось единственной страной, сражающейся с фашистами, поэтому было крайне важно сохранить его сильным и боеспособным, пока строится американский «флот двух океанов». 2 сентября Рузвельт и Черчилль заключили сделку базы — эсминцы. Британия передала Соединенным Штатам на 49 лет право пользования морскими, военными и воздушными базами в Вест-Индии в обмен на 50 четырехтрубных эсминцев, построенных в годы прошлой войны или сразу после нее. Ардженшия (Ньюфанудленд) и Бермуды были переданы американцам в качестве жеста доброй воли.

Информация от американских морских атташе в странах Оси продвинула дальше политику «накануне войны». Например, капитан 2 ранга А.Э. Шредер 18 декабря 1940 сообщил из Берлина, что Гитлер уже призвал под ружье от 7 до 9 миллионов человек. Не существует ни малейшей возможности внутреннего переворота в Германии. 6 оккупированных стран систематически грабятся немцами. Британские стойкие сердца отважно противостоят германскому воздушному блицу. Он даже предсказал, что следующей жертвой Германии станет Россия, так как немцы захотят аннексировать Украину и Кавказ. Шредер предупреждал, что весь мир превратится в «пустую скорлупу», если победит Германия. Один из наших военных атташе в Берлине получил копию гитлеровского плана нападения на Россию, которое должно было состояться через 6 месяцев. Эта важная новость была передана Сталину через Рузвельта и Черчилля, но Сталин отказался поверить ей.

Послевоенное изучение документов германского верховного командования показало, что Рузвельт совершенно правильно предсказал: Гитлер предвидел, что Америка предпочтет помогать Англии, а не вступать в войну напрямую.

Надменное нацистское правительство предпочло проглотить сделку базы — эсминцы и многие другие вещи, так как превосходно понимало, что воюющие Соединенные Штаты будут много мощнее, чем Соединенные Штаты, готовящиеся воевать. И полученный нами выигрыш времени нельзя недооценивать.

Следующей мерой, далекой от нейтралитета, был Ленд-лиз. По существующим законам о нейтралитете американские торговые суда не могли использоваться для перевозок в воюющие страны, частные лица не могли одалживать им деньги. Любые военные закупки Британии или Канады в Соединенных Штатах должны были оплачиваться наличными и вывозиться на их собственных судах. План ленд-лиза вкратце выглядел так: Соединенные Штаты развернут массовое военное производство, выдав заказы частным фирмам и построив новые государственные заводы. Однако из произведенной ими продукции все, что можно будет выделить, будет одолжено Великобритании. Конгресс принял первый акт о Ленд-лизе 11 марта 1941. Президент 15 марта заявил: «Это решение кладет конец всем попыткам умиротворения с нашей стороны, кладет конец попыткам убедить нас держаться подальше, кладет конец компромиссу с тиранией и силами деспотизма».

Это было не совсем так. Япония пока здесь не подразумевалась, но Германии пришлось проглотить эту пилюлю. Гитлер, который в июне 1941 напал на Россию, в июле заявил своему командующему флотом: «Жизненно важно удержать Америку от вступления в войну в течение 1 — 2 месяцев». Он не желал никаких инцидентов, которые могли спровоцировать Америку. Но обстоятельства сами плодили эти инциденты во множестве.

Еще более важным было достигнутое в начале 1941 соглашение штабов АВС-1, которое заложило основы англо-американского сотрудничества на период войны, на случае если и когда мы вступим в войну. Оно выдвигало основной принцип войны: «Сначала разгромить Гитлера». В июле 1940 адмирал Гарольд Р. Старк, начальник штаба ВМФ, отправил в Лондон контр-адмирала Р. Гормли для «предварительных переговоров» с Адмиралтейством. Они оказались исключительно полезными в области получения информации о противолодочной войне и других аспектах войны. Поэтому по совету Старка переговоры продолжились в конце января в Вашингтоне в условиях секретности. Контр-адмиралы Гормли и Ричмонд Келли Тэрнер, капитаны 1 ранга Алан Г. Кирк и ДеВитт К. Рамсей представляли американский флот; бригадный генерал Шерман Майлс и полковник Л.Т. Джероу — американскую армию; вице-маршал авиации Джон К. Слессор представлял КВВС, контр-адмиралы Роджер Белларс и Виктор Данквертс — Королевский Флот. После долгих переговоров совещание завершилось подписанием 27 марта 1941 «Соглашения штабов АВС-1». Главным моментом в нем было то, что, если и когда Америка вступит в войну «главные военные усилия США» будут направлены на Европейский театр. Америка будет стараться избежать войны с Японией, но, если это окажется невозможным, военные действия на Тихом океане будут вестись «не в ущерб» действиям в Европе. Естественно, англичане приветствовали такое решение, однако инициативу здесь проявили американцы. Причины такого решения были совершенно очевидны. Слессор писал, что они диктовали необходимость совместных действий в течение всей войны, «хотя временами возникали сложные моменты». Это были: (1) мощный военный потенциал Германии, значительно превосходивший японский; (2) Германия уже контролировала почти все Атлантическое побережье Европы и угрожала Америке; (3) Англия уже сражалась с Германией, и помощь ей можно было оказать немедленно, тогда как Япония в то время сражалась только с Китаем, куда иностранную помощь доставить было просто нельзя — Япония уже захватила китайское побережье, часть Индокитая и Бирманскую дорогу.

Два штаба также согласились, что если и когда Соединенные Штаты вступят в войну, американский Объединенный Комитет Начальников Штабов[1] и британский Комитет Начальников Штабов будут встречаться как Объединенный Комитет Начальников Штабов, чтобы вырабатывать стратегические планы и решения союзных держав. Другие решения относительно командных структур, зон ответственности и обмена информацией обе стороны выполняли пунктуально и честно. Таким образом, основное стратегическое решение было принято еще до того, как Америка вступила в войну. Была создана машина для тесного взаимодействия. Такая предусмотрительность помогла избежать многочисленных трений, недопонимания и бесплодных усилий, которые имели место в годы Первой Мировой войны.

В Вашингтоне соглашение вошло в действие немедленно. Американский флот взял на себя ответственность за проводку конвоев, как только Атлантический флот сможет выполнять эту обязанность.

1 февраля 1941 был организован Атлантический флот под командованием адмирала Эрнеста Дж. Кинга. Эрни Кинг родился в Огайо в 1878. Он был не только великим морским офицером, но и военным стратегом. Он показал выдающиеся способности почти во всех областях военно-морского дела. Жесткий человек, почти лишенный чувства юмора, на флоте его больше уважали, чем любили. Его желание, чтобы все дела делались быстро, вместе с резкими, часто грубыми манерами, приводили в бешенство американцев и смущали англичан, имевших с ним дело. Ни один из офицеров обеих стран не имел такого широкого стратегического взгляда, как Кинг. Ни генерал Маршалл, ни один из англичан не имел времени и энергии заниматься вопросами Тихоокеанского театра. Кинг занимался не только им, но и Атлантическим театром. Он также лучше представлял стратегические аспекты сухопутной войны в Европе, чем большинство генералов. Военный министр Стимсон ненавидел его, Уинстон Черчилль и сэр Алан Брук ненавидели его. Адмирал сэр Эндрю Браун Каннингхэм ненавидел его, так же как великое множество американских и английских офицеров. Но Тодзио, Гитлер и Дениц имели гораздо больше оснований ненавидеть Кинга, так как вместе с Черчиллем, Рузвельтом и Эйзенхауэром он был одним из основных архитекторов победы союзников.

К тому времени, когда начали приниматься меры, соответствующие состоянию «накануне войны», германские подводные лодки начали сходить со стапелей во все больших и больших количествах. Это позволило адмиралу Деницу использовать новую тактику «волчьих стай». Его лодки, сведенные в группы от 8 до 20 единиц, рассылались по всей Атлантике. Ежедневно из штаба подводных сил в Лориане по радио передавались приказы. Днем лодки преследовали конвои, а по ночам наносили удары. В ночь 3 — 4 апреля 1941 одна из таких волчьих стай потопила 10 из 22 судов тихоходного трансатлантического конвоя. Адмирал Старк сразу увидел, что американский флот должен помочь сопровождать конвои, иначе товары, поставленные по Ленд-лизу никогда не дойдут до цели. 4 апреля он перевел новый авианосец «Йорктаун», 3 линкора, 4 легких крейсера и 2 эскадры эсминцев из состава Тихоокеанского в Атлантический флот. 9 апреля посол Дании, которая уже была оккупирована гитлеровцами, получил предложение американского правительство стать протектором Гренландии, что он и сделал. Гренландия стала метеорологической базой, там были построены аэродромы. И то и другое было исключительно важно в борьбе с подводными лодками. 18 апреля адмирал Кинг выпустил оперативный план 3-41, в котором он приказал досматривать любые корабли воюющих держав, кроме тех, которые имели колонии в Вест-Индии, если они подходят ближе 25 миль к берегам Америки (в том числе и Гренландии) «по подозрению в намерении атаковать эти территории». Флоту было приказано находиться в постоянной готовности к бою, но не предпринимать атак без приказа начальника штаба ВМФ. В мае произошел прорыв в Атлантику линкора «Бисмарк», который 27 мая после долгой погони был потоплен кораблями и самолетами Королевского Флота. В этот день президент Рузвельт объявил «Неограниченное Чрезвычайное Положение». Избиение трансатлантических конвоев подводными лодками продолжалось. 22 июня Гитлер вторгся в Россию. После запоздалого приглашение мрачно настроенного исландского правительства 8 июля американская морская пехота оккупировала Исландию. Американский флот формально приступил к выполнению эскортных обязанностей прикрывая торговые суда, вне зависимости от флага, в составе конвоев из портов Восточного Побережья в Исландию. 16 сентября флот начал помогать канадцам сопровождать конвои до точки в середине океана к югу от Исландии, где их встречал Королевский Флот.

Первую кровь немцы едва не пролили 20 июня 1941, когда U-203 заметила линкор «Техас» между Ньюфаундлендом и Гренландией. Командир предположил, что корабль одолжен по ленд-лизу Англии и решил атаковать его, но не сумел выйти на дистанцию выстрела. 4 сентября американский эсминец «Грир» и U-652 поиграли в кошки-мышки с помощью торпед и глубинных бомб. Ни одна из сторон не преуспела, но президент использовал этот случай, чтобы отдать приказ обстреливать корабли, угрожающие американскому судоходству. Палка ударила обоими концами. Темной ночью 17 октября «Кирни», один из эсминцев дивизиона капитана 1 ранга Хьюлетта Теоболда, сопровождал тихоходный конвой и был торпедирован. Потери составили 11 человек, но корабль добрался до порта. 30 октября танкер «Салинас» был торпедирован посреди океана, но тоже уцелел. Первый боевой корабль был потоплен на следующий день, когда эсминец «Рубен Джеймс» капитан-лейтенанта Г.Л. Эдвардса был потоплен германской подводной лодкой U-562 при проводке быстроходного конвоя из Галифакса. Погибли 115 человек.

Таким образом «накануне войны» для Атлантического флота оказалось совсем не «накануне». Эскортная деятельность в Атлантике в осенний и зимний период очень тяжела и для людей, и для кораблей. Выделенный американцам участок между Ньюфаундлендом, Гренландией и Исландией зимой являлся самым неспокойным районом океана. Ураганные ветры, гороподобные волны, пронизывающий холод, густой туман и слепящие снежные заряды были правилом, а не исключением. Непрерывная качка вместе с необходимостью днем и ночью сохранять бдительность, чтобы избежать вражеской атаки и чтобы не столкнуться с соседним кораблем, изнуряли людей. Так называемые «периоды отдыха» в Хвальфиорде и Ардженшии были отдыхом только от вражеских атак, но не от погоды. Грунт в обоих портах был плохой, а погода ужасной. Зимние шторма буквально таскали эсминцы вместе с якорями по гавани, и требовались колоссальные усилия, чтобы не наехать на другие корабли или не выскочить на берег.

Напряжение было не только физическим, но и психологическим. Эти офицеры и матросы испытывали все тяготы и опасности войны, которая все еще не называлась войной. Им было запрещено рассказывать о своих действиях на берегу, даже упоминать, где они были и что делали. Они были лишены даже простой народной благодарности. Побывав в ледяном аду, они возвращались в порт и видели других молодых людей, которые спокойно делают деньги в конторах, футбольных звезд, превращенных в национальных героев. Изоляционисты и вражеские агенты (по крайней мере так полагают) хорошо поработали в Бостоне, убеждая моряков, что они ведут «битву ЗА Англию» и призывая их к дезертирству. Но наши моряки видели тот новый ужас, который нацисты посеяли в океанских глубинах, вдобавок к уже существующему там.

Лишь немногие разглядели угрозу Америке в этом германском стремлении к господству на море. И тот факт, что дух экипажей эсминцев оставался высоким, хотя в это время ожесточенная борьба еще не называлась войной, лучше всего характеризует дисциплину, верность долгу и разум флота Соединенных Штатов.

3. Япония движется к войне

Как мы видели, американский флот под командованием адмирала Джеймса О. Ричардсона в апреле 1940 перебазировался в Пирл-Харбор, чтобы «сдерживать» японскую агрессию. Адмирал Ричардсон, который в довольно обтекаемых выражениях высказал президенту свое недовольство Пирл-Харбором как базой, 1 февраля 1941 был сменен адмиралом Хазбендом Э. Киммелем. В тот же день этот флот был переименован в Тихоокеанский флот. Он все еще оставался несбалансированным, неспособным быстро выполнить свои задачи согласно пересмотренному плану «Орандж» (ныне «Рэйнбоу-5»), то есть с помощью морской пехоты быстро захватить базы на Маршалловых и Каролинских островах и оказать помощь Филиппинам. Армия генерала Дугласа МакАртура, который также являлся фельдмаршалом вооруженных сил Филиппинского содружества, должна была сдерживать японцев. Киммель, энергичный и преданный долгу офицер, полностью отдался подготовке флота, как кораблей, так и авиации, чтобы получить подготовленное ядро будущих команд, так как вскоре ожидалось поступление большого количества новых кораблей. Реализация программы строительства «флота двух океанов» шла полным ходом. Он часто отправлял корабли в море на учения, но он же ввел практику приводить их в гавань на выходные, чтобы давать увольнения офицерам и матросам. Следует помнить, что обычный молодой американец той эпохи, отравленный антимилитаристской пропагандой за последние 20 лет, мог пойти на военную службу, только если его туда заманивали шикарными условиями — не слишком много работы и более чем достаточно отдыха. Именно по этой причине, плюс растянутые на 2000 миль коммуникации, адмирал Ричардсон возражал против ухода флота с баз в Калифорнии.

Положение в армейских частях на Оаху, отвечавших за оборону островов, было совершенно аналогичным. Генерал-лейтенант Уолтер Шорт имел в своем распоряжении 2 дивизии. Его тоже серьезно беспокоили вопросы подготовки и пополнений. Бомбардировщики В-17 «Летающая крепость» прямо с заводов перебрасывались на Оаху, где получали вооружение и оснастку. После этого большая их часть летела в Манилу через Уэйк и Гуам. Никто даже не думал, что они могут понадобиться на Гавайях.

В отличии от американского Тихоокеанского фота, японский Объединенный Флот был хорошо сбалансирован, подготовлен и жаждал битвы. Старое договорное соотношение сил 5: 5: 3, которое Япония отвергла в 1936, чтобы начать интенсивное строительство военных кораблей, дало Японии преимущество во всех классах кораблей над американским флотом на Тихом океане. На 1 декабря 1941 силы американского и японского флотов были следующими: линкоры 9: 10; авианосцы 3: 10; тяжелые крейсера 13: 18; легкие крейсера 11: 17; эсминцы 80: 112; подводные лодки 55: 64. Японцы обладали превосходством в силах, даже если сюда добавить британские и голландские корабли. Япония обладала достаточным количеством грузовых судов, чтобы превратить их в транспорты, эскадренные танкеры и вспомогательные корабли флота. Проводились ежегодные морские маневры. Японские артиллеристы и штурмана были превосходны. Их торпеды превосходили торпеды любого другого флота по дальности, скорости, заряду. Японские авианосные пикировщики и торпедоносцы тоже были лучшими в мире.

Адмирал Ямамото, главнокомандующий Объединенного Флота, служил в японском посольстве в Вашингтоне, где его уважали за профессиональные знания, а также за умение превосходно играть в покер. Он превосходно знал американский потенциал и предостерегал принца Коноэ, занимавшего пост премьер-министра перед Тодзио, против развязывания войны. Однако когда все-таки было принято решение начать войну, Ямамото направил все свои незаурядные способности на проработку методов наилучшей нейтрализации американского флота в самом начале войны. Он работал над этой проблемой с января 1941, когда решил, что наилучшим ответом на поставленный вопрос будет внезапный удар по Пирл-Харбору.

Решение было весьма странным для человека, обладавшего таким интеллектом. Тихоокеанский флот, как мы видели, был послан в Пирл-Харбор для «сдерживания», но эта роль оказалась роковой для него самого. Японская военщина решила в 1940 использовать войну в Европе, чтобы захватить все европейские и американские колонии в восточной Азии. Единственное, чего они опасались — это В-17, базирующихся на Филиппины, и Тихоокеанского флота в Пирл-Харборе. Учитывая слабость этого флота, о которой японцы были превосходно осведомлены, и время, которое ему требовалось, чтобы прибыть в Филиппинские воды, становится непонятно, почему Ямамото считал необходимым уничтожить его до начала войны. Скорее всего, он полагал, что Япония не сможет вынести fleet-in-being у себя на фланге даже на расстоянии нескольких тысяч миль. В действительности адмирала гораздо больше, чем Пирл-Харбор, беспокоили калифорнийские гавани, но до них нельзя было дотянуться. И если бы мы базировались на Сингапур, как настаивали англичане, то флот оказался бы еще более уязвим, не говоря уже о проблемах снабжения.

Японский военный план, утвержденный Высшим Военным Советом 6 сентября 1941 был следующим: Первое, до объявления войны уничтожить американский Тихоокеанский флот и британские и американские воздушные силы в Малайе и на Лусоне; Второе, быстро разгромить британский и американский флоты и захватить Филиппины, Гуам, Уэйк, Гонконг, Борнео, Британскую Малайю (включая Сингапур), Суматру; Третье, когда все это будет захвачено, японские десантные силы нанесут удар с нескольких направлений по самой желанной цели — Яве — и захватят остальные острова Голландской Ост-Индии; Четвертое, путем интенсивного использования ресурсов захваченных территорий, нефти, каучука, олова и прочего, создать оборонительный периметр, идущий от Курильских островов через Уэйк, Маршалловы острова, вокруг южного и западного конца Малайского барьера и по Индийско-Бирманской границе. Имея эти базы, японские авиация и флот могли перерезать коммуникации между Австралией и Новой Зеландией и остальными англо-американскими державами. Это вынудило бы их искать мира; Пятое и последнее, Япония должна была полностью подчинить себе Китай. Таким образом, более половины населения земного шара оказалась бы под экономическим, политическим и военным контролем императора.

Такая программа завоеваний была самой амбициозной и далеко идущей в истории, она даже превосходила гитлеровскую. И ее почти удалось выполнить, если бы только не флот Соединенных Штатов.

Таковы были японские планы. И просто удивительно слышать, как некоторые американцы утверждают, будто администрация Рузвельта вынудила Японию, спровоцировала и буквально втащила в войну. Все, что сделал ФДР, кстати с одобрения конгресса и общественного мнения, если верить институту Гэллапа и газетам, это наложил эмбарго на экспорт в Японию чугуна, стали, нефти и других стратегических материалов, а также заморозил японские авуары в американских банках. Это процесс велся постепенно. Он начался в середине 40-х годов и достиг наибольшей эффективности к концу июля 1941, после того, как Япония объявила о своем решении оккупировать южный Индокитай.

Во второй половине 1941 к эмбарго присоединились Британия и Голландия, и запасы нефти в Японии начали таять. Правительство встало перед дилеммой. Оно должно было либо отказаться от плана захватов, на которых настаивала армия, чтобы получать нефть из Соединенных Штатов, Голландии и Британии, либо захватить нефтяные месторождения, чтобы начать новые захваты. Был выбран второй вариант, который японцы считали более выгодным и почетным. Лучше разгромить Америку в ходе стремительного блица, как сделал Гитлер с Францией, а потом спокойно завоевывать Китай.

Теперь стало ясно, что удержать Японию от захвата юго-восточной Азии можно было только силой, так же как и вынудить ее покинуть Китай. Однако войну все-таки можно было отсрочить, позволив Соединенным Штатам затеять нечто вроде гонки вооружений, если бы было принято предложение принца Коноэ провести встречу в августе 1941 между ним и Рузвельтом. Джозеф Грю, наш проницательный и осторожный посол в Токио, стоял за это. ФРД тоже не возражал. Зато против был государственный секретарь Корделл Хэлл. Он утверждал, что Коноэ слишком скользкий тип, и встречу можно проводить только при выполнении предварительных условий, например после выхода Японии из Тройственного Пакта. Хэлл не понимал, что для Японии такой договор с Германией и Италией важен как часть «лица», и страна просто не может отказаться от него. Принц Коноэ искренне желал начать постепенную ликвидацию мечтаний о завоевания. Однако он был один, его окружали фанатичные милитаристы, и Хэлл ему не помог. Как член императорской фамилии принц имел прямой доступ к самому Хирохито, который тоже желал мира. Поэтому имелась вероятность того, что принц сумеет убедить императора вывести милитаристов из состава кабинета, если Рузвельт пообещает снять эмбарго и разморозить японские вклады. В обмен Япония могла пообещать начать эвакуацию войск из Индокитая, а потом и из Китая. Конечно, более вероятно, что Коноэ просто убили бы, однако он хотел попытаться, и следовало дать ему возможность. В любом случае, летняя встреча позволила бы выиграть время. Встреча могла состояться и в октябре, и Япония вряд ли нанесла в это время удар.

Поигравшись с этой идеей примерно 2 месяца, Хэлл сумел убедить Рузвельта решительно отвергнуть ее, что и было сделано 2 октября. Коноэ ушел в отставку, премьер-министром стал генерал Тодзио. Японский Высший Военный Совет выработал тот самый грандиозный военный план, и теперь провести радикальное изменение политики Японии было трудно даже самому императору.

Переговоры в Вашингтоне продолжались, хотя уже не имели никакого смысла. 10 ноября Уинстон Черчилль в своей речи заявил, что не знает «окажутся ли успешными усилия Соединенных Штатов по сохранению мира на Тихом океане». Он пообещал, что «если Соединенные Штаты будут вовлечены в войну с Японией, британская декларация последует в течение часа». Эта угроза ни на мгновение не задержала японское правительство.

Вы всегда можете сохранить мир, если готовы заплатить требуемую цену. Но это уже вопрос большой стратегии — не окажется полученный такой ценой мир хуже войны. 20 ноября японский посол в Вашингтоне представил ультиматум, в котором Тодзио объявил свою цену мира. Америка должна была предоставить Японии полную свободу действий в Китае и Индокитае и прекратить всякую поддержку Чан Кай-Ши. Она должна была восстановить торговые отношения с Японией и не посылать более войска на юг Тихого океана и на Дальний Восток, даже на Филиппины. В обмен на такие требования, которые можно предъявлять лишь стране, проигравшей войну, Япония обязывалась всего-навсего не посылать дополнительные силы в юго-восточную Азию и эвакуировать войска из Индокитая, после того, как будет установлен мир в Китае.

Тодзио уже дважды откладывал роковой шаг, после которого война становилась неизбежной, надеясь, что Америка капитулирует. Время истекало, а именно время было тем, чего не хватало генералу Маршаллу, адмиралу Старку и генералу МакАртуру. Чтобы как-то удовлетворить их, государственный департамент США объявил особый период в 3 месяца, в течение которого Соединенные Штаты могут частично возобновить торговлю с Японией, если та начнет вывод войск из Индокитая. За это время следовало выработать новый подход к проблемам Китая. 25 ноября Чан Кай-Ши заявил по этому поводу резкий протест. Британское, голландское и австралийское правительство тоже отнеслись к нему неодобрительно. Многие члены американского правительства говорили, что завоняло новым Мюнхеном. Под влиянием советов Хэлла президент решил, что сомнительные перспективы согласия Японии на такой особый период не оправдывают сильнейшего удара на настроениям народа Америки и Китая, который повлечет за собой отступление. Но генерал Тодзио уже решил отвергнуть саму идею особого периода, то есть прекращения продвижения к нефтяным источникам, о чем было сказано в послании от 20 ноября. Поэтому сама идея была большой глупостью.

Следующий шаг Хэлла был еще менее удачным. 26 ноября он представил японскому послу в Вашингтоне «предложения по основам соглашения», которые полностью опрокидывали план Тодзио. Он потребовал от Японии полностью эвакуировать войска из Китая и признать Чан Кай-Ши в обмен на восстановление торговых отношений с Соединенными Штатами. Хотя подобную глупость можно было сделать только совершенно не понимая ситуации, это заявление не было ультиматумом, угрожавшим войной. В нем не было угроз, прямых или завуалированных. Президент не собирался запрашивать у конгресса объявление войны Японии, если Тодзио отвергнет эту ноту. Вашингтон начинал откровенную холодную войну, но не более. (А мы теперь знаем, сколько может тянуться такая война.) Он только требовал от Японии не совершать более актов агрессии. Крайне сомнительно, что конгресс счел бы за убедительный casus belli вторжение Японии в Таиланд или Британскую Малайю.

26 ноября, когда были получены предложения Хэлла, японское ударное авианосное соединение вышло в море из бухты Танкан на Курилах, чтобы атаковать Пирл-Харбор. «День позора» уже был назначен на 7 декабря. Еще несколько японских соединений взяли курс на Гонконг, Малайю, Таиланд и Филиппины. Если бы Вашингтон успел капитулировать до 5 декабря, атака Пирл-Харбора была бы отменена. Но захват Филиппин, Малайи и Голландской Ост-Индии следовало проводить в любом случае.

История любит пошутить. Но в этом случае шутка получилась особенно злой. Главной причиной, по которой Америка ввязалась в войну с Японией, было требование целостности Китая. Однако после всех усилий и жертв, мы не только не укрепили дружеских отношений с Китаем, но и превратили его в нашего потенциально крупнейшего противника. Америка в 1939 — 41 не рвалась стать мировой державой и нести глобальную ответственность, она желала только, что ее оставили в покое. Однако и то, и другое взвалили на нее 2 страны, которые сами к этому рвались — Германия и Япония. Эти страны отнюдь не числились в списке злейших врагов Америки. Боги Олимпа могли просто покатываться со смеху, глядя на то, как преобразился мир через 20 лет после атаки Пирл-Харбора. Они словно задались целью развеять американское благодушие.

Глава 3

КАТАСТРОФА В ПИРЛ-ХАРБОРЕ, 7 декабря 1941

1. Последние дни «мира» на Тихом океане

Ударное Соединение под командованием вице-адмирала Нагумо было достаточно сильным, хорошо организованным и обученным для решения своей задачи: уничтожить основные силы Тихоокеанского флота в Пирл-Харборе и военные самолеты на аэродромах Оаху. В него входили 6 самых новых и самых крупных авианосца Императорского Флота с 423 самолетами на борту, которые прикрывали легкий крейсер и 9 эсминцев. Группа поддержки состояла из 2 линкоров и 2 тяжелых крейсеров. На флангах шли 3 подводные лодки, а группа снабжения состояла из 7 или 8 танкеров. Эти корабли тайком вышли из Внутреннего моря, чтобы не вызвать подозрений, и встретились в уединенной бухте Танкан на Курилах. 26 ноября они вышли к Пирл-Харбору. Курс был проложен через северную часть Тихого океана, чтобы уклониться от привычных торговых маршрутов. Передовое охранение эсминцев получило приказ топить любое встреченное американское, английское или голландское судно. Погода была плохая, многих людей смыло за борт, заправки в море были исключительно трудными. Однако Ударное Соединение продвигалось согласно графику.

Адмирал Нагумо не горел желанием выполнять свою задачу и мечтал, что его соединение будет обнаружено до 5 декабря. В этом случае по приказу Ямамото он должен был прекратить операцию и возвращаться. Однако по пути Нагумо встретил только одно судно, и то японское. Самолеты не показывались вообще. Слушая передачи коммерческих радиостанций Гонолулу, адмирал уверился, что никто на берегу не ожидает смертельного удара, который он готовится нанести. Его моряки, распаленные самой низменной пропагандой, ненавидели американцев. Никому и в голову не приходило, что атаковать ничего не подозревающих людей, когда ваше правительство еще ведет с ними переговоры, это просто подлость. Про нарушение Гаагской конвенции 1907, которую подписала Япония, вообще никто не вспоминал. В то время японское правительство соблюдало или нарушало договора в зависимости от пожеланий императора. Рано утром 6 декабря через Токио было получено сообщение японского консула в Гонолулу об американских кораблях, находящихся в Пирл-Харборе. В 21.00 Ударное Соединение вышло на меридиан Оаху в 490 милях севернее острова. Все люди, свободные от вахты, были построены на полетных палубах авианосцев. Офицеры произнесли торжественные речи, и на мачте «Акаги» был поднят флаг адмирала Того, который развевался на его флагмане во время Цусимского сражения в 1905. Это был момент наивысшего подъема патриотических эмоций. Эскадра повернула прямо на юг, танкеры и суда снабжения остались позади. Ночь была темной, луна еле проглядывала сквозь густые тучи. Ударное Соединение на скорости 26 узлов мчалось к цели.

Тяжелые крейсера «Тонэ» и «Тикума» вышли вперед, чтобы катапультировать на разведку гидросамолеты. Они сообщили, что в Пирл-Харборе все тихо, все корабли стоят на якоре. В 6.00 Нагумо вышел в точку взлета 26°N, 158°W, находящуюся в 175 милях от Пирл-Харбора. Было еще темно, авианосцы тяжело раскачивались на волне. Однако старт самолетов первой ударной группы прошел гладко. 183 самолета кружили, ожидая приказа командира группы капитана 2 ранга Футиды двинуться в путь. Снова возбуждение переполнило всех японцев. Матросы и офицеры выбежали на верх, чтобы крикнуть «Банзай!» серому рассвету.

2. Ничего не подозревающая жертва

Первый удар по американцам должны были нанести не императорские «орлы», а подводные лодки Передового Экспедиционного Соединения. 17 лодок покинули Куре и Йокосуку 19 ноября и заправились по пути на Кваджеллейне, Маршалловы острова. 5 океанских лодок несли по 2 сверхмалые лодки. Миджеты должны были проникнуть в гавань Пирл-Харбора, тогда как большие лодки 6 декабря занимали позиции вокруг Оаху, чтобы торпедировать любой американский корабль, который удерет от воздушной атаки. Сверхмалые лодки следовало спустить в полночь 6 — 7 декабря в нескольких милях от горловины бухты. Одну из них заметил лейтенант Джеймс О. Кобб примерно в 1 миле от Дайамонд Хэд на рассвете 6 декабря. Так как лодка находилась вблизи от одной из «зон безопасности» наших подводных лодок, он решил запросить по радио разрешение на атаку. Когда разрешение прибыло, подводная лодка уже погрузилась. После войны он встретился с капитаном японской лодки, который вспомнил этот случай.

Прежде чем пересказать историю того, что случилось в «день позора», давайте посмотрим, что делали высшие командиры в Вашингтоне и Пирл-Харборе, чтобы помешать внезапной атаке. Ответ прост. Почти ничего.

27 ноября Адмирал Старк из Вашингтона послал адмиралу Киммелю в Пирл-Харбор «военное предупреждение», в котором говорилось, что следует ждать «агрессивных действий Японии в течение следующих нескольких дней против Филиппин, Таиланда, полуострова Кра и возможно Борнео». Он приказал Киммелю подготовиться выполнить «предварительное оборонительное развертывание сил» согласно существующим военным планам. Кроме того Киммель получил от Старка депешу 28 ноября. «Враждебные действия возможны в любой момент». Поэтому он приказал «не предпринимать никаких активных действий, пока Япония сама не совершит такой акт». Начальник штаба ВМФ не упомянул Гавайи, как возможную цель. Ни адмирал Киммель, ни генерал-лейтенант Уолтер Шорт, командовавший силами армии на Гавайях, не верили, что они под угрозой. Они даже не известили своих командующих авиацией, контр-адмирала Беллингера и бригадного генерала Мартина о полученном «военном предупреждении». Начиная с 12 ноября не проводились учебные налеты армейских и флотских самолетов. 2, 3, 4, 5 декабря воздушные патрули отправлялись на расстояние 400 миль на северо-запад. Не для того, чтобы обнаружить противника, а чтобы обучить пилотов и облетать новые «Каталины». Однако 6 декабря воздушное патрулирование уже проводилось только в районе самой гавани. Генерал Шорт воспринял военные предупреждения, как указание на возможность диверсий. Он приказал строить армейские самолеты на аэродромах крыло к крылу. Шорт сообщил об этом в Вашингтон. И новая путаница. Недавно армия провела переобозначение состояний боеготовности.

То, что Шорт считал пониженной, Вашингтон воспринял как полную.

В общем, после 27 ноября проводились обычные учения и патрулирование, личный состав пользовался увольнениями и отпусками на выходные. Пирл-Харбор и Оаху были не готовы, ни морально, ни физически, к тому, что случилось 7 декабря. Как сказал один офицер «такое состояние было результатом повышенной бдительности в течение нескольких предыдущих месяцев, которая оказалась напрасной».

Однако адмирал Киммель успел принять вовремя одну важную меру. 28 ноября он отправил авианосец «Энтерпрайз» из Пирл-Харбора под командованием контр-адмирала Хэлси, чтобы доставить на Уэйк истребители морской пехоты. Хэлси в свою очередь приказал уничтожать любой подозрительный корабль или самолет, встреченный по пути. 4 декабря Хэлси отправил эти самолеты, а 7 декабря уже подходил к Пирл-Харбору. Кроме того, 5 декабря адмирал Киммель послал оперативное соединение с авианосцем «Лексингтон» под командованием контр-адмирала Ньютона, чтобы доставить 25 бомбардировщиков на Мидуэй. «Саратога», третий авианосец Тихоокеанского флота, покинул Пирл-Харбор для текущего ремонта на Западном Побережье. Таким образом, 3 авианосца, уничтожение которых стало бы более страшным ударом, чем гибель всех линкоров, 7 декабря в Пирл-Харборе отсутствовали. Это была легкая ухмылка бога войны, немного скрасившая разгром.

Теперь вернемся в Вашингтон. Службы разведки армии и флота читали всю японскую почту. Они перехватывали, расшифровывали и переводили все сообщения из Токио своим представителям в Вашингтоне и других местах. Из этих депеш было ясно, что война на Дальнем Востоке вероятно начнется на уикэнд 29 ноября. Однако когда точно и где именно — осторожное японское правительство предусмотрительно не доверило даже сверхсекретному дипломатическому коду. Каждая крошка информации, полученной из этих сообщений, и из других источников, была зловещей. Но ни дата, ни цель не упоминались. Когда прошло воскресенье 30 ноября, и ничего не стряслось, в официальном Вашингтоне раздался дружный вздох облегчения. Капитан 2 ранга Артур Г. МакКаллум из службы разведки флота считал, что ситуация остается достаточно серьезной, чтобы 4 декабря отправить на Гавайи новое военное предупреждение. Однако адмирал Старк отказался делать это, считая, что и так уже слишком часто кричал: «Волк!»

До 7 декабря были расшифрованы и переведены 2 японские депеши, из которых можно было догадаться о готовящейся атаке Пирл-Харбора. Первой был приказ из Токио консулу в Гонолулу сообщать не только о приходящих и уходящих военных кораблях, но также сообщить точное место стоянки каждого корабля. Адмирал Киммель мог оценить всю важность этого сообщения, но ему не предоставили такой возможности. Разведка флота просто выкинула ее, так как подобные приказы рассылались японским агентам во всех крупных портах мира. В подобном контексте требования к консулу в Гонолулу указывали на атаку Пирл-Харбора не больше, чем на атаку Сан Диего, Панамского канала, Нью Йорка или Рио де Жанейро. Тем не менее, отказ передать это сообщение в Пирл-Харбор, грязным пятном лежит на Вашингтоне. Можно утверждать, как это делал адмирал Тэрнер на слушаниях, что военного предупреждения от 27 ноября было вполне достаточно, чтобы насторожить Киммеля. Но, как заметила Роберта Вольстреттер: «Если волнуется отправитель, предупреждение оказывает больше действия».

Адмирал Старк и контр-адмирал Тэрнер, начальник группы планирования ВМФ, 7 декабря в 9.15 находились в офисе Старка, когда начальник разведки ВМФ контр-адмирал Уилкинсон и капитан 2 ранга МакКаллум, начальник дальневосточного сектора, получили перевод 14-й части японского меморандума, в которой говорилось о разрыве дипломатических отношений. Но даже 14-я часть не содержала объявления войны и не угрожала немедленной атакой. Через час капитан 2 ранга МакКаллум получил копию распоряжения Токио своим послам уничтожить шифровальные машины после того, как нота из 14 частей будет представлена государственному секретарю Хэллу в 13.00. Воскресенье было довольно странным днем, а время еще более необычным для вручения дипломатической ноты. Что это могло значить?

МакКаллум и его помощник, капитан-лейтенант Э.Д. Крамер, и полковник Руфус С. Браттон из армейской разведки пытались найти ответ, глядя на карту часовых поясов. Час дня в Вашингтоне соответствовал 7.30 в Пирл-Харборе. Это могло быть простым совпадением, а могло означать и атаку, причем в единственном месте. В это время в Маниле и на Гуаме было еще темно. Уилкинсон предложил Старку немедленно связаться с Киммелем по телефону. Старк колебался, утверждая, что за оборону Гавайев отвечает армия, поэтому данным вопросом должен заниматься генерал Маршалл. Маршалл появился в кабинете Старка после утренней конной прогулки в 11.15. В напряженном молчании он прочитал все 14 частей японского меморандума и согласился, что это означает немедленную войну. Связист Маршалла заявил, что может передать сообщение на Гавайи в течение 20 минут. Контр-адмирал Лейф Нойес, начальник службы связи ВМФ, предложил послать сообщение по системе связи армии. Старк уперся, опять из чувства соперничества с армией. Таким образом сообщение было отправлено в полдень, или в 6.30 по гавайскому времени. Оно гласило: «Что именно должно означать конкретное время нам не известно, но будьте начеку». Генерал Маршалл трижды вызывал армейский центр связи, чтобы удостовериться в том, что сообщение прошло. Его заверили, что все сделано. Связисты действительно отправили его. По телеграфу компании «Вестерн Юнион»! В то утро с армейским радиостанциями что-то стряслось, и потому дежурный офицер отправил важнейшую депешу по коммерческим каналам. Мальчик на велосипеде доставил ее генералу Шорту через несколько часов после атаки.

Ночь 6 — 7 декабря на Оаху прошла спокойно. Пока офицеры и матросы развлекались в увольнении в Гонолулу, как делают все моряки в субботний вечер, на входе в гавань Пирл-Харбора проводилось обычное патрулирование. В 3.55 тральщик «Кондор» заметил перископ менее чем в 2 милях от берега. Он передал сообщение об этом прожектором на дежурный эсминец «Уорд». Два капитана обсудили этот вопрос по радио. Их переговоры слышала береговая радиостанция Бишоп Пойнт. Однако ни капитаны, ни береговые радисты и не подумали передать эту новость в штаб.

Прошло почти 3 часа, а Пирл-Харбор спал. В 6.33 патрульная «Каталина» заметила ту же, или другую сверхмалую лодку, сбросила дымовую шашку и сообщила «Уорду». Эсминец подошел и обстрелял миждет, Сбросив глубинные бомбы, он потопил противника в 6.45. Командир «Уорда» капитан-лейтенант Аутербридж в 6.51 наконец сообщил об этом в штаб военно-морского района. Однако произошла совершенно необъяснимая задержка, и дежурный офицер капитан-лейтенант Гарольд Камински получил это сообщение только в 7.12. Камински был одним из немногих, кто в то утро действовал, как положено. Он приложил отчаянные усилия, чтобы передать новость в штаб флота, однако у него был только один телефонист-гаваец, который плохо говорил по английски. А разыскать кого-либо еще в это воскресное утро было просто невозможно.

Тем временем в 7.00 другая «Каталина» потопила вторую сверхмалую лодку в миле от входа в Пирл-Харбор. Однако в нарушение инструкций сообщила об этом шифром. Таким образом, ее сообщение можно было отправлять дальше только в 7.30. Дежурный по штабу Тихоокеанского флота передал его по телефону на остров Форд офицеру связи адмирала Беллингера. Они обсудили проблему этих 2 контактов с комендантом военно-морского округа адмиралом Блохом. Все трое дружно заподозрили, что контакты ложные, и продолжали болтать, пока им на голову не посыпались бомбы.

Таким образом флотское командование из-за плохой связи и собственной расхлябанности потеряло возможность оповестить корабли, что вблизи Пирл-Харбора шныряют подводные лодки. Сам адмирал Киммель 14 октября предупреждал флот, что «единственная атака подводной лодки может указывать на присутствие значительных сил, возможно состоящих из быстроходных кораблей, сопровождающих авианосец». Но эта фраза утонула в многословном циркуляре по флоту, и ее никто не заметил, кроме Камински. Одна сверхмалая лодка на самом деле проникла в Пирл-Харбор через проход в сетях, который был беспечно открыт. Там она была потоплена эсминцем. Другая вылетела на берег и была захвачена. Остальные бесследно пропали. Большие лодки тоже ничего не добились, так как наши патрули после атаки стали крайне агрессивными. 10 декабря I-70 была потоплена самолетами «Энтерпрайза». 2 лодки отправились к западному Побережью и потопили там несколько торговых судов, что вызвало страшную панику.

Однако армия потеряла еще более блестящий шанс дать заблаговременное предупреждение о воздушной атаке. Армия имела 5 или 6 подвижных радиолокационных станций, разбросанных по берегам Оаху. Поисковый радар спас Англию от уничтожения германскими Люфтваффе в 1940, то же самое он мог сделать и здесь. Однако эти армейские радары по воскресеньям работали только с 4.00 до 7.00, причем это были тренировки операторов. Никто всерьез не собирался искать вражеские самолеты.

Утром 7 декабря рядовые Локард и Эллиотт работали на радаре в Опане, самой северной точке Оаху. С 6.45 до 7.00 они следили за разведывательным гидросамолетом японского крейсера, который полетел впереди бомбардировщиков, чтобы удостовериться в присутствии американского флота в гавани. Один из парней передал сообщение о самолете в информационный центр в форт Шафтер возле Гонолулу. Однако на дежурстве там находился неопытный второй лейтенант, тоже стажер. Он приказал рядовым выключить станцию.

Вместо этого те продолжали работать, желая улучшить свое владение сложной техникой. В 7.02 Эллиотт заметил на экране «нечто совсем необычное».

Отметки указывали на приближение огромного числа самолетов, ранее он не видел ничего подобного. Самолеты находились в 132 милях на север от Оаху и приближались со скоростью 182 мили/час. Он позвонил дежурному телефонисту информационного центра, который заставил дежурного офицера выслушать настырных рядовых. Зеленый лейтенант со скукой прослушал сообщение и посоветовал им «поскорее забыть». Он слышал от кого-то, что этим утром с материка должна прилететь группа В-17. Но там должны были оказаться в лучшем случае пара десятков самолетов, а экран радара показывал, что их больше 100.

Если бы хоть один из высших руководителей в Вашингтоне или на Оаху действительно шевельнул пальцем, флот и армия могли получить извещение по крайней мере за час до нападения. В результате были бы спасены сотни жизней. Но было похоже на то, что бог решил унизить американскую гордыню.

3. Удар

Вскоре после 7.00 солнце поднялось над горами Танталус, и его первые лучи упали на Пирл-Харбор. Зазеленели лужайки на склонах холмов, окрасилась голубым вода мелких заливчиков. Даже для Оаху, известного своей отличной погодой, это субботнее утро было необычайно ярким и мирным. На борту кораблей утренней вахте просвистали завтрак, а матросы, которых она должна была сменить в 8.00 заканчивали свои дела. Они драили медяшку и стирали росу со стволов зенитных пулеметов и 5″ орудий. Только у одного орудия из четырех находились расчеты. В постах управления огнем, при дальномерах, на подаче не было вообще никого. Кранцы первых выстрелов были заперты, а ключи держали при себе вахтенные офицеры. На корабле под парами находился, как правило, один котел, однако почти никто не имел достаточно пара, чтобы сразу дать ход. Из всех 70 боевых кораблей и 24 вспомогательных судов, находившихся в гавани, на ходу был только 1 эсминец.

Около 7.40 первая волна японских самолетов, состоящая из 40 торпедоносцев, 49 горизонтальных бомбардировщиков, 51 пикировщика и 51 истребителя увидела берег Оаху. Она разделилась. Истребители отправились уничтожать самолеты, стоящие на аэродромах Уилер и Канэохе, горизонтальные бомбардировщики направились к аэродрому Хикэм, торпедоносцы и пикировщики двинулись на «Линкорный проспект». К 7.50 они были готовы атаковать, и командир ударной группы капитан 2 ранга Футида отдал приказ.

Звон церковных колоколов Гонолулу, звавших на утреннюю мессу, поплыл над гаванью, чью гладкую воду лишь едва морщил бриз. Многие офицеры завтракали, другие только что встали. Матросы слонялись по палубе, разговаривали, читали или писали письма домой. Как положено, утром вахта достала гюйс и флаг, чтобы торжественно поднять их. В 7.55 на флагмане подняли сигнал, а боцмана отсвистали подготовительный.

За несколько секунд до этого, или через несколько секунд после, никто точно не мог вспомнить, воздух заполнили неизвестные самолеты, мельтешащие, как стая ос. Юркие пикировщики нанесли первый удар, сбросив бомбы на штаб флотской авиации на острове Форд. Дежурный офицер, капитан 2 ранга Рамсей, который обсуждал по телефону уничтожение сверхмалой лодки, подумал, что это несчастный случай, перестарался кто-то из армейцев. В течение ближайших секунд или минут, даже те, кто видел красную «фрикадельку» на фюзеляжах, не поняли, что это японцы. Некоторые думали, что это армейские самолеты, закамуфлированные под японцев, чтобы дать плюху флоту. Другие решили, что это учебный налет, хотя и слишком реалистичный. На другой стороне гавани контр-адмирал Уильям Р. Фэрлонг, находившийся на минном заградителе «Оглала», узнал японские торпедоносцы, которые мчались над водой по главному фарватеру между ним и островом Форд, так как специально изучал японскую авиацию. Так как он был старшим офицером в порту, то приказал поднять сигнал: «Всем кораблям выходить из гавани». Почти одновременно кто-то на наблюдательной вышке на берегу сделал такое же открытие и телефонировал в штаб командующего силами Тихого океана: «Вражеский воздушный налет. Не учения». На авиабазе флота на острове Форд соображали чуть дольше. Только в 7.58 адмирал Беллингер передал по радио сообщение, которое потрясло Соединенные Штаты как ничто другое со времен нападения на форт Самтер:

«ВОЗДУШНЫЙ НАЛЕТ НА ПИРЛ-ХАРБОР НЕ УЧЕБНЫЙ»

Здесь, как сказал Джон Мильтон, «все колокола замолкли». Субботнюю тишину разорвали взрывы бомб и треск пулеметов. В штабе истошно завыла сирена. Однако в 7.58 погибли уже сотни американских моряков, а 2 линкора были обречены.

Теперь сосредоточимся на первой фазе атаки, которая длилась с 7.55 до 8.25, и во время которой мы понесли до 90 % всех потерь.

«Линкорный проспект» расположен вдоль юго-восточного берега острова Форд. В нескольких сотнях ярдов от него, на другой стороне пролива находится военно-морская верфь. Линкоры стояли по одиночке или парами, пришвартованные к массивным стенках невдалеке от берега острова. «Невада» занимал северо-восточную стоянку, у борта стоял лихтер с боеприпасами. Следующим стоял «Аризона» с пришвартованной к борту мастерской «Вестал». Юго-западнее находились «Теннесси» и «Вест Вирджиния», следующей парой были «Мэриленд» и «Оклахома». Самую южную стоянку занимал «Калифорния». «Пеннсильвания» находился в сухом доке на другом краю гавани, там же стояли 5 крейсеров. 26 эсминцев и тральщиков стояли группами на бочках в разных местах.

Японские летчики твердо знали, где нужно искать линкоры, которые будут совершенно не защищены от торпед. Сначала они атаковали «Аризону» и 2 пары линкоров. Главный удар нанесли 12 торпедоносцев «Кейт», сбросивших торпеды с малой высоты — от 40 до 100 футов над поверхностью воды. За ними последовали еще 4 «Кейта». Почти одновременно на линкоры обрушились пикировщики «Вэл», сбрасывая не только обычные бомбы, но и переделанные 16″ снаряды, которые пробивали палубы и взрывались внизу.[2] Затем еще 5 самолетов атаковали крейсер «Рейли» и 3 других корабля, стоящие у северо-западного берега острова Форд. Большая часть самолетов, сбросив бомбы и торпеды, выполняла повторный заход, яростно обстреливая корабли, чтобы убить как можно больше моряков.

Представьте себе ужас, который вызвало внезапное нападение у экипажей! Неожиданная атака на войне всегда крайне неприятна. А неожиданная атака в мирное время страшна вдвойне. Еще больше усложняло положение отсутствие многих старших офицеров и старшин, которые сошли на берег на выходные. Распоряжаться приходилось мичманам и унтерам, которых оставили приглядывать за порядком. Однако реакция младших офицеров и рядовых моряков, несмотря на отчаянное положение, в котором они оказались, была превосходной. В промежутках между взрывами они топорами и молотками сбивали замки с кранцев первых выстрелов. Пикировщики спускались так низко, что моряки могли видеть скалящихся в ухмылке японских пилотов и бессильно грозили им кулаками. Когда точно был открыт ответный огонь, остается неизвестно. Кто-то говорит, что через минуту, кто-то утверждает, что через 5 минут. Однако фотографии, сделанные японцами, показывают, что в 8.05, когда был торпедирован «Калифорния», в воздухе еще нет ни одного разрыва зенитного снаряда. Все торпедоносцы первой волны, кроме 1 или 2, не получили ни царапины. Зенитное оружие флота в то время было не слишком эффективным. 3″ орудия имели слишком малую скорострельность, 1.1″ автоматы имели привычку перегреваться, и их заклинивало после первых же выстрелов. Только в конце следующего года начали появляться 20-мм Эрликоны и 40-мм Бофорсы.

«Оклахома» стоял внешним в южной паре линкоров. Это был один из наших «дредноутов» программы 1916, которому так и не удалось пострелять по противнику. Пока экипаж разбегался по боевым постам, в корабль попали 3 торпеды, которые проделали огромные пробоины. Линкор быстро накренился на 30°. Времени объявить Состояние Z (полностью задраенные водонепроницаемые отсеки) просто не было. Не успели провести и контрзатопление, не успели открыть огонь. Около 8.00 старший офицер приказал команде покинуть корабль. Люди ползли по правому борту по мере того, как линкор опрокидывался. Еще 2 торпеды ускорили конец. Многие моряки вскарабкались на борт соседнего «Мэриленда» и помогали его команде. «Оклахома» прикрыл его от торпед, и «Мэриленд» получил всего 2 бомбовых попадания. Он первым из поврежденных линкоров вернулся в строй. На «Оклахоме» из 1354 человек команды погибли 415 офицеров и матросов.

«Теннесси» и «Вест Вирджиния» были следующей парой на Линкорном проспекте. Последний стоял снаружи и получил, начиная с 7.56, 6 или 7 торпедных попаданий и 1 бомбу. Исключительно хорошо подготовленный экипаж спас свой любимый «Уи Ви» от судьбы «Оклахомы».[3] Вахтенный офицер мичман Брук увидел взрыв первой бомбы на острове Форд и приказал: «Пожарной и аварийной партиям наверх!» Почти все моряки выбежали на палубу, и это спасло сотни жизней. Линкор кренился так быстро, что орудия правого борта, которые успели открыть огонь, можно было обслуживать только удвоенными расчетами. Один матрос подавал снаряды, а второй держал его. Лейтенант Рикеттс по своей инициативе приказал начать контрзатопление. С помощью боцманмата Мэта Биллингсли он уменьшил крен 28° до 15°. Капитан 1 ранга Беннион, которому осколками бомбы, взорвавшейся на соседнем «Теннесси», разорвало живот, был обречен. В оставшиеся у него минуты жизни он старался спасти корабль и команду. Весь экипаж боролся с пожарами, хотя пикировщики часто обстреливали корабль. «Команда проявила прекрасный боевой дух. Невозможно описать словами великолепные проявления отваги, дисциплины и преданности долгу всего экипажа», — сказал потом старший офицер. «Вест Вирджиния» потерял 105 человек из 1500, находившихся на борту.

«Теннесси», стоявший с внутренней стороны, естественно пострадал меньше. В начале боя в него попали 2 бомбы, но большую часть повреждений причинили пожары, вспыхнувшие, когда его палубы были засыпаны горящими обломками после взрыва «Аризоны», стоявшего в 75 футах за кормой. Борьба с огнем продолжалась весь день и всю ночь, и линкор не затонул. Он потерял только 3 человека убитыми, и через 3 недели вместе с «Мэрилендом» и «Пеннсильванией» ушел на Западное Побережье на капитальный ремонт.

«Аризона» стоял с внутренней стороны от ремонтного судна, которое послужило плохой защитой. Через минуту после начала атаки линкор был буквально разорван на куски взрывами бомб и торпед. Бомба попала в носовой погреб и он сдетонировал, разворотив половину корабля. Капитан 1 ранга Ван Валкенсбург и контр-адмирал Кидд, находившиеся на мостике, погибли. Корабль затонул так быстро, что сотни моряков остались в нижних помещениях. Но даже в таком состоянии корабль вел огонь из пулеметов с верхних надстроек. Корабль был оставлен командой только в 10.32. Из-за стремительности атаки и взрыва погребов потери на «Аризоне» составили почти половину общих потерь в Пирл-Харборе. Из 1400 человек команды линкора погибли 1103 офицера и матроса. Его обломки, до сих пор лежат на дне гавани. Формально линкор не был исключен из состава флота, и каждый день караул в парадной форме торжественно поднимает флаг на мачте, построенной над обломками.

Линкорный проспект по обоим концам завершался одиночными кораблями. На юге стоял флагман адмирала Пая «Калифорния». В возрасте 20 лет этот корабль был самым юным в Линейном Флоте. В 8.05 он получил попадание последним из линкоров, однако оказался в самом худшем состоянии. При подготовке к адмиральской инспекции все водонепроницаемые двери на нем были открыты. Поэтому, когда в него попали 2 торпеды, а взорвавшаяся в нижних помещениях бомба вызвала пожар в погребе, этого было достаточно, чтобы он сел брюхом в ил. Быстрое контрзатопление, проведенное мичманом резерва Фэйром, спасло его от опрокидывания, которое вызвало бы огромные потери в личном составе. А так «Калифорния» отделался гибелью 98 офицеров и матросов. Линкор позднее вернулся в состав флота и не раз отличался во второй половине войны.

«Невада», стоявший самым северным, был самым старым и уже отпраздновал свой 25 день рождения. Однако он вел себя чуть более достойно, чем соседи. Караул уже начал поднимать флаг, а оркестр заиграл «Звездно-полосатое знамя», когда началась смертоносная кутерьма. «Кейт», торпедировавший «Аризону», проскочил у него над кормой, и хвостовой стрелок попытался из своего пулемета уложить выстроившихся моряков, однако сумел только продырявить флаг. Когда тоже самое сделал второй самолет, оркестр без заминки доиграл национальный гимн. Никто не покинул строя. Вахтенный офицер мичман Тоссиг объявил боевую тревогу и Состояние Z. В бой вступили пулеметы «Невады» и 5″ батарея левого борта. Один, а возможно и два торпедоносца были подбиты, остальные оставили «Неваду» в покое. Впрочем, одна торпеда пробила большую дыру в борту 45x30 футов. Быстрое контрзатопление выровняло крен, машины линкора действовали. Капитан-лейтенант Фрэнсис Дж. Томас, старший из офицеров, находившихся на борту, только восьмой по старшинству, принял мудрое решение дать ход. Тем временем, корабль получил 2 бомбы в среднюю часть, которые вызвали большие разрушения и потери. Старший боцман Э.Дж. Хилл прыгнул на буй и под огнем самолетов отдал швартовые концы, после чего вплавь вернулся на корабль. Когда линкор двинулся по выходному фарватеру, на него обрушились пикировщики. «Неваду» окружала настоящая стена воды и дыма. Со стороны казалось, что с ним покончено. Однако большая часть бомб разорвалась рядом с кораблем. Гордый и отважный корабль шел дальше, и простреленный флаг вился на ветру. Он легко мог выйти в море, но либо адмирал Блох, либо адмирал Киммель, в суматохе так и не выяснили, кто именно, приказал ему не покидать гавань, так как опасался, что линкор затонет и заблокирует собой фарватер. Капитан-лейтенант Томас решил стать на якорь возле мыса Госпитальный. Как раз в тот момент, когда линкор бросил якорь, налетела новая волна пикировщиков и добилась 3 попаданий, одно из которых «вскрыло полубак, как банку с сардинками». Погибла вся боцманская команда, в том числе и Хилл. «Невада» плавно ткнулся форштевнем в мель. Но теперь на борт прибыл командир и приказал отбуксировать линкор через гавань к мысу Вайпио, где, несмотря на все усилия команды, он все-таки затонул. Погибли 50 офицеров и матросов, а все надстройки линкора были разворочены.

В феврале «Неваду» подняли, и корабль самостоятельно отправился в Пьюджет Саунд на ремонт. После модернизации он в 1943 снова вошел в состав флота.

«Пеннсильвания», флагман Тихоокеанского флота, к счастью для себя находился в сухом доке на верфи ВМФ, поэтому линкор был неуязвим для торпедоносцев.

Он вел сильный зенитный огонь и получил только одно серьезное попадание бомбой, потеряв всего 18 человек. Одно несколько бомб, предназначенных линкору, попали в эсминцы «Кэссин» и «Даунс», находившиеся в том же доке. Они были почти полностью разрушены.

Таким образом за полчаса японские бомбардировщики решили свою главную задачу, разгромили Линейные Силы Тихоокеанского флота и лишили их возможности предпринять какие-то активные действия в течение года.

Невозможно перехвалить офицеров и матросов этих и других кораблей. Как только они оправились от неожиданности, то сразу самоотверженно принялись за работу. Особенно хорошо работали аварийные партии. Не было никакой паники или попыток сбежать. Напротив, как только прозвучала тревога, многие офицеры и матросы покинули Гонолулу и бросились на свои боевые посты. Десятки барж, лодок, катеров и яхт доставляли людей на корабли. Они эвакуировали раненых с поврежденных кораблей, помогали бороться с огнем, совершенно не беспокоясь о собственной безопасности. Чиф Янсен, командир YG-17, командир одного из лихтеров-мусоровозов, заслужил особую благодарность экипажа «Вест Вирджинии», так как помогал тушить пожары, пока они не погасли. Тогда он отправился в следующее опасное место, к борту горящего линкора «Аризона». Мичман Сирс с «Вест Вирджинии» был доставлен на чужой корабль, однако он прыгнул за борт и вплавь добрался до своего. Старший боцман Хилл с «Невады», вся его команда, расчеты 5″ орудий, ничем не защищенные от вражеских пуль, сражались как настоящие герои. Почти все они погибли. Таким образом, хотя нас застигли врасплох, мы никогда не забудем героизма людей. «Борьба не была бесславной, хотя исход был ужасен».

Во время первой фазы налета, которая проходила с 7.55 до 8.25, противник нанес страшный удар по военным аэродромам на Оаху. Звено пикировщиков занялось аэродромом Форд, и в считанные минуты 33 Патрульное Крыло потеряло 33 самолета, почти половину своего состава. На авиабазе морской пехоты Эва находились примерно 50 самолетов. Дежурный офицер капитан Эшуэлл завтракал, когда услышал гул моторов. Он выскочил наружу и увидел звено торпедоносцев, направляющееся к Линкорному проспекту. Эшуэлл сразу опознал самолеты и бросился в дежурку, чтобы объявить тревогу. Но тут над горами Ваинаэ появился 21 «Зеро». Прежде чем мчавшийся во весь опор Эшуэлл добрался до цели, они обрушились на аэродром. Летя на малой высоте, истребители расстреливали короткими очередями стоящие крыло к крылу самолеты. В течение считанных минут японцы сожгли около 30 самолетов. Когда началась вторая атака, морские пехотинцы сумели организовать подобие ПВО. Они вытащили неповрежденный самолет, чтобы использовать его в качестве пулеметной установки, разобрали запасные пулеметы из оружейной и поснимали где можно с поврежденных самолетов. В результате они удержали желающих пострелять на приличном расстоянии и отбили третью атаку 15 «Зеро». При этом погибло только 4 человека, но авиация морской пехоты на Оаху была практически уничтожена.

Ямамото также указал своим орлам и на аэродром патрульной авиации флота Канэохе. Эскадрилья «Вэлов» занялась стоящими там «Каталинами» в 7.55. Американцы в это время мирно спали. Дежурный офицер решил, что это спятили армейские летчики и начал звонить по телефону в Пирл-Харбор, чтобы их остановили. Следующая атака в 8.20 уничтожила ангар и 3 «Каталины». Через час третья атака разнесла то, что еще оставалось. В результате 27 из 36 PBY в Канэохе были уничтожены, а еще 6 повреждены. 3 самолета спаслись потому, что находились в полете во время атак.

Тяжело пострадали и основные армейские аэродромы на Оаху. На аэродроме Хикэм, расположенном рядом с военно-морской базой Пирл-Харбор, десятки А-20, 33 В-18 и 6 В-17 стояли рядами, крыло к крылу. Через несколько секунд после 7.55 специально выделенные для этого бомбардировщики занялись ими. Одна бомба пробила крышу столовой и взорвалась между столами, убив 35 человек. Другие уничтожили открыто стоящие самолеты. Сражаться на берегу было даже сложнее, чем на кораблях, так как многие зенитные орудия, расположенные вокруг Хикэма и военно-морской базы стояли без людей и боеприпасов. Солдатам пришлось бегать в арсеналы и взламывать двери, чтобы достать патроны. Другие пытались снять пулеметы с самолетов. На аэродроме Уилер в центральной долине Оаху 62 истребителя Р-40 и множество других самолетов тоже были выстроены как можно теснее. Самолеты стояли с промежутками всего в 20 футов. Большая их часть была уничтожена 25 пикировщиками, которые атаковали в 8.02. 2 эскадрильи Р-40 на аэродроме Беллоуз возле Ланикаи были просто истреблены. Армейская авиация имела на Оаху к началу атаки 231 самолет, к вечеру их них осталось 166, причем половина была повреждена. У флота и морской пехоты осталось 54 самолета из 250.

С 8.25 до 8.40 наступило относительное затишье, которое нарушали только бродяги, отставшие от первой волны. Затем прибыла вторая волна. Она состояла из 50 «Кейтов» с бомбами, 80 пикировщиков «Вэл» и 40 истребителей. Они обогнули Дайамонд Хэд и обрушились в основном на аэродром Хикэм, «Неваду» и другие уже пострадавшие корабли. Но вторую волну японских самолетов встретила смертоносная завеса зенитного огня, и они причинили сравнительно немного вреда. Эсминцы, которые стояли группами по 3 — 5 штук в Ист Лох, крейсера у причалов в Саут-Ист Лох, тральщики, пришвартованные у морского госпиталя в Миддл Лох, к этому времени уже дали ход и избежали серьезных повреждений.

В 9.45 все японские самолеты, участвовавшие в налете, вернулись на свои авианосцы. Погибли 29 самолетов, и еще 70 получили повреждения. Один самолет разбился при аварийной посадке на остров Ниихау. Его пилот с помощью жившего там японца сумел целую неделю терроризировать безоружных туземцев. В конце концов возмутившиеся гавайцы напали на них и убили пилота голыми руками и камнями, хотя летчик и пытался отстреливаться.

За 2 часа утром 7 декабря флот потерял более 2000 офицеров и матросов убитыми и 710 ранеными, что было в 3 раза больше, чем за 2 войны — 1898 и 1917 — 18. Армия и корпус морской пехоты потеряли 327 убитых и 433 раненых. Кроме того погибли 70 мирных жителей, в основном те, кто оказался на аэродромах. Однако пострадали и несколько жителей Гонолулу, которые стали жертвами наших зенитных орудий. Часть снарядов упала на улицы города и взорвалась там.

Остаток этого ужасного для прошел в ожидании самого худшего, Со всех сторон сообщали о японских кораблях, приближающихся к Оаху, о высаживающихся десантах. На Гавайских островах жили около 160000 японцев. Конечно, среди них есть агенты «Черных Драконов», завербованные, чтобы убивать американцев! Японские горничные и лакеи приказали хозяевам выметаться, так как этот дом предназначен для японского генерала! Позднее оказалось, что все эти слухи были ложными, местные японцы не совершили ни одного враждебного акта. Генерал Шорт, для которого этот день стал концом его службы в армии, быстро выполнил план развертывания войск в случае вражеской атаки. Примерно в 10.00 армейские подразделения на грузовиках и пешим строем начали выдвигаться к угрожаемым участкам, чтобы обнаружить пропажу угрозы.

Закат принес отвратительную ночь для всех людей в Пирл-Харборе. На многих поврежденных кораблях продолжалось тушение пожаров. Хирурги и фельдшеры в переполненных госпиталях всю ночь возились с ранеными и умирающими. Сотни женщин и детей, чьи жилища была разрушены, теснились в университетских аудиториях и подземных тоннелях в Ред Хилл. Перевозбужденные часовые и пулеметчики стреляли по всему, что движется, подозревая высадившихся японцев. Самым печальным стал ночной обстрел 4 пикировщиков с «Энтерпрайза». Они сели на аэродроме Форд во время утренней передышки и потом были отправлены на поиски врага. Вернулись самолеты уже после наступления темноты. Они включили огни. Однако зенитчик, не получивший никаких известий, так как система связи авиабазы была уничтожены, открыл огонь. Это вызвало всеобщую панику и стрельбу по всей гавани. Все 4 самолета были сбиты.

Рассвет 8 декабря осветил картину всеобщего разгрома и уничтожения.

Половина самолетов на острове погибла, 7 линкоров затонули или были тяжело повреждены, 3 эсминца превратились в обломки. Воцарилась зловещая неопределенность. Никто не знал, где находится японское оперативное соединение. Единственный работавший радар выдал ошибку 180°, поэтому многие корабли и исправные самолеты были отправлены на юг.

Но, когда эти события ушли в прошлое, можно сказать, что ситуация могла сложиться гораздо хуже. Все наши 3 авианосца остались целы. Ремонтные мастерские остались почти не тронуты и с удивительной быстротой начали работать над ремонтом кораблей. Уцелели нефтехранилища, потеря которых привязала бы флот к месту на многие месяцы.

Но в любом случае вооруженные силы и нация получили предательский, уничтожающий и унизительный удар. Когда кто-то в Вашингтоне предложил отчеканить медаль участникам боя в Пирл-Харборе, один из этих самых участников ответил: «Лучше сделайте повязки из черного крепа».

4. Кто виноват?

Катастрофа в Пирл-Харборе стала ужасным ударом для американского народа. Японское верховное командование своим идиотским поступком поднесло прекрасный стратегический подарок Соединенным Штатам. Оно объединило всю страну в твердой решимости добиться победы на Тихом океане. Изоляционизм и пацифизм сразу перестали представлять собой реальную силу. Однако некоторые их представители, в том число важные политики, начали яростно проповедовать безумную теорию, будто администрация Рузвельта, а также высшие генералы и адмиралы в Вашингтоне прекрасно знали о готовящейся атаке. Они преднамеренно скрыли эту информацию от Киммеля и Шорта, преследуя свои грязные цели, чтобы вовлечь страну в войну.

Если кто-то и способен поверить, что президент Соединенных Штатов способен на такой чудовищный поступок, все говорит за то, что у него просто нет никаких возможностей осуществить это. Ему следовало добиться согласия государственного секретаря Хэлла, Стимсона, Нокса, генералов Маршалла, Джероу, Майлса, адмиралов Старка, Тэрнера и Уилкинсона, а также множества их подчиненных. Все они были честными людьми, которые никогда не позволили бы вовлечь себя с такую подлую комбинацию. Если бы Рузвельт и его администрация хотели бы вовлечь нас в войну, им следовало своевременно предупредить военное командование на Гавайях, чтобы оно вывело флот в море и подняло самолеты в воздух. Даже сорванная попытка атаки Пирл-Харбора была бы достаточным casus belli, чтобы удовлетворить наиболее ярых сторонников изоляционизма в конгрессе. В действительности, как мы видели, администрация и руководство вооруженных сил делали все от них зависящее, чтобы предотвратить или оттянуть войну с Японией. Вечером 6 декабря Рузвельт даже отправил личное послание Хирохито.

После страшной катастрофы начались поиски искупительных жертв. Армия и флот провели по 2 расследования, еще одно провел конгресс. Они скрупулезно рассмотрели каждую мелочь. Ни одно событие военной истории, в нашей или любой другой стране, даже битва при Геттисберге и Ютландский бой, не становилось предметом такое тщательного исследования, как воздушный налет на Пирл-Харбор.

Главная причина того, что и Вашингтон, и Пирл-Харбор были застигнуты врасплох, кроется в их неспособности представить, что Япония может решиться на такой глупый и самоубийственный поступок. Джозеф Грю в Токио, наш посол в Токио, который был одним из самых дальновидных и бдительных американских послов во всей истории страны, 3 ноября 1941 предостерегал, что не следует заблуждаться «относительно способности Японии, очертя голову, броситься в самоубийственный конфликт с Соединенными Штатами. Здравый смысл восстает против такого поступка, но японский здравый смысл нельзя мерить мерками нормальной логики. Переход Японии к военным мерам может произойти с опасной быстротой». Но предупреждение Грю не услышали.

Через 3 недели почти все руководители в Вашингтоне ожидали, что Япония предпримет какие-то агрессивные действия во время уикэнда 29 ноября. Однако в Пирл-Харборе так не думали. И непонятная летаргия, в которую впал Вашингтон после того, отчасти объясняется потоком расшифрованных депеш Токио своим послам, в которых мелькали «военные предупреждения», надвигающиеся события, крайние меры и тому подобное. В период со 2 по 26 ноября поступили не менее 19 таких депеш, и ведь ничего не произошло.

Дешифровщики армии и флота в Вашингтоне были крупными специалистами, но их завалили работой. Поэтому никто не мог сказать, что это сообщение важное, а то — нет, пока все они не будут переведены. Сообщение японского консула в Гонолулу, датированное 6 декабря, завершалось фразой: «Существует серьезная возможность добиться преимущества внезапной атакой этих мест (Пирл-Харбора и окрестностей). Однако оно было расшифровано только после атаки. Сообщение с требованием передать схемы стоянок и ответ из Гонолулу затерялись в сотнях нерасшифрованных депеш, поступивших со всех концов земного шара. Например наблюдатели в Китае посылали до 50 сообщений в неделю, предупреждая о готовящемся японском вторжении в Сибирь, Перу и тому подобные места.

Офицеры разведки армии и флота, находящиеся в Вашингтоне, походили на женщину, у которой болеет ребенок. Она пытается выслушать по телефону советы врача, но соседи вопят в ухо ей прямо противоположное, собака лает, ребенок плачет, а за окнами ревут грузовики. Шум забивал все советы. Вмешивались и личные причины. Начальник группы планирования ВМФ контр-адмирал Тэрнер страдал воспаленным самомнением, и ним трудно было работать. Он просто запретил офицерам-переводчикам и даже начальнику разведки ВМФ делать какие-то выводы из сообщений, утверждая, что все это он сделает сам. Тэрнер до конца ноября носился с идеей, будто Япония намерена атаковать Россию, а не английские и американские владения.

Разведывательные данные в Вашингтоне использовались таким образом, что их воздействие рассеивалось и терялось. Копии всех дешифрованных депеш, которые переводчики считали важными, иногда поступали по 130 штук в день.

Их складывали в чемоданчики с замками и отправляли со специальными курьерами президенту, государственному секретарю, военному министру, министру флота и 6 высшим военачальникам. Получатель должен был в присутствии посыльного прочитать все это, не делая заметок. Потом бумаги возвращались в Разведывательное Управление, где сжигались все, кроме одной копии. Такая система, направленная на сохранение секретности, лишала высших руководителей государства возможности сравнить данные и сделать выводы. Никто специально не занимался изучением разведывательных сведений и их оценкой. Все получали только жалкие крохи.

Следует также помнить, что в конце 1941 высшие руководители армии, флота и государственного департамента США были глубоко озабочены состоянием «накануне войны», сложившимся в Атлантике. Сложным было и положение в Европе, так как всем казалось, что Гитлер вот-вот добьет Россию, как он сделал это с Францией. После этого он мог приказать начать топить американские суда и развернуть свою подрывную деятельность в центральной и южной Америке.

Все до единого японские сообщения, расшифрованные и переведенные до 7 декабря, были двусмысленными. Ни одно не упоминало Пирл-Харбор. Ни одно не указывало, что японцы намерены атаковать Соединенные Штаты вообще где-либо. Таким образом, на Гавайи не было послано четких предупреждений потому, что Вашингтон не видел серьезных причин ожидать атаки против Гавайев. Более того, Вашингтон был полон решимости не начинать войну с Японией. Только так можно истолковать запись в дневнике военного министра Стимсона, который упоминает заседание кабинета 25 ноября, после того, как было расшифровано и переведено одно из посланий Тодзио. «Президент предсказал, что нас, скорее всего, атакуют в следующий понедельник… Вопрос в том, как мы должны сманеврировать, чтобы заставить их сделать первый выстрел». Цитата часто используется теми, кто утверждает, что Рузвельт со своим кабинетом тайно пытался втащить нас в войну. Использованный Стимсоном глагол «сманеврировать» крайне неудачен, однако смысл фразы совершенно ясен. Мы не собирались какими-то действиями провоцировать Японию. Точно так же сказал президент Линкольн о форте Самтер. Можно вспомнить и еще более старый пример — речь полковника Паркера перед минитменами в Лексингтоне 19 апреля 1775: «Не стреляйте, пока не выстрелят по вам. Но, если они хотят войны, пусть так и будет».

В Пирл-Харборе сказались отсутствие полной разведывательной картины и разделение ответственности. Генерал Шорт отвечал за оборону Оаху, включая Пирл-Харбор и береговые зенитные батареи. Адмирал Блох, комендант 14 военно-морского района, отвечал за оборону военно-морской базы. Адмирал Киммель отвечал за безопасность флота. Отношения между ними были дружескими, а вот взаимодействие слабым. Каждый считал, что сосед доделает то, что не сделал он сам.

Серия ложных предположений, сделанных в Вашингтоне и Пирл-Харборе, дала в итоге такой же серьезный результат, как серия ошибок. На Гавайях флот предположил, что армия находится в состоянии полной готовности, и что сеть радарных станций работает, как положено. Армия предположила, что флот ведет интенсивное воздушное патрулирование вокруг острова. Адмирал Киммель думал, что авиаторпеды нельзя использовать на таком мелководье. Офицеры разведки армии и флота предположили, что Япония отправила свой флот на юг, и что в любом случае Япония не будет настолько глупа, чтобы атаковать Пирл-Харбор.

В Вашингтоне полковник Браттон из армейской разведки предположил, что Тихоокеанский флот находится в море после «военного предупреждения» от 27 ноября, поэтому донесения японского консула о позициях кораблей просто глупый вымысел. Капитан 1 ранга Уилкинсон из флотской разведки предположил, что эти донесения просто отражают любовь японцев к мелочам. Контр-адмирал Тэрнер из группы военного планирования решил, что все эти сведения уже переданы адмиралу Киммелю. Генерал Джероу из армейской группы военного планирования предположил, что Киммель и Шорт информируют друг друга о каждом своем шаге. Вашингтон занимался гаданием на кофейной гуще: что может произойти в первый или второй уикэнд после 27 ноября. То же делал и Пирл-Харбор. Это был тот случай, когда слепой ведет слепого. Ложные предположения делались на обоих концах цепочки.

Самым тяжелым обвинением против адмирала Киммеля и генерала Шорта было то, что они игнорировали «военное предупреждение» в депеше от 27 ноября из Вашингтона. Как мы видели, адмирал Киммель быстро послал дополнительные самолеты на Уэйк и Мидуэй. Вместе с адмиралом Блохом он уже установил воздушные и корабельные патрули на входе в гавань Пирл-Харбора, которые перехватили сверхмалые лодки. Именно он 14 октября предупредил флот о возможности атак подводных лодок. Таким образом, это обвинение сводилось к следующему: он не повторил свое предупреждение и после 27 ноября отменил воздушные патрули. Он думал, что сделал все возможное, чтобы предотвратить любой мыслимый выпад, учитывая донесения разведки. Однако в самый критический момент на Оаху господствовала непонятная уверенность в «неуязвимости для атаки», как заметил адмирал Кинг. Однако несправедливо в этом обвинять Киммеля и Шорта.

Наконец нам следует внимательно рассмотреть знаменитую депешу «Восточный ветер, дождь». Многие люди считают это ясным доказательством трусливой лжи Вашингтона, так как он получил прямое подтверждение из Токио, что Пирл-Харбор будет атакован. В действительности, не было ничего подобного.

19 ноября Токио оповестил основные дипломатические представительства депешей, которая была расшифрована в Вашингтоне, что, если откажут все остальные средства связи, им будет приказано уничтожить шифровальное оборудование открытым текстом с помощью передачи прогноза погоды. «Восточный ветер, дождь» означал «Японо-американские отношения в опасности». «Северный ветер, облачно» значило то же самое в отношении России. «Западный ветер, ясно» означало предостережение в отношении Англии. Это не было приказом нападать на Пирл-Харбор или любую другую цель. Это вообще не было даже точным предсказанием. Однако код «ветров» вызвал определенное беспокойство в Вашингтоне. Было непонятно, почему японцы передают заведомо ложные прогнозы. Было так или нет, можно еще спорить. Но в любом случае это было дополнительная информация Вашингтону и Гавайям, которой они еще не имели. Японские посольства получили приказ уничтожать шифры.

В общем, следует больше обвинять систему, царившую в Вашингтоне и Пирл-Харборе, на не чью-то личную глупость и апатию, за то, что случилось. Никто лично не имел полной картины происходящего и всех данных разведки, никто лично не отвечал за оборону Пирл-Харбора, слишком многие полагали, что меры предосторожности должен принимать сосед.

Есть старая поговорка: «Дайте каждой собаке укусить два раза». Киммелю и Шорту не дали даже одного. Оба были отправлены в отставку. Однако адмирал Тэрнер получил оба — Пирл-Харбор и бой у острова Саво. После этого он стал одним из крупнейших специалистов по десантной войне. Генерал Маршалл блестяще служил в Комитете Начальников Штабов, адмирал Старк стал командующим американскими морскими силами в Европе и тоже хорошо показал себя. Адмирал Киммель и генерал Шорт так были потрясены атакой, что их в любом случае нужно было снимать. Однако они вполне могли получить позднее другие назначения.

После Второй Мировой войны методы получения разведывательной информации и ее оценки значительно улучшились. Однако не будем забывать, что в июне 1950 северокорейцы захватили нас врасплох, таким же неожиданным стало и вступление в войну Китая в конце того же года. Неожиданным оказались переворот Кастро на Кубе в 1961, строительство стены в Восточном Берлине. В той напряженной ситуации, которая сохранилась в мире после Второй Мировой войны, важно не только собирать разведывательную информацию, но также знать, что ее получили нужные люди, и они сделали правильные выводы. Жизненно-важно правильно оценить не только возможности потенциального противника, но и его намерения.

Поэтому я завершаю рассказ о катастрофе предостережением Софокла, которое он дав 23 века назад в своей трагедии «Осада Трои», вложив его в уста Аякса:

Далекотекущее, бесконечное время

Открывает все скрытые вещи

И хоронит то, что недавно ярко сияло.

Решение завершает колебания, священная клятва нарушается,

И пусть никто не говорит: «Это не может случиться»

Глава 4

КАТАСТРОФА НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ, июль 1941 — май 1942

1. Потеря Филиппин, декабрь 1941 — май 1942

Есть нечто странное в общественной психологии. Американцы совершенно по-разному отреагировали на катастрофу в Пирл-Харборе и катастрофу в Маниле. Одна полностью затмила другую и настолько потрясла людей, что они просто отказались воспринимать плохие новости еще откуда-то. Однако атака Пирл-Харбора была меньшим из двух зол. Это была операция «бей-беги», и удар не стал роковым. 7 декабря к 10.00 японские самолеты улетели и больше никогда не вернулись. Противник даже не пытался высадить войска на Оаху и захватить остров. И все, что от нас требовалось — подсчитать потери, похоронить убитых и приниматься за ремонт. На Филиппинах события 7 декабря (здесь уже было 8 декабря) оказались не столь кровавыми, как в Пирл-Харборе. Зато они открыли серию полученных нами ударов — и каких ударов! Армии генерал МакАртура пришлось оставить Манилу, а флоту адмирала Харта — Кавите. После серии арьергардных боев все Филиппины попали в руки японцев. Генерал МакАртур отступил в Австралию. Но и это не все. Поражение в Пирл-Харборе не имело других ближайших последствий, кроме потери Уэйка. Японский блиц на Филиппинах привел к захвату противником Гуама, Гонконга, Таиланда, Северного Борнео, Сингапура, а после серии боев в Яванском море и всей Голландской Ост-Индии. Наша неспособность защитить Филиппины в 1941 — 42 годах стоила нам десятков тысяч жизней и множества миллиардов долларов, когда в 1944 — 45 пришлось их освобождать.

Если внезапность в Пирл-Харборе трудно понять, то внезапность в Маниле вообще необъяснима. Прошло 8 или 9 часов после того, как генерал МакАртур был проинформирован об атаке Пирл-Харбора. Однако его самолеты были застигнуты на земле и уничтожены, так же как армейская авиация в Пирл-Харборе. Несмотря на это, генералу МакАртуру дали вторую попытку, его ошибки 8 декабря были прощены. К счастью для нас.

Не раз американские командующие на Филиппинах предупреждали, что, имея столь малые силы, они не смогут защитить архипелаг от японцев. В случае войны предполагалось оставить Манилу, отвести армию на Батаан и оборонять Манильскую бухту с Коррехидора и других маленьких островных крепостей, пока не прибудет на помощь Тихоокеанский флот.

Этот план был изменен, когда в июле 1941 командующим американской Дальневосточной Армией был назначен генерал МакАртур. Генерал убедил армейское руководство в Вашингтоне, что его армия и Азиатский флот сумеют удержать Лусон при 2 условиях. До начала войны прибудут соответствующие подкрепления, война не начнется ранее весны 1942. Его мнение основывалось на надежде получить по крайней мере 100 тяжелых бомбардировщиков В-17. Данные этого самолеты были таковы, что в октябре 1941 МакАртур советовал военному министерству принять его в качестве основы обороны Филиппин. Вместо плана «Рэйнбоу 5» генерал принял более динамичный и агрессивный план. Энтузиазм МакАртура оказался заразителен. Генерал Маршалл приказал ему разрабатывать новые планы, которые предусматривали удары по аэродромам Формозы бомбардировщиков В-17 в случае начала войны с Японией. 15 ноября 1941 начальник штаба армии на конференции в Вашингтоне сообщил, что в случае войны с Японией наше положение на Филиппинах будет «исключительно благоприятным», так как мы имеем там 35 В-17 — «самое большое соединение тяжелых бомбардировщиков во всем мире». Они могли контратаковать и поджечь «бумажные города» Японии, а также отогнать вражеский флот от Филиппин.

Морскими силами на Филиппинах командовал адмирал Томас К. Харт, главнокомандующий Азиатского флота. Маленький, жилистый, нервный и вспыльчивый адмирал Харт был на год старше адмирала Кинга и служил на флоте уже 44 года. Осенью 1940 он перевел большую часть своего маленького флота из Китая в Манильскую бухту. Азиатский флот отвечал за морскую оборону Филиппин. Он должен был поддерживать армию, «пока будет продолжаться оборона». Этот флот состоял из тяжелого крейсера «Хьюстон», 2 легких крейсеров, 13 эсминцев постройки Первой Мировой войны, 28 подводных лодок и вспомогательных судов. Совершенно ясно, что в случае вторжения японцев на Филиппины этот флот мог лишь отступить или вести сдерживающие бои. Томми Харт, настоящий боец, предпочитал второе. Однако 20 ноября министерство флота приказало ему уходить. Адмирал начал перебазирование на юг всех кораблей, кроме подводных лодок. Они предназначались для отражения высадки. Оставалась и эскадрилья из 10 PBY для ведения разведки. 8 декабря 4 эсминца, 6 речных канонерок, 5 тральщиков, 2 эскадренных танкера, плавучий док «Дьюи» и пара буксиров все еще находились в Манильской бухте. 4 полк морской пехоты стоял в своих казармах в Кавите. Адмирал Харт сделал все возможное, чтобы успеть эвакуировать морских пехотинцев, охранявших посольство в Китае. Большая их часть отбыла на речной канонерке «Уэйк». Однако торговое судно «Президент Гаррисон», посланное за остальными, было 8 декабря захвачено японцами.

Оба командующих на Филиппинах 27 ноября были предупреждены об опасности войны и о том, что вскоре противник нанесет удар. Началось патрулирование PBY над океаном. Генерал МакАртур приказал «Летающим Крепостям» передислоцироваться из Манилы на аэродром Давао, Минданао, чтобы не попасть под внезапную атаку. Но к 7 декабря это сделала только половина В-17, так как база на Минданао была мала, и ожидалось прибытие новых «Крепостей» с Гавайев. Тем не менее, планом предусматривался удар по аэродромам Формозы, как только японцы объявят войну или начнут ее.

Новость об атаке Пирл-Харбора поступила в штаб адмирала Харта в Маниле 7 декабря в 8.00 по гавайскому времени или 8 декабря в 2.30 по филиппинскому. Он мог только поднять по тревоге Азиатский флот. Генерал МакАртур получил это известие на час позже. Официальное подтверждение из Вашингтона прибыло в 5.30. На рассвете группа из 22 самолетов с авианосца «Рюдзё» атаковала базу гидросамолетов «Уильям Б. Престон» в заливе Давао. Так началась война на Филиппинах. В 9.30 2 группы бомбардировщиков с Формозы атаковали аэродромы Багио и Тугугарао на севере Лусона. Больше не оставалось сомнений, что война с Японией началась, и что Филиппины стоят в списке ее целей. Однако в Маниле никак не могли решиться отправить В-17 бомбить Формозу, или поднять истребители на перехват японских бомбардировщиков, которые могли появиться в любой момент. Генерал Сатерленд, начальник штаба МакАртура, и генерал Бреретон, командующий авиацией, обвиняли друг друга в том, что не был проведен немедленный налет на Формозу. Каждый заявлял, что хотел это сделать, но другой ему помешал, связав руки, крылья и вообще все, требуя сначала провести фоторазведку аэродромов Формозы. А почему это не было сделано ранее? Вопрос внезапной атаки Манилы никто серьезно не исследовал. Официальный армейский историк доктор Луис Мортон не сумел раскрыть его. Историки флота могут лишь строить догадки — вероятно, причины крылась в личной неприязни Сатерленда и Бреретона, на что МакАртур, к сожалению, закрыл глаза.

Как бы то ни было, к 11.30 почти все В-17 и истребители стояли на земле на аэродромах Кларк, Николс, Иба вокруг Манилы. Наземный персонал готовил бомбардировщики к налету на Формозу, который все-таки было приказано провести во второй половине дня. Пилоты отправились на ланч. А соединение из 108 японских двухмоторных бомбардировщиков в сопровождении 34 истребителей уже летело с Формозы к Маниле.

Примерно в 11.30 от наблюдателей на севере Лусона в штаб ВВС на аэродроме Нильсон начали поступать сообщения о приближении японских самолетов. Отсюда через четверть часа по телетайпу отправили предупреждение на аэродром Кларк и другие авиабазы. Кое-кто утверждает, что это не было сделано, так как радиооператор обедал. Тем не менее, одна эскадрилья истребителей все-таки поднялась с аэродрома Иба, а другая готовилась взлететь с аэродрома Кларк, когда в 12.15 появилась первая группа из 27 японских бомбардировщиков. Их восхищенные пилоты обрадовались, увидев грозные В-17 выстроенными на аэродроме, как «сидячие утки». Они обрушили град бомб с высоты 22000 футов на заманчивую цель и ретировались. Затем подошло еще одно такое же соединение и в течение 15 минут бомбило аэродром без всяких помех со стороны американских зениток. Их устарелые снаряды (выпуск 1932) и заржавевшие пушки просто не могли достать противника на такой высоте. Наконец прибыли 34 истребители и обстреляли все, что уцелело к этому моменту. Картина ужаса и разрушений была полна проявлений личного героизма, как это происходило и в Пирл-Харборе. Аэродром Иба был атакован 54 японскими самолетами как раз когда эскадрилья истребителей, поднятая утром, собиралась садиться. Эта эскадрилья показала себя, но погибли и все ее самолеты, кроме 2. Общие потери с нашей стороны составили 18 бомбардировщиков В-17, 56 истребителей и 25 других самолетов. Многие сооружения были разрушены, погибли 80 человек, были ранены 150. Это стоило противнику всего 7 истребителей. После первого дня войны, несмотря на заблаговременное предупреждение, Дальневосточная Воздушная Армия перестала существовать, как организованная сила.

После этого поражения не осталось возможности нанести контрудар, и Япония сохранила инициативу, которую захватила так легко. 9 декабря прошло довольно спокойно, однако 10 декабря у противника был День Флота, и он послал 80 бомбардировщиков и 52 истребителя, чтобы уничтожить базу Кавите. Пока часть самолетов занималась нейтрализацией аэродромов, около 54 бомбардировщиков летали взад и вперед над Кавите на высоте 20000 футов вне пределов досягаемости наших 3″ зениток и бомбили все, что хотели. Военно-морская база и большая часть города Кавите были полностью уничтожены. Погибла стоящая в доке подводная лодка, тральщик и весь запас торпед для подводных лодок.

12 декабря все PBY 10 Патрульного Крыла, вернувшиеся после бесплодных поисков вражеского флота, были уничтожены японскими истребителями «Зеро» на своей якорной стоянке в Олонгапо. Уцелевшие летчики были отправлены на юг. Американский флот полностью потерял контроль над морем и воздухом в районе Лусона. Армия МакАртура не могла получить никакого снабжения или подкреплений. Давайте будем помнить этот горький факт и не позволим себе забыть его только потому, что МакАртур проявил выдающуюся отвагу и именно наш флот проложил дорогу его возвращению на Филиппины.

А в Южно-Китайском море у Королевского Голландского и Королевского Британского флотов дела обстояли не лучше.

Япония начала военные действия в этом районе через 2 дня после атаки Пирл-Харбора. Минный заградитель «Тацумия-мару» вечером 6 декабря начал ставить 456 мин в британских территориальных водах между островом Тиуман и Малайским полуостровом недалеко от Сингапура. Это было сделано, чтобы прикрыть районы высадки японских войск от возможной атаки британских кораблей из Сингапура. Голландские подводные лодки О-16 и вероятно K-XVII в середине декабря погибли на этом минном поле.

Случилось самое худшее. Японские бомбардировщики, базирующиеся в Индокитае, потопили линкор «Принс оф Уэлс» и линейный крейсер «Рипалс». К этому времени японцы уже высадились в Малайе, захватили Гонконг у англичан и Гуам у нас. Но этим не ограничились события 10 декабря, которое может считаться вторым «Днем позора» после 7 декабря в Пирл-Харборе. В этот день японцы высадили первый десант на Лусоне, в Апарри. Остальные десанты были высажены в Вигане и Легаспи 11 и 12 декабря, в заливе Лингаен 21 декабря, в бухте Ламон 24 декабря. Жалкие остатки кораблей и самолетов адмирала Харта не могли помешать противнику высаживаться где и когда он хотел, или хотя бы замедлить японское наступление. Нельзя сказать, что Азиатский флот ничего не пытался сделать. Развернутые подводные лодки потопили пару транспортов, но не смогли остановить японцев. Наши усилия только подтвердили еще раз, что правильно сформированное десантное соединение не может быть остановлено одними подводными лодками. Японская десантная группа под командованием адмирала Танака на легком крейсере «Дзинцу» (мы еще услышим о них обоих) 20 декабря высадила войска в Давао, остров Минданао, и проследовала для захвата Холо.

Японская авиация полностью контролировало небо над Манильской бухтой, поэтому мы не могли перебрасывать подкрепления морем. В-17, действующие с Минданао, были быстро уничтожены. 21 декабря контр-адмирал Фрэнсис У. Рокуэлл, командующий 17 Военно-морским районом, перенес свой штаб в тоннель на острове Коррехидор. Накануне Рождества генерал МакАртур решил оставить Манилу (японцы бомбили ее ежедневно) и развернуть свою армию на последнем оборонительном рубеже — на полуострове Батаан. Адмирал Харт приказа 2 оставшимся эсминцам уходить из Манильской бухты на Яву, где контр-адмирал Уильям Э. Глассфорд руководил действиями Азиатского флота. Сам Харт отбыл на следующий день после Рождества на подводной лодке «Шарк», оставив обреченные на уничтожение плавбазу «Канопус», тральщики, канонерки и торпедные катера под командование Рокуэлла. Они погибли, прикрывая фланги армейских позиций во время упорной обороны Батаана.

Примеров личной храбрости хватало. Капитан 2 ранга Фрэнсис Дж. Бриджет, потеряв свою эскадрилью PBY, сформировал сводный морской батальон примерно из 200 авиатехников, морских пехотинцев, филиппинцев и всех, кто пожелал к нему присоединиться. Перекрасив свою белую морскую форму в желтый цвет, эти отчаянные парни отбивали попытки японского десанта, в несколько раз превосходящего их численностью, захватить штаб МакАртура в Маривелесе и даже вынудили группу японцев искать укрытия в пещерах на береговом обрыве, где их перебили пулеметы торпедных катеров лейтенанта Джона Д. Бакли. 21 февраля 1942 подводная лодка «Суордфиш» вывезла президента Филиппин Кесона. 11 марта по приказу из Вашингтона торпедный катер лейтенанта Бакли вывез генерала МакАртура и адмирала Рокуэлла на Минданао, откуда они на В-17 улетели в Австралию.

Генерал Джонатан М. Уэйнрайт принял командование армией, которая 8 апреля отступила в Батаана на Коррехидор. «Скалу» отважно обороняли 4 полк морской пехоты полковника С.Л. Хоуарда и остатки армейских частей. Они продержались еще месяц. Наконец 6 мая пришло горькое известие, что генерал Уэйнрайт, надеясь предотвратить бессмысленное кровопролитие, сдал Коррехидор и все войска противнику.

Это была самая крупная капитуляция в американской истории, не исключая Аппоматокс. Но если там рассеялась мечта южан о собственной империи, Коррехидор только укрепил желание МакАртура вернуться. И страна увидела, как он вернулся во главе армии, которая продиктовала противнику свои условия. Родились новые узы братства между американцами и филиппинцами, которые больше не разъединялись.

2. Командование АБДА

В новом году японцы могли спокойно забыть о Филиппинах, так как силы американцев и англичан были полностью нейтрализованы. На юге Япония претворяла в жизнь программу стремительных захватов.

Англия, Нидерланды и Америка были вынуждены защищать Малайский барьер.

Такое название получила цепочка островов, тянущаяся от Малайского полуострова до Новой Гвинеи. Большая часть их входила в состав Голландской Ост-Индии. Если бы Япония захватила эти богатые территории, располагавшие большими запасами нефти, каучука и другого стратегического сырья, она могла в значительной степени обеспечить нужды своей промышленности. Через проливы Молуккский, Сунду и Ломбок японцы могли выходить в Индийский океан и угрожать Британской Индии и Австралии.

В апреле 1941 была сделана попытка добиться международного соглашения штабов относительно совместного ведения войны на Дальнем Востоке аналогично англо-американскому соглашению, достигнутому в Вашингтоне. В Сингапуре встретились представители Соединенных Штатов, Великобритании, Нидерландов, Австралии и Новой Зеландии. Но это совещание не дало никаких полезных результатов, в основном из-за различных взглядов на роль самого Сингапура. Англичане потратили огромные деньги, создавая там военную и морскую базу, считали ее символом Империи, обещанием короля не забывать своих подданных в минуту опасности. Контр-адмирал Тэрнер и другие американские представители не слишком верили в стратегическое значение Сингапура. Они предсказывали, что Сингапур не простоит долго в случае войны с Японией из-за отсутствия оборонительных сооружений со стороны суши. Так и вышло. Даже после гибели «Принс оф Уэлса» и «Рипалса» англичане продолжали настаивать на том, что Сингапур нужно и можно удержать. Разногласия раздирали созданное 15 января 1942 командование АБДА (Америка — Британия — Голландия — Австралия) все 6 недель его существования. Англичане хотели собрать как можно больше войск в Сингапуре и использовать объединенную эскадру для сопровождения этих конвоев. Голландцы хотели защитить Ост-Индию. Австралийцы желали помешать вторжению в свою страну. Американцы готовились к освобождению потерянных территорий.

Таким образом АБДА с самого начала было достаточно формальным и непрочным объединением. Проблемы связи и перевода так и не были решены. Не была создана единая система сигнализации. Индонезийцы, в отличии от филиппинцев, были настроены или равнодушно, или враждебно. Верховный командующий АБДА фельдмаршал сэр Арчибальд Уэйвелл показал себя в Африке как один из лучших английских генералов, но здесь он потерпел полную неудачу, как, впрочем, и любой другой на его месте. Уэйвеллу подчинялись: адмирал Харт, как командующий морскими силами; голландский генерал-лейтенант, командовавший сухопутными войсками; британский главный маршал авиации, командовавший воздушными силами. Азиатский флот США теперь базировался в Сурабае на северном берегу Явы. Его основные корабли вошли в состав ударного соединения АБДА, которым командовал голландский вице-адмирал Хелфрич. Порт-Дарвин в Австралии, находившийся на удалении 1200 миль, был ближайшей тыловой базой Азиатского флота.

Два мощных японских ударных соединения охватили Голландскую Ост-Индию подобно щупальцам гигантского осьминога. Западным командовал вице-адмирал Одзава, Восточным — вице-адмирал Такахаси. Они состояли из тяжелых крейсеров и эсминцев, прикрывавших транспорты с войсками. Ударное Авианосное Соединение Нагумо действовало в качестве дальнего прикрытия. Западное щупальце ползло через Южно-Китайское море к Северному Борнео и Суматре. Восточное охватывало Восточное Борнео, Целебес, Амбон, Тимор и Бали. Самолеты должны были бомбить районы высадки, после чего появлялись десантники, захватывали плацдарм, создавали новый аэродром и готовили к захвату очередной объект. Три союзные державы ничего не могли противопоставить противнику. Голландские и американские подводные лодки нанесли ему некоторые потери, но силы японцев были просто подавляющими. Союзники из-за разницы интересов, разбрасывали свои силы в разных направлениях и вели отважные, но бесплодные бои.

Капитан 2 ранга Пол Тэлбот на «Джоне Д. Форде» вместе с 3 такими же древними эсминцами, ночью 23 — 24 января 1942 налетел на японское соединение, высаживающее десант в Баликпапане, Борнео. Он потопил 4 транспорта и патрульное судно, но не помешал высадке. С 3 января японские самолеты, обосновавшиеся в Кендари, начали бомбить Сурабаю. Это вынудило адмирала Харта отослать свои плавбазы на юг, в Чилачап. На следующий день возле острова Банка легкий крейсер «Марблхед» получил такие повреждения, что его пришлось отправить домой на ремонт. 15 февраля разыгралась еще одна битва кораблей с самолетами. Ударное соединение АБДА под командованием голландского контр-адмирала Доормана было атаковано самолетами авианосца «Рюдзё», которые вынудили союзников отойти через пролив Гаспар в Яванское море. И в тот же день капитулировал Сингапур. Британия получила такую же пощечину, как и Америка в Пирл-Харборе.

3. Бой в Яванском море, 27 февраля 1942

Вскоре после этого японцы захватили Тимор, а авианосцы Нагумо бомбили Порт Дарвин, нанеся серьезные потери союзникам и заставив их отказаться от использования этого порта в качестве тыловой базы. Осьминог готовился сжать в своих щупальцах Яву.

К тому времени, когда это было готово, АБДА занялось собственной реорганизацией. Томми Харт был хорошим шкипером в сильный шторм. Он умело сражался, используя те крохи, которые у него имелись. Однако 12 февраля в ответ на пожелание голландского правительства, чтобы в Ост-Индии командовал голландский адмирал, Харт был заменен адмиралом Хелфричем. Такая замена в разгар тяжелых боев не могла исправить отчаянной ситуации. Все корабли и моряки действовали за пределом возможностей. Ремонтные возможности Сурабаи были совершенно неудовлетворительны, а в Чилачапе практически отсутствовали, хотя после бомбардировок северного побережья Явы наш Азиатский флот был вытеснен туда.

Фельдмаршал Уэйвелл был отозван домой, и 25 февраля отбыл. Генерал Бреретон покинул Филиппины вместе с остатками своей авиации. Остались подразделения британского, голландского и американского флотов. Фактически, командования АБДА больше не существовало. Голландские офицеры полностью контролировали все вооруженные силы союзников в этом районе.

Ударным Соединением, которое базировалось на Сурабаю, командовал контр-адмирал карел Доорман. Оно представляло собой значительную силу: тяжелые крейсера «Хьюстон» и «Эксетер», легкие крейсера «Перт», «Де Рейтер» и «Ява», 4 американских, 3 британских и 3 голландских эсминца. Однако, даже собранные вместе, эти корабли не были достаточно сильны, чтобы остановить японское наступление, так как они никогда ранее не работали вместе. К Яве приближались 2 огромных десантных соединения — с запада 56 транспортов адмирала Одзавы, с востока 41 транспорт адмирала Нисимуры. Доорман надеялся перехватить восточное соединение, так как решил, что оно направляется к Сурабае. Его прикрывали крупные силы японского флота под командованием контр-адмирала Такаги Такео — тяжелые крейсера «Нати» и «Хагуро», 2 флотилии эсминцев со своими лидерами (легкие крейсера «Нака» и «Дзинцу») под командованием контр-адмиралов Танака и Нисимура. Ударное Авианосное Соединение вице-адмирала Нагумо вышло в Индийский океан, чтобы помешать переброске подкреплений с этого направления. Значительный вклад в исход боя внесли гидросамолеты японских крейсеров. Они проводили разведку и после наступления темноты освещали цели. Доорман не имел гидросамолетов вообще. 26 февраля он оставил их на берегу, ожидая ночного боя. Когда он затребовал воздушную поддержку с Явы, командующий авиацией по глупости отправил в атаку легкие бомбардировщики и истребители, которые ничего не могли сделать японским кораблям.

Адмирал Доорман был прекрасным образчиком настоящего бойца. Он со своей эскадрой уже готовился войти в гавань Сурабаи, когда получил сообщение о японском конвое, который находился на расстоянии 80 миль он него. 27 февраля в 15.25 Ударное Соединение легло на обратный курс, чтобы дать бой между берегом Явы и острова Бавеан, который японцы уже захватили. Доорман не имел времени разработать план боя и тем более довести его до командиров кораблей. Как обычно возникала путаница при переводе каждого приказа. Чуть не единственным приказом, который Доорман смог отдать за весь бой, был: «Следовать за мной!» Каждый корабль исполнил его, как мог. Задача Доормана была достаточно простой. Он должен был отбросить или обойти корабли Такаги и учинить погром транспортам, ожидающим развития событий за горизонтом на севере. Цель Такаги была прямо противоположной — расчистить путь к берегам Явы.

Бой превратился в серию ударов и ответов, спорадических перестрелок и торпедных залпов, затянувшуюся на 5 или 6 часов. Детально проследить за событиями трудно, если вы согласны следовать за мной, бросьте только один взгляд на карту. Если не согласны, сразу читайте о результатах боя.

Боевой ордер союзников был следующим: 3 британских эсминца («Энкаунтер», «Электра», «Юпитер») в авангарде; флагманский крейсер «Де Рейтер»; за ним следуют «Эксетер», «Хьюстон», «Перт», «Ява»; 2 голландских эсминца («Витте де Витт», «Кортенар») идут на левом фланге; 4 американских эсминца («Джон Д. Эдвардс», «Олден», «Джон Д. Форд», «Пол Джонс») замыкают строй.

День был спокойным и ясным, отличная видимость, слабая волна. В 16.12 был замечен противник, который следовал 3 колоннами. Справа шел Танака на «Дзинцу» вместе с 7 эсминцами; тяжелые крейсера Такаги «Нати» и «Хагуро» в центре; Нисимура на «Наке» с 6 эсминцами шел слева. В 16.16 тяжелые крейсера завязали перестрелку на расстоянии 28000 ярдов, то есть почти 14 миль. Эскадра эсминцев Танаки подошла к «Юпитеру» и «Электре» на расстояние 18000 ярдов и обстреляла их. Англичане просто не могли отвечать из своих 4.7″ орудий. Если бы Доорман следовал прежним курсом, он позволил бы Такаги повторить знаменитый маневр «crossing-T», выполненный адмиралом Того при Цусиме. Голландский адмирал изменил курс с NW на W параллельно противнику. Он решил сократить дистанцию, чтобы позволить легким крейсерам использовать свои 6″ орудия. В последовавшей артиллерийской дуэли японцы использовали для корректировки огня гидросамолеты, что дало им преимущество. В 16.31 первый снаряд попал в «Де Рейтер», но к счастью не взорвался. Такаги приказал выполнить первую торпедную атаку. Все 18 его кораблей были вооружены торпедами. За 19 минут, с 16.33 до 16.52, японцы выпустили 43 мощных быстроходных «лонг лэнса», но не добились на одного попадания. Слишком велика была дистанция. Оба соединения следовали на запад со скоростью 25 узлов или больше, ведя яростный огонь, хотя попаданий пока не было. Эта фаза боя продемонстрировала одно из неожиданных открытий Второй Мировой войны: артиллерийский огонь при больших дистанциях и высоких скоростях неэффективен.

Снова японцы захватили инициативу. В 17.00 отважный Танака повернул, чтобы пересечь курс Доорману и выполнить вторую торпедную атаку. У него почти не было шансов добиться попаданий по узким силуэтам, видимым с носа. Однако в 17.08 8″ снаряд попал в «Эксетер» и вывел из строя 6 котельных отделений из 8. Крейсер потерял ход и вывалил из колонны, повернув на 90° влево. «Хьюстон», «Перт» и «Ява» решили, что он выполняет приказ Доормана и повернули следом. Флагмана они в дыму не видели. «Де Рейтер», который еще минуту или две шел в одиночестве на запад, сделал то же самое. В результате эскадра союзников превратилась в беспорядочную кучу, как раз когда торпеды Танаки нырнули в воду. Теперь он просто не мог промахнуться и не промахнулся. В 17.25 эсминец «Кортенар» взорвался, сложился пополам, как перочинный ножик, и затонул.

Такаги увидел, что эскадра союзников сломала строй и снизила скорость до 15 узлов после несчастья на «Эксетере». Японский адмирал решил, что это его шанс. Он приказал добить противника, но Доорман отправил 3 британских эсминца в контратаку сквозь дым на NW. Как раз в этот момент эскадра Танаки шла им навстречу. К этому времени уже было достаточно темно, место боя заволокли облака дыма, сквозь который мелькали случайные вспышки сигнальных прожекторов.

Орудия «Электры», который получил этот приказ в 17.25, добились попадания в «Дзинцу». Но в ответ эсминец получил снаряд в котельное отделение и потерял ход. Танака рвался вперед, чтобы найти и прикончить подбитый «Эксетер», но его попытку расстроили эсминцы «Юпитер», «Витте де Витт» и «Энкаунтер». Тогда противник всеми силами обрушился на «Электру». Эсминец затонул в 18.00, оправдав свое трагическое имя.

Тем временем Доорман отправил «Эксетер» в сопровождении «Витте де Витта» в Сурабаю. Он перестроил свою колонну, и теперь корабли следовали в таком порядке: «Де Рейтер», «Перт», «Хьюстон», «Ява» и 4 американских эсминца. Крейсера вели перестрелку с противником на большой дистанции, в ходе которой «Хьюстон» получил 2 невзорвавшихся снаряда. Когда Доорман шел на юг, Такаги решил, что он отходит, и передал конвою (который повернул на север), чтобы тот снова двигался к месту высадки. Он отправил эскадру Нисимуры в погоню за союзниками, чтобы добить их. Нисимура не добился ни одного попадания, хотя его эскадра расстреляла все торпеды.

Доорман приказал американским эсминцам прикрыть его отход. Командир дивизиона капитан 2 ранга Т.Г. Бинфорд решил, что атака это лучшая защита и повернул на север, чтобы выпустить торпеды по «Нати» и «Хагуро». К несчастью американские торпеды могли выпускаться только по траверзу. В сложившейся ситуации попытка выйти на нужную дистанцию изначала неминуемое уничтожение эсминцев японской артиллерией. Поэтому Бинфорд рискнул выпустить торпеды с дистанции 10000 ярдов. Все они прошли мимо. После перестрелки с эсминцем «Асагумо», в ходе которой японец пострадал, четырехтрубники поспешили на соединение с адмиралом Доорманом.

Этот великий морской волк не желал признать поражение. В 18.30 он радировал на берег адмиралу Хелфричу: «Противник отходит на запад, где конвой?» Как раз в этот момент Такаги приказал конвою повернуть и отойти на север. Он находился всего в 30 милях от места боя. Японцы превосходно понимали, какую опасность для конвоя представлял Доорман, двигающийся на северо-запад. Если бы союзники имели воздушную разведку, эскадра могла обойти корабли Такаги и нанести смертельный удар транспортам. Но все повернулось против них.

Примерно в 19.27 в сгущающейся темноте крейсера обеих сторон снова заметили противника. «Нати», «Хагуро», «Дзинцу» и несколько эсминцев увидели в 13000 ярдов на SW от себя «Де Рейтер», «Перт», «Яву», «Хьюстон» и 4 американских эсминца, шедших кильватером. «Юпитер» находился в миле на левом крамболе «Де Рейтера». В 19.33 «Перт» и «Хьюстон» открыли огонь, но их снаряды легли недолетами. Противник использовал осветительные снаряды, чтобы осветить цель. В 19.36 командир «Перта» капитан 1 ранга Уоллер заметил ряд вспышек на кораблях вражеской колонны и правильно решил, что это торпедный залп. Он круто повернул вправо на курс 60°. Остальные корабли последовали за ним, и четвертая торпедная атака японцев провалилась.

Доорман решил уклониться от досаждающих ему кораблей и прорваться к конвою, следуя вдоль берега Явы на запад. Поэтому в 19.55 он повернул свою колонну на юг и на полной скорости пошел к берегу Явы, который вскоре обрисовался впереди в лунном свете. Однако скрыться от противника ему не удалось, так как японские гидросамолеты начали пускать осветительные ракеты. Когда в 21.00 эскадра союзников достигла мелководья, Доорман повернул вправо параллельно берегу. В этот момент американские эсминцы покинули строй и повернули на восток в Сурабаю. Доорман отпустил их, так как они израсходовали торпеды. Когда соединение Доормана шло вдоль берега на запад, оно вылетело на новое голландское минное заграждение, точные координаты которого были никому не известны. На большой скорости крейсера и 2 эсминца проскочили опасный район, но в 21.25 под «Юпитером» прогремел взрыв. Корабль, похоже, налетел на сорванную с якоря мину. Он затонул через 4 часа.

Вскоре после того, как взорвался «Юпитер», Доорман снова повернул свои 4 крейсера на север. Хотя теперь у него не осталось ни одного эсминца, этот отважный офицер решил совершить еще одну отчаянную попытку сорвать вторжение на Яву. Но это был самоубийственный поступок. Колонна двигалась зигзагом на север, пытаясь таким образом уклониться от противника. В течение часа ничего не происходило, разве что эсминец «Энкаунтер» начал подбирать со спасательных плотов остатки команды «Кортенара». Потом в ярком лунном свете слева по борту появились крейсера «Нати» и «Хагуро» и несколько эсминцев. Они двигались на юг. Такаги повернул на параллельный курс, и две колонны затеяли артиллерийскую дуэль на большой дистанции в надежде на удачное попадание. Перестрелка тянулась 20 минут. Залпы были довольно редкими, так как обе стороны начали испытывать нехватку боеприпасов. В 23.20, когда противники шли почти параллельно на расстоянии 8000 ярдов, японские крейсера выпустили 12 торпед. «Де Рейтер» и «Ява» получили попадания, загорелись и остановились. «Ява» затонул уже через 15 минут. «Де Рейтер» продержался на плаву еще 3 часа. Капитаны крейсеров и адмирал Доорман последовали старому морскому обычаю и не покинули гибнущие корабли.

Перед тем, как потерять связь с «Пертом» и «Хьюстоном», Доорман приказал им не оставаться с ним, а следовать в Батавию. Они направились в Танджонг Приок, откуда сообщили адмиралу Хелфричу о трагических результатах боя в Яванском море.

В этот день погибла половина кораблей Ударного Соединения адмирала Доормана, зато японцы не потеряли ни одного корабля. Только 1 эсминец был поврежден. Конвои остались целы.

Решающими факторами в этой битв было полное отсутствие авиации у союзников и превосходство торпед противника. Любой из них мог решить исход боя в пользу японцев. Удивительно другое — длительность битвы. Перед Второй Мировой войной многие стратеги думали, что артиллерия и торпеды усовершенствованы до такой степени, что исход боя будет решен в считанные минуты. Один из противников будет либо уничтожен, либо не сможет больше сражаться. Несколько боев шли именно по такому сценарию, например, бой у острова Саво. Однако бой в Яванском море тянулся почти 7 часов с небольшими перерывами. Только после этого одна из сторон признала поражение и прекратила бой. Бой тянулся так долго благодаря твердой решимости адмирала Доормана и превосходному поведению моряков трех флотов, которые сражались пока руки держали оружие.

Бой в Яванском море стал решающим. После него уже ничто не могло остановить японское вторжение. Вместе со смертью отважного Доормана погибла и колониальная империя его страны. Даже окончательная победа союзников не смогла ликвидировать последствия триумфа японцев. Никогда больше Нидерланды не правили этими прекрасными островами и их непостоянными обитателями.

4. Кровавый финал, март — апрель 1942

После боя в Яванском море несчастья посыпались на союзников одно за другим. Гидроавианосец «Лэнгли», первый авианосец американского флота, 17 февраля был потоплен японскими бомбардировщиками южнее Чилачапа, когда пытался доставить туда истребители. В последнюю ночь февраля крейсера «Хьюстон» и «Перт», уцелевшие после боя в Яванском море, отважно прорвались в бухту Бантен, соединяющуюся с проливом Сунда. Они намеревались атаковать крупное японское десантное соединение, уже начавшее высаживать войска. Если бы с ними были Доорман и его корабли, они бы увидели воплощенную мечту АБДА — удар по японскому соединению, когда оно является максимально уязвимым. Но увы, это оказалось слишком мало и слишком поздно. Западная Группа Прикрытия адмирала Курита, состоящая из 4 тяжелых крейсеров была слишком сильна.

Эсминец «Фубуки» чуть не поймал «Хьюстон» и «Перт», когда они входили в бухту Бантен. Он выпустил торпеды по крейсерам с дистанции 2700 ярдов, промахнулся по ним, зато потопил пару японских транспортов слева по борту от крейсеров. Крейсера прошлись по бухте, обстреливая все транспорты подряд. 1 был потоплен сразу, еще 3 выбросились на берег. Некоторые источники говорят, что все 4 транспорта были потоплены торпедами японских тяжелых крейсеров. Но в тот момент они находились слишком далеко, вдобавок между ними и транспортами лежал остров Панджанг.

Когда 2 крейсера выходили через узкий пролив между островом Панджанг и мысом Св. Николая, они попали в роковую ловушку. С левого борта дивизион японских эсминцев блокировал пролив Сунда, через который они намеревались уйти, а с правого борта появились мощные тяжелые крейсера «Могами» и «Микума». Свежие японские силы сразу же открыли огонь по измотанным, расстрелявшим боеприпасы крейсерам союзников. Японцы вели огонь практически в упор, но исключительно неточно. Однако их превосходство в огневой мощи было настолько велико, что лишь чудо могло спасти союзников. В 23.26 австралийский крейсер «Перт» получил первое попадание. 1 марта в 0.05 он получил торпеду в носовое машинное отделение, которая буквально выбросила его из воды. Потом в него попала вторая торпеда, и крейсер быстро затонул, унеся с собой капитана 1 ранга Уоллера и сотни матросов.

Теперь все японские корабли сосредоточили огонь на «Хьюстоне». Он уже имел большой крен на правый борт. Примерно в 0.10 в кормовое машинное отделение попало несколько снарядов, которые уничтожили все паропроводы. Все машинисты были обварены паром и погибли. Торпедное попадание в носовую часть уничтожило центральный артиллерийский пост, а его расчет погиб под снарядами, когда пытался выбраться наверх. Башни начали стрелять самостоятельно. Несколько минут артиллеристы использовали оплошность противника, который осветил собственные корабли. Американцы добились попаданий в 3 эсминца и потопили тральщик. Попадание снаряда в башню № 2 как раз в момент заряжания орудий вызвало пожар, который вынудил капитана 1 ранга Рукса затопить оба носовых погреба. Теперь для 8″ башен не осталось снарядов, если не считать уже поданных на элеваторы. 3 торпеды попали в правый борт крейсера, в снаряды зенитные автоматов рвались на надстройках. Примерно в 0.25 погиб капитан 1 ранга Рукс и расчет зенитного пулемета, стрельбой которого он руководил. Артиллеристы крейсера отстреливались до последнего снаряда, израсходовав весь боезапас. Теперь, когда крейсер потерял возможность защищаться, японские эсминцы набросились на него, обстреливая из пулеметов палубу квартердека, где столпились люди из нижних помещений. Старпом капитан 2 ранга Дэвид Робертс приказал команде покинуть корабль. Матрос Стаффорд, стоя на корме, в 0.33 дудкой повторил приказ. Через 10 или 12 минут крейсер перевернулся и затонул. Плавающие в воде моряки могли видеть, как мачта с развевающимся флагом погружается в воды пролива Сунда.

В тот же кровавый день 1 марта британский крейсер «Эксетер» вместе с эсминцами «Поуп» и «Энкаунтер» попытался выскользнуть через минные поля возле Сурабаи. Все 3 корабли были потоплены артогнем и авианосной авиацией противника.

Японские войска заполнили Яву. 9 марта голландский командующий подписал капитуляцию Голландской Ост-Индии.

Авианосное соединение адмирала Нагумо теперь освободилось для рейда в Индийский океан, где его ждал адмирал сэр Джеймс Сомервилл, один из лучших британских адмиралов. Он командовал британским Дальневосточным флотом, который состоял из 5 старых линкоров, 3 авианосцев, 8 крейсеров и 15 эсминцев. Японцы много натворили за время набега с 25 марта по 8 апреля. Они атаковали Коломбо и Тринкомали, потопили авианосец «Гермес» и 2 тяжелых крейсера, примерно 136000 тонн торговых судов. За период в 4 месяца Нагумо прошел путь, равный трети экватора. Он провел атаки против кораблей и береговых сооружений в Пирл-Харборе, Рабауле, Амбоне, Дарвине, Яве, Цейлоне. Он потопил 5 линкоров, 1 авианосец, 2 крейсера и 7 эсминцев, повредил еще несколько крупных кораблей. Кроме того были уничтожены вспомогательные и торговые суда водоизмещением около 200000 тонн, сотни самолетов союзников. Ни один корабль Ударного Соединения не был даже поврежден. Больше не было сомнений, какому кораблю принадлежит будущее.

Малайский барьер развалился. Исключая изолированные узлы сопротивления, такие как Коррехидор, колониальные империи Соединенных Штатов, Великобритании, Нидерландов на западе до самой Индии, а на юге — до Австралии, были ликвидированы, как ранее это произошло с французской. Через 4 месяца после удара по Пирл-Харбору Япония создала свою великую Восточноазиатскую Сферу Сопроцветания. Теперь она вполне могла снова заняться Китаем, а если Америка и Британия не оправятся, то Япония могла прибрать к рукам Индию, Алеуты и Гавайи.

Встает вопрос, а не напрасно ли мы потратили время и силы, пытаясь удержать Малайский барьер? Адмирал Кинг назвал всю кампанию в юго-западной части Тихого океана «великолепным проявлением очень плохой стратегии». Однако он так и не сообщил, что считал бы хорошей стратегией в данной ситуации.

Возможно, он подразумевая оставление Сингапура и сосредоточение всех усилий на защите Явы, что с некоторой долей вероятности могло и сработать. Так или иначе, но союзники отважно дрались, защищая Малайский барьер, хотя и не могли удержать его. Недавний опыт Франции показал огромное значение морального фактора и влияиние капитулянтов. Еще один подобный пример в Юго-Восточной Азии мог оказаться для союзников роковым.

Таким образом, хотя мы и оплакивали «Хьюстон» и другие отважные корабли 3 флотов, которые пошли на дно с большей частью команд во время жестоких боев, мы не должны считать их усилия напрасными. Их отчаянные усилия будут всегда служить предметом гордости и славы стран АБДА — Америки, Британии, Голландии, Австралии.

Глава 5

ПОБОИЩЕ В АТЛАНТИКЕ, 1942

1. Трансатлантические конвои, январь — апрель 1942

Японская атака Пирл-Харбора оказалась для Гитлера такой же неожиданностью, как и для Соединенных Штатов. Он пытался убедить японцев напасть на Россию. 4 декабря «Чикаго трибюн» опубликовала похищенный документ мартовской АВС конференции, в котором говорилось, что разгром Германии является первоочередной целью. Германское посольство в Вашингтоне тут же переправило эти сведения в Берлин. Но это разоблачение подтолкнуло Гитлера объявить войну Соединенным Штатам (11 декабря 1941), вместо того, чтобы избегать ее как можно дольше. Муссолини покорно последовал за ним, и во второй половине того же дня конгресс США объявил войну Германии и Италии.

Адмирал Кинг 20 декабря 1941 был назначен главнокомандующим флотом США. Через 10 дней его должность главнокомандующего Атлантическим флотом перешла к адмиралу Ральфу Э. Ингерсоллу. Так как функции начальника штаба ВМФ совпадали в функциями главнокомандующего, президент Рузвельт 12 марта отдал и этот пост Кингу.

Кинг был «высечен из алмаза», как отозвался Мэхен о сэре Джоне Джервисе. Высокий, худощавый и нервный, с пронзительными карими глазами, мощным римским носом и лицом, изборожденным морщинами, он был предназначен играть роль главнокомандующего и справился с ней. Кинг был настоящим моряком. Он считал так: если это хорошо для флота, это хорошо для Соединенных Штатов и в конечном итоге для всего мира. В этом и только в этом смысле Кинг был узколобым. Однако он отлично владел морской стратегией и тактикой, имел энциклопедические познания в морском деле, обладал неимоверной работоспособностью и исключительной честностью. Наделенный превосходным интеллектом, Кинг не терпел дураков. Он презирал суетную славу и совсем не стремился к известности, чем приводил в отчаяние корреспондентов. В отличии от адмирала Старка, Кинг принимал свои решения быстро и без консультаций. Если кто-то пытался его отговорить от какого-то поступка, на лице Кинга появлялось характерное мрачное выражение, указывающее, что решение принято и всякие споры бесполезны. Хотя сам Кинг не прилагал к этому ни малейших усилий, он приобрел и сохранил полное доверие президента Рузвельта. Эти люди дополняли друг друга. Каждый обладал тем, чего не хватало другому. Вместе с генералом Маршаллом, который обладал качествами, имевшимися у обоих, они образовали превосходную команду. Республика никогда не имела более эффективных, умных и честных слуг, чем эти 3 человека.

Адмирал Кинг назначил контр-адмирала Рассела Уиллсона своим начальником штаба и забрал его в Вашингтон с Атлантики. Контр-адмирал Ричард С. Эдвардс стал заместителем начальника штаба, капитан 1 ранга Фрэнсис С. Лоу стал начальником оперативного отдела штаба, капитан 2 ранга Джордж Л. Рассел флаг-секретарем. Помощниками начальника штаба стали контр-адмиралы Ричмонд К. Тэрнер и Уиллис Огастес Ли. Когда Тэрнер отправился на Гуадалканал, его место занял контр-адмирал Чарльз М. Кук. Адмирал Кинг постоянно обновлял состав своего штаба, кроме Эдвардса, Уиллсона, Рассела и Кука, а также вице-адмирала Фредерика Дж. Хорна, который в марте 1942 был назначен заместителем начальника штаба ВМФ. Старшие офицеры постоянно призывались с различных театров военных действий, несколько месяцев работали в штабе ВМФ, а потом снова отправлялись в море. Таким образом Вашингтон оставался в курсе дел действующего флота.

Так как сопровождение конвоев с каждым днем становилось все более важной задачей, адмирал Кинг перевел руководство движением конвоев из Ньюпорта в Вашингтон. Став главнокомандующим, он обменялся мнениями по этому вопросу с Адмиралтейством. В результате маршруты трансатлантических конвоев сдвинулись на юг, а канадский флот принял на себя большую долю ответственности за сопровождение тихоходных конвоев до точки ТВСО[4] на широте 22°W, которая проходила примерно в 500 милях от Северной Ирландии. Там конвой встречали британские корабли, а канадцы отправлялись в Лондондерри на дозаправку. Быстроходные конвои Галифакс — Соединенное Королевство сопровождались американскими эсминцами до ТВСО, там их сменяли британские корабли, а американцы заправлялись в Лондондерри и сопровождали обратный конвой. Эта смена конвоев после сквозных путешествий из Исландии в Ирландию особенно понравилась морякам. Лондондерри, тихий пресвитеранский городок, после Рейкьявика казался им Кони-Айлендом, а зеленые ирландские луга выглядели настоящим раем после пустынных болот Исландии. Ремонтные условия тоже были превосходными, так как Лондондерри уже был важной базой Королевского Флота и главным британским центром тренировок противолодочных сил. Британский зенитный тренажер, представлявший собой нечто вроде планетария, имел огромное значение для американских моряков. Не менее важны были и «загоны» для подводных лодок, где корабли сопровождения тренировались день и ночь.

В качестве командующего Атлантическим флотом адмирал Ингерсолл нес полную ответственность за проводку войсковых конвоев. Первый из них покинул Галифакс 10 января 1942 и прибыл в Лондондерри через 2 недели. Было крайне желательно немедленно начать создание американской армии в Великобритании, чтобы потом не испытывать нехватки войсковых транспортов, как это было в 1918. В феврале флот организовал серию войсковых конвоев, в основном на британских транспортах с мощным американским прикрытием, включавшим линкоры, крейсера и эсминцы. Эти конвои также сопровождались авиацией.

Часто они встречали плохую погоду, иногда натыкались на подводные лодки, однако высокая скорость (12,5 — 14,5 узлов) помогала уйти от атаки. Не погибло ни одно судно, ни один человек.

Заправка в море была другой проблемой. Старые «коротконогие» эсминцы были спроектированы в свете опыта Первой Мировой войны, когда эсминцы совершали походы по 2 — 3 суток. Однако задачи изменились, и в 1941 — 42 американским эсминцам приходилось совершать походы по маршруту Ардженшия — ТВСО — Исландия, которые занимали около 10 дней. Эти корабли, особенно в зимнюю погоду, просто не могли вести агрессивное патрулирование. До войны заправка в море проводилась в основном в тихую погоду и только с линкора. Теперь это проводилось с танкеров торгового флота. В состав трансатлантического конвоя вводились до 4 танкеров, которые проводили до 20 заправок кораблей сопровождения в океане. Некоторые корабли заправлялись по 4 — 5 раз.

Самой большой сложностью в этот период была нехватка эскортных кораблей. Корабль Береговой Охраны «Кэмпбелл», привлеченный к эскортной работе в ноябре 1941, оказался настолько эффективен, что большая часть однотипных кораблей серии «Трежери» тоже были превращены в эскортные корабли. Эти большие океанские корабли имели все, чем располагал эсминец, кроме торпед и скорости. Но при сопровождении конвоя не следовало рассчитывать на перспективу использовать торпеды. Корабль Береговой Охраны «Александр Гамильтон» 29 января 1942 был торпедирован и потоплен в 10 милях от Исландии, когда буксировал поврежденное судно.

В этот период воздушное прикрытие конвоев было возможно только в районе конечных пунктов, а также из Исландии. В противолодочной борьбе воздушный патруль особенно важен. Самолеты помогали обнаруживать и уничтожать подводные лодки, поэтому предпринимались колоссальные усилия, чтобы увеличить зону воздушного прикрытия. К концу 1942 эскадрилья четырехмоторных «Либерейторов» начала действовать из Гренландии, что помогало конвоя в середине океане. Однако даже они не могли перекрыть огромную «черную дыру» в районе Азорских островов, где лодки пользовались неуязвимостью от воздушных атак и проводили заправки со специальных подводных танкеров. Флот очень хотел закрыть эту брешь, оккупировав Азорские острова и создав там аэродромы, но доктор Салазар, премьер-министр Португалии, не разрешал этого до конца 1943. Только тогда он убедился в окончательной победе союзников, а союзники не могли нарушить собственные принципы и оккупировать часть территории нейтральной страны.

Конвой представляет собой прекрасное зрелище, когда смотришь на него с палубы или из самолета. Внутреннее ядро состоит из неуклюжих судов, построенных в несколько колонн. Они никогда не держат одинаковой скорости. То одно, то другое или отстает или вырывается вперед, пока взбешенный коммодор не передает сигналом: «Номер такой-и-сякой, займите место в строю и сохраняйте его». Вокруг торговых судов растягивается сопровождение, подобное редкому ожерелью. Каждый эсминец нервно крутится, пытаясь увидеть подводную лодку, засечь ее сонаром. Антенны радара топорщатся, как кошачьи ушки, чтобы услышать малейший шорох. Когда имеется воздушное прикрытие, над головой мечутся самолеты, и солнце, отражаясь от их плоскостей, разбрасывает серебряные искры.

Однако нет ничего прекрасного в ночной атаке конвоя, если только не смотреть на нее через перископ подводной лодки. Торпеда, попав в цель, сообщает об этом огромной оранжевой вспышкой, за которой следует приглушенный грохот. Орудия начинают обстреливать воображаемые цели, в небе сверкают осветительные снаряды, а к месту гибели мчится спасательное судно. Моряки на остальных судах испытывают приступы бессильной злобы. Если конвой имеет слабое прикрытие, ему остается только резко изменить курс и молиться, чтобы остальная часть волчьей стаи не нашла цель. Если конвой имеет достаточно сильную «охотничью свору», она немедленно бросается в бой, включает все радары и сонары. И тогда моряки, затаив дыхание, ждут, чтобы палуба качнулась под ногами, сообщив о разрыве глубинной бомбы, который отметит начало охоты на укрывшегося под водой врага.

Единственным конвоем с американским сопровождением, который тяжело пострадал в первые 4 месяца 1942, был ON-67. Он состоял из 35 судов, построенных в 8 колонн, которые двигались на запад. Февральское полнолуние создало определенные проблемы эскорту, который состоял из американских эсминцев «Эдисон», «Николсон», «Ли» и «Бернаду». Сопровождение, которым командовал капитан 2 ранга Э.К. Мёрдо встретило конвой южнее Исландии. 22 февраля в 13.05 произошла встреча, и почти тут же были торпедированы и затонули 2 судна. Рано утром 24 февраля были торпедированы 4 судна, из которых 2 затонули. Весь день сопровождение проводило поиск и патрулирование. Ночью были замечены 2 лодки, их атаковали глубинными бомбами, но обе спаслись. Капитан 1 ранга Мёрдо и его офицеры были бдительными и старательными, однако им не хватало опыта.

Эскортные группы обычно состояли из 2 американских эсминцев и 4 канадских корветов. Ими командовали такие опытные командиры, как У.К. Филлипс («Майо»), П.Р. Хейнеман («Бенсон»), Г.К. Фитц («Ниблэк»), Джон Б. Хефернан («Гливс») и Р.У. Хангерфорд («Бристоль»). Они благополучно проводили транспорты через океан, но не могли потопить ни одной подводной лодки. Когда наступил март, погода стала гораздо опаснее, чем подводные лодки. Конвой не мог сохранить строй, корабли сталкивались или отрывались от строя. Все усилия моряков были направлены на то, чтобы сохранить хоть какое-то подобие порядка. Исключая 2 судна, потопленные в составе конвоя ON-68, все потери в марте были причинены штормами.

2. Удар по судоходству в прибрежных и карибских водах, январь — июль 1942

Следовало ожидать мощного удара подводных лодок по судоходству в американских прибрежных водах, как это было сделано в годы Первой Мировой войны. Когда Германия объявила войну Соединенным Штатам в декабре 1941, ни одна из лодок не могла немедленно выйти к американским берегам. Однако Дениц выбрал 5 своих лучших асов, за которыми последовали еще 6, чтобы опустошить маршруты вдоль Восточного Побережья. Район действий начинался от реки Св. Лаврентия, проходил мимо Нью-Йорка, куда ежедневно приходило до 50 судов, захватывал мысы Делавар, Чезапик и Гаттерас, выходил в Карибское море и Мексиканский залив и спускался до берегов Бразилии.

Операция «Паукеншлаг» (Барабанный бой), как ее назвали немцы, началась 12 января 1942, когда в 300 милях восточнее мыса Код U-123 торпедировала и потопила британский пароход. Через 2 дня вражеские подводные лодки вошли в бутылочное горлышко возле мыса Гаттерас. 14 и 15 января были потоплены 3 танкера. На следующий день германские лодки потопили канадский паром, 2 грузовых судна и 3 танкера. До конца месяца были потоплены еще 3 танкера. В общей сложности за 2 недели были потоплены 13 судов общим водоизмещением 95000 GRT.

Никогда еще морское командование Оси не находилось в более выгодном положении для стремительного и беспощадного избиения противника. Побоище, которое учинили германские подводные лодки у нашего Восточного Побережья в 1942 было равнозначно уничтожению диверсантами полудюжины самых крупных военных заводов. При этом у берегов США одновременно действовало не более 12 лодок, а каждый месяц Германия строила по 20 новых лодок. Каждая субмарина имела по 14 торпед, включая новейшие электрические, не оставляющие за собой пузырькового следа в воде, поэтому их нельзя было заметить и уклониться. 500-тонные лодки имели достаточно топлива для 42 дней плавания. Если вычесть 2 недели, необходимые для перехода в район действий и 2 недели на возвращение, они могли проводить у нашего атлантического побережья 2 недели. В первые месяцы 1941 их обычной тактикой был выход на судоходный маршрут под перископом. После этого лодка ждала, поднимаясь ночью на поверхность. Торпеды выпускались со стороны моря по судну, чей силуэт ясно обрисовывался на фоне береговых огней.

Одним из наших самых серьезных недостатков в это время оказалась слабая связь с местными властями, поэтому добиться от них введения затемнения удалось только через 3 месяца после начала подводного наступления. Когда впервые была предложена эта естественная защитная мера, по всему побережью от Атлантик-сити до Флориды раздались истошные вопли, что это «погубит туристический сезон». Майами и его роскошные пригороды отбрасывали свет своих неоновых огней на 6 миль вокруг, освещая любые суда, двигавшиеся под берегом. Эти корабли шли на дно, моряки гибли только ради того, чтобы жители города могли наслаждаться жизнью как обычно. Наконец 18 апреля 1942 власти восточных штатов приказали погасить огни на побережье, а командование армейского Восточного Оборонительного Округа издало 18 мая приказ о самом строгом соблюдении затемнения.

Если одной или двух торпед не хватало, чтобы отправить судно на дно, подводные лодки добивали его артогнем. Весной, когда ночи стали короче и более ясно выявилась неэффективной нашей противолодочной обороны, субмарины стали смелее и начали атаковать среди бела дня, даже не погружаясь. Хотя они неизменно атаковали без предупреждения, как правило, командиры давали экипажу шанс убраться перед тем, как открыть артогонь. Они не обстреливали спасательные шлюпки из пулеметов, как это часто делалось в начале войны. Спасшихся часто допрашивали, чтобы уточнить название судна и характер его груза. Иногда подводники снабжали моряков водой, продуктами и сигаретами и завершали встречу стандартной шуткой — просили передать привет Рузвельту или Черчиллю. Здоровые и загорелые германские подводники, казалось, вступили в зенит своей славы. Позднее они вспоминали этот период, как «счастливые деньки».

Этот удар временно парализовал оборонительные силы США и Канады. Та защита, которую флот мог предложить торговым судам, оказалась совершенно недостаточной. Все эсминцы были задействованы на трансатлантических маршрутах. Противолодочный флот, который прикрывал все Восточное Побережье, состоял из 3 110-футовых деревянных охотников (SC) и 2 173-футовых патрульных кораблей (РС) вместе с десятком катеров «Игл», сохранившихся после Первой Мировой войны. Были размещены заказы на постройку примерно 60 SC и PC, однако они не могли войти в строй ранее лета — осени 1942. Поэтому у американцев просто не было сил для прикрытия прибрежных конвоев. И адмирал Кинг решил, что конвой без сопровождения еще хуже, чем отсутствие конвоев. Часто задают вопрос, почему флот не был обеспечен этими незаменимыми маленькими кораблями ПЛО? Причина состоит в том, что все усилия были сосредоточены на строительстве эсминцев и более крупных кораблей для планируемой океанской войны. Мелкими кораблями пренебрегали, считая, что их можно будет в случае необходимости быстро строить на мелких верфях. Так же обстояло дело и с противолодочными самолетами. Вице-адмирал Адольфус Эндрюс, командующий Восточного морского округа, который тянулся от канадской границы до Джексонвилла, Флорида, до декабря вообще не имел в своем распоряжении самолетов, способных патрулировать в открытом море. Прибрежный патруль вели 9 армейских самолетов. К 1 апреля 1942 силы авиации ПЛО состояли из 84 армейских и 86 флотских самолетов на 19 базах от Бангора, Мэн, до Джексонвилла.

Общее число союзных, американских и нейтральных судов, потопленных в Северной Атлантике в январе 1942 составило 58 единиц. Только 3 из них входили в состав трансатлантических конвоев. Общий потерянный тоннаж составил 307059 GRT, из которых 132348 тонн составили танкеры по 5000 — 12000 тонн каждый. Остальные потери пришлись на долю сухогрузов водоизмещением до 10000 тонн. В феврале цифра потерь осталась почти той же самой, но потери в Восточном морском округе превысили 100000 тонн. Лодки появились в новых зонах, например у восточных берегов Флориды. Во второй половине месяца они проникла в Карибское море. Попытки адмирала Эндрюса охотиться за подводными лодками с помощью 2 или 3 эсминцев, отозванных из сопровождения конвоев, кончались неудачей. В последний день февраля U-578 потопила «Рубен Джеймс» возле мыса Делавар.

Общие потери в марте 1942 выросли. Подводные лодки только в зоне Восточного морского округа потопили 28 судов водоизмещением 159340 тонн. 15 судов водоизмещением 92321 тонна (более половины из них танкеры) пошли на дно в Карибском море. В целом по Атлантике были потоплены 86 судов тоннажем более 500000 GRT. берега от Норфолка до Уилмингтона стали сценой гибели множества судов. Подводные лодки отлеживались возле буя Дайамонд Шоулз, «поджидая их». По крайней мере 3 лодки патрулировали возле мыса Гаттерас, лежа на дне в светлое время суток и охотясь по ночам. Некоторые детали гибели их жертв, особенно танкеров, больно вспоминать. Разлившуюся нефть поджигали фальшфейеры спасательных плотиков. Люди пытались плыть в толстом слое вязкой нефти. Им приходилось нырять и плыть под водой, чтобы спастись от огня. Чилийский сухогруз был торпедирован и потоплен в 30 милях от маяка Амброз. Спасся лишь 1 человек. Буксир и 3 баржи были обстреляны U-574 в последнюю ночь марта возле мыса Чарльз. Лодка потопила их всех, спаслись только 2 человека. В ту же ночь танкер был потоплен возле мыса Генри, когда снизил скорость, чтобы принять лоцмана. На следующую ночь между мысами Чарльз и Хенлопен подводная лодка артогнем потопила невооруженный угольщик, стреляя с расстояния 600 ярдов. Его экипаж не получил возможности спастись. Моряков расстреляли из пулемета, уцелели только 3 человека.

Плохое состояние прибрежных конвоев, прозванных «бригадой землесосов», было осознано к 1 апреля 1942. Были созданы защищенные сетями стоянки в тех местах, где не было портов, например возле мыса Гаттерас и мыса Фиэр. Поэтому корабли могли совершать переходы между портами в дневное время под прикрытием мелких кораблей, имевшихся в распоряжении командования морских округов. К середине мая уже имелось достаточно эскортных кораблей, чтобы организовать конвои между Нью-Йорком и Галифаксом, Хэмптон Роудз и Ки Уэстом. К августу была создана система взаимно перекрывающихся конвоев на 2 основных маршрутах (Нью-Йорк — Гуантанамо и Нью-Йорк — Ки Уэст). В них вливались другие маршруты из портов Восточного Побережья, Мексиканского залива, Карибского моря, Бразилии и Западной Африки.

Как только адмирал Дениц узнал, что вдоль Восточного Побережья начали следовать прибрежные конвои, он передвинул подводные лодки на юг, в зону морского округа Мексиканского залива, созданного 6 февраля 1942. Его штаб находился в Ки Уэсте. Этот округ захватывал Флоридские проливы, большую часть Багамских островов, весь Мексиканский залив, полуостров Юкатан и большую часть Кубы. Однако наличные силы состояли из маленьких переоборудованных яхт, 3 кораблей Береговой Охраны, а в случае необходимости — из кораблей Гидроакустической Школы в Ки Уэсте. Авиация округа «стремилась к нулю». Первой лодкой, вошедшей в эту зону, стала U-128, сообщившая о своем присутствии 19 февраля потоплением танкера «Пан Массачусетс» примерно в 40 милях на SO от мыса Канаверал. 21 февраля 2 судна потопила U-504. Она же потопила еще одно судно 22 февраля. Но это были лишь предвестники беды. Путешествуя ночью в надводном положении, а днем отсиживаясь под водой, лодки пересекали Гольфстрим и через Флоридские проливы входили в Мексиканский залив. Если они выбирали Наветренный Проход, то оказывались у полуострова Юкатан. Самая прибыльная охота началась в мае — июне возле устья Миссиссиппи. Этот блиц принес округу в мае сомнительную славу самых крупных месячных потерь за всю войну в одном районе (41 судно, 219867 GRT). 55 % этого тоннажа пришлось на танкеры. И все это натворили только 6 подводных лодок!

Флот не мог равнодушно взирать на происходящее. За каждой замеченной лодкой начиналась охота. Однако охотников было слишком мало, и они были слишком неопытны, чтобы состязаться с подводными асами. С 8 по 10 мая были приняты следующие меры: введено ночное патрулирование оснащенных радаром «Каталин» между мысом Канаверал и скалами Фови; эскадрилья бомбардировщиков «Хадсон» была переведена в Джексонвилл; 6 бомбардировщиков В-25 перелетели в Майами; торговые суда, следующие из Панамы в Новый Орлеан, направлялись через пролив Олд Багама и проходили мимо Ки Уэста. Несколько судов были потоплены в проливе Юкатан и в самом заливе, однако они нарушили этот приказ. Звено В-25 было послано в Гавану, чтобы патрулировать пролив Юкатан. Была начата подготовка к использованию аэродрома Сан Хулиан возле мыса Сан Антонио и к строительству аэродрома на острове Гранд Кайман. Патрулирование Юкатанского пролива началось 21 мая.

Контр-адмирал Джеймс Л. Кауфман был назначен командующим морским округом Мексиканского залива 3 июня 1942. Он сделал очень много, чтобы отвадить подводные лодки от посещений этого района. Регги Кауфман, который уже имел большой опыт борьбы с подводными лодками после службы в Исландии, верил, что лучший способ уничтожать лодки — это создание поисково-ударных групп. Их корабли и самолеты должны следовать к месту появления лодки и гнать ее до «полного уничтожения». Он не стал терять времени и создал такую группу из кораблей своего округа. 10 — 13 июня они провели первую охоту и уничтожили U-157. Все радовались этому успеху, но такая охота оказалась еще и очень полезной в смысле тренировки и поднятия боевого духа. Однако эта удача больше не повторилась. Кроме того, отвлечение большого числа самолетов и кораблей от сопровождения конвоев обошлось слишком дорого. Лучше бы они прикрывали транспорты.

Германские лодки действовали в Карибском море почти безнаказанно. Это был район самой удачной охоты, которая началась в феврале. Адмирал Дениц сосредоточил свои усилия на 2 особенно уязвимых точках — голландских островах Кюрасао и Аруба, где каждый день производилось более 500000 баррелей бензина и других нефтепродуктов, и Тринидаде, через который проходила большая часть судов из Южной Америки, а также вся бокситовая торговля. Контр-адмирал Джон Г. Гувер, командующим Карибского морского округа был вынужден действовать, имея меньше сил, чем любой другой командующий округом.

В Арубе важнейшее нефтяное месторождение прикрывали 1 старый голландский моторный вельбот, 3 береговых орудия 7.5″ и несколько армейских средних бомбардировщиков. 16 февраля 1942 подводная лодка обстреляла нефтеперегонный завод. В тот же день была проведена успешная атака против цепочки танкеров, перевозивших нефть из озера Маракайбо на остров. U-161 проникла 18 февраля в залив Париа и торпедировала 2 судна, стоящие на якоре в Порт-оф-Спейне. Капитан-лейтенант Альбрехт Ахиллес («Аякс», как называли этого задиристого, как петух, шкипера) отважно прошел пролив Бокас, поднялся на поверхность и зажег ходовые огни. Именно так он вошел в Кастрис Харбор, Сент-Лючия, и торпедировал канадский пассажирский пароход и сухогруз, стоящие у причалов.

Даже беглый взгляд на карту раскрывает стратегическое значение Тринидада. Он блокирует вход в залив Париа, который может быть идеальной промежуточной базой при условии, если будет хорошо защищен. Он лежит на перекрестие путей между атлантическим побережьем США, Мексиканским заливом, Гвианой, Бразилией, Ла Платой и Африкой. Сам Тринидад имеет нефтеперегонные заводы, недалеко находятся нефтяные месторождения Венесуэлы. Порт-оф-Спейн известен бокситовыми складами. Бокситовые рудники Британской и Голландской Гвианы расположены на реках Демерара, Бербика, Коттика, Суринам. Бары в устье этих рек не позволяют заходить туда судам с осадкой более 17 футов. Чтобы облегчить перевозки, целый флот маленьких британских и голландских суденышек сновал между Гвианами и Тринидадом. Там они передавали свой груз на большие рудовозы, выведенные с Великих Озер. Уже в начале войны Тринидад был исключительно важен. К 1943 он превратился в один из крупнейших узлов мирового судоходства.

Право создать на Тринидаде военные, морские и авиационные базы перешло к Соединенным Штатам 2 сентября 1940 в рамках сделки «базы — эсминцы». 1 августа 1941 начала действовать военно-морская база, которой командовал капитан 1 ранга Э.У. Рэдфорд. В первые несколько месяцев войны его главной заботой стало ускорение строительства, которому мешали действия противника. Например, германская подводная лодка потопила судно, на котором в Порт-оф-Спейн везли оборудования на 2 миллиона долларов. Прибытие SC-453, маленького охотника за подводными лодками, оснащенного сонаром, стало таким же событием, как появление на Тихом океане нового авианосца типа «Эссекс». Но печальный счет продолжал расти. В феврале и марте Карибский морской округ (запад) потерял 31 судно водоизмещением 154779 GRT; в апреле и мае — 41 судно на 198034 GRT; в июне и июле — 42 судна на 218623 GRT. В течение июня германские лодки потопили в Мексиканском заливе и Карибском море больше судов, чем во всем океане в любой из месяцев 1940 — 41.

Панамский морской округ был единственным, который контролировал оба океана. Поэтому его зона ответственности была очень большой. Только в Атлантике она включала все побережье от полуострова Юкатан до Пунта де Галлинас в Колумбии. Но его самой главной задачей была охрана подходов к панамскому каналу и транзитного судоходства. Армия защищала канал от диверсий, сухопутных и воздушных атак. Так же приходилось иметь дело и с различными политическими проблемами. Под контролем США находилась только зона канала шириной 10 миль. Все остальное пространство принадлежало нескольким государствам, которые официально вступили в войну с Японией и Германией, но продолжали сомневаться — а кто же все-таки победит? То же самое относится и к 2 государствам на острове Гаити. Власти Британский и Голландской Вест-Индии были лояльными союзниками. Венесуэла, Колумбия и Мексика оставались «уклонистами», а французские острова сохраняли нейтралитет, пока в 1943 де Голль не взял их под свой контроль. Мексика объявила войну Оси только после того, как ее груженый танкер под всеми огнями был потоплен германской лодкой возле Майами. Колумбия тоже стала верным союзником после гибели нескольких мелких судов. Самым полезным помощником, если не считать Канады, была Куба. Ее флот из маленьких канонерок охранял каботажное судоходство и помогал прикрывать паромы Гавана — Майами. Маленький кубинский охотник CS-13 в мае 1943 потопил в проливе Олд Багама U-176 и стал единственным кораблем карибских стран, добившимся такого успеха.

Вражеские подводные лодки появились в зоне Панамского морского округа в июне 1942, выбрав очень удачный момент для атаки. Подкрепления для Тихоокеанского флота шли через Панамский канал постоянным потоком. Контр-адмирал Клиффорд Э. Ван Хук имел в своем распоряжении только 4 старых эсминца: «Бори», «Барри», «Таттнелл», «Гофф», — 2 маленькие моторные яхты и 24 «Каталины». Учитывая японские атаки Алеутских островов и Мидуэя на первой неделе июня, округу пришлось готовиться к отражению набега авианосцев со стороны Тихого океана. Поэтому большая часть патрулей была ориентирована в этом направлении. Страшным ударом стало потопление 8 судов за 4 дня лодкой U-159, причем 2 из них были потоплены прямо на входе в канал. 17 июня британский танкер с грузом дизельного топлива для Кристобаля был обстрелян 2 подводными лодками и потоплен в 75 милях от пункта назначения. Вскоре после этого 2 судна были потоплены возле Санта Марты. 2 июля U-161 проникла в Пуэрто Лимон, Коста Рика, и торпедировала пароход прямо у причала. Этот удар завершил блиц на подходах к Панамскому каналу. В течение 2 недель подводные лодки, хотя их было не более 5, топили в среднем по 1 судну в день. После этого они ушли даже не атакованные.

Теперь пришлось принимать множество новых мер предосторожности. Пуэрто Лимон был закрыт сетями. 10 июля вышел в море первый конвой зона канала — Гуантанамо. Подразделение воздушного патруля в Коко Соло было усилено PBY, оснащенными радаром. Теперь за любой обнаруженной лодкой можно было вести погоню в течение 36 часов. 4 «Каталины» были перебазированы на Гранд Кайман, 2 — в бухту Порт-Ройял, Ямайка. VI Воздушная Армия прикрывала побережье Колумбии и Венесуэлы до Кюрасао. В Пуэрто Кастильо, Гондурас, была создана база гидросамолетов и переведена плавбаза.

Прежде чем завершалась эта подготовка, силы Панамского округа добились первой победы. 11 июля сетевой заградитель «Мимоза» был атакован лодкой U-153 в 60 милях от Альмиранте. Она выпустила 5 торпед, часть из них прошла под килем корабля. В атаку были брошены все наличные корабли и самолеты. Эсминец «Лэнсдаун» (капитан-лейтенант Уильям Р. Смедберг III) 13 июля потопили U-153 серией из 4 глубинных бомб. Эсминец перенял охоту у одного из патрульных судов всего 15 минут назад. Так «Смедди» начал свое восхождение к адмиральским звездам.

Это была всего лишь восьмая германская лодка, потопленная американскими силами с момента вступления США в войну. Первой была U-656, потопленная 1 марта 1942 возле мыса Рейс, Ньюфаундленд, самолетом «Хадсон» мичмана Уильяма Тепуни из эскадрильи VP-82, базирующейся в Ардженшии. Старший авиатехник Дональд Фрэнсис Мэзон из той же эскадрильи 15 марта отличился вторым, потопив U-503 вблизи юго-западного угла Большой Ньюфаундлендской банки. Через месяц эсминец «Рупер» (капитан-лейтенант Г.У. Хоу) стал первым американским кораблем, потопившим германскую лодку. U-85 пошла на дно возле Уильям Шоул, недалеко от Гаттераса. U-352 во время первого океанского похода была потоплена на мелководье возле мыса Лукаут кораблем Береговой Охраны «Икарус» (капитан-лейтенант Морис Джестер) 9 мая 1942. Последними 2 лодками, потопленными в первой половине 1942, были U-153, уничтоженная поисково-ударной группой Кауфмана, и U-158, потопленная 30 июня возле Бермуд. Первые 2 недели июля принесли еще 2 победы — U-153 Смедберга и U-701. Последнюю застиг на поверхности возле маяка Дайамонд Шоул армейский бомбардировщик и потопил 3 глубинными бомбами. 8 лодок за 6,5 месяцев! Столько немцы строили за 10 дней.

Адмирал Дениц, естественно, был восхищен результатами своих мальчиков. 15 июня он сообщил Гитлеру, что удовлетворен количеством потопленных судов при относительно небольшом числе развернутых лодок. Он предсказал «огромные возможности при быстром увеличении числа подводных лодок и использовании подводных танкеров». Дениц также отметил низкое качество американской ПЛО, тяжелые потери танкеров и неспособность промышленности возместить потери. В интервью прессе этим летом Дениц сказал: «наши подводные лодки действуют вплотную к берегам Соединенных Штатов Америки. Часто купальщики и даже целые приморские города видят военные драмы в багровом зареве пылающих танкеров».

И это не было преувеличением. Горящие танкеры часто были видны с фешенебельных курортов Флориды, а 15 июня 2 американских сухогруза были торпедированы субмариной на глазах у тысяч отдыхающих в Вирджиния Бич.

3. Организация противолодочной войны

Описав тот ужас, который сеяли подводные лодки на морских коммуникациях в первые 6 месяцев войны, мы должны коснуться некоторых основным контрмер, которые принесли свои плоды во второй половине 1942 и в следующем году. Самой важной из них было строительство большого числа новых эскортных кораблей (хотя самые лучшие из них — эскортные миноносцы — не поступили на вооружение до 1944). Введение перекрестных прибрежных конвоев мы уже упомянули.

Объем исследований, энергии и затрат, необходимых для организации борьбы с сотней подводных лодок, оказался чудовищным. Именно эта борьба стала основным занятием 2 крупнейших в мире флотов на ближайшие 2 года. Если говорить только о деньгах, то, суммируя стоимость потопленных судов и потерянных грузов, потери времени, затраты на действие военных кораблей и самолетов по защите коммуникаций, мы увидим, что затраты Соединенных Штатов и Британской Империи вылились в сотни миллиардов долларов. Потери в людях от действий подводных лодок считались десятками тысяч. Разгромленные нацисты могли с удовлетворением сказать, что ни одно подразделение ни одной армии не принесло столько разрушений и страданий, как германские подводные лодки, если не считать войск СС, прославившихся истреблением беззащитных жителей.

До марта 1943 не существовал единый центр по координации действий флота в борьбе против подводных лодок. Но в конце концов адмирал Кинг приказал капитану 1 ранга Уайлдеру Д. Бейкеру создать отдел ПЛО в своем штабе в Вашингтоне. Этот отдел отвечал за вооружение, обучение и развитие сил ПЛО.

Важный шаг к единому контролю был сделан 15 мая 1942, когда отдел конвоев штаба ВМФ, который возглавлял контр-адмирал М.К. Меткаф, стал отделом штаба Атлантического флота. С 1 июня этот отдел принял на себя ответственность до организацию движения всех торговых судов в составе конвоев стратегического значения и войсковых конвоях. Адмирал Ингерсолл обеспечивал транспорты и корабли сопровождения. Отдел конвоев организовывал сам конвой и совместно с британским Адмиралтейством выбирал маршрут следования.

До того, как в мае 1943 был создан 10 Флот, адмирал Ингерсолл сам руководил противолодочной войной. Он жил на борту своего флагманского корабля «Виксен», который курсировал между портами Атлантического побережья. Таким образом адмирал держал руку на пульсе событий. Публика не знала о нем ничего. Для большинства людей Атлантический флот оставался чем-то туманным, почти мифической фигурой. Но именно действиям адмирала Ингерсолла союзники в большой степени обязаны теми успехами, которые были достигнуты в борьбе с подводными лодками в 1942 — 43.

Кроме улучшенных глубинным бомб, которые сбрасывались с кормы эскортного корабля, в 1942 флот США принял на вооружение 2 бомбомета, стреляющих по ходу корабля: «хеджехог» и «маустрэп».[5] Эти бомбометы были созданы на основе британского проекта, который капитан 1 ранга Пол Хэммонд предложил Королевскому Флоту. Хеджехог представлял собой стальную люльку, в которой находились 6 рядов штырей. Он выбрасывал вперед по ходу корабля 24 реактивные глубинные бомбы. Так как это происходило без нарушения гидролокационного контакта с лодкой, то шансы добиться попадания значительно повышались. Обычные глубинные бомбы взрывались на определенной глубине вне зависимости от того, попали они или нет. Бомба хеджехога взрывалась только при прямом попадании в цель. Для малый кораблей и катеров была создана уменьшенная модель — маустрэп. Противолодочные корабли также несли и обычное оружие. Пулеметы оказались очень полезны, чтобы очищать палубы лодок, однако не сохранилось данных о потоплении лодок орудиями калибра менее 3″.

И англичане, и мы в период между войнами приняли на вооружение ультразвуковой гидролокатор, который они называли «асдик», а мы «сонар». Он размещался в выдвижном обтекателе под днищем корабля, но мог использоваться только на умеренных ходах из-за шумов в воде. Сонар можно было использовать двояко: прослушивать шумы винтов подводной лодки и пытаться нащупать ее активной локацией. Оператору приходилось судить о дистанции до цели, пеленге и глубине по характеру полученного эха. Изменение высоты тона подсказывало опытному оператору очень много — корабль это или кит, стоит цель или движется, в каком направлении и с какой скоростью.

Чтобы обмануть сонар, германские лодки начали использовать «пилленверфер». Это был патрон со специальным составом, который выстреливали из торпедного аппарата. В воде он создавал облако крошечных пузырьков, которое давало эхо, похожее на эхо подводной лодки. Неопытного оператора подстерегало множество и других ловушек. Стаи рыб, киты, коралловые рифы и даже слои воды с разной температурой могли отражать звуковую волну, как стальной корпус лодки. Флот издавал ежемесячник «Бюллетень противолодочной войны», в котором помещались статьи с подробными описаниями способов различать подобные ложные цели.

Требовались усиленные тренировки, чтобы матросы могли работать на сонаре, а офицеры — правильно использовать полученные данные. В 1939 на базе подводных лодок в Нью Лондоне была создана Школа гидроакустиков Атлантического флота, которую позднее перевели в Ки Уэст. За первые 3 месяца 1943 8-недельные курсы закончили 250 офицеров. 1033 матроса прошли курс первичной подготовки, а 969 прошли курс основной подготовки. Кроме того, школа в Ки Уэсте подготовила 1016 офицеров и матросов 7 различных зарубежных флотов. В Сан Диего на Западном Побережье была создана аналогичная школа, которую закончило около 1200 студентов.

Чтобы детально изучать все бои с подводными лодками и вывести причины успехов и неудач, 2 марта 1942 в Бостоне был создан специальный отдел штаба Атлантического флота. Он занимался анализом всех данных, изучением своих и британских тренажеров и вообще всего, что относилось к противолодочной войне. Таким образом, это бостонское подразделение стало своего рода учительским колледжем.

Ученые упорно трудились в лабораториях, разрабатывая и испытывая новые образцы оружия и техники, которые потом использовались в этой глобальной борьбе. Одна группа ученых работала бок о бок с морскими офицерами, даже на борту кораблей и самолетов. Это было подразделение НКОИ Группа Исследования Противолодочных Операций (ГИПО). Президент Гарвардского университета Джеймс Б. Коннант и другие ученые посетили Англию во время Битвы за Британию. Они вернулись убежденные, что одним из главных факторов, которые спасли Британию от гибели под жуткими ударами Люфтваффе, была группа «действующих» ученых, которые работали в тесном контакте с Истребительным Командованием КВВС, помогая координировать действия радиолокационной сети и истребительных частей. Как отмечал профессор Блэкетт: «До сих пор относительно много работы ученых было вложено в ПРОИЗВОДСТВО новых устройств, и слишком мало в ПРАВИЛЬНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ того, что мы имеем». Призванные заняться противолодочной борьбой ученые должны были ответить на следующие вопросы: «Какая серия глубинных бомб и с какими установками имеет наивысшие шансы уничтожить подводную лодку? Каким курсом должен следовать корабль, чтобы как можно быстрее восстановить утерянный акустический контакт? Какой район океана при различных атмосферных условиях может за час осмотреть корабль или самолет? Какое расположение судов прикрытия обеспечивает наилучшую защиту конвоя?» Ответы на эти и тысячи других вопросов нельзя было искать методом проб и ошибок. Иначе появлялся шанс проиграть битву за Атлантику, так и не успев получить ответы. И для ученого теперь становилось недостаточно сконструировать новое устройство. Он должен проследить за его использованием в бою, чтобы внести необходимые изменения.

По предложению капитана 1 ранга Бейкера 1 апреля 1942 была создана ГИПО. ее возглавил профессор Филип М. Морзе, физик-акустик из Массачусетского технологического института. ГИПО находилась в Вашингтоне, но ее члены часто посещали Норфолк, Ардженшию и штабы морских округов, Тринидад и Бразилию. Они проводили очень важную работу на передовых базах. Сейчас это звучит странно, вооруженные силы давно признали значение науки. Но в 1942 «практические моряки» с кривой ухмылкой смотрели на «длинноволосых», которые пытались их чему-то учить. Однако доктор Морзе руководствовался принципом, что ученый не должен претендовать на какую-то славу, так как не он принимает последнее решение, и не он ведет бой. Ученый только помогает флоту усовершенствовать методы противолодочной борьбы.

Радар был изобретен сэром Робертом Уотсон-Уоттом, однако в его конструкцию был внесен ряд изменений, чтобы удовлетворить требования американцев. К лету 1942 почти все корабли Атлантического флота были оснащены радаром. Новая модель SG уже прошла испытания и в октябре должна была поступить на флот. Значение радара для самолетов было даже больше, чем для кораблей, так как он позволял засечь подводную лодку на поверхности за переделами видимости и выполнить внезапную атаку, вызвав на помощь другие корабли и самолеты. Первые радары, установленные на самолетах, работали в метровом диапазоне. Немцы начали использовать приемник радарного излучения, который свел к нулю их пользу. После этого стало совершенно необходимо устанавливать на самолетах коротковолновые радары. Это и было сделано, союзники начали использовать сантиметровые волны. Немцы так и не смогли научиться обнаруживать или глушить их. Используя коротковолновые радары, самолеты потопили множество лодок весной и летом 1943. Гитлер весьма раздраженно отреагировал на эти изменения, упомянув в своем новогоднем обращении «изобретение наших врагов», которое срывает усилия германского подводного флота.

Конвой не будет сильнее своих глаз и ушей. Радар обеспечил наши конвои кошачьими глазами, сонар ушами, а высокочастотный пеленгатор, который позволил засекать радиопередачи подводных лодок, действовал как длинные и чувствительные кошачьи усики. Королевский Флот первым использовал этот способ обнаружения подводных лодок. Позиции подводных лодок, которые определялись в Вашингтоне и Лондоне по данным пеленгации, несколько раз в день передавались кораблям в море на специальных частотах. Хотя засечки пеленгаторов не были точнее 50 — 100 миль, они позволяли командиру конвоя вовремя изменить курс и уклониться от нежелательной встречи. Это часто срывало действия волчьих стай адмирала Деница.

А сейчас мы приведем прекрасный пример эффективности работы береговых пеленгаторов. 30 июня 1942 примерно в полдень пеленгаторные станции на Бермудах, в Харланд Пойнте, Кингстоне и Джорджтауне засекли передачу. В оперативном отделе штаба на Бермудах на основе пеленгов вычислили позицию лодки. Лейтенант Ричард Э. Шредер, который патрулировал в районе Бермуд на «Маринере» из состава VP-74, получил приказ лететь к цели, находившейся в 30 милях от него. Он быстро нашел стоящую на поверхности U-158, экипаж которой загорал на палубе. Самолет сбросил глубинную бомбу, которая попала в рубку и взорвалась. Лодка затонула.

Следующим шагом стали корабельные пеленгаторы, которые с октября 1942 начали появляться на кораблях сопровождения. Немцы игнорировали эту опасность. Их лодки продолжали болтать между собой и обращались к Деницу, выходя на конвой. Это раскрывало их позицию.

Увеличение числа эскортных кораблей потребовало обеспечить тренировку молодых резервистов, которым предстояло служить на этих кораблях. В мае 1942 в Майами был создан центр подготовки экипажей противолодочных кораблей, которым руководил капитан-лейтенант Э.Ф. МакДаниэл. Когда центр открылся, в нем было 50 учеников, но к 1 января 1944 его закончили 10396 офицеров и 37574 матроса только американского флота. Это были экипажи 285 DE, 256 PC и 397 SС, а также 150 других кораблей. МакДаниэл был превосходным энтузиастом и учителем и полностью отдавался своей работе. В качестве инструкторов в центре МакДаниэла работали только офицеры, действительно охотившиеся за лодками. После нескольких месяцев на берегу они снова возвращались на корабли.

Центр в Майами работал уже несколько месяцев, когда Соединенные Штаты начали поставлять по Ленд-лизу охотники за подводными лодками своим союзникам. Задача подготовки их экипажей тоже легла на МакДаниэла. В 1942 — 43 было подготовлено 360 офицеров и 1374 матроса для 14 разных флотов.

4. Авиация, вспомогательные силы и любители

Армейская авиация в 1941 контролировала почти все поставки базовых самолетов. Она совершенно не собиралась включать противолодочную войну в число своих обязанностей. Армейские пилоты не были обучены полетам над водой, защите торговых судов или бомбометанию по маленькой движущейся цели, какой была подводная лодка. А флот просто не имел самолетов для решения тех задач, которыми успешно занималось Береговое Командование Королевских ВВС. Это не было результатом недальновидности. Просто еще в 1920 было принято решение, что армия контролирует всю базовую авиацию, а флот — корабельную. В результате в руки армии попало все производство базовых военных самолетов. Флот сохранил контроль за производством гидросамолетов и палубной авиации, хотя не получал в достаточном количестве ни тех, ни других. Когда британский опыт показал значение больших базовых бомбардировщиков в противолодочной войне, армия пересмотрела это соглашение. 7 июля 1942 генерал Маршалл утвердил перераспределение продукции, по которому флот получал большое число «Либерейторов» и других дальних бомбардировщиков. Но в это время подводные лодки уже успели натворить немало дел у нашего Атлантического Побережья.

Флоту отчаянно требовали базовые четырехмоторные бомбардировщики для действий против подводных лодок. Армия сделала все, что от нее зависело. К концу июля 1942 армия выделила 141 самолет Восточному военно-морскому округу для противолодочного патрулирования. Морская авиация увеличилась до 178 самолетов и 7 дирижаблей. Они были распределены по 26 аэродромам от Ардженшии до Джексонвилла.

Этих самолетов явно не хватало, в основном потому, что армия и флот имели разные системы связи и различную организацию командования. По предложению генерал Маршалла в октябре 1942 было создано Противолодочное Командование ВВС во главе с бригадным генералом Уэстсайдом Т. Ларсоном. Однако адмирал Кинг не собирался постоянно делить с армией защиту судоходства, которую считал обязанностью флота. Он соглашался на участие армии в противолодочной войне только как на временную меру. Поэтому, как только флот получал новые самолеты и подготовленных пилотов, их переводили в Исландию и Гренландию, чтобы армейские пилоты могли заниматься решением собственных задач. Но следует помнить, что армейская авиация пришла на помощь флоту в критический момент, оказывала помощь столько времени, сколько это требовалась, внесла известный вклад в развитие методов борьбы с подводными лодками и уничтожила несколько единиц.

Эскадрильи морской авиации, базирующиеся в Ардженшии, подчинялись поочередно контр-адмиралам Бристолю и Брейнарду. Они были особенно полезны, прикрывая конвои в критический момент смены сопровождения, и уничтожили несколько подводных лодок. Гидросамолеты «Каталина» нашли себе новое применение, занявшись спасательными работами. К концу войны многие «Каталины» были специально оборудованы для решения этой задачи. Всю войну PBY служила рабочей лошадкой флота. Она занималась буквально всем — поисками, разведкой, перевозками, бомбардировками, спасением. «Каталина» была медленной, большой и неуклюжей мишенью для противника. Но что это был за самолет!

Воздушные поиски и атаки требовали сложных приборов и расчетов. Поэтому они были предметом постоянного внимания ученых, вносивших массу усовершенствований. В начале 1943 флот создал в Коунсет Пойнт, Род Айленд, Подразделение Противолодочных Исследований, куда привлек много крупных ученых. Так была открыта новая блестящая страница участия морской авиации в противолодочной борьбе.

Кроме всех тех мер борьбы с подводными лодками, которые мы уже описали, было несколько вспомогательных структур, которые принесли мало пользы, но заслуживают упоминания за свою отвагу. Возможно самым полезным оказался Северный Судоходный патруль, состоявший из переоборудованных больших прогулочных яхт, таких как «Мигрант» и «Джиневра», которые патрулировали на основных судоходных маршрутах на значительном удалении от берега. Они добывали некоторую полезную информацию о подводных лодках, что позволяло конвоям обходить их. Второй стала Береговая Дозорная Служба, получившая прозвище «Хулиганский флот». Он был создан Береговой Охраной в мае 1942 и состоял из мелких яхт и катеров менее 100 футов длиной. Они были реквизированы Береговой Охраной, часто вместе со шкиперами, превратившимися в капитанов, и укомплектованы яхтсменами, которые по каким-то причинам не могли поступить на военную службу. Их вооружили мелкими орудиями, глубинными бомбами и послали охотиться за подводными лодками. Это было сделано слишком поздно, что отразить блиц Деница у Восточного Побережья, однако они честно несли патрульную службу в трудную зиму 1942 — 43. «Хулиганы» были слишком малы, тихоходны и слабо вооружены, чтобы уничтожить противника. Но все-таки в феврале 1943, когда их численность достигла максимума, между Истпортом, Мэн, и Галвестоном, Техас, патрулировало 550 катеров и яхт. После этого их число начало постоянно сокращаться, а их место занимали катера Береговой Охраны.

Гражданский Воздушный Патруль (ГВП), организованный в марте 1942, был чем-то похожим, только в воздухе. Гражданские пилоты, не подошедшие вооруженным силам, некоторые из них были ветеранами еще Первой Мировой войны на протезах, предложили свои самолеты и свою службу. Многие наземные службы принимали к себе женщин. Всего в этом патруле участвовало несколько сотен самолетов, базирующихся по всему побережью от Мэна до Техаса. Они не потопили ни одной лодки, но часто обнаруживали спасшихся моряков с потопленных судов на плотиках и шлюпках и выполнили множество поручений военных. В сентябре 1943 Патруль был распущен. За время существования его самолеты обнаружили 173 вражеские подводные лодки, 91 судно, терпящее бедствие, а также плотики и шлюпки, на которых находились 363 человека.

Кроме своих прямых обязанностей, «Хулиганы» и ГВП подготовили сотни юношей к службе на флоте, в авиации и Береговой Охране. Обе организации были великолепным примером вклада гражданских лиц в военные усилия. По крайней мере 90 % их личного состава было обеспеченными людьми, которые могли делать большие деньги на военном производстве. Однако это были люди, которые хотели служить Родине, а не зарабатывать.

Существовал также проект «ловушек» или «Q-шипов», который привел к затрате больших средств и послужил причиной гибели почти четверти привлеченных добровольцев, однако не принес никаких результатов. Это были сильно вооруженные суда, замаскированные под мирных «купцов». При приближении подводной лодки они должны были отрывать свои батареи и топить ее. Q-шипы хорошо поработали в Первую Мировую войну, хотя и не так хорошо, как это описано в волнующем триллере, им посвященном. Но подводные лодки Второй Мировой войны оказались слишком умными, чтобы попасться на эту удочку. Но ситуация была настолько серьезной, что адмирал Кинг уступил давлению президента Рузвельта и привел в действие программу судов-ловушек. Первые 3 вышли из портов Новой Англии в марте. Уже через 4 дня «Атик» был потоплен со всей командой у мыса Чезапик. В мае та же судьба постигла «Фоум». 2 других судна с подводными лодками не встречались, а третье провело одну безуспешную атаку, после чего было переоборудовано в метеорологическое судно. Четвертое, трехмачтовая шхуна, едва не затонула в ураган и была списана.

Строительство новых торговых судов с целью восполнить потери от действий врага велось под руководством Морской Комиссии и Правительственного Совета по Военному Судоходству, который возглавлял контр-адмирал Эмори С. Лэнд. Оно началось еще до вступления США в войну и двигалось очень успешно. Первый транспорт типа «Либерти» 10800 тонн дедвейт, «Патрик Генри», был построен в сентябре 1941. Через 2 года начали строиться транспорты типа «Виктори», имевшие то же водоизмещение, но увеличенную на 50 % скорость. В 1942 было построено 727 судов водоизмещение 55,5 миллиона тонн. К апрелю 1943 Морская Комиссия строила ежемесячно 140 судов водоизмещением 2 миллиона тонн. К концу года эти цифры удвоились. Срок постройки судна типа «Либерти» сократился в среднем с 244 дней до 42 дней. Эти суда были укомплектованы моряками торгового флота, для которых пришлось организовать училища.

Хотя наилучшим средством защиты торговых судов были переходы в составе конвоев, многим приходилось следовать по маршрутам, куда нельзя было выделить эскортные корабли. Транспортам приходилось следовать в одиночку. Для их защиты флот в начале 1942 начал устанавливать на транспортах орудия и размещать военные команды из матросов ВМФ. Это привело к значительным трениям между моряками торгового и военного флотов, которые получали совершенно разные деньги, совершая плавание на одном и том же судне. Матросы флота получали 50$ в месяц. Торговые моряки получали 100$ за 44-часовую рабочую неделю. За каждый час переработки платилось по 85 центов. Они также получали военную премию 100$ в Атлантике, а также различные суммы около 100$ за посещение районов военных действий. 15 марта 1943 эта премия к возмущению национального профсоюза моряков была сведена к выплате 125$ каждому человеку за воздушный налет, имевший место в период пребывания судна в порту, вне зависимости от того, было оно повреждено, или нет. Хотя за время пребывания на берегу торговые моряки платы не получали, в течение войны они могли не опасаться безработицы. Однако, в отличии от военных моряков, их семьи не получали пенсий, а сами они не имели выходного пособия. Конечно, торговый флот можно было включить в состав военно-морского или превратить во вспомогательную службу, как произошло с военными строителями. Этого не случилось по 2 причинам. Прежде всего, этому противился национальный профсоюз моряков, возглавляемый упрямым Джо Карреном. Кроме того, требовалось очень много моряков. Команды военного времени чуть не вдвое превышали штаты мирного. Поэтому торговые суда получали неплохих моряков, которые не подходили военно-морскому флоту по своим физическим кондициям.

По мере хода войны, военные команды и экипажи судов, встречая общею опасность, научились действовать совместно. Есть несколько примеров, когда вооруженные суда отгоняли или даже топили подводные лодки.

К июню 1942 авиация армии и флота Соединенных Штатов начали справляться с подводной угрозой. Однако они еще не могли рассчитывать полностью ее устранить. Особенно острой была нехватка эскортных кораблей. Эскортные миноносцы еще не начали поступать на вооружение. Не были организованы поисково-ударные группы с эскортными авианосцами. С другой стороны, адмирал Дениц еще не истощил свой репертуар, и конвоям предстояли тяжелые дни. Адмирал, который сменил Редера на посту главнокомандующего германского флота в январе 1943, в последующие 2 месяца сумел добиться самых крупных успехов.

Прекрасным примером трансатлантического конвоя, пересекшего океан в июне 1942, является история конвоя ONS-102, который направлялся из Лондодерри в Галифакс. Методы борьбы с подводными лодками в то время еще почти не получили развития, и вот чем это обернулось. Конвой состоял из 63 судов, построенных в 11 колонн. Их прикрывали 9 военных кораблей: эсминец «Лири», 3 корабля Береговой Охраны США, 1 канадский эсминец, 4 канадских корвета. Командовал силами прикрытия капитан 2 ранга П.Р. Хейнеман, находившийся на корабле Береговой Охраны «Кэмпбелл». Скорость конвоя составляла 8 узлов. 16 июня в 7.25 радиопеленгатор засек 2 лодки. 2 корабля охранения были отправлены, чтобы отогнать противника. Оба провели безуспешные атаки глубинными бомбами, но конвой провел спокойную ночь. На следующую ночь 2 субмарины сумели проползти сквозь кольцо охранения, и в 1.25 они торпедировали судно. Через несколько минут «Кэмпбелл», патрулировавший в 2,5 милях впереди конвоя, заметил в 500 ярдах от себя подводную лодку. Подводная лодка погрузилась и была безуспешно атакована глубинными бомбами. Адмирал Брейнард отправил из Ардженшии на помощь Хейнеману 4 канадских корвета. Один из них, «Агассиз», 20 июня в 22.30 заметил в миле впереди себя подводную лодку. «Агассиз» атаковал ее глубинными бомбами, одна из которых взорвалась с таким грохотом, что на нескольких транспортах решили, что их судно торпедировано, и пустили сигнальные ракеты. В их свете стала видна вторая субмарина, находившаяся в середине строя. Ближайшие торговые суда, имевшие орудия и военные команды, обстреляли ее и вынудили погрузиться. Корабли сопровождения метались вокруг конвоя, бессмысленно тратя глубинные бомбы. Радар отказал, и субмарина скрылась. Конвою ONS-102 посчастливилось прорваться, потеряв всего 1 судно.

Капитан 2 ранга Хейнеман, один из лучших командиров групп сопровождения, краснолицый, просоленный морской волк, привел 7 различных типов ошибок, которые помешали ему прикончить вражеские лодки. Самой важной было отсутствие единой доктрины борьбы с ними. Кораблям сопровождения требовались определенные правила охоты за погрузившейся подводной лодкой, чтобы как можно лучше использовать средства обнаружения и оружие. Хорошим началом послужил бюллетень, выпущенный 9 июля 1942 главнокомандующим, который стал итогом работы Бостонского центра и приданных ему ученых. В нем достаточно простым языком, который могли понять даже офицеры флота, описывались германские лодки и их возможности. В этом же бюллетене описывались основные правила и методы действия кораблей сопровождения конвоя и патрульных кораблей: принципы использования гидролокаторов, радаров, пеленгаторов, методы корабельных, авиационных о совместных атак.

Оглядываясь назад, можно сказать, что самым важным вкладом в борьбу с растущей подводной угрозой стали: увеличение числа эскортных кораблей, создание системы анализа результатов боев и системы обучения, огромный боевой опыт. Конвои все спокойнее проходили своими маршрутами, но корабли сопровождения никак не могли доиться серьезных успехов в уничтожении субмарин. В первые 6 месяцев 1942 флоты союзников потопили только 21 подводную лодку противника, в том числе 7 итальянских. Из этого числа американцы потопили только 5 единиц. Но за этот же период Германия построила 123 новые подводные лодки. К июню в среднем 60 лодок ежедневно патрулировали в Атлантике.

Этот период противолодочной борьбы завершился суровым предупреждением, сделанным генералом Маршаллом в письме адмиралу Кингу от 19 июня 1942:

«Наши потери от подводных лодок в Атлантике и Карибском море теперь угрожают военным усилиям в целом. Мне представлена следующая статистика, отражающая ситуацию.

Из 74 судов, переданных армии в июле ПСВС 17 уже потоплены. 22 % бокситового флота уничтожены. 20 % флота Пуэрто-Рико уничтожены. Потери танкеров составляют 3,5 % используемого тоннажа каждый месяц.

Мы превосходно знаем, что имеется ограниченное число эскортных кораблей, однако все ли средства использованы, чтобы выправить ситуацию? Я опасаюсь, что еще 1 — 2 месяца таких потерь, и у нас не останется достаточного числа транспортов для переброски солдат и самолетов на важнейшие театры, что окажет решающее слияние на ход войны».

Ответ адмирала Кинга и флота мы еще опишем позднее. А теперь мы должны вернуться на Тихий океан, где ход войны уже повернулся после великой битвы при Мидуэе.

Глава 6

БОИ АВИАНОСЦЕВ, КОРАЛЛОВОЕ МОРЕ, МИДУЭЙ, декабрь 1941 — июнь 1942

1. Остров Уэйк и налет на Токио, декабрь 1941 — апрель 1942

«Ситуация на Тихом океане крайне тяжелая», — писал президент Рузвельт Уинстону Черчиллю 9 марта 1942. Первые 4 месяца 1942 были самым тяжелым периодом войны для союзников, причем на всех фронтах. Казалось, что вступление Америки в войну лишь увеличит число жертв, которые войска Оси разорвут в клочья. На Восточном фронте после зимнего затишья германские армии возобновили победоносное наступление на Кавказ. Сокрушительные удары германских подводных лодок и итальянские боевые пловцы в гавани Александрии превратили британский Средиземноморский флот в эскадру крейсеров и эсминцев. На просторах Атлантики и в Карибском море подводные лодки топили наши торговые суда гораздо быстрее, чем мы их строили. На Среднем Востоке Роммель успешно выполнял приказ Гитлера задавить англичан. На Дальнем Востоке японцы готовились вышвырнуть американцев, англичан и голландцев из их последних крепостей. Но потом для союзников мелькнул луч света в Коралловом море и зажглась заря над Мидуэем. Россия успешно отстояла Москву и Сталинград, Окинлек выиграл первую битву у Эль Аламейна, и к войскам свободы вернулась надежда.

В центральной части Тихого океана первые месяцы после Пирл-Харбора были действительно мрачными. Остров Уэйк, наиболее важный форпост между Оаху и Гуамом имел гарнизон всего из 500 человек, большей частью морских пехотинцев. Ими командовали капитан 2 ранга У. Скотт Каннингхэм и майор морской пехоты Джеймс Деверо. С помощью эскадрильи истребителей и нескольких береговых орудий, самые крупные из которых имели калибр всего 5″, они 13 декабря отбили попытку японцев высадить десант. Это был единственный случай за всю войну, когда десантное соединение было отброшено и понесло потери. Но японцы вернулись с более крупными силами и 23 декабря захватили Уэйк, после того, как крупное американское соединение с подкреплениями под командованием контр-адмирала Фрэнка Джека Флетчера, имевшее в своем составе авианосец «Саратога», было отозвано командующим силами Тихого океана. Адмирал Уильям С. Пай, который сменил адмирала Киммеля. Однако в этой неудаче больше повинен Флетчер, который потратил много времени на ненужную дозаправку, хотя имел приказ следовать к Уэйку как можно быстрее. Американские солдаты, захваченные в плен, были отправлены в Шанхай. По пути японские командир обезглавил пару человек, чтобы покрасоваться перед своими солдатами. Примерно сотня гражданских рабочих была оставлена на Уэйке, чтобы работать на японцев. Позднее они были казнены.

В последний день 1941, когда в Вашингтоне адмирал Кинг был назначен начальником штаба флота, адмирал Честер У. Нимиц стал главнокомандующим силами Тихого океана. На своем первом совещании в бывшем штабе Киммеля в Пирл-Харборе он заверил офицеров, что верит в них и объявил, что они будут служить в его штабе. Этот поступок поднял настроение в Пирл-Харборе, которое тогда было близко к абсолютному нулю. Нимиц был скромен в поведении и сдержан в речах. Флоту очень повезло с его назначением. Он восстановил на флоте уверенность в себе, пропавшую после Пирл-Харбора. Нимиц имел достаточно терпения, чтобы спокойно переждать период поста. Он никогда не делал ничего, чтобы просто сделать что-то. Нимиц имел достаточно способностей, чтобы организовать руководство не только флотом, но и всем театром военных действий. Он был достаточно тактичен, чтобы наладить хорошие взаимоотношения с другими видами вооруженных сил и с союзниками. Такой командир сумел сплотить своих подчиненных в единую боевую команду. Нимиц был достаточно смел, чтобы идти на необходимый риск, и в то же время достаточно умен, чтобы на основе разведданных и собственных оценок выбрать правильную стратегию и нанести поражение Японии.

Какое-то время мы не могли ничего предпринять, кроме рейдов «бей — беги», какие англичане практиковали в Европе. На Тихом океане авианосцы помогали реализовать эту стратегию слабых. Группа «Энтерпрайза» под командованием адмирала Хэлси 1 февраля 1942 нанесла удар по Кваджеллейну в группе Маршалловых островов. Ее самолеты потопили транспорт, тяжело повредили 9 других судов и убили коменданта атолла. Затем группа «Лексингтона» под командованием адмирала Брауна совершила набег на Рабаул. Японская авиация, базирующаяся там, нанесла ответный удар. 20 февраля завязался воздушный бой между японскими и американскими самолетами. Наши летчики выиграли этот раунд. Особенно отличились Джон С. Тэч и Батч О'Хэйр. 10 марта соединение Уилсона Брауна, усиленное «Йорктауном», атаковало Лаэ и Саламауа на северном побережье Новой Гвинеи. Авианосцы находились возле Порт-Морсби, когда поднимали самолеты. Им пришлось перевалить через хребет Оуэн Стэнли по пути к цели.

Но эти рейды бледнеют на фоне рейда Хэлси — Дулитла на Токио, проведенного в апреле. Так как флот не имел авианосных бомбардировщиков, имеющих радиус действия больше, чем у японских береговых патрульных самолетов, армейская авиация одолжила 16 бомбардировщиков В-25 «Митчелл». Они были погружены на палубу авианосца «Хорнет» (капитан 1 ранга Марк Э. Митчер). Авианосец «Энтерпрайз» (капитан 1 ранга Джордж Д. Мюррей) должен был обеспечить воздушное прикрытие. Контр-адмирал Раймонд Э. Спрюэнс командовал крейсерами, а капитан 1 ранга Ричард Конолли — эсминцами прикрытия. Хотя пилотов В-25 можно было обучить полетам с авианосца, палуба была слишком короткой, чтобы они смогли сесть обратно. Поэтому самолетам пришлось пролететь 668 миль между «Хорнетом» и Токио, сбросить бомбы, а потом пролететь еще 1100 миль до китайского аэродрома. Эта ударная группа под командование подполковника Джеймса Г. Дулитла поднялась в воздух 18 апреля в 8.24. она была над Токио в полдень. Японцы были захвачены врасплох, точно так же, как мы в Пирл-Харборе. Ни один В-25 не погиб над Японией, однако несколько самолетов разбились при посадке в Китае или сели на воду возле берега. 2 пилота, захваченные японцами, были казнены. Эту практику они проводили в течение всей войны, что привело после войны к повешению нескольких высших офицеров, ответственных за это.

Наш «ответ на Пирл-Харбор» не причинил и тысячной доли потерь, которые понесли мы. Однако американский народ, который уже 19 недель не получал хороших новостей, воспринял это сообщение с подъемом. Японское командование, которое так и не догадалось, откуда прилетели бомбардировщики (заявление Рузвельта, что они прилетели из Шангри-Ла, ничем им не помогло), стянуло для защиты Токио сотни самолетов. И, что гораздо более важно, оно пересмотрело свои военные планы. Это привело к перенапряжению сил японцев и закончилось разгромом при Мидуэе.

2. Бой в Коралловом море, 3 — 8 мая 1942

Лиддел-Гарт назвал это «стратегическим перенапряжением». Японские адмиралы после войны назвали то же самое «победной лихорадкой». Императорскую Ставку уже не удовлетворяли самые стремительные и самые колоссальные захваты в современной истории. Она выработала план дальнейшей агрессии. Во-первых, следовало захватить Тулаги на Соломоновых островах и Порт-Морсби на Новой Гвинее, чтобы обеспечить господство в воздухе над Коралловым морем. Объединенный Флот пересечет Тихой океан, уничтожит американский Тихоокеанский флот и попутно захватит остров Мидуэй и западные Алеутские острова. Затем будет создан оборонительный периметр по линии Атту — Мидуэй — Уэйк — Маршалловы — Соломоновы острова. Вслед за этим, если бы японские планы не разлетелись вдребезги при Мидуэе, последовало бы вторжение на Новую Каледонию, Фиджи и Самоа с целью изолировать Австралию.

Единственным реалистичным моментом этого грандиозного плана, который впрочем тоже не сработал, была попытка адмирала Ямамото навязать бой Тихоокеанскому флоту. Он знал, что следует полностью уничтожить его к 1943, иначе американская военная промышленность не позволит сделать этого вообще. Если Тихоокеанский флот будет уничтожен, Япония сможет сделать свой оборонительный периметр непроницаемым и организовать дальнейшие завоевания. Американцы устанут от бессмысленной войны и начнут переговоры о мире, которые оставят Японию господствовать на Тихом океане. Таков был план и одновременно сладкие мечты военной верхушки в Токио.

Коралловое море — один из самых прекрасных участков мирового океана. Тайфуны обходят его. Юго-восточный пассат несет прохладу почти круглый год и курчавит белыми гребешками волны, которые с грохотом разбиваются о Большой Барьерный Риф вдоль берегов Австралии, образуя 1500-мильную полосу белой пены. Море лежит между экватором и тропиком Козерога. Оно не знает зимы, а летом там не бывает слишком жарко. Острова на восточной и северной границах — Новая Каледония, Новые Гебриды, Луизиады — достаточно высоки. Они покрыты джунглями и окружены коралловыми рифами и пляжами. Здесь можно видеть прекрасную игру яркого солнечного света, прозрачного воздуха и кристальной воды. Вода над разноцветными коралловыми садами на отмелях резко переходят от изумрудной зелени к густому аметистовому оттенку больших глубин. Если и налетают случайные тучи, Коралловое море становится серо-голубым, ничуть не напоминая свинцовые волны океана в высоких широтах. Только в своей северной части — море Бисмарка — Коралловое море омывает суровые берега из вулканической лавы и пепла. Япония господствовала в этом районе с января 1942, опираясь на легко захваченный Рабаул. По мнению японских штабов теперь настало время обойти птичий хвост Новой Гвинеи и прокатиться на танцующих волнах широкого Кораллового моря.

Разведка Тихоокеанского флота разгадала сущность этого плана к 17 апреля. Адмирал Нимиц решил, что Оперативное Соединение 17, имевшее 2 авианосца («Энтерпрайз» и «Лексингтон») под командованием контр-адмирала Флетчера должно расстроить его. Именно по этой причине Коралловое море, никогда не видевшее более серьезных боев, чем стычки между шхунами торговцев и меланезийскими каноэ, стало сценой первой крупной битвы авианосцев. И одновременно первого сражения, когда корабли противников не видели друг друга.

План японской операции был не слишком прост. Японские стратеги любили дробить свои силы. Наличествовали 3 крупных соединения: (1) левофланговое (контр-адмирал Сима) должно было захватить Тулаги на юге Соломоновых островов и создать там базу гидросамолетов, чтобы нейтрализовать Нумеа; (2) правофланговое (контр-адмирал Кадзиока) должно было выйти из Рабаула, пройти проходом Жомар на Луизиадах и захватить Порт-Морсби. Оно состояло из десятка транспортов с внушительным десантом, которые прикрывали тяжелые крейсера и легкий авианосец «Сёхо»; (3) ударное авианосное соединение (вице-адмирал Такаги) имело в своем составе ветеранов Пирл-Харбора «Сёкаку» и «Дзуйкаку». Оно должно было войти в Коралловое море с востока, уничтожить все, что союзники сумеют наскрести для противодействия этому плану. Всей операцией руководил из Рабаула главнокомандующий 4 флота вице-адмирал Иноуэ.

Адмирал Нимиц не имел в своем распоряжении и половины таких сил. Однако он отдал под командование Флетчера все, что оставалось и дал простой приказ: остановить противника. Флетчер был знаком с Коралловым морем. Он вышел из Пирл-Харбора на «Лексингтоне». «Йорктаун», уже получивший прозвище «Танцующая Матильда тихоокеанского флота», получил приказ провести небольшую профилактику на Тонгатабу, повальсировать по Коралловому морю и встретиться с «Леди Лекс». Большая часть кораблей «флота МакАртура», пока еще не названного 7 Флотом, также присоединилась к авианосцам. Это были 3 крейсера — «Аустралиа», «Хобарт», «Чикаго» — и несколько эсминцев под командованием британского контр-адмирала Дж. Г. Крейса.

Последовавший бой был полон ошибок, смешных и трагичных, неправильных оценок и предположений, атак не тех кораблей, упущенных огромных возможностей и случайного использования благоприятных мелочей.

Первую взятку взяли японцы. Группа адмирала Сима 3 мая спокойно оккупировала Тулаги. Они взяли и вторую, когда 4 мая самолеты «Йорктауна» бомбили Тулаги, но нанесли лишь мелкие повреждения. Однако в то же время японцы упустили свой лучший шанс выиграть всю партию из ложной экономии. Чтобы сэкономить на транспортах, «Сёкаку» и «Дзуйкаку» получили приказ доставить 9 истребителей в Рабаул. Это задержало большие авианосцы на целых 2 дня, поэтому 4 мая они оказались слишком далеко, чтобы контратаковать Флетчера.

5 и 6 мая ничего не происходило, каждое авианосное соединение совершенно безуспешно искало противника. Однажды они даже находились на расстоянии всего 70 миль. День 6 мая, когда на Коррехидоре капитулировали войска генерала Уэйнрайта, стал днем самого низкого падения Америки в этой войне. Однако уже на следующий день занялся ясный рассвет. Такая передача эстафеты с Коррехидора в Коралловое море весьма символична.

На рассвете 7 мая «Сёкаку» и «Дзуйкаку» подняли самолеты-разведчики, чтобы обнаружить соединение противника, которое по мнению японцев находилось в Коралловом море. Самолеты заметили группу снабжения Флетчера, эскадренный танкер «Неошо» и эсминец «Симс». Произошла вторая по счету ошибка. Самолеты сообщили, что видят авианосец и крейсер. Адмирал Такаги немедленно бросил всю свою авиацию на эту несчастную парочку и потопил оба корабля. Это «страшно огорчило» контр-адмирала Хару, командира дивизии авианосцев, обошлось ему в 6 самолетов и спасло американские авианосцы от атаки.

Американские самолеты тоже охотились за дикими гусями. Самолет «Йорктауна» допустил аналогичный ляп, когда 7 мая в 8.15 сообщил, что видит «2 авианосца и 4 тяжелых крейсера» в 175 милях на NW от американских авианосцев. Естественно, Флетчер решил, что это корабли Такаги и тоже отправил в атаку все свои самолеты. Уже после того, как самолеты оказались в воздухе, выяснилось, что из-за путаницы с шифрами радиограмму следовало читать иначе. Пилот сообщил, что видит «2 тяжелых крейсера и 2 эсминца». После боя выяснилось, что и это было большим преувеличением. На самом деле 2 старых легких крейсера и 3 переоборудованные канонерки сопровождали базу гидросамолетов на один из островов Луизиад. Тем не менее, удача была с американскими летчиками. Они встретили легкий авианосец «Сёхо» и покончили с ним за 10 минут — рекордное время за всю войну. «Разнесли сарай!» — передал по радио командир пикировщиков «Лексингтона».

Это был не настоящий авианосец, но потеря «Сёхо» обескуражила адмирала Иноуэ, и он приказал Группе Вторжения Порт-Морсби не входить в проход Жомар, а подождать севернее на безопасном расстоянии от Луизиад. Таким образом, атака не того авианосца сорвала выполнение противником главной задачи.

Еще один пример горького юмора 7 мая дала «гонка Крейса». Адмирал Флетчер отважно ослабил прикрытие своих авианосцев, отделив контр-адмирала Крейса с 2 австралийскими крейсерами, «Чикаго» и несколькими эсминцами, чтобы найти и атаковать соединение вторжения. Крейс управлял своим соединением так эффективно, что сумел отбить атаку 31 базового бомбардировщика из Рабаула, не получив ни царапины. Он также отбил атаку 3 американских бомбардировщиков В-17 с базы в Таунсвилле (Квинсленд), которые приняли его за японца. В завершение этой комедии, запутавшиеся японские пилоты сообщили, что потопили 2 линкора и 1 тяжелый крейсер.

Ближе к вечеру того же дня 7 мая Такаги отправил поисково-ударную группу, чтобы найти и атаковать авианосцы Флетчера. Авианосцев эти самолеты не нашли, но получили болезненный урок. Сначала их перехватили истребители Флетчера и сбили 9 самолетов. После наступления темноты 6 японских самолетов попытались сесть на «Йорктаун», приняв его за японский авианосец. Еще 11 погибли, пытаясь совершить ночную посадку на свои авианосцы.

8 мая пришло время подводить итоги. Обе авианосные группы Флетчера и Такаги (или тактических командиров Фитча и Хары), 8 мая перед началом боя Флетчер мудро сделал контр-адмирала Фитча, державшего флаг на «Лексингтоне», тактическим командиром, так как Фитч долго командовал авианосцами и имел больше опыта. Аналогично Такаги передал командование Харе на «Дзуйкаку». Сам Такаги находился на «Мьёко», флагманом Флетчера был «Миннеаполис». которые напрасно искали друг друга 3 дня и 3 ночи, наконец столкнулись. Каждое соединение обнаружило и атаковало противника. Японский адмирал с ирландским именем имел 121 самолет. Джеки Фитч имел 122. Хара имел в качестве прикрытия 4 тяжелых крейсера и 6 эсминцев. Фитч, лишившись кораблей Крейса, имел на один корабль каждого типа больше. Однако природа дала японцам одно крупное преимущество. Они попали в зону плотной облачности, которая двинулась на Коралловое море с Соломоновых островов, тогда как над американскими кораблями сияло ярчайшее солнце. Таким образом 41 самолет ударной группы «Йорктауна» проскочил мимо «Дзуйкаку», укрытого дождевым шквалом, и атаковал «Сёкаку», добившись 2 попаданий бомбами в полетную палубу. Авианосец больше не мог поднимать самолеты. Половина ударной группы «Лексингтона» вообще не нашла противника, укрытого туманом. Вторая половина всадила еще 1 бомбу в «Сёкаку». Такаги, который в это время (12.00) считал, что американские авианосцы тонут, решил, что может отделить поврежденный авианосец, и отправил его на Трук.

Его предположение было правильным наполовину. Японская ударная группа, насчитывавшая примерно 70 самолетов, нанесла тяжелые повреждения обоим американским авианосцам. «Йорктаун» получил попадание бомбы, которая убила 66 человек. «Лексингтон» получил 2 бомбы и 2 торпеды. «Леди Лекс» имела сильный крен, на ней полыхали 3 пожара, но машины работали. Аварийные партии собирались потушить пожары, когда внезапно прогремели 2 внутренних взрыва, которые вынудили капитана 1 ранга Фредерика Шермана отдать приказ покинуть корабль. Это было сделано очень умело. 150 раненых были эвакуированы с помощью моторных вельботов. Те, кто мог двигаться сам, спускались по тросам прямо в воду, где их подбирали эсминцы. Контр-адмирал Том Кинкейд, который руководил спасательными операциями, показал способности, которые потом помогли ему стать одним из наших лучших адмиралов.

«Леди Лекс», которую экипаж очень любил, была добита торпедами своих же эсминцев. Гибель этого авианосца дала японцам преимущество в потопленном тоннаже, однако не изменило последствий битвы. Адмирал Иноуэ не рискнул отправлять десантное соединение к югу от Папуа без воздушного прикрытия и вернул его в Рабаул. Больше ни разу киль японского корабля не рассекал волны Кораллового моря южнее Луизиад. Таким образом, американцы выиграли бой, благодаря своей самой крупной ошибке — атаке и уничтожению «Сёхо».

Его гибель заставила Иноуэ забыть о своих планах. Даже бой тяжелых авианосцев обернулся неудачей для японцев. «Сёкаку» потребовалось 2 месяца на ремонт, а «Дзуйкаку» — месяц на восстановление авиагруппы. Таким образом, ни кто из них не смог участвовать в ближайших боях. А «Йорктаун» смог и участвовал.

3. Бой при Мидуэе — первая кровь, 3 июня

Еще до того, как корабли Императорского Японского Флота ворвались в Коралловое море, адмирал Нимиц в Пирл-Харборе получил известие, что грозит еще одно вражеское наступление, более мощное и опасное. Императорская Верховная Ставка 5 мая 1942 отдала приказ, который привел в действие колесики его механизма. «Главнокомандующий Объединенным Флотом должен, во взаимодействии с армией, провести высадку и захватить стратегически важные пункты на Западных Алеутах и острове Мидуэй». Целей было 3. Эти острова должны были стать опорой нового оборонительного периметра, а Мидуэй — еще и базой для воздушных налетов на Пирл-Харбор. Однако больше всего адмирал Ямамото надеялся, что эта операция выманит американский флот в море, что приведет к его уничтожению. В этот момент Тихоокеанский флот был слаб, как никогда, новые корабли еще не начали поступать на замену поврежденным в Пирл-Харборе. Успех в этой битве был центральным пунктом всей японской военной стратегии. Если Япония победит, Порт-Морсби, Фиджи и вообще все, что она пожелает, само упадет ей в руки. Однако крошечный Тихоокеанский флот отказался играть роль жертвы.

Мидуэй находится в 1136 милях на WNW от Пирл-Харбора. Это самое последнее звено в цепи Гавайских островов. Сам атолл даже меньше, чем Уэйк, он имеет 6 миль в диаметре и состоят из 2 островков — Сэнд и Истерн. Первый имеет длину менее 2 миль, а второй — чуть больше 1 мили. Это сухие, песчаные острова. Там с 1935 находилась база компании Пан Америкэн, база морской авиации была создана в августе 1941.

По сравнению с силами Объединенного Флота, брошенными в бой, адмирал Нимиц сумел наскрести сущую мелочь, поэтому надежды Ямамото на «уничтожение» имели под собой основание. Ямамото командовал: (1) Передовым Соединением из 16 подводных лодок; (2) Ударным Авианосным Соединением адмирала Нагумо из 4 тяжелых авианосцев; (3) Оккупационным Соединением, насчитывавшим 5000 человек на 12 транспортах, которые шли под прикрытием 2 линкоров, 6 тяжелых крейсеров и многочисленных эсминцев; (4) Соединением Северного Района из 2 легких авианосцев, 2 тяжелых крейсеров и 4 больших транспортов, которое должно было атаковать Датч-Харбор и оккупировать Адак, Атту и Кыску. Вся эта армада насчитывала 162 вымпела, не считая патрульных судов и тому подобного. Против этой силы адмирал Нимиц мог собрать только 76 вымпелов, из которых 1/3 принадлежала силам северной части Тихого океана и в бою не участвовала.

Тем не менее, Нимиц располагал рядом преимуществ, которые немного уравнивали шансы. Старшим командиром Ударного авианосного соединения, которое вынесло на себе основную тяжесть битвы, был контр-адмирал Флетчер, державший флаг на «Йорктауне». (Этот авианосец был отремонтирован в Пирл-Харборе за 2 дня, тогда как при обычных темпах мирного времени это заняло бы 90 дней.) Флетчер извлек из боя в Коралловом море несколько важных уроков. Ему подчинялся контр-адмирал Pаймонд Э. Спрюэнс, временно командовавший Оперативным Соединением 16 адмирала Хэлси. Сам Хэлси после набега на Токио попал в госпиталь. Хотя он и не был авиатором, но показал в этой битве исключительное тактическое мастерство и умение использовать любую представившуюся возможность. Ему починялись авианосцы «Энтерпрайз» и «Хорнет», которыми командовали выдающиеся офицеры капитаны 1 ранга Джордж Д. Мюррей и Марк Э. Митчер. На самом Мидуэе находились 32 «Каталины» и 6 новейших торпедоносцев «Авенджер» ВМФ, 54 самолета корпуса морской пехоты и 23 армейских самолета (из них 19 бомбардировщиков В-17). Поэтому остров превратился в «непотопляемый авианосец». Наконец, Нимиц имел неоценимое преимущество, так как знал, когда и где противник намерен атаковать. Он заранее получил расшифрованные радиограммы противника, и что гораздо важнее, сумел сложить воедино разрозненные кусочки мозаики. Однако в любом случае, американский «Давид» смотрелся неважно рядом с японским «Голиафом».

Адмирал Нимиц приказал Флетчеру и Спрюэнсу «нанести противнику максимальный урон, используя тактику боев на истощение». Это означало воздушные атаки вражеских кораблей. Он благоразумно приказал им заранее занять позицию северо-восточнее Мидуэя, вне радиуса досягаемости самолетов-разведчиков противника. Нимиц предполагал, что «Каталины» с Мидуэя, имея радиус полета 700 миль, первыми обнаружат японские авианосцы. К этому он добавил специальные инструкции. «При выполнении поставленной задачи вы должны руководствоваться принципом оправданного риска. Избегайте подставлять свои соединения атакам превосходящих сил противника, не имея шансов нанести противнику более крупные потери». Никогда еще намерения главнокомандующего не были изложены так ясно и разумно.

Ямамото потерял свой шанс на сокрушительную победу, разделив свои огромные силы на множество соединений. Он привязал план своей операции к тому, что по его мнению должны сделать американцы. Разделение сил стало идеей-фикс японского командования. Оно любило тактику отвлекающих маневров — корабли появлялись в неожиданных местах, путая противника и вытаскивая его из баз. Их шаблон решающей битвы был одинаков на суше и на море — завлечь противника в неожиданную для него тактическую ситуацию, отрезать пути отхода, обойти с флангов и нанести сокрушительный, уничтожающий удар. В инструкциях командирам авианосных соединений упоминались примеры действий Ганнибала при Каннах и Людендорфа при Танненберге, что оправдывало примененную Ямамото при Мидуэе стратегию. Таким образом предварительный воздушный налет на Датч-Харбор, назначенный на 3 июня, должен был отвлечь Тихоокеанский флот на север. В результате, он не смог бы помешать захвату Мидуэя, назначенному на утро 6 июня. Когда Тихоокеанский флот бросится на юг, после бесплодного марша на север, что не произойдет ранее 7 июня, самолеты японских авианосцев и базовая авиация с Мидуэя нанесут решающий удар. Если американские корабли не будут перетоплены самолетами, они станут жертвой орудий линкоров и тяжелых крейсеров самого Ямамото.

Все это выглядело просто изумительно красиво! Но Нимиц не собирался попадаться в эту ловушку. Он расположил 3 авианосца прикрывать Мидуэй и дожидаться подхода Нагумо. За жопу взяли самих джапов.

Первый удар 3 июня японцы нанесли по Алеутским островам. Их целью были 3 острова, что должно было убедить адмирала Нимица — именно здесь находится главная цель операции. Авианосцы бомбили американские позиции в Датч-Харборе и прикрывали оккупацию Западных Алеутских островов. Кроме десантных соединений, адмирал Хосогая имел легкие авианосцы «Рюдзё» и «Дзуньё», 3 тяжелых крейсера, соответствующее число эсминцев и танкеров. С нашей стороны силами северной части Тихого океана командовал контр-адмирал Роберт Э. Теоболд. Он имел легкие крейсера «Нэшвилл» (флагман), «Сен-Луи», «Гонолулу», 2 тяжелых крейсера, дивизион эсминцев, ударную группу из 9 эсминцев, 6 подводных лодок типа S и сборище катеров Береговой Охраны и прочей мелочи. Разведывательная служба штаба Нимица раскрыла намерения японцев в этом секторе о сообщило о них Теоболду 28 мая. Однако Фаззи Теоболд решил, как обычно, что ему виднее. Противник намеревается захватить Датч-Харбор. Поэтому он развернул свои главные силы в 400 милях южнее Кодьяка, вместо того, чтобы преградить путь к Западным Алеутам. Это неправильное предположение лишило его возможности дать бой. 2 легких авианосца Хосогая под тактическим командованием контр-адмирала Какута Какудзи проскользнули между Теоболдом и берегом. 3 июня в 8.00 их самолеты начали бомбить Датч-Харбор. На следующий день они вернулись, несмотря на густой туман, укрывавший эту базу. Японцев никто не побеспокоил, они спокойно могли ДЕЙСТВИТЕЛЬНО высадиться в Датч-Харборе. Теоболд, который должен был защитить базу, находился далеко. Воздушные налеты привели к серьезным разрушениям, но база уцелела.

7 июня беззащитные Атту и Кыска на западе архипелага были оккупированы японцами согласно плану. Однако Адак не был захвачен, так как они сочли, что остров расположен слишком близко к Умнаку. Армейские Р-40 с аэродрома на Умнаке недавно сцепились с самолетами Какуты.

Теперь обратимся к месту главных событий. Демоны погоды, похоже, решили помочь японцам и здесь, не только в Коралловом море. Ударное Соединение адмирала Нагумо, состоящее из авианосцев «Акаги», «Кага», «Хирю», «Сорю», двигалось к Мидуэю под прикрытием плотных туч. Японцы даже могли слышать жужжание моторов американских самолетов у себя над головой, но никто никого не заметил. Зато десантное соединение, направленное для захвата Мидуэя, 3 июня было замечено «Каталиной». Базовая авиация острова, которой командовал капитан 1 ранга Симард, отреагировала быстро, но неэффективно. 4 июня в 1.43 она добилась всего 1 попадания в танкер. Так был нанесен первый удар в битве южнее Алеутских островов.

4. Бой при Мидуэе — 4 июня

Всю ночь 4 — 5 июня авианосные соединения противников шли навстречу друг другу. Если бы они не изменили курс, то встретились бы в нескольких милях севернее Мидуэя. Рассветать начало около 4.00. Над японскими кораблями еще сохранялась облачность, над американскими небо было чистым. Легкий ветер дул с юго-востока, что дало еще одно преимущество японцам, так как ветер для авианосцев имеет такое же больше значение, как для старых фрегатов. Однако точка зрения на ветер изменилась радикально. Раньше было выгодно оказаться на ветре у противника, теперь адмиралы предпочитали подветренную сторону, так как авианосец должен идти против ветра, чтобы поднимать и принимать самолеты. Таким образом, Флетчер и Спрюэнс, оказавшись на ветре, должны были уходить от противника при проведении полетов. «Йорктаун», который принимал самолеты-разведчики, в результате оказался далеко позади, когда вскоре после 6.00 пришло грандиозное известие.

Этой новостью стало сообщение PBY с Мидуэя, что она установила контакт с 2 японским авианосцами, идущими на юго-восток. В течение 4 часов это была единственная информация, которую имели Флетчер и Спрюэнс о местонахождении Нагумо. Но этого оказалось достаточно. Флетчер быстро приказал Спрюэнсу с его авианосцами «следовать на юго-запад и атаковать вражеские авианосцы, как только их место будет точно определено». Он пообещал последовать за Спрюэнсом, как только примет разведывательные самолеты. Оба адмирала понимали, что соединение Нагумо является становой жилой флота Ямамото, и сейчас у них появился единственный шанс подрезать ее.

Через 10 минут после того, как Флетчер отдал этот предварительный приказ, началась следующая фаза битвы при Мидуэе, теперь уже над самим островом. 108 японских самолетов, истребители, торпедоносцы и пикировщики поровну, взлетели с 4 авианосцев еще до рассвета. Радар на Мидуэе засек их на расстоянии 93 миль от острова, все наличные истребители были подняты на перехват. Однако, их было слишком мало, и «Буффало» морской пехоты были слишком стары и слабы, чтобы остановить японцев. Бомбежка Мидуэя началась в 6.30 и продолжалась 20 минут. Она причинила серьезные повреждения различным сооружениям, но не затронула взлетные полосы, а зенитный огонь защитников оказался достаточно точным. 15 истребителей морской пехоты были сбиты, но примерно треть самолетов японской ударной группы была сбита или тяжело повреждена. Тем временем 4 волны базовых самолетов с Мидуэя взлетели, чтобы контратаковать авианосцы Нагумо. Они тоже тяжело пострадали, но их жертвы оказались не напрасны.

Наступил решающий момент битвы, исполненный драматизма. Адмирал Нагумо отправил 108 самолетов для удара по Мидуэю, но у него оставались 93 самолета с бомбами и торпедами, чтобы атаковать вражеские корабли, если те будут обнаружены. Обычно японцы проводили воздушную разведку лучше нас, но на сей раз они потерпели неудачу. Это проистекало из плана операции, ведь японцы считали, что американские авианосцы не могут появиться ранее, чем через 2 дня. Поэтому Нагумо отправил на разведку лишь несколько гидросамолетов с крейсеров, и до 7.00 те ничего не нашли. В этот момент лейтенант Томонага, командовавший ударной группой, атаковавшей Мидуэй, передал адмиралу Нагумо, что требуется новый налет. Немедленно после этого японские авианосцы подверглись первой атаке бомбардировщиков с Мидуэя, что подтверждало мнение Томонаги. Казалось, что Мидуэй сохранил достаточно сил. Поэтому адмирал сломал план и приказал перевооружить 93 самолета второй волны зажигательными и осколочными бомбами для удара по острову. Прошло 15 минут, и адмирал ошеломляющее известие от самолета-разведчика, что тот видит «10 вражеских кораблей» на северо-востоке, где присутствие американских кораблей никак не предполагалось. Что делать? Нагумо колебался еще четверть часа. Отменив свой предыдущий приказ, он распорядился снова перевооружить самолеты для удара по кораблям. Это требовало времени. Было уже поздно поднимать эти самолеты, так как требовалось очистить полетные палубы, чтобы принять вернувшиеся самолеты первой волны.

В 8.35, когда начали садиться возвращающиеся бомбардировщики, американские птички, несущие смерть и разрушения, уже отправились с путь с «Энтерпрайза» и «Хорнета». Спрюэнс прихватил у адмирала Хэлси и его начальника штаба, капитана 1 ранга Майлса Браунинга, одного из самых вспыльчивых и нервных офицеров, когда-либо получивших четвертую нашивку. Однако у него был калькулятор вместо мозгов. Браунинг догадался, что Нагумо прикажет повторить налет на остров и будет продолжать двигаться в направлении Мидуэя. Поэтому появлялась исключительная возможность атаковать его авианосцы в тот момент, когда они будут заправлять топливом свои самолеты для второй атаки. Спрюэнс согласился с этими соображениями и принял смелое решение немедленно поднять все свои самолеты — 20 истребителей «Уайлдкэт», 67 пикировщиков «Доунтлесс» и 29 торпедоносцев «Дивастейтор». Взлет такого большого числа самолетов занимал целый час. Зато Флетчер решил придержать самолеты «Йорктауна» на случай, если будут обнаружены новые цели. Однако к 9.06 и его 6 истребителей, 17 SBD и 12 TBD были в воздухе.

Представьте себе, если только можете, напряженный, жесткий инструктаж перед вылетом; прогрев моторов самолетов, которые техники вооружили и заправили; ритуал взлета, изящный и отработанный, как балетные па; самолеты, описывающие плавные круги, пока группа строится. Четвертое Июня было холодным, прекрасным днем. Пилоты с высоты 19000 футов могли видеть все вокруг на расстоянии 50 миль. Лишь несколько случайных облачков ползли между ними и океаном, который казался блюдом из персидского волнистого голубого фарфора. Полет над великолепным океаном был долгим, а для многих отважных юношей он оказался и последним. Попытайтесь представить, что они ощутили, впервые увидев вражеские авианосцы с охранением, петляющие внизу. Их кильватерные струи вились, как хвосты белых лошадей. Представьте внезапное замирание сердца, когда черные клубки разрывов зенитных снарядов начинают приближаться, когда из небесной лазури возникают ужасные «Зеро» воздушного патруля. Наконец вообразите невероятно стремительную атаку, когда пилот забывает все на свете, кроме своей мишени, которая быстро растет перед лобовым стеклом, отчаянные попытки угадать то мгновение, когда следует нажать кнопку сброса и отвалить.

Пока эти посланцы смерти находились в пути, Ударное Соединение Нагумо, как и рассчитывал Майлс Браунинг, двигалось к Мидуэю. 4 авианосца шли «коробочкой» под прикрытием 2 линкоров, 3 крейсеров и 11 эсминцев. Каждые несколько минут поступали донесения от разведывательных самолетов, что противник приближается. В 9.05, еще до того, как был принят последний самолет первой волны, Нагумо приказал Ударному Соединению повернуть на 90° влево, взяв курс на ONO, «чтобы обнаружить и уничтожить вражеское оперативное соединение». Его авианосцы находились как раз в том состоянии, в каком Спрюэнс и Браунинг рассчитывали их найти — самолеты заправлялись топливом и перевооружались в страшной спешке.

Для Нагумо наступила пауза. Его поворот заставил пикировщики и истребители «Хорнета» проскочить мимо. Торпедоносцы «Хорнета» под командой капитан-лейтенанта Джона К. Уолдрона заметили дым японских кораблей и атаковали без истребительного прикрытия. Результатом стало уничтожение всех 15 TBD. Все они были сбиты «Зеро» или зенитным огнем, спасся только 1 пилот. Затем подошла эскадрилья торпедоносцев «Энтерпрайза» и потеряла 10 самолетов из 14, тоже не добившись ни одного попадания. Потом атаковала эскадрилья «Энтерпрайза», потерявшая все самолеты, кроме 4. Неудивительно, что после этого торпедоносцы, ошибочно названные «Дивастейтор»,[6] были сняты с вооружения флота.

Третья атака торпедоносцев закончилась в 10.24, и почти 100 секунд японцы верили, что выиграли битву при Мидуэе и войну. Это была высшая точка их победного прилива. Затем, за несколько секунд до 10.26, произошли драматические изменения. Счастье отвернулось от японцев. Или его повернул SBD, один из самых удачных и наиболее любимых пилотами авианосных самолетов этой войны. Капитан-лейтенант Кларенс У. МакКлоски, командир авиагруппы «Энтерпрайза», имел под своей командой 2 эскадрильи пикировщиков, всего 37 машин. Он приказал одной следовать за собой в атаку на авианосец «Кага», а другую, под командой лейтенанта У.Э. Галлахера, отправил атаковать флагман Нагумо «Акаги». Их появление сразу после атаки торпедоносцев означало, что все истребители «Зеро» находились у самой воды после уничтожения TBD и просто не имели времени набрать высоту. На высоте 14000 футов американские пикировщики один за другим переворачивались через крыло и с воем устремлялись вниз. «Акаги» получил бомбу, которая взорвалась в ангаре. Тут же сдетонировали сваленные там торпеды. Другая бомба взорвалась среди заправленных самолетов, стоящих на полетной палубе — произошло именно то, что предсказывал Браунинг. Пожары быстро охватили авианосец, и адмирал Нагумо перенес флаг на легкий крейсер «Нагара». Авианосец был покинут командой и добит торпедой эсминца. 4 попадания бомб в «Кагу» перебили всех людей на мостике и вызвали пожары, которые охватили корабль от носа до кормы. Команда покинула его, оставив только небольшую пожарную партию. Однако вечером корпус авианосца был разворочен ужасным взрывом, и он затонул на глубине 2600 фатомов.

Третий авианосец стал жертвой пикировщиков «Йорктауна» под командой капитан-лейтенанта Максвелла Ф. Лесли, который взлетел позднее и смог выбрать более короткий путь. Его 17 SBD набросились на «Сорю», когда тот разворачивался против ветра, чтобы поднять самолеты. В полетную палубу авианосца попали 3 бомбы по полтонны. Через 20 минут корабль был оставлен командой. Американская подводная лодка «Наутилус», которая искала мишени для своих торпед, выпустила в него 3 штуки. Произошел взрыв бензина, который разломил авианосец. Он пошел на дно двумя кусками.

В 10.24 японцы были на вершине успеха. Через 6 минут 3 их огромных авианосца пылали и были обречены на смерть. Но Нагумо не сдался. Он приказал «Хирю», единственному неповрежденному авианосцу, атаковать «Йорктаун». Японская ударная группа состояла из 18 пикировщиков, 10 торпедоносцев и 12 истребителей. Большая их часть была сбита истребителями прикрытия и зенитками, но 3 «Вэла» из первой волны добились 3 попаданий, а 4 «Кейта», прорвавшись сквозь огневую завесу, в 14.45 всадили в «Йорктаун» 2 торпеды. На корабле пропало электричество, он получил крен 26°. Через 15 минут капитан 1 ранга Бакмастер приказал покинуть корабль. Водонепроницаемость отсеков «Йорктауна» не была восстановлена после боя в Коралловом море. Ремонт был проведен в такой спешке, что капитан боялся, как бы авианосец не перевернулся.

Адмирал Флетчер, который перенес свой флаг на крейсер «Атланта» после первой атаки, уже отправил самолеты на поиски четвертого японского авианосца. Почти в тот момент, когда «Йорктаун» был торпедирован, эти самолеты нашли «Хирю». В результате, «Танцующая Матильда» отомстила за себя как раз в тот момент, когда кончилась ее карьера. «Энтерпрайз» в 15.30 развернулся против ветра и поднял группу из 24 SBD, куда вошли 10 беженцев с «Йорктауна» и ветераны утреннего боя. Под командой доблестного Галлахера они набросились на «Хирю» и его прикрытие в 17.00. Авианосец получил 4 попадания и пошел на дно вместе с контр-адмиралом Ямагути, выдающимся офицером, который стал бы преемником Ямамото, если бы остался жив.

Ямамото, который согласно плану держал свои Главные Силы, в том числе и чудовищный «Ямато», далеко позади, сначала отреагировал на эти события крайне агрессивно. Он приказал 3 легким авианосцам Какуты немедленно уходить от Алеутских островов, а тяжелым крейсерам Кондо из Группы Прикрытия, присоединиться к Главным Силам на следующий день, чтобы возобновить бой. Он все еще обладал подавляющим превосходством в артиллерии и торпедах. Ведь Спрюэнс и Флетчер не имели практически ничего. Однако, когда пришло известие, что его 4 прекрасных авианосца были потоплены или превращены в пылающие обломки, Ямамото подчинил эмоции логике и 5 июня в 2.55 скомандовал общее отступление. Он потерял всю свою авианосную группу вместе с 250 самолетами, большинством опытных пилотов и около 2200 офицеров и матросов. За всю свою долгую историю японский флот не знал поражений. Поэтому неудивительно, что Ямамото заболел и закрылся в своей каюте на время обратного похода. Никогда еще военная судьба не совершала такого резкого поворота, как в тот июньский день, когда пикировщики МакКлоски и Лесли сорвали победный флаг с мачт кораблей Нагумо, где тот был приколочен 7 декабря 1941.

5. Бой при Мидуэе — Эпилог

Четвертое Июня — этот день навсегда будет вписан золотыми буквами в нашу историю — решил исход битвы при Мидуэе. Уничтожив 4 японских авианосца и их авиагруппы, американские летчики вырвали жало у Объединенного Флота. Все, что последовало потом, теперь кажется затишьем после бури. Однако ночью 4 — 5 июня положение не казалось таким ясным и гарнизону Мидуэя, и Флетчеру со Спрюэнсом, и, что гораздо важнее, Нимицу и Ямамото. Спрюэнс знал, что японское соединение поддержки, которое никто до сих пор не видел, имеет авианосцы. «Йорктаун» был выведен из строя, авиагруппы его собственных авианосцев были перемолоты, никакой поддержки не предвиделось. Поэтому ему следовало сопоставить возможность нанести дополнительные потери врагу, двигаясь на запад в течение ночи, и вероятный риск. В результате он решил отвести «Энтерпрайз» и «Хорнет» на восток и не менял курса до полуночи. Это было очень удачное решение. Если бы он вечером взял курс на запад, то имел серьезные шансы примерно в полночь налететь на линкоры и крейсера самого Ямамото. Мы были бы вынуждены вести ночной артиллерийский бой — как раз то, чего жаждали японцы.

Перед тем, как 5 июня в 2.55 скомандовать общее отступление, Ямамото отменил намеченный обстрел Мидуэя тяжелыми крейсерами адмирала Курита. 2 из них, «Микума» и «Могами», которые потопили «Перт» и «Хьюстон» в Яванском море, были атакованы бомбардировщиками капитана 1 ранга Симарда с Мидуэя. 6 SBD и 6 старых «Виндикейторов» морской пехоты повредили оба крейсера. На следующий день «Микума» был потоплен пикировщиками «Хорнета».

5 июня в 10.00 авианосцы Спрюэнса находились в 50 милях севернее Мидуэя. Через 5 часов они подняли 58 SBD, чтобы найти врага, однако самолеты обнаружили только одинокий эсминец. Спрюэнс достиг точки в 400 милях западнее Мидуэя, но смог только добить поврежденный «Микума». После этого вечером 6 июня он повернул на восток, чтобы заправиться с танкеров.

После боя Ямамото объявил причиной поражения неспособность передового дозора из 16 подводных лодок обнаружить хоть что-то. Однако ошибку совершил сам адмирал. Он развернул лодки там, где хотел найти Тихоокеанский флот, а не там, где тот был в действительности. Тем не менее, одна из лодок сумела выпустить парфянскую стрелу и сорвать последнюю ставку в этой партии. Ее жертвой стал «Йорктаун» брошенный командой после попаданий 4 июня. Это было глупо, так как корабль продержался на плаву еще 24 часа без единого человека на борту. 5 июня он был взят на буксир тральщиком «Вирео», который был слишком мал, чтобы тащить тушу огромного авианосца. Когда 6 июня «Йорктаун» медленно полз домой, I-168 проникла сквозь завесу эсминцев и всадила в него 2 торпеды. Третья торпеда потопила эсминец «Хэмманн», который подошел к борту авианосца, чтобы подать электроэнергию аварийной партии на авианосце. Он пошел на дно через 4 минуты, унеся с собой 81 человека. 2 другие торпеды покончили с «Танцующей Матильдой». Ночью крен авианосца резко увеличился, и стало ясно, что он обречен. Эсминцы сопровождения приспустили флаги и выстроили команду на палубе. В 6.00 «Йорктаун» со страшным грохотом перевернулся и затонул на глубине 2000 фатомов.

Мидуэй был победой не только отваги, решительности и великолепного бомбометания, но также и разведданых, использованных умело и решительно. «Если бы мы не располагали информацией о предварительных передвижениях японцев, наши авианосные силы были бы распылены, и битва при Мидуэе завершилась бы совсем иначе», — писал адмирал Нимиц. Она также могла бы кончиться иначе, если бы Спрюэнс не получил под свою руку 2 авианосца из 3. Флетчер действовал неплохо, но Спрюэнс был великолепен. Спокойный, собранный, решительный, всегда готовый прислушаться к совету, держащий в уме всю картину с разбросанными по океану соединениями, смело использующий любую возможность, Раймонд Э. Спрюэнс вышел из этой битвы одним из величайших адмиралов американского флота.

Японцы отлично знали, что разгромлены. Мидуэй резко спустил военную верхушку на землю, заставил отказаться от захвата Порт-Морсби, Фиджи, Новой Каледонии и Самоа. Он вынудил японцев неожиданно перейти к обороне, чего те не совсем желали. Императорская Верховная Ставка приказала даже не упоминать названия «Мидуэй».

Роль адмиралов Нимица, Флетчера, Спрюэнса совершенно очевидна. Но вспомним и других. Капитан 1 ранга Митчер с «Хорнета», капитан 1 ранга Мюррей с «Энтерпрайза» и капитан 1 ранга Майлс Браунинг стоят рядом с десятками молодых летчиков, которые в тот день приняли огненную смерть, чтобы изменить ход битвы. Погибли командиры эскадрилий капитан-лейтенанты Ланс Э. Масси с «Йорктауна», Ю. Линдсей с «Энтерпрайза», Джон К. Уолдрон с «Хорнета», майоры корпуса морской пехоты Флойд Б. Паркс, Лофтон Э. Гендерсон, Бенджамен У. Норрис из состава авиации морской пехоты, дислоцированной на Мидуэе. Помните о них, вспоминая Четвертое Июня. Они и их оставшиеся в живых товарищи изменили ход Тихоокеанской войны.

Глава 7

ГУАДАЛКАНАЛ, август 1942 — февраль 1943

1. Высадка, 7 — 8 августа 1942

Кампания на Гуадалканале является самой тяжелой в американской военной истории со времени боев в Северной Вирджинии во время Гражданской войны. В нее входят 7 крупных морских боев, по крайней мере 10 больших сухопутных сражений, а также бесчисленные набеги, обстрелы, бомбардировки и стычки. Она возникла подобно соринке в глазу адмирала Кинга в феврале 1942. Он ясно видел, что японцам нельзя позволять консолидировать те огромные захваты, которыми они в тот момент занимались. Основным принципов довоенной стратегии был первоначальный разгром Германии, Кинг всегда с этим соглашался. Однако он резко выступал против ведения чисто оборонительных действий на Тихом океане, на чем настаивал генерал сэр Алан Брук (начальник Имперского Генерального Штаба) и остальные британские стратеги. Следовало начать ограниченное наступление против японцев и захватить базы для дальнейшего продвижения. Иначе японцы наверняка продолжат наступление из Рабаула по Соломоновым островам на Папуа, Новую Гвинею, а потом в Австралию, Самоа и даже Новую Каледонию.

Объединенный Комитет Начальников Штабов весьма сухо отнесся к «оборонительно — наступательной» стратегии адмирала, как он сам ее называл. ОКНШ счел ее «диверсией». И если Комитет боролся против диверсии Черчилля в Северной Африке, которая мешала подготовке вторжения в Германию, то почему он должен относиться иначе к подобной затее на Тихом океане? Кинг яростно отрицал это. Он утверждал, что архипелаг Бисмарка перекрывает главную дорогу в Токио. (По мнению МакАртура вообще единственную.) А Гуадалканал был пунктом сбора пошлин. Если не заплатим мы, заплатят японцы и поплывут прямо в Нумеа, Фиджи и Квинсленд.

3 мая, как мы видели, японцы захватили Тулаги, расположенный напротив Гуадалканала. Вашингтон в ответ на это разрешил вице-адмиралу Роберту Л. Гормли, недавно назначенному командующим силами южной части Тихого океана, перебраться в Эспириту Санто и создать там базу. Это произошло 28 мая. Власти Свободной Франции уже разрешили нам использовать Нумеа.

Поражение Японии при Мидуэе снова заставило генерала Тодзио обратить свой взор на юго-запад Тихого океана. Командующий недавно созданным 8 флотом вице-адмирал Микава должен был возглавить дальнейшее продвижение из Рабаула на юг. В самом Рабауле были построены новые аэродромы, чтобы разместить воздушные флотилии и войска, которые должны были захватить Порт-Морсби, Папуа, наступая через хребет Оуэн Стэнли. Для того, чтобы позволить базовой авиации прикрывать их наступление, требовалось построить на Соломоновых островах еще несколько аэродромов. В Тулаги планировалось создать базу гидросамолетов.

Адмирал Кинг, получив эти сведения разведки, преодолел сопротивление генерала Маршалла и получил 2 июля от АКНШ директиву на проведение операции «Уотчтауэр». Силы южной части Тихого океана должны были захватить Тулаги и Гуадалканал. Генерал МакАртур, командовавший силами юго-западной части Тихого океана, должен был захватить остальные Соломоновы острова и наконец Рабаул. Это сняло бы главный барьер на пути возвращения на Филиппины — архипелаг Бисмарка — и открыло бы дорогу к окончательному поражению Японии.

К 5 июля разведывательные самолеты командования южной части Тихого океана собрали достаточно информации, чтобы запустить операцию «Уотчтауэр». Японцы начали строительство аэродрома на Гуадалканале, будущий аэродром Гендерсон. Адмирал Кинг проснулся и приказал начинать операцию «Уотчтауэр» в этом же месяце. Он оказался совершенно прав. Японцы собирались подготовить аэродром Гендерсон к приему 60 бомбардировщиков 1 августа, а к концу месяца перебазировать туда целую воздушную флотилию. Это поставило бы под угрозу все наши позиции на юге Тихого океана. Если бы мы не нанесли удар первыми, в середине августа японцы намеревались совершить вторую попытку захватить Порт-Морсби.

Подготовка была такой поспешной, а собранные силы были такими разномастными, что офицеры прозвали начинающуюся операцию «Шустринг».[7] И действительно, она такой и была, потому что главные усилия союзников в этот момент были направлены на другую сторону земного шара. В Северной Африке начиналась операция «Торч».

Общее командование осуществлял вице-адмирал Гормли, находившийся в Нумеа. Находившийся у него в подчинении контр-адмирал Фрэнк Джек Флетчер командовал Экспедиционным Соединением, а также авианосной группой поддержки, имевшей в своем составе «Энтерпрайз», «Саратогу» и «Уосп». Контр-адмирал Ричмонд Келли Тэрнер, грубый, упрямый, но очень умный офицер, который в марте 1941 помог выработать много довоенных стратегических концепций, стал командиром Десантных Сил южной части Тихого океана. Из военных кораблей он имел 2 австралийских и 4 американских тяжелых крейсера, 1 австралийский легкий крейсер, 19 американских эсминцев. Его сухопутные силы состояли из 19000 морских пехотинцев генерал-майора Александра Э. Вандегрифта, погруженных на 19 транспортов. К операции привлекли почти весь Тихоокеанский флот. Операция быстро захватила Веллингтон, Сидней, Сан-Диего и Нумеа. Морские пехотинцы начали репетировать высадку на Фиджи в конце июля. Это означало, что времени на тренировки почти нет.

«Уотчтауэр» был первой десантной операцией американских вооруженных сил с 1898 года. Многие его участники не испытывали никакой уверенности в успехе. Японцы в Малайе, на Филиппинах и Яве показали себя мастерами войны в джунглях и заработали ореол непобедимости. Несмотря на поражение при Мидуэе, они еще имели более чем достаточно кораблей и самолетов, чтобы бросить их на Соломоновы острова. Там пока еще царили тишина и покой. Пролив между Гуадалканалом и островами Флорида не получил прозвище «Железное Дно». Люди, которые перед рассветом 7 августа плыли вокруг мыса Эсперанс, вспоминали, что их пробирало «морозом по коже». Даже запах земли не радовал моряков, которые много времени провели в море. Гуадалканал издавал тяжелый запах грязи, слизи и джунглей. Неровный конус острова Саво молчаливо взирал моряков, как исполинский динозавр, поднявшийся из морских глубин.

Все шло хорошо, по крайней мере пока. Неожиданность, один из самых важных факторов для успешного захвата вражеской территории, была полнейшей.

Высадка на Гуадалканале проходила днем, но сопротивление было разрозненным и слабым. Незаконченный аэродром был захвачен к 16.00. Захват Тулаги, где были сосредоточены основные силы японцев, потребовал больше времени, но и там к утру 8 августа все практически закончилось.

7 августа, в D-день, противник нанес первый серьезный контрудар. 43 японских бомбардировщика с истребительным прикрытием вылетели из Рабаула 3 группами. Их перехватили «Уайлдкэты» с 3 авианосцев Флетчера, и японцы ничего серьезного не добились. Но 8 августа 9 японских торпедоносцев атаковали транспорты. Один горящий самолет врезался в транспорт «Джордж Ф. Эллиотт», который пришлось бросить.

К полуночи 8 — 9 августа плацдарм и взлетная полоса на Гуадалканале и все 3 намеченных острова в районе Тулаги были захвачены. Перспективы выглядели радужными. Но вскоре после полуночи начался бой у острова Саво, который стал самым тяжелым поражением американского флота в честном бою.

2. Бой у острова Саво, 9 августа 1942

Рано утром 7 августа вице-адмирал Микава в Рабауле получил сообщение о высадке американцев. Его решение было быстрым и разумным — послать подкрепления гарнизону Тулаги и Гуадалканала и собрать ударное соединение для атаки американских кораблей, разгружающихся там. В Рабауле были собраны несколько сотен солдат и погружены на транспорт «Мэйё-мару», который был отправлен к оказавшему в опасности острову под символическим эскортом. Когда транспорт шел в 14 милях от мыса Сент-Джордж около полуночи 8 августа, он встретил американскую подводную лодку S-38 (капитан-лейтенант Г.Г. Мансон), ветерана Яванской кампании. Транспорт был торпедирован и затонул. И хватит о нем.

Но реакция самого Микавы оказалась совершенно иной. Через час после того, как была получена скверная новость о высадке американцев в Тулаги, он начал собирать в Рабауле и Кавиенге эскадру, чтобы атаковать американское Экспедиционное Соединение. Это оказалась «сборная команда», которая никогда ранее не плавала вместе, однако оказалась достаточно хороша для решения конкретной задачи. Тяжелые крейсера «Тёкай» (флагман), «Аоба», «Како», «Кинугаса», «Фурутака», легкие крейсера «Тэнрю», «Юбари» и единственный эсминец «Юнаги» встретились в проливе Сент-Джордж 7 августа около 19.00 и сразу помчались к Гуадалканалу. План боя, который Микава передал прожектором на каждый корабль, был прост. Он собирался войти в пролив Железное Дно 9 августа сразу после полуночи, атаковать военные корабли, охраняющие экспедиционные силы, расстрелять разгружающиеся транспорты и отойти. Превосходный план, но шансы оказаться обнаруженным были велики. Соединению предстояло весь день идти по Слоту между центральными Соломоновыми островами, прежде чем наступит спасительная темнота.

Однако воздушная разведка Слота 8 августа велась из рук вон плохо, благодаря серии наших ошибок. Первым заметил соединение Микавы в 10.26 пилот австралийского «Хадсона». Он неправильно оценил значение этого контакта, так же как и его командиры. Тэрнер получил сообщение только через 8 часов. Более того, донесение оказалось неправильным. Пилот принял 2 японских крейсера за базы гидросамолетов. Плавбаза «Акицусима» 8 августа тоже двигалась вниз по Слоту, чтобы создать базу гидросамолетов на острове Гузо. Может быть, пилот «Хадсона» заметил ее. На этом основании Тэрнер сделал неверное предположение, что японцы не будут атаковать ночью, а намерены создать базу гидросамолетов на острове Санта Исабель, примерно в 150 милях от Саво, и атаковать позднее.

Эта нелепая, но твердая убежденность Тэрнера была не единственной его ошибкой, допущенной в тот роковой день. Он позволил разделить свои корабли на 3 отдельные группы, чтобы перекрыть все возможные пути подхода противника. Контр-адмирал Норман Скотт с 2 легкими крейсерами и 2 эсминцами патрулировал около транспортов между островами Тулаги и Гуадалканал и в бою не участвовал. Два западных подхода, по обеим сторонам острова Саво, охранялись 6 тяжелыми крейсерами и 8 эсминцами. Еще 2 эсминца были выдвинуты вперед в качестве дозоров. Ими командовал контр-адмирал Виктор Кратчли. Этот британский офицер, служивший в австралийском флоте, был отважен и весел. Он носил окладистую рыжую бороду, чтобы скрыть шрамы от ран. Кратчли участвовал в Ютландском бою и высадке в Зеебрюгге, где заработал Крест Виктории. По неизвестным причинам Кратчли перед боем не провел совещания с командирами крейсеров и не выработал план боя. Его диспозиция оказалась в корне неправильной. Крейсера были разделены на 2 группы. Южной командовал он сам. Она состояла из «Аустралии» (флагман), «Канберры», «Чикаго» и 2 эсминцев и охраняла южный вход в пролив. Северной командовал капитан 1 ранга Рифхолл. она состояла из «Винсенса», «Астории», «Куинси» и 2 эсминцев и охраняла северный проход.

Тэрнер был так уверен, что противник не станет атаковать ночью, что совершил еще одну ошибку, вызвав Кратчли на совещание на свой флагманский корабль «МакКоли», находившийся в 20 милях от Саво в Лунга Роудз. Кратчли отправился туда на своем флагмане. Это была самая тяжелая из ошибок Тэрнера. Но не он один допускал такие. Адмирал Флетчер решил отвести свои 3 авианосца, лишив десантное соединение воздушного прикрытия на следующий день. Его объяснения были достаточно невразумительны. За 2 дня боев авианосное соединение потеряло 21 % истребителей, а корабли нуждались в дозаправке. Однако ситуация с топливом была не такой уж тяжелой. Возможно, причина крылась в другом. Флетчер уже потерял «Лексингтон» и «Йорктаун» и не собирался терять еще один авианосец. Он начал отход 8 августа в 18.10, без консультаций с Тэрнером, который ему подчинялся. Именно это заставило Тэрнера вызвать к себе Кратчли и Вандегрифта, чтобы решить — уводить ночью частично разгруженные транспорты или рискнуть подставить их под еще одну японскую воздушную атаку. В результате крейсер «Аустралия» и командир эскадры отсутствовали, а командование южной группой принял командир «Чикаго» капитан 1 ранга Боуд, который действовал как спросонья.

Ночь была жаркой и душной. Как сказал бы писатель: «Надвигалось нечто ужасное». В 23.15, когда началось совещание у Тэрнера, обе группы крейсеров союзников лениво ползли, патрулируя свои проливы. Офицеры и матросы устали, как собаки, после 2 суток непрерывных боев. Они находились на боевых постах уже 48 часов.

В 23.45 начались треволнения. Дозорный эсминец «Ральф Талбот» заметил 3 неизвестных гидросамолета. Тэрнер не получил его донесение. А те капитаны, которые его услышали, и даже сами заметили эти самолеты, с неоправданным оптимизмом решили, что это свои. На самом деле их подняли в 23.10 крейсера Микавы, чтобы осветить цели для наводчиков. Гидросамолеты спокойно кружили над сонными американскими кораблями полтора часа, передавая исчерпывающую информацию об их передвижениях, что очень помогло японскому адмиралу.

9 августа в 0.40 адмирал Микава увидел в темноте остров Саво и приказал сыграть боевую тревогу. Он использовал сигнальные прожектора с узким лучом, которые нельзя было увидеть со стороны. Через 3 минуты наблюдатели на флагманском крейсере «Тёкай» заметили корабль, очевидно вражеский, справа по носу. Это был дозорный эсминец «Блю». Микава очень разумно решил, что не стоит будить противника стрельбой. Он приказал снизить скорость до 22 узлов, и японская колонна медленно заскользила дальше, хотя все орудия были наведены на «Блю», чтобы прикончить его, если американец заметит врага. Но на эсминце никто ничего не увидел. Его радар не работал, а наблюдатели смотрели в другую сторону.

В страшном напряжении прошло еще полчаса. Японцы заметили впереди 2 крейсера и 2 эсминца. В 1.36 Микава приказал открыть огонь. Через 2 минуты стая торпед выскочила из аппаратов и устремилась к «Чикаго», «Канберре» и «Бэгли». Еще 5 минут японские корабли шли необнаруженными. Только в 1.43 командир эсминца «Паттерсон» капитан 2 ранга Фрэнк Уокер заметил их. Его корабль единственный проявил бдительность. Немедленно он передал по радио открытым текстом:

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. НЕИЗВЕСТНЫЕ КОРАБЛИ ВХОДЯТ В ГАВАНЬ!»

Слишком, слишком поздно! 3 японских гидросамолета, поднятые Микавой, выпустили осветительные ракеты, которые четко обрисовали силуэты кораблей южной группы, и в этот же момент японцы открыли огонь. Через несколько секунд «Канберра», чьи орудия еще стояли на нуле, хотя гремели колокола громкого боя, получил 2 торпеды. Это случилось в 1.38. Затем он был буквально разнесен на куски попаданиями 24 снарядов в течение 1 минуты. Стрельба велась с расстояния меньше 1 мили. Его командир и старший артиллерист погибли, начались неконтролируемые пожары. В результате прекрасный австралийский крейсер был оставлен командой и в конце концов затоплен. Аналогичным образом был захвачен врасплох и «Чикаго». Капитан 1 ранга Боуд, который в отсутствии Кратчли командовал южной группой, мирно спал. Артиллерийские залпы подняли его, и Боуд, имея под носом колонну из 5 тяжелых крейсеров, предпочел устремиться в погоню за единственным эсминцем Микавы. Это был «Юнаги», который Микава отделили, чтобы заняться дозорными эсминцами. Американский эсминец «Джарвис», получивший тяжелые повреждения во время воздушного налета 8 августа, имел приказ уходить в Сидней. В это время он ковылял прямо через гущу боя. «Джарвис» получил дополнительные повреждения от «Юнаги» и 9 августа был потоплен со всей командой торпедоносцами из Рабаула. «Чикаго» получил попадание только 1 торпеды в нос и 1 снаряд, но предпочел выйти из боя.

Покончив с этими 2 крейсерами и 2 эсминцами, Микава разделил свою пока ничуть не пострадавшую колонну, чтобы захватить в клещи северную группу американских крейсеров. Они услышали предупреждение «Паттерсона» в 1.43, но не получили никаких новых известий. Плотный дождевой шквал отрезал их от южной группы, а капитан 1 ранга Боуд просто забыл известить северную группу по радио о происходящем. Колонна шла в следующем порядке: «Винсенс», «Куинси», «Астория», эсминцы «Хелм» и «Уилсон» держались на траверзах. Корабли шли по северо-западной стороне квадрата, когда в 1.48 «Тёкай» выпустил торпеды в «Асторию», который находился к нему ближе всего. Капитан 1 ранга Гринмэн в этот момент спал после 40 часов, проведенных без отдыха на мостике. Его старший артиллерист капитан-лейтенант Трюсделл по собственной инициативе открыл огонь в 1.52. Торпеды «Тёкая» прошли мимо, однако он начал вколачивать залп за залпом из 8″ орудий в несчастный американский крейсер, который быстро превратился в пылающую развалину. «Астория» потерял ход и, несмотря на все усилия аварийной партии, затонул на следующий день.

«Куинси», шедший за кормой «Астории», был практически не готов к бою и получил самые тяжелые удары, хотя по мнению японцев он сражался лучше остальных кораблей союзников. Прожектор «Аобы» ярко осветил его в 1.50. Башни американского крейсера в этот момент стояли на нуле. Он развернул орудия и дал два 9-орудийных залпа. 2 снаряда попали в «Тёкай», в том числе один — в адмиральскую штабную рубку. Чтобы избежать столкновения с «Винсенсом», шедшим впереди, «Куинси» повернул в сторону противника, как бы собираясь пойти на таран. Хотя вся задняя половина корпуса крейсера уже пылала, новый снаряд зажег самолет, стоящий на катапульте на самой корме. Однако носовые башни продолжали стрелять. Теперь обреченный крейсер попал под перекрестный обстрел обеих японских колонн. Башня № 2 была взорвана прямым попаданием, в котельное отделение № 4 попала торпеда, машинные отделения превратились в смертельные ловушки, лазарет был уничтожен. Вражеский снаряд поджег боезапас 5″ орудий, пламя бушевало повсюду. Единственным вопросом было: что произойдет раньше? Сгорит крейсер или утонет? Капитан 1 ранга Мур был смертельно ранен снарядом, перебившим всех людей на мостике, однако он успел приказал рулевому вести корабль к острову Саво и попытаться посадить его на мель. После этого капитан испустил дух. Старший из уцелевших офицеров — седьмой по старшинству! — приказал команде покинуть корабль. В 2.35 «Куинси» перевернулся и затонул, став первым лоскутком стального ковра, который теперь покрывает песок в проливе Железное Дно.

Возглавлял северную колонну «Винсенс», который вступил в бой самым последним. В 1.50 капитан 1 ранга Рифхолл обсуждал со своим старшим помощником, что может означать предупреждения «Паттерсона» и что там на юге за стрельба и вспышки ракет. В этот момент японские прожектора осветили крейсер. Рифхолл решил, что это южная группа, сбывшаяся с курса, и приказал по радио «Чикаго» выключить прожектора! 8″ залп с «Како» положил конец всем сомнениям. В 1.53 «Винсенс» ответил тем же, и его второй залп попал в «Кинугасу». Одновременно вражеский залп взорвал самолет на корме «Винсенса», пламя ярко осветило крейсер, и японцы получили великолепную точку наводки. Они принялись методично уничтожать «Винсенс» снарядами и торпедами. Он получил попадания в 2 из 3 кочегарок, что вынудило крейсер остановится. Засыпанный снарядами, «Винсенс» получил попадания во все орудийные башни и пошел на дно через несколько минут после «Куинси».

К этому времени японское соединение полностью потеряло строй. Каждый корабль маневрировал самостоятельно, чтобы лучше вести огонь. Адмирал Микава просто не знал, где кто. Поэтому в 2.20 он приказал все кораблям заново построиться северо-западнее Саво, очевидно намереваясь выполнить вторую часть своего плана и обрушиться на почти беззащитные транспорты. Однако Микава заколебался. В 2.40 он решил, что лучше вернуться и приказал всем кораблям возвращаться в Рабаул на полной скорости. Как ни странно, причиной этого послужил страх перед атакой самолетов с авианосцев Флетчера, которая могла последовать на рассвете, хотя в это время сами авианосцы удирали подальше. Капитан 1 ранга Форест Шерман, командир «Уоспа», как только было получено сообщение о бое, запросил разрешение вернуться и днем поднять самолеты, чтобы нагнать противника. Ему это запретили. Однако старая подводная лодка S-44 капитан-лейтенанта Джона Р. Мура 10 августа возле Кавиенга поймала крейсер «Како» и потопила его 4 торпедами. Это была первая расплата за бой у Саво.

Хотя Микаве не хватило стратегической прозорливости, чтобы извлечь из победы все, сама победа получилась звонкой. Бой длился ровно 32 минуты. За это время он потопил 4 тяжелых крейсера и прогнал пятый ценой совершенно незначительных повреждений собственных кораблей. Японцы потеряли 35 человек убитыми и 57 ранеными.

Расследование, проведенное командованием американского флота, показало, что виноватых так много, что наказывать никого не стали. О военных командирах, как писал Черчилль, «нельзя судить по результатам, нужно смотреть на сделанные ими усилия». И очень хорошо, что адмирал Тэрнер остался, так как он стал крупнейшим специалистом десантной войны на Тихом океане. Адмирал Кратчли не был обвинен, так как отсутствовал на месте боя. Он сохранил свою должность в австралийском флоте и даже был произведен в рыцари. Командир «Винсенса» Рифхолл, который совершил все мыслимые и немыслимые ошибки, был надломлен гибелью своего корабля. Ему оставалось только слоняться, подобно киплинговскому «старому слепому бродяге», рассказывая снова и снова всем, кто желал слушать, историю, как его корабль помешал Микаве атаковать транспорты, уничтожив его штурманскую рубку (хотя на самом деле это сделал «Куинси»), и утверждать, что бой был победой американцев. Командир «Чикаго» Боуд, чья глупость повинна в бесславном поведении крейсера в этом бою, покончил самоубийством.

Из катастрофического боя у Саво было извлечено много уроков. «Канберру» и «Асторию» можно было спасти, чему помешали обломки роскошной мебели и слои краски и линолеума на переборках и палубах. Всю легко воспламеняющуюся мебель и тряпки было приказано оставлять на берегу. Каждый корабль флота было приказано отскоблить до голой стали. Весь 1942 год не смолкали звуки молотков и скребков… Были улучшены методы борьбы с огнем, появились пеногоны, которые были гораздо более эффективны, чем обычные водяные рукава. Были улучшены системы связи, офицеры приняли более правильную систему боеготовности, которая освобождали их и матросов от постоянного напряжения.

Таким образом, бой у Саво не стал ни решающий битвой, ни сокрушительным поражением, хотя и стоил нам очень дорого. Потоплены 4 тяжелых крейсера и 1 эсминец, погибли 1270 офицеров и матросов, ранены 709. Он открыл кровавую и отчаянную кампанию воев за обладание островом, который не был нужен ни одному из противников, но который никто не желал отдавать врагу.

3. Бой у Восточных Соломоновых островов, 24 августа 1942

Гуадалканал — это гористый остров, покрытый темно-зелеными сырыми джунглями, с рассеянными тут и там пятнами светло-зеленой травы кунаи, чьи длинные листья с острыми как бритва краями могут нанести пешеходу серьезные раны. Вдоль северного берега, где японцы строили свою посадочную полосу, имеется узкая равнинная полоса, на которой австралийцы разводили кокосовые рощи. Курчавые меланезийцы, чей труд превращал кокосовые волокна в копру, крайне враждебно относились к японцам, которые яростно преследовали чернокожих, и достаточно благожелательно к союзникам. Они, а также австралийские береговые наблюдатели, которые прятались на захваченных японцами центральных островах архипелага, были важным фактором, обеспечившим конечную победу союзников.

Однако главным фактором были морские пехотинцы. Когда транспорты и уцелевшие военные корабли 9 августа покинули Гуадалканал, на острове осталось более 16000 американских морских пехотинцев. Однако почти половина запасов снабжения и вооружения не были выгружены. Кожаные воротники затянули покрепче пояса и ограничились двумя трапезами в день, используя большие запасы риса, которые японцы любезно им уступили. Однако они не могли сражаться без поддержки с моря, иначе это закончилось бы более крупным Уэйком. В настоящий момент морские пехотинцы занялись созданием 5-мильного оборонительного периметра от реки Тенару (Ило) до туземной деревушки Кукум. Используя брошенный японцами инструмент, они постарались превратить посадочную полосу, точнее просеку, в аэродром Гендерсон. 15 августа он был готов принять первый самолет Корпуса Морской Пехоты. В тот же день морские пехотинцы получили и первые подкрепления — авиабензин, боеприпасы, подразделение техников для обслуживания самолетов — были доставлены на 3 быстроходных эсминцах-транспортах. 20 августа они вернулись с продовольственными пайками.

В течение 12 дней после боя у острова Саво японцы потеряли самую удачную возможность усилить свой маленький гарнизон и выкинуть нас с острова. Они имели полное господство на море и в воздухе. Кроме подводных лодок никто не мог их остановить. Однако верховное командование было больше заинтересовано кампанией в Папуа. Генерал Хякутакэ из Рабаула подсчитал морских пехотинцев, и у него получилось 3000 американских солдат. Он решил, что хватит лишней тысячи японцев. В результате отряд Итики, первоначально предназначенный для захвата Мидуэя, был погружен на 6 эсминцев контр-адмирала Танака Райдзо и высажен восточнее нашего оборонительного периметра ночью 18 — 19 августа. Через 2 дня полковник Итики и 815 его солдат были полностью перебиты частями 1 полка морской пехоты подполковника Э.Э. Поллока. Американцы потеряли всего 34 человека. Этот бой на реке Тенару стал образцом превосходной координации усилий. Он обезопасил восточный фланг позиций морской пехоты и имел далеко идущий эффект. Первое столкновение кожаных воротников с японцами, поднаторевшими в войне в джунглях, показало, что американцы сражаются лучше даже на выбранной противником местности. С этого времени американская морская пехота стала непобедимой.

Бой также показал, что не следует атаковать малыми силами, однако японская военщина этого урока не усвоила, даже сам Ямамото. Старая китайская пословица говорит: «Лев атакует кролика всей своей мощью». Именно так поступил Ямамото при Мидуэе, но кролик победил. Теперь он вернулся к доктрине экономии сил, сберегая свои лучшие линкоры для будущего генерального сражения. Самую крупную вылазку он совершил на третьей неделе августа: 3 авианосца, 3 линкора, 9 крейсеров, 13 эсминцев, 36 подводных лодок и несколько вспомогательных судов должны были прикрыть переброску 1500 солдат на западное побережье Гуадалканала. Транспортная группа контр-адмирала Танака должна была спуститься по Слоту и ночью высадить войска. Тем временем соединение тяжелых авианосцев вице-адмирала Кондо, которое возглавляли «Сёкаку» и «Дзуйкаку» вместе с 2 линкорами и 3 тяжелыми крейсерами, спускалось в воды северо-восточнее Гуадалканала, чтобы сразиться с кораблями, которые адмирал Гормли осмелится двинуть им навстречу. Легкий авианосец «Рюдзё» адмирала Хара, двигающийся впереди, должен был сыграть двоякую роль. Его бомбардировщики должны были нанести удар по аэродрому Гендерсон, а сам он должен был отвлечь на себя самолеты американских авианосцев, чтобы мощные авиагруппы 2 тяжелых авианосцев прикончили корабли Флетчера. 6 подводных лодок шли впереди в качестве дозора, еще 6 были развернуты юго-западнее островов Санта Крус, а 4 группы по 3 лодки двигались на юг и запад. Дело казалось верным.

Предупрежденный австралийскими береговыми наблюдателями и американскими разведывательными самолетами, адмирал Гормли приказал сильному соединению Флетчера («Энтерпрайз», «Саратога», «Уосп») двигаться на север, чтобы прикрыть морские коммуникации, идущие на Соломоновы острова. На рассвете 23 августа оно находилось восточнее острова Малаита примерно в 150 милях от аэродрома Гендерсон. Адмирал Кондо все еще не знал его точной позиции, а Флетчера ввела в заблуждение разведывательная служба Тихоокеанского флота, убедившая его, что японский флот все еще находятся севернее Трука. Поэтому он решил, что боя не будет еще несколько дней и отправил группу «Уоспа» на дозаправку. Это был очень плохой ход, так как Ямамото уже приказал Кондо следовать вперед и дать бой.

24 августа в 9.05 американская летающая лодка PBY заметила авианосец «Рюдзё» примерно в 280 милях севернее 2 авианосцев Флетчера. В 13.45 Флетчер бросился в атаку, бросив на приманку 38 бомбардировщиков и торпедоносцев. Через час его самолеты-разведчики обнаружили «Сёкаку» и «Дзуйкаку» примерно в 60 милях севернее «Рюдзё». Флетчер попытался перенацелить ударную группу на тяжелые авианосцы, но связь была такой отвратительной, что летчики приказа не получили. Авиагруппа капитана 2 ранга Н.Д. Фелта успешно атаковала «Рюдзё», и в 20.00 он скрылся под водой.

Адмирал Нагумо решил, что настал час мести за Мидуэй. С 15.07 до 16.00 две ударные группы покинули палубы его тяжелых авианосцев.

Посейдон и Эол подготовили для этого боя красочные декорации. 16-узловой юго-восточный пассат разорвал плотные кучевые облака на множество белоснежных воздушных замков и бастионов, покрывающих почти половину небосвода. Океан в этом месте имел глубину 2 мили. Волны, увенчанные белыми барашками, мчались, пританцовывая, к чистому горизонту, который так любят штурмана. Сцена — темные массы кораблей, оказавшихся в тени, и освещенные солнцем до мельчайших деталей другие корабли; изящные завитки пены на форштевнях авианосцев; длинный бак линкора «Норт Каролина», только что прибывшего из Атлантики; ощетинившийся стволами зениток, как дикобраз крейсер ПВО «Атланта»; флегматичные и деловитые тяжелые крейсера; подпрыгивающие в облаках брызг эсминцы — все это выглядело на взгляд художника-мариниста прекрасно и прямо-таки просилось на полотно. Для моряка-реалиста на авианосце, однако, сцена была далека от совершенства. Рваные облака могут скрывать сотни жаждущих крови самолетов. Высокое экваториальное солнце укрывает идущие вниз пикировщики. Отблески голубого, серебряного и золотого слепят наблюдателей и наводчиков. Они делают предельно трудным опознание самолетов. Все вместе это было той погодой, которую моряки авианосцев молят богов послать на голову врагу и совсем не желают иметь над собственной головой.

Как при Мидуэе и в Коралловом море обе авианосные группы шли тесным кругом диаметром около 2 миль, независимо друг от друга. «Энтерпрайз» действовал в 10 милях на NW от «Саратоги».

Флетчер приготовил для встречи японских бомбардировщиков 51 «Уайлдкэт». Истребители, большей частью с «Энтерпрайза», расположились 3 эшелонами по высоте. 24 августа в 16.29 японская ударная группа показалась в 10 милях от наших авианосцев. Наши пикировщики и торпедоносцы помогли воздушному патрулю перехватить ее. Около 24 пикировщиков прорвались, пикируя на цель с интервалом 7 секунд. «Энтерпрайз» получил 3 бомбы, которые убили 74 человека, разорвали корпус, разбили несколько 5″ орудий. Однако умелая аварийная партия спасла корабль. Линкор «Норт Каролина» тоже привлек внимание противника. Однако он сбил или отогнал 14 пикировщиков, прорвавшихся мимо воздушного патруля. К 16.47 основная атака завершилась, и в 17.49 «Энтерпрайз» развернулся против ветра, чтобы принять самолеты. Однако злоключения «Биг Э» не завершились. Взрывы бомб повредили рулевое управление, и в самый неподходящий момент руль заклинило. Удивительно быстрая и отважная работа позволила к 18.59 исправить неполадку, как раз, когда прибыла вторая волна японских самолетов. Однако они вообще не нашли наших авианосцев.

Ни один из японцев не тронул «Саратогу», зато сам авианосец хорошо потрепал врага. 5 TBF и 2 SBD лейтенанта Гарольда Г. Ларсена были готовы нанести ответный удар. В 17.45 они атаковали Передовое Соединение Кондо и тяжело повредили гидроавианосец «Титосэ». В 19.30 самолеты вернулись на борт «Сары». Они не имели истребительного прикрытия, самолетов было всего 7, зато они выполнили задачу, для которой следовало отрядить в 10 раз больше сил. Это были отважные парни.

Адмирал Флетчер решил, что на сегодня хватит. Он повернул на юг, навстречу танкерам. Как ни удивительно, его 2 авианосца потеряли только 17 самолетов. Кондо послал в погоню свой авангард из линкоров и крейсеров, но еще до полуночи отозвал его.

Ни один командующий не считал битву завершенной, однако с практической точки зрения она все-таки закончилась для всех участников, кроме Танаки. Его эсминцы всю ночь метались возле Лунга Пойнт, обстреливая позиции морской пехоты. На следующее утро, 25 августа, собственные самолеты морской пехоты с аэродрома Гендерсон тяжело повредили флагманский корабль Танаки «Дзинцу» и транспорт. В-17 ухитрились потопить эсминец, удивив тем самым обе стороны. Бой у Восточных Соломоновых островов завершился.

В общем, его можно считать победой американцев, но далеко не полной, так как оба японских тяжелых авианосца остались целы. Однако изучение этого боя американскими летчиками и техническим персоналом привело к значительному улучшению тактики действий самолетов и конструкции авианосцев. Были изменены программы подготовки пилотов и кораблестроительные программы. Неудачный постскриптум было дописан 31 августа, когда подводная лодка I-26 торпедировала «Саратогу» в 260 милях юго-восточнее Гуадалканала. Авианосец спасли, но его ремонт занял 3 месяца. Адмирал Флетчер, который в тот день находился на нем, был смещен. До конца войны он получал назначения, более соответствующие его способностям.

4. Бой у мыса Эсперанс, 11 — 12 октября 1942

Эта кампания на Гуадалканале ковыляла от одного кризиса к другому. После боя у Восточных Соломоновых островов каждая сторона сосредоточилась на усилении собственного гарнизона острова. Адмирал Гормли наладил почти непрерывную переброску подкреплений на грузовых судах, прикрываемых военными кораблями, а также с помощью самолетов. Японцы продолжали перевозить подкрепления по ночам на эсминцах, прикрывая это ночными обстрелами, которые превращали жизнь морских пехотинцев в кошмар. На берегу бои шли 7 дней в неделю. Кроме того, японцы предприняли 2 крупных наступления. Одно из них генерал Кавагути, командовавший войсками на острове, провел 12 — 14 сентября. Оно стало известно, как бой на Кровавом Хребте. В нем японцы потеряли добрую тысячу человек против 40 морских пехотинцев. За этим последовал удар на запад, который предприняли сами морские пехотинцы. Они вели наступление вдоль реки Матаникау. Оно длилось 2 недели, начиная с 23 сентября.

Не считая этих боев, сложилась достаточно потешная ситуация. Каждый из противников поочередно господствовал на море в течение 12 часов. Американцы правили волнами с рассвета до заката. Большие корабли разгружались, маленькие бегали по проливу, десантные суда сновали между Тулаги и Гуадалканалом. Но едва тропические сумерки начинали отбрасывать длинные тени, и на пролив Железное Дно опускалась ночь, как большие корабли испуганно мчались прочь, как перепуганные дети бегут с кладбища. Мелкие корабли забивались в гавань Тулаги. Наступала очередь японцев. Прибывал «Токийский экспресс» из груженых солдатами эсминцев и легких крейсеров, чтобы высадить своих пассажиров на контролируемых японцами участках побережья. Перед отходом они обрушивали град снарядов на позиции морской пехоты. Но Восходящее Солнце никогда не задерживалось, чтобы приветствовать своего тезку. К рассвету японцы исчезали, и снова появлялись Звезды и Полосы. Такое чередование обусловило достаточно странный ход кампании. Любая попытка сломать устоявшийся порядок вела к кровопролитным битвам. Японцы крайне редко осмеливались на дневные рейды, и это, как правило, кончалось для них катастрофами. Американцы более часто сталкивались с Токийским экспрессом, но любая такая попытка тоже была игрой с огнем. Гибель 5 сентября эсминцев-транспортов «Литтл» и «Грегори» лишний раз это подтвердила.

Доставлять подкрепления на Гуадалканал было для американцев нелегко. Чтобы защитить конвой из 6 транспортов, перевозивших 7 полк морской пехоты, которые вышли из Эспириту Санто 14 сентября, адмирал Гормли задействовал 2 авианосца — «Уосп» и «Хорнет». Японские подводные лодки I-15 и I-19, которые упустили свою возможность во время боя у Восточных Соломоновых островов, на сей раз сорвали банк. Одна 15 сентября проникла сквозь кольцо охранения «Уоспа» и всадила в него 3 торпеды. Авианосец затонул. Другая выстрелила по «Хорнету» и промахнулась. Зато эти торпеды попали в эсминец «О'Брайен» и линкор «Норт Каролина». Оба уцелели, хотя «О'Брайен» затонул по пути на Западное Побережье. Адмирал Тэрнер, командовавший транспортами, решил следовать дальше. Никогда еще старая морская пословица «Стойкие сердца спасают корабли», не оправдывалась лучше. 4000 морских пехотинцев благополучно высадились на Гуадалканале 18 сентября.

Нужно было сделать усилие, чтобы вырваться из тупика. Можно ли получить больше помощи от командования силами юго-западной части Тихого океана? 18 сентября в Нумеа прошло совещание, на котором обсуждался данный вопрос. В нем участвовали адмиралы Нимиц, Гормли, Тэрнер, начальник штаба МакАртура генерал Сатерленд и командующий воздушной армией генерал Хэп Арнольд.

МакАртур имел 55000 австралийских и американских солдат в Порт-Морсби. Японцы попытались захватить этот город, наступая по суше через хребет Оуэн Стэнли. Их наступление было остановлено 17 августа. Нимиц предположил, что МакАртур может часть сил отправить на Гуадалканал. Сатерленд с ходу отверг эту идею. Он ждал, что японцы начнут новую операцию в Коралловом море.

Никто из американцев не знал, что 31 августа японское верховное командование решило бросить все имеющиеся силы на Гуадалканал. До тех пока остров не будет захвачен, кампания в Папуа будет заморожена. Два адмирала на совещании в Нумеа, не подозревая об этом, предупреждали, что противник выкинет нас с острова, как только займется этим всерьез.

До сих пор японцы пытались сделать это трижды, но недостаточно усердно, так как всякий раз мы оказывались чуточку усердней. Следующая морская битва, происшедшая у мыса Эсперанс, была результатом отправки 9 октября на Гуадалканал полка из состава дивизии «Америкал», погруженного на 2 больших транспорта и 8 эсминцев-транспортов. Адмирал Тэрнер командовал этим эшелоном, а для прикрытия Гормли отправил группу крейсеров. Крейсерами командовал контр-адмирал Норман Скотт, поднявший флаг на «Сан Франциско». Это был молодой и блестящий адмирал. В течение 3 недель он усердно тренировал свое соединение и был за это вознагражден.

В течение недели или больше японцы проводили Токийский экспресс к северо-западному побережью Гуадалканала. Особенно крупный эшелон был проведен ночью 11 — 12 октября: 2 гидроавианосца и 6 эсминцев с войсками плюс достаточное количество боеприпасов и различных грузов. Им командовал контр-адмирал Дзоодзима. Кроме того, контр-адмирал Гото повел вниз по Слоту группу обстрела из 3 тяжелых крейсеров и 2 эсминцев. В-17 сообщил об этих кораблях адмиралу Скотту после полудня 11 октября. Он увеличил скорость, чтобы перехватить японцев западнее острова Саво и поднял корабельные гидросамолеты, чтобы следить за противником. В результате Гото был захвачен совершенно врасплох, когда в 23.46 крейсера Скотта открыли огонь. Американское оперативное соединение (5 эсминцев, тяжелые крейсера «Сан Франциско» и «Солт Лейк Сити», легкие крейсера «Бойз» и «Хелена») как раз поворачивало на обратный курс юго-западнее Саво к мысу Эсперанс, по которому и был назван весь бой. Дистанция от возглавлявшего японскую колонну крейсера «Аоба» до «Хелены» была всего 4800 ярдов.

Пока все шло хорошо, но этот бой можно назвать Битвой Взаимных Ошибок. Скотт, опасаясь, что его крейсера стреляют по головному эсминцу «Дункан», приказал прекратить огонь ровно через минуту после того, как он был открыт. К счастью, командиры американских крейсеров вспомнили Нельсона при Копенгагене и заткнули уши, приказав своим артиллеристам поливать снарядами врага. Адмирал Гото принял колонну Скотта за Группу Подкреплений Дзоодзимы (которая благополучно вошла в пролив) и сделал то же самое. Он также приказал своим кораблям повернуть вправо. Через несколько секунд адмирал был смертельно ранен, когда снаряд взорвался рядом с ним на мостике. К этому времени «Аоба» и «Фурутака» ярко горели. В 23.51 Скотт обнаружил свою ошибку и приказал возобновить огонь. Через 4 минуты он повернул свою колонну на NW, параллельно японцам. Отчасти из-за ошибок Гото, отчасти из-за его быстрой гибели, противник не смог эффективно отстреливаться. Американским артогнем и торпедами были потоплены крейсер «Фурутака» и эсминец «Фубуки». С нашей стороны эсминец «Дункан» был потоплен, а «Фаренхолт» тяжело поврежден. «Бойз» был серьезно поврежден огнем вражеских крейсеров. Снаряд попал в башню № 1, где взорвался погреб. Однако ирландское везение и умелая аварийная партия спасли «Скачущий Призрак», как экипаж капитана 1 ранга Майка Морана называл свой крейсер. 12 октября в 0.20 основной бой закончился.

Тем временем адмирал Дзоодзима высадил на берег солдат. В 2.50 гидросамолет с «Бойза» заметил его соединение, идущее вверх по Слоту. Бомбардировщики с аэродрома Гендерсон потопили 2 эсминца, которые попытались подобрать уцелевших моряков с потопленных кораблей.

Норман Скотт руководил боем у мыса Эсперанс спокойно, решительно и смело. Несмотря на сложную ситуацию, он не позволил бою превратиться в свалку. На тот короткий месяц, который ему оставалось жить, Скотт стал героем на юге Тихого океана. К несчастью, люди привыкли повторять, что результат оправдывает средства. В итоге, из этого боя были сделаны совершенно неправильные выводы. Было решено, что строй одной кильватерной колонны самый правильный, и что артиллерийский огонь американских кораблей может решить исход любого ночного столкновения. На самом деле строй Скотта был опасно неуклюжим. Он помешал эсминцам правильно использовать свое главное оружие — торпеды. Из-за того, что захваченный врасплох противник не сумел пустить в ход свой главный козырь, превосходные торпеды, было решено, что больше они не представляют опасности. Из поражения всегда извлекают больше уроков, чем из победы.

Японцы решили свою главную задачу, так как высадили не только солдат, но и тяжелую артиллерию, пока Гото и Скотт сражались. С другой стороны 164 пехотный полк дивизии «Америкал», чье путешествие на Гуадалканал и стало причиной появления там Скотта, тоже благополучно высадился 13 октября, принеся некоторое облегчение морским пехотинцам.

Токийский экспресс 13 — 14 октября, отправленный с целью обстрела американских позиций, состоял из линкоров «Конго» и «Харуна» под командованием адмирала Курита. В течение 90 минут они вели огонь, который убил множество морских пехотинцев, пустил кровь только что прибывшим ДжиАй, разворотил весь аэродром, уничтожил почти весь запас авиабензины и 48 самолетов.

Обстрел мог продолжаться и дольше, если бы не прибывшие из Тулаги торпедные катера. Они смело набросились на линкоры, стреляя из пулеметов и пуская торпеды. Хотя попаданий катера не добились, они заставили Куриту нервничать (в еще большей степени это проявилось в бою у острова Самар), и 14 октября в 2.30 он скомандовал отход.

Следующая ночь, 14 — 15 октября, тоже не показалась скучной американским солдатам на берегу. Адмирал Микава лично посетил «Бессонную Лагуну», как ее начали называть морские пехотинцы, с тяжелыми крейсерами «Тёкай» и «Кинугаса». Они обрушили на аэродром Гендерсон 752 снаряда калибром 8″ и прикрыли высадку очередного эшелона войск.

На рассвете 15 октября начался удивительный спектакль. Вражеские транспорты стояли у Тассафаронги, выгружая солдат и припасы так же спокойно, как если бы это происходило в Токийской бухте. Вокруг них и над ними вертелись эсминцы и самолеты.

Генерал Гейджер, командующий авиацией морской пехоты, находился на аэродроме Гендерсон, когда ему сообщили об этом. «Ради Бога, найдите хоть что-нибудь!» — завопил он. Люди бросились в разные стороны и вскоре притащили 400 канистр с авиабензином из болота и воронок, куда их расшвыряло. Были даже осушены баки 2 разбитых В-17. Такими примитивными методами удалось набрать топлива достаточно, чтобы самолеты могли проделать 10 миль до цели у Тассафаронги и обратно. Армейские, флотские самолеты, самолеты морской пехоты бомбили и обстреливали транспорты весь день 15 октября. Они также сражались с «Зеро» и уворачивались от огненных языков зенитных орудий. Из Эспириту Санто прилетели «Летающие Крепости» с грузом бензина. Жизнь закипела на возродившемся аэродроме. Пули «Уайлдкэтов» и зенитный огонь спустили с небес на землю 12 японских бомбардировщиков и 5 истребителей. Все, кто мог летать, в этот день хвастались своими подвигами. И на сей раз пилоты не преувеличивали. 3 больших японских транспорта, так и не закончивших разгрузку, выбросились на берег. К 15.50 стало так жарко, что командир японского соединения решил уходить. Ни один транспорт не остался невредим. Ни одно пехотное подразделение не высадилось без потерь в личном составе и технике. Суматошный день стоил американцам всего 3 пикировщиков и 4 истребителей.

Ночью все люди не берегу немного перевели дух. Даже порция из 800 снарядов 8″ с крейсеров «Мьёко» и «Майя» и 300 снарядов 5″ с эсминцев Танаки не смогли погасить искру надежды. Американцы решили, что самое худшее позади. Они немного поспешили.

15 октября адмирал Нимиц оценил ситуацию тремя печальными предложениями: «Похоже, что мы не можем контролировать море в районе Гуадалканала. Поэтому снабжение наших войск будет стоить больших потерь. Ситуация не безнадежная, но определенно критическая».

Сложность положения американцев в середине октября ясно показывают отважные, но жалкие по результатам, усилия по поддержанию коммуникаций действующими. Двухмоторные «Скайтруперы» начали работать в качестве извозчичьих лошадей. Каждый доставлял из Эспириту Санто достаточно бензина, чтобы продержать в воздухе в течение часа 12 «Уайлдкэтов». Подводная лодка «Амберджек» доставила 9000 галлонов бензина и 10 тонн бомб. К острову был отправлен караван судов с баржами на буксире. В него входили 2 грузовых судна, база торпедных катеров «Джеймстаун», океанский буксир «Вирео» и 2 эсминца. Каждый тащил баржу с 2000 галлонов бензина и 500 бомбами по 250 кг. 15 октября это шествие было обнаружено вражеским самолетов в 75 милях от Гуадалканала. Корабли поспешно повернули назад в Эспириту Санто, однако около полудня эсминец «Мередит» был потоплен 27 самолетами с авианосца «Дзуйкаку».

Середина октября стала самым трудным временем для американцев на Гуадалканале.

5. Бой у островов Санта Крус, 26 — 27 октября 1942

Адмирал Хэлси также столкнулся с острой проблемой личности командующего силами южной части Тихого океана. Адмирал Гормли, методичный и порядочный офицер с отличным послужным списком, не обладал качествами лидерами, необходимыми, чтобы воодушевлять американских солдат на этом трудном участке. Поэтому 15 октября Нимиц решил, что «критическая ситуация требует более агрессивного командующего» и назначил вице-адмирала Уильяма Ф. Хэлси.

С мая месяца Билл[8] Хэлси находился на лечении по поводу экземы, но в середине октября вернулся в строй. 18 октября со смешанным чувством «удивления, опасения и радости» он сменил своего старого друга Гормли. Он привез с собой свой штаб, возглавляемый Майлсом Браунингом, который сражался под командованием Спрюэнса при Мидуэе. Хэлси уже заработал репутацию настоящего лидера, уверенного и агрессивного. Известие о его назначении было встречено на кораблях, которые теперь ему подчинялись, возгласами радости.

Были приняты и другие меры. Адмирал Кинг вывел из состава Атлантического флота группу кораблей, усиленную новым линкором «Индиана» и отправил ее на Тихий океан через Суэцкий канал. Группа из 50 армейских истребителей была переведена на юг Тихого океана. Туда же были отправлены 24 подводные лодки. 2 эскадрильи армейских В-17 пересекли экватор, чтобы в Эспириту Санто попасть под командование контр-адмирала Обри У. Фитча, назначенного командующим авиацией южной части Тихого океана.

В Вашингтоне адмирал Кинг был занят по горло. На Соломоновых островах нам приходилось плохо, но в Атлантике дела шли еще хуже. В течение октября германские подводные лодки потопили 88 торговых судов водоизмещением 585510 тонн, десантные армады уже направлялись к Северной Африке. Британские войска в Египте и Индии приходилось снабжать, направляя транспорты вокруг мыса Доброй Надежды. Поэтому ОКНШ рассматривал Гуадалканал в рамках мировой стратегии. Остров нельзя было захватить с помощью войск, которые сосредотачивались в Соединенном Королевстве для форсирования Ла Манша в 1943, хотя англичане очень хотели отложить эта дату. Адмирал Кинг и генерал МакАртур возражали, так как это могло привести к катастрофе на Соломоновых островах и в Новой Гвинее, а перспективы операций в Европе были более чем смутными. 24 октября президент Рузвельт разрубил этот узел, потребовав от ОКНШ немедленно направить подкрепления на Гуадалканал.

Это следовало сделать быстро, так как японское верховное командование теперь придавало захвату аэродрома Гендерсон наивысший приоритет. Они планировали в течение третьей недели октября «размягчить» позиции американцев вокруг аэродрома Гендерсон и назначили Y-день на 22 октября. Именно тогда генерал Маруяма должен был водрузить Восходящее Солнце над аэродромом. Объединенный Флот нетерпеливо кружил к северу от Соломоновых островов, готовый «обнаружить и уничтожить любые крупные силы в районе Соломоновых островов, а также любые подкрепления». Это переворачивало всю классическую стратегию, требовавшую сначала захватить господство на море. Но японцы уже пытались поступать именно так во время боя у Восточных Соломоновых островов. Адмирал Ямамото решил на время забыть постулаты Мэхена. Однако американцы на Гуадалканале отказывались «размягчаться», они упорно сопротивлялись. Неделя боев (19 — 26 октября) оттянула Y-день и позволила адмиралу Кинкейду подвести авианосец «Энтерпрайз», чтобы он успел принять участие в морском бою.

Японский гарнизон Гуадалканала был усилен 4500 солдатами, которых доставил последний Токийский экспресс. 20 октября он начал наступление на западном фланге позиций морской пехоты на реке Матаникау. За этим последовал обход центра и восточного фланга американского периметра. Каждый штурм был отбит с тяжелыми потерями для японцев. Бои тянулись 6 дней. В этих боях американские солдаты доказали, что могут разгромить привычных к джунглям японцев, если имеют надлежащее обучение и нужного командира. Подполковник Тимбу из 164 полка, подполковники МакКелви, Чести Пуллер, Сэм Гриффит и генерал Вандегрифт из корпуса морской пехоты заслужили свое место в Зале Славы.

Пока шли бои на суше, в проливе Железное Дно тоже имели место несколько стычек. По крайней мере один Токийский экспресс не достиг пункта назначения, но все эти мелочи затмила очередная битва авианосцев.

Северо-восточнее и восточнее нижних Соломоновых островов находятся 2 маленьких архипелага — Стюарт и Санта Крус. Американский флот в этом бою находился в 280 милях на восток от первого и в 125 милях на север от второго, то есть в 160 милях восточнее той точки, где «Энтерпрайз» 2 месяца назад в бою у Восточных Соломоновых островов получил пару бомб. Острова Санта Крус были до такой степени нашпигованы малярией, а почва там была такой неровной, что армейские инженеры, посланные на этот архипелаг в начале августа строить аэродром, почли за благо убраться оттуда.

Адмирал Ямамото, который руководил всей постановкой с Трука, на сей раз ожидал победы. Он имел 4 авианосца, 5 линкоров, 14 крейсеров и 44 эсминца. Он также твердо знал, что «Уосп» потоплен, а «Саратога» стоит в ремонте. Однако японский адмирал не подозревал, что «Биг Э» вернулся под флагом Тома Кинкейда, да еще имея «Саут Дакоту» в качестве прикрытия. Это новый линкор был щедро утыкан новыми 40-мм зенитными автоматами, и им командовал один из лучших офицеров нашего флота капитан 1 ранга Томас Л. Гэтч. Ни один корабль на Тихом океане не жаждал боя сильнее. Его капитан не обращал никакого внимания на драение медяшки, полностью сосредоточившись на учебных стрельбах. Он был прирожденным лидером и быстро переплавил зеленый экипаж в опытную команду бойцов. Он «выглядели, как банда дикарей», вспоминал один из офицеров линкора, но все они обожали Тома Гэтча.

Объединенный Флот постепенно терял свой пыл, дожидаясь, пока армия захватит аэродром Гендерсон. На кораблях кончалось топливо. Преждевременное сообщение о победе (хотя его потом и опровергли), которое отправил офицер связи флота с Гуадалканала 25 октября в 1.26, привело к новой битве авианосцев. Ямамото не знал, где находятся американские авианосцы, зато «Каталина» из Эспириту Санто заметила в полдень корабли Нагумо. Кинкейд на основе этого донесения поднял свою ударную группу, однако самолеты «Энтерпрайза» ничего не нашли. Японцы временно отвернули, дожидаясь известий с берега.

Рано утром 26 октября адмирал Кинкейд, который шел на юго-запад со скоростью 20 узлов, начал получать сообщения самолетов-разведчиков о вражеских авианосцах, находящихся в 200 милях от него. В предрассветных сумерках адмирал Хэлси в Нумеа был поднят с постели этим известием. Он бросил короткий взгляд на оперативную карту и отправил приказ всего из 3 слов:

— Атаковать — повторяю — атаковать!

Солнце поднялось в 5.23, день обещал быть ясным. Низкие рваные облака закрывали половину небосклона, океан мягко поднимал и опускал небольшую волну, слабый 8-узловой юго-восточный бриз едва морщил гладкую поверхность моря. Это была идеальная погода для пикирующих бомбардировщиков, которые могли укрываться в облаках, но зенитчиков она приводила в бешенство. «Энтерпрайз» уже поднял поисковую группу, каждый SBD нес 500-фн бомбу «на всякий случай». В 7.40 2 пилота заметили легкий авианосец «Дзуйхо» и использовали свои бомбы. Больше этот авианосец в бою не участвовал.

Часом раньше японский самолет-разведчик заметил «Хорнет». Адмирал Кондо, который снова был тактическим командующим, приказал немедленно атаковать его самолетами всех 3 авианосцев. Через 20 минут поднял свою авиагруппу и «Хорнет». Самолеты противников проскочили совсем рядом, направляясь к своим целям. Пилоты лишь гадали: найдут ли они по возвращению свою палубу, чтобы сесть? Половина ударной группы «Энтерпрайза» была сбита в 100 милях от цели дюжиной «Зеро», которые покинули строй специально ради этого.

Теперь наступил самый напряженный момент для командиров соединений. Каждый нашел противника, и каждый выпустил свою стрелу.

Флагманский «Энтерпрайз» шел внутри тесного круга кораблей сопровождения. Его прикрывали линкор «Саут Дакота», тяжелый крейсер «Портленд», крейсер ПВО «Сан Хуан» и 8 эсминцев. В 10 милях на SO шел флагман контр-адмирала Джорджа Д. Мюррея «Хорнет», также окруженный плавучими батареями. Вверху кружили 38 истребителей боевого патруля, которыми руководил центр наведения истребителей «Энтерпрайза».

Японская ударная волна раньше взлетела и раньше прибыла к цели. В 8.59 американские истребители заметили пикировщики «Вэл» на высоте 17000 футов. Как раз в этот момент «Энтерпрайз» вошел в дождевой шквал, который укрыл его от противника. Однако «Хорнет» был ясно виден, и японцы обрушились на него. Атака началась в 9.10. «Вэлы» пикировали, сбрасывая фугасные бомбы. «Хорнет» и его сопровождение залили небо черными кляксами разрывов. Одна бомба попала в кормовую часть полетной палубы по правому борту. Командир японской эскадрильи, подбитый зенитками, направил свой самолет прямо в авианосец. Он врезался в трубу, отскочил и взорвался на палубе, где и сдетонировали 2 его бомбы. Еще более опасны были смертоносные «Кейты», которые появились за кормой, стелясь над волнами. Они сумели нанести «Хорнету» подлый удар прямо в пах. 2 торпеды взорвались в машинных отделениях. Авианосец окутался клубами дыма и пара, накренился на правый борт и остановился. Он лишился всех средств связи. Авианосец был слеп, глух, парализован и совершенно беспомощен. Еще 3 бомбы по 250 кг попали в полетную палубу. Не успел «Хорнет» перевести дух после первой атаки, как обреченный пилот направил пылающий «Кейт» прямо в него. Самолет взорвался рядом с шахтой носового элеватора. Из 27 самолетов, атаковавших авианосец, только 2 сумели вернуться назад. Одна это была небольшая цена за уничтожение 1/3 авианосцев Тихоокеанского флота.

В 9.25, когда «Хорнет» уже походил на большой костер, его 52 самолета под командой капитан-лейтенанта Гаса Вилдхелма приближались к японской эскадре. 11 пикировщиков лейтенанта Джеймса Э. Воуза прорвались сквозь все заслоны и спикировали на «Сёкаку» сквозь огонь зениток, хотя «Зеро» висели у них на хвостах. Риск оказался оправданным. От 3 до 6 бомб разнесли в щепки полетную палубу японского авианосца, уничтожили ангар и вызвали сильнейшие пожары. «Сёкаку» вышел из строя на 9 месяцев. Вторая волна самолетов «Хорнета» не нашла японских авианосцев, но поразила 2 бомбами крейсер «Тикума» и временно вывела его из строя.

Таким образом, 26 октября к 10.30 один большой и один маленький японские авианосцы были повреждены, а «Хорнет» почти утоплен. Но «Дзуйкаку» и «Дзуньё» были полностью боеспособны, и адмирал Кондо приказал их самолетам отыскать «Биг Э». Это должна была сделать первая волна, но отличное маневрирование капитана 1 ранга Хардисона и прекрасная стрельба «дикарей» с «Саут Дакоты» помешали сделать это. В этом бою линкор впервые получил новую задачу, которую он потом решал всю войну — защищал авианосец от атак вражеской авиации. «Энтерпрайз» получил попадания 3 бомб, которые убили 44 человека, однако корабль смертельных повреждений не получил.

Через 40 минут, в 11.01, из низких облаков вывалились пикировщики «Дзуньё». Один из них положил бомбу на башню № 1 «Саут Дакоты». Бронебойная бомба прошила насквозь тонкий корпус крейсера ПВО «Сан Хуан» и взорвалась под килем, заклинив руль.

Вражеские самолеты продолжали гоняться за «Хорнетом», даже когда его взял на буксир тяжелый крейсер «Нортгемптон». Он получил еще 3 попадания и был брошен американцами. Ночью 2 японских эсминца потопили его. Если бы мы придали флоту мощные океанские буксиры, как это было позднее, авианосец можно было бы отбуксировать и спасти.

Кондо теперь начал отходить на север, надеясь возобновить бой 28 октября. Однако к этому времени Кинкейд был слишком далеко от него. Бой у островов Санта Крус завершился. Потеря нового мощного «Хорнета» была серьезным ударом. У американцев на Тихом океане остались всего 2 авианосца, «Сара» и «Биг Э», но при этом оба ремонтировались. Однако японская авиация сократилась еще почти на 100 самолетов, погибли несколько лучших пилотов. Японское наступление на суше, которое должен был прикрывать флот, провалилось. Более того, эта схватка дала американцам драгоценное время, чтобы подготовиться к следующему удару противника.

6. Морской бой у Гуадалканала, 12 — 15 ноября 1942

Как обычно, долго ждать не пришлось. Адмирал Ямамото, памятуя о провале всех предыдущих попыток захватить аэродром Гендерсон, выработал новый план операции. Он намеревался установить господство на море в центральной части Соломоновых островов. Адмирал Хэлси, расстроенный гибелью «Хорнета», был полон решимости сорвать планы японцев. В период со 2 по 10 ноября корабли противника доставили на западную часть Гуадалканала крупные подкрепления. Эсминцы совершили 65 походов к острову, и еще 2 выполнили крейсера. Одно такое подразделение, высаженное в Коли Пойнт, восточнее американского периметра, было уничтожено морскими пехотинцами. Летчики с аэродрома Гендерсон с помощью торпедных катеров из Тулаги нанесли тяжелые повреждения 3 эсминцам. Тральщик «Саутхард» потопил подводную лодку. Но к 12 ноября впервые японские силы на Гуадалканале превзошли по численности американцев.

Крупные американские подкрепления должны были прибыть 11 — 12 ноября. Это были: 3 транспорта под прикрытием эскадры контр-адмирала Скотта (крейсер ПВО «Атланта» и 4 эсминца); еще 4 транспорта (в том числе флагман Тэрнера «МакКоли») под прикрытием эскадры контр-адмирала Дэниэла Дж. Каллахэна (4 крейсера и 5 эсминцев). Так как донесения разведки говорили, что японцы готовят к отправке особенно сильный Токийский экспресс, адмирал Хэлси развернул вокруг Соломоновых островов 24 подводные лодки и отправил авианосное соединение Тома Кинкейда («Энтерпрайз», линкоры «Вашингтон», «Саут Дакота», 2 крейсера и 8 эсминцев), чтобы прикрыть корабли Тэрнера и встретить Ямамото. Если «Биг Э», который все еще ремонтировался в Нумеа, не сможет выйти в море, нужно было отделить 2 линкора и 4 эсминца для самостоятельных действий. Этим соединением должен был командовать контр-адмирал Уиллис Э. Ли на «Вашингтоне». Так и случилось, к большому счастью для американцев. Хэлси невольно предоставил Чингу Ли его звездный час, хотя позднее, в битве за Лейте, лишил его возможности проявить себя еще более громко.

Эскадра Скотта успешно разгрузилась 11 ноября. Транспорты Тэрнера 12 ноября к 13.17 были уже наполовину пусты, когда пришло сообщение берегового наблюдателя, что из Буина вылетело крупное соединение бомбардировщиков под прикрытием истребителей и направляется вниз по Слоту. Они атаковали транспорты на Лунга Роудз через час. Так начался морской бой у Гуадалканала. Первый раунд закончился для вражеских самолетов крайне плачевно. Адмирал Тэрнер мастерски командовал эскадрой, и ее маневры полностью сорвали воздушную атаку. Зато огонь зениток и «Уайлдкэты» с аэродрома Гендерсон нанесли противнику тяжелые потери. Американские корабли получили ничтожные повреждения, зато удрать сумели лишь несколько «Бетти».

После бешеной пальбы напряжение немного спало. Тэрнер вернулся к пункту разгрузки, проведя корабли сквозь плавающую мешанину обломков сбитых самолетов. Однако тут он сообразил, что японцы только начали показывать зубы. Сообщения самолетов-разведчиков и береговых наблюдателей указывали, что сегодняшний Токийский экспресс состоит из 2 линкоров, по крайней мере 4 крейсеров и 10 эсминцев. Это было слишком много для 2 тяжелых и 3 легких крейсеров и 8 эсминцев адмирала Каллахэна. Корабли адмирала Кинкейда находились слишком далеко и никакой помощи оказать не могли. Поэтому не оставалось ничего другого, как приказать Каллахэну стоять, стоять насмерть.

В сумерках 12 ноября Тэрнер отвел свои транспорты. Каллахэн немного проводил их, а потом вернулся, чтобы отразить японский удар. «Дядя Дэн» Каллахэн был суровым, глубоко религиозным, трудолюбивым офицером, который пользовался огромным уважением своих людей. Он достиг пика своей карьеры.

Каллахэн прошел канал Лунга через пролив Железное Дно, держа корабли в одной кильватерной колонне. Впереди шли 4 эсминца, затем крейсера «Атланта» (флаг контр-адмирала Скотта), «Сан Франциско», «Портленд», «Хелена», «Джюно». Замыкали строй еще 4 эсминца. Такой строй был идеальным для плавания в опасных узких проливах и для поддержания связи между кораблями. Однако он не позволял замыкающим эсминцам участвовать в первоначальной торпедной атаке. По неизвестным причинам Каллахэн не перевел в авангард 2 эсминца, имевших новейший радар марки SG, хотя они могли бы послужить в качестве радиолокационного дозора.

Токийский экспресс под командованием вице-адмирала Абэ Хироаки стремительно приближался. Он состоял из 2 линкоров в сопровождении легкого крейсера и 14 эсминцев. Их целью был обстрел аэродрома Гендерсон и позиций морской пехоты фугасными снарядами. Абэ предполагал, что американцы с заходом солнца как обычно отойдут, позволив ему свободно войти в пролив и обстрелять аэродром.

Наступила пятница, 13 ноября. Это день стал последним для 8 кораблей и сотен моряков, в том числе для 2 адмиралов. Американцы установили радиолокационный контакт в 1.24. Они сразу засекли сундуки Абэ, окруженные эсминцами прикрытия, приближающиеся со стороны острова Саво. Каллахэн не изменил курс, чтобы сделать противнику crossing-T. Это была его самая крупная ошибка. В 1.41 эсминец «Кашинг», возглавлявший американскую колонну, заметил 2 японских эсминца, которые резали ему нос. Он круто повернул влево, чтобы выпустить торпеды и не столкнуться с противником. Этот маневр частично смял американскую колонну, а через несколько минут она полностью развалилась. Внезапность была потеряна. Каллахэн прождал 8 минут, прежде чем открыть огонь. Поворот «Кашинга» и возникшая сумятица мешали отличить своих от чужих. Это дало Абэ драгоценное время, чтобы сменить фугасные снаряды, предназначенные для обстрела аэродрома, на бронебойные. Если бы хоть один американский снаряд взорвался на палубе линкоров, когда там перегружали снаряды, они были бы уничтожены.

В 1.50, как только прожектор японского эсминца уперся в мостик «Атланты», крейсер открыл огонь. Другие японские эсминцы и линкоры взяли несчастный крейсер под перекрестный обстрел. Один снаряд, попавший в мостик, оборвал жизнь адмирала Скотта и уничтожил весь его штаб. «Атланта» вышел из боя, который теперь превратился в неуправляемую свалку, безумную и отчаянную. Темноту разрывали вспышки выстрелов, взрывов торпед, мерцание осветительных снарядов.

Если и был организованный элемент в этом бою, то это лишь перестрелка между остальными крейсерами Каллахэна и японскими линкорами. «Хиэй» оказался слева от американской колонны, а «Кирисима» — справа. Хотя в начале боя ни один японский линкор не получил попаданий, адмиралу Абэ развитие событий не понравилось. «Хиэй» потопил «Кашинг», который бесполезно выпустил 6 торпед в линкор. Потом он сцепился с эсминцем «Лэффи». Расстояние было так мало, что линкор просто не смог опустить 14″ орудия, чтобы навести их на цель. Зато и взрыватели торпед эсминца не взвелись. Однако «Лэффи» обстрелял мостик линкора из пулеметов, убив его капитана. Японский эсминец всадил в «Лэффи» торпеду и потопил его. «Стеретт», следующий эсминец в колонне, торпедировал японский эсминец «Юдати», но сам получил 3 попадания и вышел из боя. «Хиэй» к этому времени пылал от носа до кормы и потерял ход. Зато «Кирисима» получил только 1 попадание.

Адмирал Каллахэн получил сообщение, что его флагман «Сан Франциско» ведет огонь по своему же крейсеру «Атланта», потерявшему ход. Он приказал прекратить огонь. Когда приказ был исполнен, то в результате пострадал его собственный корабль. «Кирисима» и 2 других японских корабля обрушили на «Сан Франциско» шквал огня. Адмирал Каллахэн, почти весь его штаб, капитан 1 ранга Кэссин Янг были убиты. Крейсер «Портленд» (капитан 1 ранга Лоренс ДюБоуз), шедший следом, получил торпеду в корму. Оторванные листы обшивки начали действовать как гигантский руль, и крейсер принялся беспомощно описывать круги. Когда он выскочил из колонны, то принялся из носовых башен обстреливать «Хиэй» с дистанции 4000 ярдов. Завершая циркуляцию, «Портленд» натолкнулся на беспомощный эсминец «Юдати» и добил его. Так завершились ночные приключения «Милашки Пи», как называли моряки свой корабль. Следующий мателот «Хелена» вел такой огонь, что противник постарался не попадаться ему на пути. Зато последний крейсер «Джюно» вышел из строя после взрыва торпеды в носовой кочегарке.

Из 4 замыкающих эсминцев самым коротким бой оказался для нового «Бартона» — всего 7 минут. Попадания 2 торпед разломили эсминец пополам, и он пошел на дно с большей частью экипажа. «Монссен» превратился в пылающую руину, получив 37 снарядных попаданий. Замыкающий эсминец «Флетчер» имел новейший радар типа SG. Он помог ему пройти через этот кипящий котел, не получив ни царапины.

Когда пробили 4 склянки, ночной бой был в самом разгаре. Перед спасшимися моряками разворачивался феерический спектакль. Зеленоватое мерцание ракет и осветительных снарядов смешивалось со светом безмолвных звезд. Красные и белые струи трассеров изгибались дугой и пересекались в небе. Погреба взрывались, выбрасывая букеты ослепительного белого пламени. Нефтяные пожары венчались колоннами желтого огня, перемешанного с черным дымом. По всему горизонту тлели корпуса брошенных командой кораблей, которые раскалились докрасна и светились тусклым багровым светом. Гейзеры пролетевших мимо цели снарядов были теперь перемешаны с нефтью и обломками.

13 ноября в 2.26 командир «Хелены» капитан 1 ранга Гувер, старший из офицеров на уцелевших кораблях, приказал всем кораблям, которые были способны двигаться, отходить через пролив Силарк. За ним смогли последовать только «Сан Франциско», «Джюно» и 3 эсминца. Однако в 11.00 подводная лодка I-26 потопила «Джюно», который унес с собой 700 человек команды.

Это была самая жестокая битва со времен сражения у Фламборо Хед эпохи англо-голландских войн XVII века, когда одна из сторон гнала другую, стараясь истребить все корабли до последнего. Потери в кораблях оказались на удивление сбалансированными. 2 американских легких крейсера и 4 эсминца против 2 японских эсминцев и тяжело поврежденного линкора. «Хиэй» находился в таком состоянии, что наши летчики на следующий день добили его. Однако японский обстрел аэродрома был сорван, и адмирал Ямамото немедленно сместил адмирала Абэ, который больше в море не выходил. С другой стороны, Каллахэн свою задачу решил. Он спас аэродром Гендерсон, который мог оказаться более серьезным, чем в середине октября, и наверняка сорвал бы воздушные операции американцев. А так они на следующий день уничтожили 11 японских транспортов, груженых войсками.

Таким образом, все ошибки были зачеркнуты результатом. Никто не может обвинять погибших в ту кровавую ночь, в том числе двух отважных моряков и джентльменов, Дэниэла Дж. Каллахэна и Нормана Скотта.

Рассвет занялся над спокойным серо-стальным морем, полным следов смерти и опустошения. Горы Гуадалканала окрасились пурпуром, а потом стали темно-зелеными. Моряки на поврежденных кораблях обеих сторон стояли или спали прямо у орудий, с сожалением думая, что между кораблями не бывает перемирия. Между островами Саво и Гуадалканалом стали видны 8 поврежденных кораблей, из них 5 американских. «Атланта» кое-как дополз до Кукума и высадил команду. Однако крейсер находился в безнадежном состоянии, и его затопили.

Каждая сторона начала готовиться к следующему ночному бою. Адмирал Кондо, который крейсировал у Онтонг Джавы, повернул на юг со своими крейсерами и эсминцами, чтобы встретить линкор «Кирисима» и прикрыть войсковой конвой контр-адмирала Танака, который состоял из 11 транспортов в сопровождении 11 эсминцев. Авианосец Кинкейда «Энтерпрайз» и 2 новых линкора, спешили с юга. День и ночь «Биг Э» наполнял стук молотков и шипение сварочных аппаратов. Команда отчаянно пыталась отремонтировать носовой элеватор. Кинкейд решил, что лучше он отправит 9 «Авенджеров» и 6 «Уайлдкэтов», чтобы пополнить авиацию генерала Гейджера на Гуадалканале. А по пути пусть самолеты сделают все, что смогут. Они нашли «Хиэй», медленно ползущий вдоль берегов Саво и всадили в него 2 торпеды. После этого самолеты сели на аэродроме Гендерсон, заправились, прихватили с собой несколько «Доунтлессов» морской пехоты и нанесли новый удар. «Хиэй» потерял ход. Потом В-17 из Эспириту Санто уложили в эту же корзинку еще одно или два яичка. Примерно в 18.00 «Хиэй» медленно погрузился кормой вперед. Это был первый вражеский линкор, потопленный американцами.

Но в эту ночь аэродром подвергся жестокому обстрелу 2 тяжелых крейсеров, которые адмирал Микава послал из Рабаула.

Когда начался день 14 ноября, летчики, механики и безлошадные моряки выползли из своих лисьих нор. Аэродром Гендерсон ожидал один из самых бурных дней в его и так достаточно веселой истории. Первая волна американских самолетов повредила удирающий тяжелый крейсер «Кинугаса», который потом потопили бомбардировщики с палубы «Энтерпрайза».

Американские летчики, сухопутные и морские, теперь сосредоточились на транспортах Танаки, которые двигались вниз по Слоту. В серии отважных атак они потопили 6 транспортов с грузами. Однако Танака Упорный отказался отступать. Он добрался до Гуадалканала с 4 эсминцами и 4 большими транспортами. Они до рассвета выгрузили свои войска, выбросившись на берег, а сам Танака со своими эсминцами благополучно вернулся на Шортленд. Остальные 7 эсминцев, которые он отделил, чтобы подбирать спасшихся с потопленных транспортов, выловили из воды около 5000 человек и доставили их в безопасное место.

Третий день шли почти непрерывные бои. Были отданы приказы готовиться к очередному ночному бою. Кинкейд, как и планировал Хэлси, отделил линкоры «Вашингтон» и «Саут Дакота» и 4 эсминца из состава прикрытия «Энтерпрайза», чтобы зачистить пролив Железное Дно. Контр-адмирал Уиллис Элджернон Огастес Ли командовал этой группой. Он знал, как действовать линкорами и превосходно понимал, как использовать преимущество радара. Выдвигаясь с юга, он встретил адмирала Кондо на «Такао», который присоединил к своей эскадре уцелевший линкор «Кирисима. Кроме них там находились еще 1 тяжелый и 2 легких крейсера и несколько эсминцев под командой Танаки. Японцы намеревались обстрелять аэродром Гендерсон, что собирался сделать Абэ, и чему помешал Каллахэн. Кондо, которого капитан 2 ранга Хара называет «образцом британского джентльмена», упустил свой шансы в предыдущих боях, однако пользовался благосклонностью Ямамото. После боя это закончилось.

14 ноября в 22.15 адмирал Ли вошел в пролив Железное Дно через северный проход. Сиял молодой месяц. Наблюдатели могли различить поблескивающие вершины гор с обеих сторон. Очертание берега ясно обрисовывались на экранах радаров, но ни глаз, ни радар не могли обнаружить никаких признаков врага. Со стороны суши над водой полз густой запах жимолости. Он сменил обычно долетающий из джунглей Гуадалканала запах гниения. Это показалось морякам добрым предзнаменованием.

Ли отчаянно нуждался в точных разведданных о противнике. Легкий крейсер «Сендай» из состава передовой завесы контр-адмирала Хасимото заметил его в 22.10. Японцы со своими великолепными ночными биноклями обычно замечали нас первыми. Кондо принял типично японский план битвы, разделив 14 своих кораблей на 4 группы. «Сендай» следил за соединением Ли, пока остальные японские корабли подходили на полной скорости. Бой начался в 23.17, когда Ли, двигаясь на запад из пролива Железное Дно, открыл огонь по «Сендаю». Американцы промахнулись, и «Сендай» умчался на север. Затем эсминцы авангарда Ли встретились с 2 японским эсминцами, которые шли так близко к берегу Саво, что американский радар оказался бесполезен. Последовавшая дуэль эсминцев завершилась для американцев катастрофически. «Престон» и «Уок» были потоплены, а остальные 2 эсминца были тяжело повреждены и вышли из боя.

Ли продолжал двигаться дальше, имея только 2 линкора. Его моряки сбросили спасательные плотики, когда проходили над местом гибели эсминцев. Капитан 1 ранга Гэтч снова находился на мостике «Саут Дакоты», однако они оба исчерпали свои запасы везения. В самый неподходящий момент на линкоре пропало электричество. Поэтому он ничем не мог помочь Ли, разве что принять на себя многочисленные снаряды, которые могли тяжело повредить другой линкор. «Вашингтон» под великолепным управлением капитана 1 ранга Гленна Дэвиса обнаружил «Кирисиму» радаром, и ровно в полночь открыл по нему огонь с расстояния 8400 ярдов. 9 из 75 его 16″ снарядов, а также 40 снарядов 5″ поразили японский линкор. Через 7 минут после начала боя рулевое управление «Кирисимы» вышло из строя, он загорелся и прекратил бой. Адмирал Ли повел одинокий «Вашингтон» на северо-запад, чтобы отвлечь на себя вражеские крейсера и эсминцы, расстреливавшие «Саут Дакоту». Ему это удалось. В 0.25 Кондо решил, что сделал более чем достаточно, и отступил. «Вашингтон» и «Саут Дакота» соединились в 9.00 южнее Гуадалканала. Беспомощный «Кирисима» к этому времени уже был затоплен. Морской бой у Гуадалканала, который начался 12 ноября в 12.00, завершился 15 ноября в 1.00.

Ночной бой линкоров американцы провели гораздо лучше, чем беспорядочную ночную свалку 2 дня назад. Адмирал Ли твердо придерживался правильной доктрины, несмотря на потерю всех эсминцев авангарда. Он делал быстрые и точные выводы из данных на экране радара. «Вашингтон» под управлением капитана 1 ранга Дэвиса и руководством адмирала Ли проявил такое же умение и похвальную твердость, как и его тезка. Он спас этот день для Соединенных Штатов.

Результат этой грандиозной морской битвы знаменовал резкий поворот Америки от обороны к наступлению. Удача в первый раз улыбнулась союзникам практически повсюду. Не только здесь, но и в Северной Африке, под Сталинградом, на Папуа. Президент Рузвельт оплакивал гибель своего друга Дэна Каллахэна, но заявил: «Мне кажется, что мы достигли поворотного пункта в этой войне». Черчилль выбрал этот момент, чтобы объявить о «начале конца». Захваченные японские документы констатировали: «Следует сказать, что успех или неудача при захвате острова Гуадалканал и в важнейшей морской битве, связанной с этим, является развилкой на дороге, которая приведет к нашей или их победе».

С 15 ноября 1942 до 15 августа 1945 война двигалась по правильной дороге. Она была сложной, неровной и неизвестной, но привела в Токио.

7. Бой у Тассафаронги и у острова Реннел, 30 ноября 1942 — 30 января 1943

Проиграв морской бой у Гуадалканала в ноябре, командование японского флота предложило эвакуировать остров. Тодзио, который на юге Тихого океана перенес направление главного удара из Новой Гвинеи на Соломоновы острова, отказался. Поэтому бои продолжались.

Капитан 1 ранга Мортон Л. Дейо из штаба командования южной части Тихого океана отправил 10 октября резкий меморандум адмиралу Хэлси. Касаясь боя у Саво и далеко не радостных событий, которые последовали за ним, он заявил, что программа подготовки наших крейсеров и эсминцев далека от реальности. Они почти все время используются для сопровождения конвоев, что не способствует воспитанию агрессивного твердого характера. Дейо предложил сформировать крейсерско-миноносную группу, дать ей месяц на подготовку, и потом бросить в Слот, чтобы остановить Токийский экспресс.

Адмирал Хэлси сделал это с опозданием, через неделю после боя у Гуадалканала. Он назначил контр-адмирала Кинкейда командиром нового ударного соединения, состоящего из тяжелых крейсеров «Миннеаполис», «Пенсакола», «Нью Орлеанс», «Нортгемптон», легкого крейсера «Гонолулу» и 4 — 6 эсминцев. Оно должно было базироваться на пролив Сегонд, Эспириту Санто. 24 ноября Кинкейд принял командование. Однако он не успел ничего. Соединение не было собрано, не выработаны оперативные планы, не проведены совещания с офицерами, а адмирал Нимиц уже забрал его! Командующий силами Тихого океана хотел, чтобы Кинкейд возглавил силы северной части Тихого океана, базирующиеся на Датч-Харбор, так как Фаззи Теоболд наломал достаточно дров. В качестве командира ударного соединения Кинкейда заменил контр-адмирал Карлтон Г. Райт. Ему выпал несчастливый жребий. На второй день, после того, как он принял командование, Райт был вынужден вести свое необученное соединение на перехват Токийского экспресса, которым командовал отважный Танака.

Это японский план переброски подкреплений был достаточно скромным. Соединение Танаки состояло только из эсминцев. Оно должно было прорваться в пролив Железное Дно и возле Тассафаронги сбросить обшитые резиной бочонки с продовольствием. Спущенных за борт солдат должны были забрать катера, подошедшие с берега. После этого эсминцам следовало побыстрее уходить. В эту ночь 6 эсминцев Танаки были забиты солдатами и бочками, лишь 2 корабля почти не несли груза. 30 ноября в 22.35, еще не дойдя до Тассафаронги, он встретил гораздо более сильное соединение Райта. Последовавшая битва принесла мало чести американскому флоту, зато для Японии она стала предметом гордости.

В ту ночь вода в проливе Железное Дно была спокойной, как черное зеркало. Американские гидросамолеты, которые должны были осветить Токийский экспресс, не смогли оторваться от воды. Однако Райт располагал таким преимуществом, как радар. Эсминец «Флетчер», шедший в авангарде, имел новейшую модель. В 23.16 он засек соединение Танаки слева по носу. Японцы медленно шли вдоль берега Гуадалканала к месту сброса бочонков. Командир дивизиона, находившийся на «Флетчере», запросил разрешения 4 эсминцам авангарда выпустить торпеды. Райт колебался 4 минуты, прежде чем согласился. Поэтому, когда в 23.21 торпеды были выпущены, японцы уже проскочили мимо американской колонны на встречном курсе, и дистанция оказалась слишком велика, чтобы американские торпеды смогли их догнать. Сразу после того, как последняя торпеда плюхнулась в воду. Райт приказал открыть огонь. Вспышки его выстрелов вызвали ответную реакцию Танаки. Несмотря на достигнутую американцами неожиданность, загроможденные палубы и вражескую стрельбу, дисциплинированные моряки Танаки в первые же минуты боя смогли выпустить более 20 торпед. Большая часть американских орудий сосредоточилась на ближайшем к противнику эсминце «Таканами». Он стал единственным японским кораблем, потопленным в этом бою.

Ни одна американская торпеда в цель не попала, зато в 23.27 японские «лонг лэнсы» начали выпускать кишки крейсерам Райта. «Миннеаполис» вздрогнул от 2 страшных взрывов и вышел из линии. «Нью Орлеанс» повернул, чтобы не столкнуться с ним, и налетел на торпеду, которая начисто отрезала ему носовую часть до башни № 2. «Пенсакола» повернул влево, чтобы обойти 2 горящих крейсера. Его силуэт четко обрисовался на фоне пожаров, и крейсер получил торпеду прямо под грот-мачту, которую нефть из разорванной цистерны превратила в ужасный факел. «Гонолулу» ушел от опасности, благодаря искусному маневрированию штурмана, капитан-лейтенанта Джорджа Ф. Дэвиса. На эту честь мог претендовать командир корабля капитан 1 ранга Роберт У. Хейлер, однако он благородно отдал Дэвису его лавры. «Нортгемптон» дал 18 залпов главным калибром, получил 2 попадания торпедами и затонул после почти 3 часов отчаянных попыток аварийной команды спасти его. 1 декабря в 1.30 все японские корабли, если не считать потопленного «Таканами», совершенно невредимые, были уже далеко от пролива Железное Дно.

3 поврежденных тяжелых крейсера были спасены благодаря незаурядной энергии и умению их экипажей. Они были отправлены домой на ремонт и вернулись в состав флота только следующей осенью. Горькая правда состоит в том, что бой у Тассафаронги стал крупным поражением, которое японцы нанесли значительно более сильному соединению. Наша крейсерская эскадра захватила врасплох группу эсминцев, палубы которых были завалены грузами, и была разгромлена. Однако Танаке не удалось доставить припасы, что вызвало резкое неудовольствие его начальников.

Но 3 декабря этот замечательный офицер был готов совершить новый поход. Генерал Имамура, который принял командование силами армии в Рабауле, имел теперь около 60000 солдат и планировал перебросить на Гуадалканал 2 дивизии. Успешные походы были совершены 3 — 4, 7 — 8 и 11 — 12 декабря. Японцам попытались помешать, но не остановили их, торпедные катера из Тулаги. 9 декабря РТ-79 под командой мл. лейтенанта Джона М. Сирлса потопил большую подводную лодку I-3. 12 декабря 3 торпедных катера мл. лейтенанта Лестера Г. Гэмбла потопили флагман Танаки, новейший эсминец «Тэрудзуки».

Япония имела все основания гордиться своими эсминцами, их успехи были вполне заслуженными. В течение 40 лет Императорский Японский Флот приложил массу усилий для усовершенствования торпед, отработки тактики ночного боя и торпедных атак. Эсминцы типа «Фубуки», из которых состояло соединение Танаки, имели 9 торпедных аппаратов, снаряженных смертоносными «лонг лэнсами». Экипажи были обучены перезаряжать аппараты за считанные минуты, а все командиры были специалистами по торпедам. Ни американские, ни британские эсминцы не имели подобного оружия, методик и тренировок. Тем не менее, ошибочная тактика и глупая стратегия обрекли на неудачу попытки японцев удержать Гуадалканал. В своей работе «Проигранное сражение за Гуадалканал», опубликованной в журнале USNIP, адмирал Танака анализирует причины поражения японцев. Он считает, что отсутствовал общий план действий, использовались раздробленные силы, связь была ужасной, взаимоотношения с армией были невыносимы. Японцы недооценили противника и потеряли превосходство в воздухе. «Мы плелись от одной ошибки к другой, в то время, как противник умнел», — пишет адмирал.

В последнюю неделю ноября и первую неделю декабря силы союзников на острове были сменены и увеличены. 1 дивизия морской пехоты, которая сражалась почти без перерывов 17 недель, была сменена 2 полками 2 дивизии морской пехоты. Сюда же была направлена дивизия «Америкал». 9 декабря ее командир, генерал-майор Александр М. Пэтч, сменил генерала Вандегрифта.

До конца декабря японцы воздерживались от посылки каких-либо кораблей, кроме подводных лодок, чтобы облегчить положение истощенного гарнизона Гуадалканала. Однако японцы строили новую взлетную полосу в Мунде, чтобы сократить перелет до Гуадалканала. Она строилась в обстановке большой секретности в густой пальмовой роще. Деревья стояли на месте до самой последней минуты. К 5 декабря полоса длиной 2000 фт была готова. Так как воздушные бомбардировки были не в силах остановить японских бобров, Хэлси приказал легким крейсерам и эсминцам обстреливать Мунду. Это началось ночью 4 января 1943.

Именно в этот день Тодзио решил эвакуировать Гуадалканал. Однако это решение было доведено только до части высшего японского руководства и оставалось неизвестно союзникам, пока операция не была завершена. Токийский экспресс 10 — 11 января стоил нам 2 торпедных катеров, а японцам 1 эсминца. Ночью 14 — 15 января контр-адмирал Коянаги, сменивший Танаку, повел вниз по Слоту 9 эсминцев с арьергардом для прикрытия эвакуации и благополучно высадил его.

К 23 января наша воздушная разведка сообщила, что в Рабауле и Буине собралось большое количество транспортов, грузовых судов и эсминцев, а линкоры и авианосцы кружат около Онтонг Джавы, севернее Гуадалканала. Это была подготовка к эвакуации, однако адмирал Хэлси предположил, что готовится переброска новых крупных подкреплений. Он послал к острову 4 груженых транспорта под сильным прикрытием, надеясь вызвать Ямамото на новую морскую битву. Однако главнокомандующий Объединенного Флота отклонил гамбит. Используя новый аэродром Мунды, он провел 2 успешные воздушные атаки, которые стоили нам тяжелого крейсера, пережившего бой у Саво.

Соединение контр-адмирала Роберта К. Гиффена, прикрывавшее транспорты, состояло из тяжелых крейсеров «Уичита», «Чикаго», «Луисвилл», 3 легких крейсеров, 8 эсминцев и 2 эскортных авианосцев типа «Сэнгамон», которые впервые показали себя при высадке в Касабланке. Айк Гиффен, весьма колоритный офицер, до сих пор почти не имел дела с вражескими самолетами. Поэтому, когда в сумерках 29 января его соединение атаковали японские торпедоносцы, он выбрал неудачный строй для отражения атаки. Его корабли не имели приказа, что им следует делать. Но что гораздо хуже, он оставил эскортные авианосцы далеко позади, и потому лишился воздушного прикрытия. Он упрямо мчался вперед, полагаясь только на зенитный огонь, в то время как японские летчики повторяли свои атаки. В 19.45 «Чикаго» получил попадание и потерял ход. Гиффен приказал крейсеру «Луисвилл» (капитан 1 ранга К. Тэрнер Джой) взять поврежденный крейсер на буксир и в сопровождении 6 эсминцев тащить его на юг. 30 января в 16.00 японцы перехватили эту группу. Теперь поврежденный «Чикаго» имел воздушное прикрытие с «Энтерпрайза», который Хэлси отправил на помощь. Однако воздушный патруль «Биг Э» оказался недостаточно силен, чтобы прикрыть почти неподвижную цель. В нескольких милях восточнее острова Реннел 9 торпедоносцев «Бетти» прорвались к «Чикаго» и всадили 4 торпеды в беспомощную цель. Он затонул через 20 минут. Бой у острова Реннел стал последним из 7 крупных морских боев возле Гуадалканала.

Американские транспорты выгрузили войска и припасы в Лунга Пойнт без помех, как и второй конвой, который прибыл 4 февраля 1943.

К этому времени японцы почти полностью покинули Гуадалканал. Они выбрали ночь 1 — 2 февраля для начала финальной эвакуации, которую следовало выполнить в несколько приемов за 2 или 3 недели. Американские корабли, самолеты, торпедные катера и мины должны были остановить корабли, которые по мнению адмирала Хэлси и генерала Пэтча перевозили на остров свежие войска. Еще 2 рейда, 4 — 5 и 5 — 6 февраля завершили работу, сняв последние 11000 японских солдат. Американские войска так и не сообразили, что происходит, до 9 февраля, когда они вышли к западной оконечности острова, не встретив ни одного живого японца. В тот день генерал Пэтч радировал адмиралу Хэлси:

«Полный и окончательный разгром японских войск на Гуадалканале ожидается сегодня… Токийский экспресс больше не имеет остановки на Гуадалканале».

Таким образом 2500 кв. миль вонючих джунглей и покрытых буйной зеленью гор окончательно попали в руки американцев после 6 месяцев тяжелого труда и страданий. Потери американских войск были не слишком велики, японцы пострадали гораздо сильнее. Однако число моряков, погибших с обеих сторон в морских боях, и летчиков, сбитых над Слотом, проливом Железное Дно и аэродромом Гендерсон, никто не считал. Каждая из сторон потеряла по 24 корабля, не считая торпедных катеров и транспортов. В тактическом плане Гуадалканал оказался очень полезным учебным полигоном для американского флота, армии и морской пехоты. Со стратегической точки зрения здесь был остановлен противник, пытавшийся прорваться антиподам. Была решена задача № 1 операции «Уотчтауэр» — трудного восхождения к Рабаулу.

Название «Гуадалканал» навсегда останется в американской военной истории, напоминая ожесточенные схватки в воздухе, страшные ночные морские бои, отчаянную работу по доставке снабжения и строительству аэродрома, ужасные сражения в джунглях, ночную тишину, прерываемую воем бомб и грохотом снарядов тяжелых морских орудий. Слава тем, кто пал! Зазубренный конус острова Саво, возвышающийся над залитыми кровью водами пролива Железное Дно, стал вечным памятником людям и кораблям, которые повернули вспять японский прилив.

Глава 8

СЕВЕРНАЯ АФРИКА И СИЦИЛИЯ, январь 1942 — август 1943

1. Стратегические проблемы, январь — июнь 1942

На Тихом океане англичане также воевали с японцами, однако им пришлось ограничиться сухопутной войной в Бирме и Индии. Морские операции остались Соединенным Штатам. Зато на европейском театре Англия была старшим партнером. Она сражалась с Италией и Германией еще с 1939, причем большую часть времени в одиночку. Она, не дрогнув, принимала страшные удары и полностью осознавала мощь Германии. Естественно, это давало Англии преимущество при обсуждении проблем стратегии.

На Тихом океане самой большой загадкой был Китай, а на европейском театре такой была Советская Россия. Она сражалась с Гитлером с лета 1941, когда он решил нанести удар первым, до того, как возобновить блиц против Англии. Когда Америка вступила в войну, только англичане в Северной Африке и русские сражались с германскими войсками. Поэтому первой заботой западных союзников было удержать Россию в состоянии войны до тех пор, пока они смогут открыть второй фронт на западе. Чтобы помочь России, Британия и Соединенные Штаты проводили конвои в Мурманск, несмотря на большие потери. Это была обязанность Королевского флота, однако примерно половина транспортов и большая часть грузов шли из Америки. В июле 1942 был разгромлен конвой PQ-17, в результате атак подводных лодок и германских самолетов с норвежских аэродромов были потеряны 22 транспорта из 33. Часть транспортов с грузами Ленд-лиза отправлялись вокруг мыса Доброй Надежды в порты Персидского залива. Часть грузов на советских транспортах шла через Тихий океан во Владивосток. Но Россия требовала больше. Левая оппозиция в Англии и Соединенных Штатах вопила: «Второй Фронт — немедленно!»

Британский Комитет Начальников Штабов и Уинстон Черчилль резко выступали против преждевременного вторжения на континент, и имели на то резонные основания. Трижды за эту войну немцы выбрасывали их с материка — из Норвегии, Греции и Франции. В случае следующей высадки англичане были полны решимости остаться на континенте. Англия с начала 1942 почти полностью мобилизовала свои людские ресурсы, что обеспечило ей небольшую армию и отличный флот. Поэтому она предпочитала использовать флот для доставки коммандос в отдаленные пункты с целью проведения диверсионных акций, пока не придет час, когда у союзников будет достаточно солдат и техники для массированного вторжения. Черчилль называл такую стратегию «стягиванием кольца». И это был традиционный метод действия Англии. Именно так Англия, вторгшись в Испанию, нанесла удар в спину Наполеону. Черчилль всегда был убежден, что высадка в Галлиполли, если бы ее провели надлежащим образом, привела бы к поражению Германии в Первой Мировой войне. Это была первая война со времен его предка, герцога Мальборо, когда Англия высадила на континенте крупные силы, что привело к колоссальным потерям. Англичане были полны решимости не допустить повторения этого. Наконец, Королевские ВВС уверовали в теорию Билли Митчелла, что кратчайший путь к выигрышу войны лежит в развертывании террористической воздушной войны против гражданского населения, в уничтожении жилищ и подрыве морали населения. Хотя Черчилль и его командующие не были уверены, что это сработает против Германии, они были полны решимости испробовать все средства.

В результате, англичане решили, что не следует пытаться высаживаться на континент в 1942, чтобы заново не увязнуть в кошмаре окопной войны, пока сохраняется шанс другими способами убедить немцев восстать против Гитлера и заключить мир.

С политикой тотальных бомбардировок Германии был полностью согласен командующий американских ВВС генерал Г.Г. (Хэп) Арнольд. Однако начальники других видов вооруженныё сил США склонялись к использованию сухопутных войск. Они начали настаивать на форсировании Ла Манша и высадке армии во Франции, чтобы потом нанести удар прямо в сердце Германии. Англичане соглашались, что в конечном итоге придется сделать это, однако надеялись добиться этого как можно более дешевой ценой, обескровив Германию бомбардировками и периферийными уколами. Основное противоречие между британской и американской стратегией так и не было преодолено, пока победа не увенчала необходимый компромисс. Объединенный Комитет Начальников

Штабов, особенно Маршалл и Кинг, продолжали готовить переброску войск и массированный удар в сердце германии. Британский Комитет Начальников Штабов не прекращал надеяться, что «случится что-нибудь», что сделает ненужной кампанию на материке, и настаивал на политике сдержанности, истощения и периферийных атак.

В марте 1941 союзники приняли решение, что Германия является Врагом Номер Один, и только потом идет очередь Японии. Однако они так и не сумели решить, а что же делать с этим самым Врагом Номер Один. В течение 3 недель этот вопрос обсуждался на конференции «Аркадия» в Вашингтоне, где принимали участие Объединенный Комитет Начальников Штабов, президент Рузвельт и Уинстон Черчилль. Черчилль имел в кармане готовый план, основными положениями которого были:

1. Продолжать оказывать всю возможную помощь России.

2. Очистить от войск Оси Ливию.

3. Высадиться в Марокко и Алжире и очистить от войск Оси Северную Африку.

Он особенно подчеркивал важность последнего пункта. В конечном итоге Черчиллю удалось настоять на своем, хотя и не без сопротивления АКНШ.

Его трехнедельное пребывание в Белом Доме, прерванное только короткими визитами в Канаду и Флориду, принесло большую пользу в налаживании англо-американского сотрудничества. До сих пор двое руководителей имели только одну короткую встречу в Ардженшии. Во многих отношениях Черчилль и Рузвельт были исключительно похожи. Можно даже сказать, что каждый из них больше походил на другого, чем на собственных военных советников. ФДР не претендовал на главенство в вопросах военной стратегии, как это делал премьер. Джефферсон Дэвис в свое время решил, что знает о стратегии больше Джонстона и Ли, так как служил офицером во время Мексиканской войны. Черчилль тоже был уверен, что служба в армии королевы Виктории и пребывание на посту Первого Лорда Адмиралтейства сделало его великим знатоком стратегии. Английским начальникам штабов частенько было трудно разубедить Черчилля проводить свои периферийные планы — высадки в Норвегии, Дакаре, на Родосе. Рузвельт тоже был непрочь предаться романтическим мечтам, однако в области стратегии он держался здравого смысла, и его военные советники считали его «прямолинейным и ограниченным». Оба были умелыми политиками, направляли и использовали общественное мнение, и обоим приходилось преодолевать сопротивление оппозиции, неизбежное в демократическом обществе. Оба — а Рузвельт в большей степени — считались «предателями своего класса». Многие из тех, с кем они выросли, ненавидели их. Однако оба пользовались широкой поддержкой масс. Никогда в истории коалиционных войн не было такой команды, как Винни и ФДР. По сравнению с ними главы коалиции Первой Мировой войны — Ллойд Джордж, Вильсон и Клемансо — были подозрительными незнакомцами, а Гитлер и Муссолини — просто парой бандитов, каждый из которых боялся, что напарник захапает больше.

Перед началом конференции «Аркадия» в Вашингтоне американская группа планирования во главе с генералом Эмбиком, членом Высшего Военного Совета во время Первой Мировой войны, много размышляла над способами и путями разгрома Германии. Рассмотрев практически все возможные методы нанесения удара в сердце рейха, американцы пришли к заключению, что единственный способ — это организация крупномасштабного англо-американского вторжения с британских островов, причем, чем скорее — тем лучше. Группа планирования считала периферийные «кровопускания» необходимыми на период подготовки вторжения, чтобы дать американским войскам боевой опыт. Однако американцы, пока это было возможно, противились крупной высадке в Северной Африке, так как эта диверсия привела бы к расходованию сил, необходимых для вторжения в Германию.

Конференция «Аркадия» завершилась 14 января 1942 так и не выработав план кампании на этот год. Однако американские и британские штабы продолжали совместное планирование высадки в Северной Африке, которая должна была состояться в мае или июне. Серия катастроф на Дальнем Востоке, подводный блиц и победа Роммеля над Окинлеком в Ливии сделали невозможным выполнить все в намеченный срок. Объединенный Комитет Начальников Штабов перенес дату. Учитывая поражения союзников в Азии и Европе, любое вторжение в Северную Африку следовало проводить такими силами, которые гарантировали бы успех операции. Но откуда доставить эти войска? Англичане согласились, что нам следует разместить гарнизоны в Нумеа, на островах Фиджи, Джонстон и Пальмира, чтобы прикрыть коммуникации, идущие в Австралию. В то же время транспортов уже не хватало, а в результате действий германских субмарин эта нехватка обострилась.

В результате в планах ОКНШ Северная Африка была заменена так называемым «Планом Маршалла». Этот план предусматривал:

1. форсирование Ла Манша и создание плацдарма в Нормандии в 1942 (операция «Следжхаммер»);

2. массированная переброска войск через Ла Манш в 1943 (операция «Раундап»);

3. наступление к Рейну.

14 апреля этот план был принят британским КНШ после того, как генерал Маршалл с Гарри Гопкинсом посетили Англию специально для того, чтобы протолкнуть его. Однако, как понял Маршалл, это согласие не отвечало взглядам англичан. И чем дольше англичане рассматривали этот план, тем призрачнее становились надежды на форсирование Ла Манша в 1942. При попытке высадиться в этом году большая часть задействованных войск должна была быть английской, поэтому американцы не могли настаивать. Требовалось огромное количество десантных судов. Хотя американцы создали Десантные Силы Атлантического флота со штабом в Литтл Крик, Вирджиния, и 4 апреля приняли программу постройки 2500 судов для операции «Следжхаммер» и 8200 судов для операции «Раундап», она вступила в противоречия с другими срочными кораблестроительными программами и была сорвана.

В мае и июне события помчались галопом. Молотов встретился с Черчиллем и Рузвельтом, чтобы убедить их открыть второй фронт. Роммель захватил Тобрук, что сделало высадку в Северной Африке совершенно необходимой. Министерства армии и ВМФ предпринимали отчаянные усилия, чтобы перебросить как можно больше танков и самолетов англичанам в Египет и русским в Мурманск. В июне Черчилль снова посетил Вашингтон и твердо заявил Рузвельту, что Англия не в состоянии и не намерена форсировать Ла Манш в 1942.

2. «Факел» зажегся, июль

Так начался кризис в англо-американских отношениях. Члены Американского Комитета Начальников Штабов, особенно адмирал Кинг и генерал Маршалл, испытывали серьезные опасения. Если англичане не установят точную дату вторжения в Европу, то американцы вполне могут отказаться от принципа «в первую очередь разгромить Германию», прекратить готовить вторжение, которое никогда не состоится, и сосредоточить усилия на Тихоокеанской войне. Это предложение коренного изменения стратегии особенно понравилось бы генералу МакАртуру, который отправил 8 мая 1942 генералу Маршаллу длинное письмо, в котором доказывал, что второй фронт следует создать на Тихом океане под его, МакАртура, руководством. При этом следовало бы добиться вступления России в войну с Японией. Однако Россия сделала это только в 1945. Не только МакАртур, но и Кинг, Маршалл, министр Стимсон резко выступали против высадки в Северной Африке в 1942. Это приводило к распылению сил, отвлекало солдат, корабли и приводило к отсрочке форсирования Ла Манша.

Но президент решил, что повернуться задницей к Европе будет слишком невежливо. Перед тем, как Черчилль покинул Вашингтон, они договорились, что на Атлантическом театре в 1942 следует предпринять что-нибудь серьезное. 24 июля 1942 на заседании в Лондоне Объединенный Комитет Начальников Штабов крайне неохотно утвердил операцию «Торч» — одновременную оккупацию Алжира и Марокко. Однако окончательное решение было отложено до середины сентября. Президент Рузвельт, взбешенный этими затяжками и спорами, использовал свою власть, чтобы заставить командующих армии и флота принять решение на следующий день. Естественно, Черчилль согласился с тем, чего так долго добивался. 26 июля генерал Маршалл сообщил генералу Эйзенхауэру, что он назначен главнокомандующим экспедиционными силами союзников в Северной Африке. Факел загорелся.

Решение провести операцию «Торч» было одним из поворотных пунктов войны. Сначала предполагалось создание второстепенного фронта, но сила логики, естественное желание довести до конца дело, которое уже стоило очень дорого, привело к тому, что войска союзников хлынули на Средиземноморский театр. Только американцев туда отправилось более 1000000. В результате форсирование Ла Манша оказалось невозможно ранее 1944, более того, мы оказались вплотную к перспективе потерять и этот год.

В это время французское правительство Виши контролировало Французское Марокко, Алжир и Тунис. Движение голлистов не имело там никакого веса, и эти колонии не были оккупированы германскими войсками. Испанское Марокко, лежавшее рядом с Гибралтаром, находилось под контролем Франко и являлось нейтральной территорией. Ливия и Триполитания, итальянские колонии, стали полем боя между Окинлеком и Роммелем. 2 июля в первой битве у Эль Аламейна Окинлек остановил немцев. Однако позднее он был заменен Монтгомери, так как Черчилль решил, что Окинлек действует недостаточно хорошо. Египет, номинально независимый, был оккупирован англичанами и контролировался ими. На северному берегу Средиземного моря Гибралтар принадлежал англичанам, Испания сохраняла нейтралитет, южная Франция принадлежала Виши, Италия, Балканы и Греция находились в руках Оси. Мальта героически защищалась, и англичане твердо удерживали ее. Этот остров стал важнейшей стратегической базой союзников и занозой для Оси.

Было объявлено, что целью операции «Торч» является установление контроля над Французским Марокко (где единственный современный порт Касабланка представлял превосходную базу для противолодочных сил), Алжиром и Тунисом, что позволяло получить базы для дальнейших операция против Оси. Планирование началось немедленно. Объединенный Комитет Начальников Штабов располагался в Норфолк-хаус в Лондоне. В начале августа туда прибыл генерал Эйзенхауэр. Командующим морскими силами союзников был назначен адмирал сэр Эндрю Б. Каннингхэм. D-день был назначен на 8 ноября, самая последняя дата, когда была возможна высадка амфибийных сил на атлантическом побережье Марокко. Вся операция делилась на следующие составляющие:

1. Западное Оперативное Соединение — контр-адмирал Г. Кент Хьюитт, США. Прикрывает и перевозит западную армейскую группу генерал-майора Джорджа Ф. Паттона, США, состоящую примерно из 35000 солдат. Эту часть операции проводили одни американцы, и силы для нее сосредотачивались в Норфолке, Вирджиния. Из-за своей географической отдаленности Западное оперативное Соединение получило полную свободу рук, ни Эйзенхауэр, ни Каннингхэм не вмешивались. Оно делилось на 3 группы по числу плацдармов высадки: а). Северная, контр-адмирал Монро Келли, высаживала войска в Медине для наступления через Вади Себу на Порт Лиотей; b). Центральная, капитан 1 ранга Р.М. Эммет, высаживала войска в Федале возле Касабланки; с). Южная, контр-адмирал Лиал Э. Дэвидсон, высаживала войска в Сафи.

2. Центральное Оперативное Соединение — сопровождалось и прикрывалось Королевским Флотом. Примерно 39000 американских солдат из Великобритании должны были захватить Оран в Алжире.

3. Восточное Оперативное Соединение — примерно 23000 английских и 10000 американских солдат, собранных в Великобритании, под прикрытием и при поддержке Королевского Флота должны были захватить Алжир.

Мы больше всего будем говорить о Западном Оперативном Соединении, так как оно было целиком американским, и многие его действия оказались совершенно неподражаемыми и просто фантастическими. Исключая высадку на Гуадалканале в августе, это была первая десантная операция Соединенных Штатов за последние 45 лет. Поэтому не будет преувеличением сказать, что предприятие было очень отважным.

Десантные операции делятся на две главные категории, большая их часть представляет переправу с берега на берег. В этом случае войска перебрасываются на короткие расстояния с помощью высадочных средств, которые доставляют их прямо к побережью. Примером такой операции был «Нептун-Оверлорд». Примером операции другого рода является «Торч». В этом случае войска перевозятся крупными транспортами на большие расстояния. На берег их доставляют мелкие десантные суда, которые находятся на палубах транспортов. Впервые в истории планировалась высадка десанта на другой берег океана. Это было крайне рискованно. Во время перехода через океан существовала опасность атак все еще не подавленных подводных лодок. Такая атака могла произойти и в момент высадки. Существовала опасность высокого волнения в районе высадки, так как все намеченные плацдармы находились на побережье Атлантики. Выбранные плацдармы прикрывались береговыми батареями. Французы располагали достаточными морскими, воздушными и сухопутными силами, чтобы защитить свои позиции в Марокко. Никто не знал, какова будет их реакция на высадку союзников. Секретная дипломатия долгие месяцы пыталась убедить французов приветствовать освободителей. Однако французы подчинялись маршалу Петэну, и трудно было угадать, как он отреагирует на давление немцев после высадки.

Одной из самых удивительных черт этой операции была секретность, в которой было собрано Западное Оперативное Соединение, насчитывавшее 107 вымпелов. Немцы знали, что воздухе носится нечто, но так и не догадались, что именно. О Западном Оперативном Соединении Хьюитта они не знали вообще ничего. Зато умелая работа пеленгационной службы союзников помогла обнаружить развернутые в Атлантике субмарины и выбрать такой маршрут, что огромное соединение обошло всех их. Тем не менее, после прибытия к месту высадки, несколько подводных лодок сумели подкрасться к кораблям и уничтожили несколько единиц.

Все войска Западного Оперативного Соединения были собраны в Норфолке, и транспорты с сильным охранением 23 октября вышли в море. Авианосная группа («Рэйнджер» и эскортные авианосцы «Суони», «Сэнгамон», «Сэнти», «Шэнанго» под командование контр-адмирала Эрнеста Д. МакУортера) вышла с Бермуд и соединилась с конвоем 28 октября на долготе 50° W. В море были проведены 2 заправки топливом. И все это время каждый транспорт был плавучей школой десантной войны. Никто на борту этих кораблей не участвовал в подобных операция, и мало кто вообще участвовал в боях.

3. Высадка в Федале и Касабланке, 7 — 11 ноября

7 ноября солнце зашло в 17.45, но на небе было достаточно звезд, чтобы определиться. В 23.00 капитан 2 ранга Джеймс М. (Шэди) Лэйн, штурман «Бруклина» (на котором плыл и ваш историк), объявил, что мы приблизились к «Верхней Варварии». Африка никогда не казалась такой мрачной и таинственной древним мореплавателям, как нам в эту ночь. Сонный берег был укрыт тучами. Ни единого огонька, даже собака не гавкнет. Слышен только свист ветра, который доносит с берега запахи высушенной солнцем травы и дымок горящих поленьев. Тысячи мореплавателей точно также подходили к самому берегу с незапамятных времен. Мы могли плыть на португальских каравеллах. Паруса спущены, штурманы следят за Полярной звездой. Когда до рассвета останется 2 часа, мы высадимся и начнем наступать вглубь суши. Так уже было. Все, что вам нужно — 2 часа темноты, чтобы высадиться и захватить врага врасплох. Уже потом, после рассвета, вы сможете отличить своих от чужих, золото от меди, потаскуху от жены.

В 23.45 флагманский крейсер «Огаста» передал приказ остановиться. Транспорты заняли намеченные для выгрузки позиции возле мыса Федала за 8 минут до намеченного срока. Как только пробили 8 склянок 8 ноября, тишину нарушил срежет и скрип лебедок. Транспорты спускали десантные баржи… Прошел час. Первая волна десанта уже выбирается на берег, бежит через пляж, атакует первые цели… На берегу вспыхивает прожектор, затем другой — французы услышали пыхтение моторов десантных барж, но решили, что это самолеты. В утренних сумерках «Бруклин» медленно движется к намеченной огневой позиции, чтобы подавить мощную береговую батарею, которую американцы называли «Шерки». Эта и другие батареи могут открыть огонь по нам.

Через несколько секунд с флагмана адмирала Хьюитта передали долгожданный сигнал начала общего наступления. Крошечный уголок мира, который последние 5 часов оставался спокойным и темным, внезапно освещается вспышками орудийных залпов. Треск пулеметов перекрывает тяжелый грохот орудий.

Особенно важным было подавить береговые батареи по обеим сторонам Федалы, которые могли обстреливать участок высадки и подходы к нему. «Бруклин» добился прямого попадания в одно из орудий батареи Шерки, другое попадание пришлось в пост управления огнем. Затем войска захватили ее. Батареи на мысе Федала было труднее обнаружить и подавить. Они вели непрерывный огонь по десантным судам и убили несколько человек. Однако высадка продолжалась.

К 17.00 D-дня на берегу оказались 7750 солдат и офицеров. Сопротивление французов было чисто символическим. Однако сильное волнение, течения и неопытность экипажей привели к тяжелым повреждениям многих десантных барж. Было потеряно 150 судов из 350.

С 6.15, когда было уже достаточно светло, чтобы начать полеты, в воздух поднялись авианосные истребители. «Уайлдкэты» с «Рэйнджера» уничтожили стоящие на 3 главных аэродромах Марокко французские самолеты, а его пикировщики утопили подводную лодку прямо в гавани Касабланки. И те, и другие позднее приняли участие в морском бою, который мы еще опишем. «Суони» под командование капитана 1 ранга Джоко Кларка обеспечивал воздушный и противолодочный патруль над Центральной Группой.

Вскоре после 7.00 началась первая фаза морского боя у Касабланки. Это была дуэль между группой прикрытия адмирала Гиффена (линкор «Массачусетс», тяжелые крейсера «Уичита» и «Тускалуза») и 4 тяжелыми орудиями батареи Эль Ханк, расположенной возле маяка Касабланки. Ее поддерживал находящийся в гавани линкор «Жан Бар». Береговая батарея была подавлена лишь временно, но 4 — 15″ орудия «Жан Бара», которые могли устроить настоящие побоище транспортам, замолчали на целый день. Следующая фаза началась в 8.15, когда контр-адмирал Мишелье, командовавший французскими кораблями в Касабланке, воспользовался благоприятным моментом. Корабли Гиффена отошли от берега на 16 миль, и Мишелье отправил 7 эсминцев, чтобы атаковать американские транспорты.

Даже в этот момент французы еще не знали, кому принадлежат транспорты, высаживающие войска — немцам, англичанам или американцам. Однако это их не беспокоило. Вышедшие эсминцы добились нескольких попаданий в десантные суда и эсминец «Ладлоу». Однако, прежде чем они прорвались к уязвимым транспортам, их атаковали крейсера «Огаста», «Бруклин» и 2 эсминца. Французские корабли, которые вел контр-адмирал Эрве де Лафонд на лидере «Милан», сражались упорно и отважно. Однако их было слишком мало, и они уступали американцам в огневой мощи, несмотря на помощь легкого крейсера «Примоге» и 8 подводных лодок, которые уцелели во время бомбардировки их якорных стоянок. Американские орудия были скорострельнее, точнее и крупнее калибром. Авианосные самолеты господствовали в воздухе. Эсминцы «Фуже» и «Булоннэ» взорвались и затонули. «Примоге» был тяжело поврежден огнем крейсеров и позднее добит самолетами. «Брестуа» и «Фрондер» постигла та же судьба. Попадание снаряда с батареи Эль Ханк в «Уичиту», при котором погибло 14 человек, было единственным серьезным успехом французов. В 11.45 бой прервался.

К концу дня стало ясно, что бой был односторонним. Однако французы сохранили еще достаточно сил. Батарея Эль Ханк была цела, а 15″ орудия «Жан Бара» снова могли стрелять.

4. Высадка в Мехедии и Сафи, прекращение огня, 7 — 15 ноября

Целью Северного Ударного Соединения, которым командовал контр-адмирал Келли, державший флаг на линкоре «Техас», был захват важного аэродрома Порт-Лиотей. Его должны были осуществить около 9000 солдат, большей частью из 9 пехотной дивизии генерала Траскотта. Аэропорт находился в нескольких милях вверх по течению мелкой и быстрой Вади Себу. Эскортный авианосец «Сэнгамон» нес истребители и бомбардировщики, а однотипный с ним «Шэнанго» стоял наготове, ожидая приказа перебросить на аэродром самолеты армейской авиации.

Предполагалось, что город Мехедия с древней, но хорошо укрепленной цитаделью Касба, нужно захватить, прежде чем можно будет использовать реку. Однако в 7.00 инициативу захватила Касба, обстреляв десантные суда и транспорты. Последние были вынуждены отойти на расстояние 15 миль от берега. В результате генерал Траскотт сообщил, что высадка превращается в игру «кто — кого», которая «может обернуться катастрофой» в случае решительного сопротивления врага. Французы имели здесь крупные силы (около 3500 марокканских тиральеров и бойцов Иностранного Легиона, а также 14 танков), которые были рано подняты по тревоге, в то время как наши войска запоздали с высадкой, рассчитывая на легкую прогулку к Федале. Касба, несмотря на все усилия крейсера «Саванна», пала только 10 ноября после штурма армейских частей.

Главным событием на море во время этой высадки был отважный прорыв старого четырехтрубного эсминца «Даллас» (капитан-лейтенант Роберт Броди) вверх по Себу. После того, как диверсионная партия уничтожила тросы бонового заграждения в устье реки, «Даллас» протаранил остатки бона рано утром 10 ноября. Под руководством французского лоцмана эсминец под огнем Касбы пошел по реке, маневрируя между затопленными судами и буквально скребя килем по илу на речном дне. Он подавил французские орудия и высадил 75 человек из состава батальона рейдеров. Взаимодействуя с батальоном 2 бронетанковой дивизии, который наступал по суше, рейдеры вскоре захватили аэродром. В 10.30 на него сели первые Р-40 с «Шэнанго».

При высадке южной группы войск все шло отлично. Это происходило в Сафи, крошечном городке в 150 милях южнее Касабланки. Там имел разрыв в береговых утесах, и французы соорудили крошечную искусственную гавань. Это пункт был выбран с целью отрезать французские войска в южном Марокко, но в основном потому, что это было единственное место, пригодное для выгрузки танков. Один пирс в гавани имел достаточную длину и глубину воды, чтобы к нему мог пришвартоваться танконосец «Лэйкхерст», переоборудованный морской паром. Он использовался потому, что в это время еще не вошел в строй ни один LST. Больше на всем побережье Марокко не было ни одной гавани, не считая Касабланки, а танки предназначались именно для захвата Касабланки.

Гавань и все возможные участки высадки надежно прикрывались французской артиллерией. Чтобы позволить «Лэйкхерсту» войти в гавань и выгрузить танки, туда должны были прорваться 2 эсминца постройки 1919 — «Бернаду» (капитан-лейтенант Р.Э. Брэдди) и «Коул» (капитан-лейтенант Г.Г. Палмер). С них были сняты надстройки, и на корабли погрузили 350 солдат штурмовых частей, чтобы они могли войти в гавань и захватить ее до наступления рассвета. Все получилось. «Бернаду», направляемый мичманом Дж. Дж. Беллом с резиновой лодки, вошел в гавань 8 ноября в 4.28. Французская артиллерия тут принялась обрабатывать его. Крейсер «Филадельфия» и линкор «Нью-Йорк» обрушили на батарею Рейльёз град 6″ и 14″ снарядов. Эта батарея имела 4 — 130-мм орудия и располагалась севернее города. Она представляла наибольшую опасность. Каким-то чудом «Бернаду» прорвался сквозь огневую завесу, не получив повреждений. Он обстрелял причалы и стенки из пулеметов и сел на мель в конце гавани.

Штурмовики забросили высадочные сети ни скалы и через несколько минут уже отбросили легионеров от уреза воды. «Коул» вошел следом, ведя за собой десантное судно. Он пришвартовался к причалу. Город Сафи был захвачен рейдерами, аэродром Марракеш был нейтрализован истребителями с эскортного авианосца «Сэнти». Во второй половине дня «Лэйкхерст» спокойно вошел в порт и начал выгружать танки. Они начали продвижение по дороге к Касабланке 10 ноября. Но, прежде чем они смогли проделать хоть сколько-то заметный путь, от адмирала Дарлана пришло известие, что скоротечная франко-американская война закончилась.

Штаб генерала Паттона 10 ноября разработал план общего штурма Касабланки, назначенного на следующий день. Контр-адмирал Мишелье приготовился к отчаянному сопротивлению. Однако 11 ноября в 7.00, за 15 минут до начала атаки, французский командующий прислал к генералу Паттону парламентера. Он получил приказ адмирала Дарлана прекратить огонь. Такое решение стало результатом долгих переговоров между адмиралом (вторым после Петэна человеком в правительстве Виши), Робертом Мэрфи, сотрудником американского госдепартамента, и генералом Марком Кларком. Приказ адмирала Дарлана, подписанный 10 ноября в 11.20, устанавливал перемирие между французскими войсками и силами союзников в Северной Африке. Однако вопрос о французской метрополии оставался открытым.

Не было ни капитуляции, ни передачи власти. Прекращение огня превратилось в подлинное сотрудничество между французскими властями, гражданскими и военными, и союзниками. Французская морская администрация в Касабланке немедленно предоставила в наше распоряжение все портовые сооружения, буксиры, лоцманов и водолазов. Таким образом, после 3 дней жарких боев возобновилась традиционная дружба. Общим врагом снова стали державы Оси. Но мы пока еще ничего не слышали об их действиях.

Вечером 11 ноября 15 транспортов и грузовых судов Западного Соединения адмирала Хьюитта все еще стояли на якорях на рейде Федалы. U-173 пробралась между ними и берегом, форсировав нашу завесу и минное заграждение, и торпедировала транспорт «Джозеф Гувер», который затонул. Танкер «Виноски» и эсминец «Хэмблтон» были торпедированы, но не затонули. На следующий вечер U-130, используя ту же тактику, потопила 3 транспорта — «Эдвард Ратледж», «Таскер Г. Блисс» и «Хью Л. Скотт». Большая часть их грузов была потеряна, погибли около 100 человек. 15 ноября в 17 милях от Федалы U-173 торпедировала американское судно «Электра». Но ему повезло больше, чем одноименному британскому эсминцу в Яванском море, судно не затонуло. Зато эта лодка слишком долго кружила вокруг Касабланки, что оказалось вредно для здоровья. Продемонстрировав отличную слаженность, эсминцы «Вулси», «Суонсон» и «Квик» выследили и потопили ее 16 ноября у самого входа в гавань. К этому сроку уже почти все корабли группы Хьюитта находились внутри порта Касабланки.

Совершенно ясно, что приказ Дарлана от 10 ноября о прекращении огня был санкционирован маршалом Петэном и согласован с генералом Эйзенхауэром и адмиралом Каннингхэмом. 15 ноября соглашение было ратифицировано Черчиллем и Рузвельтом. По условиям подписанного соглашения адмирал Дарлан становился главой гражданского правительства Северной Африки, а генерал Жиро, бежавший из германской тюрьмы и доставленный в Гибралтар подводной лодкой, возглавил французские вооруженные силы на этой территории. Таким образом, «Сделка с Дарланом», которую генерал де Голль и англо-американские левые назвали заигрыванием с вишистами, обеспечила сотрудничество французов в Северной Африке. Она спасла множество жизней и предотвратила многочисленные акты саботажа и диверсий.

5. Захват Орана и Алжира, 8 — 11 ноября

Одновременно с высадкой адмирала Хьюитта в Марокко, не менее крупная группа англо-американских войск была высажена возле Орана и Алжира. Это соединение прикрывал Королевский Флот, и операция была столь же важной. Оба соединения были сформированы в Англии, причем были привлечены те американские войска, которые генерал Маршалл надеялся использовать для форсирования Ла Манша.

Рано утром в D-день 8 ноября английские корабли «Хартланд» и «Уолни» (бывшие сторожевики Береговой Охраны США) ворвались в гавань Орана, имея на борту небольшое подразделение американской морской пехоты и 400 солдат армии. В отличии от прорыва «Бернаду» в Сафи, это предприятие закончилось сокрушительным поражением. Местный французский гарнизон, поднятый по тревоге, расстрелял оба корабля в упор и потопил их. Погибла примерно половина экипажей и десанта.

Основная часть войск Центрального Соединения (коммодор Томас Трубридж, КФ) была высажена на 2 участках по обеим сторонам Орана. Это были части американских 1 пехотной и 1 бронетанковой дивизий. Высадка в заливе Арзу примечательна тем, что использовались 2 английских «маракаибо» — танкеры с маленькой осадкой из Венесуэлы. Они были оснащены большими носовыми аппарелями для высадки танков. Это были прототипы знаменитых LST. 2 колонны войск сошлись в Оране, где сопротивление французов закончилось 9 ноября.

Алжир был захвачен Восточным Оперативным Соединением контр-адмирала сэра Гарольда М. Барроу, КФ. Оно доставило Восточное Десантное Соединение, состоящее из полковых боевых команд американских 9 и 34 пехотных дивизий, 2 бригадных групп британской армии, которые имели вдвое больше войск, чем американцы. Это соединение тоже было сформировано в Англии и шло в сопровождении кораблей Королевского Флота. 5 его транспортов были американскими. Один из них, «Томас Стоун» возле испанского побережья был поврежден торпедой с подводной лодки. Корабли, экипажи десантных барж и войска этого соединения имели всего несколько дней десантных учений, в результате чего высадка закончилась полным бардаком. Хорошо еще не было оказано никакого сопротивления. Такое же состояние характеризовало и высадку с британских транспортов западнее Алжира. Не меньше 98 десантных барж из 104, выделенных для операции, погибли. Такие невероятные, просто скандальные потери заставили армию взять в свои руки основную часть подготовки к будущим десантным операциям.

Французское сопротивление в Алжире и вокруг него завершилось в D-день 8 ноября. Однако теперь мяч перехватили войска Оси. В течение недели разгружающиеся транспорты подвергались сильным воздушным налетам. «Юнкерсы» и «Хейнкели» использовали бомбы и торпеды. Самым крупным их призом оказался американский транспорт «Лидстаун». Команда покинула судно, и оно затонуло.

В результате 3 крупных десантных операций Северная Африка к западу от Туниса ускользнула из рук Оси. Ценные аэродромы, военные, морские и противолодочные базы перешли к союзникам. Был заложен фундамент для изгнания немцев из Африки. Британский и американский флоты получили ценный опыт десантных операций, который не могли дать никакие учения и тренировки. Более поздние высадки в Европе проводились с учетом уроков операции «Торч». А именно:

1). Необходимы улучшенные десантные суда. Использовавшиеся фанерные «катера Хиггинса», не имевшие аппарелей, не соответствовали назначению. Поэтому флот сосредоточил усилия на постройке имевших дизеля и десантные аппарели судов LCP(R), LCVP и LCM.

2). Срочно были нужны крупные высадочные средства — танко-десантные корабли (LST), танко-десантные баржи (LCT) и пехотно-десантные баржи (LCI), чтобы быстрее доставлять на берег солдат и технику.

3). С точки зрения флота желательно было отказаться от использования фактора внезапности, чтобы провести огневую подготовку и высадить десант днем. Армия пока с этим не соглашалась. Так как французы оказывали вялое и спорадическое сопротивление, мы так и не получили опыта высадки десанта при полномасштабное противодействии. Немцы показали это нам в Салерно, а японцы — на Тараве ближе к концу 1943.

Однако операция «Торч» была смелым мероприятием и завершилась успешным решением всех поставленных задач. Пожалуй, следовало решиться и захватить одновременно и Тунис, как настаивал адмирал Каннингхэм. Однако там немцы опередили нас. Адмирал Эстева, глава французской администрации в Тунисе, был настроен на сотрудничество с союзниками, но переброшенные по воздуху германские войска нейтрализовали его силы. Немцы предпринимали отчаянные усилия, чтобы превратить эту страну в свой бастион в Африке, так как 8 британская армия генерала Монтгомери после победы во второй битве у Эль Аламейна 3 ноября начала медленно, но неуклонно теснить войска Роммеля на запад. 1942 год завершился полной остановкой войск союзников в Африке. 1 англо-американская армия в Алжире завязла в грязи. 8 британская армия Монтгомери была засыпана песком во время штормов и тоже встала. Немцы оккупировали порты Бизерта, Сус, Сфакс и Габес.

Королевский Флот еще не был готов вырвать у Оси господство в Сицилийском проливе, так как противник развернул здесь крупные силы авиации. Мальта держалась твердо, однако Ось выиграла гонку в Тунисе.

6. Конференция в Касабланке

Сухопутные бои в Тунисе, описывать которые мы не станем, завершились 13 мая 1943. Войска Оси, насчитывающие 275000 солдат, были загнаны на мыс Бон, где и сдались американскому 2 корпусу (генерал-майор Омар Н. Брэдли) и британской 8 армии (генерал сэр Гарольд Александер). 17 мая союзный конвой вышел из Гибралтара и 26 мая пришел в Александрию. Впервые с 1941 года союзники провели конвой через Средиземное море. Снова открылся Суэцкий канал. Теперь транспортам, направляющимся в Австралию и Индийский океан больше не было нужно огибать мыс Доброй Надежды.

Если операция «Торч» имела большое значение для флота, то захват Туниса оказался столь же важен для армии. Она научилась сражаться с закаленными в боях германскими войсками и подготовила своих корпусных и дивизионных командиров к более крупным боям. Генералы Брэдли и Паттон впервые получили возможность показать свои исключительные способности. Армия, авиация и флот союзников научились взаимодействию. Таким образом те, кто утверждал, что «Торч» был ошибкой, и не следовало отменять план Маршалла по форсированию Ла Манша в 1942 — 43, после изучения опыта кампании в Тунисе были вынуждены сделать вывод, что отсрочка оказалась совершенно правильной. Мы были просто не готовы высадиться в «Крепости Европа», и еще менее готовы штурмовать ее.

Так как эта высадка была перенесена, естественно встал вопрос: что должны делать союзники в 1943, чтобы навязать бой войскам Оси и ослабить их давление на Россию? В результате 14 — 21 января 1943 в Касабланке было проведено совместное совещание Объединенного Комитета Начальников Штабов, президента Рузвельта и премьер-министра Черчилля. Совещание завершилось стратегическим компромиссом. Англичане перестали возражать против развития американцами первых успехов на Тихом океане. Америка согласилась участвовать в новой операции на Средиземном море и отложить форсирование Ла Манша до 1944. Обе стороны согласились, что «нанесение поражения подводным лодкам остается первой задачей всего потенциала Объединенных Наций». Если будет проиграна подводная война, рухнет все. Как следствие этого решения в Соединенных Штатах приоритет «Три А» получили постройка эскортных миноносцев, эскортных авианосцев, противолодочных самолетов. Десантные суда и высадочные средства получили более низкий приоритет. Именно поэтому в 1944 ощущалась нехватка этих судов.

Адмиралы Кинг и Паунд убедили совещание выбрать в качестве следующей цели Сицилию, чтобы обеспечить безопасность средиземноморских коммуникаций, усилить давление на Италию и отвлечь германские войска с русского фронта. Совещание также утвердило черновик плана «Хаски», англо-американского вторжения в Сицилию в июле 1943. Генерал Эйзенхауэр был назначен верховным командующим, адмирал Каннингхэм командовал флотом, главный маршал авиации Теддер — авиацией. Американские стратеги надеялись, что вторжение в Сицилию завершит кампанию на Средиземном море, и мы сможем начать подготовку к форсированию Ла Манша. Однако англичане рассматривали Сицилию только как очередную ступеньку лестницы, ведущую в «мягкое подбрюшье» Европы. Таким образом, как и предсказывал адмирал Кинг, появившись на Средиземном море, мы были вынуждены идти дальше и дальше. А подбрюшье оказалось костяными Апеннинами, прикрытыми жестким панцирем танков Кессельринга и осененными хищными крыльями Люфтваффе.

Другим важным решением, принятым в Касабланке, и единственным обнародованным для широких кругов, было заявление, что война может завершиться только «безоговорочной капитуляцией» Германии, Италии, а потом и Японии. Черчилль и Рузвельт выработали это решение совместно, а формулировку нашел Рузвельт, который вспомнил историю Гражданской войны в СШАФДР скорее всего вспомнил шутливую расшифровку инициалов генерала Гранта, появившуюся после дела на Аппоматоксе, когда он в феврале 1862 потребовал безоговорочной сдачи форта Донелсон. U.S. Grant — Unconditional Surrender. Все страны в лагере союзников отнеслись с одобрением к такой формулировке, так как опасались повторения «Сделки с Дарланом» в отношении Гитлера, Муссолини и Хирохито или появления чего-то подобного «14 пунктам» Вильсона, которые не решили абсолютно ничего. Решение реализовать этот звонкий лозунг далось нелегко. Народы Америки, Британии и России, особенно последних двух стран, сильно пострадавших от гитлеровцев, были полны решимости добиться полной победы, а не половинчатого Амьенского перемирия. Они желали видеть Германию, более не способную начать новую войну. Американцы испытывали подобные чувства в отношении Японии. Но не поможет ли требование безоговорочной капитуляции лидерам Оси сплотить свои народы для борьбы до последнего, запугивая их призраком «рабства»? Может да, а может и нет. Капитуляция Италии в 1943 произошла на довольно легких условиях. Военные лидеры Германии и Японии до самого последнего дня надеялись, что с ними кто-то собирается договариваться. По моему мнению требование безоговорочной капитуляции не затянуло войну ни на один день, и его ни в коем случае не следут считать причиной послевоенных трудностей.

7. Судоходство и подводная война, август 1942 — май 1943

Совещание в Касабланке проходило в атмосфере эйфории, вызванной успехом операции «Торч». В результате союзники вознамерились откусить кусок больше, чем они могли переварить. Хотя сроки операции «Хаски» еще не были определены, штабы начали планировать крупное наступление на Тихом океане после захвата Гуадалканала и Новой Гвинеи, наступление из Индии на Бирму с целью захвата Акьяба, концентрацию американских войск в Великобритании для форсирования Ла Манша. Всюду самым узким местом было наличие грузовых судов, а адмирал Дениц делал все возможное, чтобы еще больше сузить это горлышко.

В главе 5 мы уже отмечали, что ситуация на подводном фронте в июне 1942 значительно улучшилась. Однако надолго это не затянулось. В августе Дениц начал новый подводный блиц, который достиг своего пика в марте 1943. Теперь он развернул несколько эшелонов волчьих стай на трансатлантических маршрутах между Исландией и Азорскими островами. Самым страшным местом стала «Черная дыра», которая находилась вне радиуса действия базовой авиации. Против такой тактики было очень трудно бороться, и борьба тянулась не 8 месяцев. В августе 1942 союзники потеряли в Атлантике и Арктике 102 судна водоизмещением более 500000 GRT. Ни один трансатлантический конвой не избежал атак. В течение следующих 4 месяцев на североатлантических коммуникациях гибло в среднем по 1 судну в день. Потери в Карибском море, а также среди одиночных судов, идущих вокруг мыса Доброй Надежды тоже были велики.

Хотя система конвоев расширялась, множество судов продолжало пересекать Атлантику в одиночку, имея на борту орудия и морские команды. Прекрасный пример боевого духа моряков дал неравный бой транспорта «Стефен Гопкинс» (тип «Либерти», капитан Поль Бак) против 2 германских вооруженных судов. Его противниками были рейдер «J», вооруженный 6 — 5.9″ орудиями и блокадопрорыватель «Танненфельс». 27 сентября 1942 эта пара атаковала «Стефен Гопкинс» в точке 28° S, 20° W. Мичман К.М. Уиллетт со своей морской партией стрелял из единственного 4″ орудия транспорта и добился 35 попаданий в рейдер «J» (он же HSK-6, он же Schiff 23, он же «Штир») и вынудил того отступить. После того, как германский снаряд взорвался в погребе с боеприпасами для орудия Уиллетта, второй помощник и матросы перешли к 37-мм автоматам и начали обстреливать «Танненфельс», который поливал палубы транспорта пулеметным огнем. Капитан Бак маневрировал так, чтобы можно было стрелять из всех орудий. Неравный бой продолжался почти 3 часа. «Стефен Гопкинс», пылая от носа до кормы, получил несколько пробоин ниже ватерлинии и затонул с поднятым флагом. Однако вместе с ним на дно пошел и рейдер «J». Единственная неповрежденная американская шлюпка добралась до берегов Бразилии через 31 день. Из экипажа транспорта спаслись только 15 человек.

В январе, пока ОКНШ со своими гостями загорал на солнечных пляжах Касабланки и готовил великие дела на 1943, в Атлантике началась самая скверная из военных зим. Каждый день налетали снежные бури и секущий ледяной дождь. Огромные волны обрушивались на форштевни, надстройки покрывались льдом чуть не до верхушек труб. Такие условия были для транспортов хуже, чем для лодок, так как те могли хотя бы нырнуть. Большую часть зимы стояла такая плохая погода, что базовые самолеты дальнего действия просто не могли взлететь, а несколько машин не вернулись из полета. Потери торговых судов от навигационных причин достигли неслыханной цифры. За 5 месяцев (ноябрь 1942 — март 1943) в Атлантике погибли 92 судна, а по всему миру — 166. Подводные лодки в ноябре 1942 поставили рекорд за все время войны, потопив 106 судов водоизмещением 637907 GRT. В январе конвой из 9 танкеров, идущий под прикрытием 4 британских корветов с Тринидада в Гибралтар, потерял 7 судов.

Как образец того, что происходило, вспомним пару трансатлантических конвоев начал 1943. Идущий на запад конвой ON-166 имел 63 судна в сопровождении группы капитана 1 ранга П.Р. Хейнемана, состоявшей из кораблей Береговой Охраны США «Спенсер» и «Кэмпбелл», 5 британских и канадских корветов и польского эсминца «Бужа». Конвой с 12 по 25 февраля потерял 7 судов, но при этом были потоплены 2 подводные лодки. Одну протаранил и расстрелял «Кэмпбелл», другую потопил глубинными бомбами «Спенсер». Едва эскортная группа вошла в желанные воды Ардженшии, Ньюфаундленд, как получила приказ сопровождать идущий на восток конвой SC-121 из 56 судов. Ей был придан американский эсминец «Грир». За 4 дня (6 — 9 марта) несчастный конвой 3 раза налетал на волчью стаи. По крайней мере 7 судов были торпедированы, и все, кроме 1, затонули. Потери в людях были исключительно тяжелыми, погиб и британский коммодор конвоя. Волны были такими сильными, что в одном случае «Грир» даже не смог забрать людей со спасательных плотиков. Их пришлось оставить. Этот и следующий тихоходный конвой (SC-122), который потерял 9 судов, а также HX-229, потерявший 11 судов, дали многочисленные примеры героизма и самопожертвования моряков торгового флота и Береговой Охраны.

В марте 1943 сложилась предельно опасная ситуация. Подводные лодки в этом месяце потопили 108 судов водоизмещением 627000 GRT, потеряв только 15 единиц. В ремонте находилось такое большое количество эскортных кораблей союзников, что система организации эскортных групп рухнула. В море находилось так много подводных лодок (в Северной Атлантике в среднем действовали ежедневно 116 лодок), что попытки уклониться от них были напрасны. Конвой уходил от одной волчьей стаи только чтобы налететь на другую. Никогда противник не стоял так близко к перекрытию атлантических коммуникаций, как в этом месяце.

Все это больно било по британскому импорту. В начале 1942 АКНШ принял некоторые нормы, которые позволяли удержать уровень жизни людей в приемлемых рамках, чтобы они сражаться и работать. Однако усилиями германских подводных лодок довоенная цифра импорта 50 миллионов тонн[9] сократилась до 23 миллионов тонн в 1942. К концу этого года Британия «доедала собственный хвост». В ноябре Рузвельт обещал Черчиллю, что выделит Англии достаточно новых судов, чтобы в следующем году поднять цифру импорта до 27 миллионов тонн. Однако прошло еще несколько месяцев, прежде чем положение улучшилось. Так как большая часть конвоев, обеспечивавших операцию «Торч», следовала под британским торговым флагом, в январе 1943 продовольственные запасы в Англии сократились до 3-месячного резерва. Чтобы не заставить англичан «сосать лапу», Черчилль сократил судоходство в Индийском океане, в результате чего на грани голода оказалась Бенгалия.

К несчастью, это было типичной импровизацией администрации в военное время. АКНШ впервые услышал об обещании Рузвельта от сэра Джона Дилла. Поэтому генерал-лейтенант Сомервелл, начальник интендантской службы армии США, появился на конференции в Касабланке совершенно сбитым с толку. Он не знал, что именно обещал президент, и что способна сделать его страна. Он добился со своим британским коллегой такого размытого соглашения, что США могли передать и 300 тысяч тонн торговых судов, и 7 миллионов. В марте 1943, когда ситуация выглядела совершенно туманной, такие разногласия могли привести к взрыву. Чтобы еще больше затруднить выполнение обещания Рузвельта в апреле — июне обнаружилось, что не только Британии нужно передать 9 миллионов тонн до конца года, но также отправлять ежемесячно по 14 судов в Средиземное море для поддержки операции «Хаски», а вдобавок еще 25 судов в месяц следует направлять в Индийский океан для запланированного наступления на Акьяб. Черчилль раздраженно писал Рузвельту: «Мы не можем жить, питаясь только лапой во рту и обещаниями, обставленными множеством оговорок». В отличии от него, адмирал Кинг и остальные члены АКНШ, считали, что важнее покончить с войной. А Британия может затянуть пояс. Между военным руководством двух стран возникал напряженность, когда дело взял в свои руки президент Рузвельт. Он создал специальный гражданский комитет под председательством Гарри Гопкинса. 29 марта Гопкинс, Льюис Дуглас (заместитель начальника администрации судоходства) и сэр Антони Иден, британский министр иностранных дел, встретились с президентом в Белом Доме. Дуглас утверждал, что сохранение уровня британского импорта возможно без ослабления общих военных усилий. Он заявил, что требования американских вооруженных сил по части тоннажа резко завышены. Тоннаж расходуется самым скандальным образом. Например, грузовые суда в таких местах, как Нумеа, неделями и даже месяцами торчат на рейде, дожидаясь разгрузки. Только во время высадки на Окинаву флот создал администрацию, контролировавшую использование транспортов. Рузвельт сделал выбор в пользу Британии и дал строгий приказ выполнить его ноябрьское обещание. Программа британского импорта быстро ожила, и в мае президент приказал администрации судоходства передавать ежемесячно по 15 — 20 новых судов британскому торговому флоту.

Однако это президентское обещание не было выполнено. В 1943 призрак голода навис над Англией, но в апреле — мае этого года резко изменился ход противолодочной войны.

А потом пришли первые успехи в борьбе против подводных лодок. Славный бой британской эскортной группы капитана 2 ранга Р.У. Греттона, сопровождавшего западный конвой ONS-5 и союзники, и немцы считают поворотным пунктом битвы за Атлантику. Дениц развернул на пути этого конвоя из 42 судов не менее 51 лодки. Битва продолжалась почти непрерывно с 26 апреля по 5 мая, несмотря на плохую погоду. Было потоплено 13 торговых судов, включая 3 американских. Однако корабли сопровождения, которых было всего 9, потопили 5 подводных лодок, а еще 2 лодки потопили «Каталины» (канадская и американская).

За этой победой последовала другая, в Бискайском заливе. Командующий Берегового Командования КВВС вице-маршал авиации сэр Джон Слессор в марте начал воздушное наступление в этом районе. Он планировал обучить все бомбардировщики, базирующиеся в южной Англии, взаимодействию с корветами Королевского Флота, чтобы ловить подводные лодки, выходящие в океан из французских портов через Бискайский залив. Самолетный радиолокатор, излучение которого немцы не могли засечь, ночью обнаруживал подводную лодку на поверхности, затем освещал ее с помощью нового прожектора Ли. Если самолету не удавалось потопить лодку, в дело вступали корабли. В мае наступление в Бискайском заливе, совместно с другими мерами, привело к уничтожению 38 подводных лодок, а построено в этом месяце было на 15 лодок меньше. Союзники потеряли в этом месяце 41 судно в Атлантике и Арктике. Наступление в Бискайском заливе продолжалось до конца года. Потом к нему подключились американские «Либерейторы», что окончательно поставило под угрозу действия подводных лодок Деница.

Произошел также ряд важных перемен в организации и тактике сил ПЛО. 1 мая 1943 адмирал Кинг создал 10 Флот, назначив себя его командиром. Начальником штаба стал контр-адмирал Фрэнсис Э. Лоу, задачей которого стала «координация действий всех средств ПЛО». Лоу был идеальным «вторым я» для Кинга, который не имел достаточно времени, чтобы заниматься противолодочной войной, которая требовала серьезного внимания. Он правил железной рукой, однако уважал своих подчиненных, которым никогда не позволялось усомниться в его требованиях или не выполнить их.

Программа постройки эскортных миноносцев (DE) начала приносить плоды. Постройка примерно 250 этих кораблей была утверждена в январе 1942. Однако из-за приоритета в постройке десантных судов для форсирования Ла Манша реализация этой программы началась только 2 июля 1942. Теперь эскортные миноносцы строились в таких количествах, что к декабрю в строю были уже 260 этих кораблей.

Аналогичная задержка произошла и в строительстве эскортных авианосцев, которые отчаянно требовались для защиты конвоев. Каждый такой корабль мог нести до 24 самолетов. Первый американский эскортный авианосец «Боуг» начал действовать в марте 1943. В то же время резко увеличилось производство базовых самолетов, пригодных для борьбы с подводными лодками. В результате во второй половине 1943 флот смог освободить армейскую авиацию от чуждых ей задач, которые до этого считались самыми важными. «Либерейторы» (PB4Y, флотский вариант армейского В-24) имели радиус действия около 900 миль и действовали из Исландии и с Британских островов. Более мелкие бомбардировщики с радиусом действия 500 миль летали из Гренландии и Исландии. Однако оставалась еще «черная дыра», где конвои не имели воздушного прикрытия, если с ними не шел эскортный авианосец. Такое положение существовало до конца 1943, когда Португалия дала союзникам разрешение базировать противолодочные самолеты на Азорские острова.

8. Операция «Хаски», июль 1943

Даже мистер Черчилль не ожидал, что операция «Хаски» окажется такой легкой. Как историк он знал, что греки, карфагеняне, римляне, византийцы, сарацины, норманны, анжуйцы и испанцы поочередно высаживались в Сицилии, но полный захват этого большого и прекрасного острова занимал многие годы. Сицилия никогда не имела столько прочной обороны, как в 1943. По крайней мере теоретически. На ней располагалось около полудюжины аэродромов, и на бумаге ее гарнизон смотрелся внушительно. Большую часть острова занимали горы, которые можно пересечь только по главным дорогам. Мессинский пролив так узок, что подкрепления из Италии могут пересечь его, даже не заметив.

Цепь командования в ходе операции «Хаски» лучше всего представить диаграммой:

Эйзенхауэр был занят Тунисской кампанией, его отвлекали споры между Де Голлем, Жиро и другими французскими лидерами в Африке. Поэтому он просто не мог уделять должного внимания планированию операции «Хаски». Всю основную работу проделали штабы Хьюитта и Каннингхэма, находившиеся в Алжире, и штаб Паттона, расположенный в Мостаганеме. Однако между Алжиром и Мостаганемом было 165 миль, слишком много для нормальной работы. D-день был назначен на 9 — 10 июля, так как луна заходила в 2.30. Летчики требовали лунного света, чтобы сбрасывать парашютистов, в то время как армия рвалась высаживать десант в темноте, наступавшей в 2.45. Союзники имели 9 дивизий (4 американских, 4 английских, 1 канадскую) для высадке в первом эшелоне десанта. Ось располагала 9 германскими и итальянскими дивизиями, дислоцированными на острове. Окончательно план был утвержден в середине мая после больших споров. Западное Оперативное Соединение Хьюитта должно было высаживать войска на 3 участках возле Ликаты, Гелы и Шольитти на южном берегу Сицилии. Англичане высаживали войска на юго-западе Сицилии. Паттон должен был наступать вглубь острова, чтобы захватить Палермо, а потом повернуть на восток к Мессине. Монтгомери должен был наступать на север через Сиракузы, Аугусту, Катанию, Мессину.

Это был плохой стратегический план. Он предусматривал вытеснение войск Оси из Сицилии, а не окружение и уничтожение противника. Однако самой главной слабостью был отказ американских ВВС участвовать в нем. Основной причиной было увлечение генерала Тоя Спаатса концепцией «стратегических» воздушных операций. Это попросту означало, что американские ВВС ведут собственную войну. Он планировал практически всю свою авиацию бросить против Люфтваффе и Королевских Итальянских ВВС. Но только за 2 недели до D-дня Спаатс позволил себе проинформировать Хьюитта и Паттона о своих намерениях. Американские ВВС и КВВС начали Сицилийскую кампанию 2 июля неумолимыми, круглосуточными бомбардировками вражеских штабов и 10 — 12 сицилийских аэродромов, которые временно были выведены из строя. Однако десантные силы вышли в море и высаживались практически без поддержки с воздуха. Спаатс и не обещал ее.

Самым важным воздушным подразделением, которое подчинялось штабу 7 Армии, а не ВВС, была 82 парашютно-десантная дивизия (генерал-майор Мэтью Б. Риджуэй). Это была первая парашютно-десантная дивизия армии США, и ее боевой дебют состоялся в операции «Хаски». Ее задачей был захват высот и аэродрома Понте Оливо, расположенных позади береговых плацдармов. Это должно было запутать обороняющихся и помешать им нанести немедленный контрудар. Флот сумел выбить ночные истребители только для прикрытия этой дивизии. ВВС имели ночные истребители, но предпочитали использовать их для своих нужд.

Как писал Черчилль, «захват Сицилии был делом первостатейной важности».

Если посмотреть на привлеченные силы, эта высадка превзошла все рекорды. Даже высадка в Нормандии, совершенная в следующем году, побила ее масштабы только с учетом второго эшелона. Адмирал Хьюитт имел 580 кораблей, адмирал Рамсей — 795. Кроме них имелось соединение прикрытия вице-адмирала сэра Элджернона Уиллиса, состоявшее из 6 линкоров, 6 крейсеров и 24 эсминцев. Часть войск высаживалась с кораблей, часть переправлялась с берега. Это стало возможным, благодаря прибытию в Африку первых крупных десантныхЭти 3 типа, а также средний десантный корабль LCM назывались так, чтобы отличать их от высадочных средств, которые перевозились на палубах и шлюпбалках транспортов. судов: танко-десантный корабль LST (1500 тонн, 318 футов); танко-десантная баржа LCT (2250 тонн, 112 футов); большая пехотно-десантная баржа LCI(L) (200 тонн, 158 футов). Самый большой из них LST представлял собой развитие британского проекта. Их строили в Ньюпорт Hьюсе, тренировали в бухте Чезапик. В начале 1943 эти корабли своим ходом пересекли Атлантику, как и LCI. LCT путешествовали на палубах LST или грузовых судов. Адмиралы Конолли и Хэлл, которые были особенно заинтересованы в подобных кораблях, много экспериментировали, чтобы выяснить их возможности, и широко использовали в операции «Хаски».

Как писал Фукидид, греки, высадившиеся в Сицилии в 413 году до нашей эры, больше всего боялись сицилийской кавалерии. За отсутствием кавалерийско-десантных судов, единственным средством борьбы с ней оставались лучники. Вражеские танки, эта современная кавалерия, тоже были проклятьем всех десантных операций. Чтобы помешать им учинить избиение десантников, необходимо было высаживать наши собственные танки и противотанковые орудия срезу следом за штурмовыми партиями. Это и было главной функцией LST и LCT. Эти суда были способны подойти к самому урезу воды и спустить аппарели, по которым танки и автомобили выкатывались прямо на берег. LCI подходили к берегу и вываливали сходни, по которым пехота спускалась, не замочив ног и не перегружаясь в шлюпки. К несчастью, большая часть сицилийских пляжей прикрыта песчаными барами, через которые могут перебраться высадочные средства, но не LST. В операции «Хаски» состоялся европейский дебют плавающих транспортеров, которые могли забрать 25 солдат или 2,5 тонны грузов. Им требовался всего 1 водитель. Огромным преимуществом плавающих транспортеров была их способность перевозить грузы с корабля вглубь острова без перегрузки на урезе воды.

Командование Оси частично было захвачено врасплох высадкой в Сицилии, хотя полной неожиданности не было. Гитлер клюнул на хитроумные уловки англичан и поверил, что подлинной целью союзников будут Сардиния и Греция. Он отправил туда подкрепления. Однако маршал Кессельринг, германский командующий в Италии, не был введен в заблуждение и направил на Сицилию в качестве подкрепления танковую дивизию. Кроме нее на острове находились 2 германские и 4 итальянские боевые дивизии и 6 итальянских дивизий береговой обороны, составленные большей частью из резервистов старших возрастов.

Когда англо-американские силы высадились на Сицилии, там под ружьем стояли более 3000000 человек. Люфтваффе имели более 1000 самолетов недалеко от участков высадки. В то же время Муссолини благоразумно держал флот в защищенных гаванях вроде Специи, а германский флот был представлен лишь несколькими подводными лодками и торпедными катерами. Итальянские ВВС имели в основном устаревшие самолеты. Еще одним важным фактором было дружеское отношение сицилийцев и помощь мафии. Гангстеры и крестьяне одинаково ненавидели немцев, недолюбливали дуче и смотрели на десантников, как на освободителей.

Западное Оперативное Соединение адмирала Хьюитта было собрано в 6 различных портах вдоль побережья Алжира и Туниса. Севернее Мальты оно попало под неожиданный удар сильнейшего мистраля. Это послужило хорошим испытанием новых десантных судов и искусства их экипажей. И те, и другие выдержали испытание великолепно.

Если проследить по диаграмме, соединение Хьюитта делилось на 3 отряда. Перечисляем их с востока на запад: соединение «Джосс» контр-адмирала Конолли высаживало 3 пехотную дивизию генерал-майора Траскотта. Все эти пехотные дивизии являлись усиленными, и имели такое количество приданных подразделений, что их численность превышала 24000 человек. возле Ликаты; соединение «Дайм» контр-адмирала Джона Л. Хэлла высаживало 1 пехотную дивизию генерал-майора Терри Аллена возле Гелы; соединение «Цент» контр-адмирала Алана Г. Кирка высаживало 45 пехотную дивизию генерал-майора Троя Миддлтона, а также генерал-лейтенанта Омара Н. Брэдли со штабом II корпуса возле Шольитти. Конолли, Хэлл и Кирк, как и адмирал Хьюитт имели некоторый опыт десантных операций. Кирк сменил Хьюитта на посту командующего десантными силами Атлантического флота и в качестве такового тренировал свое соединение «Цент» в бухте Чезапик. Хэлл при высадке в Африке служил начальником штаба Хьюитта и с начала года был командующим десантными силами в Сверо-Африканских водах.

До некоторого момента история всех 3 десантных соединений совершенно одинакова. Хотя их участки высадки находились в нескольких милях друг от друга, задача была единой. Требовалось создать плацдарм, с которого начнется наступление на Палермо и Мессину. Он должен быть достаточно глубоким, чтобы катера, баржи и десантные корабли у берега находились вне досягаемости вражеской артиллерии.

Вечером 9 июля Западное Десантное Соединение все еще двигалось не замеченным. Подводные лодки, игравшие роль маяков, чтобы помочь кораблям найти свои участки, стояли примерно в 5 милях от берега, включив инфракрасные прожектора. Кроме того, на участке «Джосс» в 5 милях южнее подводных лодок находился эсминец «Бристоль», а еще в 5 милях южнее стоял охотник за подводными лодками РС. Эти 3 маяка должны были помочь десантным судам правильно выйти к берегу.

Ничто не сравнится с мучительным напряжением, которое витает в воздухе, когда десантное судно приближается ночью к вражескому берегу. Все впереди неизвестно. Никаких звуков, кроме шума воды, грохота моторов судна и стука твоего собственного сердца. Ты не видишь ничего, только корабль впереди и позади твоего. Берег, если его и видно кое-как, укрыт мраком. Несколько ошибок с твоей стороны или несколько умных ходов противника могут полностью сорвать тщательно спланированную и долго готовившуюся операцию. В десантной операции не бывает ничьей или полу-успеха. Или ты выигрываешь все, или гибнешь.

Противник не был застигнут врасплох, но оказался не готов. Многие офицеры итальянских дивизий береговой обороны, учитывая плохую погоду, отправились отдохнуть. Операторы германского радара никак не могли решить, что за эхо они видят на своих экранах. Маленькие группы защитников побережья в панике сбежали из своих дотов, когда увидели внушительное и ужасающее зрелище, открывшееся им на рассвете. В истории Сицилии не было ничего подобного со времен экспедиции афинян. Как позднее сицилийцы описывали это мне: «Возле берега стояли тысячи кораблей. Из-за кораблей даже не было видно горизонта». Союзники окружили кораблями добрую треть Сицилии. Никакая сила на земле не могла помешать им создать плацдарм. И уж не силам Оси было по силам отстоять остров.

Соединение «Джосс» Конолли, высаживавшееся вокруг Ликаты, отличилось особенным умением, с которым LCI и LCT пробились к берегу сквозь сильный прибой, чтобы высадить солдат и танки, а также артогнем с кораблей. Каждое крупное подразделение десанта имело с собой группу артиллерийских наблюдателей, которые по УКВ-рации связывались с эсминцем или крейсером Группы Поддержки контр-адмирала Лоренса ДюБоуза (крейсера «Бруклин» и «Бирмингем», эсминцы «Бак» и «Ладлоу»). Они часто просили выпустить несколько снарядов в пункт, где противник оказывал особенно упорное сопротивление. К полудню генерал Траскотт перенес свой командный пункт в город Ликата. Почти 3000 итальянских солдат были взяты в плен. Высадка на участке «Джосс» прошла гладко, и левый фланг союзников был в полной безопасности.

Соединение «Дайм» адмирала Хэлла, которое высаживалось вокруг Гелы, встретило самое упорное сопротивление и даже отбило огнем корабельных орудий 2 танковых удара противника. Здесь большая часть войск находилась на больших транспортах и перевозилась на берег десантными судами. Первые катера коснулись берега точно в Н-час 2.45. Все шло гладко, пока на рассвете не начались вражеские воздушные атаки. В 4.48 когда первые лучи солнца появились над морем, эсминец «Мэддокс», находившийся в противолодочном охранении в нескольких милях от берега, был атакован пикировщиками Ju-87. Бомба взорвалась под ограждением винтов, разрушив корму, сдетонировали кормовые погреба. Через 2 минуты «Мэддокс» перевернулся и затонул, унеся с собой командира, капитан-лейтенанта Сарсфилда, и большую часть экипажа.

Крейсера Группы Поддержки «Дайм» не дожидаясь сообщение береговых корректировщиков, катапультировали гидросамолеты для поиска целей. Одним из крейсеров был «Бойз», который после ремонта выглядел лучше чем новенький. Он полностью оправился от ран, полученных в бою у мыса Эсперанс. Командовал крейсером капитан 1 ранга Л. Хьюлетт Тебо. Другим крейсером был «Саванна» капитана 1 ранга Р.У. Гэри. Так как их гидросамолеты не имели истребительного прикрытия, большая часть их была сбита Мессершмиттами. Однако в 8.30 один из гидросамолетов сообщил о 2 колоннах из 25 итальянских танков, идущих к берегу. 6″ орудия «Бойза» остановили одну колонну, а эсминец «Шубрик» нанес потери второй. «Бойз» также подавил береговую батарею, обстреливавшую плацдарм. Адмирал Рамсей охотно одолжил адмиралу Хэллу монитор «Аберкромби», чтобы обстрелять из 15″ орудий Нигшеми, который находился в 8 милях от берега. Эта стрельба корабельных орудий сыграла ту же роль, что и афинские лучники, разгромившие сицилийскую кавалерию во время знаменитого вторжения в 413 году до нашей эры.

Самым узким местом в любой десантной операции является скопление грузов на побережье. Армейским береговым партиям приходится разбираться с ящиками, коробками, канистрами и бочками. Они ненавидят эту работу и никогда не делают ее достаточно быстро. К наступлению ночи побережье возле Гелы было так завалено, что некоторые десантные суда возвращались к транспортам, не разгрузившись. Тех, кто все-таки находил свободное местечко, просто затопляло водой через открытые рампы, так как никто не думал помогать утомленным экипажам разгружаться. Противник получил почти полное господство над районом высадки, так как авиация союзников игралась в «стратегию».

Днем определенно следовало ждать танковой контратаки, но как ее встречать? LST-313, несущий почти все противотанковые орудия соединения «Дайм», был на закате D-дня уничтожен «Мессером». Другие LST с танками на борту не могли подобраться в берегу через бар. Таким образом, главная тяжесть поддержки 1 пехотной дивизии при отражении удара германских танков 11 июля упала на флот. В течение 10 часов 2 крейсера и 8 эсминцев непрерывно обстреливали вражеские танки и пехоту, и когда они наступали, и когда они отходили. Корабли уничтожили половину танков и деморализовали пехоту. На следующий день огонь кораблей сопровождал наступление своих войск на 8 миль в глубину острова. По мнению генерала Эйзенхауэра эта стрельба «имела такую ужасающую эффективность, что полностью рассеяла сомнения в пригодности морских орудий для обстрела берега».

Зато парашютисты заслужили уважение моряков, благодаря великолепной работе полковой боевой команды полковника Джеймса М. Гэвина из состава 82 дивизии. Это была первая попытка ночной выброски десанта, поэтому не удивительно, что 3400 парашютистов рассеялись на протяжении 60 миль. Но часть одного батальона, сброшенная позади Гелы, сдержала германскую танковую колонну в D-день, нанесла удар по отступающим танкам 11 июля и в большой степени способствовала путанице между немцами и итальянцами. Потом мы увидим, что при вторжении в Нормандию парашютно-десантные войска сыграли большую роль.

Десантные суда соединения «Цент» адмирала Кирка, нацеленного на рыбацкую деревню Шольитти, испытали серьезные трудности из-за сильного прибоя и прибрежных скал. Вот простейший пример. Катер с транспорта «Томас Джефферсон» под командой мичмана Г.П. Лимбериса пытался найти место высадки в сгущающейся темноте, но налетел на камень. Солдаты, вполне понятно, отказались высаживаться через сильный прибой на каменистый берег. Мичман вспоминает, что «после некоторого убеждения все люди с моего катера перебрались на берег. А я сам вместе с командой спас 2 пулемета 7,62 мм и даже несколько магазинов». Четверо итальянцев, находившихся поблизости в пулеметном гнезде, были так поражены этим подвигом, что немедленно сдались. Но тут Лимберис и его матросы услышали крики в море. 2 катера второй волны точно так же сбились с курса и столкнулись, когда их рулевые, заметив камни, попытались их обойти. Катера залило. Прибывшие первыми спустились по скользким камням и сумели вытащить из воды 4 солдат, однако 38 человек утонули. Третья волна катеров с трудом избежала опасности и высадила солдат на скалистом мысу, хотя потеряла 5 катеров из 7. Сочетание сильного прибоя, отсутствия береговых ориентиров, неопытности экипажей сделало потери десантных судов на участке «Цент» почти такими же большими, как при проведении операции «Торч» в Марокко.

Самым печальным событием в американском секторе стали сбитые транспортные самолеты, буксирующие планеры с десантниками. Утром 11 июля генерал Pиджуэй решил высадить крупный десант в Фарелло. Он не знал, что этот пункт уже захвачен американскими войсками. Его английский коллега проводил такую же операцию в своем секторе. Времени, чтобы проинформировать войска на берегу и корабли о подготовке десанта просто не осталось. Маршрут самолетов и планеров проходил вдоль линии фронта и над кораблями. Зенитчики же просто немного ошалели после 2 дней непрерывных воздушных атак. С 21.50 по 23.00 немцы провели сильный воздушный налет, 24-й за этот безумный день. Авиация Оси совершила 381 самолето-вылет против кораблей возле береговых плацдармов, и в самый разгар налета появились транспортные самолеты. Никакие опознавательные сигналы в наполненном сверкающими трассами небе видны не были. Зенитчики на берегу и на кораблях стреляли и по своим, и по чужим, даже не пытаясь разбираться. В результате 23 самолета из 144 вылетевших из Туниса не вернулись, а 37 были тяжело повреждены. Погибли почти 100 офицеров и солдат. Генерал Эйзенхауэр создал специальную комиссию, чтобы расследовать это происшествие, а также события в британском секторе, где дела обернулись точно так же. В результате был сделан вывод, что к трагедии привела нехватка времени, не позволившая проинформировать корабли и войска, перелет над ними в разгар воздушного налета противника, и слишком малая высота, которая сделала опознание системы «свой-чужой» неоперативным.[10] Больше такие ошибки не повторялись.

В оправдание летчиков мы должны сказать, что их главные усилия были направлены на вражеские аэродромы и коммуникации. Действия нашей авиации были так успешны, что атаки против десантных сил имели минимальный успех, а после 13 июля вражеские самолеты вообще не появлялись в американском секторе. Британский сектор был расположен ближе к материковой Италии, поэтому он продолжал подвергаться ночным налетам. Однако, когда американские войска добрались до Палермо, Люфтваффе снова обратили на них внимание.

9. Захват Сицилии, июль — август 1943

Из-за нехватки места я только коротко упомяну высадку британского десанта, которую провело Восточное Оперативное Соединение вице-адмирала сэра Бертрама Рамсея. Войска были высажены между Формиче, западнее мыса Пассеро, и Кассибиле, к югу от Сиракуз. Королевский Флот действовал с той же эффективностью, что и американский. Погода на участке высадки англичан была более благоприятной, а пляжи были укрыты от ветра в D-день, зато они подверглись атакам врага. Американские войска встретили более стойкое первое сопротивление, зато после 15 июля они просто путешествовали по острову. Хотя англичане и американцы высаживались в разных частях Сицилии, их высшее командование тесно сотрудничало, а два флота настолько привыкли действовать совместно, что это сильно помогло в будущих операциях.

Но, прежде чем начать их, следовало полностью захватить Сицилию.

Ночью 12 — 13 июля после захвата плацдармов на побережье и выяснения диспозиции противника, штаб генерала Александера разработал план и выпустил директиву. Монтгомери должен был направить один корпус на север к Катании, а второй корпус по окружной дороге через Энну к Сан Стефано на северном побережье, «чтобы расколоть остров надвое». 7 Армия Паттона должна была повернуть налево и очистить центральную и западную часть острова. Другими словами, Монти должен был стать мечом, а Джордж щитом. Это был совершенно неправильный выбор, который не соответствовал характеру командиров. Следовало сделать как раз наоборот, но Александер слабо верил в американские войска.

12 июля в штаб генерал Гуццони в Энне прилетел маршал Кессельринг, чтобы выяснить, что же происходит. То, что он увидел и услышал, несколько поколебало его оптимизм. Десанты союзников повсюду были высажены успешно.

Через 2 дня на берегу находились 80000 солдат и 8200 танков, орудия и автомобилей. Контратака германских танков полностью провалилась. Сиракузы и Аугуста были захвачены англичанами. Несколько аэродромов были захвачены союзниками. Кессельринг понял, что ему остается только отступать с боями. Он полетел обратно в Рим и сообщил Муссолини, что отстоять Сицилию не удастся, так как войска не сумели сорвать высадку десанта. Дуче ударил себя кулаком в грудь и завопил: «Это нельзя допустить!» Однако это произошло. Через 2 недели король Италии сместил Муссолини. Его преемник, маршал Бадольо, выпустил трескучее заявление, в котором утверждал, что война будет вестись «с новой энергией». Однако ему никто не верил. Да и сам он сообщил королю, что война полностью и безоговорочно проиграна.

7 Армия очистила западную часть острова в рекордные сроки. 22 июля генерал Паттон триумфально вошел в Палермо. Он с помпой проследовал среди вопящих толп в старинный дворец норманнских королей, построенный в XII веке, где разместился штаб 7 Армии. Уже через несколько часов в Палермо прибыли американские корабли. Это была 15 эскадра торпедных катеров капитан-лейтенанта Стэнли М. Барнса. На следующий день появился ДЭМ 8 капитана 1 ранга Чарльза Уэлборна (флагман «Уэйнрайт») и несколько тральщиков. 27 июля гавань Палермо приняла первые транспорты союзников, адмирал Хьюитт организовал это. Несколько американских кораблей, оставшихся в сицилийских водах, влились в «флот Паттона», который поддерживал фланг 7 Армии. Забот у них хватало. Нужно было защищать Палермо от итальянской армии, поддерживать артогнем войска Паттона, наступающие вдоль берега, находить десантные суда для высадки тактических десантов, перевозить различные грузы, чтобы не слишком загружать прибрежные дороги.

Контр-адмирал Дэвидсон командовал соединением поддержки. Этот высокий тощий адмирал, твердый в решениях и спокойный в речах, никогда не терял самообладания. Он внушал уверенность. Его флагман «Филадельфия» вместе с крейсером «Саванна» и 6 эсминцами пришел в Палермо во второй половине дня 30 июля. Однако они не получили времени, даже чтобы почесать пузо. Уже на следующий день Паттон запросил артиллерийскую поддержку и был вознагражден сильнейшим обстрелом береговых батарей возле Сан Стефано. Из Палермо Паттон двинулся на восток по прибрежной дороге на Мессину, используя флот, чтобы совершать короткие прыжки вдоль берега. Однако немцы всегда держались на один прыжок впереди него.

В британском секторе Монтгомери застрял на неделю в результате упорного сопротивления немцев на равнине южнее Катании. В отличии от Паттона, Монти не использовал возможности высадки десанта и очень слабо использовал артиллерию кораблей для поддержки наступления. В результате Паттон, который двигался в Мессину по двум сторонам треугольника, прибыл туда 17 августа первым. Но это было слабым утешением, так как медленное и осторожное продвижение Монтгомери вдоль побережья позволило Оси спокойно эвакуировать 3 германские дивизии со всем вооружением и большей частью бронетехники через Мессинский пролив. Итальянская армия тоже успела удрать.

В сухопутной кампании на Сицилии 7 Армия показала себя надежной боевой силой. Рывок к Палермо, бои возле Троины и другие схватки на Сицилии заслужили свое место среди самых памятных деяний американской армии. Плохо лишь одно. Благодаря неверному суждению генерала Александера генерал Паттон не получил разрешения послужить мечом вместо медлительного методичного Монтгомери.

Командование Западным Оперативным Соединением осуществлялось великолепно. Адмиралы Хьюитт, Кирк, Хэлл и Конолли показали себя не только смелыми командирами. Они очень умело планировали операции и отлично реализовывали планы, поэтому все полученные ими награды и звания были вполне заслужены. Однако подлинными героями были экипажи десантных барж. В большинстве своем это были молодые резервисты, которые до 1943 даже не нюхали соленой воды. Они были последним звеном в цепи, которая началась на американских верфях и заводах. В нее входили импровизированные базы в Северной Африке, военные корабли и транспорты, а также 3 армейские дивизии со своими припасами, вооружением, танками и машинами. Всех этих солдат и их технику следовало благополучно доставить на берег на десантных судах, баржах и катерах. Катерам под командованием мичманов запаса и боцманов предстояло проделать 5 миль до берега по неизвестной акватории, не имея никаких приборов, кроме примитивного компаса, который должен был провести их сквозь ночь. Затем следовало приткнуться к берегу и поддержать солдат, подавив вражеский огонь. Было сделано поразительно мало ошибок. Высадочные средства при чуть более опытных командирах выполняли даже более трудные и сложные задачи. Если бы эти экипажи не сделали то, что нужно, провалилась бы вся американская часть операции «Хаски». Англичанам пришлось бы вынести на себе всю тяжесть боев в Сицилии. Нужно отдать должное этим парням. Они были последним звеном в цепи, однако показали себя смелыми, сильными и изобретательными моряками. Хотя их имена не вырезаны на бронзовых досках, их дела должны остаться в памяти страны, которой они послужили так хорошо.

Глава 9

НАСТУПЛЕНИЕ НА ТИХОМ ОКЕАНЕ, март 1943 — апрель 1944

1. Альтернативные планы разгрома Японии

Мы покинули Тихий океан 9 февраля 1943 после захвата Гуадалканала. Через 3 недели завершилась кампания на Папуа. Генерал Эйхельбергер, которому МакАртур приказал «захватить Буну или не возвращаться живым», повел своих американских и австралийских солдат через нашпигованные малярией джунгли и захватил Гону (9 декабря), Буну (2 января), Сананду (18 января). В морском отношении эта кампания свелась к доставке снабжения их Австралии через бухту Милн на базы союзников вдоль северного побережья Папуа, в основном мелкими австралийскими и голландскими вооруженными пароходами, которые сопровождались американскими торпедными катерами. VII Десантное Соединение контр-адмирала Барби проводило учения в Австралии, однако все еще не имело ни LST, ни других высадочных средств.

Все это проходило в рамках начатой на Гуадалканале операции «Уотчтауэр». Ее целью был прорыв барьера архипелага Бисмарка. Именно этот путь в Японию предпочитал генерал МакАртур. Он желал получить под свое командование весь Тихоокеанский флот, чтобы тот прикрывал продвижение его войск вдоль оси

Новая Гвинея — Минданао на Филиппины. Адмиралы Кинг и Нимиц не отрицали важности этого направления, однако желали одновременно использовать и другие варианты. Они запланировали серию десантных операций в центральной части тихого океана через Гилбертовы, Маршалловы, Каролинские и Марианские острова. Их главное возражение против плана МакАртура было довольно убедительным. Пока существует «паучья сеть» островов Микронезии, которую раскинули японцы, их авиация сможет атаковать все, что движется вдоль намеченной МакАртуром оси. Эту сеть следовало смести метлой Тихоокеанского флота, чтобы открыть второй и более короткий путь в Токио.

Существовал и третий план, который можно было пустить в ход, если МакАртур увязнет в боях. Это было возвращение англичан из Индейского океана через Малаккский пролив, захват Бирмы, Сингапура и установление контроля над Южно-Китайским морем. Адмирал Кинг очень хотел, чтобы лорд Маунтбеттен, британский командующий в юго-восточной Азии начал активные действия. Кроме всего прочего, Кинг и генерал Маршалл были в восторге от британского командующего. К несчастью, этот план постоянно откладывался. Как только лорд Луис собирал достаточно сил, их у него немедленно забирали, чтобы кинуть в бездонную прорву Средиземного моря.

Таким образом, весной 1943 на первый план выходила операция «Уотчтауэр». В течение первых 5 месяцев не происходило никаких значительных событий. Американский Комитет Начальников Штабов не мог перебрасывать подкрепления на Тихий океан, пока существовала подводная опасность в Атлантике. Еще шли бои в Тунисе, надвигалась высадка в Сицилии. Но главной причиной этой задержки стала нехватка тоннажа, которая серьезно мешала союзникам в Европе, и нехватка авианосцев. Когда в ответ на просьбы моряков-тихоокеанцев начали поступать авианосцы типа «Эссекс», мы были готовы начать.

2. Алеутские воды, март — август 1943

В течение этой паузы имели место кое-какие перемещения войск и кораблей на севере, в Беринговом море. Никакие операции в этом районе, полном туманов и снежных зарядов не оказали ни малейшего влияния на ход войны. Это была череда сплошных разочарований. Обе стороны поступили бы умнее, если бы предоставили Алеутские острова алеутам, которых угораздило жить там. Однако японцы в ходе операции при Мидуэе оккупировали Кыску и Атту, 2 самых западных острова архипелага. Там они создали северную оконечность своего оборонительного периметра. В результате американские стратеги посчитали себя просто обязанными выкинуть японцев оттуда.

В течение 9 месяцев после Мидуэя все события в этом секторе свелись к череде обстрелов с моря, которые никому никакого вреда не причинили. Противник перебрасывал подкрепления, хотя это тоже ему решительно ничего не дало. Американские подводные лодки весьма успешно истребляли японские транспорты. Наконец, 26 марта 1943 случилось нечто действительно интересное. Маленькая оперативная группа контр-адмирала Чарльза Г. МакМорриса провела бой на отходе с японской эскадрой, которая была вдвое сильнее. Бой тянулся 3,5 часа без единого перерыва и свелся исключительно к артиллерийской перестрелке на расстояниях от 8 до 12 миль. Ни авиация, ни подводные лодки не появлялись. В результате получилась миниатюрная пародия на генеральное сражение, каким его представляли себе военно-морские теоретики после Первой Мировой войны. Правда, имелась одна маленькая деталь — ни одна из сторон практически не пострадала.

Оперативная группа адмирала МакМорриса крейсировала вдоль меридиана западнее Атту уже несколько дней, чтобы перехватить японские транспорты с подкреплениями. Адмирал поднял свой флаг на старом легком крейсере «Ричмонд» (капитан 1 ранга Т.У. Уолдсмит). Он имел также тяжелый крейсер «Солт Лейк Сити» (капитан 1 ранга Бертрам Дж. Роджерс), спешно отремонтированный после боя у мыса Эсперанс, а также 4 эсминца капитана 1 ранга Ральфа С. Риггса» Бэйли», капитан-лейтенант Дж. К. Аткисон; «Коглэн», капитан 2 ранга Р.Э. Томпкинс; «Дэйл», капитан 2 ранга Э.Л. Роршах; «Монагхэн», капитан-лейтенант П.Г. Горн.

26 марта в 8.00 занялся новый день. Он был исключительно тихим, температура была чуть выше нуля по Цельсию. И вот американская оперативная группа налетела на Флот Северного Района вице-адмирала Хосогая, который состоял из тяжелых крейсеров «Нати» и «Майя», 2 легких крейсеров и 4 эсминцев. Встреча произошла как раз на полпути с Атту на Камчатку. Южнее Командорских островов завязался бой, напоминавший бой в Яванском море год назад. Как там адмирал Такаги, так и здесь Хосогая сопровождал группу транспортов с подкреплениями. МакМоррис, как там Доорман, сначала пытался прорваться к транспортам, но был вынужден сражаться за свою шкуру. Но исход боя оказался совсем другим.

В 8.40, еще до того, как американские корабли успели перестроиться из поисковой завесы в боевой ордер, противник открыл огонь по «Ричмонду» с дистанции 20000 ярдов. Вторым залпом крейсер был накрыт, потом японцы перенесли огонь на «Солт Лейк Сити». В течение почти всего боя противник стрелял именно по нему. В 8.42 американский тяжелый крейсер открыл ответный огонь из носовых башен. Когда дистанция сократилась до 10 миль, он добился попаданий в «Нати» своими третьим и четвертым залпами. На японце вспыхнули пожары, но были быстро потушены.

«Нати» дал залп 8 торпедами, которые никуда не попали из-за огромного расстояния. То же самое произошло и с остальными японскими торпедами, выпущенными в ходе боя. «Солт Лейк Сити» представился случай побаловаться стрельбой на предельную дистанцию. Все это время крейсер вертелся и елозил, чтобы сбить противнику прицел. Капитан 1 ранга Роджерс выбрал тактику «преследования залпов» и использовал ее очень успешно. Флагман «Ричмонд» и эсминцы пытались подстроить свои маневры под действия тяжелого крейсера. Старая «Вертихвостка-мару», как называли моряки «Солт Лейк Сити» свой крейсер, в этот день была королевой бала.

Второй японский тяжелый крейсер, «Майя», в 9.10 добился первого попадания в «Солт Лейк Сити». Однако тот не остановился и даже не снизил скорость.

Через 10 минут он обменялся с «Нати» ударами на расстоянии почти 12 миль. МакМоррис повернул свое соединение на север, надеясь обойти японские крейсера и прорваться к транспортам, но Хосогая имел слишком большую скорость и не позволил сделать это. В 10.02 на «Солт Лейк Сити» ненадолго отказало рулевое управление, а еще через несколько минут он получил новое попадание. Люди на мостике «Ричмонда» посмеялись от души, когда командир эскадры получил сообщение от адмирала Кинкейда с Адака, обещающее помощь армейских бомбардировщиков «в течение 5 часов» и предлагающее «вести бой на отходе, если это будет нужно».

Ведь сейчас просто не оставалось ничего другого, как отходить. Сначала МакМоррис повернул на запад под прикрытием дымзавесы. Японцы не имели радара и просмотрели этот поворот. Однако этот маневр еще больше приблизил американцев к японской базе на Парамушире. Поэтому в 11.00 МакМоррис повернул на юг, чтобы выйти из боя. И тут же «Солт Лейк Сити» получил попадание 8″ снаряда, которое затопило кормовое машинное отделение. Крейсер продолжал стрелять, но начал терять скорость. Он еще сумел проползти 20 миль, после чего вообще встал. МакМоррис подвел «Ричмонд» поближе, чтобы прикрыть товарища дымзавесой. Чтобы помочь «Старой вертихвостке» он приказал 3 своим эсминцам выполнить торпедную атаку, хотя это сильно смахивало на жест отчаяния. Противник стремительно приближался. Аварийные партии «Солт Лейк Сити» выбивались из сил, а остальные молились. Эсминцы шли навстречу противнику целых 5 минут, после чего случилось чудо. Адмирал Хосогая прервал бой о повернул свою эскадру прочь. «Бэйли», «Коглэн» и «Монагхэн» гнались за ним…

На самом деле Хосогая струсил. Он стремился вернуться домой. Дым скрыл от него отчаянное положение «Солт Лейк Сити», и он опасался, что американские бомбардировщики из Датч-Харбора вскоре появятся на сцене. Яростный огонь 5″ орудий «Бэйли», разворотивший надстройки «Нати», укрепил решение японского адмирала уходить. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он вскоре списан на берег.

Когда пробили 8 склянок, «Солт Лейк Сити» снова дал ход и направился в Датч-Харбор, а оттуда на капитальный ремонт. «Нати» тоже нуждался в некотором ремонте. Японские транспорты вернулись на Парамушир, поэтому нет никаких сомнений в том, кто одержал победу. В ходе боя «Солт Лейк» выпустил 832 снаряда калибром 8″, «Нати» — 707, «Майя» — 904. «Бэйли» оказался единственным из американских эсминцев, который подошел на дистанцию торпедного выстрела к уходящему противнику. Он выпустил 5 торпед, все прошли мимо. Японские корабли выпустили 43 торпеды и тоже не добились попаданий. Этот бой заслужил особое место в военно-морской истории, так как стал последней дневной артиллерийской дуэлью крупных кораблей без участия авиации и подводных лодок. Этот бой также показал американцам, что им следует значительно улучшить свою стрельбу.

Прежде чем покинуть угрюмые берега Аляски и отправиться туда, где немного теплее, следует упомянуть о захвате Атту. Для этого было создано Десантное Соединение северной части Тихого океана под командой контр-адмирала Фрэнсиса У. Рокуэлла. 7 пехотной дивизии не повезло получить это задание. Линкоры «Невада» и «Пеннсильвания» только что вышли с верфей после ремонта, чтобы вместе с «Айдахо» образовать группу поддержки. Вернулся и Сок МакМоррис, на сей раз на таком же древнем крейсере «Рейли», в качестве командира группы прикрытия. Высадка, произведенная 11 мая 1943 была успешной. Японский гарнизон сражался отчаянно. Бои завершились 29 мая безумной самоубийственной атакой тысячи человек. Большая операция на Кыске была назначена на конец июля. Однако японцы оставили нас в дураках, успев вывезти гарнизон под прикрытием тумана. Сопротивление высадке американцев оказали только 3 желтые собаки.

Совершенно ошибочная стратегия заставила бросить сюда столько войск и кораблей, чтобы оспаривать крошечный клочок тундры, тогда как эти силы были отчаянно нужны на юге Тихого океана. По иронии судьбы одной из причин этой операции было желание АКНШ оказать помощь России в случае ее ожидаемого вступления в войну против Японии.

Весь остаток войны Алеутские острова не привлекали внимания противников. Редкие беспокоящие налеты американской авиации на Парамушир чередовались с такими же спорадическими обстрелами с кораблей и ответными налетами японцев на Атту, Кыску и Адак. Однако шло постоянное улучшение и развитие баз, летчики учились летать в трудных условиях северной погоды, и это было в общем неплохо. Очень может быть, что в будущем именно Берингово море, а не Карибское станет американским «Морем Судьбы». В любом случае это была чудесная возможность потренировать войска. После пребывания на Алеутах солдатам практически любое другое место казалось раем.

3. Мелкие операции на юге и юго-западе Тихого океана, февраль — май 1943

Около 9000 пехотинцев и солдат морской пехоты, переброшенные с Новой Каледонии, 21 февраля 1943 беспрепятственно высадились на островах Рассел в 30 милях от мыса Эсперанс. Это мелкое дело вполне можно и не упоминать.

После того, как японцы были выброшены из Буны и Гоны, они начали усиливать свои гарнизоны в Лаэ и Саламауа в заливе Хуон, которые были следующей целью генерала МакАртура. 1 марта 1943 крупный конвой с сильными подкреплениями для Лаэ покинул Рабаул. На 8 транспортах и 8 эсминцах находилось около 7000 солдат. К этому времени генерал-майор Джордж К. Кенни, командующий авиацией МакАртура, довел свои силы до 207 бомбардировщиков и 129 истребителей, часть из которых принадлежала Королевским Австралийским ВВС. Он вооружил 1 эскадрилью В-25 500-фн бомбами с задержкой взрывателя 5 секунд. Это позволяло самолету зайти на цель практически на уровне моря, как торпедоносец, сбросить бомбы и благополучно удрать до взрыва. Самолеты-разведчики держали направляющийся в Лаэ конвой под неусыпным наблюдением. 3 марта в 10.00 базовые самолеты союзников поднялись в воздух, чтобы пересечь Папуа и нанести первый удар по конвою. Последовавший бой стал самым сокрушительным ударом авиации по кораблям за всю войну, исключая Пирл-Харбор. Из 37 бомб, сброшенных первой волной, 28 попали в цель. К полудню около 200 бомб обрушились на несчастные корабли. Высоко в небе истребители связали боем японский воздушный патруль, другие полетели к Лаэ, чтобы помешать вылететь подкреплениям. Всю вторую половину дня продолжалось избиение. 7 из 8 транспортов и 2 эсминца были потоплены. 4 уцелевших эсминца подобрали людей и удрали. Море было покрыто спасательными плотиками, резиновыми лодками и пловцами. На рассвете 4 марта армейская авиация вернулась и потопила еще 2 эсминца.

Теперь настал черед торпедных катеров. РТ-143 и РТ-150 потопили еще державшийся на воде транспорт и натолкнулись на японскую подводную лодку, принимавшую людей с большого десантного судна. Лодка погрузилась, а катера потопили баржу и обстреляли из пулеметов спасшихся. Это может звучать ужасно, однако это следовало сделать, так как японские солдаты и матросы были выучены сопротивляться захвату в плен. Если же они все-таки против своей воли оказывались захваченными, то искали случай отомстить. Имеется множество случаев, когда раненые японские солдаты выхватывали скальпель у хирурга и убивали его во время операции. Японец, подобранный после боя у Велья-Лавелья катером РТ-163, выхватил пистолет и убил моряка, который предложил ему чашку кофе.

Всего в бою в море Бисмарка были потоплены 8 японских транспортов и 4 эсминца, погибли от 3000 до 4000 человек. Все это было достигнуто ценой потери 2 бомбардировщиков и 3 истребителей из более чем 300 самолетов, участвовавших в бою. К несчастью, такую разгромную победу больше повторить не удалось. Больше японцы не рисковали отправлять ничего крупнее баржи в воды, где господствовала американская авиация.

За время долгого перерыва в боях японцы значительно улучшили свои оборонительные позиции в заливе Хуон, на западе Новой Гвинеи, на центральных и северных Соломоновых островах. Аэродром Мунда на Нью Джорджии был значительно расширен. Был создан вспомогательный аэродром в Виле на Коломбангре, на Шортленде и Санта Исабель были созданы базы гидросамолетов. Были построены новые аэродромы в Баллале возле Шортленда и в Кахили на юго-востоке Бугенвилля. Крейсерские оперативные группы флота южной части Тихого океана под командованием контр-адмиралов Э. Стэнтона Меррилла и Уолдена Л. Эйнсуорта часто посещали эти места (случайно Тип Меррилл потопил 2 вражеских эсминца перед обстрелом Вилы ночью 5 — 6 марта). Авиация бомбила их еще более часто, однако японцы упрямо продолжали работать. Адмирал Ямамото готовил крупную кампанию, которая оказалась его последней операцией.

Эта так называемая «Операция I» должна была стать сокрушительным, уничтожающим воздушным наступлением из Рабаула против американских баз на Папуа и Соломоновых островах. Чтобы удвоить и без того сильную авиацию Рабаула, адмирал Одзава отправил туда около 170 самолетов со своих авианосцев. Не менее 187 самолетов участвовали 7 апреля в первом налете «Операции I». Его целью стал Тулаги. В гавани Тулаги началась безумная суматоха, когда там появились японские бомбардировщики. Они потопили танкер, новозеландский корвет и эсминец «Аарон Уорд», потеряв 21 самолет. 11 — 12 апреля адмирал Ямамото перевел стрелку на Папуа, уничтожив 2 транспорта в бухте Оро, и послал 174 самолета через хребет Оуэн Стэнли, чтобы атаковать Порт-Морсби. Зенитные батареи генерала МакАртура помешали японцам добиться чего-либо серьезного. Эти усилия были плохо вознаграждены, но адмирал Ямамото правды так и не узнал.

Расшифровав японские радиограммы, Хэлси получил точное расписание инспекционного тура японского главнокомандующего. Нимиц и Кинг приказали ему использовать это. 16 армейских истребителей «Лайтнинг» взлетели с аэродрома Гендерсон, чтобы перехватить воздушный кортеж Ямамото. Они быстро сбили 2 бомбардировщика, которые несли адмирала и его штаб. Он сам был убит вместе с 5 или 6 офицерами. Все японские авторы признают, что это было равносильно крупному поражению, так как существовал «всего один Ямамото».

4. Кампания на центральных Соломоновых островах, июнь — июль 1943

Все, кто сейчас толпился на американских базах в Нумеа, Эспириту Санто, Гуадалканале, Тулаги, Пэрвис бей, задавали один вопрос: «Когда же мы начнем?» Хэлси был готов начать наступление на юге Тихого океана в середине апреля, но не был готов генерал МакАртур. Он превосходно знал, что военная мощь подобна трехногой табуретке. Если отсутствует хотя бы одна из трех ножек: сухопутная, морская или воздушная мощь, — табуретка рухнет. В 1942 МакАртур балансировал на одной ножке — он имел только сухопутные войска. Вторая ножка, воздушная мощь, показала свою силу во время боя в море Бисмарка. 15 марта была изготовлена и третья — 7 Флот под командованием вице-адмирала Артура С. Карпентера. Но поскольку он стоял «замыкающим в шеренге», то в последнюю очередь получал десантные и высадочные средства, которые позволили бы действовать только что сформированному VII Десантному Соединению контр-адмирала Дэниэла Э. Барби. Генерал МакАртур сдерживал все попытки наступления на юге Тихого океана, пока не получил третью «ножку».

Директива АКНШ от 29 марта ставила перед силами юго-западной части Тихого океана 2 задачи: 1). создать аэродром на островах Тробриан; 2). захватить японские позиции в заливе Хуон и вдоль пролива Витязь, а также мыс Глостер на Новой Британии, чтобы прорвать барьер архипелага Бисмарка в ключевых точках. МакАртур выбрал для начала операции последний день июня. Начало вылилось в небольшую прогулку, так как острова Киривина и Вудларк (архипелаг Тробриан) были оккупированы только туземцами. Однако это был первый раз, когда сухопутные, морские и воздушные силы юго-западной части Тихого океана действовали совместно, как единая команда. План Барби по оккупации островов Тробриан стал образцом при дальнейших прыжках вдоль побережья Новой Гвинеи. До конца войны VII Десантное провело более 50 высадок, а его командир стал известен как «Дядя Дэн десантный мэн».

Бухта Нассау была оккупирована в тот же день 30 июня переправой с берега на берег. Войска генерала Эйхельбергера проделали 40 миль от Моробе на торпедных катерах и десантных судах, укомплектованных 2 специальной инженерной бригадой. Путешествие прошло благополучно, несмотря на юго-восточный шторм.

Все военные на юге Тихого океана ликовали, когда услышали: «Вперед!» Правда, на меланезийском пиджин-инглиш это звучало чуть иначе: «Мушкет он стрелять!» В качестве цели была указана Мунда на острове Нью Джорджия, воздушная база, с которой японцы совершали налеты на Гуадалканал и Тулаги в течение многих месяцев. Десантное соединение под командованием контр-адмирала Р. Келли Тэрнера на «МакКоли» состояло из 10 больших транспортов, 12 эсминцев-транспортов, 9 LST, 11 LCI, которые прикрывали 8 эсминцев. Его поддерживали линкоры, крейсера и эсминцы контр-адмиралов Эйнсуорта, Меррилла и Гленна Б. Дэвиса. Главная высадка была проведена на острове Рендова, отделенном от Мунды проливом Бланш. Оттуда планировалось переправить войска на берег Нью Джорджии, а уже потом оттеснить японцев в джунгли, чтобы обезопасить аэродром.

Морская часть кампании на Мунде расцвечивалась яркими вспышками столкновений между японским Токийским экспрессом, который перебрасывал войска в Мунду, и крейсерским оперативным соединением контр-адмирала Уолдена Л. Эйнсуорта. Ночью 4 — 5 июля он обстрелял Вилу и Бейроко, но при этом потерял на мине эсминец «Стронг» (капитан 2 ранга Дж. Г. Уэллингс). Hа следующую ночь Эйнсуорт получил приказ Хэлси вернуться в Слот, и в результате произошел бой в заливе Кьюла с соединением контр-адмирала Акияма, состоявшим из 10 эсминцев. Американцы потопили артиллерийским огнем 1 эсминец и еще 1 выбросился на берег, но зато крейсер «Хелена» был потоплен попаданиями 3 торпед «лонг лэнс».

Ночью 12 — 13 июля Эйнсуорт совершал 15-й боевой поход в Слот. Он получил очередной бой, практически на том же месте, что и бой в заливе Кьюла, но этот получил название «Бой у Коломбангры». Адмирал имел легкие крейсера «Гонолулу» (капитан 1 ранга Роберт У. Уэйлер), «Сен-Луи» (капитан 1 ранга Колин Кэмпбелл), новозеландский «Линдер» (капитан 1 ранга К.Э.Л. Манзерг), который заменил потопленный «Хелена», и 2 дивизиона эсминцев по 5 кораблей каждый. На сей раз он схватился с группой поддержки контр-адмирала Идзаки, которая состояла из старого флагмана адмирала Танака легкого крейсера «Дзинцу», 5 эсминцев и 4 эсминцев-транспортов. Хотя Эйнсуорт имел радар, а японцы — нет, они располагали приемником радиолокационного излучения, который позволил им следить за продвижением американцев по Слоту примерно в течение часа до того, как американский радар сам засек японцев. Идзаки выпустил торпеды в 1.08, на 1 минуту раньше, чем это сделали эсминцы американского авангарда под командованием капитана 1 ранга МакИнерни. Потом Эйнсуорт ждал, пока расстояние сократится до 10000 ярдов, прежде чем приказать крейсерам открыть огонь. Как обычно на заре управления огнем с помощью радара все крейсера обрушились на самую крупную цель — легкий крейсер «Дзинцу». Они засыпали его таким градом 6″ снарядов, что «Дзинцу» взорвался и затонул со всем экипажем. А за несколько минут до этого японская торпеда попала в «Линдер», выведя его из боя и отправив на ремонт почти до самого конца войны.

Эйнсуорт оставил 2 эсминца с «Линдером» и послал корабли МакИнерни пробежаться по Слоту. Он надеялся поймать уходящие японские эсминцы, и сам последовал за авангардом с 2 крейсерами и 3 эсминцами. Но в результате Эйнсуорт потерял улыбнувшуюся было ему победу. 5 японских эсминцев перезарядили торпедные аппараты под прикрытием дождевого шквала в рекордно короткое время — за 18 минут — и повернули назад. В 1.56 они снова появились на экранах радаров американских крейсеров. Эйнсуорт заколебался: открывать огонь или нет? Он боялся, что это отметки эсминцев МакИнерни. (Я находился на адмиральском мостике рядом с ним и видел, как мучительно ему давалось решение.) Наконец в 2.05 адмирал приказал повернуть вправо, чтобы вести стрельбу всем бортом, и открыть огонь. Но было уже поздно. Японские эсминцы уже выпустили 31 торпеду и удирали прочь. Один «лонг лэнс» потопил эсминец «Гвин», один попал в «Гонолулу», еще один поразил «Сен-Луи» так близко к форштевню, что никто не погиб, а повреждения оказались очень малы. Третья торпеда попала в корму флагмана, но не взорвалась.

Хотя все мы, кто участвовал в этих боях, в то время чувствовали себя прекрасно, так как верили, что в ходе 2 столкновений потопили 12 кораблей, кое-что оставляло у нас горький привкус. Японцы оставались мастерами торпедных атак и ночных боев. Размеры, скорость и дальность японских торпед «лонг лэнс» казались нам невероятными. Они были созданы 10 лет назад и применялись противником в ходе каждого боя, но до сих пор их данные были неизвестны Тихоокеанскому флоту. В начале 1943 нам удалось выловить одну торпеду и отправить ее для изучения в Отдел Вооружения, но адмирал Хэлси не получил выводы экспертов. Если бы Эйнсуорт представлял возможности оружия противника, он никогда не сблизился бы до 10000 ярдов перед открытием огня или выполнял бы маневры уклонения. Дело началось так хорошо, но обратно в Тулаги побитые крейсера приползли с поджатыми хвостами.

В попытках спасти Мунду и Вилу японцы продолжали терять самолеты и корабли, причем не могли эти потери восполнить. Потом они потеряли еще больше кораблей, самолетов и солдат, пытаясь выбить нас из Мунды и Вилы. Переброска подкреплений и эвакуации были организованы отменно, но цена таких побед была для них равносильна поражению.

Сухопутная кампания в Мунде развивалась очень вяло. Это был самый худший вариант боев в джунглях. Слишком много наших солдат были новичками, а их командир, генерал-майор Оскар У. Грисуолд не справился с задачей. 34000 американских солдат потребовалось почти 6 недель, чтобы очистить этот уголок Нью Джорджии от 8000 японцев.

После этих 2 крейсерских боев, основной вклад в морскую кампанию у берегов Нью Джорджии внесли торпедные катера. Они успешно сорвали попытки японских вооруженных барж «дайхацу» доставлять подкрепления в ночных боях 23 — 24 и 26 — 27 июля. Еще один бой, неудачный с военной точки зрения, но важный для будущего президента США произошел 1 — 2 августа 1943. 15 торпедных катеров, разделенные на 4 группы, попытались блокировать пролив Блэкетт южнее Коломбангры, чтобы не пропустить эсминцы Токийского экспресса. Они расточительно швырялись торпедами, но не добились ни единого попадания в приходящие или уходящие корабли. Зато эсминец «Амагири» капитана 2 ранга Ханами отличился, протаранив и потопив РТ-109 лейтенанта Джона Ф. Кеннеди. Спаслось 11 человек из 13. Сам Кеннеди плыл, волоча за собой импровизированный плот с раненным матросом. Через 5 часов они выбрались на маленький островок. Кеннеди не пожелал отдыхать и большую часть следующей ночи провел, плавая в проливе, напрасно надеясь перехватить американские катера. Утром он послал сообщение на скорлупе кокосового ореха через дружественно настроенного туземца австралийскому береговому наблюдателю. Кеннеди и его экипаж были доставлены к своим на хорошо замаскированном каноэ.

Захват Мунды 5 августа не завершил морской кампании в Слоте. В течение целого года офицеры эсминцев стучали кулаками по столам в кают-компаниях и орали: «Когда нам позволят больше не держаться на передник крейсеров?» С удручающим постоянством командиры эскадр располагали эсминцы в авангарде и арьергарде, вместо того, чтобы позволить им проводить самостоятельные торпедные атаки. А вдобавок характеристики американских торпед оставляли желать лучшего. «Дайте нам шанс!» — так отвечали командиры эсминцев на любую критику. Наконец контр-адмирал Теодор С. Уилкинсон, который сменил Келли Тэрнера в качестве командира III Десантного, принял вызов капитана 2 ранга Фредерика Мусбрюггера. Тот справился великолепно.

Случай подвернулся 5 августа, когда японцы отправили очередной рейс Токийского экспресса на Коломбангру. Уилкинсон предоставил Мусбрюггеру возможность вести бой по собственному усмотрению. Мусбрюггер имел 6 эсминцев («Данлоп», «Крэйвен», «Мори», «Лэнг», «Стеретт» и «Стэк»; последними 2 командовал капитан 2 ранга Роджер Симпсон). Ночью 6 — 7 августа произошел бой в заливе Велья против 4 японских эсминцев капитан 1 ранга Сугиура. Мусбрюггер захватил противника врасплох и дал залп торпедами с дистанции 4000 ярдов. 3 японских эсминца взорвались с таким громом и пламенем, что моряки торпедных катеров, находившихся в 30 милях от места боя, подумали, будто взорвался вулкан на Коломбангре. Последовала короткая перестрелка, но счастливчик «Сигурэ» все-таки выпустил торпеды и удрал. Впрочем, японцы не зацепили корабли Мусбрюггера даже пальцем. Бой в заливе завершился чистой победой американцев.

5. Начало лягушачьих прыжков, август — октябрь 1943

Июль 1943 был месяцем побед союзников в Сицилии, на русском фронте и на атлантических коммуникациях. Сопротивление японцев в Мунде, угрожавшее замедлить все наступление на Тихом океане, привело к значительным улучшениям тактики. Однако следует заметить, что стратегию МакАртура в Новой Гвинее и Хэлси на Соломоновых островах можно достаточно честно назвать «прыжками с острова на остров». Если бы мы продолжали теми же темпами, нам потребовалось бы не меньше 10 лет, чтобы добраться до Японии. В этом случае могла сработать стратегия противника, которая предусматривала истощение наших ресурсов путем упорной обороны каждой позиции. Но к этому времени стратегия «лягушачьих прыжков» заменила последовательный захват всех островов.

Генерал Тодзио незадолго до смерти сказал генералу МакАртуру, что «лягушачьи прыжки» оказались одним из 3 факторов, которые привели к поражению Японии. Двумя другими были: действия американских подводных лодок и способность наших авианосных соединений действовать долгое время вдали от своих баз. В «лягушачьих прыжках» нет ничего нового. Обходить вражеские укрепленные пункты научились давно. Генерал МакАртур и адмирал Уилкинсон, используя бейсбольную терминологию, говорили: «Врежем им там, где они не ждут». Уилкинсон, изучавший морскую стратегию, давно хотел использовать особенности географии Тихоокеанского театра, обходя самые сильные японские гарнизоны по морю и воздуху, чтобы предоставить их собственной участи. К тому же склонялся и штаб МакАртура. Капитан 1 ранга Гарри Р. Турбер из штаба Хэлси предлагал обойти Мунду еще в марте 1943, но вместо этого было решено захватить ее, так как мы не нашли места, куда можно было «прыгнуть».

Первая демонстрация новой стратегии произошла, несколько неожиданно, на Алеутах. Адмирал Нимиц пропустил остров Кыска, чтобы захватить более важный Атту. В результате противник тайно эвакуировал гарнизон Кыски. Нимиц 11 июля 1943 предложил Хэлси повторить этот прием в отношении Коломбангры — высаживать войска сразу на Велья-Лавелья, расположенный северо-западнее. Был быстро разработан план взять аэродром Вила под обстрел американской артиллерии и перерезать вражеские коммуникации, идущие на Коломбангру. Остров Велья-Лавелья планировалось захватить, чтобы создать там базу истребителей.

Высадка на Велья-Лавелья была проведена 15 августа в бухте Баракома на восточной оконечности острова. Противник сопротивления не оказал, только провел несколько воздушных налетов. Через 2 недели после высадки III Десантное Уилкинсона доставило на остров 6305 человек и 8626 тонн груза. Оно отбило все японские воздушные атаки и вернулось назад с подкреплениями. Сухопутная кампания шла медленно, но систематически. 18 сентября американские войска были сменены 3 новозеландской дивизией генерал-майора Барроуклоу. Новозеландцы начали охватывающее движение по обоим берегам, и к 1 октября зажали около 600 японцев на северо-западном берегу. Они пробыли там около недели, после чего была сделана попытка эвакуировать их, что привело к морскому бою у Велья-Лавелья.

Бой произошел, так как японцы отважились эвакуировать 600 своих беспризорников, затерявшихся на этом острове. Контр-адмирал Идзюин собрал 9 эсминцев и дюжину мелких судов, чтобы спасти их. Операция была проведена ночью 6 — 7 октября. Адмирал Уилкинсон послал капитана 1 ранга Фрэнка Р. Уокера с 6 эсминцами на перехват. Каждая сторона имела эсминец с примечательной судьбой. У японцев это был «Сигурэ», ускользнувший от бойни в заливе Велья и который стал единственным спасшимся кораблем в бою в проливе Суригао. Американский «О'Беннон» заработал, возможно, больше нашивок, чем любой другой эсминец флота США.

В последовавшем бою у острова Велья-Лавелья Уокер маневрировал отлично. В 22.55 он выпустил торпеды с дистанции 7000 ярдов. Одна из них поразила «Югумо». Но торпеда с этого эсминца уже взорвалась в носовом погребе «Шэвалье», оторвав нос эсминца до самого мостика. Он потерял ход, в результате «О'Беннон» врезался в «Шэвалье», тоже выйдя из строя. Тем временем на экранах радаров появились еще 2 японских эсминца. Уокер бросился им навстречу на единственном невредимом эсминце «Селфридж». Дистанция в 10000 ярдов была слишком велика для изделий Торпедных мастерских Ньюпорта, но не для японских «лонг лэнсов». В 23.06 на «Селфридже» заметили, что 16 торпед разрезают воду вокруг корабля. Одна из них попала в носовую часть эсминца, и он остановился. Позднее «Селфридж» пришлось затопить.

Японский самолет заметил в лунном свете 3 эсминца, спешащие на помощь Уокеру. Он передал предупреждение адмиралу Идзюину. Осторожный командир приказал отходить, и появившиеся через 15 минут эсминцы уже никого не нашли. Тем временем посланные Идзюином охотники за подводными лодками забрали гарнизон Велья-Лавелья и улизнули.

Таким образом Идзюин выполнил свою задачу и нанес противнику более тяжелые потери. Однако капитан 1 ранга Уокер продемонстрировал решительность и отвагу, приняв бой с противником втрое сильнее себя и потопив 1 японский эсминец. Неприятель уже потерял с начала войны более 40 этих кораблей.

Бой завершил кампанию на центральных Соломоновых островах, вторую фазу операции «Уотчтауэр». Она стоила американскому флоту 6 кораблей, а японскому — 17. Мы оказались на 250 миль ближе к Рабаулу, однако 3 месяца были слишком долгим сроком, чтобы одолеть менее чем 1/10 пути до Токио.

Тем не менее, союзники захватили стратегическую инициативу. Теперь они выбирали, где и когда дать бой противнику.

6. Бои за Бугенвилль, октябрь — ноябрь 1943

Следующим шагом на пути в Рабаул стал Бугенвилль. Эту операцию спланировали штабы контр-адмирала Теодора С. Уилкинсона и генерал-лейтенанта Вандегрифта, ветеранов Гуадалканала. Пинг Уилкинсон, офицер с превосходным послужным списком, провел высадку на Бугенвилль так, словно готовился к этому всю свою жизнь. И действительно, в училище 40 лет назад он получил премию за обзор десантных операций Александра Великого.

Бухта Императрицы Августы лежит почти в центре юго-западного побережья Бугенвилля. Она и была выбрана в качестве цели для длинного прыжка. Она находилась достаточно близко к Рабаулу, чтобы стать хорошей базой для истребителей, которые прикрывали бы бомбардировщики, действующие из Мунды. В то же время ее от японского гарнизона Бугенвилля отделяло множество миль тропического леса. Таким образом наши войска получали время для окапывания и постройки взлетных полос, прежде чем противник сумеет нанести серьезный контрудар с суши.

Преемник Ямамото адмирал Кога предположил, что готовится нечто подобное, и перебросил 173 самолета с 3 самых крупных авианосцев, чтобы помочь защите Рабаула. С 12 октября по 2 ноября воздушные силы юго-западной части Тихого океана, которыми командовал генерал Кенни, пытались нейтрализовать Рабаул, проведя 8 крупных налетов, в которых участвовали от 54 до 349 самолетов. Рабаул пережил это испытание, но налеты Кенни оказались очень полезны, так как отвлекли внимание японцев от Бугенвилля.

Хотя одновременно проводилась операция на островах Гилберта в центральной части Тихого океана, адмирал Уилкинсон имел достаточно транспортов и кораблей поддержки для выполнения своей задачи. Сухопутные силы, которые ему выделили, были превосходны — I корпус морской пехоты генерала Роя С. Гейджера. Он состоял из 3 дивизии морской пехоты, 37 пехотной дивизии, а также новозеландской бригадной группы. Аналогичным образом к участию в операции была привлечена авиация армии, флота, морской пехоты, Королевских Новозеландских ВВС. Командовали ею поочередно офицеры первых трех родов войск.

1 ноября 1943 была успешно проведена высадка 14000 морских пехотинцев и 6200 тонн груза с 12 транспортов на мысе Торокина, бухта Императрицы Августы. Уилкинсону никак не могли помешать силы японцев, которые насчитывали 270 японцев и одно древнее орудие. Однако Уилкинсон помнил, что произошло, когда самолеты из Рабаула атаковали транспорты возле Гуадалканала 7 — 8 августа 1942, а потому он настоял на спешной разгрузке с транспортов предметов первой необходимости. Это позволило бы стремительно провести высадку и еще стремительнее убраться. Как он оказался прав! Первая волна катеров подошла к берегу в 7.26. Первые самолеты из Рабаула прибыли в 7.35. Воздушное прикрытие с Велья-Лавелья и из Мунды занялось ими, однако в 13.00 появилось более 100 японских самолетов. Их встретили 34 предельно агрессивных истребителя союзников, действиями которых управлял корабль наведения истребителей эсминец «Конвей». Несмотря на эти помехи, которые вынуждали крупные транспорты давать ход, к 17.30 все они, кроме 4, были разгружены и ушли. Достижение рекордное.

После успешной высадки все ожидали, что японский флот попытается устроить еще один остров Саво, и японцы не заставили себя ждать. Контр-адмирал Омори, который надеялся повторить успех адмирала Микава, получил, подобно ему, спешно сколоченное оперативное соединение. Он имел собственную дивизию тяжелых крейсеров («Мьёко» и «Хагуро»), 2 дивизиона эсминцев (одним из них командовал победитель в бою у Велья-Лавелья контр-адмирал Идзюин), 2 легких крейсера и 6 эсминцев, в том числе неуязвимый «Сигурэ». Омори мчался как на пожар, чтобы поймать американские транспорты в бухте Императрицы Августы, когда его самого перехватило ОС 39 контр-адмирала Меррилла: 4 легких крейсера («Монпелье», «Кливленд», «Коламбиа», «Денвер») и 2 дивизиона эсминцев по 4 корабля в каждом. Ими командовали капитан 2 ранга Б.Л. Остин и капитан 1 ранга Арли Э. Берк, который только что получил прозвище «31-узловый Берк» за привычку ходить полными ходами. Тип Меррилл собрал под своей рукой просто блестящую команду.

Ситуация была очень похожа на ту, что предшествовала бою у Саво с одним важным различием: американские разведывательные самолеты точно докладывали о всех передвижениях японцев. План боя Меррилла был прост. «Держать крейсера поперек входа в бухту, чтобы не пропустить внутрь ни одного вражеского корабля». Он предложил гнать противника на запад, чтобы получить достаточно пространства для маневра и вести бой на пределе эффективной дальности японских торпед, то есть на дистанциях 16000 — 20000 ярдов. Это позволило бы ему уберечь свои крейсера от судьбы «Хелены» и «Линдера». Меррилл также планировал в начальной стадии боя провести торпедную атаку силами своих эсминцев и придержать стрельбу крейсеров, пока «рыбки» не достигнут цели. Он также дал эсминцам полную свободу действий, отделив их от крейсеров. Омори шел в походном строю 3 колоннами на расстоянии 5000 ярдов одна от другой. Эсминцы Идзюина шли слева, в центре тяжелые крейсера, другая колонна эсминцев шла справа. Некоторые японские корабли имели радар, но операторы были новичками, и Омори целиком полагался на визуальное обнаружение. На сей раз японские глаза и бинокли оказались хуже американского радара.

Маневрирование в бою в бухте Императрицы Августы оказалось сложным. На самом деле там произошли 3 столкновения — дуэль крейсеров Меррилла с японскими тяжелыми крейсерами, бой эсминцев Остина и бой эсминцев Берка.

Первые торпедные залпы обеих сторон прошли мимо. Огонь американских крейсеров, направляемый радаром, сосредоточился на ближайшем корабле, которым оказался легкий крейсер «Сендай». 2 ноября к 2.50 он получил уже 5 попаданий, которые заклинили руль. В 3.01 Меррил повел свои крейсера по огромной восьмерке, удерживая выгодную дистанцию стрельбы и сбивая прицел противника. Его крейсера вели бешеный огонь из 6″ орудий, двигаясь зигзагом на 30 узлах, но мало чего добились. Тем временем меткость 8″ орудий Омори начала улучшаться, накрытия пошли непрерывно. «Денвер» получил несколько попаданий, но снаряды не взорвались.

Японские самолеты, пролетев над соединением Меррилла, сбросили белые и цветные осветительные ракеты. Но в этот момент над крейсерами стояла туча, которая действовала как гигантский рефлектор, отражая свет ракет и осветительных снарядов. Он ясно обрисовал 4 грациозных корабля, разрезающих черную воду, в которой отражались подобно оранжевым молниям залпы их орудий. Гейзеры вражеских 8″ снарядов поднимались из воды подобно фонтанам дворцового парка. Окрашенные красным, зеленым и золотым, они отражали свет ракет и залпов орудий, неподвижно стояли несколько секунд, а потом опадали облаком светящейся пены. Это был один редких моментов тревожной красоты, которая иногда открывается глазам людей, делающих свое дело в опасных водах.

Омори оказался большим оптимистом. Он решил, что потопил 2 крейсера и выполнил свою задачу, а потому в 3.37 он приказал отходить.

Хотя 2 дивизиона эсминцев получили полную свободу маневра, которой так жаждали их командиры, они мало чего добились. Они были похожи на крепких малышей, только что выпущенных из манежика. 45 дивизион отделился, и Берку понадобился целый час, чтобы занять свое место в строю. За это время он сумел только всадить 2 торпеды в уже потерявший ход «Сендай». 46 дивизион добил эсминец «Хацукадзэ», который был поврежден во время столкновения с флагманом Омори, хотя в свою очередь «Фут» поймал торпеду, предназначенную крейсерам, и потерял корму. Оба командира дивизионов рвались «гнать япошек до самого Рабаула». Однако Меррилл ожидал на рассвете новых воздушных атак из этого осиного гнезда и в 5.00 приказал всем кораблям построиться и начать отход. Через 3 часа его эскадру атаковали более 100 авианосных самолетов, находившихся в Рабауле. Меррилл маневрировал так умело, что получил только 2 попадания, которые не были слишком опасны.

В результате Меррилл одержал победу над противником, значительно превосходившим его в артиллерийской и торпедной мощи. Несмотря на стремительно меняющуюся тактическую ситуацию, он держал нити боя в своих руках и быстро принимал нужные решения. Его крейсера сработали как слаженная команда. Бой в бухте Императрицы Августы явился резким контрастом с действиями крейсеров в предыдущих боях.

Адмирал Хэлси захватил инициативу и приказал авианосцам нанести удар по Рабаулу, чтобы уничтожить большое число самолетов, которое еще оставалось там. Также следовало уничтожить 7 тяжелых крейсеров, которые адмирал Кога прислал с Трука, ошибочно надеясь «зачистить» остатки сил Меррилла.

Оперативное соединение контр-адмирала Фредерика Шермана, построенное вокруг «Саратоги» и нового легкого авианосца «Принстон», 5 ноября так повредило эти корабли, что больше японцы не отправляли тяжелые крейсера в эти воды. 11 ноября японцам крепко добавило оперативное соединение контр-адмирала Альфреда Э. Монтгомери, состоявшее из авианосцев «Эссекс», «Банкер Хилл», «Индепенденс», дебютировавших в боях. Японцы нанесли контрудар самолетами из Рабаула, но понесли тяжелейшие потери. Кога отвел побитые корабли и уцелевшие самолеты из Рабаула на Трук. Он уложил еще один комплект авиагрупп, ничего не добившись, зато авианосцы Тихоокеанского флота показали, что могут справиться с самой сильной авиабазой.

Тем временем на Бугенвилле высадились свежие подкрепления. 14 ноября 33861 человек и 23137 тонн грузов были высажены в бухте Императрицы Августы. Однако, удастся ли удержать периметр вокруг плацдарма, пока инженеры строят взлетные полосы и превращают их в настоящий аэродром? Морские пехотинцы сумели сделать это. Японский пехотный полк продрался сквозь джунгли и испробовал тактику Гуадалканала, нанеся удар в День Благодарения.

Но в этот день, 25 ноября, мы получили настоящий повод для благодарностей. 23 дивизион Арли Берка, сократившийся до 5 кораблей (из них 2 принадлежали Каунту Остину), перехватил 5 японских эсминцев с подкреплениями у мыса Сент-Джордж, Новая Ирландия. Они пытались прорваться к Буке. Бой начался в 1.56. Японцы потеряли 2 новых эсминца от торпедных попаданий, а третий — от артогня, не добившись ни единого попадания. Это была такая же чистая победа, как у Мусбрюггера в заливе Велья.

Союзникам не удалось слишком долго наслаждаться мирным сидением на Бугенвилле. Генерал Хякутакэ, командир японского гарнизона острова, имел в своем распоряжении около 40000 солдат и 20000 моряков. Весь январь и февраль 1944 он перебрасывал войска к нашему периметру. Они передвигались по тропам в джунглях, а также морем на баржах. Эти баржи днем отстаивались в укромных местах, а по ночам совершали переходы вдоль берега. Хякутакэ надеялся прорвать периметр плацдарма. Генерал Грисуолд, чтобы удержать периметр, имел около 27000 солдат, а также «Бугенвилльский флот» из мелких кораблей и торпедных катеров под командой доблестного капитана 1 ранга О.О. (Скрэппи) Кессинга, плюс около сотни самолетов. Хэлси прислал ему 6 эсминцев, которые помогли отбить одну из атак противника 9 марта 1944, которая планировалась как решающая. Еще 2 попытки, сделанные в течение недели, завершились провалом. Потери японцев по отношению к нашим составили 20: 1.

7. В обход Рабаула, сентябрь 1943 — апрель 1944

В течение июля и августа 1943 Хэлси и Уилкинсон медленно пережевывали центральные Соломоновы острова. В это же время МакАртур и Барби были поставлены перед задачей переварить то, что они легко заполучили на островах Тробриан и в бухте Нассау. На эти мелкие высадки японцы отреагировали созданием «баржеходной» линии для перевозки войск с Новой Британии на угрожаемые базы Новой Гвинеи. Генерал МакАртур разумно решил захватить оба эти места, а в придачу еще и Финшхафен. Предпосылкой к успеху операции стало локальное господство в воздухе. МакАртур, хотя ему уже стукнуло 64, что было многовато для активной деятельности, думал как юный пилот истребителя. Он понял самый важный урок воздушной войны — никогда не подставлять без необходимости корабли и войска под авиацию противника. Самолеты воздушных сил юго-западной части Тихого океана 17 — 18 августа совершили налеты на Вевак, главную японскую базу на новой Гвинее. Они уничтожили более 100 самолетов. Генерал Кенни захватил японскую взлетную полосу в Надзабе 5 сентября, внезапно выбросив парашютный десант численностью 1700 человек. На следующий день австралийские войска, доставленные III Десантным Дэна Барби из бухты Милн, высадились возле Лаэ, и 16 сентября захватили этот пункт. Саламауа уже был захвачен другой группой австралийцев. 2 октября 1943 та же участь постигла Финшхафен.

7 Флот теперь достаточно прочно контролировал пролив Витязь, но генерал МакАртур хотел контролировать и пролив Дампир, чтобы господствовать в обоих проливах между Новой Британией и Новой Гвинеей. Именно по этой причине 1 дивизия морской пехоты генерал-майора Рупертуса высадилась на мысе Глостер. Это была большая переправа с берега на берег, выполненная на десантных судах III Десантного с Папуа. Ее прикрывала сводная крейсерская группа американского и австралийского флотов под командованием адмирала Кратчли. Проведя жаркое и скучное Рождество на море, 26 декабря морские пехотинцы выбрались на берег на мысе Глостер. Они нашли, что это место еще хуже, чем Гуадалканал, так как здесь никогда не прекращается дождь. Понеся тяжелые потери, они захватили плацдарм, и к 16 января 1944 создали оборонительный периметр.

Так как главной целью операции «Уотчтауэр» был Рабаул, для генерала МакАртура стало шоком заявление генерала Маршалла, сделанное 21 июля 1943. Он предложил обойти Рабаул, а не штурмовать его. Но совещание Объединенного Комитета Начальников Штабов в Квебеке, проведенное в августе, приказало Хэлси и МакАртуру поступить именно так. Вместо Рабаула следовало захватить Кавиенг на Новой Ирландии и Манус на островах Адмиралтейства. Этот большой прыжок, который потом был еще более увеличен решением обойти и Кавиенг, оказался крайне удачным. В Рабауле еще насчитывалось около 100000 защитников под командованием твердого и изобретательного генерала. Так как он являлся тыловой базой снабжения, японский гарнизон имел более чем достаточно продовольствия, боеприпасов, оружия и вообще всего. Японцы все это время занимались рытьем пещер и скрытых орудийных позиций, созданием минных полей и всевозможных ловушек, которые позволили бы им отразить высадку американского десанта.

Последний важный прыжок, который изолировал Рабаул, был сделан генералом МакАртуром на острова Адмиралтейства. Эта операция планировалась не ранее 1 апреля 1944, но под влиянием донесений пилотов В-25, которые говорили, что острова пусты, генерал МакАртур решил провести разведку боем, причем он собрался сам сопровождать войска. Разведка такого типа предполагает, что вы посылаете достаточно солдат, чтобы захватить цель, если она слабо защищена, но не слишком много, чтобы они быстро убрались, если защита надежна. 1 кавалерийская дивизия армии США насчитывала тысячи кавалеристов (правда, без седел и сабель), VII Десантное Барби перевезло их, как обычно. 29 февраля кавалеристы высадились на Лос Негрос, не встретив сопротивления. Оказалось, что летчики ошибались. Около 400 японцев все-таки имелись, и они принялись пакостить каждую ночь. Но МакАртур решил оставить кавалеристов на месте и быстро усилить их. На основе своего опыта он правильно предсказал, что противник устроит мясорубку собственным войскам, а потому следует защищать каждый клочок земли.

С помощью почти всего 7 Флота, крупных сил авиации и всех видов сухопутных войск, американцы перебрались с Лос Негроса на Манус, самый крупный остров архипелага. К 3 апреля они контролировали прекрасную, глубоководную, окруженную сушей, гавань Зееадлер, имевшую длину 15 миль и ширину 4 мили. Эта база была гораздо лучше, чем Рабаул, и находилась ближе к Японии. Острова Адмиралтейства стали важным опорным пунктом в последние 15 месяцев Тихоокеанской войны.

А тем временем начались великие дела и на другой дороге в Токио — через центральную часть Тихого океана.

Глава 10

ГИЛБЕPТОВЫ И МАРШАЛЛОВЫ ОСТРОВА, ноябрь 1943 — июль 1944

1. Гилбертовы острова — операция «Гальваник»

Союзники мало что знали о деятельности японцев на Гилбертовых островах, которые они захватили в сентябре 1942, и не знали вообще ничего о Маршалловых островах, которые Япония получила после Первой Мировой войны. Самолеты-разведчики не могли долететь до Маршалловых островов даже с оккупированного американцами 2 октября 1942 Фунафути. Подводные лодки «Помпано», «Стингрэй» и «Плонжер» в феврале — марте провели осмотр Ронгерика, Бикини и Эниветока, но глазами рыбы не увидишь, что творится на берегу. Объединенный Флот мог базироваться в лагуне Кваджеллейна и построить там десяток новых аэродромов, а в Пирл-Харборе об этом и не узнают.

Адмирал Кинг, который всегда стремился использовать даже малейшую возможность, 9 февраля 1943 предложил адмиралу Нимицу обсудить операцию по захвату Гилбертовых островов. Командование силами Тихого океана считало такое предложение преждевременным. Не имелось никаких сухопутных сил, морские силы можно было получить не ранее июня, только отозвав корабли с Соломоновых островов.

В современной войне планирование должно проводиться заблаговременно. Любая импровизация приводит к катастрофе. Почему же Маршалловы острова стали первым пунктом в плане разгрома Японии, предложенным Американским Комитетом Начальников Штабов 20 мая? Целью АКНШ был захват позиций в западной части Тихого океана, обладание которыми могло вынудить капитуляцию Японии.

Может быть одними воздушными налетами, может быть путем вторжения, подготовленного массированными бомбардировками — это пока не рассматривалось. Ключевым пунктом этого плана, если не считать самой Японии, была база в или около Гонконга. И хотя об этом ключе сразу пришлось забыть, так как Япония контролировала все побережье Китая, большая часть плана все-таки была реализована. В общих чертах он выглядел так: Параллельные, одновременные атаки авианосцев и высадка десантов на: 1. Гилбертовых и Маршалловых островах; 2. архипелаге Бисмарка; 3. наступление из Индийского океана на Бирму. Пункт первый мы еще рассмотрим. Операция «Уотчтауэр», о которой мы уже говорили, завершилась нейтрализацией Рабаула. Это был пункт второй. Пункт третий, Бирма, был отложен в очередной раз. Основная стратегическая идея выглядела так: наступление через Микронезию (Гилбертовы, Маршалловы и Каролинские острова) следует проводить одновременно с наступлением МакАртура через Новую Гвинею — Минданао. Одно будет поддерживать другое. Быстроходное авианосное соединение, усиленное новыми авианосцами типа «Эссекс», будет свободно циркулировать между обоими направлениями. Это был очень смелый план. Во всех войнах прошлого мы не можем найти примера прыжков десантных сил через океанские просторы, где противник имеет десятки островных баз. Серия операций, о которой мы расскажем, является одним из самых великолепных достижений во Второй Мировой войне.

15 марта 1943 был создан 5 Флот, который был элементом Тихоокеанского флота, действующим в центральной части океана. В него входили: новый «Лексингтон», новый «Йорктаун», 3 легких авианосца, 20 новых эсминцев типа «Флетчер» и новый быстроходный линкор «Алабама». АКНШ сообщил адмиралу Нимицу, что к октябрю он может рассчитывать на удвоение или даже утроение этих сил. Кроме того, Нимиц получил 27 новых транспортов и букет новых эскортных авианосцев постройки фирмы Кайзера. (Ямамото был прав. Американский флот можно было «уничтожить» либо в 1942, либо никогда.) Вице-адмирал Раймонд Э. Спрюэнс покинул штаб Нимица, чтобы стать командующим 5 Флотом. Контр-адмирал Р. Келли Тэрнер командовал созданным в августе V Десантным Соединением. Адмирал Уилкинсон остался завершать дела на Соломоновых островах. Сухопутные войска, V Десантный Корпус, хотя и состоял не целиком из морской пехоты, был отдан под команду генерал-майора морской пехоты Холланда М. Смита.

Планирование и тренировка возможно являются самыми трудными составляющими военных приготовлений. Совершенство здесь недостижимо, так как все задействованные части не могут обучаться, как единое целое. Ни одна база не сможет вместить их всех. В таких операциях требуется более детальное планирование и тщательная проработка графиков. Адмирал Тэрнер командовал личным составом армии, флота и морской пехоты, распределенным по кораблям, самолетами и войсками, расквартированными в Новой Зеландии, Гавайях, Сан Диего и Аляске. Они видел лишь ничтожную долю всех своих сил до наступления D-дня.

Были проведены авианосные рейды на Тараву и Макин, подводные лодки провели фотографирование островов. Были также совершены набеги диверсионных соединений на Уэйк и Маркус, чтобы запутать японцев. Каждый день в период 13 — 20 ноября армейские и флотские «Либерейторы» бомбили Тараву и Макин. Выход кораблей из Пирл-Харбора начался еще 21 октября. Никогда ранее не было такого интенсивного движения между Пирл-Харбором, Фиджи и Новыми Гебридами, как в последних числах октября — первых числах ноября 1943.

Затем внезапно все гавани и якорные стоянки опустели. 5 Флот, имея на борту 108000 американских солдат, моряков, морских пехотинцев и летчиков, вышел в море под командованием упорного Раймонда Спрюэнса, отважного Гарри Хилла, колючего Келли Тэрнера. Самыми различными путями корабли сходились к двум коралловым атоллам, чьи названия навсегда останутся в памяти американских военных, как предмет гордости: Макин и Тарава.

Сначала мы остановимся на более легкой задаче. Это остров Бутаритари в атолле Макин, который защищало всего 300 японских солдат с офицерами в чине не старше лейтенанта. Кроме того там находилось 500 рабочих. Высадка прошла легко, но наступление на суше развивалось «до бешенства медленно», как сказал генерал Смит, хотя американцы имели преимущество 23: 1. Это можно было объяснить тем, что были высажены 2 полка из состава 27 дивизии, бывшего соединения Национальной Гвардии Нью-Йорка, которое было обучено, мягко говоря, недостаточно. Только на четвертый день после высадки, 24 ноября, командующий войсками смог сообщить: «Макин захвачен». Армии эта операция стоила 64 убитых и 150 раненых. Флот заплатил гораздо дороже. Адмирал Кога, главнокомандующий Объединенного Флота, развернул 9 подводных лодок, чтобы противодействовать крупным американским силам, проводившим высадку на Гилбертовых островах. Из-за медленного продвижения войск флот был вынужден задержаться возле островов, и подводная лодка I-175 нанесла сильный удар. 24 ноября она торпедировала и потопила эскортный авианосец «Лиском бей». При этом погибли капитан 1 ранга И.Д. Уилтси, контр-адмирал Генри М. Маллини и еще 642 человека.

Все японские воздушные контратаки были отбиты самолетами с авианосцев адмирала Спрюэнса. Кроме того, они сыграли еще одну важную роль. Именно их присутствие удержало Объединенный Флот на Труке. Однако японцы перебросили несколько десятков базовых самолетов с Трука на Кваджеллейн. Именно они после заката в День Благодарения, 25 ноября, устроили прекрасное шоу. Японские самолеты ночью атаковали линкоры, крейсера и авианосцы адмирала Тэрнера, крейсировавшие в 60 милях восточнее Макина. В этот период войны японские ночные атаки были очень зрелищными. Сначала ищейки сбрасывали цепочку разноцветных плавающих осветительных пиропатронов, чтобы навести бомбардировщики на вражеские корабли. Когда появлялись бомбардировщики, ищейки пролетали высоко над кораблями и сбрасывали осветительные ракеты на парашютах. С их ярким светом не могла соперничать никакая пиротехника.

Затем начинали работу пикировщики и торпедоносцы. Тэрнер, старый спец по уклонению от воздушных атак, имел в запасе свои собственные трюки. За время путешествия из Пирл-Харбора его корабли отлично освоили одновременные развороты. В эту ночь они поворачивали так часто, что противник не добился попаданий.

В ту же самую ночь Дня Благодарения, когда Арли Берк топил японские эсминцы возле мыса Сент-Джордж, группа японских самолетов атаковала Северную Группу адмирала Рэдфорда («Энтерпрайз», «Белло Вуд», «Монтерей»), которая обеспечивала воздушную поддержку в ходе операции на Гилбертовых островах. «Рэдди» имел подготовленный ночной воздушный патруль, оснащенный радарами, и группу ночных истребителей. Они сработали как полагается, и ни один из авианосцев не получил попаданий. Однако был сбит капитан 2 ранга Э.Г. О'Хара, один из лучших летчиков флота.

Таким образом, Макин весьма дешево обошелся армии и довольно дорого флоту. Он наглядно показал, насколько важно быстро захватить остров и освободить соединение прикрытия. Но было одно отличие от боев на Гуадалканале.

Японский флот не осмелился вмешаться, так как был ослаблен нашими воздушными налетами на Рабаул.

2. Тарава, 19 — 23 ноября 1943

Остров Бетио на юго-западном углу атолла Тарава формой напоминает старинный мушкет с прикладом и замком, дуло которого направлено примерно на восток. Общая длина острова составляет всего 3800 ярдов, ширина приклада составляет 500 ярдов, замка — 600 ярдов, и дуло сходит на ноль. Площадь острова менее 300 акров. Аэродром занимает широкую центральную часть. Остальную площадь острова занимают кокосовые рощи, под прикрытием которых была создана развитая система оборонительных сооружений. Комендант атолла имел в своем распоряжении 4500 солдат, упрямых, как горные козлы. Они сражались до последнего человека, в плен сдались только 17 человек. Эти солдаты в течение целого года занимались только одним делом — покрывали остров укрепленными пунктами. Они имели достаточное количество вооружения, даже британские 8″ орудия, захваченные в Сингапуре. В бомбоубежищах мог укрыться весь гарнизон. Ни один из мелких островов не был так хорошо защищен и не оборонялся так упорно, как Бетио.

Южным Ударным Соединением, которому был поручен захват Таравы, командовал контр-адмирал Хилл. В отличие от сурового и угрюмого адмирала Тэрнера, Гарри Хилл был жизнерадостным, общительным офицером, который думал и говорил, как юноша, и предпочитал вести за собой, а не направлять.

Десантное соединение, 2 дивизия морской пехоты с частями усиления, имело 18600 человек. Им командовал генерал-майор Джулиан К. Смит, который был совершенно уверен в своих офицерах и солдатах. Адмирал Хилл и генерал Смит находились на борту линкора «Мэриленд», возрожденной жертвы Пирл-Харбора. Тихоокеанский флот еще не пришел к мысли об использовании специальныё штабных кораблей при проведении десантных операций, подобных тому, что получил Хьюитт во время высадки в Сицилии. Система связи «Мэриленда» не справлялась с нагрузкой, передатчики имели привычку отказывать при каждом залпе главного калибра.

Пляжи на Бетио со стороны лагуны были выбраны как наиболее доступные. Высадку планировалось провести в 3 местах. Штаб надеялся, что 3 батальона морской пехоты просто пересекут остров и быстро захватят аэродром.

Проблемой при такой высадке было то, что транспортам приходилось разгружаться в открытом море, поэтому десантным судам предстояло путешествие длиной в 10 миль. И, если десантные катера не смогут форсировать коралловый риф, то солдатам придется идти вброд. Величина прилива на Тараве в это время года была совершенно непредсказуема. Мы нарвались на самый худший вариант.

Флот совершенно неправильно оценил требуемый объем огневой подготовки. На рассвете в D-день, 20 ноября, был проведен 2,5-часовой обстрел с кораблей, за которым последовал налет авианосных самолетов. Все береговые батареи были подавлены, удалось разрушить часть сооружений, однако недостаточно много. Никто не знал, как много попаданий выдержат японские доты, имевшие толстые бетонные стены, и укрытые песком и пальмовыми стволами.

Это была первая операция, в которой участвовали плавающие транспортеры LVT. Эта машина была создана на основе «аллигаторов», использовавшихся во флоридском парке Эверглейдс перед войной. Она была 25- футовым гусеничным вездеходом, способным нести 25 человек и 2 пулемета. На воде транспортер развивал 4 узла, мог переползать через коралловые рифы в случае необходимости и действовать на суше подобно танку. Первые 3 волны десанта, которым командовал полковник Дэвид М. Шоуп, имели 93 LVT, из которых погибли 90. Сильная зыбь и западное течение задержали транспортеры, и они достигли берега только в 9.13. Опоздание против уже перенесенного Н-часа составило 28 минут.

Это опоздание сломало весь график операции, которого в ходе высадки десанта следует придерживаться особенно строго. Адмирал Хилл не осмелился продолжать обстрел берега после 8.55, так как остров и лагуна были затянуты дымом. Он боялся перетопить десантные суда. Прекращение обстрела дало японцам 20-минутную передышку, которую они использовали для переброски солдат с южного берега в окопы и пулеметные гнезда на берегу лагуны. Перед выходом на берег многие LVT попали под перекрестный огонь японских орудий. Следом за плавающими транспортерами двинулась волна груженых танками LCM с транпорта-дока «Эшленд». Они налетели на коралловый риф во время максимального отлива и были вынуждены выгрузить танки «Шерман» на глубине 3 — 4 фута. В результате моторы некоторых танков были залиты водой и заглохли.

Так как ни одно судно не смогло форсировать риф, солдатам предстояло пройти 400 — 500 ярдов по мелководью под сильным огнем. Вода доходила им до пояса, что означало немедленную смерть всем раненым.

С полудня до 14.00 положение на берегу оставалось критическим. Примерно 1500 морских пехотинцев столпились на крошечном плацдарме перед бруствером из пальмовых стволов и коралловых обломков. Неприятель, укрывшись за ним, расстреливал бредущих по воде солдат. Генерал Джулиан Смит в 13.30 радировал генералу Г.М. Смиту, который находился на линкоре «Пеннсильвания» возле Макина, что требуются резервы. Сообщение заканчивалось словами: «Результат сомнительный».

К концу D-дня было высажено около 5000 морских пехотинцев, но по крайней мере 1500 из них были убиты или ранены. Неустрашимые офицеры вели маленькие подразделения вглубь острова, уничтожая его защитников. К вечеру удалось создать плацдарм глубиной 300 ярдов.

На следующий день, 21 ноября, на берега был высажен батальон майора Л.С. Хейса из состава дивизионного резерва. Во время высадки он потерял 13 офицеров и 331 солдата. В полдень прилив повысил уровень воды, и десантные суда наконец сумели подойти прямо к берегу. Сразу ход боя изменился. На следующий день японцы были разделены на 2 или 3 котла, а к концу 23 ноября полностью уничтожены. В полдень на аэродром сел первый американский самолет. Осталось только послать взвод морских пехотинцев вдоль по атоллу, чтобы спасти католическую миссию на севере атолла и уничтожить остатки японского гарнизона.

Тарава стала нашей, хотя дорогой ценой. Погибли более 1000 морских пехотинцев и моряков, вдвое больше было ранено. Но жертвы были не напрасны. В результате тщательного изучения рапортов всех участников, от генералов и адмиралов до старшин катеров, было сделано много важных выводов. Эти уроки были использованы во всех последующих десантных операциях на Тихом океане. Относительно легкий захват Кваджеллейна в январе 1944 был прямым результатом уроков Таравы. Чтобы улучшить стратегическое положение, в ноябре был захвачен треугольник Тарава — Макин — Абемама1 Атолл Абемама находился в 75 милях юго-восточнее Таравы. Он был захвачен 21 ноября 78 морскими пехотинцами, высаженными с подводной лодки «Наутилус». За 3 недели строительный батальон построил там аэродром О'Хара, который оказался очень полезным при проведении дальнейших операций на Маршалловых островах… Используя этот бастион, а также авианосные самолеты, проводилась фоторазведка и нейтрализация вражеских воздушных сил на Маршалловых островах.

Вся честь захвата острова принадлежит морской пехоте Соединенных Штатов. Битва за маленький клочок кораллов, названный островом Бетио, всегда будет памятна, как кровопролитная, но славная. Это был первый росток нашей победы в 1945.

3. Кваджеллейн (операция «Флинтлок»), январь — февраль 1944

Хотя уже давно было решено, что после Гилбертовых островов настанет очередь Маршалловых, до самого декабря никто не мог решить, а что же делать дальше. Должен ли сейчас значительно усилившийся Тихоокеанский флот вместе с 7 Флотом Кинкейда помогать МакАртуру продвигаться по Новой Гвинее в море Целебес или Минданао? Или оставить генералу его собственный флот и предоставить адмиралу Нимицу следовать второй дорогой в Токио через центр Тихого океана? Адмирал Кинг выиграл битву у ОКНШ на конференции «Секстан» в Каире 3 декабря 1943. Был утвержден план Нимица следовать двумя дорогами. Основная директива звучала так:

«Продвижение по оси Новая Гвинея — Голландская Ост-Индия — Филиппины будет проходить одновременно с операциями по захвату Подмандатных островов. На Гуаме, Тиниане и Сайпане следует разместить соединения стратегических бомбардировщиков для проведения бомбардировок Японии».

Это бомбардировочное соединение должно было состоять из В-29 «Сверхкрепость». Им требовалась база на Марианских островах, почему и возобладали идеи Кинга — Нимица. Другими соображениями были: 1. Отмена запланированной британской десантной операции по захвату Бирмы и открытию «второго фронта» против Японии; 2. быстроходное авианосное соединение Тихоокеанского флота не подходило для действий в замкнутых морях на юге Тихого океана, со всех сторон окруженных японскими базами; 3. Сайпан являлся идеальной базой для американских подводных лодок, которые получили новые, более эффективные торпеды и начали наносить мощные удары по японскому торговому судоходству.

Непрерывность — это слово все чаще мелькало в стратегических планах.

Чем меньше промежуток между двумя последовательными наступательными операциями, тем больше достижения атакующей стороны, тем больше потери и хаос у противника. Японцы доказали это в начале 1942. Теперь мы собирались обратить этот урок против них же. Именно непрерывность поставила вопрос: какой именно из Маршалловых островов следует захватывать, а какой обходить? Смелый план Нимица предусматривал захват незащищенного Маджуро, чтобы получить якорную стоянку. На второй день планировалось высадиться на обоих сторонах Кваджеллейна, чтобы помешать противнику организовать оборону.

После этого следовало как можно скорее захватить Эниветок. Все остальные атоллы, даже имеющие аэродромы, планировалось обойти. Адмиралы Спрюэнс И Тэрнер, а также генерал Г.М. Смит, возражали против этого плана. Однако Нимиц правильно решил, что его быстроходные авианосцы вместе с базовой авиацией, базирующейся на треугольник Макин — Тарава — Абемама, смогут нейтрализовать японскую воздушную мощь на Маршалловых острова до начала операции. И теперь он имел достаточно линкоров и тяжелых крейсеров, чтобы перехватить Объединенный Флот в случае его выхода с Трука.

Быстроходное Авианосное Соединение Тихоокеанского флота стало по-настоящему мощным к началу нового года. Кроме старых «Биг Э» и «Сары» контр-адмирал Митчер имел теперь «Эссекс» и еще 3 однотипных корабля, 6 легких авианосцев типа «Индепенденс», новые линкоры типа «Айова», а также достаточное число крейсеров и эсминцев сопровождения. Соединение было разделено на 4 оперативные группы. Все вместе они каждый день с 29 января по 6 февраля наносили удары по Маршалловым островам, буквально уничтожив вражескую авиацию на архипелаге еще до начала десантной операции. Они прикрывали десант и позднее. Тут же находились и эскортные авианосцы, обеспечивавшие непосредственную воздушную поддержку.

Контр-адмирал Тэрнер, наконец получивший флагманский корабль десантных сил «Рокки Маунт», командовал экспедиционными силами. Контр-адмирал Конолли, только что прибывший на новый театр после операции у Салерно, отвечал за северную часть операции. Он должен был перебросить 4 дивизию морской пехоты на острова Рой и Намюр в северной части атолла Кваджеллейн. Тэрнер сам командовал южной частью. Здесь 7 пехотная дивизия должна была оккупировать остров Кваджеллейн.

Японцы почти не пытались встретить это массированное наступление. Кампания Хэлси — МакАртура по прорыву барьера островов Бисмарка истощила их силы. Адмирал Кога не отважился рискнуть Объединенным Флотом, так как авиагруппы авианосцев были уничтожены при попытке защитить Рабаул. Для японцев Маршалловы острова были только «предпольем». Императорская Верховная Ставка обрекла на гибель эти гарнизоны, чтобы укрепить следующий рубеж обороны: Тимор — запад Новой Гвинеи — Трук — Марианские острова. С Трука было отправлено соединение подводных лодок, которое, разумеется, не могло причинить серьезного вреда. 4 лодки были потоплены нашими эсминцами и эскортными миноносцами, в том числе I-175, которая торпедировала возле Макина «Лиском бей».

31 января ударной группой контр-адмирала Хилла был оккупирован атолл Маджуро, который никто не защищал. Потом эти войска отправились захватывать Эниветок. По сравнению с другими островами, где американским солдата приходилось разбивать лагерь посреди обломков на поле боя, Маджуро стал подлинным раем для них. Его огромная лагуна стала базой для соединения обеспечения флота, которым командовал капитан 1 ранга Уоррел Р. Картер.

Кваджеллейн является самым крупным в мире коралловым атоллом. Он состоит из более чем сотни мелких островов и островков, окружающих лагуну 66 миль длиной и 20 миль шириной. В ее юго-восточном углу находится остров Кваджеллейн, где японцы построили взлетную полосу для бомбардировщиков. В северном углу находятся 2 связанных между собой острова Рой и Намюр. На этом клочке земли длиной 1 1/4 мили длиной и шириной 3/4 мили японцы расположили 3500 солдат и аэродром. Это и была цель для Северного Соединения адмирала Конолли. Так как высадка со стороны океана через прибой была слишком трудна, возникла необходимость пересадить войска с транспортов на баржи вне лагуны и провести эти баржи внутрь через узкие проходы, которые противник не удосужился укрепить. Но общий план высадки был таким замысловатым и путанным, что многие дела пошли вкривь и вкось. Но путаницу кое-как удалось преодолеть, и к вечеру D-дня (31 января) удалось захватить все намеченные объекты. Потери составили 24 человека убитыми и 40 ранеными.

Затем началась настоящая агония. 3 дня воздушных бомбардировок и обстрела с кораблей оказалось мало, чтобы «размягчить» прямоугольник Рой — Намюр, хотя корабли стреляли с такой дистанции, что адмирал получил прозвище «Конолли-в упор». Половина японцев погибла, зато вторую пришлось буквально выковыривать из земли человека за человеком. Рой был захвачен вечером 1 февраля, а Намюр на следующий день. Острова превратились в груду обломков и трупов. Вряд ли там осталось хоть одно целое дерево, хотя ранее атолл славился своими рощами. Из более чем сотни зданий не уцелело ни одно.

Перед гарнизоном, который через несколько дней прибыл в лагуну, чтобы сменить части 4 дивизии, открылись мрачные перспективы. Все воздушное прикрытие растворилось в воздухе, когда ушли авианосцы. Присланные подразделения строителей оказались настолько ленивыми, что и 12 февраля взлетные полосы еще не были готовы принимать самолеты. В этот день островитяне получили звонкую оплеуху от японцев. Группа четырехмоторных бомбардировщиков вылетела с Сайпана, остановилась на Понапе и забросала Рой — Намюр бомбами. Взрыв склада боеприпасов убил множество морских пехотинцев, было уничтожено огромное количество припасов и продовольствия.

Хорошо проведенная высадка десанта является прекрасным военным спектаклем. Именно такой и разыгрывался на темно-синих волнах, увенчанных белыми барашками. Легкий пассат нес кудрявые облака, мелькали молнии орудийных залпов, над целью поднимались столбы дыма, мелькали разноцветные флажки на фалах кораблей. В 9.38 все 4 волны LVT ровными шеренгами приближались к берегу. Ни один из 84 плавающих транспортеров не отстал больше чем на 2 корпуса. Зубчатые траки взбивали воду, оставляя за собой длинные хвосты клокочущей белой пены, квадратные носы поднимали фонтаны брызг, так что и десантники и экипаж промокли до нитки. Но ЭТОГО не боялся никто. Так наступала 7 пехотная дивизия, чтобы прикончить «сам-знаешь-кого, кто убил так много твоих товарищей на Атту». Канонерки LCI сверкали и трещали, линкоры грохотали и выплевывали огромные шары оранжевого пламени и дыма. На острове в воздух взлетали обломки зданий и растерзанные пальмы.

Первая волна десанта вышла на пляж точно в Н-час — 9.30. Через 12 минут 1200 офицеров и солдат оказались на берегу, не потеряв ни одного человека. Но не все японцы были перебиты. Комендант острова контр-адмирал Акияма хорошо подготовил свою систему обороны. По крайней мере половина из его 5000 солдат осталась жива. В центре острова находилась система окопов, танковых ловушек, дотов, дзотов и бомбоубежищ. Именно там укрывались японские пехотинцы в случае опасности. Остров пришлось брать дюйм за дюймом, и бои завершились лишь утром 5 февраля. Исключая 35 пленных, весь гарнизон был уничтожен. Оставалось захватить лишь южную часть атолла, остров Эбейе, где находился гарнизон в 400 человек, и несколько мелких островков.

К 7 февраля атолл Кваджеллейн был полностью захвачен американцами. Одна из самых сложных в истории десантных кампаний, в которую вошли высадки на 30 различных островках, стычки на по крайней мере 10 из них и кровавые бои на 3, завершилась в течение недели. Цена оказалась гораздо меньше, чем на Гилбертовых островах. Флот понес совершенно ничтожные потери. Из 41000 солдат на атолле погибли 372 человека. Японцы потеряли гораздо больше, из гарнизона численностью 8675 человек были убиты 7870.

4. Трук разбомблен, Эниветок захвачен, февраль 1944

Заполучив Кваджеллейн, адмиралы и генералы обратили свое внимание на атолл Эниветок. Адмирал Спрюэнс запросил у Нимица разрешение на захват этого западного аванпоста на пути к Маршалловым островам, который находился в 326 милях от Роя и в 1000 миль от Марианских островов. Само название Эниветок означает «Земля между востоком и западом» и говорит о его стратегическом значении. Для примитивных микронезийцев это было место отдыха и пополнения запасов во время долгих путешествий на каноэ с запада на восток. Теперь он должен был стать важным промежуточным пунктом для американских армии, флота и морской пехоты в их продвижении с востока на запад.

Спрюэнс энергично взялся за дело, и 14 февраля на борту флагманского корабля Тэрнера «Рокки Маунт» началось детальное планирование операции. Резервное Соединение капитана 1 ранга Д.У. Лумиса, ожидавшее в лагуне Маджуро, было уже перенацелено на операцию «Кэтчпол» (кодовое название высадки на Эниветоке). Адмирал Хилл охотно на себя верховное командование. Однако 12 февраля опустошительный налет на Рой — Намюр японских дальних бомбардировщиков с Сайпана, которые делали промежуточную остановку на Понапе, показал, что следует нейтрализовать этот остров, а также Трук, перед тем, как высаживаться на Эниветок. «Либерейторы» VII Воздушной Армии генерала Уиллиса Хэйла, базирующиеся на Тараве, с 15 по 26 февраля бомбили Понапе, и всякая угроза со стороны этого острова была полностью устранена. В D-день для Эниветока (17 февраля) быстроходное авианосное соединение начало 2-дневный визит на Трук. В результате этот «Гибралтар Тихого океана» стал совершенно бесполезен для японцев, и нам не потребовалось его захватывать.

Самолеты-разведчики 4 февраля обнаружили на Труке значительную часть Объединенного Флота, но адмирал Кога вовремя убрал почти все корабли. Однако легкий крейсер «Агано» был потоплен американской подводной лодкой «Скейт» (капитан-лейтенант У.Ф. Грюнер), когда пытался спастись. Когда утром 17 февраля летчики Митчера атаковали атолл, то обнаружили в лагуне около 50 торговых судов и примерно 365 самолетов на аэродромах. Первая волна состояла из 72 истребителей, за которыми следовали 18 «Авенджеров» с зажигательными бомбами. После ее удара у японцев осталось не более 100 исправных самолетов. Тем временем пикировщики Митчера безжалостно истребляли транспорты в лагуне. Этим же вечером противник совершил первую и единственную контратаку и сумел добиться 1 попадания в авианосец «Интрепид», чья способность притягивать к себе японские бомбы и торпеды уже привела к появлению прозвища «Проклятый И».

Тем временем адмирал Спрюэнс на линкоре «Нью Джерси» совершал круиз вокруг атолла в компании «Айовы», 2 тяжелых крейсеров и 4 эсминцев, надеясь перехватить удирающие корабли. Они потопили легкий крейсер «Катори» и эсминец «Майкадзэ». Однако эсминец «Новаки», хотя линкоры неоднократно накрывали его залпами из 16″ орудия с дистанции 17 — 20 миль, удрал без единой царапины. Этой ночью Митчер провел бомбардировку атолла специально подготовленными «Авенджерами». На рассвете 18 февраля полеты возобновились с «Энтерпрайза», «Йорктауна», Эссекса» и «Банкер Хилла». В полдень Митчер решил, что сделал достаточно и пора уходить. Его летчики уничтожили 200000 тонн торговых судов, 2 эсминца и около 275 самолетов.

Налет на Трук, который длился 2 дня и 1 ночь, был одним из самых удачных за всю войну. В первый раз крупная вражеская база была разгромлена без помощи базовой авиации или десантной высадки. Самолеты еще могли использовать Трук, и наземные сооружения были повреждены не слишком сильно, однако он стал для японского флота таким же уязвимым, каким был 7 декабря 1941 Пирл-Харбор. Никогда более восьмилучевой флаг главнокомандующего Объединенным Флотом не встречал восходящее солнце в лагуне Трука.

Теперь захват Эниветока можно было проводить не опасаясь ни единого вражеского самолета. Высадка на острове Энегби на севере атолла была проведена 17 февраля 22 полком морской пехоты (бригадный генерал Т.Э. Уотсон). Она была похожа на высадки на островах Рой — Намюр и была даже более сложной. Более 1000 японцев, находившихся на острове, были оглушены предварительной бомбардировкой и обстрелом и оказали сравнительно слабое сопротивление. Энегби стал нашим 18 февраля в 16.40 ценой 85 погибших морских пехотинцев. Но операции на юге против островов Парри и Эниветок поднесли немало сюрпризов. Японцы чуть не обманули наше командование, сделав вид, что эти острова вообще не оккупированы. Они скрыли себя и свое вооружение так здорово, что ни на фотографиях в отделе разведки Тихоокеанского флота, ни наблюдатели на кораблях адмирала Хилла не учуяли ничего, кроме запаха бисквитов с Парри, когда выходили в лагуну. Разведывательная группа, разбирая обломки на Энегби, обнаружила бумаги, из которых следовало, что на самом деле острова Парри и Эниветок обороняют 2155 человек из состава 1 десантной бригады генерал-майора Нисида. Это были закаленные ветераны. Столкнувшись с неожиданной ситуацией, генерал Уотсон решил поочередно штурмовать острова всеми наличными силами. Сначала он решил двинуть оба батальона 106 пехотного полка на остров Эниветок, самый южный в кольце атолла, вместе с резервным батальоном морской пехоты с Энегби. Остров Эниветок был захвачен только 21 февраля к 16.30. Американцы потеряли 37 человек убитыми и 94 ранеными. Японский гарнизон из 800 человек был уничтожен полностью, если не считать 23 пленных.

Корабли артиллерийской поддержки имели достаточно времени для обстрела острова Парри, находившегося севернее Эниветока. Это было очень кстати, так как на нем укрывались 1350 японцев. Когда 22 февраля в 9.00 началась высадка морских пехотинцев, противник начал оказывать ожесточенное сопротивление. Его укрепления были так хорошо замаскированы, что их трудно было увидеть, даже находясь на расстоянии нескольких футов. Штурмовые части быстро продвигались вперед следом за танками, пока подрывники и огнеметчики позади них уничтожали вражеские гнезда. Однако вся местность была буквально нашпигована минами, которые взрывались от давления 35 фн. При этом человека разрывало буквально на куски. К вечеру морские пехотинцы выполнили свою задачу, выйдя к южной оконечности острова, где на открытом месте скопились остатки японцев. Лейтенант Корд Мейер писал: «Мы перебили их всех. Никто не радовался. Мы сидели и лежали на песке, и большинство из нас вспоминали тех, кто погиб. Я всегда буду помнить их молодыми и улыбающимися, и я постараюсь забыть, как они на самом деле выглядели в свой последний миг, изуродованные до неузнаваемости».

Это был лишь один из великого множества случаев в этой войне, когда у вас было время остановиться и подумать обо всем, удивиться, как человечество оказалось недостаточно мудрым, чтобы предотвратить все эти страдания и убийства.

Атолл Эниветок был захвачен ценой гибели 339 американцев и 2677 японцев. 4 атолла в группе Маршалловых островов, где противник имел авиабазы — Мили, Джалуит, Вотье, Малоэлап — и Науру, были обойдены. Удержать их в полной изоляции до конца войны оказалось на удивление просто. Кроме того примерно на 50 атоллах находились отдельные группки японцев, которые просто не стоили внимания. Например знаменитый сегодня Бикини был занят отделением морских пехотинцев, высадившимся с единственной десантной баржи, после того, как «гарнизон» из 5 японцев совершил самоубийство.

Оглядываясь назад, адмирал Дик Конолли сказал: «На Маршалловых островах треснула скорлупа японского ореха. Мы взломали их оборону в таких масштабах, что это сразу можно было использовать. Мы не дали им достаточно времени, чтобы укрепить внутренний периметр, проходящий через Марианские острова». Операции «Кэтчпол» и «Флинтлок», а также удары по Труку повысили репутацию американского флота. С самого начала он продемонстрировал отвагу и решительность, зато на Маршалловых островах он показал свое владение искусством десантной войны. Наш флот путем умелой организации совместных действий авиации, кораблей, подводных лодок и сухопутных сил смог нанести удар через океанские просторы.

Глава 11

НОВАЯ ГВИНЕЯ И МАРИАНСКИЕ ОСТРОВА, апрель — август 1944

1. Завоевание Новой Гвинеи

Пока 5 Флот Спрюэнса и V Десантное Тэрнера прорывались через японские баррикады в центре Тихого океана к Эниветоку, 7 Флот Кинкейда и VII Десантное Барби шествовали вдоль побережья Новой Гвинеи. Эти операции были скорее переправами с берега на берег, они выполнялись 3 основными типами десантных судов — LST, LCT, LCI. Впрочем, МакАртуру их постоянно не хватало. Последние 2 типа, танко-десантная баржа и пехотно-десантная баржа, проводили долгие месяцы вдалеке от баз. Их экипажам приходилось месяцами жить в тесных каютках, так как эти суда проектировались для переходов через Ла Манш. Также использовались переоборудованные эсминцы-транспорты. Силы прикрытия были довольно скромными по сравнению с колоссальными армадами Спрюэнса. Контр-адмирал Кратчли имел 2 тяжелых крейсера и несколько эсминцев, контр-адмирал Берки располагал 3 легкими крейсерами еще несколькими эсминцами. 7 Флот имел 4 эскадрильи «Каталин», причем каждая из них располагала плавбазой. Однако поддержка с воздуха целиком зависела от Воздушных Сил юго-западной части Тихого океана генерала Кенни, которое располагало на Новой Гвинее крупными силами и достаточным количеством баз. Генералы Эйхельбергер и Крюгер руководили сухопутными операциями под общим командованием МакАртура.

Мы покинули силы юго-западной части Тихого океана на Манусе (острова Адмиралтейства) в марте 1944, после того, как они прорвали барьер островов Бисмарка и изолировали Рабаул. Далее МакАртур планировал обойти сильные японские гарнизон в Веваке, высадившись сразу в Холландии. Он собирался создать там новую штаб-квартиру. Примерно 215 судов, в основном десантные баржи, были разделены на 3 группы, которыми командовали контр-адмирал Барби, контр-адмирал Фечтелер и капитан 1 ранга А.Г. Нобл. Командиры групп находились на эсминцах — о такой роскоши, как штабные корабли десантных соединений, здесь и не слыхали. Каждая ударная группа имела LSD для доставки к цели танков.

На сей раз стало совершенно ясно, что успех десантной операции в большой степени зависит от предварительного уничтожения вражеских воздушных сил в районе высадки. К концу марта японцы собрали на аэродромах вокруг Холландии 351 самолет. 30 марта, 3, 5 и 12 апреля генерал Кенни провел массированные воздушные атаки, которые почти полностью перемололи вражескую авиацию. 21 апреля перцу подсыпали наши авианосцы. Генерал МакАртур добился того, что авианосцам Митчера приказали поддержать высадку в Холландии. Однако эта помощь не потребовалась. Ни один вражеский самолет не поднялся с 5 расположенных там аэродромов на перехват авианосных самолетов.

Операция в Холландии была прекрасно спланирована и образцово выполнена. D-день был назначен на 22 апреля. К 3 мая японские аэродромы в Лейк Сентани на холмах над городом уже были в наших руках.

Главнокомандующий силами союзников в юго-западной части Тихого океана не нуждался в подталкивании. Он сам рвался на запад вдоль побережья Новой Гвинеи. Генерал МакАртур уже обрисовал своему штабу общие контуры серии высадок, которые имели конечной целью Минданао. Достичь ее предполагалось 15 ноября. 4 операции — Вакде, Биак, Нумфор и Сансапор — привели его и его войска на северо-западную оконечность Новой Гвинеи полуостров Фогелькоп, расположенный в 550 милях от Холландии, менее чем через 3 месяца. 7 Флот обеспечивал крайне важную морскую сторону этих операций, так как океан был единственной имеющейся дорогой. Эскадрам торпедных катеров, так же как армейской авиации, требовались передовые базы, и они охотно приняли участие в захватывающей гонке.

Перед началом следующей операции — высадки в районе Вакде — Сарми 17 мая — было сделано неприятное открытие. Тяжелые бомбардировщики не могли использовать аэродромы Лейк Сентани. Единственное пригодное для них место в Новой Гвинее находилось на острове Биак. Поэтому до захвата Биака тяжелым бомбардировщикам приходилось действовать из Надзаба, находившегося в 440 милях восточнее Холландии, или с островов Адмиралтейства. Необходимость быстрого наступления была совершенно очевидна. Генерал МакАртур решил упростить операцию Вакде — Сарми и высадиться на Биаке как можно раньше. Контр-адмирал Фечтелер, который командовал VII Десантным в отсутствии адмирала Барби, обещал захватить Биак через 10 дней после Вакде. Сам Вакде был захвачен корабельной группой капитана 1 ранга Нобла и 163 полковой боевой группой бригадного генерала Денса Доу 19 мая после 2 дней боев. Армейские саперы нашли, что тамошняя полоса пригодна даже для «Либерейторов». Однако армии понадобилось много времени, чтобы захватить прилегающие районы.

Биак является одним из островов Схаутен, которые расположены в заливе Геельвинк. Захват этого большого, окруженного рифами острова начался 27 мая. Десантные силы генерал-майора Ораса Ф. Фуллера и VII Десантное адмирала Фечтелера были счастливы покончить с этим, так как на острове оказалось 10000 японцев. Они имели почти равные силы с американцами и не были захвачены врасплох. Полковник Кудзумэ почти на месяц лишил нас 2 аэродромов Биака, находившихся в 10 милях от места высадки. Он упорно оборонялся в глубине острова. Подобную тактику японцы применили потом на Пелелиу и Иводзиме.

Японский флот попытался помешать ходу этой операции, впервые после высадки на Бугенвилле. Адмирал Тоёда[11] понял, что тяжелые бомбардировщики, базируясь на Биак, могут серьезно помешать его действиям в запланированной на середину 1944 крупной морской битве. Вскоре мы еще услышим об этих планах. Поэтому он приказал перебросить 2500 солдат с Минданао на Биак. Эсминцы контр-адмирала Сакондзю совершили 3 попытки доставить подкрепления. Однако он не мог сравниться с Танакой. В первый раз Сакондзю повернул назад, получив ложное сообщение об американском авианосце. 8 июня его отогнало крейсерско-миноносное соединение Кратчли. После этого Тоёда собрал действительно мощное ударное соединение, в состав которого вошли линкоры «Ямато» и «Мусаси». Оно могло полностью уничтожить весь 7 Флот. Но за 3 дня до того, как оно отправилось к Биаку, главнокомандующий Объединенного Флота правильно угадал, что 5 Флот Спрюэнса готовит высадку на Марианские острова. Поэтому он направил все имеющиеся корабли в Филиппинское море.

Упорная, но безнадежная оборона Биака полковником Кудзумэ завершилась 22 июня. Захват этого острова стоил войскам союзников 438 убитых, 2300 раненых, 3500 больных тифом. Остров стал важной авиабазой в последующих операциях по освобождению Филиппин.

Когда обнаружилось, что захват Биака становится трудным делом, штаб МакАртура обратил свое внимания на пригодные для сооружения аэродромов места на полуострове Фогелькоп, голове новогвинейской птички. Первая точка находилась на острове Нумфор, почти правильном круге диаметром 11 миль, на полпути между Биаком и Маноквари. Было спешно создано оперативное соединение, утром 2 июля проведен обстрел с моря, а во второй половине дня высажен десант. Основные силы десанта были погружены на десантные катера LCM, которыми управляли армейские саперы. Им потребовалось 12 дней, чтобы проделать путь длиной 700 миль из Финшхафена.

Чтобы установить контроль над Новой Гвинеей и подготовить высадку на Минданао, МакАртуру требовалась авиабаза на Фогелькопе. Она была получена, когда 30 июля захватил Сансапор, высадив десант с 16 эсминцев и многочисленных десантных судов. Сопротивления не было. Сансапор был последней остановкой МакАртура в Новой Гвинее на долгом пути к Филиппинам.

Продвижение на 550 миль от Холландии до мыса Сансапор потребовало менее 3 месяцев. По дороге были захвачены 3 крупные японские авиабазы — Холландия, Вакде и Биак. Четвертая база в Веваке была обойдена. Умелое планирование и отличное взаимодействие армии, флота и авиации Соединенных Штатов и Австралии дало отличные результаты. Но остается вопросом: можно ли было всего этого достичь, имея другого командующего? Генерал Дуглас МакАртур заслужил глубокое уважение за свое военное дарование и качества лидера. Мы видели, как четко проводились операции. Имели место лишь несколько маленьких неурядиц, неизбежных в военном деле. Теперь мы покинем его, пока он консолидирует свои позиции и готовится реализовать заветную мечту — вернуться на Филиппины. Мы обратим свое внимание на Марианские острова, лежащие посреди бескрайних просторов Тихого океана.

2. Марианские острова (операция «Форейджер»), февраль — июнь 1944

15 Марианских островов расположены по дуге в 425 миль, для которой 145 меридиан является хордой. Они начинаются с Фараллон-де-Пахарос, расположенного на 335 миль южнее Иводзимы, и заканчиваются Гуамом. Этот архипелаг находится в 250 милях севернее Каролинских островов. Все вместе они образуют большое L Микронезии. 4 самых крупных острова архипелага — Сайпан, Тиниан, Рота и Гуам — находятся в его южной части. Именно он них мы будем говорить, и только они имеют какое-то значение.

23 февраля 1944, через 5 дней после мощного удара по Труку, самолеты авианосцев адмирала Митчера сбросили первые американские бомбы на Марианские острова. Командующий силами Тихого океана приказал провести этот налет в основном для того, чтобы получить фотоснимки, так как ни один самолет союзников не показывался над архипелагом с момента падения Гуама в декабре 1941. Подводные лодки Тихоокеанского флота были развернуты вокруг островов, чтобы закончить партию, начатую самолетами. Несколько кораблей попали в перископ лодки «Санфиш» (капитан-лейтенант Э.Э. Келби), которая потопила 2 транспорта. Начиная с того же дня 23 февраля, «Тэнг» (капитан-лейтенант О'Кейн) за 4 дня потопила 4 транспорта. Всего, включая потопленное самолетами, на дно пошли 45000 тонн японских судов.

Решение поставить на повестку дня захват Сайпана, Тиниана и Гуама после захвата Маршалловых островов было принято АКНШ 12 марта 1944. Операция должна была начаться 15 июня. Для этого уже все было готово. Тихоокеанский флот стал много сильнее, получив множество новых военных и вспомогательных кораблей всех типов. Он был способен нанести решающий удар японскому флоту. Большая часть американских сухопутных войск была задействована В Европе, но 3 дивизии морской пехоты и 2 армейские дивизии, дислоцированные на Тихом океане, были готовы принять участие в любой крупной десантной операции этим летом.

Это должна была стать пятая крупная десантная операция вице-адмирала Р. Келли Тэрнера. Он прошел хорошую школу на Гуадалканале и Тараве, которая была подкреплена успехами на Маршалловых островах. Тэрнер стал самым крупным специалистом по высадке десантов в мире. Он лично предусматривал самые мелкие детали. А таких было великое множество, так как в десантной операции ничего нельзя оставлять на волю случая. Скрупулезное планирование обеспечивает успех. Энергичный, стремительный и нервозный Тэрнер был способен резко оборвать младших офицеров, которые приходили к нему с новым предложением. Однако потом он все тщательно обдумывали вносил новшество в планы будущих операций. При всей своей резкости и трудном характере Келли был исключительно умным и честным человеком. 4 апреля он издал приказ, в котором обрисовывал контуры операции «Форейджер». «Целью операции является захват Сайпана, Тиниана и Гуама, чтобы обеспечить контроль над морскими коммуникациями в центре Тихого океана и поддержать будущую атаку против Японии».

Ни одна крупная десантная операция до сих пор не предусматривала такого далекого прыжка, почти в тысячу миль. Операция «Торч» была лишь некоторым ее подобием. Все трудности десантной войны были многократно усилены расстоянием до Марианских островов от континентальных баз союзников и масштабами операции. 535 боевых и вспомогательных кораблей должны были перебросить 127571 человека, из которых 2/3 были морскими пехотинцами. Цель находилась в 1000 миль от Эниветока, ближайшей передовой базы, которая была по сути просто якорной стоянкой. Расстояние до настоящей базы в Пирл-Харборе составляло 3500 миль. Одни только проблемы снабжения делали подобную операцию просто немыслимой еще в 1941, так как подобное расстояние требовало одновременно перевезти весь десантный корпус. Кроме того, это означало, что привлеченные к операции корабли не будут заниматься ничем другим в течение 3 месяцев.

Очень трудно изменить планы доставки снабжения после того, как создана сеть судоходных маршрутов. Можно увеличить или снизить грузопотоки, перебросить их на другие порты. Однако ничего нельзя изменить, так как это повлечет за собой путаницу и нехватку. Операции такого масштаба и сложности, как «Форейджер» и его преемники, были совершенно новыми для американских штабов (и любых других тоже), поэтому мало кто мог предусмотреть что-то после высадки. Планирование «Оверлорда» можно привести в качестве прямой противоположности. Но форсирование Ла Манша находилось в стадии планирования под разными названиями с 1942. Нимиц отдал приказ на проведение «Форейджера» всего за 3 месяца до D-дня… К счастью, командующий 5 Флота адмирал Спрюэнс как раз и относился к этим немногим. Он понимал, что «Форейджер» отнюдь конец света, поэтому нужно увязать его планы и планы Тэрнера с планами создания баз на Марианских островах. Ему удалось наладить тесную связь с вице-адмиралом Уильямом Л. Калхоуном, начальником службы тыла Тихоокеанского флота и подчиненными ему капитанами 2 ранга У.Р. Картером, отвечавшим за различные плавсредства и Огастином Грэем, «нефтяным королем Тихого океана».

Пока Объединенное Экспедиционное Соединение находилось в море, Тихоокеанский флот был реорганизован, чтобы соответствовать ускорению темпа тихоокеанской войны. Старое Командование южной части Тихого океана осталось в Нумеа, который превратился в тыловую базу. Адмирал Хэлси перешел под командование адмирала Нимица, получив титул командующего 3 Флотом, и встал вровень с адмиралом Спрюэнсом. Таким образом, командование Тихоокеанским флотом оказалось разделено между 2 штабами: Спрюэнса и Хэлси. Один занимался планированием и подготовкой, пока второй сражался. Это позволило сократить время между операциями. Быстроходное Авианосное Соединение вице-адмирала Митчера получало название ОС 58, находясь под командованием Спрюэнса, или ОС 38, когда оно переходило к Хэлси. Таким образом, оно действовало практически непрерывно, так же как и большая часть кораблей артиллерийской поддержки. Как заметил адмирал Нимиц: «Команда оставалась той же, но менялся водитель».

Высадка на Сайпан была самым громким вызовом, который союзники когда-либо бросали Японии. Противник считал остров частью своей империи, а также звеном внутреннего оборонительного периметра. Однако, благодаря только что захваченному американцами господству на море, Япония не смогла с апреля 1944 существенно укрепить оборону Сайпана. Командующий армейскими частями генерал Сайто имел всего 22700 человек, когда американцы высадились.

Адмирал Нагумо, потерявший свои авианосцы при Мидуэе, также находился на Сайпане. Он командовал флотом катеров и примерно 6700 моряками. Мы должны благодарить подводные лодки Тихоокеанского флота за то, что Сайто не получал подкреплений. Один японский полк потерял все свое вооружение и боеприпасы, а также большую часть личного состава, когда «Шарк», «Пинтадо» и «Пайлотфиш» разгромили конвой, направленный на Сайпан.

Начиная с 11 июня 4 группы быстроходных авианосцев адмирала Митчера провели серию сильнейших бомбардировок аэродромов на Марианских островах. 7 новых линкоров адмирала Ли 13 июня отделились от ОС 58 Митчера, чтобы обстрелять Сайпан. Но этот обстрел берега завершился провалом, неопытные команды новейших кораблей просто не знали, как это делается. На следующий день прибыли «подранки Пирл-Харбора» и справились гораздо лучше. Под прикрытием их огня команды водолазов-подрывников разведали маршруты, по которым десантные суда должны были подходить к побережью. Японцы не ставили противокатерных мин или заграждений, как это сделали немцы в Нормандии на участке Омаха. Причина крылась в том, что японцы просто не были готовы к обороне. Они собирались только захватывать, а не защищать. Поэтому вся их подготовка свелась к установке береговых батарей.

3. Высадка на Сайпан, июнь 1944

Вот мы и добрались до 15 июня, D-дня высадки на Сайпан. В 5.42 адмирала Тэрнер передал приказ: «Высаживать десант». Капелланы прочитали последнюю молитву и благословили солдат через корабельные громкоговорители. Плавающие транспортеры, полные солдат, принятых на борт на Эниветоке, вывалились из разверстых ртов LST. Морские пехотинцы карабкались по десантным сетям с больших транспортов на катера. Те, кто разглядывал берег через бинокли, могли видеть узкий пляж, ограниченный зарослями кустарника. Кое-где торчали отдельные пальмы или диковинные деревья, усыпанные ярко-алыми цветами. Остров поднимался серией низких уступов, похожих на ступени. Над ним господствовала гора Тапочау. Это не походило ни на один остров, куда до сих пор высаживались морские пехотинцы.

Высадка проводилась силами 2 дивизий на 8 участках при длине фронта почти 4 мили. Исходная линия была намечена в 4000 ярдов от берега. В 1500 ярдах мористее находились 64 LST с ударными частями. Перед судами первой волны двигались 24 канонерки, которые должны были огнем своих 40-мм автоматов поддержать десантников. После этого к берегу двинулись длинные шеренги плавающих транспортеров, волоча за собой хвосты белой пены и брызг. Корабли огневой поддержки — линкоры, крейсера и эсминцы — стояли на якоре всего в 1250 ярдах от берега и вели шквальный огонь по укреплениям на участках высадки. Когда транспортеры начали взбираться на прибрежный риф, 72 самолета с эскортных авианосцев, включая 12 «Авенджеров», вооруженных ракетами, ринулись вниз. Подобно ястребам, они промчались над пляжами, обстреливая их и прилегающие зоны. Ракеты издавали звук, похожий на треск гигантских бичей.

В 8.44 первая волна десанта достигла берега и сразу попала под плотный огонь, однако продолжала решительно наступать. Через 8 минут солдаты были на берегу на всех участках, некоторые уже с боем продвигались через аэродром Харан Каноа. Когда около 8.57 прибыла вторая волна, транспортеры первой волны уже начали отход. Они прорезали строй второй, третьей и четвертой волн, что показало исключительное искусство управления водителей. Более 600 LVT и катеров суетились возле берега, однако не произошло ни одного серьезного столкновения, настолько хорошо поработал учебный центр, так хорошо капитан 2 ранга Тейсс и его 50 катеров управления руководили движением. Несмотря на все опасности в первые 20 минут 8000 морских пехотинцев были доставлены на берег. И весь этот долгий день десантные суда неутомимо сновали между транспортами и берегом.

Однако после того, как войска оказались на берегу, все планы были смяты. Причиной для высадки на таком широком фронте было желание захватить достаточный участок побережья, чтобы быстро развернуть войска. Новые волны десанта должны были последовать за первой, окопаться на ночь, на следующий день захватить аэродром и с боем пробиться к противоположному берегу острова в бухту Мажисьенн. После этого Сайпан оказался бы в наших руках, и можно было бы заняться Гуамом. Однако дела пошли совсем не так. Рубеж первого дня был достигнут войсками только на третий день, Сайпан не был захвачен за 3 недели, а высадка на Гуам была отложена до 21 июля.

Главной причиной этих неудач была меткая стрельба японских орудий и минометов, которая помешала транспортерам выполнить поставленные задачи. Этот огонь вынудил большую часть транспортеров выкинуть своих пассажиров возле уреза воды. Однако к наступлению темноты было высажено более 20000 десантников. При этом пострадала 1/10 из них, и была захвачена только половина намеченного плацдарма.

Впереди морских пехотинцев ожидали трудные часы. Есть что-то особенно ужасное в первой ночи на вражеском берегу, когда тебе крепко надавали. Японцы проследили, чтобы никто не спал больше нескольких минут. После серии пробных атак, 16 июня в 3.00 был горнисты возвестили начало генерального наступления. И вот толпа вопящих японцев, размахивая саблями и флагами, бросилась на морских пехотинцев, намереваясь сбросить их в море. Когда одни японцы падали, их тут же сменяли другие. Бои на правом фланге достигли предельной напряженности на рассвете к 5.45. Последнюю атаку остановили 5 танков морской пехоты. После этого японцы отступили под шквалом огня с крейсера «Луисвилл» и эсминцев «Фелпс» и «Монссен», оставив на поле боя более 700 трупов. Морские пехотинцы, скажем прямо, заждались рассвета. Однако он нашел их на прежнем месте.

Это был последний шанс генерала Сайто «уничтожить противника на побережье». Однако он совсем не собирался падать духом, так как верил, что несокрушимый флот принесет ему избавление. К несчастью для него, 5 Флот тоже готовился к этому.

В D-день адмирал Спрюэнс получил сообщение от подводной лодки «Флайинг Фиш», что группа японских авианосцев вышла из пролива Сан Бернардино. 16 июня в 4.00 он получил сообщение с подводной лодки «Сихорс» о контакте со вторым японским соединением, двигающимся севернее пролива Суригао.

Правильно оценив намерения этих кораблей, Спрюэнс быстро отменил намеченную на 18 июня высадку на Гуам и отправился на борт флагманского корабля Тэрнера, чтобы встретиться с ним и генералом Холландом Смитом. Там было принято решение немедленно отправить резерв (27 пехотную дивизию) на Сайпан, забрать часть крейсеров и эсминцев из групп артиллерийской поддержки, чтобы усилить прикрытие авианосцев и продолжать разгрузку до сумерек 17 июня. После этого планировалось отправить транспорты на восток, подальше от опасности, пока не закончится морской бой.

4. Подготовка к решающей морской битве

Пока силы Нимица, Хэлси и МакАртура наступали в центре, на юге и юго-западе Тихого океана, японский Объединенный Флот отстаивался на месте. Он торчал либо в лагуне Трука, либо в Лингга Роудз в Сингапуре или во Внутреннем море в Японии.

Объяснение такой пассивности кроется в резком усилении американской авиации, тогда как Япония оказалась в очень трудном положении. Она имела авианосный флот без самолетов, которые погибли в бесплодных попытках защитить Рабаул. Но к весне 1944 новые авиагруппы были по крайней мере частично подготовлены, и адмирал Тоёда почувствовал себя достаточно сильным, чтобы вернуться к стратегии Ямамото и попытаться уничтожить американский Тихоокеанский флот в решающей битве. В качестве командующего был выбран единственный человек, который мог это сделать, если такое вообще было возможно в принципе. Вице-адмирал Одзава Дзисабуро в ноябре 1943 сменил адмирала Нагумо на посту командира авианосного ударного соединения. Одзава стал главнокомандующим 1 Мобильного Флота, в который были сведены 90 % всех кораблей японского флота. Это был умный офицер и опытный моряк. Одзава был достойным противником Митчера и Спрюэнса.

3 мая его непосредственный начальник адмирал Тоёда отдал подготовительные приказы на операцию A-GO, целью которой было уничтожение Спрюэнса. Он намеревался «завлечь» жертву в воды между Палау, Япом и Волеаем, где базовая и авианосная авиация смогут уничтожить ее. Но в любом случае следовало нанести удар 5 Флоту.

Корабли Одзавы встретились 16 мая в Тави-Тави, на самом западном острове архипелага Сулу. Он имел 6 авианосцев, 5 линкоров, 7 тяжелых крейсеров, 34 эсминца и 6 танкеров. Но его корабли, стоявшие на открытом рейде, были замечены подводными лодками «Боунфиш» и «Паффер». Последняя потопила 2 танкера, еще больше ускорив таяние японского танкерного флота. Подводная лодка «Хардер» (капитан-лейтенант С.Д. Дили) поработала еще лучше. С 3 по 8 июня она потопила 3 эсминца. Это был первый вклад американских подводных лодок в надвигающуюся битву. Вторым были упомянутые выше 2 сообщения о контактах с Одзавой, которые заставили адмирала Спрюэнса отложить вторжение на Гуам и начать готовиться к бою. Эти контакты были особенно важны, так как даже «Либерейторы» с Мануса с их радиусом поиска 1100 миль не смогли обнаружить приближение Одзавы. Он достаточно благоразумно обошел их зону поиска.

Готовясь к «решающей битве», японцы разместили несколько сотен базовых самолетов морской авиации на Марианских и Каролинских островах. Эти силы должны были потопить по крайней мере 1/3 американских авианосцев до того, как они столкнутся с Одзавой. Однако достижения 1 Воздушного Флота оказались мизерными. Точно такими же были и успехи 25 подводных лодок, действовавших во время Марианской кампании. Они не собрали никакой ценной информации, не потопили ни одного корабля. Согласно японской доктрине, в мае эти лодки были развернуты на линии NA, чтобы закрыть проход в воду, куда верховное командование хотело — и надеялось — завлечь американский флот. Спрюэнс, как и при Мидуэе, не стал делать то, чего желал противник. Вместо этого Тихоокеанский флот покинул район развертывания японских лодок и отправил туда свору эскортных миноносцев. Они потопили не меньше 17 подводных лодок. Из них 6 были потоплены в последние 12 дней мая эскортным миноносцем «Инглэнд» (капитан-лейтенант У.Б. Пендлтон) из состава поисково-ударной группы капитана 2 ранга Гамильтона Хэйнса. Это достижение превысило успехи кораблей Атлантического флота, о которых мы поговорим в следующей главе.

15 июня, когда адмирал Тоёда получил сообщение о высадке на Сайпане, он приказал начать выполнение плана A-GO и дать решающий бой. Разговоры о том, чтобы «заманить» американский флот на юг, прекратились.

С 15 по 18 июня авианосные соединения искали друг друга. Мы напомним их численность:

Таким образом, Одзава уступал Спрюэнсу по всем статьям, кроме тяжелых крейсеров. Однако он располагал 3 тактическими преимуществами, которые заставляли его верить в победу. Первое. Одзава рассчитывал на помощь 90 — 100 базовых самолетов с Гуама, Роты и Япа, тогда как Спрюэнс аналогичной помощи не имел. Второе. Японские авианосные самолеты из-за отсутствия брони и самозатягивающихся баков имели большую дальность полета, чем американские. Самолеты Одзавы могли проводить поиск на расстоянии 560 миль, самолеты Митчера — только 350. Японские самолеты могли атаковать с расстояния 300 миль, а наши могли это делать только с расстояния 200 миль, хотя некоторые из них 20 июня и отважились пролететь 300 миль. Третье. Восточный пассат давал Одзаве свободу маневра. Он мог сближаться с противником, поднимая и принимая самолеты. Японцы имели еще одно тактическое преимущество, о котором Одзава не подозревал. Они имели только одну задачу — уничтожить вражеский флот, тогда как Спрюэнс должен был прикрывать и поддерживать американский десант на Сайпане. Это привязывало его к острову.

Все эти тактические преимущества японцев должны были компенсировать плохую подготовку их летчиков. В это время в американском флоте летчик должен был пройти 2-летний курс обучения и налетать более 300 часов, прежде чем он считался готовым к полетам в авианосца. Большая часть летчиков Митчера уже была настоящими ветеранами. В это же время летчики Одзавы имели только 6 месяцев тренировок, когда он вышел из Тави-Тави. 2 дивизия авианосцев вообще имела только 2 месяца тренировок. Более того, месяц, проведенный в Тави-Тави до выхода в море, был просто потерян, так как флот стоял на якоре, чтобы сберечь топливо. Не имея аэродрома или движущегося авианосца для тренировок, летчики теряли квалификацию.

Адмирал Спрюэнс, победитель при Мидуэе, командующий 5 Флотом, был опытным командиром, не избалованными победами. Очень скромный по характеру, он не хотел никакой известности и буквально закрывался, как устрица, в присутствии журналистов. Он никому не завидовал, никого не считал соперником, а просто шел вперед, одерживая победы для своей страны.

Обычно в качестве флагмана он выбирал не новейший линкор, а старый тяжелый крейсер «Индианаполис», который был не столь важен.

Вице-адмирал Митчер тоже был простым, непритязательным человеком с приятыми манерами и тихим голосом. Он тоже избегал известности, насколько мог.

Однако его тощая жилистая фигура, продубленное ветрами и морозами лицо и кепка с длинным козырьком против его собственного желания «создали образ». Один из пионеров морской авиации, Митчер рос вместе с авианосцами. С марта 1944 он командовал Быстроходным Авианосным Соединением Тихоокеанского флота. Митчер заслужил преданность и восхищение своих людей исключительно хорошим выполнением обязанностей и необычным вниманием к ним. Спасательные операции для него были так же важны, как сам бой. Стараться спасти жизни летчиков для него было также естественно, как рисковать ими для уничтожения врага. Адмирал Митчер, державший флаг на авианосце «Лексингтон», был тактическим командующим в бою в Филиппинском море. Однако главные решения принимал все-таки адмирал Спрюэнс.

Из 4 командиров оперативных групп, находившихся в подчинении Митчера, самым старшим был контр-адмирал Джон У. Ривз (ОГ 58.3, флагман «Энтерпрайз»). Спокойный, стойкий, надежный офицер, он всегда мог положиться на своих людей. Немного моложе его был контр-адмирал Альфред Э. Монтгомери (ОГ 58.2, флагман «Банкер Хилл»), однако он больше прослужил в морской авиации. Ранее Монтгомери командовал «Рэйнджером» и дивизией эскортных авианосцев. Следующим был контр-адмирал Джозеф Дж. Кларк (флагман «Хорнет»). Наполовину индеец чероки, наполовину южный методист, но боец по обеим линиям.

Красочная фигура, он больше напоминал отчаянного покорителя Запада, чем морского офицера. Однако Кларк досконально знал свое дело и действовал энергично и решительно. Специалист по морской авиации, он получил чин адмирала в 50 лет и только что сменил контр-адмирала Фредерика К. Шермана на посту командира ОГ 58.1. Контр-адмирал У.К. Хэррил, летчик с 1921, недавно сменил адмирала Гинджера в качестве командира ОГ 58.4, подняв флаг на «Эссексе» (капитан 1 ранга Р.Э. Офсти).

Как хороший пример спокойствия Спрюэнса можно привести тот факт, что, когда адмирал узнал о сообщениях подводных лодок, заметивших противника в Филиппинском море, он спокойно подсчитал, сколько времени потребуется противнику, чтобы пересечь море, и позволил Джоко Кларку выполнить намеченную атаку Иводзимы и Титидзимы, находящихся на севере. И очень хорошо, что он так поступил. Самолеты Кларка уничтожили десятки японских самолетов, ожидавших приказа атаковать американский десант на Сайпане.

Келли Тэрнер, который 16 июня согласился со Спрюэнсом, что все признаки указывают на приближение большой морской битвы за господство в Филиппинском море, одолжил 5 тяжелых и 3 легких крейсера и 21 эсминец, чтобы усилить эскорт авианосцев. Так как Джоко Кларк в этот момент бомбил Иводзиму, Спрюэнс назначил рандеву всему флоту в 160 милях западнее Тиниана 18 июня в 16.00. 17 июня в 14.15 он отдал очень простой боевой приказ.

«Наша авиация прежде всего должна уничтожить вражеские авианосцы, а потом атаковать линкоры и крейсера противника, чтобы вывести их из строя или снизить их скорость. Линейные Силы уничтожат флот противника в артиллерийском сражении, если противник предпочтет сражаться, или добьют поврежденные корабли, если противник будет отходить. Бой с противником должен вестись с предельной энергией, чтобы обеспечить полное уничтожение его флота. Эсминцы, на которых не хватает топлива, должны вернуться к Сайпану, если им потребуется дозаправка.

Желаю, чтобы вы самостоятельно следовали на выбранные позиции и рассчитали свои маневры так, чтобы встретиться с противником в наиболее выгодных условиях. Когда будет необходимо, я выпущу общие директивы, оставляя детали на усмотрение ваше и адмирала Ли».[12]

Спрюэнс также предупредил Митчера и Ли, что «ОС 58 должно прикрыть Сайпан». Все передвижения должны быть привязаны к этой цели.

Весь день 18 июня оба соединения продолжали искать друг друга. Японцы, имевшие большой радиус поисков, получили больше информации о Спрюэнсе, чем тот о них. В 15.40 Одзава повернул на юг, намереваясь держать авангард вице-адмирала Курита (легкие авианосцы «Титосэ», «Тиёда», «Дзуйхо») на расстоянии 300 миль от 5 Флота. Главные силы Одзавы (в том числе все 5 крупных авианосцев) должны были держать дистанцию 400 миль. Это позволило бы японцам использовать преимущество большей дальности полета своих самолетов и выбрать по своему усмотрению момент начала боя. 19 июня к 4.15 Одзава завершил развертывание и он был готов обрушить на Спрюэнса удар 300 самолетов. Тот, не имея представления о месте Одзавы, продолжал двигаться на восток, подозревая, что японцы хотят обойти его и атаковать десантные силы возле Сайпана.

5. Бой в Филиппинском море, 19 — 21 июня

19 июня навсегда останется в наших морских анналах, так же, как и 4 июня. Рассвет начался в 4.30, день обещал быть теплым и тихим. Незадолго до 6.00 солнце поднялось над голубым океаном, окрасив на несколько секунд надстройки авианосцев золотом. Ночные облака быстро растаяли, и море превратилось в лазурь с серебряными блестками. На небе не осталось ни облачка, где могли бы укрыться самолеты. Ветер силой 9 — 12 узлов по-прежнему дул с востока, заходя с ONO на OSO. Видимость была неограниченной. С высоких надстроек «Лексингтона» можно было видеть горизонт на 40 миль вокруг.

5 Флот развернулся в линию с севера на юг. Каждое оперативное соединение шло в круговом ордере диаметром около 4 миль, центры этих кругов разделяли 12 миль. Таким образом, флот развернулся на территории 25 на 35 миль.

Флагманский авианосец «Лексингтон» находился в 90 милях на NW от Гуама и в 110 милях на SW от Сайпана. Так как противник пока не был обнаружен, Спрюэнс предложил Митчеру провести утром налет на Гуам. Одзава (как он правильно предположил) рассчитывает на помощь базовых самолетов с этого острова и будет использовать Гуам для заправки собственных самолетов. Поэтому было крайне заманчиво заранее лишить его этих резервов. Первая фаза боя в Филиппинском море стала серией схваток истребителей, которая началась в 8.30 над Гуамом. Около 33 «Хеллкэтов» атаковали превосходящие их по численности японские самолеты, но противник продолжал поднимать множество самолетов с аэродрома Ороте. «Хеллкэты» нашли чем заняться.

«Великая Марианская охота на индюков», как летчики назвали основную фазу этого боя, началась 19 июня в 9.59, когда американский радар засек ударную группу на расстоянии 150 миль к западу. Это была первая из 4 крупных атак самолетов Одзавы. В 10.23 на авианосцах Митчера сыграли боевую тревогу, и они развернулись против ветра, подняв на перехват все истребители. Чтобы очистить полетные палубы, бомбардировщики отправили крутиться в воздухе. Первая японская волна состояла из 69 самолетов. «Хеллкэты» с «Эссекса», «Каупенса», «Банкер Хилла» и «Принстона» перехватила ее далеко к западу от флота. Они сбили по крайней мере 25 японских самолетов. Примерно 40 японцев продолжали лететь к цели, подошли новые «Хеллкэты» и уничтожили еще 16.

Один японец прорвался к Линейным Силам и добился прямого попадания в «Саут Дакоту». Ни один самолет не добрался до американских авианосцев, и уцелело только 24 из 69.

Вторая волна из 130 самолетов взлетела с авианосцев самого Одзавы около 9.00. Сразу после их взлета подводная лодка «Альбакор» (капитан 2 ранга Дж. У. Блэнчард) торпедировала флагманский корабль «Тайхо», самый новый и самый крупный (33000 тонн) авианосец японского флота. Крупнее него был только «Саратога». «Тайхо» был потоплен единственной торпедой. Он внезапно взорвался и затонул, унеся с собой 3/4 экипажа. Но раньше него на дно пошел один из ветеранов атаки Пирл-Харбора «Сёкаку». Он стал жертвой подводной лодки «Кавэлла» (капитан-лейтенант Г. Дж. Косслер).

Вторая волна самолетов Одзавы кончила еще хуже, чем первая. Не вернулись 98 самолетов из 130. Около 20 прорвались к линкорам адмирала Ли, задали хорошую трепку патрульному эсминцу «Стокхэм» и положили бомбы рядом с 3 линкорами. 6 самолетов сумели добраться до авианосцев, но стали жертвой воздушных патрулей и зениток.

Третья волна из 47 самолетов, поднятых с «Дзуньё» и «Рюхо» в 10.00, к счастью для себя отправилась в точку ложного контакта и не нашла противника. Она большей частью благополучно вернулась назад. Только 10 или 12 самолетов вступили в бой, причем 7 из них были сбиты «Хеллкэтами» с «Хорнета», «Йорктауна» и других авианосцев.

«Дзуйкаку», «Дзуньё» и «Рюхо» в 11.00 начали поднимать четвертую волну из 82 самолетов. Они тоже были отправлены к ложному контакту на SW от Гуама. У самолета-разведчика просто был неисправен компас. Там они ничего не нашли и повернули на север. 6 самолетов атаковали группу Монтгомери, попаданий не добились и все, кроме 1, были сбиты. 18 самолетов сцепились с «Хеллкэтами» и потеряли половину своих. 49 самолетов попытались сесть на Гуам, были атакованы 27 «Хеллкэтами» с «Каупенса», «Эссекса» и «Хорнета», которые сбили 30 японских самолетов. Оставшиеся 19 были так повреждены при посадке, что больше в бою не участвовали. Таким образом, только 9 самолетов из 82 вернулись на свои авианосцы.

Во время этих 4 атак не были забыты Гуам и Рота. Бомбардировщики Митчера, которым запретили садиться, чтобы не загромождать палубы, использовали передышку для обстрела стоящих на земле японских самолетов и аэродромных сооружений. Группа истребителей с «Йорктауна» патрулировала над Гуамом до заката, когда ее сменили самолеты с «Хорнета» и «Эссекса». На них пала честь провести последний бой в этот богатый событиями день. 4 «Хеллкэта» под командой капитан-лейтенанта Брюэра, который отличился утром во время перехвата первой волны, патрулировали над аэродромом Ороте, когда заметили подкрадывающийся на малой высоте «Джилл». Когда F6F пошли вниз, чтобы сбить его, на них набросилось вчетверо больше базовых «Зеро». Американские пилоты сумели вырваться, однако Брюэр и его ведомый погибли. Наступившая в 18.45 темнота завершила этот бой. Небо было полностью очищено от японских самолетов. Лишь жалкие остатки сумели удрать на свои авианосцы.

Это была самая крупная авианосная битва войны. В ней участвовали силы, в 3 или 4 раза превышающие силы сторон при Мидуэе. Победа была настолько полной, что более японская морская авиация больше не рисковала вступать с нами в бой. Действовали только самоубийцы. 19 июня во время «Великой Марианской охоты на индюков» Одзава потерял 346 самолетов и 2 авианосца. Флот Соединенных Штатов потерял 30 самолетов, и 1 бомба попала в линкор, не причинив никаких повреждений. Более 8 часов в воздухе шли упорные жестокие бои, которыми управляли с борта кораблей. Боевые информационные центры авианосцев отслеживали японские самолеты, группы наведения истребителей, находящиеся на эсминцах, распределяли перехватчики, умелые палубные команды авианосцев работали с предельным напряжением принимая и обслуживая самолеты, меткий зенитный огонь кораблей адмирала Ли — все внесли свой вклад. Но самым главным были умение, инициатива и непоколебимая отвага молодых пилотов «Хеллкэтов». Именно они сделали этот день один из самых славных в истории Америки.

Теперь настало время отмщения. 19 июня в 20.00, приняв свои самолеты, 3 группы американских авианосцев из 4 отправились на поиск противника. Они двигались со скоростью всего 23 узла, чтобы сэкономить топливо. ОГ 38.4 Хэррилла должна была принимать топливо на следующий день, поэтому она осталась позади, чтобы заняться остатками японской авиации на Роте и Гуаме.

Снова американские самолеты-разведчики ничего не нашли. Только 20 июня в 15.40 пилот «Авенджера» с «Энтерпрайза» заметил корабли Одзавы. Они находились в 275 милях от американских авианосцев. Митчер быстро принял решение отправить в атаку все самолеты, даже если принимать их придется после наступления темноты. В 16.20 ОС 58 развернулось против ветра и подняло в воздух все, что имело на палубах — 216 самолетов с 10 авианосцев стартовали за исключительно короткое время, всего за 10 минут. В 18.40 эти самолеты заметили противника. Природа обеспечила прекрасное зрелище с точки зрения художника, но пилоты были на сей счет иного мнения. Примерно половину неба закрывали ярко окрашенные солнцем облака. Тонкий золотой серпик старого месяца опускался в море, обещая темную ночь. Американские самолеты, пролетев 300 миль, оказались на самом пределе своей дальности, поэтому у них не оставалось времени провести организованную атаку. К счастью для них Одзава тоже не перестроил свой потрепанный флот.

6 танкеров, прикрываемые 6 эсминцами, были первой группой вражеских кораблей, которую заметили летчики. Они отстали, когда Одзава увеличил скорость. Некоторые американские пикировщики атаковали танкеры и повредили 2 из них. Японцам пришлось их затопить. 4 «Авенджера» с «Белло Вуда» под командой лейтенанта Джорджа Б. Брауна всадили 2 торпеды в «Хиё» и потопили авианосец. Но при этом Браун погиб. Попадания получили «Дзуйкаку» и несколько других кораблей, однако они не были смертельными. Это бой стоил Одзаве 65 из 100 самолетов, оставшихся у него после «охоты на индюков». В бою погибли только 20 из 216 американских самолетов.

Гораздо больше было потеряно при ночной посадке, которая проходила с 20.45 до 23.00. Хотя адмирал Митчер, презрев все доктрины и не опасаясь подводных лодок, приказал всем кораблям включить огни, это не сделало посадку легче. Почти половина самолетов села не на свои авианосцы, четверть самолетов разбилась или села на воду, после того, как кончился бензин. К счастью, эсминцы-спасатели сработали отлично.

В полночь Спрюэнс снова повернул на запад, не для того, чтобы догнать Одзаву, а чтобы подобрать севших на воду летчиков и найти подбитые вражеские корабли. Одзава, корабли которого сохранили ход, всю ночь увеличивал расстояние от американцев. 21 июня в 19.20 Cпрюэнс прекратил погоню и повернул обратно к Сайпану. На обратном пути его корабли с помощью гидросамолетов с плавбаз подобрали 59 летчиков, которые в ином случае были обречены на гибель. Таким образом, из всех экипажей, участвовавших в атаке 20 июня, погибли только 20 пилотов и 33 члена экипажа. Общие потери американских авианосцев от всех причин за 2 дня боев составили 130 самолетов и 76 летчиков.

Упавшие духом и разгромленные японцы 22 июня вернулись на Окинаву. У Одзавы осталось всего 35 исправных самолетов из 430, которые он имел утром 19 июня. Кроме того, он потерял 31 из 43 корабельных гидросамолетов. Погибло также примерно 50 самолетов, базировавшихся на Гуаме. 3 самых крупных авианосца были потоплены, уничтожено 480 самолетов, причем почти все со своими экипажами. В третий раз японские авианосные авиагруппы были начисто истреблены. И на сей раз восстановить их до октября, когда началась битва за Лейте, не удалось.

Хотя адмирала Спрюэнса критиковали за то, что он не предпринимал активных действий 18 июня или 20 июня не вел преследование более настойчиво, нет никаких сомнений в том, что его стратегия была правильной. Если бы он устремился на запад, а не ожидал атаки возле Гуама, он вряд ли уничтожил бы больше неприятельских самолетов, зато рисковал потерять часть своих кораблей. Есть только одна вещь, за которую американцев стоит критиковать. Митчер не смог отправить самолеты на поиски Одзавы после заката 19 июня. Если бы это было сделано, воздушный бой 20 июня мог начаться утром, тогда американцы добились бы лучших результатов. Но Митчер отказался вести разведывательные полеты ночью, опасаясь за жизнь пилотов. Он чувствовал, что его летчики после целого дня боев нуждаются хотя в капле отдыха. Ему следует воздать должное за блестящее тактическое руководство и желание сохранить жизнь людям. Также следует отметить стратегически правильные решения Спрюэнса. Он выбрал такую диспозицию, которая позволила нанести противнику максимальные потери и не потерять ни одного своего корабля. Мы не должны забывать и подводные лодки, которые так активно содействовали авианосцам в боя в Филиппинском море, которое стало одним из решающих сражений войны.

6. Марианские острова захвачены, июнь — август 1944

После этой битвы судьба Марианских островов была предрешена, однако японцы отказывались признать это. Впереди были еще 2 недели ожесточенных боев на Сайпане, после чего следовало захватить Тиниан и Гуам. Основную работу на Сайпане проделали пехотинцы американской армии и 2 дивизий морской пехоты. Однако флот был там, каждый день помогая огнем своих орудий. Как записал генерал Сайто, командующий японскими войсками на острове: «Мы чувствовали, что смогли бы выстоять в решающей битве с врагом, если бы не было артогня с кораблей».

Количество и качество корабельной поддержки одинаково интересны. В начале кампании эскортные авианосцы экспедиционных сил под командованием контр-адмиралов Богана, Саллады и Стампа держали с рассвета до заката в воздухе дежурные 16 истребителей и 20 бомбардировщиков. Они кружили в 2 районах примерно в 8 милях от берега, чтобы немедленно провести атаку по заказу войск. Это было новой чертой в амфибийной войне. С 22 июня самолеты эскортных авианосцев и армейские Р-47 базировались на аэродроме Айсели (бывший Аслито) на Сайпане. Они стали очень важным фактором боев. Капитан 1 ранга Р.Ф. Уайтхед, командующий авиацией поддержки, руководил их действиями с борта флагманского корабля Тэрнера «Рокки Маунт». Он получал вызовы от береговых корректировочных постов, наступавших вместе с войсками, и направлял туда дежурные самолеты.

Батальон морских пехотинцев под командой полковника Р.М. Томпкинса захватил гору Тапочау 27 июня. Однако японцы продолжали защищать каждую пядь земли. Когда была проведена последняя самоубийственная атака, генерал Сайто и адмирал Нагумо уже совершили самоубийство.

Захват Сайпана стоил американской армии и морской пехоте 3426 убитых и пропавших без вести. Погибло около 24000 японцев, 1780 (более половины корейские рабочие) были взяты в плен. Сотни японских гражданских лиц совершили самоубийство, прыгнув с береговых обрывов на севере Сайпана. Несколько дней наши патрульные корабли видели плавающие трупы — печальное свидетельство нежелания японцев сдаваться.

Высадка на Тиниан была проведена 24 июля. Она была превосходно спланирована и безукоризненно выполнена теми же морскими пехотинцами и силами флота, которые захватили Сайпан. Морская пехота, которой здесь не мешали медлительные армейские подразделения, мчалась вперед со своим обычным пылом. Через 7 дней остров был захвачен. Американцы потеряли 389 убитыми и 1816 ранеными.

Гуам, самый важный из Марианских островов, принадлежал американцам еще до войны. Он был захвачен последним. Неожиданно упорное сопротивление японцев на Сайпане показало, что освобождение Гуама потребует 3 дивизий, тогда как имелись всего 2. Требовалось перевезти с Оаху 77 пехотную дивизию, однако японцы на Гуаме передышки не получили. Адмирал Конолли получил возможность спланировать и провести самую мощную артиллерийскую подготовку высадки за всю войну.

Десантные операции трудны и опасны для людей, незнакомых с ними. Однако они легки и действенны, когда ими занимаются хорошо обученные моряки и специально подготовленные войска. Контр-адмирал Ричард Л. Конолли, крепкий, гениальный, предусмотрительный и методичный, любил планирование не меньше боев. Он лично подготовил большую часть планов высадки на Гуам в штабе генерале Роя Гейджера на Гуадалканале. Гейджер командовал войсками десанта. Ежедневные обстрелы с кораблей и бомбардировки начались 8 июля и продолжались до D-дня 21 июля. Команды водолазов-подрывников подготовили почти полностью безопасные проходы через рифы. Морская пехота и армейские солдаты сражались умело и отважно с упорным противником, который хорошо использовал местность. Тяжелые потери (1435 убитых и 5646 раненых) были почти вдвое меньше, чем на Сайпане. Гуам стал пиком операции «Форейджер», которая завершилась ровно через 2 месяца после первого выстрела. 12 августа 1944 Восточно-Филиппинское море, небо над ним, основные острова архипелага оказались под американским контролем. Эти острова были такими же мощными и хорошо укрепленными базами, как Гуадалканал и Нью Джорджия. Однако, чтобы захватить их, потребовалось гораздо меньше времени!

Генерал Тодзио и его кабинет ушли в отставку 18 июля, в день, когда было объявлено о потере Сайпана. Это был первый шаг Японии к миру, однако Япония так не хотела признавать свое поражение, что эта дорога заняла еще целых 13 месяцев.

Теперь мы можем отвлечься от Тихоокеанской войны и вернуться к операциям на другой стороне земного шара. В Атлантическом океане, в Италии и Франции, Атлантический флот США делал все возможное, чтобы выполнить основное стратегическое решение 1941: в первую очередь разгромить европейских партнеров Оси.

Глава 12

СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ И АТЛАНТИКА, август 1943 — июнь 1944

1. Флот в Салерно (операция «Аваланш»), сентябрь 1943

26 июля, когда Сицилия была почти полностью оккупирована, а Муссолини пал, Объединенный Комитет Начальников Штабов предложил генералу Эйзенхауэру начать планировать вторжение в Италию — «высадка в бухте Салерно должна быть проведена как можно раньше, используя имеющиеся у вас ресурсы». Эта последняя оговорка показывала нежелание американцев глубже ввязываться в операции на Средиземном море. Однако очень быстро стало понятно, что это сопротивление будет безрезультатно, как и в случае с операцией «Торч». На конференции ОКНШ в Квебеке директива 26 июля была подтверждена. но на сей раз генерала не ограничивали «наличными ресурсами», если ему потребуется больше. И Эйзенхауэр потребовал больше.

Маршал Бадольо начал переговоры о капитуляции Италии сразу после того, как сменил Муссолини. Если бы этот процесс удалось завершить быстро, Италия могла бы стать нашей еще до августа. Однако переговоры затянулись из-за привычки итальянцев торговаться, в результате, когда 3 сентября перемирие было подписано, оно уже ни для кого не было секретом, в том числе и для немцев. Даже в этом случае большая часть Италии могла попасть в руки союзников, если бы 82 парашютно-десантная дивизия была выброшена в районе Рима одновременно с высадкой морского десанта у Салерно. Но такая операция была отменена после того, как пронацистски настроенный итальянский комендант Рима убедил генерала Тэйлора, что возле Рима находится слишком много германских войск. Рим в течение 8 месяцев был оккупирован немцами, и союзникам пришлось с боями ползти по итальянскому «сапогу», преодолевая упорное сопротивление немцев.

Эффект капитуляции Италии, на который Черчилль возлагал огромные надежды, оказался не слишком благоприятным для союзников. Немцы оккупировали большую часть Италии, острова Родос и Лерос на Додеканезах. Итальянский флот действительно сдался, но мало что добавил к морским силам союзников, так как его корабли не имели радаров и прочего современного оборудования.

Залив Салерно был выбран для первой крупной высадки на материковой Италии так как он расположен всего в 30 милях южнее Неаполя и находится в пределах дальности полета истребителей союзников. Так как во время высадки в Сицилии Королевские ВВС и американская армейская авиация оказали мало помощи войскам, Королевский Флот включил в состав сил поддержки десанта 4 эскортных авианосца. Общее командование осуществляли Эйзенхауэр, Каннингхэм, Александер и Теддер — как и при высадке в Сицилии.

Вице-адмирал Г. Кент Хьюитт командовал амфибийными силами, которые делились на 2 группы. Северным Ударным Соединением, в основном британским, командовали коммодор Г.Н. Оливер и контр-адмирал Ричард Л. Конолли. Южным Ударным Соединением, в основном американским, командовал контр-адмирал Джон Л. Хэлл. Они высаживали на 2 разных участках побережья примерно в 8 милях друг от друга X британский и VI американский корпуса. Все вместе это составляло 5 армию генерала Марка У. Кларка. Королевский Флот обеспечивал прикрытие операции, выделив 4 линкора и 2 эскадренных авианосца. Конвои с войсками были собраны в 4 портах Северной Африки, Палермо и Термини на Сицилии.

Из всех решений в операции «Аваланш» самым неудачным — если не считать отмены парашютного десанта — было требование армии не проводить предварительного обстрела, чтобы добиться тактической внезапности. Адмирал Хьюитт снова возражал, как в случае с операцией «Хаски», и снова напрасно.

Он отмечал, что немцы все равно настороже, поэтому попытка захватить их врасплох просто несерьезна. Главной причиной такого странного требования армии было опасение, что немцы стянут войска к Салерно. Но 6 сентября маршал Кессельринг уже отправил туда 16 танковую дивизию, которая получила несколько дней, чтобы разместить артиллерию, вырубить деревья, возвести укрепления, пристрелять пляжи и выходы с них. На соседние аэродромы были переброшены самолеты. Хороший прицельный обстрел укреплений на краю равнины Салерно в течение пары дней перед высадкой сделал бы ее гораздо менее сложной.

8 сентября в 18.30 оба ударных соединения приближались к заливу Салерно, когда по радио раздался знакомый голос генерала Эйзенхауэра, объявившего о перемирии с Италией. Время для такого заявления было выбрано исключительно неудачно. Солдаты морально расслабились. Вместо напряжения, предшествующего высадке десанта, воцарилось расслабленное спокойствие, благо ночь была тихой и ясной. Остров Капри словно плыл в серебряной воде. Зубчатые очертания полуострова Сорренто резко выделялись на фоне звездного неба. Наблюдатели видели мерцающие огни Позитано и рыбацких суденышек возле Амальфи. Иллюзия будто за приятным плаванием последует мирная выгрузка и радостная встреча с ожидающими союзников итальянцами рассеялась как только транспорты в 23.59 прибыли в район выгрузки. Раздались приказы, засвистели дудки боцманов, со скрежетом и лязгом десантные катера поползли в воду.

Для высадки войск Южного Соединения адмирала Хэлла был намечен участок возле знаменитой церкви Пестум. Это все, что осталось от греческой колонии Посейдония, уничтоженной сарацинами тысячу лет назад. Как только первые лучи рассвета занялись в D-день 9 сентября, 3.30, первая волна десантных судов уже завершала свой 8- или 10-мильных поход в берегу по спокойной глади моря. Все вышли к берегу где и было намечено, вторая и третья волны покинули корабли в положенный срок. Эти десантные суда не имели с собой кораблей огневой поддержки или ракетных барж, как на Тихом океане, так как армия отказалась от них. Армейцы вообразили, что добьются тактической внезапности, если высадятся молчком в темноте. Полностью игнорировался тот факт, что моторы десантных барж — это самая шумная вещь на свете. Таким образом, множество солдат пали жертвами глупости командования и дожидавшихся их германских артиллеристов и пулеметчиков.

К счастью, штурмовая группа (полковая боевая группа 36 дивизии) не была обескуражена. Действуя под огнем противника, она высадилась на берег к 4.36. Плавающие транспортеры в 5.30 доставили 105-мм гаубицы с 3 британских LST. В течение 2 часов не меньше 123 транспортеров вышли на берег на американском участке, что было замечательным достижением. LST с танками на борту повезло не больше, чем в Сицилии. Плотный огонь отогнал их, и 36 дивизия из тяжелой техники в D-день мало что получила. Зато с 7.00 большую активность проявляли германские танки. Однако американская пехота с помощью базук и корабельных орудий помешала им выйти на берег.

Контр-адмирал Лиал Э. Дэвидсон, державший флаг на «Филадельфии», командовал силами огневой поддержки в американском секторе. В его распоряжении также находился крейсер «Саванна» и 4 эсминца. На случай, если потребуется помощь тяжелой артиллерии, рядом находился британский монитор «Аберкромби», вооруженный 15″ орудиями, под прикрытием голландской канонерки «Флорес». (Как ни странно, Королевский Флот продолжал строить мониторы. Этот тип корабля придумали американцы в 1862, потом они были надолго забыты. Но в годы Второй Мировой войны эти корабли принесли много пользы, обстреливая побережье.) К несчастью, в этот же день «Аберкромби» подорвался на мине и был вынужден уйти на ремонт в Палермо. Вскоре после 9.00 «Саванна» и «Филадельфия» установили связь со своими береговыми корректировщиками и провели D-день приятно и полезно, уничтожая вражеские батареи, танки и даже мосты. Для корректировки крейсера использовали собственные гидросамолеты SOC, а также армейские «Мустанги», которые прилетали из Сицилии. Эти Р-51 действовали парами и великолепно проявили себя. Один корректировал стрельбу, другой прикрывал его от самолетов врага. Когда 2 гидросамолета обнаружили скапливающиеся в укрытии германские танки, 6″ орудия «Филадельфии» уничтожили 35 из них. Когда немцы бросились наутек, крейсер провожал их огнем и уничтожил еще 7 танков. Выдающуюся поддержку войскам оказали эсминцы «Бристоль», «Эдисон», «Ладлоу», «Уолси», которые пробрались сквозь мины ближе к берегу, чтобы стрелять точнее. Их действия так восхитили командира артиллерии 36 дивизии, что он отправил радиограмму: «Благодарим Бога за огонь наших кораблей. Это отважные парни, так им и передайте».

Десантные суда действовали даже лучше, чем в Сицилии, хотя огонь противника, направленный на них, был гораздо сильнее. Тренировки принесли плоды. Матросы освоили свои корабли и круглые сутки работали на разгрузке транспортов. Когда операция завершилась, выяснилось, что потеряно неслыханно мало десантных барж и катеров. При этом все суда, кроме одного, были уничтожены вражеским огнем.

В британском северном секторе все шло аналогичным образом. Войска действовали агрессивно, а корабли огневой поддержки проявили завидное усердие. К вечеру D-дня британский правый фланг продвинулся по побережью на 4 мили к северо-западу от устья реки Селе. Между X корпусом и американским VI корпусом остался разрыв в 7 миль. Но эта брешь была слишком опасна. Но если кто-то предположит, что немцы приложили максимум усилий, он ошибется. Противник имел частичное господство в воздухе и полный контроль над дорожной сетью южной Италии. Подкрепления выкатывались из горных ущелий, танковая дивизия начала выдвигаться на юг от Неаполя. Головные подразделения вышли к побережью Салерно в 19.00, менее чем через 24 часа после того, как им было приказано оторваться от 8 армии Монтгомери, которая наступала вдоль прибрежной дороги из Калабрии. англичане делали это ничуть не быстрее, чем Велизарий в 536 году.

Бои на плацдарме у Салерно оспаривают сомнительную честь называться самыми тяжелыми у таких операций, как Анцио, Тарава и Нормандия. Мало кто из солдат попадал под такой плотный огонь, как британские и американские солдаты, и мало кто так хорошо выдержал его. Однако даже эти отважные бойцы не могли переломить ситуацию без помощи корабельной артиллерии. В течение 2 дней, 10 — 12 сентября, исход битвы колебался на качелях. Флоты обоих союзников поддерживали войска на берегу, подвергаясь ударам Люфтваффе, которые атаковали стоящие на рейде корабли. Немцы использовали новые радиоуправляемые планирующие бомбы, которые сбрасывали идущие на малой высоте самолеты. Одна из таких бомб попала в крейсер «Саванна» и едва не утопила его. Однако крейсер сумел доползти до Мальты своим ходом. Рядом с «Филадельфией» разорвались 2 такие бомбы. В британский крейсер «Уганда» попала одна, которая пробила 7 палуб и взорвалась под днищем. Но крейсер удалось спасти.

12 сентября генерал Фитингоф, местный германский командир, довел силы в районе Салерно до 3 дивизий с 600 танками и самоходными орудиями, после чего предложил сбросить 5 армию Кларка в море, пока медлительный Монти сумеет двинуться ей на помощь.1 Генерал Александер 10 сентября приказал Монтгомери поторопиться, и 12 сентября отправил к нему своего начальника штаба, чтобы объяснить сложность ситуации. Однако патрули Монти установили контакт с частями VI корпуса только 16 сентября в 14.00, уже после того, как кризис миновал. Генерал Кларк пошел даже дальше и потребовал от адмирала Хьюитта составить план эвакуации корпуса и переброски его в британский сектор. Однако штаб генерала не был эвакуирован, хотя ряд источников говорит об этом. В этот день немцы отбили большую часть потерянной территории, а 13 — 14 сентября проводили повторные танковые атаки на различных участках плацдарма. Эти атаки были отбиты совместными усилиями пехоты, полевой и корабельной артиллерии. 14 сентября Фитингоф сообщил Кессельрингу: «Атакующие силы этим утром попали под обстрел 16 — 18 линкоров, крейсеров и крупных эсминцев. Эти корабли удивительно точно обстреливали каждую замеченную цель с сокрушительным эффектом». 14 сентября в 8.48 «Бойз» присоединился к «Филадельфии». Весь день они почти непрерывно обстреливали германскую пехоту и танки. Они продолжали вести огонь до 5.30 следующего дня. В британском секторе огневую поддержку так же эффективно оказывали 4 легких крейсера и 4 эсминца.

15 сентября германские танковые части совершили последнюю попытку вытеснить союзников с плацдарма у Салерно. На следующий день маршал Кессельринг скомандовал общее отступление, «чтобы избежать воздействия огня корабельных орудий», как он сказал в своих мемуарах.

2. Неаполь и Анцио (операция «Шингл»), октябрь 1943 — июнь 1944

1 октября 5 армия заняла Неаполь, в котором немцы постарались уничтожить все, что только можно. Сводная англо-американская спасательная партия капитана 2 ранга Уильяма Э. Салливана проделала замечательную работу по расчистке гавани. В результате к концу года через Неаполь проходило даже больше грузов, чем в мирное время.

После выхода на линию Вольтурно севернее Неаполя, что позволило спокойно использовать огромную гавань, и захвата аэродрома Фоджа на другой стороне полуострова, итальянскую кампанию следовало остановить. Но Уинстон Черчилль и фельдмаршал сэр Алан Брук, которые хотели наступать вверх по «сапогу», утверждали, что бои в Италии приведут к истощению германских резервов и оттянут войска из Франции, что может ослабить сопротивление в Нормандии в 1944. В действительности кампания в Италии не сумела отвлечь германские резервы из Франции. К июню 1944 союзники имели в Италии вдвое больше сил, чем немцы. Однако кампания вылилась по словам генерала Уилсона в «медленное, мучительное наступление по трудной местности на решительного и изобретательного противника, который усиливал естественные препятствия минами». Маршал Кессельринг провел серию арьергардных боев на подготовленных горных позициях, полностью используя все возможности, которые предоставляла местность. Ни один из генералов союзников, за исключением командира французского корпуса Жильома, не показали себя достаточно способными, чтобы сражаться с ним. От Неаполя до Рима всего сотня миль, но союзники, имевшие численное превосходство на суше, господство в воздухе и владение морем затратили 8 месяцев, чтобы преодолеть это расстояние.

Черчилль убедил Объединенный Комитет Начальников Штабов попытаться найти выход из тупика путем высадки в тылу немцев в Анцио, в 37 милях от Рима. Операция «Шингл» была задумана как обход одного из флангов линии Густав, которая проходила через Монте Кассино, где застряли союзники. Первоначально по плану операции «Шингл» предусматривалась высадка в тылу противника 1 — 2 дивизий, которые вместе с армией, дошедшей до Фрозиноне, захватят холмы Альбан. Эйзенхауэр неохотно принял этот план именно с такой оговоркой.

5 армия начала наступление по дороге Неаполь — Рим на Фрозиноне 1 декабря 1943, однако завязла у подножья Монте Кассино. В результате высадка в Анцио была отменена. Но Черчилль тут же возродил ее, как один из столь любимых им периферийных ударов. Эйзенхауэр поступил бы правильно, если бы этот момент ответил категорическим отказом, как сделал Маршалл, когда Черчилль потребовал атаковать Родос. Высадка в Анцио не имела никакого смысла, кроме поддержки 5 армии, а та находилась слишком далеко, чтобы воспользоваться ею.

22 января корабли адмирала Фрэнка Дж. Лоури успешно высадили между Анцио и Неттуно 1 британскую и 1 американские дивизии под командованием генерал-майора Джона П. Лукаса. Войска были переброшены туда из Неаполитанского залива в основном на десантных баржах, и имели серьезную огневую поддержку.

Так как концепция операции была английской, а исполнение американским, большая часть войск тоже была американской. Это дало повод британским историкам обвинить своего союзника в провале операции «Шингл». По их мнению генерал Лукас должен был прямо в D-день приказать одной колонне двигаться на холмы Альбан, а другой наступать на Рим, который сам бы упал в руки союзникам, подобно зрелой сливе. Паттон поступил бы именно так. Однако перенапряжение сил — это одна из грубейших военных ошибок. В Анцио были высажены слишком слабые силы для решения поставленных задач, а подкрепления были посланы лишком поздно. Они ничего не сумели изменить и лишь помогли удержать плацдарм. Хотя Кессельринг и был застигнут врасплох, у него были готовы планы, как зажать VI корпус Лукаса на узкой полоске побережья, а 5 армию Кларка и 8 армию Монтгомери удержать на исходных позициях. Именно так он и сделал. Главным промахом разведки союзников стала недооценка способности немцев быстро перебрасывать войска. ВВС сообщили, что воздушными налетами уничтожены железные дороги и повреждены шоссе в центральной Италии. Однако этого не было. Королевские ВВС и американские ВВС свято верили в концепцию «изоляции поля боя» путем бомбардировки мостов и других аналогичных объектов. Однако только во время высадки в Нормандии эта тактика, в сочетании с выбросом парашютных десантов, сработала и серьезно затруднила передвижения противника.

Германские ВВС отреагировали на высадку даже быстрее Кессельринга. 23 января британский эсминец «Янус» взорвался и затонул, получив попадание планирующей бомбы. Через 2 дня около 100 бомбардировщиков атаковали транспорты и добились нескольких попаданий. При этом было потоплено ярко освещенное британское госпитальное судно.

Нет нужды детально расписывать неприятные подробности операции у Анцио. Немцы превратили высадку десанта в осаду. Даже бои на Окинаве отняли меньше времени. Еще 4 американские и 1 британская дивизия были посланы на помощь VI корпусу. Весь февраль, март, апрель и большую часть мая вокруг плацдарма шла окопная война в стиле Первой Мировой. Под берегом болтались 2 флота, перевозя припасы и подкрепления, поддерживая десант огнем и отбивая атаки Люфтваффе. Мертвый тупик на побережье стал тяжелым испытанием для солдат и моряков. Холодные проливные дожди и пронизывающие ветры затрудняли любые передвижения на берегу. Десантные суда на рейде качались и мотались как игрушечные на крутой зимней волне. Даже вечер не приносил отдыха измотанным морякам, которые с утра находились на боевых постах, так как воздушные атаки в сумерках были правилом, а не исключением. Немцы держали наблюдательный пост авиации высоко в холмах Альбан, откуда были видны все корабли. Поэтому они могли вызвать с римских аэродромов самолеты, вооруженные управляемыми бомбами, буквально через несколько минут.

Нужно специально отметить 450 американских плавающих транспортеров, которые «оказали неоценимую помощь в разгрузке транспортов типа «Либерти», стоящих вдалеке от берега», — писал генерал Уилсон. Британские морские офицеры благодарили негров-водителей, «за их бодрость, аккуратность и отвагу. Обстрел или нет, но эти американские негры и их белые товарищи вели непрерывную цепочку транспортеров к якорной стоянке и обратно».

Наконец 11 мая 5 армия Марка Кларка начала крупное наступление на линии Густав, и выход из тупика был найден.

Чистерна, которую немцы превратили в миниатюрный Монте Кассино, была захвачена войсками с плацдарма у Анцио 25 мая после 2 дней ожесточенных боев. 26 мая «Бруклин» сделал свой последний выстрел в этой кампании, заслужив массу комплиментов от корректировщиков. Французский крейсер «Эмиль Бертен», заменивший «Филадельфию», показал такое же мастерство. Вместе с 2 американскими эсминцами 27 мая он подавил 2 вражеских орудийных дота. В следующие 2 дня эти корабли поддерживали огнем левый фланг армии союзников.

Огонь крейсеров больше не требовался, однако эсминцы продолжали обстрел, пока немцы отходили. С 31 мая по 3 июня «Кендрик», «Паркер», «Маккензи», «Чемплин» и «Кирни» выпустили сотни снарядов по орудиям, автомобилям и солдатам противника вокруг Ардеа и Практика ди Маре. Британский крейсер «Дидо» и французский «Эмиль Бертен» прибыли 4 июня, чтобы убедиться, что все закончилось. Через 19 недель после того, как адмирал Лоури высадил VI корпус в районе Анцио, немцы покинули Рим, и американцы и англичане вошли туда.

Операция «Шингл» дорого обошлась обоим союзникам. Соединенные Штаты потеряли 526 моряков и 3400 солдат, Соединенное Королевство потеряло 366 моряков и 1600 солдат. Германские мины и бомбы отправили на дно 2 крейсера, 3 эсминца, 3 LST, 1 LCI и британское госпитальное судно. Кроме того были потоплены 2 тральщика, 6 американских десантных барж и 2 транспорта типа «Либерти». Однако плацдарм Анцио навсегда останется в нашей памяти, как пример героического упорства американских и британских воинов. Более того, оба флота во время высадки действовали почти безошибочно, как и позднее, обеспечивая снабжение плацдарма и оказывая огневую поддержку. Отвага наших пехотинцев и артиллеристов позволила им отбить все контратаки и в конечном итоге захватить Рим. Это была их битва, их победа. О ней американский флот может с гордостью сказать: «Мы помогли вам и тоже пострадали возу Анцио».

3. Сардиния, Корсика и Эльба, сентябрь 1943 — июнь 1944

Когда в сентябре 1943 было объявлено о капитуляции Италии, главной заботой для немцев стала эвакуация гарнизонов Сардинии и Корсики. Союзники, в свою очередь, пытались их уничтожить. Маршал Кессельринг со своей обычной изворотливостью сумел вывезти гарнизон Сардинии. Он перебросил туда паромы и другие мелкие суда, использованные при эвакуации Сицилии, и к 18 сентября вывез на Корсику 25800 человек, сотни орудий и 62 танка. В тот же день началась перевозка войск с Корсики в Ливорно.

Ответственность за оккупацию Корсики с благодарностью приняли на себя силы Сражающейся Франции. Они использовали свои собственные военные корабли, крейсера «Жанна д'Арк» и «Монкальм», эсминцы «Ле Фантаск» и «Ле Террибль», чтобы перебросить на остров 6600 французских и североафриканских солдат.

Они высадились на одном конце острова, в то время, как немцы удирали с противоположного. Более 30000 солдат с техникой и вооружением были перевезены на материк, что стало еще одним замечательным достижением противника. Колоссальные силы американского и британского флотов даже не попытались атаковать маршрут Бастия — Ливорно, имевший длину 60 миль. Это еще более удивительно, чем их неспособность помешать эвакуации Сицилии. Ведь здесь не было никаких помех в виде береговых батарей или узостей.

Американские инженеры сразу начали работы по строительству аэродромов на Сардинии и Корсике, которые очень помогли при высадке в южной Франции в следующем году. Оба острова интенсивно использовались малыми кораблями союзников. Королевский Флот создал передовую базу прибрежных сил в Маддалене еще до конца сентября. В начале октября туда прибыл капитан-лейтенант Сэнли М. Барнс со своими ветеранами из 15 эскадры торпедных катеров. Вторая база была создана в Бастии, Корсика. Американские торпедные катера действовали оттуда вместе со своими британскими партнерами до конца войны под британским командованием.

Они вели почти непрерывные бои с тяжело вооруженными германскими баржами типа «F» и катерными тральщиками типа «R». Противник использовал их для доставки снабжения войскам в центральной Италии из Генуи и портов французской Ривьеры. Союзникам также приходилось драться с итальянскими торпедными катерами, попавшими в руки немцев.

Торпедные катера показали исключительную энергию, отвагу и умение. Действуя совместно с британскими катерами в составе совместных патрулей, они добились выдающихся успехов. Катера проникали туда, куда крупные корабли не осмеливались заходить из-за опасности мин. Оказалось, что торпедные катера — это отлично сконструированные и прекрасно вооруженные малые боевые корабли, игравшие важную и полезную роль в современной войне.

Однако самыми незаметными героями Второй Мировой войны были, разумеется, минные суда. Американская 11 эскадра тральщиков, которая с 25 августа базировалась в Сен-Тропезе, а с 27 ноября в Кальяри и Бастии, действовала очень активно. Вместе с британскими и французскими тральщиками и эсминцами выполняла свою незаметную, опасную, но совершенно необходимую работу, очищая берега и судоходные маршруты Средиземноморья от якорных и плавучих мин, которые обильно сыпали отступающие немцы.

Эльба была наименее важным из 3 крупных островов Тирренского моря. Немцы не эвакуировали ее гарнизон. Гитлер настоял на этом, возможно из симпатий к своему герою Наполеону, собираясь сражаться «до последнего человека и до последнего патрона». Французская освободительная армия на Корсике настояла на захвате Эльбы, так как хотела сделать хоть что-то до начала освобождения своей родины. Таким образом, на 17 июня 1944 был назначен D-день операции «Брассар», освобождения Эльбы.

12000 солдат под командованием генерала Анри-Мартэна были смешанной командой из французов, североафриканцев и сенегальцев. Так как эта операция была по сути переправой с берега на берег, то высадочные средства и LCVP буксировались моторными катерами. Морской частью операции командовал дородный и отважный британский контр-адмирал Томас Трубридж, флагманом которого был переоборудованный LCI. В состав его флотилии входили 3 эскадры торпедных катеров вездесущего Барнса, более 40 укомплектованных моряками LCI, и несколько американских LST. Артиллерийскую поддержку должны были обеспечить 3 древние британские речные канонерки и еще 3 таких же маленьких корабля.

Гарнизон гористого маленького острова (длина 30 миль) насчитывал 3000 немцев, много больше, чем донесла разведка. Противник имел достаточно береговых и мобильных батарей. Когда конвой направился к Гольфо ди Кампо на южном берегу Эльбы, его встретил уничтожающий огонь. Несколько LCI были потоплены. Однако британский офицер, командовавший высадкой, капитан 1 ранга Эррол Тэрнер, смело направил груженые войсками суда к другим участкам побережья. 6 маленьких кораблей артиллерийской поддержки творили чудеса, и к полудню все отдельные плацдармы слились в один. Осталась только 1 батарея противника, причинявшая беспокойство. Как только немцы увидели черные лица сенегальских стрелков и услышали дикие вопли их таборов, сразу сдались. 19 июня весь остров был в руках французов.

4. Эскортные авианосцы и субмарины, май — декабрь 1943

Некоторые люди считают, что война против подводных лодок была выиграна во время наступления в Бискайском заливе и упорной защитой североатлантических конвоев. Это далеко от истины. 24 мая Дениц передал капитанам своих лодок: «Ситуация в Северной Атлантике временно вынуждает перенести операции в районы, где меньше угроза со стороны авиации». Он выбрал 2 района в американской зоне ответственности — маршруты центральноатлантических конвоев и Южную Атлантику, а также один британский район — Индийский океан. Если бы наши флоты не смогли защитить торговые суда, началось бы избиение транспортов, подобное тому, что имело место в 1942. Однако в центральной Атлантике американские эскортные авианосцы одержали тактическую победу над германскими субмаринами.

26 мая гросс-адмирал выбрал конские широты в качестве района охоты на торговый тоннаж. Они приказал группе «Трутц» из 17 лодок развернуть дозорную линию вдоль 43 меридиана между широтами 32° и 39° N. Здесь американский флот проводил сотни транспортов с войсками, быстроходные танкеры и медленные сухогрузы, забитые военной техникой и припасами для планируемой высадки в Сицилии. Однако мы отлично подготовились к защите этих конвоев. Как только группа «Трутц» заняла свою позицию, она стала жертвой противолодочного наступления, уникального по скорости, с которой применялись тактические новинки.

Принципиальным новшеством стало создание поисково-ударных групп. В состав такой группы входил эскортный авианосец с истребителями «Уайлдкэт» и «Авенджерами», которые могли использовать бомбы, глубинные бомбы и торпеды, и прикрытием из старых эсминцев и новых эскортных миноносцев. В мае 1943 главнокомандующий Атлантического флота адмирал Ингерсолл дал командирам групп полную свободу охоты за подводными лодками, если данные радиопеленгации указывали на присутствие лодки. Молодые командиры эскортных авианосцев обрадовались этим приказам, вообразив себя чем-то вроде пиратской вольницы эпохи Джона Пола Джонса и лорда Нельсона.

Первая удача выпала капитану 1 ранга Жилю Э. Шорту, командиру «Боуга», который вместе с 4 эсминцами покинул Ардженшию 30 мая, имея приказ начать активные действия в поддержку североафриканских конвоев. 5 июня «Уайлдкэт» и «Авенджер» выполнили совместную атаку подводной лодки U-217 из состава группы «Трутц», находившейся в 63 милях от «Боуга». 8 июня погода была ясной и тихой, море было стеклянно гладким. В 15.07 «Авенджер» с «Боуга» заметил U-758, двигавшуюся «на исключительно высокой скорости». Так случилось, что это была первая германская лодка, получившая счетверенную 20-мм установку. Она имела приказ Деница отбивать атаки самолетов, оставаясь на поверхности, а не погружаться. Субмарина отогнала 2 «Авенджера» и начала описывать медленные круги, пока пилоты «Уайлдкэтов» пробовали различные уловки. Все они были вынуждены держаться подальше от опасного врага, за исключением лейтенанта Фила Перабо. Он спикировал, обстрелял лодку, и его пули заклинили 20-мм автомат, загнав зенитчиков вниз. Тогда командир лодки решил, что настало время нырять. Он так и сделал. В 15.28 «Авенджер» сбросил на лодку бомбы, которые могли нанести ей смертельный удар, но промахнулся. Плотный зенитный огонь и умелая тактика спасли U-758. Однако это подтолкнуло ее товарищей проявить неразумную отвагу. Они решили сражаться с самолетами, а не удирать от них.

Только 12 июня в 11.47 еще одна патрульная группа «Боуга» установила новый контакт. Это была U-118, 1600-тонная «дойная корова», которая была обнаружена в 20 милях за кормой авианосца. Она не отбивалась с такой же энергией, как U-758, но, чтобы потопить ее, потребовалось 7 самолетов. Гросс-адмирал Дениц, разочарованный неудачными действиями группы «Трутц» по перехвату конвоев, приказал своим лодкам установить новый барьер южнее острова Флорес (Азорские острова). После того, как 2 конвоя успешно проскочили сквозь него, Дениц расформировал эту группу. Он не стал создавать новую «волчью стаю», однако к 12 июля 16 подводных лодок, в том числе несколько танкеров, действовали в водах восточнее и южнее Азорских островов.

Эскортный авианосец «Кор» капитана 1 ранга Маршалла Р. Грира вышел из залива Чезапик 12 июня в свое первое военное плавание. Его прикрывали эсминцы «Балмер», «Джордж Э. Бэджер», «Баркер». Он держался невдалеке от конвоя UGS-11, пока 11 июля не оказался в 700 милях южнее Сан-Мигеля. Капитан 1 ранга Грир получил приказание из штаба Атлантического флота присоединиться к идущему на запад конвою GUS-9. Во второй половине дня 13 июля одна из поисковых групп «Кора» примерно в 720 милях на SSW от Файяла заметила подводный танкер U-487 и потопила его. При этом погиб 1 самолет и его пилот. Через 3 дня «Кор» потопил еще одну лодку — U-67.

«Сэнти» (капитан 1 ранга Гарольд Ф. Фик) вместе с эсминцами «Бейнбридж», «Овертон», «МакЛи» оказался таким же удачливым. Его патрульная группа 14 июля в 8.03 обнаружила U-160 в 150 милях севернее авианосца. Авиагруппа «Сэнти» была оснащена управляемыми торпедами «Фидо», для которых был отработан новый метод атаки. «Уайлдкэты» заставляли лодку нырнуть, «Авенджер» сбрасывал «Фидо». Торпеда быстро поймала цель, и U-160 пошла на дно со всем экипажем. На следующий день та же тактика помогла потопить U-509 в 180 милях южнее Санта-Марии. Фик присоединился к одному из конвоев Гибралтар — Норфолк, считая, что он является отличной приманкой для подводных лодок. 30 июля в открытом океане пилот «Уайлдкэта» заметил 2 лодки — U-53, которая передавала топливо на U-403. Истребитель обстрелял их и заставил погрузиться. Большая лодка еще не успела полностью уйти под воду, когда «Авенджер» сбросил 2 глубинные бомбы и «Фидо», достаточно близко, чтобы уничтожить ее.

Все эти лодки были потоплены самолетами эскортных авианосцев. Однако 23 июля корабль из сопровождения «Боуга», а именно построенный в 1920 эсминец «Джордж Э. Бэджер» (лейтенант Томас Г. Бэрд), тоже добился успеха. Подводная лодка U-613 с грузом мин подошла к устью реки Сент-Джон. После 23 атак глубинными бомбами матросы на борту «Бэджера» услышали самый приятный для себя звук — ужасный грохот, треск и лязг. Появившиеся пузыри указали место гибели подводной лодки. На поверхность вылетели обломки — куски дерева, матрасы, изуродованные человеческие тела. Наконец море выплюнуло германский перевод «Убийства на улице Морг» По. В тот же день один из «Авенджеров» «Боуга» потопил U-527.

Теперь эскортный авианосец «Кард» (капитан 1 ранга Арнольд Дж. Исбелл) со своим сопровождением из четырехтрубников «Барри», «Гофф» и «Бори» начал 5-дневную битву с подводными лодками. 7 августа «Авенджер», пилотируемый лейтенантом Э.Г. Салленджером заметил U-66, которая заправляла U-117. С помощью 2 других самолетов «дойная корова» была потоплена. Другая лодка спаслась, только для того, чтобы быть потопленной эскортным миноносцем «Бакли» 9 месяцев спустя. На следующее утро Салленджер и «Уайлдкэт» мичмана Джона Ф. Спрэга поймали новую парочку — U-664 и U-262. Лодки только что прорвались с боем мимо парней Джека Слессора в Бискайском заливе и теперь были предавались кайфу. Они сбили оба самолета, при этом Спрэг погиб. Салленджер и его стрелок болтались на резиновом плотике, пока их не подобрал «Барри». В полдень 9 августа еще одна патрульная группа заметила U-664, подзаряжавшую батареи. Капитан 1 ранга Исбелл всю ночь выдумывал новый способ атаки, чтобы наверняка прикончить лодку, которая осмелится сражаться. В результате U-664 была повреждена бомбами и покинута экипажем. «Бори» подобрал 44 человека ее экипажа. 11 августа патрульная группа загнала под воду U-525 и сбросила на нее «Фидо». Группа «Карда» вернулась в Азорские охотничьи угодья 27 августа. В полдень группа из 3 самолетов потопила U-847, которая уже неделю пополняла запасы других лодок. Она стала 16 лодкой и 8 подводным танкером, который авианосные группы адмирала Ингерсолла потопили за последние 98 дней. За это же время лодки потопили только одно судно из состава конвоев, прикрывавшихся эскортными авианосцами.

Дениц прекратил операции в центре Атлантики.

У нас просто не хватает места, чтобы описать все удачные действия эскортных авианосцев. Поэтому мы последуем за «Кардом» капитана 1 ранга Исбелла. В сентябре 1943 он провел 2 недели на профилактическом ремонте в Норфолке, а потом вышел в море, чтобы сопровождать идущий в Гибралтар конвой. 4 октября эта группа сорвала банк. Она обнаружила сразу 4 подводные лодки, заправлявшиеся топливом. 2 из них были потоплены сразу, третья — 13 октября. Заглянув в Касабланку, «Кард» снова вышел в море и 31 октября потопил еще одну парочку примерно в 660 милях севернее острова Флорес. Еще одна лодка, U-91, удрала, и капитан 1 ранга Исбелл отправил эсминец «Бори» (лейтенант Чарльз Г. Хатчинс) заняться ею.

1 ноября в 2.00 «Бори» глубинными бомбами выкинул на поверхность другую лодку, U-405. Хатчинс открыл огонь из 4″ орудий и пулеметов с дистанции 1400 ярдов. Потом он приблизился, попытался таранить и действительно воткнул форштевень эсминца в бак лодки. Два корабля оставались сцепленными в течение 10 минут. 2 орудия «Бори» и 3 пулемета продолжали непрерывно вести огонь по рубке лодки и той части палубы, которая была видна над водой. Негры-стюарды, составлявшие расчет 20-мм автомата, в запале принялись стрелять прямо сквозь ветроотбойные щиты. Свободные моряки похватали винтовки, пистолеты и вообще все, что попало под руку, и обрушили это на немцев. Кто-то попал мясницким тесаком прямо в живот немцу, бежавшему к орудию. Сильное волнение раскачивало и било корабли друг о друга. Они издавали ужасные скрежет. Все это время чумазая шайка «Бори» отчаянно пыталась удержать пары. Обшивка эсминца, не слишком прочная и в годы его юности, теперь проржавела почти насквозь. Поэтому прочный корпус лодки проделал в борту эсминца огромную дыру. Механики работали по колено в воде, однако оставались на своих постах. Старший механик М.Р. Браун сумел удержать полную мощность, хотя соленая вода попадала в котлы.

Через 10 минут этой безумной свалки лодка сумела выскочить из-под киля эсминца и отошла на 400 ярдов. Потом она круто повернула. «Бори» кружил вокруг нее, пытаясь таранить ее второй раз. Эсминец яростно обстреливал лодку и выпустил торпеду, которая прошла мимо. U-405 выправилась и попыталась удрать. Хатчинс приказал установить глубинные бомбы на малую глубину, включил прожектор, дал 27 узлов и пошел на таран. Командир лодки, корветтен-капитан Гопман, сделал то же самое. Хатчинс, проявив незаурядное самообладание, приказал положить руля влево, дать левой машине «полный назад», а правой — «стоп». В результате корму эсминца занесло, и бомбометы оказались направлены прямо на приближающуюся лодку. 3 глубинные бомбы упали вокруг рубки лодки, подбросив U-405. Она остановилась всего в 6 футах от кормы «Бори». Лодка дала полный назад и попыталась отойти. «Бори» быстро повернул влево и погнался за ней, ведя огонь. Один 4″ снаряд сбросил всех людей с мостика лодки за борт. Еще один снаряд попал в выхлопную трубу дизелей, и лодка встала. Подводники начали выскакивать на палубу с поднятыми руками, крича: «Камерад!»

1 ноября в 2.57, через 1 час 20 минут после первого контакта, U-405 затонула кормой вперед и взорвалась под водой. На борту израненного «Бори» начался триумф.

Но победитель находился в скверном состоянии. Когда кончилось топливо для запасного генератора радиостанции, пришлось смешать бензин зажигалок, керосин и протирочный спирт, чтобы передать на авианосец короткую радиограмму: «Потопил». Капитан 1 ранга Исбелл взял пеленг по этой не слишком радостной депеше и поднял в воздух 2 «Авенджера». В 11.29 один из них заметил эсминец, стоящий без хода. Он тяжело раскачивался на волне, сильно сев кормой. После этого Исбелл отправил «Гофф» со шлангами и ручными помпами, чтобы перекачать на «Бори» запас пресной воды для котлов. Однако волнение было очень сильным, волны достигали 40 футов, поэтому «Гофф» не смог подойти к «Бори». Вскоре после захода солнца 1 ноября лейтенант Хатчинс крайне неохотно приказал команде покинуть корабль. Капитан 1 ранга Исбелл послал «Барри», свое последнее прикрытие, помочь спасать моряков. Авианосец остался один. Всю ночь «Гофф» и «Барри» искали среди волн спасшихся. Они спасли 7 офицеров и 120 матросов. Все эти тревожные часы «Кард» медленно кружил на месте со скоростью 10 узлов, представляя собой лакомую добычу для любой лодки противника. Наконец бомбы «Авенджера» отправили отважный старый эсминец на дно. Это произошло 2 ноября в 9.54.

Эта памятная битва произошла как раз посреди Атлантики, на полпути от Ньюфаундленда к Ирландии.

Оперативная группа капитана 1 ранга Джозефа Б. Данна состояла из эскортного авианосца «Боуг» и эсминцев «Джордж Э. Бэджер», «Осмонд Ингрэм», «Клемсон», «ДюПон». Именно ей принадлежит честь нанесения последнего удара по действиям германских подводных танкеров в центре Атлантики. При переходе на восток самолет «Боуга» покончил с U-86. 9 декабря авианосец вышел из Касабланки с приказом адмирала Ингерсолла поддержать конвой, пока тот не минует район сосредоточения подводных лодок у Азорских островов. Предметом интереса командования и целью авианосца стал танкер U-219 и U-172, которая заправлялась с него по пути в Индийский океан.

U-172 так и не добралась до Индийского океана. Однако она хорошо сражалась и была потоплена только после боя, который начался 12 декабря в 7.23, а закончился на следующий день в 10.21. Лодка выдержала 14 атак глубинными бомбами и артиллерийский обстрел 3 эсминцев. Подводный танкер U-219 ускользнул и закончил войну под японским флагом. U-850 была потоплена самолетами «Боуга» 20 декабря на расстоянии 170 миль от места предыдущего боя.

Теперь капитан 1 ранга Данн повернул на запад, чтобы провести Рождество возле Бермуд. «Кард» имел новую группу прикрытия — эсминцы «Шэнк», «Дикейтор», «Лири». И он снова перехватил мяч. Однако на сей раз охотники ненадолго стали дичью. Дениц направил одну из «волчьих стай» охотиться за эскортными авианосцами, которые так сильно огорчили его. 23 декабря в 22.00 «Кард» нарвался именно на нее. Рано утром за день до Рождества «Шэнк» потопил глубинными бомбами U-645. Однако U-245 всадила 2 торпеды в «Лири» и потопила его. Командир эсминца капитан 2 ранга Джеймс Э. Кийз отдал свой спасательный жилет стюарду, который его не имел. Сам капитан погиб, как и еще 41 человек из 100 моряков, которые успели покинуть тонущий корабль. Остатки «волчьей стаи» бросили «Кард» и погнались за конвоем. Однако для поисково-ударной группы это Рождество было печальным, хотя она и потопила много лодок. 8 пришлись на долю «Боуга», 5 — «Кора», 3 — «Карда», и по 2 лодки потопили британские эскортные авианосцы «Трэккер» и «Байтер».

В свете доктрины адмирала Деница, которая утверждала, что целью его подводного флота является торговый тоннаж, нет ничего удивительного в том, что он с февраля 1943 начал посылать лодки к мысу Доброй Надежды и в Индийский океан. Они там недурно поработали, так как Королевский Флот еще не имел достаточного числа эскортных кораблей, чтобы сопровождать конвои в Индийском океане. 5 германских подводных лодок потопили 21 судно общим водоизмещением 125000 тонн, в том числе 2 транспорта типа «Либерти», в течение последних 4 месяцев 1943. Дениц создал дальневосточную базу подводных лодок в Пенанге на Малайском полуострове для обеспечения будущих операций. В то же время несколько японских лодок нанесли короткий удар по судоходству союзников в Индийском океане. Немцы захватили 3 итальянские лодки, стоявшие в Пенанге. Всего же лодки Оси потопили более 184000 тонн торговых судов за первые 3 месяца 1944.

Чтобы обслуживать и заправлять лодки, действующие в открытом океане, Дениц создал 2 заправочные станции. Он послал 2 судна снабжения болтаться вокруг Маврикия, а подводный танкер был направлен к островам Зеленого Мыса. Королевский Флот обнаружил и потопил оба судна снабжения в феврале — марте 1944. Адмирал Ингерсолл отправил авианосную группу («Блок Айленд», капитан 1 ранга Фрэнсис М. Хьюз) заняться всем остальным. Его прикрытие состояло из 4 новых эскортных миноносцев. 2 из них, «Бронштейн» (лейтенант Шэлдон Г. Кинни) и «Томас» (капитан-лейтенант Д.М. Келлог) по пути с 1 по 17 марта потопили на двоих 3 подводные лодки. 19 марта они прибыли к островам Зеленого мыса, и авианосные самолеты тут же поймали на стоящий на поверхности подводный танкер U-1059. Экипаж купался! Лейтенант Н.Т. Даути сбросил бомбу прямо в артпогреб лодки. Она взорвалась и затонула, но самолет Даути был сбит, а сам он погиб.

Следующий поход «Блок Айленда» проходил в мае 1944 и стал для него последним. Один из его ночных самолетов выследил U-66 и навел на нее эскортный миноносец «Бакли» (лейтенант Брент М. Абель). Миноносец при лунном свете открыл огонь по лодке, потом сблизился и протаранил ее 6 мая в 3.20. Последовала рукопашная вроде той, что вел экипаж «Бори». Несколько немецких моряков попытались в добром старом стиле взять миноносец на абордаж. Матросы «Бакли» отбивались с помощью ручного оружия, гильз, кофейных чашек и кулаков. Драка длилась несколько минут. Потом корабли расцепились. U-66 протаранила «Бакли», оторвалась и пошла прочь на большой скорости. Высокие языки пламени вырывались из ее открытых люков. Вскоре лодка затонула, и «Бакли» подобрал 36 человек.

Но U-66 была отмщена еще до конца месяца. 29 мая в 20.13 «Блок Айленд» был разорван на куски 3 торпедами с U-549, которая проскользнула внутрь кольца охранения. Миноносцы сопровождения подобрали 951 человека, а «Юджин Э. Элмор» потопил субмарину. Этот бой произошел в 320 милях на WSW от Фуншала.

Через 4 недели примерно на полпути от Канарских островов к островам Зеленого Мыса капитан 1 ранга Дэн Гэллери, командир авианосной группы «Гуадалканала», выполнил необычную задачу — взял на абордаж и захватил подводную лодку. 4 июня в 11.10 эскортный миноносец «Шателейн» (капитан-лейтенант Дадли У. Нокс) из состава охранения авианосца установил контакт с U-505. Последовала короткая стычка. На помощь примчались еще 2 миноносца. «Уайлдкэты» кружили в небе, как ястребы, а «Гуадалканал» кружил подальше на полном ходу. Как писал капитан 1 ранга Гэллери: «Авианосец, находящийся вблизи места акустического контакта, чувствует себя, как пожилая леди в баре, где началась драка. Ей здесь нечего делать, кроме как постараться побыстрее уйти». «Шателейн» сбросил серию глубинных бомб, которая обрушилась на немцев, когда они сели завтракать. Прочный корпус был пробит, лодку положило на борт. Внутри все перемешалось — люди, завтрак и посуда. Несколько моряков, охваченные паникой, бросились в рубку, крича, что лодка тонет. Командир, поверив им на слово, продул цистерны и вылетел на поверхность. Абордажная партия с миноносца «Пиллсбери», специально подготовленная для такого случая, бросилась на палубу субмарины. Американцы быстро закрыли кингстоны, обезвредили подрывные заряды и спасли лодку. «Гуадалканал» подал буксирный трос. Потом его сменил океанский буксир, и лодку притащили на Бермуды. U-505 остаток войны служила «ручной лодкой», а потом нашла пристанище в чикагском Музее науки и техники.

5. Бои с подводными лодками в других районах, май 1943 — август 1944

С 15 мая по 18 сентября Северную Атлантику пересекли из Америки в Британию 62 конвоя из 3546 торговых судов, ни одно из которых не погибло. Уинстон Черчилль сообщил об этом в палате общин с необычной даже для него помпой.

Он также добавил, что постройка нового тоннажа превысила все потери с 1 января на 6 миллионов тонн, поэтому продовольственный и все остальные кризисы остались позади. Однако он правильно предсказал, что впереди еще много борьбы, и что Дениц к весне подготовит новый сюрприз.

Им стала самонаводящаяся торпеда «Цаункёниг».[13] Ее привлекал шум винтов эскортного корабля. Дениц впервые опробовал новое оружие в сентября на 2 трансатлантических конвоях, идущих на запад. Лодки потопили 3 канадских и британских эсминца, а также 6 торговых судов. Но при этом силы сопровождения вместе с «Либерейторами» потопили 3 из 21 подводной лодки.

После атаки этого конвоя, Дениц приостановить действия лодок, пока не будут построены новые, более смертоносные образцы подводные лодки. Одной из операций в этот период пассивности была провалившаяся попытка 13 подводных лодок в период с июня по октябрь 1943 заминировать входы в гавани от Сент-Джона, Ньюфаундленд, до реки Сент-Джон, Флорида. 2 лодки были потеряны, а их общая добыча, включая жертвы мин, ограничилась 4 транспортами и канонеркой «Плимут». Однако они произвели настоящую панику на Восточном Побережье, где лодки не появлялись уже 9 месяцев, и воцарилась некоторая беспечность.

Дениц также попытался провести летний блиц в Карибском море и у берегов Бразилии. U-615 провела вторую половину июля, слоняясь около Кюрасао в поисках танкеров. В течение 9 дней она отбила столько атак самолетов и охотников за подводными лодками, что получила серьезные повреждения. Поэтому, когда эсминец «Уокер», вышедший из Порт-оф-Спейна, заметил лодку, ее капитан сразу приказал экипажу спасаться на плотах, а сам отправил свою субмарину в последнее погружение. «Уокер» спас 43 человека экипажа. Для немцев карибский блиц стал катастрофой. 10 подводных лодок за 6 недель потопили только 16213 тонн судов, что в 1942 было результатом одной лодки. Зато в Карибском море были потоплены 5 германских подводных лодок, а еще 2 не вернулись.

В августе Дениц отозвал остатки своей потрепанной стаи из Карибского моря и оставил его до октября. Он попытался провести серию минных постановок, но ничего не добился. В ноябре он снова отправил 3 лодки в Карибское море. U-516 (капитан-лейтенант Ханс Тиллессен) совершила самый знаменитый набег на Панаму со времен Дрейка. Он потопил больше судов, чем 10 лодок летом. На Тихом океане в разгаре были бои на Бугенвилле, готовилось вторжение на Тараву, поэтому через Панамский канал на Тихий океан потоком шли военные корабли, танкеры и транспорты, десантные суда. Пустые войсковые транспорты возвращались из Сан Диего. Для предприимчивого командира здесь нашлось бы много целей, и U-516 такого командира имела. Как раз, когда он нанес неожиданный визит к атлантическому входу в канал, все силы местной ПЛО находились на Тихом океане, проводя тактические учения.

5 ноября 1943 лодка была замечена и безуспешно атакована севернее Кюрасао бомбардировщиком «Вентура». Местный командир отправил на поиски лодки 3 охотника РС, но Тиллессен уклонился от них, прижавшись к берегу. 12 ноября он потопил маленький панамский сухогруз. 17 ноября он потопил колумбийскую шхуну. 23 ноября торпедировал и потопил груженый танкер сразу после того, как он вышел из Кристобаля. На следующую ночь Тиллессен уничтожил транспорт типа «Либерти» в 75 милях от входа в канал. Все наличные самолеты, включая «Авенджеры» с эскортных авианосцев, проходящих через канал, были отправлены на поиски U-516. Однако Тиллессен уклонился от них 8 декабря потопил еще один сухогруз в заливе Сан Блас. В секторах Аруба и Тринидад теперь действовали тральщики, корабли береговой охраны и самолеты. Тиллессен 16 декабря отметился потоплением еще одного танкера возле Арубы. Акустические буи, которые регистрировали шумы винтов, были сброшены в том месте, где видели подводную лодку. Но U-516 ушла от всех атак и отпраздновала рождество под водой возле острова Сент Юстас. Потом она отправилась в открытый океан по узкому проливу, который местные силы ПЛО не осмеливались патрулировать. Тиллессен вернулся сюда уже в следующем году и потопил еще 2 танкера.

Возле Бразилии и в южной Атлантике 4 Флот вице-адмирала Ингрэма вел беспощадную борьбу с рейдерами, блокадопрорывателями и подводными лодками при поддержке бразильского правительства и вооруженных сил. Джонас Ингрэм и президент Варгас сработались, как 2 вора в одной шайке. Все, что хотел адмирал, бразильские вооруженные силы для него делали. Крошечный 4 Флот, практически не получавший никаких подкреплений, отличался исключительно высоким духом и агрессивностью. В него входили 5 устаревших легких крейсеров типа «Омаха», 8 эсминцев и несколько мелких кораблей. Однако его авиация в конце 1943 состояла из 10 эскадрилий «Каталин», «Вентур», «Либерейторов» и «Маринеров», расположенных на 5 базах по всему бразильскому побережью. Имелись также несколько армейских бомбардировщиков и флотских «Либерейторов», находящихся на одиноком острове Вознесения. Воздушные силы были гораздо сильнее и мобильнее корабельных, которые были по уши заняты эскортными обязанностями. Поэтому вся противолодочная борьба на этом театре велась авиацией. U-848 была потоплена самолетами с острова Вознесения 5 ноября. 25 ноября в День Благодарения на дно пошла U-849, как раз в тот день, когда Арли Берк праздновал победу у мыса Сент-Джордж. 4 флот уделял особое внимание блокадопрорывателям, которые пытались доставлять в германию каучук, олово и вольфрам с Дальнего Востока. «Везерланд» был потоплен эсминцем «Сомерс», «Рио Гранде» и «Бургенланд» — «Омахой» и «Джуэттом». Так закончились походы блокадопрорывателей в эту войну.

Средиземноморье теперь стало более важным, чем южная Атлантика. С декабря 1942 по март 1943 из Соединенных Штатов туда отправились 24 войсковых конвоя, которые везли 536134 солдата. 30 быстроходных танкерных конвоев, в среднем из 7 танкеров каждый, проследовали из Карибского моря в Средиземное с февраля 1943 по июнь 1944 с интервалом 32 дня. Потерь в их составе не было. С ноября 1942 до конца войны 11119 торговых судов проследовали в составе тихоходных конвоев США — Гибралтар и Гибралтар — США. Они потеряли только 9 судов, находясь под прикрытием американских кораблей.

Хотя максимальное число германских подводных лодок на Средиземном море равнялось 18, в феврале 1944 этих 18 оказалось слишком много для союзников. Офицеры штаба командующего силами Средиземного моря (адмирал сэр Джон Каннингхэм) и командующего 8 Флота (вице-адмирал Хьюитт), а также Северо-Африканского Берегового Командования КВВС (вице-маршал авиации Хью Ллойд) решили начать операция «Свомп». Они хотели гонять подводные лодки до полного истощения ресурсов и атаковать, когда те поднимутся на поверхность. 13 декабря 1943 операция «Свомп» принесла первый успех. U-593 была потоплена после упорной 72-часовой погони британских и американских эсминцев вместе с бомбардировщиками «Веллингтон». Через несколько дней 4 американских эсминца и гидросамолеты с «Бруклина» уничтожили U-73. В мае 1944 подводная лодка U-371, которая потопила легкий крейсер «Пенелопа», была потоплена после 24 часов охоты. На следующий день охотник стал дичью. U-967 атаковала конвой из 107 судов восточнее Гибралтара и потопила эскортный миноносец «Фечтелер». Но в том же месяце после 60-часового преследования U-616 была уничтожена британскими и американскими эсминцами при поддержке самолетов.

В апреле 1944 германское воздушное наступление стало более интенсивным. Его целью были крупные конвои США — Гибралтар — Суэц, которые доставляли снаряжение войскам в Италию, подготавливали высадку в южной Франции, везли грузы в Индию и Россию. Немцы использовали все возможные уловки. Самолеты атаковали только в сумерках и ночью. Тактика действий была отработана до совершенства. Сбрасывались исключительно яркие плавучие пиропатроны, которые образовывали аллею длиной 60 миль и ярчайшие осветительные ракеты. Самолеты выполняли скоординированные бомбовые атаки, подобные тем, что мы сами применяли на Макине. Эти атаки можно было отбить только имея достаточное число хорошо подготовленных кораблей сопровождения, которые использовали снаряды с дистанционными взрывателями и дымзавесы. Но самый главный вклад внесли «Бофайтеры» Берегового Командования с алжирских аэродромов, перехватывавшие бомбардировщики. Пострадал только один конвой, идущий на восток. 20 апреля были потоплены эсминец «Лэнсдейл» и транспорт «Пол Гамильтон», имевший на борту 500 человек персонала американских ВВС и экипаж из 80 человек. Он взорвался и затонул со всеми людьми. Командиры эскорта других конвоев, капитан 2 ранга Джесси К. Соуэлл (корабль Береговой Охраны «Кэмпбелл»), капитан 2 ранга У.Р. Хидден (эскортный миноносец «Стэнтон»), капитан 1 ранга Г.С. Бердин (эсминец «Дикейтор»), капитан 1 ранга Адельберт Ф. Конверс (эсминец «Эллисон»), капитан 1 ранга Чарльз К. Хартман (эсминец «Мервин»), отличились в борьбе с подводными лодками. К 1 августа, накануне операции «Драгун», германские аэродромы в южной Франции были блокированы, и Средиземноморье стало совершенно мирным. Конвой, который миновал Гибралтар 27 ноября 1944, у мыса Европа рассеялся, и далее корабли пошли в порты назначения самостоятельно.

Несколько подводных лодок в 1944 сумели проскользнуть мимо островов Зеленого Мыса благодаря шноркелю. Он позволял лодке длительное время оставаться под водой и уклоняться от поисково-ударных авианосных групп и базовых самолетов. Но главным театром действий оснащенных шноркелем лодок оставалась Северная Атлантика. Это приспособление, которое немцы стянули у голландского флота, сочетало воздухозаборную и выхлопную трубы дизеля. Шноркель позволял лодке идти под водой на дизелях, заряжая батареи, если это было необходимо. Шноркель имел вид стального цилиндра с автоматическим поплавковым клапаном, которые перекрывал доступ морской воде и маленькой антенной радара. Когда использовался шноркель, он оставлял бурун, лишь немного больше, чем обычный перископ. Радары образца 1944 с трудом могли засечь его.

Дениц считал шноркель временной мерой, пока не будут готовы лодки XXI серии. Весной 1944 он начал посылать лодки со шноркелем к Восточному Побережью США, надеясь нанести удар по стратегическим конвоям, обеспечивавшим подготовку высадки в Нормандии. Эти лодки не добились ничего, несмотря на шноркель. Общие потери транспортов продолжали сокращаться. В мае 1944 погибло всего 4 транспорта. Это было самым убедительных доказательством превосходства флота союзников. Когда началась высадка в Нормандии, Дениц бросил в атаку 58 лодок. Однако ни одна даже не подошла к районам высадки. «Либерейторы» Берегового Командования КВВС и 7 патрульного крыла США, где служил старший брат будущего президента, Джозеф П. Кеннеди, круглосуточно патрулировали над Ла Маншем. Там же сновало огромное множество мелких кораблей, поэтому все море находилось под постоянным присмотром. Интенсивно использовались коротковолновые радары и акустические буи. В июне 1944 самолеты потопили 13 подводных лодок на подходах к Ла Маншу. Их единственной добычей стали 2 британских фрегата, 1 корвет и 1 пустой транспорт. В начале августа, когда генерал Паттон прорвался на полуостров Бретань, субмаринам пришлось убираться из бретонских портов и перебазироваться в Норвегию.

Но, что бы не думали союзники, подводные лодки еще не были побеждены окончательно. Дениц подготовил кое-что новенькое и заставил нас пережить немало тревожных часов в 1945.

Глава 13

ВТОРЖЕНИЕ ВО ФРАНЦИЮ, 1944

1. Подготовка, январь — июнь 1944

Организовать операцию по форсированию Ла Манша, утвержденную на 1944, было, мягко говоря, нелегко. На конференции в Касабланке в 1943 американцы сумели добиться только создания Объединенного Комитета Начальников Штабов. Это было сделано в марте, когда способный и энергичный генерал-лейтенант сэр Фредерик Э. Морган стал «казаком» — начальником штаба верховного главнокомандующего союзников.[14] В мае на конференции «Трайдент» в Вашингтоне было решено, что высадка состоится в течение года. В августе в Квебеке на конференции «Квадрант» АКНШ убедил ОКНШ принять предложенный НШВГС план «Оверлорд». Так была названа операция по форсированию Ла Манша. Было заявлено, что эта операция является первоочередной для союзников в 1944.

Британские начальники штабов, особенно коллега Маршалла, фельдмаршал сэр Алан Брук, никогда не понимали, почему американцы так упорно занимаются подготовкой. Их собственные проблемы снабжения были относительно простыми, поэтому англичане считали нас непонятно упрямыми. Они не предвидели неслыханные трудности размещения в Англии 1,5 миллионов солдат с их транспортом, танками, вооружением и припасами, необходимыми для вторжения в Германию. Англичане предпочитали видеть в Америке неиссякаемый источник живой силы, вооружения, десантных судов, самолетов и прочей техники, которую можно получать по первому требованию. В апреле 1942 все графики военного производства в США были сломаны, чтобы отдать приоритет производству десантных судов для форсирования Ла Манша, которое не состоялось. В январе 1943 их пришлось ломать еще раз, чтобы вывести на первое место противолодочные корабли. Именно поэтому в 1944 ощущалась нехватка десантных судов. Адмирал Кинг всегда был верен решению «сначала разгромить Германию», однако он не видел смысла держать в Англии людей, технику и десантные суда, как хотели Черчилль и его генералы, если можно было использовать эти резервы в других местах. Слишком много высших стратегов в Англии считали американские и канадские войска в Англии «дежурной пушкой», которая должна выстрелить через Ла Манш когда и если Германия начнет слабеть.

Даже после декабря 1943, когда «Оверлорд» был утвержден на Тегеранской конференции, Черчилль пытался отложить ее, чтобы нанести еще несколько ударов «по периметру», например, высадить десант на Родосе. Черчилль в апреле 1944 заявил американскому генералу, что если бы ОН планировал «Оверлорд», то прежде всего освободил бы Норвегию, захватил несколько Эгейских островов и заручился поддержкой Турции. Генералу Моргану стоило больших трудов заставить свой штаб работать над операцией «Оверлорд», так как многие его соотечественники считали ее ненужной. Они надеялись, что что-то изменится. Либо немцы сломаются, либо бомбардировки вынудят их сдаться, или Гитлер умрет, или ишак, или эмир… Планированию «Оверлорда» также мешала неопределенная позиция Рузвельта. С августа до декабря 1943 он никак не мог выбрать между Маршаллом и Эйзенхауэром в качестве Верховного Командующего. Он выбрал Айка только на Рождество. Его убедили, что Маршалл является ключевой фигурой АКНШ и не может покинуть Вашингтон.

После этого назначения, которая дало «казаку без головы» энергичного руководителя, группа планирования влилась в «ШЕФ»а.[15] К новому, 1944 году, ВССЭС располагался в Норфолк Хаус на Сент-Джеймсской площади в Лондоне. Он состоял из 489 офицеров (примерно пополам англичане и американцы) и 614 солдат (на 2/3 англичане).

Цепь командования морских и сухопутных сил, которому было получено выполнение плана «Нептун — Оверлорд», показана на следующей диаграмме. Но здесь показаны только элементы, касающиеся войск, высаженных в D-день.

Прежде чем описать воздушную часть плана вторжения, мы должны коснуться операции «Пойнтблэнк», стратегического воздушного наступления против Германии. Его главной целью, согласно теории Дуэ — Митчелла, была попытка сделать вторжении вообще ненужным, вынудив капитуляцию одними бомбардировками. Если судить по результатам, это был полный провал. Даже налеты на Гамбург в июле — августе 1943, которые уничтожили половину города, не смогли серьезно повредить хорошо рассредоточенной германской промышленности и подорвать дух гражданского населения, хотя погибло 42000 человек, а 37000 было ранено.

В 1944, когда командующим американской стратегической авиацией в Европе был назначен генерал Карл Спаатс, операция «Пойнтблэнк» начала давать более ощутимые результаты. В течение «Большой недели» 19 — 25 февраля 1944 германская авиационная промышленность подверглась удару 3300 тяжелых бомбардировщиков VIII Воздушной Армии, базирующейся в Англии, и более чем 500 тяжелых бомбардировщиков XV Воздушной Армии, базирующейся в Италии. Их сопровождало большое число истребителей. Налетам подвергались в районе южнее Ратисбона и Аугсбурга. Наши потери составили 226 бомбардировщиков, 28 истребителей и примерно 2600 человек. Однако и немцы потеряли около 600 самолетов, что сказалось в те дни, когда им потребовалась ВСЯ авиация. К 14 апреля операция «Пойтнблэнк» завершилась, и начались воздушные операции в порядке подготовки операции «Оверлорд». Союзная авиация уже имела превосходство над Люфтваффе 30: 1. В D-день Айк сказал своим солдатам: «Если вы увидите над собой самолет, знайте — это наш». Так и получилось.

Кроме нанесения страшных потерь Люфтваффе, наша авиация сыграла важную роль в подготовке вторжения, полностью расстроив систему коммуникаций противника. Она систематически бомбила шоссе, железные дороги и сортировочные станции во Франции, Бельгии и западной Германии. Результаты оказались впечатляющими. Около 600 поездов с грузами для германской армии были уничтожены. К концу мая все движение между Парижем и берегами Ла Манша прекратилось. Авиация внесла большой вклад в блокирование Ла Манша от вражеских субмарин. Она также уничтожила запасы только что изобретенных германских крылатых бомб V-1 и некоторые пусковые установки. Они были слишком маленькими — а многие еще и мобильными — и слишком хорошо прикрытыми зенитной артиллерией, чтобы их можно было полностью уничтожить одними воздушными налетами. Но в результате операции «Кроссбоу», которая стоила американской авиации и КВВС сотен жизней, было уничтожено так много крылатых бомб, что немцы не смогли начать их запуск до 12 июня, когда большая часть сил вторжения уже находилась во Франции.

Наконец, важной частью плана вторжения, была выброска 2 ночных парашютных десантов. Они имели совершенно беспрецедентный размах — по 2 дивизии в каждом секторе. В американском, позади участка Юта, высаживались 82 и 101 парашютно-десантные дивизии генерал-майоров Мэтью Б. Риджуэя и Максвелла Д. Тэйлора. Их целью было запутать немцев и прикрыть подходы к участку Юта.

Это было сделано превосходно. Таким образом, воздушная нога военного треножника союзников оказалась более чем эффективна. Она была просто несокрушима.

Такой же была и морская нога. Адмирал Рамсей, верховный морской командующий союзников, отличившийся в годы Первой Мировой войны, был снова призван на службу в возрасте 56 лет в качестве командующего военно-морской базой в Дувре. На этой должности он стал главным действующим лицом во время эвакуации британской армии из Дюнкерка в 1940. Поработав начальником оперативного отдела штаба Каннингхэма во время операции «Торч», Рамсей сыграл важную роль в десантных операциях на Средиземном море. Контр-адмирал Хэлл, который служил под его командованием, описывает Рамсея как «спокойного, блестящего, умного, решительного человека, с которым легко работается».

Контр-адмирал Алан Г. Кирк, командующий Западным Оперативным Соединением, был ключевой фигурой американского флота в операции «Нептун — Оверлорд» с того самого момента, как в она была задумана в середине ноября 1943. Ему было 56 лет, из которых 39 он прослужил на флоте. В 1942 он был начальником штаба адмирала Старка и занимался английскими проблемами. В качестве командующего десантными силами Атлантического флота Кирк показал себя мастером в этой области морской войны. Во время высадки в Сицилии он командовал на самом трудном участке — левом фланге.

Особенностью плана была одновременная высадка 5 июня 2 американских 3 британских дивизий на участке побережья протяженностью 60 миль.

Требовалась также быстрая доставка сильных подкреплений, чтобы развить инициативу и расширить плацдарм. Хотя эта операция по сути дела была переправой, и кораблям предстояло провести в Ла Манше только 1 ночь, кроме десантных судов в ней участвовали большие транспорты с десантными баржами на борту. Нехватка того, что Черчилль называл «проклятой штукой по имени LST», спровоцировала острые трения между союзниками в ходе операции. Англичане обвиняли американцев в том, что те сознательно посылают в Европу слишком мало десантных судов, отправляя все на Тихий океан. Адмирал Кинг отрицал это и обвинял англичан в том, что они намеренно затягивают ремонт своих десантных и высадочных судов, чтобы сберечь их.

Меморандум оперативного отдела ОКНШ дает распределение десантных судов по театрам. Он показывает, сколько имела каждая страна на 1 июня 1944, исключая строящиеся, ремонтируемые, выведенные из строя, пересекающие океан и так далее. Здесь будут перечислены 6 основных типов, использованных в 2 десантных операциях во Франции.

Первые 2 ряда показывают силы, выделенные для операции «Нептун — Оверлорд». Сравнивая их с предпоследними 3, можно видеть, что АКНШ довольно щедро выделял десантные суда на европейский театр. Единственными типами кораблей, которые шли на Тихий океан в массовом порядке, были LCM и LCVP, а также не показанные в этой таблице LSM. Следует также напомнить, что 115 LST, 220 LCI(L), 171 LCT, 671 LCM и 1333 других малых десантных судна были построены в США для Королевского Флота.

Законное беспокойство американских и британских офицеров вызывало упрямое нежелание адмирала Кинга выделить линкоры, крейсера и эсминцы для поддержки высадки десанта. Ничто кроме огня тяжелых корабельных орудий не могло сокрушить германский Атлантический Вал. После того, как адмирал Хэлл обсудил этот вопрос с начальником оперативного отдела штаба Кинга, тот выделил 3 старых линкора, 3 крейсера и 31 эсминец. Но даже получив это, Королевский Флот выделил подавляющее большинство кораблей артиллерийской поддержки, тральщиков и мелких специальных кораблей и катеров. Французский и голландский флоты выделили 3 крейсера, 5 эсминцев и 2 канонерки.

Контр-адмирал Джон Л. Хэлл имел самый большой набор обязанностей среди всех командиров ударных соединений. Он не только командовал XI Десантным Соединением, но также надзирал за тренировками кораблей Соединения U, а также за своим собственным ударным соединением. Все американские корабли огневой поддержки были подчинены ему и проводили учения по обстрелу береговых целей под его командованием. Джимми Хэлл был не просто способным адмиралом. Его спокойное, уверенное поведение, вселяло уверенность и в подчиненных. За 2 ночи до D-дня, когда плохая погода и отсрочки заставляли дергаться буквально всех, адмирал спокойно сказал: «Я не ожидаю, что нас отбросят хоть с одного участка».

Тренировочные центры, склады снабжения, ремонтные базы для американских войск и десантных судов были созданы в Росните, Плимуте, Дартмуте, Эксетере и Тивертоне, Фалмуте, Фови, Сент-Метьюсе, Лочестоне, Калстоке, Салташе, Дептфорде. Базовый госпиталь располагался в Нили возле Саутгемптона. Штаб контр-адмирала Джона Уилкса находился в Девенпорте. Он отвечал за тренировку и подготовку всех десантных и высадочных судов, а также за проведение учений по высадке десантов. Они начались в декабре 1943 в Слаптон Сэндз и Торквее, Девоншир. 1 июня адмирал Кирк сообщил, что, благодаря великолепным усилиям Уилкса, 99,3 % всех американских судов готовы к операции. Соответствующая цифра у англичан равнялась 97,6 %. Это показывает необычайно высокий уровень готовности.

26 апреля 1944 адмирал Рамсей и его штаб собрались в Саутвик Хаус, старом сельском имении в 7 милях от Портсмута. Здесь Рамсея часто посещали адмирал Кирк и генералы Эйзенхауэр и Монтгомери. Саутвик Хаус теперь стал нервным центром операции «Нептун — Оверлорд». Именно здесь принимались великие решения.

Кульминацией программы совместных тренировок стали 2 полномасштабные репетиции в конце апреля и начале мая. Войска и техника грузились на те самые корабли в тех самых портах, откуда им предстояло отплывать к Далеким Берегам, как сейчас все называли Нормандию. Одну репетицию сорвали германские торпедные катера, ворвавшиеся в бухту Лайм и потопившие 2 LST. При этом погибли почти 200 моряков и 400 солдат.

Репетиции закончились, войска вернулись в порты погрузки и сборные лагеря, где они дожидались дня вторжения. Английские порты еще никогда не были так набиты кораблями и моряками, а в Англии никогда ранее не собиралось столько войск, как накануне «Нептуна». Примерно 1627000 янки прибыли на британскую землю к началу вторжения. По оценкам Адмиралтейства на кораблях флота вторжения находились 52889 американцев и 112824 англичанина. Последние собирались в Портсмуте, Саутгемптоне, Пуле, Соленте и Спитхеде. Американским силам были выделены гавани на южном побережье между Портлендом и Фалмутом. Центр тяжести приходился на Плимут. Но эти порты были слишком малы, чтобы вместить все американские корабли. Корабли артиллерийской поддержки и многие эсминцы базировались в Белфаст Лох в Северной Ирландии, где они имели достаточно места для маневрирования и учений.

28 мая адмирал Рамсей из Саутвик Хаус послал приказ, который привел все в движение: «Выполнять операцию «Нептун». После этого все экипажи были «привязаны» к своим кораблям и судам. Солдаты уже сидели за колючей проволокой сборных лагерей. Контрразведка усилила бдительность, чтобы даже малейший намек об операции не просочился к противнику.

2. Начало и форсирование, 1 — 6 июня

«И теперь ожидания носились в воздухе». К 1 июня 1944 вся южная Англия буквально кишела британскими, канадскими и американскими солдатами в полной боевой выкладке, с оружием и техникой. Колонны маршировали по сельским дорогам, катили на грузовиках и танках по ночам через затемненные деревни и города, чьим жителям настрого приказали ничего не замечать.

В тихой ночи можно было слышать лязг подкованных сапог и голоса сержантов: «Левой-два-три-четыре. Левой-два-три-четыре». Шумели моторы, лязгали гусеницы, пока колонны солдат и машин приближались к берегу, чтобы подняться на борт десантных судов и транспортов. Корабли артиллерийской поддержки выходили из портов северной Англии и Ирландии. На десятках аэродромов парашютисты поднимались на борт транспортных самолетов и планеров. Никакой музыки, никаких флагов, никаких толп. Только женщины и старики, предлагающие последнюю чашку чая и сердечное: «Да благословит вас Бог!» Так, в полной тишине, поддерживаемое молитвами всего свободного мира, началось великое вторжение, которое имело целью сокрушить Германию и освободить Францию.

Нагрузка на порты были огромной, беспрецедентной. От Феликстоува в Северном море до Милфорд Хэйвена в Уэльсе, все порты Англии были забиты кораблями. К 3 июня почти все суда, выделенные для операции, были собраны в исходных пунктах и ожидали приказа на выход. 931 корабль должен был направиться к американским участкам, и 1796 — к британским.

Позволит ли капризная июньская погода северной Европы провести операцию? Предсказания на субботу 3 июня были неблагоприятны, даже тревожны. К 4.00 воскресенья, когда Эйзенхауэр встретился с генералами и адмиралами в Саутвик Хаус, они стали почти безнадежными. Верховное Командование перенесло D-день с 5 на 6 июня. Корабли, уже вышедшие в море, были отозваны. Метеокарта все еще выглядела скверно, но штабной метеоролог предсказывал ослабление ветра и волнения 6 июня. Если еще раз откладывать D-день, то это придется делать сразу на 2 недели, когда прилив снова будет благоприятным для высадки. Этого сделать было нельзя. Поэтому за час до полуночи 4 июня был отдан приказ всем кораблям обоих флотов выходить в море. D-день был назначен на 6 июня. 5 июня в 4.15 генерал Эйзенхауэр определил это окончательно характерным лаконичным приказом: «О'Кей. Мы пойдем».

К полудню 5 июня почти все из 1000 кораблей и судов дали ход. К 18.00 весь Ла Манш возле Портлендского рейда, насколько достигал глаз, был покрыт медленно движущимися кораблями. Мелкие суетливо ныряли и качались, крупные степенно ползли вперед. В самом Портленде к полуночи после ухода кораблей с десантом остались лишь торпедные катера, которые должны были пересечь пролив после наступления рассвета. Маяк Портлендского рейда был точкой сбора 925 транспортных самолетов с 13000 американских парашютистов на борту. Они должны были высадиться на вражеской территории раньше морского десанта. Группы, по 18 самолетов каждая, летели на высоте 500 футов со включенными огнями. Проходя над темной башней маяка, они выключали огни и поворачивали к вражескому берегу. Они уносились прочь от скалистых обрывов подобно крыльям Ники самофракийской. Самолеты пересекли Ла Манш и 6 июня в 1.36 начали сбрасывать парашютистов над болотами позади участка Юта.

Пересечение Ла Манша было так хорошо спланировано, предусматривало столько маршрутов, что 2727 кораблей и десантных судов выполнили его отлично. Несмотря на довольно сильное волнение, не были ни одного столкновения, и лишь немногие корабли запоздали.

Еще более удивительно то, что немцы не заподозрили подготовки вторжения. Союзники не допускали утечки секретов. На высокой разноцветной башне маяка мыса Барфлер ярко светила мощная лампа. Самолеты-разведчики Люфтваффе не заметили в Ла Манше ничего необычного. Германские торпедные катера в эту ночь не патрулировали, так как адмирал Кранке решил, что погода слишком плохая и для них, и для нас. Он впал в заблуждение потому, что в его справочнике были неверно указаны величины приливов в период 4 — 6 июня. Немцы хотели, чтобы мы высаживались в полную воду, и, очевидно, ждали этого. Именно тогда катера могли налететь на препятствия и подорваться. Мы, естественно, поступили наоборот. Только в 3.09 немецкий радар засек нечто, хотя многие корабли подошли к намеченным районам разгрузки еще час назад. Береговые батареи ожидали рассвета. Только после 5.00 они открыли огонь по эсминцам «Корри» и «Фитч».

Для отражения вероятной высадки 7 Армия генерала Долльмана имела вблизи этого района 2 танковые и 2 «ударные» (то есть со всей техникой) дивизии, а также 3 «крепостные» дивизии, не имевшие транспорта. 6 танковых и 19 других дивизий (из состава 15 Армии) располагались на фронте от устья Сены до Па-де-Кале. Полагая, что это может помочь, немцы рассчитывали иметь численное превосходство над союзниками по крайней мере 2 недели.

Стандартная доктрина десантных операций требовала превосходства 3: 1, поэтому успех операции «Нептун» совсем не был предрешен заранее.

Всеми германскими войсками командовал фельдмаршал Роммель, старый противник Монти по пустыне. Ему подчинялся фельдмаршал фон Рунштедт. Роммель верил в одно из самых пагубных заблуждений своих восточных союзников и хотел «уничтожить противника на побережье» или «опрокинуть его в море». Однако для достижения этой цели он выдумал гораздо больше грязных трюков, чем японцы. Прежде всего это были подводные мины. Затем всяческого рода минированные препятствия на побережье, которые должны были уничтожать суда и десантников. Далее шел «Атлантический Вал», состоящий из множества орудийных дотов и мобильных батарей. Они были расположены так, чтобы держать под перекрестным огнем все пляжи. Пляжи завершались множеством противопехотных мин. Гитлер поддерживал концепцию боя на побережье, выдвинутую его любимым генералом, которого фюреру вскоре пришлось ликвидировать. Гитлер, вдохновленный собственной речь на совещании с командованием 20 — 21 марта, заявил, что попытку вражеского вторжения следует отразить в течение нескольких часов, чтобы «помешать переизбранию Рузвельта», который, «если повезет, кончит в тюрьме!» С Черчиллем тоже следовало покончить. И после этого союзники больше не отважатся на новое вторжение.

Таким образом, D-день захватил немецкие войска во Франции врасплох. В наличии у них имелась только одна нога стратегического треножника — армия. Но более половины войск были привязаны к району Па-де-Кале из-за успешной операции англичан по дезинформации противника. Они создали целую армию призраков в районе Дувра. Атлантический Вал, эта стена из стали и бетона, увешанная минами, оказалась неспособна остановить американские, британские и канадские войска, хотя и была самой мощной оборонительной позицией в истории, созданной для отражения десанта. Она могла стать смертельной ловушкой для сил вторжения, но союзники добились полной внезапности.

3. Высадка, D-день, 6 июня

9-мильный отрезок восточного побережья полуострова Котантен, который мы назвали Юта, совершенно непримечателен. За песчаным берегом начинались дюны, точно такие же, какие можно найти в тысяче мест от Канады до Ки Уэста. Немцы не обратили на этот участок столько же внимания, как на Омаху или на британский сектор, и в этом VII корпусу генерала Коллинза крупно повезло. Однако они построили бетонную стену вдоль кромки дюн и заложили тысячи подводных мин. Некоторые участки побережья простреливались перекрестным огнем.

34 британских и американских тральщика, под командой ветерана тральной службы британского капитана 2 ранга М.Г. Брауна, 6 июня в 2.00 начали тралить район разгрузки транспортов в 10 милях от берега, районы маневрирования кораблей поддержки, фарватеры для десантных судов и артиллерийских катеров. Германские мины требовали нескольких проходов с тралами и оказались самым опасным оружием противника на участке Юта. 2 тральщика, 2 эсминца, эскортный миноносец, 2 LCI, PC, 3 LCT подорвались на минах и затонули.

Первая волна десанта вышла на берег точно в Н-час, 6.30. Интересной особенностью этой высадки оказалось то, что все события произошли ровно в миле южнее намеченной точки. Путешествие на катерах длиной 10 миль против сильного ветра и волны, сильное южное течение вызвали эту ошибку. Бригадный генерал Теодор Рузвельт быстро обнаружил, что ошибка оказалась удачной. Намечнный участок высадки прикрывался германскими дотами, а неправильный участок почти не оборонялся. К полудню на берег прибыли 26 волн десанта, плацдарм удалось быстро консолидировать. На берегу находились 21000 солдат и 1700 машин. Крупные транспорты к наступлению ночи не только разгрузились, но и большей частью успели вернуться в Портленд. 4 дивизия с помощью парашютистов, сброшенных позади участка Юта, достигла первого намеченного рубежа, потеряв только 197 человек.

Главным фактором, который помог сломить сопротивление немцев на участке Юта был интенсивный и точный артиллерийский огонь кораблей. Особенно полезной оказалась крупнокалиберная артиллерия, которой десант, разумеется, не располагал. Огневой поддержкой управлял контр-адмирал Мортон Л. Дейо, находившийся на тяжелом крейсере «Тускалуза». Флагман, линкор «Невада» и британские крейсер «Блэк Принс» и монитор «Эребус» через 50 минут после Н-часа начали обстреливать тяжелые германские батареи севернее участка высадки, используя корректировку с воздуха. Подавив намеченные цели, корабли начали выполнять заказы войск на берегу, огнем управляли береговые корректировочные посты. Использовался новый метод корректировки с помощью базовых самолетов, опробованный в Салерно. Отважный ветеран Пирл-Харбора «Невада» даже откликнулся на запросы парашютистов, находившихся далеко от берега и получил благодарность генерала Риджуэя.

Совсем иначе обстояли дела на участке Омаха. Этот отрезок побережья длиной 6 миль между Понт де ла Персе и Порт-эн-Бессан был гораздо лучше защищен, чем участок Юта. Там имелось больше укреплений и больше германских солдат. Американские парашютисты, сброшенные в тылу, привлекли внимание немцев, которых оказалось в 2 или 3 раза больше, чем сообщала разведка. Потери были страшными, но V корпус генерала Джероу (1 и 29 дивизии) прорвался, благодаря своей отваге, отличной подготовке высадки адмиралом Хэллом и огневой поддержке кораблей под командованием адмирала Брайана.

Берег здесь идет на восток и более обрывист, чем на участке Юта. Берег твердый, море обточило края высокого плато, оставив крутые песчаные откосы, у основания которых имелись широкие песчаные пляжи умеренной крутизны. Согласно плану, войска высаживались вдоль побережья в момент отлива, чтобы водолазные подрывные команды могли уничтожить заграждения, которые покажутся из воды. А наступивший прилив (в этот день он имел высоту 22 фута) облегчит доставку подкреплений. Таким образом, первая волна десанта, высадившись при отливе, должна была пересечь мокрый пляж, усеянный различными препятствиями. Над пляжем торчал гребень спирали Бруно, установленный на искусственной дамбе. Преодолев его, солдаты оказывались на гладком травянистом участке шириной от 150 до 300 ярдов, который был плотно заминирован. Зато укрытий на нем не имелось никаких. Далее со стороны суши это плато завершалось цепью откосов, через которые существовало всего 4 прохода, глубокие овраги, разрезавшие плато.

Каждый выход прикрывался огнем из бетонных дотов, которые не могли быть подавлены корабельными орудиями.

Вообще, германские войска сумели изобразить самое точное подобие преисподней, какое где-либо встречали американские десантные войска. Даже японцы на Тараве, Пелелиу и Иводзиме не смогли с ними сравниться. Более того, оборонительные сооружение на участке Омаха к D-дню почти не пострадали, так как американцы пытались добиться тактической внезапности. Авиация союзников попыталась изолировать побережье, а не разрушить оборону. Флот же просто не получил достаточно времени в день высадки, чтобы сделать это.

Британские и канадские тральщики начали траление еще до полуночи и к 3.55 завершили его. В 2.20 начался обстрел с кораблей, которые возглавлял старичок «Арканзас» и 2 французских крейсера. Штурмовые подразделения 1 и 29 дивизий — 16 больших транспортов, 205 десантных судов и многочисленные катера — прибыли через полчаса. В 4.30 первая волна десанта уже двигалась с транспортов, находившихся в 11 милях от берега. Адмирал Кинг резко критиковал решение разместить транспорты так далеко. Это было сделано, чтобы попытаться защитить их от огня орудий береговой обороны с Пон дю Хок возле западной границы участка Омаха. Этот мыс был захвачен 3 батальоном рейджеров подполковника Раддера утром в D-день. К своему удивлению десантники обнаружили, что ужасные орудия представляют собой не что иное, как спиленные телеграфные столбы.

До 5.30 никакой реакции противника не было заметно. Затем легкие батареи начали вяло обстреливать «Арканзас» и эсминцы. Начиная с 5.50, «Техас» и другие корабли артиллерийской поддержки в течение 35 минут обрабатывали выход с пляжа, который вел к Вьервиллю. «Арканзас» и британский легкий крейсер «Глазго» обстреливали район Ле Мулэн. Французский крейсер «Жорж Лейг» и другие корабли вели огонь по плато Сен-Лоран, где сейчас находится военной кладбище. Все это было проделано неплохо, но недостаточно хорошо. 484 бомбардировщика В-24 VIII Воздушной армии, которые должны были разбомбить основные опорные пункты противника, после того, как корабли перенесут огонь, не обнаружили пляжа и сбросили бомбы на пастбище в 3 милях от берега.

В Н-час, 6.30, когда прекратился обстрел с моря, стал слышен новый зловещий шум. От Пон де ла Персе до Порт-эн-Бесан германские пулеметы и пушки открыли бешеный огонь по десантным судам возле уреза воды.

Началось кровавое утро. Первыми жертвами стали плавающие танки, которые должны были выйти на берег на 5 минут раньше пехоты. Они были окружены «шароварами» из брезента, которые помогали им удержаться на плаву и добраться до берега, если LСT спустит их в миле от берега. В данном случае шаровары не сработали по причине сильной волны. 27 из 32 танков в восточной зоне участка Омаха пошли прямо на дно, унеся с собой большую часть экипажей. В западной зоне капитан 1 ранга Лоренцо С. Сабин оказался предусмотрительнее и высадил танки прямо на пляж с LCT. Однако большинство из них было расстреляно германской артиллерией, прежде чем они смогли поддержать пехоту.

Десантные суда первой волны коснулись дна и вывалили аппарели. Сразу же солдаты попали под интенсивный огонь противника. Они сумели продвинуться на 50 — 100 ярдов от берега, затем преодолели 200 — 300 ярдов пляжа, обходя препятствия, и добрались до дамбы, за которой и укрылись. Некоторые утонули от ран и контузий, другие были разорваны на куски минами. Те, кто отделался ранениями, валялись на пляже, пока прилив не перетопил их всех. Погибло так много офицеров, что многие роты, спрятавшиеся за дамбой, просто не знали, что нужно делать дальше. Только 2 роты из 8 в первой волне высадились именно там, где и должны были. К 8.00 ни один человек, и ни одна машина в западном секторе не продвинулись вглубь суши. В восточном это удалось сделать считанным единицам. В 8.30 на пляже началась такая давка, что комендант участка высадки приказал больше не отправлять ни единого катера.

Самыми занятыми людьми на этой фазе операции были 16 водолазных подрывных команд, каждая из которых состояла из 7 моряков и 5 армейских саперов. Они пытались расчистить фарватеры для катеров от всех препятствий до того, как они уйдут под воду во время прилива. Одна команда была уничтожена вражеским залпом, как только вышла на берег. Другая потеряла все свои заряды, когда вражеский снаряд попал прямо в них, перебив всех подрывников, кроме одного. Начинающийся прилив, который поднимался на 12 дюймов каждые 8 минут, заставлял их спешить. Эта отважные парни расчистили взрывами 5 каналов и еще 3 частично от целого вороха смертоносных препятствий.

Как только началось вторжение, экипажи десантных и высадочных судов были целиком предоставлены сами себе, старшие офицеры больше не командовали ими. Поэтому им приходилось действовать по собственному усмотрению. Ни адмиралы, не генералы не представляли, что именно происходит. 3 груженых войсками LCI были накрыты артиллерией и загорелись. Спасшимся пришлось добираться до берега вплавь. Так как комендант участка высадки задержал высадку на 2 часа, примерно 50 LCT и LCI слонялись вдоль берега, разыскивая бреши в заграждениях. Затем 2 юных шкипера решили прервать затянувшуюся паузу. Лейтенант С.У. Бринкер повел LCT-30 напролом и вышел к берегу. Его автоматы палили по вражескому доту, который так повредил десантный корабль, что команде пришлось его оставить. Однако машины были доставлены на берег. Лейтенант Э.Б. Колер сделал то же самое на LCI-554, однако сумел сняться с мели, выгрузив своих пассажиров. После этих примеров движение к берегу больше не останавливалось.

Большую часть артиллерии планировалось высадить между 8.00 и 9.00. Она была погружена на плавающие транспортеры, однако те не смогли справиться с волнением. К берегу пробились только 5 машин, поэтому в D-день в бой вступила только 1 батарея армейской артиллерии. Однако место утонувших пушек гордо заняли 5″ орудия эсминцев из соединения поддержки. В 9.50 адмирал Брайан передал всем кораблям артиллерийской поддержки по УКВ: «Задайте им, парни! Задайте! Они устроили нашим мужикам на пляже настоящий ад, мы не должны этого допускать! Остановите их!» Приказ был выполнен великолепно, хотя этому мешала нехватка береговых постов наблюдения. Корректировщики или были перебиты, или утопили свои рации. Горя желанием помочь, эсминцы раз за разом рисковали сесть на мель. И несколько раз действительно поцарапали днище о мели, но благополучно снялись. «Фрэнкфорд», «Дойл», «Хардинг», «Томпсон», «Болдуин», «МакКук» и «Эммонс» ринулись в бой. Первый стрелял с мелководья всего в 800 ярдах от пляжа, часто имея всего пару дюймов воды между килем и песком. Капитан 1 ранга Сандерс повел свои «жестянки» как можно ближе к берегу, чтобы видеть цели невооруженным глазом. Линкоры и крейсера в качестве корректировщиков использовали пару «Спитфайров», крутившихся над участком Юта. Они указывали находившиеся в глубине укрепления и батареи. Во второй половине дня «Техас» расчистил один из выходов с пляжа своим огнем. Он и «Арки» вместе выпустили 771 снаряд калибра 14″ в D-день. Начальник штаба 1 дивизии потом написал адмиралу Хэллу: «Без их огня мы определенно не смогли бы пересечь пляжи».

Около 11.00 ситуация на участке Юта улучшилась. Выжившие командиры рот повели своих людей вглубь суши и начали выкуривать немцев из их казематов. Вражеский обстрел пляжей ослабел после полудня. Саперы проложили 2 дороги вглубь берега с помощью бульдозеров, и по ним загрохотали танки. К темноте большая часть войск 5 полковых боевых команд находилась на берегу. Плацдарм уже имел глубину более 1 мили.

Адмирал Кирк, вспоминая D-день 10 лет спустя, сказал: «Нашим самым главным козырем стала находчивость американских моряков». Хотя вражеский огонь, подводные препятствия и мины мешали морякам, экипажи десантных судов не потеряли головы. Они находили способы прорваться к берегу, хотя не всегда в нужном месте, снимались с мели и уходили за новым грузом. Все это делалось под огнем, но без паники и задержек. Моряки эсминцев рисковали сесть на мель и быть разнесенными на куски береговыми батареями. Моряки линкоров блестяще уничтожали вражеские укрепления. Тральщики вступили в дело первыми, расчищая проходы. Водолазные подрывные команды, «нагие воины», приносили себя в жертву ради других. Проявлений отваги было более чем достаточно. Однако находчивость этих юных моряков уравняла отвагу и опыт. Этим же вечером генерал Джероу из своего штаба на берегу отправил первое сообщение генералу Брэдли, все еще находившемуся на борту «Огасты»: «Благодарю Бога за существование американского флота!»

Хотя мы не можем рассказать историю Восточного оперативного соединения контр-адмирала сэра Филипа Вайэна так детально, как оно того заслуживает, все-таки следует напомнить читателю, что оно сыграло существенную роль в операции «Нептун — Оверлорд». Причем более важную роль, чем та, что была выделена Западному Оперативному Соединению адмирала Кирка, так как оно прикрывало высадку 3 дивизий, а не 2. Все высаживаемые войска были британскими или канадскими, хотя многие десантные суда были американскими. Впрочем, точно так же британские тральщики и корабли поддержки обеспечивали высадку американских войск.

Район высадки англичан начинался у Порт-эн-Бессан, где завершался участок Омаха. Он тянулся на 25 миль до Уистреама в устье реки Орн. Англичане высаживали войска на 3 участках (Год, Джюно, Суорд), которые были разделены прибрежными рифами. Высадке в этом районе, как и на участке Юта, предшествовала выброска парашютного десанта. 6 авиадесантная дивизия британской армии была выброшена ночью 5 — 6 июня и захватила мосты через Орн и канал Кан.

Из-за рифов и илистого дна побережье на британском участке во время отлива было недоступно. Поэтому было решено отложить высадку на 60 — 90 минут, чтобы прилив набрал силу. Это подаренное время Королевский Флот использовал отлично. Обстрел германских укреплений из тяжелых орудий велся в течение 2 часов светлого времени. Это было в 4 раза дольше, чем мог себе позволить американский флот на участках Юта и Омаха. Ветеран Ютландского боя линкор «Уорспайт» стрелял особенно эффективно. После 2-часовго обстрела, а также благодаря тому, что позиции здесь занимала «статичная» германская дивизия, англичане высадились довольно спокойно. Однако на подходе были подразделения германской танковой дивизии, и Кан, который оптимисты намеревались захватить к ночи 7 июня, был взят только после месяца тяжелых боев. Немцы оказали здесь самое упорное сопротивление во время всей высадки, чтобы заблокировать дорогу на Париж. Все это было предусмотрено. Согласно плану Монтгомери, англичане отвлекли на себя основные усилия противника, чтобы дать американской армии возможность захватить Шербур.

Королевский Флот был очень занят, поддерживая высадку на этих участках. После 6 июня не было не то что дня, ни одного часа, когда 1 или 2 британских линкора вместе с крейсерами и эсминцами не поддерживали огнем 2 армию сэра Майлса Демпси. Так как британский сектор находился близко к Гавру, передовой германской военно-морской базе, английские корабли поддержки подвергались частым ночным атакам вражеских торпедных катеров и потеряли несколько кораблей. По требованию адмирала Рамсея Бомбардировочное Командование Королевских ВВС в ночь на 14 июня сбросило на гавань Гавра 2000 тонн бомб. Эффект оказался потрясающим. Были потоплены 3 миноносца, 10 торпедных катеров, 15 катерных тральщиков, несколько патрульных судов и 11 других малых кораблей. Много кораблей было серьезно повреждено. Вечером 15 июня Королевские ВВС подвергли аналогичному налету Булонь, потопив 25 катерных тральщиков и малых кораблей и повредив еще 10. Таким образом в течение 2 дней германский флот, угрожавший союзникам в бухте Сены, был истреблен. Но появилась другая опасность. Несколько торпедных катеров были доставлены в Гавр по железной дороге. В июле совершили выходы в море 47 одноместных «человеко-торпед». Они потопили 3 британских тральщика. Немцы использовали также дистанционно управляемые взрывающиеся катера, но с ограниченным успехом. Все эти новинки «секретного оружия» досаждали англичанам, но не более того. Они не смогли ни на минуту задержать высадку. Британские прибрежные силы с помощью американских торпедных катеров установили тесную блокаду Гавра, которая ликвидировала источник опасности.

Эти события на восточном фланге высадки являются любопытным комментарием к доктрине адмирала Мэхена, которая утверждает, что всяческое специальное оружие и москитный флот неэффективны против флота океанского. Англичане переводили тысячи человек на сотнях кораблей между берегами Англии и Нормандии каждый день под самым носом немцев, окопавшихся в Гавре. Этот город имел сухопутные, морские и воздушные коммуникации, идущие в Германию. Противник имел достаточно торпедных катеров, малых судов и секретного оружия, но все его усилия оказались напрасны. И даже германские субмарины, которые могли нанести флоту вторжения страшные потери, не были пропущены в Ла Манш сильными морскими и воздушными патрулями.

4. Консолидация и поддержка плацдармов, 7 — 18 июня

Консолидация американского плацдарма и накапливание сил началось 7 июня. Хотя в этот день войска уже имели достаточную артиллерийскую и танковую поддержку, они наслаждались роскошью быстрого и точного огня корабельных орудий, который срывал все попытки врага провести контратаку. На участке Юта генералы Бартон и Коллинз сосредоточили свои усилия на уничтожении узлов сопротивления, и 4 дивизия продвинула свой фронт на 2 мили к северу. Группа поддержки адмирала Дейо тоже провела хлопотный день. Линкор «Невада» обстреливал сосредоточения войск, крейсер «Куинси» уничтожил несколько важных мостов через реку Дувр, крейсер «Тускалуза» подавил 155-мм батарею возле Сен-Вааза, которая обстреливала эсминец «Джефферс». Полностью эту батарею уничтожил огонь «Невады». Такие же события происходили и на участке Омаха, пока увеличивался плацдарм.

Парашютисты и дезинформаторы сработали так хорошо, что германские подкрепления появились в американском секторе только 8 июня. Но к этому времени защитники побережья были почти полностью ликвидированы. Эти подкрепления обеспечили работой корабельную артиллерию союзников на целых 6 дней. Инженеры армейской авиации построили взлетную полосу длиной 3500 футов, которая 8 июня с 21.00 начала принимать транспортные самолеты. 9 июня на участке Омаха высадились 4 дивизии, еще 2 дивизии высадились на участке Юта. В это число не входят парашютисты, которым пришлось выдержать более тяжелые бои, чем кому-либо. К 22 июня в американском секторе были высажены еще 6 дивизий. А к Четвертому Июля во Францию уже прибыл миллионный солдат союзников.

Процесс разгрузки на участке Омаха значительно облегчила искусственная гавань «Малберри А», построенная из бетонных кессонов, отбуксированных через пролив и затопленных у французского берега. Они образовали укрытую гавань размерами с Гибралтар. Там находились 3 понтонных слипа, которые позволяли разгружать LST вне зависимости от приливов и отливов. Кроме того, участки Омаха и Юта имели искусственные укрытые гавани «Гусберри», которые были образованы линией старых кораблей, затопленных параллельно берегу. Эти гавани были придуманы и построены англичанами. Американские гавани действовали до 16 июня, и их эффект был просто потрясающим. Ранее к этому пустынному берегу не приставало судна крупнее рыбацкого баркаса, а сейчас на участке Омаха действовала самая крупная гавань Европы «Малберри А». Гавань «Малберри В» в британском секторе уступала по нагрузке только ей.

Оставим другим описывать действия войск на берегу. Мы должны рассказать о контратаках немцев против морских сил, которые оказывали поддержку войскам в течение 2 недель. Германская авиация совершила около 1000 самолето-вылетов с аэродромов Германии и Италии. Но все эти усилия не смогли сорвать действия союзников. Атаки немецких самолетов начались ночью 7 — 8 июня, когда эсминец «Мередит» был потоплен управляемой бомбой. На следующий день был потоплен транспорт типа «Либерти». Но через несколько дней были налажены действия перехватчиков, и налеты Люфтваффе стали гораздо реже.

Самым опасным для флота германским оружием в это время была мина. Союзникам крупно повезло, что немцы задержались с постановкой «мин-устриц», которые были созданы совсем недавно. Эти мины устанавливались на дно и взрывались при изменении давления воды, когда наверху проходил корабль. Большая часть мин на участках высадки была магнитными и акустическими с приборами кратности. 7 июня в 8.20 транспорт «Сюзан Б. Энтони» подорвался на подходе к участку Омаха и быстро затонул. Солдат быстро сняли мелкие суда. На следующий день на минах погибли эсминец «Гленнон» и эскортный миноносец «Рич». К 3 июля на американском участке была вытралена 261 мина, еще 291 была вытралена на британском участке.

5. Большой шторм и захват Шербура, 18 июня — 16 июля

18 июня в день D+12 в обоих секторах все было «тики-так», как любил выражаться фельдмаршал Монтгомери. К концу этого дня в американском секторе были высажены 314514 человек, 41000 машин и 116000 тонн грузов. В британском секторе высадились 314547 человек, 54000 машин и 102000 тонн грузов. Но затем вмешалась природа, послав самый сильный июньский шторм за последние 40 лет.

В полночь 18 июня поднялся сильный ветер с проливным дождем. В течение дня шторм резко усилился и волнение стало таким, что разгрузку судов на участке Омаха пришлось прекратить. Такая погода стояла 2 дня. Тяжелые волны бились о берег, мелкие суда пытались найти укрытие за бетонными блокшивами, все работы прекратились. Стоящие под берегом корабли медленно ползли на якорях и сталкивались между собой, десантные баржи вылетали на берег. Гавань «Малберри А» начала разрушаться. Треск сталкивающихся судов, транспортеров и шлюпок заглушил бы и шум боя. Когда 22 июня ветер стих, берег на участке Омаха был засыпан обломками десантных судов, катеров и барж, а также кусками кессонов. Генерал Брэдли был «потрясен разрушениями». Однако еще до того, как начать разбирать обломки, следовало возобновить разгрузку, так как в течение 3 дней не делалось почти ничего. Солдатам на берегу срочно требовалось продовольствие. Разгрузка вскоре возобновилась, и к 24 июня только на участке Омаха были высажены 15525 солдат, 3321 машина, 11562 тонны груза.

Гавань «Малберри А» была настолько разрушена, что адмирал Кирк решил даже не пытаться восстановить ее. «Малберри В» в Арроманше была повреждена гораздо меньше, так как была прикрыта прибрежными рифами и мысами. Большая часть брекватеров «Гусберри» на участках Омаха и Юта рассыпалась.

Этот шторм стал сигнальным звонком. Положение союзников в Нормандии было не таким уж прочным. До того, как союзники захватили Шербур, ближайший крупный порт, они оставались во власти капризной погоды Ла Манша. «Мы ДОЛЖНЫ захватить Шербур как можно быстрее» — этой теме были посвящены все штабные совещания 1 Армии. В «крепости Шербур» находился гарнизон численностью около 40000 человек. Германский комендант имел поручение Гитлера стоять до последнего. Фюрер знал, что союзники должны захватить этот порт, чтобы наладить снабжение своих армий, и надеялся остановить вторжение, удержав порт.

К 22 июня VII корпус генерала Коллинза, который теперь возрос до 6 дивизий, 2 эскадронов моторизованной кавалерии и 2 танковых батальонов, подготовил наступление. 3 дивизии, которые вынесли на себе основную тяжесть боев, потеряли 2800 убитых и 13500 раненых в боях за Шербур. И никак не может умалить славу армии тот факт, что именно флот Соединенных Штатов нанес важный удар в воскресенье 25 июня.

Адмирал Дейо командовал соединением обстрела, которое состояло в основном из кораблей огневой поддержки с участка Юта. Они подавили 150-мм батарею в Керкевилле и аккуратно уничтожили все германские опорные пункты в городе, которые можно было засечь с воздуха. 4 орудия 280 мм батареи «Гамбург», расположенной восточнее города, имели дальность стрельбы около 40000 ярдов. Их обстреливали линкоры «Техас» и «Арканзас» вместе с эсминцами, 2 из которых получили попадания, как впрочем и «Техас». Однако ни одно из попаданий не было смертельным. Только одно орудие батареи «Гамбург» было разбито, но и это помогло. Оба германских командира в Шербуре, так же как и адмирал Кранке, решили, что обстрел с моря велся с невиданной яростью, что послужило одной из главных причин капитуляции гарнизона на следующий день. Отдельные изолированные форты и части пока держались, и флот помог покончить с ними.

Операция «Нептун», десантная часть операции «Оверлорд», завершилась. 25 июня Монтгомери начал наступление на Кан, который пал 9 июля. Американская 1 Армия после 11 дней тяжелых боев 18 июля захватила Сен-Ло. 30 июня Паттон «спустил курок», и началась великая эпопея марша через Францию в Германию. Но это уже история армии, а не флота.

Первой задачей союзных флотов во Франции теперь становилась очистка Шербура. Немцы взорвали и разрушили в этом порту все, что могли. Внутренняя гавань была сплошной массой затопленных судов, густо усеянных минами. Все краны и механизмы, которые могли принести хоть какую-то пользу, были взорваны. Коммодор Уильям Э. Салливен и часть его спасательной команды прибыли 1 июля. За ними прибыл контр-адмирал Джон Уилкс, назначенный командующим базами американского флота во Франции. Он имел с собой отличный штаб и несколько сотен строителей. 6 британских и 3 американских спасательных судна, 20 британских базовых тральщиков, 2 флотилии британских базовых тральщиков, 4 флотилии британских катерных тральщиков были брошены на расчистку. Коммодор Салливен, который уже расчищал северо-африканские и итальянские порты, обнаружил, что на сей раз германские подрывники поработали скорее эффектно, чем эффективно. Зато мин немцы набросали в обоих гаванях сверх всякой меры.

Первое грузовое судно союзников было разгружено в Шербуре с помощью лихтеров 16 июля. К концу месяца там уже могли одновременно разгружаться 12 — 14 судов типа «Либерти» и 6 LST. К осени Шербур стал вторым по значению портом снабжения американской армии в Европе после Марселя. Жители города с торжеством утверждают, что он был первым освобожденным французским портом. Именно отсюда начался марш освободителей на Париж и далее к Рейну.

6. Вторжение в южную Францию, 15 апреля — 15 сентября 1944

Десантная операция в Южной Франции «Энвил», как ее первоначально назвали, или «Драгун», как ее переименовал Черчилль, одна из самых спорных в истории этой войны. Вопрос не в том, как была проведена операция. В отличии от Таравы или Анцио все считают, что «Драгун» был выполнен превосходно. Вопрос состоит в том, что не следовало ли провести высадку в совсем ином месте, например отрезать русским путь на Дунай, как это горячо отстаивал Черчилль. Он вообще утверждал, что Рузвельт и Эйзенхауэр втащили его в эту операцию силой, откуда и появилось его название.[16]

Так как союзники не располагали ни достаточным количеством судов, ни требуемой огневой мощью для одновременного вторжения в северную и южную Францию, последняя высадка была отложена до 15 августа. Генерал Эйзенхауэр настаивал на высадке в южной Франции по 2 веским причинам. Он знал, что армии требуется еще один крупный порт, чтобы организовать нормальное снабжение. таким портом был Марсель. Он был прав, утверждая, что мощностей Шербура не хватит, а Антверпен не будет захвачен до 1945. Кроме того Айк хотел, чтобы американская 7 Армия генерал Пэтча и французская 1 Армия генерала де Латтра де Тассиньи развернулись на его южном фланге к моменту вторжения в Германию. Черчилль и британский Комитет Начальников Штабов протестовали против высадки на юге Франции, так как это отвлекало слишком много войск из Италии. Эта кампания была любимым детищем Алана Брука. Они также настаивали, чтобы все десантные операции на Средиземном море были направлены на продвижение к Триесту. Из этого порта войска могли выйти через Люблянский проход на Балканы и достичь Будапешта и Вены раньше русских.

Все американские генералы и адмиралы и, разумеется, французы, отвергали идею переноса места высадки в Триест, который находился на 1000 миль дальше от Гибралтара, чем Марсель. Эйзенхауэр отвергал это предложение несколько раз. Хансон Болдуин поддерживал Черчилля, пытаясь сломить упорство американцев. Он полагал, что мы сможем освободить Австрию и Венгрию раньше русских. Возможно, мы даже помешаем Румынии и Болгарии стать красными. Но существовала ли в действительности эта возможность? Люблянский проход не более чем узкая щель в скалах, окруженная горными пиками. Она легко могла превратиться в ловушку. Железные дороги проходили через множество тоннелей, которые немцы легко могли взорвать. Дороги имели не более 2 полос, поэтому по ним нельзя было наладить снабжение более чем 2 дивизий. Более того, партизаны Тито, на помощь которых в Югославии мы рассчитывали, могли присоединиться к немцам в борьбе против нас. Вильгельм Хёттль в книге «Секретный фронт» пишет, что был перехвачен курьер от Сталина к Тито с ПРИКАЗОМ последнему присоединиться к немцам в случае высадки союзников в Югославии. Энтони Пири в книге «Операция «Бернхард» пишет, что генерал Велебит, один из ближайших сотрудников Тито посетил германского посла в Аграме с тем же предложением. В лучшем случае, операция могла начаться к конце августа, когда русские уже вошли в Бухарест. Таким образом, операция, которая привела к освобождению Марселя, помогла французам освободить свою страну и дала нам 2 свежие армии во время вторжения в Германию, если бы Черчилль и Алан Брук взяли верх, превратилась бы в балканское сафари с более чем сомнительным исходом.

Весь этот период неопределенности тянулся до дня D — 6, когда Черчилль в последний раз попросил пересмотреть планы. Однако в штабе адмирала Хьюитта в Неаполе продолжалось планирование «Драгуна», так как американцы считали, что операция будет проведена. Тренировка и подготовка были такими тщательными, что адмирал Лоури даже сказал: «Высадку можно было провести даже без приказа на операцию». В основу «Драгуна» была положена высадка морского десанта, и вся операция приобрела такой же характер. Так и происходило, если командование поручалось адмиралам Тэрнеру, Уилкинсону, Кирку или Хьюитту.

Главная цель операции Марсель и Тулон были хорошо защищены береговыми 240-мм батареями и не могли быть захвачены прямой высадкой. Пять желтых песчаных пляжей между поросшими соснами скалистыми холмами были выбраны на побережье Прованса для первоначальной высадки. Они начинались в Иль де'Иер и тянулись до Калан д'Антеор, охватывая заливы Сен-Тропез и Фрежюс. Информацию об этих пунктах легко было получить от французских офицеров в штабе, с аэрофотоснимков и от бойцов французского Сопротивления, которые в Провансе действовали очень активно. Они обеспечили точные сведения о всех силах противника и его укреплениях. Последние были достаточно мощными, но никак не могли сравниться с укреплениями Нормандии. Немцы хорошо использовали береговую артиллерию и орудия французских кораблей, разместив их в бетонных казематах. Тысячи сухопутных мин были рассеяны по пляжам и за ними. Подводные препятствия были гораздо слабее, чем на севере. Флот, имея некоторый опыт, хорошо подготовился к их преодолению. Немцы имели в районе вторжения около 30000 солдат, и еще более 200000 могли перебросить в этот район, если береговая оборона задержит десант на несколько дней. Это оказалось напрасной надеждой.

Западное Оперативное Соединение было в основном американским по корабельному и командному составу. Однако Королевский Флот тоже внес значительный вклад практически во всех классах кораблей и транспортов. Французский флот использовал большую часть тех своих кораблей, которые были задействованы в операции «Оверлорд» плюс еще несколько единиц. Королевский канадский флот выделил 2 переоборудованных быстроходных транспорта и несколько сотен коммандос.

В состав 8 Флота не входило кораблей, крупнее крейсеров. 5 линкоров («Невада», «Техас», «Арканзас», «Рэмиллис», «Лоррен»), 3 тяжелых крейсера («Огаста», «Куинси», «Тускалуза»), множество эсминцев и десантных судов были присланы из Ла Манша. Кроме того соединению были приданы несколько эсминцев, укомплектованных польскими и греческими моряками под флагами этих стран. Организацию командования[17] можно представить следующей схемой:

Главным высадкам должны были предшествовать выброски парашютных десантов. 15 августа с 3.15 до 5.15 почти 400 самолетов должны были сбросить американскую сводную парашютную дивизию. Кроме того были запланированы несколько рейдов коммандос. Один должен был заставить немцев поверить, что основная высадка произойдет в районе Тулона. Немцы не поверили. Вторая группа, которую лично возглавлял подполковник Дуглас Э. Фербенкс, должна была перерезать дорогу из Канна. Это ей не удалось. Соединение Ситка, состоявшее из 2 групп коммандос, действовало более успешно. Одна группа захватила Иль д'Иер. Вторая группа, состоявшая из бойцов 4 национальностей, блокировала дорогу из Тулона и перерезала линии электропередач. С 6.00 до 7.30 проводилось обычное траление, бомбежка с воздуха, обстрел с моря, которых оказалось вполне достаточно, чтобы испугать противника.

В ходе этой операции войска не могли рассчитывать на помощь армейской авиации. Поэтому адмирал Хьюитт усилил Западное Оперативное Соединение 2 группами эскортных авианосцев: 5 кораблей Королевского Флота под командованием контр-адмирала Трубриджа на крейсере «Роялист», и 5 американских корабля контр-адмирала Дэрджина, находившегося на авианосце «Тулаги». Они действовали у побережья 2 недели, ни разу не подвергнувшись атаке вражеских субмарин. Главной целью их авиагрупп была корректировка огня корабельных орудий. Второй задачей была бомбежка отступающих колонн противника, и с ней они справились также успешно.

В качестве D-дня операции «Драгун» был выбран 15 августа. День был тихим и солнечным. Вершины Прибрежных Альп выступали из дымки. Воздушная бомбардировка закончилась в 7.30, что позволило нацистам закончить завтрак. Когда первые LCVP, груженные войсками, спускались на воду, эсминцы группы огневой поддержки открыли плотный огонь по берегу позади участков высадки. LCT, оснащенные ракетами, обрушили шквал огня на сами участки высадки. Затем наступила относительная тишина, которую нарушало только рычание моторов десантных судов. Потом первая волна десанта начала выходить на берег на фронте протяженностью 30 миль. Через минуту после намеченного Н-часа, то есть в 8.01, адмирал Хьюитт начал получать сообщение, что штурмовые группы одна за другой выходят на берег на всем протяжении участка высадки — от Байе де Кавальер до Калан д'Антеор.

Высадка на участке Альфа по обеим сторонам мыса Камара была даже слишком легкой. Получалось решительно все. К вечеру на берегу находились около 16000 солдат и 2150 машин, а немцы очистили этот лесистый полуостров. Адмирал Роджерс решил, что высадка на участке Дельта и управление крейсером «Солт Лейк Сити» в бою у Командорских островов — вещи совершенно разные. Однако он отлично справился с обеими. Сильная группа артиллерийской поддержки адмирала Байна уничтожила основные опорные пункты, позволив войскам насладиться «идеальной высадкой» в районе курортного городка Сен-Максим. Контр-адмирал Жожар, который командовал 2 французскими крейсерами в составе группы артиллерийской поддержки, высоко оценил действия адмирала Брайана. «Его смелость, его совершенное знание профессии, его руководство, заслужили нашу признательность и восхищение». В течение D-дня Соединение Дельта разгрузило все свои транспорты и десантные суда, высадив на берег 33000 солдат и 3300 машин. Потерь в людях и кораблях не было.

Однако Соединение Кэмел не сочло операцию «Драгун» легким променадом. Эта часть берега была заминирована и хорошо оборонялась. Район простирался от мыса Изамбр до залива Наполь, охватывая Канн. На западном берегу залива Фрежюс находился городок Сен-Рафаэль, который требовался нашей армии. Здесь, где ленивый Аржан впадал в море, французы перед войной построили маленький аэродром и базу гидроавиации. Они были единственными на побережье Прованса. Долина Аржана была естественным путем вглубь страны для любого захватчика. Для этой цели ее и использовали последние 1500 лет. Немцы предполагали, что высадка произойдет именно здесь, и приготовили гостям жаркий прием. Так как разведка это предсказывала, штаб Хьюитта выбрал пляжи восточнее Сен-Рафаэля для первой высадки, но задержал высадку в голове залива на несколько часов. За это время следовало подавить береговые батареи возле Сен-Рафаэля и вытралить мины.

Группа огневой поддержки адмирала Дейо обрабатывала намеченные цели до 8.00 и сумела нейтрализовать много вражеских опорных пунктов. Высадка 36 дивизии в секторе Грин не встретила противодействия вообще. Сектор Блю на оконечности Калан д'Антеор создал проблем немногим больше. После захвата 2 пунктов огонь кораблей помог войскам с боем захватить Сен-Рафаэль и остальные часть залива Фрежюс. В течение D-дня на берег на участке Кэммел было высажено 17390 солдат и 2790 машин.

Задача флота в операции «Драгун» высадками 15 и 16 августа была выполнена лишь наполовину. Следующие 2,5 месяца он занимался сопровождением конвоев из Италии, Северной Африки, Корсики и даже из Соединенных Штатов. Движение многих конвоев приходилось ускорять, менять их состав, так как требования 7 Армии постоянно менялись — она наступала слишком быстро. Адмирал Хьюитт возложил основной контроль за движением конвоев на капитана 1 ранга Джеймса П. Клэя, командира ДЭМ 7. Сначала он имел в своем распоряжении 62 эскортных корабля, к 21 августа это количество почти удвоилось. Капитан 1 ранга Кэй ускорил прибытие 2 французских дивизий на несколько дней, что позволило генералу де Латтру де Тассиньи не отстать от развития событий. К вечеру 2 сентября на побережье прибыли 190565 человек, 41534 машины и 219205 тонн грузов. 25 сентября, когда был закрыт последний участок высадки, эти цифры были почти в 2 раза выше.

Флот также помогал II французскому корпусу, который имел задачу освободить Тулон и Марсель. Большая часть кораблей огневой поддержки следовала у них на фланге. Они проделали прекрасную работу, уничтожив казематированную батарею из 2 — 340 мм орудий на мысе Кепэ, прикрывавшую оба города. Этим делом несколько дней занимались американский линкор «Невада», британский «Рэмиллис», французский «Лоррен», а также американские крейсера «Огаста» и «Куинси».

28 августа Тулон и Марсель капитулировали.

Таким образом, главные цели операции «Драгун» были захвачены через 2 недели после D-дня, то есть вдвое быстрее, чем планировалось. Хотя требовались основательные работы по тралению и расчистке портов, Тулон и Марсель можно было использовать сразу. Разгрузка судов в обоих портах началась 3 сентября. К 15 сентября через эти порты проходило уже больше войск и грузов, чем через участки высадки. В этот день войска союзников захватили Лион. Кроме того в этот же день все сухопутные силы в южной Франции были объединены в 6 Группу Армий под командованием генерал-лейтенанта Дж. Л. Деверса. Она поступила под оперативный контроль генерала Эйзенхауэра. К Дню Победы в Марселе и Тулоне и Порт-де-Бюке было выгружено 4123794 тонны грузов и 905512 солдат. Большая часть этого пришлась на Марсель. Сюда также следует добавить и выгруженные в ходе операции «Драгун» на побережье до 25 сентября, когда участки высадки перестали использоваться, 380000 солдат, 306000 тонн грузов, 69312 машин, 17848 тонн бензина.

В этом смысле операция «Драгун» оказалась совершенно оправданной. Она может служить примером почти идеальной операции с точки зрения тренировки, соблюдения графика, организации взаимодействия разнородных сил и по результатам. Однако противник не оказал сопротивления, сравнимого с тем, которое встретили войска в Нормандии во время операции «Нептун». Более того, «Драгун» начался через 2 недели после прорыва союзниками фронта в Нормандии, который в конечном итоге принес победу. Однако после этой высадки целой армейской группы наступление союзников остановить было уже просто невозможно.

Глава 14

ЛЕЙТЕ, сентябрь — декабрь 1944

1. Снова Тихоокеанская стратегия

Мы покинули Тихий океан в конце июля 1944 после победного завершения боя в Филиппинском море и захвата Сайпана, Тиниана и Гуама. Генерал МакАртур установил контроль над Биаком и полуостровом Фогелькоп на Новой Гвинее.

Однако так и не был решен вопрос, что следует сделать в первую очередь: освободить Филиппины или разгромить Японию? Пока что решили попытаться начать бомбардировки Японии с помощью В-29, «взбирающихся по лестнице островов Бонин». Адмирал Кинг и флот в целом склонялись к идее обойти Филиппины и высадиться на Формозе. После этого они планировали либо создать базу на материковом Китае, либо на островах Рюкю для последнего наступления против Японии. МакАртур твердо настаивал на захвате Филиппин. Он предлагал использовать Лусон в качестве трамплина для последнего броска к Японии. Генерал утверждал, что для Соединенных Штатов будет вопросом чести освободить Филиппины как можно раньше. Там оставались силы сопротивления марионеточному правительству, поставленному японцами, и если мы бросим филиппинцев, Азия больше не поверит нам. Он также утверждал, что Лусон с его дружески настроенным населением будет более удобной базой для подготовки операций в Японии, чем враждебная Формоза. К тому же японцы легко могли перебрасывать подкрепления на этот остров с материкового Китая.

План генерала МакАртура выглядел вполне разумно, даже если не учитывать его политические стороны. Когда после войны мы осмотрели укрепления Формозы, то стало ясно, что захват этого острова стал бы очень трудным делом. А перспектива использовать его в качестве плацдарма для прыжка на материк выглядела проблематичной, так как в конце 1944 Япония контролировала большую часть побережья Китая.

Первый подход к решению этого запутанного вопроса был сделан в Пирл-Харборе на последней неделе июля 1944 на совещании с участием президента Рузвельта, генерала МакАртура и адмирала Нимица. На этом совещании генерал убедил в верности своего лозунга «Сначала Лейте, потом Лусон», не только президента, но и колеблющегося Нимица. Было достигнуто взаимопонимание, но не решение. Однако, как и в случае со Средиземным морем, если ты поставил ногу на первую ступеньку стратегической лестницы, слезть уже трудно, если только противник не сбросит тебя. Адмирал Кинг и контр-адмирал Форест Шерман, старший из разработчиков планов Нимица, могли еще пытаться говорить АКНШ относительно выгод обхода Лусона, о том, что МакАртур несет чушь, утверждая, будто захватит Манилу за 2 недели, но поезд уже ушел.

В сентябре 1944 на конференции в Квебеке Объединенный Комитет Начальников Штабов отработал график. Сентябрь: МакАртур захватывает Моротаи, Нимиц захватывает Пелелиу. Октябрь: Нимиц должен захватить Яп на Каролинских островах, через несколько дней Улити, а потом двигаться на Талауд. Ноябрь: МакАртур захватывает бухту Сарангани, Минданао. Декабрь: МакАртур и Нимиц совместно высаживаются на Лейте. Однако оставался открытым вопрос, где произойдет следующая после Лейте высадка — на Лусоне или на Формозе.

Буквально в течение недели этот график полетел вверх тормашками, а планы изменились. Темп наступления ускорился, благодаря рейду авианосцев Хэлси на Филиппины в сентябре 1944. Его авианосцы типа «Эссекс» дефилировали в прямой видимости берегов, громя японские аэродромы и уничтожая те единичные японские самолеты, которые попадались им на пути. Эти рейды авианосцев рассеяли миф, созданный последователями Билли Митчелла, будто авианосцы не могут безопасно действовать вблизи вражеских аэродромов. Кроме того, вскрылась слабость вражеской авиации на Филиппинах. Хэлси послал сообщение Нимицу через ОКНШ, когда тот сидел в Квебеке вместе с британскими начальниками штабов, Рузвельтом, Черчиллем и Маккензи Кингом. Хэлси рекомендовал отменить операции на Пелелиу, Япе и Минданао и 20 октября совершить высадку на Лейте совместными силами Тихоокеанского флота и 7 флота, то есть на 2 месяца опередить график. Ночью 15 сентября ОКНШ принял поправки МакАртура к этому измененному графику и течение полутора часов было принято решение. МакАртур и Нимиц должны высадиться на Лейте 20 октября, а десантное соединение Уилкинсона, уже принявшее войска для захвата Япа и Пелелиу, должно присоединиться к ним, захватив только Пелелиу.

Такое внезапное изменение целей и сроков было совершенно беспрецедентным примером стратегической гибкости. Конечно, план организации перевозок требовал радикальных изменений, однако эти изменения были сделаны. Десантная операция на Лейте стала одной из самых успешных за всю войну.

Другим важным решением, принятым в Квебеке в сентябре 1944, стал вопрос участия Королевского Флота в Тихоокеанской войне после разгрома Германии, которого все надеялись добиться еще до конца года. Английские штабы уже более года обсуждали этот вопрос. Адмирал Кинг хотел, чтобы Королевский Флот начал операции на востоке Индийского океана, захватил Сингапур и нанес удар Японской Империи с юга. Эта концепция не устраивала ни Черчилля, ни Первого Морского Лорда. Они желали бросить Королевский Флот в гущу боя, вместе с американским, когда начнется наступление на острова японской метрополии. Генерал МакАртур не желал видеть Королевский Флот у себя под командованием, если только он не будет превращен в оперативные соединения, приданные 7 Флоту под командованием адмирала Кинкейда. Адмирал Кинг не желал пускать англичан в центральную часть Тихого океана ни при каких условиях. Ляпнув это, он создал совершенно ненужное напряжение. Это не означает, что Кинг был настроен анти-британски и не желал делиться плодами победы на Тихом океане. Основа его возражений была проста и логична — вопросы снабжения. Кораблям Королевского Флота не хватало автономности. Они должны были уходить в базы для пополнения припасов и дозаправки каждые 2 — 3 недели. Зато американские корабли были очень длинноногими. Они уже научились проводить мелкий ремонт в открытом море, а топливо принимали вообще на ходу, сохраняя скорость 12 — 15 узлов. Для обслуживания Быстроходного Авианосного Соединения на Тихом океане была создана Мобильная Тыловая Служба, состоявшая из вспомогательных судов, которые обеспечивали боевые корабли всем необходимым, от замены самолетов и двигателей до сигарет. В результате, этим корабли могли находиться в открытом море целыми месяцами. Так как Королевский Флот не имел ничего подобного, адмирал Кинг опасался, что его появление приведет к истощению ресурсов американского флота.

Однако президент Рузвельт, чтобы сохранить хорошие англо-американские отношения, отверг возражения адмирала и рекомендовал американским группам планирования определить место британского флота в финальных операциях против Японии в 1945. Так они и сделали. И Тихоокеанский флот США был благодарен Королевскому Флоту за помощь во время высадки на Окинаве.

2. Подготовка — Моротаи, Пелелиу, воздушная битва над Формозой, 15 сентября — 19 октября 1944

Перед высадкой на Филиппины необходимо было захватить в качестве передовых баз несколько островов: Пелелиу, Моротаи, Улити.

Моротаи требовался для подготовки к высадке на Минданао (до того, как вторжение на Минданао отменили), а также для нейтрализации соседнего крупного острова Хальмахера, где японцы имели сильный гарнизон и около 8 аэродромов. Высадки были проведены 15 сентября частями VII Десантного адмирала Барби, которые перебрасывали 31 пехотную дивизию. Соединением прикрытия командовал контр-адмирал Рассел С. Берки. Сопротивления они не встретили. Армейские инженеры и 2 эскадрильи строителей аэродромов австралийских ВВС прибыли на остров, и уже 4 октября был готов первый аэродром.

Моротаи сыграл большую роль в последовавших операциях, так как был единственной авиабазой союзников, с которой истребители и легкие бомбардировщики союзников могли действовать над Лейте. V Воздушная Армия использовала его как трамплин и держала наготове 162 самолета, дожидаясь, пока будут готовы новые посадочные полосы.

15 сентября III Десантное адмирала Уилкинсона высадило войска на Пелелиу, самом южном из островов Палау. Здесь дела пошли совсем иначе, чем на Моротаи. Адмирал Хэлси предлагал обойти Пелелиу, так же, как и Минданао. Однако адмирал Нимиц отказался отменять уже подготовленную десантную операцию, так как войска уже находились в море. Кроме того, он считал, что острова Палау будут нужны в качестве промежуточной базы для самолетов и кораблей, направляющихся к Лейте. Они действительно оказались полезными, но вряд ли совершенно необходимыми. Оказалось, что захват Пелелиу и соседнего небольшого островка Ангаур стоил жизни такому же числу американцев, как на участке Омаха в Нормандии. Это была одна из редких ошибок командующего силами Тихого океана.

III Десантное Уилкинсона, состоявшее из больших транспортов и десантных судов, забрало ветеранов 1 дивизии морской пехоты (генерал-майор У.Г. Рупертус), которая была выбрана для вторжения на Пелелиу. Обстрел острова корабельной артиллерией начался 12 сентября. Водолазы-подрывники получили достаточно времени для расчистки дороги к пляжам через рифы. Они взрывали коралловые глыбы, примитивные (по сравнению с германскими) деревянные противокатерные заграждения, проделывали каналы в рифах, чтобы обеспечить проход LVT и стоянки LST.

Японским гарнизоном командовал полковник Накагава. Он имел 5300 солдат и множество строителей и отнюдь не собирался дешево отдать Пелелиу. Императорская Верховная Ставка начала уделять особое внимание методам борьбы с десантом. Старая тактика встречать противника на побережье всюду провалилась. Была подготовлена новая тактика. Теперь главная линия обороны создавалась в глубине острова. Предусматривалось сосредоточение крупных сил, которые могли нанести контрудар в подходящий момент. На побережье сопротивление предполагалось только обозначить. Защитники Пелелиу стали морскими свинками, на которых была опробована новая тактика, которая помогла противнику значительно затянуть бои на Иводзиме и Окинаве. Естественные пещеры в известняковом хребте к северу от аэродрома были превращены в связанные между собой подземные опорные пункты. Они были так хорошо защищены песком и бетоном, что бомбардировки и обстрелы почти не могли причинить им вреда.

Однако полковник Накагава испробовал и новые, и старые методы. Его солдаты так упорно сопротивлялись на берегу, что D-день стоил морским пехотинцам 210 убитых и 900 раненых. К 18 сентября американцы захватили аэродром, но не могли сделать его безопасным. В 2 милях севернее аэродрома находился высокий хребет Умурброгол. Здесь японцы с помощью профессиональных шахтеров вырыли систему сообщающихся пещер в мягком коралловом камне, слишком глубокую, чтобы бомбы и снаряды могли проникнуть внутрь. Игнорировать этот хребет было нельзя. Выходы из пещер находились всего нескольких сотнях ярдов от аэродрома. Японцы имели в достатке продовольствие, оружие боеприпасы. Их требовалось либо выкопать, либо закопать. Морские пехотинцы с помощью присланного на помощь полка 81 дивизии вели кровопролитные бои. Они захватывали пещеру, чтобы обнаружить, что она покинута. Поднявшись на вершину горы, американцы могли чувствовать запах пищи с японских кухонь, которые располагались под ними. Самая большая пещера была захвачена 27 сентября, в ней укрывались более 1000 японцев. Самым действенным оружием оказались новые мощные огнеметы, сначала смонтированные на LVT. Потом их переставили на танки «Шерман». Эти огнеметы выбрасывали струю пламени на 40 — 50 футов вглубь пещеры. Она могла даже заворачивать за угол. Это оружие помогло сломить сопротивление врага.

Ночью 24 — 25 ноября закончилось организованное сопротивление. Полковник Накагава исполнил приказ императора и совершил самоубийство. Его гарнизон был истреблен, однако это стоило морской пехоте 1950 человек.

Ангаур был небольшим островком длиной 2 мили к югу от Пелелиу. Он требовался для сооружения аэродрома бомбардировщиков и был захвачен «дикими кошками» 81 дивизии 23 октября. 1600 упорно сопротивлявшихся японцев были перебиты. Проход Коссол в 60 милях севернее Ангаура стал базой 3 эскадрилий летающих лодок «Маринер», имевших очень большой радиус действия и занимавшихся патрулированием и разведкой. 5 звеньев РВМ, которые использовались в качестве спасательных самолетов, прибыли 16 — 17 сентября вместе с 4 плавбазами. 8 октября радиус поисков был увеличен до 775 миль, что принесло пользу во время операции на Лейте. Проход Коссол использовался как место пополнения припасов военными кораблями с транспортов снабжения.

Атолл Улити, где адмирал Уилкинсон 23 сентября высадил полковую боевую команду 81 дивизии, требовался из-за его обширной глубокой лагуны, представлявшей идеальную базу флота. Он был быстро превращен в таковую, и 4 — 6 октября именно отсюда вышло Быстроходное Авианосное Соединение Тихоокеанского флота (ОС 38) под командованием Хэлси и Митчера. Оно состояло из «Энтерпрайза», 8 авианосцев типа «Эссекс», 8 легких авианосцев типа «Индепенденс» под внушительным прикрытием из новых линкоров, тяжелых и легких крейсеров, эсминцев. Незадолго до заката 7 октября примерно в 375 милях от Марианских островов это величайшее в мире авианосное соединение собралось все вместе. Современная морская история больше не демонстрировала зрелища, подобного встрече этих огромных кораблей. Они были так же прекрасны на взгляд современного моряка, как парусные линейные корабли для его прадеда. Огромные авианосцы, постоянно поднимающие и принимающие самолеты; новые линкоры с изящными корпусами, вздымающие фонтаны брызг и оставляющие кипящую кильватерную струю; крейсера, ощетинившиеся зенитными орудиями; мечущиеся взад и вперед эсминцы, которые пытаются найти подводную лодку. И вся эта картина написана на фоне глубоко ультрамарина. В небе летят легкие облачка, отбрасывающие пурпурные тени. Так складывается незабываемая картина демонстрации исполинской морской мощи. Это соответствовало флоту парусных линейных кораблей, сопровождаемых фрегатами и корветами, величественно пересекающему Карибское море где-то в XVIII веке.

12 октября начались по-настоящему большие дела ОС 38. В течение 3 дней оно пыталось уничтожить японскую авиацию на Формозе и лишить противника промежуточной базы между Японией и Лейте. Авианосцы прибывали в точку взлета до рассвета, находясь в 50 — 90 милях восточнее Формозы. В 5.44, за час до рассвета, поднималась первая волна. Это была ударная группа истребителей, которая должна была захватить господство в воздухе над Формозой и Пескадорскими островами. Летная погода в течение этих 3 дней была просто идеальной. 12 октября со всех 4 оперативных групп было совершено не меньше 1378 самолето-вылетов против Формозы. Утром 13 октября было выполнено еще 974 самолето-вылета. Во второй половине дня японские самолеты нанесли ответный удар. Они добились попаданий в авианосец «Франклин» и тяжелый крейсер «Канберра», которые не были смертельными. 14 октября ОС 38 совершило только 146 самолето-вылетов против Формозы, отдав инициативу XX Бомбардировочному Командованию (109 бомбардировщиков В-29), базирующемуся в Китае. Во время японской контратаки был поврежден крейсер «Хьюстон», однако он не затонул и был отбуксирован на ремонт.

Результатом трехдневной воздушной битвы над Формозой стало уничтожение 500 японских самолетов, потопление трех десятков транспортов, повреждение множества кораблей. Было уничтожено колоссальное количество складов, ангаров, казарм, мастерских. В ходе контратак ОС 38 сражалось с более чем 1000 вражеских самолетов и отбило все удары. Наши повреждения ограничились 3 попаданиями. Эта операция стоила флоту 79 самолетов и 64 летчиков. Кроме того погибли моряки на поврежденных кораблях.

Японские потери в течение недели 10 — 17 октября были просто чудовищными. Однако японское правительство осталось верно себе и выпустило официальное коммюнике, в котором говорилось, что его «орлы» потопили 11 вражеских авианосцев, 2 линкора и 3 крейсера. Японию захлестнула неожиданная волна ликования, которая смыла огорчение после потери Марианских островов. Армия даже решила, что предстоящее вторжение американцев сорвано. Императорская Верховная Ставка поверила собственной пропаганде и вела дальнейшее планирование на основе этого предположения. И это в то время, когда авангард американского десантного соединения уже приближался к Лейте! 27 октября он был замечен возле Сулуана.

Адмирал Хэлси дал остроумный ответ на японские заявления. Его радиограмма, отправленная 19 октября адмиралу Нимицу, стала предметом шуток на флоте и по всей стране:

«Адмирал Нимиц получил от адмирала Хэлси твердые заверения, что тот сейчас отступает в направлении на противника после спасения всех кораблей 3 Флота, потопленных токийским радио».

3. Высадка на Лейте, 17 — 20 октября

Цепь командования во время операции на Лейте, которая осталась почти неизменной (к несчастью) можно представить так: генерал МакАртур и адмирал Нимиц осуществляли совместное командование. Президент не осмелился отдать кому-либо предпочтение.

Для проведения этой операции у 3 Флота одолжили большую часть сил. Например, III Десантное Уилкинсона попало под командование адмирала Кинкейда.

В начале октября войска генерала МакАртура и корабли 7 Флота Кинкейда начали сосредотачиваться в Манусе, Холландии и других пунктах вдоль побережья Новой Гвинеи. Ударные соединения насчитывали 738 кораблей. Это было меньше, чем принимало участие в высадке в Нормандию, однако они обладали большей мощью.[18]

10 октября началось выдвижение на север. В авангарде шли тихоходные тральщики, которые должны были очистить фарватеры для транспортов. Тральная и гидрографическая группа капитана 2 ранга Уэйна Р. Лауда прибыла в залив Лейте 17 октября и в 6.30 начала тралить подходы к Динагату и 3 маленьким островкам: Каликоан, Сулуан, Хомонхон, которые отделяли залив Лейте от Филиппинского моря. Воздушная разведка обнаружила на них какие-то сооружения противника. Возможно, это был японский радар, чьи приемники могли обнаружить приближение сил освобождения. Они действительно были обнаружены. В 7.50 группа Динагата была замечена японским гарнизоном Сулуана. Его командир сразу же сообщил об этом командующему Объединенного Флота адмиралу Тоёда. В 8.09 тот приказал начать исполнение плана СЁ-1. Главные силы Объединенного Флота немедленно вышли в море.

К полудню 18 октября все острова, перекрывающие вход в залив Лейте, были захвачены рейнджерами. Контр-адмирал Джесси Б. Олдендорф, командовавший кораблями огневой поддержки, отважно вошел прямо в залив и начал обстрел участков высадки, чтобы прикрыть действия водолазов-подрывников.

Наступил день высадки (А-день) 20 октября. Командовал парадом, как он сам выражался, адмирал Уилкинсон. Он находился в точке рандеву в 17 милях от мыса Дезолейшн. Южное Соединение Уилкинсона пошло прямо в зону разгрузки транспортов возле Дулага, а Северное Соединение Барби направилось на якорную стоянку в бухте Сан Педро. Так называлась северная часть залива Лейте. Японский самолет-разведчик, рискнувший подлететь поближе, чтобы разобраться, что происходит, был тут же сбит. Солнце поднялось из желтой дымки над островом Самар, и его свет растекся по зеленым водам залива Лейте. Туман на вершинах гор растаял и стали видны пальмовые рощи на границах песчаных пляжей, за которыми таился враг. В деревнях на берегу филиппинцы и те из американцев, кому посчастливилось пережить трагические события 1941 — 42 годов с восторгом следили за огромным флотом. Радость переполняла их сердца, и они возносили к небу молитвы. Настал час их освобождения.

Президент Рузвельт в своем обращении к народу Филиппин, переданном по радио, заявил:

«Теперь, когда генерал МакАртур с помощью наших летчиков, солдат и моряков вернулся на землю Филиппин, мы возобновляем наши обязательства. Мы, и наши филиппинские братья по оружию — с помощью Всемогущего Бога — вышвырнем прочь захватчика. Мы уничтожим его мощь, чтобы вновь не вспыхнула война. И мы восстановим мир достоинства и свободы, мир уверенности, чести и миролюбия».

Высадка в заливе Лейте прошла легко по сравнению с большинством десантных операций Второй Мировой войны. Отличная погода, никакого прибоя, никаких мин и подводных препятствий, слабое сопротивление врага, в основном минометный огонь. Южное Ударное Соединение адмирала Уилкинсона высадило XXIV корпус на участке пляжа длиной 5000 ярдов, который начинался в 11 милях южнее левого фланга Северного Соединения. Желанным новичком в десантных соединениях стали Средние Десантные Корабли LSM (900 тонн, 203 фута). Они имели такую же вместимость, как и LCT, но были быстроходнее, мореходнее, имели улучшенную обитаемость. Высадка на юге тоже прошла достаточно спокойно. Примерно в полдень 7 дивизия захватила Дулаг, а 96 дивизия выбила японцев из основного опорного пункта «Высота 120» и в 10.42 подняла там американский флаг. Это произошло через 1 час 45 минут после начала высадки.

Освобождение Филиппин началось хорошо.

Аэродромы Дулаг и Таклобан попали в руки американцев 21 октября, армейские инженеры быстро расчистили и расширили их. 24 дивизия захватила в 9.00 гору Гуинханданг. Сам Таклобан, единственный город на острове, имевший какой-то порт, был захвачен в тот же день. К полуночи 132000 человек и почти 200000 тонн грузов и снаряжения находились на берегу. Первые эшелоны Северного и Южного Ударных Соединений освободились от грузов, и большая часть транспортов ушла. Теперь в заливе Лейте остались лишь 3 флагманских корабля десантных сил с 3 адмиралами на борту, 1 АКА, 25 LST и LSM, 28 транспортов типа «Либерти». Все линкоры, крейсера и эсминцы групп огневой поддержки выдвинулись в пролив Суригао, чтобы встретить врага. Генерал-лейтенант Крюгер развернул на берегу штаб 6 Армии. Десантная фаза операции на Лейте завершилась. Теперь начиналась первая фаза морской битвы за Лейте.

4. Битва в заливе Лейте — первые столкновения, 23 — 24 октября

Когда десантные суда закончили разгрузку на берегу Лейте и VI армия расширила плацдарм, японский флот начал выходить в море, чтобы дать бой. Битва за залив Лейте распадается на 4 отдельных боя. Вот официальные названия боев: бой в море Сибуян 24 октября, бой в проливе Суригао 24 — 25 октября, бой у острова Самар 25 октября, бой у мыса Энганьо 25 — 26 октября. Если свести все это воедино, то мы получим величайшую морскую битву всех времен. В Ютландской битве 1 июня 1916 участвовало 250 кораблей: 151 британский и 99 германских. В битве за Лейте участвовали 282 корабля: 216 американских, 2 австралийских и 64 японских. В Ютландской битве принимали участие всего 5 гидросамолетов. В битве за Лейте участвовали сотни самолетов всех типов. Если сосчитать команды то мы получим: 143668 американцев и австралийцев против 42800 японцев. В этом бою участвовало больше американских моряков, чем имели флот и корпус морской пехоты вместе взятые в 1938. которые продемонстрировали все возможные типы современного морского оружия — дуэль тяжелой и легкой артиллерии, бомбежки, обстрелы с воздуха из пушек и ракетами, торпеды самолетов, подводных лодок, эсминцев, торпедных катеров. Обе стороны использовали любое оружие, кроме мин, а японцы вдобавок ввели в практику новую и смертоносную тактику авиации. Любая часть битвы была памятной и решающей. В результате боя японский флот был уничтожен как реальная сила. Но, прежде чем была достигнута победа, ситуация оставалась запутанной, обе стороны совершали ошибки, и случиться могло любое.

Желание командования японского флота дать «решающее морское сражение» американскому Тихоокеанскому флоту не ослабили даже поражение, понесенные при Мидуэе и в Филиппинском море. Императорская Ставка ожидала, что противник вторгнется на Филиппины, однако не знала, какой именно остров станет первой целью. В результате была подготовлена серия планов СЁ (что означает «победа»). Как мы увидим, адмирал Тоёда задействовал план СЁ-1, когда тральщики капитана 2 ранга Лауда были замечены с острова Сулуан. Из-за нехватки танкеров, необходимых для доставки топлива, Объединенный Флот оказался широко рассредоточенным — от Внутреннего моря в Японии до Лингга Роудз в Сингапуре. Прошла добрая неделя, прежде чем он смог достичь вод, омывающих берега острова Лейте. Таким образом, японцы упустили возможность нанести удар десанту, когда он был наиболее уязвим — сразу после высадки войск. В тот момент залив Лейте был переполнен гружеными транспортами, но…

В общих чертах план СЁ-1 можно описать так:

Северное Соединение Одзавы, имеющее в своем составе авианосцы «Дзуйкаку», «Дзуйхо», «Титосэ», «Тиёда», служит приманкой для 3 Флота адмирала Хэлси и уводит его на север. Затем Соединение «А» Куриты, оно же Центральное Соединение, которое имеет своем составе суперлинкоры «Мусаси» и «Ямато», а также 9 тяжелых крейсеров, прорывается через пролив Сан Бернардино. Одновременно Соединение «С» Нисимуры или Южное Соединение прорывается через пролив Суригао. Они наносят удар с двух сторон по десантным кораблям в заливе Лейте, уничтожают их и, желательно, уничтожают Хэлси. Таким образом генерал МакАртур остается беспомощен, как на Батаане в 1941 — 42. Это был типично японский стратегический план, использующий разделение сил, отвлечение, соединения, появляющиеся в самых неожиданных местах. Он требовал идеального согласования по времени и более надежной связи, чем японцы имели в то время. Однако при некоторой доле везения план мог сработать. Увы. Исполнение плана началось слишком поздно, и при полном отсутствии авиации на удачу было рассчитывать трудно. К 22 октября у двух соединений базовой авиации, указанных выше, не осталось и 200 самолетов. Авианосцы Одзавы имели на борту всего 116 самолетов, когда вышли из Внутреннего моря. Большая часть их самолетов перелетела на береговые аэродромы до начала боя. Японцы просто не имели времени обучить новые авиагруппы, после побоища, учиненного летчиками Митчера и Спрюэнса в Филиппинском море.

Первое Ударное Соединение Куриты вышло из Лингга Роудз 18 октября и отправилось в бухту Бруней, Борнео, чтобы принять топливо. 20 октября оно разделилось. Центральное Соединение 22 октября в 8.00 вышло в направлении моря Сибуян и пролива Сан Бернардино, а корабли Нисимуры пошли к проливу Суригао. В то же самое время Второе Ударное Соединение Симы получило приказ выйти из Внутреннего моря, чтобы «поддержать и взаимодействовать» с соединением Нисимуры. Северное Соединение Одзавы вышло из Внутреннего моря 20 октября. Американские подводные лодки, развернутые, чтобы перехватить его, выход авианосцев не заметили.

Первым пострадало соединение Куриты. Рано утром 23 октября в проходе Палаван между одноименным островом и рифами на границе Южно-Китайского моря оно встретило американские подводные лодки «Дартер» (капитан 2 ранга Дэвид МакКлинток) и «Дэйс» (капитан 2 ранга Б.Д.М. Клаггерт). Подводные лодки сообщили о контакте адмиралу Хэлси — это было первое сообщение о выходе противника. В 6.30 «Дартер» всадила 2 торпеды в флагманский корабль Куриты крейсер «Атаго», который затонул, и 2 — в «Такао», который был тяжело поврежден. Чуть позднее «Дэйс» потопила крейсер «Майя». «Дартер» села на грунт на мелях Бомбей, и «Дэйс» пришлось снять экипаж и уничтожить лодку. Курита двинулся дальше, потеряв 3 тяжелых крейсера. Сообщения подводных лодок позволили подготовить ему хорошую встречу в море Сибуян.

24 октября в полдень 3 группы быстроходных авианосцев были развернуты широким фронтом: ОГ 38.3 Шермана находилась на севере, ОГ 38.2 Богана возле пролива Сан Бернардино, ОГ 38.4 Дэвисона примерно в 60 милях от острова Самар. ОГ 38.1 Богана была отправлена на Улити на заправку, но тут же отозвана. Ее самолеты участвовали в бою 23 октября. Все было готово к битве авиации против кораблей. Бой в море Сибуян стал первым из 4 боев, которые составили битву за Лейте. Но прежде чем самолеты Митчера сумели нанести удар по кораблям Куриты, японские базовые самолеты атаковали ОГ 38.3 адмирала Фредерика Шермана. Большая часть японских самолетов была перехвачена и сбита, но одинокий «Джуди» очень удачно положил бомбу, которая пробила несколько палуб легкого авианосца «Принстон» и взорвалась среди сложенных в трюме торпед. С авианосцем было покончено. Легкий крейсер «Бирмингем», который подошел к авианосцу, чтобы помочь тушить пожары, был тяжело поврежден ужасным взрывом в торпедохранилище «Принстона». Впрочем, крейсер удалось спасти.

Пока «Принстон» отчаянно и напрасно сражался за жизнь, 299 самолетов Митчера нанесли удар по кораблям Куриты. Курита не имел истребительного прикрытия, так как базовая авиация в это время наносила удары по ОС 38. В результате суперлинкор «Мусаси», получив попадания 19 торпед и 17 бомб с самолетов «Интрепида», «Кэбота», Эссекса», «Лексингтона», «Франклина» и «Энтерпрайза», в 19.35 перевернулся и затонул, унеся с собой очень много людей. Многие из остальных кораблей получили попадания, но сохранили боеспособность, если не считать тяжелого крейсера «Мьёко». Более того, отражая атаки, Центральное Соединение крутилось на месте, что сломало графики плана СЁ-1. Курита опаздывал на 7 часов, то есть он уже не мог встретиться с Нисимурой и Симой в заливе Лейте на рассвете следующего дня, даже если этим двоим удастся туда прорваться. Они и не встретились.

5. Бой в проливе Суригао, 24 — 25 октября

Южное Соединение было разделено на 2 части. Соединение «С» адмирала Нисимура или Авангард состояло из линкоров «Фусо» и «Ямасиро», тяжелого крейсера «Могами» и 4 эсминцев. Второе Ударное Соединение адмирала Сима или Арьергард имело 2 тяжелых крейсера, 1 легкий крейсер и 4 эсминца. Они группы замечены авианосными самолетами в первой половине дня 24 октября. Командующий 7 Флота вице-адмирал Кинкейд правильно решил, что Южное Соединение попытается проникнуть в залив Лейте ночью через пролив Суригао. Он принял соответствующие меры. В 14.43 Кинкейд приказал контр-адмиралу Джесси Б. Олдендорфу, который командовал всеми кораблями огневой поддержки 7 Флота, подготовиться встретить противника.

Олдендорф развернул свои силы со смертоносной эффективностью, особенно учитывая свое подавляющее численное превосходство. Он вспомнил старый девиз картежников: «Не давайте сосунку никаких шансов». Линейные Силы из 6 линкоров (из них 5 были ветеранами Пирл-Харбора), 4 тяжелых крейсера (в том числе австралийский «Шропшир») и 4 легких крейсера под командованием контр-адмиралов Хэйлера и Берки были развернуты так, чтобы перекрыть 15-мильный пролив между островами Лейте и Хибусон там, где пролив Суригао выходит в залив Лейте. 2 дивизиона эсминцев капитанов 1 ранга МакМанеса и Кауарда были расположены ниже по проливу, чтобы выполнить торпедную атаку. Третий дивизион капитана 1 ранга Смута должен довершить их дело, а четвертый стоял позади линкоров. 39 торпедных катеров капитан-лейтенанта Р.Э. Лисона были посланы на юг, чтобы патрулировать весь пролив и его подходы в море Минданао.

В отсутствие ночных разведчиков, оснащенных радаром, эти торпедные катера были «глазами флота». Они имели приказ сообщать обо всех контактах с кораблями или самолетами, визуальных или радарных, и атаковать самостоятельно. Катера ждали с выключенными моторами, чтобы не оставлять кильватерных струй. Море в проливе было стеклянно-гладким, как то и нужно было. Воздух был чистым, пока молодой месяц незадолго до полуночи не скрылся. После этого на небе появились рваные облака, и ночная темень стала гуще. Пролетали отдельные дождевые шквалы, однако для восточных Филиппин ночь была исключительно сухой и ясной. Не раз уже в такие ночи Тихоокеанский флот сцеплялся с врагом в проливе Железное Дно, в Слоте, в заливе Императрицы Августы. Однако в первый раз от подготовился так обстоятельно. Стая торпедных катеров должна была перехватить врага, потом 3 дивизиона эсминцев наносили упреждающий торпедный удар, а линкоры перехватывали остатки японской колонны.

Так как японское Южное Соединение на самом деле было 2 независимыми группами, которые не имели тактической связи, сначала мы проследим за злой судьбой первого и лишь потом вернемся ко второму, которому повезло чуть больше. Авангард вице-адмирала Нисимура, в состав которого входили 2 линкора, должен был прибыть в залив Лейте перед рассветом одновременно с Центральным Соединением Куриты. Это совпадение по времени было особенно важными для успеха плана СЁ-1. Мы не знаем, рассчитывал ли Нисимура пройти проливом Суригао без боя. Однако все его надежды на беспощадное истребление наших транспортов и десантных судов должны были рассеяться 24 октября в 18.30, когда он получил радиограмму Куриты с сообщением, что Центральное Соединение задерживается после воздушных атак в море Сибуян. Однако Нисимура следовал прежним курсом с прежней скоростью и подтвердил свои намерения адмиралу Тоёда радиограммой в 19.00: «Мы атакуем всеми силами».

Он не попытался дождаться арьергарда Симы, возможно, видя свой лучший шанс проникнуть в залив Лейте под покровом темноты, так как после рассвета у него не будет воздушного прикрытия.

Первый контакт в проливе Суригао имел место 24 октября в 22.36. Торпедный катер РТ-131, действующий возле Бохола, обнаружил линкоры Нисимуры радаром, дождался подхода 2 других катеров патруля и бросился в атаку. За 4 минуты до полуночи они попали под огонь эсминца «Сигурэ» и были отогнаны прочь, хотя не пострадали. Однако они сообщили о контакте адмиралу Олдендорфу. Та же самая история происходила на всем 50-мильном пути японцев по проливу. Нисимура по очереди натыкался на патрули из 3 торпедных катеров. Каждый из них видел вспышки выстрелов предыдущей стычки, сам обнаруживал противника, пытался донести об этом (иногда это даже получалось), выпускал торпеды (все они прошли мимо), попадал в лучи вражеских прожекторов, получал несколько залпов и уходил, прикрывшись дымзавесой. Катера не остановили и не смутили противника, однако они оказали бесценную услугу Олдендорфу, подняв такой шум.

В 0.06 луна зашла. Это был последний заход луны, который видел Нисимура и большая часть его моряков. В 2.13 Нисимура отбил последнюю атаку торпедных катеров и получил передышку на 45 минут. После этого он налетел на нечто более серьезное, его ждал ДЭМ 54 капитана 1 ранга Джесси Г. Кауарда.

Кауард решил атаковать торпедами с двух направлений и приказал эсминцам не стрелять, так как вспышки демаскировали бы эсминцы. 2 дивизиона, которыми командовали капитан 2 ранга Ричард Г. Филлипс и сам Кауард, двинулись на юг в 2.30 и через 15 минут обнаружили Нисимуру радаром. Южное Соединение шло одной кильватерной колонной. В голове колонны располагались 4 эсминца, потом шел флагман Нисимуры линкор «Ямасиро», и с интервалом 1 км двигались «Фусо» и «Могами». В 3.00 дивизион Кауарда («Реми», ««МакГован», «Мелвин») выпустил торпеды с дистанции 8200 — 9300 ярдов. Одна попала в линкор «Фусо», который вышел из колонны и начал гореть и взрываться. Флагман Филлипса «МакДермотт» отличился, торпедировав сразу 3 эсминца. «Ямагумо» взорвался и затонул, «Митисио» начал потихоньку погружаться, а у «Асагумо» оказался оторван нос. «Монссен» попал торпедой в «Ямасиро». 2 погреба были затоплены, но линкор даже не снизил скорость. Все 5 американских эсминцев благополучно ушли.

Через 10 минут после этого удара японские корабли подверглись аналогичной атаке с запада: выполненной ДЭМ 24 капитана 1 ранга МакМанеса (флагман «Хатчинс»). Его корабли потопили поврежденный «Митисио», а «Киллен» попал второй торпедой в «Ямасиро».

Во время обеих атак эсминцев Нисимура упрямо шел вперед, не пытаясь уклоняться и не обращая внимания на подбитые корабли. Казалось, что его единственной целью было прорваться в залив Лейте, игнорируя крупные силы, которые Олдендорф развернул поперек пролива, чтобы остановить японцев. Американский адмирал на левом фланге поставил 3 тяжелых и 2 легких крейсера, на правом — 1 тяжелый и 2 легких крейсера. В центре находились 6 линкоров и дивизион эсминцев. Все это немного походило на военную игру в академии. Вражеская колонна сократилась до линкора «Ямасиро», крейсера «Могами» и эсминца «Сигурэ». Она была слишком маленькой ножкой к поперечной перекладине «Т», которой Олдендорф готовился накрыть противника. В 1905 адмирал Того проделал это с РожДественстким (!) в Цусимском проливе, и с тех пор сотни морских офицеров надеялись это повторить.

В 3.23 на экранах американских радаров начали показываться вражеские корабли. Олдендорф в 3.51 приказал крейсерам открыть огонь, так как они находились на 2 или 3 мили ближе к противнику, чем линкоры. Через 2 минуты «Ямасиро» снизил скорость до 12 узлов, но продолжал следовать на север, стреляя по видимым целям, так как не имел артиллерийского радара. Нисимура отважно шел прямо под сосредоточенный артиллерийский огонь. За кормой у него держался «Могами», а «Сигурэ» — на правой раковине. В 3.52 он передал последний приказ «Фусо», требуя, чтобы тонущий линкор следовал на полной скорости.

«Вест Вирджиния», «Теннесси» и «Калифорния», оснащенные новым артиллерийским радаром Mark-8 были основными действующими лицами в бою линкоров. «Вест Вирджиния» открыл огонь в 3.53 с дистанции 22800 ярдов. Эти 3 линкора выпустили 225 тяжелых снарядов, делая 6-орудийные залпы, чтобы сберечь уже кончающиеся боеприпасы. Остальные 3 линкора имели старый радар типа Mark-3 и потому испытывали трудности в обнаружении целей. «Мэриленд» сориентировался по всплескам снарядов «Вест Вирджинии» и сделал 48 выстрелов. «Миссиссиппи» дал только 1 залп, а «Пеннсильвания», имевший примитивный радар, не стрелял вообще.

Верткий везунчик «Сигурэ» уклонился от снарядов, за весь бой эсминец получил только 1 попадание. «Ямасиро» и «Могами» получили свои порции 16″ снарядов с линкоров и 6″ с крейсеров. Они кое-как отстреливались. «Могами» продержался до 3.55, потом его капитан решил, что пора уходить. «Ямасиро» простоял до 4.00. Обреченный линкор навел свои 14″ орудия на ближайшую группу американских кораблей — правофланговые крейсера Каунта Берки. Его 6″ батарея вела огонь по отходящим эсминцам, но попаданий он добился только в «Альберт У. Грант».

В 4.00, когда прозвенели склянки, отмечая конец «собаки», битва достигла апогея. Последние 10 минут «Ямасиро» шел зигзагом на север, яростно отстреливаясь, но теперь начал склоняться через запад на юг. Он горел так ярко, что на фоне охватившего линкор пламени стали видны даже 5″ установки. «Сигурэ» повернул на юг, чтобы удрать. «Могами», который сделал то же самое, в 4.01 выпустил торпеды, которые прошли мимо. Через минуту снаряд с «Портленда» попал в мостик японского крейсера и перебил всех офицеров, включая капитана. Новые попадания пришлись в машинные и котельные отделения, и «Могами» почти остановился. ДЭМ 56 капитана 1 ранга Роланда Смута бросился в атаку и в 4.04 выпустил 13 торпед в «Ямасиро». 2 торпеды «Ньюкомба» попали в обломки линкора.

Американские линкоры повернули с OSO на W все вдруг. Это маневр сократил дистанцию до неприятеля и огонь линкоров стал более точным.

«Самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел», — вспоминал потом капитан 1 ранга Смут. — «Изогнутые линии трассеров в темноте походили на длинную вереницу освещенных железнодорожных вагонов, бегущих по холму». Однако это зрелище не затянулось. В 4.09 адмирал Олдендорф получил сообщение «Альберта У. Гранта», что его обстреливают свои. Он приказа прекратить огонь, чтобы дать эсминцам Смута возможность отойти. Нисимура и все моряки на борту «Ямасиро» восприняли это как божий дар им их императору. Несмотря на все полученные повреждения, линкор сумел увеличить скорость до 15 узлов, повернул на 90° влево и начал отходить на юг. Однако ему оставалось жить менее 10 минут. В 4.11 торпеды «Ньюкомба» попали в цель, и через 8 минут крен линкора увеличился до 45°. Капитан приказал покинуть корабль, но линкор перевернулся и затонул, унеся с собой большую часть экипажа.4 Старший из спасшихся офицеров лейтенант Эдзаки во время интервью в 1961 утверждал, что линкор затонул после 4 торпедных попаданий, а снаряды нанесли только поверхностные повреждения.

Залп «Миссиссиппи», выпущенный по «Ямасиро» уже после приказа прекратить огонь, завершил главную фазу боя. Наступившая тишина отметила смерть тактики, которая так долго господствовала в морской войне. Битвы при Лоустофте, Бичи Хеде, Чезапике, Трафальгаре, Цусиме, Ютландская битва, все крупные морские сражения последних 300 лет проводились под знаком классической линейной тактики. Мертвая тишина, которая последовала за грохотом 14″ и 16″ орудий Олдендорфа в проливе Суригао, казалось, привлекла призраков всех великих адмиралов, начиная с Рейли и Де Рейтера и кончая Того и Джеллико. Они салютовали уходящей в прошлое тактике, которую они создали и применяли. В первые минуты дня 25 октября 1944 линкор и линейная тактика стали такими же устарелыми, как гребные флоты, сражавшиеся у Саламина.

От авангарда Нисимуры остались только избитый «Могами» и целый «Сигурэ», однако замыкающая группа Симы пока вообще не появлялась. Когда его колонна огибала южную оконечность острова Панаон, чтобы войти в пролив Суригао, легкий крейсер «Абукума» получил торпеду с РТ-137 и покинул строй. Хотя Сима проходил мимо пылающих кораблей Нисимуры, до 4.20 он еще думал, что спешит на помощь пострадавшему авангарду. Видя на экране радара 2 корабля, возможно «Луисвилл» и левофланговый крейсер, адмирал приказал «Нати» и «Асигаре» атаковать их торпедами. Они повернули на восток и выпустили по 8 торпед каждый. Попаданий не было, а 2 торпеды позднее нашли на острове Хибусон.

Эта попытка драться была единственным вкладом Симы в ход боя. Он был необычайно осторожен для японского адмирала и решил «временно» отойти и дождаться развития событий. Во время отхода «Нати» столкнулся с «Могами», который каким-то чудом сохранил достаточную скорость, чтобы пристроиться к колонне Симы. Тут же оказался и «Сигурэ».

В 4.32 началась фаза преследования. Адмирал Олдендорф двинулся по проливу на юг с крейсерами левого фланга под прикрытием эсминцев капитана 1 ранга Смута. В предрассветном полумраке начали проступать покрытые зеленью высокие берега островов Динагат и Лейте. Филиппинцы, которые ночью смотрели морской спектакль, гадали, что могут означать эти вспышки. Однако они искренне надеялись, что это тонут корабли проклятых япошек. И когда маленькие группы японских моряков начали выбираться на берег, их ожидал теплый прием вооруженных острыми ножами туземцев. На борту американских кораблей все, кто только мог, поднялись на верх хоть немного проветриться. Моряки осматривались, гадая, остался ли на плаву хоть кто-то из «проклятых ублюдков». Это было отличное утро для тех, кто остался жив и стоял на прочной палубе.

Примерно в 5.30 «Луисвилл», «Портленд» и «Денвер» поймали «Могами». Они всадили в японский крейсер еще несколько снарядов. Хотя «Могами» пылал, как «бревенчатый сарай», он еще не растратил свои 9 жизней. «Могами» даже сумел после восхода солнца отбить 2 атаки торпедных катеров и дать приличную скорость. Олдендорф помнил, что существует серьезная вероятность нового сражения с Центральным Соединением Куриты, и потому в 5.37 приказал возвращаться. В 6.17 он снова повернул на юг, а через полтора часа послал Боба Хэйлера с крейсерами «Денвер» и «Коламбиа» провести зачистку. Они потопили эсминец «Асагумо», потерявший нос во время торпедной атаки эсминцев Кауарда, и вернулись.

Эскортные авианосцы контр-адмирала Т.Л. Спрэга, которым пришлось вынести основную тяжесть боя у острова Самар, присоединились к погоне в 5.45. Через 3 часа 17 «Авенджеров» обнаружили удирающий арьергард Симы в море Минданао и наконец добили «Могами». Легкий крейсер «Абукума», поврежденный торпедным катером, временно укрылся в Дапитане, но на следующий день был потоплен бомбардировщиками V и XIII Воздушных Армий, базирующихся в Нумфоре и Биаке. 2 тяжелых крейсера и 4 эсминца Симы сумели спастись. Единственный уцелевший корабль Нисимуры эсминец «Сигурэ» благополучно добрался до бухты Бруней.

Ни в одном сражении войны американский флот не подходил так близко к полному уничтожению противника такой малой ценой. Американцы потеряли 39 человек убитыми и 114 ранеными, большей частью на эсминце «Альберт У. Грант». И ни в одном сражении, исключая бой Хэлси у мыса Энганьо, американский флот не располагал таким подавляющим превосходством. Тактическое развертывание и план боя Олдендорфа были совершенны, он использовал свои огромные силы наилучшим образом. Единственным утешением для японцев могла служить упорная отвага «Ямасиро» и «Могами» и разумная острожность адмирала Сима, приказавшего отходить.

6. Бой у острова Самар, 25 октября

Одна из самых странных случайностей в нашей современной военной истории произошла 25 октября в 40 милях от мыса Панинихиан, остров Самар, через 15 минут после восхода солнца. Группа эскортных авианосцев, более известная под кличкой «Таффи-3», под командованием контр-адмирала Клифтона Э.Ф. Спрэга на «Феншо бой» только что подняла обычные утренние патрули, чтобы прикрыть корабли в заливе Лейте. Сыграли отбой боевой тревоги, и палубные команды отправились завтракать. В 6.45 наблюдатели увидели разрывы зенитных снарядов на севере. Что это может быть? В 6.46 радар флагманского корабля показал нечто странное. А через минуту пилот самолета ПЛО сообщил, что его обстреливает соединение линкоров, крейсеров и эсминцев, находящееся в 20 милях от авианосцев. «Проверьте опознание!» — потребовал адмирал Спрэг. Однако прежде чем пришло подтверждение этой удивительной встречи, моряки наверху заметили характерные высокие мачты японских линкоров и крейсеров, поднимающиеся из-за горизонта на северо-западе. В 6*48 эти корабли открыли огонь, а через минуты столбы всплесков подняли вокруг кораблей Таффи-3.

Это было мощное Центральное Соединение адмирала Курита. Он был ошарашен точно так же, как Спрэг. Курита думал, что натолкнулся на Оперативное Соединение 38 адмирала Митчера.

Как этот мощный флот смог пройти 150 миль по проливу сан Бернардино, спуститься вдоль океанского берега острова Самар и на 7 часов выпасть из-под наблюдения американцев? Японцев не видел никто — ни корабли, ни самолеты, ни береговые наблюдатели.

Адмирал Хэлси получил сообщение от ночного разведчика с «Индепенденса» о том, что Центральное Соединение Куриты выходит из пролива Сан Бернардино. Сообщение, о том, что японцы двигаются этим путем, адмирал получил 24 октября в 21.20. Однако Хэлси просто не обратил на него внимание. Он решил, что преувеличенные донесения пилотов об уничтоженных в море Сибуян кораблях достоверны и посчитал, что Центральное Соединение «больше не может считаться серьезной угрозой 7 Флоту». Когда Хэлси получил донесение самолета-разведчика, весь его флот, кроме ОГ 38.1 МакКейна, отправленной на заправку, полным ходом мчался на север за авианосцами Одзавы. Это было именно то, чего желали японцы. Хэлси вполне мог отделить одну авианосную группу и Линейные Силы адмирала Ли («Нью Джерси», «Айова», «Вашингтон», «Массачусетс», «Алабама») для охраны пролива Сан Бернардино. Однако он не оставил даже дозорного эсминца. Именно это позволило японцам выйти 25 октября в 0.30 в Филиппинское море и двинуться на юг вдоль берега острова Самар, пока их не перехватили эскортные авианосцы адмирала Клифтона Спрэга. Это было Таффи-3, состоящее из 6 эскортных авианосцев, самым страшным орудием которых была кормовая 5″. Их прикрывали 3 эсминца и 4 эскортных миноносца, которым предстояло сразиться с 4 линкорами, 6 тяжелыми крейсерами и многочисленными эсминцами Куриты.

Таффи-3 поддерживали самолеты 2 других групп, имевших примерно такой же состав. Контр-адмирал Томас Л. Спрэг, командовал Таффи-1, которое маневрировало значительно южнее Минданао, контр-адмирал Феликс Б. Стамп командовал Таффи-2, находившимся у входа в залив Лейте. В обще сложности эти 16 авианосцев имели 235 истребителей («Хеллкэтов» и «Уайлдкэтов») и 143 «Авенджера. Именно они, а также умелые маневры Клифтона Спрэга и отважные атаки кораблей прикрытия позволили ему выиграть бой у противника, обладавшего подавляющим превосходством в огневой мощи. Однако в момент неожиданной встречи в наличии имелись очень немногие самолеты. Таффи-1 уже подняло ударную группу для преследования японских кораблей, удирающих по проливу Суригао. Все авианосцы отправили самолеты заниматься рутинным патрулированием и более экзотическими делами. Например, доставить свежую воду солдатам на берегу.

Бой у острова Самар, который совершенно неожиданно завязался в 6.48, был одним из самых странных за всю войну, командирам приходилось все решать на ходу. Довоенная тренировка подготовила американский флот к таким сражениям, как бой в проливе Суригао. Однако не существовало никакой доктрины, никаких тренировок, когда соединение «малюток-авианосцев» сражалось бы с линейным флотом. Вся их подготовка сводилась к поддержке десантных операций, организации воздушного и противолодочного патрулирования, а не к ведению генерального сражения. Контр-адмирал Клифтон Э.Ф. Спрэг, известный на флоте как Зигги, был опытным и умным командиром. Ему исполнилось 48 лет, и в бою в Филиппинском море он командовал авианосцем «Уосп». Но теперь он оказался в сложной ситуации.

Погода поднесла эскортным авианосцам первый подарок. Ветер дул с востока, позволяя одновременно поднимать самолеты и уходить от противника. Дождевые шквалы иногда укрывали их противника. Клифтон Спрэг сразу понял, в какое дерьмо он вляпался, и действовал хладнокровно, решительно и правильно. Он развернул Таффи-3 прямо на восток и увеличил скорость до предела, хотя больше 17,5 узлов его авианосцы выжать не могли. Адмирал приказал поднять в атаку все самолеты и открытым текстом запросить помощь. Адмиралы Том Спрэг и Феликс Стамп откликнулись сразу, однако Таффи-1 находилось в 130 милях, и когда еще прибудут его самолеты…

Курита пребывал в нерешительности с момента начала боя. Его штаб утверждал, что эскортные авианосцы на самом деле эскадренные, эсминцы — не меньше чем, крейсера, а эскортные миноносцы это полноценные эсминцы. В момент контакта он перестраивал свою эскадру из походного ордера в ордер ПВО. Теперь ему следовало быстро перестроиться в боевой порядок и отправить легкие корабли в торпедную атаку. Вместо этого он скомандовал общую погоню, когда каждый корабль действует самостоятельно. Это привело его соединение в полное замешательство, бой превратился в серию разрозненных стычек, а его корабли вступали в действие поодиночке с катастрофическими для себя результатами, как уже не раз делала японская армия на берегу.

Клифтон Спрэг построил свои 6 авианосцев в круговой ордер, имеющий 2500 ярдов в диаметре. Корабли сопровождения перекрыли угрожаемое направление, но японские залпы ложились все ближе и ближе. В 7.06, согласно его рапорту, «противник приближался с ужасающей быстротой, плотность и точность его огня увеличивались. В этот момент казалось, что большинство наших кораблей не продержится и 5 минут под огнем тяжелых орудий». Оперативное Соединение столкнулось с «непредвиденными и чрезвычайными обстоятельствами». Спрэг понимал, что и меры нужны чрезвычайные. Он приказал всем кораблям сопровождения идти в торпедную атаку. В 7.06 благосклонное провидение послало американцам дождевой шквал. Он, а также дымзавеса, поставленная эсминцами, укрыли авианосцы почти на 15 минут. Во время этой передышки адмирал решил постепенно поворачивать через юг на юго-запад, чтобы приблизиться к идущей из залива Лейте подмоге. А вот ее-то как раз и не было! Адмиралу Олдендорфу, израсходовавшему боеприпасы в ночном бою, пришлось пополнять их с кораблей снабжения в заливе Лейте. Когда он был готов дать ход, было уже слишком поздно. Тактика Спрэга была рискованной, так как он приглашал противника следовать по внутренним линиям, однако она оказалась совершенно правильной. Курита изо всех сил пытался выиграть наветренное положение и не пытался срезать углы, а шел прямо, пока не оказался к северу от авианосцев. Только потом он начался спускаться на противника. Большая часть его кораблей не раз уклонялась от торпедных атак и самолетов, поэтому не могла догнать врага. Японский адмирал оказался полностью сбит с толку всем что мы обрушили, и что само рухнуло ему на голову.

В 7.16 Клифтон Спрэг приказал своим кораблям прикрытия контратаковать японские тяжелые корабли, после чего эскортные авианосцы укрылись в дождевом шквале. Спрэг имел 3 эсминца, «Хоэл» под вымпелом капитана 2 ранга У.Д. Томаса, «Хеерманн» и «Джонстон». Это были корабли типа «Флетчер». «Джонстон» уже сам пошел в атаку. Его командир, капитан 2 ранга Эрнест Э. Эванс, был воинственным чероки тех же кровей, что и Джоко Кларк — невысокий, широкоплечий, громкоголосый, прирожденный лидер. Как только появились японские корабли, он распорядился поднять пар во всех котлах и сыграть боевую тревогу.4 Моряки уже прозвали эсминец «Б.Т. Джонни» за частые Боевые Тревоги. После этого он отдал приказ: «Приготовиться атаковать главные силы японского флота». «Джонстон» отвернул в сторону, чтобы поставить дымзавесу и открыл огонь с дистанции 18000 ярдов. Подойдя на расстояние 10000 ярдов к колонне тяжелых крейсеров, он выпустил торпеды и добился 1 попадания в «Кумано». Японский адмирал перенес флаг на «Судзую», который уже снизил скорость после воздушных атак, и оба крейсера остались за кормой главных сил. В бою они не участвовали.

Около 7.30 «Джонстон» получил 3 попадания 14″ снарядов и 3 попадания 6″. «Это выглядело так, словно куклу переехал грузовик», — вспоминал старший из уцелевших офицеров. Кормовые кочегарка и машинное отделение были разбиты, пропала подача электроэнергии к кормовым 5″ орудиям. Дождевой шквал подарил 10 минут на ремонт повреждений. На этой стадии боя царил всеобщий хаос. «Джонстон» израсходовал все торпеды и теперь стрелял из 5″ орудий, наводимых вручную, по линкору «Конго». Словно этого было недостаточно, эсминец сыграл главную роль в срыве атаки эсминцев Куриты против американских авианосцев. 3 крейсера и несколько эсминцев, видя, что «Джонстон» теряет скорость, подошли ближе и обрушили на него настоящий шквал снарядов. Эсминец потерял ход. В 9.50 капитан 2 ранга Эванс приказал команде покинуть корабль. Та же самая эскадра японских эсминцев, чья атака против авианосцев сорвалась, теперь кружила вокруг «Джонстона», расстреливая его. В 10.10 корабль перевернулся и начал тонуть. Японский эсминец подошел ближе, чтобы нанести последний удар. Плавающие в воде американские моряки видели, как японский капитан на мостике отдавал честь, когда «Джонстон» погружался.

«Хоэл» и «Хеерманн» сражались так же яростно. Единственной целью их командиров было нанести японцам максимальные повреждения, чтобы отвлечь их главную артиллерию от расстрела авианосцев. «Хеерманн» (капитан 2 ранга Э.Т. Хатевей) в один из моментов сражался сразу с 4 линкорами. Он был слишком верток, чтобы неуклюжие сундуки смогли попасть в него, зато огромному «Ямато» пришлось отвернуть, чтобы уклониться от 6 торпед эсминца. И чудовищные 18.1″ орудия временно вышли из игры. «Хоэлу» (капитан 2 ранга Л.С. Кинтбергер), на котором была разбита одна машина и 3 орудия, повезло меньше. Он получил более 40 попаданий, даже 16″ снаряды, которые пробивали корпус эсминца, не взрываясь. Однако пробоин оказалось так много, что в 8.55 «Хоэл» перевернулся и затонул. Экипаж эсминца, вспоминал потом командир, «выполнял свои обязанности спокойно и эффективно, пока палуба не ушла под воду прямо под ногами моряков».

Во второй торпедной атаке, которую в 7.42 приказал провести Спрэг, участвовали и 3 эскортных миноносца. «Сэмюэль Б. Робертс» был потоплен после артиллерийской дуэли с несколькими тяжелыми крейсерами. Мы приведем воспоминания его командира, капитан-лейтенанта Р.У. Копеланда. Однако то, что он сказал о своих людях, может быть в равной степени отнесено ко всем кораблям сопровождения.

«То, как вели себя на борту моего корабля обычные моряки, прослужившие менее одного года, вызывает чувство гордости за среднего американца.

Экипаж по громкоговорящей системе был оповещен о начале боя о об оценке ситуации командиром. То есть, нам предстояла схватка с подавляющими силами противника, после которой не следует рассчитывать остаться в живых. Однако в ходе боя мы должны нанести те потери, какие только сможем. Зная это, моряки охотно разошлись по боевым постам. Они сражались и работали с таким хладнокровием, отвагой и эффективностью, что не может быть выше чести, чем командовать таким экипажем».

В течение 2 часов после 7.43, когда авианосцы Таффи-3 вышли из дождевого шквала, они двигались с предельной скоростью 17,5 узлов по дуге неправильной окружности, хорда которой была почти параллельна берегу острова Самар. Их самолеты, с помощью машине 2 других групп, непрерывно атаковали японцев бомбами, торпедами, пулеметами. Они выполняли ложные заходы, когда кончались боеприпасы. Корабли Куриты имели скорость вдвое выше, чем у эскортных авианосцев, но частые маневры уклонения от торпед эсминцев и атак самолетов ликвидировали это преимущество. В то же время авианосцы, исключая редкую беготню за залпами, шли прямо. Поэтому главные силы противника так и не смогли серьезно приблизиться. 3 японских линкора в 8.20 болтались за кормой авианосцев, изредка давая залпы бронебойными снарядами, которые даже в случае попадания пробивали картонные корпуса эскортных авианосцев, не взрываясь. Тяжелые крейсера были гораздо опаснее. Они всадили 13 снарядов в «Калинин бей», который получил всего 1 попадание с линкоров. Героические усилия аварийной команды позволили ему сохранить свое место в строю. Боцманские команды работали по горло в воде, заделывая пробоины ниже ватерлинии. Чумазая шайка трудилась по колено в нефти, вдыхала едкий чад горящей резины, увертывалась от шипящих струй пара, ремонтируя машины. Рулевая машина отказала, и рулевым приходилось вручную перекладывать руль, сидя глубоко в трюме, подобно рулевым старинных испанских галеонов.

Самолеты выполняли большей частью индивидуальные атаки. Их перевооружали и поднимали слишком судорожно, чтобы как-то координировать действия. «Авенджеры» использовали торпеды, пока те имелись в наличии. Потом их стали вооружать бомбами, даже 100-фн противопехотными, чтобы только сбить прицел японским наводчикам. Капитан-лейтенант Эдвард Дж. Хакстейбл, командир авиагруппы «Гэмбир бея», 2 часа водил свои «Авенджеры» в ложные атаки на японские тяжелые крейсера, чтобы заставить их отвернуть. Это сбивало японцам прицел и позволяло выиграть драгоценные минуты. Пилоты «Уайлдкэтов» обстреливали надстройки японцев и тоже делали ложные заходы. У лейтенанта Пола Г. Наррисона таких оказалось 10 из общего числа 20 заходов на противника. Так как эскортные авианосцы в данный момент шли по ветру и не могли повернуть, чтобы принять самолеты, тем пришлось садиться на корабли Таффи-2, находившиеся в 25 милях от места боя, или на более удаленный аэродром Таклобан, который армейские инженеры временно привели в порядок. Там они заправлялись, принимали 500-фн бомбы и снова взлетали.

Бой вступил в критическую фазу, когда остальные 4 тяжелых крейсера Куриты «Тикума», «Тонэ», «Хагуро» и «Тёкай», более решительные, чем большие сундуки, выдвинулись вперед на левую раковину авианосцев и начали сокращать дистанцию. «Тикума» вел постоянный огонь по «Гэмбир бею», от чего его не смогли отвлечь даже отважные атаки «Джонстона» и «Хеерманна». Последние 25 минут эскортный авианосец увертывался от залпов, но сейчас стал получать 8″ снаряды один за другим и начал постепенно отставать. Остальные 3 тяжелых крейсера, легкий крейсер «Носиро» и японский эсминец тоже сосредоточили огонь на «Гэмбир бей». Корабль начал тонуть, и капитан 1 ранга Вьювег приказал команде покинуть его. «Тикума» продолжал расстреливать авианосец в упор, и в 9.07 он перевернулся и затонул.

На юго-западе удирали остальные 5 эскортных авианосцев. «Уайт Плейнз» стрелял из единственного 5″ орудия по любому крейсеру, который подходил на 18000 ярдов. Он добился по крайней мере 6 попаданий в «Тёкай». «Продержитесь еще немного, парни, — призывал артиллерийский старшина Дженкинс. — Мы всыплем им из наших 40-мм!» И они почти сделали это, но помешали 4 «Авенджера» под командой капитана 2 ранга Р.Л. Фаулера, командира авиагруппы «Киткен бея». Эти самолеты всадили в «Тёкай» 10 бомб и с удовлетворением проследили, как он тонет. Следующим стал «Тикума», потопленный скоординированной атакой «Авенджеров» и «Уайлдкэтов» с авианосцев адмирала Стампа. Однако теперь загнанным авианосцам Спрэга угрожали орудия главного калибра линкоров, оставались еще «Хагуро» и «Тонэ». Но тут к своему удивлению американцы увидели, что тяжелые крейсера прекратили преследование. А через мгновение сигнальщик «Феншо бея» крикнул: «Черт побери, парни, они уходят!» Все Центральное Соединение начало отходить.

Курита скомандовал общий отход в 9.11. Атаки самолетов и эсминцев стоили ему 3 тяжелых крейсеров.[19] Связь была такой плохой, что адмирал не подозревал, что «Тонэ» и «Тикума» настигли авианосцы. В это время он собирался только собрать и переформировать свое рассеявшееся соединение, уточнить потери и продолжать марш к заливу Лейте. Но чем больше он думал, тем меньше ему нравилась эта перспектива. Зато все больше Курите хотелось вернуться назад тем же путем, каким он пришел сюда. Центральное Соединение вело непрерывные бои уже 3 дня: с подводными лодками 23 октября, с авианосными самолетами 24 октября, и вот еще сегодня. Курита и его штаб совершенно неправильно оценили скорость эскортных авианосцев. Японцы решили, что эти корабли делают 30 узлов, а вовсе не 17,5! Поэтому линкоры не имели шанса их догнать. Когда другой адмирал после войны прочитал это заявление Куриты, он сказал Клифтону Спрэгу: «Я знал, что вы удирали, но не подозревал, что вы удирали так резво!»

Курита уже получил сообщение от адмирала Сима, из которого стало ясно: Южное Соединение, на взаимодействие с которым он рассчитывал, полностью уничтожено. Поэтому он решил, что перспективы сражения в заливе Лейте сомнительны и мрачны. Американские транспорты и десантные суда ко времени его подхода покинут залив. Он опасался атак базовой авиации с аэродрома Таклобан, мощных атак авианосных самолетов ОС 38, а также ему не нравилась перспектива схватки с линкорами Олдендорфа, которые в 13.00 уже перекрыли вход в залив Лейте. Последняя атака 70 «Уайлдкэтов» и «Авенджеров» с авианосцев Таффи-2 и Таффи-3, которая обрушилась на Центральное Соединение в 12.30, помогла Курите принять решение об отходе. Получили попадания линкор «Нагато» и тяжелый крейсер «Тонэ». В 12.36 он радировал главнокомандующему Объединенным Флотом в Токио, что направляется к проливу Сан Бернардино.

Отступление Куриты не завершило бои этого дня для эскортных авианосцев.

Пока Таффи-3 Клифтона Спрэга сражалось на севере, Таффи-1 Тома Спрэга получило сомнительную честь стать первой мишенью корпуса камикадзэ. Мы отложим до следующей главы описание этой могучей дубины, а здесь только отметим, что в 7.40 в «Сэнти» врезался самолет, а в 7.56 попала торпеда с I-56. Однако эти переоборудованные из танкеров авианосцы были построены прочно. К 8 склянкам «Сэнти» уже снова дал 16 узлов. Вскоре после этого камикадзэ попала в однотипный «Суони», но и он в 10.09 смог возобновить полеты. Очередь Таффи-3 наступила в 10.50, когда моряки решили, что бой уже закончился. Один самолет врезался во флагман контр-адмирала Ральфа Офсти «Киткен бей», но срикошетировал и упал в море. 2 спикировали на «Фэншо бей» и были сбиты. 2 самолета были взорваны зенитками, когда пикировали на «Уайт Плейнз» и «Киткен бей». 2 самолета врезались в «Калинин бей», но причинили относительно маленькие повреждения. Однако самолет, врезавшийся в палубу «Сен-Ло», взорвался и вызвал пожар. Начали рваться бомбы и торпеды в ангаре, и авианосец затонул.

Часом позднее соединение Куриты было атаковано самолетами ОГ 38.1 адмирала МакКейна. Как только пришла просьба Кинкейда о срочной помощи, адмирал

Хэлси приказал МакКейну прекратить заправку и полным ходом следовать туда. Он поднял самолеты в 10.30, находясь в 335 милях от Куриты. Это была одна из самых дальних атак авианосных самолетов на всю войну. «Авенджеры» не могли нести торпеды или тяжелые бомбы, поэтому они понесли тяжелые потери, не причинив противнику серьезного вреда.

К полудню бой у острова Самар закончился. Это была славная, но дорогая победа. Мы потеряли 2 эскортных авианосца, 2 эсминца, 1 эскортный миноносец, несколько кораблей были повреждены. Потери в личном составе тоже оказались тяжелыми:

Успешный отход Куриты был слабым утешением за полный провал его миссии. Последующий анализ показал, что главной причиной его поражения стал несокрушимый дух эскортных авианосцев, их прикрытия, их летчиков. Именно они остановили самое мощное соединение артиллерийских кораблей, которое японцы выслали в море со времен Мидуэя.

7. Бой у мыса Энганьо, 25 октября

Весь день 24 октября самолеты 3 Флота адмирала Хэлси рьяно, но безуспешно искали Северное Соединение адмирала Одзава. Сам Одзава не меньше жаждал быть обнаруженным, чтобы выполнить свою задачу и отвлечь Хэлси на север. Тогда путь Курите был бы открыт. Однако японцы сумели подставиться только в 15.30.

Северное Соединение Одзавы состояло из 4 авианосцев со 116 самолетами на борту. В него также входили 2 «гермафродита» «Хьюга» и «Исэ» — линкоры с которых были сняты кормовые надстройки, замененные короткими полетными палубами. Однако эти корабли самолетов не имели. Кроме них имелись 3 легких крейсера, 9 эсминцев и группа танкеров. Они вышли из Бунго Суидо, Внутреннее море, 20 октября. В первой половине дня 24 октября это соединение обнаружило одну из групп ОС 38, и Одзава отправил в атаку 76 самолетов. Целью была ОГ 38.3 Фредерика Шермана. Атака никаких результатов не дала. Часть самолетов была сбита, 15 — 20 машин сели на аэродромах Лусона, а 29 вернувшихся самолетов были всей авиацией, которая осталась в распоряжении Одзавы.[20] Хэлси получил сообщение самолетов-разведчиков о контакте с Одзавой примерно в 17.00. Как мы видели, в 20.33 он приказал всему ОС 38 (за исключением ОГ 38.1 МакКейна, которая в этот момент заправлялась топливом) двигаться на север. Адмирал Митчер на «Лексингтоне» имел в своем распоряжении 64 корабля и 787 самолетов (401 истребитель, 214 пикировщиков, 171 торпедоносец).[21] Однако многие его самолеты сели на другие авианосцы. Он подчинялся Хэлси, который держал флаг на «Нью Джерси». И этой армаде противостояли 17 кораблей и 29 самолетов Одзавы.

Совершенно естественным было бы оставить Линейные Силы адмирала Ли охранять пролив Сан Бернардино. Однако при виде японских авианосцев кровавая пелена затягивала Хэлси глаза. Он не желал давать и тени шанса ускользнуть хоть одному сараю.

3 американские авианосные оперативные группы встретились примерно в полночь в точке 14° 28′ N, 125° 30′ O напротив Лусона. Все 3 группы совместно бросились на север. «Индепенденс» отправил 5 ночных самолетов на поиск. 25 октября около 2.20 они обнаружили 2 группы японских кораблей. Одна под командованием контр-адмирала Мацуда состояла из 2 гермафродитов, 1 легкого крейсера и 4 эсминцев, остальные корабли находились под командованием самого Одзавы. В этот момент японцы шли примерно в 200 милях на O-t-N от мыса Энганьо.

25 октября в 4.30 Митчер (тактический командующий соединения) приказал авианосцам немедленно заправить и вооружить самолеты и приготовиться к старту сразу после рассвета. Во время утренних вахт механики лихорадочно готовили самолеты, а летчики или получили последние указания, или завтракали. Со времени боя в Филиппинском море в июне эти авиагруппы не видели вражеских авианосцев. Это было именно то, чего они жаждали. Артиллеристы новых линкоров тоже рассчитывали получить мишени, чтобы опробовать силу и меткость своих огромных орудий.

Первая волна атаковала противника примерно в 8.00. Сначала нанесли удар «Хеллдайверы», потом истребители обстреляли цели, и наконец «Авенджеры» сбросили торпеды с высоты 700 — 1000 футов и с расстояния 1400 — 1600 ярдов. Координировал атаку командир авиагруппы «Эссекса» капитан 2 ранга Дэвид МакКэмпбелл. Адмирал Одзава не был застигнут врасплох, однако он мало что мог сделать. Его корабли вели интенсивный зенитный огонь. Несмотря на это, авианосец «Титосэ» и эсминец были потоплены бомбами. Большой авианосец «Дзуйкаку», ветеран Пирл-Харбора и множества других боев, получил попадание торпедой, которая вывела из строя системы связи и заставила Одзаву перенести флаг на легкий крейсер «Оёдо». Получилось неплохо для начала.

В этой время вторая волна уже находилась в воздухе. Когда она прибыла к цели, японская эскадра находилась в состоянии полного хаоса. Самолеты «Лексингтона» и «Франклина» добились попаданий нескольких бомб в «Тиёду», на котором начался сильный пожар. Вскоре у авианосца отказали машины. «Хьюга» попытался взять его на буксир, но этому помешала атака третьей волны. «Тиёда» остался стоять на месте, команда еще находилась на борту авианосца. Он был потоплен крейсерами адмирала ДюБоуза в 16.30.

Третья волна взлетела с авианосцев ОГ 38.3 Шермана («Эссекс») и ОГ 38.4 Дэвисона («Франклин») примерно в полдень. Она состояла из более чем 200 самолетов. Из них около 150 участвовали в первой атаке. Они атаковали корабли Одзавы примерно через час. «Дзуйкаку» получил 3 попадания торпедами, перевернулся и затонул. Авианосец «Дзуйхо», чья полетная палуба была разрисована так, чтобы он с воздуха походил на линкор, был атакован большей частью самолетов третьей волны, а также самолетами четвертой и затонул. Пятая волна, в которую входили почти все самолеты 5 авианосцев, атаковала «Исэ», но не добилась ничего, кроме серии близких разрывов. Они лишь слегка повредили стойкий старый линкор. Он вел исключительно сильный зенитный огонь, а его командир, контр-адмирал Накасэ, оказался специалистом по маневрам уклонения. Шестая волна состояла из 36 самолетов с авианосцев группы Дэвисона. Она взлетела в 17.10, вроде бы добилась нескольких попаданий, но не потопила никого.

После войны адмирал Одзава сообщил, что самых больших результатов добились первые три волны. Его начальник штаба заметил: «Я видел все эти бомбардировки и решил, что американские пилоты не так уж хороши». Однако они оказались не так уж и плохи. Было проведено 527 самолето-вылетов, из которых 201 совершили истребители. При этом были потоплены 4 авианосца и 1 эсминец. Однако следует заметить, что во время боя у острова Самар, самолеты эскортных авианосцев добились более впечатляющих результатов, чем 2 группы быстроходных авианосцев. Сравнивая этот бой с июньским боем в Филиппинском море, можно сказать, что американские летчики лучше уничтожали вражеские самолеты, чем корабли. При Мидуэе старые SBD сработали лучше, чем новейшие SB2C у мыса Энганьо. Однако ПВО японских кораблей с 1942 значительно улучшилась.

Теперь настал черед артиллерийских кораблей и произошел инцидент «Где ОС 34?» 24 октября в 15.12 адмирал Хэлси организовал ОС 34, включив в него артиллерийские корабли под командой адмирала Ли. В приказе, озаглавленном «План боя», перечислялись линкоры, крейсера и эсминцы, которые «образуют ОС 34» и «нанесут решительный удар с большой дистанции». Адмиралы Кинкейд в заливе Лейте, Нимиц в Пирл-Харборе и Кук, заместитель начальника штаба флота в Вашингтоне, все дружно неправильно истолковали будущие намерения как совершившийся факт. Они предполагали, что ОС 34 не просто сформировано на бумаге, но оставлено охранять пролив Сан Бернардино. Кинкейд не подозревал о подлинном состоянии дел, пока 25 октября в 7.05 не получил сообщение Хэлси. Но в это время уже шел бой у острова Самар. Начиная с 8.22, Хэлси получил серию отчаянных просьб от Кинкейда открытым текстом.

Тот настаивал на любой помощи, самолетами или кораблями, которые мог выделить Хэлси. Как мы видели, Хэлси отреагировал на это, приказав МакКейну отложить заправку своей ОГ 38.3 и на полной скорости следовать, чтобы атаковать Центральное Соединение Куриты. Однако он не отделил ОС 34, чтобы перекрыть Курите пути отхода, так как желал сохранить все тяжелые корабли для артиллерийского боя на севере, после того, как его самолеты завершили свою работу.

Адмирал Нимиц тоже был удивлен неожиданными событиями у острова Самар. Он послал радиограмму, запрашивая информацию. Шифровальщик в Пирл-Харборе, похоже, любил читать киплинговскую «Балладу о легкой бригаде», так как добавил к сообщению фразу «мир удивляется». (Это делалось, чтобы осложнить работу вражеских дешифровщиков.) А радист на борту «Нью Джерси» принял эту добавку за часть сообщения и в 10.00 вручил адмиралу Хэлси бланк со следующим текстом:

«От CINPAC действующему ком 3 Флота копия главкому АВОС 77 Х где РПТ где Оперативное Соединение 34 RR мир удивляется»

Хэлси просто взбесился. Он подумал, что Нимиц критикует его, причем делает это открыто перед адмиралами Кингом и Кинкейдом (командир ОС 77), направив им копии. Почти час он находился на грани инфаркта, а потом в 10.55 приказал большей части кораблей Ли повернуть на юг, чтобы помочь 7 Флоту.

Он сам на «Нью Джерси» тоже направился туда, прихватив по пути авианосную группу Богана. Однако было слишком поздно. Они пришли к проливу Сан Бернардино на несколько часов позже Куриты. 26 октября в 1.00 Хэлси застал там лишь 1 японский эсминец. Курита прошел здесь 3 часа назад.

Это было горькое разочарование для адмирала Ли и всех остальных моряков на линкорах. Горячий сторонник линейного флота, Ли хорошо показал себя в боях у Гуадалканала. Он намеревался расположиться между Куритой и проливом, чтобы заставить японцев прорываться с боем. Какой мог получиться спектакль! С одной стороны — «Ямато», «Нагато», «Конго» и «Харуна», а с другой — «Айова», «Нью Джерси», «Массачусетс», «Саут Дакота», «Вашингтон» и «Алабама». Это была последняя возможность сравнить действие 18.1″ орудий «Ямато» с 16″ «Айовы».

Когда в 10.45 Хэлси отправил большую часть ОС 34 на юг, он отделил крейсера «Санта Фе», «Мобил», «Уичита» и «Нью Орлеанс» вместе с 9 эсминцами. Эта эскадра под командованием контр-адмирала Лоренса Т. ДюБоуза получила приказ преследовать подбитые корабли Одзавы. Крейсера потопили покинутого товарищами «Тиёду», а потом в сумерках встретили «Хацудзуки» вместе с 2 более мелкими эсминцами. В 18.55 «Мобил» открыл огонь с очень большого расстояния. «Хацудзуки» ответил и дал полный ход, чтобы удрать. Крейсера развили 28 узлов и начали постепенно настигать японцев. В 19.15 ДюБоуз отправил вперед 3 эсминца, чтобы провести торпедную атаку. В результате «Хацудзуки» начал терять ход. Крейсера сблизились на 6000 ярдов, применили осветительные снаряды и обстреляли эсминец. Он взорвался и затонул в 20.59. «Хацудзуки» выдержал невероятное количество попаданий.

Спустя полчаса 2 ночных разведчика «Индепенденса» заметили корабли Одзавы, уходящие на север со скорость 22 узла. Они находились рядом с каналом Баси, северным входом в пролив Лусон. Простой подсчет показывал, что даже развей корабли ДюБоуза скорость 30 узлов, они не догонят японцев до рассвета. А там Одзава уже окажется под защитой базовой авиации с Формозы. Поэтому американцы повернули назад. Чумазые шайки «Оёдо», «Исэ», «Хьюги» и 5 эсминцев потрудились на славу, чтобы спастись. Японцы проскочили мимо 2 волчьих стай подводных лодок Тихоокеанского флота, чьи торпеды не нашли целей. Только «Джеллао» сумела потопить поврежденный бомбами легкий крейсер «Тама». 27 октября Одзава прибыл в порт на островах Рюкю.

Адмирал Одзава выполнил свою задачу, отвлек Хэлси и спас Куриту и свое собственное соединение от уничтожения. Зенитный огонь его кораблей, особенно «Исэ» и «Хьюги», вероятно был самым смертоносным за всю войну на Тихом океане. Тем не менее, битва стала «горьким уроком», как заметил японский адмирал. Для Одзавы, сторонника авианосцев, дважды потерпеть поражение в течение 5 месяцев и быть вынужденным использовать любимые авианосцы в качестве приманки, это было особенно горько. Он принял это требование без возражений. И его бывшие противника и теперешние союзники считают Одзаву самым способным японским адмиралом после Ямамото. Ирония судьбы заключалась в том, что обреченное на гибель Северное Соединение действовало тактически превосходно, тогда как командиры 2 других, которые должны были добиться каких-то результатов, полностью все провалили.

Битва в заливе Лейте не закончила войну, но предрешила ее исход. И она должна навсегда остаться в памяти нашей нации. Ночной бой в проливе Суригао является вдохновляющим примером превосходного расчета, взаимодействия и почти безошибочного исполнения. А бой у острова Самар вообще не имеет аналогов. Драматическая неожиданность, быстрый разум и твердая решимость Клифтона Спрэга; малые корабли сопровождения, которые сквозь дым и шквалы выходили в атаку на линкоры и тяжелые крейсера, презирая опасности; морские летчики, выполнявшие ложные заходы на цель, чтобы отвлечь огонь на себя; дерзкий юмор и непоколебимая отвага синих курток, поставленных в «самые отчаянные обстоятельства» сделали сражение «Таффи» с Центральным Соединением Куриты памятным навсегда и навсегда прославленным.

8. Лейте захвачен, 26 октября — 25 декабря 1944

Только одна маленькая часть Объединенного Флота, участвовавшая в этой колоссальной битве, выполнила свою задачу. Это было Транспортное Подразделение адмирала Сакондзю. 23 октября оно потеряло тяжелый крейсер «Аоба», торпедированный американской подводной лодкой «Брим» рядом с Манильской бухтой. Крейсер был поврежден, но не затонул. 26 октября Сакондзю потерял легкий крейсер и эсминец от атак самолетов Тома Спрэга. Однако в день битвы он доставил 2000 солдат на эсминцах-транспортах в Кагаян, Минданао, а на следующий день высадил их в Ормоке, на противоположной стороне Лейте. Это было началом серии стремительных рейсов с подкреплениями, напоминавших Токийский экспресс на Гуадалканале. Японцы совершали их каждый день без помех, пока 30 октября В-24 с Моротаи не потопили транспорт, разгружающийся в бухте Ормок. 11 ноября 2 больших конвоя из Манилы сильно пострадали от самолетов быстроходных авианосцев, которые утопили 6 эсминцев. При этом погибло около 10000 солдат.

Прошло 2 недели, прежде чем японцы смогли отправить новые подкрепления. Однако в любом случае, они высадили около 45000 солдат на западном побережье Лейте и доставили туда 10000 тонн грузов. Это было вдвое больше, чем они имели на этом острове 20 октября. Американцы высадили 101635 солдат, что было больше, однако японцы могли привлечь примерно 365000 солдат расквартированных по всем Филиппинским островам. Ситуация самым скверным образом напоминала то, что происходило на Гуадалканале 2 года назад. Мы выиграли крупный морской бой и обезопасили свои морские коммуникации. Однако мы не имели круглосуточного господства в воздухе и потому не могли помешать переброске подкреплений Токийским экспрессом.

Как только японское верховное командование перевело дух, оно начало перебрасывать самолеты на юг, на аэродромы Лусона, чтобы беспокоить войска 6 Армии, высаженные на берег, а также транспорты, постоянно приходящие и уходящие из залива Лейте. Хэлси загладил все свои ошибки героическими действиями после окончания морской битвы. Армейские инженеры никак не могли подготовить взлетные полосы на захваченных плацдармах, чтобы принимать армейские истребители. Они начали действия только в ноябре, и их было мало. Поэтому ОГ 38.2 адмирала Богана и ОГ 38.4 адмирала Дэвисона 29 — 30 октября атаковали аэродромный комплекс вокруг Манилы. В отместку камикадзэ врезались в авианосцы «Интрепид», «Франклин» и «Белло Вуд», причинив им такие тяжелые повреждения, что кораблям пришлось возвращаться на Улити. ОС 38 собралось там 1 ноября. Это был первый отдых для моряков и летчиков, которые начиная с 6 октября сражались почти непрерывно.

После ухода соединения Хэлси ситуация в воздухе над Лейте ухудшилась, так как войска и корабли остались под защитой горстки армейских самолетов, которую мог принять аэродром Таклобан. 1 ноября 1 эсминец был потоплен камикадзэ, а 3 были повреждены обычными бомбардировщиками. 5 ноября вернулось ОС 38 и в течение 2 дней наносило удары по аэродромам вокруг Манилы. Было уничтожено более 200 вражеских самолетов ценой 25 наших. Один камикадзэ врезался в «Лексингтон», но корабль серьезных повреждений не получил, хотя погибло 50 человек и было ранено 132. Эти усилия привели к значительному улучшению ситуации в воздухе над Лейте.

13 — 14 ноября Хэлси по срочному требованию МакАртура возобновил воздушные налеты на Лусон. На этот раз он нанес удар по кораблям, занимавшимся перевозкой подкреплений, и потопил 1 легкий крейсер, 4 эсминца и 7 транспортов. 25 ноября самолеты «Тикондероги» потопили в бухте Досол тяжелый крейсер «Кумано» и разгромили 2 прибрежных конвоя. После этого камикадзэ предприняли отчаянную контратаку. Поучили попадания авианосцы «Интрепид», «Кэбот» и «Эссекс», причем «Дурной И» — дважды. Погибло более 100 человек.

Бой 25 ноября завершил действия быстроходных авианосцев в поддержку операции на Лейте, которая началась 8 октября. Эта поддержка продолжалась на 4 недели дольше, чем планировалось, так как работы на аэродроме Таклобан шли очень медленно. Не считая 2 коротких визитов в лагуну Улити, ОС 38 пробыло в море почти непрерывно 84 дня. В результате весь личный состав был страшно утомлен. Погиб только один корабль («Принстон»), но 5 авианосцам требовался серьезный ремонт. В таких условиях адмирал Хэлси решил, что проведение дальнейших атак не оправдано.

Тем временем 6 Армия генерала Крюгера продвигалась вперед на Лейте, несмотря на плохую погоду и постоянный дождь. Со времен боев на Гуадалканале и в Буне — Гоне американские войска не имели такой трудной кампании. Несмотря на победы 25 октября, солдаты, матросы и летчики продолжали умирать за освобождение острова.

1 декабря 6 Армия контролировала большую часть острова Лейте за исключением полуострова Сан Исидро и полукруглого сектора радиусом 12 миль вокруг Ороте. Японцы все еще имели на острове 35000 человек, однако они уже не могли перебрасывать подкрепления, а генерал Крюгер уже имел более 183000 солдат. Его потери до 2 декабря составили 2260 убитых и пропавших без вести. Несколько тысяч человек выбыли из строя от ран, дизентерии, кожных болезней и прочих напастей, неизбежных во время боев в тропических джунглях. Было подсчитано более 24000 вражеских трупов. Настало время кончать с врагом.

В порядке подготовки последнего наступления эсминцы капитанов 1 ранга Роберта Г. Смита и У.М. Коула провели несколько рейдов в бухту Ормок и море Камотес. Был протрален пролив Канигао между Бохолом и Лейте. Туда вошли торпедные катера. В первую неделю декабря произошло великое множество дневных и ночных стычек. Мы потеряли эсминец «Купер», потопивший японский миноносец «Кува». Моряки обоих кораблей спались на плотиках и на следующее утро вместе добрались до берега. Они даже болтали по-английски. В бухте Ормок 7 декабря был высажен десант, организованный по принципу переправы с берега на берег. Операцией командовал адмирал Страбл. В ходе боев камикадзэ потопили эсминцы «Мэхен» и «Уорд». Но 77 дивизия высадилась возле Ормока, и, как прокомментировал события генерал Крюгер, «расчленила силы противника, отрезала их от базы снабжения, что стало решающим боем в ходе операции на Лейте».

Теперь на Лейте через пролив Суригао начали следовать конвои с различными грузами. Один из них, которым командовал капитан 1 ранга Дж. Д. Мэрфи, 11 — 12 декабря подвергся атаке камикадзэ. Был потоплен эсминец «Рейд», «Колдуэлл» получил 2 попадания, но не затонул.

Бои на берегу, о которых мы не будем рассказывать из-за недостатка места, завершились захватом Паломпона в день Рождества. Генерал МакАртур поздравил генерала Крюгера с этим событием и сказал: «Это завершает кампанию, которая почти не имеет себе подобным. Противник был полностью уничтожен, и в то же время наши силы максимально сохранены. Все участники сработали превосходно». На следующий день генерал заявил: «Кампания в районе Лейте — Самар может считаться законченной, исключая мелкие операции по зачистке». Эти «мелкие операции» тянулись до 5 мая 1945, однако мысли МакАртура оказались неожиданно созвучны мнению генерала Ямасита, который в день Рождества из своего штаба в Маниле передал генералу Судзуки на Лейте, что он считает остров окончательно потерянным и решил сосредоточить все усилия на защите Лусона. Ямасита добавил, что не может сдержать «слезы жалости» при мысли о десятках тысяч своих соотечественников, которые нашли смерть, сражаясь на Лейте.

С американской стороны операции по зачистке проводились под руководством командующего 8 Армией генерал-лейтенанта Роберта Л. Эйхельбергера, ветерана кампании в Папуа. XXIV корпус генерала Ходжа остался, чтобы завершить работу. Все морские силы поддержки были отозваны для операций на Миндоро и в заливе Лингаен. Конвойные обязанности выполняли корабли отдельной инженерной бригады.

Выдающимся тактическим уроком битвы в заливе Лейте стала полная беспомощность современного флота без авиационной поддержки. Именно поэтому «авианосцы-джипы» и их прикрытие смогли у острова Самар нанести поражение мощному флоту линкоров и тяжелых крейсеров. Победа Спрюэнса в июне и октябрьские удары Хэлси по Формозе ускорили захват Лейте. Они превратили японскую авиацию в жалкие остатки. Если бы мы попытались высадить войска, как было намечено ранее, 20 декабря, то Одзава успел бы подготовить новые авиагруппы. Японский флот в этом случае сражался бы гораздо лучше. Поэтому, давайте будем помнить это стратегическое прозрение великого старого адмирала и забудем его ошибки роковой ночью 24 — 25 октября, которые на следующее утро были полностью исправлены отвагой эскортных авианосцев Кинкейда.

Глава 15

ФИЛИППИНЫ И ДЕЙСТВИЯ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК, 13 декабря 1944 — 15 августа 1945

1. Миндоро

За 3 недели до битвы в заливе Лейте АКНШ 3 октября 1944 решил освободить Манилу и Лусон. Это было как раз то, чего желал генерал МакАртур. Адмирал Кинг долго отстаивал захват Формозы, что «воткнуло бы пробку в горлышко бутылки» Южно-Китайского моря и обеспечило бы морские и воздушные базы для финального наступления. Однако армия заявила, что потребуется не меньше 9 дивизий, чтобы захватить хотя бы часть Формозы. В то же время из-за участия в европейской войне у нее нет даже этих 9 дивизий. Однако 5 дивизий, участвующих в операции на Лейте, будут готовы к новой высадке к концу 1944. Считалось, что этого будет достаточно для захвата Лусона. АКНШ поставил в программу высадку в заливе Лингаен, Лусон, назначив ее на 20 декабря. Он также приказал адмиралу Нимицу высадиться на Иводзиме 20 января 1945, а на островах Рюкю — 1 марта.

Однако, выдержать этот график оказалось невозможно, в основном из-за упорного сопротивления японцев на Лейте и начала атак камикадзэ. Адмирал Кинкейд в конечном итоге уговорил МакАртура отложить высадку в заливе Лингаен до 9 января.

Миндоро считался важным исходным пунктом для высадки на Лусоне. Армейские инженеры могли построить там аэродромы, чтобы прикрывать конвои, следующие в залив Лингаен и войска, высаженные там. Контр-адмирал Артур Д. Страбл был назначен командовать Ударным Соединением Визаяс, которое должно было доставить 12000 солдат, 10000 человек персонала ВВС и 6000 человек частей обеспечения из залива Лейте. Все знали, что это будет отважный и опасный бросок, так как вблизи от маршрута к Миндоро находились десятки японских аэродромов. В результате, для прикрытия конвоя, когда это не смогут сделать армейские истребители с Лейте, было выделено много эскортных авианосцев.

Соединение вышло из залива Лейте спокойно. 15 декабря вскоре после 15.00 конвой собирался обогнуть южную оконечность Негроса и выйти в море Сулу, когда на малой высоте сзади подкрался камикадзэ и врезался в левый борт легкого крейсера «Нэшвилл» позади каюты адмирала Страбла. Немедленно начались пожары. Адмиральский мостик, боевой информационный центр и центр связи были разрушены. Погибло не меньше 113 офицеров и матросов, включая начальников штабов адмирала и генерала. 190 человек были ранены. Через 2 часа еще один камикадзэ врезался в эсминец и повредил его так, что кораблю тоже пришлось возвращаться на Лейте. На следующий день японцы готовились нанести удар по этому соединению силами 186 самолетов, однако упустили эту возможность, так как предположили, что десант будет высажен на Негросе или Панае, а не на Миндоро.

Перед адмиралом Страблом и генералом Данкелем стояла задача создать плацдарм вокруг деревушки Сан-Хосе на юго-западе Миндоро и начать постройку аэродрома. Высадка 15 декабря прошла гладко, так как на Миндоро находилось очень мало японцев, а в той части острова их вообще не было. Но высадка десанта — это только первый шаг в операции. Нужно обеспечивать людей продовольствием, обмундированием и различными припасами, особенно если не удается быстро построить аэродром, как это было на Миндоро. Эшелоны снабжения представляли лакомую добычу для корпуса камикадзэ в течение 3 недель. Противник по пути к Миндоро потопил 3 LST, 2 LST были потоплены в районе высадки, а также погибли 5 судов «Либерти». Со времен высадки в Анцио флот не испытывал таких трудностей в обеспечении десантной операции после первоначальной высадки.

В канун Рождества армейские Р-38 начали действовать с нового аэродрома Сан-Хосе. Однако японцы отправили соединение обстрела, которым командовал контр-адмирал Кимура, чтобы помешать высадке. После боев за Лейте противник сумел набрать только тяжелый крейсер «Асигара», легкий крейсер «Оёдо» и 6 эсминцев. Может быть, адмирал Тоёда намеревался использовать в этом набеге новейший авианосец «Унрю» (27000 тонн), но тот не прожил достаточно долго. 19 декабря, когда он шел на юг, к проливу Формоза, подводная лодка «Редфиш» среди бела дня перехватила его в Восточно-Китайском море. Она всадила в авианосец 2 торпеды и с удовлетворением проследила, как он скрывается под водой.

26 декабря соединение Кимуры обнаружил «Либерейтор» с Лейте. Все силы V Воздушной Армии с Миндоро — 92 истребителя, 13 бомбардировщиков В-25 и несколько Р-61 — поднялись в воздух, чтобы встретить противника. Ситуация очень напоминала ночь 1 — 2 ноября 1943 в заливе Императрицы Августы, только на сей раз поблизости не было видно Типа Меррилла. Единственными кораблями союзников в районе высадки были несколько торпедных катеров капитан-лейтенанта Н. Берта Дэвиса, который также должен был прикрывать и транспорты. Самолеты и торпедные катера вместе задали японцам перцу. Японские артиллеристы были так заняты, что обстрел берега оказался совершенно хаотичным. РТ-223 под командой лейтенанта Гарри Э. Гриффина потопил новый эсминец «Киёсимо». Торпедные катера и самолеты так повредили остальные корабли Кимуры, что рано утром 27 декабря тот повернул назад.

Миндоро с самого и до конца начала был трудной мелкой операцией, так как мы не имели полного господства в воздухе. Однако наши усилия полностью оправдались. Армейская авиация, базируясь на Миндоро, не сумела полностью прикрыть десантные силы в заливе Лингаен, однако не позволила жестоким боям превратиться в кровавую бойню.

2. Камикадзэ и высадка в заливе Лингаен, 1 — 12 января 1945

Что же представлял из себя этот самый корпус камикадзэ, чьи самоубийственные атаки причинили столько вреда? Это был специальный авиакорпус, созданный контр-адмиралом Арима в 1944, чтобы найти хоть какой-то выход из отчаянного положения, в котором оказалась японская авиация. Большая часть авиагрупп Императорского Флота была перемолота в бою в Филиппинском море, а базовых самолетов всегда не хватало. Новая тактическая ситуация была создана резко возросшей опытностью американских истребителей, а также появлением зенитных снарядов с дистанционными взрывателями. Они автоматически подрывали снаряд, когда тот проходил вблизи вражеского самолета. После того, как американский флот начал получать эти взрыватели в достаточных количествах, обычные бомбардировщики уже просто не могли подобраться к кораблю, чтобы атаковать его. Поэтому и родился корпус камикадзэ. Это название (в буквальном переводе — божественный ветер) пришло из далекой истории. В 1570 император Китая создал огромный флот, чтобы вторгнуться в Японию. Никто не готовился оказать ему сопротивление. Но боги послали Божественный Ветер в виде тайфуна, который рассеял и уничтожил китайский флот.

При новой тактике самолет должен был сам врезаться во вражеский корабль, вызвать пожары своим бензином и взорваться вместе с собственными бомбами. Пилот при этом погибал, но такая гибель соответствовала японскому темпераменту, и тысячи молодых людей добровольно согласились принести себя в жертву, но при этом нанести смертельный удар американскому флоту. Такая тактика давала дополнительное преимущество, так как позволяла использовать устаревшие самолеты, вроде бипланов или «Вэлов» с их неубирающимися шасси. Пилотам требовался совсем короткий курс обучения. Даже если пилот погибал при близком разрыве снаряда с дистанционным взрывателем, самолет врезался в цель. Первая организованная атака камикадзэ была проведена против эскортных авианосцев «Сэнти» и «Суони» 25 октября во время боя у острова Самар, о чем мы уже писали. Как мы видели, камикадзэ добились значительного успеха в декабре 1944 против конвоев, следующих между заливом Лейте и Миндоро. Но в полной мере ярость этих атак обрушилась на экспедиционные силы, двигающиеся к заливу Лингаен, в начале января 1945.

Ударное Соединение Лусон включало в себя большинство кораблей, участвовавших в высадке десанта на Лейте. Вице-адмирал Кинкейд командовал операцией, находясь на штабном кораблей десантных сил «Уосатч» вместе с генерал-лейтенантом Вальтером Крюгером, командующим 6 армии. Были созданы 2 крупные десантные группы, каждая состояла из больших транспортов и высадочных средств. Ими командовали вице-адмиралы Барби и Уилкинсон. Вице-адмирал Олдендорф командовал соединением огневой поддержки, состоящим из линкоров тяжелых крейсеров и эсминцев. Контр-адмирал Берки командовал соединением непосредственного прикрытия, состоящим из легких крейсеров и эсминцев. Контр-адмирал Дэрджин (ветеран операции «Драгун») командовал эскортными авианосцами. Капитан 2 ранга У.Р. Лауд командовал тральной группой из 22 крупных и 42 мелких минных судов.

Адмирал Олдендорф, находившийся на линкоре «Калифорния», отвечал за переход соединения до залива Лингаен, пока не прибудет адмирал Кинкейд вместе с десантным соединением. Оли имел 6 линкоров, 6 крейсеров, 19 эсминцев, 12 эскортных авианосцев прикрытых 20 эсминцами и эскортными миноносцами, большую тральную группу, 10 эсминцев-транспортов, которые несли водолазов-подрывников, и 11 канонерок LCI. Эти корабли встретились в заливе Лейте в день Нового Года, построились в походный ордер и прошли в море Сулу через пролив Суригао, где совсем недавно адмирал Олдендорф одержал победу. Сильное истребительное прикрытие с эскортных авианосцев и береговых аэродромов сбило большую часть 120 японских самолетов с Лусона, которые пытались атаковать конвой. Однако 4 января камикадзэ врезался в эскортный авианосец «Оммани бей» и потопил его. Погибли 100 человек. На следующий день камикадзэ провели еще одну мощную атаку. Крейсера «Луисвилл» и «Аустралия», эскортный авианосец «Манила бей», эскортный миноносец «Стаффорд» получили попадания, но остались на плаву.

План высадки в заливе Лингаен предусматривал интервал 3 дня между прибытием Олдендорфа и десантных сил. Это позволило бы тщательно провести траление и обстрел берега. Но эти 2 дня стали подлинным адом для кораблей, находившихся в заливе. В полдень 6 января, когда линкор «Нью Мексико» обстреливал берег, в левое крыло штурманского мостика врезался японский самолет, уже охваченный пламенем. Командир корабля капитан 1 ранга Р.У. Флеминг, генерал-лейтенант Герберт Ламсден (офицер связи Уинстона Черчилля при штабе МакАртура), военный корреспондент газеты «Таймс» Уильям Чикеринг погибли на месте. Было убито еще 26 человек, и 87 ранено. Однако «Нью Мексико» продолжал обстрел. Эсминец «Уок» был атакован подряд 4 самолетами. Он сбил 2, но третий врезался в мостик. Командир эсминца капитан 2 ранга Джордж Ф. Дэвис был облит бензином и загорелся, как факел. Матросы потушили огонь, и он продолжал управлять кораблем, прилагая все силы, чтобы спасти его. Кое-как стоя на ногах, командир видел, как орудия, стреляя самостоятельно, уничтожили четвертый самолет. Когда кораблю уже не угрожала опасность, Дэвис позволил отнести себя в лазарет. К сожалению, ожоги оказались слишком тяжелыми, и через несколько часов он умер.

Тральщик «Лонг» получил попадание и затонул. «Саутхард» и эсминцы «Бартон» и «Аллен М. Самнер» получили попадания, но уцелели. Линкор «Калифорния» получил попадание под основание фок-мачты. Камикадзэ врезался в палубу легкого крейсера «Коламбиа» (капитан 1 ранга М.Э. Кэртс) на большой скорости. Пилот, самолет и мотор пробили палубу, а бомба до взрыва пробила еще 2 палубы. Начались сильные пожары. Однако быстро затопленные погреба спасли корабль от взрыва. В 18.28 20-мм автоматы крейсера сбили японский самолет, пытавшийся врезаться в австралийский крейсер «Аустралия». Несмотря на затопления и потерю 2 башен главного калибра, «Коламбиа» продолжал выполнять свою задачу по огневой поддержке. В 17.34 попадание получил «Аустралия». К его серьезным вчерашним потерям добавились еще 14 убитых и 16 раненых. Однако крейсер продолжал стрельбу, как и его сосед. Тяжелый крейсер «Луисвилл» получил попадание в мостик, причинившее тяжелые повреждения. Находившийся на мостике контр-адмирал Теодор Э. Чендлер получил серьезные ожоги от вспыхнувшего бензина. Однако но помогал управляться с пожарным шлангом и отправился на перевязку вместе с рядовыми матросами. Однако пламя сожгло ему легкие, и потому спасти адмирала не удалось. Он умер на следующий день. Вместе с ним погиб 31 человек команды крейсера, 56 были ранены. Если бы имелись достаточные запасы кровяной плазмы, многих удалось бы спасти.

Но только адмирал Олдендорф, но и все отвечавшие за высадку в заливе Лингаен были серьезно встревожены результатами налета 6 января. Это был самый тяжелый удар, который получил американский флот со времен битвы у Тассафаронга в ноябре 1942. Однако он оказался гораздо более ощутимым, так как после недавней победы в боях за Лейте люди уверовали, что Япония раздавлена. Появление камикадзэ оказалось тактической неожиданностью, которая дорого стоила союзникам.

Не следующий день обстрелы и траление продолжались, однако воздушные налеты ослабели. Тральщики «Хови» и «Палмер» получили попадания и затонули. 8 января тяжелый крейсер «Аустралия», излюбленная мишень камикадзэ, получил третье и четвертое попадание, но остался в строю.

Переход 2 десантных соединений был сравнительно спокойным. Барби направлялся в Сан-Фабиан, а Уилкинсон — в залив Лингаен. 7 кораблей, включая крейсер «Бойз», на котором находился генерал МакАртур, были атакованы. Флагман адмирала Офсти «Киткен бей» был выведен из строя, но ни один корабль не погиб.

S-день 9 января занялся над заливом Лингаен, и повсюду стали видны корабли. В 7.00 боевые корабли обрушили лавину взрывчатки на предполагаемые вражеские позиции. А через несколько минут камикадзэ врезался в «Коламбию» и добавил к списку жертв еще 92 человека. Однако отважный экипаж потушил пожары и через полчаса после попадания возобновил обстрел берега. Высадка войск прошла без сопротивления.

Ночь была весьма бурной, так как японцы достали из рукава новый трюк — взрывающиеся катера. Порт-Суал был закрытой якорной стоянкой, где находились около 70 этих маленьких фанерных катеров. Каждый нес по 2 глубинные бомбы 260 фн, 1 легкий пулемет и несколько ручных гранат вместе с экипажем из 2 — 3 человек. Эти катера-самоубийцы должны были топить корабли союзников. Они действительно сумели потопить 2 LCI и повредить 4 LST.

Однако множество катеров было уничтожено огнем эсминцев «Филип» и «Лейтце», а также других предполагаемых жертв, что сорвало все дальнейшие операции.

Высадка в заливе Лингаен стала жестоким испытанием для всех участников, не исключая солдат на транспортах и вспомогательные суда. Мы приведем выдержки из дневника лейтенанта Г. Р. Касселс-Смита, находившегося 11 января на транспорте «Харрис».

«Этим вечером похоронили в море еще 2 человек — таким образом уже умерли четверо, и еще многие умрут. Они были так сильно обожжены и искалечены, что смерть стала для них избавлением. Доктора всегда удивляются исключительной смелости и терпению раненых. Они никогда не жалуются и очень благодарны за все, что для них делается. Рядовые моряки тоже удивительны. Они работают со страшным напряжением, разгружая сотни тонн груза, ночью без сна стоят свои вахты у орудий и отдают свою кровь раненым, вызываются добровольцами, чтобы помогать тем, кто не в состоянии даже есть самостоятельно».

10 января, когда начали прибывать конвои, аэродром Лингаена уже был готов принимать самолеты. Группа Подкреплений контр-адмирала Конолли доставила свежую пехотную дивизию. Камикадзэ вернулись 12 января, повредив в заливе эскортный миноносец «Белкнап» и 4 транспорта «Либерти» в уходящем конвое. На следующий день японский самолет врезался в эскортный авианосец «Саламауа», но не смог потопить его. Это была последняя успешная атака камикадзэ в Филиппинских водах. Японцы истратили почти все самолеты, которые имели на Филиппинах, исключая 47 машин, которые адмирал Фукудомэ отправил на Формозу. Наземный персонал был вынужден присоединиться к пехоте, защищавшей Лусон, уцелевшие пилоты улетели на север, как только смогли. Для союзников камикадзэ теперь казались кошмарным сном. К несчастью, как и остальные кошмары, этот имел привычку возвращаться.

3. Лусон захвачен, 13 января — 30 июня

Генералы МакАртур и Крюгер вместе со своими штабами высадились на берег 13 января. Начиная с этого момента кампания по освобождению Манилы и всего Лусона, кроме горных хребтов, куда отступил генерал Ямасита, становится заботой армии.

7 Флот имел достаточно своих собственных забот. С помощью Хэлси Кинкейд должен был обезопасить растянутые коммуникации, линию Миндоро — Лингаен, от которой зависел успех кампании на Лусоне и жизни тысяч американских солдат. Адмиралы достаточно необоснованно беспокоились о возможности набега японцев на этот маршрут, подобно рейду на Миндоро в декабре. Но японский флот сейчас был просто неспособен предпринять что-то подобное. Тем не менее, адмирал Хэлси 10 — 20 января совершил вылазку в Южно-Китайское море силами почти всего 3 Флота. Это была смелая и прекрасно выполненная операция, подчеркнувшая способность наших быстроходных авианосцев наносить удары где только они пожелают и способность нашей мобильной службы снабжения обеспечивать их действия в любом районе океана. Однако японских кораблей Хэлси не нашел. Впрочем, самолеты ОС 38 потопили 44 единицы, в основном торговые суда, общим водоизмещением 132700 тонн. Мы потеряли совсем немного самолетов. По пути назад авианосцы нанесли еще один удар по Формозе. Камикадзэ снова показали свои когти. Получили повреждения «Лэнгли», «Тикондерога» и 1 эсминец.

Поддержка 3 Флотом кампании на Лейте была впечатляющей. В течение января было потоплено 300000 тонн вражеских кораблей, а количество уничтоженных самолетов превысило 500. Американцам это обошлось в 201 авианосный самолет и 167 летчиков. Кроме того в время атак камикадзэ 21 января погибли 205 моряков. Как писал Хэлси: «Внешний периметр обороны Японской империи больше не включал в себя Бирму и Голландскую Ост-Индию. Эти страны теперь превратились в изолированные аванпосты, их продукция больше не питала японскую военную машину, если только при перевозке не терялась большая ее часть». 25 января адмирал прибыл на борту «Нью Джерси» на атолл Улити, а через 2 дня адмирал Спрюэнс принял командование флотом, который немедленно превратился в 5 Флот.

12 января 1945 генерал МакАртур, теперь ставший пятизвездным генералом армии, провел совещание с адмиралами Кинкейдом и Уилкинсоном и генералом Крюгером на борту крейсера «Бойз», стоявшего возле плацдарма. Он подчеркивал необходимость захватить Манилу как можно раньше, чтобы освободить пленных и интернированных, которым угрожала смерть от истощения. Он предсказывал, что наши потери будут невелики, так как противник предпочтет эвакуировать Манилу, а не защищать ее. Генерал Ямасита и в самом деле собирался так поступить, но его приказы не были выполнены.

Продвижение к Маниле было медленным. 29 января после 2 недель наступления XIV корпус достиг только Сан Фернандо. Флот одолжил XI корпусу несколько десантных барж, чтобы высадить десант в 45 милях от этого города позади горного хребта. По морю были перевезены крупные силы, и противник сопротивления не оказал. Адмирал Страбл с удовлетворением увидел, что его встречают друзья с американскими и филиппинскими флагами в руках. Действительно, филиппинцы повсюду встречали американцев как освободителей и проводили впечатляющие демонстрации.

31 января группа адмирала Фечтелера из состава VII Десантного высадила 11 парашютно-десантную дивизию в Насугбу, провинция Батангас. Генерал приказал провести эту операцию, чтобы начать наступление на Манилу с юго-запада.

Если не считать незначительных помех со стороны японских взрывающихся катеров, никакого сопротивления не было.

1 февраля 1 кавалерийская дивизия под прикрытием авиации морской пехоты возглавила наступление XIV корпуса на Манилу. 3 февраля она ворвалась в пригороды, освободив более 5000 пленных и интернированных. Генерал Ямасита приказал эвакуировать Манилу, однако контр-адмирал Ивабути, командовавший военно-морской базой, где находились 20000 солдат, отказался выполнять приказ. Он сражался до самого конца, отстаивая буквально каждый дом в Маниле. После месяца боев японские войска были уничтожены до последнего человека, но некогда прекрасный город превратился в руины. Интрамурос, старый город, окруженный стенами, был сожжен дотла. Только 4 марта Манила была очищена от японцев. К этому времени картина разрушений была еще ужаснее, чем в Кельне, Гамбурге или Лондоне.

Но город теперь был свободен. Еще до окончания боев генерал МакАртур созвал временную ассамблею филиппинских нотаблей во дворце Малаканьян, где в качестве военного губернатора проживал его отец генерал Артур МакАртур. В их присутствии генерал объявил во временном воссоздании Филиппинского содружества. Он сказал: «Моя страна выполнила клятву. Ваша столица, хотя она и жестоко пострадала, снова заняла свое законное место — цитадели демократии на востоке».

Еще оставались около 1400 японских солдат на Батаане, и 5000 японцев укрепились на Коррехидоре. Адмирал Страбл организовал переправу из бухты Субик с целью захватить Маривелес. 15 февраля это было сделано, несмотря на сильное сопротивление. На следующий день на Коррехидор был сброшен парашютный десант. Японцы скрылись в лабиринте тоннелей, их приходилось выкапывать поштучно. В течение 10 дней ДЭМ 46 (капитан 1 ранга Кавено на «Конверсе») постоянно держал у берега 2 корабля, чтобы поддерживать артогнем войска. Эсминцы курсировали в полумиле от берега и стреляли прямо по входам в пещеры, полные японцев. Командир дивизиона писал: «Мы держались так близко, что могли видеть японцев, бегавших туда — сюда между залпами». 26 февраля скала снова была в руках американцев. 2 марта генерал МакАртур торжественно поднял флаг на острове, который он покинул в столь сложных обстоятельствах почти 3 года назад. Остров Кабальо держался до 15 апреля.

Начиная с 9 марта коммодор Уильям Э. Салливан работал над проблемой очистки гавани Манилы от сотен затонувших кораблей. Он расчистил по крайней мере 5 портов в Европе, но Манила была самым тяжелым случаем, так как японцы оказались гораздо более хорошими подрывниками, чем немцы. С помощью отдельной бригады армейских инженеров, 2 батальонов строителей, нескольких спасательных судов и тральщиков Салливан поднял некоторые обломки, уничтожил другие и обвеховал все остальное. Тральщики «Скаффл» и «Кейбл» вместе с 15 YMS под командой лейтенанта Эрика Э. Джонсона тралили гавань и бухту. Они расчистили 615 кв. миль акватории и уничтожили 584 мины. К 1 мая было убрано 350 затопленных судов и постепенно гавань расчищалась. В середине августа уже 24 транспорта типа «Либерти» могли одновременно стать на якорь.

Для 6 Армии кампания по освобождению Лусона тянулась 173 дня, в течение которых она потеряла 8297 человек убитыми и 29557 ранеными. Потери американского и австралийского флотов во время кампании на Лусоне, в основном от атак камикадзэ, превысили 2000 человек. 30 июня 8 Армия генерала Эйхельбергера переняла у 6 Армии Крюгера задачу уничтожения остатков японских войск, загнанных в горы. Генерал Ямасита и примерно 50500 солдат сдались после прекращения военных действий 15 августа 1945.

4. Освобождение центральных и южных Филиппин, 28 февраля — 22 июля

Генерал армии Дуглас МакАртур не был удовлетворен освобождением Лейте, Самара и Лусона. Он чувствовал себя обязанным выбить противника со всех островов архипелага. На февраль 1945 он запланировал 2 серии операций. 7 Флот и 8 Армия должны были освободить Визаяс и Минданао, а тот же 7 Флот и австралийская армия должны были отбить Яву.

ОКНШ не слишком благосклонно отнесся к этим планам генерала. На конференции в Ялте в феврале 1944 генерал Маршалл сказал англичанам, что не желает связывать крупные силы американской армии на Филиппинах и в голландских колониях. Он полагал, что филиппинские партизаны и вновь созданная армия Филиппинского содружества способны сами очистить архипелаг. Но поскольку ни 7 Флот, ни 8 Армия не требовались для высадок на Иводзиму и Окинаву, АКНШ разрешил МакАртуру использовать в этот период их как угодно.

Надо сказать, что и МакАртур и АКНШ допустили стратегическую ошибку. Как оказалось, генерал вполне мог обойти Визаяс и Минданао. Филиппинцы на этих островах не слишком страдали от присутствия японских гарнизонов, которые сейчас не могли получать никаких подкреплений и в любом случае сами бы сдались по окончанию войны. Силы, использованные для освобождения Визаяса и Минданао, можно было использовать на Яве и Суматре, где голландские колонисты находились под жестоким гнетом, а японцы весьма предусмотрительно поддерживали освободительное движение Сукарно. Хотя генерал МакАртур и не захотел заниматься сначала Голландской Ост-Индией, АКНШ должен был найти для него необходимые транспорты, когда он все-таки предложил это. Но никто не ожидал, что Тихоокеанская война уже в августе завершится с таким грохотом.

На конференции в Квебеке в сентябре 1944 Объединенный Комитет Начальников Штабов предсказал, что потребуется 18 месяцев после капитуляции Германии, чтобы добиться такой же безоговорочной капитуляции Японии. В действительности прошло чуть более 3 месяцев. Предполагалось высадиться на Кюсю в октябре, а на Хонсю в январе 1946 и вести бои на территории самой Японии. Поэтому останется более чем достаточно времени для освобождения Индонезии. В феврале 1945 МакАртур представил ОКНШ план проведения такой операции в июне. Но ОКНШ размышлял над ним до августа, когда стало поздно что-либо делать. После этого МакАртур занимался только вопросами оккупации Японии. Прошел целый месяц после окончания войны, прежде чем корабли союзников вошли в Батавию, уже переименованную в Джакарту. За это время страна попала в руки фанатичных националистов, которые, в отличии от филиппинцев, не имели опыта самоуправления.

Следует также отметить, что адмирал лорд Маунтбеттен, командующий силами союзников в юго-восточной Азии был готов и хотел освободить Индонезию в начале 1945, но не мог начать эту операцию, пока японцы контролируют Сингапур и Малаккский пролив. Адмирал Кинг хотел, чтобы Тихоокеанский флот адмирала сэра Брюса Фрезера помог МакАртуру и австралийцам в их операциях, но это запретил Черчилль. По соображениям престижа он требовал, чтобы Королевский Флот «присутствовал при смерти» Японии вместе с американским флотом. Так и было, и это решение принесло много пользы, однако Кинг был совершенно прав. Гораздо более важное значение с точки зрения будущего имело освобождение Индонезии и создание там стабильного правительства, чем помощь американцам в захвате Окинавы и обстрелы Японии.

Десантные операции на юге Тихого океана и на Борнео проводила 8 Армия генерала Эйхельбергера и VII Десантное контр-адмирала Барби. Они следовали выработанной в 1944 модели — предварительная бомбардировка с воздуха и обстрел с кораблей, высадка войск с быстроходных транспортов APD десантных барж. После этого японцы отходили в джунгли, откуда их приходилось выковыривать. Большую часть работы выполняло VII Десантное, которое теперь было разделено на несколько групп. 8 группой поочередно командовали контр-адмиралы У.М. Фечтелер и Альберт Г. Нобл, 6 группой командовал контр-адмирал Форест Б. Ройял, 9 группой командовал контр-адмирал Страбл. Контр-адмиралы Берки и Ральф С. Риггс командовали группами прикрытия и поддержки, состоящими из 2 — 3 крейсеров, например «Денвер», «Феникс», «Хобарт» и нескольких эсминцев. Очень активно и полезно действовали торпедные катера. Японцы сумели провести всего несколько слабых и неэффективных воздушных налетов из Голландской Ост-Индии и Малайи.

Камикадзэ здесь не использовались, и потому высадки проходили сравнительно спокойно. Зато выдирание японцев из джунглей было совсем другим делом, и оно стоило 8 Армии нескольких тысяч жизней.

Эти 10 операций на южных Филиппинах и Борнео можно кратко представить таблицей:

5. Операции подводных лодок, 1942 — 1943

Подводным лодкам Соединенных Штатов было предназначено стать одной из самых смертоносных систем оружия на Тихом океане. Генерал Тодзио после войны сказал, что уничтожение торгового флота стало одним из 3 факторов, которые привели к поражению Японии. Другими были тактика лягушачьих прыжков и действия быстроходных авианосцев. Мы уже отмечали самые важные случаи, когда подводные лодки поддерживали действия флота — особенно бои при Мидуэе и в Филиппинском море — но мы мало говорили об их постоянным, непрерывном истреблении вражеского торгового флота. Почти 1/3 японских военных кораблей и 2/3 торговых судов были уничтожены американскими подводными лодками.

Действиями лодок руководили командующий подводными лодками Тихоокеанского флота из Пирл-Харбора и командующий подводными лодками юго-западной части Тихого океана из Фримантла или Брисбена, Австралия. Первый пост почти всю войну занимал вице-адмирал Чарльз Э. Локвуд, второй — капитан 1 ранга Джон Уилкс, а с марта 1943 контр-адмирал Ральф У. Кристи. Каждый осуществлял полный административный контроль, но почти не стремился удержать оперативный контроль над лодками, находящимися в море. Адмиралы не пытались проводить ежедневные совещания со своими лодками по радио, как это делал гросс-адмирал Дениц. В основном американцы не хотели связывать инициативу командиров лодок, отчасти боялись выдать их координаты противнику.

Подводные силы превратились в почти самостоятельный флот. Они были укомплектованы исключительно добровольцами, и командовали ими молодые и умные офицеры.

Американскую концепцию использования подводных лодок диктовало наличие малого число баз, разделенных большим расстоянием. Поэтому лодки должны были совершать очень длинные переходы. Мы не имели ничего похожего на германских «дойных коров». Поэтому флот отдавал предпочтение крупным океанским лодкам с большой автономностью, надежными механизмами и улучшенной обитаемостью, в то время как европейские державы предпочитали более мелкие лодки. Все наши подводные корабли имели водоизмещение около 1500 тонн. Отклонениями были старые лодки типа S, имевшие водоизмещение от 800 до 1100 тонн, но к 1943 они устарели и были списаны. «Аргонот», «Нарвал» и «Наутилус» имели водоизмещение 2700 тонн. Средняя океанская лодка имела экипаж 7 офицеров и 70 матросов. Она имела дальность плавания 10000 миль и различные припасы на 60 дней. Их надводная скорость составляла 20 узлов, и подводная 9 узлов. Эти лодки могли следовать под водой в течение 48 часов со скоростью 2,5 узла. В 1942 началась установка радаров воздушного обнаружения и поиска кораблей, что значительно увеличило эффективность американских лодок. В начале войны лодки были вооружены 6 — 10 торпедными аппаратами 21″, 1 — 3″/50 палубным орудием и 2 — 12,7 мм пулеметами. Они несли примерно 18 запасных торпед. Первоначально все торпеды были парогазовыми, позднее появились бесследные электроторпеды. Боеголовки заполнялись ТНТ, а потом более мощным торпексом. Торпеда могла иметь контактный взрыватель, либо неконтактный магнитный.

К несчастью, по причинам, описанным в Главе 1, американские торпеды в начале войны имели серьезные дефекты механизма установки глубины и взрывателей. Это выяснилось лишь когда боевые действия уже шли достаточно долго. Первый дефект заставлял торпеду идти на 10 футов глубже, чем следовало. Обычно она проходила так глубоко под днищем корабля, что магнитный взрыватель не срабатывал. Контактный взрыватель устанавливался непосредственно перед выстрелом. Его боек оказался слишком хрупким и при нормальном попадании торпеды под прямым углом к борту корабля просто ломался. Взрыватели срабатывали только при скользящем ударе. Таким образом, самые лучшие выстрелы пропадали впустую. Вернувшиеся из похода капитаны рассказывали, что слышали, как 9 торпед ударяются о корпус японского корабля и не взрываются. Адмирал Нимиц в июне 1943 приказал больше не использовать магнитные взрыватели. Адмирал Локвуд провел серию контрольные выстрелов по береговым скалам острова Кохолаве и обнаружил причину неполадок. Боек был заменен более прочным. Но только в сентябре 1943 американские подводные лодки получили надежные торпеды.

Перед войной американская и японская доктрины использования подводных лодок были схожи. Лодки должны были уничтожать в основном вражеские военные корабли. На практике, если не считать нескольких специальных операций в поддержку действий флота, американцы использовали свои лодки так же, как немцы — для уничтожения вражеского торгового флота. Зато японские лодки, которые были такими же большими, имели надежные торпеды, а в начале войны были и столь же многочисленными, как наши. Однако они сосредоточились исключительно на уничтожении военных кораблей. Как мы видели, в 1942 они добились неплохих успехов. Но по мере усиления американской ПЛО японские лодки все реже добивались результата. Например, в ходе операции на Лейте японцы развернули в районе боев 16 лодок. Они сумели потопить лишь 1 эскортный миноносец. И вообще, большая часть японского подводного флота была распылена для выполнения различных специальных заданий. Они проделывали огромные переходы для проведения ночных обстрелов берега на островах Мидуэй, Джонсон и Кантон в 1942, позднее Ванкувера и Орегона. Японские лодки с гидросамолетами на борту проводили бессмысленные разведывательные полеты. Но смертельный удар японским подводным силам нанесла собственная армия, когда обнаружила, что лодки могут успешно доставлять снабжение на изолированные острова. Поэтому все больше и больше лодок отзывались с патрулирования, чтобы доставлять осажденным гарнизонам рис и патроны. К 1943 Соединенные Штаты прекратили конвоирование торговых судов на Тихом океане и переключили эскортные корабли на решение иных задач. По данным Ито Масанори Япония имела в начале войны 64 подводные лодки. За время войны было построено 126 единиц, и к моменту начала боев за Лейте в строю осталось всего 32 лодки. В эти цифры не включены сверхмалые лодки.

Достаточно странно, буквально на грани полного идиотизма, выглядит неспособность островного государства защитить свои морские коммуникации.

Это можно объяснить лишь одним. Японская военщина отказывалась признавать факты, если они могли привести к ведению оборонительной войны. По той же причине в японский флот в 1942 — 43 решил построить 20 авианосцев, которые не могли использоваться в рамках оборонительной стратегии. «Синано», третий линкор типа «Ямато», тоже был переоборудован в авианосец. Однако из этих материалов можно было построить несколько сотне эсминцев и эскортных кораблей. Только в конце 1943 был создан эскортный флот, который так и не стал значительной силой. Японцы завершили войну с тем же противолодочным оружием, что и начали — крайне неточные корабельные и авиационные глубинные бомбы. Они никогда не проводили математический анализ, как лучше сбрасывать хотя бы ЭТИ бомбы, чтобы с наибольше вероятностью накрыть лодку. Японцы не имели отработанных методов противолодочных действий и наивно верили, что уничтожают американскую лодку при каждой атаке. Они сумели потопить достаточно много наших лодок, но этого было совершенно недостаточно для победы.

Изменение тактики действий подводных лодок показывает пример похода «Тарпона». Возле Токийской бухты ночью 1 февраля 1943 лодка установил радиолокационный контакт, поднялась на поверхность и потопила транспорт в 11000 тонн. 8 февраля в темноте лодка снова обнаружила радаром цель. После погони в надводном положении, используя данные радара и перископ, она всадила 4 торпеды в «Тацута-мару» (17000 тонн). Гордость японского торгового флота пошла на дно.

В течение 1943 американские подводные лодки на Тихом океане потопили 22 военных корабля и 296 торговых судов, общим водоизмещением 1335240 GRT. Японские верфи в 1943 сумели построить лишь немного больше полумиллиона тонн. Еще 100000 тонн были захвачены, в результате убыль составила 718000 тонн. За этот же год Подводные Силы флота Соединенных Штатов потеряли 15 лодок и 1129 офицеров и матросов. Это была дорогая плата за успехи. Однако трое командующих подводными лодками в Пирл-Харборе, Брисбене и Фримантле имели в своем распоряжении 75 подводных лодок к 1 января 1944 против 53 лодок 1 января 1943. Из этого числа почти все были эскадренными лодками. Старые лодки типа S были отозваны в учебные центры. За этот же год японцы потеряли 23 подводные лодки.

Генерал МакАртур поддерживал контакт с филиппинским партизанами и не капитулировавшими подразделениями своей армии с помощью подводных лодок, базирующихся на Фримантл. В период с 8 февраля 1943 по 5 марта 1944 они совершили 19 походов с этой целью. Из них 7 походов совершила подводная лодка «Нарвал», специально выделенная для такой работы. Они доставили к партизанам важных связников, таких как капитан-лейтенант К. Парсонс, а также оружие, деньги, боеприпасы, рации и многое другое. «Нарвал» за один поход доставил 90 тонн грузов на Минданао и Самар, а также вывез 32 гражданских лица с Паная. Эти похода имели огромнейшее значение для сбора разведывательной информации о вражеских кораблях и перемещениях войск, снабжения партизан медикаментами и боеприпасами, для разрушения лживых заявлений японской пропаганды, будто американцы бросили Филиппины.

В мае 1943 «Тотог» получила специальное задание высадить 2 японцев на Целебесе. Оба были рьяными мусульманами, что создавало трудности, не предусмотренные наставлениями подводной службы. Колбасный фарш, мороженое, яичный порошок и другие обычные продукты подводников были для них табу. Они питались только тунцом и лососем. Штурману пришлось 4 раза в день давать им пеленг на Мекку. Эта история стала легендарной. Она помогла усовершенствовать искусство навигации, чтобы сыны Пророка могли возносить молитвы в нужном направлении.

Превратности судьбы подводника лучше всего показать на примере «Скалпина» (капитан 2 ранга Фред Конвей). Во время операции на Гилбертовых островах лодка патрулировала между Труком и Понапе, чтобы сообщать о передвижениях японского флота. Ночью 18 — 19 ноября 1943 «Скалпин» заметила вражеский конвой и на рассвете попыталась атаковать его. Однако лодка была обнаружена и вынуждена погрузиться. Когда через час она поднялась на поверхность, эсминец «Ямагумо» тут же загнал ее обратно и атаковал глубинными бомбами. Когда вахтенный попытался вывести лодку на перископную глубину, отказали клапана, и «Скалпин» выскочила на поверхность. «Ямагумо» немедленно бросился в атаку. Лодка погрузилась, но на нее обрушились 18 глубинных бомб. Взрывы заставила «Скалпин» потерять управление. Был поврежден прочный корпус, появились течи, заклинило вертикальные и горизонтальные рули. Не видя другого выхода, капитан 2 ранга Конвей скомандовал: «Продуть цистерны!» Когда лодка снова оказалась на поверхности, он приказал: «К орудиям!» Конечно 1 — 4″ и 2 — 20-мм орудия «Скалпина» не могли противостоять 6 — 5″ орудиям японского эсминца. Лодка получила смертельное попадание в главный воздухозаборник. Второй снаряд попал в мостик и убил командира, старшего помощника и артиллериста. Старший из уцелевших офицеров приказал команде покинуть корабль. Были открыты все кингстоны, и «Скалпин» погрузилась в последний раз. Вместе с ней ушли на дно капитан 1 ранга Джон П. Кромвелл и еще десятков человек. Кромвелл сделал это совершенно сознательно, так как он был знаком с оперативными планами и боялся, что под пытками выдаст их. 42 человека команды «Скалпина» были подобраны «Ямагумо». Один раненый был тут же выкинут за борт. Пленные американцы попали на Трук, где их перевели на эскортные авианосцы «Тюё» и «Уньё». По пути в Японию «Тюё» стал жертвой торпедной атаки американской подводной лодки «Сэйлфиш». Спасся лишь 1 пленник. Его, а также 20 человек с «Уньё», заставили работать на медном руднике Асио до конца войны.

6. Операции подводных лодок, 1944 — 1945

1 января 1944 японцы еще имели на 300000 тонн танкеров больше, чем 7 декабря 1941. Это нужно было исправить, и американские подводные лодки с энергией принялись за дело. За этом месяц были потоплены 8 танкеров, 1 стал жертвой авианосных самолетов, 7 — подводных лодок. В следующем месяцев японский танкерный флот подстерегали крупные неприятности. 17 февраля при ударе авианосцев по Труку были потоплены 5 танкеров водоизмещением 52185 тонн. Затем настал черед подводной лодки «Джек» (капитан 2 ранга Томас М. Дайкен), известной на флоте, как «Джек, победитель танкеров». В Южно-Китайском море 19 февраля в 3.38 Дайкен встретил конвой из 5 танкеров и 3 кораблей сопровождения. После серии атак, длившейся почти сутки и завершившейся почти в полночь, «Джек» потопила 4 танкера водоизмещением более 20000 тонн.

«Грэйбек» (капитан 2 ранга Джон Э. Мур) патрулировала между Лусоном и Формозой и погибла со всем экипажем 27 февраля 1944, потопив еще 11500 тонн торговых судов. Возможно, это сделал вражеский самолет. Ветеран «Траут» (капитан-лейтенант Альберт Г. Кларк), которая в начале войны вывезла золото с Коррехидора, погибла 29 февраля во время 11 похода. Лодка патрулировала на SSO от Окинавы и заметила вражеский конвой с подкреплениями для Марианских островов. Она повредила новый транспорт (11500 тонн) и потопила другой транспорт (9245 тонн), на котором находились 4124 солдата и 105 человек экипажа. Половина из них утонула вместе с судном. Последовала яростная атака глубинными бомбами со стороны кораблей сопровождения. «Траут» погибла со всем экипажем.

«Сэндлэнс» (капитан 2 ранга Малькольм Э. Гаррисон) в свой первый выход отправилась в опасные воды. По пути из Пирл-Харбора на Алеутские острова она за 4 дня встретила 2 урагана. Поднявшись на поверхность, лодка тут же обросла льдом. Чтобы избавиться от него, пришлось погрузиться. Прибыв 24 февраля на позицию к Парамуширу, «Сэндлэнс» обнаружила, что ее окружают плавучие льды. Температура была такой низкой, что вода застывала на перископе, покрывая линзы слоем льда. Несмотря на эти трудности, капитан 2 ранга Гаррисон провел свою лодку вдоль курил и Хоккайдо. 28 февраля он потопил сухогруз, а 3 марта — еще один, избежав контратак патрульных судов и самолетов. В конечном итоге он вошел в Японское течение, и температура воды быстро поднялась с 0° до 70° F. «Сэндлэнс» миновала Хонсю и направилась к островам Бонин. В полночь 13 марта ее акустик доложил, что слышит шумы. Гаррисон поднял перископ и увидел «восхитительное зрелище, полностью вознаградившее за 4 недели сражений с тайфунами. Мы были просто окружены судами». Он налетел прямо на второй конвой с подкреплениями для Марианских островов. Полная луна позволила выбрать наилучшие цели, легкий крейсер «Тацута» и большой сухогруз. В 3.10 «Сэндлэнс» выпустила по 2 торпеды в каждый, развернулась на 180° и выпустила последние 2 торпеды в большой транспорт. Подводники без удовольствия слушали грохот глубинных бомб, которые наугад сбрасывали корабли охранения, не обнаружившие лодку. Гаррисон спокойно оставался на перископной глубине еще 15 минут, ожидая развития событий. Он видел, как затонул крейсер. Первый транспорт горел, погрузившись до палубы. А жертва парфянской стрелы, выпущенной напоследок, быстро затонула носом вперед. Затем эсминцы вынудили лодку погрузиться и продержали ее под водой 18,5 часов. После этого «Сэндлэнс» взяла курс на Пирл-Харбор, так как израсходовала все торпеды. Только в этом порту подводники Тихоокеанского флота находили короткий отдых между походами.

К апрелю 1944 аналитики в Вашингтоне решили, что японский флот должен испытывать нехватку эсминцев, так как он потерял 64 единицы, а было построено совсем немного новых кораблей этого класса. Адмирал Кинг решил, что настал час еще больше сократить и оставшееся небольшое число. 13 апреля он выпустил приказ подводным лодкам Тихоокеанского флота, где эсминцы становились целью № 2 после тяжелых кораблей, но впереди транспортов, танкеров и грузовых судов.

Американских подводников не требовалось слишком долго убеждать заняться своими злейшими врагами. Лодка «Альбакор» уже потопила «Сазанами»; «Скипджек» в январе потопила «Судзукадзэ»; «Гардфиш» — «Умикадзэ»; «Поги» — в Восточно-Китайском море в феврале потопила «Минекадзэ»; «Тотог» потопила 16 марта возле Хоккайдо «Сиракумо»; «Редфиш» в апреле уничтожила «Акигумо». Все это произошло еще до того, как адмирал Кинг отдал свой приказ. Именно в этот день «Хардер» (капитан 2 ранга Сэмюэл Д. Дили) после долгой дуэли уничтожила возле Марианских островов «Икадзути». А в результате лексикон американских подводников обогатился еще одной исторической фразой: «Дистанция 900 ярдов. Дал залп. Взорвались 4 торпеды и японский эсминец».

В это время подводные лодки юго-запада Тихого океана, которыми командовал контр-адмирал Кристи, базировались на Фримантл. Они занимались охотой в морях Целебес и Сулу. Конвой, перевозивший пехотную дивизию для усиления японского гарнизона по полуострове Фогелькопф, потерял 3 транспорта после атаки «Гарнарда» (капитан 2 ранга Чарльз Г. Эндрюс). Тысячи солдат утонули. Так была сорвана попытка облегчить положение Биака. «Лэпон» и «Рэтон» хорошо поохотились в Южно-Китайском море в мае 1944. «Рэшер» (капитан 2 ранга Генри К. Мансон) 18 августа сорвала банк, потопив эскортный авианосец «Таё», который обеспечивал воздушное прикрытие японских линкоров.

Подводные лодки юго-западной части Тихого океана продолжали снабжать филиппинских партизан, эвакуировали американцев и доставляли обратно на острова филиппинских патриотов. «Энглер» (капитан-лейтенант Р.И. Ольсен), находясь у берегов Паная, получила приказ спасти «примерно 20» филиппинцев, которых преследовали японцы. Когда 20 марта 1944 Ольсен вышел к точке рандеву, он обнаружил, что ему предстоит забрать 58 человек, в том числе женщин и детей. Скрываясь от японцев в джунглях более 2 лет, многие из этих несчастных людей подцепили различные болезни. Все были грязными, истощенными и усталыми. Многие страдали от тропических язв, а одна женщина ожидала ребенка. Но подводников нельзя было смутить ничем. Весь экипаж «Энглера» во время 12 дней обратного путешествия в Дарвин жил в кормовом аккумуляторном отсеке. Пассажиры-мужчины были размещены в носовом торпедном отсеке, а женщины и дети — в кормовом торпедном. Во время этого перехода подводникам довелось увидеть все. Кормящая мать дымила толстенной сигарой, в то время как младенец сосал грудь. Продукты пришлось жестко экономить, но все пассажиры были доставлены благополучно.

К июня 1944, когда завершился бой в Филиппинском море, для охоты на японские торговые суда освободились дополнительные подводные лодки. Их направили в район, который получил прозвище «конвойный колледж» — участок Южно-Китайского моря от пролива Лусон до Формозы и берегов Китая. Он стал ареной жестоких боев. Волчья стая под командование капитана 1 ранга У.В. О'Ригана «Микки Финн» (лодки «Гардфиш», «Пиранья», «Трешер» и «Апогон») стала первыми «рыбаками», посетившими этот прудик. 5-дневные каникулы стоили японцам 41000 тонн.

Ночью 31 июля 1944 в проливе Лусон разыгралась новая битва между «Стилхедом», «Перчем», и «Хаммерхедом» и большим японским конвоем. На дно пошли танкер, 2 транспорта и 2 пассажирских судна общим водоизмещением 39000 тонн. К этому времени был захвачен Сайпан, и плавучая база «Холланд» перешла туда. Подводные лодки получили передовую базу в 3600 милях западнее Пирл-Харбора. По мере наступления американцев японское судоходство оттеснялось в прибрежные районы Китая. Конвои становились все крупнее, и охота приносила больше добычи.

1 сентября подводные лодки Тихоокеанского флота с большой выгодой для себя посетили воды вокруг Формозы. Волчья стая капитана 1 ранга Э.Р. Суинберна («Барб», «Танни», «Куинфиш») блаженствовала в Конвойном Колледже. В ее список попали транспорт, танкер в 10000 тонн и эскортный миноносец. Стая капитана 2 ранга Г.Р. Донахью («Пикуда», «Редфиш», «Спейдфиш») 8 сентября восточнее Формозы потопила 3 из 4 торговых судов одного из конвоев. Когда 21 сентября Донахью завершил патрулирование, он уничтожил 64456 тонн. Это был самый высокий результат среди всех волчьих стай. Третьй стаей, посетившей этот учебный полигон в сентябре, стали лодки капитана 2 ранга Т.Б. Оукли («Гроулер», «Пампанито», «Силайон II»). Ночью 11 — 12 сентября примерно на полпути между Хайнанем и мысом Бохадор, Лусон, они перехватили конвой, идущий из Сингапура в Японию из 9 судов и 7 кораблей охранения. Сначала «Гроулер» взорвала фрегат «Хирадо». Потом в 5.24 «Силайон» торпедировала 3 судна. на одном из них, к несчастью, находились 1350 пленных англичан и австралийцев. В 6.53 «Гроулер» потопила эсминец «Сикинами». После этого конвой повернул и пошел в Гонконг. Но «Пампанито» весь день 12 сентября продолжала погоню и в 22.40 потопила танкер и «Катидоки-мару» (10509 тонн), на котором находились еще 750 пленных. Японские корабли сопровождения подобрали своих моряков и бросили пленных в море. Многие люди спаслись, ухватившись за обломки, часть была спасена подводными лодками.

В октябре 1944 года 68 американских подводных лодок потопили 320906 тонн японских судов. Это был самый высокий месячный результат за войну. Почти 1/3 этой цифры составили танкеры. В ноябре были потоплены еще 214516 тонн.

В начале октября смелый рейд в Формозский пролив совершил капитан 2 ранга Ричард Г. О'Кейн на «Тэнг». Это был его пятый военный поход. Благополучно выдержав тайфун 6 октября, «Тэнг» форсировала вражеское минное поле между Формозой и Сакасима Гунто и прошла вблизи северной оконечности Формозы. 11 октября в 4.00 он прикончил свою первую жертву — маленький тяжело груженный теплоход. Этой же ночью вблизи от берега был потоплен еще один маленький сухогруз. После этого «Тэнг» направилась к острову Торнэбаут возле Хайнаня и повернула к Фучжоу. Вскоре после полуночи 23 — 24 октября лодка обнаружила конвой, идущий на Филиппины. Это были 4 тяжело груженых транспорта с самолетами, еще один транспорт с разобранными самолетами, эсминец и несколько малых эскортных кораблей. О'Кейн провел лодку внутрь кольца охранения и дал залп по судам, чьи силуэты перекрывали друг друга. Через несколько секунд 3 сухогруза превратились в пылающие факелы.

Уцелевшее судно и транспорт повернули на «Тэнг» с явным намерением таранить лодку. «Тэнг» под шквалом огня из мелкокалиберных пушек проскочила у них под форштевнями. С мрачным удовлетворением американцы увидели, как они столкнулись. О'Кейн направился на север, чтобы перевести дух. На рассвете 24 октября он поднялся на поверхность и снова пошел к острову Торнэбаут.

После наступления темноты на сцене появился новый и самый крупный конвой. Он держался как можно ближе к неровному берегу Фукуена. Когда «Тэнг» подошла ближе, командир японского конвоя случайно осветил свои корабли прожектором. Это были 2 больших транспорта и несколько танкеров. Именно их О'Кейн выбрал в качестве основной цели и 1 потопил. Потом «Тэнг» развернулась и выпустила 3 торпеды из кормовых аппаратов по танкеру за кормой первой цели с дистанции 600 — 700 ярдов. Танкер получил попадание и взорвался, разлив пылающий бензин по Формозскому проливу.

Отойдя на 5 миль от беснующегося эскорта, О'Кейн приказал проверить 2 оставшиеся торпеды. Обе выглядели исправными, поэтому «Тэнг» снова вернулась в район боя, чтобы выпустить 23 и 24 торпеды. Последняя была выпущена 25 октября в 2.00. Она нырнула, выскочила на поверхность и неожиданно повернула назад. Через полминуты торпеда попала в лодку прямо в кормовой торпедный отсек. «Тэнг» немедленно затонула кормой вперед. Она легла на дно на глубине 30 фатомов. Моряки из центрального поста сумели спастись через рубочный люк. Они выровняли лодку, приняв балласт и сожгли секретные документы. 30 офицеров и матросов спаслись в носовом торпедном отсеке. Дым от горящей бумаги и нехватка кислорода погубили половину из них. Вражеские корабли сбрасывали глубинные бомбы, но не смогли обнаружить лежащую на дне лодку. 25 октября в 6.00 те из остатков команды, кто еще сохранил силы, попытались выйти через аварийные люки. Из 13 человек 8 сумели подняться на поверхность с глубины 160 футов. 5 из них, в том числе О'Кейн, еще 1 офицер и 2 матроса, сброшенные в воду при взрыве, оказались единственными уцелевшими. Этих людей подобрали японские корабли сопровождения. По японским меркам им был оказан отличный прием. После окончания войны они были освобождены.

Отважная тактика спасла «Сэмон» из стаи капитана 2 ранга Харфлингера от кораблей сопровождения конвоя возле южной оконечности Кюсю ночью 30 октября. После того, как лодка попала 2 торпедами в танкер, 4 японских фрегата вынудили ее погрузиться. Глубинные бомбы повредили прочный корпус, по отсекам катались обломки разбитых приборов. Капитан 2 ранга Г.К. Науман решил, что единственным шансом спастись является артиллерийский бой. В 20.30 «Сэмон» выскочила на поверхность. Лодка получила драгоценную передышку, чтобы выровнять крен, заделать пробоины и откачать воду. Поврежденные машины позволили лодке развить скорость 16 узлов. Примерно в 22.00 один из японских фрегатов начал обстреливать «Сэмон». Как собака, преследующая медведя, он наскакивал сзади и отходил. Это повторилось несколько раз, после чего начали приближаться остальные фрегаты. Тогда капитан 2 ранга Науман решил сам перейти в атаку. «Сэмон» атаковала преследующий ее фрегат. Она легла на параллельный курс всего в 50 ярдах от японца, поливая его надстройки огнем из зенитных автоматов. Противнику сразу расхотелось продолжать бой, и он отвернул, уведя за собой остальные фрегаты. Затем лодка скрылась в дождевом шквале, отремонтировала повреждения и благополучно добралась до Сайпана.

В ноябре американские лодки усиленно охотились за вражескими кораблями, но нашли гораздо меньше целей. Противник стал гораздо осторожнее. Конвои из Сингапура в Японию больше не ходили вдоль западного побережья Лусона. Они предпочитали следовать вдоль китайского побережья. Однако этот месяц принес большое число потопленных военных кораблей. 4 подводные лодки перехватили большой конвой, перевозивший пехотный полк из Манчжурии на Лусон и потопили 2 транспорта, набитых солдатами. Затем «Пикуда» (капитан 2 ранга О.О. Андервуд) потопила эскортный авианосец «Дзуньё». «Силайон II» (капитан 2 ранга Г.Т. Рейх) потопила севернее Формозы эсминец «Уракадзэ» и упрямый старый линкор «Конго».

«Арчерфиш» (капитан 2 ранга Дж. Ф. Инрайт) стала лодкой, потопившей самый крупный корабль в эту войну. 29 ноября она встретила новый авианосец «Синано» (59000 тонн). Этот левиафан, переоборудованный из линкора типа «Ямато», строился 4 года. Он имел стальную полетную палубу толщиной 30 см на бетонной подушке. Подразделение корабля на отсеки было таким совершенным, что он считался непотопляемым. 28 ноября в 18.00 «Синано» в сопровождении 3 эсминцев вышел в свое первое плавание из Токийской бухты. Через 2 часа Инрайт установил радиолокационный контакт и начал преследование, выжимая из своей лодки 20 узлов. В 3.00 он занял выгодную позицию в 1400 ярдах от цели. «Арчерфиш» выпустила 6 торпед, 4 из которых попали в авианосец. Командир, веря в его неуязвимость, почти 8 часов продолжал следовать прежним курсом на высокой скорости. После этого корабль перевернулся и затонул, унеся с собой большую часть экипажа. «Синано» оказался самым недолговечным из военных кораблей в истории.

9 декабря в 1.34 «Редфиш» (капитан 2 ранга Л.Д. МакГрегор) западнее Кюсю попала 2 торпедами в авианосец «Дзунё». Его самолеты бомбили Датч-Харбор в 1942 и повредили линкор «Саут Дакота» в бою у островов Санта-Крус. Теперь он вышел из строя до конца войны. «Редфиш» повезло еще раз. 19 декабря она обнаружила еще один авианосец. Это был новый «Унрю» (17500 тонн) в сопровождении 3 эсминцев. Группа шла зигзагом прямо на «Редфиш». Лодка в 16.35 дала залп 4 торпедами. Одна попала в корму авианосцу. Он потерял ход и загорелся. Пока эсминцы напрасно метались в поисках лодки, МакГрегор перезарядил аппараты и в 16.50 выпустил торпеду, которая попала прямо под мостик авианосца. «Унрю» затонул через 20 минут. Эсминцы доставили своими глубинными бомбами несколько неприятных минут подводной лодке, но «Редфиш» отлежалась на дне до темноты и благополучно ушла.

Рейд адмирала Хэлси в Южно-Китайское море в середине января 1945 почти полностью остановил японское судоходство в этих водах. Но контр-адмирал Джеймс Файф, который только что сменил адмирала Кристи на посту командующего подводными лодками юго-западной части Тихого океана, не упускал ни малейшего шанса. Он развернул вокруг Борнео примерно 20 лодок. 24 января 1945 отличилась одна из них. «Блэкфин» капитана 2 ранга У.Л. Китча перехватила конвой и атаковала его из надводного положения. Был потоплен эсминец «Сигурэ», который чудом выходил без единой царапины из множества боев, в том числе боя в проливе Суригао.

Успех «Блэкфина» развила «Парго» (капитан 2 ранга Д.Б. Белл). Ночью 19 февраля у побережья Индокитая она торпедировала идущий зигзагом эсминец. Страшный взрыв разнес японца на куски. Таков был конец «Нокадзэ», 39 и последнего эсминца, потопленного американским лодками. «Флэшер» (капитаны 2 ранга Р.И. Уиттекер и Г.У. Гридер) в том же месяце завершила шестой поход, установив новый рекорд среди американских лодок — 21 судно водоизмещением более 100000 тонн.

О последних операциях подводных лодок юго-запада Тихого океана можно сказать немного. Они были переведены в бухту Субик на Лусоне. Однако количество целей быстро сокращалось, как и для подводных лодок Тихоокеанского флота, которые сейчас действовали с Гуама. Мелкие эскортные корабли, каботажные пароходики стали обычными жертвами. Однако «Балао» (капитан 2 ранга Р.К.Р. Уоррингтон), действуя в Желтом море, сумела 19 марта отличиться, потопив большой транспорт в 10413 тонн.

Одной из самых успешных и тщательно спланированных операций подводных лодок стала операция «Барни», набег в Японское море. К тому времени это был единственный клочок воды, где японские транспорты ходили свободно. Это проект адмирала Локвуда должен был замкнуть кольцо вокруг Японии и полностью отрезать ее от Азиатского материка. Волчья стая капитана 2 ранга Э.Т. Хейдемана на «Си Дог», прозванная «Адские коты Хайдемана» (Hydeman's Hellcats), была выбрана для первого рейда в Японское море. Эти 9 лодок вышли с Гуама 27 мая и прошли Цусимским проливом. По пути «Тиноса» подобрала 10 человек экипажа «Сверхкрепости», которые болтались в море южнее Кюсю. Когда спасенные летчики узнали, куда направляется лодка, они высказали неожиданное пожелание вернуться на свою резиновую лодку и подождать других спасателей! 5 — 6 июня «Тиноса» и 8 ее подруг прошли Цусимский пролив. 9 июня лодки вышли в намеченные районы патрулирования. В течение 11 дней они потопили 27 торговых судов водоизмещением 57000 тонн. «Адские коты» ушли через пролив Ла Перуза между Хоккайдо и Сахалином. Однако при этом без вести пропала «Боунфиш». Адмирала Локвуда вдохновил успех этой операции, и теперь до самого дня победы 6 подводных лодок действовали в Японском море.

В последние месяцы войны деятельность подводных лодок по спасению сбитых летчиков была более важным вкладом в победу, чем уничтожение вражеского тоннажа. Эта система, впервые опробованная на Гильбертовых островах в ноябре 1943, имела целью спасение сбитых летчиков авианосных самолетов. До конца 1944 таким образом было спасено не менее 224 летчиков. К концу этого года такая деятельность стала одной из важных составляющих воздушного наступления на Японию. В-29 начали налеты на японскую метрополию, и было необходимо наладить работу спасательной службы. Не меньше 3 подводных лодок располагались вдоль маршрутов полета и невдалеке от цели, чтобы спасать летчиков, выполняющих вынужденную посадку на воду. В первые 8 месяцев 1945 таким образом 86 различных лодок спали 380 летчиков. Лодки не были единственными работниками спасательной службы. К концу войны в любой точке на маршруте В-29 спасательный самолет «Дамбо» мог появиться не позднее, чем через полчаса, либо подводная лодка или эсминец не позднее, чем через 3 часа. Когда 14 августа В-29 выполнили последний налет на Японию, спасательная команда состояла из 14 подводных лодок, 21 гидросамолета, 9 «Дамбо» и 5 кораблей.

Торговый тоннаж, имевшийся в распоряжении Японии, сократился с 6 миллионов тонн в начале войны до 2,5 миллионов тонн на 1 декабря 1944, несмотря на захват у союзников в начале войны 800000 тонн и постройку 3,3 миллионов тонн новых судов. К концу войны от японского торгового флота сохранилось только 1,8 миллионов тонн. В основном это были деревянные суда, плавающие во Внутреннем море. Вооруженные силы Соединенных Штатов уничтожили за всю войну 2117 японских торговых судов общим водоизмещением 8 миллионов тонн. Из этого количества подводные лодки потопили 60 %, самолеты 30 %, мины и корабли 10 %. Остальные союзники, в основном голландские и британские подводные лодки, потопили еще 73 судна водоизмещением 211664 тонны. Кроме того за время войны американские подводные лодки потопили 686 японских военных кораблей.

Японский торговый тоннаж, потопленный американским подводными лодками

Последние 4 месяца 1943, 1944 и первые 8 месяцев 1945

Глава 16

ИВОДЗИМА И ОКИНАВА, февраль — август 1945

1. Вторжение на Иводзиму, 19 февраля 1945

Американский Комитет Начальников Штабов 3 октября 1944 выпустил директиву для генерала МакАртура и адмирала Нимица, в которой обрисовывались контуры будущих операций.

1. Адмирал Нимиц, обеспечив прикрытие и поддержку войскам, освобождающим Лусон, должен захватить один или несколько пунктов в группе Бонин — Волкано к 20 января 1945, а также один или несколько пунктов на островах Рюкю к 1 марта 1945.

2. Генерал МакАртур обеспечит последующую оккупацию островов Рюкю силам адмирала Нимица.

Стратегической концепцией этих операций было обеспечение островных баз для финального удара по Японии. Токио, Сайпан и Формоза становились равносторонним треугольником с длиной стороны около 1500 миль. Восточная сторона, Сайпан — Токио, должна была использоваться бомбардировщиками В-29 «Сверхкрепость» для налетов на японскую метрополию. Однако требовался домик на полпути, и таким домиком могла стать только Иводзима. Формоза была отвергнута из-за трудностей с ее захватом. Западный угол треугольника переместился на Окинаву, которая находилась на несколько сотен миль ближе к Японии и была не так сильно защищена. Из-за неожиданно затянувшихся тяжелых боев на Лусоне и Лейте выдержать первоначально намеченную дату 3 октября было невозможно. Это дало японцам еще месяц, чтобы сделать Иводзиму почти недоступной.

Захват Иводзимы был намечен первым, так как предполагалось, что он будет более легким, чем захват Окинавы. Тихоокеанский флот должен был прикрывать и поддерживать обе высадки, а 7 Флот и VII Десантное Соединение полностью увязли в боях на южных Филиппинах, как это говорилось ранее.

Иводзима, центральный остров в группе островов Бонин, был необитаем, если не считать японского гарнизона. Остров имел форму груши длиной 4,5 мили и шириной 2,5 мили. Над морем на высоту 550 футов поднимался потухший вулкан Сурибати. Северная часть острова представляла собой скалистое плато с недоступными берегами. Но от основания горы Сурибати почти на 2 мили на север и восток простирались удобные для высадки пляжи. Сами пляжи, почва между ними и большая часть острова были покрыты глубоким слоем коричневого вулканического пепла и черного шлака. Но этот пепел был много легче песка. Ходить по нему было трудно, а бежать просто невозможно. Этот мрачный остров очень дорого обошелся нам. Нам требовалось только одно: обеспечить место аварийной посадки на пути В-29 с Марианских островов к Токио (эти налеты начались 24 ноября 1944) и базу для истребителей сопровождения, так как ни один истребитель не мог сопровождать бомбардировщики во время налетов.

Иводзима подверглась самой долгой бомбардировке и обстрелу с кораблей за все время войны на Тихом океане. И результат стал самым разочаровывающим. VII Воздушная Армия (генерал-майор Уиллис Г. Хейл) в августе выполнила 10 налетов, 22 налета в сентябре и 16 налетов в октябре. 8 декабря начались ежедневные налеты. 3 тяжелых крейсера контр-адмирала Аллана Э. Смита, который держал флаг на «Честере», обстреливали остров 8, 24, 27 декабря, 5 и 25 января. Титидзима и Хахадзима также подверглись обстрелу, чтобы помешать доставке подкреплений на Иводзиму. В течение 2 недель, начиная с 31 января, VII Воздушная Армия бомбила остров днем и ночью, В-29 выполняли налеты дважды. На остров были сброшены 6800 тонн бомб, по нему были выпущены 22000 снарядов всех калибров — от 5″ до 16″.

К несчастью оборонительные сооружения Иводзимы были такими, что никакая воздушная бомбардировка или обстрел с моря не могли их разрушить, как долго бы они не велись. Склоны горы Сурибати были усеяны глубоко закопанными в скалы артиллерийскими орудиями, минометами и пулеметами. Они были связаны системой искусственных тоннелей и пещер, где жил гарнизон и хранились припасы. С вершины вулкана было видно все, что происходит на острове и вокруг него. Главной чертой широкой части острова также была разветвленная сеть искусственных пещер, связанных глубокими тоннелями. В некоторых местах пещеры имели до 5 уровней, каждый с несколькими выходами. Там укрывались люди и располагалось оружие. Миномет можно было подвести к устью пещеры или тоннеля, выстрелить, а потом убрать обратно. Многие позиции на поверхности были так тщательно замаскированы, что их невозможно было заметить, пока с них не открывался огонь, или пока камуфляж не срывало шальным снарядом.

Такая система являлась развитием новой японской тактики, впервые опробованной на Пелелиу. План боя генерал-лейтенант Курибаяси проработал еще в сентябре 1944. Он хотел «превратить центр острова в крепость». Когда произойдет высадка, гарнизон должен добиваться «постепенного истощения ударных сил противника. Даже если ситуация выйдет из под контроля, следует защищать каждый клочок острова до самой смерти». То, что произошло позднее, стало иллюстрацией значения скорости захвата стратегических целей. Мы могли спокойно высадиться на Иводзиме в сентябре сразу после захвата Марианских островов. Но в то время АКНШ занимался обсуждением вопроса: «А что дальше?» Первоначальная дата 20 января и то была лучше реального 19 февраля. Однако месячная отсрочка была продиктована медленным продвижением 6 Армии на Лейте.

Единственным вкладом японского флота в оборону острова стали действия подводных лодок, вооруженных человеко-торпедами кайтэн. 20 ноября они добились первого успеха, потопив эскадренный танкер в лагуне Улити. Но позднее повторить это японцам не удалось. 22 февраля соединение из 3 лодок вышло к Иводзиме. Одна налетела на эскортный миноносец «Финнеган» (капитан-лейтенант Г. Хаффман), который сопровождал конвой с Иводзимы на Сайпан, и была потоплена.

Чтобы прикрыть десантные силы возле Иводзимы от ударов вражеских подводных лодок были сформированы поисково-ударные группы, подобные тем, что действовали в Атлантике. Их ядром стали эскортные авианосцы «Анцио» (капитан 1 ранга Г.К. Монтгомери) и «Тулаги» (капитан 1 ранга Дж. К. Кронин). Самолеты «Анцио» потопили одну подводную лодку, вооруженную кайтэн в нескольких милях западнее Иводзимы. Третья пробралась к острову, но эсминцы устроили за ней охоту, которая длилась почти 48 часов. Экипаж почти задохнулся, и лодка была вынуждена вернуться в базу. Еще одна лодка после бесполезного плавания вокруг Иводзимы под постоянными атаками сил ПЛО была отозвана. Странно, что японский флот не сделал никаких выводов из бесполезных попыток наших лодок помешать японской высадке на Филиппинах. Его лодки помешали высадке десанта ничуть не больше.

В последние 3 дня перед D-днем наши авианосцы предприняли серию воздушных атак целей вокруг Токио. Они должны были не только прикрыть Иводзиму, но также уничтожить вражеские самолеты и лишить противника способности проводить воздушные атаки. Авианосцы выполнили обе задачи, проведя мощные атаки аэродромов в районе Токио и авиазаводов 16 — 17 февраля. Но это не помогло ослабить позиции японцев на Иводзиме.

Это был спектакль 5 Флота, той самой команды Спрюэнса — Тэрнера — Митчера, которая захватила Сайпан и победила в Филиппинском море. Генерал-майор Гарри Шмидт командовал морской пехотой. Действиями флота по обеспечению высадки руководил контр-адмирал Уильям Г.П. Бланди. Спайк Бланди был жизнерадостным кельтом, над улыбающимся ирландским ртом торчал большой красный нос. В качестве начальника Бюро Вооружений он приучился принимать быстрые решения и вникать в суть дела, и хорошо послужил флоту. Особой его заслугой стало налаживание производства новых зенитных автоматов — 40-мм шведских Бофорсов и 20-мм швейцарских Эрликонов. Он также командовал десантной группой при высадке на Сайпан. Теперь Бланди имел в своем распоряжении солидный флот: 8 линкоров, из которых 4 участвовали в обеспечении высадки во Франции; 5 тяжелых крейсеров и множество эсминцев. Они яростно обстреливали Иводзиму 16 и 17 февраля. Противник не отвечал до тех пор, пока 7 LCI, шедшие строем фронта, чтобы прикрыть действия водолазов-подрывников, не напросились на ответ. Все 7 были повреждены, а 1 LCI затонул, при этом погибли 76 человек. Однако эти корабли выполнили свою задачу и забрали боевых пловцов, которые не обнаружили никаких подводных препятствий или мин. 18 февраля обстрел острова продолжался.

D-день 19 февраля начался сильнейшим за всю Вторую Мировую войну обстрелом с кораблей Спайка Бланди. В 6.45 Келли Тэрнер отдал приказ: «Начать высадку десанта». Н-час начался нормально. Остров был окружен облаками пыли и дыма, поднятыми множеством разрывов, но погода была почти идеальной. Операция казалась легкой. Оптимисты предсказывали, что остров будет захвачен за 4 дня, но морские пехотинцы с недоверием слушали таких пророков. Капеллан на одном из транспортов раздал всем морским пехотинцам карточки со словами знаменитой молитвы сэра Джейкоба Астли перед битвой при Эджхилле в 1642. Эти слова отлично подходили американской морской пехоте 300 лет спустя.

«О Боже! Ты знаешь, как я буду занят сегодня.

Если я забуду Тебя, Ты не забудь меня».

За минуту до Н-часа корабельные орудия перенесли огонь на цели в 200 ярдах в глубине острова. В 9.02 огневой рубеж сдвинулся еще на 200 ярдов вглубь острова и образовал подвижную огневую завесу, скорость продвижения которой была привязана к темпу наступления войск. Эту огневую завесу установили вспомогательные орудия тяжелых кораблей, каждый из которых получил собственную корректировочную партию, наступавшую вместе с войсками.

В 8.30 первая волна десанта, состоявшая из 68 плавающих транспортеров LVT(A) двинулась в путь. Она вышла на берег почти ровно в Н-час 9.00. В течение следующих 23 минут следующие волны десанта прибыли точно по графику. В 8.44 к берегу подошли 12 LSM, несущих средние танки.

До сих пор все шло как на параде. А затем начались несчастья. Плавающие транспортеры обнаружили, что им преграждает путь первая терраса высотой 15 футов. Вулканический пепел и шлак заставляли гусеницы пробуксовывать, поэтому солдатам первой волны пришлось двигаться дальше пешком. Несколько транспортеров все-таки сумели пробраться дальше, но часть вернулась в воду и начала обстреливать цели на острове из башенных пулеметов. Однако большинство просто завязли на пляже. Ситуация слегка напоминала участок Омаха в Нормандии. Однако здесь солдаты не имели никакого укрытия от сокрушительного вражеского огня, который сделал продвижение невозможным.

Теперь начала показывать зубы система обороны генерала Курибаяси. Его солдаты спокойно пересидели в убежищах обстрел и бомбардировку. Как только разрывы ушли дальше, японцы вернулись на свои хорошо защищенные позиции и открыли огонь по наступающим солдатам. Когда морские пехотинцы попали под плотный огонь, потребовалась помощь кораблей. «Санта Фе» стал звездой в группе крейсеров огневой поддержки. Он поставил почти непроницаемую стену разрывов 5″ и 6″ снарядов в 200 ярдах от левофлангового батальона 5 дивизии. В результате с подножья горы Сурибати, господствовавшей над местностью, не раздалось почти ни одного выстрела. Линкор «Невада» стал любимцем морских пехотинцев. Его командир, капитан 1 ранга Г.Л. Гросскопф, сам старый артиллерист, решил сделать линкор лучшим кораблем огневой поддержки во всем флоте и добился своего. В 9.25 «Невада» согласно приказу поддерживал подвижной огневой вал, когда выяснилось, что 5″ снаряды не в состоянии разбить бетонный блокгауз. Это было поручено артиллерии главного калибра. Разрывы тяжелых снарядов буквально выкопали блокгауз, расположенный позади пляжа, из песка. Когда в 11.00 этот блокгауз снова стал причинять беспокойство, линкор с помощью бронебойных снарядов разнес его на куски. В 15.12 «Невада» заметил вражеское орудие, стреляющее из пещеры в горном склоне к востоку от участка высадки. Стреляя прямой наводкой, линкор всадил 2 снаряда калибром 14″ прямо в горло пещеры, обрушив часть склона горы, Орудие было уничтожено. Его ствол торчал из горного склона, «как наполовину вырванный зуб».

В D-день были высажены примерно 30000 солдат. Потери составили 2420 человек, в том числе 519 убитых или пропавших без вести. Еще 47 человек позднее умерли от ран. Плацдарм оказался гораздо уже намеченного, но тем не менее на берегу находились 6 пехотных полков, 6 артиллерийских батальонов и 2 танковых батальона.

Над Иводзимой медленно сгустились сумерки. Остров еще не видел такого дня с тех пор, как вулкан поднялся из вод морских. Морские пехотинцы спешно окапывались, там, где их застали сумерки. Корабли артиллерийской поддержки отошли в районы ночного патрулирования, оставив только легкий крейсер «Санта Фе» и 10 эсминцев вести тревожащий огонь по позициям противника и в случае необходимости применять осветительные снаряды. Ожидаемая большая контратака не состоялась. Вопли «Банзай!» не входили в план генерала Курибаяси. Он намеревался беречь своих людей, зная, что американцы надежно отрезали все пути доставки подкреплений. Генерал понимал, что попытки сбросить морских пехотинцев в море безнадежны. Однако он намеревался сражаться за каждую пядь земли, и свое намерение выполнил.

2. Захват Иводзимы, 20 февраля — 16 марта

Захват Иводзимы можно описать как медленное продвижение шаг за шагом, преодолевая сопротивление изобретательного врага, который держался до последнего и использовал местность, чтобы выпустить из нас как можно больше крови. Морские пехотинцы продвигались по открытой местности с минимумом укрытий, одновременно им приходилось сражаться с врагом, который глубоко закопался в землю и был уязвим только для прямых попаданий. Бои были утомительными и кровавыми. Они требовали от участников проявления предельной отваги, инициативы и настойчивости. Это было похоже на ужасный пустынный шторм, однако ветер нес не песок, а стальные осколки. Генерал Холланд Смит сказал: «Иводзима была самой жестокой и дорого обошедшейся битвой в истории корпуса морской пехоты». Адмирал Нимиц заметил, что на Иводзиме «необычная отвага стала обычным явлением».

Быстро определился характер боев на острове. На дневное время каждый батальон морской пехоты получал 1 или 2 эсминца. На борт корабля отправлялся офицер связи, а на берег прибывала партия артиллерийских наблюдателей. На рассвете тяжелые корабли подходили к острову для предварительного обстрела целей, выбранных дивизионными и полковыми командирами вечером накануне. Особой чертой огневой поддержки в первую неделю было подразделение минометных LCI. Используя свою маленькую осадку LCI(M) могли подходить вплотную к берегу. Часто они занимались обстрелом вражеских позиций, невидимых морским пехотинцам.

Самолеты эскортных авианосцев действовали в качестве рабочих лошадок. Пока ОС 38 выполняло налеты на Токио и Окинаву, «джипы» держась почти на виду у горы Сурибати, посылали самолеты для бомбардировок и ракетных обстрелов, обеспечивали воздушное прикрытие и противолодочный патруль с D-дня до 9 марта. Командир соединения эскортных авианосцев контр-адмирал Дэрджин заметил: «Ежедневная работа по оказанию воздушной поддержки не прерывалась даже для дозаправок. Она тянулась каждый день с рассвета до заката».

Так как Иводзима находилась далеко от японских баз, флот мог не слишком опасаться атак камикадзэ. Однако один все-таки врезался в «Саратогу» 21 февраля, когда авианосец находился в 35 милях на NW от острова. Потом его атаковали еще 5 самолетов, добавив в коллекцию корабля 1 бомбу. «Саратога» потерял 42 самолета. Они либо сгорели, либо были сброшены за борт. 123 человека погибли, 192 были ранены, однако корабль своим ходом добрался до Западного Побережья, чтобы встать на ремонт. Понадобилась собственная атомная бомба на Бикини, чтобы израненная старая «Сара» пошла на дно. Вечером 21 февраля другой камикадзэ врезался в эскортный авианосец «Бисмарк Си», вызвав бензиновые пожары и многочисленные внутренние взрывы, которые погубили корабль. Погибли 213 человек. Одновременно несколько японских торпедоносцев атаковали эскортный авианосец «Лунга Пойнт». Все торпеды прошли мимо, но один самолет скользнул по полетной палубе, вспоров ее пропеллером, и упал в море. Повреждение были невелики, и кроме японского пилота никто не погиб. Если сюда добавить попадания в грузовое судно «Кеокук» и LST-477, то список успехов вражеской авиации во время боев за Иводзиму закончится. Это выглядело хорошим предзнаменованием перед началом боев за Окинаву, но там все обернулось иначе.

23 февраля было выполнено успешное восхождение на гору Сурибати. Полковник Гарри Ливерседж послал 40 человек из состава 28 полка морской пехоты под командованием подполковника Г.К. Шрейера подняться на вершину вулкана. По пути к устью кратера им пришлось выдержать жаркую стычку с несколькими японцами, но бой не затянулся. Еще до конца стычки, морские пехотинцы установили на вершине железную мачту с маленьким американским флагом. Он был слишком мал, чтобы его можно было увидеть в дыму битвы, однако в пути уже был следующий. Это был боевой флаг LST-779, стоявшего в берега невдалеке от подножья вулкана. Морские пехотинцы доставили его наверх, и корреспондент Ассошиэйтед Пресс подоспел как раз вовремя, чтобы запечатлеть подъем второго флага.

Начиная с 25 февраля морские пехотинцы начали медленное, но неуклонное продвижение, постепенно выталкивая японцев в северную часть острова. Это финальное наступление выполняли 3 дивизии, выстроившиеся шеренгой. 4 марта бывший японский аэродром, отремонтированный и расширенный, принял первый В-29, возвращающийся из Японии. У самолета кончалось топливо. 16 марта генерал Шмидт объявил о захвате Иводзимы, полностью операция завершилась 26 марта. Между этими 2 датами еще уместилось большое число столкновений. Они продолжались даже после 26 марта. 21 марта генерал Курибаяси передал по радио на Титидзиму: «У нас нет еды и питья уже 5 дней. Однако наш боевой дух по-прежнему высок». Так и было. Японцы продолжали делать все, что было в их силах. 26 марта перед рассветом 350 японцев попытались пробраться к лагерю летчиков и строителей. Они убили 53 и ранили 119 американских офицеров и солдат, прежде чем погибли сами.

Генерал Шмидт свернул свой командный пост 27 марта, и 3 дивизия морской пехоты убыла. Ответственность за зачистку острова и гарнизонную службу принял на себя 147 пехотный полк, подразделения которого начали прибывать 21 марта.

27 марта к 18.00 потери морской пехоты и флота, понесенные при захвате Иводзимы, составили:

К 26 марта было подсчитано 20703 японских трупа, в плен удалось взять только 216 человек. Было определено, что на острове еще скрываются от 100 до 300 вражеских солдат. Как оказалось, эта оценка была излишне оптимистичной. В течение апреля и мая армия захватила еще 867 пленных, в ходе боев было убито еще 1602 японца. Отдельные узлы сопротивления различных частях острова держались еще дольше.

Морская пехота Соединенных Штатов провела одну из самых тяжелых и кровавых кампаний в своей истории, показав исключительную выносливость, умение и отвагу. Это была не эффектная битва, а постепенное взламывание обороны упорного противника. Боевые потери составили 30 % всех высаженных сил и почти 75 % в пехотных полках 4 и 6 дивизий. Строители, которые начали высаживаться прямо в D-день, и восстановили полосу № 1 через 5 дней, проделали колоссальную работу. К 20 апреля на острове находились 7600 человек строительных частей. До конца войны на острове совершили посадки 2400 «Сверхкрепостей», что спало множество жизней.

Нет никакого сомнения, что захват Иводзимы был большим вкладом в победу над Японией. Как сказал один из пилотов В-29: «Когда бы я не садился на этом острове, я всегда благодарил Бога и людей, которые захватили его для нас».

3. Приближение к Окинаве, 9 — 31 марта

Окинава находится в группе островов Рюкю. До 1945 это название было незнакомо большинству американцев. Но теперь американские войска обречены оставаться на этом острове, пока холодная война не превратится в горячую, или не рассеется угроза коммунизма. Под своим старым названием «Большой Лучжау» Окинава стали известна американцам в ту счастливую эпоху, когда слова «империализм» и «колониализм» считались неприличными. Именно тогда коммодор Мэтью Перри отправился в свое плавание на Дальний Восток. В 1853 коммодор поднял американский флаг возле Сюри на одном из холмов, который так дорого нам обошелся в 1945. Он вынудил короля Рюкю подписать договор, гарантирующий дружеское отношение к американским кораблям и создал временную угольную станцию в гавани Наха. Японцы захватили эти острова только в 1879, и Окинава так и не была полностью ассимилирована японцами.

В 1945 остров со слабо развитой сельскохозяйственной экономикой был перенаселен. На нем жило почти полмиллиона человек. Местность изобиловала пологими известняковыми холмами, на которых росли зонтичные сосны. Там и сям пестрели маленькие поля и рощицы. Все это напоминало итальянские пейзажи, написанные художниками Тосканы. Однако линию горизонта не разрывала ни одна крепостная башня. Мягкая известняковая почва острова помогла создать такие же глубокие оборонительные позиции, какие построил на Иводзиме генерал Курибаяси.

Планирование этой колоссальной операции «Айсберг» началось 25 октября 1944. Британские наблюдатели назвали ее «самым отважным и сложным мероприятием американских десантных сил». Детальный план операции адмирал Тэрнер подписал 9 февраля 1945.

Адмиралы Спрюэнс, Митчер, Тэрнер и генерал-лейтенант Симон Боливар Бакнер, командующий 10 Армией, являлись основными командирами. 10 Армия была мощным соединением, в состав которого входили III десантный корпус генерал-майора Роя С. Гейджера (3 дивизии морской пехоты) и XXIV армейский корпус генерал-майора Джона Р. Ходжа (4 пехотные дивизии и пятая в резерве). Всего армия имела 172000 человек в строевых частях и 115000 человек в частях обслуживания.

D-день был назначен на 1 апреля 1945. Все командиры сильно опасались ударов японской авиации до того, как мы захватим аэродромы на острове. Японцы имели несколько аэродромов на Окинаве и соседних островах. В 150 милях от Окинавы находились аэродромы островов Амами Гунто, в 230 милях лежали острова Сакисима Гунто. На Формозе японцы имели 65 аэродромов, еще 55 были расположены на Кюсю. Так как в это время бои шли еще только на юге Филиппин, противник мог сосредоточить для действий против экспедиционного соединение 2000 — 3000 самолетов, а также использовать камикадзэ. Японская Верховная Императорская Ставка именно это и собиралась делать. Командир гарнизона генерал-лейтенант Усидзима Мицуру имел от 77000 до 100000 солдат. Он получил приказ использовать тактику обороны в глубине острова, которая была использована на Иводзиме.

Но воздушная мощь имелась у обоих противников. Еще до того, как была закрыта последняя кровавая страница кампании на Иводзиме, В-29 начали серию налетов с использованием зажигательных бомб на города Японии. Эти налеты по словам самих японцев «потрясли нацию до самого основания». Атака ночью 9 — 10 марта была «невероятно ужасающей». Было уничтожено более 250000 зданий, в результате чего более 1000000 человек остались бездомными. Сгорели 83793 человека. По сравнению с этим налетом удары быстроходным авианосных соединений 18 — 21 марта были не более чем булавочными уколами. Камикадзэ использовали свой шанс, поразив «Уосп», «Йорктаун» и «Франклин». Первый из них потерял 101 человека убитыми и 269 ранеными, но продолжал полеты. «Франклин» (капитан 1 ранга Лесли Г. Герес) был поврежден так тяжело, что его взял на буксир тяжелый крейсер «Питтсбург» (капитан 1 ранга Джон Э. Гингрич). Команда корабля потеряла 724 человека убитыми и 265 ранеными. «Франклин» был в таком же состоянии, как старый «Лексингтон» в Коралловом море и старый «Йорктаун» при Мидуэе. Однако выдающееся мастерство, героизм и выносливость аварийной партии позволили ему проделать путь длиной 12000 миль до Нью-Йорка всего с одной остановкой.

«Франклин» и другие корабли удалось спасти только благодаря значительно улучшенной технике и методам борьбы с пожарами, которые флот ввел в 1942 — 43. Первый толчок дал пожарный департамент города Нью-Йорк, который заинтересовал контр-адмирала Эдварда Л. Кохрена, начальника Бюро конструкции корабля новым «туманным соплом». Это устройство распыляло воду и тушило пожар гораздо быстрее, чем единой струей. Пожарные депо Нью-Йорка и Бостона подготовили более 260 офицеров-инструкторов и создали школы для обучения корабельных команд почти в каждом порту на материке. Главной целью обучения было «преодолеть страх моряков перед огнем». В этом случае моряк, имея кислородную маску и шлем, пожарный рукав и огнестойкий костюм, мог смело идти в самое пекло и остаться невредим. Все корабли были оснащены 160-фн ручными помпами, а эсминцы и более крупные корабли имели 500-фн передвижные помпы, оснащенные собственными бензиновыми моторами. На кораблях появились в достаточном количестве ацетиленовые резаки и дыхательные аппараты. Пеногенераторы на эсминцах перенесли наверх. Спасательные суда (ARS) были специально оснащены для тушения пожаров на других кораблях.

Японское командование признает, что потери от этих рейдов авианосцев были «ощутимыми». Из 193 самолетов, поднятых в воздух, был сбит 161. Неизвестное число самолетов противника было уничтожено на земле. Эти потери, к счастью для нас, помешали японской авиации серьезно вмешаться в бои за Окинаву до 6 апреля.

2 соединения артиллерийских кораблей обстреливали Окинаву в течение 8 дней перед высадкой. Соединение поддержки десанта контр-адмирала Бланди состояло из эскортных авианосцев, тральщиков, легких канонерок. Группа обстрела адмирала Дейо состояла из линкоров и крейсеров. У обоих было более чем достаточно работы. Под командованием Бланди также находилась ударная группа, имевшая на кораблях целую пехотную дивизию, предназначенную для захвата Керама Ретто, группы маленьких островков в 15 милях к западу от Окинавы. Эта предварительная операция была задумана адмиралом Тэрнером, чтобы захватить рейд Керама Ретто до основной высадки и создать там передовую базу для заправки топливом, ремонта и пополнения боекомплекта. Высадка десанта на Керама Ретто, которая в 1942 сама считалась бы крупной десантной операцией, прошла как по маслу. К 27 марта архипелаг был захвачен.

В период с 28 марта по 8 апреля 7 эскадренных танкеров и несамоходных предали на 277 кораблей 940000 баррелей нефти и 203000 баррелей дизельного топлива, а также большое количество смазочного масла и авиабензина. На рейде, несмотря на частые воздушные тревоги, можно было чувствовать себя в безопасности. Как писал контр-адмирал Алан Смит, острова Керама «придали уверенность тактическому положению на Окинаве… мы получили место отдыха, туда можно было отбуксировать поврежденные корабли, доставить спасенные команды. Там можно было пополнить запасы топлива и боеприпасов, бросить якорь».

Ах, бросить якорь! За одно только это моряки благословляли Келли Тэрнера, чей гений сделал это возможным.

4. Высадка на Окинаву, 1 апреля 1945

L-день, так предпочли назвать D-день при высадке на Окинаву, пришелся на пасхальное воскресенье 1 апреля. Ему предшествовали 5 дней обстрелов с моря и бомбардировок с воздуха. Для высадки был выбран участок побережья длиной 6 миль возле Хагути, так как поблизости находились 2 готовые посадочные полосы Ёнтан и Кадена. Казалось просто невозможным, чтобы противник отдал их без боя. Насколько мы могли знать, японцы окопались сразу за пляжами, готовые задать жару всем, кто осмелится ступить на берег. Эти участки побережья разделялись устьем реки Биша, которая впадала в море между двумя известняковыми утесами. Береговой обрыв был просто изрыт пещерами и тоннелями, из которых можно было держать побережье под перекрестным огнем. Позади каждого пляжа располагалась дамба толщиной 6 футов и высотой 10 футов, построенная из кирпича и бетона. Над обоими аэродромами господствовали изрытые пещерами и тоннелями холмы. Кое-кто уже начал думать, что высадка в Хагути может оказаться такой же кровавой как на участке Омаха. И тогда 3 дней будет слишком мало, чтобы захватить аэродромы.

Все оказалось не так. То, что мы предполагали сложным, оказалось простым.

Зато когда завершилась легкая часть операции, начались тяжелые и кровавые бои.

Пасхальное солнце поднялось над низкими и плотными тучами в 6.40. Это было прекрасное утро, просто отличное для высадки десанта. Тихое море, умеренный береговой ветер, который уносит дым и развевает цветные сигнальные флажки. Когда солнце поднялось над тучами, по воде и множеству кораблей пробежала волна света. Часть кораблей несла мрачный серый камуфляж, часть сохранила полосатую атлантическую раскраску. Их так гнали вокруг половины земного шара, чтобы успеть к L-дню, что просто не успели перекрасить.

В 6.00 вице-адмирал Тэрнер, находившийся на «Эльдорадо», принял от контр-адмирала Бланди командование всеми кораблями за исключением авианосцев. Отбивая у противника одну позицию за другой, Тэрнер приходил в отличное состояние духа. На него только что обрушилась американская пресса за гибель множества солдат на Иводзиме. Сравнения с генералом МакАртуром было не в его пользу, но адмирала это совершенно не волновало. Он оставался все тем же колючим ругателем Келли, в чьей голове крылось больше новых идей и больше деталей операции, чем у любого другого адмирала. Его сложный план высадки десанта никак не мог не сработать, так как был основан на опыте 2 лет боев.

Чтобы не утомлять читателя деталями, я опишу только 1/4 ее часть, высадку одной пехотной дивизии кораблями и судами Транспортной Группы «Дог» коммодора М.О. Карлсона. И уже по этому описанию пусть читатель сам судить о размахе и сложности десантных операций Второй Мировой войны. Группа «Дог» являлась половиной Южного Ударного Соединения контр-адмирала Джимми Хэлла, прославившегося в Нормандии. Он должен был высадить XXIV корпус генерала Ходжа. Транспорты группы «Дог», которые имели на борту 7 пехотную дивизию, должны были провести высадку на фронте 3000 ярдов, так называемые участки Оранжевый и Пурпурный.

Рано утром большие штурмовые транспорты (флагман «Харрис») легли в дрейф в 7,5 милях от берега. Десантные суда проследовали в район, находившийся на 4 мили ближе. Корабли управления обозначили исходный рубеж в 4000 ярдов от берега. 17 «специальных» десантных судов (снабжения, госпитальные, водовозы и пр.) вместе с LSD «Эппинг Форест», несущим в своем чреве плавающие танки6 легли в дрейф мористее LST. Каждый корабль управления нес флаг того цвета, которым был обозначен участок. Вертикальные полосы этого же цвета различали участки -1 и -2. Эти знаки различия были постоянными. Лоцманский катер каждой волны нес вымпел аналогичного цвета и формы. Каждое десантное судно первых волн имело нарисованные метки этого же цвета на надстройках. Первая волна установила на берегу маркеры высотой 10 футов, сделанные из крашеной парусины.

Линкор «Теннесси» (капитан 1 ранга Джон Б. Хеффернан) с контр-адмиралом Дейо на борту и легкий крейсер «Бирмингем» (капитан 1 ранга Г.Д. Пауэр), на котором находился контр-адмирал Бертрам Дж. Роджерс, подошли на расстояние 1900 ярдов к берегу. По пути они привлекли внимание японского пикировщика, который сбросил бомбу за кормой «Бирмингема». Неопытный экипаж крейсера обрадовался чудесному спасению. Камикадзэ также атаковали «Демонстрационную Группу» контр-адмирала Джеральда Райта, которая изображала высадку на южном конце Окинавы, чтобы запутать японцев. Они поразили 2 LST и транспорт «Хинсдейл», на которых погибли 40 моряков и морских пехотинцев. В 6.45 корабли открыли огонь, который велся с перерывами до 7.35. После этого стрельбу приостановили, чтобы смогли нанести удар авианосные самолеты. Эхо орудийных залпов еще перекатывалось в воздухе, когда воздух наполнился жужжанием авиамоторов, грохотом разрывов бомб и характерным резким треском ракет.

В 8.00 поднялись крики: «Они идут!» В авангарде двигались 12 канонерок LCI, которые шли идеальной шеренгой, специально держа скорость 3 узла, чтобы не обогнать LVT. Они обошли вокруг линкора и открыли огонь. Их 3″ трещали как старинные мушкеты. Через 10 минут 3 волны катеров обошли вокруг линкора «Теннесси». Каждую волну вел лоцманский катер с флагом, державшийся на фланге. Катера, оказавшись между линкором и берегом, перестроились прямо под дулами орудий. 14″, 5″ и 40-мм снаряды летели прямо над головами десантников. Солдаты в зеленых комбинезонах и закамуфлированных шлемах с любопытством оглядывались на вспышки выстрелов линкора. LCI(G) теперь подошли ближе к берегу. Их стрельба звучала как барабанный бой. Как раз когда четвертая волна обходила «Теннесси», подошли самолеты, чтобы провести пушечно-ракетный обстрел побережья. Их шум напоминал треск разрываемых гигантских хлопковых полотнищ. Прошла пятая волна. Солдаты, стоящие на палубе, могли видеть, что происходит. Это было прекрасное зрелище. Волны десантных судов тянулись параллельно берегу, насколько хватало глаз. Все они двигались в исключительном порядке.

В 8.28 пришло сообщение, что первая волна находится в 75 ярдах от берега. Адмирал Дейо приказал прекратить огонь. Канонерки LCI остановились за рифом, через который уже перебирались плавающие транспортеры второй волны.

В 8.32 поступило сообщение: «Первая волна вышла на берег!» Вторая и третья волна в это время находились на рифе, а четвертая и пятая покидали исходный рубеж. Остальные волны десанта завершали формирование мористее.

Когда «Теннесси» начал разворачиваться, чтобы дать шанс пострелять 5″ батарее правого борта, появились первые признаки сопротивления врага.

Столбы белой пены поднялись между линкором и берегом. Минометная батарея на скалах возле реки Биша попыталась нащупать дистанцию, но не сумела. Шестая волна состояла из LCVP, которые должны были передать своих солдат на отходящие LVT, чтобы переправить их через риф. В состав седьмой волны входили 6 средних десантных судов LSM участка Пурпурный. Эти маленькие братцы LST были закамуфлированы зелеными, желтыми о коричневыми пятнами, которые делали честь фантазии современных модернистов. Однако в них сохранилось нечто средневековое. Почти посреди корабля поднималась высокая цилиндрическая штурманская рубка, подобная башне замка, с круглыми иллюминаторами. Различные штучки на ограждении рубки напоминали зубцы на венце крепостной башни. Это впечатление усиливали шлемы моряков. Может это случайное совпадение, но корабль управления участка Пурпурный-1 имел бортовой номер 1066. Когда LSM подошли ближе к берегу, откинулись их носовые аппарели, чтобы выпустить последнюю десантную новинку — средние танки «Шерман» с понтонами. 9 столетий войны и военной архитектуры можно было видеть на берегу Окинавы.

9.00. Солнце разгоняет туман, открывая почти сплошную массу транспортов, покрывающую море. Берег покрыт плавающими транспортерами и солдатами.

Солдаты движутся через поля к плоскогорью. Десантные суда строятся в волны, первые волны уже отходят обратно. Можно видеть танки, взбирающиеся по склону. Указатели участков Оранжевый и Пурпурный ясно различимы. Подходят десантные суда с бульдозерами и кранами. На одной из десантных барж видны крупные белые буквы «ПРЕССА». Ветер и море понемногу успокаиваются. Белые барашки пропали, но еще сохраняется зыбь, и десантные суда то и дело ныряют, поднимая фонтаны брызг. В 11.00 на «Теннесси» приняли сообщение, что морские пехотинцы в северном секторе захватили аэродром Ёнтан, а войска в армейском секторе находятся на аэродроме Кадена. Где японцы? Что стряслось с их изощренной обороной?.. Никто не знал ответа. Офицеры переглядывались и качали головами. Самая большая шутка в это утро принадлежала безвестному юмористу: «Морские пехотинцы продвигаются так быстро, что они уже встретились с русскими, подошедшими с другой стороны Окинавы!»

Всю вторую половину дня на побережье спокойно продолжалась выгрузка снаряжения. В 16.00 адмирал Тэрнер сообщил, что на берег высажено 50000 солдат. Большие транспорты отошли на ночь в сторону открытого моря. Когда они отходили, «Альпин» и «Ахернар» получили попадания камикадзэ и потеряли убитыми 21 человека. Однако на следующий день они смогли выгрузить не пострадавшую часть груза перед тем как отправиться на ремонт.

Таким образом пасхальное воскресенье увидело самую успешную высадку десанта за всю войну. Впрочем, не столько благодаря нашему разработанному плану и искусной тактике, а из-за решения противника покинуть район высадки. Что же задумал противник?

5. «Ямато» и быстроходные авианосцы, 6 — 12 апреля

Ответ кроется в том, что генерал Усидзима умело применил тактику обороны в глубине территории, которую разработало его начальство, и которая впервые была опробована на Иводзиме. Идея заключалась в том, что противник «заманивался» в глубину острова, где его не могла поддерживать корабельная артиллерия. И уже там обороняющиеся, сосредоточив превосходящие силы, должны были уничтожить десант. Японский генерал сосредоточил большую часть войск в южной четверти острова. Поэтому морские пехотинцы без большого труда захватили северные три четверти. Через несколько дней XXIV корпус генерала Ходжа двинулся на юг, и только через неделю начались настоящие бои.

На сей раз американский флот надежно отрезал большой остров от всех возможных подкреплений. На Окинаву токийский экспресс не ходил. Противник совершил только одну отчаянную попытку бросить свои корабли против десантных сил, но Оперативное Соединение 58 пресекло этот самоубийственный выход.

Американские подводные лодки «Тредфин» и «Хэклбек» вечером 6 апреля сообщили о выходе крупного соединения из пролива Бунго, южного входа во Внутреннее море. Оно состояло из линкора «Ямато», легкого крейсера «Яхаги» и 8 эсминцев. Их целью согласно плану операции ТЭН-ГО — массированной атаки камикадзэ — было уничтожение тех кораблей, которые еще останутся на плаву после ударов авиации. Возвращение этих кораблей не предполагалось, и действительно, вернуться сумели только 4 эсминца. «Ямато» имел топливо на поход только в одну сторону, а на «Яхаги» запасы продовольствия были ограничены 5 днями. Но их погреба были забиты снарядами, «Ямато» имел более 100 снарядов на ствол главной артиллерии. Этот чудовищный мастодонт прошел битвы при Мидуэе, в Филиппинском море и заливе Лейте, почти не пострадав, но и не причинив никакого вреда противнику. Он имел водоизмещение 72908 тонн в полном грузу, длину 863 фута. Его главная артиллерия состояла из 9 — 460-мм орудий, которые могли послать снаряд весом 3200 фн на расстояние 42000 метров. Экипаж линкора состоял из 2767 офицеров и матросов. 4 турбины общей мощностью 150000 ЛС позволяли кораблю развить скорость 27,5 узлов. Это удивительное соотношение водоизмещения и скорости было достигнуто благодаря уникальной конструкции корпуса. «Ямато» был прекрасным кораблем с изящными очертаниями корпуса, обтекаемыми мачтами и трубой. Он и однотипный «Мусаси» (потопленный в море Сибуян) определили новые стандарты конструкции линкора, как 40 лет назад это сделал «Дредноут». Однако авиация и ракеты обрекли на забвение само существование крупных артиллерийских кораблей. Таким образом, последний поход «Ямато» представляет сентиментальный интерес для всех моряков. Когда он пошел на дно, завершились 5 столетий морской войны.

«Специальное Ударное Соединение», которым командовал вице-адмирал Ито, вышло из Внутреннего моря. В 20.00 оно прошло пролив Бунго, не имея воздушного прикрытия. Это делало последнюю ставку Императорского Японского Флота битой изначально. Руководствуясь совершенно неправильными предположениями, командование японской авиации бросило все имеющиеся истребители против десантных кораблей возле Окинавы и против ОС 38, вместо того, чтобы прикрывать «Ямато».

Быстроходные авианосцы Митчера находились в отличной форме и сохранили достаточно сил, несмотря на последние удары камикадзэ, которые отправили на ремонт в Штаты «Франклин», «Уосп», «Саратогу». Митчер поднял флаг на «Лексингтоне», в Спрюэнс на линкоре «Нью Мексико» из состава группы артиллерийской поддержки. Оба адмирала ожидали выхода «Ямато» и предполагали, что он пойдет через Восточно-Китайское море, куда мы не осмеливались заглядывать из-за мин. После этого он ночью совершит бросок к Окинаве. Но Спрюэнс приготовился перехватить его на любом маршруте. Сообщения подводных лодок о выходе линкора из Внутреннего моря вечером 6 апреля позволили Митчеру выдвинуть 3 своих авианосных группы на север. На рассвете были подняты разведчики. 7 апреля в 8.23 самолеты с «Эссекса» обнаружили «Ямато» и его сопровождение в проливе Ван Димена. Они шли на запад со скоростью 22 узла, надеясь остаться вне пределов досягаемости наших авианосцев. Кок только Спрюэнс узнал об этом, он передал Митчеру: «Он ваш». Одновременно он приказал группе артиллерийской поддержки адмирала Дейо приготовиться к артиллерийскому бою северо-западнее Окинавы на случай, если японцы прорвутся через заслон авиации. Эту новость, полученную 7 апреля в 15.30, на старых линкорах встретили не слишком радостно. Начальник штаба Дейо Раф Бейтс знал, что дальность стрельбы «Теннесси» составляет всего 37000 ярдов по сравнению с 45000 ярдов «Ямато».

Но к этому времени «Ямато» уже не существовал.

День был хмурым, тучи шли низко низко над водой, и потому условия для воздушной атаки были идеальными. 2 летающие лодки РВМ с плавбаз, стоящих возле Окинавы, в течение 5 часов следовали за японским соединением, посылая Митчеру ценную информацию и наводя на цель авианосные самолеты. Первая атака началась 7 апреля в 12.32. В течение 10 минут «Ямато» получил 2 бомбы и 1 торпеду. 1 эсминец был потоплен, а легкий крейсер тяжело поврежден. В период с 13.00 до 14.17 японская эскадра подвергалась непрерывным воздушным атакам. Неопытные зенитчики смогли сбить не более полудюжины американских самолетов, которые заходили на корабли один за другим. Они сбрасывали бомбы и торпеды, превратив надстройки «Ямато» в груду обломков, уничтожив все средние и мелкие орудия. Мичман Ёсида, спасшийся после гибели линкора, описывает последнюю атаку, когда крен увеличился до 35°:

«Я мог слышать голос капитана, кричавшего: «Держитесь, ребята! Держитесь!» Потом я услышал рапорт старпома: «Крен остановить невозможно»… Люди начали беспорядочными группами собираться на верхней палубе. Группа штабных офицеров ползком добралась до командующего флотом для последнего совещания. Адмирал Ито с трудом поднялся на ноги. Начальник штаба тоже поднялся и отдал честь. Наступило долгое молчание, они с грустью смотрели друг на друга. Палуба встала почти вертикально, и боевой флаг «Ямато» почти касался мечущихся волн… Снаряды тяжелых орудий начали выпадать их своих гнезд в погребах. Они катились по палубе и ударялись о переборки, что вызвало первую серию взрывов. В 14.12 корабль полностью ушел под воду. За этим последовал грохот и треск ломающихся переборок, и ужасный взрыв погребов уже под водой».

Легкий крейсер «Яхаги» оказался почти таким же стойким, как линкор. Потребовалось 12 бомб и 7 торпед, чтобы отправить его на дно. 4 эсминца были потоплены или затоплены своей командой, 4 остальных, поврежденные, доползли до Сасебо. Один «Ямато» унес с собой 2488 офицеров и матросов, на других кораблях погибли 1167 человек. Наши потери, включая вызванные попаданием камикадзэ в авианосец «Хэнкок», составили 15 самолетов и 84 летчика и моряка.

Итак, прощай линкор! У Японии остался только один такой корабль, «Нагато», и тот вскоре был разнесен на куски авиабомбами. Большая часть линкоров Соединенных Штатов и Соединенного Королевства прислуживала в свите авианосцев, содрогаясь от мысли, что их могут отправить на кладбище. Впрочем, одному из них выпала честь стать местом подписания японской капитуляции. Но больше не был построен ни один линкор. Их долгий путь завершился. Больше никто не слышал грохота их могучих орудий, так как на их место пришло оружие в миллион раз более мощное.

Японский летчик, выловленный из моря, сообщил своим тюремщикам на «Хэнкоке», что 11 апреля они будут уничтожены второй массированной атакой камикадзэ. Поэтому ОС 38 приготовилось к встрече. Однако «Миссури» получил 1 попадание, «Энтерпрайз» — 2, эсминец «Кидд» — 1. Впрочем, они отделалась сравнительно легкими повреждениями.

Начиная с 26 марта соединение Королевского Флота, в состав которого входили авианосцы «Индомитебл», «Викториес», «Илластриес», «Индефетигебл», выполняло важное задание, атаковав острова Сакисима Гунто. Англичане бомбили аэродромы и перехватывали самолеты с Формозы. Соединением командовал вице-адмирал сэр Бернард Роулингс, державший флаг на «Кинг Георге V». Британские авианосцы продемонстрировали большое значение стальной полетной палубы, которую американские кораблестроители отвергали из-за большого веса. Камикадзэ, врезавшийся в бронированный авианосец, разбивался как сырое яйцо. Повреждения ограничивались непосредственным местом попадания. Зато камикадзэ, попавший в деревянную палубу американского авианосца, вызывал серьезные пожары. Его бомбы проникали в ангар. С другой стороны, британские авианосцы имели малый запас топлива и были вынуждены уходить на дозаправку каждую неделю. На время их отсутствия, адмирал Дэрджин выдвигал 4 эскортных авианосца на опустевшее место возле Сакисима Гунто. Таким образом британские авианосцы помогали американцам все время, пока шли бои на Окинаве.

6. Страдания радиолокационного дозора, 6 — 12 апреля

Постоянной и привычной угрозой для флота во время боев за Окинаву стали камикадзэ. Серию мощных воздушных атак, к первой из которых был приурочен выход «Ямато», японцы провели в период с 6 апреля по 22 июня. Это была операция ТЭН-ГО. Эти массированные атаки «кикусуй» (парящих хризантем) сочетались с атаками отдельных самолетов. Кроме атак в день высадки, о которых мы уже говорили, самыми успешными были атаки 2 — 5 апреля.

Попадание в мостик получил эсминец-транспорт «Дикерсон». При этом погиб командир корабля капитан-лейтенант Ральф Э. Лонсбери и еще 52 человека. Корабль пришлось затопить. Получили попадания транспорты «Телфер», «Гудбу», «Энрико». На последнем погибли командир дивизии, шкипер, 2 армейских полковника и еще 45 солдат и матросов. Корабль уцелел, но вышел из строя до конца войны.

План адмирала Тэрнера по защите экспедиционных сил на Окинаве и вокруг нее, был проработан в мельчайших деталях. Он создал 2 противолодочных заслона из эсминцев, внешний и внутренний. Завеса эсминцев должна была перехватывать корабли противника, если они рискнут появиться. «Мухоловки» должны были перехватывать катера-самоубийцы. И самым важным была система радиолокационных дозоров. Обычно они состояли из эсминцев в сопровождении LCI(G) и других мелких кораблей. Находиться на таких постах, значило подвергать себя колоссальной опасности. Они были развернуты вокруг Окинавы на расстоянии от 15 до 100 миль от берега, чтобы оказаться на пути приближающихся вражеских самолетов. Истребители воздушного патруля должны были перехватывать их. Начиная с 26 марта в состав каждого дозора входил эсминец с группой наведения истребителей на борту. В течение дня эскортные авианосцы адмирала Дэрджина держали в воздухе истребители, которыми руководили эти группы. Дозорный корабль должен был и днем, и ночью патрулировать на расстоянии не более 5000 ярдов от указанной точки. Когда на экране радара появлялись призраки, офицер наведения истребителей направлял воздушный патруль на перехват. Благодаря этим мерам, большая часть вражеских самолетов была уничтожена еще на подходах к острову. Это позволило нашим кораблям, проводящим высадку десанта и поддерживающим войска на берегу, своевременно получать предупреждение во воздушном налете. Сотни моряков погибли, выполняя эти задачи, и были потоплены десятки кораблей.

Быстроходное авианосное соединение имело собственный радиолокационный дозор. Он тоже понес потери, хотя и не такие серьезные, как дозоры, развернутые вокруг Окинавы. Подвижные авианосцы обнаружить было гораздо сложнее. Здесь мы приведем список всех атак «кикусуй», которые составляли основную часть операции ТЭН-ГО.

А ВА — разобранные или исключенные из списков в результате повреждений. В — вышедшие из строя на срок более 30 дней.

Если просуммировать все самолеты, участвовавшие в массированных налетах, а также совершавшие самостоятельные вылеты камикадзэ, окажется, что за время боев на Окинаве американский флот был атакован более чем 3000 самоубийц. Кроме того, он был атакован сотнями обычных пикировщиков и торпедоносцев. Общее число японских самолетов, участвовавших в атаках, не известно. Японский флот использовал более 3700 самолетов, включая истребители сопровождения и обычные бомбардировщики. Число армейских самолетов должно быть равно примерно 2600. О каждой из 6 крупных атак «кикусуй» можно написать отдельную книгу, описывающую героизм и страдания команд кораблей. Мы остановимся только на нескольких примерах.

Во время первой и самой крупной атаки «кикусуй», в которой участвовали не меньше 355 камикадзэ, под удар попали эсминцы «Лейтце» и «Ньюкомб». Очень быстро, один за другим, несколько камикадзэ врезались в «Ньюкомб». Первый самолет попал в заднюю трубу, второй упал рядом с кораблем. Третий, несущий тяжелую бомбу, попал в среднюю часть корабля и проник глубоко внутрь корпуса. Ужасный взрыв буквально выпотрошил эсминец. Были уничтожены оба машинных отделения и кормовое котельное. Эсминец лишился энергии. Командир корабля, капитан 2 ранга И.Э. МакМиллан, вспоминал: «Намереваясь покончить с нами, четвертый самолет бросился на «Ньюкомб» с левого траверза и врезался в первую трубу, несмотря на огонь всех носовых орудий. Средняя часть «Ньюкомба» уже горела, самолет подлил свежего бензина в костер». Языки пламени поднимались на высоту до 100 футов. После этого огромный столб дыма и брызг совершенно скрыл эсминец. И тогда моряки на линкорах, находившихся невдалеке, решили, что он погиб.

Эсминец «Лейтце», который бросился на помощь «Ньюкомбу», с колоссальным изумлением увидели, что тот все еще держится. От мостика до орудия № 3 эсминец представлял собой сплошную массу пламени, но отважный капитан и экипаж не собирались бросать корабль. Командир «Лейтце» лейтенант Леон Грабовски смело пошел на риск, чтобы помочь товарищу. Он подошел с наветренной стороны через 10 минут после первого попадания и передал на «Ньюкомб» пожарные шланги, чтобы помочь бороться с огнем. Появился пятый самолет, нацелившийся на мостик «Ньюкомба». Однако из 5″ орудий, стреляя самостоятельно, добилось попадания. Взрыв сбил самолет с курса, он рыскнул и попал в корму «Лейтце», заклинив руль.

Теперь «Лейтце» сам оказался в опасности. Пока часть его аварийной партии продолжала бороться с пожарами на борту «Ньюкомба», остальные матросы пытались остановить затопления на собственном корабле. За борт полетели палубные грузы. Но взрыв японской бомбы продырявил 17 отсеков, которые так быстро принимали воду, что «Лейтце» начал садиться. Эсминец «Бил», приготовив пожарные шланги, подошел к «Ньюкомбу». «Лейтце» просигналил: «Я отхожу, подвергаюсь серьезной опасности затонуть». Но тральщик «Дифенс» (капитан-лейтенант Гордон Аббот), сам поврежденный 2 попаданиями камикадзэ вскоре после 18.00, отбуксировал «Лейтце» на Керама Ретто. Оба эсминца потом пошли на металл. Они хорошо отделались, так как погибло всего 47 человек.

Эти корабли входили в состав прикрытия группы артиллерийской поддержки. Эсминцы радиолокационного дозора пострадали еще сильнее. «Буш» (капитан 2 ранга Р.Э. Уэстхолм) на позиции № 1 и «Колхаун» (капитан-лейтенант Г.Р. Уилсон) на позиции № 2 были первыми, кто встретился с «парящими хризантемами», летящими на юго-запад вдоль цепи островов Нансей Сёто.

Первые самолеты массированного воздушного налета обрушились на них рано утром. 6 апреля с 2.30 до 6.00 «Колхаун» был атакован 11 бомбардировщиками, которые попаданий не добились. Следующая вахта выдалась относительно спокойной. Примерно в 15.00 с севера прилетели 40 — 50 самолетов на высотах от 500 до 20000 футов. Они начали кружить над «Бушем», поочередно атакуя его. Еще 12 самолетов занялись «Кэссином Янгом», находившимся восточнее на позиции № 2.

«Буш» сбил 2 «Вэла» и отогнал еще 2. Через 13 минут на малой высоте показался «Джилл», который пошел на эсминец. Огонь был открыт с дистанции 7000 ярдов. Самолет прыгал на высоте 10 — 35 футов над водой. Хотя все орудия эсминца стреляли по нему, он прорвал огневую завесу и врезался между трубами. Бомба взорвалась в носовом машинном отделении, уничтожив всех людей там и в 2 котельных отделениях. «Буш» начал принимать воду, и вскоре крен достиг 10°. Однако вырывающийся из котлов пар погасил пожары, и матросам удалось запустить вспомогательный дизель-генератор, обеспечив поступление электроэнергии. Для откачки воды использовались ручные помпы, раненых перенесли на корму и в кают-компанию. Хотя корабль потерял ход, весь экипаж надеялся спасти его. Матросы радостно махали руками появившимся 4 истребителям воздушного патруля.

«Колхаун», узнав по радио, что «Бушу» требуется помощь, помчался туда на скорости 35 узлов. Он захватил с собой и свое воздушное прикрытие, хотя эти самолеты не могли продержаться в воздухе долго. В 16.35 «Колхаун» подошел к разбитому «Бушу». Он сигналом приказал LCS-64 спасать экипаж, а сам расположился между поврежденным эсминцев и приближающейся группой из 15 японских самолетов. Когда они подлетели ближе, в 17.00 один самолет спикировал на «Буш». Капитан 2 ранга Уэстхолм приказал своим матросам, тушившим пожары наверху, прыгать в воду, чтобы спастись. 150 человек оказались в воде, держась за тросы. Все 5″ орудия эсминца заклинило, и они не могли наводиться. Однако 40-мм автоматы открыли огонь. «Колхаун» обстреливал из всех орудий приближающийся «Зеро», который упал в воду между двумя кораблями. Другой получил попадание 5″ снаряда на расстоянии 4000 ярдов и загорелся. Орудия номер 1, 2 и 3 «Колхауна» быстро переключились на третий самолет, пикирующий на него с правого крамбола. Первый же залп поразил самолет, который упал в 50 ярдах от эсминца. После этого капитан 2 ранга Уилсон получил рапорт, что слева по носу пикирует четвертый «Зеро».

Он приказал повернуть влево, но было уже поздно. Уже горящий самолет врезался в палубу «Колхауна», перебив расчеты двух 40-мм автоматов. Его бомба взорвалась в кормовой кочегарке, уничтожив всю команду, и разорвала главный паропровод из носовой кочегарки. Старший механик успел провести переключение клапанов, и «Колхаун» сохранил скорость 15 узлов. Пожары уже удалось взять под контроль, когда через 11 минут эсминец был атакован в пятый раз. 2 камикадзэ промахнулись, но третий врезался в борт, проделав большую пробоину ниже ватерлинии и перебив киль корабля. Пока аварийные партии пытались справиться с пожарами, а 3 орудия продолжали стрелять, наводясь вручную, началась шестая атака. 2 самолета упали в море, но третий и четвертый врезались в «Буш», перебив всех раненых в кают-компании и вызвав сильнейшие пожары. Однако командир все еще не собирался бросать свой корабль. В 18.00 камикадзэ врезался в «Колхаун». Однако эсминец уже имел такие повреждения, что хуже ему не стало.

Стемнело. В 18.30 крупная волна накренила «Буш». Надстройка эсминца так слабо держалась на своем месте, что соскользнула с палубы и ушла на дно. Капитан 2 ранга Уилсон решил оставить «Колхаун». В 19.00 «Кэссин Янг» снял команду эсминца, подобрал плавающих в воде моряков, и потопил его артогнем. LСS-64, океанский буксир и РС сделали все, что могли, чтобы спасти из воды команду «Буша». Однако наступила полная темнота, и сильное волнение стало причиной гибели многих моряков. Из 307 человек команды «Буша» погибли 94. «Колхаун», благодаря быстро подоспевшему «Кэссину Янгу», потерял всего 35 человек.

Всю вторую половину дня и весь вечер 6 апреля в водах вокруг Окинавы шли бои кораблей с самолетами. Были потоплены эсминец «Эммонс», LST и 2 транспорта типа «Виктори». Получили попадания еще 6 эсминцев. Все эти корабли сражались отчаянно. Многие сбили от 4 до 6 камикадзэ. Массированная атака завершилась 7 апреля. Общие жертвы на кораблях, потопленных и поврежденных во время первой атаки «кикусуй», составили 466 убитых и 568 раненых. Следует помнить, что большая часть раненых во время этих атак пострадала от страшных ожогов. Они испытывали ужасные мучения до того, как получили первую помощь. К людям, выброшенным за борт, помощь фельдшера могла прийти лишь через несколько часов. Офицеры-медики удивлялись, как долго эти люди держатся, прежде чем к ним придет спасение. И очень многие моряки в тыловых госпиталях, напоминавшие мумии в своих повязках с дыхательными трубками, были спасены, благодаря новым методам лечения ожогов.

Потери японцев тоже были велики. Погибли 355 камикадзэ и 341 обычный бомбардировщик. Значительное число этих самолетов было сбито. Однако если бы противник сумел выдержать такое напряжение, он достиг был цели операции ТЭН-ГО. Некоторые командиры эсминцев утверждали, что пилота, решившего врезаться в корабль, нельзя остановить снарядом калибра менее 5″. Кроме того, существующая система управления огнем не позволяла сбивать самолеты один за другим. В результате радиолокационный дозор превращался в настоящее самоубийство не только для японских пилотов, но и американских моряков. Требовалось выдвигать на каждую позицию по 2 эсминца и обеспечить их прикрытием с воздуха на рассвете и закате. Эскортные авианосцы сделать это были не в силах. Единственным ободряющим известие стало быстрое наращивание сил базовой авиации. Аэродромы Ёнтан и Кадена не казались усталым летчикам усыпанными розами. Японская артиллерия ежедневно обстреливала их, частые визиты наносили японские самолеты, бомбя и обстреливая стоянки. Однако в вечеру 8 апреля уже 82 «Корсара» морской пехоты и 7 ночных истребителей базировались на аэродром Ёнтан. В течение ближайшей пары дней эскортные авианосцы доставили новые самолеты. Из этого количества 41 самолеты был выделен для прикрытия дозоров с воздуха. Если все пойдет нормально, то через неделю это количество можно будет увеличить до 144 истребителей. До 14 апреля не удавалось использовать базовые ночные истребители для патрулирования, так как не были доставлены радары и системы наведения.

Таким образом, на рассвете и на закате в воздушном прикрытии появлялись дыры. Поддержку войск в ходе операции «Айсберг» до самого конца июня осуществляло ОС 38. Оно отлучалось только чтобы утопить «Ямато» и нанести удар по аэродромам Кюсю.

27 пехотная дивизия, находившаяся в резерве, была высажена 9 — 10 апреля. Таким образом на берегу уже находилось 160000 американских солдат. И теперь начались по-настоящему тяжелые бои на суше. Войскам предстояло прорывать оборонительные позиции, которые противник намеревался удерживать. Это был сложный и сильно укрепленный район шириной 3 мили, который тянулся через весь остров, начинаясь чуть южнее Накагусуку Ван. Этот район был насыщен бетонными дотами со стальными дверями, неуязвимыми для огнеметов. Огонь японской артиллерии стал сильнее и точнее.

12 апреля началась вторая атаку «кикусуй». В ней участвовали 185 камикадзэ и 195 других самолетов. Она принесла немало вреда, но оказалась далеко не такой губительной, как первая. Первой под удар попала дозорная позиция № 1. тактическим командиром там был капитан 1 ранга К.Э. Бьюкенен, находившийся на эсминце «Парди». Находившийся на позиции № 4 эсминец «Маннерт Л. Абель» заработал сомнительную славу, став первым кораблем, потопленным человекоуправляемой бомбой «бака». Этот маленький кошмар представлял собой одноместный планер с 3 ракетными ускорителями и боеголовкой из 2645 фн тринитроанизола. «Бака» прибывала к месту боя под брюхом двухмоторного бомбардировщика. Возле цели пилот бомбардировщика освобождал бомбу. Самоубийца включал ускорители и начинал вертикальное пике прямо на цель. Скорость маленького снаряда достигала 500 миль/час. Маленькие размеры и огромная скорость «бака» делали его самой страшной угрозой для наших кораблей. Эта бомба была эквивалентом тех снарядов, которыми немцы обстреливали Лондон.

Время первой атаки «бака» было выбрано очень удачно. 12 апреля в 14.45 в «Абель» врезался «Зеро», который проник в кормовое машинное отделение. Бомба взорвалась, переломив киль и валы. «Абель» потерял ход. Через минуту на скорости 500 узлов появилась «бака». Бомба попала в правый борт корабля под передней трубой, проникла в кочегарку № 1 и взорвалась. Средняя часть корабля просто исчезла, нос и корма остались сами по себе. «Абель» затонул через 5 минут, не оставив на поверхности ничего, кроме кучки обломков и горстки моряков. Другие японские самолеты не отказали себе в удовольствии обстрелять их из пулеметов. К счастью, на этой же позиции находились 2 LSM(R), которые спасли моряков. Погибли 79 человек.

В тот же день попадания получили эсминец «Целларс» и линкор «Теннесси», но оба уцелели.

Пятница 13 апреля была тихим солнечным днем, но во всех остальных отношениях она стала Черной Пятницей. Как только солнце встало над Окинавой, корабельные громкоговорители сообщила ужасную новость:

«Внимание! Внимание! Президент Рузвельт скончался. Повторяю, наш Верховный Командующий, президент Рузвельт мертв».

Через полчаса после того, как заступила на дежурство утренняя вахта, президент Рузвельт испустил последний вздох. Один из моряков штурмового транспорта «Монтроз» вспоминал: «Мы были оглушены. Говорили что-то, смотрели друг на друга. Мы разошлись в стороны, инстинктивно ища утешения. Многие молились и почти все плакали». Флот любил президента Рузвельта больше, чем кто-либо еще в Америке. Матросы мрачно расходились по своим постам, офицеры выглядели обеспокоенными. Многим казалось, что они потеряли своего единственного друга. Офицеров часто спрашивали: «Что с нами теперь будет?» Это ясно указывало, что моряки видели в Рузвельте своего покровителя в дни мира, своего лидера в бою и гаранта лучшего устройства Земли после победы.

Радио Токио сообщило о смерти Рузвельта просто и сдержанно. Только Гитлер в своем берлинском бункере встретил новость с безумной радостью. Он думал, что это приведет к окончанию войны.

Однако военные усилия, которые теперь направлял новый президент Гарри Трумэн, не ослабли ни на минуту.

7. Операция «Кикусуй», 16 апреля — 18 мая

16 апреля снова разверзся ад, так как началась третья атака «кикусуй», которую проводили 165 японских самолетов. Первым в 8.27 противнику попался эсминец «Лэффи» (капитан 2 ранга Фредерик Дж. Бектон), находившийся на дозорной позиции № 1. До сих пор еще ни один корабль не подвергался атакам такой силы. Камикадзэ атаковали со всех румбов. Воздушный патруль сбил несколько самолетов за пределами досягаемости корабельных орудий. Истребители отважно входили в огневую завесу, чтобы сбить еще одного врага. За 80 минут «Лэффи» подвергся 22 отдельным атакам. В «Лэффи» попали 6 камикадзэ и 4 бомбы. Несколько бомб взорвались рядом с эсминцем, а седьмой камикадзэ рухнул в воду у самого борта. Орудия корабля стреляли самостоятельно, после того как был разбит КДП. В том памятном бою «Лэффи» потерял 31 человека убитым и 72 ранеными. Адмирал Джой назвал поведение команды корабля «более чем выдающимся». И эсминец выжил. Его отбуксировали на рейд Хагуси, там подлатали, и «Лэффи» своим ходом пошел ремонтироваться на Гуам.

Эсминец радиолокационного дозора «Прингл» был потоплен в ходе этой атаки.

Он потерял 65 убитых и 110 раненых. Еще 4 эсминца были тяжело повреждены. А в составе ОС 38 «Интрепид» получил свою привычную пилюлю, потеряв 10 человек убитыми и 87 ранеными.

Маленький остров Иэсима, находящийся чуть к западу от северной оконечности Окинавы, был выбран для создания наземной радиолокационной станции. Десантное соединение из состава 77 дивизии высадилось там 16 апреля и к 21 апреля захватило остров. Именно там был убит пулеметной очередью известный военный корреспондент Эрни Пайл, следовавший рядом с солдатами.

После атаки 16 апреля корабли радиолокационного дозора получили передышку на 12 дней, так как японцы занялись подготовкой новых «парящих хризантем». Четвертая атака «кикусуй» была проведена 27 — 28 апреля, в ней участвовали 115 самолетов. Один транспорт боеприпасов был потоплен, 2 эсминца тяжело повреждены. Получило попадание ярко освещенное госпитальное судно «Комфорт». На нем погибли 6 армейских медсестер, 7 раненых пациентов и 23 человека команды. 52 человека, в том числе 4 медсестры, были ранены.

На берегу всю последнюю неделю апреля шли яростные бои. Японцы были вынуждены отойти к новой линии подземных пещер и укреплений. Каждую линию обороны противник защищал очень упорно, пока наши войска не прорывались в одном месте. После этого японцы отходили на следующую, и все повторялось сначала. Битва за Окинаву была самой тяжелой и самой долгой за все время войны, если не считать Гуадалканала.

Армейский историк писал: «Корабельный артогонь в боях на Окинаве использовался больше, чем когда либо ранее. Корабли поддерживали огнем пехоты со дня высадки пока бои не переместились на крайнюю южную оконечность острова, где район боев стал таким маленьким, что возникла опасность обстрелять американские войска». Ночная стрельба осветительными снарядами, которую проводили эсминцы, также оказала большую помощь пехоте. Она мешала японцам использовать тактику просачивания и ночные атаки. «Миссиссиппи», который имел специальное задание — уничтожить замок Сюри, за 6 недель боев израсходовал 2289 снарядов калибром 14″ и 6650 снарядов 5″.

Пятая атака «кикусуй» была проведена 3 — 4 мая и оказалась самой тяжелой по последствиям. На дозорной позиции № 12 был потоплен эсминец «Люс».

Позиция № 1, где находились 2 эсминца, 3 LCI(L) и LSM(R)-194, тоже попала под удар. В «Моррисон» одновременно врезались 2 «Зеро», а сразу после них 2 древних полотняных биплана. Команде пришлось спешно покинуть корабль, но погибло около половины команды — 159 офицеров и матросов, 100 человек были ранены. Другой эсминец, «Ингрехэм», получил попадание камикадзэ, но уцелел. Ракетный корабль LSM был потоплен камикадзэ. Общие потери в этой пятой атаке составили 2 эсминца, 2 LSM и 370 человек. Шестая крупная атака была выполнена 150 камикадзэ 10 — 11 мая. Она сильнее пятой и принесла больше потерь. Авианосец «Банкер Хилл» в составе ОС 58 потерял почти 400 человек убитыми и ранеными. Эсминец «Хью У. Хэдли», находившийся на позиции № 15, подвергся почти такой же мощной атаке, как «Лэффи». Он потерял 28 человек убитыми и 67 ранеными, в том числе командира, капитана 2 ранга Байрона Дж. Маллэни. Он прожил достаточно долго, чтобы написать следующий рапорт о поведении команды корабля в бою:

«Ни один командир военного корабля не имел экипаж, который сражался бы так отважно против превосходящих сил противника. Кто сможет измерить мужество людей, стоявших у орудий перед лицом самолетов, уничтоживших их? Я не знаю примера сражения эсминца в течение 1 часа 35 минут против мощнейшей воздушной атаки, в которой были уничтожены 23 самолета. Мой экипаж выполнил свою задачу и показал выдающие боевые качества».

Седьмая атака «кикусуй» была проведена 23 — 25 мая, в ней участвовали 165 самолетов. Она была отбита кораблями радиолокационного дозора, но некоторые самолеты проникли в зону огневой поддержки, где потопили эсминцы-транспорты «Бейтс» и «Барри» и LSM-135, а также повредили еще 5 кораблей. Восьмая атака 27 — 29 мая была последней, в которой участвовали более 100 самолетов. Были повреждены «Брейн» и «Энтони» и потоплен «Дрекслер» на дозорных позициях 5 и 15. Потери в людях оказались тяжелыми, погибли 290 человек, были ранены 207.

Лишь несколько систем оружия вызывали такой же ужас, как несущие пламя и сеющие смерть камикадзэ, которые наносили самоубийственные удары по нашим длительного радиолокационного дозора. Морская история знает мало примеров такого длительного проявления отваги, изобретательности и боевого духа, какие показывали день за днем экипажи этих кораблей в ходе боев за Окинаву.

8. Окинава захвачена 29 мая — 3 июля

Восьмая атака «кикусуй» совпала с заменой 27 мая адмирала Спрюэнса адмиралом Хэлси. 5 Флот снова превратился в 3 Флот, а ОС 58 стало ОС 38. Начиная с 17 марта, быстроходные авианосцы находились в море, сражаясь и подвергаясь постоянной опасности воздушных атак днем и ночью. В течение месяца было потоплено и тяжело повреждено (они были вынуждены отправиться на ремонт) около 90 кораблей. Эта операция обошлась флоту дороже всех остальных. Несмотря на все испытания, адмирал Спрюэнс твердо стоял за захват Окинавы. Он не колебался, так же как его офицеры и матросы. Менее стойкий и мужественный человек мог спросить: «Стоит ли остров таких жертв? Нет ли более удобного пути к разгрому Японии?» Но такие сомнения или вопросы даже не возникали у Раймонда Э. Спрюэнса.

После 2 месяцев боев 29 мая рота морских пехотинцев захватила цитадель замка Сюри. Столица острова Наха уже была оккупирована. Но в ходе финального наступления генерал Бакнер был убит японским снарядом. Последние 2 атаки «кикусуй», 3 — 4 и 21 — 22 июня были слабыми и неэффективными.

21 июня 10 армия вышла на южный берег острова Окинава. После этого было объявлено, что организованное сопротивление прекратилось. В этот же день генерал Усидзима совершил харакири.

Батальоны «морских пчел» начали строительство баз сразу после L-дня. Бухта Бакнер (бывшая Накагасуку Ван) и Кимму Ван превратились в океанские порты с доками и всем необходимым для разгрузки транспортов оборудованием. Новые аэродромы и база гидросамолетов были построены на восточном берегу Окинавы, появился аэродром на Иэ-сима. Лицо острова переменилось больше, чем за предыдущую тысячу лет. Возникли многополосные шоссе, дорожные развязки, танковые депо, хранилища топлива, госпитали. К середине августа остров был полностью готов к предназначенной ему роли — служить в качестве передовой базы сил вторжения в Японию.

Хотя ваш историк сам попадал под атаки камикадзэ, он лично видел ужасную смерть и страдания, которые несло это оружие, он все-таки не может найти слов для описания отваги, проявленной моряками. Экипажи кораблей радиолокационного дозора, чтобы выжить, должны были не только спускать с неба огненный ужас камикадзэ, ревущий в голубизне подобно перунам Зевса. Люди находились в постоянном напряжении. Для того, чтобы эсминец в любой момент мог дать полный ход, пароперегреватели, предназначенные для эпизодического использования, действовали по 3 — 4 дня непрерывно. Днем и ночью экипажу приходилось оставаться на боевых постах, и сам корабль находился в полной боевой готовности. Люди должны были сохранять мгновенную готовность отреагировать на опасность. Ведь считанные секунды отделяли самолет самоубийцы, начавший последнее пике, от попадания в корабль. Сон превратился в редчайшую роскошь и предмет вожделений, как глоток пресной воды для потерпевшего кораблекрушение.

Захват Окинавы обошелся Соединенным Штатам в 34 потопленных корабля и 368 поврежденных. Погибло 4900 моряков, более 4800 было ранено. 10 Армия потеряла 7613 человек убитыми и 31800 ранеными. Эти потери были тяжелыми, но самопожертвование этих людей позволило нам захватить Окинаву и таким образом поставило японских лидеров перед угрозой неминуемого поражения.

23 июня Уинстон Черчилль отправил президенту Трумэну послание, в котором говорилось: «Эта битва среди самых напряженных и знаменитых в военной истории… Мы салютуем вашим солдатам и командирам, участвовавшим в ней».

Глава 17

КОНЕЦ ВОЙНЫ, ноябрь 1944 — сентябрь 1945

1. Отступление и разгром подводных лодок, ноябрь 1944 — май 1945

Ощущение безопасности долго существовало на Восточном Побережье США, но в конце 1944 после нескольких инцидентов подводные лодки его сильно поколебали.

U-1230 высадила на побережье Мэна немца и американца-предателя, прошедшего курс обучения в нацистской шпионской школе. Большая лодка, оснащенная шноркелем, взяла курс на Маунт Дезерт Рок, где уклонилась от рыбаков, патрульных кораблей и самолетов и тихой ночью вошла во Французскую бухту.

Там шпионы пересели на резиновую лодку. Они высадились в Хэнкок Пойнт и были замечены бдительным юношей, который сообщил в полицию. Агенты ФБР сопровождали шпионов до Нью-Йорка и там их схватили. U-1230 потопила канадский пароход в бухте Фанди. 44 человека команды погибли в ледяной воде. После этого лодка занялась сбором метеорологических данных.

В декабре большое количество подводных лодок начало покидать балтийские и норвежские базы, когда выяснилось, что с помощью шноркеля они могут успешно действовать в прибрежных водах. Они появились у восточного побережья Британии и на Западных Подходах. Используя сложную гидрографическую обстановку мелководья, сильные течения и неблагоприятные условия для работы гидролокаторов, лодки часто уклонялись от кораблей ПЛО и приносили нам много вреда. Зона их активности даже захватила Ла Манш. Примерно 10 января 1945 лодки со шноркелем проникли в Ирландское море, где потопили несколько транспортов и британский эскортный авианосец. Их действия вызвали серьезную тревогу у верховного командования союзников. Несмотря на частые бомбардировки германских заводов, где строились подводные лодки, немцы сумели даже поднять их выпуск. В этом им помогло умелое рассредоточение производства. В декабре — марте они строили в среднем по 27 лодок в месяц, больше, чем когда либо с 1942. К 1 февраля по крайней мере 25 лодок со шноркелем были выдвинуты в британские прибрежные воды. Впервые с 1941 возникла угроза судоходству в этом районе. Адмиралтейство привлекло более 400 эскортных кораблей и 800 самолетов Берегового Командования доля борьбы с этими лодками. Немцы к апрелю 1945 потопили в Атлантике 51 судно водоизмещением 253000 тонн. Германская армия разваливалась под ударами русских, американских и британских войск, которые вторглись в Германию, но Дениц все еще пытался нанести нам как можно больше потерь, прежде чем он сам и боги нацизма уйдут в сумерки. Блиц со шноркелем был его аналогом камикадзэ. Это оружие могло только оттянуть конец, но не предотвратить победы союзников.

Королевский Флот с помощью Берегового Командования, в состав которого сейчас входили несколько эскадрилий «Либерейторов» из состава американского флота, имел достаточно сил, чтобы отразить это наступление в районе побережья и выкинуть прочь большую часть лодок со шноркелем. Королевские ВВС и американские ВВС помогли флоту, уничтожив 24 германские лодки в портах в течение марта — апреля.

В начале 1945 показания захваченных шпионов с U-1230 и другие разведывательные данные создали серьезные опасение, что подводные лодки готовятся провести атаку Восточного Побережья с помощью реактивных бомб, какие сейчас падали на Лондон. Адмирал Джонас Ингрэм, который сменил адмирала Ингерсолла на посту командующего силами Атлантического океана, чувствуя, что американский народ становится слишком благодушным, вызвал настоящий переполох, сделав это сенсационное заявление. Дениц действительно планировал финальный блиц у Восточного Побережья, но 6 лодок группы «Сивулф» имели шноркели и никакого секретного оружия. Не имел его и сам Дениц. Когда в конце марта он отправил эти лодки в море из норвежских баз, армии Эйзенхауэра и Жукова уже вели бои в самом сердце Рейха.

Однако Дениц мог быть вполне удовлетворен, так как обеспечил командующему силами Атлантического океана и 10 Флота хорошую нервотрепку. Адмирал Ингрэм, который ранее командовал нашими силами в бразильских водах, успешно преградил путь через узкую часть океана германским рейдерам и субмаринам. Теперь он испытал аналогичную тактику и здесь. Ингрэм создал подвижные барьеры из 20 эскортных миноносцев. Они растягивались в 120-мильную дозорную линию по меридиану между Файялом с Флоресом. В 40 — 50 милях западнее этой линии держался эскортный авианосец в сопровождении эскортных миноносцев. Первый барьер был создан 11 апреля в исключительно плохую погоду. Завесой командовал капитан 2 ранга Морган Г. Харрис, общее руководство осуществлял капитан 1 ранга Кеннет Крэйг на авианосце «Кроутан». Миноносцы «Фрост» и «Стэнтон» из состава прикрытия авианосца потопили ночью 15 — 16 апреля U-880 в непроглядном тумане. 21 апреля была проведена вторая ночная атака в густом тумане. Эскортные миноносцы «Картер» и «Нил Э. Скотт» потопили U-518. Тактика подкрадывания, разработанная капитаном 2 ранга Ф.Д. Джамбаттистой, позволила этим миноносцам провести успешные атаки, несмотря на ночной туман. Джамбаттиста командовал прикрытием «Кроутана», когда самим авианосцев командовал крупнейший охотник за подводными лодками капитан 1 ранга Джон Р.У. Вест.

Группу «Кроутана» сменила другая, построенная вокруг эскортного авианосца «Боуг» (капитан 1 ранга Джордж Дж. Дюфек). Третья группа, в которую входил авианосец «Кор» (капитан 1 ранга Р.С. Пэрвис), действовала неподалеку. Туман был таким густым, что самолеты ничем не могли помочь. 5 из 6 лодок группы «Сивулф» были уничтожены эскортными миноносцами. Однако один из этих маленьких отважных кораблей стал жертвой собственного усердия. 24 апреля «Фредерик К. Дэвис» обнаружил U-546, пытающуюся проскользнуть сквозь охранение «Боуга». Пытаясь атаковать лодку, миноносец был сам торпедирован и затонул с большими потерями в личном составе. Подводная лодка в течение 12 часов подвергалась атаками глубинными бомбами и «хеджехогами». После долгой охоты она выскочила на поверхность и была потоплена артиллерией «Флаэрти», которому помогали 3 других эскортных миноносца. 6 мая U-881 была потоплена миноносцем «Фаркухар».

В последние месяцы войны эскортные миноносцы принесли лавры своим конструкторам и экипажам. Последний бой в Западной Атлантике завершился потоплением 6 мая возле острова Блок оснащенной шноркелем U-853 эскортным миноносцем «Атертон» и фрегатом «Моберли». Это произошло за несколько часов до капитуляции Германии.

Самое мощное оружие Деница, новые подводные лодки серий XXI, XXII и XXVI, так и не появилось на поле боя. Дизель-электрическая подводная лодка серии XXI имела водоизмещение 1500 тонн, мощные электромоторы, батареи повышенной емкости и прекрасный обтекаемый корпус. Это позволяло ей развивать подводную скорость 17,5 узлов. Лодка серии XXIII была меньше, но имела примерно такие же характеристики. Первая лодка серии XXI была спущена в апреле 1944 в день рождения Гитлера. До конца войны были построены 119 единиц, однако качество постройки оказалось таким плохим, что лодки пришлось отзывать из тренировочных походов и даже из первых боевых для проведения ремонта и модернизации. В море сумели выйти только 3 такие лодки, но это произошло уже слишком поздно. Еще более серьезной угрозой была «вальтеровская лодка» серии XXVI, имевшая турбину на перекиси водорода, которой не требовался воздух. Она могла пройти под водой 118 миль со скоростью 25 узлов. До конца войны были построены 3 таких лодки, однако они не успели выйти в море. К счастью для нас, война в Европе закончилась раньше, чем эти лодки успели вступить в бой. Пара сотен новых лодок могло перерезать морские коммуникации союзников и затянуть борьбу до 1946.

30 апреля 1945, до того, как была распущена группа «Сивулф», Гитлер трусливо покончил с собой в берлинском бункере. Все высшие нацистские лидеры бросили его, пытаясь спасти свои шкуры, и фюрер назначил своего верного главнокомандующего флотом гросс-адмирала Деница своим преемником. 4 мая Дениц получил первое предложение капитулировать от фельдмаршала Монтгомери и приказал всем германским военным кораблям, находящимся в море, прекратить военные действия и возвращаться в порт. 7 мая в 2.41 в Реймсе была подписана капитуляция. Россия подписала акт на следующий день, и 8 мая стал официальным Днем Победы.

Общее число подводных лодок, потопленных союзниками и потерянных по иным причинам за годы войны, составило 781 единицу. При этом погибло 33000 офицеров и матросов. Германский подводный флот потопил 2575 союзных и нейтральных торговых судов общим водоизмещением 14,5 миллионов тонн.1 Итальянские лодки потопили 94 судна водоизмещением 532393 тонны, потеряв 85 единиц. Только на британских кораблях погибло или утонуло около 30000 моряков. Сюда следует добавить около 15000 моряков американского торгового флота, пассажиров и команд военных кораблей.

Из 398 подводных лодок, уцелевших к моменту капитуляции, 217 были уничтожены собственными экипажами. Множество остальных внезапно появились на поверхности по всей Атлантике, подняв черный флаг капитуляции, как им приказал адмирал Барроу по поручению генерала Эйзенхауэра. Лодки передавали по радио свои координаты, и призовые команды отводили их в порт, чтобы помешать затоплению. Из 4 подводных лодок, которые были подобным образом приведены в Портсмут, Нью Хэмпшир, U-234 направлялась в Токио с германской технической делегацией на борту. Командир U-234 разрешил 2 японским офицерам совершить самоубийство до того, как лодка сдалась. Но к его разочарованию, японцы предпочли отравиться люминалом, а не совершить традиционное харакири. Это была медленная и позорная смерть. Два твердолобых капитана привели свои лодки в Буэнос Айрес, где они рассчитывали найти убежище. Вместо этого аргентинское правительство выдало их американцам.

28 мая 1945 Адмиралтейство и начальник штаба ВМФ США выпустили совместное заявление, в котором говорилось, что система конвоев отменяется, и что торговые суда «ночью должны иметь включенные навигационные огни. Необходимости затемнения больше нет». Конечно, это не применялось на Тихом океане, но для моряков в Северной и Южной Атлантике, Арктике, Индийском океане это означало, что война действительно закончилась. Закончилась победой.

Не следует отрицать, что именно подводные лодки были самой страшной угрозой для союзников. Дениц был умелым тактиком и разумно вел битву. При всем низкопоклонстве перед Гитлером он был стойким солдатом и великим лидером. Мораль экипажей подводных лодок, которая в Первую Мировую войну была полностью сломлена, теперь оставалась высокой до самого мая 1945. Но его «концепция общего тоннажа», которую он избрал в качестве основы стратегии, была неверной. График потерь союзных и нейтральных торговых судов показывает, что в июле 1943 строительство новых судов превысило потери, и эти 2 кривые больше никогда не сошлись. Идея Деница, что тонна водоизмещения, неважно где и как потопленная, была неправильной в корне. В результате Дениц, к счастью для нас, отправлял десятки лодок в Южную Атлантику и Индийский океан, вместо того, чтобы бросить их против трансатлантических войсковых конвоев и попытаться перерезать мост между Старым и Новым Светом. Адмирал лорд Каннингхэм заявил, что «Дениц был, возможно, самым опасным врагом, с которым столкнулась Британия со времен Де Рейтера». Это был настоящий комплимент в устах великого Морского Лорда. Но я думаю, что адмирал Кинг считал самым опасным врагом адмирала Ямамото, а Деница только вторым.

Но Деницу не хватало одной вещи, которой его противники наслаждались в полной мере. Он не имел тесного взаимодействия с авиацией и учеными. Именно несокрушимая комбинация корабельной и воздушной мощи вместе с научными разработками позволило британским и американским силам ПЛО выиграть битву.

Сказалось и простое количество. «Больше и лучше всего» — больше лучших эскортных кораблей, больше лучших самолетов, больше лучше подготовленных моряков, больше разнообразного орудия. Этому подводные лодки противостоять не могли. Но давайте не будем забывать первые успехи и эффект неожиданности, которые едва не принесли Германии ореол непобедимости на морях, в то время, когда ее армии сметали всех противников на континенте.

2. Последние бои на Тихом океане, 10 июля — 15 августа

По плану адмирала Нимица от 15 мая 1945 адмирал Хэлси со своим 3 Флотом получил задачу «атаковать японские морские и воздушные силы, верфи, и береговые объекты», а также «поддерживать и прикрывать высадку на Рюкю». 1 июля, после того, как завершилось организованное сопротивление на Окинаве, ОС 38 вышло из залива Лейте, чтобы действовать у берегов Японии. Там оно и оставалось до самой капитуляции Японии. Первый налет на Токио был проведен 10 июля. Налет оказался совершенно неожиданным для японцев, а наших пилотов застигло врасплох полное отсутствие сопротивления в воздухе и очень слабый зенитный огонь. Японские самолеты стояли на земле в тщательно замаскированных укрытиях. Японцы пытались сберечь самолеты для участия в массовых атаках камикадзэ после высадки американского десанта на Кюсю. Это не произошло благодаря нашим атомным бомбам.

14 и 15 июля ОС 38 атаковало до сих пор не тронутые цели на Хонсю и Хоккайдо. Наши самолеты полностью уничтожили систему автомобильных паромов между Аомори и Хакодате, которая обеспечивала перевозки угля через пролив Цугару.

Одновременно с воздушными атаками впервые наши корабли обстреляли города японской метрополии. Это были сталелитейный завод в Камаиси, один из 7 центров Японской Сталелитейной Компании. Группой обстрела командовал контр-адмирал Джон Ф. Шафрот. Она состояла из линкоров «Саут Дакота», «Индиана» и «Массачусетс», 2 тяжелых крейсеров и 9 эсминцев. Обстрел привел выходе из строя производства кокса на 2,5 месяца, на 1 месяц остановилось производство чугуна.

16 июля другое соединение под командованием контр-адмирала Оскара Бэджера, состоящее из линкоров «Айова», «Миссури», «Висконсин», 2 легких крейсеров и 8 эсминцев обстреляло сталелитейные заводы в Муроране, Хоккайдо. Обстрел проводился с очень большой дистанции в полночь. Плотная облачность и дождь мешали корректировать стрельбу. Было израсходовано рекордное количество 16″ снарядов. За кормой кораблей адмирала Бэджера шел британский линкор «Кинг Георг V» с 2 эсминцами, который должен был обстрелять завод в 8 милях к северу от города. Повреждения, причиненные этим обстрелом, нельзя отделить от результатов 2 налетов В-29 в июне и июле. Однако общий результат был таков, что производство практически остановилось. Была разрушена железнодорожная сеть, система электро- и водоснабжения.

К концу июля японские морские и воздушные силы были парализованы. Однако, как германские субмарины до последнего дня войны действовали в Атлантике, так и японские лодки продолжали походы в западной части Тихого океана. Однако, им повезло больше, чем немцам.

Последняя активная операция японского флота проводилась силами 6 подводных лодок, каждая из которых несла по 6 человеко-торпед кайтэн. 24 июля кайтэн c I-53 потопила эскортный миноносец «Андерхилл», сопровождавший конвой. При этом погибли 112 офицеров и матросов. Более серьезной катастрофой стала потеря тяжелого крейсера «Индианаполис» (капитан 1 ранга Чарльз МакВэй), который в одиночку пересекал Филиппинское море, чтобы присоединиться к учебному подразделению в заливе Лейте. Незадолго до полуночи 29 июля он был торпедирован и потоплен I-58. Из 1199 человек, находившихся на борту, примерно 800 спаслись на плотиках. Однако разгильдяйство береговых властей привело к тому, что пропажу крейсера никто не заметил. Сообщение армейского пилота, который видел сигнальные ракеты, выпущенные моряками с плотиков, сунули под сукно. Перехваченное донесение командира японской лодки было воспринято как японский трюк. Плавающие в море матросы были обнаружены только через 84 часа после гибели корабли самолетами флота. Удалось спасти только 316 человек.

После этого рассказа о привычной глупости и кровавых ее последствиях приятно вернуться к деяниям авианосцев. Возможно самой крупной операцией по дозаправке и снабжению, проведенной в открытом море, стало пополнение запасов ОС 38, которое проводилось 21 — 22 июля в районе 30° N, 147° — 148° O. Эскадра обеспечения контр-адмирала Бэри передала авианосцам и их кораблям сопровождения 6360 тонн боеприпасов, 379157 баррелей нефти, 1635 тонн продовольствия и других припасов, 99 запасных самолетов и 412 человек пополнения.

ОС 38 кончило пополнять запасы 23 июля и направилось в точке взлета, чтобы атаковать цели во Внутреннем море. Эти налеты были проведены 24 и 28 июля и стали самыми мощными ударами по кораблям противника. В Куре и Кобе находилась большая часть еще уцелевших кораблей Императорского Флота. Они стояли, укрытые в маленьких бухточках. Бомбардировщикам было трудно отыскать корабли, и все-таки была уничтожена большая часть кораблей, сражавшаяся с американцами еще в 1942. Линкоры «Харуна», «Исэ» и «Хьюга», ветераны многочисленных боев, опаленные войной тяжелые крейсера «Тонэ» и «Аоба» были так тяжело повреждены, что сели на дно, и команда покинула их. Удары по новым авианосцам «Амаги» и «Кацураги» и более старому «Рюхо» тоже вывели их из строя.

В середине утренней вахты 15 августа адмирал Хэлси получил приказ командующего силами Тихого океана с приказанием флоту «прекратить все наступательные операции против Японии». Командующий 3 Флота поднял свой 4-звездный адмиральский флаг и отметил конец боев, приказав «Миссури» в 11.00 включить сирены на целую минуту. Однако пока звучал этот победный гимн и на каждом адмиральском кораблей вились звездные флаги, несколько вражеских самолетов, пилоты которых не получили приказа о прекращении огня, попытались атаковать ОС 38. Все они были сбиты или отогнаны воздушным патрулем.

Бои закончились так внезапно, что в наступивший мир было трудно поверить. Флоты союзников в японских водах вполне допускали мысль, что капитуляция может оказаться обманом. Воздушные и противолодочные патрули, авиаразведки действовали, как в военное время. Каждый корабль находился в состоянии полной боевой готовности до 2 сентября 1945, когда на борту линкора «Миссури» была подписана формальная капитуляция.

3. Атомные бомбы, 6 — 9 августа

Кабинет Койсо, который сменил генерала Танаку после потери Сайпана, сам был сменен 7 апреля 1945 кабинетом барона Судзуки. Министром иностранных дел стал Того Сигэнори. Оба этих человека были адвокатами и желали мира. Оба знали, что император ожидает от них именно заключения мира. Однако они также понимали, что занимают свои места лишь с дозволения армии, и потому им приходилось делать самоубийственные заявления.

16 июля в штате Нью Мексико была взорвана американская экспериментальная атомная бомба. В это время президент Трумэн, Уинстон Черчилль и ОКНШ совещались в Потсдаме. Комитет из высших государственных чиновников и ученых уже рекомендовал президенту использовать эту бомбу против Японии как можно быстрее и без предупреждения. 25 июля президент отдал соответствующую директиву.

Тем временем Судзуки и другие японские государственные деятели забавлялись с идиотской идеей попытаться закончить войну при благожелательном посредничестве Сталина, который уже решил выступить на другой стороне. Все, чтобы спасти лицо! Все в правительстве понимали, что война проиграна, что В-29 способны уничтожить все японские города один за другим. Однако не делалось ничего, чтобы подготовить народ к неизбежному. Напротив, Судзуки сделал заявление, что потеря Окинавы «улучшила стратегическое положение Японии», и нанесло Америке «тяжелый моральный удар». В официальных радиопередачах содержались угрозы «мирным агитаторам», предпринимались все усилия, чтобы увеличить военное производство. Была принята программа строительства подземных убежищ, чтобы защитить народ от бомбардировок. Создавались запасы продовольствия.

Эти глупые расчеты были поломаны 26 июля, когда Трумэн, Черчилль и Чан Кай-Ши обнародовали Постдамскую декларацию с условиями, на которых Япония могла закончить войну. Самым главным было одно: отказ от всех завоеваний, сделанных после 1895. Япония не должна была «уничтожаться как нация, однако все военные преступники должны понести полную ответственность». «Будут установлены свобода слова, религии и мысли, а также уважение основных прав человека». Оккупационные войска союзников покинут Японию, «как только будут достигнуты эти цели, и будет создано приверженное миру ответственное правительство». Союзники призывали японское правительство «заявить о безоговорочной капитуляции всех японских вооруженных сил», так как альтернативой будет «быстрое и полное уничтожение».

Однако правительство Судзуки никак не хотело взглянуть в лицо фактам и признать неизбежное. Всего одно слово в этот момент могло предотвратить ужасы Хиросимы. Директива президента использовать бомбы не могла быть исполнена в течение по крайней мере недели, и ее в любой момент можно было отменить. Трумэн и государственный секретарь Бирнс хотели услышать это слово. Но единственное, на что оказался способен Судзуки — заявить, что Потсдамская декларация не стоит внимания.

В-29 «Энола Гей» пилотировал полковник Пол У. Тиббетс. В полет отправился специалист по вооружению капитан Уильям С. Парсонс. Самолет взлетел 6 августа в 2.45 с Тиниана и в 9.15 сбросил бомбу над Хиросимой, где находился штаб японской 2 Армии.

Была открыта новая глава в истории войны. Человечество сделало первый шаг к самоуничтожению.

4. Капитуляция Японии, 10 августа — 2 сентября

Даже после того, как 9 августа вторая атомная бомба взорвалась над Нагасаки, и в тот же день Россия объявила Японии войну, члены Императорского Совета, высшей власти в Японии, пытались избежать капитуляции. Адмирал Тоёда, главнокомандующий флота, генерал Умэдзу, главнокомандующий армии, военный министр генерал Анами дружно настаивали на том, что следует добиваться гарантий неприкосновенности императора. Кроме того они желали избежать военной оккупации Японии, разоружения японских войск на заморских театрах и судов над военными преступниками. Министр иностранных дел Того заметил, что союзники никогда не согласятся на такие условия. На втором заседании Совета, которое состоялось 10 августа в 2.30 вмешался сам император. Именно он настоял на капитуляции согласно условиям Потсдамской декларации. Это решение было отправлено союзникам через Швейцарию в 7.00, и было ими принято.

Но даже теперь военная верхушка в Токио продолжала колебаться. Военные, веками приученные к победам, были вынуждены признать поражение под угрозой полного уничтожения. Это было страшным ударом для них. 14 августа в 11.00 открылось третье заседание Императорского Совета. Анами, Умэдзу, Тоёда убеждали императора довести до конца «последнюю битву» и защищать саму Японию, чтобы спасти национальную честь. Но тогда император высказал те мысли, которые давно таил. Продолжение войны приведет лишь к дополнительным разрушениям, нация будет обращена в пепел. Ответ союзников на его заявление от 10 августа ясно показывает «мирные и дружелюбные намерения врага». Поэтому император желает, чтобы его министры приняли условия капитуляции. Они должны подготовить передачу по радио императорского рескрипта всему японскому народу.

Дело было сделано. 14 августа в 14.49 Токийское радио объявило о решении императора всему миру. Президент Трумэн получил официальное извещение 14 августа в 15.50. В 19.00 он сообщил об этом из Белого Дома и объявил двухдневный праздник по случаю победы.

Однако положение оставалось шатким. В ту же ночь в Токио была предпринята попытка военного переворота, чтобы захватить императора и уничтожить пластинку с записью его рескрипта (который предполагалось передать по радио 15 августа). Мятеж был с трудом подавлен. Были совершены попытки убить Судзуки и других государственных чиновников. Однако в то же утро императорское послание было передано всему народу. «Мы призываем вас, Наших верноподданных, покорно исполнить Нашу волю». Даже после того, как воля императора была обнародована, следовало удостовериться, действительно ли японцы капитулируют. Хирохито отправил членов императорской фамилии в главные армейские штабы, чтобы добиться из повиновения. Принц Такамацу занялся подготовкой авиабазы Ацуги к прибытию оккупационных сил, назначенному на 26 августа, и постарался удержать на земле камикадзэ. Те поклялись врезаться в «Миссури», когда линкор будет входить в Токийскую бухту. Если бы такое произошло, то война вспыхнула бы с новой силой.

Союзники убедились бы, что японцы прирожденные подлые лжецы, и ожесточение обеих сторон возросло бы многократно.

Когда эти факты и события, связанные с капитуляцией Японии, стали известны, стало очевидно, что именно атомные бомбы стали ключом к успеху. Конечно, война закончилась бы в любом случае, но бог знает сколько она еще тянулась бы. Утверждают, что морская блокада задушила бы японскую экономику, а бомбежки В-29 и обстрелы с кораблей уничтожили бы основные города Японии.

Это могло, дескать, вынудить капитуляцию и без атомного кошмара. Я не думаю, что хоть один человек, который знает восхитительную дисциплину и стойкость японского народа, с этим согласится. Если император прикажет сражаться до последнего человека, японцы будут сражаться до последнего человека. В этом случае народ пострадал бы гораздо сильнее, чем в результате взрыва атомных бомб.

Возможным результатом запланированного вторжения на Кюсю и Хонсю (операции «Олимпик» и «Коронет») осенью и зимой 1945 — 46 стали бы ожесточенные рукопашные схватки за каждую пядь японской территории, превосходящие любое воображение. Совсем не верно, что к августу военная мощь Японии была полностью сломлена. Она еще имела достаточно боеприпасов. После войны американская армия обнаружила склады с многими тысячами тонн на одном Хоккайдо. В японской метрополии под ружьем находились более миллиона человек. Хотя в боях были израсходованы 2550 самолетов камикадзэ, еще остались 5350. Японская авиация располагала и большим числом обычных самолетов. Более 5000 юношей обучались в школах корпуса камикадзэ. Все самолеты были рассеяны по маленьким грунтовым аэродромам на Кюсю, Сикоку и западном Хонсю. Они стояли в подземных ангарах и пещерах, дожидаясь, пока десантные армады союзников подойдут к Кюсю. Не нужно быть пророком, чтобы предвидеть ужасные потери, которые понесли бы наши силы вторжения, прежде чем они высадились бы на берег. Но даже после этих потерь им предстояли затяжные бои на японской земле, который обошлись бы каждой стороне еще дороже. Это породило бы ожесточение, не излечимое даже временем. Более того, в этой кампании в качестве полноправного партнера могла бы участвовать Россия, и тогда Япония оказалась бы разделенной, подобно Германии. Коммунистам бы не составило труда захватить ослабленную страну.

Президент Трумэн объявил, что генерал Дуглас МакАртур будет верховным командующим силами союзников во время капитуляции и оккупации Японии. Это запустило в действие механизм оккупации, который работал плавно, но не так быстро, как в Германии. Императорское правительство еще действовало, японская армия, не потерпевшая окончательного поражения, могла сорвать любую преждевременную попытку союзников высадиться. Генерал МакАртур, который превосходно понимал ситуацию, нес ответственность за ту цепь событий, которая дала время рескрипту императора достичь всех армейских частей, а также время нашему командованию подготовить высадку оккупационных войск. 15 августа генерал отправил по радио директиву японскому правительству с приказом «немедленно прекратить враждебные действия» и послать самолетом «ответственных представителей» в Манилу, чтобы получить инструкции по процедуре капитуляции и приему оккупационных сил. 16 августа в 16.00 появился императорский указ «всем вооруженным силам немедленно прекратить огонь». Отметим, что адмирал Нимиц приказал американским силам прекратить огонь на 30 часов раньше.

Адмирал Хэлси решил поставить главные силы 3 Флота на якорь в Сагами Ван в тени горы Фудзи. Его собственный флагман «Миссури», «Дьюк оф Йорк» под флагом адмирала сэра Брюса Фрезера, другие корабли 3 Флота и Британского Тихоокеанского флота 27 августа вошли в Сагами Ван и проследовали к назначенным якорным стоянкам. Из бухты казалось, что солнце садится прямо в кратер горы Фудзи. Это выглядело символично — бесславный закат солнца, которое 7 декабря 1941 триумфально взошло над Оаху.

29 августа в Японию самолетом прибыл адмирал Хэлси. На следующее утро наши войска заняли форты, прикрывающие вход в Токийскую бухту и подходы к военно-морской базе Йокосука. В тот же день на авиабазу Ацуги прилетел генерал МакАртур. Он остановился в Йокогаме, где завершались приготовления к формальному подписанию капитуляции, назначенному на 2 сентября в 9.00. Генерал МакАртур, добившись исполнения своей главной мечты, первым оккупировать Японию, отдал адмиралу Нимицу выбор места подписания капитуляции. Для этой церемонии выбрали линкор «Миссури» (капитан 1 ранга С.С. Мюррей). Он стал на якорь в Токийской бухте в 4,5 милях от места старой якорной стоянки коммодора Перри. Преемственность эпох подчеркивал специально доставленный сюда флаг с 31 звездой, под которым Перри вошел в Токийскую бухту в 1853. Теперь в бухте стояли на якоре 258 военных кораблей всех классов, от линкора до десантной баржи, которые представляли все союзные державы, воевавшие с Японией. Большая часть авианосцев оставалась вне пределов бухты, имея приказ поднять самолеты в самый торжественный момент Дня Победы над Японией.

Утро воскресенья 2 сентября выдалось облачным. Но низкие рваные тучи постепенно растаяли. «Майти Мо», как его называли моряки, поднял флаги расцвечивания. Утром на флагштоке линкора был поднят тот флаг, который развевался над Капитолием в Вашингтоне 7 декабря 1941. В 8.03 к борту корабля подошел эсминец «Бьюкенен» и доставил высших американских командиров и представителей союзных держав. Когда в 8.05 на борт линкора взошел адмирал флота Нимиц, на грот-мачте взвился его 5-звездный флаг. Адмирал Хэлси перенес свой 4-звездный на «Айову». Флаг генерала МакАртура был быстро развернут рядом с флагом адмирала Нимица.

В 8.56 японская делегация, доставленная из Иокогамы эсминцев «Лэнсдаун» ступила на сходни правого борта. Ее возглавлял министр иностранных дел Сигемицу Мамору. За ним следовали генерал Умэдзу, начальник Генерального Штаба армии, который должен был подписать капитуляцию от имени Императорской Верховной Ставки, контр-адмирал Томиока, начальник группы планирования ВМФ Императорской Ставки и другие представители министертсва иностранных дел, армии и флота. Гражданские были в официальных утренних костюмах и цилиндрах, что резко выделяли их на фоне небрежной формы военных членов делегации и мундиров хаки с открытым воротом, которые носили американцы. На сходнях стояли фалрепные, и японскую делегацию привествовали дудки. Когда японцы поднялись на палубу, на их лицах застыло каменное выражение. Воцарилось мертвая тишина.

Рядом со столом, на котором лежали документы, стояли представители союзных держав, готовые подписать их от имени своих правительств. Справа от них под башней № 2 «Миссури» стояли генералы и адмиралы Соединенных Штатов, которые сыграли ведущую роль в войне против Японии. Атмосфера была холодной. Японцы, которым предстояло совершить поступок, не имеющий прецедента в их национальной истории, сохраняли достоинство. Через 3 или 4 минуты появился генерал МакАртур вместе с адмиралами Нимицем и Хэлси. Рядом с ними находились генерал-лейтенант Джонатан М. Уэйнрайт, капитулировавший на Филиппинах в 1942, и генерал-лейтенант сэр Артур У. Персиваль, сдавшийся в Сингапуре. Оба были самолетом доставлены из лагеря военнопленных в Манчжурии. Генерал МакАртур произнес короткую речь, касающуюся предстоящего события, завершив ее выражением своих надежд на будущее:

«Моя самая горячая мечта — и мечта всего человечества — чтобы с этого торжественного момента началось существование новой эпохи. В прошлом останутся кровь и смерть, а мир будет основан на вере и понимании, мир будет стремиться соблюдать достоинство человека, исполнять его самые заветные стремления к свободе, терпимости и справедливости».

Все были глубоко потрясены словами генерала. Как вспоминал один из участников церемонии, квартердек линкора превратился в «алтарь мира».

Потом министр иностранных дел Сигемицу, который более года работал над достижением мира, в 9.04 первым подписал акт о капитуляции, формально завершив войну. Она длилась 1364 дня, 5 часов и 44 минуты после атаки Пирл-Харбора. Генерал Умэдзу, который в отличии от Сигемицу, стоял за борьбы до последнего, подписал документ от имени Японии. Генерал МакАртур подписал его от имени союзных держав. Потом акт подписали представители стран, воевавших против Японии: Соединенных Штатов (адмирал Нимиц), Великобритании, России, Австралии, Канады, Франции, Нидерландов, Новой Зеландии.

После того, как все участники церемонии подписали документы, генерал МакАртур произнес заключительное слово:

— Давайте помолимся, чтобы на всей Земле воцарился мир, и Бог сохранил его навсегда.

В 9.25 закончились все формальности. Солнце поднялось, и 450 самолетов с авианосцев, а также сотни армейских самолетов с ревом промчались над «Миссури» и остальными кораблями.

Этим вечером адмиралы Хэлси и Уилкинсон посетили впечатляющую церемонию вечернего спуска флага, которую провел адмирал сэр Брюс Фрезер на борту своего флагмана «Дьюк оф Йорк», стоящего недалеко от «Миссури». На фалах линкора были подняты флаги всех союзных держав. Они были торжественно опущены под звуки сводных оркестров всех британских кораблей, которые дружно играли вечерний гимн Эллертона:

«Сей тяжкий день завершился, Господи,

И мрак спустился по Твоему повелению.

К Тебе вознесем мы утренние молитвы,

Чтобы благостью Твоей очиститься.

Да будет так, Господи. Твой трон вечен,

Горделивые земные империи уходят,

Но царство Твое стоит и крепнет,

Доколе творения Твои возносят молитвы».

Ничто так не подходило этому воскресному вечеру, как гимн в честь «Творца Мира и Установителя Согласия». Знакомые слова и музыка торжественно плыли над тихой водой бухты. Американские и Британские моряки были зачарованы мистическим таинством мелодии и проникались уверенностью, что перенесенные ими страдания и жертвы не напрасны. Моряки понимали, что их флоты добились чего-то большего, чем простая военная победа.

И они были правы. Победа над Японией означала нечто большее, чем изменение баланса сил. Они утверждала вечные ценности и незыблемые принципы, которые пришли к нам из древней Эллады. Часто эти принципы нарушались, а ценности бывали забыты, когда люди сражались за власть или выживание. Но человек был обязан вернуться к ним, чтобы насладиться величайшими дарами Творца — жизнью, свободой и стремлением к счастью.

Глава 18

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключение ваш историк позволит себе несколько оценок и замечаний относительно того, как флот Соединенных Штатов вел себя в этой величайшей войне человеческой истории.

В целом он вел себя абсолютно достойно. Однако следует помнить некоторые промахи и ошибки. Флот оказался морально не готов к атаке Пирл-Харбора, в основном из-за гнетущей рутины и нехватки воображения высшего командования. Он оказался совершенно не готов, материально и технически, сражаться с подводной угрозой, хотя располагал драгоценным опытом 2 лет войны, которую вели англичане. Истребители и торпедоносцы флота уступали японским.

Японская тактика ночных боев абсолютно превосходила нашу до середины 1943. Хотя некоторые американские флотские стратеги и предсказывали, что авианосцы могут наносить удары глубоко в контролируемых противником водах, слишком многие видели в этой войне прямое развитие Ютландского боя, которое будет решено тяжелыми орудиями линкоров. В результате наш артиллерийский огонь стал очень эффективным, но все корабли, крупнее эсминцев, лишились торпедных аппаратов. Сами торпеды за период между войнами никак не были усовершенствованы. Проводимые испытания торпед были такими странными, что американские подводные лодки еще долго стреляли торпедами, которые не взрывались, попав в цель. Эсминцы, к счастью, сохранили свои торпеды, но тактика использования эсминцев в бою была совершенно неправильной. Мы сравнялись с японцами в этом вопросе только к бою в заливе Вила в 1943.

Хотя линкорам типа «Айова» так и не довелось участвовать в артиллерийской дуэли (здорово получилось бы, если бы Хэлси вовремя отпустил Ли, и тот успел к проливу Сан Бернардино), точность и эффективность нашего артиллерийского огня была одним из крупных достижений войны. Артиллерийская поддержка с кораблей открыла новую страницу в искусстве десантной войны. Зенитный огонь, особенно после появления дистанционных взрывателей, стал таким смертоносным, что японцы были вынуждены перейти к тактике самоубийц. Хотя авиационные бомбы отзвонили погребальный звон по артиллерийской дуэли кораблей, корабельные орудия остались важнейшей составляющей десантной операции, которая будет существовать, пока существует война.

Американский флот быстро освоил и усовершенствовал изобретенный англичанами радар. Однако лишь к середине 1943 офицеры полностью осознали его возможности и недостатки и научились использовать радар наилучшим образом. Но в любом случае, получение радара оказалось огромным преимуществом.

В противолодочной войне американский флот долгое время уступал своему учителю, Королевскому Флоту. Однако американцы сумели творчески использовать британский опыт и работы собственных ученых. Это была всего лишь вторая война, которую наш флот вел совместно с союзниками, и его взаимоотношения с британским и Королевским Канадским флотами были гораздо более тесными и эффективными, чем в Первую Мировую войну. На Тихом океане американский флот, благодаря своим огромным силам, играл ведущую роль. Однако маленькие флоты 3 британских доминионов охотно подчинялись ему.

Адмирал Эрнест Дж. Кинг был главным архитектором победы со стороны флота. Упрямый моряк с задатками вождя, отличным знанием морской службы и умный стратег, он упрямо настаивал на независимость и флота от всех и вся — не только от нашего великого союзника, но даже от собственной армии. В результате временами казалось, что Кингом владеют анти-британские или анти-армейские настроения, хотя это было совсем не так. Единственной ошибкой Кинга было его постоянное сопротивление смешанным группам различных флотов, созданным для выполнения одной задачи. Это сопротивление стало еще более ожесточенным после неудачного опыта АБДА. Смешанные конвойные группы были по необходимости приняты для сопровождения конвоев. Американские, канадские, иногда даже французские и польские эсминцы входили в состав эскорта, и все они работали как одна команда. На Тихом океане корабли Королевского Австралийского и Королевского Новозеландского флотов отлично взаимодействовали с американцами. Все 3 вида вооруженных сил этих стран отлично работали совместно во фронтовых зонах, где и шли настоящие бои. Трения между родами войск и англо-американские перепалки происходили в Вашингтоне и Лондоне, где заседал Объединенный Комитет Начальников Штабов, а не на фронте.

Если закрыть глаза на некоторые ошибочные взгляды адмирала Кинга, мы должны признать, что это был величайший морской стратег и организатор в нашей истории. Его настойчивость определила проведение ограниченного наступления на Тихом океане, которое вывело японцев из равновесия. Его заслугами увеличилось число кораблей сопровождения конвоев. Он решил создавать поисково-ударные группы вокруг эскортных авианосцев. Он постоянно подталкивал генерала Маршалла, чтобы назначить точную дату проведения операции «Оверлорд», чему сопротивлялись англичане. Именно он настоял на ведение наступления на Японию с двух направлений. Это лишь некоторые примеры его гения. План окончательного разгрома Японии, предложенный Кингом (Формоза — китайское побережье), был отвергнут в пользу маршрута Лусон — Окинава. Но в конечном итоге он мог оказаться и лучше, чем план МакАртура. Кинг также потерпел неудачу в своих неоднократных попытках заставить Королевский Флот заняться освобождением юго-восточной Азии. И здесь он оказался абсолютно прав. Освобождение Малайи до окончания войны избавило бы Британскую Империю от долгих боев с местными коммунистами, а в Голландской Ост-Индии передача власти могла произойти более организованно.

Нимиц был нашим величайшим морским стратегом после Кинга. В качестве верховного командующего силами Тихого океана он нес следующий после Кинга груз ответственности. Нимиц был руководителем в боях в Коралловом море и при Мидуэе. Он упорно отстаивал двустороннее наступление на Японию. Он предложил смелый план высадки прямо на Кваджеллейне после захвата Гилбертовых островов. Нимиц его и реализовал, несмотря на все возражения. За всю войну он сделал только 2 вероятные ошибки: слишком рано освободил Кинкейда с поста командующего оперативным соединением юга Тихого океана и отверг предложение Хэлси обойти Пелелиу. Нимиц пользовался большей преданностью подчиненных, чем любой другой адмирал Второй Мировой войны. Любой командир корабля, каким бы маленьким этот корабль не был, приходя в Пирл-Харбор с радостью ожидал вызова в штаб Нимица, чтобы изложить свое мнение по какому-то вопросу. Зная, что лучшей характеристикой офицера является «качество его усилия», как говорил Черчилль, а также, что ошибки в бою просто неизбежны, Нимиц не спешил снимать офицеров, потерпевших неудачу. Он верил, что любой собаке следует дать укусить дважды. Можно допустить, что некоторым командирам оперативных соединений он не дал второй попытки, но к счастью для нас Нимиц дал две попытки Келли Тэрнеру, который стал величайшим в мире специалистом по десантной войне.

Рядом с Тэрнером на Тихом океане стояли Уилкинсон и Барби, а в Атлантике и на Средиземном море — Хьюитт и Кирк. Последним двоим приходилось часто иметь дело с высшими чинами Королевского Флота, которые предпочитали чаще приказывать подчиненным, чем советоваться с ними. Это вынуждало их быть искусными дипломатами. Ингерсолл и Ингрэм стали очень компетентными командующими Атлантического флота. В нижних адмиральских эшелонах тоже найдется немало талантов. Контр-адмиралы Хэлл, Дейо, Конолли, Джой, Фечтелер, Бланди, Лоу, МакМоррис, Меррилл, ДюБоуз заслуживают упоминания хотя бы потому, что ни в чем не уступали даже своим начальникам. Из тех, кто погиб в боях, мы помним Кидда, Скотта, Каллахэна, Маллиникса, Чендлера, Ройяла.

Когда мы перейдем к адмиралам, которые командовали в море, которые руководили в великих боях, мы не найдем никого, равного Спрюэнсу. Всегда спокойный, уравновешенный Спрюэнс имел способности, которые отличают великих флотоводцев. Он всегда делал правильные оценки стремительно меняющейся ситуации боя и принимал правильные решения. Он был смелым и агрессивным, когда ситуация требовала наступательных действий. Он был осторожен, когда можно было зарваться и потерять плоды победы. Во время битвы при Мидуэе Спрюэнс инстинктивно нащупал сонную артерию противника — его авианосцы. Он решил поднимать самолеты в нужный момент и приказал отойти на ночь, чтобы не рисковать схваткой с линкорами Ямамото. Это решение было просто великолепным, здесь не найти другого слова. Во время боя в Филиппинском море Спрюэнс взял верх над специалистом по авианосцам Митчером и настоял на том, чтобы позволить японским самолетам атаковать, вместо того, что искать противника. Это стало ключом к победе во второй решающей битве тихоокеанской войны. Во время боев за Окинаву Спрюэнс не дрогнул перед лицом страшной угрозы камикадзэ. Можно только пожалеть, что внутренняя скромность Спрюэнса и его постоянные отказы появляться перед публикой помешали должным образом оценить его заслуги.

Любимцем публики был, конечно, адмирал Хэлси. Это спорная фигура, но никто не может отрицать, что он был великим лидером, обладавшим истинной «нельсоновской хваткой». Его назначение на пост командующего силами южной части Тихого океане пришлось на самый мрачный момент борьбы за Гуадалканал. Это вдохновило всех офицеров и матросов. Он ненавидел врага лютой ненавистью, и превратил это чувство в твердую решимость всех воинов бить врага снова и снова, до самой победы. Его предложение ускорить проведение операции на Лейте на 2 месяца было гениальным решением, которое значительно сократило Тихоокеанскую войну. К несчастью свои усилия поднять настроение общества в Америке и Австралии Хэлси превратил в восхваление самого себя, что наотрез отказывался делать Спрюэнс. Он выставлял себя сторонником известного принципа Дантона: «Отвага, всегда отвага, больше отваги». Именно это стало причиной его ошибок во время боев в заливе Лейте. Но его руководство в 1942 — 43, его благородство по отношению к окружающим, его способность правильно подбирать людей в свой штаб заслуженно принесли Хэлси 5 звезд адмирала флота и место в пантеоне бессмертных.

Адмиралу Кинкейду простили один промах, когда он потерял «Хорнет» в бою у островов Санта-Крус. После этого в качестве командующего 7 Флота он вырос в одного из величайших моряков. На его долю выпала трудная роль — быть командиром «флота МакАртура», так как этот генерал при всей своей гениальности сначала совершенно неправильно понимал возможности и значение морской мощи. Однако Кинкейд научил его всему этому. В битве за Лейте Кинкейд оказался в очень сложном положении. Он подчинялся МакАртуру, но не мог приказывать Хэлси. Но даже при этих ограничениях он очень хорошо проявил себя. Он может претендовать на изрядный кусок лавров, сорванных Олдендорфом в проливе Суригао и Клифтоном Спрэгом возле Самара.

Отдельной группой стоят командиры нашего авианосного флота, где Митчер является «первым среди равных». Под его командованием МакКейн, Ривз, Боган, Кларк, Фредерик Шерман и Рэдфорд показали, что могут стать великими адмиралами. В бою у острова Самар блестяще показали себя командующие эскортных авианосцев, адмиралы Томас и Клифтон Спрэг и Феликс Стамп. Мы также не должны забывать 2 великих начальников штаба — Берка и Керни.

Над всеми этими моряками стоял наш Верховный Главнокомандующий президент Франклин Д. Рузвельт. В отличии от Черчилля, Рузвельт никогда не воображал себя стратегом. В общем он следовал советам Американского Комитета Начальников Штабов, куда входили Кинг, Маршалл и его собственный начальник штаба, старый мудрый адмирал Леги. Но по крайней мере 3 раза президент перешагивал через голову АКНШ — отказавшись от передислокации американских сил на Тихом океане в 1942, настояв на удержании Гуадалканала любой ценой, разрешив британскому флоту участвовать в кампании на Окинаве. Он также поддержал своей властью желание МакАртура освободить Лейте и Лусон, тогда как флот хотел обойти их. Именно он помогал Маршаллу, Кингу и Эйзенхауэру преодолевать сопротивление англичан проведению «Оверлорда». Он также помог сорвать перенес «Драгуна» из Марселя в Триест. Флот был его любимым видом вооруженных сил. Я однажды слышал, как он, спокойно и без всякой позы, сказал «мой флот». Рузвельт сделал все от него зависящее для создания мощного американского флота и повышения его боеспособности.

В ходе операций выяснилось, что кое-какие вещи флот делал просто превосходно. Морская пехота начала работу над исследованием и развитием тактики высадки десантов задолго до 1939. В этой важной области морской войны американский флот отставал от японского в начале войны, но шел впереди британского. Однако японцы, вынужденные защищаться, не получили возможности усовершенствовать свои методы после завершения боев на Яве. Королевский Флот, благодаря созданным Маунтбеттеном подразделениям комбинированных операций, ко времени высадки десантов в Сицилии и Нормандии сравнялся с нами. В авианосной войне американскому флоту не было равных, так как он сумел успешно отбить все попытки армии полностью захватить контроль над военной авиацией. Королевский Флот не сумел выдержать этого давления, от чего и пошли многие его беды. Кроме того, такие адмиралы как Митчер и МакКейн постоянно совершенствовали тактику действий авианосцев и делали выводы из первых ошибок. Чтобы обеспечивать действия авианосных соединений и позволить им оставаться в море как можно дольше, флот создал прекрасную систему снабжения в море. Она стала одним из основных слагающих нашей победы. За это мы должны воздать честь адмиралам Калхоуну и Бэри, коммодорам Грею и Картеру.

Планирование операций тоже проводилось исключительно хорошо. Вершиной работы оперативных отделов стало планирование операции «Нептун — Оверлорд», в котором принимали участие англичане и американцы. Однако за те операции, которые проводили сами американцы, отвечали Сэвви Кук из штаба Кинга и Форрест Шерман из штаба Нимица. Они заслуживают особой благодарности. Келли Тэрнер был исключительно методичным, всеохватывающим и аккуратным планировщиком своих десантных операций. Он предвидел самые мельчайшие детали. Если Тэрнер отдавал приказ: «Начать высадку десанта!» — все далее шло как по маслу. Те же задачи решали Уилкинсон в центре Тихого океана и Барби на юго-западе. При высадке десанта повсюду таились неприятности, даже если противник не оказывал сопротивления. Именно наша отработанная тактика заставила японцев в конце концов отказаться от сопротивления на берегу. Теперь противник старался лишь поглубже закопаться да продать свою жизнь подороже.

Такими же достойными восхищения были и подводники, самая ученая и специализированная часть флота, и их великие лидеры, адмиралы Локвуд, Кристи и Файф. Из-за военной секретности они редко удостаивались внимания публики. Это была действительно «молчаливая служба». Подводные лодки не только обрекли на гибель японский торговый флот, но и потопили немалое число их военных кораблей. На обоих океанах они шли в авангарде десантных операций, а на Тихом океане поддерживали связь с филиппинским патриотами. Подводники понесли в процентном отношении еще более тяжелые потери, чем морские авиаторы. И наследниками этих «лодок», носивших имена рыб, о чьих делах мы рассказали так коротко, стали атомные субмарины, вооруженные ракетами «Поларис». Именно они стали основными защитниками свободного мира.

Давайте также вспомним и «малышей» — канонерки, тральщики, эскортные миноносцы, торпедные катера, десантные корабли и все остальные корабли, носившие всего лишь буквенно-цифровое обозначение. Эти кораблики, зачастую укомплектованные резервистами, были вынуждены совершать долгие переходы, для которых они не предназначались. В годы войны эти кораблики строились тысячами. Личный состав для них обучался в специальных школах, а потом нес незаметную службу в самых опасных условиях. Но мы должны помнить, что в начале войны флоту отчаянно не хватало эскортных и мелких кораблей. Поэтому мы больше не должны позволить противнику застать нас врасплох аналогичным образом.

На 1 июля 1940 флот имел 13162 офицера и 744824 матросов. На 31 августа 1945 он имел 316675 офицеров и 2935695 матросов. Для корпуса морской пехоты эти цифры равнялись: 1819 офицеров и 26545 солдат в 1940; 36851 офицер и 427017 солдат в конце войны. Сюда следует добавить 8399 женщин-офицеров и 73685 женщин-матросов. В корпусе морской пехоты служили 813 офицеров и 17350 рядовых-женщин. Кроме того 10968 женщин служили медсестрами. Несмотря на резкое увеличение численности личного состава, флот проделал колоссальную работу по превращению в испытанных, закаленные военных моряков молодых американских парней, только закончивших школы, пришедших с ферм и заводов. Флот обучил их множеству профессий, необходимых, чтобы обслуживать современные корабли и их технику. Флот научил их гордиться своими кораблями. Флот научил их твердо смотреть в лицо опасности и смерти.

Резко увеличившийся американский торговый флот тоже заслуживает самых добрых слов. Он действовал по всему мировому океану, где необходимо было поддерживать флот, армию и наших союзников. Моряки торгового флота и вооруженных морских команд показали примеры исключительной отваги при проводке конвоев, в боях с германскими рейдерами и субмаринами. Они обслуживали флот во время боев за Окинаву под постоянной угрозой атак камикадзэ. Мы никогда не забудем этого, так как одной из главных задач нашего флота как раз и является защита морской торговли о коммуникаций во время мира и во время войны. Они никогда не будут функционировать надлежащим образом, если мы не будем иметь большой и эффективный торговый флот, укомплектованный опытными шкиперами и моряками.

Так было, и так будет, вне зависимости от того, что принесла атомная эра. Америке всегда нужны будут моряки и корабли, корабельная авиация, чтобы отстоять свою свободу, свои линии коммуникаций, идущие в другие страны свободного мира. Если даже смертоносные ракеты обрушат свои несущие Апокалипсис боеголовки на Америку, флот на голубых просторах океана будет продолжать сражаться за нее. Уцелеет и победит та нация или союз, которая сохранит господство на море.

Приложения

ОРГАНИЗАЦИЯ КОМАНДОВАНИЯ СОЮЗНИКОВ НАКАНУНЕ БИТВЫ В ЗАЛИВЕ ЛЕЙТЕ

Генерал Дуглас МакАртур

Верховный Главнокомандующий союзников в Юго-западном районе Тихого океана

6 Армия 7 Флот

Генерал-лейтенант Вице-адмирал

Вальтер Крюгер Кинкейд

Северная Группа Южная Группа Северное Ударное Южное Ударное Эскортные

X корпус XXIV корпус Соединение Соединение авианосцы

генерал-майор генерал-майор контр-адмирал контр-адмирал контр-адмирал

Ф.К. Зиберт Дж. Р. Ходж Барби Уилкинсон Т.Л. Спрэг

«Таффи-1» «Таффи-2» «Таффи-3»

контр-адмирал контр-адмирал контр-адмирал

Спрэг Стамп К.Э.Ф. Спрэг

Адмирал Честер У. Нимиц

Командующий силами Тихого океана

Третий Флот

Адмирал Хэлси

Быстроходное Авианосное Соединение

Вице-адмирал Митчер

ОГ 38.1 ОГ 38.2 ОГ 38.3 ОГ 38.4

вице-адм контр-адм контр-адм контр-адм

МакКейн Боган Ф.К.Шерман Дэвисон

ОРГАНИЗАЦИЯ КОМАНДОВАНИЯ ЯПОНЦЕВ НАКАНУНЕ БИТВЫ В ЗАЛИВЕ ЛЕЙТЕ

Морской отдел Императорской Верховной Ставки

Адмирал Оикава

Объединенный Флот

Адмирал Тоёда

Передовое Соединение Мобильное Соединение Соединение Юго-Западного

(подводные лодки) района

Вице-адмирал Мива Вице-адмирал Одзава Вице-адмирал Микава

5 Базовое Воздушное 6 Базовое Воздешное 2 Ударное Соединение

Соединение Соединение

Вице-адмирал Вице-адмирал Вице-адмирал

Тэраока Фукудомэ Сима

Главные Силы 1 Ударное Соединение Соединение Охраны

Юго-Западного района

Вице-адмирал Одзава Вице-адмирал Курита Вице-адмирал Сакондзю

Соединение «А» Соединение «С»

Вице-адмирал Вице-адмирал

Курита Нисимура

ОРГАНИЗАЦИЯ КОМАНДОВАНИЯ СОЮЗНИКОВ ПЕРЕД ОПЕРАЦИЕЙ «ХАСКИ»

Генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр

Верховный главнокомандующий союзников

Адмирал флота Генерал Главный маршал авиации

Э.Б. Каннингхэм сэр Гарольд Александер сэр Артур Теддер

Командующий морскими Командующий сухопутными Командующий авиацией

силами союзников силами союзников союзников

Вице-адм. Вице-адм. Ген-лейт. Ген-лейт. Ген-лейт.

Хьюитт сэр Бертрам Дж. С. Паттон сэр Бернард Карл Спаатс

Рамсей Монтгомери

Западное Восточное 7 Армия 8 Армия

Соединение Соединение

ОРГАНИЗАЦИЯ КОМАНДОВАНИЯ СОЮЗНИКОВ НАКАНУНЕ ВЫСАДКИ В НОРМАНДИИ

Генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр

Верховный Командующий Экспедиционными Силами

Адмирал сэр Бертрам Рамсей

Верховный командующий силами флота

Генерал сэр Бернард Монтгомери

Верховный командующий сухопутными силами

Западное ОС Восточное ОС

Контр-адмирал Э.Г.Кирк Контр-адмирал сэр Ф.Вайэн

1 американская армия 2 британская армия

генерал-лейтенант Омар Брэдли генерал-лейтенант сэр Майлс Демпси

Юта Омаха Голд Джюно Суорд

Контр-адмирал Контр-адмирал Коммодор Коммодор Контр-адмирал

Д.П.Мун Дж. И.Холл К.Э.Дуглас- Г.Н.Оливер Э.Г.Тэлбот

Пеннант

Юта Омаха Голд Джюно Суорд

4 американская Части 1 и 29 50 британская 3 канадская 3 британская

пех. див. пех. див. пех. див. пех. див. пех. див.

ген-майор ген-майор ген-майор ген-майор ген-майор

Бэртон Хюбнер Грэхем Келлер Ренни

VII корпус V корпус

ген-майор ген-майор

Дж. Л.Коллинз Л.Т.Джероу

ЗАПАДНОЕ ОПЕРАТИВНОЕ СОЕДИНЕНИЕ

Вице-адмирал Г. Кент Хьюитт

Генерал-лейтенант Александр М. Пэтч, 7 Армия

Генерал армии де Латтр де Тассиньи, II корпус

Соединение «Ситка» Соединение «Альфа» Соединение «Дельта» Соединение «Кэмел»

Контр-адмирал Контр-адмирал Контр-адмирал Контр-адмирал

Л.Э. Дэвидсон Ф.Дж. Лоури Бертрам Дж. Спенсер С.

Роджерс Льюис

Американские и 3 американская 45 американская 36 американская

французские дивизия дивизия дивизия

коммандос генерал-майор генерал-майор генерал-майор

Дж. У. О’Даниэл У.У. Иглс Дж. Э. Далквист

Примечания

1

Далее будет именоваться Американский Комитет Начальников Штабов — АКНШ. А.Б.

2

Автор допускает неточность. Это делали «Кейты» с горизонтального полета. «Вэл» просто не мог поднять 800-кг снаряд. А.Б.

3

Скорее всего, линкор просто не успел перевернуться, так как раньше сел на дно. А.Б.

4

Аббревиатура от Точки Встречи в Середине Океана.

5

Hedgehog — еж, Mousetrap — мышеловка. А.Б.

6

Devastator — Опустошитель. А.Б.

7

Шнурки для ботинок. А.Б.

8

Очень часто это имя путают с прозвищем «Бык» (Bill — Bull), но ни один человек, из тех, кто лично знал Хэлси, так его не называл.

9

Дедвейт тоннаж, тонна равна 2240 фунтов. Коэффициент пересчета на гросс-тоннаж равен 1,5.

10

"Свой-чужой» было специальным радиоустройством, посылавшим кодированный сигнал, по которому отличали свои самолеты от вражеских.

11

Преемник Ямамото адмирал Кога погиб 1 апреля в авиакатастрофе. Его сменил гораздо более агрессивный адмирал Тоёда Соэму.

12

Во всех авианосных кампаниях, начиная с Гилбертовых островов, Линейные Силы, состоящие из быстроходных линкоров, тяжелых крейсеров и эсминцев находились под командованием вице-адмирала Уиллиса Э. Ли. Они находились в готовности отделиться от авианосцев и встретиться с Объединенным Флотом в артиллерийском бою, если это потребуется. В этом бою Митчер сформировал Линейные Силы 18 июня и расположил их в 15 милях на SW от авианосцев, чтобы прикрыть те зенитным огнем.

13

Птица крапивник, которую кто-то из наших историков с немалой долей юмора перевел как «королевский забор». А.Б.

14

Казак — Cossac — Chief Of Staff to Supreme Allied Commander. Далее будем называть его НШВГС А.Б.

15

SHAEF — Supreme Headquarters Allied Expeditionary Force — Верховную Ставку Союзных Экспедиционных Сил — ВССЭС. А.Б.

16

to dragoon — вынуждать силой. А.Б.

17

Заявление Фергюсона, сделанное в книге «Водный лабиринт», о том, что операцией «Драгун» руководили верховные командующие союзников на Средиземном море — генерал Мэйтланд Уилсон, адмирал сэр Джон Каннингхэм и генерал Айра Икер, находившиеся в Аяччо — неверно. Эти джентльмены просто подписали план операции, представленный штабами адмирала Хьюитта и генерал Пэтча, и больше этой операцией не интересовались.

18

В это число входили 157 боевых кораблей, 420 десантных судов, 84 патрульных, тральных и гидрографических корабля, а также 73 корабля обслуживания. Прикрывало операцию ОС 38, имевшее 17 эскадренных авианосцев, 6 линкоров, 17 крейсеров и 64 эсминца. Это было самое мощное морское соединение. Но и этот рекорд был повторен в январе 1945 при высадке в заливе Лингаен и превзойден в апреле при высадке на Окинаву.

19

Включая «Судзую», который тонул.

20

Очевидно, 40 самолетов перелетели прямо на береговые аэродромы.

21

За исключением потопленного «Принстона».

Content

Морисон С. Э.
Флот двух океанов

ОБ АВТОРЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Глава 1 ДВАДЦАТЬ ЛЕТ МИРА, 1919 — 1939

1. Ограничение морских вооружений, 1922 — 1937

2. Морская авиация и десантные операции

3. Тихоокеанская стратегия

4. Строительство флота при Рузвельте, 1933 — 1939

Глава 2 НАКАНУНЕ ВОЙНЫ, 1939 — 1941

1. Влияние европейской войны

2. Падение Франции и стратегия «Накануне войны»

3. Япония движется к войне

Глава 3 КАТАСТРОФА В ПИРЛ-ХАРБОРЕ, 7 декабря 1941

1. Последние дни «мира» на Тихом океане

2. Ничего не подозревающая жертва

3. Удар

4. Кто виноват?

Глава 4 КАТАСТРОФА НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ, июль 1941 — май 1942

1. Потеря Филиппин, декабрь 1941 — май 1942

2. Командование АБДА

3. Бой в Яванском море, 27 февраля 1942

4. Кровавый финал, март — апрель 1942

Глава 5 ПОБОИЩЕ В АТЛАНТИКЕ, 1942

1. Трансатлантические конвои, январь — апрель 1942

2. Удар по судоходству в прибрежных и карибских водах, январь — июль 1942

3. Организация противолодочной войны

4. Авиация, вспомогательные силы и любители

Глава 6 БОИ АВИАНОСЦЕВ, КОРАЛЛОВОЕ МОРЕ, МИДУЭЙ, декабрь 1941 — июнь 1942

1. Остров Уэйк и налет на Токио, декабрь 1941 — апрель 1942

2. Бой в Коралловом море, 3 — 8 мая 1942

3. Бой при Мидуэе — первая кровь, 3 июня

4. Бой при Мидуэе — 4 июня

5. Бой при Мидуэе — Эпилог

Глава 7 ГУАДАЛКАНАЛ, август 1942 — февраль 1943

1. Высадка, 7 — 8 августа 1942

2. Бой у острова Саво, 9 августа 1942

3. Бой у Восточных Соломоновых островов, 24 августа 1942

4. Бой у мыса Эсперанс, 11 — 12 октября 1942

5. Бой у островов Санта Крус, 26 — 27 октября 1942

6. Морской бой у Гуадалканала, 12 — 15 ноября 1942

7. Бой у Тассафаронги и у острова Реннел, 30 ноября 1942 — 30 января 1943

Глава 8 СЕВЕРНАЯ АФРИКА И СИЦИЛИЯ, январь 1942 — август 1943

1. Стратегические проблемы, январь — июнь 1942

2. «Факел» зажегся, июль

3. Высадка в Федале и Касабланке, 7 — 11 ноября

4. Высадка в Мехедии и Сафи, прекращение огня, 7 — 15 ноября

5. Захват Орана и Алжира, 8 — 11 ноября

6. Конференция в Касабланке

7. Судоходство и подводная война, август 1942 — май 1943

8. Операция «Хаски», июль 1943

9. Захват Сицилии, июль — август 1943

Глава 9 НАСТУПЛЕНИЕ НА ТИХОМ ОКЕАНЕ, март 1943 — апрель 1944

1. Альтернативные планы разгрома Японии

2. Алеутские воды, март — август 1943

3. Мелкие операции на юге и юго-западе Тихого океана, февраль — май 1943

4. Кампания на центральных Соломоновых островах, июнь — июль 1943

5. Начало лягушачьих прыжков, август — октябрь 1943

6. Бои за Бугенвилль, октябрь — ноябрь 1943

7. В обход Рабаула, сентябрь 1943 — апрель 1944

Глава 10 ГИЛБЕPТОВЫ И МАРШАЛЛОВЫ ОСТРОВА, ноябрь 1943 — июль 1944

1. Гилбертовы острова — операция «Гальваник»

2. Тарава, 19 — 23 ноября 1943

3. Кваджеллейн (операция «Флинтлок»), январь — февраль 1944

4. Трук разбомблен, Эниветок захвачен, февраль 1944

Глава 11 НОВАЯ ГВИНЕЯ И МАРИАНСКИЕ ОСТРОВА, апрель — август 1944

1. Завоевание Новой Гвинеи

2. Марианские острова (операция «Форейджер»), февраль — июнь 1944

3. Высадка на Сайпан, июнь 1944

4. Подготовка к решающей морской битве

5. Бой в Филиппинском море, 19 — 21 июня

6. Марианские острова захвачены, июнь — август 1944

Глава 12 СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ И АТЛАНТИКА, август 1943 — июнь 1944

1. Флот в Салерно (операция «Аваланш»), сентябрь 1943

2. Неаполь и Анцио (операция «Шингл»), октябрь 1943 — июнь 1944

3. Сардиния, Корсика и Эльба, сентябрь 1943 — июнь 1944

4. Эскортные авианосцы и субмарины, май — декабрь 1943

5. Бои с подводными лодками в других районах, май 1943 — август 1944

Глава 13 ВТОРЖЕНИЕ ВО ФРАНЦИЮ, 1944

1. Подготовка, январь — июнь 1944

2. Начало и форсирование, 1 — 6 июня

3. Высадка, D-день, 6 июня

4. Консолидация и поддержка плацдармов, 7 — 18 июня

5. Большой шторм и захват Шербура, 18 июня — 16 июля

6. Вторжение в южную Францию, 15 апреля — 15 сентября 1944

Глава 14 ЛЕЙТЕ, сентябрь — декабрь 1944

1. Снова Тихоокеанская стратегия

2. Подготовка — Моротаи, Пелелиу, воздушная битва над Формозой, 15 сентября — 19 октября 1944

3. Высадка на Лейте, 17 — 20 октября

4. Битва в заливе Лейте — первые столкновения, 23 — 24 октября

5. Бой в проливе Суригао, 24 — 25 октября

6. Бой у острова Самар, 25 октября

7. Бой у мыса Энганьо, 25 октября

8. Лейте захвачен, 26 октября — 25 декабря 1944

Глава 15 ФИЛИППИНЫ И ДЕЙСТВИЯ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК, 13 декабря 1944 — 15 августа 1945

1. Миндоро

2. Камикадзэ и высадка в заливе Лингаен, 1 — 12 января 1945

3. Лусон захвачен, 13 января — 30 июня

4. Освобождение центральных и южных Филиппин, 28 февраля — 22 июля

5. Операции подводных лодок, 1942 — 1943

6. Операции подводных лодок, 1944 — 1945

Глава 16 ИВОДЗИМА И ОКИНАВА, февраль — август 1945

1. Вторжение на Иводзиму, 19 февраля 1945

2. Захват Иводзимы, 20 февраля — 16 марта

3. Приближение к Окинаве, 9 — 31 марта

4. Высадка на Окинаву, 1 апреля 1945

5. «Ямато» и быстроходные авианосцы, 6 — 12 апреля

6. Страдания радиолокационного дозора, 6 — 12 апреля

7. Операция «Кикусуй», 16 апреля — 18 мая

8. Окинава захвачена 29 мая — 3 июля

Глава 17 КОНЕЦ ВОЙНЫ, ноябрь 1944 — сентябрь 1945

1. Отступление и разгром подводных лодок, ноябрь 1944 — май 1945

2. Последние бои на Тихом океане, 10 июля — 15 августа

3. Атомные бомбы, 6 — 9 августа

4. Капитуляция Японии, 10 августа — 2 сентября

Глава 18 ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Приложения

ОРГАНИЗАЦИЯ КОМАНДОВАНИЯ СОЮЗНИКОВ НАКАНУНЕ БИТВЫ В ЗАЛИВЕ ЛЕЙТЕ

ОРГАНИЗАЦИЯ КОМАНДОВАНИЯ ЯПОНЦЕВ НАКАНУНЕ БИТВЫ В ЗАЛИВЕ ЛЕЙТЕ

ОРГАНИЗАЦИЯ КОМАНДОВАНИЯ СОЮЗНИКОВ ПЕРЕД ОПЕРАЦИЕЙ «ХАСКИ»

ОРГАНИЗАЦИЯ КОМАНДОВАНИЯ СОЮЗНИКОВ НАКАНУНЕ ВЫСАДКИ В НОРМАНДИИ

ЗАПАДНОЕ ОПЕРАТИВНОЕ СОЕДИНЕНИЕ

Примечания