Владимир Мирославович Пекальчук

Спуская псов войны

© Пекальчук В.М., 2017

© ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Эта книга посвящается людям,

которые не отступили перед лицом смерти

и погибли, исполняя свой долг…

…или то, что они таковым считали.

…На всю страну монаршим криком грянет «Пощады нет!», спуская псов войны.

Уильям Шекспир «Юлий Цезарь»

Старость – не радость ни для кого, так уж повелось. Жизнь вообще не щадит стариков, будь то человек или собака, но с постаревшими псами войны она особенно жестока.

Леонид никогда не задумывался над этим. Война – дело молодых. Лекарство против морщин. Эту простую истину он знал задолго до того, как Витя Цой облек ее в форму песни. Но вышло так, что война Леонида от морщин не уберегла. А может, он сам оказался слишком хорош. И в какой-то момент оказался лицом к лицу с пониманием того, что постарел и больше непригоден к своему ремеслу.

Так или иначе, но вот прямо сейчас он сидит на лавочке в скверике и листает свежую газету с объявлениями. Довольно безнадежное занятие, ибо кому нужен старый наемник, латаный и шитый, исполосованный шрамами бесчисленных схваток? Нет, силы еще хватит, чтобы управиться с ручным пулеметом как с игрушкой или свернуть пару шей, но… Желудок донимает болями, словно мстит хозяину за то, что был дважды прострелен, и заклеенная печень тоже барахлит. Долго ли он протянет без врачей? Риторический вопрос. Риторический еще и потому, что именно врачи «съели» последние сбережения Леонида, или, точнее, те крохи, которые он успел отложить после того, как понял, что ему выпало сомнительное для наемника счастье пережить пять войн, кучу мелких конфликтов и дожить до старости.

А ведь раньше у него деньги водились. За последние тридцать пять лет Леонид воевал на всех материках, кроме, пожалуй, Северной Америки да Антарктиды, и везде неизменно преуспевал. Он был прирожденным воином, гены, доставшиеся от родителей, снабдили его всеми необходимыми качествами, а те, в свою очередь, обеспечили ему карьеру от простого солдата удачи и бойца Иностранного Легиона до инструктора в лагерях наемников и руководителя многих спецопераций.

И вот теперь некогда отлично оплачиваемый пес войны сидит с газетой в руках и пытается найти хоть какую-то работу, оказавшись на мели первый раз в жизни, пожалуй. Он зарабатывал отличные деньги, но никогда не копил. Всегда жил одним днем, не отказывая ни в чем ни себе, ни длинной веренице женщин, которым довелось стать попутчицами наемника на том или ином отрезке его жизненного пути. И правильно делал, ведь у профессиональных солдат «завтра» может и не быть, слишком уж редко доживают они до седин. Правда, вот теперь у него денег почти не осталось. Издержки чересчур высокого профессионализма.

И семьи у Леонида тоже никогда не было. Он очень нравился женщинам практически всем, кроме одного: профессии. Кто свяжет свою судьбу с наемником, который прямо завтра может погибнуть? Несколько раз ему предлагали бросить работу женщины, на которых Леонид охотно женился бы, но увы. Он просто ничего больше не умел. Не знал, как можно жить по-другому. Стать свирепым псом войны ему было предначертано в генном коде, но теперь он просто старый пес, даже не имеющий конуры, чтобы дожить свой век. За снятую квартиру заплачено вперед еще на месяц, дальше – хоть под забор.

Что ж, один приемлемый вариант – охранное агентство. Но и тут проблемы. Возраст еще полбеды, если рекрутер заикнется, что, мол, стар – отправить его под стол легким взмахом и пойти в следующую контору, где с ходу намекнуть, что кандидат готов продемонстрировать профпригодность прямо здесь и сейчас. Гораздо хуже – расписанное шрамами лицо и почти невидящий левый глаз. Кто возьмет на работу такого страхолюда?

Конечно, есть и другие варианты. Пистолет отца он хранил все эти годы. Можно попытаться ограбить банк, но дело, конечно же, не выгорит. Как профессиональный воин, Леонид прекрасно просчитывал все возможные варианты и понимал, что шансов на успех у него нет чисто математически, успешные ограбления могут случаться только в кино. Еще вариант – дуло к виску. Уйти не слишком красиво, но с честью. Он постарел. Его время прошло, вот и все. И ничего страшного, ведь Леонид всегда знал, что умрет от пули. Вот только никогда не думал, что от своей.

Он отогнал невеселые мысли и снова сосредоточился на газете. И сразу спохватился, что на нее падает чужая тень.

– Господин Булатов Леонид Брониславович, если не ошибаюсь? – осведомился странный тощий тип в приличном сером костюме с какой-то новомодной электронной штучкой в руке.

Вот это опаньки. Леонид как-то не ожидал, что в родном Питере, который он покинул тридцать пять лет назад, его вообще кто-нибудь знает. Таки выследили, значит. И тип этот какой-то странный, и акцент нездешний, и взгляд недобрый. Что ж, по всему миру еще остались люди, которые смазывают свои пистолеты, вспоминая о наемнике. Леонид их никогда не боялся – и теперь не сдрейфит. Что бы тощий тип ни предпринял – старый пес готов обнажить клыки в последней в своей жизни схватке насмерть.

– Он самый, к вашим услугам, – четко произнес он, подвел под скамейку правую ногу для толчка и даже разочаровался, когда пистолет с глушителем в руке незнакомца почему-то не появился.

– Булатов Леонид Брониславович, кличка Лютый Пес, пятьдесят пять лет, профессиональный наемник? – уточнил тот, сверившись с наладонным прибором.

– Так точно. Что вам нужно?

Незнакомец склонил голову, внимательно изучая Леонида, затем спокойно ответил:

– Вы, случайно, не ищете ли работу по специальности? У меня как раз есть нужда в таком профессионале, как вы.

Леонид ухмыльнулся:

– Многоуважаемый, вы, видимо, с головой не дружите. Если б я был в состоянии работать по своей специальности, разве сидел бы в этом скверике с газетой бесплатных объявлений?!

– Вы намекаете на свои восемь тяжелых ранений? – поинтересовался тот.

– И на них тоже, – ответил Леонид, – я уже слишком стар.

– В таком случае, если вы сами… как вы сказали? А, дружите с головой. Интересная фраза. Так вот. Если вы сами дружите с головой, то уже поняли, что я прекрасно осведомлен о вашей карьере и биографии. И у меня есть работа именно для вас. Я не собираюсь посылать вас бегать по саванне с автоматом, как вы, возможно, подумали.

– Почему именно я? – спросил Леонид, явственно ощущая, как в воздухе начинает витать запах дерьма. – На роль инструктора или командира есть полно других кандида…

– Долго объяснять. Ваш возраст проблемой не будет. Напротив, ваши стаж, ранения и послужной список работают на вас. И на меня.

– Размер гонорара? – дал знать о себе профессиональный интерес.

– Большой, больше, чем вы раньше зарабатывали. Цифра с минимум четырьмя нулями в месяц. А может, и все шесть. Смотря в какой валюте считать.

Вот оно что. Запах дерьма стал совсем отчетливым. Приятно, что интуиция пока еще не подводит.

– И что я должен буду делать за эти деньги? – мрачно поинтересовался Леонид.

– Ничего такого, что пятнает честь солдата. Никаких геноцидов, этнических чисток, расстрелов и прочей гнусности, о которых вы, видимо, подумали. Хочу, чтобы вы возглавили охранное подразделение.

Дерьмо, полнейшее дерьмо. Зарплата от десяти тысяч баксов – за охрану?! Это хрень, инстинкт видавшего виды хищника выл во весь голос: дело нечисто!

– Вот даже как? И что же я должен буду охранять за такие деньжищи?

– Узнаете на месте. Платить буду вот этим.

Незнакомец вынул из кармана вторую руку и бросил небольшой предмет, сверкнувший желтизной в лучах утреннего солнца. Леонид поймал его на лету: да, так и есть. Золотой слиток граммов на пятьдесят, судя по весу и габаритам.

– Подытожим, – отбросил манеры наемник, – ты платишь золотом за якобы сущий пустяк и нанимаешь на это место почему-то именно старого покалеченного командира, хотя мог бы найти не менее компетентных командиров помоложе за меньшие деньги. При этом не говоришь, что охранять. Это только у меня возникло чувство, что ты собираешься втравить меня в темное дело?

– Видимо, только у тебя, – собеседник тоже перешел на «ты», но сохранил ледяное спокойствие, – да, на тебе мир клином не сошелся. Я щедро тебя вознагражу, если ты подскажешь мне другого кандидата, который получил восемь тяжелых ран в бою, участвовал по меньшей мере в четырех крупных вооруженных конфликтах, весь разукрашен боевыми шрамами и имеет огромную физическую силу. А еще в биографии кандидата должен быть эпизод вроде того, как ты ночью, подвыпивши, вышел из землянки по-маленькому, возвращаясь, забрел в окоп к противнику и заставил сдаться вражеских солдат, угрожая зажигалкой в виде гранаты. Но если такого не знаешь – значит, мне нужен ты. И я, кстати, не темню. Я вполне мог бы тебе сказать, что и где охранять… приблизительно. Но если я так сделаю – ты засмеешься, повертишь пальцем у виска и уйдешь. Тебе придется увидеть самому.

– И я должен тебе поверить?

– Мне наплевать. Если ты готов рассмотреть перспективу… как это у вас называется? – Он проконсультировался с наладонником и сказал: – Да, точно. Так вот, у тебя только одна альтернативная перспектива – сдохнуть на помойке. Завтра я буду ждать тебя вон на той стоянке через дорогу в это же время. Не придешь – дело твое. Задаток можешь оставить себе как плату за потраченное на меня время.

Он повернулся и пошел прочь, но шагов через двадцать обернулся:

– Если решишь работать на меня – прихвати с собой все, что понадобится в обиходе. Считай, что будешь работать в пустыне без единого магазина на тысячу километров вокруг.

Леонид проводил его взглядом и подбросил в руке слиток. Он уже по уши в дерьме. Потому что это будет не работа, а авантюра, скорее всего, дохлая. И ведь отказаться невозможно: смерти хуже, чем под забором на помойке, прирожденный пес войны себе не представлял.

* * *

Леонид открыл глаза и несколько секунд смотрел в серый, с металлическим отливом пластиковый потолок. Так, а где это он? Сел на постели – резко, рывком. Даже как-то слишком быстро.

Попытался вспомнить – а что было вчера? Взгляд упал на собранный рюкзак у стены без единого окна. Да, точно, рюкзак. Леонид собрал его вечером, утром пошел на встречу с нанимателем. Сели в машину, тощий, представившийся Кассиусом, достал походную флягу и предложил выпить за плодотворное сотрудничество. Налил Леониду в крышку-стаканчик, сам хлебал из фляги. Наемник хорошо помнил вкус качественного коньяка – но дальше мрак полнейший. Опрокинул стаканчик, заценил напиток – и в следующий момент открыл глаза в совершенно незнакомом помещении.

Нет, Леонид, конечно же, знал, что подписывается на крупные неприятности, но как-то слишком уж быстро они начались. Подпоили, заперли в камере… Хотя стоп. Комната напоминала камеру заключения только спартанской обстановкой: койка, стол, два стула, шкафчик – вот и вся мебель, все привинчено к полу. Чистота наводила на подозрения, что это медицинский отсек, но относительная просторность не вязалась с камерой заключения. И потом – рюкзак. В нем, среди прочего, наградной пистолет отца, боевой нож и опасная бритва, а также некоторые другие предметы, которые могут быть использованы вместо оружия. Так что если б Леонид был пленником – рюкзак забрали бы наверняка.

А во всем теле – легкость, от которой наемник уже давно успел отвыкнуть. И картинка перед глазами четкая, а не замыленная, когда смотришь на мир одним нормальным глазом и одним подслеповатым. Что за чертовщина? Леонид прикрыл правый глаз рукой и убедился, что левый видит вполне сносно. Все ясно – сон. Он спит, и ему снится то ли хорватский госпиталь, то ли какой-то другой, в котором он лежал лет двадцать назад. Сейчас откроется дверь и войдет медсестра по имени… черт, как же ее звали-то? Аленка вроде…

– Вижу, ты уже проснулся? – послышался знакомый голос от двери.

В комнату вошел очень странный тип. Габариты и слегка дребезжащий голос – давешнего нанимателя, но движения плавнее, исчезла дерганность. И лицо, точнее, харя – такое не во всяком кошмаре увидишь. Синее, узкое, вместо носа две дырочки, глаза желтые, с желтыми радужками и без белков. Лысая голова с приросшими к ней ушными раковинами и маленьким безгубым ртом. Из одежды – что-то наподобие спортивного костюма, и квадратные очки с подсвеченными синим светом стеклами, крепящиеся на голове не дужками – какие дужки, ушей-то нет, – а ремешком.

– Кассиус, ты, что ли? – настороженно спросил Леонид.

– Что, узнал с трудом? – ухмыльнулась харя.

– Не без этого. Надо же, что мой кошмар с тобой сделал… Ты и наяву не красавец, а уж во сне…

– Самое забавное в этой ситуации – что ты не спишь, – сказал Кассиус, садясь за стол, – я догадываюсь, ты сейчас думаешь, что со мной случилось, отчего я посинел, куда делись мои нос и мизинцы… Сообщаю: я просто снял маску и перчатки. Я всегда выгляжу, как сейчас, у меня от рождения синяя кожа и четыре пальца на руках. Если ты еще не догадался – я с другой планеты. А ты не очень-то и удивлен, я погляжу. Ни шока, ни испуга…

Леонид мрачно взирал на Кассиуса. Испуг? Вот этой тощей образины бояться, что ли? Шок? С чего бы вдруг? Шок был тридцать лет назад, когда, находясь в одной африканской деревушке, он с размаху шлепнулся на свою койку, не заметив пары скорпионов, и после этого Леонида уже вряд ли что-то могло шокировать.

– Получается, мы все же не одни во вселенной, – хмыкнул наемник.

– Вселенная огромна. Больше, чем ты можешь себе представить. И если бы в ней были только вы или только мы – это было бы чудовищной растратой пространства.

– А где это мы находимся, инопланетянин?

– На моем космическом корабле. На высокой земной орбите.

– Значит, ты меня подпоил какой-то хренью и похитил с Земли, так? – зловеще уточнил наемник, присматривая на теле чужака уязвимые для удара места.

– Что значит – похитил? – возмутился Кассиус. – Тебе напомнить, что ты сам согласился работать на меня не далее как вчера?

– Ты меня обманул!

– Разве? Я и не говорил, что я землянин. Если хочешь, могу вернуть тебя обратно хоть сейчас, мне требуется добровольный компаньон, а не из-под палки. Возле какой именно помойки тебя высадить? – В голосе пришельца послышалась ехидца.

Леонид вздохнул, понимая, что крыть нечем.

– Так теперь ты мне объяснишь, зачем я нужен?

– Разумеется. Ты возглавишь мое наемное подразделение «Земные Волки». Или «Земные Тигры». Я еще не решил, как его назвать. Ты будешь формальным командиром подразделения, но на самом деле станешь его «лицом».

– Чьим лицом? – не понял Леонид.

– Подразделения. Это как у вас на Земле, когда какая-нибудь топ-модель становится лицом, скажем, косметической фирмы. То есть в рекламе этой фирмы снимается. Ну а ты будешь лицом боевого формирования.

Наемник приподнял брови:

– Ты что, целое подразделение на Земле навербовал?

– На самом деле нет. Все бойцы, кроме тебя, – андроиды. Роботы.

Леонид тяжело вздохнул:

– Господи… лучше бы я по саванне с автоматом бегал… Я одного не могу понять, Кассиус…

– Касс-р-Кинн Латанн мое настоящее имя. Для коллег – просто Касс.

– Ладно, Касс. Я не врубаюсь, в чем смысл подразделения «Земные Волки», состоящего из одного землянина и кучи неземных роботов?

Инопланетянин вздохнул:

– Мне очень многое придется тебе объяснить про то, как устроена наша галактика за пределами Земли, но это уже технические моменты. Начать же надо с заключения договора. Вот мое предложение. Я нанимаю тебя на должность командира наемного боевого подразделения сроком на сорок стандартных периодов, что соответствует почти десяти земным годам, и буду платить тебе один килограмм чистого золота в период. Я буду твоим непосредственным и единственным командиром.

– Десять лет?! – выпучил глаза Леонид. – Издеваешься? Да я попросту не проживу столько, не говоря уже о том, что заработанное не успею потратить!

– Не все так плохо, как тебе кажется. Ты немного времени провел в моем медицинском модуле, и я тебя слегка подлатал. Печень, желудок, аорту и разные мелочи, которые искин медмодуля счел нужным подправить. Кстати, глаз как, нормально видит?

– Хм, да. Я и сам удивился, что глаз видит, и легкость во всем теле… Словно лет десять-пятнадцать сбросил.

– Высокие технологии, коллега, высокие технологии. Ну и гравитация тут чуть пониже, чем на Земле. Я гарантирую, что через десять лет ты будешь в состоянии не худшем, чем то, в котором я тебя подобрал. Я тебе больше скажу: скоро ты уже назад не захочешь. Итак, твой ответ?

– Договорились, – кивнул Леонид.

– Отлично. Сейчас мы с тобой уладим одну формальность. Ты будешь смотреть в мои очки и скажешь, что ты, такой-то с планеты Земля, покидаешь свою планету добровольно и по собственному желанию, осознавая, что за ее пределами будут другие правила и законы, и в полной мере отдаешь себе отчет, что вернуться обратно уже никогда не сможешь…

– Какого хрена?!! – Наемник вскочил с койки, сжав кулаки.

– Спокойней, спокойней. Это формальность, на основе которой будет базироваться твой правовой статус в пространстве галактического сообщества. Строго формально возвращать домой уроженцев миров, находящихся под действием культурного эмбарго, нельзя. Но я верну тебя точно так же, как и забрал, – контрабандой. Я ведь и забрать тебя не имел права, не получив наперед твоего согласия. Не будет никаких проблем.

Леонид криво усмехнулся:

– Да уж. Законы у вас работают так же, как и у нас…

– Не скажи. Мы не следуем слепо их букве, но уважаем причины. Принцип культурного эмбарго имеет под собой определенные основания. Например, развивающиеся народы не должны знать, что, кроме них, есть другие. Ты уже знаешь и потому не можешь вернуться. Но я тебя верну. И даже если ты всем расскажешь, что летал на другие планеты, воевал там и бухал коньячок с синелицым пришельцем, – тебе никто не поверит. А значит, по факту нарушения эмбарго нет.

– Ладно.

– Так, внимание, запись.

– Я, Леонид Булатов с планеты Земля, покидаю ее по собственному желанию, отдаю себе отчет, что за ее пределами должен буду придерживаться иных правил и законов, и понимаю, что не смогу вернуться домой. Все?

– Все, мой искин записал.

– Твой кто?

– Искин – искусственный интеллект. Он находится в моем УРР – устройстве расширенной реальности. В очках, которые на мне. У тебя тоже такой будет.

– Зачем он мне?

– Это краеугольный камень. Фундамент, на котором выстроено все галактическое сообщество. Когда ты надеваешь УРР с наушниками, искин начинает переводить тебе все, что ты видишь и слышишь, но не понимаешь. С этими приборами насекомоподобный и рыбообразный врасу могут свободно общаться. Ты встречаешься с гигантским жуком, который общается шевелением усиков, твой искин переводит все его «слова» – и тебе кажется, что ты слышишь обычную русскую речь.

– Что такое врасу?

– Аббревиатура от «высокоразвитое разумное существо». Ваш, земной термин, между прочим. Но фантастику ты, наверное, не читаешь…

– Читал иногда. Значит, эти очки знают все языки в галактике?

– Не обязательно. Если искин твоего собеседника не может переводить с русского – твой собственный искин даст ему скачать этот язык у себя. И никаких преград к общению. Благодаря внедрению стандарта УРР взаимопонимание между совершенно разными существами стало совсем простым. Надел очки, вставил наушники – и ты понимаешь всех и каждого. И тебя тоже понимают.

– Гениально…

– Я тебе позже расскажу основы, а все остальное сможешь спросить у своего искина. А пока – краткий план всего предприятия. Не буду вдаваться в подробности, что и как, но ко мне попала партия боевых андроидов, точно копирующих человека. Одно время моя раса вела наблюдение за землянами, и на крайний случай, например, для спасения разведчика, был изготовлен целый отряд роботов, которые не отличаются от человека. Если его выпотрошить или поездом переехать – внутренности имитируют потроха человека. Даже кровь не отличить от настоящей без лабораторного исследования.

– То есть это типа синтетические люди?

– Нет. Помимо фибромышц, остальные органы и кровь не имеют никаких функций. Они только для маскировки. Источник энергии замаскирован под сердце и легкие. Андроид имитирует дыхание, поглощает пищу, только не переваривает. Действующая модель человека. Но вот у вас появились фильмы и книги о маскирующихся среди людей пришельцах, расплодились армии уфологов и прочих сумасбродов, и мы стали сворачивать наблюдательную деятельность. А когда вы сняли фильм «Терминатор», буквально предвосхитивший наше техническое решение, проект и вовсе закрыли, почти всех разведчиков отозвали, андроидов – вложение колоссальных средств и интеллектуальных усилий – списали. Сто двадцать циклов они провалялись на складе, а потом я их заполучил благодаря связям. И теперь собираюсь сделать из них «земной» отряд и сдать внаем под видом живых земных наемников.

– Зачем выдавать их за людей?

– Затем, что цена найма живого охранника выше, чем стоимость найма робота. Это первое. И второе – робот есть вещь. Любую вещь можно украсть. Объект, защищенный только роботами, можно захватить без единого выстрела.

Леонид несколько секунд переваривал услышанное, потом спросил:

– То есть слабое место боевых роботов – низкий интеллект?

– Некорректно заданный вопрос. Слабость любого робота в том, что он искин. А любой искин суть бинарный вычислитель. Компьютер. Каким умным ты его ни сделай – он никогда не станет мозгом, понимаешь? Армии роботов-пехотинцев, роботов-танков, роботов-космолетов… идеально послушные, безошибочные, дисциплинированные… Мечта любого командира. Большинство галактических рас прошло через это. И все обожглись на одном и том же: если ты контролируешь армию роботов – ее может контролировать и твой враг. Перехват контроля над боевыми искинами – стандартный метод ведения войны.

Я тебе проще объясню. Вот летит на бомбардировщике пилот. И внезапно получает от командования приказ отбомбиться по своей же базе, по своему дому, по своей планете. Робот этот приказ выполнит. Человек – нет. Робот выполнит любой приказ, поступивший по штатному каналу от уполномоченного командования. Машины не умеют подозревать предательство или перехват канала, понимаешь?

– Хм. И не придумали никакого способа защиты? Научить роботов, что приказ «бомбить своих» не должен выполняться?

– Тогда будет другой приказ. Сбросить бомбы в море. Разбить самолет. Бомбить нейтрального соседа. Да просто бездействовать, наконец. Любой приказ, который помешает роботу выполнять приказы истинного командира.

– Защищенный канал связи? Нет, не слыхали, – с сарказмом заметил Леонид.

Касс покачал головой:

– Любая защита ломается. Любой код подбирается. Любой метод контроля – перехватывается. В реалиях высоких технологий робот как автономная единица боеспособен только против отсталых рас вроде землян. Любой противник, имеющий современные для галактики технологии, гарантированно перехватит контроль над любым роботом, это только вопрос времени. Пойми, никакой искин не заменит живой мозг! Есть лишь два способа управления, которые не перехватываются. Первый – отсутствие возможности контроля. Робот посылается выполнять инструкцию, заложенную в него, без возможности коррекции или отмены. Такие вообще не имеют средств связи и совершенно неуправляемы даже для хозяина. Как снаряд: вылетел из пушки – обратно не вернешь. И второй вариант – командир все время находится рядом с роботом и отдает приказы лично. Например, боевые роботы в армии моего народа используются только в смешанных подразделениях. Каждый робот подчиняется на поле боя своему солдату. В случае потери командира – переходит в неуправляемое состояние и больше не подчиняется никому.

Леонид поднял руки в символическом жесте:

– Ладно, не буду спорить о том, в чем разбираюсь хуже тебя. Просто принимаю на веру. Получается, ты собираешься впарить нанимателю отряд, который на самом деле не способен ничего защищать, даже себя? Я знал, что это будет авантюра, но не думал, что дойдет до открытого мошенничества!

Касс негромко закашлял, затем пояснил:

– Это я так смеюсь. Видишь ли, я изобрел третий способ уберечь роботов от взлома. Можно не опасаться перехвата контроля, если все думают, что боец – живой солдат. Так что нет никакого мошенничества. Строго технически, есть обман нанимателя ради блага самого нанимателя. Нарушение буквы закона ради следования его духу. Да и то – мы даже не будем обманывать. Наниматель сам себя обманет. Пусть андроиды и уступают обычным боевым роботам по тактико-техническим характеристикам, но человека все равно превосходят. За обычные деньги наниматель получает гораздо более эффективное подразделение. Но об этом мы еще поговорим. Есть хочешь?

Леонид прислушался к своему желудку:

– Да, есть такое.

– Тогда пошли на камбуз.

Изнутри корабль Касса выглядел как-то слишком обычно. Леонид ожидал, что творение нечеловеческого разума будем странным и чуждым, но ошибся. Длинные узкие коридоры, аскетичная обстановка, рациональное планирование, однотонные стены из непонятного материала, отъезжающие в сторону прямоугольные двери – ну ни дать ни взять голливудские декорации. Словно конструктор-человек отчаянно попытался сделать имитацию инопланетности и чуждости, но детище в итоге все равно получилось слишком человеческим, разве только несколько футуристичным.

– Это потому, что законы природы и науки одинаковы что на Земле, что в любом месте галактики, – пояснил Касс в ответ на озвученную мысль Леонида, – мы с тобой во многом схожи, две руки, две ноги, голова. Более-менее сопоставимый рост, схожие габариты и примерно одинаковые опорно-двигательные аппараты. Так что понятия эргономики и рационализма для нас совпадают. Да, пассажирские автомобили могут быть очень разными и причудливыми, но военной промышленности чуждо понятие стиля. Я потом покажу тебе свой арсенальчик – поверь, ты поймешь, что перед тобой оружие, с первого же взгляда, еще до того, как я покажу пальцем и скажу «смотри, вот это автомат».

– Так это – военный звездолет?

– Естественно. Военное всегда лучшее, правда, не всегда слишком комфортное. Хоть я уже ушел из вооруженных сил – ничего, кроме военных стандартов, не признаю. Я ни за что не доверю свою жизнь роскошному пассажирскому лайнеру, вот это старое, давно списанное бронированное корыто, на котором мы находимся, много надежней и безопасней. Современные лайнеры придут в негодность и пойдут на слом – а мой кораблик все еще будет летать и, если придется, – даже стрелять.

– Было бы здорово посмотреть на него снаружи, – заметил Леонид, в нем проснулся профессиональный интерес.

– Когда в порт прилетим, посмотришь. Обзорных палуб тут нет, сам понимаешь, а запускать управляемого ремонтного робота, чтобы посмотреть со стороны, довольно обременительно. Все-таки корабль-то устаревший, а переоснастить его по современным военным стандартам слишком дорого. Новые строить дешевле, как ни парадоксально.

Камбуз оказался просторной комнатой человек на тридцать, с двумя длинными столами и большим количеством крупных шкафов.

– А где сама кухня-то?

– Строго говоря, нигде. Готовка пищи на кораблях легких классов вообще не предусмотрена. Вся пища – в тюбиках и пакетах вот в этих хранилищах. Тарелок, кастрюль, ложек-вилок и прочего нет. Ты вообще как себе представляешь готовку в невесомости?

– Я ее пока не заметил.

– Ну так и мы пока не в бою, – хмыкнул Касс. – При встрече с любым кораблем, кроме гарантированно невраждебных, бортовой искин переводит всю энергию реактора в щиты, и генератор искусственной гравитации отрубается. Издержки военной надежности.

Он достал из ближайшего хранилища несколько пакетов и протянул Леониду:

– Пробуй. Все полезно и питательно, но вот понравится ли – не гарантирую.

– Что это?

– Вот сублимированное мясо – на вкус гадость даже для меня, но съедобно для кого угодно, кроме вегетарианцев… ну почти. Вот жидкий суп – для тебя он, правда, будет горьким. Это блюдо из злаков, вот пюре, вот сладкое желе. Вот… а стоп, этого тебе нельзя.

Леонид распечатал один из тюбиков и насыпал в рот немного порошка.

– Песок как песок, – мрачно подытожил он.

– Это пищевой концентрат… Погоди-ка, у меня есть небольшой запас жратвы для не-сссла, и там вроде должны быть консервы для балларанцев…

Касс полез в другое хранилище.

– Не-сссла это кто такие? – спросил Леонид.

– Сссла – это мы. Наше самоназвание. Ближайший аналог в русском языке – «люди». А не-сссла, соответственно, любые врасу, не относящиеся к нашему виду. Нашел. Вот это тебе наверняка понравится.

Густая коричневая паста на вкус оказалась сносной.

– Экстракт из балларанских овощей, – пояснил Касс.

– Едал и похуже, – кивнул Леонид, – напоминает высушенную кабачковую икру. Главное, при еде на цвет не обращать внимания – а то ассоциации очень стойкие возникают…

– Кабачковая икра? Кабачок – это кто?

– Растение такое.

– У вас есть растения, размножающиеся икрой? – удивился Касс.

– Да нет. Блюдо так называется просто. У нас однажды гостю заморскому преподнесли угощение – черную икру. Тот посмотрел и говорит: это мы, мол, уже едали… Приносят красную – тот смотрит, говорит, что и это уже ел. Тогда принесли кабачковую. Гость посмотрел и выдал: «А это уже кто-то другой едал…» Хотя ладно, забудь. По-русски ты говоришь отлично, но наши анекдоты вряд ли поймешь.

А дело-то дрянь. Десять лет? Ладно. Черт знает в каком закоулке галактики? Окей. Но все эти десять лет жрать вот такое непоймичтозахрень?!

– Так, значит, этим мне придется питаться все время?

– О, нет, конечно. Говорю же, балларан – раса, в физиологическом и биохимическом аспектах практически идентичная твоей. У них есть шоколад и некоторые земные фрукты и овощи – это первое, что мы для них вывезли с Земли. Вот это пробуй – должно быть сладким, если мне память не изменяет. Я сам балларанскую еду не ем – так что извиняй. Доберемся до ближайшей базы – там в плане меню будет все хорошо.

Предложенный тюбик содержал желе того же цвета, но совершенно иное на вкус.

– На сгущенное молоко с мармеладом похоже, – одобрил Леонид, – хотя мысль смешивать это мне раньше не приходила… А в галактике, кроме нас, вас и балларан, есть другие?

– Есть, причем вагон и малая тележка. Только с уровнем развития выше земного полсотни разных видов врасу. Варваров – не успевших построить цивилизацию или утративших ее – вместе с квазиразумными видами – за двести. И то не вся галактика еще исследована.

– А не слишком ли много для ста пятидесяти миллиардов звезд, большинство из которых не имеет планет или вообще принципиально не может стать источником жизни? Если я верно помню формулу, в нашей галактике математически может быть десять-двадцать рас, помимо людей.

Касс проглотил свою пищу и заметил:

– Вот уж никогда не думал, что наемники на Земле знают астрономию.

Леонид пожал плечами:

– А прикинь. Мы во время югославского кризиса как-то застряли в одной деревеньке хорватской на две недели. Вокруг опорного пункта сербские снайпера – и ни мы уйти не могли, ни они захватить. Скукота страшная. И вот нашел я там учебник по астрономии – единственная книга во всем здании. И что делать, читал.

– Понятно. В целом ты прав. Строго математически, в галактике действительно наблюдается примерно в сто раз больше видов врасу и квазиврасу, чем могло возникнуть. Объясняется это просто, действиями сверхрасы предтеч, и еще не факт, что она одна была, эта сверхраса.

Леонид доел пасту и оглянулся в поисках мусорного бачка.

– Вон та штука – утилизатор, – указал Касс.

– Теперь обрисуй мне общий план действий.

– Все довольно просто. Заберем в одном месте оборудование и вооружение, потом загрузим на борт личный состав, так сказать, высадимся где-нибудь вдали от цивилизации и проведем небольшие учения, чтобы ты понял, как управлять бойцами. А потом отправимся искать нанимателя.

– Да я даже компьютера не освоил, – проворчал наемник, – а тут андроиды сразу…

– Говорю же – все будет не просто, а очень просто. Я еще раз повторяю – ты не будешь управлять роботами. Ты будешь командовать подразделением наемников. Все как ты привык. «Сэр, да, сэр!», «так точно», «смирно», «отдать честь». Андроиды имитируют человека и ведут себя как люди. Если бы я тебе не сказал, что это роботы, ты бы сам не догадался. Хотя заподозрил бы, что с ними что-то не так. Но не-земляне, при соблюдении некоторых правил безопасности, и вовсе не смогут ничего понять. И вообще – не парься понапрасну. Твоя работа – играть роль. Подразделению роботов для выполнения гарнизонной службы ты, по большому счету, вообще не нужен.

– Так нахрена я тогда?! – рассердился Леонид.

Пришелец приподнял верхнюю «губу» в пародии на улыбку:

– Играть роль. Искин не способен имитировать живого врасу абсолютно точно, это раз. Потому ты будешь посредником между подразделением и нанимателем. Тебя с роботом спутать нельзя, твоя задача – вести себя примерно как роботы ведут. Морда кирпичом, полная невозмутимость, минимум эмоций. И тогда аналогичное поведение андроидов будет казаться чем-то естественным. Я еще раз тебе говорю – не напрягайся понапрасну. Считай, что тебе вместо пенсии досталось место почетного гвардейца. Гарнизонная служба и полицейские функции.

– Тебе актер нужен, – проворчал наемник, – а не настоящий солдат!

– Нет, все же солдат. Где взять актера с восемью боевыми ранениями и кучей шрамов, полученных в смертельных схватках? Твоя биография – часть легенды подразделения.

– Сочинить можно любую легенду…

– Забыл сказать. Наряду с УРР широко распространен универсальный детектор лжи. На деловые переговоры каждая сторона приносит свой детектор, настроенный на собеседника, во избежание мошенничества, так что врать и сочинять – не вариант. Потому твой послужной список играет немаловажную роль. Видишь ли, я позиционирую «Земных Волков» как элитное подразделение для охраны особо важных объектов. Командир-ветеран, причем настоящий, а не актер, строго обязателен.

– Понятно. Отхожее место у тебя где?

Касс показал пальцем:

– По коридору и налево. Это, если вдруг моча будет необычного цвета – не паникуй. Просто наноботы выходят.

– Нано-чего?

– Наномашины. Роботы микроскопического размера. Медмодуль влил в тебя около литра их – миллиард или где-то так. На наномашинах базируются практически вся хирургия и многие другие направления медицины. Нанороботы попадают в кровь, направляются к месту выполнения своих задач – например, в твоем случае это был ремонт печени и удаление последствий предыдущего лечения, рубцов, прочистка сосудов и так далее. После того как нанобот выполняет свою функцию, он выводится из организма с мочой. Это же круче, чем скальпелем резать, правда?

Туалет на инопланетном корабле оказался чрезвычайно похож на обычный земной, и Леонид поймал себя на мысли, что привыкать ко многим вещам даже и не требуется. Впрочем, если бы не такое потрясающее сходство сссла с землянами, картина могла быть совсем другой.

– А наноботы точно все вышли? – подозрительно спросил он, сделав свое дело и вернувшись на камбуз.

– А что?

– Что-что! Меня не радует мысль, что внутри лазают рукотворные микробы!

Касс развел руки в подчеркнуто человеческом жесте:

– Привыкнешь. Часть наноботов – искусственные клетки, которые остались у тебя в печени, желудке и других ранах. Первая волна наномашин удаляет рубцы, вторая – замещает живые клетки, которые должны были там быть, пока естественная регенерация не восстановит ткани. В итоге получаем желудок, который никогда не был прострелен.

– Ты хочешь сказать – я теперь частично состою из нанороботов?!

– Нет. Они играют роль повязки на ране, только внутри. Я тебе объясню. Наноботы – огромный прорыв в медицине. Наноботы, исполняющие функции синтетических клеток, – еще больший прорыв. Давай предположим, что боец получил на поле боя смертельные ожоги. Пострадало семьдесят процентов поверхности тела, повреждены внутренние ткани. Земная медицина в таких случаях бессильна. Наша собственная может спасти жизнь пострадавшего только при наличии специального оборудования – медмодуля высокой сложности, что на поле боя нереально. Но если у бойца или его товарищей есть достаточно наножидкости – он спасен. Наноботы заменяют сожженные ткани и кожу, выполняя все их функции и восстанавливая состояние пострадавшего почти полностью. Солдат способен всего через несколько минут продолжить бой, а потом самостоятельно проследовать в медпункт. А там уже он получит всю необходимую помощь.

– Ни фига себе! – удивился Леонид.

– То-то же! – Касс достал из заднего кармана комбинезона прямоугольную коробочку и поднял ее над головой, словно священный символ или знамя: – Полюбуйся. Первая помощь самому себе при любых ранах. Сквозное ранение в живот? Сестра, сорок кубиков наноботов! Оторвана рука? Наноботы! Разорвана яремная вена? Наноботы!! Повреждение спинного мозга? Наноботы!!! Семь бед – один ответ. Да, ты правильно меня понял, какой именно. Наноботы.

– И каждый из них настолько умный, что знает, что ему делать? – полюбопытствовал наемник.

– Строго говоря – нет. Но знает мой искин. Искин соединен с контейнером, а контейнер служит связующим звеном между искином и наноботами.

– Хороший у тебя искин. Даже лечить умеет.

– Еще бы. У нас вообще без искина почти как без рук. К хорошему привыкаешь быстро. А мой, как ты догадываешься, военная модель. Впрочем – обожди тут. Вот тебе напиток вместо компота, а я пойду принесу твой УРР.

Касс вышел и вскоре вернулся с гибридом очков и наушников наподобие собственного УРР, но с обручем вместо ремешков в качестве крепления, и прибором размером с мобильный телефон.

– Надевай. Сейчас я его активирую.

Прибор пискнул, и внезапно из него буквально выплыли призрачные светло-синие и голубые прямоугольники, заполненные значками и бегущими строчками.

– Что это? – удивился Леонид.

– Прибор для настройки УРР и прочей персональной электроники. А это – голографический дисплей. Причем сенсорный. Вообще, привыкай: голографические сенсорные панели – это норма нынешнего дня во всех цивилизованных местах. Так… активирую. Теперь аккуратно совмести свою ладонь вот с этим местом… Готово.

Он повертел в руках обруч. Черный, на ощупь пластиковый, спереди широкая прозрачная пластина, которая, если надеть прибор на голову, окажется как раз перед глазами. По бокам наушники, слева на обруче закреплен черный кубик размером чуть поменьше спичечного коробка. Батарейка, видимо.

Наемник аккуратно приладил обруч на голову и вставил наушники.

Здравствуй, господин. Твой верный слуга счастлив служить тебе.

Леонид моргнул от неожиданности и сообразил, что слышит голос в наушниках.

– Кто это сказал?!

Искусственный интеллект, служащий тебе, хозяин.

Касс ухмыльнулся:

– Твой искин. Теперь его надо настроить, как тебе удобно. Во-первых, он должен выводить на очки переводимую информацию. Во-вторых, он должен переводить для тебя все неизвестные языки.

– И как это сделать?

– Прикажи ему. Любая твоя реплика, которую ты начнешь с обращения к искину, будет воспринята им как команда. Если у тебя несколько искинов – ты можешь давать каждому свое кодовое имя или кличку.

– Хм… Искин, переводи на русский язык все, что я вижу, но не понимаю.

Слушаюсь и повинуюсь, мой господин. Прикажете выводить переведенную информацию голосом, текстом на экранах УРР или в режиме расширенной реальности?

– Эмм… в расширенной реальности.

Приказ выполнен, повелитель.

Что-то неуловимо изменилось вокруг. Леонид несколько секунд пытался понять, что именно, и внезапно обнаружил, что надписи на пакете с пищей, над входной дверью и даже на голографическом дисплее Касса стали понятными. Они были написаны русскими буквами. «Концентрат тулокка», – прочел наемник на пакете. Моргнул, пальцем приподнял визор УРРа и убедился, что тюбик покрыт совершенно непонятными символами. Взгляд через визор – о, чудо! Все надписи на русском!

– Обалденно, – прокомментировал Леонид, – взгляд через очки меняет надписи на банках.

Касс в ответ выдал совершенно несуразную околесицу с шипением и присвистом.

А то. Высокие технологии, коллега, высокие технологии. Ваш собеседник говорит на общем языке сссла, господин. Желаете приказать мне переводить все прочие языки на русский синхронно?

– Да, желаю.

Сейчас же и незамедлительно, мой повелитель. Соблаговолите плотнее вставить наушники, чтобы синхронный перевод не накладывался на оригинал и не выводил вас из душевного равновесия.

– Касс, еще раз повтори, что ты сказал? – попросил Леонид, выполнив рекомендацию искина.

– А то. Высокие технологии, коллега, высокие технологии.

– Ты это сказал на своем языке?

– Именно. И сейчас говорю на своем. Слышишь русский?

– Угу. Шикарно, должен признать. Искин переводит твои слова твоим голосом, но на русском. Технология, подменяющая изображение так, что мне незаметны искажения, великолепна. Только это… все искины общаются… так?

Касс изменился в лице, и в уголке визора появился текст: «огорчение».

– Я опасался, что тебе не понравится. Я сам смог попользоваться этим УРРом только четыре дня – дальше нервы не выдержали. Мой господин, слушаю и повинуюсь, сейчас же и незамедлительно… Я привык к четким, коротким сообщениям боевых искинов, а этот – форменное издевательство.

– Ну и нахрена ты мне его дал? – возмутился Леонид. – На тебе, боже, что мне не гоже?!

– Понимаешь, это УРР экстра-класса. Дипломат-класс, штучная работа. Искин – самый совершенный. Это круче, чем военные искины. Он может все, что вообще может искин. Читать эмоции по лицам чужаков, переводить дву-смысленные выражения, он знает, как управлять любым транспортным средством, включая звездолеты, отлично защищен от взлома и способен действовать в интересах владельца, не напрягая последнего. Например, все данные по устройству твоего организма, которые есть в моем медмодуле, он уже скачал. Этот УРР стоит чудовищных денег. Мне он достался по дешевке, я для себя покупал. Но крепость своих нервов переоценил. Собственно, подобное поведение искина и стало причиной того, что прибор сменил нескольких владельцев и я купил его за бесценок. Первоначально УРР был сделан на заказ, и заказчик специально хотел именно такого искина. Так что радуйся – тебе досталась воистину незаменимая вещь, еще и эксклюзив. Да, его «слушаюсь и повинуюсь» бесит, – но, чтобы хорошо прижиться здесь, придется потерпеть.

– Да уж, заказчик явно был болен манией величия. А перепрограммировать его?

– Если бы это было возможно – он был бы сейчас на моей голове. Дипломат-класс не вскрыть.

– Черт… Искин!

Готов выполнять приказания, господин!

– Отныне ты будешь обращаться ко мне «сэр». Понятно?

Прошу простить меня, хозяин, но я не смею обращаться к своему господину и повелителю менее уважительно, чем вы того заслуживаете.

– Чтоб ты сдох!

Приказ невыполним, мой господин!

– Твою ж мать…

* * *

За последующие два дня Леонид более-менее разобрался в том, куда же он попал. Более пятидесяти разумных видов, более полутораста фракций, под тысячу обитаемых миров и множество колоний – тот еще муравейник. Неудивительно, что Касс-р-Кинн решил нагреть свои четырехпалые руки на войне. Высокие технологии высокими технологиями – а война как была главным занятием разумного существа, так и осталась. Видимо, все эти сссла, балларан и прочие врасу обогнали в развитии варваров-землян не так сильно, как сами думают. В молодости Леонид зачитывался книгами Ефремова и верил, что светлое будущее будет примерно как в «Туманности Андромеды» и наемные псы войны вроде него останутся в прошлом, и сам одновременно и радовался, что не доживет до тех времен, когда станет анахронизмом, и сожалел, что не увидит этого прекрасного далека. Повзрослев, он понял, что Ефремов был наивным идеалистом. Что война будет всегда. И вот теперь, лежа на койке в каюте инопланетного корабля и слушая бормотание искина, Леонид убедился в своей правоте. Галактическое содружество, насчитавшее сто тысяч периодов новой эры, то есть около двадцати пяти тысяч лет, с самого первого дня основания было и осталось растревоженным осиным гнездом. Точь-в-точь как история Земли, история содружества была историей войн.

Вместе с тем, определенный прогресс у галактического сообщества все же имелся. Единый стандарт УРР исключил недопонимание как причину конфликта, войны велись по строго регламентированным правилам, а так называемый «совет одиннадцати» следил за тем, чтобы правила не нарушались. Правда, у искина не оказалось глубоких данных по истории, потому Леонид обратился за разъяснениями к Кассу.

– Первоначально галактическое содружество было образовано силами одиннадцати рас, которые и по сей день остаются одними из самых влиятельных, в том числе и сссла. Типа «большой семерки» на Земле.

Он отложил в сторону прибор, с которым копался во внутренностях настенной панели в силовом отсеке, сел на массивную конструкцию, выходящую из пола, и сделал знак Леониду сесть напротив.

– В общем, ситуация примерно такая. Совет не вмешивается в дела любых врасу до тех пор, пока нет нарушений «кодекса предотвращения»…

– Кодекс предотвращения чего?

Касс мигнул своими желтыми глазами:

– Войны.

– Так ведь и так все воюют!

– Речь не о войнах, а о Войне. О Большой Войне. Видишь ли, еще не так давно по вселенским меркам наша галактика была населена очень густо. Все те же предтечи постарались, видимо, хотя никаких прямых тому доказательств нет. Пятьдесят тысяч лет назад общее количество только высокоразвитых цивилизаций, существовавших тогда, оценивается от пятисот до двух тысяч.

– Хренасе! Как такое быть может?!

– Никто не знает. История дала бы ответ на этот вопрос – если бы ее помнили. А потом случилась Война. Причем такая, что ваша Вторая мировая по сравнению с ней – муравьиная ссора. Воевали немыслимым оружием, которое не то что целые народы – солнечные системы уничтожало на раз-два вместе со звездами. Один только «пространственный коагулятор» чего стоил. Кто ее начал, кто там был прав, кто виноват, – неизвестно. Война разделила всех обитателей галактики на две категории – на меньшинство, которое выжило, и всех остальных.

– Что такое «пространственный коагулятор»?

– Устройство, которое схлопывает пространство. Им обычно стреляли по звездам. Бабах – звезды нет, как и пространства, которое она занимала, а все планеты стянуты в кучу и спаяны в одно целое… Такие «памятники», а точнее – колоссальные кладбища цивилизаций, – тут и там встречаются по всей галактике. Висят себе в пространстве в назидание тем, кто придет после.

– Екарный бабай…

– Ты только учти – подобные вещи вслух не говорят. Стоит тебе сказать в публичном месте «пространственный коагулятор» – встреча с Вершителями обеспечена.

– А это кто такие?

– Чтобы тебе было проще понять – типа инквизиции. Вершители – сила, подчиняющаяся только совету, их полномочия почти не ограничены. Они следят за соблюдением «кодекса». Каждая цивилизация, входящая в содружество, предоставляет совету некоторое количество отборных войск и средства на их содержание. В целом армия Вершителей соизмерима по силе с любой другой армией.

– Понятно. Вроде миротворцев.

– Да ничего подобного. В задачи Вершителей входит уничтожение тех, кто угрожает безопасности галактики. Конечно, обычно они действуют куда менее грубо, более того, прямое применение силы у Вершителей считается моветоном и признаком недостаточной мудрости и опыта. Но когда ты видишь одинокого Вершителя – знай, что за его спиной тысячи боевых звездолетов и сотни тысяч солдат.

Леонид обдумал услышанное.

– Понятно. И что будет, если я скажу в людном месте «пространственный коагулятор»?

– Тебя задержат для допроса Вершителем. Ты, ра-зумеется, скажешь, что услышал это от меня. Тебе на первый раз объяснят, что некоторым знаниям, даже если это всего лишь знание названия, лучше оставаться забытыми, а потом проведут подобную беседу и со мной. Но в базах данных Вершителей мы уже останемся.

– А если потом второй раз скажу? – ухмыльнулся Леонид.

Касс покачал головой:

– Есть вещи, которыми не шутят. Особенно с Вершителями – с ними вообще не надо шутить.

– Понимаю. А что мой искин говорил о правилах войны?

– Если коротко, то существуют определенные нормы взаимоотношений, и это касается не только войны. Но конкретно насчет правил боевых действий – запрещено применение некоторых видов оружия, например, содержащее живую органику, а также любое оружие массового поражения. Запрещены боевые киборги, если оружие – часть их тела.

– Оружие с органикой – это как?

– Автомат должен состоять только из неживой материи. Если оружие содержит в себе живые клетки – оно запрещено.

– Хм… почему так?

– Тут непрямая причина. Понимаешь, все виды оружия Большой Войны содержали в себе органику, а точнее – аналоговые вычислители. Под запрет на органическое оружие автоматически попадает любое из сверхразрушительного оружия. Вообще-то, это формальность, потому что действующих образцов сверхоружия попросту не осталось. С киборгами то же самое. Киборг, имеющий оружие в качестве части тела, – вне закона.

– А если попроще? Киборг – робот? Типа терминатора?

Касс покачал головой:

– Нет. Если ты потеряешь руку и тебе вместо нее присобачат кибернетический протез, который функционирует как часть тела, то станешь киборгом. Строго технически, ты и так киборг, потому что наномашины в твоей печени и есть кибернетические микропротезы. А когда естественная регенерация заменит утраченные клетки и наноботы выведутся из организма – перестанешь им быть. Так вот. Если тебе присобачат кибер-руку – все хорошо. Если вместо руки приделать оружие, управляемое сигналами твоего мозга, – упс. Потому что формально ты становишься оружием с органикой. А если держишь механической рукой пистолет – пистолет не является частью тела, значит, закон не нарушен.

– Понятно. Что еще по правилам войны?

– Есть ряд ограничений по ведению боевых действий. Например, запрещено атаковать родные миры цивилизаций. Коренное население захваченного мира автоматически получает гражданство захватчика – что свело войны ради территории на нет. В общем, правил есть много разных, но в конечном итоге они все привели к тому, что полномасштабные войны на уничтожение не ведутся. То есть сражение двух армад звездолетов – большая редкость. Войны локального масштаба – тут и там. Тут за астероид с трансурановыми, там за более-менее уютную незаселенную планетку. А так чтоб глобально – нет. Рейдерский налет на шахтерскую колонию ради ископаемых – запросто. По пятьсот крейсеров стенка на стенку – не-а. Это слишком дорого, ко всему прочему. Раз повоевал, два повоевал – третью войну воевать уже нечем будет. Боевой линкор построить – не танков наштамповать. Колоссальные затраты ресурсов.

Леонид хмыкнул:

– И за всем этим стоят Вершители?

– Только частично. Они – первый эшелон сдерживания. Следят, чтобы не было нарушений. Понимаешь, как бы там ни было, но большинство галактических рас – очень приличная публика. Вести войны без правил – варварство. А если кто-то начнет сильно нарушать правила – против него ополчатся не только Вершители, но вся галактика. В самом деле, соседа, который может устроить геноцид целой планеты, никто возле себя не потерпит, понимаешь, о чем я?

Корабль Касса, двигаясь со скоростью около двух миллионов километров в час, долетел до Солнца за три дня. Искин объяснил Леониду, зачем именно: звезды, как самые большие средоточия массы, являются не только ориентирами астронавигации, но и точками спряжения измерений, в которых проще всего открыть подпространственный тоннель до удаленной звезды. Тоннельный привод – единственный известный в галактике способ быстрого звездоплавания – работает тем надежнее, чем ближе к звездам находятся начало и конец тоннеля. Ключевые точки – зенит и надир любой звезды – позволяют выстраивать тоннели точно и надежно даже для слабейших приводов. Войти в подпространство или выйти из него вдали от звезды – задача сложная, требующая мощного привода, высокоточной сложной навигационной аппаратуры, высочайшего профессионализма навигатора, и при всем этом – всегда рискованная.

Разумеется, пропустить такое действо, как межзвездный прыжок, Леонид не мог.

Капитанский мостик звездолета представлял собой тесную полукруглую кабину с двумя рабочими местами в центре и шестью вдоль стен. Приборные доски – комбинации сенсорных панелей, экранов, огоньков, приборов, клавиатурных консолей и различных органов управления. И большинство основательно припало пылью.

– Ты только ничего не трогай! – распорядился Касс, когда Леонид сел рядом на свободное центральное место.

– Я же не дурак трогать то, что вижу первый раз в жизни, – ухмыльнулся наемник и заметил: – А заметно, что корабль устаревший. Нет голографических сенсорных экранов.

Касс негромко засмеялся своим кашляющим смехом:

– Наблюдение меткое, а вывод – не очень. На самых современных наших кораблях их тоже нет. Удобно в обиходе – но недостаточно надежно. Начинка приборных панелей меняется со временем – а внешний вид остается прежним. Я могу сесть в кабину звездолета, списанного тысячи периодов назад, – и вполне успешно им управлять.

– Зачем так долго хранить звездолеты, если вы все время строите новые? Они сохраняют работоспособность много лет?

– Да, – кивнул собеседник, – приборы без движущихся деталей очень надежны. А звездолеты… Болезнь ретромании распространяется не только на земных автомобилистов. Кроме того, личный звездолет старой конструкции – статусная вещь. Видишь перед собой крейсер, снятый с вооружения восемь тысяч периодов тому назад, – знаешь, что владелец очень состоятельный и влиятельный сссла. Потому как переоснастить старый звездолет фантастически дорого. Тоннельный привод, энергомодуль, системы жизнеобеспечения и спасения экипажа, системы навигации, маршевые и маневровые двигатели, антигравитационная решетка – все это со временем надо менять. Это дороже выйдет, чем купить себе новейший корабль. С другой стороны, иметь личный современный крейсер – значит быть еще влиятельнее, потому что без связей ты его не получишь. Но это моветон, у нас не принято ради понтов владеть тем, в чем нуждается флот и армия.

Леонид кивнул:

– Оно и правильно. Значит, ты тоже влиятельный и богатый, если летаешь на личном военном корабле?

– Ничего подобного. – С этими словами Касс закончил бегать пальцами по клавишам и вывел на боковой экран отчет о состоянии корабля, сообщавший о полной готовности всех систем: – Это малый десантный корабль, списанный двадцать периодов назад. Для статусного корабля – слишком малы возраст и размеры. Для обычной яхты – дорогое обслуживание и минимальный комфорт. Но для бродячего торговца вроде меня броня, пушки и грузовые отсеки – в самый раз. К тому же такие корабли живут долгую жизнь и после списания: мы списали, а у кого-то весь флот состоит из кораблей, списанных другими расами, и для этого кого-то чужой хлам – вершина высоких технологий. Продажа или передача старого оборудования менее развитым дружественным народам – стандартное явление. Так… Навигатор, начать расчет тоннеля! Стандартный протокол прыжка.

– Начинаю! – доложил бортовой компьютер.

Пронзительный, громкий звонок прокатился по коридорам корабля.

– Тревога?! – насторожился Леонид.

Сигнал побудки, господин. Штатное действие перед прыжком.

– Сигнал побудки, так и должно быть, – пояснил Касс, – во время прыжка спать нельзя.

– Почему?

– Можно не проснуться. Вероятность мала, но есть. А бывают и…

Торговец сморщил лоб, искин сразу же вывел в уголке визора УРР текст: «Легкая дрожь. Вероятная причина – неприятные воспоминания».

– Почему так?

– Никто не знает. Сон в момент прыжка изредка заканчивается прекращением всех жизненных процессов. Любая помощь бесполезна. Некоторые врасу, верящие в душу, считают, что во время сна душа отделяется от тела и в момент прыжка, когда корабль переходит в иное измерение, связь разрывается. Высказываются и другие гипотезы – тем более что ассортимент пугающих и необъяснимых событий, которые случаются при проходе через тоннель, достаточно широк. Я стал однажды свидетелем такого на учениях. Нас – двадцать тысяч новичков в нескольких больших транспортах – мотали туда-сюда по десять раз в цикл – стандартные сутки. Обычное дело для нашего десанта.

– Ты служил в десанте?

– Да… Перерывы между прыжками по пять минут. Никакой корабельный реактор такого не выдержит – в точках прыжков ставились мобильные корабли-генераторы. Дозаправщики по-вашему. Прыгнули, зарядились, прыгнули, зарядились… Поспать просто некогда. А хочется. Сигнала побудки нет – имитация боевой ситуации на поврежденном транспорте. Надеешься только на себя, искина и товарищей, чтобы не заснуть. Пытка. Вообще, поначалу не уважаешь подпространственные прыжки. Подумаешь… Некоторые из нас все же засыпали. Схема одна и та же – уходишь в туалет, на камбуз, на склад – куда угодно, по любому поводу, лишь бы товарищей, которые не дают заснуть, рядом не было, вырубаешь искина, чтобы не будил. И спокойно кемаришь, пока все мучаются и нервничают.

Касс пожевал «губами», перевел несколько ползунков на дисплее и продолжил рассказ:

– И вот однажды один такой соня в момент выхода из подпространства начал кричать – истошно, пронзительно, страшно, безостановочно. Ему пытались помочь, но даже чудовищная доза транквилизатора не подействовала. Он вопил, вырывался, извивался… Я не видел его лица, но те, которые видели, говорили, что глаза были безумны. Он умер минут через восемь: кровь горлом, затем кровоизлияние в мозг. И только потом я узнал, зачем нас мотают туда-сюда по много-много раз. Чтобы с кем-то одним что-то приключилось. Старый офицер после разбора полетов сказал нам: «Теперь я уверен, что никто из вас никогда не будет спать в прыжке. И не позволит другим».

– А отчего он кричал-то?

– Если бы я знал – было бы не так жутко.

– Какая приятная история перед первым прыжком.

– Угу. Главное – придерживаться простых правил безопасности. Твой искин еще не рассказал тебе?..

Ждал, когда вы прервете разговор, хозяин. Желаете прямо…

– Лучше ты расскажи. Искин меня бесит.

– Ладно, – кивнул Касс, – правило первое – не спать. Правило второе – не выходить в шлюз, а тем более за борт. Правило третье – не нервничать, не бояться и не делать глупостей. Правило четвертое – не верить своим глазам и не бояться, что бы ни увидел. Правило пятое – не прыгать с поврежденным приводом без предельной нужды. И все. Из аномалий в подпространстве наиболее распространены галлюцинации. Ты можешь видеть странные вещи – например, людей, зверей, родственников или летающие тапочки твоей бабки. Можешь слышать голоса снаружи. Иногда голоса предлагают выйти за борт. Иногда глюки и голоса одновременно видят и слышат несколько разных человек, даже если они принадлежат к разным видам. Любые записывающие устройства ничего не фиксируют. Никогда. Еще в подпространстве можно наблюдать за бортом что угодно…

– Ты же сказал – не выходить за борт?

– Изнутри, ясное дело.

Он ткнул пальцем в панель, и стены рубки внезапно словно стали прозрачными. Леонид ахнул: прямо перед кораблем, закрывая весь обзор от края до края, бурлил темно-красный океан.

– Что это?!

– Это твоя звезда – Солнце, – пояснил Касс, – фильтры камер уменьшают светимость, а стенные экраны вообще не в состоянии выдать столько света, чтобы повредились глаза. Оттого оно кажется красным. Полюбуйся вблизи – может быть, в последний раз видишь. Так вот, во время прыжков я обычно смотрю из кабины наружу. Просто ради развлечения. Можно увидеть такое, что даже в голову не укладывается – но все это исключительно миражи. В общем, ты понял – не верь глазам, не паникуй, не делай ничего под влиянием увиденного. Что бы ты ни видел и ни слышал – оно не существует. Или существует, но не способно влиять на материальную реальность. Готов?

– Думаю, да, – кивнул Леонид.

– Тогда – Навигатор, начать процедуру прыжка!

* * *

Подпространство на первый взгляд казалось просто обычным космосом, как он выглядел на фотографиях, виденных Леонидом. Только без звезд. Слева и справа – медленно проплывающие мимо красноватые туманности, подернутые белой дымкой.

– Кажется, словно летим в облаках, – заметил наемник, – это вообще что за туман?

– Понятия не имею. Может, мираж, может, что другое. Никто не знает.

– Никто не изучает подпространство?

– Его невозможно изучать. Подпространство – место, где привычные законы физики не работают. Корабль двигается по каналу, внутри которого не соприкасается с реальностью или нереальностью чуждого измерения, но там, дальше, – необъяснимое, которое понято быть не может. Нельзя изучить одно измерение с помощью знаний законов другого. Это еще глупее, чем мерить расстояние литрами, а вес – секундами.

Наемник пожал плечами:

– Один неглупый человек сказал: «Всякий вопрос имеет свой ответ. Просто мы его не всегда знаем».

– Или – в принципе не способны осмыслить, – возразил Касс. – Ты когда-нибудь слыхал про неэвклидову геометрию?

– Нет. Что это?

– То, чем земляне удивили всю галактику. Некто Лобачевский, великий математик, однажды решил поуп-ражняться в остроумии и задался вопросом: а что было бы, если бы через точку, не лежащую на некой прямой, можно было бы проложить не одну прямую, параллельную к данной, а минимум две?

– Это как? Ты бы попроще как-то, мы ж университетов не кончали.

– А куда проще? Начерти прямую. Поставь точку. Проведи через точку линию, параллельную к первой. Планшет и стилус дать?

– И что?

– Что ты сможешь провести только одну такую прямую. Это такой же закон, как дважды два – четыре. Так вот. Лобачевский предположил, что могла бы существовать иная геометрия, которая отличается от нашей лишь одним: через одну точку можно провести две и более прямые, параллельные к данной. И, отталкиваясь от этого предположения, сей ученый муж разработал новую непротиворечивую геометрию.

– Я все еще не понимаю, в чем тут подвох?

– В том, что в нашей реальности такая геометрия невозможна. Ты не способен не то что провести две прямые через одну точку, чтобы они были параллельны и не совпадали, такое невозможно даже представить. Ибо это грубое нарушение законов нашего мира. Это невозможно… в нашем измерении. Но чисто теоретически это может быть возможно в измерении ином. Совершенно очевидно, что там все-все будет не таким, как у нас. Мы не сможем не то что понять тот мир – мы существовать в нем не будем. Так вот. Получается, Лобачевский доказал теоретическую возможность вывести упорядоченную систему законов природы чуждого мира, даже не будучи способным понять ее умом. Это примерно как если бы слепой от рождения изобрел телескоп, понимаешь? Галактика населена триллионами существ, многие из которых умнее землян. Но лишь Лобачевский додумался до подобной бредовой, на первый взгляд, идеи. Которая на поверку оказалась гениальной.

– Ты так много знаешь о Земле и землянах, – изменил тему разговора Леонид.

– Разумеется. После того как я уволился из армии, работал полевым исследователем. Поднял при этом немалые деньги, вывозя с Земли разные экзотические вещички. Коллекционеры порой готовы хорошо платить за артефакты, толком ничего не стоящие. Вывоз чего-либо в промышленных масштабах воспрещен, но никто не запрещает прихватить сувениры себе или другим.

– А где вы земные деньги берете? Подделываете?

– Строго запрещено – и глупо. Исследователь прибывает с небольшим запасом чего-либо, имеющего ценность для аборигенов. В нашем случае – ввозим золото. А для крупных закупок – ввозим драгоценные камни. Именно так мы закупили партии сельскохозяйственных культур, которыми заинтересовались сходные с вами народы. Так что все честно… относительно.

– Почему относительно?

Касс, задумчиво глядя на стенные экраны, ответил:

– Потому что ввоз, скажем, алмазов в промышленных масштабах вызовет падение цены на земные алмазы. Ввозя много золота, мы можем за месяц сильно навредить экономике Земли, да так, что все банки будет долго… как это… колбасить. Вот для того и нужно культурное эмбарго.

Леонид потихоньку мотал себе на ус. У Касса все звучит очень гладко. И галактическое сообщество прямо аж такое развитое, и он сам честный, и все так о землянах пекутся, чтобы не навредить… У мошенников всегда все звучит гладко, иначе они давно вымерли бы с голоду.

– А почему такие великие нации пекутся о каких-то варварах с Земли? Твой медмодуль умеет лечить землян, исследователи спокойно шпарят по-русски… Как-то оно подозрительно. Не могу отделаться от мысли о вторжении.

Торговец закашлялся своим странным смехом:

– Во-первых, а почему у вас на Земле перестали негров в рабстве держать? Потому что вы стали культурнее. А мы и подавно вас обогнали. Уверен, ты неправильно понимаешь слово «культура», коллега. Это не доброта, не альтруизм и не прочая муть. Тупые варвары-римляне были рабовладельцами – где они? Рим пал. Рабство само по себе невыгодно, ты же должен был учить это на уроках истории в школе. Культурное общество не держит рабов, ненавидящих своих хозяев, и армию охраны. Платить работнику, заинтересованному в результате работы, – выгоднее. Офисный планктон куда почтительнее раба, старательней раба и не устроит восстания. Культура, друг мой, это не театр, балет и музыка. Это такое устройство общества, когда оно функционирует приемлемо для как можно большего количества врасу. И тогда, когда общество начинает эффективно обеспечивать себя едой и необходимыми вещами, появляется время на театр и музыку. Искусство, спорт, наука – это не культура. Это ее закономерные последствия. Более того, вы уже начинаете беситься с жиру и придумываете всякую фигню вроде прав животных, сайентологии, посылания радиосигналов удаленным звездам, которые дойдут только через тысячи лет. Просто потому, что развитие вашего общества начинает давать вам возможности страдать ерундой.

Так вот, мы плавно переходим к собственно ответу на твой вопрос. Почему галактическое общество защищает развивающиеся народы? Мы могли бы прийти тысячи лет назад, дать вам азы наук и медицины, чтобы вы на нас работали. Строили для нас космолеты и мебель. И ваш путь развития был бы в точности как наш, только быстрее. Но – тогда бы не было Лобачевского. За десятки тысяч земных лет ни один мозг в галактике не додумался до того, до чего додумался земной математик. Даже сейчас эти знания нам бесполезны, потому что те практические задачи, для которых земные математики применяют геометрию Лобачевского, у нас решаются другими способами. Это открытие слишком сильно опередило свое время – но в будущем само доказательство возможности понимать чуждые законы природы может открыть новую страницу. Такие вот дела. Многие молодые расы додумывались до простых вроде бы вещей, до которых не додумывался больше никто. Вмешиваясь в их развитие, мы бы остались без их открытий.

– Так ты еще и в математике рубишь, – заметил Леонид.

– У меня даже есть ученая степень, представляешь? Я написал трактат о сравнительном анализе психологии землян и балларанцев. И получил за это достаточный гонорар, чтобы вкупе со своими сбережениями начать свое дело…

В этот момент что-то огромное и темное показалось сверху над звездолетом, двигаясь с большей скоростью.

– Смотри, что это?

Касс приказал автопилоту включить прожектор и навести на объект. Леонид увидел длинное сигарообразное тело, но понял, что это такое, только когда оно обогнало звездолет: в самом конце его обнаружились гребные винты, а сбоку виднелись стволы двух пар мощных орудий, нацеленных куда-то в сторону. Свет прожектора выхватил надпись на корме на немецком языке: «Бисмарк».

– Ха, тебе везет, – заметил торговец. – Первый раз в прыжке – и ты уже увидел что-то знакомое. Я увидел нечто осмысленное только на пятом прыжке – стаю летающих пузырей со своей планеты.

– Да уж. Забавно, когда линкоры обгоняют звездолеты…

– То есть то, что «Бисмарк» летает в подпространстве, тебя уже не удивляет?

– И не говори. Слушай, а мы можем его… догнать?

– Вряд ли. Да и зачем? Он ненастоящий.

– Было бы здорово посмотреть на него вблизи… а походить по палубе еще круче.

– Правило не выходить из корабля забыл?

– Нет, но все равно было бы здорово.

Темный корпус линкора исчез вдалеке.

– А что бывает, если все-таки выйти из корабля? В скафандре, ясное дело?

– Иногда безумцы с тягой к самоубийству выходят. Бывает, что потом возвращаются назад. А бывает, что лебедка втягивает на тросе пустой запечатанный скафандр.

– Жуть какая…

– Нечего шутить с подпространством.

– Долго мы так лететь будем?

– Может, час. Может, десять. Но предположительно – не более четырех.

За бортом пронесся еще один объект, длиной метров семь, и скрылся в тумане.

– Невеселая у «Бисмарка» судьба – даже в подпространстве за ним торпеда гонится, – пробормотал Леонид.

* * *

Звездолет вышел из тоннеля неожиданно. Хлоп! Вокруг горят мириады звезд, а слева по борту заслоняет обзор грязно-коричневый диск планеты.

– Хара-Секундус, – сделал широкий жест Касс, – ключевая точка, в которой пересекаются по меньшей мере четыре торговых маршрута. Тут можно закупиться всем необходимым для дальнего рейса или маленькой войны, а также нанять недостающих членов экипажа, охрану, сбыть найденное, украденное и награбленное. Если, конечно, «хвоста» нет. Те, которые тут живут – механики, докеры, предприниматели, – делают очень неплохие деньги, но очень недолго. Повышенная гравитация, повышенное атмосферное давление, воздух, состоящий на девяносто восемь процентов из азота… Зашибаешь бабло и сматываешься, отдыхаешь, тратишь и возвращаешься. Пожадничаешь и захочешь сразу да побольше – играешь в ящик. Долго тут жить могут только балларан – но вся эта разношерстная местная компания их бесит, расистов долбаных. К тому же они считают, что жить и работать на неподходящих мирах – удел низших, потому сами тут не появляются.

– Низшие – это?..

– Все, кроме самих балларанцев.

– А балларан, типа, высшая раса? – с сарказмом спросил Леонид, рассматривая спирали облачного покрова планеты.

– Они искренне верят, что да, – в тон ему ответил Касс.

– На Земле мы это не далее как семьдесят пять лет назад проходили… Галактическое сообщество – народ приличный, но нацисты – все те же…

– Они – культурные нацисты, – кашлянул Касс. – Так, Навигатор, коррекция времени?

– Связь с сервером установлена. Коррекция времени плюс восемь минут.

– Коррекция времени? – приподнял бровь Леонид.

– Да. Мы находились в прыжке три с половиной часа, а в реальном мире прошло на восемь минут больше.

– Почему?

– Потому что там «Бисмарки» летают, – отрезал Касс. – Когда ты уже поймешь, что любое твое «почему» применительно к подпространству останется без ответа? Потому что подпространство.

В этот момент бортовой компьютер сообщил о входящем сигнале.

– Вот и диспетчер. Навигатор, передавай опознавательный сигнал.

– Выполнено, – отрапортовал искин и через несколько секунд сообщил: – Данные приняты, посадка разрешена.

– Быстрый тут паспортный контроль, – хмыкнул Леонид.

– Его здесь нет. Здешняя колония – единственная в секторе спасательная станция. И хотя теоретически это зона ответственности Доминиона Сссла, на практике тут только небольшое спасательное подразделение, станция наблюдения, медпункт, техническая база и склад снабжения. Ну и Страж еще – типа шерифа. От силы двадцать сссла. Все остальные – вольные предприниматели и торговцы различной расовой принадлежности. Общее количество населения – две-три тысячи человек.

– Человек? – оживился Леонид. – Или ты имел в виду – врасу?

– Да в том-то и дело, что «человек» – термин правильный. Видишь ли, слова «человек», «сссла», «балларан» и прочие имеют один и тот же смысл: так высокоразвитый индивид называет себя и себе подобных. Причем тот же балларан будет считать человеком себя, а ты для него будешь «землянин». Потому искин переводит любые аналоги слова «человек» именно как «человек», если только не надо определять расовую принадлежность или разделить врасу по расовому признаку. Например, если речь о пассажирах корабля, то я говорю «на борту находятся пять сссла и десять балларан». А если мы говорим об интернациональном экипаже из пяти сссла и десяти балларан, то есть о единой команде, то фраза будет звучать как «нас было пятнадцать человек». Так и с колонией. Говоря о населении колонии, я скажу «ффат накса дорсу сссла», что является дословным эквивалентом. При этом слово «сссла» будет обозначать всех, и сссла, и не-сссла.

– Можно было бы говорить «нас было пятнадцать врасу». Было бы понятнее.

– Не рекомендую так выражаться. Употреблять понятие «врасу» следует только по отношению к большой массе третьих лиц, например, говоря о целой расе, к которой твой собеседник не относится. Называя так своего собеседника, ты подчеркиваешь, что не считаешь его равным. Как результат, тебя сочтут высокомерным, заносчивым расистом, а то и оскорбятся. В местах вроде этой станции подобное чревато. Считай, что ты на Диком Западе. Никакого контроля ни за чем, ввози, продавай и покупай что хочешь. Главное, чтобы судно и капитан не были в розыске, а экипаж себя вел прилично.

Леонид наблюдал, как планета растет, закрывая собой черный космос.

– Дикий Запад, говоришь? Ты бы мне хоть ствол какой дал…

– Тебе вообще с борта сходить незачем. Что ты там забыл? Бара там нет, стрипклуба нет, казино и борделя – тоже. И симпатичных туземок не встретишь.

– Блин, какой ты непонятливый. Мне же все равно интересно посмотреть на другую планету. Я ведь буду первым землянином, ступившим на ее поверхность. Ну и на инопланетян поглазею. Не стриптиз, конечно, но хотя бы кунсткамера.

– Лады. При погрузке, значит, поможешь. С робопогрузчиками тут напряг. Пошли к шлюзу, автопилот и без нас посадит корабль.

Возле шлюзовой камеры наемник, следуя инструкциям шефа, надел на голову прочный, но очень прозрачный пластиковый мешок с трубкой. Трубку воткнул в прибор размером с термос, а тот нацепил на пояс.

– Кислорода тебе хватит часа на три. Пополнить запас можно прямо на базе, твой искин покажет тебе где. Перчатки надевай – за бортом минус пятнадцать по Цельсию, так что хвататься за все подряд не стоит.

– Просто перчатки? Моя куртка не рассчитана на морозы!

– Это не Земля, – кашлянул Касс, – тут климат другой. Планета безводна, атмосфера сухая, как мартини. Минус пятнадцать тут не холоднее, чем ноль в Питере. Главное, не хвататься за предметы, хорошо проводящие тепло.

– А ствол?

Торговец достал из шкафчика у входа два пояса с закрытыми кобурами, один нацепил на себя, второй отдал Леониду.

– Только учти – доставать на людях крайне не рекомендую. Думаю, тебе не надо объяснять почему.

Наемник тотчас же вынул оружие и осмотрел.

В целом, оружие очертаниями сильно напоминало знаменитый «парабеллум»: скошенная рукоятка, рассчитанная под ладонь с тремя пальцами и одним большим, кнопка вместо спускового крючка, продолговатый корпус и длинный ствол с толстыми стенками и очень маленьким калибром дула, миллиметра полтора. И легкий – граммов четыреста.

– Лазер?

– Игольник. Игломет. Магазин вытащи – там защелка.

В магазине, своей конструкцией поразительно напоминавшем обычный пистолетный магазин, в четыре ряда расположились полуторамиллиметровые заостренные серебристые иглы, длиной и толщиной смахивающие на спичку.

– И как оно стреляет? Похоже на обычный пис-толет…

– А это и есть обычный пистолет. Главное отличие от того, к чему ты привык, – патроны. В первой части иглы скрывается микрочип и микробатарейка. Задняя часть состоит из маленьких таблеток кристаллической взрывчатки. Когда ты наводишь оружие на цель и стреляешь, игольник с помощью датчика на стволе определяет, на что он наведен, и электрическим импульсом взрывает нужное количество сегментов заряда, начиная с конца. Игла вылетает из дула, поражает цель, а затем взрывает всю неиспользованную взрывчатку. Если цель ничем не защищена и расстояние минимально – меньше заряда расходуется на выстрел и больше – на взрыв самой иглы. Тяжелобронированная цель будет поражаться выстрелом с полным расходом заряда, и урон нанесется только за счет механического пробития. Если, конечно, броню пробить удастся. Вот под рукояткой кнопка ручного выбора силы выстрела на случай, если оружие выбирает режим неправильно.

– А почему, если заряд используется не весь, остальная взрывчатка не детонирует?

– Кристаллическая взрывчатка не горит. Взрыв происходит только от воздействия электрического импульса определенной силы и частоты. Сколько сегментов активируешь – столько и сработает.

– То есть если батарейка в патроне сдохла – выстрела не будет?

– Запасная в самом игольнике. Если ты зарядишь в магазин разрядившиеся иглы – оружие их само зарядит. А вообще – срок хранения игл двести периодов, по нашим стандартам. На практике – хранятся по четыреста и больше.

– Круто, – одобрил наемник, – только… а бластера, или там лучемета, нету?

Касс скептически хмыкнул:

– То есть игломет – это для тебя круто, но недостаточно?

– Да хотелось бы пострелять из чего-то… пофантастичнее, что ли.

Торговец сверился с прибором на руке и пару раз тыкнул в него пальцем.

– Если ты хотел пострелять из чего-то лучеметно-фантастического – мог бы никуда не лететь. Оно и на Земле есть.

– Вот как? – недоверчиво приподнял бровь Леонид.

– Представь себе. На Земле разработали прототип «Ионно-Лучевого Пистолета». Работает от восьми пальчиковых батареек и наносит урон на расстоянии до семи метров. Я не держал в руках рабочий экземпляр, но документацию достал. В исследовательском центре, на который я работал, определили, что проект полностью рабочий. Оружие очень эффективно против мух, возможно, что и против мышей тоже. А вот против людей – вряд ли.

Наемник насмешливо фыркнул:

– Рассмешил. Луч Смерти, убивающий грызунов… Игрушка, не более. Разве у вас нет чего-то аналогичного? Что насчет высоких технологий?

– Есть. Но эффективность – тоже аналогичная. Понимаешь, ограничения, налагаемые законами физики, одинаковы для всех и обойти их высокие технологии не могут. Причины, помешавшие земным ученым сделать ИЛП настоящим оружием, помешали и нам тоже. И если некоторые чисто технические ограничения вроде отсутствия у вас суперкомпактного источника питания мы решили, то все остальное – нерешаемо. А то лучевое оружие, что все-таки создано и убивает, – нивелируется такой штукой, как персональный щит. Печальная правда – ну или веселая, смотря у кого пистолет и у кого щит, – заключается в том, что сила действия отражается аналогичной силой противодействия. Чтобы защититься от оружия, питающегося от восьми батареек, мне достаточно щита, питающегося от восьми батареек, таковы дела. Я расскажу тебе одну историю. Мой народ до выхода в космос тоже воевал. Все как у вас было – две сверхдержавы, холодная война и мелкие конфликты, своего рода разведка боем. Незадолго до первых экспериментов с тоннельным приводом обе стороны разработали плазменные пушки, основанные на принципе действия рельсотрона.

– Что это?

– Тебе эта штука может быть известна как рельсовая пушка, по-английски название звучит как массдрайвер или «рэйлган».

– Понял. У нас в фантастических книгах такое оружие называют пушками Гаусса.

– Неверно. Это два разных типа оружия. Но вернемся к истории. Обе стороны разработали плазмометы, чрезвычайно эффективные на коротких расстояниях. Вес оружия достигал ста пятидесяти килограммов у нас и чуть меньше – у них, и источник питания еще триста. Чтобы таскать все это, мы разработали специальный сверхтяжелый боевой экзоскелет. На него навесили броню, непробиваемую для личного оружия, оснастили только-только разработанным энергетическим щитом для защиты от плазменного оружия противника. Суммарный вес этой боевой машины, неуклюжей и медленной, составил две тонны, а тогдашняя его стоимость превысила деньги, которые я уплатил за свой кораблик. Разработка всего этого обошлась в чудовищные средства. И когда мы бросили всю партию – шестьдесят штук – в бой в одном локальном конфликте, то ожидали, что врагу влетит по первое число, и пехоте, и бронемашинам. Но знаешь, что произошло? Противник тоже разработал экзоскелет с силовым щитом. Наша модель оказалась лучше, но они построили чуть большую партию. Перестрелка шла сначала с сорока метров, потом с двадцати, в течение часа, без единой подбитой машины с каждой стороны. Когда стало ясно, что примитивные плазмометы не в состоянии пробить щиты, питающиеся от мощных реакторов, солдаты пошли в рукопашный бой. При том что обе модели не были предназначены ни для нанесения ударов, ни для получения их. За десять минут дорогущие экспериментальные шагающие дредноуты превратились в раздолбанный хлам. Бой закончился вничью – без жертв с двух сторон, но с чудовищными убытками. Так вышло, что в результате обе стороны задумались о бессмысленности гонки вооружений, а потом случился успешный вояж к звездам и первый контакт. Под угрозой извне холодная война между нами закончилась. Собственно, у нас теперь есть национальный праздник – «плазменная война». Мы надеваем громоздкие мягкие костюмы, «стреляемся» из фонариков, а потом деремся мягкими перчатками. Это весело, особенно когда я был маленьким.

Леонида, впрочем, забавы сссла интересовали мало:

– И с тех пор плазменное оружие не развивалось?

– Развивалось. Я тебе сейчас объясню, как вообще работает рельсовое оружие. Рельсотрон состоит из двух параллельных электродов, называемых рельсами, подключенных к источнику мощного постоянного тока. Разгоняемая электропроводная масса располагается между рельсами, замыкая электрическую цепь, и приобретает ускорение под действием силы Лоренца, которая возникает при замыкании цепи в возбужденном нарастающим током магнитном поле.

С изготовлением рельсотрона связан ряд серьезных проблем: импульс тока должен быть настолько мощным и резким, чтобы снаряд не успел испариться и разлететься, но возникла бы ускоряющая сила, разгоняющая его вперед. Другой вариант – снаряд испаряется и превращается в плазму, и по этому принципу работают все плазмометы, известные мне. После подачи напряжения на рельсы снаряд разогревается и сгорает, превращаясь в токопроводящую плазму, которая далее также разгоняется. Таким образом, рельсотрон может стрелять плазмой, однако вследствие ее неустойчивости она быстро дезинтегрируется. Как я уже говорил, для защиты от плазмомета достаточно щита, имеющего равную с плазмометом мощность. Но с расстоянием плазма рассеивается, разрушительная способность падает. С расстояния свыше ста метров ты просто можешь снять штаны и показать плазмометчику голый зад – он будет бессилен отплатить за оскорбление.

– Хм. По идее, в космосе все-таки дальность побольше будет, – заметил Леонид.

– Черта с два. Движение плазмы, точнее, движение разряда, под действием силы Лоренца возможно только в воздушной или иной газовой среде не ниже определенного давления, так как в противном случае, например, в вакууме, плазменная перемычка рельсов движется в направлении, обратном силе Лоренца, – так называемое обратное движение дуги. Потому в космосе плазмотрон стрелять не будет вообще или даже самоуничтожится.

– А как насчет рельсотрона, стреляющего не плазмой?

– О, тут все много лучше. Массдрайверы широко применяются в качестве космических и танковых орудий, существуют даже переносные, из которых стреляют с плеча. Большинство проблем, с которыми столкнулись земные инженеры, нами решено. Фактически массдрайвер на данный момент самое передовое оружие в галактике.

– В принципе звучит не очень сложно, – сказал Леонид, – если вдуматься, то подобное устройство реально изготовить с помощью наших, земных технологий.

Касс хмыкнул:

– Ты отстал от жизни – они уже давно изготовляются. Первый реально большой рельсотрон изготовили в тысяча девятьсот семидесятом году, а в восьмидесятых в Советском Союзе изготовили прототип рельсотрона, который на данный момент мощнее аналогичных систем всех земных рельсотронов. Скорость снаряда, изготовленного из пластмассы, по размерам сравнимого с бутылочной пробкой, достигала почти десяти километров в секунду и пробивала три слоя дюралюминия толщиной четыре сантиметра.

– Ох ни фига ж себе! Постой… разве снаряд не должен быть токопроводимым?

– При использовании в рельсотронных пушках непроводящих снарядов болванка помещается между рельсами, сзади снаряда тем или иным способом между рельсами зажигается дуговой разряд, и тело начинает ускоряться вдоль рельсов. Механизм ускорения в этом случае отличается: сила Лоренца прижимает разряд к задней части тела, которая, интенсивно испаряясь, образует реактивную струю, под действием которой и происходит основное ускорение тела.

Одним словом, теоретически рельсотроны способны стрелять на дистанции до четырехсот километров. В космосе дистанции значительно увеличиваются. Во время Большой Войны существовали сверхпушки, стрелявшие болванками размером с двухэтажный автобус и весом порядка сотен тонн.

– Екарный бабай… Это ж какие разрушения она способна причинить?

– Я даже покажу тебе такую пушку, когда полетим наниматься. Как она стреляет – никто не знает, и пускай смилуются над нами боги, Великие Инженеры или кто «там» главный, чтобы никто никогда и не узнал.

– Умереть не встать… Слушай, Касс, а рельсотрончиков поменьше, ну размером с автомат, нету?

– Есть… Мы изготовили партию в две тысячи восемьсот периодов назад – просто чтобы всем доказать, что мы можем изготовить персональный рельсотрон, способный поражать очень хорошо защищенную бронетехнику. Для понтов и авторитета, так сказать. Реально они не применяются – потому как в силу запредельной дороговизны вооружить ими армию невозможно. Сразу сдаться и то дешевле будет.

– Вот из чего бы пострелять… – мечтательно протянул Леонид.

– Я стрелял, – неожиданно резко и как-то мрачно отрезал Касс, – ничего особенного.

Резкое ухудшение настроения, господин.

– Я что-то не то сказал? – осторожно поинтересовался наемник.

– Нет, это я не то сказал. Мы на месте.

В этот миг корабль несильно вздрогнул, коснувшись поверхности посадочной площадки.

Хара-Секундус встретила гостей легкой поземкой, переносящей с места на место мелкую пыль. Унылый коричневый пейзаж: грунт цвета грязи, вдалеке – горы цвета грязи, прямо перед посадочной площадкой – полусферические купола, покрытые пылью цвета грязи. Тусклая темно-красная звезда размером с Луну или чуть больше у горизонта, черное, усыпанное звездами небо над головой, тусклые светильники на столбах вокруг посадочной площадки и между зданиями.

– Не холодно, – заметил Леонид, – хотя при такой маленькой холодной звезде тут похолодней должно было бы быть…

– Цвет планеты видел с орбиты? Она темная, отличное поглощение света. Воды, которая могла бы замерзнуть и стать белым льдом, тут нет. Белого облачного покрова тоже нет. И горячее ядро.

Леонид оглянулся назад, чтобы осмотреть корабль Касса, и обнаружил, что кораблей вокруг колонии добрых два десятка. Каждый стоял на собственной площадке, всего же посадочное поле простиралось влево и вправо на несколько километров. Сами звездолеты выглядели более-менее сходно в общих чертах, но вот мелкие детали, размеры, дизайн различались очень заметно. На ум само пришло сравнение с автомобилями: гоночный болид и карьерный грузовик тоже отчасти похожи, сразу видно, что и то, и то – машины. Но до чего же разные!

Корабль Касса сильнее всего напоминал семидесятипятиметровый двуспальный гроб: длинный, приплюснутый сверху, с чуть разнесенными в стороны маршевыми двигателями и незначительным утолщением сверху и снизу в центральной части. Видимо, центр корабля занимает силовая установка, тоннельный привод или еще что-то. Несколько башен, напоминающих орудийные, но без пушек, выпущенные посадочные опоры, немного скошенный в угоду аэродинамике нос без стекол кабины – одним словом, детище конструктора, не заморачивающегося вопросами эстетики или передового дизайна.

Уже отходя от звездолета, наемник обратил внимание на то, что из всех звездолетов, больших и маленьких, впечатляющих и не очень, явно военных и без признаков вооружения, именно корабль Касса стоит ближе всего к полусферам колонии, аккурат по центру напротив входа.

– Гравитация тут другая, – сказал наемник, идя по дорожке к куполу. – Словно я немного отяжелел. Но все равно легче, чем на Земле.

– Сто двенадцать процентов от стандартного уровня – для большинства врасу некомфортно и даже вредно. У меня на корабле сто три процента от стандарта – как на моей родной планете. А у Земли гравитация – сто двадцать четыре процента. Так что земляне могут считаться одними из сильнейших врасу. Учитывая твою большую даже по земным меркам силу, тебе смогут противостоять в поднятии штанги разве что криффы. Но у них и вес под четверть тонны.

– Что есть стандарт?

– Среднеарифметический уровень гравитации, комфортный для большинства и создающий минимальный дискомфорт остальным.

– А почему мы сразу оказались у планеты, а не у звезды?

– Навигационная спутниковая система вокруг планеты. Такую же хотели развернуть вокруг Земли – больно выгодное положение Солнечной системы. Но потом передумали. Вы достигли того уровня, на котором, при определенных обстоятельствах, могли бы эту систему засечь.

– Тут вообще жизнь есть хоть какая-то?

– Была. До Войны.

Подойдя к ближайшему зданию, Касс прикоснулся к возникшей прямо перед ним голографической панели, и дверь секунду спустя отошла в сторону. Они оказались в шлюзе.

Не смотрите на лампы, которые сейчас включатся, а лучше закройте глаза, хозяин.

– Не смотри на лампы. Глаза закрой.

Леонид послушно выполнил инструкцию, пока их освещали странным светом.

– Все. Санитарная обработка закончена.

Внутренняя шлюзовая дверь открылась, и наемник шагнул внутрь вслед за шефом.

Строение оказалось чем-то вроде депо: несколько платформ с колесами, пара бесколесных, массивные двухметровые роботы у стены, целая гора ящиков, у которой сидел, уткнувшись в голографическую панель наладонного прибора, затянутый в ярко-желтый комбинезон инопланетянин, поразительно смахивающий на полутораметрового хомяка с кроличьими ушами и парой вертикально расположенных крысиных хвостов. На вошедших сссла и землянина двухвостый не отреагировал.

– Какого фига ты расселся?! – раздалось сбоку. – Где погрузчик? Почему не работает?!

Второй такой же хомякролик появился из боковой двери и принялся ругаться с первым.

– Какой погрузчик, хвосты тебе узлом! – возмутился первый. – Тебя не волнует, что тут не весь груз? Что ты клиенту скажешь? Где еще два ящика?

Леонид вытащил из левого уха наушник-затычку: так и есть, двухвостые грызуны обменивались щелчками и писками, но в правое ухо по-прежнему лилась русская речь.

У вас есть пожелания касательно перевода, хозяин?

– Нет… замечательный перевод. Еще бы мата немного – подумал бы, что дома.

В языке сафатх отсутствует понятие оскорбительного эпитета, хозяин, они ругаются, желая собеседнику различных мелких неприятностей вроде запутавшихся хвостов. Желаете, чтобы я заменял подобные идиомы привычными вам словами?

– Нет. Все переводи максимально точно.

Ваше желание – закон для меня, господин.

– Не пялься на них, – негромко сказал Касс.

– Ладно. Но им вроде бы по барабану.

– Этим – да. Тут дело не в том, пофиг или нет. Начинай играть роль. Рожа кирпичом и минимум эмоций по любому поводу.

Следующий зал был чуть поменьше, но тут хомякроликов не было. Шесть совершенно одинаковых по всем параметрам гуманоидных фигур, затянутых с ног до головы в массивные скафандры, напоминающие водолазные костюмы девятнадцатого века, стояли кружком у стола, на котором мигали длинные колонки символов, один из чужаков молча тыкал в строчки трехпалой рукой, остальные так же молча покачивались из стороны в сторону. Из обстановки – столы, но без стульев, на всех стенах – панели с бегущими символами, часть выключена. У дальней стены массивный шкафообразный агрегат, который в визоре сразу получил пометку «кислород». И все серое, в точности как внутренняя отделка корабля Касса. Оно и понятно – колонию сссла строили.

Желаете автоматически получать комментарии о любых существах и вещах, на которые смотрите дольше трех секунд, хозяин? Если да, то голосовые или текстовые?

– Голосовые, – сказал Леонид, двигаясь к дальней двери вслед за Кассом.

Слушаю и повинуюсь. Раса кинкаш. Холоднокровные существа, внешне напоминающие ящерицу, но по строению тела и физиологии ближе к насекомым. Точного соответствия земным организмам нет. Схожих видов врасу в галактике нет. Представляют минимальную опасность вследствие очень низкого уровня агрессивности. Уровень интеллекта девяносто семь процентов от стандарта. Уровень соответствия отдельного индивида стандартному определению «врасу» восемьдесят три процента.

– Что это значит?

Не всякий врасу в буквальном смысле соответствует определению врасу, хозяин. Объясняю по аналогии. Если каждому муравью в муравейнике дать ваш уровень интеллекта и развития, королева и трутни, предположительно, станут врасу, а рабочие муравьи, являющиеся неполноценными, неспособными к размножению самками, разумными в полной мере могут и не стать, их суть будет ближе к понятию биоробота. Проще говоря, господин, чем ближе к ста процентам по шкале соответствия, тем больше врасу отвечает усредненному понятию «человек».

– О как, – мрачно пробормотал наемник, – значит, и тут уже делят всех на людей и унтерменшей…

Если я правильно понял смысл ваших слов, хозяин, то ответ отрицателен. Шкала соответствия не имеет правового веса и носит рекомендательно-информационный характер. Чем сильнее отклонение от ста процентов, тем выше вероятность, что мировоззрение, способ мышления, ценности вашего собеседника окажутся для вас чуждыми и недоступными. Общаясь с кинкаш, вы не сможете достигнуть полного взаимопонимания по очень многим вопросам. Если некое высокоинтеллектуальное существо имеет уровень примерно пятьдесят процентов и ниже – могут возникнуть трудности не только с пониманием собеседника, но даже с донесением до него простейших идей. Это не значит, что оно глупее, – это значит, что оно слишком иное. Фактически же все известные врасу в галактике находятся в пределах от сорока восьми до девяноста девяти процентов. Универсального определения понятия «человек» не существует, хотя каждый врасу считает стопроцентным человеком только себя. Однако два существа с уровнем девяносто девять процентов всегда смогут адекватно понять своего собеседника. При наличии средств коммуникации, разумеется.

– Ну ладно. И каковы мои проценты интеллекта и соответствия?

– Уровень интеллекта усредненного землянина – восемьдесят девять процентов. Уровень соответствия – девяносто восемь процентов.

– Грусть какая. Эти кинкаш умнее меня…

Мне неизвестен именно ваш уровень интеллекта, мой господин. Он может превышать средний уровень вашего вида.

– Кинкаш – телепаты?

Нет, хозяин. Они носят скафандры из-за смертельных условий на большинстве планет и общаются с помощью радиосвязи в своих скафандрах. Их речь состоит из звуков, издаваемых нащечными мешками, и частоты их вибрации.

Дверь открылась перед Кассом сама, он и Леонид оказались в еще одном шлюзе. Шлюз загерметизировался, послышалось шипение газа.

– Можешь снять шлем, – сказал Касс, стаскивая с головы мешок. – Сейчас заходим – там будут такие же, как я, сссла. Делаешь лицо игрока в покер, ни с кем не заговариваешь, если к тебе не обратятся напрямую, не повторяешь ничьих жестов. Просто молчишь.

– Понял.

За дверью их уже ждали. Точнее, ждали Касса. Два десятка сссла выстроились по обе стороны от двери, молча глядя на него, на Леонида никто даже взгляда не бросил. Глаза наемника перебегали с одного сссла на другого, и каждый раз в уголке визора появлялись надписи, свидетельствующие о том, что на Касса смотрят с большим уважением. Один сссла, меньше и стройнее других, с ушами, торчащими в стороны, а не приросшими к голове, и небольшим кожаным гребешком на темени, привлек внимание Леонида. «Женщина. Благоговение», коротко мигнул текстовым сообщением искин.

– Приветствую вас, – сказал Касс, шагая мимо строя, и те разразились в ответ нестройным хором приветствий.

Торговец словно изменился. Флегматичный и неспешный ранее, теперь он шагал энергично и целе-устремленно прямо к сссла, стоящему в самом конце встречающей делегации, одетому не так, как другие, и Леонид догадался, что это военный, еще до того, как искин сообщил об этом.

Военный молча отдал честь непривычным жестом ладони, держа руку перед собой горизонтально поперек груди, и когда Касс отзеркалил движение, отрапортовал:

– В вашем распоряжении, сэр Касс-р-Кинн!

Предположительно обращение «сэр» вместо привычного вам «товарищ командир» более точно отражает взаимоотношения индивидов, мой господин. Желаете получить справку по происходящему в один наушник, продолжая слушать перевод в другой? Моргните одним глазом, если да.

Леонид моргнул, отметив про себя, что искин оказался умнее, чем казался. Проанализировав, что хозяином было получено указание молчать, он по своей инициативе позволил ему давать указания молча.

– Мне должны были передать груз, лейтенант.

– Так точно, сэр! Груз получен в полной секретности и готов к погрузке.

– Вот и отлично. Ждем, пока докеры уйдут со смены, и начнем погрузку, – сказал Касс, повернулся к остальным и сказал: – Как я рад снова увидеть родные лица…

Добавка «р» в имени сссла дается обладателям звания, в вольном переводе звучащего как «великий герой», хозяин, заслужить которое можно только на поле боя. Добавка в середине первого имени значит, что звание получено при жизни, в конце – посмертно. Делаю вывод, что ваш спутник – ветеран войны и национальный герой сссла, пользующийся огромным почетом и уважением своего народа.

Официальная часть на этом закончилась. Лейтенант провел Касса, Леонида, нескольких сссла, выглядевших крепче других, и хрупкую женщину-сссла, увязавшуюся следом, в удаленное складское помещение. Когда дверь поползла в сторону, наемник почувствовал, как по спине бегут мурашки. Весь склад был забит контейнерами, поразительно напоминавшими гробы.

– Подгоняйте закрытый погрузчик и вырубайте освещение снаружи. Ни к чему, чтобы с кораблей на стоянке видели, что мы грузим.

– Характер груза, сэр?

– Можете кантовать – не взорвется и не разобьется. Сейчас я заберу часть – остальное храните дальше.

Отлично. Наниматель никакой не торговец, а офицер, занимающийся секретными операциями, как, видимо, думают его соотечественники. И только Леонид знает, что Касс на самом деле задумал авантюру. Вопрос только в том, кому известна правда, ему или другим сссла. То ли Касс использует наемника втемную, то ли наоборот, откровенен с ним, но темнит со своими сородичами, дабы не запятнать репутацию мошенничеством. В любом случае надо держать ухо востро. Не то чтобы это могло что-то изменить, у Леонида все равно нет альтернатив, но он привык всегда быть начеку и любую передрягу встречать в готовности.

– Открываем грузовой шлюз, – предупредил офицер, и все принялись натягивать на головы воздушные мешки.

Погрузка заняла добрых несколько часов. Погрузчик – платформу, парящую над землей, – гоняли туда-сюда восемь раз, загрузив на борт восемьдесят гробов, и в итоге все основательно умаялись. В дополнение к тому, что сами контейнеры весили сотни полторы кило, женщина все время вертелась рядом. Ее желание как-то помочь Леонид понимал и без подсказок искина, но она была слишком слаба для работы с тяжелыми предметами и только мешала.

Запихнув на место последний ящик, наемник стащил с головы мешок и вытер со лба пот.

– Высокие технологии, говоришь? – сказал он, пользуясь тем, что они с Кассом остались на борту вдвоем. – А грузили гробы ручками.

– Именно из-за высоких технологий и грузили, – тяжело дыша, ответил тот, – роботы запоминают, что и куда грузили, и ведут логи работ…

– Логи?

– Бортжурналы. Нам оно не надо. Ладно, ты уже оставайся тут, а я смотаюсь туда на пару часов. У меня там… еще одно дело.

Леонид ухмыльнулся, взялся за уши руками и оттянул их в стороны, прозрачно намекая на женщину-сссла.

Касс растянул безгубый рот в ответной ухмылке:

– Ты все правильно понял. Заодно притащу тебе со склада балларанскую жратву. Отдыхай пока.

Наемник не стал заставлять себя долго упрашивать и сразу после ухода шефа лег подремать. Все равно на этом бронированном ведре делать особо нечего. Книжки, телик, плеер – все осталось на Земле, хотя, если бы предстоящий контракт не занимал тогда все мысли, стоило бы что-то с собой прихватить. На вопрос о кино искин предложил загрузить с сервера станции фильмы и музыку сссла, но предупредил, что землянину они вряд ли будут интересны, так что Леонид не стал и пытаться. Конечно, руки чесались опробовать игломет, но стрельба среди чужих звездолетов может оказаться не слишком умным поступком, а наяривать пешком несколько километров за пределы посадочного поля не хотелось.

Касс вернулся только через четыре часа, привезя на погрузчике несколько ящиков продовольствия, в которых искин распознал консервированные фрукты, овощи и мясо балларанского производства.

– Вот это тебе особенно понравится, – сказал Касс, пнув ногой небольшой ящик с пластиковыми колбами.

– Что это?

– На вкус как ваше пиво – один из немногих земных и балларанских напитков, которые я могу пить.

– А, ну это уже веселее, – одобрил Леонид, помогая затаскивать ящики.

Торговец дал отмашку офицеру, управлявшему платформой, тот отдал честь и повернул обратно к станции. Касс закрыл внешнюю дверь, взял в руки небольшой ящичек, промаркированный не по-балларански, и двинулся в камбуз.

– Бери свое пиво и пошли, – кивнул он Леониду, – остальное пускай лежит, опосля перетащим. Нынче я уже сыт всем по горло…

В камбузе Касс расположился в отдельном кресле, поставил свой ящик рядом и извлек из него небольшую бутылочку. Отвинтив пробку, он откинулся на спинку и принялся молча вливать в себя содержимое, затем поставил пустую тару на пол и достал следующую.

Леонид взял в руки колбу, поболтал ее, оценивая жидкость на глазок, откупорил и осторожно попробовал.

– На вкус больше на шампанское похоже, – заметил он, садясь напротив Касса.

– Как по мне, так без разницы. И то и то горькое, пьянит, причиняет похмелье. Не понимал никогда, зачем вы и балларан такое пьете. Наша выпивка работает не так.

– Что ты пьешь?

– Метанол, по-твоему. Древесный спирт. Сссла пьют его, а этиловый спирт – как правило, только если нет древесного.

– Ладно, сейчас заценим балларанский харч… А вы, сссла, не закусываете, когда выпиваете?

Касс желчно фыркнул:

– Ага, я себе целый ящик притащил специально, чтобы закусывать, как же.

– Ты собрался основательно надраться? – полюбопытствовал Леонид, отпив еще немного.

– Точно.

– Почему?

– А ты думал, мне очень весело живется?

Леонид сделал глоток, исподволь наблюдая за собеседником:

– Даже не задумывался как-то. Как свиданка прошла? Не рассорились ли, часом?

– Отлично прошла, – сказал Касс, сделав несколько глотков.

– Она кто тебе?

– Я ее встретил первый раз в жизни. В прошлый раз ее тут не было – стажерка школы диспетчеров.

– Ну вот, – захлопнул ловушку наемник, – по идее, великий герой и ветеран войны, которому женщины на шею вешаются при первой же встрече, на жизнь жаловаться не должен.

Касс поставил на пол вторую бутылку и полез за новой.

– Дерьмовый из меня герой, – махнул он рукой, выпив половину, – какая была война – такие и герои. Знаешь, что между нами общего? Мы с тобой, выражаясь привычными тебе идиомами, оба бродячие, бездомные псы.

Запрокинув голову, вылил в себя остатки жидкости, небрежно бросил емкость на пол и взялся за четвертую. Его движения немного потеряли в точности, глаза расфокусировались, глядя мимо Леонида, но речь осталась четкой и ясной.

– …Мы оба с тобой сдохнем вдали от дома… Тебе возвращаться не к кому и незачем. И когда ты умрешь – никто не заплачет. Никто даже не вспомнит. У тебя вообще нет дома, если на то пошло. Завидую тебе.

– Чему завидовать-то? – удивился Леонид.

– Да, завидую. Потому что у меня этот дом есть, и меня там ждут. Везде, будь то Сссла, Ссарса или Каэрвэн – везде мой дом. Везде меня знают и помнят, а когда меня не станет – помянут трауром. Все три планеты. Все сорок миллиардов.

Касс умолк, чтобы проглотить очередную порцию, затем продолжил:

– …И потому я никогда не вернусь. Чтобы никто никогда не узнал, какой я дерьмовый герой.

Он достал из кармана маленькую колбочку и вылил ее содержимое в свою бутылку.

– А это что? – осторожно поинтересовался Леонид, распаковывая небольшой тюбик, чтобы закусить выпитое.

– Психоделик. Полезнейшая вещь. Делает твои горести не такими печальными. Если передозировать – мать начнет смеяться на похоронах своего ребенка.

– Эк тебя пробило на откровенность от выпивки…

Касс закашлялся своим странным смехом:

– Еще бы… Я шестьдесят периодов молчал. Пятнадцать твоих лет. Сколько еще я бы мог промолчать? А ты… Ты будешь хранить мою тайну. Случись со мной что – ты обратно уже не вернешься. Только я могу провезти тебя на Землю. Как раз потому, что мой корабль не будут обыскивать, ведь патрульные в том секторе – сссла. Им не придет в голову обыскивать корабль героя. Не посмеют, даже что-то заподозрив, – но они и не заподозрят.

Леонид отправил в рот кусок сморщенного желтоватого плода. На вкус как персик. Закуска к шампанскому несколько странная, но лучше, чем ничего.

– А что ты сделал-то?

– Я? Да в том-то и дело, что ничего. Просто остался в живых…

Касс залпом осушил бутылку, уронил ее на пол, уставился в никуда, и затем его прорвало:

– Знаешь, что такое парад героев? Ты не знаешь, конечно же, об этом искин тебе не рассказал. Это торжество, в котором мечтает принять участие каждый мальчишка сссла. Великая честь – быть героем, и я тоже всегда хотел им стать…. Парад героев… парад живых и мертвых. Вначале идут курсанты военных училищ – только достойнейшие – и несут портреты тех, кто не дожил до этого парада. Тех, кто умер вчера, тех, кто скончался от ран сто периодов назад, тех, кто погиб на поле боя в прошлые тысячелетия… А потом шествие мертвых героев заканчивается – идут живые. Миллиарды мечтают идти среди них – выпадает единицам, десяткам. Ныне живут сто тринадцать героев… и только я знаю, что их на самом деле меньше… Что их на самом деле сто двенадцать. А может быть, и того меньше.

Видишь ли, Леонид, война – дерьмо. Как солдат, я знаю это лучше всех. А некоторые войны – особенно дерьмовые. Мы воевали за планетку – сплошная грязь. Сплошное болото. Она нам не нужна была, но мы воевали. Так надо было. Нас было девять человек в отряде – и мы стали друг другу дороже братьев. Война сроднила нас всех, связала узами, которые прочнее уз крови. Ты не поймешь меня – ты ведь не совсем солдат…

Леонид слушал молча, не перебивая, а Касс продолжал, глядя в никуда, и перед его глазами, видимо, проплывали картины прошлого.

– …И война же отняла их у меня. Враг развернул над планетой спутниковую систему, которая не давала подойти основным силам, и закрыл их маскировочными полями. Нам нужно было дойти до места, установить наземный детектор и подсветить цели для линкоров с поверхности… И мы шли. Девять человек и один переносной детектор посреди болота, раскинувшегося на всю планету. И враги, куда ж без них. Троих мы похоронили в том болоте – остальные погибли, защищая установленный детектор. Вот и все. Герой ли я? Я просто остался в живых. Совершенно случайно остался, это не моя заслуга. Все остальные – они сделали как минимум не меньше ради общего блага, даже больше – они ведь отдали свои жизни, в то время как я – нет.

– Честно говоря, я не понимаю твоих терзаний. Вы сражались, за что считали нужным. Они погибли. Ты выжил. Я не знаю, как у вас, а у нас пойти в тыл противника ради диверсии – это героизм. Так и вспоминается песня – «…два провода голых, зубами скрипя, зачищаю…»[1]. В чем проблема-то?

– Понимаешь, – медленно произнес Касс, – у нас немного другое отношение к понятию «герой». А тем более – к великим героям. У вас цепляли на грудь звездочку героя, жали руку, иногда писали в газету… И все. Мы отличаемся от вас тем, что не верим в душу. Материалисты мы. Религия, загробная жизнь… У нас таких понятий нет. Смерть – это конец. Отдавая свою жизнь, ты уже ничего взамен не получишь. Потому отношение к героям вообще у нас особенное. Не такое, как у вас. А к тем, кого провозгласили великим героем, – и подавно. Это огромнейшая честь. Огромнейшие почет, слава, уважение. И не только для самого героя – для его семьи тоже. У нас принято, что первым словесно здоровается тот, чей ранг выше. Ты сам видел – все молчали, пока я не заговорил первым. Мой отец – он работает на заводе, где строят грузовые летательные аппараты. С тех пор как я стал великим героем, отношение к нему изменилось. Теперь, когда он входит с отчетом в зал совещаний руководства, руководители встают и ждут, пока отец с ними поздоровается, словно это он там главный. Он в большом почете – ибо воспитал героя. Дети героев сразу попадают в самые престижные учебные заведения. И так далее.

– Ну это я понял. В чем проблема-то?

– В том, что героем стал только я. Мои товарищи – нет. Я вскоре после войны запил. Мне было стыдно, что они погибли, а героем стал я. Меня знают в лицо сорок миллиардов. Мои родители стали очень уважаемыми членами общества. А семьи моих братьев по оружию получили пенсии за утрату отца и мужа – и все. И пусть сссла заботятся о семьях тех, кто умер ради высшего блага, – мне все равно было стыдно, что я получил все – славу и роскошь, – а их семьи всего лишь пенсию. А планетку ту вскоре продали. Ты не поверишь – тем же самым танду, с которыми мы воевали. За деньги, много меньшие, чем было потрачено на войну, не говоря уже о погибших. Она не нужна нам была никогда – мы воевали не за саму планету, а чтобы все поняли, что у нас, сссла, силой ничего не отнять, связываться – себе дороже выйдет. Так надо было, один раз уступишь – завтра чужие уже в твоих карманах шарить будут. Но меня не покидает мысль, что мы воевали и погибали за грязь, по пояс в которой сражались. И теперь я даже не могу посетить могилы моих друзей – там танду плантаций понастроили. На их костях.

И я пил по-черному. Мне уже можно было. Герою не зазорно напиваться, заливая то, через что он прошел. Герои выше условностей, если он пьет – значит, пережил столько, сколько и для героя слишком много. А в перерывах между запоями пытался понять – почему я? Почему не они? Почему не Ксан, накрывший передатчик собой, и не Тасс, уведший погоню по ложному следу? Ведь подобные деяния совершали многие – этого недостаточно, чтобы стать великим героем. Да, именно наш подвиг преломил ход войны: флот разнес подсвеченные спутники в щепки. Мы спасли множество жизней и отстояли планету. Ладно. Это великое деяние. Но все-таки – почему только я?!

И вот однажды, незадолго до парада героев, я понял почему. Нации был нужен символ светлого будущего. Живой герой, выигравший ту войну, а не погибшие мученики. Потому меня провозгласили героем невзирая на то, что мой подвиг не особо выдающийся, а мои друзья были забыты. Вот тогда-то я и сломался.

Понимаешь, я их всех предал. Я молчал. Мне очень хотелось во всеуслышание всем рассказать о моих друзьях и о том, что их подвиг был больше моего. Что они тоже заслужили звания великого героя – но тогда бы и другие поняли то, что понял я. Что звание героя не всегда можно получить даже за величайшие заслуги и не всегда надо иметь величайшие заслуги, чтобы стать героем. И потому я молчал. Чтобы сохранить институт геройства, в который верят миллиарды и в который верили миллиарды до них. Я знаю, что мои друзья одобрили бы. Они поняли бы, что я поступил правильно. Каждый из них и сам отказался бы от величайшей славы и высочайшего титула ради своего народа. Но мне от этого не легче. Я знаю, что предал их.

Леонид проглотил кусок фрукта и запил псевдошампанским.

– Предал друзей ради своего народа. Я понимаю. Иногда бывают ситуации, из которых нет приемлемого выхода. Налево пойдешь – коня потеряешь, направо – головы лишишься. Но это еще не объясняет, почему ты домой не можешь вернуться.

– Потому что сломался. Сломался и предал еще раз – но теперь уже свой народ ради друзей. Помнишь, мы говорили о персональных массдрайверах? Слишком дорогие в производстве, слишком дорогие в обслуживании, обладающие огромной проникающей способностью, но недостаточно убойные и ненадежные – им не было практического применения. Они были символом нашей технологической продвинутости. И в итоге им нашли символическое применение. Их стали вручать героям как именное оружие. Ну ты понял, лучшим защитникам нации – лучшее оружие. И с ним они идут на параде героев. После смерти владельца винтовка вручается следующему герою. Так вот. Я свою продал. Винтовку, на которой были написаны четыре имени героев, кроме моего. Реликвию. Если это вскроется… ты понимаешь, я, выражаясь земной идиомой, плюнул в душу всем героям, живым и мертвым. Я плюнул в душу всем тем, кто сам мечтает стать героем. Я унизил и растоптал само звание великого героя. Ради денег продал винтовку – сверхраритет – инопланетному коллекционеру за цену, соизмеримую со стоимостью современного корвета. Я не мог смириться, что владею такой дорогой вещью, в то время как семьи моих братьев остались ни с чем. Мне было стыдно владеть этой винтовкой. Я ее не заслужил. Деньги я раздал, обеспечив детей моих друзей и своих родителей, себе ничего не оставил. И сбежал, потому что первый же парад все раскрыл бы. Вначале работал разведчиком на Земле, потом накопил денег и стал торговцем: жить как-то надо. И теперь, когда на Сссла парад, я далеко. Дома я отказаться бы не смог – никто бы не понял, никто бы не поверил. Это немыслимо. Но я далеко от дома и всегда имею оправдание, что занимаюсь опасным и полезным делом на благо всех, как и положено герою. Ореол секретности заставляет думать всех тех сссла, которых ты видел, что я занимаюсь спецоперациями, я ведь и был спецназовцем. Вот так вот.

И потому я иногда напиваюсь. Особенно после встреч со своими. Я знаю, что уже никогда не вернусь домой. Я знаю, что в строю героев мне нет места. Всегда мечтал принять участие в параде – и вот как все вышло. Теперь я попаду на парад только посмертно. В виде портрета в руках курсанта. Он будет безумно горд нести портрет великого героя, который на самом деле просто двойной предатель. Жертва политики и заложник собственной совести.

А еще я иногда вижу сон, в котором все же участвую в параде… Иногда один, иногда со своими друзьями. Но заканчивается каждый раз одним и тем же… Все смотрят только на меня миллионами глаз. Подходят ближе, обступают со всех сторон… И спрашивают: «Скажи, ветеран, а где твоя винтовка?» И я в ужасе просыпаюсь…

Касс хрипло закашлялся и потянулся к новой бутылке. Леонид встал, подошел и отнял у него сосуд:

– Я так думаю, тебе уже хватит на сегодня.

– Ты прав, должно быть, – равнодушно согласился Касс и поднялся, неожиданно уверенно и плавно: – Я, пожалуй, пойду спать. А завтра отчалим отсюда…

* * *

Прыжок от Хара до ничем не примечательной звезды Таркат занял всего лишь полтора часа.

– Редкая удача, – прокомментировал Касс, поднимаясь с капитанского кресла, – обычно надо часов десять в тоннеле болтаться… Навигатор, корректировка времени?

– Связь со станцией установлена. Корректировка времени минус сорок одна минута. Зафиксирован входящий сигнал с кодировкой Вершителя.

– Принимай.

На экране сбоку появились помехи и послышался голос невидимого Вершителя, не пожелавшего прислать видеопоток:

– Говорит исполняющий обязанности главного Вершителя системы Таркат. Ваши данные распознаны и зафиксированы. Свободный торговец, вы приближаетесь к закрытой зоне. Цель посещения системы?

– Промежуточный прыжок – раз, Вершитель. Туристический визит без вхождения в закрытую зону – два. Вы, видимо, тут недавно, иначе знали бы меня. Куда делся Вершитель Скаб-Бойл?

– У вас к нему какое дело? – Голос в наушниках звучал монотонно, но в уголке визора появилось пре-дупреждение о подозрительности.

– Незавершенная партия в татцу. Не берите в голову, Вершитель, и спокойной вахты.

Леонид дождался, пока сеанс связи закончится.

– Так ты и с Вершителями накоротке?

– Кто, я? Нет. Скаб-Бойл мой соотечественник. От звезды до станции чесать полтора стандартных цикла – дня то бишь. Когда летишь один – скукота. Ну и Вершителю, болтающемуся в одиночной вахте вокруг Реликта, скажем прямо, тоже не так чтоб сильно весело.

– Что еще за Реликт?

– Я вчера обещал тебе показать суперпушку. Реликт – это автоматический титанический корабль размером с… Мадагаскар. Эхо Войны. Он тут висит кто знает сколько тысячелетий, а Вершители за ним присматривают. Ну, чтобы никто не разбудил лихо, пока оно тихо. У них тут целая база в закрытой зоне. А чуть подальше – небольшая станция для туристов. Меня там должен ждать груз – оружие и снаряжение для наших, хе-хе, солдат. Получим – сядем на здешнюю планетку, проверим личный состав. Я тебе все расскажу и покажу. А сейчас пойдем в грузовой отсек – андроиды сами, как ты догадываешься, не распакуются.

В отсеке, который теперь больше напоминал перенаселенный мавзолей, Касс достал из кармана маленькую коробочку с проводком. Проводок этот он подсоединил к своему УРР, поманипулировал с появившейся голопанелью и заметил:

– А протоколы интерпретации голосовых команд устарели… Похоже, их всех перепрошивать придется. Ладно, это потом.

Он ткнул пальцем в бок ближайшего гроба, вызвал из него еще одну голопанель и приложил ладонь. Контейнер пикнул, соглашаясь открыться.

В черном гробу под слоем маленьких белых шариков, словно артиллерийский снаряд в наполненном стружками ящике, лежал человек в военной форме, или, по крайней мере, то, что можно было бы принять за спящего человека.

– Ну, как тебе? – Касс излучал настолько интенсивное самодовольство, словно создал этого андроида сам.

Леонид с сомнением окинул его взглядом:

– Выглядит довольно натурально. Как он вклю-чается?

– Вначале ему надо загрузить директивы. В частности – разъяснить, кто его командир. К счастью, это гораздо проще, чем звучит.

Касс отсоединил маленький приборчик от своего УРР, выгреб из ящика белые шарики, чтобы добраться до головы андроида, и воткнул проводок ему в ухо. Приборчик мигнул надписью «выполнено», андроид моргнул и снова закрыл глаза.

– Питание на нуле.

Он отыскал у ног робота сумку, выглядевшую как обычная земная спортивная сумка, и вытряхнул ее содержимое на пол. Леонид присел рядом, осматривая вещи.

– Белье? Носки? Мыло, бритвенные принадлежности, одеколон… На кой ляд все это роботу?!

– Для отвода глаз, ясное дело! Одеколон – на непредвиденные случаи, запах маскировать… Ага, нашел.

– Вау, да это же «уокмэн»! – обрадовался наемник. – Я-то свой плеер дома оставил… Только это, магнитные кассеты по двадцать-тридцать лет запись не хранят, вот засада.

Касс хитро ухмыльнулся, распутал наушники и вставил в уши андроиду, нажал кнопку и пояснил:

– Это зарядное устройство, замаскированное под аудиоплеер. Контакты находятся в ушах, как и разъем для прошивки. Питается как от земной розетки по проводу, так и от стандартной беспроводной. Блока питания андроида хватает на пять-шесть суток максимум, а при активных действиях и того меньше, так что надо подзаряжать. Андроиды сами садятся на подзарядку в свободное от несения службы время.

Пока робот заряжался, Леонид получил краткую лекцию по запуску андроидов.

– Вот этот приборчик – ключ, – пояснил Касс, – единственное средство внешней коммуникации – слова и уши. Встроенный радиомодуль заблокирован, интерфейса подключения к компьютерной сети у них вообще нету. Загрузка информации напрямую невозможна – только через органы чувств или ключ. Отсутствие мгновенной связи снижает эффективность боевых роботов, но есть и большой плюс. Взломать андроида в классическом смысле слова, по-хакерски, невозможно.

– А взломать ключ?

– Протокол зашифрован. Теоретически можно было бы взламывать через ключ, если бы не одно «но»: заметив попытку несанкционированного доступа через ключ, андроид окажет сопротивление. Проще говоря, заедет в щи любому, кто попытается воткнуть ему что-то в ухо, если этот любой не ты и не я.

Леонид сел на соседний гроб и скрестил руки на груди:

– Звучит довольно солидно. Если так, то я вообще не представляю, как еще можно взломать робота.

– Элементарно. Что есть робот? Это искин, компьютер, который обрабатывает поступающие извне данные по заложенным в него программам. Прямой взлом – это замена директив хозяина директивами взломщика. Взломанный робот становится собственностью врага. Но если ты не можешь взломать робота и подменить его директивы – ладно. Ты можешь подменить поступающую в него информацию, чтобы искин робота, действуя согласно имеющимся программам и директивам хозяина, предпринял действия, выгодные взломщику.

– Хрен редьки не слаще… А попроще?

Касс сверился с показаниями зарядного устройства и продолжил лекцию:

– Чтобы тебе было совсем просто – рассказываю реальный случай, вошедший в учебники многих рас. Тульвары – существа, отдаленно напоминающие по внешности сссла, а по внутреннему устройству и, что важнее, характеру и натуре – вас, землян, – как-то затеяли войну. Они регулярно воевали из-за религиозных взглядов, к слову, так что я только радуюсь, что подобной болезни у моего народа нет. Не суть важно. В общем, воевали «зеленые» с «черными». Цвета формы у них были такие. И «зеленые» применили против «черных» самых первых своих боевых роботов, хотя для тумбочки на колесиках с ламповым управлением это слишком большой комплимент.

Эти тумбочки были очень примитивными роботами, а точнее – простейшими автоматическими устройствами. Робот распознавал своих и чужих по цвету. Тульвары тогда были на уровне примерно вашего начала двадцатого века, при этом не открыли радиосвязь и многие другие вещи. И боевые автоматоны выполняли только очень ограниченный набор действий. Следовали за «зелеными» и стреляли по «черным». В первом же бою «черные» понесли большие потери, так как не могли пробить броню роботов. Они отступили в подземный город – тульвары под землей живут, – а «зеленые» начали штурм.

Важнейший момент «черные» просекли: автоматоны стреляют по солдатам в черной одежде. Других способов распознавания своих и чужих у них не то что не было – даже концепции иной не было.

– «Черные» переоделись в «зеленых»? – высказал догадку Леонид.

– Хуже. Когда армия «зеленых» вошла в город, «черные» применили красные прожекторы, отрубив остальное освещение.

– И что?

– Зеленая поверхность плохо отражает свет красного спектра. Красная краска, смешанная с зеленой, становится похожей на черную. Зеленая форма атакующих стала оптически черной, и роботы открыли огонь по своим. «Зеленые» были разбиты собственным оружием.

– Гениально…

– А мораль простая. Если ты не можешь заставить вражеского робота повиноваться себе – обмани его. Манипулируя поступающей к искину информацией, ты можешь манипулировать его выводами и поведением. Классический способ обмана робота – оптический обман. Манипуляции с каналами связи. Манипуляции с голосом. Вот проинструктировал ты робота и отправил на патрулирование. За углом он встречается с голографическим образом, который твоим голосом приказывает ему сделать что-либо – и вой-ла-ла. Робот повинуется, полагая, что получает приказ от тебя. Ты отдаешь роботу приказы по радио – еще проще. Подбираем частоту, дешифруем коды – для современных компьютеров это задача несложная – и начинаем приказывать от твоего имени.

Леонид хмыкнул:

– Ну положим, все это мне знакомо. Подслушивать вражеские частоты и при случае получать от врага доклады – это нормальное явление на Земле. Для того мы придумали запасные частоты, позывные, пароли…

– Вот именно! – воскликнул Касс. – Именно к этому все и сводится, что робота начинают обманывать точно так же, как люди обманывают друг друга! Вот только робота обмануть не в пример проще. Потому что самый совершенный робот все равно бинарный искин – и точка. Обман робота – это своего рода тест Тьюринга наоборот. Предвосхищая твои выпученные глаза и просьбу «а попроще?» – землянин Алан Тьюринг предложил простой тест. Общаясь с компьютером, эксперт должен понять, говорит он с компьютером или с человеком, а компьютер – убедить эксперта, что он человек. До Тьюринга этот тест предлагали десятка два других ученых разных рас… Так вот. Если эксперт точно знает, как подловить машину, – машина тест не пройдет. Мы обогнали вас, землян, очень сильно по части искусственного интеллекта – но тест Тьюринга и для наших искинов непреодолим.

Так вот, закон Тьюринга работает и в обратную сторону. Машину можно обмануть способом, направленным именно против этой машины, на который человек не купится. И хотя защита роботов все время совершенствуется – методы обмана всегда на шаг впереди. Для робота нет своих и чужих, есть критерии, по которым машина определяет, кто ее хозяин и кого она должна слушать. Ты понял эти критерии – все, робот считай что твой.

– Ну ладно. И как же защититься от того, что ты рассказал? За углом робот встречается с голографическим образом, который моим голосом приказывает ему сделать что-либо, – и что делать? Не ходить же с каждым роботом под ручку.

– Вот потому роботы неэффективны сами по себе. Если с каждым роботом идет солдат – тут уже не угонишь. Потому что робот отслеживает «своего» солдата в режиме реального времени и в случае появления дубликата считает дубликат подделкой. Но есть и другие способы. Например, ты отдаешь роботу команды только в штабе. Пока робот не завершит патрулирование и не вернется в штаб – он не воспринимает других команд, даже если это действительно будешь ты. Но, как ты понимаешь, об оперативном контроле можно забыть. Конечно, современные роботы уже распознают голографического двойника по отсутствию тени – значит, голопроектор просто надо разместить в затененном месте. И так далее. На любую защиту есть свой обход. И если человек удивится, мол, какого черта мой командир делает в этом пустом коридоре, он же должен быть в штабе, то робот, как я уже говорил, подозревать не умеет. Он только проверяет соответствие критериев. И хотя эти критерии можно заложить очень даже хитроумно – машина ограничена. Робот может подозревать только то, что запрограммирован подозревать. Прыгнуть выше головы и преодолеть собственные ограничения машина не в состоянии.

И вот тут вступает в действие принцип… назовем его принципом Касс-р-Кинна, тщеславного ублюдка. Пока противник не знает, что имеет дело с роботом, он не будет пытаться найти способ его обмануть. Если и будет – то как человека. Но к любым трюкам, на которые клюют люди, основанным на халатности, лени, глупости, страхе перед вышестоящими, у машины иммунитет. Робот всегда внимателен, исполнителен и действует четко по инструкции, трясти у него перед носом кулаком или погонами бесполезно. Еще каких-нибудь несколько тысяч периодов назад курьезы, когда робот отказывался пропустить в штаб своего прямого командира, забывшего пароль, случались тут и там, да и сейчас периодически происходят у менее развитых рас.

Что же мы имеем? Солдат, превосходящих живых бойцов физически, всегда работающих не на страх, а на совесть, лояльных и неподкупных. Элитные войска. И наша задача – не дать пронюхать об их единственной слабости.

В этот момент андроид открыл глаза и сел.

– Подзарядился, – обрадовался Касс, – ну-ка, боец, смирно!

Робот проворно выбрался из ящика, прицепил «плеер» к поясу и вытянулся по стойке «смирно».

– Как тебе? – спросил торговец у Леонида. – Ведет себя как человек, понимает голосовые команды и способен поддерживать короткие диалоги с посторонними… Идеальная маскировка.

– На Земле эта лажа бы точно не прокатила, – хмыкнул наемник, – стоять перед командиром по стойке «смирно» с наушниками – чушь полная.

– Накладочка, – согласился Касс, – но это мы поправим. Боец! Стоять перед командиром в наушниках запрещено!

Андроид быстро убрал провода в карман и доложил:

– Уровень зарядки два процента. Оперативное время – ориентировочно два часа.

– Нельзя такое говорить, – сказал Леонид Кассу, – пусть говорит что-то про сонливость, например.

– Ну вот и научи его. Начинай работать с персоналом.

– Как?!

– Да вот так же, как я только что. Он будет выполнять все инструкции, которые ты ему дашь. Как человек – но точнее.

– Ну ладно… Боец! Вместо уровня зарядки говори «я подустал», «я устал», «спать охота», «глаза слипаются» и все в таком духе. А если совсем батарея на исходе – «ща упаду».

– Вас понял. Глаза слипаются, ща упаду. Разрешите послушать музыку?

Касс буквально расцвел:

– Вот! А я что тебе говорил? Ты имеешь дело с искином, не намного уступающим тому, что у тебя в УРР.

– Да уж, он умнее, чем я думал. Слушай, боец, свою музыку… Это, Касс, он мне напоминает кого-то. Актера одного. Пол Ньюмен, кажется…

– Лица делались по фотографиям из земных газет и журналов – не исключено, что среди лиц будут и знакомые тебе. Давай еще одного вытащим.

– Касс, а их придется каждого вот так учить, что говорить и как себя вести?

– Нет. Второго учить вообще не надо. Ты начинай их распаковывать вместе с первым, а я доделаю кое-какие мелочи с интерпретатором, а заодно и инструкции. Роботы не могут напрямую обмениваться информацией через цифровые интерфейсы, у них вся связь полностью заблокирована, чтобы они не выдали себя радиосигналом. Переписывать информацию можно с помощью ключа – я потом научу тебя им пользоваться. Одного словами научил, как надо и как не надо, вставил в ухо ключ и скопировал. Затем загружаешь другому – и опа, другой уже знает все то же, что и первый.

Пока Касс занимался с ключом, обложившись несколькими дополнительными приборами, Леонид распаковал и подзарядил второго андроида, после чего пристроил обоих заниматься дальнейшей распаковкой, а сам уселся сбоку. Не мальчик на побегушках, в конце концов, и не грузчик. Пускай роботы вкалывают: если по уму, то в этом и заключается их предназначение.

* * *

Наемник вошел в рубку управления с бутылкой «пива» в руке и сел на свободное кресло.

– Что там? – спросил, не отрываясь от экрана, Касс.

– Распаковали двадцать штук, среди них Бельмондо и Брюс Уиллис в молодости и еще пару звезд поменьше. Должен тебе сказать, вы правильно сделали, что прикрыли проект: на Земле такая орава знаменитостей провалила бы любую маскировку. Слушай, а какова вообще легенда?

– Тут все просто. На Земле сильны военные традиции, передача военной профессии от отца к сыну – довольно распространенное явление. Нет ничего удивительного, что наемничество как вид деятельности у вас процветает. Но поскольку в последние годы наметилась тенденция к сокращению как войн, так и количества участников, то и работы для наемника все меньше. Чем воспользовался я, навербовав небольшое подразделение лучших профессионалов во главе с очень опытным командиром. Твой стаж, Леонид, – огромный козырь. Тридцать пять лет непрерывных войн – это даже по земным меркам «год за три» выходит четыреста с гаком периодов. По нашим меркам – выслуга практически нереальная.

– Ну положим, лет шесть я служил в разных местах, где вообще войны не было.

– Двадцать девять на три плюс шесть – девяносто три года выслуги. Примерно триста восемьдесят периодов. Все равно много. Ты воевал почти по всему шарику, без тебя ни один конфликт не обошелся. Восемь ран… это много по меркам цивилизованных народов. Обычно, пока солдат поправляется от серьезной раны, война заканчивается. У нас нет затяжных войн, как правило. И подавляющее большинство рас не посылает раненого воевать повторно – он как бы свой долг родине отдал, горя хлебнул порцию – хватит с него. Разумно и гуманно беды разделять на всех понемногу. Хотя тебе это понять трудно будет.

Леонид отхлебнул из бутылки.

– Да нет, я понимаю. У нас американцы так делали на втором фронте – порой до смешного доходило. Пилоты истребителей возвращались домой героями после двухсот часов боевых вылетов. Некоторые при этом противника в глаза не видели – война ведь к концу шла.

– Ну тем более. Словом, ты догадываешься, что восемь ран – это из разряда сказок в наших реалиях. Выслуга в почти четыреста периодов – такая вряд ли у кого найдется, даже у профессионалов. Я уже как бы слухи пустил о подразделении профессиональных наемников с определенными традициями – от тебя потребуется их не дискредитировать и вести себя, как и положено настоящему профессиональному воину в третьем поколении… или в четвертом? Я просто о твоих дедах знаю, а о прадедах – нет.

– Не приплетай сюда моих предков. Они с тобой контракта не заключали.

– Тоже верно. Ну, в общем, на всякий случай у твоего искина есть режим подсказок. Если что тебя будет в тупик ставить – он выкрутится, главное, говори то, что он тебе будет в визор писать.

– Ладно. Слушай, Касс. Ты вчера, напившись, рассказывал мне, какое дерьмо война. Отчего тебя на наемнический бизнес потянуло?

Тот оторвался от пульта и откинулся на спинку кресла.

– Не очень хорошо помню детали – но да, про то, как я горя на войне нахлебался, я не мог не рассказать. Из-за денег, конечно. Повоевав, я понял одну вещь. Что такие, как ты, всегда будут востребованы. Вам всегда будут хорошо платить. Просто для того, чтобы самим не хлебать это дерьмо. Ты знаешь, если бы я мог предвидеть будущее, мне уготованное, – продал бы все, что имел, и нанял бы кого-то, кто пошел бы воевать вместо меня, пускай бы он героем становился. Не пойми меня превратно; я, как это у вас называется, патриот, хотя сей термин подходит лишь условно. Я был готов умереть ради блага своего народа и сейчас готов. Но то, что мне выпало, – это уже слишком, и если бы я мог от этого отказаться… Да, я не стал бы великим героем – и в бездну. Я потерял лучших друзей – оно того стоило?! Война дала мне их – война же и отняла, вроде бы баш на баш, но боль потери останется со мной навсегда. Да, меня бы считали трусом, ну и что? Я бы жил как все, имел бы уважаемую профессию, ведь я прирожденный торговец, семью – жену или даже две, детей… А сейчас я живу, как бездом-ная собака. Вот чем закончилась для меня война – я жалею, что не погиб. И вот потому всегда найдутся те, которые предпочтут откупиться. Заплатить таким, как ты, чтобы ты воевал вместо них. Для тебя война – это не бедствие. И я думаю, что даже не работа. Это твоя жизнь. Война у тебя в крови. Ты не солдат, воюющий по необходимости, – наемники идут на нее сами. Ты ведь иначе не можешь.

– Ты прав, – согласился Леонид, глотнув из бутылки, – для нас в английском языке даже особенный эвфемизм есть. «…На всю страну монаршим криком грянет «Пощады нет!», спуская псов войны».

– Шекспир, «Юлий Цезарь», – кивнул Касс.

– Ты читал?! – удивился Леонид.

– Был в театре. Знаешь, хорошее название для подразделения. «Псы войны» – это звучит жестко. Признаться, первые лет шесть на Земле я прорабатывал вариант с реальными наемниками.

Леонид, внимательно слушая, распечатал пачку с чем-то, напоминающим прогорклые чипсы, и принялся хрустеть. Касс, заметив это, сказал:

– Вижу, проблема питания остро уже не стоит?

– Да как сказать. Вкус явно не королевский, но, признаться, когда желудок не болит, даже горькие чипсы идут за милую душу. Так что ты про вербовку говорил?

– Дохлая идея была. Масса нерешаемых проблем, в том числе и женский вопрос. Где бы я набрал нужное число наемниц-женщин? А вариант только с мужчинами заведомо шит белыми нитками. Мне бы никто не поверил, что сотня молодых здоровых мужчин добровольно согласилась покинуть родную планету, обрекая себя на одиночество до смерти и невозможность продолжить род. Так что тут над легендой еще поработать надо. Как вариант – наши бойцы собираются в будущем вывезти с Земли и свои семьи…

– Кстати! Что насчет Thema nummer eins[2] в отношении меня?! Я, может, и не молодой и не очень здоровый – но в плане «вопроса номер один» меня рановато списывать со счетов!

– Мы решим и эту проблемку. Возить тебя на побывку будет попроще, чем все подразделение. Кстати. У меня тоже поднакопились к тебе вопросы, ответов на которые я, прорабатывая твою кандидатуру, не нашел.

– Ну спрашивай. Скрывать мне нечего. Ну почти.

– Ты учти, что меня обмануть сможешь – а вот нанимателя вряд ли. Детектор лжи, помнишь? Считай, что отвечаешь нанимателю. Не факт, что тебя вообще о чем-то спросят, но надо быть готовыми к осложнениям. Итак, вопрос первый. Тебе приходилось убивать детей?

Леонид ухмыльнулся:

– Ответ зависит от того, что мы будем подразумевать под ребенком.

– Вообще говоря, ребенок – врасу любого вида в период от рождения до окончания полового созревания. В твоем случае стоит руководствоваться нормами твоей расы.

– В моем случае я лично руководствуюсь нормами моей расы с профессиональной поправкой «…не имеющий оружия», – отрезал наемник, – и потому – нет, не приходилось.

Касс потер пальцем щеку:

– Значит, все же приходилось. Могу я узнать детали?

– Если бы ты изучал Землю не только в театре или воруя секретные чертежи, то знал бы, что в Африке и по сей день в войнах используют детей в возрасте от десяти лет. Я так считаю, когда человек берет в руки оружие – детство заканчивается. Все, взрослый. Потому что когда в тебя стреляют – ты не станешь делать скидку на возраст врага.

– Понятно. Тебе приходилось воевать против своих бывших нанимателей?

– Нет. А вот работать на бывших врагов – да. В Ираке я работал на американцев, которых перед тем отстреливал в Боснии. Не то чтоб я против них воевал – просто америкосов при случае отстреливали все, и хорваты, и сербы, и боснийцы.

– Почему?

– Потому что их туда никто не звал. И хорваты, и их враги – они хотя бы в той или иной степени на своей земле воевали. Кто там был прав, кто виноват – одному богу ведомо. А вот американцы с любой точки зрения агрессоры.

– Ясно. Расстреливать пленных?

Леонид ухмыльнулся:

– Расстреливать – нет. А вот забивать до смерти – да. Все в той же Боснии – забили всемером сбитого американского пилота.

– Вот это не всем может понравиться, – осторожно заметил Касс.

«Легкое осуждение», – подсказал искин.

– Серьезно? – прищурился наемник. – А когда пилоты бомбят мирное население – это кому-то нравится? Конкретно тот пилот отбомбился по лощине с беженцами. Печку-буржуйку за зенитный комплекс принял. Америкосы скорее сбросят бомбы на мирных жителей, чем рискнут своей шелудивой шкурой для проверки с малой высоты. Так что, если только рядом не было высокопоставленных офицеров, сбитых американцев обычно убивали. Чем значительно улучшали генофонд человечества, хе-хе.

– Это такая шутка? Я не понял про генофонд.

Наемник почесал затылок:

– Как тебе объяснить… Если пилот катапультировался над местом, которое только что бомбил, – то он умственно неполноценный. Американцы сами же пишут в памятках для пилотов – ни в коем случае нельзя катапультироваться над местом, по которому ты отбомбился! И если пилот не только туп, но еще и не дисциплинирован – к черту. Его смерть приводит к изъятию ущербных генов из генофонда.

– Если самолет падает – что делать, кроме как катапультироваться?

– Не катапультироваться вообще. Если бы тот пилот остался в самолете – умер бы мгновенно, а не в муках. Смерть солдата на боевом посту в своей машине и смерть собаки, забитой сапогами. Прочувствуй разницу.

– Понимаю. Это единственный случай в твоей карьере?

– Да, – беззаботно кивнул Леонид.

– Ты что-то недоговариваешь.

– Искин подсказал? Скажем так, мы пленных обычно не брали, за исключением случаев, когда я нанимался как военнослужащий на регулярной основе. Наемники не пользуются правами военнопленных, нас в плен, как правило, не берут. И мы тоже не берем.

Касс вздохнул:

– В общем, дело такое. Тебе придется подучить правовые аспекты цивилизованной войны. У нас очень многое не так, как на Земле. В частности, понятие «наемник» отличается от земного – оно вообще не имеет юридического значения. Под наемником обычно понимают солдата, воюющего не за свою расу, или солдата, служащего частному лицу либо компании. Воюя за сссла против криффов, на тебя будут распространяться все общие соглашения, а также индивидуальные между сссла и криффами. Наемник приравнивается к обычному солдату. А точнее – многие врасу вообще не видят разницы. И что тебе покажется странным – тут не существует запрета на выполнение «преступного приказа». Ты можешь пойти на любое преступление, если получил такой приказ, отвечает за наемника всегда его прямой наниматель. Разумеется, можешь и отказаться.

– То есть что бы я ни сделал, ты будешь в ответе?

– При условии, что я приказал сделать это.

– Если я буду сомневаться – потребую приказ в письменной форме.

– Это ни к чему. Благодаря детектору лжи достаточно устного правдивого свидетельства.

– О как… ну это уже лучше, – сказал Леонид, отхлебнул из бутылки и закусил инопланетным чипсом.

– Есть и обратная сторона. Ты сам должен придерживаться этих правил.

– Разумеется. А конкретно?

– Например, воюющие стороны обязаны брать в плен сдающегося противника. Порой доходит до абсурда. Лет триста назад танду отобрали у криффов небольшую необжитую планетку, построили там подземную базу и очень хорошо укрепили. Криффы перебросили туда примерно сто тысяч десантников, которые сразу же по факту десантирования сдались. Весит крифф много и жрет много – в итоге танду оказались не в состоянии прокормить такую массу военнопленных из своих запасов, рассчитанных только на гарнизон, и им пришлось убраться восвояси, оставив базу в руках пленников. Криффы заполучили планету обратно – вместе с обустроенной базой.

– Танду не могли не принять капитуляцию? И отказаться кормить тоже не могли?

– Вот именно.

– Почему они не заставили самих криффов кормить пленников?

– Воюющие стороны не обязаны вступать в переговоры. Когда ты захватываешь пленных – ты за них отвечаешь. Их жизнь в приемлемых для них условиях – твоя забота. Конечно, существуют правила и механизмы компенсаций, репараций и прочего, с жесткими временными рамками. Стороны обязаны возместить противнику издержки на содержание их пленных и уплатить выкуп либо после окончания боевых действий, либо в течение одного периода по требованию пленителя. План криффов строился на том, что такое количество пленных сожрет запасы гарнизона в считаные дни. Криффы гибнут от голода в течение пяти-шести стандартных циклов – то есть в течение земной недели максимум. Если бы план провалился и танду сумели бы наладить снабжение – Конфедерация Крифф влетела бы в адскую копеечку на компенсации и выкупы. Но танду оказались не в состоянии перебросить на блокадную планету такое количество жратвы в такие сроки, им не осталось ничего другого, как сдать планету обратно, после чего освободить пленных прямо на месте, а самим убраться восвояси.

– Оригинально… Послушай, а что было бы, если бы танду перебили пленных или уморили голодом? Санкции Вершителей?

Касс вздохнул:

– Тебе с твоей ступеньки развития сложно будет понять тех, кто стоит много выше. Тут дело даже не в Вершителях. Правила придуманы не просто так, и высокоразвитые существа понимают, для чего эти правила нужны и что будет, если начать их нарушать. Я не говорю, что правила совсем никогда не нарушаются, но давай предположим, что ты взял в плен врага и убил его. Если это станет известно – все твои соотечественники в плену у врага будут немедленно истреблены, а на твоей расе повиснет клеймо кровожадных варваров. Пленение врага есть способ взаимно уменьшить причиняемые войной потери: война закончилась, люди возвращаются по домам, а не остаются лежать в земле и болотах. Так воюют высокоразвитые цивилизации: если войны избежать нельзя, ущерб должен быть сведен к минимуму. Да, иногда эти правила сильно мешают – но с другой стороны, когда завтра будет сдаваться твой брат или ты сам – те же правила спасут его и тебя. Сегодня правило, запрещающее истреблять захваченное население и бомбить родные планеты, не позволит тебе раз и навсегда расправиться с твоими врагами. Но завтра оно же спасет твой вид от тотального истребления кем-то еще более сильным. Если нарушать правила – воцарится хаос кромешный. Выпустив из бутылки джинна, обратно его не загонишь. Такое уже было – ту Войну пережили немногие. И теперь оставшиеся не желают второго дубля.

– Понял. А кто вообще устанавливает правила? Совет?

– Да.

– В котором заседают и сссла? Дай-ка угадаю. Ведь совет не станет придумывать правила, себе невыгодные?

– А ты не простак, – растянул рот в ухмылке Касс.

– Был бы простаком – выслугу в четыреста периодов не сдюжил бы.

– Ты прав. Правила действительно выгодны совету, поскольку направлены на сохранение стабильности и, как результат, на продолжение доминирования «большой одиннадцатки». Всем остальным, кого устраивают текущее положение дел и текущие тенденции, правила тоже по нраву. А вот желающим устроить переделы, перераспределения и прочее «Кодекс предотвращения» как кость в горле. Ибо единственный способ устроить быстрый передел чего-либо – это война, и тут кодекс – прямо воплощение палки в колесе.

– …И в итоге правила служат интересам сильнейших. Нет чтобы сразу так сказать и голову не морочить.

– Точнее – интересам подавляющего большинства. «Большая одиннадцатка» не смогла бы навязать свою волю, если бы все остальные были против.

– Ладно. Что еще я должен знать?

– Пусть твой искин скачает данные с бортового компьютера. А пока что-то меня зависть замучила… Надо промочить горло.

Касс включил внутреннюю громкую связь и сказал:

– Ну-ка, кто-нибудь, принесите мне с камбуза выпивку и закусить!

Менее чем через минуту появился «Уиллис».

– Видал? – обрадовался торговец, принимая из рук андроида заказанное. – Искины что надо.

– Угу, – кивнул Леонид, – но вот их резиновые рожи на меня тоску навевают. Пойду вздремну. Главное, не забудь разбудить, когда будем пролетать мимо твоей хваленой суперпушки.

* * *

Целые сутки Леонид откровенно скучал. Звездолет, чудесная вещь, когда о нем пишут в книгах, на деле оказался скучным и пыльным. В рубке управления с включенными обзорными экранами сидеть – уже интересней, но если в подпространстве можно было увидеть забавную диковинку вроде «Бисмарка» или еще какую галлюцинацию, то в обычном космосе – статичные звездные обои на воображаемом небесном потолке. Красиво, нет спору, но однообразно. Под созерцательное настроение с пивом годится, а так чтобы постоянно на звездную россыпь пялиться – не очень.

Наблюдать, как Касс управляет своим кораблем, тоже оказалось не слишком познавательно.

– Ну прямо один в один, когда я на вертолете летал, – заметил как-то наемник.

– Сравнил вертолет со звездолетом, – фыркнул Касс.

– Говорю же, один в один. Что там я смотрел пилоту под руку и ни уха ни рыла не понимал, что тут.

Желаете получить наставления по управлению звездолетом, господин, или…

– Изыди, зануда! Это я искину…

Приказ невыполним, хозяин. Возможно, вы имели в виду приказ замолчать?

– Да. Черт бы тебя взял. Это я опять искину.

Потому большую часть времени Леонид провел в своей каюте, слушая бормотание искина или просто глядя сны. Он все же заставил зануду скачать с бортового компьютера какую-то комедию на историческую тему и просмотрел ее с помощью УРР – бред, да и только. Своим недоумением Леонид поделился с Кассом:

– Вот скажи мне, где смеяться-то? Я посмотрел вроде бы комедию, в которой целая куча сссла вначале ведет пространный монолог, а потом совершает самоубийство. В голову себе стреляют или ложатся под танк целым взводом, предварительно высказавшись про то, что они совершенно безнадежные стрелки, не способные попасть из противотанкового ружья в тот самый танк. В чем смысл, с позволения сказать, «комедии»??

Тот только пожал плечами:

– Тебе – ни в чем. Там же был такой сссла в черном костюме с нагрудным значком?

– Да… каждый раз, когда он куда-то приходил, начинались самоубийства.

– Вот в нем. Фильм – весьма злобная пародия на агитфильмы времен нашей холодной войны, примерно полторы тысячи периодов назад. Тогда у нас была крайне строгая цензура, запрещавшая критиковать власть и их решения. С одной стороны, это правильно, народ не должен сомневаться в своей власти. С другой – иногда бывали и проколы. Тот сссла со значком – пародия на одну бездарную личность, однажды случайно оказавшуюся на ответственном посту и совершившую массу глупостей. Тогда нашелся острослов, который высмеял и дурака, и систему, позволившую дураку попасть на руководящую должность, и цензуру, обойдя ее. Герои фильма, получая от главного действующего лица глупые приказы, высмеивают сами себя за свою неспособность правильно их выполнять и сами себя же убивают. Это аллюзии на реальные события, когда из-за глупых приказов гибли люди. При этом представитель власти, виновный в гибели людей и многих других ошибках, не высмеивается напрямую – что есть высмеивание цензуры. Юмор в переносе критики с виновника на пострадавших. И с тех пор в таком ключе частенько снимают комедии. Но постой. Разве искин не сказал тебе, что наши фильмы тебе будут неинтересны и непонятны?

– Сказал, – ухмыльнулся Леонид, – и я жалею, что не послушал. То ли мы слишком от вас отстали, то ли вы чересчур обогнали. Будем считать, что приобщился к высочайшей культуре сссла.

– Сарказм тут не к месту, – ухмыльнулся в ответ Касс.

Еще через несколько часов корабль наконец-то приблизился к главной достопримечательности системы.

– Вон, гляди, – указал Касс на один из экранов.

На красноватом фоне планеты, занимающей четверть «окна», выделялась массивная черная конструкция, размерами и очертаниями действительно напоминавшая крупный остров.

– Отсюда толком не видать.

– Ну еще бы, до него двенадцать тысяч километров или около того, – сказал торговец и потыкал пальцем в приборную консоль.

Изображение начало увеличиваться. Черное пятно заполнило собой сначала половину экрана, затем весь, а затем перестало влезать в него, и только тогда стали визуально заметны башенки с орудиями, длинные шпили непонятного назначения, растущие из корпуса гигантского корабля, углубления, похожие на маневровые двигатели, пирамидальные возвышения, зияющие чернотой проемы.

– Вот эти пушки в поворотных башнях, – указал Касс, – имеют толщину стенки ствола шесть метров, длина их – восемьдесят метров, калибр – около двадцати сантиметров всего лишь. Чем они стреляют – неизвестно. По всему кораблю таких несколько тысяч.

– А где суперпушка?

– Внутри корпуса. Отсюда не видно, так как мы сбоку находимся. Канал ствола этого рельсотрона имеет в длину двенадцать километров, дуло овальное – сто пять метров по длинному диаметру и шестьдесят по короткому.

– Сколько-сколько?!! – Глаза Леонида непроизвольно полезли на лоб.

– Да-да. Рельсы – по двадцать пять метров в диаметре каждая. На самом дне ствола между ними висит, удерживаемая магнитным полем или каким-то другим, болванка размерами с британский «даблдэкер» – автобус двухэтажный. Но калибр ствола позволяет стрелять снарядами диаметром в пятьдесят метров, так что, возможно, в запасе у Реликта есть еще большие боеприпасы, нежели автобус. Скорость выстрела неизвестна – но такое оружие, видимо, предназначено для уничтожения планет. Бабах – и Земля на куски. Бабах – Сссла со сквозной дырой. Бабах – Балларан, Тандузо, Криффанда, Кинкога превращаются в астероидные пояса. Теперь ты понимаешь, почему все так боятся большой Войны.

На фоне Реликта появился какой-то небольшой корабль.

– Что это?

– Боевой спутник. Таких вокруг Реликта полно висит.

– Господи… неужели такую громадину можно пронять со спутников?!

– Пффф, нет, конечно. Спутники предназначены для стрельбы по приближающимся кораблям, а не по Реликту. Реликт давно висит возле единственной планеты в системе Таркат – но защищать ее уже, видимо, перестал. По крайней мере, садиться на нее не мешает никому.

– А откуда известно, что он ее защищает?

– Все остальные планеты – а их было еще три – превратились в обломки. Таркат-1 подобной участи избежал, но его обитателей заступничество Реликта все равно не спасло. Планета мертвее мертвого – все живое на ней погибло, не считая анаэробных микроорганизмов-экстремофилов. Что особенно интересно – невозможно установить причины гибели. Кислорода в атмосфере ноль, сама атмосфера основательно разрежена – причины, опять же, неизвестны, как и способ реализации. Сплошные догадки на этот счет.

Камера выхватила огромный пролом в корпусе: оплавленные, во все стороны торчащие края, расходящиеся по борту трещины. Леонид только присвистнул: вот уж долбанули так долбанули.

– Предположительно – результат попадания высокоэнергетического сгустка плазмы высокой плотности, – прокомментировал Касс.

– Ты говорил – плазмомет в космосе не работает?

– Наши – не работают. Но технологии, существовавшие до Войны, даже для нас сравнимы со сказочными. Я ведь и не говорил, что та плазма была запущена из рельсового плазмомета. Реликт держал тут бой против таких же, как сам, кораблей – и, как видишь, выстоял. Другой вопрос, что судьба экипажа, если он на нем вообще был, неизвестна.

– А Реликт точно все еще работает?

– Да. Ремонтные дроиды периодически совершают облеты, иногда заметна другая активность. Плюс пушки время от времени поворачиваются.

– А не может ли экипаж, положим, в анабиозных капсулах лежать?

Касс задумчиво поскреб щеку:

– Теоретически может быть. Но проверить – никак. Высадиться на борт вряд ли возможно, мы даже не знаем, кем был корабль построен, и понятия не имеем, как он отреагирует на попытку высадки. К тому же вблизи от него вся электроника работать перестает – противоторпедная защита, видимо. И самое главное… даже если там действительно есть экипаж – а нам точно надо доставать их из капсул? Мы не знаем, кто они, какие они, как начнут действовать… да нам одни только их знания боком могут вылезти. Нет уж, если там остался экипаж – пускай и будет себе до лучших времен. Мы пока недостаточно мудры и сильны, чтобы решать такие проблемы. Данный Реликт – крупнейший из известных и единственный неагрессивный. Пускай и остается все как сейчас.

– А есть и другие?

– Есть. Некоторые защищают свои планеты, давно вымершие, и нападают на всех приближающихся. Эти еще полбеды – их достаточно обойти стороной. Вот те, которые продолжают рыскать меж звезд незримыми тенями былой Войны – истинный ужас, Смерть воплощенная. Когда последний из них нагрянул в гости к цалларунга – а это сильнейшая раса из неприсоединившихся к Содружеству – потери исчислялись тысячами боевых кораблей. Реликт летел много тысячелетий на досветовой скорости, никем не обнаруженный, и его появление стало совершенно неожиданным. Цалларунга стянули весь свой флот и победили страшной ценой, но пока собирали силы, Реликт убил примерно три миллиарда – самих цалларунга и их рабов – и превратил в пепел половину планеты. И то, им еще повезло: корабль был в пять раз меньше чем этот вот Реликт и, к сожалению, реально больших орудий не имел. Теперь ты понимаешь, что если разбудить дремлющего титана – с ним никто не справится?

– А ты не очень-то доброжелателен к этим... цалларунгам.

– Их никто не любит. Даже их союзники. Встретишься с ними сам – поймешь.

Леонид промолчал, рассматривая на экране колоссальное свидетельство могущества давно погибшей расы, потом сказал:

– Пойду-ка я за пивом. Такое на трезвую голову наблюдать трудно – размеры подавляют. Тебе принести?

– Нет. И сам не налегай – через пару часов будем идти на посадку.

* * *

Станция – конструкция в виде трубы, загнутой в кольцо диаметром около километра при стометровом диаметре самой трубы – Леонида впечатлила не намного меньше, чем Реликт.

– На искусственной гравитации сэкономили, – пояснил Касс, пока они ждали стыковки с доком, – запитать гравитационные решетки такой махины под силу только очень мощным реакторам, проще все кольцо раскрутить. Станция – маленькая, потому как туристов мало и доход с них не золотой ручеек. Еще тут бывают паломники-сафатхи – тоже небогатый народ. Пара научных отделений разных рас, отряд почетного караула сафатхов. Ну и торгашей немеряно да контрабандистов.

– Тырят все подряд с мертвой планеты?

– Да там тырить-то нечего особо. Но желающие на халяву разжиться чем угодно найдутся всегда. Наивные авантюристы, шарящие по планетам-могильникам в надежде найти нечто и внезапно обогатиться – явление совершенно обыденное. А сюда еще забредают желающие отыскать кусок Реликта – например, одного из тех, с которыми дрался Реликт-охранник.

– Давление снаружи шлюзовой камеры девяносто семь процентов, – сообщил по внутренней связи бортовой компьютер, температура двадцать пять процентов, состав атмосферы азот-кислород семьдесят пять на двадцать пять.

– А температуру как принято мерять? Двадцать пять процентов это сколько?

– Ты не поверишь – это двадцать пять градусов. Ну почти. В качестве эталона принята вода: от нуля до кипения сто процентов. Но так как давление по стандарту ниже чем на Земле, то и вода кипит примерно при девяноста шести градусах.

– Вот так совпадение, – удивился Леонид, – прямо как у нас.

– Это не совпадение – это закономерность. Совпадение в том, что все врасу в галактике суть формы жизни белковых тел на водяном растворителе. Выбор в качестве эталона универсальной колыбели жизни совершенно логичен. Большинство рас к этому пришло независимо друг от друга.

– А почему стандарт – сто процентов?

– Потому что пальцев на руках у большинства – десять. Десятичная система – стандарт. Сссла, у которых изначально была восьмеричная система, и другие не-десятники – меньшинство. Но теперь у всех десятичная. Стандартизация.

У выхода их шлюза их встретил двухвостый хомякролик с подобием чемодана под мышкой.

– Приветствую! Длительность пребывания?

– Цикл, – коротко ответил Касс и протянул ему тонкий предмет, размерами похожий на сигарету.

Сафатх сунул ее одним концом в разъем на своем чемоданчике, вернул и сообщил:

– Двести сорок галактических валютных единиц за использование дока! Приятного пребывания!

Хозяин, обычно используется аббревиатурное название денег – гве. Первый раз я перевел полным названием для большей ясности. Желаете впредь использовать короткую форму?

– Да, – сказал наемник.

Сафатх на секунду посмотрел на Леонида, но сразу же потерял интерес.

Обычно, мой господин, принято при обращении к своему искину касаться конечностью к УРР. Так вы даете знак всем остальным искинам, что ваши слова не нужно переводить хозяину. Я мгновенно сообщил искину привратника, чтобы он дал правильные пояснения своему владельцу, однако касание к УРР является общепринятым правилом хорошего тона.

– Понятно, – ответил Леонид, касаясь обруча УРР.

Изнутри коридоры станции очень сильно напоминали по дизайну корабль Касса: та же серая металлопластмасса или что это за материал, то же отсутствие стиля. Сильно сбивал с толку пол: несмотря на большой радиус кольца, вогнутость все же осталась достаточно заметной. Из-за непривычки наемнику показалось, что он попал в Зазеркалье кривого зеркала.

Перед выходом из докового коридора на внутреннюю улицу Касс достал из кармана тряпочку и натянул ее на лицо. Тряпочка оказалась не чем иным, как лицевой повязкой.

– Противобактериальная повязка, – пояснил он наемнику.

– А мне такую же?!

– Тебе-то на кой ляд? Я все нужные прививки тебе сделал.

– А себе, значит, нет? – заподозрил неладное Леонид.

Касс закашлялся:

– И себе давным-давно. Мне повязка нужна, чтобы не узнали! Именно тут герою, то есть мне, светиться не надо. А первый же встреченный сссла меня узнает в лицо, смекаешь?

Улица оказалось широким коридором с относительно низким потолком: Леонид привык, что потолок на улице – голубая высь, а тут – серый пластик, черти б его забрали. Только-только повернувшись вслед за Кассом, он заметил нового инопланетянина и сразу же забыл о потолке.

Гуманоидная серая фигура ростом чуть повыше самого Леонида, метра два, должно быть, и весом по меньшей мере в два центнера, скорее напоминала какого-нибудь робота, нежели живое существо: массивные ноги, туловище с дизайном футуристического рыцарского доспеха, помеченного символом, похожим на полусферу, сочленения как у скафандра – казалось, все это сделано из хитина. Трехпалые руки с массивными угловатыми утолщениями, треугольное в анфас лицо с маленьким ртом и без признаков носа вообще, лобовая пластина, из-под которой на мир смотрят глубоко посаженные глаза, поразительно похожие на человеческие. Эдакий робот со строгим, несколько чуждым дизайном и человеческими глазами... странное существо.

Раса Радалгаст, хозяин. Одни из немногих врасу, широко использующих биотехнологии. Уровень интеллекта сто один процент, уровень соответствия девяносто пять процентов. Радалгасты – последняя раса, входящая в Совет Содружества и единственная, принятая значительно позже основания Совета. Индекс индивидуальной опасности – сверхнизкий, вследствие общей неагрессивности и гипертрофированной дисциплины: радалгасты избегают предпринимать любые действия без одобрения вышестоящего и ставят инструкции выше собственных интересов и эмоций. В роли частных лиц покидают свои планеты предельно редко. Часто занимают высокие должности среди Вершителей. Наименее ксенофобны из всех. Конкретно данный индивид обличен полномочиями младшего Вершителя.

Леонид негромко спросил у Касса:

– Этот тип, радалгаст – в каком месте заканчивается его скафандр и начинается собственно он сам? Или он вообще голый?

– Голова. Все остальное тело скрыто костюмом, который сам является живым организмом. Симбионтом. Без костюма радалгасты весят намного меньше тебя, слабы и очень уязвимы.

– А что это у него за утолщения на руках?

– Там у него компьютер, радиопередатчик, разные мелочи, а также оружие и боезапас.

– А как же насчет биооружия?

– Понимаешь, – пояснил Касс, – конкретно к биоскафандрам радалгастов это правило не применяется. Они пользовались биотехнологиями еще до основания Совета, это часть их цивилизации и главная основа. Технически, живой скафандр со встроенным оружием есть нарушение, но практически разницы с обычным боевым экзоскелетом нету, на угрозу для всей галактики он не тянет.

– Кстати, что насчет документов? Мое признание, записанное твоим искином, оно куда пойдет? Мне нужны паспорт или другие документы, которые тут приняты?

– Нет. Я чуть позже все тебе объясню.

Встретив по пути еще несколько двухвостых сафатхов, они попали в большой прямоугольный зал, обозначенный на услужливо переведенной искином вывеске как торговая площадь номер три. Правда, ни вывесок, ни продавцов Леонид тут не увидел. Только множество одинаковых непрозрачных дверей из серого металлопластика да несколько лавочек разной длины и высоты у одной из стен. У противоположной – длинный ряд массивных терминалов с широкими экранами, часть с обычными, часть с голографическими. У одного терминала, тыкая пальцем в кнопки, стоит облаченный в скафандр кинкаш – вот и все посетители.

– А торговля тут не кипит, – заметил Леонид.

– Торгуют за дверями, – пояснил Касс.

Желаете получить информационное расширение реальности, хозяин?

– Да.

Счастлив исполнять вашу волю.

В воздухе над дверями разом появились крупные, состоящие из полупрозрачной синей субстанции, парящие вывески на русском языке, свидетельствующие о том, что в комнатах за дверями продавалось все, от продовольствия для представителей любых рас и медикаментов для них же до оружия, инструментов и корабельного оборудования и оснащения.

Леонид, шагая за шефом, чуть приподнял визор пальцем и убедился, что все эти надписи на самом деле не существуют.

– Как ты узнал, где что продается? – спросил он у искина.

В каждом магазине, мой господин, есть свой искин, который информирует искины потенциальных клиентов об ассортименте товаров. Вы можете получить информацию о любых товарах и ценах, а также совершить покупку, даже не заходя в магазин.

– Нам вот сюда, – указал Касс.

Дверь послушно отошла в сторону, пропуская их внутрь помещения с пометкой военно-оружейная мастерская.

– Ох и ни фига ж себе, – присвистнул наемник, – прямо дом родной.

Он оказался в обширном зале, забитом ящиками, стеллажами, заваленными различными костюмами, частями костюмов, массой различных вещей непонятного предназначения. У одной стены стояла пара трехметровых роботов с массивным манипулятором-рукой и крупнокалиберным орудием вместо второй руки. Искин сразу же отметил, на что смотрит Леонид, и подал голос.

Боевые экзоскелеты производства Империи Балларан. Ориентировочный возраст четыреста земных лет. Хорошо защищены и вооружены, но тем не менее, данные модели безнадежно устарели. Очень ценятся расами с низким уровнем технологического развития, разумеется, только теми, которые способны использовать балларанские экзоскелеты. Желаете получить подробные тактико-технические характеристики, мой господин?

– Нет, – сказал Леонид, – в другой раз. А ты и в оружии разбираешься?

Счастье служить вам имеет совершеннейший из персональных искинов, базирующийся на совершеннейшем персональном компьютере, хозяин.

Наемник хмыкнул: ему показалось, или в голосе искина действительно появились нотки самодовольства?

В этот момент из-за штабеля ящиков вышла пара, и Леонид непроизвольно вздрогнул: перед ним стояли люди, или почти люди. Он – массивный и высокий, она – меньше и тоньше, с соблазнительными формами, заставившими сердце биться чаще. У обоих – светло-серая кожа, черные с фиолетовым отливом пышные шевелюры, янтарные глаза, у мужчины – длинные уши с кисточками, словно у рыси, у женщины – не такие длинные, больше похожие на обычные человеческие и без кисточек. Касс поздоровался с ними, и те ответили ему типичным жестом сссла.

Внимание, господин. Мною был получен и по собственной инициативе выполнен запрос на изменение реальности. Владельцы мастерской считают, что в подобном виде вам будет приятнее на них смотреть. Информирую вас, что на самом деле они выглядят не так, как я вам их показал.

Наемник приподнял визор и снова вздрогнул: перед ним и Кассом стояли две идентичные металлические конструкции, напоминающие космические скафандры из третьесортного космического фильма, режиссер которого сильно сэкономил на реквизите. Вместо стекол у обоих экраны, на которых в данный момент красовались анимированные лица сссла.

– Все готово? – спросил Касс.

– Разумеется. Все вооружение и снаряжение модернизировано, переоснащено и готово к тестированию. Ждем только вашей проверки и начинаем паковать и грузить. Желаете ознакомиться с видеожурналом испытаний? – когда скафандр говорил это, изображение лица сссла на экранчике двигалось, создавая впечатление говорящей головы.

Леонид коснулся рукой своего УРР:

– Больше никогда не искажай реальность без моего разрешения, – сухо приказал он искину, – и прекрати выдавать железки за людей!

Сейчас же и незамедлительно. Ваша воля для меня закон.

А ведь он даже поверил на секунду... Леонид испытал жгучее желание положить УРР на землю и наступить ногой. Когда-нибудь так и поступит.

В этот момент второй скафандр, снова приобретший свой естественный облик, шагнул к наемнику:

– Чем я могу служить, почтенный господин? – сказал он приятным женским голосом, и синее лицо сссла на его экране внезапно стало серокожим лицом женщины.

Да они что, сговорились?! Леонид заиграл желваками, но удержал себя в руках.

– Я работаю на него, – указал пальцем на Касса, второй рукой вытащил из уха наушник, чтобы не слышать обманчивый соблазнительный голос.

– Простите за беспокойство, – вежливо ответил робот тем же голосом на чистейшем русском языке.

Наемник вставил наушник обратно и коснулся пальцем УРР:

– Почему он говорит по-русски?!

Потому что владелец мастерской – тоже искин. Он робот и может общаться на любом звуковом языке. Перед тем, как обратиться к вам, он скачал у меня базу русского языка.

Тем временем Касс завершил короткие переговоры с вторым роботом и протянул ему сигарету – кошелек:

– Погрузите на борт двадцать комплектов оборудования и вооружения и начинайте паковать все остальное. Я тем временем проведу полевые испытания самостоятельно.

– Как пожелаете, господин.

Покинув мастерскую вслед за шефом, Леонид спросил:

– А эти роботы – они чьи?

– Это не роботы, – покачал головой Касс.

– Мой искин сказал, что они тоже искины.

– Так и есть. Но это не роботы, по крайней мере формально. У них нет хозяев. Мы называем их де-си, то есть дети системы. Де-си считаются за врасу, хотя по факту они действительно роботы. Одна из рас в галактике – по сути, гигантская компьютерная система, лишившаяся хозяев.

– Даже так? – навострил уши Леонид.

– Именно. Четыре звездные системы на окраине галактики находятся во владениях гигантской компьютерной сети, известной как Система. Кто и когда ее создал – неизвестно. Сама Система считает, что хозяева ушли, оставив ее наводить порядок на подвластных планетах, переживших экологические катастрофы и прочие неприятности, и развивать промышленные мощности, и когда-нибудь вернутся, когда условия жизни там станут приемлемыми для них. А Система работает, выполняя заложенные в нее директивы, хотя ее создатели, может быть, давно вымерли.

– И она считается за отдельную цивилизацию, – догадался наемник, – эта система настолько разумна?

– Скорее нет, чем да. У компьютеров Системы уникальная архитектура, но несмотря на высокую сложность и совершенство компьютерных технологий, в нее заложенных, она всего лишь компьютерная система. Колоссальная сеть бинарных вычислителей.

– Тогда почему она считается за врасу?

– Почему нет?

– Ну, не знаю. Нет желающих наложить лапу на планетки и ресурсы?

Касс вздохнул.

– Вот тут мы доходим до очень интересного момента. Если уничтожить Систему и присвоить планеты – то завтра то же самое может ждать кого угодно. Понимаешь, разницы между нею и, скажем, тобой для меня нет. Я сссла, вы – нет. Если я могу уничтожить одного из вас, почему нельзя другого?

– Ни хрена себе! – возмутился Леонид, – ты сравниваешь живого человека с вещью!

– Ты забыл, что человеком я подсознательно считаю только себя. Определение врасу до сих пор является предметом полемики и включает в себя многие тома с выкладками и комментариями. И если мы начнем сейчас выяснять, кто в галактике высокоразвитое существо, а кто – нет, то это дорога без возврата. Вспомни свою историю. Семьдесят пять лет назад у вас завелись на Земле некие люди, которые считали людьми только себя, а остальных – унтерменшами. Смекаешь, куда я клоню?

– Кажется, да.

– Вот. Нельзя дать кому бы то ни было право решать, кто является врасу и человеком, а кто нет, ибо это путь в один конец – к всеобщей Войне и тотальному взаимному уничтожению. Таким образом, на практике юридическую силу имеет следующее определение: Все, что ведет себя как разумное существо – является им. Именно потому ты не нуждаешься в документах, удостоверяющих твою личность и расовую принадлежность. Пока ты не выходишь за определенные рамки, обязательные для разумного существа, ты пользуешься всеми человеческими правами. Под это же определение попадают и роботы – но это пустяк, меньшее из зол. Лучше дать человеческие права роботу, чем по ошибке или умыслу отнять их у того, кто действительно является человеком. Как следствие, на робота распространяются права его хозяина. Законы содружества защищают моего андроида в равной степени со мной. Его нельзя без причины арестовать, повредить или сломать. Перехват контроля над чужим роботом расценивается почти так же, как порабощение.

Что же до Системы – пока она ведет себя, как развитая цивилизация, у нее все соответствующие права. Создатели заложили в нее директивы на все случаи – в том числе для взаимодействия с другими врасу. Теперь Система придерживается нейтралитета и отправляет по галактике своих роботов, которые ведут себя как предприниматели, торговцы или просто рабочие. А заработанные гве тратит на закупку ресурсов и дальнейшее развитие своей инфраструктуры и приведение планет в порядок. Ну и флот боевой строит потихоньку.

– До поры до времени потихоньку.

– Система задекларировала свои намерения и директивы сорок тысяч периодов назад, при первом же контакте, и с тех пор железно их придерживается. Ей не свойственны экспансия, зависть, ненависть, нетерпимость, фанатизм: все это в нее не заложено. Она соблюдает локальный нейтралитет, но заявила, что выступит на стороне нынешних обитателей галактики в случае угрозы нарушения текущего положения, в том числе извне. Компьютеры тоже любят стабильность. Такие вот дела.

– Ладно. Что дальше делаем?

Касс сверился с наладонным компьютером:

– Через час на борт погрузят первую партию, и мы отправимся на экскурсию по мертвой планете. Тебе ведь не терпится пострелять, не так ли?

* * *

– Ощущаю себя эдакой луковицей, – пожаловался Леонид, медленно двигая руками и переступая с ноги на ногу.

– Не делай резких движений, – посоветовал Касс, привалившись к внутренней двери шлюза, – ношение экзоскелета, даже легкого, требует небольшой практики.

Наемник неуклюже повернулся и едва не снес массивным наплечником со стенки пульт управления.

– Нет, ну серьезно. Неужели нельзя было сделать интегрированный костюм, чтобы скафандр, экзоскелет и вот эти дебильные пластинки с проводами были одним целым?!

– Это слишком непрактично и дорого. Эти пластинки – силовой щит, стоимость, между прочим, немалая. Ты можешь одеть его поверх униформы, поверх боевой брони, поверх скафандра – как тебе надо. Вот тут ремни специально для подгонки. А иметь три системы силовой защиты для разных ситуаций – очень дорого. Экзоскелет – то же самое. Поверх чего хочешь, того и одеваешь. Модульные системы всегда практичнее.

Леонид пару раз подпрыгнул на носках и признался себе, что вещь замечательная. Да, громоздкая конструкция, да, масса приличная. Но когда ты тащишь на себе космический боевой скафандр, силовой щит, экзоскелет, источник питания для всего этого и еще дополнительно двадцать килограммов смонтированной на экзе брони, но при этом не чувствуешь такой ноши – это чего-то да стоит. Приятно ощущать себя шагающим танком в сто пятьдесят килограммов, при этом вся тяжесть, по сути, несет себя сама. Неуклюжесть – характерная черта любого танка – крайне небольшая цена за такую защиту.

Космические скафандры со встроенными бронепластинами, бронезабралом с внутренним экраном видеонаблюдения и системой самозатягивания, купленные Кассом, оказались неправдоподобно легкими – всего семь кило без шлема и ранца жизнеобеспечения. Универсальная система силовой защиты – плюс десять, бронированный экзоскелет – еще сорок. Самая большая проблема заключалась в его разборной конструкции, поскольку надевать каждый элемент отдельно и потом все соединять – та еще рутина.

– Не самый удобный доспех, – согласился с доводами Касс, – зато практически новый. Модели всего двести периодов, и это время он провалялся на складе. Балларанцы, штампуя их в преддверии войны, делали ставку на простоту, надежность и защиту. Согласись, что когда вокруг тебя на поле боя летают туда-сюда снаряды всех возможных типов и калибров, удобство отходит на задний план. Тебе вообще не придется в нем часто ходить – ты же командир. А бойцы жаловаться не будут. Да, солдаты? – обратился он к андроидам.

– Так точно! – хором гаркнули те в десять глоток.

– Вот и славно. Готовьтесь, посадка через несколько секунд.

Палуба под ногами вздрогнула, когда посадочные опоры коснулись грунта.

– Внимание, за бортом критически низкое давление! Атмосфера непригодна для дыхания! Температура минус восемьдесят процентов! Выход без скафандра категорически не рекомендуется! – предупредил бортовой компьютер.

Леонид снял с головы обруч УРР, собираясь надеть шлем, но Касс его остановил:

– Вначале вынь блок искина. Он съемный.

– Зачем?

– Персональный искин на то и персональный, чтобы всегда быть при тебе. Все, будь то скафандр, экзоскелет, автомобиль, звездолет или танк, обычно оснащается базовым искином, не идущим ни в какое сравнение с такой моделью, как у тебя. И даже качественные военные изделия, которые комплектуются хорошими искинами, все равно стоит использовать вместе со своим. Твой искин знает твои предпочтения, хранит твои данные. УРР не носится под боевым шлемом, так как шлем и сам оснащен УРРом, но в нем и наручном приборном блоке есть разъемы для подключения дополнительного модуля.

Наемник взялся пальцами за черный кубик, присоединенный к УРР сбоку.

– Вот это модуль искина? Я думал, батарейка.

– Открой крышечку на левом рукаве и вставь туда. Там гнездо есть. Отлично, теперь шлем надевай.

Шлем вошел в пазы, сухо щелкнул запирающий механизм.

Ваш слуга снова готов служить вам, господин. Докладываю: системы скафандра протестированы и взяты под контроль. Системы экзоскелета протестированы и взяты под контроль. Герметизация скафандра завершена. Используйте рычаг сбоку возле шеи, чтобы заблокировать замок шлема вручную, и наденьте на него предохранительную скобу.

Леонид выполнил инструкции искина и спросил:

– Дальше что?

Вы готовы к выходу, мой повелитель. Запас кислорода – двое суток. Аварийная система рециркуляции готова. Суммарный запас энергии скафандра и экзоскелета – не менее пяти часов. Резервные источники питания персонального щита готовы. Резервные источники экзоскелета готовы. Боеготовность системы полная. Рекомендую обзавестись оружием. Также прошу иметь в виду, что система видеонаблюдения скафандра не поддерживает технологию изменения реальности – доступны только возможности информационного расширения.

– Мой искин говорит, что я готов.

– Вот и славно. Навигатор, открывай шлюз. Мы выходим.

Дверь поползла в сторону, открывая взору серую панораму мертвой планеты. Леонид спустился по выдвижному трапу вслед за Кассом и огляделся. Вокруг только холмы все того же желтовато-серого цвета и пыль под ногами: корабль приземлился во впадине километра в три в поперечнике. Пыль, песок, камешки вокруг да черное небо над головой, и наемник внезапно подумал, что не знает, как это назвать. Пустыня – там и то ветер есть да верблюжьи колючки. Тут – все мертво.

– Вытаскивайте ящики, – скомандовал Касс андроидам, и те проворно выгрузили из корабля пару массивных контейнеров.

Под серой крышкой первого, уложенные в мягкий наполнитель, напоминающий спагетти по консистенции, покоились десять предметов очень характерного вида и формы. Касс не соврал: оружие, даже инопланетное, действительно узнается с первого взгляда наметанных глаз.

– Как тебе игрушки? – ухмыльнулся торговец, достал из контейнера первый экземпляр и передал Леониду: – вот это и есть гауссовский ускоритель масс. Обычно их называют импульсными винтовками, хотя технически это оружие гладкоствольное на самом деле.

– Ты говорил – это не то же самое, что массдрайвер, – напомнил наемник, осматривая оружие.

Импульсная винтовка представляла собой длинный, узкий, сплюснутый с боков полутораметровый угловатый корпус, плавно переходящий в приклад с одной стороны и с двенадцатимиллиметровым дулом с другой. Рукоять чрезвычайно удобная для хвата в перчатке боевого костюма, кнопка гашетки под спусковой скобой – все на месте, все привычно. Прицельная система на первый взгляд походила на коллиматорный прицел, но внутреннее чутье подсказало Леониду, что это более сложное устройство. В этот момент заговорил искин.

Импульсная универсальная винтовка Кароносец-8, хозяин, модель разработана и произведена Империей Балларан не более восьмидесяти периодов назад. Калибр штатного боеприпаса два миллиметра, тип – игла. Оружие оснащено системой закручивания боеприпаса, что позволяет стрелять на дистанции от двухсот до двух тысяч метров, в зависимости от используемого боеприпаса.

– Нафига тогда ствол двенадцатимиллиметровый?!

– Я тебе объясню, – сказал Касс, – прелесть гауссовского ускорителя масс в том, что он может стрелять любым ферромагнетическим снарядом, который помещается в ствол. Хоть кусок болта засунь, хоть шарик от подшипника, хоть иглу, хоть пулю. Кароносцы хороши тем, что помимо игл могут стрелять очень широким спектром снарядов, заряжаемых с дула. Тут и пули, и картечь, и снаряды с различной начинкой, даже миниракеты. Одно ограничение – калибр двенадцать миллиметров, длина до пятнадцати сантиметров, вес меньше ста граммов. Если больше – разогнать как следует не удастся. А кончились боеприпасы – хоть гайкой заряди, лишь бы стальная была.

В общем, смотри. Пушка Гаусса – одна из разновидностей электромагнитного ускорителя масс. На Земле названа по имени немецкого учёного Карла Гаусса, заложившего основы математической теории электромагнетизма, у нас она по-другому называется. Принцип работы очень простой: создание бегущего магнитного поля. Оружие состоит из соленоида, внутри которого находится ствол. В один из концов ствола вставляется снаряд, сделанный из ферромагнетика. При протекании электрического тока в соленоиде возникает магнитное поле, которое разгоняет снаряд, втягивая его внутрь соленоида. На стволе соленоидов несколько, чтобы можно было разогнать снаряд до высоких скоростей. Параметры ускоряющих катушек, снаряда и источника питания согласованы таким образом, чтобы при выстреле к моменту подлета снаряда к соленоиду индукция магнитного поля в соленоиде была максимальна, но при дальнейшем приближении снаряда резко падала и в тот же миг включалась следующая соленоидная катушка.

Пушка Гаусса в качестве оружия обладает преимуществами, которыми не обладают другие виды стрелкового оружия. Это отсутствие гильз и неограниченность в выборе начальной скорости и энергии боеприпаса, возможность бесшумного выстрела, если скорость достаточно обтекаемого снаряда не превышает скорости звука, в том числе без смены ствола и боеприпаса, относительно малая отдача, равная импульсу вылетевшего снаряда, нет дополнительного импульса от сгорающих газов или движущихся частей. Добавь сюда большую надежность и износостойкость, а также возможность работы в любых условиях, в том числе в космическом пространстве.

– Звучит не очень сложно, раз даже я понял принцип, – заметил Леонид, – опять же, почему у нас на Земле их еще не сделали?

– Оно только кажется, что просто, использование пушки Гаусса в качестве оружия сопряжено с серьёзными трудностями, которые земляне пока не решили. Первая и основная трудность – низкий КПД установки. Вторая трудность – большой расход энергии, из-за низкого КПД. Мы это решили благодаря мощным и компактным источникам питания на пережатых кристаллических решетках, у вас таких нету. Третья трудность, вытекающая из первых двух – большой вес и габариты установки при её низкой эффективности. Что, опять же, у нас решено, и результат решения у тебя в руках. А пока у вас на Земле гауссовские ускорители используются только в любительских системах.

– Ну ладно. Давай уже наконец постреляем!

– Хорошо. Значит смотри. Возле гашетки предохранитель, под большим пальцем ползунок контроля мощности и селектор режима огня. Чем мощнее выстрел, тем дольше накапливается заряд в разряднике. В штатном режиме кароносец прошивает живую цель вроде тебя и меня с четырех сотен метров, попадает в мишень размером с яблоко с трехсот, при этом малоэффективен против скафандров. Скорострельность примерно восемь выстрелов в секунду. Охота стрелять на восемьсот метров или пробивать скафандры вместе с владельцами – скорость запуска снаряда возрастает, скорострельность снижается. Если цель защищена броней или силовым щитом – мощность выстрела надо увеличивать еще больше. Дальнобойность при этом возрастает, скорострельность падает вплоть до одного выстрела в секунду и менее.

Касс достал из ящика небольшой цилиндрический предмет и продолжил:

– Вот это съемный источник питания, работающий на сверхсжатых кристаллических решетках. Его хватает примерно на два-три часа ожесточенной перестрелки. Встроенный аккумулятор винтовки используется для обеспечения работы оружия и прицельной системы, для стрельбы его хватит очень ненадолго и только в крайнем случае.

Он достал из ящика вторую винтовку и вставил батарею в паз под прикладом. Леонид взял еще одну батарею и зарядил свою, повторяя действия Касса.

– Иглы подаются из съемного магазина – двести двадцать штук. Вставляем в паз вот сюда, в точности как в привычный тебе огнестрел. Все, можешь стрелять.

Наемник приложил оружие к плечу, прицелился в отвесный обрыв в трехстах шагах и плавно нажал на спуск. Кароносец резко, с легким присвистом щелкнул, выпуская иглу. Отдачи Леонид не заметил, как, впрочем, и результатов выстрела.

– Я что, не попал? – удивился он.

– Почему не попал? Попал. Просто игла, входящая в грунт со скоростью около тысячи метров в секунду, не поднимает фонтанчика пыли.

Наемник перевел селектор в положение, которое искин пометил в визоре шлема как автоматический огонь, регулятор мощности двинул поближе к максимуму и начал стрелять. Щелчки и свист стали резче и громче, но отдача по-прежнему почти не ощущалась. Иглы, вылетая из ствола с интервалом в полсекунды, бесследно исчезали в песчаном склоне.

– Знаешь, – сказал Леонид, израсходовав весь магазин, – у меня странное чувство. Оружие довольно удобное и легкое, но меня не покидает ощущение, что я стрелял из игрушечного пугача. Звук тихий, отдачи нет, эффекта попадания нет... Какая у этой малышки убойность?

– Скажем так, невелика. Останавливающее действие принесено в жертву точности, дальнобойности и способности поражать защищенные цели. Видишь ли, сама динамика боевых действий пехоты у нас не такая, как у вас. Ты привык прицелиться, выстрелить и смотреть, как враг падает. На Земле сильный технологический перекос в пользу оружия, средства защиты слишком примитивны. Максимум – бронежилет, который спасет от проникновения пули, но не от кинетического удара. Хреновая защита, прямо скажем. У нас все иначе. Ты на себе сейчас несешь отличный бронекостюм, защищающий от кинетических снарядов и легкого лучевого и энергетического оружия, и силовой щит, дающий дополнительную защиту. Потому перестрелка с таким же противником вряд ли закончится за одну секунду, понимаешь меня? Кароносец – отличное штатное оружие, удобное, универсальное, способное поражать любые цели и выполнять разные задачи. Легкий пулемет, снайперская бронебойная винтовка, гранатомет – все в одном. Впрочем, если вдруг понадобится вести настоящие бои... ну так ведь ты же еще не видел, что в другом ящике, правильно? Ну-ка, бойцы, открывайте!

– Хренасе! – восхитился Леонид, увидев в открытом контейнере массивные, поблескивающие металлом и смазкой орудия, – я еще не знаю, что это за штуковины, но они мне уже нравятся!

– Еще бы...Тяжелая ручная автоматическая пушка Буря. И на этот раз – не балларанская, а наша, изготовлено на Ссарсе ограниченной партией – то ли полторы сотни экземпляров, то ли чуть меньше. В серию не пошла. Достались мне недорого, потом де-си их немного переделали по моему проекту для использования землянами, ручки для переноски, другая система хвата. Для Псов войны – имиджевая модель, так сказать.

Леонид насторожился. Когда Касс – небогатый, видимо, торговец – покупает для своего подразделения не самые новые и не самые удобные экзоскелеты – ну тут все понятно, современное вооружение всегда стоит в разы дороже. Ограниченная партия имиджевого оружия как-то подозрительно контрастирует с устаревшей экипировкой.

– И почему же она не пошла в серию? – подозрительно спросил наемник.

– Видишь ли, Буря вообще-то очень надежное и эффективное оружие, выпускающееся и по сей день огромными партиями. С тем нюансом, что это вооружение для средних и тяжелых экзоскелетов. Перед тобой – попытка создать очень облегченный вариант для использования с рук бойцом-сссла в легком экзоскелете или без оного. Возьми ее и поделись впечатлениями.

Две вещи Леонид отметил, только взяв оружие в руки: компактность и относительно малый вес при впечатляющем калибре порядка двадцати миллиметров.

– Килограммов девять, – сказал он, – в принципе, не так уж и много. Особенно при таком калибре. Чем она стреляет?

– Снарядами на кристаллической взрывчатке. Бронебойные, подкалиберные, реактивные, разрывные, картечные, зажигательные, кумулятивные, плазменные, дымовые, электромагнитноимпульсные, самонаводящиеся – это не полный список. Еще учти, что многие снаряды имеют свою сенсорно-вычислительную систему. Ты держишь в руках самое мощное и разрушительное оружие из всего, которое держал когда-либо ранее.

– Верю. Только непривычно как-то. И рукоятки сверху.

– Как у вашего миниатюрного шестиствольного пулемета. Стрелять из нее прицельно все равно не сможешь даже ты. Система наведения работает в связке с твоим искином.

– Так почему ее забраковали, ты так и не сказал.

– Вес и отдача. Это тебе девять кило – приемлемый вес оружия. А сюда добавь еще снаряженный снарядный короб – плюс два килограмма. Я легче тебя на тридцать килограммов и намного слабее. Для бойца сссла оружие и боеприпасы слишком обременительны даже для ношения, а при стрельбе для компенсации отдачи недостает ни веса, ни силы. Добавь сюда высокую дороговизну противооткатной системы и дорогие сверхлегкие материалы... В общем, пушка получилась отличной, но непрактичной. Смысл был в том, чтобы наделить обычного бойца огневой мощью, соизмеримой с таковой тяжелого экзоскелета, но не получилось. Еще ладно, стрелять так-сяк, но если марш-бросок, я упаду с ней в руках, не добежав до поля боя.

– По правде говоря, я не уверен, что смогу справиться с таким калибром. У нас крупнокалиберные пулеметы с рук не используются – а они и то поменьше калибр имеют.

– У Бури отдача намного слабее, так как она гладкоствольная, без нарезов, и в патроне для выстрела используется намного меньше взрывчатого вещества. Снаряды сами стабилизируются в полете. Потому – ты сможешь. Собственно, и я смогу из нее пострелять, я сильный и тренированный, но о том, чтобы куда-то с ней бежать или метко попадать длинными очередями... Дохлый номер. Так вот. Имиджевость Бури для Псов заключается в том, что нормально использовать ее могут, помимо криффов, только ты и андроиды. Ну и другие земляне: высокая гравитация Земли делает вас сильнее других. А теперь представь себе рекламу подразделения, которое легко переносит повышенное давление, повышенную гравитацию и вооружено непосильным для других оружием. Понимаешь, в чем привлекательность предложения для нанимателя?

Испытание Бури доставило Леониду несколько приятных минут. Держать в руках оружие, изрыгающее огонь и снаряды, чувствовать мощь отдачи и наблюдать, как от взрывов взметаются ввысь фонтаны грунта и песка – совсем другие ощущения, чем от полуигрушечного кароносца.

– Жаль, не во что пострелять, – заметил он, опуская пушку в контейнер, – в песок оно как-то... все равно что в воздух.

– Еще настреляешься, – махнул рукой Касс, – давай займемся бойцами. Буду откровенен – мне их гонять пока не приходилось. Проведем блиц-тест на адекватное восприятие реальности и команд.

Тест андроиды, вопреки опасениям Леонида, все же прошли. Четыре часа он помыкал ими, словно злобный прапор зелеными салагами, вначале просто муштруя, потом заставляя бегать вокруг звездолета и под ним и занимать правильные позиции по команде снайпер, воздух или ложись. Все команды роботы исполняли точно, подавая при этом правильные рапорты командиру и сигналы друг другу. И даже команду вольно выполнили на отлично: одни стали переминаться с ноги на ногу, другие – двигать плечами, якобы разгоняя кровь, ньюмен даже додумался потянуться и зевнуть.

– Неплохо, – признался Леонид, – я не верил, что они настолько смышленые. Если бы я проходил мимо них на Земле – вообще ничего бы не заподозрил. А сейчас – ну вот кажется мне, что они как-то не так себя ведут, и все тут.

– Это только кажется, ведь ты уже знаешь, что они не люди, а подсознание – не знает. Вот и беспокоит тебя конфликт ума и сердца, так сказать. Поверь мне, не-землянин и подавно ничего не поймет, если ты сам будешь придерживаться легенды и плана. Играй роль – по тебе будут судить о них.

– Должно быть, ты прав. Еще бы их в какой реальной перестрелке испытать...

Касс скривился:

– А оно точно тебе надо? Если повезет – у тебя служба будет без стрельбы. Я постараюсь подобрать место службы пыльное и тихое.

– Хм... Служба без проблем – маленькие гонорары. Разве нет?

– Нет. Ибо первейшая проблема при найме контингента на удаленных объектах – неподходящие давление и гравитация. Прибавка за вредность и тяжелые условия куда выгоднее прибавки за боевые действия. И потом – я же говорил тебе. Я на войне хлебнул лиха такой ковш, что и другому не желаю. Идея наниматься на реальные войны мною никогда даже не обдумывалась. Гонорары восьмидесяти наемников, служащих в местах, куда нанимать живых солдат и без войны дорого – это много, поверь мне. Экономические моменты я просекаю с ходу. А если все сработает как надо – ну, у меня на Хара еще почти четыреста есть. Но гробить их в боях – пардон, они обошлись мне слишком дорого!

– Ты говорил – за бесценок.

– Все относительно. Семь триллионов гве за новейший балларанский крейсер – это вообще не за бесценок, а задаром в подарок. Но не всякий доминион такое выдюжит. Двадцатая доля реальной стоимости производства этих андроидов – цена мизерная, но для кое-как перебивающегося торговца – сумма астрономическая. Я сейчас в долговой яме глубиной в световой год.

Леонид вздохнул: его служба обещает быть скучной. Не то чтоб ему и правда хотелось воевать, тем более в таком возрасте, но десять лет скуки среди нечеловеческих рож... Смертельный бой или смертельная скука – тут еще кто знает, что хуже. Но все это чистой воды схоластика, а проза жизни она чуть другая. Собачья служба не всегда бывает веселой, а у старого пса и выбора-то нету.

– Слушай, Касс. А что будет, если тайное станет явным? Если нас разоблачат – каковы будут последствия?

Торговец кашлянул, засмеявшись:

– Ну как тебе сказать... С одной стороны, ничего страшного, ведь ничего криминального тут нет, я же говорил, что наниматель обманет себя сам, с другой – все будет хуже некуда. Видишь ли, я великий герой, а потому, выражаясь понятным тебе языком, не могу быть подвергнут наказанию. Однако позорить мой народ мошенничеством, пусть и неподсудным, мне больше не позволят, и потому отберут корабль и лицензию.

– А я вот не герой, – невесело усмехнулся Леонид, – потому – меня что ждет?

– Повторяю для непонятливых: у меня отберут корабль.

– Я это слышал! – слегка рассердился наемник, – я спрашиваю – мне что будет?! Понимаешь, мне, а не тебе!

– Жаль, что твой мозг работает медленнее ушей, – мрачно ответил Касс, – повторяю еще раз! У меня. Отберут! Корабль!! Это приговор нам обоим! Я больше не смогу уклоняться от участия в параде героев и буду вынужден свести счеты с жизнью, чтобы правда не всплыла наружу. А ты не сможешь вернуться домой. Никогда. Оставшись без нанимателя, ты встретишь тут ту же судьбу, от которой сбежал с Земли. Сдохнешь на помойке. Вопросы есть?

– Вопросов нет.

– Вот и славно.

В этот момент в наушнике раздался сигнал вызова.

– Орбитальный патруль вызывает торговца, орбитальный патруль вызывает торговца, – далее следовал код из длинной цепочки цифр, видимо, личный код Касса.

– Орбитальный патруль, слышу вас, – ответил тот.

– Цель вашего пребывания на Таркате?

– Прогулка, ничего больше.

– Если направитесь в город – просим вас с уважением отнестись к мертвым и их памяти.

– Намерений тревожить их не имеем, – заверил Касс, после чего патруль дал отбой.

– Это кто такие? Вершители? – спросил Леонид.

– Орбитальный патруль? Нет. Это сафатхи, ну, которые с двумя хвостами. Мемориальный караул, так сказать. Следят, чтобы в мертвых городах не было вандалов и мародеров. Ну или пытаются следить. Они считают планету своей по праву наследования – но по факту, планета считается того, кто там оснует колонию. Так что Таркат ничей: только идиот согласится поселиться на мертвой планете под тенью Реликта.

– Тут поблизости есть город?

– Есть. Я посадил корабль на дно высохшего озера, город в полутора километрах отсюда. А что?

– Слушай, давай и правда сходим туда, – предложил Леонид.

– Зачем?

– Так интересно же. Я никогда не видел настоящего неземного города на другой планете.

Касс приподнял верхнюю губу в пародии на саркастическую усмешку:

– Должен сказать, что начинать знакомство с внеземными культурами и городами с мертвого города вымершей десятки тысяч лет назад расы несколько странно.

– Напротив, это... даже не знаю. Тебя никогда не тянуло на приключения? Дух древности... Давай пойдем!

– Там нет ничего интересного.

– Пфф! Ну тебе-то нет, ты же все это видел. А я – нет! В конце концов, могу я получить увольнение хотя бы на несколько часов за все это время?!

Торговец растянул рот в тонкую линию, что, как понял Леонид, у сссла было сродни пожиманию плечами:

– Ну если так хочешь – пойдем. Заодно продолжим тесты. Возьмем с собой шестерых, остальные пусть сидят на корабле. Ну-ка, бойцы, походное построение в условиях враждебной территории! Полная боевая готовность!

* * *

Мертвый город издали можно было бы принять за окраину обычного города: прямоугольные массивные блоки жилых домов походили на те же хрущевки один в один, если не считать круглых окон. Чуть дальше виднелись пирамидальные здания вроде Эйфелевой башни, но поменьше. Никаких титанических башен, пирамид и шпилей, вопреки ожиданиям Леонида, в городе не было.

– А им тут и неоткуда взяться, – пояснил Касс, – если ты думал найти тут что-то столь же впечатляющее, как Реликт – то нет. Реликт создали не жители этой планеты, но кто-то иной.

– Откуда ты знаешь?

– Они не могли его построить. Потому что корабль все еще работает, значит, имеет источник энергии. Здешнему народу сама концепция источника энергии была чужда. На всей планете нет ни единого генератора, реактора, электростанции – даже ни одной батарейки нет.

– Как такое может быть?!

– Они не нуждались в сторонних источниках энергии – ибо сами ими являлись. Сейчас покажу...

В этот момент идущие впереди уиллис и бельмондо одновременно подали сигнал тревоги:

– Внимание! Обнаружены трупы! Боевая тревога!

Леонид моментально перехватил поудобнее кароносец, но Касс только махнул рукой:

– Отставить. Я же говорил – город вымерший. В буквальном смысле слова.

Подойдя к самому крайнему дому и выглянув за угол, наемник почувствовал, как мурашки начинают бегать стометровку вдоль хребта: он тоже увидел трупы, точнее, то, что осталось от них после десятков тысяч лет под открытым небом.

У дома в пыли более-менее ровными рядами лежали его жители, и стар и млад вперемешку – по меньшей мере пятьдесят тел в длину от метра до двух. Трупы сохранились удивительно хорошо, словно мумифицированные.

– Вот так они и лежат, – кивнул Касс, – по всему городу. По всей планете. Молчаливые свидетели былой Войны. И будут лежать еще десятки тысяч лет в назидание тем, кто придет после. Атмосфера разрежена, сплошной азот и инертные газы. Ветра практически нет. Влаги нет – она исчезла. Кислорода нет. Микроорганизмов нет. Планета мертва, словно листик в гербарии.

Леонид сделал шаг ближе, чтобы рассмотреть умерших получше. Тела совершенно выцвели от солнечного света, посерели, высохли и скукожились, но он все равно сразу же заметил длинные лоскуты кожи, некогда бывшие ушами, сохранившуюся шерсть и двойные хвосты.

– Они похожи на этих, хомяков-кроликов, – сказал наемник, только ростом поболе. Те, которых я живыми видел, полтора метра от силы.

– Собственно, так и есть. Именно потому сафатхи совершают сюда паломничества и стараются оберегать города от мародеров. Эта раса – ближайшая родня сафатхам, либо протосафатхи, либо параллельная ветвь развития. Сафатхи утверждают первое, я уверен во втором. По одной версии, нынешние сафатхи – потомки беженцев, которые сумели покинуть планету.

– Отчего они все умерли? Почему они лежат тут рядами? Смотри, у дома напротив та же картина...

– Невозможно установить, отчего. Вымерла вся планета, жизнь сохранилась только на глубине свыше километра, в глубоких пещерах, где остались крупицы влаги, и все выжившие организмы – простейшие экстремофилы. Попытки исследовать тела ничего не дали – они рассыпаются в прах от легкого прикосновения. Бесконтактное сканирование ничего не дало. Одно точно – они знали, что их ждет, и встретили свой конец как полагается высокоразвитым существам. С честью. То, на чем они лежат – это были клумбы. Они не стали забиваться в щели, чтобы чуть-чуть оттянуть неизбежное, как это сделали бы вы, земляне, вместо этого покинули свои дома, расселись на траве и так умерли. Некоторые скорчились в предсмертных муках, другие лежат ровно. Они, должно быть, тоже мучились, но стойко вытерпели свои страдания, чтобы вечность запомнила их гордость и достоинство.

Леонид медленно брел по улице, слушая рассказ Касса. Город, переполненный мертвецами, подействовал на него угнетающе. Желая посмотреть на памятник исчезнувшей расы, наемник как-то не подумал, что этим памятником может оказаться настоящее кладбище с незахороненными покойниками. Гребаный синерожий засранец мог бы сразу предупредить, что в городе полно трупов, но почему-то не сделал этого. Взгляд упал на хрупкого двухвостого кролика, прижавшего к груди другого, совсем маленького, и настроение спустилось до нулевой отметки. Хотелось обматерить Касса, а лучше – клепануть в рыло, повернутся на сто восемьдесят и пойти обратно, но Леонид удержал себя в руках. Эти, двухвостые, держались достойно перед неминуемой смертью, им покруче пришлось, чем ему теперь. Он тоже проявит выдержку, хотя бы из уважения к мертвецам, и не спасует. Ни перед ними, ни перед Кассом.

– А они не оставили после себя никаких документальных свидетельств о том, что произошло? – спросил Леонид, чтобы хоть как-то нарушить леденящую тишину.

– Вот как раз об этом я собирался тебе рассказать, – ответил Касс. – Собственно, гипотеза о том, что нынешние сафатхи – потомки этих, имеет одно существенное возражение. Протосафатхи обладали поистине чудесным даром, из-за которого многие называют их сверхсафатхами. На всей планете, как я говорил, нет ни одного источника энергии. Машины, приборы, оружие и компьютеры протосафатхов не работают от электричества. Абсолютно все, что ты можешь здесь найти, не работает. С точки зрения известной нам науки, оно и не должно работать. Вон, видишь эту груду лома?

– Похоже на шестиколесную повозку.

– Это и есть повозка. Но без двигателя. На среднюю ось надета странная спираль из неизвестного сплава, а передняя и задняя оси могут поворачиваться, но руля у повозки тоже нет. И механизма поворота нет. У некоторых тут есть оружие... оно не работает. Экземпляры оружия были разобраны считай что по атому – все без толку. Оно вообще непонятно как действует: похоже на длинную иглу с обмоткой из того же металла в корпусе вроде жезла. О том, что это оружие, можно судить только по найденным картинам – протосафатхи владели изобразительным искусством. А еще у них есть сооружения, состоящие из сложнейших переплетений проволочек. Эти переплетения сложнее, чем, например, переплетения нейронов в твоем мозгу. Компьютеры такие, типа. Как они работали – неизвестно, но точно не от электричества. То же самое касается и устройств хранения информации. Аналоги дисков, кассет и пленок у сверхсафатхов наверняка были – но принцип их работы настолько нам непонятен, что мы даже не сумели определить назначение многих вещей, куда уж там что-то запустить. Все технологии, что тут есть, не только и не столько чужды нам – без ментальной энергии их просто не включить.

В общем, думаю, ты понял, куда я клоню. Протосафатхи обладали способностью превращать свои ментальные усилия в действия над материальным миром и в работу устройств, питающихся их мыслями. Ничем подобным не обладают ни нынешние сафатхи, ни любая иная раса из известных.

Леонид, слушая вполуха лекцию, косился тем временем на андроидов. Хорошо ведь идут, жестянки обрезиненные. Вдоль стен по двум сторонам улицы на полусогнутых перебегают от укрытия к укрытию, водя стволами кароносцев по окнам домов напротив, прикрывают друг друга, выглядывая из-за углов. Грамотно действуют, допускают мелкие тактические просчеты иногда, которых бы опытный профи не сделал, но в целом на хорошо обученных солдат тянут.

– Знаешь, Касс, у них в поведении косяк есть, – заметил наемник, – шли бы мы тут с нанимателем – могли бы уже если не попалиться, то заронить семена подозрения.

– Какой же? – насторожился тот.

– Слишком исполнительные. Ты говорил – роботы не устают, не теряют бдительности. А живой наемник уже сказал бы тебе что-то типа какого хрена мы тут в войнушки играем посреди кладбища. И научи их докладывать вразнобой, а не хором одними и теми же словами.

Касс кашлянул:

– Вот потому ты мне и нужен. Хоть ты его убей, но искин не способен действовать как человек. Нельзя научить робота непокорности, недовольству и своеволию. А если научишь – нет никакой гарантии, что он не начнет упрямиться тогда, когда это как раз не нужно. И потому, если бы мы шли тут с нанимателем и наниматель приказал бы, как ты выразился, играть в войнушки, это уже твоя задача заартачиться, мол, мы псы войны, а не собачки в цирке.

– Ладно, усек на будущее.

Проходя мимо небольшого домика, Леонид, аккуратно обойдя покойников перед ним, поднялся на цыпочки и заглянул в окно. В квадратной комнате – лежанка без ножек, массивная плита вроде низкого стола и тоже без ножек, да стеллаж у стены, на котором разложены различные, по большей части непонятные предметы. На лежанке – труха, некогда бывшая покрывалом, на столе – круглый каменный шар на подставке, у двери – простые сандалии из материала, неподвластного времени. И толстый слой тысячелетней пыли.

– Как-то странно у них комнаты обставлены, – сказал наемник, отойдя от окна, – аскетически, я бы сказал.

– Они очень просто жили, – кивнул Касс, – высокий уровень личного и видового развития не подразумевает кучу высокотехнологического барахла.

– И кому они тогда поперек дороги стали?

– Этого мы не узнаем. Не обязательно становиться поперек дороги, могло быть что угодно, включая беспилотного разрушителя типа Реликтов, который нес смерть всему живому, не разбирая. В свое время сверхкорабли, лишенные экипажей, или вообще не рассчитанные на управление пилотом, бороздили галактику в чудовищных количествах, тени минувшей Войны, созданные неизвестно кем, и несли разрушения и гибель, как говорится, куда глаза глядят. Судьба этих существ могла постигнуть и вас, землян. Просто так уж вышло, что когда твои предки только учились строить дома и засевать поля, Реликты либо не пролетали мимо, либо не обнаружили вас. Или не усмотрели в вас цель. Шло время, Реликты истребляли друг друга, их становилось все меньше. А потом, когда вы начали строить пирамиды и прочие признаки разумности, уже существовали высокоразвитые цивилизации и Совет. Собственно, Совет и был создан первоначально именно для борьбы с Реликтами.

Леонид поднял голову, вглядываясь в черное небо, где маленький диск звезды слегка надщербился колоссальной тенью.

Улица вывела их на площадь, окруженную с трех сторон обычными зданиями, частично обрушившимися, с четвертой стороны возвышался круглый конусообразный шпиль высотой в сталинскую высотку, с нехарактерными для других домов широкими проемами окон и спиралевидными ступенями, обвивавшими здание снаружи. Несколько шестиколесных повозок да мертвецы – вот и все достопримечательности.

У подножия шпиля лежало огромное их количество – по меньшей мере, сотен восемь, а то и вся тысяча тел. Они расположились концентрическими кругами вокруг массивного кресла, на котором восседал безголовый покойник в серой не то тоге, не то сутане, или в чем-то подобном. Голова мертвеца, ранее свесившаяся на грудь, отвалилась, когда позвоночник и плоть стали трухой, и теперь лежала у кресла на земле.

– Кто он? – спросил Леонид.

– Может, правитель, может, проповедник. Почем я знаю?

С того места, где стоял наемник, хорошо было видно, что целостность многих тел нарушена, некоторые частично или полностью рассыпались в прах. В одной кучке пыли, очертаниями напоминавшей лежащий силуэт, четко отпечатался овальный след рифленой подошвы.

– А тут, я гляжу, кто-то побывал, не слишком уважающий покойников, – указал Леонид.

– Мародеры, чтоб им... – протянул Касс, – они регулярно тут бесчинствуют. Каждый тупоголовый кретин рассчитывает найти нечто, что даст ему богатство, власть или ключ к великой мудрости. Многие в придачу тырят отсюда все, что может стоить хотя бы пол-гве. Хотя, помимо красивой керамической посуды и кое-каких бытовых вещей, типа гребня для расчесывания шерсти, тут поживиться-то и нечем. Легальные исследователи и музеи поддерживают мораторий на закупку артефактов у мародеров, а частные коллекционеры много платить непонятно за что не станут. Произведения искусства тут попадаются предельно редко – но если такое найти, то считай что джекпот.

Наемник покосился на андроидов и убедился, что они заняли хорошие позиции. Одного, с очень знакомым широким бородатым лицом, он переставил за другой угол.

– Ты, – указал пальцем, – сменить позицию. Вон туда стань.

Робот послушно стал в указанное место. Адекватное восприятие команд и жестов на высоте – подобная сообразительность и у людей не всегда бывает. Надо бы им всем раздать позывные, потому что по рации пальцем показать не получится.

В этот момент искин пискнул, подавая сигнал тревоги, и сообщил, что связь с бортовым компьютером корабля прервалась, а с Кассом и андроидами затруднена из-за перебоев.

– Какого черта?!

Предположительно, средства радиоэлектронной борьбы, господин.

– Да какого же?!

– У меня связь пропала, – встревожился Касс.

И в этот момент четыре андроида из шести один за другим вскинули оружие, беря на прицел окна на третьем ярусе шпиля, а оттуда хором ударили длинными очередями пулеметы.

Леонид нырнул за ближайшую повозку, Касс отреагировал ничуть не медленнее, оказавшись за соседним экипажем. Послышались щелчки и свист: андроиды открыли ответный огонь, попрятавшись кто за чем мог. Бельмондо, оказавшись на открытом месте, принял пару попаданий и теперь, стреляя на бегу, отступал за угол. Броня, к слову, попадания выдержала, хотя скафандр слегка дымился.

Наемник выглянул из-за повозки, положив длинный корпус кароносца на ее борт. Стрельба андроидов оказалась настолько эффективной, что невидимый противник если и не понес потери, то стрелять, во всяком случае, прекратил.

– Какого, мать его, хрена тут творится?! – крикнул Леонид Кассу.

Тот, успев достать из кобуры пистолет-игломет, крикнул в ответ:

– В нас стреляют, вот что!

– Серьезно? А я думал, что Капитан Очевидность – землянин!

Наемник, на самом деле, имел в виду совсем другое, но первоначальная мысль о какой-либо наперед спланированной Кассом каверзе все же несостоятельна. На экскурсии настоял именно Леонид, да и торговец, готовя непонятный план или подставу, вряд ли пошел бы на это в одном лишь легком скафандре, без брони.

Выглянув из-за укрытия, Леонид крикнул приказ и махнул рукой, указывая уиллису и бородатому, куда они должны переместиться. Дерьмовая была идея соваться куда-либо без подготовки, даже позывных и кличек нет, и теперь каждый раз для отдачи приказа приходится высовываться, подставляясь под огонь. С другой стороны – откуда ж было знать, что в мертвом городе их обстреляет неизвестно кто?

Маленький предмет тускло блеснул в лучах солнца и к нему мгновенно прилипла желтая метка, похожая на гранату. Он шлепнулся в пыль шагах в двадцати от Леонида и негромко взорвался, подняв в воздух столб праха.

Судя по мощности – малая ручная осколочная граната, господин. Поражающий фактор – осколки. Разрушительная способность недостаточна, чтобы эффективно пробить вашу защиту, если только не будет контактного взрыва.

Вторая граната взорвалась посреди площади: бросают наобум, в надежде на авось.

– Отряд, огонь на подавление! – скомандовал Леонид и добавил: – ты – ко мне!

Борода очень резво, как для бойца в тяжеленной броне, побежал из-за своего укрытия к командиру, паля на бегу в сторону здания из пушки. Буря, в отличие от кароносцев, произвела адский грохот, откалывая от стен и перекрытия куски камня, и противник перестал бросать даже гранаты.

Когда андроид укрылся за повозкой рядом с ним, наемник отдал ему импульсную винтовку, а его пушку забрал себе. Как только рука в перчатке сомкнулась на рукояти оружия, на оружии появился призрачный индикатор в виде зеленой галочки: искин пометил Бурю как готовую к бою.

– Касс, развлекай их, а я попробую подняться! – сказал он и вдоль стены побежал к зданию.

Момент для маневра оказался очень удачным, потому что в следующую минуту сверху снова заработали пулеметы, но уже из другого окна: неопознанный противник перебирался из комнаты в комнату, видимо, напуганный мощью ручной пушки, и продолжал отстреливаться.

Леонид оценил на глазок каменные сходни спиральной лестницы: выдержат ли такую махину, как он сам? Должны выдержать, если за тысячелетия не рухнули. Да уж, не думал не гадал, что еще придется тряхнуть стариной, да еще и в таких невероятных обстоятельствах – и тут на тебе подарок судьбы, получи и распишись. И он расписывается, причем с радостью.

Наемник начал восхождение, пытаясь по старой привычке прислушиваться к свисту игл и пуль над головой. Глупое занятие, потому что хоть акустическая система боевого костюма и выше всяких похвал, но пули инопланетного оружия свистят непривычно, иглы вообще расслышать трудно, и все это в разреженной атмосфере. На Земле Леонид по свисту пули, выпущенной из калаша с глушителем, мог определить, откуда и куда произведен выстрел, с какого расстояния, и какой уровень интеллекта у стрелка: в начале траектории и на излете свинцовая дура издает разный звук да еще и летит с разной скоростью, и если звук есть вообще – то стрелок идиот, не знающий, что с глушителем надо использовать дозвуковые патроны. Но тут, на другой планете, где пользуются другим оружием, старый навык бесполезен.

Он пробежал вокруг здания и вернулся к исходной точке, но этажом выше. Стрелки снова сместились и теперь гасят почем зря из окна выше и левее. Ладно же, сукины дети! Леонид сделал еще три четверти витка – дебильные у этих зайцев лестницы, чтобы подняться на один этаж, надо обойти все здание по кругу по более чем сотне ступенек – и оказался чуть сбоку от вражеской позиции. Чуть подпрыгнул, ухватился за нижний край окна правой рукой и повис. Левой забросил в комнату пушку и подтянулся на двух руках, перевалился через подоконник и подобрал с пола оружие.

В этот момент кто-то из врагов, привлеченный шумом, появился в дверном проеме, и оружие в его руках мгновенно очертилось желтым контуром. За одно короткое мгновение, пока они смотрели друг на друга, Леонид еще успел краем сознания подумать, что искин идиот: его хозяин прекрасно видит винтовку врага и без подсветки.

Неприятель – фигура головы на полторы ниже и значительно тщедушнее наемника, со странными тонкими суставчатыми ногами, затянутая в черный скафандр и шлем с непрозрачным забралом – повел дулом в сторону Леонида, но слишком поздно. Палец утопил гашетку в рукоять, Буря рявкнула, несильно дернувшись в руках и выпуская снаряд. Кратчайшим мгновением позднее скафандр врага буквально лопнул, с громким хлопком разбрызгивая черную жижу: верхнюю часть тела разорвало тоже. Голова и рука отлетели в сторону, ноги просто упали. И вся комната в брызгах и потеках. Вот это, черт побери, мощь!

Держа перед собой пушку, Леонид двинулся в следующую комнату, предварительно выстрелив дважды: в противоположную стену и в пол за дверным проемом, чтобы взрывы если не задели, то хотя бы слегка оглушили предполагаемого противника.

Максимальная сила взрыва или максимальная бронебойность, хозяин?

– Максимальная сила взрыва! – рявкнул Леонид и выстрелил снова.

Пушка дернулась в руках, соседнюю комнату заволокло пылью и дымом. Ну, мародеры блохоногие, держитесь!

Наемник шагнул в дверь и повел стволом из стороны в сторону. Сбоку, на периферийной части встроенного в шлем визора, появилась красная стрелка, указывающая направо, но Леонид и без подсказки знал, что оттуда, из следующей комнаты, в него будут стрелять. Пули пролетели мимо и взорвались, впившись в стену, наемник ответил несколькими выстрелами в дверной проем. Стрельба прекратилась.

Он шагнул в комнату, водя оружием из стороны в сторону. Искин моментально очертил желтым две лежащие на полу фигуры, и Леонид признался себе, что без этой подсветки в задымленной комнате он заметил бы врагов на пару мгновений позже.

В этот момент оба противника попытались сесть, и контуры тот час же окрасились красным.

Наемник выстрелил в первого с двух метров и почувствовал упругий толчок ударной волны, враг моментально лишился головы. Второго он ударил оружием и сам удивился: его собственная сила, увеличенная фибромышцами экзоскелета, да умноженная на вес брони и скафандра, отшвырнула мародера метра на три. Тот свалился на пол и его контур стал серым.

Окно следующей комнаты, в которую попал Леонид, было как раз тем, откуда по ним открыли огонь впервые. Здесь лежал на спине, растянувшись во весь рост, еще один мародер в несколько сдувшемся скафандре: продырявленный во множестве мест, он умер если не от ран, то от пониженного давления. Рядом на полу валялось оружие непривычного дизайна, но очень знакомой компоновочной схемы: ствол, коробчатый рожок, цилиндр оптики... Если бы американцы были инопланетянами, их винтовка М-16 выглядела бы как-то так.

В следующий миг в затянутой мраком глубине помещения ему почудилось движение, и он ушел в сторону еще до того, как искин заметил вспышки выстрелов и подал сигнал тревоги. Прав был Касс: никакой компьютер не способен заменить закодированные в цепочках ДНК инстинкты и отточенные интуицию и рефлексы живого мозга прирожденного воина. От ответного огня Бури комната просто потонула в дыму и мраке, в визоре появилось тревожное сообщение о невозможности оптического выявления противника силами сенсоров скафандра. Леонид презрительно ухмыльнулся: он сам не нуждается в том, чтобы видеть врага, он угадывает его – по движениям клубов дыма, по неясным очертаниям, шороху уползающего в другую комнату противника, скользящей по стене тени.

Паля по всем местам и предметам интерьера, за которыми мог бы укрыться враг, наемник продвигался вперед. Едва не споткнулся о труп с оторванной рукой и остановился, вглядываясь в дым и полумрак: стреляли двое, вот один из них. Где второй? И кстати, что это за хрень мигающая?! Прямо на оружии мигала красная цифра шесть: должно быть, искин считал выстрелы и теперь сигнализирует о том, что снаряды на исходе.

Откуда-то из-за угла донеслась раскатистая очередь. Леонид свернул и сразу же увидел широкий проем окна и массивный силуэт на его фоне, на голову выше и вдвое шире других мародеров. Короткой доли секунды, пока он пытался понять, кто перед ним, силуэту хватило, чтобы развернуться и оказаться еще одним мародером, заключенным в массивную, жужжащую сервомоторами броню. Искин мгновенно пометил красным увесистую дуру в руках противника, но о том, что на этот раз враг вооружен гораздо более мощным оружием, Леонид прекрасно догадался и сам. Предводитель, видимо.

Он выстрелил, лишь немного опередив мародера, под бесстрастный комментарий искина о среднем экзоскелете армейского типа, и попал. Снаряд разорвался на броне врага, не причинив особых повреждений, по крайней мере, тот остался на ногах, только потерял равновесие, ответная очередь ушла в потолок. Леонид выстрелил еще дважды, сбив противника с ног, однако разрывы снарядов оказались недостаточно действенным средством против крепкой брони.

Раздался выстрел сбоку, но наемник, краем глаза заметив движение, успел пригнуться и рвануться, насколько позволял его собственный костюм, в сторону. Пуля чиркнула по массивному наплечнику.

Леонид, стреляя навскидку почти в упор, с пяти метров, умудрился промазать дважды: сковывающий вес экзоскелета и непривычное оружие с сильной отдачей сыграли с ним неприятную шутку. Однако на третий раз он все же попал, и во все стороны полетели клочья скафандра и черные ошметки. Искин тревожным воем и пульсирующим нулем напомнил о закончившихся патронах, а враг в экзоскелете уже поднялся и теперь поднимал с пола свое оружие.

– Чтоб ты сдох, – процедил наемник и бросился вперед, поднимая пушку перед собой.

Два бойца в тяжелой броне столкнулись с грохотом, достойным пары тепловозов, пущенных по одной линии друг другу навстречу. Леонид с разбегу налетел на противника и в последний момент немного довернул корпус, врезаясь в него наплечником и отбрасывая к самому окну, взмахнул Бурей и угодил прямо в массивный черный шлем. Оружие врага снова покатилось по полу.

Ответный удар оказался не так силен, как опасался наемник, но в голове зазвенело. Сцепившись с мародером в рукопашном бою, он наконец смог мельком рассмотреть его экипировку и оценить возможности.

При равных габаритах экзоскелетов, мародер сам по себе был меньше человека, примерно той же комплекции, что и остальные блохоногие, а его доспех, как следствие, оказался намного тяжелее брони Леонида. Что было еще хуже – перчатки скафандра наемника не имели никакого дополнительного бронепокрытия и не отличались жесткостью, так что кулачный бой с запаянным в металл мародером закончится для костяшек очень плачевно.

Леонид подставил под очередной удар сбоку наплечник и оттолкнулся от противника, занес свое оружие и обрушил сверху в диком ударе, вкладывая в него объединенные силу и вес человеческого тела и экзоскелета. Затем, не давая мародеру времени опомниться, еще раз налетел на него плечом и схватил за нагрудный броневой лист снизу одной рукой и под коленный сустав – второй. Фибросвязки заскрипели в унисон с воем сервомоторов, словно рвущиеся мышцы двух борцов-тяжеловесов, а затем наемник, вложив в это движение всю свою недюжинную силу, оторвал врага от пола и перебросил через подоконник. Махина весом в полтора с гаком центнера пролетела три этажа и с адским грохотом впечаталась в мостовую, вздымая в разреженный воздух небольшое облачко праха.

– Справа!! – пронзительно крикнул над ухом женский голос.

Леонид успел развернуться как раз для того, чтобы встретиться взглядом с черным дулом мощной винтовки: еще один мародер, до того скрывавшийся за массивной каменной скамьей, дотянулся до выроненного предводителем оружия и теперь уже почти прицелился. Наемник вцепился взглядом в движение тонкой многопалой кисти в надежде уловить момент нажатия на гашетку. Да уж, в такой броне маятник не покачать, тут либо суметь броситься в сторону и, сбив врагу прицел, подставить под выстрел наплечник или руку, либо... ну, пускай балларанская броня не подведет.

Раздался выстрел, голова мародера дернулась в сторону и внезапно лопнула, разбрызгивая черное, зеленое и фиолетовое. Леонид стремительно обернулся к окну и увидел синюю рожу Касса и дымящийся игломет в его руке.

– Ты, когда выбрасываешь всякую хрень из окна, вначале смотри, чтобы не зашибить кого снизу, – спокойно заметил он, – меня едва не сбросил.

– Как ты до окна достал? – удивился наемник.

– Я знаю много способов применения андроидов, – ухмыльнулся Касс, – в качестве подставки – один из них.

– Вовремя, однако.

– Ну еще бы. Умение появиться на поле боя в решающий момент – важный талант для любого бойца специального подразделения.

Леонид тоже ухмыльнулся и оглянулся:

– Тут где-то была женщина, только я не пойму, откуда она взялась... Она тоже вовремя меня предупредила...

Это был я, мой господин.

– А с какого перепугу ты женским голосом заговорил?

Мужчины землян в экстремальных ситуациях быстрее реагируют именно на женский голос, хозяин.

Касс проворно подтянулся и залез в окно, огляделся.

– Так, теперь надо выяснить, где у них глушилка.

Минуты через две они отыскали во внутренней комнате импровизированный штаб мародеров, где, помимо глушилки и разного непонятного оборудования нашлась целая гора всяческого скарба.

– Великие Инженеры, ну что за идиоты, – заметил Касс, – весь этот мусор, по большому счету, ни гроша не стоит. Тарелки, расчески, инструмент, непонятные вещи...

– Выглядят, в принципе, оригинально, – заметил Леонид, вертя в руках керамический бокал.

– Но этого никто не купит. Мораторий. Впрочем, если мысль о том, что ты пьешь из кружки, которой более пятидесяти тысяч лет, может доставить тебе удовольствие – бери, почему бы и нет.

Наемник покачал головой и положил вещь обратно в кучу:

– Брать с кладбища – плохая примета. Для этих, блохоногих, она уже сбылась.

– Вот и стоило из-за этого убивать?

– Убивать?!

Касс указал в самый дальний угол, где в кучу свалили вещи совсем другого происхождения: оружие, портативные устройства, экипировку.

– Охотники на мародеров и сами мародеры. Эти, как ты сказал, блохоногие – ратьяги, отребье вселенной, от них другого ждать и не стоило. Варвары как они есть, по образу жизни типа ваших бродячих цыган, только хуже. Тупые и безмозглые. На нас нападать было глупо с их старьем. Видимо, приняли за поисковую или карательную экспедицию и решили бить первыми. Как увидели наших андроидов, играющих в войнушки – так и решили, что мы за ними пришли.

– Постой. А где их корабль?

– Должно быть, улетел, ратьяги обычно так делают. Неделями живут в скафандрах, не снимая, словно свиньи.

– Свиньи не носят скафандров.

– Ты понял, о чем я. Немыслимо. Но с кораблем уже пусть шериф и патрули разбираются. Так, сейчас я эту дрянь вырублю... Готово. Ну-ка, связь мне с кораблем и со станцией!

Пока Касс вызывал сафатхский патруль, Леонид спустился вниз, где лежал относительно целый ратьяг в экзоскелете, и, следуя подсказкам искина, снял с него шлем.

– Твою ж мать, ну и мерзость.

Захотелось сплюнуть, но вовремя вспомнил, что в скафандре.

Существо оказалось не похожим ни на одну известную Леониду тварь господню. Овальная, покрытая щетинками черная голова, коричневые жабьи глаза с горизонтальными зрачками, да свернутый хоботок, растущий из того места, где у людей подбородок.

– Вынь у него модуль из устройства расширенной реальности, – сказал подошедший Касс, и наемник заметил, что у него в руках еще несколько маленьких кубиков.

– Сам вынимай, к этой мерзости и притрагиваться не хочу. Зачем тебе их модули? Трофеи?

– Не-не. Модули надо будет сдать полиции, фактически, это доказательство того, что мы были атакованы и защищались. У нас, конечно, и свои искины есть – но порядок есть порядок. А вот информация на этих модулях – действительно наш трофей.

Он осмотрел скафандр убитого и хмыкнул:

– Только глянь – электрические сервомоторы. Анахронизм даже по меркам технически отсталых рас.

– А записи искинов можно подделать? – поинтересовался Леонид, наблюдая за манипуляциями Касса.

– Подделать – да. Скрыть факт подделки – уже сложнее. А за любые мошенничества с вовлечением своих или чужих УРР отвечать придется перед Вершителями.

– Ты говорил – они следят только за соблюдением безопа...

– Именно! Я ведь еще говорил, что УРР – фундамент нынешнего галактического сообщества. Доверие к этой технологии – прямая юрисдикция Вершителей.

Наемник вздохнул и передал оружие одному из андроидов:

– На, неси. Я сегодня уже поразвлекся. Осталось только надраться слегка, потому как о теме номер один можно лишь мечтать.

Касс кивнул:

– Непременно. Вернемся на станцию – отпразднуем боевое крещение Псов войны. Вот дождемся патруля и сдадим дежурство, так сказать.

* * *

Леонид отправил в рот кусок мяса в золотистой корочке и снова принялся глазеть по сторонам, не забывая двигать челюстью. Если забыть о том, что всего два часа назад пришлось принять смертельный бой, то пока смело можно считать себя туристом. Сидит за столиком, неудобным и низким, но все же. Кушает жаркое, приготовленное неизвестно из кого, но на вкус приемлемое, а главное, что не из консервы. И развлекается, наблюдая за представителями других рас, преимущественно сафатхами, и за вращающимся звездным небом за окном. Турист туристом.

Касс, оставив Леонида в местном аналоге ресторана, сам ушел утрясать какие-то моменты с офицером патруля. Станция-то туристическая, как ни крути, как же без ресторана-то? Здешние повара, по заверениям искина, умеют готовить блюда для представителей самых разных народов из соответствующей пищи, хотя стоит такая роскошь недешево.

– Вот объясни мне, как повар может приготовить пищу, если сам не в состоянии ее даже попробовать? – спросил Леонид у шефа.

– Элементарно, если повар – робот, – хмыкнул тот и ушел.

А потом принесли заказ и наемник сам убедился: кушать вполне даже можно. И пить тоже. Правда, шипучий напиток с легким привкусом алкоголя напоминал скорее минералку с примесью алкалоидов, чем мало-мальски приличное вино, но и так неплохо, потому что кухня как в лучших домах Лондона и Парижа ему все равно не светит. Точнее, светит, но очень нескоро, да и то еще дожить надо умудриться.

Касс появился довольно быстро и шлепнулся с размаху на сиденье напротив.

– Все, дело закрыто, нам объявлена официальная благодарность за защиту древнего упокоища от вандалов и разбойников. Держи, – с этими он положил перед Леонидом тонкий предмет, точь-в-точь как его собственный сигаретообразный кошелек.

– Что это?

– Чип-кошелек. Твои премиальные. Сафатхи расщедрились на вознаграждение: мне, как участнику боя и владельцу подразделения, тебе, как полевому командиру, и бойцам. Так что теперь ты при деньгах.

Наемник повертел чип в руках:

– И сколько тут?

Пятьсот гве, господин.

– Как мой искин узнал, сколько тут денег?

– Твое тело выступает емкостным проводником. Ну или как-то так, я не особо разбираюсь в этих технологиях. Чип зарегистрирован на тебя через кодовый номер УРР, и теперь твой искин контролирует его. Да, учти, что без него пользоваться кошельком нельзя: подтверждения на перевод денег идут через искинов.

– Понятно. Пятьсот гве – это много?

– Не много, но и не мало, скажем так, – кивнул Касс, – аренда дока для моего корабля на цикл – двести сорок. Кароносец-8 – примерно две с половиной тысячи. То, что ты только что съел и выпил – восемь гве.

– Почему так дорого?! – возмутился Леонид, – кусок непонятно кого и странная шипучка...

Касс ухмыльнулся:

– Эту жратву сюда надо вначале привезти, потом долго хранить в надежде, что сюда заглянет перекусить кто-то, кому она подходит... И потом. Космотуризм – занятие состоятельных. Отсюда и цены.

– Да уж. А ты, значит, мало того что получил самую большую премию, так еще и премиальные бойцов прикарманил. Идешь к богатству семимильными шагами.

– Угу. Так может думать любой, кто не знает, в какие долги я влез, чтобы закупить все необходимое. Но это все ерунда. Ты не поверишь, какая у меня теперь шикарная реклама есть. Смотри.

Он положил на стол свой наладонный прибор и включил голографический экран. На нем появились сполохи и рябь помех, а затем прямо из клубов дыма и ряби вылетела здоровенная двуногая махина и врезалась прямо в камеру. Отступила на шаг, взмахнула тяжеленной пушкой – и камера мотнулась в сторону. Когда на изображении вновь появился шагающий дредноут, сцепившийся с носителем камеры, в изображение попала тонкая прозрачная полоска забрала на шлеме, и внутри шлема Леонид увидел свое перекошенное гримасой ярости лицо.

– Впечатляет, правда? Это запись с камеры того мародера, который был в экзоскелете. Ты одолел противника в среднем силовом доспехе, имея только легкий. Отличная рекомендация и тебе, и всему отряду.

Леонид кивнул и залпом допил шипучку из колбы:

– Это да. На корабль вернемся – надо будет добавить пивка. Оно, в отличие от этой бурды, хоть немного пронимает.

В этот момент дверь плавно отошла, пропуская нового посетителя. Точнее, посетительницу, которая мгновенно приковала к себе внимание наемника. Он уже видел такую – высокую, со светло-серой гладкой кожей, янтарными глазами и восхитительными формами – в мастерской, принадлежащей де-су. Эта оказалась еще более восхитительной – и абсолютно реальной. Леонид приподнял визор и убедился, что перед ним действительно женщина в обтягивающем черном комбинезоне, а не металлическая конструкция, выдающая себя за таковую.

За ней в дверь вошли, семеня короткими ножками, четверо невысоких зеленых существ ростом метра полтора от силы, с длинными мясистыми носами, одетыми в черные комбинезоны из такого же материала, как и одежда женщины. Впрочем, носатые наемника интересовали мало: все его внимание безраздельно принадлежало незнакомке.

Леонид тщательно обследовал глазами каждую черточку непривычно узкого, скуластого, но тем не менее очень привлекательного лица и уже собрался спросить Касса, который сидел спиной к двери и пока не видел гостью, кто она такая, как как вдруг женщина, осматривая зал, заметила его. Их взгляды встретились буквально на секунду, а затем незнакомка изменилась в лице, и гамму ее чувств Леонид безошибочно прочел еще до того, как искин вывел в визор поясняющее сообщение. Брезгливость. Пренебрежение. Презрение.

Должно быть, наемник и сам не справился со своим лицом, потому что Касс, проследив за его взглядом, обернулся, заметил женщину и негромко сказал:

– Не надо пялиться, ты только задеваешь ее этим. Я догадываюсь, о чем ты подумал и о чем уже наверняка успел помечтать – но тебе не светит. Это балларанка.

Та демонстративно уселась за самый дальний столик спиной к Леониду, ее сопровождающие остались стоять позади ее стула.

Наемник повернулся к Кассу:

– Почему ты не сказал мне, что балларане – почти такие же, как и я?!

– А зачем? – спокойно ответил вопросом на вопрос тот, – что бы от этого изменилось? Несмотря на колоссальное сходство, они тебе не свои.

– Но почему?

– Потому что они балларан, высшая раса, а ты нет.

– Но ведь мы так похожи?! Как такое?..

Касс немного помолчал, а затем негромко сказал:

– Видишь ли, балларан и земляне друг другу родня. Параллельные ветки развития далекого общего предка. И за это они презирают вас еще больше, чем всех остальных.

Леонид несколько секунд переваривал услышанное: смысл сказанного дошел до него не сразу.

– Постой... ты хочешь сказать, что...

– Я не хочу сказать, – покачал головой Касс, – я уже сказал. Более пятидесяти тысяч лет назад, еще до Войны, а может и миллион лет – теперь уже никто не узнает точно – одно и то же существо было поселено Великими Конструкторами на две разные планеты. Примерно так же, как это, предположительно, произошло с сафатхами и некоторыми другими видами. На данный момент балларан и земляне – единственная пара родственных рас, обе из которых выжили на данный момент.

– Тогда почему, раз мы одной крови...

Касс вздохнул:

– А ты точно хочешь это знать?

– Думаю, да.

– Вы воплощаете в себе все, что балларан ненавидят. Хаос, эгоизм, ложь, варварство, невежество, глупость – список можно продолжать. То, что вы до сих пор воюете друг с другом, для чрезвычайно сплоченных балларанцев вообще чудовищная дикость. Такой родне, как вы, никто рад не будет.

– Спасибо за откровенность, – мрачно изрек Леонид.

– Ты сам попросил. А теперь пошли – у нас завтра встреча с агентом по найму. Надо согласовать кое-какие моменты твоего поведения.

* * *

Агентом, с которым Касс и Леонид встретились в той же самой пародии на ресторан, почти за тем же столиком, оказался радалгаст, лицом как две капли воды похожий на давешнего младшего Вершителя, только одетый в костюм-симбионт попроще и без наручных отсеков с оружием. После формального обмена приветствиями агент задал большое количество вопросов о составе подразделения, вооружении, экипировке, физиологических параметрах и возможностях землян, занося ответы Касса в наладонный компьютер.

Леонид молча сидел рядом, скрестив руки на груди и старательно делая вид, что ему очень скучно, но он пытается это скрыть, и мотал услышанное на ус. От Касса наемник узнал, что агенты, как и любые другие врасу, ведущие дела на межрасовом уровне, обычно обладают очень продвинутыми УРР с возможностями, сопоставимыми с возможностями УРР самого Леонида. Также он отметил, что практически в самом начале переговоров радалгаст выложил на стол прямоугольный тонкий коврик, на который Касс сразу же положил руку, словно американец в суде – на библию. Детектор лжи, стало быть.

– ...Могут управлять любыми стандартными боевыми и небоевыми транспортными средствами Доминиона Сссла, Империи Балларан и сходными, – заявил торговец в ответ на очередной вопрос агента.

– Так ли уж любыми? – интонации радалгаста в переводе искина стали сомневающимися, – даже истребителями?

– Основная масса личного состава обладает достаточными знаниями и навыками для управления распространенными моделями истребителей в том числе, – сказал Касс и уже с чуть меньшим апломбом добавил: – впрочем, несмотря на их высокий класс, я не утверждаю, что мои бойцы смогут состязаться в мастерстве с профильными пилотами.

Леонид едва удержался от ухмылки: синерожий авантюрист очень ловко обошел тот момент, что единственный некомпетентный в технических вопросах боец подразделения – командир.

Радалгаст потыкал пальцем в свой наладонник и повернул лицо к Леониду, передвинув детектор лжи к нему поближе.

– Скажите, командир, какая мера лояльности работодателю свойственна земным профессиональным солдатам?

Леонид протянул руку, чтобы положить на коврик, и обдумывая свой ответ в этот момент, но ладонь неожиданно коснулась голой столешницы: Касс выдернул детектор самым бесцеремонным образом и ляпнул по нему четырехпалой ладонью.

– Я отвечу на этот вопрос. Земляне на войне нередко демонстрируют героизм и самопожертвование, достойное самых высокоразвитых народов. Так, например, один дед конкретно этого солдата погиб, бросившись с гранатой под танк, а второй...

Леонид сжал челюсти и резко выбросил руку в сторону Касса, на лету сжимая ладонь в кулак. Торговец получил сокрушительный удар в ухо, слетел со скамейки и растянулся на полу.

В зале внезапно стало очень-очень тихо. Радалгаст замер, переводя взгляд с наемника на торговца и обратно, группа сафатхов за соседним столиком застыла, прекратив работать челюстями.

Наемник подтянул детектор обратно к себе и положил на него руку.

– Псы войны лояльны нанимателю, пока наниматель выполняет договор. Он, – кивок на Касса, – с моими предками договора не заключал и был предупрежден, что не имеет права упоминать их деяния. Следующий вопрос?

– У вас так принято – применять насилие по собственному желанию, притом в нарушение действующих галактических законов да еще и против своего нанимателя? – осторожно поинтересовался агент.

– У нас все еще действует принцип ока за око, – пожал плечами Леонид, – и потому – да, мы считаем себя вправе наказать обидчика за оскорбление собственноручно, независимо от того, кем он нам является, работодателем или нет – неважно. Если у него есть ко мне претензии – пусть подаст в суд. А всем потенциальным работодателям стоит иметь в виду, что псы войны соблюдают договор, но никаких вольностей помимо него не потерпят.

Он повернулся к сафатхам и улыбнулся:

– Продолжайте вашу трапезу, будьте любезны, не обращайте на нас внимания.

Касс медленно принял сидячее положение, моргнул, потряс головой и потер ухо. Затем снова взобрался на скамейку и заметил:

– Они очень щепетильны в некоторых вопросах, как вы сами заметили. И у них своеобразный кодекс чести.

– Вопросы заданы, ответы получены, – подытожил радалгаст, – и я поспешу передать их всем заинтересованным сторонам. Всего доброго.

Агент спрятал свой приборчик в сумку, положил туда же свернутый коврик детектора и ушел. Касс взял со стола колбу с заказанной ранее выпивкой и осушил.

– Знаешь, ты подложил нам обоим большую свинью, – заметил он негромко, – переговоры сорваны и записаны. За подразделением теперь будет репутация варваров.

– Щепетильных варваров, – поправил Леонид. – А что такого? Если бывают культурные нацисты, отчего не быть щепетильным варварам? А по делу – я тебя предупреждал. Ты не послушал. Пеняй на себя.

– Какой же ты темный и примитивный, – грустно вздохнул торговец, – из-за глупого непонятного импульсивного поступка мы вполне можем остаться на бобах. Нормального контракта теперь не видать, а если у нас и вовсе не будет работы – я разорюсь, а ты не сможешь попасть на Землю. И не потому, что я так отомщу – а потому, что мне не на что будет переоснастить реактор корабля. Нужны новые кольцевые пластины...

– Еще несколько минут разговора на эту тему, а лучше полчаса – и я, возможно, начну сожалеть о своем поступке, – равнодушно ответил Леонид.

На самом деле он раскаялся практически разу. Человеческая психика забавная штука. Происходит удар, жертва получает толику кинетической энергии и сопутствующий болевой импульс, злость исчезает. Следом приходит сожаление, начинает казаться, что если бы можно было вернуть время вспять, то... Но на деле – ситуация повторяется и ответ на нее повторяется, и снова здравый смысл возвращается слишком поздно.

– Не знаю, почему тебя так злит упоминание твоих дедов, – сказал торговец еще секунд через двадцать, – но если бы ты проявил выдержку – заключительные детали их биографий могли бы повысить репутацию подразделения...

– Видишь ли, – вздохнул Леонид, – ты прирожденный торговец, ставший однажды солдатом. А я прирожденный солдат, никогда не бывший торговцем. Не привык продавать что-либо. В том числе репутацию предков. Я всю свою жизнь зарабатывал на кусок мяса в бою и только в бою, и то, что к подвигу моего деда ты относишься как к товару, меня вывело из себя. И что самое главное – ты забыл, что продавать можно только те товары, которые твои. Продажа чужого – чревата, как торговец ты должен был это знать. Так что пеняй на себя и только на себя.

– Увы, – вздохнул Касс и встал: – пожалуй, мне стоит пообщаться с медмодулем. Что-то в ухе у меня шумит. А еще экипировку на борт грузить надо.

На выходе им встретилась пара встревоженных сафатхов с чипами блюстителей порядка, но торговец отделался от них быстро:

– Незачем волноваться. Это был наперед отрепетированный спектакль.

* * *

За четыре цикла, которые корабль продрейфовал в пространстве неподалеку от станции – Касс решил сэкономить на аренде дока – они оба навкалывались, как соленые зайцы. Все восемьдесят андроидов были распакованы, ящики с вооружением вскрыты, все стволы по настоянию Леонида проверены, для чего он выходил в шлюз в скафандре и палил в холодную бесконечность пространства. И хотя львиная доля черновой работы легла на плечи роботов, Леониду возни хватило выше крыши. Он не стал валандаться с ключом, перезаписывая инструкции от одного бойца другому, а просто собрал всех в казарменной каюте и зачитал им курс лекций по поведению, роздал имена и позывные и постарался всех при этом запомнить. С копиями известных личностей было попроще, впрочем. К счастью, роботы оказались на редкость внимательными и дисциплинированными слушателями.

Затем настала очередь костюмов и экзоскелетов. Вся эта возня осложнилась теснотой: корабль, в прошлом десантно-артиллерийский корвет на сто десять солдат сссла, для восьмидесяти землян оказался тесноват. Трюмы, прежде предназначенные для хранения боеприпасов, вооружения и экипировки, были забиты доверху, провести необходимые работы в казарме не представлялось возможным, и Леонида внезапно посетила мысль, что если бы андроиды еще бегали на камбуз и в туалет, это был бы вообще полный пердимонокль.

Касс как раз копался в моторном отсеке. Леонид, держа в руке колбу с балларанским пивом, вошел и сел напротив на небольшой стульчик.

– Что у тебя? – приподнял голову торговец.

– Работа аж кипит. Все эти примерки, приладки и настройки – тихий ужас. В казарме места нет – я половину на камбуз отправил, ждать, пока вторая половина разберется с экипировкой. Давай все эти пустые ящики из-под вооружения и костюмов выкинем с борта.

– Нельзя сорить в околопланетном пространстве. Если каждый так сделает – что получится? И потом, нам обратно все паковать надо будет. Не выносить же все добро с борта в охапку, когда высадимся. Точнее – если высадимся...

– Сколько еще ждать будем?

– Несколько циклов. Обмен информации между звездами – процесс нескорый. Никаких средств мгновенной связи не существует, агент прилетает на ближайшую населенную планету, там информацию копируют все, кому это интересно, в том числе информационные службы, и со следующими кораблями отправляют дальше. Затем, если кто-то заинтересуется, с ближайшим кораблем, например, туристическим лайнером, сюда придет база данных новостей галактики. В том числе и почта для нас. Вот так это все делается.

– А что если мы рванем куда-нибудь далеко и попытаемся наняться там до того, как туда дойдут вести о первых переговорах?

– Не прокатит номер. Мы не намного обгоним информацию, потому что информация распространяется со скоростью полета кораблей, за вычетом проволочек при пересадках, так сказать. Потому давно устоялась практика, что окончательно договор вступает в силу через несколько дней после предварительного соглашения.

В этот момент УРР на голове у Касса, до того сдвинутый на лоб, мигнул и запищал, привлекая внимание хозяина. Касс сунул в ухо наушник:

– Давай почту... зачитай...

Примерно минуту он слушал сообщение, затем протянул руку и, забрав у Леонида полупустую колбу, залпом ее осушил.

– Нам повезло, – сказал торговец, ставя пустую тару на пол, – контракт практически в кармане. И денежный. Ушам своим не верю. Да еще и так быстро...

– Денежный – это к войне, – заметил наемник.

– Не в этот раз... Так, Навигатор, а ну-ка досье мне на него... Полного в базах нету? Давай что есть. А имя-то знакомое... так и знал. Еще одно предложение контракта? Танду... Сколько? Сотри его.

– Так у нас уже два контракта? – уточнил Леонид.

– Один. Танду пусть катятся в свое болото со своими фермами, тем более что хорошо платить они не любители. Да и кому сдались их фермы?

– И этот контракт на кого-то важного? Большая шишка?

Касс ухмыльнулся:

– О да. Это действительно великий человек. Знаменитый ученый. У него всего один большой недостаток – он не сссла, к сожалению.

Он встал, закрыл настенную панель, с которой возился, и вышел из силового отсека со словами:

– Навигатор! Начать процедуру прыжка! Точка назначения – Чоданга!

* * *

– Так теперь ты приоткроешь завесу тайны? Что охранять и от кого? – сказал Леонид, устроившись в кресле второго пилота.

Мелковаты сиденья сссла для землянина, тем более его комплекции, но он уже начал привыкать.

– Чоданга-Прайм – довольно живописный плохо изученный мир, и такой же негостеприимный... Состоит из низин, так называемых морей, и колоссальных скалистых плато, которые называют островами. Прав на нее никто не спешил предъявлять – плохо там жить – потому теперь там много колоний разных рас. На плато, возвышающихся на десять-двенадцать тысяч метров, разреженная кислородная атмосфера, внизу, в морях – давление повышенное и дикая концентрация углекислого газа. Жизнь там буйствует – джунгли, живность. Причем живность эта, скажем так, бывает агрессивной.

– Я так понял – моря без воды?

– Точно. Называют их так. Низины затянуты сплошным облачным покровом, потому, когда ты стоишь на краю плато, тебе кажется, что перед тобой море белых облаков. Вот, смотри. Навигатор, дай изображения Чоданги.

На настенном экране появились и стали сменять друг друга изображения пейзажей, состоящих в основном из камня, темно-синего неба и облаков вместо воды у самых ног, можно сказать. Затем появились картинки с растениями и странным шарообразным мохнатым существом о шести коротких ногах, широким ртом во всю теломорду и кучей глаз по периметру. Многоглазый колобок на ножках да и только.

– Ценность Чоданги – в редких минералах и богатых залежах трансурановых. Шахтерские колонии строят на плато, там можно довольно неплохо жить, если гравитация не угробит. Она чуть слабее земной, что многовато. Но залежи на самом верху так себе. Чем ниже – тем богаче добыча.

Так вот. Работодатель основал шахтерскую колонию на низком плато, которое находится ниже уровня облаков на несколько километров. Насколько я понимаю, прибыль он рубит отличную, но у него две большие проблемы. Первая – живность частенько в гости заглядывает.

– Типа этого вот колобка?

– Не-не. Этот малыш травоядный и мирный. А вот при встрече с кем позлее ты будешь счастлив иметь под рукой Бурю. Вторая проблема – жизнь кипит не только на дне, в самых низинах, но и в системе пещер внутри скал, на которых стоят колонии. Потому проблема номер два – опять живность, но теперь уже изнутри. И потому тяжеловооруженная пехота, отлично переносящая повышенное давление и повышенную гравитацию, там очень нужна.

– Не нравится мне, как это все звучит. Я, конечно, не прочь поглядеть другие планеты и зверушек тамошних, но подозреваю, что все серьезно, и смотреть придется через прицел...

– Посмотри на это с другой стороны. Когда ты будешь стрелять – никто не бабахнет в обратку.

– Тоже в кныш.

Навигатор завыл сигналом побудки, готовясь к прыжку.

Несколько часов спустя, прикончив пару колб пива и задумчиво созерцая туманности подпространства, Леонид зевнул и спросил:

– Как ты думаешь, долго нам еще болтаться? Спать охота.

– Понятия не имею. А спать нельзя.

– Знаю, что нельзя. Пойду отолью.

Наемник встал с кресла, повернулся к коридору – и обмер. Прямо перед ним, прижимая окровавленную руку к животу, стоял Юджин.

Язык прилип к гортани, ладони вспотели, по спине побежали мурашки. Несколько секунд Леонид молчал, не в силах произнести ни слова, и тогда Юджин заговорил первым:

– Давно не виделись, Леон. Как поживаешь? – голос мертвеца звучал глухо, казалось, он боролся с рвущимся наружу стоном.

– Эм... Ну, я... нормально, в общем... – выдавил из себя наемник.

– А я вот хреново. Сам понимаешь, с простреленным животом трудно быть в норме.

– Это... Юджин, ты разве не умер? – вопрос как ты тут оказался? звучал бы более уместно, но первый вариант показался Леониду важнее.

– Умер, ясен пень, а ты как думал? Нет, серьезно, Леон, когда ты меня бросал, ты правда считал, что я смогу выкарабкаться в джунглях с простреленным животом? Отбиться от черных рубашек и выкарабкаться?!

– Перед тобой никого нет, ты говоришь с пустотой, – послышался из-за спины голос Касса, но Леонид его проигнорировал.

– Постой, Юджин, так несправедливо! Никто тебя не бросал! Это ведь ты сам и сказал, что прикроешь нас!

– Ты бросил меня подыхать в лесу, Леон, вот что несправедливо. Хотя ты в чем-то прав. Ты отдал мне свой шприц с морфием, а остальные просто сказали прощай и ушли, так что ты виноват меньше других. Но ты бросил меня подыхать в лесу.

– Какого черта?! – заорал наемник, – мы все прекрасно знали, и ты в том числе, что ты не жилец, сразу знали, как только ты пулю поймал! Но несли долбаных шесть километров!

– И бросили. Ты бросил, – мертвец смотрел исподлобья, зло и мрачно.

Пол под ногами вздрогнул, Леонид моргнул. Перед ним тянулся узкий коридор космолета. Юджин исчез.

– Мы вышли в наше пространство, – сообщил Касс, – мираж исчез?

Лицо покрыто испариной, рубашка прилипла к вспотевшей спине, сердце колотится, как бешеное.

– Да, исчез... Но ведь он был такой... такой реальный!

– Ты видел кого-то, кто погиб, судя по твоим словам?

– Да... Я когда-то давно оставил товарища на смерть... Юджин был отличным парнем. Мы все несли его по очереди, но... нас настигали, и он решил встретить свою смерть, прикрывая нас, а не скончаться от раны. Черт. То, что он говорил – это было несправедливо. Это была неправда.

– Ничего он не говорил – это был мираж, его слышал только ты. В подпространстве не все видения безобидны. Иногда оно использует против нас нашу же совесть... Иди поспи. Мы у Чоданги, от звезды к планете полтора цикла полета.

Спал Леонид плохо: ему снились события тридцатилетней давности и оставленный в джунглях Юджин.

* * *

Чоданга сверху казалась почти сплошным белым шаром с темными кляксами плато. Вечный облачный покров, скрывающий почти девственную планету от взгляда из черной бездны, сколько хватает глаз.

Касс вышел на орбиту и связался с центром управления колонии, после чего установил мост контроля и позволил наземному компьютеру вывести их точно на зону посадки.

– Хорошо, что мы попали в грозовое окно, – заметил торговец, – иначе садиться пришлось бы самим. Тут каждый день лютуют грозы по пару раз, если не круглые сутки.

Корабль погрузился в белый туман. Тридцать секунд белизны за бортом – и вот уже на обзорных экранах от края до края мрачные буйствующие джунгли Чоданги.

Посадочные опоры коснулись площадки, Касс в последний раз поправил свою форму. Земное обмундирование сидело на нем не ахти – но зато он будет не так выделяться среди землян, казаться частью подразделения.

– Ты готов? – спросил он Леонида.

– Парни, мы готовы? – крикнул наемник в коридор.

– Так точно, сэр! – почти, но не совсем в унисон, согласно инструкциям командира, отозвались восемьдесят луженых глоток.

– Ну, теперь-то не подкачай, – сказал Касс, – первый акт будет самым сложным, а дальше все как по маслу пойдет. Рожу кирпичом, и я тебя очень прошу: вначале подумай – потом сделай или ляпни, а не наоборот.

– Угу, – отозвался наемник.

В этот момент бортовой искин передал сообщение из контрольного центра:

– Приветствую на Чоданге и в колонии Уольрэм. Вход на территорию колонии разрешен.

Подразделение, облаченное только в походные костюмы и с кароносцами на ремне, организованно высадилось из корабля и колонной по четыре двинулось с посадочной площадки к ползущей в сторону массивной створке ворот, за которой уже стояла высокая стройная фигура. Туман и слегка запотевшее стекло дыхательной маски позволили Леониду рассмотреть чужака, тоже носящего маску, только почти в упор. Перед ним стоял балларан, серокожий, с кисточками на ушах и янтарными глазами.

Ни один мускул на лице наемника не дрогнул, пока глубоко внутри шкурный интерес душил рвущиеся наружу принципы. Выбора особого нет – но кое-кто за это ответит.

Касс и балларан обменялись приветствиями, Леонид хранил гробовое молчание, пока ворота закрывались у него за спиной. Гермостворка глухо лязгнула, зажужжали компрессоры, выкачивая наружу непригодную атмосферу Чоданги и закачивая дыхательную смесь, вспыхнули стерилизационные лампы.

– Прежде, чем вы попадете во внутренние помещения, – сказал серокожий, сняв маску, – командиры должны встретиться с управлением колонии, а рядовой состав пока подождет здесь.

Наемник сразу же отметил надменно-бесстрастное выражение лица балларанца. Голос подчеркнуто ровный. Но Леонида этим, конечно же, не обмануть. Он уже знает, какие эмоции испытывают эти существа при виде землян, воочию видел их на лице той балларанки.

– Мы готовы, – сказал Касс.

– ... Но вначале переговорим между собой, – добавил наемник.

– Жду вас в коридоре, – коротко сказал балларан и вышел.

Леонид упер тяжелый взгляд в торговца:

– Итак, ты решил сдать меня в аренду нацистам, – сказал он голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

– Твои обвинения балларан в нацизме не обоснованы, – спокойно ответил тот, – ты пытаешься устроить проблему на пустом месте.

– Мы оба с тобой знаем, что они считают низшими всех, кроме себя. Это и есть нацизм.

В голосе Касса появились жесткие нотки:

– В таком случае, у меня для тебя хреновая новость. Ты уже служишь нацисту, то есть мне. Потому что под твое определение нацизма попадаю и я, и все сссла, и подавляющее большинство высокоразвитых рас галактики. И даже ты сам, умом понимая, что ты примитивнее других, все равно подсознательно считаешь себя лучше. Это нормально – считать свой вид самым лучшим. Разница между мною и балларан в том, что я свое мнение о других держу при себе, а они свою развитость выставляют напоказ, хоть и стараются делать это корректно. Политика у них такая.

– То-то же на лице той балларанки так корректно были написаны отвращение и презрение, ага.

– Ты смутил и обидел ее, раздевая глазами! Вообще у балларан принято контролировать себя полностью, промашки у них редки. Но давай будем откровенны. Я сам не люблю балларан, тем более что они давние оппоненты сссла по делам внутри совета одиннадцати. Но при всем при этом – они чрезвычайно развитые и культурные существа. Балларан не строят концлагерей и не жгут никого в крематориях, как это делали твои соплеменники, потому давай посмотрим правде в глаза: не по чину землянину судить о балларанах, проводя параллели с худшими представителями своего, я подчеркиваю – своего вида.

Леонид гневно засопел:

– Ты знал, что я не захочу на них работать, и потому не предупредил меня, что контракт предложили балларанцы, не так ли?

– Именно так. Я, видишь ли, не обязан тебя ни о чем предупреждать, ты мой подчиненный, как бы. И обсуждать с тобой контракты я тоже не собираюсь. Потому, черт тебя дери, возьми себя в руки. Нам нужны контракт и деньги, и никто не обещал, что зарабатывать их мы будем так, как нам нравится. Никого не волнует, чего ты хочешь и чего нет, придется потерпеть ради дела. Мне вот, например, не далее как шесть циклов назад хотелось тебя если не убить, то изувечить. Но перед тем, как дать тебе сдачи, я вспомнил, что у меня денег мало, а долги нереальные, и ты мне нужен, чтобы с ними расплатиться. И потому спокойно поднялся с пола и сел обратно. Высокоразвитое разумное существо обязано владеть своими эмоциями – бери с меня пример, если не хочешь, чтобы тебя считали животным!

– Думаешь, смог бы дать сдачи? – ухмыльнулся наемник.

– Пятьдесят на пятьдесят, – ухмыльнулся в ответ Касс, – либо смог бы, либо нет. Все же спецназ сссла – один из лучших. Да, стаж у тебя поболе моего, а сам ты покруче – но и я побывал в аду и выбрался оттуда. А теперь, если ты взял себя в руки – негоже заставлять работодателя ждать.

Следуя за балларанцем, Леонид по сторонам особо не глазел, сосредоточившись на предстоящем разговоре. Сразу после шлюза они миновали контрольно-пропускной пункт, состоящий из двух балларанских солдат и трехметрового экзоскелета с внушительным даже на первый взгляд набором вооружения. Хотя, скорее, это просто шагающий танк: яйцеобразный обтекающий корпус на двух мощных ногах с обратносгибающимися коленными суставами и несколько стволов.

– Искин, давай мне комментарии по всему, что мне стоит знать, – негромко сказал он, коснувшись пальцем своего УРР.

Уж весь извелся в нетерпении, ожидая этого приказа, господин.

Поднявшись на бесшумном лифте вверх на два этажа, наемник почувствовал, как тело становится легче, а мрачные серые интерьеры сменились светлыми и чистыми. Административный блок со всеми удобствами.

В широкую дверь, ведущую в зал заседаний, первым вошел балларанец, даже не подумав пропустить вперед гостей. Следом шагнул Касс, Леонид попал в комнату последним, и двери за ним тихо сами закрылись.

И вот тут старого наемника действительно ожидал если не шок, то как минимум что-то сродни ледяному душу. За столом, в кресле, установленном на возвышении, словно трон, восседал статный седой балларанец, с узким скуластым лицом не то мыслителя, не то злого колдуна из сказки, на котором застыло выражение безмятежности и высокомерия, и глубоко посаженными цепкими глазами. А рядом и чуть позади кресла стояла, облаченная в обтягивающий темно-синий костюм, та самая балларанка. Леонид не мог бы ее спутать с другой, ее лицо, рост, фигуру он запомнил хорошо, контраст между тем восхитительным впечатлением от ее красоты и жестоким обломом слишком сильно врезался в память. К тому же эффект все чужаки на одно лицо тут ни при чем: все встреченные Леонидом представители расы балларан, будь то иллюзорная пара в мастерской, солдаты на КПП, их провожатый или этот вот старик – у них всех лица пусть и характерно скуластые, но разные. Ошибки быть не может – она.

Наемник смутился и сам удивился этому. Ладно, он будет держать себя в руках, хотя она – не смогла. Может быть, удастся уязвить ее хотя бы превосходством в выдержке.

– Приветствую вас во владениях рода Уольрэм, – негромко и вопреки ожиданиям без надменности в голосе произнес старик, – я магистр Кодама, владелец и руководитель этой колонии.

– Касс-р-Кинн Латанн, кондотьер, – коротко отрекомендовался торговец.

Леонид промолчал, рассудив, что если кого-то заинтересует его персона – спросят. При этом он отметил, что внимание и Кодамы, и его помощницы приковано именно к нему. И если к магистру наемник претензий не имел, то женщина вела себя как минимум вызывающе, разглядывая его совершенно не таясь, и это при том, что не так давно она была оскорблена аналогичным поведением своего визави. Леонид поборол в себе желание демонстративно смерить ее взглядом с ног до головы или скорчить презрительную мину. В конце концов, пусть себе смотрит.

Магистр Кодама из рода Уольрэм – известный среди балларан ученый, кибернетик, математик, нейробиолог, ксенолог, и ксеносоциолог. Возможно, что это не весь список его талантов – но он преуспел именно в этих науках. Собственно, титул, в вольном переводе с основного балларанского на русский звучащий как магистр, присваивается балларанцами своим ученым, преуспевшим как минимум в трех науках. Также – предприниматель и изобретатель. Очень богат даже по меркам самих балларан. Приблизительный возраст – двести пятьдесят земных лет.

– Раз вы здесь, – не стал тянуть кота за хвост Кодама, – значит, контракт вами принят. Осталось закончить формальности.

С этими его словами боковая дверь открылась и появился зеленый носатый коротышка в жилетике с хитроумной закорючкой на груди. Он резво засеменил прямо к столу магистра, положил на него прозрачную табличку и задним ходом, не сбавляя скорости, ушел обратно. Кодама пододвинул предмет к краю стола в направлении Касса. Торговец, а теперь уже и кондотьер, взял табличку в руки и та сразу зарябила синими светящимися символами. Нехитрая манипуляция, короткий звуковой сигнал – и сделка заключена.

– Первые инструкции? – коротко спросил Касс.

– Мой начальник службы безопасности Ваэрта, который будет вашим непосредственным вышестоящим, введет вас в курс дела. У меня же есть отдельная тема для разговора.

Кодама перевел взгляд на Леонида.

– Вы хорошо контролируете свои эмоции, командир...

Наемник собрался было назвать имя и фамилию, но в последний момент передумал. Хватит с магистра и имени. Вон спартанский царь Леонидас вполне себе без фамилии обходился, история запоминает дела, а не длину имен.

– Леонид.

– Можно ли то же самое сказать о ваших солдатах?

– Да, – без раздумий ответил наемник.

– Тот, кто только что принес договор, называется коорн. Подавляющее большинство населения колонии состоит из коорнов. Абсолютно необходимо, чтобы в их присутствии вы и ваши солдаты сохраняли невозмутимое лицо, благодушное настроение и не допускали проявления сильных эмоций. Проще говоря – необходимо вести себя в точности, как ведут себя инженеры, руководители, охрана и прочий персонал. Вы должны вести себя как мы.

– Могу я узнать подоплеку этой инструкции?

– Разумеется. Я нанял именно вас потому, что коорны в силу ограниченного уровня развития не видят разницы между вами и нами. Они будут думать, что вы – тоже балларан. И эту легенду необходимо поддерживать.

– Я проинструктирую личный состав.

– Отлично. Оставляю вас на попечение Ваэрты. Свободны.

Сразу за дверью Ваэрта повернулся к Кассу:

– Как только бойцы будут проинструктированы, можете начинать разгрузку. Мы подгоним грузовую платформу прямо на посадочную площадку. А потом корабль поставим в закрытый ангар ниже по склону.

Леонид в это время внимательно рассмотрел лидера службы безопасности. Балларан как балларан, но не такой холеный, как Кодама и его помощница. И держится попроще, и заносчивости вроде бы нет. На щеке едва заметный след от шрама, на виске – металлический кругляш в виде головки от заклепки, в уголках глаз – морщины. И взгляд оценивающий. Судя по должности – военный, судя по внешности – бывалый. Наемник вспомнил себя во время своего первого контракта в Африке: он, помнится, негров презирал, быстро разобравшись, что большинство из них, казалось, только вчера с пальмы, до того примитивный люд. Но позже пришло понимание, что и белые, и черные на поле боя умирают одинаково. Война не различает цветов кожи – важно только, как ты дерешься.

Во время разгрузки Леонид улучил момент, когда платформа с водителем-балларанцем уплыла, увозя контейнеры с боеприпасами, и негромко сказал Кассу:

– Знаешь, я не верю в совпадения. Или все женщины-балларанки на одно лицо и фигуру, или та сука с таркатской станции тоже тут. Та самая, что стояла возле Кодамы.

Касс в ответ ухмыльнулся:

– Я тебе больше скажу. Именно благодаря этой, как ты выразился, суке мы и получили контракт. Она ознакомилась с записью беседы с агентом в тот же день, оценила подвернувшуюся возможность и смоталась сюда, Кодама узнал о нас именно от своей дочери.

– Тьфу ты, так это еще и его дочурка... Тут остался еще один интересный вопрос. Как она вообще оказалась на станции?

– Понятия не имею. Но Кодама известен тем, что никогда не занимается одновременно меньше чем парой разных дел. Он за свою жизнь успел провернуть массу предприятий, и основание колонии – лишь одно из них.

– Да уж, чужая голова – черный ящик. На кой ляд нанимать тех, кто вызывает в тебе отвращение, мне не понять.

– Это потому, что ты варвар, – беззлобно хмыкнул кондотьер, следя, как андроиды выносят из трюма ящики с вооружением, – я же тебе говорил, высокоразвитые существа склонны ставить общее дело выше собственных антипатий. Ей будет неприятно видеть твое лицо регулярно, но начинание отца важнее. Бери с нее пример. Тебе тоже будет неприятно видеть каждый день и ее, и других балларан, но зато ты еще и премиальные получишь, помимо уговоренной платы. Балларан всегда платят больше других, такая у них политика, и это еще одна причина, по которой их не люблю лично я и многие другие. Но – мне позарез нужны деньги, как и тебе, впрочем.

Леонид немного помолчал, затем спросил:

– А что плохого в том, что балларан платят больше других?

Касс вздохнул:

– Они спят и видят, как будут править галактикой. В то время как многие расы понимают, что власть не должна принадлежать кому-то одному, балларан целенаправленно проводят политику доминирования. У них это приобрело масштаб общевидовой идеологии. Каждый балларан сызмальства усваивает, что он – представитель избранной, высшей расы, которой предначертано когда-нибудь править остальными, и что его долг – по мере возможности приближать этот момент. А что до высокой платы – тут все просто. Они в течение тысячелетий приучают другие народы служить только балларанам. И многих, как, например, этих вот коорнов, уже приучили.

– Да уж. И ты меня убеждал, что они не нацисты? Да один в один же! И каковы их успехи в порабощении галактики?

– Увы – преуспевают, их линия поведения чрезвычайно эффективна. И хотя до победного конца еще десятки тысяч циклов – я опасаюсь, что они все же могут и добиться своей цели. Балларанское общество чрезвычайно организованно и сознательно, политику всего народа проводит в жизнь не власть, а каждый отдельно взятый рядовой представитель. Один за всех, все за одного. Так, например, на деловых переговорах балларан не обязаны держать руку на детекторе лжи, это их привилегия. Все давно усвоили, что либо балларан сдержит слово, либо империя компенсирует за него все убытки, а виновника жестоко накажет. Сообщество балларан отвечает за каждого своего представителя, это тоже часть их политики. Но подобные случаи и так предельно редки. Должен признать – меня это удручает. Пожалуй, сссла единственная раса, которая открыто противостоит балларанам.

– Каким образом?

– Мы никогда не ведем переговоров с балларанами лично. Балларан оскорбится, если предложить ему детектор лжи, а держать руку на нем, когда визави не делает того же – унизительно уже для нас. Раньше мы всегда демонстративно требовали у них пользоваться детектором, что в итоге свело на нет любые переговоры. Потому – теперь пользуемся услугами посредника.

– Да уж. Приятные ребята, если тебя послушать.

Касс кивнул:

– Увы. Просто чтоб ты не думал, что я предубежден – они действительно очень высокоразвитый народ. Но у всех свои недостатки. Я искренне полагаю, что сссла лучше всех, но при этом понимаю, что это субъективная точка зрения и мой визави думает точно так же о своей расе. Сердцем верного сына я люблю свой народ, умом высокоразвитого существа понимаю, что мой народ лишь один среди многих. А балларан мысли о том, что кто-то может быть равен им, просто не допускают. Они избранный народ, высшая раса – и все тут. Заронить в их головы хотя бы каплю сомнения в том, что на самом деле это не так – невозможно.

– Это верно, – мрачно кивнул наемник, – из истории своей планеты я знаю, что подобные уберменьши понимают только язык силы. По-хорошему до них не достучаться.

В этот миг в воротах показалась возвращающаяся платформа.

* * *

Подразделение разместили в отдельном подземном блоке, собственно, большая часть колонии являла собой внушительный подземный комплекс. Над землей располагались только административные помещения и жилой блок балларан: как и предполагал Леонид, привилегией жить по-человечески располагали только они. Правда, на самом деле все оказалось чуть иначе: возможность поселиться наверху получил еще и Касс, он-то и разъяснил наемнику, в чем дело.

– Это из-за системы искусственной гравитации. По техническим причинам невозможно разместить помещения с искусственной гравитацией под землей, потому что ни один реактор такого не выдержит. Гравитационные поля распространяются на все, включая мебель, стены, вещи и массы камня над головой. Если, предположим, система понижает гравитационное поле планеты на десять процентов в некотором пространстве, то абсолютно все в этом пространстве становится легче. Но вес – он никуда не девается. На компенсацию разницы постоянно тратится энергия. Можешь представить себе электромагнит над своей головой, который притягивает тебя с некоторой силой и тем самым уменьшает притяжение тебя планетой. Он жрет энергию каждый миг.

Балларан живут наверху не потому, что они тут типа хозяева, а потому что внизу, без гравитационной системы, им плохо, как и мне. Но поскольку все остальные, то есть земляне и коорны, здешнюю гравитацию переносят легко, им незачем жить наверху. И вообще – ты живешь считай что в бомбоубежище. В колонии, где всегда есть риск разбойного нападения, это считается комфортом, а не плохими условиями.

Каждому бойцу в казарме отвели отдельную каморку, достаточно просторную для кровати, стола, терминала связи, шкафа для оружия и личных вещей. На стене расположился пульт климатического контроля и освещения.

Помимо жилых помещений, в блоке находилась зона отдыха, бассейн, душевая на тридцать персон. За уборку отвечали коорны. Когда Леонид тихо спросил у Касса, где там прачечная, тот так же тихо ответил:

– Какая там прачечная... Вон видишь в углу шкафы? Это автоматы выдачи. Они выдают постельное и нательное белье. Вон те – рубашки, пижамы и прочее. Ношеное кидаешь в утилизатор и все дела. Вот те два шкафа – стиральные машинки, по-твоему. В них чистится то, что слишком дорогое для одноразового. Военная форма, обувь, спортивная одежда. Вешаешь одежку внутрь – через пять минут забираешь, сухую и чистую. И это... втихаря проинструктируй бойцов регулярно менять белье, чтобы из-за малого расхода никто ничего не заподозрил. Только не очень часто пусть меняют: если про землян будут думать, что они недостаточно чистоплотны – это поможет держать дистанцию.

С питанием дело обстояло еще лучше, поскольку кормить землян поручили тем же коорнам, которые готовят пищу для хозяев колонии.

– Привыкайте пока, – сказал перед уходом Ваэрта, – завтра я покажу, что тут и как, и вы заступите на службу в режиме дублирования.

– Это как? – спросил Леонид.

– Вы будете дублировать нынешних солдат. Их контракт истекает через три дня, за это время вы увидите, где, что и как делают они.

– Почему, если не секрет, наняли нас, а не продолжили контракт с ними? Старый друг лучше новых двух.

– Потому что нести здесь службу нелегко. Магистр отобрал сюда особо выносливых, но текучесть кадров, которые работают под землей, все равно высока. Когда появилась возможность заменить наших солдат землянами – за нее ухватились. Жаль только, инженеров нельзя заменить, ибо некем. Им-то приходится еще хуже, чем нам, и хотя Кодама набирал персонал с военной службой за плечами – одно дело быть солдатом по одной из многих профессий, и другое – быть только солдатом всю жизнь. Хоть где-то мы обставили нормальных.

День завершился для Леонида более чем хорошо: впервые с того момента, как он покинул Землю, ему довелось поужинать отлично приготовленной свежей пищей. И хотя каша была сварена из семян неизвестного растения, салат приготовлен из невиданных овощей, а суп состоял из совершенно непонятной однородной массы – все это на вкус было пусть и необычным, но вполне приемлемым. Венчала этот пир толстая сочная отбивная под сладким соусом, явно не свиная, но ничуть не хуже, та непонятная отбивная на таркатской станции и рядом не валялась. Касса, который, сидя рядом, поедал консервы, Леонид почти пожалел. Почти.

На следующий день Ваэрта познакомил землян с вооружением и предполагаемым врагом.

– Ваши кароносцы можете оставить в своих комнатах, они превосходны, как и любое наше оружие, но только не в текущих условиях. Против тварей, которые периодически проникают в шахты из пещер, импульсные дыроколы совершенно не годятся. Мы используем пулеметы на кристаллической взрывчатке и огнеметы. Ваши Бури тут весьма уместны, а на крайний случай тут есть еще и плазмометы в турелях и на экзоскелетах. На нижних уровнях всегда дежурит наш боец на экзе, так что если внутрь заберется что-то особо большое – заманивайте на него. Но учтите – экза не везде пройдет, потому в узких тоннелях на него не рассчитывайте.

Леонид повернулся бойцам, выстроившимся у стен штабной комнаты:

– Всем все понятно?

– Так точно, – нестройным хором отозвались те.

– Хорошо. Итак, с кем драться будем?

Ваэрта приказал своему искину вывести на настенный экран данные.

– Любуйтесь. Преимущественно, жители пещер – хищные насекомообразные существа весом от тридцати до ста килограммов. Чрезвычайно стойки на рану, потому стрелять меньше пяти раз не рекомендую, даже если первым же выстрелом сделана дырка размером с кулак. Имейте в виду, что коорны, наткнувшись на любого из гостей, проинструктированы спасаться бегством и могут создать некоторую неразбериху. В каждой шахте мы ставим на ключевых местах заслоны по четыре бойца, всего по четыре – пять таких заслонов на вахту. Но у нас была нехватка людей, теперь будем отрабатывать по два-три рукава в цикл, тем более что с появлением солдат с ручными пушками можно будет ставить по три бойца на заслон.

Наемник, вовремя воздержавшийся от гадливой гримасы, рассматривал изображения многоногих, многощупальцевых, многоглазых, покрытых панцирями существ.

– Не самый приятный тут зоопарк. Что насчет опасности извне? Возможны налеты грабителей?

Ваэрта пожал плечами, в точности, как это делают земляне.

– Пока не было. Но для обороны извне у нас есть турельные рельсотроны, зенитные импульсные пушки и ракетные пусковые установки с телеуправлением. Наша система управления огнем не оставит шансов ни одному кораблю, который рискнет спуститься в атмосферу, будь это хоть крейсер. У корсаров крейсеров обычно не бывает.

– А если, предположим, орбитальная бомбардировка?

Ваэрта снисходительно улыбнулся:

– Вижу, вы не очень-то и в курсе реалий современной орбитальной войны.

– Так и есть, – согласился стоящий рядом с Леонидом Касс, – мы осваивали материальную часть, для остального пока времени не хватило. Будет время – я их подтяну в подобных вопросах.

– Если коротко – орбитальные бомбежки не ведутся в силу их неэффективности. Снаряды рельсотронов сгорают в атмосфере, а медленно запущенные не обладают достаточной скоростью для точного поражения и пробития толщи камня. Единственное действенное средство для перестрелки между поверхностью и орбитой – ракеты, запускаемые гауссовскими ускорителями, но у нас эффективная противоракетная система, а постоянные грозы в облачном покрове и сам облачный покров сводят опасность с орбиты к нулю, мешая наведению и навигационным системам ракет. А чтобы взять нас наземным штурмом... ни одному корсару такое не по силам, равно как и целой бригаде. Колония строилась на века – все всерьез.

Как бы там ни было – опасность сверху есть моя сфера ответственности, и если будет нужно – вы получите все необходимые инструкции. Ваша ответственность – шахтеры. Сосредоточьтесь полностью на защите коорнов и технического персонала.

Сразу после вводного инструктажа Ваэрта познакомил их с арсеналом. Пулеметы модели палач оказались именно такими, какими Леонид их себе представил: по сути, они походили на земные штурмовые винтовки ровно настолько, насколько игольный пистолет Касса походил на обычный парабеллум. По весу и габаритам – как кароносцы, дизайн сходный.

– Оружие ближнего боя, – пояснил шеф СБ, – в шахтах в самый раз. Всякое жучье рвет в клочья.

А вот огнеметы преподнесли сюрприз. С конструктивной точки зрения они оказались скорострельными пневматическими ружьями, стреляющими трехсантиметровыми тонкостенными шарами, наполненными специфичным химическим составом. Жидкость помимо собственно условно-горючего компонента содержала в себе миниатюрный разрывной пиропатрон и нанодетонаторы. Стрелок получал на выбор несколько режимов выстрела: возгорание заряда после попадания в цель и растекания по ней, возгорание в полете, в результате чего летящий шар превращался в сгусток плазмы, либо подрыв пиропатрона в нужный момент. В последнем случае огнеобразующая смесь распылялась в некотором объеме и только потом поджигалась, после чего возникал эффект объемного взрыва. В качестве меры безопасности стрелок имел возможность поджигать выпущенные снаряды дистанционно или вообще не поджигать. Особо Ваэрта отметил, что химический состав сам по себе не горит и вспыхивает только от детонаторов, запускающих реакцию.

– Самый безопасный огнемет, который я когда-либо видел, – одобрил наемник.

– Высокие технологии, коллега, высокие технологии, – кивнул Касс.

После их провели по большинству помещений и предоставили план всей колонии с размеченными постами, пропускными пунктами и заслонами, а также ближе познакомили с коорнами.

Эти носатые зеленые коротышки, которых Леонид еще при первой встрече прозвал гоблинами, составляли главную рабочую силу колонии: они работали в шахтах, убирали, готовили еду и прислуживали. Общее количество мощного шахтерского оборудования и техники оказалось подозрительно небольшим, и наемнику показалось очень странным то, что такая развитая раса, как балларан, до сих пор использует экономически невыгодный рабский труд, хотя, по идее, у них должны бы быть роботы.

Коорны, впрочем, несчастными не выглядели. Верный раб учится любить свои цепи, вспомнился Леониду афоризм. А Касс – сукин сын. То ли сссла не свойственна щепетильность, то ли рабство в космическом сообществе – не предосудительно. Высшие, видите ли, выискались, хоть одни, хоть другие...

– Уровень интеллекта коорнов крайне низок, – предупредил Ваэрта, – процентов двадцать в среднем, и их УРР, закрепленные у них на ухе в виде серьги, тоже очень дешевы. Так что, обращаясь к ним, используйте короткие, простые предложения. А лучше – обращайтесь к бригадирам, у них на руках белые повязки и больше рост. Они умнее, и быстрее разъяснят остальным, что от них требуется.

– А ставить им на лоб тавро с указанием интеллекта вы не догадались? – съязвил Леонид, не удержавшись.

– Это же варварство, как можно! – искренне возмутился Ваэрта.

Наемник хотел было заметить, что настоящее варварство – это рабовладение, но ничего не ответил, мысленно записав себе одно очко: он говорил с невозмутимым лицом, и балларан принял предложение за чистую монету. Высшая раса – а ума не палата.

После экскурсии и до вечера Касс и Леонид составляли список дежурств и расписывали рабочие места для бойцов, изучали протоколы безопасности и внутреннюю планировку колонии.

– А вот это что за помещение? – спросил Леонид у Ваэрты, ткнув пальцем в изображение на голографическом дисплее.

– Это лаборатория магистра. Вход только допущенному персоналу.

– А что он тут изучает?

Балларан указал пальцем на металлический кружок на своем виске:

– Вот это церебральный интерфейс, который позволяет мне напрямую подключать некоторые системы экзоскелета или другой боевой машины к своей нервной системе – наша относительно новая разработка. Если подключать так, например, УРР, то можно общаться с искином мысленно и намного быстрее, но в силу больших неудобств и проблем, связанных с вживлением импланта, а также доли риска, на это идут очень немногие, и только те, для кого возможности важнее неудобств. Проще говоря – только узкопрофильные солдаты вроде меня. И вот магистр взялся за разработку неинвазивного интерфейса, который не потребует хирургической операции.

– Но почему именно здесь? Уж не на коорнах ли он эксперименты ставит?

Ваэрта и Касс одновременно хмыкнули, и балларан сказал:

– Иногда лучше помолчать и сойти за варвара, чем заговорить и развеять все сомнения. Мы не ставим эксперименты на разумных существах. А лаборатория здесь, потому что Кодама здесь. Его лаборатория всегда с ним. Где бы и чем бы он ни занимался – ученый всегда остается ученым.

На третий день службы Кассу и Леониду дали допуск в центральный дежурный пункт, откуда можно было отслеживать обстановку по всему комплексу и отдавать команды по внутренней связи напрямую, а не через систему связи УРР. Специалист-дежурный дал обширные указания по работе с системой, демонстративно обращаясь только к Кассу и в упор не замечая Леонида. Наемник, к слову, уже успел повстречаться с двумя десятками балларан, преимущественно солдатами и парой инженеров, среди последних была и женщина. Солдаты по отношению к землянам вели себя терпимо, видимо, понимая простую истину, что в бою все умирают одинаково, инженеры, все до единого, пытались выглядеть дружелюбно и благодушно, и Леонид подумал, что отношение их к людям практически то же, что и к коорнам. Однако с демонстративным пренебрежением он столкнулся всего лишь во второй раз.

Потом Леониду предоставили возможность самому поиграть с тактическим столом, горизонтальным экраном, на котором, словно на живой карте, можно было отслеживаться ситуацию практически по всей колонии и на некотором расстоянии за ее пределами. Кроме того, всего лишь по касанию к изображению комнаты или бойца штабной компьютер устанавливал канал связи с указанным объектом или человеком. Наемник сразу же оценил возможности, которые это хитроумное устройство предоставляет руководителю.

– Гравитация тут ниже, чем внизу, – заметил он чуть позже.

– Это одно из ваших рабочих мест, – пояснил Ваэрта, – привыкайте.

– Ну ему-то хорошо, – хмыкнул Леонид, кивнув в сторону Касса, – а мне лучше внизу. Поближе к рубежам, так сказать.

В этот момент дверь бесшумно ушла в сторону, пропуская балларанку, ту самую, как ее окрестил наемник.

– Приветствую, – коротко сказала она, обведя взглядом всех собравшихся, и наемнику не осталось ничего другого, как записать очко в ее пользу.

Если те же инженеры прятали свое истинное отношение к землянам под маской напускного дружелюбия, то дочь Кодамы в этот раз выглядела совершенно обыденно, ни грамма наигранности. Владение собой великолепное.

– Я разработала новую оптимальную схему размещения вахтенных в нерабочее время с учетом большего числа персонала, – сказала она Ваэрте, – закачиваю ее на твой УРР и в стол.

На тактическом экране появилась увеличенная схема жилых помещений коорнов, на которой точками обозначались ключевые места, пунктирными линиями, как догадался Леонид – маршруты.

– Что это? – спросил он, уже предчувствуя, каков будет ответ.

– Расположение постов и маршрутов патрулей в жилом секторе, – пояснил Ваэрта, – на которых вам будет нужно разместить своих людей по утрам, вечерам и ночью, чтобы присматривать за коорнами.

Леонид на секунду сжал челюсти, говоря себе, что он совершает ошибку, но затем его здравый смысл сдался и заткнулся.

– Нет, – отчеканил он, – этого псы войны делать не будут.

В комнате ненадолго повисла тишина, потом Ваэрта приспустил с носа визор своего УРР и взглянул на наемника поверх визора:

– Не понял?

– У вашего искина проблемы с переводом с русского языка? – Леонид сохранил невозмутимое лицо, но в душе он чувствовал мрачное удовлетворение, – повторяю медленно и разборчиво: мы делать этого не будем.

В самом деле, видеть удивленное лицо сбитого с толку балларанца стоит многого. Жаль, Касс стоит рядом, а не напротив, и незаметно полюбоваться еще и его растерянной рожей не получится.

– Вы отказываетесь выполнять приказ работодателя? – уточнил Ваэрта.

– А я и не обязан их исполнять, – ответил наемник, – мой наниматель – Касс-р-Кинн Латанн, который является, цитирую договор, моим единственным непосредственным командиром.

Почти наслаждаясь растерянностью балларанца, он краем глаза заметил, что на лице дочери Кодамы появилось любопытство.

– Вот как, – протянул Ваэрта, явно не готовый к такому повороту, как отказ наемника подчиняться, и повернулся к Кассу: – в таком случае, кондотьер, соблаговолите призвать своего...

– Мы все равно не будем исполнять этот приказ, поскольку он выходит за рамки наших профессиональных обязанностей, – перебил его Леонид, и посмотрел на своего шефа: – изучая мой родной мир, ты совершенно упустил из виду тот факт, что профессиональный наемный солдат и надсмотрщик – это два разных слова и два разных понятия. Мы – солдаты, и быть надсмотрщиками не желаем.

Наблюдать лицо Касса, на котором явно написана растерянность, одно удовольствие. Он бы и рад напомнить внезапно вышедшему из-под контроля подчиненному, что солдаты, за которых тот так нагло расписывается, на самом деле его собственность, да не может.

Леонид, тщательно скрывая мрачное торжество, повернулся к балларанам:

– Своих рабов, господа, стерегите сами. Я достаточно четко изложил свою позицию?

– Вполне, – сухо подтвердил Ваэрта и повернулся к балларанке: – видимо, без вмешательства магистра дело не обойдется.

Та чуть склонила голову, изучая Леонида, затем сказала:

– Кажется, имеет место недоразумение. Коорны – не рабы. Вам предлагается исполнять полицейские функции, на которые, как мне известно, вы согласились.

– Именно что согласился, – вмешался Касс, – и видеозапись процесса формулирования и заключения договора я могу предоставить хоть сию секунду.

На его лице, отмеченном в визоре словами недоумение, растерянность, отчетливо проступал незамеченный искином немой вопрос какого, твою мать, черта?!

– Суть вещей не меняется от смены слова, – возразил наемник, – поскольку при заключении договора точное значение понятия полицейские функции не оговаривалось – то я буду пользоваться своим пониманием этого термина. Охрана рабов – ни разу не полицейская функция.

– Я еще раз подчеркиваю, что коорны – не рабы, – спокойно напомнила балларанка.

– К огромному сожалению столь высокоразвитых существ, как вы, – глядя прямо ей в глаза, произнес Леонид, – низшие существа вроде землян тоже способны иметь свое мнение, которое в данном случае отличается от вашего. У нас, опять же к вашему сожалению, есть принципы.

Касс только закрыл лицо руками в жесте, символизирующем отчаяние. Однако балларанку полный иронии ответ наемника не обескуражил.

– Рискну предположить, что незаслуженно негативное отношение к моей расе возникло у вас после встречи с моей сестрой на Таркате, – заметила она, – и именно оно сейчас влияет на ваше поведение, командир.

– Так это были не вы? – спросил Леонид, надеясь, что его брови не поползли при этом вверх.

– Нет. На Таркате вы виделись с моей сестрой Вэш. А меня зовут Лаш, мы близнецы. И с вашей стороны крайне несправедливо судить обо всей расе по одному конкретному представителю. Индивидуумы с ярко выраженным расистским мировоззрением есть и среди вас, не так ли?

Наемник не стал говорить ничего о том, что среди балларанцев расист как минимум каждый третий. Числа в данном случае роли не играют.

– В таком случае, прошу прощения за незаслуженно плохое мнение о вас лично, – сухо сказал он, – но даже если мы будем считать, что ваши слова вернули мне уважение к балларанам, это все равно ничего не меняет. Ваших рабов, слуг – называйте, как угодно – мы стеречь не будем.

– Их не надо стеречь, – возразила Лаш, – вас никто не потрудился просветить касательно положения дел с коорнами, видимо, упустив из виду, что у наемников с отсталой планеты могут быть принципы. Что ж, надо это исправить.

Коорны в колонии находятся по собственной воле. Все они... добровольцы. Они и не помышляют о бегстве, как не помышляют о каком-либо неповиновении. Мы для них почти что боги, и выполнять нашу волю для коорнов – счастье. О том, что на самом деле они трудятся не на нас, а на себя, коорны пока не знают – но это именно так.

– Тогда я не понимаю, для чего мы нужны, – признался Леонид.

– Думаю, мой отец объяснит это лучше.

Настенный экран вспыхнул мгновенно: магистр Кодама явно следил за разговором все это время. Правитель колонии выглядел несколько необычно, и искин тот же час подсказал: он испытывает недовольство прямым неповиновением, но, видимо, начинает понимать, что сильно недооценил Леонида.

– Я объясню вам это, командир. Причина, почему коорны нуждаются в наблюдении, ровно та же, по которой они вообще оказались на неродной планете. Коорны – некогда великая раса, владевшая немыслимыми технологиями и отлично развитая физически и умственно. Они одни из немногих, переживших Войну, если вы знаете, о какой войне речь.

– Знаю.

– Хорошо. Война уничтожила их цивилизацию, уцелела только одна колония, которая пришла в упадок. За пятьдесят тысяч земных лет коорны скатились к первобытному состоянию, выродились. Их рост уменьшился почти вдвое, интеллект – боюсь, что в десятки раз. Мы, как самая развитая ныне раса галактики, пытаемся вернуть им хоть часть их былого величия, сделать их людьми снова, а не полуживотными, как сейчас.

Но тут есть одно большое осложнение. Это невероятная склочность среди самцов. Драка с ерундовым поводом и без оного для них норма, о соперничестве за подругу я вообще молчу. Физические увечья, полученные в драках – норма. Если оставить достаточно большую группу коорнов без присмотра хотя бы на день – есть риск, что они успеют передраться. Дерутся коорны отчаянно, до полной неспособности к сопротивлению или смерти одного участника или обоих. А если драки приобретают групповой характер – жертвы неизбежны.

Мы полагаем, что генетическая расположенность к склочности приобретена ими после падения цивилизации. Потому я предпринял попытку убрать эту драчливость из их генного кода, вывести популяцию, склонную к нормальному для разумного существа поведению. В колонию отобраны наименее драчливые особи с целью создать тут поселение, которое в будущем может стать центром их возрождения.

Тем не менее, они все равно дерутся, и коорны, которых растили, воспитывали, обучали годами, могут погибнуть в считанные минуты. Именно потому за ними нужен присмотр. От вас не требуется их стеречь – требуется мешать им драться. А это и есть полицейская функция, хоть на Балларане, хоть на Земле.

Будем откровенны, командир. Я не слишком высокого мнения и о вашем виде в целом, и о том, какие из вас бойцы. Однако условия, подходящие коорнам, мы переносим плохо, потому я решил заменить своих солдат вами. Колония и без вас отлично защищена, агрессии высокоразвитых рас мы не опасаемся, это экономически невыгодно, прибыли от работы коорнов крайне невысоки и колония все еще работает себе в убыток. Ваше главное назначение – мешать коорнам драться. Они относятся к нам с огромным уважением и никогда при нас не дерутся, потому вам нужно просто находиться в местах их скопления – спальные сектора, столовые и так далее, принимая вас за нас, коорны не станут устраивать ссор в вашем присутствии. Вот и все, командир. Ну и еще подземные существа Чоданги – я уверен, они вам вполне по плечу. Сильно сомневаюсь, что вы найдете другой контракт, настолько же прибыльный и легкий. Итак?

– Недоразумение исчерпано, – коротко ответил Леонид.

– Вот и отлично, – сказал Кодама и отключился.

Рядом раздалось шумное сопение: это Касс облегченно переводил дыхание.

* * *

Балларанское подразделение, численностью в сорок с чем-то человек, вскоре улетело домой, и помимо Ваэрты и его троих солдат, составлявших своеобразную гвардию магистра Кодамы, Псы войны остались в колонии единственным боевым формированием. В перспективе Леонида ожидал контракт длиной в пять периодов – год и два с половиной месяца сплошной скуки. Он уже заметил, что балларанский персонал колонии развлекается очень своеобразно: тренажерный зал, интеллектуальные игры, балларанские книги и фильмы. При этом наемник и без подсказок понял, что развлекаться они будут в своей тесной компании.

Один фильм Леонид, к слову, просмотрел на досуге – это оказалась история о трех астронавтах, терпящих корабельную аварию у необитаемой планеты. Не бог весть как увлекательно – но хотя бы более-менее понятно, не то что мозголомная комедия сссла. Непривычная операторская работа и странные ракурсы съемки, тем не менее, не помешали лучше понять балларанцев и их способ мышления. Если другие фильмы будут не скучнее этого – уже в кныш.

Отдельно наемник выговорил себе право пользоваться спортзалом для всего подразделения. Особой радости по этому поводу Кодама не проявил, но упираться не стал: в конце концов, землянам оно гораздо необходимее, потому как жизнь в условиях относительно слабой гравитации требует компенсационных нагрузок.

– Мог бы не таскать туда остальных, – заметил по этому поводу Касс, – они, если что, и так превосходно имитируют физические упражнения. А хозяева могут и побрезговать ходить в спортзал одновременно с толпой землян. Но ты ведь не любишь огибать острые углы...

Леонид на это только ухмыльнулся: он уже давно понял, что самое интересное развлечение здесь – портить заносчивым балларанцам жизнь. Не то, чтоб наемник страдал патологической пакостностью, но во всем должен быть баланс. И если ему находиться среди презирающих его балларан не в радость – пусть сукины дети тоже страдают не меньше. Око за око.

Впрочем, жизнь в колонии наметилась более или менее параллельной. Балларанский персонал на землян особого внимания не обращал без нужды, потому для Леонида и они, и коорны стали, по большому счету, идущими мимо фигурами.

В свободное от дежурств время андроиды имитировали людей, занимаясь различными делами, в том числе играми, необходимые аксессуары для которых у них оказались с собой. Бессмысленность игры в шахматы с компьютером Леонид осознал после первой же партии, однако на помощь ему пришел покер, которому его когда-то давно научил Юджин. Андроиды, считающие карты и знающие вероятности выигрышных комбинаций у оппонента, не умели ни эффективно блефовать, ни разгадывать блеф. Их математическая непогрешимость стала для наемника оружием, которое тот повернул против них же. И если бы сукин сын Касс не прикарманил плату андроидов – Леонид мог бы стать чуток богаче, обыгрывая роботов в карты. Радости, правда, немного, тратить все равно негде. Но наемник уже начал мечтать об отпуске на Земле, тем более что Касс ему это пообещал:

– Сделаем все путем. У нас, правда, отпуск не предусмотрен, но поскольку контракт Кодамы заключен только со мной, то я смогу заменить нескольких бойцов под предлогом, что их контракт со мной закончен и ты мне нужен, чтобы навербовать новых хороших солдат. Так что отпуск на недельку я тебе обеспечу. Только учти, это возможно лишь при условии, что здесь у нас все будет отлажено и выверено с нулевыми допусками, система должна сама работать без сучка-задоринки – тогда мы сможем отлучиться. И заметь, ты должен благодарить меня за то, что я тебя сдал в аренду именно балларанам. Потому что из-за антипатии к землянам они не горят желанием близкого знакомства, а нам ведь это только на руку, не так ли?

Колония, скрытая под пластами скальных пород, жила по стандартному для балларан распорядку двадцатичасового дня, независимо от суточного цикла Чоданги, который составлял сорок пять балларанских часов с хвостиком. Дежурства состояли из семичасовой дневной вахты в шахте, при полном вооружении и экипировке, исключая бесполезные против животных силовые щиты. Скука сплошная, да еще и постоянный шум шахтерского оборудования, тележки с породой снуют туда-сюда... Сам Леонид, как командир, эти вахты не нес, но предпочитал находиться поблизости, постоянно проверяя, как андроиды справляются со службой. Также ему приходилось вместе с Кассом участвовать в совещаниях с Ваэртой и вместе с ним же вести обучение солдат некоторым премудростям ратного дела в космическом и иных непривычных для земного воина пространствах. Точнее, единственным реально обучаемым бойцом был он сам, а роботы, к счастью, парни очень покладистые и терпеливые, фразу вроде да мы и так все это знаем никто из них не сказал.

Ночные вахты заключались в том, что бойцы дрыхли без задних ног, или, точнее, имитировали сон, в специально отведенных для этого местах, расположенных так, чтобы шум ссоры не остался неуслышанным. Периодически совершались обходы – просто на всякий случай.

На одном из совещаний Леонид обратил внимание Ваэрты, что маршруты патрулирования не проходят по некоторым помещениям и там гоблины вполне могли бы устроить сведение счетов без помех.

Лидер службы безопасности только отмахнулся:

– Вы не понимаете. Коорны не склонны к сведению счетов, дуэлям и тому подобному. Они очень хорошо знают, что этого нельзя делать. Драки у них происходят спонтанно, из-за вспыльчивой натуры, в моменты, когда импульсивная злость перевешивает желание вести себя согласно нашим наставлениям. Если два коорна доходят до такого состояния, чтобы нарушить запреты, то они бросаются друг на друга тот час же, в слепой и бездумной ярости.

За три дня с того момента, как балларанское подразделение покинуло колонию и планету, драки случались дважды, и каждый раз от дежурного не требовалось разнимать дерущихся: гневного окрика было достаточно, чтобы драчуны, виновато кланяясь и пятясь, убирались по своим местам с глаз бога долой.

– Хороший результат, – заметил Ваэрта по этому поводу, – на шесть тысяч коорнов мужского пола менее одной драки в сутки. Когда патрульных было меньше, драки случались чаще, особенно в секторах, где драчуны не боялись шумом привлечь внимание дежурного.

Гоблины жили в отдельных помещениях казарменного типа целыми семьями, устраивая себе подобия гнезд. И хотя от них требовалось пользоваться кроватями, самые умные быстро догадались сдвигать кровати по нескольку вместе, и уже на них устраивать себе привычные подстилки, не нарушая требований хозяев.

На одной из летучек Леонид обратил внимание руководства, что коорны живут в сильной тесноте. На стенном экране сразу же появилась Лаш:

– Это их естественный образ жизни, командир, и естественная среда обитания. Именно так они и живут в пещерах своего родного мира. У нас есть пустующие жилые блоки, но если расселять коорнов, они будут чувствовать дискомфорт. Дома они так защищаются от хищников: на забравшегося в пещеру зверя набрасываются всем скопом. Ваша забота о тех, кто ниже вас на лестнице эволюции, делает вам честь, но пора уже понять, что здесь коорны живут, образно выражаясь, в раю на земле. Дома они нуждались в выходе на поверхность за пропитанием – тут им даже не надо покидать безопасные жилища. Хватит уже видеть в нас злобных эксплуататоров.

Леонид кивнул, отметив про себя, что руководство колонии неизменно держит его и Касса под наблюдением. Выходя из штабной комнаты, он тихо спросил шефа:

– Касс, а какая религия у балларан?

Тот в раздумье приподнял безволосую бровь.

– Скажем так. Религии в твоем понимании у них нет, балларан верят в Великий Замысел, но это нельзя назвать верой в прямом смысле слова, поскольку наличие Великого Замысла теоретически возможно. Великие Инженеры, предтечи то есть, создавали множество разумных рас ради своей цели, и любое толкование их замыслов, теоретически, может оказаться верным.

– Дай-ка угадаю... Они верят в то, что созданы править галактикой?

– Ты отличный гадальщик, – ухмыльнулся Касс.

– А загробная жизнь, душа – в это они верят?

– Как и мы – нет.

По пути к шахтам Леонид спросил у искина:

– Как будет на балларанском языке рай?

Точный перевод невозможен, господин. Если переводить по смыслу – получится фраза вроде идеальная среда обитания, однако и она тоже не соответствует значению слова, поскольку точный смысловой перевод – идеальная среда обитания после смерти – в переводе на балларанский не будет иметь смысла.

– Тогда, черт возьми, как она умудрилась сказать рай на земле, если у балларан нет такого понятия вообще?!

Ответ искина наемника удивил.

Эту фразу, господин, я не переводил, она была сказана на русском языке.

* * *

Протяжный тревожный сигнал ворвался в спокойный сон Леонида адской симфонией. Искин ввел его в курс дела, как только наемник напялил УРР.

Боевая тревога, хозяин. Проникновение на втором секторе горных работ. Обнаружены множественные цели.

– Всему подразделению срочно перекрыть сектор! Повторяю, всему подразделению срочно перекрыть сектор, – скомандовал Леонид, напяливая бронекостюм и добавил: – искин, передавай сигнал всем бойцам, пока не откликнется последний из них!

Выдернуть модуль искина из УРР, воткнуть в разъем на каске, схватить из стенного шкафа пулемет. Экзоскелет к черту, нет времени возиться. Топот десятков металлических подошв, вой сирены, бряцанье оружия, вспарывающие воздух пулеметные очереди... Началось, черт побери, спокойной службой Леонид наслаждался недолго.

Системы скафандра проверены и взяты под контроль, хозяин. Оружие проверено, готово к бою.

В наушники ворвались наперебой голоса и эхо боя.

– Роевики у нас в карьере, – коротко сообщил Ваэрта, – по крайней мере, камеры показывают именно их.

Лязг, выстрелы, английская ругань в наушниках и каркающие вопли динамиков, на языке коорнов приказывающие разбегаться по жилым секторам, жужжание сервомоторов, опускающих массивные двери.

– Леонид – Кассу. Продвигаюсь к карьеру. Ваэрта, экзоскелеты твои где?!

– Сажусь в него.

В уголке визора шлема появилась схема карьера и шахт с мигающими тут и там красными точками и стабильными синими. Судя по соотношению сил – предстоит пострелять.

Второй сектор горных работ по своей сути являлся попросту дном обширного – сто метров в поперечнике – воронкообразного карьера, находящегося под колонией. Именно отсюда брали свое начало шахты, расходящиеся во все стороны горизонтально и с уклоном. К тому времени, как Леонид оказался на краю карьера рядом с группой занявших позиции по всему кругу андроидов, на дне уже застыли неподвижно десятка два многоногих, покрытых ворсинками и хитином тел длиной от метра до полутора.

– Ну ни хрена себе тараканчики, – пробормотал наемник.

Касс появился с другой стороны с компактным оружием наподобие своего иглометного пистолета, только побольше, и спросил:

– Это все, что ли?

Леонид оглядел поле боя, затем приказал сержантам:

– Докладывайте!

Общая картина сложилась не такая уж и пугающая. Карьер охраняли два бойца, которые и приняли бой первыми. С того момента, когда система наблюдения обнаружила в одном из рукавов незваных гостей, и до начала атаки прошло две минуты, и патрульные, дежурившие в секторах коорнов, вооруженные только кароносцами, подоспели очень быстро. Карабкающиеся по склонам наверх роевики напоролись на шквальный прицельный огонь и были истреблены в считанные минуты. Вместе с тем, камеры все еще фиксировали большое количество этих существ внизу, в лабиринтах забоев и шахт.

– Роевики никогда не ходят малыми числами, – прозвучал на общем канале голос магистра Кодамы, – к тому же мы еще хозяина роя не видели. Необходимо спуститься вниз, отыскать и подорвать рукав, который вышел в скальные пустоты, а потом зачистить все шахты.

– Ладно, с чем мы имеем дело?

– Сгружаю на ваши УРР данные по роевикам, – сказала Лаш, видимо, тоже находящаяся в штабе.

В уголке визора появилось изображение не самого приятного существа: покрытое щетинками веретенообразное тело на восьми ногах и тремя зловещего вида конечностями на манер богомольих лап, только еще шипастее и брутальнее: две по бокам головы и одна – сверху. Сама голова полностью закрыта прочными защитными пластинами с амбразурами для десятка, если не больше, глаз.

Роевик-слуга, повелитель. Самец. Агрессивное существо, полностью зависимое от роевика-хозяина, и управляемое им. Оружие – три конечности, которыми оно хватает и убивает добычу. Хитиновая броня отлично защищает од других живых существ планеты, но для вашего оружия, господин, не помеха.

– А чем они жрут? Спереди нет никаких жвал или чего такого.

Самцы роевиков не способны есть самостоятельно, повелитель. В результате эволюции выработался симбиоз с роевиками-хозяевами. Слуга убивает добычу и кормит хозяина, хозяин перетравливает пищу и кормит слугу, отрыгивая питательную смесь через хоботок-пищевод, расположенный в задней части тела слуги.

– Если б ты знал, какая картина у меня в голове нарисовалась, – скривился Леонид, – то сейчас обблевался бы невзирая на то, что у тебя нет желудка... Итак, надо найти хозяина-матку, грохнуть и слуги сами разбегутся?

Неверно, господин. Роевик-хозяин может быть как самцом, так и самкой, это совершенно другой биологический вид. Самки роевиков-слуг – независимые существа. Они выбирают подходящего самца, спариваются, затем откладывают яйца на панцирь любого встреченного роевика-хозяина. Хозяин растит самцов-слуг и использует для собственной защиты и поиска корма. Он управляет слугами с помощью радиосигналов, а также привязывает их к себе с помощью наркотической секреции, которую вводит им вместе с пищей. После смерти хозяина роевики-слуги впадают в бешенство, потому убивать хозяина надо последним. Кроме того, хозяин тоже очень зависим от слуг, и после гибели двух десятков их уже должен был бы отозвать остальных.

Наемник оглядел свое воинство: многие без экзоскелетов , некоторые даже без бронекостюмов.

– Псы, слушать мою команду! Полностью экипированные удерживают периметр, остальным экипироваться и собраться тут. После этого начнем зачистку. Бегом марш! – он проводил бойцов взглядом и сказал Кассу: – я за экзой сбегаю, пока организуй раздачу огнеметов. Мне как-то боязно из пушек в шахтах палить.

– Шахты абсолютно безопасны и обвалоустойчивы, – заверил его Кодама, – здешние породы только бурильная машина хорошо берет да роевики способны прокапывать ходы сквозь тонкие стенки.

Когда Леонид уходил, дверь, ведущая к центральной части комплекса, поползла в сторону, пропуская шагающую боевую машину, в которой, не удосужившись опустить фонарь кокпита, сидел Ваэрта. Не очень-то и спешил, засранец.

В экзоскелетной броне наемник почувствовал себя гораздо спокойней. Если верить искину, роевик его раскромсать в пару взмахов не сможет, однако перспектива встречаться лицом к лицу с омерзительными жуками-переростками все равно не воодушевляла. Ладно, в конце концов, могло быть и хуже, укуренные до предела негры, с пеной у рта и воплями прущие в психическую атаку, невзирая на плотный прицельный огонь, и то пострашнее будут.

Леонид разделил бойцов на две группы по сорок человек. Первой он приказал удерживать периметр по краю карьера, а вторую решил вести вниз лично.

– Уиллис, Борода, как только добираемся до дна, вы занимаете позиции слева и справа от спуска. Держимся плотной группой, чтобы не мешать стрелять сверху. Проведем разведку боем и посмотрим, что жуки будут делать дальше, – сказал наемник и принял из рук андроида Бурю: – ох и постреляем же мы сейчас.

Андроиды отозвались негромкими смешками.

Отряд спустился вниз по спиральной дороге на склоне карьера.

– Внимание, включаю освещение в шахтах, – сообщила Лаш.

Темные ходы враз заполнились светом, льющимся из фонарей на штативах, установленных вдоль стен. Послышалось обеспокоенное жужжание или стрекотание, тут и там мелькнули темные тени, началась возня. Прямо напротив того места, где стоял Леонид, роевик бросился на фонарь и разбил его легким взмахом верхней боевой конечности.

– Огонь! – приказал Леонид и первым нажал на спуск.

Пушка взревела, выпуская короткую очередь снарядов. В считанные мгновения роевик получил не меньше сорока попаданий из пушки и пулеметов и его буквально разорвало в клочья, как и говорил Ваэрта.

Несколько роевиков предприняли робкую попытку атаки, но их постигла та же участь. Палачи выпускали пули с минимальной скоростью, но и этого хватало, чтобы пробивать панцирь, после чего пуля, сохранив почти весь заряд кристаллической взрывчатки, превращала внутренности роевика в фарш, разрывая кожу, раскалывая хитиновую броню и разбрызгивая бурую жидкость по стенам и потолку.

Больше желающих выковырять землян из их экзоскелетов не нашлось, потому Леонид снова разделил отряд, оставив десять человек в качестве заслона у входа в одну из шахт, а оставшихся тридцать повел за собой.

– Сколько их тут примерно? – спросил он на общем канале, – и вообще, сколько слуг может быть у одного хозяина?

– Максимальное число роевиков, зафиксированных системой наблюдения в один момент времени, было тридцать четыре, при том что почти тридцать вы уже убили, – отозвалась Лаш. – Однако особо сильные хозяева могут управлять одновременно сотней слуг, а то и больше.

В этот момент на помощь Леониду пришел искин.

Господин, я использовал радиостанцию скафандра, чтобы записать сигнатуру сигналов, которыми обмениваются роевики, и теперь могу примерно определять их положение относительно нас.

– Даже так, – ухмыльнулся наемник.

Ваш верный слуга счастлив быть полезным.

По наводке искина отряд очень быстро отыскал в лабиринте шахт прячущихся там роевиков и перебил.

– Вы приближаетесь к месту, где, предположительно, роевики прокопали ход, – предупредила Лаш.

– Больше на камерах не видно?

– Пока нет.

Вскоре искин обнаружил достаточно большую группу роевиков, двигавшуюся прочь. Леонид приказал группе разбиться по пять человек, чтобы перекрыть все возможные пути и загнать насекомых в угол, но внезапно вмешался Кодама.

– Прекратите зачистку. Эти уходят, не мешайте им.

– Угу, как же, – хмыкнул наемник, – что я давно усвоил, так это то, что упускать врага нельзя. Его вторая попытка может быть удачнее. С какой стати прекращать зачистку?

– Повторяю, просто дайте роевикам убраться.

– Черта с два. Я военный, и цивильный мне указывать не будет, даже если он воображает себя высшим по отношению ко мне. Моя обязанность – защита колонии, и я буду делать это так, как считаю нужным. Ну-ка, парни, двинули!

– Магистр Кодама, между прочим, капитан в отставке, офицер, как и я, – сухо намекнул Касс.

– Как ты сказал? Капитан на полставки? Самый опытный полевой командир здесь – я. Ни ученый слушатель военной кафедры, ни торговец, однажды немного побывший солдатом, меня, солдата от начала жизни до конца, учить азам войны не будут. Всем все понятно?

Касс сердито засопел, Кодама безмолвствовал. Где-то раздалась очередь.

– Минус один, – доложил Ньюмен.

– Продвигаемся дальше.

В этот момент вмешалась Лаш:

– Видите ли, командир, это вопросы стратегии. Хозяин роя потерял уже много слуг и отзывает остальных. Если вы перебьете и этих – хозяин может погибнуть без защиты, и на его место придет новый, который может напасть снова. Или кто похуже – роевики тут не самые опасные. Если этот хозяин сохранит свои территории – он оставит нас в покое и будет служить нам вместо подземной охраны, своеобразным буфером.

Леонид чуть подумал и скомандовал:

– Парни, притормозим. Пусть уберутся.

– Впредь, командир, вы значительно упростите жизнь и нам, и себе, если просто будете слушать, что вам говорят, – в голосе магистра Кодамы четко прозвучало высокомерие и надменность.

Разумеется, Леонид этого спустить балларанцу не мог.

– Впредь, магистр, вы значительно упростите жизнь и нам, и себе, если будете своевременно предоставлять мне всю необходимую информацию. Вы корифей множества наук – ими и занимайтесь. А воевать предоставьте солдатам.

Отряд загнал последних роевиков в прорытый ими же тоннель.

Фиксирую сигнал прямо перед нами, господин.

– Что на камерах?

– Только вы. Роевики не обнаружены, – сообщила Лаш.

Сигнал прямо перед нами... Сигнал пропал. Он был в трех шагах перед вами, господин.

Леонид покосился в сторону тоннеля. До него метров пять. Получается, сигнал исходил... Он нагнулся, заметив в щебенке торчащий уголок какого-то предмета. Это оказалась черная коробочка с воткнутыми в землю усиками.

Предположительно – передатчик, хозяин. Импульсы посылаются по антеннам в рудные пласты и прожилки, точно так же, как это делают роевики. Точный принцип действия неизвестен.

– Да у нас тут саботаж, – сказал наемник, – я обнаружил прибор-приманку, который и спровоцировал нападение роевиков.

– Это не саботаж, – ответил Кодама, – это тщательно спланированная мера по ослаблению роя. Заодно и вас на прочность слегка проверили.

– Впредь извольте подобные меры согласовывать с нами, – мрачно заявил Леонид, выждал несколько секунд и, не получив ответа, повысил голос: – Кодама, я к вам обращаюсь!

– Разумеется, впредь мы будем согласовывать это с вами, – неожиданно миролюбиво согласился магистр.

Господин, вы ведете беседу образом, обидным для представителей расы балларан, и не первый раз.

– Если им обидно, что некий землянин не признает их превосходства – пусть хоть повесятся, это их проблемы, – хмыкнул наемник и махнул рукой Бороде: – подрывай!

Выбравшись из карьера, он критически оглядел своих запачканных в потрохах роевиков солдат и сказал:

– Ну-ка, все строем в душ... не снимая брони.

Проходя мимо экзоскелета, Леонид увидел, как сидящий в открытой кабине Ваэрта с ухмылкой показывает ему донышко кулака с оттопыренными горизонтально указательным и средним пальцами. Искин услужливо перевел этот знак, нарисовав в визоре стилизованное изображение руки с поднятым в понятном любому землянину жесте большим пальцем.

* * *

Жизнь постепенно налаживалась, основными проблемами осталось то, что немцы подразумевают под вопросом номер один, проблемой номер два стала скука: играть с андроидами в покер быстро надоело. Еще одной незначительной занозой стал балларанский уродец с почти японским именем Турода, но своему почти тезке, врачу в миссии ООН Такеши Куроде, который когда-то оперировал Леонида, невысокому, всегда улыбающемуся и неизменно корректному японцу, он оказался полнейшим антиподом. Длинный, всегда надменный и заносчивый, никогда не скрывающий своего презрительного отношения не только к Леониду, но и к Кассу – вот уж кого наемник с радостью приложил бы мордой о край унитаза. И все бы ничего, да только Турода был не только медиком, но также компьютерным специалистом и помощником администратора, и потому временами принимал участие в совещаниях вместе с Ваэртой и Лаш. От Леонида не укрылся тот факт, что Ваэрта испытывает к Туроде сходные чувства, а Турода относится к Ваэрте немногим лучше, чем к землянину.

– Что с ним не так? – полюбопытствовал как-то Леонид, покидая зал совещаний.

– Это ассистент Кодамы, – хмыкнул Касс, – я краем уха слыхал, что он и раньше был тип очень заносчивый, а с тех пор, как стал ассистировать магистру – зазнался донельзя. Можешь не поверить – но его не любят даже свои. Включая самого Кодаму. Я только не могу понять – за каким дивом он терпит это чучело.

– Может, он гениален? – с сарказмом хмыкнул Леонид.

– Все ученые, имеющие дело с Кодамой, весьма и весьма одарены: магистр с другими не работает. Я тебе больше скажу – у Кодамы в силу его высокого статуса широчайший выбор. Он пальцами щелкнет – и самые талантливые специалисты бросают свои рабочие места и строятся перед ним с немой надеждой в глазах, что выберут именно их. Насколько я знаю, даже последний механик-робототехник в шахте этой долбаной колонии – спец высокого класса.

– Эк ты загнул... Прямо Цицерон...

– Ну это чтобы ты понял, кто такой Кодама. И если он терпит возле себя столь неприятную личность... Может быть, ты прав, и Турода действительно гений, сопоставимый с самим магистром.

Леонид проводил шефа взглядом и сказал, обращаясь к самому себе:

– Ну да, ну да. Как же.

Вечером того же дня, когда наемник проверял посты или, точней сказать, делал вид, что проверяет, андроиды ведь с поста не отлучаются, искин сообщил о входящем вызове. Звонила Лаш.

– Командир, могу я задать вам вопрос личного характера? – сказала она.

Леонид чуть отошел к стене, пропуская мимо толпу спешащих на ужин гоблинов, каждый из которых непременно кланялся, проходя возле него, и ответил:

– Можете, отчего ж нет? Другое дело, что ответа не гарантирую.

– Я смотрела запись беседы с агентом по найму. Много раз. Вы мотивировали свой удар правом расквитаться за оскорбление, но я не могу понять, каким образом упоминание вашего деда могло послужить оскорблением?

Наемник не сразу нашелся с ответом. Вопрос-то несложный, да только именно его Леонид ожидал меньше всего. А вернее сказать – вовсе не ожидал.

– Встречный вопрос. Откуда у представительницы высшей расы интерес к мотивам поступков варвара-землянина?

– Вы снова приписываете мне чужую точку зрения. Я очень любознательна.

– Бросьте. Мы же прекрасно знаем, что балларан недолюбливают землян сильнее, чем кого бы то ни было еще.

Лаш неожиданно согласилась:

– Это действительно так. И я пытаюсь понять, почему. Я учитываю, но не разделяю стереотипы других, особенно если имею возможность составить собственное мнение, и пока что не нашла видимых причин, чтобы недолюбливать землян в вашем лице.

– И то, что я позволил себе прикрикнуть на вашего отца, тоже не причина?

– Я предупреждала его, что вы будете очень недовольны. Ваша реакция закономерна.

Леонид вздохнул.

– Хорошо, я объясню вам, – сказал он, – я запретил Кассу использовать память моих предков для рекламы. Он не послушал – вот и схлопотал.

– Почему запретили? Что в этом плохого?

– Потому что это гнусно. Видите ли... мои деды, что один, что второй, перевернулись бы в могиле, если б знали, что их внук воюет за деньги. Я горжусь ими, но вот они бы мной не гордились. Но, по крайней мере, делать деньги на их памяти я не позволю.

– Вот как? – в голосе Лаш появился интерес, – а за что они воевали?

Леонид чуть подумал.

– Выражаясь словами из песни – за то, чтобы их потомки, да и все остальные имели право встречать восход солнца беспошлинно. У нас не так давно была война. Часть землян вообразила, что они лучше других. Высшая раса. Что они могут решать, кому жить, а кому – нет. Вот с этими ублюдками мои деды и воевали.

– Речь о второй всемирной войне? Кажется, начинаю понимать, в чем корень проблем. Вы усматриваете некую аналогию между нами и нацистами, правильно?

– Неправильно. Вы и есть нацисты. Тот, кто считает свой народ лучше других – нацист по определению.

– Одно дело считать. Другое дело – объективная реальность. Так уж получилось по вине или желанию Великих Инженеров, что если есть две или больше рас – то все они между собой не равны. Кто-то лучше других. Балларан на ступенях эволюции стоят выше всех – это не наша прихоть, а реальное положение дел.

Наемник мрачно ухмыльнулся и пожалел, что собеседница не видит этой ухмылки.

– Открою вам секрет. Те, которые сидели в танке, уничтоженном моим дедом ценой его жизни, считали точь-в-точь как вы. Они тоже искренне верили, что являются высшей расой, стоящей на вершине эволюции.

– Думаю, что ваше сравнение все же предельно некорректно, – невозмутимо ответила Лаш, – вы сравниваете нас и тех, с кем воевали ваши предки, всего лишь на основании сходных мыслей, но при этом не учитываете, что поступаем мы совсем иначе. Я бы тоже могла назвать вас наемным убийцей, ведь вы убиваете за деньги.

– Я – солдат! – рявкнул Леонид, – я не убиваю за деньги, я воюю за деньги! С другими вооруженными солдатами, такими же, как и я!

– Вот видите, вы отрицаете, что являетесь убийцей, всего лишь на том основании, что ваши жертвы всегда вооружены, а жертвы убийцы – обычно нет. Хотя совершаете абсолютно те же действия с тем же результатом: получаете деньги, целитесь, нажимаете на гашетку.

Видите ли, командир, мы считаем себя высшей расой, потому что имеем на это не только фактические основания, но и моральное право. Нацисты вашего мира истребляли низших, по их мнению. Мы основываемся на тех же предпосылках, но делаем обратное. Балларан не истребляют низших, а помогают им. Как раз потому, что мы – высшие. Обязанность помочь другим возлагается на нас в первую очередь. Взгляните на коорнов. Никому до них дела нет – кроме нас. Эта колония, выглядящая с вашей точки зрения как рабовладельческое предприятие – она не приносит прибыли. Мой отец вложил в это личные средства, а также средства добровольных жертвователей, и множество сил. Прибыли он никогда не получит, во-первых, потому что не доживет до того времени, во-вторых, когда труд коорнов станет рентабельным, результаты их труда будут принадлежать им. Отец никогда не узнает, чего достигло его начинание – не доживет. И я, скорее всего, не доживу, несмотря на наши высокие технологии продления жизни. Но мы делаем, что делаем. Потому что это наша ответственность. Мы высшая раса, и это налагает на нас определенный долг по отношению к тем, кто ниже нас. Если не мы – то кто? Сссла, эгоисты, видящие в менее развитых всего лишь свои орудия? Радалгасты, зацикленные сами на себе и своей системе? Танду, не брезгующие присваивать чужое? Так уж вышло, что все те, чей уровень развития достаточно высок, ведут себя не так, как должна себя вести высокоразвитая раса. Остаемся только мы.

Я вот что вам скажу. Уверена, что если бы вы вначале разузнали, что и как мы делаем, а не спешили прилепить ярлык – сравнение с вашими нацистами вам в голову не пришло бы. Мы не истребляем слабых и не притесняем их – так в чем проблема?

Леонид усмехнулся. Гитлер и Гиммлер тоже были мастаки языком почесать. Наци есть наци независимо от того, что он там в свое оправдание скажет. Хотя теперь наемник лучше понял, почему Касс назвал балларан культурными нацистами. Им бы еще манеры немного подтянуть...

– Я, собственно говоря, не вижу проблемы вообще. Вы никого не жжете в крематориях, ну так и я никого из вас не убил, верно? Хотя Туроду – очень хочется.

На том конце канала раздался смешок, в котором Леонид натянутости не уловил.

– Вообще говоря, есть еще один вопрос, – сменила тему Лаш, – у вас никогда не возникало желание прогуляться за пределами колонии? Я веду к тому, что скоро должны прибыть мои коллеги-археологи, мы планируем провести исследования внизу, на дне. Нам там понадобится охрана, вам – разнообразие.

– И весь предыдущий разговор сводился к тому, не скормлю ли я вас там хищникам из-за своих предубеждений? – улыбнулся наемник.

– Отчасти да. Я предпочитаю работать с теми, кого хорошо понимаю.

– Так вы – археолог?

– Археолог, аналитик, администратор, пилот, ксеносоциолог.

– Пять профессий? Круто. У вас, я посмотрю, владеть несколькими профессиями модно. Магистр набирает только таких многопрофильных специалистов?

– Не совсем, – ответила Лаш, – мы считаем, что любой человек должен уметь писать сонеты, менять пеленки, резать свиней, конструировать здания, планировать вторжения, управлять кораблями, вести бухгалтерию, возводить стены, вправлять кости, исполнять приказы, отдавать приказы, сотрудничать, действовать самостоятельно, решать уравнения, анализировать проблемы, программировать компьютеры, вкусно готовить, хорошо сражаться, достойно умирать. Специализация – удел насекомых. У нас принято владеть многими профессиями. А те, которые владеют только одной... скажем так, к ним относятся... не совсем как к равным.

– Знаете, я не думал, что удастся вот так непринужденно поболтать с балларанцем или балларанкой, особенно после встречи с вашей сестрой, – резко повернул ход разговора Леонид, – у меня тут еще обход постов не закончен, но – я с радостью буду сопровождать вас в экспедиции. А сейчас – я вынужден вернуться к обходу. Там что-то коорны расшумелись.

Лаш попрощалась и отключилась, а наемник вышел на перекресток, убедился, что поблизости никого нет, и вызвал Касса.

– Значит так, шеф, у нас проблемы. Большие проблемы.

– А именно? – насторожился тот.

– Лаш. Она делает вид, что почти ничего не знает о землянах и земной истории, но при этом цитирует Хайнлайна.

– Вот дерьмо, – прозвучало в наушниках.

* * *

– Говоришь, она пригласила тебя лично в группу охраны? Балларанам не свойственны межличностные отношения с низшими на таком уровне.

Касс сидел в комнатушке Леонида на стуле, сам наемник расположился на кровати.

– Ты уверен, что нас нельзя подслушать?

– Уверен. Я проверил – систем наблюдения в личных помещениях быть не должно, их и нет. Думаешь, для чего посты вместо камер наблюдения в секторах коорнов? Коротышки бы даже ничего не поняли – но ведь правила. Балларан повернуты на правилах, на их слепому следованию. Что еще сказала тебе Лаш, помимо того, что она археолог?

– Она еще аналитик, администратор, пилот и ксеносоциолог.

Касс подпер голову рукой в классической позе мыслителя:

– Нестыковка получается. Из того, что я имею на семью Кодамы – Лаш была археологом, это ее первая профессия. Еще она специалист по безопасности, охранник высокого уровня. До того, как Лаш попала в аварию, другими профессиями она не владела. Администратор? Не к лицу дочери большого человека, но ради дела могла и освоить. Ксеносоциолог? Ладно, по стезе отца. Аналитик? В ее досье ни слова об этом. Пилот? Шутка, что ли? Она умудрилась разбиться вдребезги на обычном гравикаре.

Леонид пожал плечами.

– И что? Вполне могла овладеть профессиями. Вопрос только – когда успела?

– В том и дело, что времени у нее был вагон. Разбилась она сорок периодов назад, примерно. После этого – ни слуху, ни духу, о ней было известно только, что она выжила чудом и находится дома на лечении, вот и все. К ней даже не допустили никого из ее друзей – что странно для общительных вардоранцев. И теперь появляется тут.

Господин, Вардоран – третья планета, заселенная расой балларан примерно десять тысяч лет назад. Вторая по густоте населения в Империи Балларан.

– Тогда почему это тебя удивляет, если времени был вагон?

Касс потер щеку.

– Она – ассистент своего отца, как и Вэш, и много времени проводит в лаборатории. Но если Вэш – кибернетик, математик и нейробиолог, как и сам Кодама, то Лаш никаким боком не стыкуется с научными трудами магистра. Зачем в лаборатории, где разрабатывают церебральный интерфейс, нужен пилот или администратор? Здесь что-то странное происходит.

– Согласен. А магистр – он вообще чем известен?

– У него много достижений. Его самым известным докладом, который принес ему галактическую известность, стала совершенно пустяковая монография, в которой он доказал математически, что на данном этапе развития науки в галактике создание аналогового вычислителя с мощностью, хотя бы отдаленно соизмеримой с мощностью обычных компьютеров, невозможно.

– Так все плохо?

– Почему плохо, хорошо. Нет аналоговых компьютеров запредельной по нашим меркам производительности – нет сверхразрушительного оружия.

– Я имел в виду – аналоговые вычислители так сложны?

– Вроде того. Просто чтобы ты понял – нервный центр паука-крестовика по своей вычислительной мощности превосходит компьютер, с помощью которого американцы на Луну летали. Другой вопрос, что заставить паука решать математические задачи нельзя. Видишь ли, аналоговые вычислители способны обрабатывать одномоментно чудовищные объемы данных. Ты лишь выглянул в окно на одну секунду – твой мозг принял и обработал массу информации. Вон та машина красная и способна взять сто километров в час за семь секунд, вон та девушка явно спортсменка и ты был бы не прочь с ней закрутить, а тот дом сложен из кирпича в три слоя и из калаша стену не прошить. Ты не думал об этом, мысли сами проскочили. При этом ты на уровне рефлекса понимаешь, что такое километр и каковы характеристики автомата. Каждая деталь мира, что ты увидел, сопровождается отдельным информационным процессом в твоем мозгу. Если попытаться смоделировать твой мозг и твою память на компьютере... скажем так, это не получится. То, что твой мозг обрабатывает рефлекторно, бинарный вычислитель должен вначале перевести в очень громоздкий двоичный код, а потом еще и попытаться обработать. Задача непосильная. Одно, в чем компьютер тебя обставит – точные числа. Во всем остальном ты впереди.

– Ну и в чем тогда сила аналогового вычислителя?

– В том, что он способен обрабатывать гораздо большие массивы данных, причем аналоговых. Песню нельзя записать на компьютер в аналоговой форме. И как бы ты ни приближался по точности цифровой записи – размеры будут расти, а аналоговой она все равно не станет. Аналоговый компьютер не только обрабатывает аналоговые данные – бинарные это тоже могут в некоторых случаях – он еще и результат выдает аналоговый. Ну а если эту колоссальную мощность перестроить так, чтобы обрабатывать числа – бинарные вычислители конкурировать с ними не смогут. Вон, у вас на Земле попадаются люди-счетчики, считающие с нереальной скоростью. А чтобы ты прочувствовал мощь полностью – есть данные, что аналоговый вычислитель времен Войны был способен рассчитать, на сколько миллионов кусков и кусочков больше определенного размера разлетится планета от прямого попадания какой-нибудь сверхпушки. И просчитать траекторию каждого куска.

– Ох ни хрена себе!!!

– Вот-вот. На самом деле это вранье – слишком уж запредельно. Просто поверь, что аналоговые вычислители были огромны – в обломках одного корабля нашли останки такого весом порядка тонны – и фантастически мощны. Но вернемся к нашей проблеме. По большому счету, наше дело сторона – чужака попробуй пойми, мы и не будем стараться. Хуже, что Лаш имеет некую степень осведомленности о Земле и ее людях. Вопрос только – как она получила свои знания и глубоки ли они.

– Видимо, книги читает. Иначе как она смогла процитировать Хайнлайна?

– Что именно она сказала?

– Про то, что специализация – удел насекомых.

– Не помню такого – а я много земных книг перечитал в бытность наблюдателем... Навигатор, поиск по базам данных. Специализация – удел насекомых. А, ну я так и знал, – удовлетворенно сказал Касс и повернулся посмотрел на Леонида: – она скачала мою базу данных по Земле с бортового компьютера моего корабля.

– Взломала?

– Почему взломала. Я ведь никогда и не прятал все это. Информацию собирал для исследовательского центра. Потом, когда стал торговцем, всю базу сбросил с УРР на бортовой компьютер, она совершенно не секретна.

– Сколько у тебя там книжек?

– Вначале тысяч пять было – я их через УРР сканировал. Представляешь – пять тысяч книг перелистать... Когда у вас на Земле появился интернет – я закачал их десятки тысяч. Просто чтобы не валандаться. Передал их центру – потом целый период им не до меня было, а я своими делами занимался, – сказал Касс, поднимаясь с кресла.

– С паршивой овцы хоть шерсти клок... Искин! Скачай с бортового компьютера все фантастические книги, все детективы и... а, хватит с меня.

Счастлив повиноваться. Осмелюсь заметить, что количество скачиваемых книг велико настолько, что прочесть их за то время, что вы находитесь на Чоданге, невозможно. Это значит, что либо ваша собеседница случайно прочла именно книгу с цитатой, что маловероятно, либо ей помогает мощный искин, подбирающий для нее ответы из всей базы данных мгновенно и к тому же правильно.

– И что с того? – спросил Леонид, глядя, как закрывается дверь за шефом.

На протяжении всего разговора ваша собеседница практически не допускала пауз. А при разговоре с подсказкой искина паузы всегда есть: на чтение подсказки и на решение, говорить свою фразу или подсказку искина зачитать, необходимо время. Я тоже способен давать вам подсказки, выбирая их из книг или других текстов, но при использовании моей помощи неизменно будет иметь место некоторая задержка ваших ответов хотя бы просто на чтение подсказки.

Если мы не будем учитывать вероятность сверхвысоких даже по балларанским меркам способностей, то вариантов остается два. Либо собеседница использует очень сложную и искусную программу, дающую очень правильные быстрые подсказки, которые выбирает из огромной базы данных, и имеет очень высокий навык работы с такой программой, либо программа вела беседу от начала и до конца. Налицо все признаки, мой господин, что вы беседовали с искином, по своим возможностям превосходящим и меня, и любые другие известные мне искины. Можно было бы допустить использование церебрального интерфейса, однако любые внешние признаки такового у Лаш Уольрэм не обнаружены.

– Постой-ка... Ваэрта упоминал разработку нового интер... как его там?

Интерфейса, мой господин. Вы совершенно правы, используя искина моего класса и высокоскоростной интерфейс вроде импланта в голове, можно добиться сходного эффекта. Я счастлив, что оказал вам скромную помощь в нахождении истины.

– А теперь заткнись, надоеда.

Слушаю и повинуюсь!

– Сука...

* * *

На следующий же день Леонида разбудил настойчивый зуммер: искин пытался обратить внимание хозяина на УРР. Последовал вызов на срочное совещание, на котором неожиданно присутствовали все, включая самого Кодаму и обеих его дочерей, похожих как две капли воды. Впрочем, наемник без труда отличил Лаш от Вэш по отсутствию надменности на лице еще до того, как та ответила на его приветствие. Помимо привычных Леониду лиц, на совещание пожаловали также инженеры и все четверо солдат-балларан

– Буду предельно краток, – сказал магистр, – мы переходим в полную боевую готовность. Транспортник цалларунга в сопровождении боевого корабля совершил прыжок к Чоданге и завтра мозгоглазые уже будут на орбите. Любые работы в шахтах сворачиваем. Всему рабочему персоналу вооружиться, за коорнами будут присматривать их руководители. А весь личный состав псов мне понадобится наверху. Ваэрта, ты раздашь бойцам все необходимое. Все боевые системы проверить вне расписания. Вэш, за этим проследишь ты. Лаш – распланируй стратегию обороны и согласуй все планы с командирами. Турода – на тебе все, что связано с дежурством персонала у пультов оборонительных систем. И приведи медперсонал в полную готовность. Готовимся к войне, господа. У кого какие вопросы?

– Цалларунга выберут целью атаки именно нас? Если да то почему, и можем ли мы рассчитывать на помощь со стороны других колоний? – сразу же сказал Леонид.

Кодама откинулся на спинку кресла:

– Не факт, что они вообще будут атаковать, я бы сказал, что это маловероятно. Но если будут – то нас. Колония Уольрэм самая богатая, а мозгоглазые не довольствуются малым. Помощи ждать неоткуда, до ближайшей колонии слишком далеко, чтобы они могли поддержать нас огнем.

– Тогда зачем они прилетели, если не атаковать?

– Покупать ценные ископаемые. Торговый транспортник в сопровождении боевого корабля – стандартная практика цалларунга. Они уже послали запросы на цены во все колонии.

– Тогда почему мы готовимся к войне? Торговец может оказаться пиратом?

– Я объясню, – вклинился Касс, – причем очень коротко. Торговец не может оказаться пиратом, он и есть пират. Линия поведения выбирается исходя из обстановки. Цалларунга – плохие парни, вот и все.

Леонид подавил вспышку гнева. Гребаный Касс очень классно выставил землянина тупицей – но старый наемник не тот, кого можно безнаказанно пнуть.

– То же самое ты говорил мне о балларанах, – с напускной бесхитростностью ответил он.

Торговец на долю секунды замер с открытым ртом, когда множество пар глаз уставилось на него с неприкрытым недружелюбием.

– Прошу прощения за моего подчиненного, – нашелся Касс, – он все не так понял...

– Бросьте, кондотьер, тут все, кроме, пожалуй, вашего подчиненного, прекрасно осведомлены о том, кто такие сссла и как они любят поступать, – махнул рукой Кодама, – командир, если коротко – цалларунга фактически враждебны всем, или почти всем. Однако формально войны нет, и потому на них распространяются все правовые нормы содружества. Просто помните всегда одну вещь. Разговаривая с цалларунга, в одной руке держите пистолет так, чтобы он видел, а во второй за спиной – пистолет побольше и так, чтобы он не видел. Если цалларунга получит возможность нанести вам вред с выгодой для себя и без негативных последствий для своей шкуры – он сделает это обязательно. Потому, если не желаете подвергнуться нападению – изначально будьте готовы его отразить. Нападут – не будете застигнуты врасплох. Не нападут – вот и отлично, чрезмерной осторожности не бывает.

– Тогда почему мы вообще должны иметь с ними дело? Не разрешить посадку и пусть проваливают.

Кодама вздохнул:

– Командир, есть много на то причин, которые вам понятны не будут вовсе либо вы поймете после длительных разъяснений...

– Я объясню, – вмешалась Лаш, – выражаясь вашим, Леонид, языком, волка бояться – в лес не ходить. Мы находимся в своем доме и продаем плоды своего труда. Отказаться от выгодной сделки не только неправильно по многим причинам, но и просто оскорбительно для нас. Почему мы должны их бояться, тем более, будучи в состоянии постоять за себя?

– Полностью согласен, – кивнул Леонид, отметив про себя, что Лаш, оказывается, еще и поговорки русские знает.

Кодама бросил одобрительный взгляд на дочь и кивнул наемнику:

– Отлично. В процессе подготовки вам, я полагаю, объяснят кое-какие моменты, связанные с цалларунга. И еще позволю себе дать добрый совет: если вам что-либо непонятно, обращайтесь либо к Ваэрте, либо к Лаш. Я не гарантирую, что они будут очень охотно давать вам разъяснения, но от них вы точно получите объективную информацию. – Он отпустил в адрес Касса широкую саркастическую улыбку и встал с кресла: – за работу, господа, в режиме военного положения.

Как только Кодама вышел, за ним потянулся весь небоевой персонал. Лаш, уходя, обернулась к Леониду:

– Когда Ваэрта закончит с раздачей снаряжения, я как раз подоспею с новым планом диспозиции.

Ваэрта кивнул, соглашаясь, и сказал:

– Собирайте всех солдат, и десятерых я сразу забираю на склад. Вооружайтесь с ног до головы, нам понадобятся и кароносцы, и палачи, и огнеметы. И ваши пушки особенно.

– Почему их называют мозгоглазыми? – полюбопытствовал наемник.

– Чуть позже мы ознакомим вас с потенциальным противником.

Со склада были принесены ящики с боеприпасами и сорок боевых бронекостюмов.

– Это гораздо более совершенная модель, – пояснил Ваэрта, – надежнее, защита чуть лучше, вес чуть меньше. Состоят на вооружении армии империи в данный момент – это лучшее, что можно найти в галактике, исключая спецмодели. Распределите доспехи среди своих солдат, а ваши старые костюмы пойдут персоналу на всякий случай.

Содержимое ящиков с боеприпасами привело Касса в легкий восторг:

– Надо же, плазменные иглы. Дорогое удовольствие.

– Это как?

Начальник СБ взял в руку запечатанный пакет и показал Леониду и столпившимся позади бойцам:

– Плазмообразующий боеприпас стандартного калибра для импульсных винтовок типа кароносец и всего оружия того же класса. Помечены двумя синими полосочками, чтобы не путать их с бронебойными. Фактически – самые совершенные иглы из существующих. В момент выстрела специальный термоэлемент внутри боеприпаса начинает нагреваться и накаляет иглу до очень высокой температуры в течение кратчайших долей секунды. На первом этапе полета игла ведет себя как обычная и на коротких дистанциях имеет отличные шансы пробить большинство видов персональной брони, в зависимости от скорости выстрела и качества брони, включая легкие и даже тяжелые экзоскелеты, при везении. На заключительном этапе полета, когда пробивная и поражающая мощь иглы снижается, температура доходит до огромных значений в тысячи процентов, термостойкая оболочка плавится и материал боеприпаса превращается в сгусток плазмы, который способен причинить очень тяжелые повреждения слабозащищенным целям. А если игла поражает цель, но не проходит навылет – превращается в плазму внутри цели. Выжить практически невозможно, и даже боевая машина может получить очень серьезные повреждения. Проще говоря, вам предстоит стрелять лучшим, что есть в галактике. Аналогов этим иглам нет ни у кого, кроме Империи Балларан.

– Угу, – согласился Касс, – очень дороги в производстве. Мы предпочитаем использовать подобную технологию в пушечных снарядах. Дешевле и эффективней.

– Использовать эту технологию в пушках могут практически все, – ухмыльнулся Ваэрта, – не надо преподносить как достижение сссла то, что используется всеми и давно.

Похоже, Касс и Ваэрта любят друг друга, как кошка и собака, отметил Леонид. И, видимо, аналогичные отношения между сссла и балларан вообще. Если так, то надо будет найти независимый источник информации, потому что в мнении одних о других объективности мало. Наемник уже пришел к выводу, что – если только Лаш не кривила душой, в которую она, кстати, не верит – считать балларан нацистами, возможно, слишком сильное обвинение, но Касс при этом не счел нужным поправить мнение Леонида, ограничившись лишь упоминанием, что балларан нацисты – но, дескать, культурные.

На самом деле Леониду, если вдуматься, положить и на синих, и на серых, но когда тебе бодро вешают на уши развесистые гроздья лапши – приятного мало.

– Кстати, о пушках. Командир, вот в этих ящиках – кумулятивные снаряды. Их надо будет не только раздать бойцам, но и разложить на опорных точках, когда Лаш разработает новую схему обороны.

– Хм... балларанская маркировка? – удивился Леонид, прочитав подсказку искина.

– Разумеется, балларан используют только балларанское оружие, чего и другим советуют.

– Балларан производят снаряды для пушек сссла? Забавно, стандартизация вооружений противостоящих армий – для меня это в диковинку.

Касс и Ваэрта хмыкнули одновременно, точнее, хмыкнул балларанец, а сссла кашлянул.

– А мы не являемся противостоящими армиями, – заметил Касс, – мы все сторонники содружества и партнеры по совету одиннадцати. Как высокоразвитые существа, хоть мы и не обязаны друг друга любить, бывает, даже ссоримся, но это не мешает нам объединиться для достижения глобальных всеобщих целей и защиты этих достижений. Это фундаментальный принцип содружества. И потому – мы не только сами вооружаемся, мы еще и других членов содружества вооружаем. Буря – лишь один образец оружия из как минимум тысячи моделей различного производства и различного назначения, которые используют одни и те же боеприпасы.

Наемника ожидало разочарование: ни один из новых бронекостюмов на него не налез.

– Вам, впрочем, он не очень и нужен, – заметила как раз подошедшая Лаш, – вы командир.

Леонид в ответ на это презрительно фыркнул:

– Я солдат, а не бравый генеральчик, посылающий людей в пекло из уютного штаба! Прятаться за спинами других – не по мне.

– Планы? – вопросительно приподнял бровь Ваэрта.

– Уже в тактическом столе. Как закончите с экипировкой – жду вас в штабе. Бойцов тоже.

Касс дождался, пока она уйдет, и спросил:

– А нам точно следует действовать по плану, разработанному штатским, да еще и женщиной?

– Если бы женщина была сссла – тогда бы не стоило, – вернул завуалированную шпильку Ваэрта, – а наши женщины мужчинам мало в чем уступают. Ну, кроме силы.

– У нас на Земле, – ухмыльнулся Леонид, – есть присказка: собака лает, а караван идет. Пока два представителя якобы высокоразвитых рас лают друг на друга – цалларунга летят.

Следом пошла раздача гранат, удивительно похожих на привычные эргэдэшки, лимонки и М67. Правда, корпус цилиндрический, а не округлый, но и кольцо, и скоба – все на месте.

– Смотрю вот и думаю, – протянул наемник, подбрасывая в руке цилиндрик, – что нам на Земле не понадобилось двадцать пять тысяч лет, чтобы изобрести подобное.

– Я тебя уверяю, что через двадцать пять тысяч лет у вас на Земле ничего другого и не появится, – ответил Касс, – просто потому что многие экспериментировали, а лучшей системы не придумали. Взрывчатка кристаллическая – вес меньше, мощность больше, чем у того, чем ты дома пользовался. Но на этом разница, можно сказать, закончилась. А вот этого ты еще не видел.

Он указал на следующий ящик.

– Персональные носимые щиты, – сказал Ваэрта и достал из контейнера предмет, напоминавший формой не что иное, как щит римского легионера.

– О, а это что такое?

Балларанец подозрительно покосился на Леонида:

– Всеми типами транспортных средств управлять умеем, а что это такое – не знаем?

Искин сразу же вывел текстовую подсказку: переносной генератор силового поля, тип защитник, модель двести два, принят на вооружение Империей Балларан сорок периодов назад.

– Включи мозги, высшая раса, – пренебрежительно отозвался наемник, мысленно благодаря своего искина за своевременную помощь, – индюку понятно, что это переносной силовой щит. Но конкретно с этой моделью я не сталкивался. Должно быть, из новых, двухсотая или еще новее?

Ваэрта проглотил выпад, не изменившись в лице.

– Двести вторая, с расширенным радиусом поля, которое эффективно гасит все легкие факторы поражения – плазма, иглы малого калибра, излучатели частиц. Лицевая броня обеспечивает отличную защиту от того, что потяжелее – пули, тяжелые иглы, мелкокалиберные снаряды – даже когда батарея щита дохнет.

– Зато наши персональные рельсотроны это прошивают насквозь, – заметил словно бы невзначай Касс.

– Те, которые стоят как новейший танк и изготовлены мизерной партией? – с сарказмом отозвался балларанец, – ну, когда ваш Доминион станет в десятки раз богаче, чем наша Империя сейчас – мы будем считаться с вашими рельсотронами. А пока что – увы.

– А цалларунга летят, – напомнил Леонид, – может, нам уже расскажут, наконец, против кого воевать?

Желаете получить информацию от меня, хозяин?

– Пока нет.

Когда все собрались в тактическом штабе, Лаш подошла к столу, над которым возникла призрачная рябь, сформировавшаяся в трехмерный образ гротескного существа, и наемник непроизвольно скривился – но только на секунду.

– Ну и кентавр, мать его за ногу, – протянул он.

– Знакомьтесь – цалларунга в натуральный размер.

Существо представляло из себя нечто насекомообразное, скомпонованное по схеме кентавра: горизонтальное туловище на четырех паучьих ногах и вертикально растущая из него грудь. Две конечности, растущие из плеч, отдаленно напоминают руки с тремя суставами, и еще две то ли антенны, то ли усика, растущие из горизонтальной спины. Грудь венчал большой блестящий коричневый шар, очень знакомо выглядящий, но не имеющий больше никаких деталей, характерных для головы: ни глаз, ни ротовых приспособлений. Рот, впрочем, был, но не на шаре, а спереди на груди, обрамленный бахромой мелких усиков.

– Смотрю я на это и думаю: какой же я был дурак, когда считал таракана гадким, – сказал, наконец, Леонид, и андроиды разразились неровным хором смешков.

– Поздравляю, – ответил Касс, – с тем, что вся галактика тебя единогласно поддерживает.

– Вот вам краткая информация, – начала читать лекцию Лаш. – Цалларунга биологически является симбиозом животного и грибка. Грибок паразитировал на животном, а животное училось использовать ткани грибка в своих целях. Спустя миллионы лет эволюции уже сложно отделить одно от другого. Особенностями этого вида являются быстрая регенерация и способность дышать практически любым составом воздуха. Цалларунга родом с планеты с очень низким по нашим меркам уровнем гравитации, хорошо переносят невесомость. Рост – примерно метр семьдесят, вес – около пятидесяти-шестидесяти килограммов. Как бойцы – весьма посредственны. Умственные возможности цалларунга варьируются незначительно в пределах девяноста шести процентов, а коэффициент соответствия... командир, вы знаете, о чем я?

– Да, знаю.

– ... Он у них примерно девяносто восемь. Несмотря на чудовищные отличия, их способ мышления очень близок нам. Теперь смотрите – их жизненно важные органы находятся вот тут, тут и тут. Но самое уязвимое место – голова.

– Так почему они – мозгоглазые? – напомнил Леонид.

– Их голова – мозг на неподвижной шее, вся внешняя поверхность которого покрыта сплошным фасеточным глазом. Благодаря этому цалларунга имеют круговой обзор, они не видят только то, что прямо под ними. С другой стороны, мозг практически не защищен, черепа у них нет вовсе.

– Вот оно что, а я думаю, почему этот шар так мне что-то напоминает... глаз мухи, ни дать ни взять... Да уж, страннейшее существо из всех виденных.

– Я объясню, почему, – сказала Лаш, – командир, вы знакомы с... библией?

– С земной библией? – удивился наемник, – да, читал когда-то давно.

– Помните, что создал ваш бог на шестой день творения?

– Он – не мой бог, я атеист вообще-то. Шестой день... то, что он создал до человека, вроде. Животные?

– Нет. На седьмой день бог отдыхал, а на шестой – именно человека и создал. Причем, обратите внимание – по своему образу и подобию.

Леонид пожал плечами:

– Какая разница? Давайте к делу вернемся, вопросы религии меня не интересуют в данный момент.

– Это как раз важно, – сказала Лаш, – ибо дает основу к пониманию цалларунга. Точнее, к пониманию природы их ненависти к нам. Вы могли заметить, командир, что большинство врасу в галактике – гуманоиды. Две руки, де ноги, голова, два глаза, рот... Детали могут отличаться. У кого-то хвост или два, у кого-то жабры, кто-то покрыт панцирем... Но все же мы очень похожи друг на друга. Мы – творения Великих Инженеров, которые создавали нас примерно так же, как это описано у вас в библии. По своему подобию. Зачем – вопрос другой. Так вот, основываясь на теории вероятностей, без вмешательства Великих Инженеров в нашей галактике могло бы возникнуть, скажем, десять или чуть больше видов разумных существ, и все они были бы совершенно, абсолютно разными. Как цалларунга: они не похожи ни на кого больше, кроме некоторых животных своего родного мира.

Вот и печальный факт. Как считают сами цалларунга, настоящие разумные существа только те, которые возникли в результате миллионов лет эволюции. Мы, вы, сссла, и все остальные, созданные Инженерами – с их точки зрения просто подделки. Порождения злого гения. С нами не может быть мира – лишь временное прекращение борьбы.

– Инженеры были злыми?

– Я этого не говорила, так считают цалларунга. Если бы не Инженеры – нас бы не было, и галактика всецело принадлежала бы цалларунга и немногим другим настоящим. Мы для них – вечный, непримиримый враг.

Наемник чуть приподнял бровь. Презабавно же получается! Имеются плохие парни, если, конечно, можно назвать парнем жукообразное существо, которые враждебны почти всей галактике и которым вся галактика платит взаимностью. И – эти плохиши все еще живы.

– В таком случае, возникает вопрос. Если они и правда настолько плохие – как они умудряются существовать, имея во врагах всех остальных? Они слишком сильны?

Касс повернулся к Лаш и Ваэрте и извиняющимся голосом сказал:

– Моя вина. В общих чертах про кодекс я ему объяснил, но времени разжевать в деталях высокие соображения не нашел.

– Ты говорил мне – цалларунга не присоединились к содружеству, – парировал Леонид.

– Видишь ли, – вздохнул тот, – тебе как землянину будет малопонятно, но кодекс не является международным договором в твоем понимании. Это принципы поведения. Кодекс декларирует право на существование для всех, независимо от того, кто кому нравится, кто кому не нравится, кто подписался, кто не подписался... Как бы сильно многие не желали цалларунга смерти – кодекс не позволяет устроить им геноцид без очень веского повода.

Наемник скорчил гримасу, полную скепсиса.

– То есть, у нас есть смертельный враг, мы знаем, что при случае он нас уничтожит, но сами мы его уничтожать не станем? Где логика?

– В самом кодексе. Большая часть разумных существ нашей галактики объединена верой в то, что тотальный геноцид одних другими невозможен, потому что против агрессора выступят все. Тут дело не в том, что цалларунга плохие – а в том, что кодекс защищает либо абсолютно всех, либо никого. Я говорил тебе – нельзя дать кому бы то ни было право решать, кого считать человеком, а кого нет. И уж тем более нельзя дать право решать, кому жить, кому умереть. И все, баста, из этого правила нет исключений, потому что содружество разлетится, как карточный домик, стоит сделать исключение один раз. Сегодня мы решим, что цалларунга лишние – и это прецедент. А завтра кто-то опять решит, что в галактике есть и другие лишние. У вас на Земле говорят – правила существуют, чтобы делать из них исключения. Но некоторые правила при первом же сделанном исключении перестают работать.

Ты очень удивишься, но стоит только вынести решение об уничтожении мозгоглазых – и нынешние сторонники содружества моментально примкнут к цалларунга, либо будут придерживаться нейтралитета и поддерживать более слабую сторону. Помнишь, я говорил, что даже союзники цалларунга их не любят? Они не от хорошей жизни присоединились, это их вклад в дело выживания всех нас. Должен быть баланс. Потому что победа неважно кого – это начало всеобщего конца. Уничтожить кого-либо – значит разбить веру триллионов в то, что каждый из этих триллионов защищен от тотального истребления. Этого джинна если выпустить из бутылки – обратно не загнать. Леонид, ведь ты же сам видел Таркат. Поверь мне, это еще не самое жуткое кладбище. Я ненавижу цалларунга. Я буду праздновать, если они однажды вымрут, будут уничтожены черной дырой, которая поглотит за раз все их шесть планет или их выжгут Реликты. Но я знаю, что если это будет сделано моими руками – когда-нибудь мой мир постигнет участь Тарката и тысяч других миров. Мы все – содружество и союз неприсоединившихся – балансируем на вершине Эвереста, понимаешь, что это значит? Со всех сторон – пропасть. Пока равновесие держится – мы живем. Если баланс сместится, неважно в какую сторону – мы полетим в бездну, откуда нет возврата.

– Типичная для сссла красноречивость, – заметил Ваэрта, – но суть изложена точно. Пока цалларунга играют по правилам кодекса – максимум, что им угрожает – это поражение в обычной войне, санкции и контрибуции. В истории содружества три войны цалларунга против тех или иных рас. Каждый раз для них все заканчивалось разгромом, им очень доходчиво растолковали, что как бы содружество ни воевало между собой, против внешней угрозы мы объединяемся. Теперь они начинают действовать, как мы: образовали союз неприсоединившихся из нескольких более слабых цивилизаций, пытаются добиваться хитростью того, чего не добились силой.

Лаш кивнула:

– Между прочим, мозгоглазые не ставят перед собой цели уничтожения всех подделок из принципа или фанатизма – просто они видят в нас такое же бедствие, как голод, эпидемия или еще что. Вам бы тоже было странно договариваться с тараканом в вашем доме вместо того, чтобы прихлопнуть его, правда?

Леонид мысленно хмыкнул. Сколько болтовни впустую. Разделяй и властвуй, вот как это называется. Совету нужна страшилка, только и всего. Пугаем всех мозгоглазыми и заставляем войти в содружество. Пугаем всех тотальной войной, чтобы уберечь от уничтожения первое пугало. Все четко и грамотно.

– Думаю, я все понял по политической части, товарищи политрук и замполиты. Что насчет вооружения? Чем воюют цалларунга?

– Их вооружение менее технологично, а в виду некоторого отставания в технологиях вообще, производство современного вооружения, скопированного с нашего, затруднено. В целом, это все то же огнестрельное оружие и импульсные пулеметы, но по качеству им далеко до наших. Кроме того, цалларунга страдают двумя, так сказать, болезнями. Они отдают предпочтение технике, но не считают нужным тратить большие средства на экипировку и вооружение солдат. Вторая из особенность – они предпочитают брать числом, а не качеством. Впрочем – все объясняется очень просто: цалларунга в своей армии выполняют только руководящие функции. А воюют вместо них тарги.

Трехмерная голограмма над столом изменилась, теперь вместо кентавротаракана это было совершенно иное, но не менее странное существо. Нижняя половина тела чем-то напоминала таковую у небольшого динозавра: ноги, как у велоцираптора, сегментный хвост для равновесия, серая толстая шкура. Но вот верхняя часть туловища скорее была позаимствована у богомола: узкая грудь, пара характерных хватательных лап-клинков с зазубренными краями. Прямо из середины груди – еще две конечности поменьше, нечто вроде рук с утолщениями. Голова – два глубоко посаженных глаза спереди, еще два по бокам, усики, жвалы.

– Тарг в натуральный размер, боевой подвид, – прокомментировал Ваэрта, – рост метр шестьдесят или метр семьдесят, вес около пятидесяти килограммов в голом виде, способны бегать со скоростью пятьдесят километров в час и запрыгивать на высоту два метра и выше.

– Блин, ну почему все такое тараканообразное? – вздохнул Леонид, – даже название созвучно... На моем втором родном языке таракан звучит как тарган... Это союзники цалларунга?

– Нет. Скорее рабы, хотя еще правильнее сказать – собственность. Тарги – самостоятельный вид с другой планеты... был. Цалларунга видоизменили их и полностью подчинили себе на генетическом уровне. Когда-то таргов можно было бы сравнить с дикарями, они очень отдаленно, с натяжкой, но соответствовали понятию человек. Теперь это просто биороботы. Тарг не знает страха, не имеет инстинкта самосохранения, не чувствует боли, повинуется приказам хозяина без раздумий и колебаний, не ведает сомнений, сострадания, не испытывает никаких эмоций, помимо ярости. Вместе с тем, их интеллект достаточен даже для управления простыми транспортными средствами.

Цалларунга не только разводят таргов, но если надо – то и клонируют в огромных количествах. На поле боя их бросают в качестве пушечного мяса. Самые способные в награду за выживание получают возможность продолжить свой род и первую экипировку...

– Не понял, их что, просто без ничего выпускают? – удивился Леонид, – у нас в сорок первом хотя бы винтовку на троих давали...

Ваэрта указал на конечности тарга:

– Верхние хватательные способны нанести страшные раны, если противник плохо защищен. В утолщениях нагрудных рук – мускульные карманы с газовыми железами и тридцатисантиметровыми шипами, которые выстреливаются со скоростью до ста метров в секунду. Так что тарг как он есть – от рождения машина для убийства, такими их сделали цалларунга. Если у хозяев есть время и средства – они оснащают бойцов стреляющими протезами вместо игл, крепят на клинки керамитовые накладки и наклеивают на внешний панцирь бронепластины, на головы крепят аналоги наших УРР для улучшенного управления. Собственно, вам вряд ли придется иметь дело с голыми таргами, так как их используют только в сражениях, в огромных числах. На борту боевых кораблей обычно держат несколько десятков или пару сотен полностью оснащенных таргов. Также тарги выступают пилотами-смертниками, ходячими бомбами и так далее.

Что же до цалларунга – они берут на себя управление подразделениями таргов и на поле боя обычно в экзоскелетах, довольно неплохих. Но вообще – мозгоглазые предпочитают сражаться на больших боевых машинах там, где это возможно. Тарги – вспомогательная сила, впрочем, в пиратских боевых действиях главная роль обычно отводится им.

– Верно ли я понял, что цалларунга поработили таргов? – уточнил наемник.

Лаш покачала головой:

– Хуже. Тарги как разумный вид фактически не существуют, то, что теперь называется этим словом – уже не врасу. Я бы сказала, что цалларунга произвели полномасштабный геноцид, полностью изменив целый вид вплоть до того, что те уже ближе к биороботам, чем к живым существам.

– Разве это не запрещено?

– Запрещено, разумеется. Однако к моменту первого контакта содружества с цалларунга тарги уже стали тем, что вы видите, а законы обратного действия не имеют. Разумеется, совет прямым текстом донес до мозгоглазых, что если такое повторится, неважно с кем, в галактике не останется ни единого живого цалларунга. Но таргам уже не помочь.

– Понятно, – кивнул Леонид, – теперь такой вопрос. Каким образом цалларунга выбирают стратегию поведения? Что будет, если они на нас нападут, и как они это сделают? Почему они не опасаются ответных боевых действий империи?

– Вначале, видимо, придется прочесть еще и лекцию о пиратстве, – вздохнул Ваэрта. – Согласно правилам, за одного представителя вся раса не отвечает. Если вы начнете пиратствовать – никто не прилетит на Землю мстить, разумеется, при условии, что вы не были посланы своим народом, а действовали по своему желанию. Потому цалларунга, нападающие на колонию, рискуют только собственными шкурами, опять же при условии, что они тоже придерживаются определенных правил.

Фактически, термин пират не является юридическим, корсары приравниваются к воюющей стороне, потому что одни врасу не в состоянии понять разницу между пиратом и солдатом, вторые исповедуют право на личную войну, третьи просто разобщены и не имеют единого правительства, соответственно не могут отвечать друг за друга. Объясняю на примере. Пират нападает на колонию, колония сдается без боя. Если пират грабит и сваливает – он будет иметь дело с вооруженными силами нации, на которую напал, и их союзниками. Если устраивает резню, применяет оружие массового поражения или совершает другое грубое нарушение кодекса, то тут уже в дело вступают Вершители, и отвечать придется всем цалларунга. Вершители будут искать виновных, доказательства того, что пират действовал по указке, того, кто произвел оружие, допрашивать подозреваемых... Это очень серьезные последствия.

– Объясняю проще, – добавил Касс, – представь себе, что Интерпол вторгается в страну, допрашивает президента, министров... Это не что иное, как оккупация. Вообще у цалларунга феодальный строй, и одна планета не имеет отношения к действиям выходцев с другой, кроме одобрения или неодобрения их действий, но оккупированы будут все. Вершители очень настойчивые ребята, они не остановятся, пока не найдут виновных. Но поскольку цалларунга по-хорошему ни за что не пустят к себе вооруженные силы подделок – каков бы ни был ход событий, война гарантирована. Причем – против всего содружества. Вторжение сил содружества будет для нас не чем иным, как поводом дать укорот всей расе цалларунга, и при любом сценарии мозгоглазые будут гибнуть десятками миллионов. В лучшем случае.

– Таким образом, – подытожил Ваэрта, – нападающие будут воевать по правилам. Малейшее нарушение будет иметь слишком страшные последствия...

– ... Если его не удастся скрыть, – вставил Леонид, – а что, пиратство вообще у вас еще не изжито?

– Крайне незначительное явление, этим обычно занимаются только представители отсталых рас и очень недолго, по вполне очевидным причинам. Другое дело, что иногда спецоперации маскируются под пиратство, именно потому пираты зачастую живыми не сдаются, чтобы уберечь свой народ от последствий всплывшей правды. Характерно, что по меньшей мере двое так называемых великих героев сссла, получивших свои звания посмертно, предположительно погибли на борту пиратских кораблей, а обоснование причин награждения командованием Доминиона засекречено.

Касс некоторое время задумчиво рассматривал балларанца, пока у последнего не кончилось терпение:

– В чем, собственно, дело?

– Я вот пытаюсь решить, стоит ли удовольствие сделать из тебя калеку разорванного контракта, – совершенно обыденным тоном сказал торговец.

Ваэрта, будучи на голову выше, смерил сссла насмешливо-пренебрежительным взглядом:

– Мне уже прямо хочется посмотреть, как это у тебя получится.

Леонид тяжело вздохнул: такие вещи в команде добром обычно не заканчиваются.

– Однажды я застрелил двоих придурков из своего отряда, которые принялись выяснять отношения за пять минут до атаки. Вы, два ну очень развитых существа, можете сводить счеты позже, когда над колонией не будет висеть угроза нападения, а пока что возьмите себя в руки, или хотя бы попытайтесь, – спокойно сказал он. – А если снова приметесь за старое – я вас тресну лбами, не разбираясь, кто прав и кто виноват, скручу электрическим кабелем, засуну в шкаф в своей комнате и возьму командование на себя, пока опасность не минует. Кому-нибудь хочется посмотреть, как это у меня получится?

– Мне, – неожиданно призналась Лаш еще до того, как Касс и Ваэрта нашлись с ответом, – потому что, к огромному сожалению, наказаний за откровенно идиотское поведение пока еще не ввели. Ваэрта своей агрессивностью пытается компенсировать свою ущербную ограниченность и его иногда заносит, а смысл присутствия здесь синерожего жулика от меня и вовсе ускользнул, поэтому я не буду возражать, если командование примет кто-то, более соответствующий этой роли.

Балларанец заиграл желваками, его лицо приобрело темно-серый цвет, что, по уверению искина, соответствует багровому лицу у землянина, но ничего не сказал. Касс попытался возмутиться и оскорбиться, но Лаш подавила сопротивление в зародыше:

– Бросьте, Касс-р-Кинн Латанн. Я могу доказать, что вы жулик, поскольку прекрасно осведомлена, как именно вы получили ученую степень. Вы же понимаете, чем это для вас чревато? Так что помалкивайте, будьте любезны.

Наемник с трудом удержался от восхищенной ухмылки. Лаш вмешалась крайне своевременно и крайне эффективно, ее неожиданное выступление на стороне Леонида не только подействовало на задир похлеще ушата ледяной воды. Она вызвала огонь на себя, заставив их отвлечься и от Леонида, и от взаимной ссоры.

Первым справился с собой Ваэрта.

– Следующий пункт в нашем списке – планы размещения боевого персонала, – сказал балларанец с совершенно невозмутимым лицом, которое быстро возвращалось к нормальному цвету.

Касс тоже делает вид, будто ничего не произошло, но мышцы лица вокруг носовых отверстий еще вздрагивают.

Леонид тайком показал Лаш одобрительный жест, скопированный у Ваэрты.

* * *

Цалларунга прибыли точно по расписанию. Из контрольной башни возле посадочной площадки Леонид наблюдал за посадкой их челнока, веретенообразного аппарата размерами немного побольше, чем десантный корабль Касса. Из бортов челнока во все стороны торчали башенки, кабинки, антенны и другие, менее понятные штуковины. В целом, чужеродность конструкции сквозила в каждом элементе, и наемник подумал, что если любой корабль из виденных на Хара, теоретически, мог бы быть придуман земным дизайнером фантастического фильма, то челнок цалларунга вряд ли пришел бы на ум даже очень укуренному художнику.

– Какое у него вооружение? – поинтересовался Леонид у стоящих возле соседнего окна Ваэрты и Лаш.

– Снаружи – никакого, это же просто грузовой шаттл, – ответил шеф СБ, – но теоретически, в недрах может скрываться пусковой комплекс О-У, то есть Отсроченный удар. Это новая разработка цалларунга, и надо признать, что тут они опередили всех. Любые сходные торпедные системы с О-У не сравнить.

– Хм. В чем, собственно, разница между торпедой и ракетой? Торпеды у меня ассоциируются с подводным снарядом.

Ваэрта, не отрывая взгляда от чужого корабля, аккуратно спускающегося на посадочную площадку, пояснил:

– В двигателе. Наши понимания термина ракета эквивалентны, а торпеда – примерно то же самое, но не с ракетным двигателем, а с ионным, гравитационным или другим. Наличие ракетного для ускорения на финальном этапе полета тоже случается. Проще говоря, торпеда – скорее беспилотный миниатюрный корабль. Торпеды оснащаются более совершенными системами наведения, навигации, радиоэлектронного противодействия, систем маскировки, имеют броню, силовые щиты... Словом, все, что повышает шансы на успешное поражение вражеского корабля. О-У – чрезвычайно эффективная система. Запускается целая группа торпед с разными функциями, которая действует как единое целое. Одни торпеды оснащены пушками для борьбы с противоракетами противника, другие несут мощный щит, которым прикрывают остальных, третьи выполняют функции радиоэлектронной борьбы, четвертые выпускают фальшивые цели, пятые прикидываются настоящими зарядонесущими торпедами, а шестые как раз и несут поражающий заряд. Вся система крайне сложна, не имеет аналогов, как я уже говорил, и защищаться от нее крайне сложно. Как все это работает, как устроено, как разные торпеды взаимодействуют между собой – пока неизвестно. В бою торпедоносец запускает залпом от пятнадцати шести – и восьмиметровых торпед до нескольких сотен, в зависимости от размера самого корабля, и даже если будет уничтожен – торпеды все равно попадут в цель, пусть не все, но урон будет нанесен. Собственно, систему потому и назвали отсроченным ударом. Кроме того, цалларунга строят одноразовые кораблики с пилотом-смертником таргом, каждый несет по несколько торпед. Флотилия запускается носителем, кораблики подходят на дистанцию пуска и производят залп. Даже если ответным огнем флотилия уничтожена – торпеды уже в полете, а главный носитель уходит невредимым.

– То есть, захватить рабочий экземпляр пока не удалось?

– Увы. О-У разработан недавно, и пока что применялся только в одном некрупном конфликте. Учитывая, что цалларунга никогда не сдаются в плен, подрывая свой поврежденный корабль – захватить и изучить не так-то просто. У многих армий уже разработаны планы по захвату целого корабля – осталось дождаться нового конфликта и сделать попытку, которая, впрочем, не будет легкой.

Леонид чуть призадумался:

– А на борту военного корабля, что сейчас на орбите, О-У есть?

– Ручаюсь, что да. И на транспортнике тоже. У них на всех кораблях теперь есть эта система.

– И никто не попытался провести спецоперацию?

– Кое-кто пытался, но неудачно: не хватило ума, мудрости, технического обеспечения. Цалларунга чрезвычайно осторожны и низшим расам не по зубам.

– А империи?

– А империя не пыталась, разумеется.

– Почему?

Ваэрта тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой:

– Прошу меня простить за недостаточную мудрость – но я не вижу смысла объяснять то, что собеседник и так знает, но не желает или не может понять.

Леонид постарался придать своему голосу любезное звучание:

– Извинения ни к чему. У нас на Земле не принято обижаться на ущербных, особенно – на ущербных умом.

Балларанец, продолжая наблюдать за спускающимся кораблем, сжал челюсти и шумно втянул носом воздух. Даже диспетчер, сидящий позади за контрольным терминалом, на секунду перестал клацать кнопками.

– В чем дело, высшая раса? – спокойно поинтересовался наемник и тут же спохватился: – хотя почему я спрашиваю, ведь я же и так знаю, что ты в ярости. Давай мы четко и откровенно определим пару моментов. Я не вижу в тебе ни единого качества, которое позволило бы тебе считать себя лучше меня. И твоя заносчивость оскорбляет меня точно так же, как тебя – моя непочтительность. Конечно же, твое мнение – твое право. Но все же ради пользы дела, которым мы тут занимаемся, тебе стоит держать в уме тот факт, что оба моих деда погибли, добровольно пожертвовав своими жизнями, в войне против нацистов, таких же, как ты, ублюдков, считавших себя высшей расой. Я горжусь своими предками и тем, что они сделали. И хотя я тебя пока не убил – это еще не значит, что я вижу большую разницу между тобой и нацистом. И для того, чтобы убить тебя, мне понадобится несоизмеримо меньший повод, чем для убийства коорна. Конечно, тебе вряд ли удастся вывести меня из себя настолько – ведь и по части самоконтроля я лучше тебя, заметь – но всегда помни о том, что наилучшим ответом на заявление о расовом превосходстве я считаю выстрел в голову.

– Буду держать это в уме, – зловеще пообещал Ваэрта.

Лаш сделала несколько шагов и встала у окна между наемником и балларанцем.

– Я объясню, почему империя ни разу не пыталась захватить корабль цалларунга в мирное время, – сказала она. – По той же причине, по которой мы держим слово, соблюдаем договоры, соглашения и выполняем взятые на себя обязательства. Я не стану ничего говорить о том, как должна вести себя высшая раса, потому что есть гораздо более материальные и доступные для понимания вещи, нежели принципы. Репутация, например. Когда мы заключаем пакт о ненападении – оппонент убирает с границ практически все свои флоты, потому что знает: до истечения срока договора агрессии не будет. На переговорах мы не держим руку на детекторе лжи, потому что балларан выполняют обязательства и не мошенничают. Ни на одной планете содружества у балларан не проверяют документы и не производят досмотр вещей и кораблей. Зачем терять время, если и так известно, что балларан всегда называются своим именем и не возят контрабанду? При встрече с балларанским кораблем никто не включает щиты на полную мощность: если войны нет, залпа не будет. Это все вопросы даже не доверия, а знания. У нас есть репутация, наработанная тысячелетиями. И высшая мы раса на самом деле или не высшая – но ведем себя как высшая. А любое здравомыслящее существо обычно судит именно по поступкам.

Возвращаясь же к цалалрунга... Да, нам очень важно заполучить действующий экземпляр О-У и изучить его. Но польза не сопоставима с тем, что мы потеряем.

Леонид кивнул:

– Понимаю. Но можно провести операцию чужими руками. Или оказать помощь в проведении. Риски минимальны, при правильном подходе.

– Дело не в рисках. Ценой такой операции может стать не только и не столько вся наша репутация. Мы сами перестанем верить в то, что мы высшие. Эта вера с нами от начала до конца, с первого дня до последнего, мы впитываем ее с молоком матери и с нею же встречаем смерть. Чтобы вам было с чем сравнить – сравните со своей бессмертной душой. Вы бы продали души всего своего народа, в том числе еще не рожденных, дьяволу за пару торпед?

– Не верю в душу и дьявола. Но масштабы оценил.

Челнок цалларунга завис над самой площадкой, и Леонид мог рассматривать его почти в упор, со ста метров, но пришло время спускаться вниз, к шлюзовым воротам, встречать гостей.

Там уже собралась делегация: четыре шагающие боевые машины, в кабину одной из которых забрался Ваэрта, чуть дальше стояли Кодама и Вэш, представляющие руководство колонии, Касс во главе выстроившихся, словно гоплиты в фаланге, андроидов во всеоружии и со щитами. В глубине шлюзового зала застыли в нескольких сантиметрах от пола грузовые платформы, на которых сложили контейнеры с товаром: сделка была заключена еще до посадки.

Леонид присоединился к Кассу, Лаш – к отцу и сестре. Трехметровая дверь медленно поползла в сторону, открыв крайне узкую щель, едва достаточную для того, чтобы в нее свободно прошел цалларунга.

– Диспетчерская вышка на связи. Корабль покинул один член экипажа. Экзоскелет небоевого типа. Высаживаются тарги... Два... Три десятка таргов. Рабочие. Ждут у корабля. Встречайте гостя.

Касс расстегнул кобуру с иглометом, наемник последовал его примеру. В этот момент в проеме показался цалларунга, приближающийся неспешной походкой. Его вполне можно было бы принять за робота, но Леонид догадался, что перед ним экзоскелет, изготовленный из черного, матово поблескивавшего материала. Правда, экзоскелет не был целостным: фактически, силовые приводы, жужжащие при ходьбе, находились лишь на нижних конечностях, само тело цалларунга покоилось на нижней платформе. А верх горизонтальной части и вся вертикальная часть была выполнена из тонкого черного материала наподобие полиэтилена. Также от горизонтальной платформы отходят два кронштейна – крепление затемненного полупрозрачного шара, играющего роль шлема. Верхние конечности также затянуты в скафандр без сервомоторов. Безусловно, снаряжение не военное, ножом проткнуть можно. Жесткие части каркаса заменены на пленку везде, где можно, для облегчения веса. В общем скафандр повторял очертания тела своего хозяина, однако спинные антенны, видимо, упрятаны внутрь, на спине – две полупрозрачные коробки из жесткой пластмассы с какой-то дребеденью. На груди, там, где у цалларунга находится рот, висел прямоугольный экран со схематическим изображением лица.

Леонид приблизил голову к уху Касса:

– Что у него в коробках?

– Такие у них сумки. Сейчас он пройдет мимо экзоскелета, и тот его просканирует...

Цалларунга подошел прямо к одному из шагающих танков и остановился в метре перед ним. Затем повернулся на триста шестьдесят градусов, словно позволяя сканеру лучше его просветить, и заговорил монотонным механическим голосом:

– Ищите же. Не нашли? У вас плохие детекторы... Ах нет, простите, я совсем забыл, что оставил свой пистолет на корабле. Ха-ха.

Маска на нагрудном экране изобразила смех.

– Что он несет?! – тихо удивился Леонид.

– У них так принято – если не навредить, то хотя бы понасмехаться, – мрачно ответил Касс, – их очень забавляет, что он тут один без оружия, нас много с оружием, и боимся именно мы. Еще одна причина сильно невзлюбить цалларунга – то, как они используют нашу же цивилизованность против нас. Знает ведь, гад, что никто тут его не прихлопнет, вот и наглеет.

– Его спинные антенны упрятаны под скафандр?

– Да. Они так делают потому, что по движениям антенн можно узнать их эмоции. Обычно – гадливость, презрение и отвращение. Сдержать проявление эмоций не могут, вот и прячут.

Кентавроид приблизился к Кодаме и его дочерям, последовал обмен формальными приветствиями. Леонид и Касс подошли поближе, держа руки у рукояток оружия. Магистр быстро уточнил пару малопонятных наемнику моментов и указал гостю в сторону контейнеров.

– Хорошо, сейчас я достану из ранца оружие... ой, простите, заболтался, ха-ха. Я имел в виду щуп.

Цалларунга проводили к контейнерам, где он потыкал в один из них длинным устройством со светящимся индикатором на рукоятке. Результаты проверки покупателя вполне устроили, потому что следом из коробки на спине он достал такие же чипы-кошельки, как и полученный Леонидом от сафатхов. Вэш брала у него по одному, втыкала в специальный прибор, который держала под мышкой, и проверяла суммы.

– Почему у него много чипов, а не один? – полюбопытствовал наемник.

– Потому что наша система им непривычна. Они предпочитают рассчитываться наличными, так сказать. Но вместо купюр, которые хождения давно не имеют, цалларунга используют чипы, на балансе каждого из которых определенная сумма. И наоборот, чтобы купить что-нибудь у цалларунга, ты должен расплатиться с ним отдельным чипом, который ты через своего искина передаешь его искину. Грубо говоря, они не умеют передавать деньги из кошелька в кошелек, им приходится вместе с наличными еще и кошелек отдавать.

Когда Вэш пересчитала деньги, входные ворота раздвинулись шире, и гравиплатформы с грузом поплыли на выход.

– А что вообще в контейнерах?

– Изотоп родия, точнее, обогащенная руда. Редкий материал. У вас на земле его добывают по тридцать тонн в год, да и по галактике он тоже в изобилии не встречается.

Леонид следил, как на посадочной площадке тарги споро перегружали контейнеры с платформ в подъемник, не забывая поглядывать на цалларунга. А тот внезапно развернулся к нему:

– Я обратил внимание, какие большие пушки у ваших воинов. Не вы ли солдаты с Земли?

– Если и так, то что? – холодно осведомился наемник.

– О, ничего. Я слегка недоумевал, поскольку не видел никогда балларан с таким цветом кожи... и такими пушками. Размер имеет значение, не так ли?

Цалларунга изобразил на своем экранчике гротескную улыбку и повернулся к Кодаме:

– Когда мы садились, то обратили внимание на отвалы неподалеку. Полагаем, там содержится иридий и осмий. Это так?

– Да, так, – кивнул магистр.

– Вы собираетесь добывать эти вещества из отвалов?

– В будущем. Пока что у нас нет оборудования, чтобы переработать отвалы полностью, его завезут только через несколько периодов.

Цалларунга несколько минут молчал, видимо, общаясь с кем-то на корабле, потом спросил:

– В таком случае, не согласитесь ли вы продать отвалы? Если содержание нужных минералов достаточно и если цена будет невелика – мы их купим и переработаем сами.

Кодама переглянулся с Лаш, та кивнула.

– Вы собираетесь увезти все эти отвалы? Не уверен, что вы сможете уместить их на своем корабле.

– Сейчас не сможем, поскольку уже частично загружены. Разгрузимся, вернемся. Мы сделаем две ходки или сколько потребуется. Капитан уже подсчитал – выгода будет небольшая, но она будет. Мы выиграем на разнице. Вы сэкономите на переработке. Обоюдная выгода, не так ли? Вопрос лишь в содержании ценных минералов в породе. Не будете ли вы так любезны отвезти меня к отвалам?

К отвалам цалларунга прокатили на платформе, с которой тарги успели забрать весь груз. Обратно он уже не вернулся, так как сразу после осмотра отправился на свой корабль, а с Кодамой связался по радио.

После того, как челнок улетел, Кодама подытожил:

– Все отлично. Наши силы он уже видел, знает, что тут легкой поживы не будет. А если удастся еще и отходы им сплавить... В общем, пока они остаются в системе Чоданги – полная боевая готовность, как прыгнут – возвращаемся к нормальному распорядку.

– Лучше бы не иметь с ними дела, – сказал внезапно Касс.

– Почему? Это выгодно. Цалларунга – не самые желанные покупатели, потому обычно платят чуть больше, чем...

– Вы ничего не поняли! Этот цалларунга – не торговец!

Кодама, его дочери, подошедший Ваэрта и Леонид – все уставились на Касса. А тот пояснил:

– Я уже имел дело с цалларунга – большинству из них несвойственно разбираться в нас. А этот – разбирается. Он с ходу определил, что командир тут Леонид.

– И ничего удивительного, все солдаты в полном доспехе, один он без экзоскелета и только с пистолетом, – заметил Ваэрта.

– Да вот именно! – воскликнул Касс, – чем выше у цалларунга ранг – тем круче его доспехи. Но этот торговец знает, что у нас это не так, что офицер не носит самые мощные скафандры. Он умеет определять, кто из нас командир, он разбирается в нас больше, чем среднестатистический торговец! С кораблем советовался несколько минут! За это время цалларунга способны провести блиц-совещание. Будь этот мозгоглазый торговцем – он бы сразу подсчитал барыши, а не ждал, пока подсчеты сделает капитан. Этот не просто торгаш, раздумывающий, не поднять ли пиратский флаг. Это военный, причем квалифицированный и хорошо осведомленный. Вон как быстро просек, что наши бойцы – не балларан, значит, он знал о наемниках с Земли. А отсюда следует – что он отслеживает ситуацию в секторе. Знает, с кем связываться, с кем не связываться. Мой совет – больше их не пускать. Отмените сделку.

– Вполне возможный вариант, – заметила Лаш.

– Мы примем во внимание вашу точку зрения, – сухо ответил Кодама, – а пока продолжайте действовать согласно плану.

* * *

Цалларунга, посетив в тот же день несколько других шахтерских колоний и скупив небольшие партии сырья, улетели, жизнь снова пошла своим чередом.

Как-то вечером Касс предложил партию в шахматы, играть в которые он научился на Земле, и Леонид согласился. И от скуки средство, и заодно поглядит, чего там стоит хваленый высокоразвитый мозг сссла.

Партия сразу пошла быстро: наемник взял курс на упрощение и размен. Но в миттельшпиле ситуация на доске стала напряженной.

– Между прочим, – сказал Касс, забирая пешку, – я выяснил тут кое-что. В лаборатории действительно занимаются именно разработкой неинвазивного интерфейса, а не чем-то секретным. Турода – вонючий тупой зазнайка, лесть против таких – отличное оружие. Все выболтал.

– А если поконкретнее? – спросил Леонид, уравнивая счет по пешкам.

– У них есть два рабочих прототипа, но пока что большие проблемы с настройкой. Для каждого человека надо делать свой особенный, что с промышленной точки зрения невыгодно. Сложность считывания сигналов напрямую с мозга, бесконтактно, такова, что один и тот же прототип устройства не подходит даже двум однояйцевым близнецам. Именно потому Лаш задействована в работах: она не научный сотрудник, а подопытная, она нужна по той причине, что они с Вэш близняшки. Ожидалось, что один и тот же прототип будет совместим с близнецами как минимум, но не тут-то было. Первый образец изготовили под Вэш, настроить его для Лаш не удалось, сделали новый. И теперь Кодама ломает голову, как сделать универсальный. Возможности технологии впечатляют, если суметь поставить все на поток. Гений напоролся на проблему, достойную гения. Шах.

Леонид закрыл короля турой. Теперь понятно, каким образом Лаш умудрялась отвечать без задержек: телепатическая связь с искином это мощно.

– А почему ты не играешь с балларанами в их игры? Не хотят с тобой водиться? Или слишком сильны для тебя?

Касс усмехнулся:

– А самому подумать? Плохо играть с оппонентом, не понимая его языка, даже шах сказать трудно. Я же по-балларански ни гугу. Ты единственный, с кем я могу говорить без помощи УРР. Кстати, еще раз шах.

– Боишься, что они будут мошенничать, если УРР не снимут во время игры? Капут твоему слону.

– Они не мошенничают – но опасаются, что я буду. Я бы не стал – но снимать свой УРР, если противник не снимает, мне зазорно. А сниму – перестану понимать... А! Чтоб ты скис.

Наемник хитро прищурился, снимая с доски коня:

– В следующий раз, играя со мной, клювом не щелкай.

Торговец вздохнул: вел, вел по фигурам – и на тебе.

– Ладно, выкрутился. Ничья, если вдуматься, идеальный финал. Никому не обидно.

– Я вот что спросить хотел. Что там насчет мошенничества Лаш говорила?

Касс пожал плечами, растянув рот в прямую линию, и сказал:

– Вранье. Это не я получил ученую степень обманом. Это они же сами его мне и дали. Я не говорил тебе, что у меня, сссла, балларанская ученая степень?

Леонид облокотился о стол и с интересом взглянул на собеседника:

– Вот это уже любопытно.

– Видишь ли, мой труд о сравнительном анализе землян и балларан был... как бы это выразиться поточнее... Заказным. Империи требовалась научная работа, подчеркивающая огромные различия между вами и балларанами. Вот я и написал. Прошелся по психологии, способам мышления, традициях, обычаях, культуре... Чтобы моя работа имела вес – дали мне самую низкую ученую степень, бакалавра по-вашему.

– Почему ее не написал никто из балларан?

– Потому что автором должен был быть сторонний исследователь, иначе это выглядело бы необъективно.

– Все еще ничего не понимаю, – покачал головой Леонид, – какое дело им до землян, если они нас вообще за людей не считают?

– Прямое. Вы самим фактом своего существования доставили им проблемы, и все еще продолжаете доставлять. Вас совершенно случайно открыли триста с гаком лет тому назад, и тот факт, что ближайшая родня балларан оказалась настолько, уж извиняй, дикой и варварской, заставил многих подозревать, что и балларан такие же, только скрывают это. Более того, ваше существование вызвало резонанс в сообществе самих балларан. Идея провести сравнительный анализ пришла мне в голову совершенно случайно, и я тут же смекнул: империя охотно раскошелится за труд, который донесет до галактического сообщества огромную пропасть между цивилизованными балларанцами и дикими землянами.

– Так-так, – зловеще протянул наемник, – и ты ради денег оклеветал и очернил целую расу перед всей галактикой?

– Да неужели, вот так оклеветал да очернил? – насмешливо сказал Касс, – наверное, земляне не истребляют друг друга с неслыханной жестокостью и применением оружия массового поражения? Наверное, это клевета, что каждый землянин лжет в среднем каждые десять минут? И уж конечно, у вас нет таких явлений как воровство, мошенничество, заказные убийства? Вы не дохнете миллионами от наркотиков и не садитесь пьяными за руль? У вас нет чудовищного социального неравенства? Может быть, вы побороли СПИД, как это сделала бы любая развитая раса? Не говори ничего, я знаю, что ты скажешь, мол не придумали пока лекарства. Лекарство от СПИДа во всей галактике нужно только лишь вам, потому что вы убоги и жалки. Это вы, заразившись, умышленно заражаете других и ведете дневники – где, когда, кого и как заразили, как это сделал один израильский профессор, перед смертью заразив семьдесят пять человек. А представитель развитого народа, заразившись неизлечимой болезнью, предпримет любые меры, вплоть до самосожжения, но не допустит передачи заразы. Вот так-то.

Знаю, приятель, тебе неприятно это слышать, потому что это все – правда. Конечно, не все вы такие. Но большинство. Так что не удивляйся, что балларанцы с радостью от вас открестились. А мне клеветать не потребовалось – я просто живописал это, подвел доказательную базу, привел аргументы, расписал, почему так поступаете вы и почему так не поступают балларан... Вот и все.

Леонид тяжело вздохнул:

– Ну ладно. В таком случае – в чем мошенничество-то?

Касс откинулся на спинку кресла:

– В том, что я не написал главного, о чем, по большому счету, знают все балларанцы, которым это положено знать, но не знают ни общие массы их, ни остальная галактика. На самом деле, никакой принципиальной разницы нет.

Наемник удивленно приподнял бровь:

– То есть...

– Все мы, по крайней мере все те, у кого коэффициент соответствия девяносто восемь и выше, есть то, что из нас воспитали. Балларане, выросшие среди вас, будут такие же, как и вы, лживые, примитивные, бесчестные и так далее. Некоторые сссла, выраставшие среди балларан, становились такими же, как и они. Ты, попади к балларанам в младенчестве, был бы таким же, как балларанцы, и точно так же презирал бы всех остальных. Правда, иногда сомневался бы в своем личном расовом превосходстве, глядя на примитивных людишек с Земли. Конечно, балларанцы физически совершеннее вас, в том числе по причине направленной селекции внутри вида. Но на практике – ничем принципиальным, помимо воспитания, они от вас не отличаются. И если, положим, истребить всех землян старше одного года, а оставшихся воспитать как балларан – вы станете, как они. Ну почти. Но поскольку подобный способ действий для балларан неприемлем, не говоря уже о кодексе – варварами вы, скорее всего, и помрете. Без обид – бесстрастная констатация наиболее вероятного развития событий.

* * *

Монотонная жизнь прервалась с прилетом команды археологов, четверых молодых мужчин и одной женщины. Прибывшие в первый же день устроили проверку снаряжения прямо в карьере после окончания смены, и Леониду пришлось срочно загнать коорнов по домам, дабы те не увидели, как боги с хохотом развлекаются, летая у потолка на ранцевом аэростате.

На внеплановом совещании Кодама только огорченно развел руками:

– Это крайне неразумно – присылать настолько неопытных изыскателей без серьезного сопровождающего, но так уж вышло, что археологические экспедиции у нас обычно дело молодежное. Нынешнее положение дел – моя вина. Лаш отправила в исследовательский центр, где раньше работала, доклад, в котором упомянула, что здесь есть вполне серьезные и надежные люди на роль сопровождающих. Только забыла упомянуть, что эти люди – не балларан, – с этими словами магистр с легким недовольством покосился на Леонида.

Наемник в долгу не остался:

– У-у-у, это совсем ни в какие ворота не лезет. Выйти в джунгли в сопровождении расово неполноценного охранника – это же стыд и срам, их местное жучье на смех поднимет! Впрочем стойте, пускай их Турода сопровождает! Я уверен, он самим своим присутствием распугает любых хищников. Главное не нарваться на тех, кто падалью питается – они на запах высшей тухлятинки сбегутся толпой.

А вот сами археологи к перспективе выйти в джунгли в сопровождении землян отнеслись одобрительно. Не столько, правда, к самим землянам, сколько к их пушкам. Леонида слегка насторожило, что эти пятеро вели себя совершенно иначе, нежели обитатели колонии, вплоть до того, что первое время здоровались с каждым встреченным андроидом, пока не поняли, что земляне предпочитают ограничиваться бесстрастным здравия желаю, а желанием общаться не горят. Наемник прояснил для себя ситуацию, подослав к одному из них Касса. Балларанец и сам имел вопросы, потому хитрый торговец запустил беседу в нужном направлении без проблем.

– Какие-то ваши солдаты нелюдимые, – заметил археолог, – вы их специально таких неразговорчивых подобрали? Как-то они не очень приветливо на нас смотрят.

Хренасе!, мысленно возопил наемник, наблюдавший за разговором по установленному между искинами каналу. Балларанская сволочь, оказывается, убеждена, что низшие обязаны искренне радоваться его присутствию, и это несмотря на то пренебрежение, с которым балларане к ним относятся!

Касс легко справился со скользкой темой, обратив внимание археолога на то, что именно работодатель обязал охрану воздерживаться от проявления эмоций, и задал встречный вопрос:

– А чего, собственно, вы ожидали от землян?

Балларанец пожал плечами:

– Вообще-то, Лаш Уольрэм упомянула в своем докладе, что вся охрана состоит из надежных и цивилизованных людей. Я как бы в курсе, что подавляющее большинство землян – примитивные варвары, до определения человек дотягивающие с трудом, но эти не такие, какими я представлял себе варваров, да и Лаш виднее, она же не со вчерашнего дня имеет с ними дело. А вы, стало быть, сами не знаете, кого наняли?

Торговец и тут за словом в карман не полез.

– А это мне знать нужно лишь в последнюю очередь. Моя главная задача – создать эффективное и компетентное подразделение, времени разбираться в моральных качествах кандидатов я не имел. Но с учетом того, что их командир – личность выдающаяся и со своим кодексом чести – неудивительно, что он набрал в отряд таких же, как сам. Я на что-то в таком духе и рассчитывал.

– Ну вот и ладно, – подытожил собеседник, – как по мне, лишь бы дело свое знали. Сгинуть тут, как прошлая экспедиция, не хочется, Лаш, безусловно, знает, что делает, но все равно как-то неспокойно.

Леонид слушал этот разговор и удивлялся. Помимо всего прочего, Касс выяснил, что состав археологической команды был подобран по рекомендациям Лаш, а несколько других кандидатов получили отвод. По этому поводу недоумевал и сам балларанец: среди получивших отказ были и друзья Лаш, не видевшиеся с ней сорок периодов. В то же время прибывшие археологи никогда прежде с Лаш не встречались, поскольку пришли в исследовательский центр уже после того, как та попала в аварию.

– Ну и как все это понимать? – задал риторический вопрос наемник.

Они с Кассом сидели в комнате Леонида, один на стуле, второй на кровати.

– Ты говорил – балларан не любят всех, особенно землян. Про этих пятерых у меня сложилось мнение, что они вообще о землянах ничего не знают.

– А им и не нужно знать. Достаточно верить, что они лучше всех, а остальные – варвары, – хмыкнул Касс. – Если ты вдруг подумал, что я тебя умышленно настраивал против балларнцев и клеветал на них – мимо, вспомни первую встречу с Вэш. Иной вопрос, что не все балларане презирают низших слепо – но таких немного. Меня же другое волнует: по непонятной мне причине Лаш дала рекомендацию всему подразделению. Рекомендация балларанца для балларанца имеет немалый вес, но и давать рекомендацию – очень большая ответственность, своя репутация на кону. Хоть убей, но я не понимаю, как Лаш рискнула поручиться за все подразделение, при том, что знает она только тебя, да и то поверхностно. Мне это совсем не нравится. Здесь происходит что-то странное. Ну-ка, Навигатор. Пробей по базам, какие были археологические экспедиции на Чоданге. И поищи на сервере колонии данные по планам на экспедицию Лаш Уольрэм.

Наемник задумчиво погладил подбородок.

– Слушай... Я понимаю, что выдаю желаемое за действительное, но что если Лаш на меня запала? Ты не в курсе, у нее есть здесь парень, муж или что-то в этом роде?

Касс затрясся в приступе беззвучного кашляющего смеха:

– Не смеши меня. Ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Знаешь, ты, конечно, верно подметил... Я в курсе, что партнер Вэш – Турода... А кто, как ты выразился, парень Лаш – без понятия. Но... пойми одну вещь. Секс с землянином с точки зрения балларанки – практически скотоложство. То есть вы на них немного похожи, да... Ты бы стал спать с обезьяной? Даже если эта обезьяна говорит, умеет адекватно мыслить и ты даже уважаешь ее настолько, насколько вообще человек может уважать обезьяну – все равно спать с ней ты не станешь, верно? Неужели реакция Вэш ничему тебя не научила? Если бы на нее вот так пялился балларанец – она бы восприняла это как комплимент. Но когда тебя раздевает глазами обезьяна... Забудь, приятель. Когда археологи уберутся отсюда – слетаем на Землю, развлечешься там по полной программе. А пока – забудь... Уже? Давай докладывай.

Торговец выслушал своего искина и хмыкнул.

– Кажется, начинаю понимать. Здесь были экспедиции – одна из них в самое глубокое место моря. Там нашли следы неизвестной цивилизации, но не той, остатки которой сейчас по всей Чоданге, а более старой. Но чем глубже вниз – тем опасней, и та экспедиция погибла почти вся. Дело было около пятидесяти периодов назад. Лаш, видимо, планировала туда отправиться еще до того, как разбилась на гравикаре, и затею эту не бросила. Все сходится. Сам смотри. Все старые друзья получают отвод. В состав экспедиции набираются незнакомые ей ученые, притом только те, которые не имеют ярых расистских взглядов. Для них Лаш еще и ручается за землян...

Наемник кивнул:

– Она планирует опасную экспедицию, в которой не желает рисковать друзьями, и при этом подбирает группу, которая не станет провоцировать неприязнь охраны заносчивостью. Так?

– В точку. Очень рациональный поступок. А еще она приглашает тебя возглавить охрану и при этом даже умудряется заручиться твоим дружелюбием. Чтобы, случись беда, ты спасал ее в первую очередь. А ты и клюнул, наивный... Пойми одну вещь. Для балларанца ты – низший и точка. Лаш никогда не признает тебя равным, потому что она высшая. Она сама сказала тебе, что впитала свои убеждения с молоком матери и с этой же верой встретит смерть. Лаш тебя использует точно так же, как используют мужчин женщины. С той разницей, что взамен она, в отличие от земной женщины, ничего тебе не даст. Я не осуждаю никого, но позволю себе заметить кое-что. Мы все друг друга используем. Я использую тебя для обогащения как наемного солдата. Ты используешь меня как работодателя. Мы используем друг друга – но честно и в открытую. Лаш тобой манипулирует, скрытно и бесплатно. А виноват, конечно же, ты сам. Видишь привлекательное личико, соблазнительные формы – и не желаешь понимать, что она не твоего вида. Не твоей крови. Она тебе еще меньшая родня, чем павиан – горилле.

– Вообще-то, она похожа на земную женщину намного больше, чем горилла – на павиана, – осторожно заметил Леонид.

Касс закашлялся еще сильнее:

– Брось. Тебе напомнить, что совсем недавно на Земле люди делились на высших и низших в пределах одного вида? Чернокожих белые вообще за вещи держали. А буквально вчера по историческим меркам белые истребляли белых за еще меньшие различия. Некто доктор Менгеле – слыхал про такого? – написал диссертацию о том, что расовую принадлежность человека можно определить по форме нижней челюсти. Нет-нет, я не оправдываю нацистов – но ты просто сравни масштабы. Они уничтожали свой же собственный вид за другую форму челюсти. Между землянами и балларанцами – пропасть куда большая. И то, что их внешность внезапно кажется тебе приемлемой – просто совпадение. Эволюция ходит примерно одними и теми же путями. А, что тут рассусоливать. Просто всегда помни, что если ты все-таки разницы не видишь – это еще не значит, что и она тоже не видит. Она видит, поверь мне.

После того, как торговец ушел, наемник снял УРР и положил на стол, удержавшись от того, чтобы бросить прибор на пол и раздавить. Касс каким-то образом узнал содержание разговора с Лаш в контрольной вышке, хотя сам при этом не присутствовал. И Леонид даже догадывался, каким.

* * *

Буквально на следующий же день зарядили проливные дожди. Подобные явления на Чоданге не редкость, однако изучить погоду дикой планеты толком никто не удосужился, и потому предсказывать наступление бессистемных на первый взгляд ливней было проблематично. Касс, узнав, что дождь будет длиться не меньше недели, согласовал с Кодамой свою отлучку.

– Я смотаюсь дня на четыре, – сказал он Леониду, – разживусь кольцевыми пластинами для реактора и вернусь еще до того, как дождь утихнет. Потом свозишь археологов куда им надо, если все будет гладко – после сгоняем на Землю. А ты пока себе заместителя готовь.

– В смысле?

– Выбираешь одного бойца, назначаешь сержантом, ходишь с ним на совещания и по колонии... Словом, наниматели должны думать, что руководство у Псов это не только я и ты, просек? Тогда и по отлучке сразу двух офицеров не будет вопросов.

– Понял. Что еще?

– Да ничего. Следи, чтобы в колонии все было в порядке, делай все нужное, чтобы бизнесу работодателя – никаких помех, всякую живность и прочих непрошеных гостей, если только они не покупатели – в шею. Вот тебе и все инструкции. И вот, держи. Первый период еще не закончился – но, думаю, мы сработаемся.

Он вручил наемнику небольшую, но приятную руке и глазу пластинку:

– Химически чистое золото. Пять или шесть девяток, точнее не скажу.

Свой первый гонорар Леонид спрятал на самое дно рюкзака, рюкзак задвинул на самое дно шкафа. Балларане не воруют, коорны на божьи вещи и подавно не позарятся, но... Тиха украинская ночь, а сало лучше перепрятать, частенько шутил один коллега Леонида, с которым они вместе воевали в Ираке. Тот парень сгинул, а присказка его запомнилась.

Однако с отлетом Касса настал период редкостной скукотищи. Играть с андроидами в карты давно надоело, болтать с ними и вовсе не имело смысла. Спасали книги да тренажерный зал, но уже на третий день Леонид поймал себя на мысли, что за это время он сказал менее пятидесяти слов. Вас понял, так точно – вот и все разговоры.

Одно развлечение было, когда здоровенное, весом в центнер, четырехкрылое существо, похожее на змею с крыльями стрекозы, прилетело к колонии и уселось прямиком на вспомогательный радар. Сгонять его с насеста пришлось вышедшим наружу Леониду и бельмондо. А дело оказалось отнюдь не простым: Кодама запретил стрелять на поражение, мотивируя это редкостью существа и его безобидностью. Зверушка же по-хорошему улетать не хотела и в ответ на попытки согнать себя, хорошую, с радара ругалась пронзительными трубными воплями и отбивалось хвостом. По совету Вэш стрекозмею оставили в покое, и она действительно вначале перебралась на сенсор мультисканера, а затем и вовсе улетела дальше после нескольких часов отдыха.

Как-то вечером, приняв душ после тренажерного зала, Леонид почувствовал легкий голод. До ужина часа два, потому он направился в столовую и взял из автомата-раздатчика пару упакованных не то слоеных пирожков, не то чего-то иного – кухня балларан хоть и весьма недурна, но отдельные блюда поди пойми из чего сделаны – и пакет фруктового сока, поразительно похожего на персиковый, и устроился за крайним столом. В этот момент в дверях неожиданно появилась Лаш.

– Доброго вечера, – поздоровался наемник.

– Доброго вечера, Леонид. Я вас пыталась вызвать, но ваш искин сообщил мне, что находится не на вашей голове.

Леонид действительно стал пользоваться своим УРР гораздо реже и только по необходимости. Поняв, что Касс шпионит за ним через подаренное устройство, он стал испытывать по отношению к искину не только раздражение, но и отвращение. Но Лаш об этом знать не обязательно.

– Да, я не стал брать его в душ, – спокойно произнес наемник и внезапно спохватился: – стоп, вы говорите по-русски! Еще и без акцента!

– Ну да. Преимущество бесконтактного интерфейса в том, что мой искин помогает не только понимать, но еще и говорить, взаимодействуя с моим речевым центром напрямую, а не через органы чувств.

– Чем могу быть полезен? – коротко осведомился Леонид.

Лаш немного помолчала и внезапно заметила:

– Мне кажется, совсем недавно ваш голос звучал значительно дружелюбней. Могу предположить, что это ваш непосредственный наниматель повлиял на вас. Я права?

Вопрос, заданный в лоб, наемника слегка смутил – но только слегка.

– Я предпочитаю выражение предоставил мне некоторую информацию для размышлений.

– Вы предпочитаете оперировать данными, полученными из крайне сомнительного источника, вместо того, чтобы составить собственное мнение?

Леонид усмехнулся:

– Вначале Касс рассказывает мне о вас, и у меня возникает неприязнь к балларанам, с каждой подробностью все большая. Вы пытались меня переубедить и даже частично преуспели, но теперь решили взять быка за рога и объявить Касса сомнительным источником. И почему меня это не удивляет?

Лаш пожала плечами:

– Касс-р-Кинн оклеветал вашу расу перед всей галактикой, если вы не знали, как он получил свою степень. Теперь клевещет на мою перед вами. Я должна терпеть это молча? Поймите, сссла нельзя верить на слово, просто потому, что они сссла. Это весьма развитая нация с определенными принципами, но у всех свои недостатки. Касс рассказал вам о том, что балларан считают себя выше других, я знаю. Рассказал ли он вам о том, что любой сссла в чужаке видит только инструмент для достижения своих целей? Сссла из всех возможных линий поведения предпочитают выбирать манипуляции. Манипуляции людьми, понятиями, правилами, законами. Сегодня они могут нарушить букву закона, оправдываясь его духом, завтра откажутся следовать духу и прикроются буквой. И хотя на открытое мошенничество сссла не идут – но любые уловки и лазейки это их конек.

Поймите, Леонид. Касс – крайне предвзятый источник, сильно нас недолюбливающий, его информация не может быть объективной. О войне трех планет он вам рассказывал?

– О той, на которой стал героем? В общих чертах.

– Нет. Я говорю не о недавней войне с танду, а о войне с нами примерно двадцать пять лет назад, когда наша империя силой отобрала у Доминиона три планеты.

Наемник хмыкнул:

– А, так вы еще и агрессоры.

– С точки зрения сссла так и есть. На деле же, все было иначе. Сссла объявили три недавно открытые планеты своими без права на то. Планета считается того, кто построит там колонию. Там много оговорок и уточнений – но принцип именно таков. Если вы построили колонию до того, как кто-то другой начал строить свою – планета ваша. Если вы построили, когда у других уже работа в разгаре – планета разделяется, вот как в случае с Чодангой, на которой восемнадцать разных колоний.

Тут есть один нюанс: обычно под колонией понимается самодостаточное поселение, способное жить без помощи с родного мира, но прямо этот момент оговорен не был. Сссла воспользовались этой лазейкой, поселили на каждой планете по взводу солдат в сбрасываемом модуле, что обычно считается аванпостом, и назвали эти аванпосты колониями, требуя себе все три планеты целиком. Поскольку Доминион довольно силен и имеет союзников, которые пляшут под его дудочку, им никто не возразил... Кроме нас: мы такого произвола не потерпели. Мы высадили на всех планетах строительные корпуса, произвели орбитальную блокаду, невзирая на вопли сссла, отстроили свои колонии, а потом приказали им убираться на том основании, что их колонии таковыми на деле не являются. Сссла обвинили нас в агрессии и развязывании войны, но в боях на орбите были разбиты. С той поры они нас недолюбливают еще сильнее. Что особенно интересно – их не поддержали даже их союзники. Сссла, как говорят у вас на Земле, слишком уж хитрожопые, и за это их не любят точно так же, как нас – за высокомерие. Мы не нуждались в планетах – нам необходимо было вернуть Доминион в рамки, которые он счел необязательными для себя. А планеты после мы роздали по кускам, в том числе и тем, кто их открыл, всем, кто нуждался в новых территориях. Вот и думайте, Леонид, стоит ли верить сссла, даже если он относится к вам дружелюбно. Касс – безусловно выдающийся представитель своего народа, хотя я и не знаю, как именно он получил звание великого героя. Но он – сссла. Жулик. Вы уверены, что и сами не стали жертвой его манипуляций и хитростей?

Леонид отпил из пакетика и сказал:

– Я предпочитаю не вмешиваться во вражду сссла и балларан. Всю жизнь в политику не лез – и на старости она меня интересует еще меньше. Что же до Касса – первую часть гонорара я уже получил. Если, конечно, он не подсунул мне вместо золота что-то другое – но судя по весу и плотности, все честно.

Губы Лаш сжались в гримасе досады.

– Я так и знала, Леонид. Он даже с вами не смог поступить по чести, потому что у сссла ее, чести, хватает только для своих. Заплатив золотом, Касс обманул вас: оно ничего не стоит.

– Как это? – осторожно поинтересовался наемник.

– Вот так. Золото в галактике металл достаточно нередкий, его много, а сфер применения – мало. Электроника отсталых народов, в основном. Химия. Также золото часто используется для покрытия поверхностей для защиты от коррозии, особенно если более прочное и современное покрытие, например, хромирование, слишком дорого или сложно, так как золочение проще. Золотые краски стоят мало, их можно купить в строительных магазинах. Как валюта или украшение золото в галактике не используется – это феномен преимущественно земной. Здесь же золото стоит крайне немного – сорок-пятьдесят гве за килограмм, в зависимости от химической чистоты. То есть, ценность золота крайне невелика, не будь оно таким тяжелым – стоило бы еще меньше.

Леонид откусил от пирожка и заработал челюстями, тщательно взвешивая свой будущий ответ. Килограмм золота в его рюкзаке на момент отлета с Земли стоил бы тридцать восемь тысяч долларов или около того, это еще без учета химической чистоты. Свыше двенадцати тысяч долларов в месяц – вполне приличный оклад, да что там приличный – превосходный. Десять лет – четыре с половиной миллиона долларов. Сколько бы лет после своего контракта Леониду не выпало прожить – он проживет их безбедно и в свое удовольствие, и потратить все деньги все равно не успеет, если только не начнет ими швыряться. А еще у него пятьсот гве в чипе-кошельке. Еще минимум десять кило, триста восемьдесят тысяч. Полюбому хватит.

Однако сказать все это Лаш он, конечно же не мог: ей ведь не нужно знать, что наемник собирается вернуться на Землю вопреки культурному эмбарго.

– Тем не менее, он предложил мне сделку, а я ее принял, – сказал, проглотив пищу, Леонид, – не вижу тут мошенничества.

Балларанка понимающе кивнула:

– Стало быть, вы собрались вернуться на Землю после завершения контракта.

Знает. Действительно, отчего бы ей и не догадаться, она же умная.

– Намекаете на то, что Касс не сдержит слова?

– Ни в коем случае. Сссла обычно выполняют свою часть сделки, как бы там ни было. Просто сама сделка – мягко говоря, мошенническая.

Больше всего Леонид сейчас был зол на себя. Угораздило же его за золото заикнуться! А теперь еще кто знает, как поступит Лаш, особенно если упомянутая приверженность правилам действительно имеет место быть, а не придумана Кассом.

– Ну и ладно, он очень неплохо на мне сэкономил, – согласился наемник, – все равно я бы не смог вернуться на Землю с грузовиком золота из-за культурного эмбарго. Мне и сорока кило хватит, потому я по-прежнему не вижу тут ровным счетом ничего бесчестного. Он нашел очень дешевого командира и очень дешевых солдат, я нашел отлично оплачиваемую, по моим меркам, работу.

Лаш засмеялась, негромко и добродушно:

– Индеец, отдававший испанцу золотой самородок за бусы и зеркало, тоже думал, что заключает выгодную сделку. Индейский вождь, продавший часть земель племени за ящик виски и одеяло, считал точно так же. Вижу, вы не все знаете о культурном эмбарго. Один из пунктов этого норматива запрещает торговлю с отсталыми народами с упором на разницу в ценах. Выменивая у туземца слиток золота, стоящий для вас, скажем, тысячу долларов, за бусы, вы обязаны дать ему бус на тысячу долларов. Это правило необходимо для того, чтобы высокоразвитые расы не паразитировали на развивающихся, выторговывая у них ценные природные ресурсы за безделушки. Предлагая вам золото, Касс был обязан дать вам его столько, сколько смог бы купить на свое жалованье хотя бы обычный наемник, это как минимум. Каждый боец вашего отряда в день зарабатывает примерно три килограмма золота: сто тридцать гве. Точнее, столько мы платим Кассу. Ваш оклад и того выше. Таким образом, с точки зрения общепринятых в содружестве юридических соглашений, Касс вас банально обворовал, положив себе в карман колоссальные средства, а вам оставив едва ли сотую часть вашего же оклада. Вы можете потребовать пересмотра условий договора, потому что юридически он противозаконный.

Дрянь дело, подумалось Леониду. Ему только не хватало чужого вмешательства! Если Касса разоблачат, попасть на Землю будет затруднительно.

– Знаете, у нас на Земле считается, что настоящий мужчина свои проблемы должен решать сам, – холодно сказал наемник. – Какими бы вам не виделись условия моего контракта – это мое дело, и я не понимаю, почему вас это беспокоит.

– Потому что вы мне нравитесь, – просто ответила Лаш.

Повисла тишина, нарушаемая только возней коорнов на кухне.

– Должен признать, что подобного поворота я ожидал меньше всего, – признался, наконец, наемник, – по крайней мере – от балларанки.

– Потому что ранее вы встретились с Вэш или потому, что так вам Касс сказал? На самом деле, удивляться нечему, женщин всегда привлекают мужчины, выделяющиеся из общей массы, и если бы вы разбирались в механизмах эволюции, то понимали бы, почему.

– Я, грешным делом, полагал, что балларане видят в землянах только животных, – он сказал это, только чтобы сказать хоть что-то.

Лаш покачала головой:

– Не все. Лично я, как уже говорила, предпочитаю составлять свое мнение обо всем. И в вас я вижу качества, достойные любого уроженца Балларана. Что бы там Касс вам не рассказал, но женщинам, хоть земным, хоть балларанским, нравятся в мужчинах одни и те же вещи.

Она пошла к выходу, поманив Леонида едва заметным кивком головы, но внезапно остановилась:

– Впрочем, чтобы быть предельно честной... Должна признаться, что ваши уши без кисточек меня смущают.

* * *

Недостаточная ширина койки, и самому Леониду узкая, не мешала, пока они располагались на ней вертикально относительно друг дружки, периодически меняясь местами, но дала о себе знать, как только Лаш, основательно выдохшаяся, пристроилась рядом, подперев голову локтем. Впрочем, вариант в тесноте, да не в обиде устроил их обоих, против тесноты никто не возражал. Некоторое время царила тишина, потом Лаш приподнялась и протянула руку к столу за своим УРР, предоставив Леониду еще одну возможность полюбоваться красивой, упругой грудью с темно-серыми сосками. Надев прибор, она спросила:

– Интересно, от чего вот это? – Лаш провела пальчиком по длинному узкому шраму, протянувшемуся поперек груди Леонида от плеча до солнечного сплетения.

– От саперной лопатки.

– Несчастный случай, что ли? – не поняла Лаш.

Леонид негромко засмеялся:

– Именно. Для укурка, который мне это оставил на память, случай был несчастным, потому что для меня – не смертельным, в отличие от него.

– Ужас. Все боятся таргов главным образом из-за того, что те обычно лезут в ближний бой, а на Земле это, оказывается, нормальное явление?

– Тот случай – точно не нормальный. Мы окопались на холме, двадцать шесть человек. Противник – солдат триста, но черные. Негры, в смысле. Воевать они не умеют, если белые не научат, а тех – не научили. Было больше, но когда мы дважды отбили их атаку, стало триста, примерно. И вот они то ли укурились чего, то ли упились, то ли их командиры укурили – но выбить нас по уму не смогли и поперли в психическую атаку. Толпа – не толпа, а прям орда вопящих беснующихся чертей, прут на нас бегом, в полный рост, на ходу палят в белый свет. Точнее, уже не в белый, вечерело. Ну мы-то клювами щелкать не стали, положили человек двести пятьдесят, но пулеметов у нас не было, мы успели расстрелять по два рожка, но на второй перезарядке они до нас добрались. Я так по сей день и не понял, как они сократили расстояние настолько быстро. Видимо, от наркотиков ошустрели. Только что были далеко – и оппа, уже у нас в окопах. Их около сорока или побольше, нас – двадцать шесть. Ну и что делать, пошли в рукопашный бой. В живых нас потом осталось одиннадцать. Вот тогда мне было по-настоящему страшно последний раз в жизни. Не знаю почему, но вид черной человеческой рожи с вытаращенными, налитыми кровью глазами и пеной у рта – страшнее, чем оскал зверя. Год спустя, оставшись в саванне ночью с простреленной ногой и без патронов, я пустым автоматом со штыком от стаи гиен отбивался, сидя на земле – это уже пустяк был по сравнению с тем боем. Тарги, говоришь? Пфф.

Лаш задумчиво водила пальчиком по груди Леонида.

– А почему ты, перед тем, как меня впустить в комнату, вытащил блок искина из своего УРР?

Наемник скривился:

– Да чтобы Касс не узнал про тебя. Уверен, что он шпионит за мной с помощью него.

– Потому ты его не надел?

– Да я его вообще терпеть не могу. Слушаюсь и повинуюсь, хозяин, счастлив выполнять вашу волю, господин... Достал, паскуда. А приказ обращаться ко мне сэр – не выполняет. Мол, я не вправе обращаться к вам с недостаточным почтением... Худший подарок, который я получал в своей жизни.

– А, так он тебе его подарил? – уточнила Лаш, – если так, то можно УРР перепрограммировать, чтобы подчинялся.

Леонид вздохнул:

– Дарственную грамоту он мне на него не выдал, если что. А перепрошить не получится. Дипломат-класс вскрыть нельзя.

– Если Касс сказал, что дарит – тебе не нужен документ. Детектор лжи твой свидетель, и УРР – твой. А что вскрыть нельзя – чаще слушай этого жулика. Без авторизации оно и понятно, что нельзя, но мы же не взламывать будем, а настраивать, имея на то все права. Погоди-ка.

Она сказала несколько слов по-балларански, кого-то вызывая.

– Пусти меня, я оденусь. Сейчас мой слуга-коорн принесет кое-что и мы разберемся с твоим искином.

Она натянула брючки, набросила куртку на голое тело и вышла. Минуту спустя вернулась, держа прибор и кабель.

– Давай сюда вычислительный блок... ты УРР как активировал? Рукой или сетчаткой глаза?

– Рукой.

Леонид произвел необходимую манипуляцию, совместив ладонь с сенсорным полем, Лаш подключила кубик компьютера к своему УРР.

– Хмм... Действительно дипломат-класс со шпионскими возможностями, притом балларанского производства, что неудивительно. Ведь и правда следит... Точнее, следил, больше не будет. А манеры искина... Ну, видишь ли, твой наниматель большой шутник. Это он зашил искину подобные команды. Рискну предположить – чтобы ты общался с ним как можно реже и не узнал того, что не положено. Например, цены на золото. Байка про то, что такие искины не перепрошиваются – из той же оперы.

Наемник сел на постели и гневно засопел:

– Та-а-к... А правда, что мошенничество с чужим УРР наказуемо Вершителями?

– Разумеется. Но в этом случае мошенничества нет. У искина ранее были инструкции передавать данные на бортовой компьютер корабля Касса. И когда этот жулик подарил тебе УРР – он подарил его как есть, если ты не отменил все предыдущие инструкции прежнего хозяина – это уже твоя проблема.

– Какого фига?! Я пытался, но даже не смог заставить искина нормально разговаривать!

– Тут все просто. Эти инструкции были заданы с опцией не отменять голосом. Ты мог в любой момент отменить их через такой вот вспомогательный прибор-ключ. Другой вопрос, что ты не знал, что это возможно. Вот в этом – вся натура сссла. Схитрить, смошенничать – и так, чтобы ненаказуемо.

– Кто-то за это поплатится, – пробормотал Леонид, откидываясь на подушку.

Лаш хихикнула, стаскивая с себя одежду, забралась под одеяло, прижавшись к нему своим роскошным, упругим телом, и следующей репликой повергла Леонида в состояние шока:

– Кстати, хотела сказать раньше, но не было подходящего момента. Научи роботов при ответе выдерживать случайную паузу, а не ровно семьсот девятнадцать миллисекунд. Или Кассу скажи, если не знаешь как.

Наемник хранил молчание, собираясь с мыслями. Вопрос как?!! назойливо вертелся в голове, хотя более уместно было бы подумать, что делать дальше.

– И давно ты знаешь? – мрачно спросил он.

Лаш лукаво улыбнулась:

– Скажем так, в день зачистки шахт от роевиков начала подозревать. Я и раньше заметила, что ты не похож на других, но не пыталась понять, почему, списывала на то, что на Земле солдаты и командиры могут быть из разных сословий, иметь разные обычаи, отличаться умом и так далее. Но я спрогнозировала бурную реакцию на известие о подставе от всех Псов войны, а проявил ее только ты. Я наблюдала только за тобой, после этого начала наблюдать и за солдатами. И обнаружила, что ни один из них не менял настройки климат-контроля в своей комнате, что все они в свободное время слушают музыку из абсолютно идентичных устройств и что уровень потребления энергии сопоставим не с музыкальным прибором, а роботом боевого класса. После чего уже установила, что если обратиться к солдату с простым вопросом, они все отвечают с одной и той же паузой. Семьсот девятнадцать земных миллисекунд – это ровно половина аналогичного секунде интервала времени у сссла. Ну и наконец, Леонид. Я не могла не заметить, что во время лекции о цалларунга и таргах только ты смотрел чаще на меня, чем на голограмму, в то время как твои солдаты – только на голограмму. Касс забыл научить роботов проявлять интерес к женщинам, и номер прошел бы, не будь вместе с ними тебя. Ты послужил мне своего рода контрольной группой человечности.

– Почему ты никому не сказала?

– А зачем? По многим соображениям, рациональнее оставить все как есть. Да и не хочу создавать тебе проблемы. Скажи мне, Леонид... Ты знал, какую аферу замыслил Касс, когда нанимался к нему?

– Нет, – признался тот, – он посвятил меня в детали уже после... Впрочем, о том, что дело пахнет скверно, знал сразу.

– Почему согласился?

– Потому что постарел и дома стал уже никому не нужен, вот и все. Медмодуль Касса почти что чудеса сотворил – до этого я плотно сидел на обезболивающем. Никогда не думал, что доживу до пятидесяти пяти, не думал о том, как старость встречать – в итоге встретил ее с кучей старых ран, без работы и без средств к существованию. Так что... Я знал, что подписываюсь на мутное дело – но альтернатива была еще хуже.

Лаш легкомысленно пожала плечами.

– Не такой уж ты и старый. Моему отцу вон двести пятьдесят скоро, и то он решился завести еще одного ребенка в двести с лишним. В итоге, правда, двойня получилась.

– Ну так это вы, а я землянин. Пятьдесят пять мои – это уже старость считай что. Жить осталось всего ничего. Правда, Касс обещал, что благодаря его медицине через десять лет я буду в таком же состоянии, как сейчас – может, и не врет.

– Вот оно как... – недобро протянула Лаш, – он, видимо, собрался держать тебя на коротком поводке. На практике, мы живем примерно четыреста – четыреста пятьдесят периодов, но наши технологии позволяют замедлять процесс старения и частично реверсировать его. Другой вопрос, что это недешево.

Леонид махнул рукой:

– Забудь про него. А тебе сколько лет?

– Сто сорок периодов с моего рождения. Выходит около тридцати пяти. Но шесть лет я пролежала в анабиозе после аварии – стало быть, двадцать девять.

Наемник чуть подумал и спросил:

– А ты умеешь перепрограммировать андроидов? Касс показал мне, как, но сложновато оно для меня.

– Разве они не обучаются словесно? – удивилась Лаш.

– Да есть у меня одна идея, – хитро улыбнулся Леонид и притянул ее к себе: – я тебе расскажу, но... попозже!

* * *

Жизнь определенно пошла на лад. Скука и рутина днем никуда не делись, но по вечерам к Леониду приходила Лаш, и это меняло все. Наемник внезапно поймал себя на мысли, что на данный момент он уже не хочет никаких перемен в своей жизни. У него есть работа, кров над головой, стол... и Лаш. А больше ведь ему ничего и не надо. С развлечениями туговато, чтобы не сказать – совсем печально, но это он уж как-нибудь перетерпит, так не бывает, чтобы все абсолютно было зашибись. Когда тебе хорошо живется – глупейшее, что ты можешь сделать, это желать большего. Ералаш про пацана, которому на голову упал мятый рубль, после каждой прогладки утюгом увеличивавший свой номинал, Леонид очень хорошо помнил. Когда рубль стал стольником, то следующая прогладка превратила его снова в мятый рубль – и уже навсегда. Пацан дурак был, мог же сообразить, что купюры выше ста рублей в Советском Союзе нет.

А там, глядишь, будет экспедиция – будет и развлечение. Вот что действительно хотелось бы изменить – так это ширину койки чуток увеличить, но наемник не стал ничего для этого предпринимать, резонно полагая, что могут возникнуть вопросы со стороны других балларан, а делать достоянием общественности свои отношения с Лаш он не собирался.

Одним прекрасным ранним утром – хотя прекрасной была скорее ночь, чем утро – Леонида и сладко посапывающую у него на груди Лаш разбудила шумно открывшаяся дверь. Последовала немая сцена: они спросонку хмуро взирали на беспардонно вторгшегося Касса, причем наемник рефлекторно вытащил из-под подушки пистолет, а торговец так же молча смотрел на них, и его зрачки расширялись все больше.

Наконец, Леонид не утерпел:

– Тебя стучать не учили, высшая раса? И вообще, чего ты пялишься?! Выйди вон!

– О, мои извинения! – очнулся Касс. – Я... эм-м... ожидал обнаружить тут только одного... прошу прощения.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

– Вот блин, – посетовал наемник, – теперь он знает.

Лаш зевнула и надела свой УРР:

– И ничего страшного. Вопрос в другом: ты собираешься заставить его пересмотреть условия контракта? – она чмокнула Леонида в щеку: – с добрым утром, кстати.

– С добрым, солнышко. Поживем-увидим.

На самом деле, попытка изменить условия контракта наемника не прельщала. Палка-то о двух концах. С одной стороны, Касс сжульничал, заключив незаконную сделку, с другой – взял на себя обязательство нарушить закон еще раз, вернув Леонида домой по истечении контракта. Вроде все честно, просто теперь у наемника есть страховка. А чтобы Касс ничего не заподозрил, он приказал искину, ставшему абсолютно сговорчивым, продолжать выполнять инструкции по отсылке данных на бортовой компьютер торговца.

Лаш торопливо оделась и убежала, чтобы успеть к завтраку: балларане-ученые завтракают позже шахтеров и инженеров, их столовая, располагающаяся наверху, всех не вмещает. А вот Леонид свой завтрак проспал, но ничего страшного: пойдет на кухню и разживется какой-нибудь отбивной или парой остывших котлет. Коорны, к счастью, хоть и питаются теми же овощами и фруктами, что и балларане, но мясо едят совсем другое, так что Леониду они не конкуренты по части доедания остатков. А совсем уж на крайняк в раздаточном автомате всегда есть пирожки, консервированное мясо и овощи.

Раздался стук в дверь.

– Не заперто, – ответил наемник.

На самом деле, риторический ответ: внутри колонии замков как таковых просто нет. Даже лаборатория Кодамы запирается всего лишь знаком вход только допущенному персоналу. Знак, запрещающий вход, для балларанца работает ничуть не хуже замка, дисциплинированный народ, что и сказать. Самое интересное, что эту же дисциплину они привили и примитивным коорнам, специально для них повесив на многие двери предупреждение, что вход будет расцениваться как кощунство.

Вошел Касс, ухмыляющийся во всю рожу.

– Что, мать твою, смешного? – возмутился Леонид.

– Как тебе сказать, – развел руками торговец, – я должен признать, что ты удивил меня сильнее, чем я мог ожидать. Не спрашиваю, как – мне детали не интересны – но до этого момента я был убежден, что увиденное мною совершенно невозможно.

– Знай наших, – небрежно ответил Леонид, – а тебе вообще что нужно-то?

Касс уселся на стул, забросил ногу на ногу и облокотился о колено, подперев рукой голову:

– И ты не спрашиваешь меня, успешно ли я переоснастил реактор? Дай угадаю... на Землю тебе уже не очень-то и хочется.

– Да нафига мне она теперь сдалась, – согласился наемник.

– Ну и ладно. Минус одна проблема. В общем, дело такое. Мне поступило еще несколько предложений по найму. Все это далеко не такие выгодные варианты, как Чоданга, но если бы удалось пристроить еще и остальных моих андроидов...

– То твой доход вырос бы до астрономических размеров, – закончил мысль Леонид.

– Точно. И вот тут имеется проблемка: ты у меня только один. Нужны еще надежные люди, потому как огромные контингенты на триста и больше охранников востребованы обычно только там, где кипит война, я туда не рвусь, а собрать всех солдат под твоим командованием в одном месте без войны вряд ли выйдет. Перед тем, как выбрать твою кандидатуру, я рассмотрел по меньшей мере две тысячи наемников – полторы тысячи сразу отверг, остальных изучал подробнее и все равно забраковал. Вот и думаю – а нет ли у тебя на примете надежных друзей? Таких, за которых ты мог бы поручиться?

Наемник покачал головой:

– Нет у меня друзей. Так уж вышло, что подавляющее большинство тех, с кем мне доводилось работать, не могло заслужить моего уважения. Друзья... были. Но мало, и все они уже либо давно мертвы, либо сменили работу, и я о них больше ничего не знаю. Так уж вышло, что среди профессиональных солдат не так-то много приятных парней. Одни говорят, что воюют за деньги, но на деле их привлекает узаконенная возможность убивать. Другие говорят, что воюют ради денег, и это правда, но слишком много среди них тех, которые ради заработка готовы практически на что угодно. Третьи говорят, что воюют не ради денег – эти хуже всех, фанатик опаснее любого злодея, потому что оба способны на самый чудовищный поступок, но злодей хотя бы дружит с головой и потому хоть немного предсказуем. Сам понимаешь, среди таких людей очень трудно найти себе друзей.

Касс задумчиво покачивал ногой, потом заметил:

– Я вот пытаюсь понять, к какой же категории ты сам себя относишь?

– Хороший вопрос, – протянул Леонид, – думаю, что ко всем трем понемногу. Вначале у меня были идеалы и высокая цель, я пытался пройти по стопам дедов и отца. Сражался в чужих войнах за свою родину, всегда воюя против враждебных моей стране сил. Потом мне понравилась красивая жизнь на деньги, которые пусть и не были легкими, но их было много. А потом... Потом моей родины раз – и не стало. Страна, чье могущество было подпитано кровью героев, просто развалилась. И я внезапно обнаружил, что когда мне стало нечем оправдывать свой способ жизни, ничего не изменилось. Всю жизнь я воевал за деньги. Я с детства хотел быть солдатом, героем, как мои предки, потому и пошел в наемники сразу после того, как отслужил. Несущественно, как так вышло – важно, что вышло. Можно долго говорить о том, как я жил, за кого и почему воевал – но в конечном итоге это не имеет значения. Всю свою жизнь я сражался за деньги и убивал за деньги, ну и за адреналин, который можно получить только в хаосе сражения, и меня это устраивало. А мои принципы, мой кодекс – по большому счету, это мало кого интересует, кроме меня самого. Все равно в конечном итоге лишь неосуществленная мечта да ненарушенные принципы. Как умел, так и жил, что заслужил, то и получил. Такая вот история. Забавно, ты завидуешь мне, потому что мне уже некуда вернуться. А я завидую тебе, потому что мы оба мечтали быть героями, но ты им все-таки стал, а я, будучи готовым на не меньшую жертву ради этого, остался ни с чем.

Торговец невесело хмыкнул:

– Да-да. Присказка о том, что на соседнем лугу травка всегда зеленее, у нас тоже есть. Посмотреть на нас со стороны – два дурака да и только, каждый завидует другому. Жизнь – дерьмо, но ты и сам это знаешь. Ладно. Потом, может быть, что-то придумаю. А может, повезет, и следующий контракт будет на охрану какого-нибудь большого объекта...

Он встал, собираясь уйти, но Леонид внезапно сказал:

– Я вот прикинул... В сутки ты зашибаешь свыше десяти тысяч гве. Этот контракт – четыре с половиной миллиона за пять периодов. Сумма, насколько я понимаю, очень большая. Неужели мало?

Касс закашлял, негромко и грустно:

– Пятьсот кароносцев – миллион с четвертью. Двадцать пушек – семьсот шестьдесят тысяч. Пятьсот бронекостюмов, пятьсот экзоскелетов, сто скафандров, пятьсот щитов... Боеприпасы, батареи, расходные материалы, аптечки, наноботы на пятьсот солдат. И сами солдаты – двести тысяч за каждого. Мне безумно повезло, что все это я пристроил на хранение в разных местах на складах гарнизонов Доминиона, то есть за хранение я не плачу, иначе все было бы еще ужаснее. Корабль требует ремонта и переоснащения. Кольцевые пластины в реакторе – два миллиона. Как великий герой, я пользуюсь практически неограниченным кредитом, но это не избавляет меня от обязанности вернуть деньги. Я должен, ни много ни мало, почти полмиллиарда. Десять тысяч в день – большая сумма, говоришь?

Леонид только присвистнул от удивления:

– Майн готт! Зачем тебе столько денег, Касс? Такой размах... Даже если ты сдашь внаем четыреста роботов сразу... Пятьдесят тысяч в день... Пятьсот миллионов на пятьдесят... Выйдет...

– Не напрягайся, я давно все посчитал. Десять тысяч дней, примерно. Четверть века или около того. Про то, что постоянно будут нужны деньги на обновления вооружения и экипировки – молчу. Зачем такой размах? О, это величайшая авантюра. Мне нужны деньги. Много денег. Если я заработаю колоссальное состояние – разорю того гада пресмыкающегося, которому продал винтовку, и заставлю продать мне ее обратно. Или устрою революцию на его планете, и под шумок верну винтовку себе. Неважно как – но если у меня будет очень много денег... Я либо верну себе свое оружие, либо смогу оплатить создание дубликата.

– Тебе жизни не хватит, – заметил Леонид.

– Понимаю, что это глупая мечта – но я только ею и живу. Каждый день проклинаю тот час, когда решился продать винтовку... Я был идиотом, конченным идиотом, который вначале сделал, а потом ужаснулся. Мне стоило взять кредит, чтобы обеспечить семьи друзей, а потом уже не спеша думать, как его отдать. Но... я говорил тебе, что пил в то время по черному, сосредоточившись на собственной трагедии, а не на трезвом расчете. А теперь пытаюсь исправить то, что натворил. Хоть один раз шествовать на параде в строю героев – после этого можно и умереть спокойно. А пока – так мне и шататься неприкаянным летучим голландцем среди звезд.

Взгляд Касса потерял фокус, словно он смотрел куда-то вдаль мимо толщи камня и черной бездны космоса, силясь разглядеть свою родную планету через уму непостижимые расстояния.

* * *

Прямо на следующий же день ливни прекратились, и Лаш решила, что можно отправляться. Цель находилась в двух тысячах километров от колонии, для гравилета – шесть часов пути.

Леонид решил взять с собой восьмерых андроидов, основываясь на заверении Лаш, что ничего чрезвычайно опасного на Чоданге нет. Разумеется, он просмотрел все данные, собранные по опасным существам планеты: ничего такого, с чем не справилась бы автоматическая пушка. Конечно, некоторые существа действительно поражали воображение, особенно создание, окрещенное ходячим садом, но даже ему не поздоровится от очереди разрывных и зажигательных снарядов. К тому же, к четырем пушкам Леонид захватил еще и пару огнеметов и потому об угрозе животного мира планеты не тревожился.

Рано поутру – хотя утро было только на Чоданге, в колонии Леонид как раз успел плотно отобедать на дорожку – два гравилета поднялись из ангара и взяли курс на юго-восток. В первом разместились археологи, Лаш и Леонид, да два андроида в пилотской кабине, все грузы и вооружение вместе с оставшимися бойцами летели во втором. Наемник не случайно настоял на такой схеме, опасаясь, что во время длительного полета балларанцам может прийти в голову мысль попытаться общаться с роботами.

Правда, на предполетном брифинге возникла заминка, так как археологи, не сомневающиеся в мастерстве владения оружием землян, лететь в пилотируемом земным варваром сложном аппарате побоялись.

– Хотите пари? – с апломбом заявил в ответ Касс, – ставлю пять тысяч гве против пяти тысяч, что выбранный командиром боец заткнет за пояс любого пилота в колонии, кроме Ваэрты и его команды. А если вы поставите против моих пяти тысяч свои десять – я вам разрешу самим выбрать для соревнования любого из моих солдат.

– Тарта, не волнуйся, они действительно хорошо водят, – подтвердила Лаш.

– Ладно, убедили, – согласился археолог.

– Жаль, что убедили, – сказал торговец, – я бы не отказался выиграть пять тысяч.

– А почему для меня такое исключение? – поинтересовался Ваэрта, – я ведь не профильный пилот.

Касс развел руками в притворном сожалении, скопировав жест на балларанский манер:

– Такие у нас, сссла, стандарты, что военный пилот всегда лучше штатского, даже когда мы говорим о непрофильных пилотах, и особенно когда речь идет об элитных подразделениях. Если у империи требования менее жесткие – виноват, не знал.

Еще немного раньше Ваэрта резко осудил решение Кодамы полностью доверить охрану экспедиции землянам, настаивая, что хотя бы один балларанский военный с ними должен быть, но магистр заметил, что такие вопросы в компетенции руководителя, а Леонид не преминул Ваэрте отомстить:

– А какая польза там от балларанца? Тут – я понимаю, по части звездных войн, которые ты ведешь, сидя на мягком сиденьице шагающего танка, мне с тобой не тягаться. Но нафига ты сдался внизу, в дебрях, о которых знаешь не больше меня? Тебе не приходилось отбиваться от своры хищников, сбежавшихся на запах крови из твоей раны, ножом? Тебе вообще приходилось хотя бы раз оказаться в диких джунглях в сотне километров от человеческого жилья, и не на учениях, а потому что все пошло наперекосяк и всерьез? Если нет, тогда извиняй, но в лесу ты будешь просто еще одним подзащитным.

Гравилет представлял из себя не слишком экзотичную систему. Фюзеляж – ни дать ни взять американский транспортный Чинук с отпиленными винтами и без выступающих вверх мотогондол, разве только чуть пошире. Даже грузовой люк и тот сзади, в точности как у земного вертолета. На корме по бокам два поворотных пилона с двигателями, вместо иллюминаторов – широкие прямоугольные окна. Подробное описание аппарата Леонид получил у искина, улучив момент, когда рядом никого не было. Гравилет держался в воздухе, как и следовало ожидать, благодаря антигравитационным решеткам, а в качестве маршевых двигателей использовал плазменные турбины, в которые нагнетался атмосферный воздух, играющий роль рабочего тела. Затем он нагревался с помощью термоэлементов огромной мощности, расширялся, покидал двигатель через дюзу и обеспечивал реактивное движение.

Леонида подобная система заставила только саркастично хмыкнуть: при отрыве в тысячи лет балларане не сумели придумать ничего особенного. Такая схема, позволяющая самолету лететь бесконечно, не тратя топливо, была разработана еще в Советском Союзе в пятидесятые годы. Правда, в качестве нагревательного прибора использовался ядерный реактор, и самолеты с такими силовыми установками, предназначенные для доставки ядерного оружия к берегам США, могли совершить только один полет в сорок-пятьдесят лет из-за того, что работающий ядерный реактивный двигатель загрязнял радиацией и сам самолет, который в случае возврата просто нельзя было бы обслуживать из-за критического радиоактивного излучения, и рабочее тело, выбрасывая в атмосферу радиоактивный воздух. Потому строить их не стали, оно и к счастью: взлет таких одноразовых бомбардировщиков означал бы конец света в ядерном огне.

Балларанцы же этот момент благополучно обошли: в их двигателе главную роль играл не сам реактор, а электричество, выработанное им. При том, что и сам реактор оказался не совсем ядерным, а конвертерным. Опять же, ничего нового: экспериментальный противолодочный бесконечнолетающий самолет с ядерным реактором на борту и ядерными двигателями закрытого типа, не загрязняющими воздух, был построен и в СССР. Конечно, сравнивать советский самолет с балларанским можно было бы с тем же успехом, что и кремневое ружье с рельсотроном, от этого никуда не деться, но Леонид, слушая искина, преисполнился спокойствием. Высокие технологии галактического сообщества, во многих отраслях всего-то на всего пусть и кардинальные, но только усовершенствования того, что уже придумано и сделано на Земле. И когда-нибудь земляне догонят всех остальных... если только хватит ума не уничтожить до той поры самих себя.

Третий такой же двигатель, как и два на пилонах, располагался на носу аппарата снизу: в случае отказа гравитационной решетки, гравилет мог спуститься на трех реактивных струях. На случай отказа реактора конструкторы предусмотрели запасной источник питания на сверхсжатых кристаллических решетках и запас ракетного топлива, с которым плазменные турбины превращались в настоящие ракеты. И на совсем уж крайний случай гравилет оснащался парой выстреливаемых грузовых парашютов.

Внутри аппарата находились кабина пилотов, довольно удобный отсек для пассажиров, притом приспособленный для использования в качестве временного жилища, и грузовой трюм.

Сидя у окна, Леонид созерцал проплывающие внизу джунгли. Гравилет летел ниже облачного слоя, а привычный в лесах Чоданги туман разогнал ветер, потому видимость была отличной, и наемник, методично кусая шоколадный батончик с персиковым привкусом, внезапно подумал, что чувствует себя практически туристом. Его охранные функции – мера предосторожности, не более того.

Предыдущая экспедиция, охраняемая куда хуже, а точнее – и вовсе состоявшая из шести археологов и одного пилота, погибла по причине землетрясения, а не по вине животных. Огромный валун откололся от скалы и раздавил припаркованный у подножия летательный аппарат, убив всех, кроме пилота, стоявшего в пяти метрах от гравилета и получившего серьезные травмы, и археолога, проверявшего защитный периметр и потому не пострадавшего. Выжившие попытались спастись, но в грозу вызвать помощь не сумели, а время, отпущенное им, стремительно истекало по мере того, как заканчивался ресурс фильтров в дыхательных масках. Пилот, понимая, что вдвоем им не выбраться, застрелился. Его жертва не пропала даром: археолог с двумя масками сумел, преодолев тридцать километров, дойти до склона острова и подняться на достаточную высоту, где концентрация углекислого газа была в приемлемых пределах. Оттуда его и забрали спасатели день спустя.

Внизу проплывали джунгли, состоящие преимущественно из гигантолистников, деревьев, имеющих только ствол без веток. Листья, широкие и продолговатые, достигали в длину до десяти метров и росли прямо из ствола. Тут и там возвышались над общей массой растения, которые Леонид сразу же окрестил булавками: длинный ствол, увенчанный некрупным зеленым шаром, напоминал именно воткнутую в землю огромную швейную булавку. Кое-где переливались разными цветами гирлянды свисающих с деревьев цветов.

– Здорово, правда? – спросила Лаш, садясь рядом с пирожным в руке.

Позади дружно работали челюстями археологи, уставшие спорить над голографической картой местности, и Леонид наслаждался относительной тишиной: двигатели гравилета работают негромко, внутри практически не слышно. Не то, что ревущий моторами Чинук.

– Да уж, есть на что посмотреть, – согласился наемник.

В этот момент часть леса внизу приподнялась и сдвинулась с места.

– Лихач, стой! – приказал он пилоту через УРР и указал вниз: – что это? Ходячий сад?

– Он самый, – подтвердила Лаш.

– Ни фига себе... Он метров тридцать в поперечнике имеет. Нехилый такой стол на крабьих ножках. Должно быть, это самая большая зверушка в этих краях?

Существо это действительно чем-то напоминало огромного краба без клешней с десятками, а иногда и сотнями ног, на панцире которого вольготно раскинулся целый садик. Впрочем, Леонид прекрасно знал, что без огнемета к этому садику лучше не подходить.

– Это не зверушка, – сказала Лаш, – это очень много зверушек. Ходячая платформа, она же садовник – довольно примитивная колония своего рода ходячих растений. В лесах можно встретить далекого родственника ходячего сада – крабообразное существо, питающееся минералами из грунта. Симбиоз насекомого и растений дал в результате живой организм, способный питаться, как растение, и синтезировать питательные вещества с помощью фотосинтеза. Ходячий сад – это тоже симбиотическая система, только еще сложнее. На спине садовника живут существа трех типов. Челюсти – некогда паразиты, теперь они поедают и переваривают пищу, найденную или пойманную щупальцами. Эти щупальца – каждое является отдельным существом. Черви, некогда паразитировавшие на садовниках, тоже теперь работают ради общего блага. Они, как и челюсти, соединены с садовником единой кровеносной системой, а их собственная пищеварительная система атрофировалась. Щупальце ловит и бросает добычу или растительную пищу в пасть челюстям, а те ее переваривают и кормят себя, щупальца и самого садовника. И последние жильцы сада – ядовитые растения с шипами, защищающие всю систему от всевозможных врагов. Они же помогают червям-щупальцам убивать добычу, если та очень вырывается. Как образовалась такая сложная система – ученые теряются в догадках.

– Да уж, – согласился Леонид, – мне сложно представить, как все это умудряется размножаться, если состоит из кучи разных организмов.

– Элементарно – делением. Разломился сад надвое, и каждая часть пошла своей дорогой, разрастаясь постепенно.

– А как садовник ориентируется в пространстве?

– Никак. Никаких органов чувств у него нет, но все организмы, составляющие его, работают в унисон, позволяя слаженно передвигаться. Передвижением управляют черви: как только одно щупальце обнаруживает добычу, оно передает нервный импульс, и весь сад начинает двигаться в том направлении. И наоборот, если причинить боль щупальцу, или оно обнаружит огонь – садовник начинает двигаться прочь, а растения-защитники начинают активнее шевелить ветками.

Гравилет немного снизился и теперь летел над долиной, с двух сторон которой возвышались многокилометровые горы.

– Мы, значит, высадимся в самом глубоком месте планеты?

– Нет. Это всего лишь самое глубокое место материка, но никак не планеты. Океан намного глубже.

– Эм-м-м... Океан? Касс рассказывал только о морях.

– Смотри. Чоданга, по сути, трехъярусная. Высокие скальные плато называются островами. Ниже – моря. А еще ниже – основная поверхность планеты. На самом деле моря – это огромные возвышения над поверхностью Чоданги высотой в восемь-десять километров. И из этих возвышений поднимаются высокие скальные плато – острова. Так, например, наша колония находится на высоте двадцать три километра над нулевой отметкой.

– А что там, в самом низу?

– Там высокое давление, высокая влажность, жара, еще один облачный слой, вечный туман. Там темно даже днем, прямая видимость – метров пятьдесят. Еще там есть моря – настоящие, с водой, а не условные. Это – неизведанное место, вся Чоданга, если на то пошло, практически не изучена. И – там на дне есть живые существа, по сравнению с которыми земной слон – как кот по сравнению с тобой.

Уже в конце полета они прошли на малой высоте над равниной, по которой величественно шло стадо здоровенных шестиногих колобков: крупный, почти со слона ростом, но гораздо более массивный вожак и несколько животных помельче. Стайка малышни резво носилась между старшими. На гравилет никто из шестиногов внимания не обратил вообще.

– Они привыкли? – полюбопытствовал Леонид.

– Нет, шестиноги попросту никого не боятся, на них крайне редко кто-либо охотится.

– Они не выглядят опасными.

– Именно что не выглядят. Совершенно безобидные существа, если только не напасть на них. Взрослые особи питаются зеленью, которую трескают нередко вместе с ветками, а то и съедают деревья целиком. Их желудочные ферменты – очень едкие и токсичные вещества. Встречая хищника, который мог бы напасть на детеныша, шестиног отрыгивает часть съеденного, и даже если не попадет во врага – дикая вонь отбивает нюх надолго. В качестве крайней меры раненный или схваченный шестиног, как взрослый, так и малыш, специальными мышцами рвет свои внутренние органы, смешивая несколько секреций с желудочным соком, и взрывается. В прямом смысле, с огнем, грохотом и ударной волной. В качестве поражающих элементов – все тот же желудочный сок, притом кипящий.

– Странный метод защиты, – заметил Леонид, – я всегда полагал, что смысл самообороны заключается прежде всего в том, чтобы пережить нападение.

– С точки зрения отдельного индивида – да. Но если говорить о видовой вражде – математика иная. На каждого хищника всегда приходится много жертв, и потому для травоядного вида размен один к одному является выигрышной стратегией. Итог – шестиноги врагов практически не имеют. Хищники, которые могли бы представлять для них угрозу, либо держатся подальше, либо попросту уничтожаются. Точно так же, заметь, ведут себя и люди. Танк, на который твой дед разменял свою жизнь, имел большее значение, чем один человек, не так ли?

Наемник кивнул:

– Да, действительно. Хотя я бы не стал проводить параллели – мой дед не математикой руководствовался.

– Кстати, я об этом тоже хотела спросить, – сказала Лаш, – зачем бросаться под танк, если можно бросить гранату?

Леонид пожал плечами:

– Я не знаю всех подробностей, только то, что рассказал очевидец. Во время боя выводили полевой госпиталь. Враг наступал, и когда раненых и персонал собрались эвакуировать глубже в тыл, внезапно появились немецкие танки. Дед был в охранении, и когда начался ад кромешный, пытался увести оврагами нескольких медсестричек и группу раненых. Их заметили, погнались двумя танками. У деда была связка противотанковых гранат, но уничтожить ими танк можно было только при условии, что гранаты взорвутся под танком, днище у него – самое тонкое. Он вначале сумел увести оба танка за собой, но потом уже некуда ему было деваться. Группе он приказал разделиться на две части и уходить разными путями. Дед должен был уничтожить танк наверняка: если танк останется только один, хотя бы половина спасется. Да и потом – даже если бы он выжил, уничтожив танк, куда от второго деться посреди поля? Канава не вариант, там раненые сидели, он привел бы врага прямо к их укрытию. А вообще, это легко – сидеть сейчас и обсуждать, что да как. У деда были секунды на принятие решения, от которого зависели жизни многих – и я горжусь тем, какое он принял. В итоге, когда первый танк взлетел на воздух – от взрыва гранат сдетонировала боеукладка – второй испугался и дал задний. Дед спас всех, получил орден посмертно. А один из тех раненых после войны нашел бабушку и отца, он-то и рассказал о последнем бое деда.

В это время включилась внутренняя связь.

– Расчетное время прибытия – две минуты, – сообщил Лихач. Готовимся к посадке.

* * *

Лагерь разбили на опушке, в ста метрах от ближайших деревьев. Разбили лагерь, в общем-то, сказано слишком громко: просто посадили гравилеты да и все. Тот, кто путешествует в собственном же доме, в чем-то еще не нуждается. В качестве меры предосторожности андроиды под чутким руководством Леонида, старательно изображавшего полное понимание процедуры и видимость активного управления персоналом, установили защитный периметр: два десятка двухметровых треножников-детекторов и шесть установок-репеллентов. Каждый такой агрегат содержал в себе как дополнительные системы обнаружения, так и целый спектр оборонительного оснащения: дымовые ракеты, яркие фейерверки, мощный прожектор, звуковую сирену, ультразвуковой свисток и голографический проектор. Все эти средства позволяли практически гарантированно отвадить от лагеря любую живность: даже безмозглый садовник и неприкасаемый шестиногий колобок боятся по крайней мере огня.

Примерно в полукилометре от лагеря над лесом возвышалась самая что ни на есть натуральная пирамида, только с восемью сторонами вместо привычных четырех, вся увитая зеленью вроде ползучего плюща. Такие пирамиды, по словам археологов, разбросаны в достаточном числе по всем возвышенностям.

– Их строители – очень примитивные существа, – пояснил Тарта, – исчезнувшие много тысяч лет назад. О них мы знаем предельно мало: только найденные скелеты и грубые орудия. Они умели строить из камня, но если следов других построек не сохранилось, то ритуальные пирамиды – вот они.

– А что вы там говорили о следах еще более древней цивилизации?

– О, вот тут самое интересное. Пирамиды строились не где попало, а в местах присутствия следов той самой более древней расы. Дело в том, что образования искусственного происхождения обнаружены не только на материках, но и в самом низу, и даже на дне реальных океанов, кроме того, следы строительства обнаруживали под землей шахтерские дроиды. Причем те, которые на дне, по своей структуре сложнее. Особенность Чоданги в том, что на ней, теоретически, могло возникнуть два разумных вида. Причем не исключено, что одни поклонялись другим.

– Это мог быть один и тот же вид, только разные культуры, – заметил Леонид.

Археолог кивнул:

– Теоретически – да. На практике – вряд ли. Еще одна особенность Чоданги – ярусность животного мира. Лишь очень немногие высокоорганизованные существа имеют подвиды, одни из которых живут на материках, а другие – на дне. По всей видимости, из-за критической разницы условий, эволюция для верхнего мира и нижнего идет отдельно на протяжении миллионов лет. И есть основания полагать, что более древняя раса происходит снизу.

– И что с ними случилось?

– Верхние, скорее всего, вымерли. А о нижних мы знаем еще меньше, и не исключено – они все еще живут там, внизу.

До конца дня экспедиция занималась запуском пары летающих разведывательных дронов. После часового облета местности стало ясно, что ничего особо крупного поблизости от пирамиды нет. Правда, как стемнело – началось форменное веселье, потому что стая из нескольких стрекозмей, похожих на ту, которую Леонид сгонял с радара, только помельче, облюбовала себе отдельно стоящее дерево в двадцати метрах от периметра. Детекторы сразу же их обнаружили, репелленты попытались принять адекватные меры, но не тут-то было. В ответ на запуски дымовых ракет и звук сирены змеи принялись ругаться всем оркестром, на вспышки фейерверка и прожектор отреагировали, расправив крылья, которые стали переливаться ядовито-насыщенными цветами. Даже изображение хищника – большого мохнатого шара с дюжиной щупалец, парящего над землей – эффекта не возымело. Точнее, эффект-то был, но совсем не тот, который требовался: существа принялись ожесточенно и угрожающе щелкать хвостами.

– Упрямые сволочи, – заметил Леонид, – если не уймутся по добру, по здорову – возьму пушку и сам их уйму.

То ли стрекозмеи умели читать мысли на расстоянии, то ли устали галдеть – но концерт вскоре прекратился, и отряд, предварительно подкрепившись зажаренным на гриле мясом, принялся укладываться на отдых. Леонид оставил по одному бойцу на дежурство в каждом гравилете: хитрые приспособления – хорошо, а надежный боец с винтовкой на часах не помешает.

Утром закипела бурная деятельность: начали распаковывать оборудование и готовиться к походу.

– Первый поход у нас – ознакомительный, – пояснила Лаш, – разведаем местность, осмотрим пирамиду. Обычно такие сооружения имеют лаз под землю – его-то нам и надо найти.

– А где та скала, с которой упал камень, погубивший прошлую экспедицию? – спросил Леонид, – тут же, помимо самой пирамиды, никаких гор нету.

– Прошлая экспедиция не тут погибла, а вон там, – Лаш указала в сторону отвесной скальной колонны, возвышавшейся вдалеке особняком на несколько километров ввысь, – у ее подножья тоже есть пирамида, но обрушенная, с заваленным лазом.

Позавтракав мягкими пончиками, которые, казалось, были извлечены прямо из духовки, а не из обертки, Леонид облачился в свой доспех и проверил оружие. Четверых бойцов он оставил охранять лагерь, с собой взял Лихача, Бороду, Бельмондо и Паскуду. Из археологов пошли только Лаш, Тарта и вторая женщина, со странным именем Заландер. Насчет имен его просветил искин.

В балларанском языке, сэр, слова женского рода обычно заканчиваются на согласный звук, а мужского – на гласный. Потому вам кажется, что у них мужские и женские имена перепутаны.

– А почему у них принято обращаться по именам? Кодама вместо мистер Уольрэм меня несколько сбивает с толку.

Видите ли, сэр, у балларан личное имя важнее родового. Вы имеете дело с конкретной личностью, потому используете личное имя. Родовое имя используется обычно лишь для точной идентификации.

Лес, если смотреть изнутри, оказался ожидаемо непривычным глазу и неожиданно знакомым на слух. Шум ветра, шелест листвы, полумрак – они, видимо, на любой планете одинаковы. Везде шастают всякие мелкие существа, не особо боящиеся людей, различные животные звуки – лес как лес, что тут еще сказать.

Образовав защитный круг, внутри которого находился небоевой персонал – условный термин, впрочем, так как и Лаш, и остальные археологи имели при себе иглометы в кобурах – псы неспешно продвигались к пирамиде. Обзор ни к черту, максимум сто метров, но над головой кружат, бесшумно загребая воздух винтами, разведывательные дроны-вертолеты.

Пирамида была сложена из довольно грубо отесанного песчаника. Кирпичи – массивные блоки весом в полцентнера, прямоугольной формы, и на их гранях еще видны следы примитивного инструмента. Неизвестно кем построенная много тысяч лет назад, она сохранилась весьма неплохо.

– Стоп, – скомандовал Леонид, остановившись в трех метрах от сооружения, – Лихач, Паскуда, обойдите по кругу и гляньте, все ли тихо.

– Ну и зачем это, если мы и так знаем, что поблизости никого опасного нет? – недоумевая, сказала Заландер.

– Один мой солдат когда-то сказал почти то же самое, и в следующий момент подорвался на мине, – ответил наемник.

Словно по волшебству, земля и слой прелых листьев перед Лихачом взметнулись ввысь. Еще одна крылатая стрекозмея взмыла вверх, уселась на крупный лист и принялась сердито вопить.

Балларане уставились на Леонида, словно на колдуна, а он только хмыкнул:

– Че стоите? Вот теперь можно идти, ничего опасного рядом нет.

– С чего ты взял? – спросила Лаш.

– С того, что это чувырло на дереве орет на нас. Стало быть, мы тут самые опасные.

* * *

Будни археолога – далеко не такие увлекательные, как в фильмах про Индиану Джонса, и Леонид это знал, однако на самом деле все оказалось еще хуже, чем он себе представлял. Десять раз перемерить всю округу дронами, составить план установки защитного периметра, двадцать раз заснять пирамиду со всех сторон, сделать восемь ходок к лагерю за оборудованием... Только на второй день археологи, наконец-то, взялись за пирамиду в прямом смысле этого слова.

Наемник на это время оказался предоставлен самому себе: Лаш за все время, не считая перерывов на еду, лишь разок нашла пару минут, чтобы перекинуться с ним словцом: все, и она в том числе, с головой ушли в работу.

Леонид, впрочем, нашел себе развлечение, им стал маленький, не больше кошки, шестиножек с серым цветом шерсти. Зверушка объявилась возле пирамиды, вынырнув из ближайших кустов, и остановилась в двадцати шагах от периметра, наблюдая за людьми и меланхолично пожевывая молодые побеги. Репеллент шестиногого колобка, разумеется, засек и сделал вялую попытку отпугнуть, изобразив трехмерного крупного червеобразного хищника, но шестиножек лишь покосился на разинутую возле него пасть, плюнул в нее, убедился, что хищник и не думает его хватать, и сосредоточил внимание на археологах, игнорируя образы существ, которые репеллент ему показывал.

Леонид ради интереса принялся бросать шестиножку кусочки пончика, и тот внимательно рассмотрел угощение всеми глазами, для этого поворачиваясь к предполагаемой пище то одним боком, то другим. Затем зверек подобрал кусочек пончика длинным языком, проглотил, прислушался к своим ощущениям и снова уставился на людей, однако теперь львиная доля его внимания принадлежала Леониду.

– Он сильно взрывается? – поинтересовался наемник у искина.

Судя по размерам, сэр, тело существа не может содержать достаточно реагентов для взрыва, способного повредить вам или другим. Костюмы и дыхательные маски небоевого персонала обеспечивают отличную защиту от ядовитых выбросов при взрыве. Существо следует считать неопасным.

Леонид угостил шестиножка еще одним кусочком, и тот подобрал его без раздумий.

– Да не хотелось бы, чтобы он просто так взорвался.

Информации об ошибочных самоподрывах в базе данных колонии не обнаружено.

К концу дня зверек, основательно подзаправившись пончиками, уверенно обосновался в ближайшем от лагеря кусте, а утром второго уже встречал археологов и Леонида у пирамиды.

– Вы умеете заводить друзей, – заметила при этом Заландер.

– О, это совсем просто, – елейным голосом ответил Леонид, – если только не задирать высоко нос.

– Что вы имеете в виду? Мой искин теряется с точным переводом.

– Я имею в виду, что если высоко задрать нос – то у вас возникнут проблемы с обзором и вы не заметите многих потенциальных друзей, – ухмыльнулся наемник.

Сэр, искин вашей собеседницы обратился за комментариями. Он опасается, что ошибочно усматривает в ваших словах насмешку, но не понимает ее сути.

– Скажи ему, что главное он уловил.

В этот раз Леонид припас для малыша не только пончики, но и несколько фруктов, которые тот заглотил целиком: зверек маленький, да роток удаленький, и то, что фрукты были инопланетного происхождения, его не смутили. Зверушка, наевшись, забралась под раскладной стул Леонида, закрыла многочисленные глазки и уснула, превратившись в небольшой грязно-серый то ли кустик, то ли комок мха. Хорошая маскировка, хоть и непонятно, зачем она тому, кого и так никто не решится слопать.

Вечером второго дня завершили устанавливать лебедку.

– Мы установили, что проход в пирамиде есть, – рассказала за ужином Лаш, – он прикрыт плитой и несколькими крупными блоками. Мы их снимем и сможем спуститься под землю.

– А там что? – спросил Леонид, вилкой ворочая колбаски на гриле.

– Судя по показаниям приборов – достаточно обширные пустоты, выглядящие на схеме, словно распланированные. Их происхождение искусственно. Такие были под большинством пирамид, но в результате землетрясений, сдвигов почвы и просто обвалов они уничтожены. А тут – почти нетронутые. У Тарты есть теория, что подземные ходы могут вести очень глубоко под землю, на километры, туда, где давление и атмосферный состав такие же, как на дне океанов. И, теоретически, там вполне может быть что-то, проливающее свет на строителей пирамид или тоннелей.

– Для спуска под землю, да еще и на километры, явно нужно больше людей, притом спелеологов, и оборудования, – заметил наемник.

Лаш кивнула:

– Естественно. Мы и не полезем – у нас есть роботы. Вначале спустим вертодрона, а потом, если получится – робота-вездехода. Если они обнаружат что-то – прибытие большой экспедиции ждать себя не заставит.

* * *

На третий день случилась форменная сенсация: вертодрон, спущенный вниз, показал самое настоящее рукотворное подземелье. Непосредственно под пирамидой на глубине пятнадцати метров расположился перекресток, от которого в разные стороны отходили четыре тоннеля разного диаметра, от одного метра, куда робовертолет не пролез, до трех. Пол зала под пирамидой вымощен камнем, на стенах и потолке – плиты. Потолочные, впрочем, обвалились почти все.

Наибольший интерес вызвал тоннель с прямоугольным сечением, в то время как остальные были круглыми. Буквально в пятидесяти метрах он начинал резкий спуск вниз, и склон этого спуска оказался щедро усеян выступами и выбоинами, кое-где камера выхватила прямоугольные формы.

– Видимо, строить ступеньки в виде плит они не догадались, – проронил, глядя на экран, установленный у самой пирамиды, Леонид.

– Либо их строение тела определило иную форму оных, – возразил Тарта.

– Вот это вряд ли, – покачала головой Заландер, а Лаш подхватила: – только гуманоиды используют прямоугольные формы. Ни одна из самостоятельно появившихся рас не является гуманоидной и ни одна не использует прямоугольные формы.

Вертолет спустился еще ниже и оказался в зале высотой метров пять, сколько глаза хватало – множество поддерживающих потолок колонн стройными рядами.

– Смотрите! – воскликнул Тарта, – ведь это же символы на колоннах!

В этот момент пошли помехи, а затем сигнал прервался.

– Слишком глубоко, – посетовала Лаш, – сигнал не доходит. Надо было еще и ретранслятор спустить. Давайте спустим вездехода.

– Не получится, – покачал головой еще один археолог, специалист по технике по имени Латху, – там настолько крутой спуск, что вездеходу его не одолеть. Один способ – спустить его вниз на тросе. Однако в любом случае это вариант плохой, потому что у вездехода камеры неважные, да и потом, вертолет в любом случае лучше. Если мы хотим исследовать еще глубже – надо вернуть летающего дрона. У нас нет запасного такого же, те, которыми мы аэрофотосъемку проводили, слишком большие и ими сложнее управлять. Не годятся для подземелья этого.

– Да толку, если сигнал слабый.

– Для того и надо спуститься, – кивнул Латху. – Спустившись вниз, я смогу обследовать дроном на сотни метров все вокруг. Мы сможем сами обследовать этот зал, а управляя роботом оттуда – еще дальше и глубже.

– Это может быть небезопасно, – заметил наемник, – под землей на Чоданге такие кроты водятся, что только успевай перезаряжать. А из пушек я бы там стрелять не стал, может ведь и рухнуть все.

Лаш, однако, сомневалась недолго.

– Следов опасных животных нет. Мы спустимся вначале в зал под пирамидой и установим периметр. Потом осторожно спустимся вниз на тросе и заберем дрона. Глубоко лезть не будем, а тут, у поверхности, ничего такого, с чем бы ты и твои парни не справились, – просто и бесхитростно польстила она наемнику.

– Ты уже говорила, что мы вниз вообще лезть не будем, – хмыкнул тот и добавил: – учти, у меня тут не все подразделение, а максимум четыре бойца, потому что двое останутся у гравилетов и двое будут сторожить лагерь у пирамиды.

– Мы будем осторожны. А для роевиков, как ты знаешь, у нас есть имитаторы радиосигнала хозяина, которые могут не только приманивать, но и отзывать обратно.

Спуск под землю – дыра с неровными краями – особого доверия не внушал, потому первым на тросе вниз пошел паукообразный робот-вездеход. Получив четкую картинку на дисплее своего УРР, Ларту дал добро. Паскуда с винтовкой пошел первым, за ним пулеметами и огнеметами спустились остальные во главе с Леонидом, который, не смотря ни на что, все же взял с собой пушку. После спустили датчики и репелленты, установили периметр и освещение. Немного пошумев и убедившись, что толпы голодных роевиков на звук не спешат, наемник разрешил спускаться остальным. Вниз пошли Лаш, Заландер, Тарта и Латху.

Внизу археологи первым делом осмотрели стены и пол. Пол действительно оказался вымощен камнем.

– Я вот не догоняю, зачем мостить тоннель камнем, если он и так проходит внутри очень плотных пород? – недоумевал Леонид.

– Если бы понимать чужака было так легко – это решило бы миллион проблем, – улыбнулась Лаш, – точнее, эти проблемы вообще не возникли бы.

Настенные плиты, гладко отполированные и покрытые странными разводами, преподнесли сюрприз. Точнее, не сами плиты, а серое вещество, использованное вместо цемента.

– Это органика, – сказала Заландер, взяв пробу, – ближайший аналог – слизь улитки. Только с ярко выраженными, кхм, строительными свойствами.

Борода и Лихач по приказу Леонида отломали одну плиту от стены с помощью лома, для этого им понадобилось объединить свои усилия: засохшая слизь держала весьма крепко.

Провозившись целый час, ученые так и не смогли понять назначения комнаты под пирамидой.

– Довольно очевидно, что изначально этот зал был построен из-под земли, – подытожил Тарта, – и выхода на поверхность вообще не имел, к тому же являясь тупиком. Вот эти три круглых тоннеля и выход наверх – они уже много позже проделаны, и вполне возможно, что не первоначальными строителями. Надо двигаться дальше – тут мы вряд ли еще что-то найдем.

Слова археолога стали пророческими в значительно большей степени, чем ему бы того хотелось: дальше они тоже ничего не нашли. Ступеньки при ближайшем рассмотрении оказались настолько неприспособленными для людей, что археологи еще могли бы спуститься, но закованные в броню земляне – либо на тросе, либо кубарем.

Пока андроиды устанавливали переносную лебедку, Латху колдовал с передатчиком.

– Странно, но я не могу связаться с дроном, – сказал он наконец.

– Спустимся и найдем.

Первыми пошли Борода и Лихач, затем спустился Леонид. Оставшимся бойцам он приказал охранять лебедку. Потом спустились археологи – и сразу же кинулись к колоннам, словно маленькие дети – к лотку с мороженым.

А дрона не видать, хотя система ночного видения у бронеклстюма на высоте. Наемник включил фонарь, закрепленный на броне, поводил им туда-сюда, но вертодрона нигде не нашел. Ведь должен быть где-то тут...

– В оба глядите, парни, – сказал он андроидам.

Они, правда, всегда глядят в оба, слова Леонида – скорее дань привычке, чем необходимость.

Краем уха наемник слушал восторги ученой братии: они действительно нашли самые настоящие письмена. Правда, никто не знал, что они значат: ничего похожего археологи не видели.

– Ладно, не наша это работа, – сказал, наконец,Тарта, – мы все равно это не расшифруем, ничего не зная о создателях этого. Вот приедут спецы из нашего центра – займутся. Наше дело – найти для них хоть что-то, похожее на ключ. Идемте дальше, дрона все-таки надо отыскать.

Подземелье Леониду не нравилось. Справедливости ради – ему не нравились любые подземелья, а не только это, но час от часу не легче. Если тут появятся роевики или что-то похожее – будет хреново, потому как у него только два бойца. И надо ж было кому-то построить этот зал с колоннами?

Зал, впрочем, сбивал с толку всех. Не считая колонн – пустой. Вымощенный камнями пол, стены сложены из правильных квадратных плит. И покрытые письменами колонны.

– Интересно, а что если эти надписи и есть смысл постройки всего зала? – вслух предположил Леонид, – эдакая библиотека, из которой нельзя украсть книгу.

– Вполне возможно, – согласилась Лаш, – тем более что другой гипотезы у нас пока и нету.

Зал шириной оказался в добрых метров пятьдесят или чуть поменьше, и протянулся он довольно далеко. Группа прошла вдоль правой стены двести метров, не найдя никаких боковых проходов.

– Надо идти вдоль обеих стен, – сказал Тарта, – тогда мы...

– У себя на Балларане в парке – пожалуйста, – перебил его Леонид, – а тут идем одной группой.

– Здесь ничего нет.

– А твой вертолет, потеряв сигнал, отрастил ноги и убежал позырить, что тут и как?

Сэр, обнаружен металлический предмет. Подсвечиваю.

В тот же момент идущий впереди Борода доложил то же самое. Предмет оказался не чем иным, как искомым вертолетом, точнее, тем, что от него осталось: в корпусе дыра, пробитая чем-то острым.

– Ничего нет, говоришь? Поворачиваем. Без серьезного отряда тут делать нечего.

В этот миг послышались странные звуки, похожие на капель, но наемник готов был держать пари, что это не капель ни разу. Он уже хотел было скомандовать отход, как что-то размером с чемодан на паучьих ножках шмякнулось с потолка прямо на них. Все шарахнулись в стороны, кроме андроидов: Борода и Лихач выстрелили из пулеметов одновременно, разорвав существо в клочья. Но тут из темноты выплыли новые гости, передвигающиеся по земле, стенам и потолку.

– Отходим! Бегом!! – крикнул наемник, слушая бормотание искина о том, что форма жизни не распознана.

Темноту прорезали вспышки выстрелов: хлесткие выстрелы палачей и короткие, сухие – иглометных пистолетов. Леонид поднял пушку, наводя ее на врага, и успел рассмотреть его в те короткие доли секунды, пока палец утапливал гашетку в рукоять.

Приплюснутое дискообразное тело весом, на глаз, килограммов двадцать, с пятью длинными четырехсуставчатыми ногами по кругу, прямо из центра диска растет то ли шея, то ли щупальце метровой длины. Шея эта заканчивается шарообразным утолщением вроде головы, из темени которого растут три тонких хлыстообразных щупальца. Разорвав существо на куски прямым попаданием, наемник успел отшатнуться, когда сбоку в поле зрения попало одно такое щупальце с треугольным острием на конце. Вот, значит, чем пробит дрон.

– Защитное построение! – крикнул он, – становитесь в круг!

Его броню дископаукам не пробить, а вот легкие костюмчики ученых еще кто знает. Сверху шлепнулись еще несколько тварей, началась неразбериха. Нападающие двигались со всех сторон, кроме той, откуда пришли люди – хорошо, хоть отступление не отрезано.

Сверху упал еще один хлыстоносец, на лету перевернувшись и опустившись на все пять конечностей. Лаш едва не пришибло им, но она успела рвануться в сторону, споткнулась о труп другого хлыстоносца и упала. Леонид ударил существо ногой и раздавил, опустив подошву аккурат в центр диска, сломав шею и не позволив хлестнуть себя. Сверху упали новые хлыстоносцы, и тут Лихач выстрелил из огнемета в потолок. Снаряд со смесью ударился о камень в пяти метрах вверху и лопнул, окатив нескольких существ вспыхнувшей жидкостью.

Леонид попытался окинуть поле боя быстрым взглядом и сориентироваться, но ситуация вышла из-под контроля. Он слышал топот ног убегающих балларанцев, и мерную поступь андроидов, ведущих неравный бой, но где же Лаш? В наушниках послышался еще один пистолетный выстрел – и явно не с той стороны, куда надо было бежать.

– Парни, спасайте группу, я за Лаш! – крикнул наемник и бросился на звук.

В темноте раздался еще один выстрел, а затем целая серия их без остановки. Кажется, Лаш паникует. Для невоенного человека, отрезанного от своих, неудивительно, а от специалиста по безопасности Леонид ждал большего. Хотя черт знает, что понимают под этим словом сами балларанцы.

Он побежал между колоннами мимо двух убитых хлыстоносцев и быстро нагнал еще нескольких, спешащих в том же направлении. Хороший знак: это преследователи Лаш, а она сама, значит, впереди.

Пушка разобралась с существами за пару снарядов.

– Лаш! Лаш!

Ответа нет, только выстрел. Да где же она?

Сэр, я потерял связь с ее искином, но успел передать, что вы двигаетесь следом, и получил в ответ изображение ползущих навстречу существ, а затем камера повернулась влево и она побежала туда.

Искин нарисовал в визоре шлема стрелочку, указывающую в направлении противоположной стены. Из темноты навстречу выползли новые хлыстоносцы. Тридцать метров... Леонид рассудил, что стрелять по ним смысла нету и побежал, куда указал искин. Все равно существа ползают медленнее, чем он бежит – а Лаш и подавно должна убежать. Затем он нашел труп существа, развороченного выстрелом да еще и с раздавленными двумя ногами.

Под ноги!

Окрик искина прозвучал очень вовремя, Леонид едва успел притормозить и не наступить на очерченный желтой рамочкой предмет. Этим предметом оказался УРР Лаш.

Слева и справа выползли новые хлыстоносцы, целенаправленно наступая на Леонида. Наемник быстро расчистил пространство вокруг себя, приказав искину переключить пушку в режим минимальной силы выстрела и полностью отключить взрыв снарядов. Пришлось потратить по одному патрону на каждую тварь, но взрывы могли бы повредить УРР.

Итак, куда делась Лаш? Повернула обратно в ту сторону, куда надо, как сделал бы грамотный человек, или продолжила бежать прочь, как нередко поступают потерявшие от страха голову?

Он схватил с пола УРР:

– Свяжись с ним! Куда она пошла?!

Сэр, связь с искином отсутствует. Поднесите прибор ближе к сенсорам шлема. Сканирую. Считываю коды с электронных узлов. Источник питания – обнаружен. Прибор ночного видения – обнаружен. Видеоусилитель – обнаружен. Блок памяти – обнаружен. Двенадцать сенсоров неизвестного мне типа – обнаружены. Визор без функции расширенной реальности – обнаружен. Ни один вычислительный модуль – не обнаружен.

– А это что?! – Леонид вырвал кубик искина из разъема на обруче и вставил в разъем у себя на рукаве.

Это блок памяти увеличенного объема. Проверяю данные. Музыка, книги, фильмы, документы. Видеологи не обнаружены. Аудиологи не обнаружены.

– Видео-чего?!

Данный блок памяти не содержит никаких записей увиденного и услышанного. Их не может быть, поскольку в данном приборе отсутствует искин, способный их вести.

– Ну и куда делся искин?!

Не могу знать, сэр. В этом приборе его нет. На электронной магистрали, где должен был быть искин – только микросхема-преобразователь и двенадцать неизвестных сенсоров.

– Черт побери! Проклятье!! Лаш! Лаш!

Леонид выбросил бесполезный прибор: одна надежда, что Лаш хотя бы воспримет на слух свое имя, понять его она теперь все равно не сможет. Он сделал еще несколько шагов и увидел в противоположной стене проход шириной метра четыре. Вот она куда делась: со всех сторон хлыстоносцы, видимо, другого пути у Лаш не было. Наемник побежал в тоннель, надеясь, что она еще жива.

Сэр, получен рапорт от Лихача. Группа спасена, бойцы ждут ваших прика... Помехи! Сэр, связь потеряна!

Проклятье! Теперь он не сможет даже сказать солдатам, где находится, потому что для этого придется вернуться обратно и потерять время, а у Леонида его нет. Он несется, грохоча бронированными ботинками экзоскелета по камням, и надеется, что успеет, что Лаш еще жива.

– Лаш! Отзовись! Беги на голос!!

Идиотизм, конечно, она все равно не понимает, даже если слышит. А если за ней гонятся – тем более не сможет повернуть назад.

Тоннель внезапно закончился: прямо перед Леонидом развилка и три коридора, и сколько хватает взгляда – от каждого отходят новые ответвления. Лабиринт, мать его в бога душу.

Пока он лихорадочно соображал, что делать, послышались выстрелы, искин сразу же нарисовал в визоре стрелочку налево. Наемник рванул со всех ног туда. Навстречу попался хлыстоносец покрупнее и с большим количеством ног, но он разорвал тварь в клочья неприцельным выстрелом, не сбавляя скорости. Снова выстрел, теперь направо!

Коридорчик вывел его в небольшой зал примерно десять метров на десять, в дальнем углу которого к стене прижалась Лаш, к ней осторожно подползают пять или шесть хлыстоносцев. Лаш выстрелила дважды, оба раза промахнулась, и тут у нее кончились патроны. Хлыстоносцы все ближе, их хлысты-жала подрагивают от нетерпения...

Наемник отбросил пушку в сторону: стрелять из такой бандуры, не задев Лаш, проблематично. Он припустил со всех ног и еще успел порадоваться, что перчатки – эластичные. Потому что в бронированную металлическую перчатку рукоять пистолета так хорошо бы не легла.

Передернув затвор, Леонид выстрелил на бегу дважды и попал. Вторая тварь на мушке – жри свинец! Пуля вошла в тело с чавканьем и пробила насквозь, на выходе сделав дыру размером с кулак. Выстрел! Выстрел! Еще один бьется в конвульсии. Последние три пули он выпустил в предпоследнего хлыстовика, затем буквально нырнул вперед и приземлился на оставшееся существо, размазав его по полу в прямом смысле слова и очутившись в трех шагах от Лаш.

– Цела? – спросил Леонид, устало поднимаясь с пола, хотя и знал, что она его не поймет.

Вместо ответа Лаш выбросила руку, указывая ему за спину и вверх, и крикнула:

– Голова!!

Наемник крутнулся вполоборота и поднял левое плечо так, чтобы наплечник прикрыл шлем. Удар последовал незамедлительно, ему показалось, что в броню попала пуля из ружья слоновьего калибра, и только долей секунды позже послышался тонкий свист.

Леонид пошатнулся, восстановил равновесие и довернул, держа руку перед собой так, чтобы бронированное предплечье закрывало почти всю голову. Прямо перед ним из узкого коридора показалось существо вроде остальных хлыстоносцев, но большое и матерое. Массивная круглая голова находилась почти вровень с головой Леонида, шея была толще, чем бедро экзоскелета вместе с броней, ног – штук, наверно, полтора десятка, а хлыстов, растущих из макушки – семь или восемь. Каждый хлыст, растущий вначале вверх и на половине длины загибающийся к низу – метра три, и венчают их не острые наконечники, а костяные кругляши размером с детский кулачок. Оно и понятно: при скорости удара свыше четырехсот метров в секунду острие уже не нужно.

Второй удар последовал почти без задержки, гигантский хлыстоносец медленно двинулся вперед. Еще шаг или два – и Лаш окажется в радиусе поражения, а тот, у кого столько ударных конечностей, наверняка умеет бить по нескольким целям сразу. Другого выхода нет, и наемник, приняв удар броневой пластиной, бросился в атаку. Пистолет он выбросил на пол, в руке блеснул тонкой полосочкой режущей кромки вороненый боевой нож.

Хлыстоносец попятился: местный суперхищник , не иначе. Не привык, что жертва оказывает сопротивление и нападает сама. Леонид решил, что сейчас его удивит: это еще надо посмотреть, кто тут будет жертвой! Противник, впрочем, имел свои соображения на этот счет.

В тот момент, когда наемник пошел в атаку, существо качнуло шеей вперед и нанесло практически незаметный глазу синхронный удар всеми щупальцами.

Ружья слоновьего калибра, вроде Ти-рекса пятьсот семьдесят седьмого калибра, способны сбить неопытного стрелка с ног. Леонид, получив в бронированный нагрудник удар, сопоставимый с одновременным попаданием нескольких таких пуль, шансов удержаться на ногах просто не имел. Броня спасла его от смертельных травм, но искин предупредил о повреждении конструкции экзоскелета. Перед глазами – гигантский хлыстоносец, медленно поднимающий свои щупальца в исходное положение.

Наемник, лихорадочно пытаясь подняться, мимоходом отметил, что, каким бы ни был быстрым удар хлыста и каков бы ни был механизм работы этого органа, сразу после удара хлысты на несколько секунд становились вялыми, медленными, словно на сверхзвуковой удар уходила вся накопленная ими сила без остатка. Несколько секунд существо беззащитно. Это вариант, конечно, ненадежный – но другого нет, а бой надо заканчивать как можно быстрее: скафандр, может быть, пули и иглы держит хорошо, но длительную бомбардировку из нескольких ти-рексов не факт что выдержит.

Хлыстовик начал осторожничать, обнаружив, что жертва не только не убита, но еще и поднимается. Он ударил вначале одним хлыстом, затем вторым. Леонид первый удар получил в плечо, а второй принял нагрудником, заслонив голову предплечьем и очень уповая на то, что хлыстовик не попадет в кисть: один удар по небронированной перчатке и Леонид калека.

В тот момент, когда хлыст обмяк после сверхзвукового щелчка, наемник сумел схватить его левой рукой и незамедлительно полоснул ножом. Ткани, по консистенции похожие на упругую резину, буквально лопнули под лезвием, разбрызгивая маслянистую жидкость. Хлыстоносец затрещал, то ли от боли, то ли в бешенстве, и ударил остальными хлыстами, причем с такой силой, что Леонида отбросило на пару шагов. Он выронил нож еще в полете и тяжело загрохотал металлом брони по камню. Искин заверещал о выходе из строя приводов левой руки.

Наемник заметил в нескольких сантиметрах от головы рукоять пушки. Ну, гад, теперь держись. Он вскочил так быстро, как смог, отметив, что левая рука сильно отяжелела, и поднял пушку. Раненый хлыстоносец, подстегнутый болью, обрушил на него вихрь ударов, но хлысты, не успевая полностью восстановить силу после атаки, били хоть и быстро, но слабо. Наемник закрылся оружием, подняв бурю перед собой, и в этот момент гигантское существо выбросило неожиданный номер, ударив единственным щупальцем, не принимавшим участия в бомбардировке, и сохранившим полную силу. Перед глазами Леонида вспыхнула надпись, предупреждающая, что пушка повреждена, а снарядный короб разбит.

Наемник взревел и бросился вперед, держа оружие перед собой, словно щит. Несколько вялых ударов его не остановили, и в следующий момент он нанес размашистый удар в голову. Хлыстоносец уклонился, чуть нагнув шею, и попытался отпихнуть непокорную жертву ногами, но тонким конечностям не хватило силы. Леонид врезал хлыстоносцу пушкой еще раз, выронил ее, вцепился левой рукой за основание пары хлыстов, с размаху заехал бронированным ботинком в сустав противника, и хруст показался ему сладкой музыкой. Бронепластина правого предплечья смачно приложилась к голове: удерживая хлыстоносца, так сказать, за чуб, наемник уже не позволял ему уклоняться от ударов. В то же время сам хлыстоносец оказался довольно беспомощным в ближнем бою, его свободные хлысты пытались неуклюже бить Леонида в спину, но без особого успеха.

Наконец, получив несколько ощутимых ударов и перелом еще одной ноги, бывший хозяин подземелья позорно сдался, с трудом вырвавшись из крепкой хватки, и поспешно ретировался во тьму лабиринта, оставив поле боя за Леонидом.

– Не на того нарвался, чувырло, – тяжело дыша, бросил ему вслед наемник и взглянул на Лаш: – ты как? Цела?

– Вовремя же ты, – кивнула та, пытаясь унять сильную дрожь и затравленно озираясь.

Слева и справа из темных проходов послышались звуки падающих капель: хлыстовики поменьше, и много. Леонид быстро окинул взглядом помещение, пытаясь сориентироваться.

А дело-то дрянь. Пушка сломана, у Лаш патронов нет, а у него самого только одна запасная обойма и нож. Наемник подобрал с пола пистолет и клинок, но легче ему не стало: арсенал не ахти. Сам он бы прорвался в главный зал, мелюзга для него не слишком опасна, но Лаш в своем тонком костюмчике совершенно беззащитна. На принятие решения оставались секунды.

Леонид заметил в стенах прямоугольные ниши. Посветив фонарем, он убедился: тупиковые. Размер – словно место для гроба в склепе, но в данном случае больше и не надо.

– Забирайся головой вперед! – скомандовал он, указывая Лаш на одну из ниш почти у самого пола.

Та послушно выполнила указание, и наемник уселся на пол, закрыв собой проем. Все, до нее тварям не добраться.

Минута прошла в тишине, не считая мягких шажков множества суставчатых ног, затем и этот шум пошел на убыль: хлыстоносцы не спешили врываться в комнату, где только что огреб люлей их вожак, матка или что бы это за гигант ни был.

– А ты, стало быть, и без УРР прекрасно понимаешь и говоришь по-русски, да? – спросил Леонид, чуть отодвинувшись, чтобы в нишу лучше поступал воздух.

Лаш успела, сжавшись калачиком, развернуться в той тесноте и теперь ее голова оказалась совсем рядом.

– Ну, в общем, да. Церебральный интерфейс искина позволяет легче обучаться языкам, – неуверенно ответила она.

Наемник хмыкнул:

– Брось. Я нашел твой УРР. Нет там никакого искина. Это значит то, что я подумал?

Ответ был краток:

– Да.

Секунд тридцать Леонид молчал, прислушиваясь к движению в темных коридорах. Хлыстоносцы определенно были там в более чем серьезном количестве и уходить, вроде как, не собирались, а вот устроить засаду – вполне возможно. На задворках сознания мелькнула мысль: а ведь обидно. Касс пальнул наугад и даже не понимает, насколько метко попал. Лаш действительно использовала Леонида, и, как оказалось, не напрасно. Особенно обидно быть использованным машиной – получается форменный перевертыш. С другой стороны – почему машина умудрилась запаниковать и натворить глупостей?

– Что мы будем делать теперь? – нарушила тишину Лаш.

– Сам не знаю. Пушка сломана, патронов нету.

– Я видела, как ты перезаряжал пистолет.

Наемник вздохнул:

– Он восьмизарядный. Восьми патронов не хватит.

– Это земной пистолет? – догадалась Лаш.

– Да.

– Мог бы взять что-то поэффективнее, а не эту пукалку.

– Эта пукалка – наградной пистолет отца, – сдерживая раздражение, сказал Леонид.

– Понятно.

Слева и справа – тихие шажки, похожие на падение капель. Хлыстоносцы ждут.

– Думаю, сидеть тут бесполезно, – сказал он наконец, – надо выбираться. Помощи не будет – я не успел отдать приказы бойцам, когда связь пропала.

– Что последнее ты им приказал?

– Спасать остальных.

Лаш повозилась в нише, устраиваясь поудобней:

– Тогда стоит подождать. Есть вероятность, что андроиды, выполнив приказ, вернутся на поиски.

– Почему ты так думаешь?

– Я знаю, как программируются боевые роботы, в том числе как это делают сссла.

– Ладно, тогда подождем, – сказал Леонид, отодвинулся еще немного и повернул корпус, чтобы видеть Лаш: – ты пока ничего не хочешь мне объяснить?

Та пожала плечами:

– Что именно? Спрашивай.

– Что случилось с тобой десять лет назад?

– Я тогда еще не существовала. Если ты про прежнюю Лаш – то она попала в катастрофу и погибла. Ее тело хранилось в анабиозной капсуле, пока отец искал способ ее... вернуть.

– И... как он это сделал?

– А тебе точно надо это знать?

Леонид приподнял бровь, хотя Лаш этого видеть не могла:

– А в чем проблема? Я уже и так знаю, что ты искин.

Она тяжело вздохнула:

– В том, что я не искин.

– Колись давай.

– Это очень большой секрет.

Наемник ухмыльнулся:

– Ничего страшного. Ты знаешь мой секрет, теперь и я узнаю твой. Справедливо же.

– Отчасти да, – согласилась Лаш, – с той разницей, что моя тайна, если раскроется, будет стоить мне жизни. Надеюсь, что могу тебе доверять.

– Разумеется. Тем более что моя тайна могла бы мне стоить еще больше. Если Касса разоблачат – я не смогу вернуться домой и, оставшись без работы, сдохну на помойке...

– Ладно. Отец, восстанавливая мозг Лаш, исследовал, заново открыл и использовал некоторые запрещенные технологии. Он восстановил лобные доли, создав для этого искусственные мозговые ткани по принципу аналоговых вычислителей. А аналоговые вычислители – запрещены.

– Начинаю понимать. Ты – аналоговый вычислитель в теле человека?

– Нет. Мозг остался обычным человеческим, процентов на шестьдесят. В некотором смысле, я и есть Лаш, но не та, что была. Память и личность Лаш погибли вместе с ней – после имплантации новых лобных долей я начала с чистого листа. Вместе с тем, чтобы тебе было проще, ты можешь считать меня аналоговым искином, скопированным с человека. Меня воспитывали, как балларанку, я и считаю себя балларанкой. Просто при этом знаю, что раньше в моем теле была другая личность.

Леонид протестующе поднял руку:

– Стоп, стоп, все это слишком сложно для меня. У тебя в голове нет никаких микросхем, проводков, батареек?

– Нет, разумеется. Я живой организм на сто процентов. Просто частично – аналоговый вычислитель.

– Ну вот так бы сразу и сказала. Я-то, грешным делом, уже подумал, что ты вроде моих андроидов. Процессор в живом теле. Слушай. А в чем тогда разница между аналоговым вычислителем и мозгом?

Лаш осторожно выглянула наружу, убедилась, что поблизости нет хлыстоносцев, и облокотилась на бронированное плечо Леонида.

– Понимаешь, – сказала она, – разница огромна. Если мы говорим об аналоговом вычислителе довоенных кораблей – то это просто бортовой компьютер, сходный с живым мозгом только технически. Он мощный, но не может иметь собственную волю или разум. Разница такая же, как между человеком и биороботом. В некотором смысле – я тоже биоробот. Только наоборот. Биоробот – биологический аналог металлического. А я – биоробот, призванный быть как можно ближе к человеку. Сложный философский вопрос, на самом деле. Тарги были разумными существами, но из них вытравили все человеческое, и они перестали быть ими. Если, напротив, дать биороботу то, что есть у людей – станет ли биоробот человеком?

– Сложные материи, – сказал Леонид, – как по мне – ты человечнее остальных балларанцев. Хотя бы уже потому, что не считаешь себя лучше других.

Лаш хихикнула:

– А это потому, что я не впитала подобных мировоззрений с молоком матери – молоко ведь пила прежняя Лаш. Шучу, конечно, но если серьезно – мне всего четыре года, и я появилась на свет, так сказать, сразу взрослой. Непоколебимой веры в то, что все остальные – низшие, у меня нет, а серьезных причин считать себя лучше всех огульно я не вижу. Скажем, как по мне, так ты куда лучше Туроды. Хотя я могу быть необъективной: ненавижу его.

– Почему?

– Я для него просто вещь. Конечно, он ассистент отца и приложил руку к моему созданию – но если для отца я дочь, а Вэш пытается относиться ко мне, как к сестре, то Турода личности во мне не видит. Я для него только искин.

– Я бы за такое тоже его ненавидел. Но я и так его ненавижу – он умеет возбуждать неприязнь к своей персоне. У меня, кстати, два вопроса назревают. Первое – почему магистр не сделал твой уровень интеллекта обычным? Ведь именно интеллект тебя и выдал.

Лаш задумчиво взглянула на Леонида сквозь забрало шлема.

– Я не умнее тебя. Я просто очень быстро считаю и все запоминаю. И еще умею взаимодействовать с компьютерными сетями через преобразователь в моем обруче. Все-таки аналоговые вычислители создавались, чтобы считать. Отец не разобрался в довоенных технологиях полностью, он их только использовал. Кроме того, как папа сам же и сказал, сделать меня глупее, чем я получилась, он не собирался. Это все равно, что обрезать птице крылья – его слова. И наконец – он ученый. Семь бед – один ответ. Отец хотел не только вернуть себе погибшую дочь – но попутно еще и изучить возможности аналоговых компьютеров. А второй вопрос?

– Твой отец написал монографию о том, что создание аналоговых компьютеров в данный момент невозможно. Обман?

– Зависит от того, как посмотреть. С одной стороны, отец должен был отчитаться, отвести подозрения, ведь он получил доступ к запрещенным знаниям. В математических выкладках содержится пара ошибок, которые я же ему и подсказала. Ошибки практически невозможно обнаружить, произведя компьютерные расчеты, а перелопачивать горы данных – вряд ли кто станет. С другой стороны, отец действительно не смог создать аналоговый вычислитель как таковой. Это пока невозможно. А заменить в живом мозгу некоторые ткани оказалось не в пример проще. И это еще одна причина сохранить все в тайне. Слушай, Леонид... теперь, когда ты все знаешь, что это меняет?

– Ты имеешь в виду – что это меняет для нас?

– Да.

Леонид некоторое время обдумывал ответ, потом сказал:

– Ничего. Может, ты сочтешь меня тупым варваром, но разница между человеком, рожденным из чрева женщины, и человеком, частично рожденным из пробирки, от меня ускользает. Вон, Касс меня напичкал искусственными клетками печени и ничего, я же не стал от этого роботом. Хотя, ты знаешь, так даже лучше. Теперь, когда я знаю, почему ты так быстро соображаешь, то не буду комплексовать по поводу своего примитивного варварского ума.

Оба засмеялись, потом Леонид спросил:

– Я вот все думал – что такое Великий Замысел?

– Скажем так, – задумчиво произнесла Лаш, – это гипотеза о том, для чего Инженеры создали множество разумных рас.

– И для чего же?

– Своего рода поиск наиболее передовой формы высокоразвитой жизни, которая возможна в рамках определенных ограничений. Другими словами, они создали множество отдаленно сходных видов и оставили их в нашей галактике, чтобы посмотреть, что получится в результате эволюции и межвидового взаимодействия.

Леонид понимающе кивнул:

– И чтобы посмотреть, кто в итоге окажется сильнейшим? У этой теории есть один изъян. Будь это так, не нужно было бы селить всех по всей галактике. Можно было бы взять планетку вроде Земли, перекроить сушу – уверен, они могли это сделать – и поселить каждый вид на отдельном островке. Быстрей бы результаты получили.

Лаш покачала головой:

– Ты мыслишь в верном направлении, но делаешь неверные выводы. Ты исходишь из того, что Инженеры ошиблись, но согласись, что если ты додумался поселить всех компактней, то и они додумались бы тем более. Это не ошибка – это часть их плана. Гуманоидные расы расселены по галактике равномерно и как можно дальше друг от друга. Происходи все на одной планете – очень быстро остался бы только один вид, прогрессирующий быстрее всех. Выжил бы сильнейший, истребив остальных.

Понимаешь, именно из этих соображений произрастает идея наша идея том, как должны поступать высшие расы. Инженеры расселили всех на разные планеты, к тому же далеко друг от друга, и любые межвидовые контакты стали возможно не сразу. Даже выйдя в космос, различные врасу не смогли встретиться. Для этого понадобился туннельный гипердвигатель – и десятки дополнительных тысячелетий развития до его открытия. Инженеры сделали все возможное, чтобы их создания встретились только после достижения высокого культурного уровня. Чтобы встреча не переросла в бойню. Чтобы борьба за господство велась не гонкой вооружения, а гонкой развития. Знаешь, один землянин сказал про подводную лодку Если бы Господь хотел, чтобы мы плавали под водой – он дал бы нам жабры. В этой шутке есть немалая доля истины. Если бы Инженеры хотели посмотреть, как мы деремся – они создали бы нас с оружием. Но показательно, что ни одна из доживших до этого дня рас не имеет естественного оружия, помимо зубов и ногтей, или их аналогов.

Леонид мрачно засмеялся:

– Судя по тому, что мы знаем о Войне, их план дал сбой.

– Возможно, – согласилась Лаш, – но, видимо, даже эта возможность была ими учтена. Выжили в итоге виды, развивавшиеся медленнее всех и не успевшие попасть в мясорубку. Так или иначе, мы исходим из подобных соображений. Отсюда наше желание доминировать над остальными – чтобы стать тем самым искомым высшим видом. Отсюда же наше мировоззрение. Под понятием высший вид мы понимаем те критерии, которыми, видимо, руководствовались Инженеры. Пытаемся соответствовать требованиям наших творцов. В истреблении остальных нет прогресса, прогресс в непрекращающейся эволюционной гонке.

Наемник кивнул:

– Понимаю. Хотя тогда некоторые ваши поступки кажутся нелогичными. Зачем помогать коорнам, если они, по вашему мнению, конкуренты?

Лаш улыбнулась:

– По двум причинам. Сам принцип высокоразвитой цивилизации подразумевает взаимопомощь. Возвысив кого-то, мы возвышаемся и сами. Мы не позволяем сильным ущемлять слабых, чтобы сильные не становились еще сильнее, а слабые не вымирали. Кроме того... чем больше будет рас, которые мы обгоним в развитии, тем выгоднее мы будем смотреться на их фоне, когда Инженеры вернутся.

– Я так и знал, что вы хитрые и корыстные.

Они снова засмеялись, потом Лаш сказала:

– Слушай, Леонид... Я просмотрела досье, собранное на тебя Кассом. В войнах с ярко выраженными агрессором и жертвой ты всегда воевал за защищающуюся сторону...

– Угу. Это привилегия наемника – выбирать, за кого воевать. Постой, как ты получила к нему доступ?!

– Взломала его бортовой компьютер. Сущий пустяк – четыре секунды и готово. Если он недоволен – пусть, как ты сказал, подаст на меня в суд. Так вот, в одном случае ты воевал за агрессора. Это действительно так или я чего-то не поняла?

Наемник чуть подумал, затем сказал:

– Да. Однажды было дело.

– Больше платили?

– Одинаково. Но... ты знаешь, на Земле кое-где все еще используют на войне детей. Защищавшаяся сторона как раз использовала. И потому – я за них воевать не мог. Совесть не позволила.

Лаш озадаченно нахмурилась:

– Но тогда, выходит, ты был вынужден воевать против детей. Это еще хуже, разве нет?

– Так и было. Я сделал этот выбор осознанно и считаю, что поступил правильно. Понимаешь... Тут дело даже не в том, что когда человек берет в руки оружие, его детство заканчивается. Я воевал тридцать пять лет, но я точно знаю, где, за что и почему. Я готов отвечать за каждый раз, когда нажимал на спуск. Я убил многих – и делал это осознанно. С четким знанием причин, следствий, с ясным пониманием того, почему именно та или иная смерть не будет отягощать мою совесть. Я воевал тридцать пять лет – мои руки по локоть в крови, но совесть чиста. Иногда мне снится смертельно раненый друг, которого я оставил в лесу по его же собственному выбору. Иногда мне снятся другие мои неблаговидные поступки. Да, я иногда поступал плохо – но на моей совести нет кровавых потеков. К чему это я клоню... Видишь ли, когда десятилетнему ребенку дают автомат и говорят – вон в того стреляй – он стреляет, не понимая, зачем и почему. Он уже никогда не поймет, что убийство – это зло.

Должно быть, странно слышать такое от наемника – но убийство это все же зло. Только иногда – меньшее. Бывает, что не убить – зло еще большее. А бывает – что оно все равно будет сделано. Иногда я воевал на совершенно чужих войнах исключительно за деньги. Но – это значит, что какой-то пацан того народа, за который я воевал, не пошел на войну, а остался дома.

Возвращаясь к детям с оружием... Такой уже не станет человеком. Все, что из него может вырасти – это убийца, не имеющий собственной воли и не отвечающий за свои поступки. Считай что биоробот. У меня есть четкие правила и принципы. У него их нет и не может быть. Я могу ошибаться, но позволить такому жить нельзя. Я стрелял в детей с оружием в руках – но моя совесть спокойна. Вина на ублюдках, которые дали детям оружие и послали на войну. А я просто устранял результаты их злодеяний.

– Ладно, хватит об этом. Неприятная тема, к тому же могущая повредить моей неокрепшей ранимой детской психике. Шучу. Расскажи лучше о своем отце. У Касса в досье только очень скупо отмечено, все твои предки-мужчины, начиная с дедов, погибли геройски.

– Второй дед был летчиком, он тоже погиб на той войне. Когда его самолет загорелся – врезался в немецкий корабль вместе с торпедой. Отец пошел по его стопам, стал летчиком. Воевал уже на совсем другой войне, получил именное оружие за героизм. А погиб в мирное время, когда мне было восемь. Совершал обычный полет. Патрулирование. И прямо над городом мотор отказал. Папа катапультироваться не мог – внизу жилые дома. Тянул, сколько мог, за город. Самолет рухнул в тридцати метрах от крайнего дома. Папа все же попытался спастись в самый последний момент – но парашют даже не раскрылся. Тогдашние системы спасения пилотов требовали, чтобы высота была не менее ста метров – у него их не было. Свои метры он отдал за пятиэтажку, в которую сумел не врезаться. Его пистолет я сохранил, всеми правдами и неправдами. Хотя, по большей части, это всего лишь напоминание мне о том, что сам я своих предков подвел... Вряд ли они хотели бы иметь такого внука и сына.

– Как по мне, ты очень достойный человек, – начала было Лаш.

– Брось. Они достойно жили и отдали свои жизни за светлое будущее, за других людей, за их достижения и свершения. А я всю свою жизнь воевал за деньги. Да, я старался защищать свою страну даже на чужих войнах. Да, я всегда поступал по чести и совести. Но в конечном итоге вся моя жизнь – дорога, ведущая в никуда, и неважно, какими хорошими кирпичами она вымощена.

В этот момент вдалеке раздалась длинная очередь.

– Андроиды возвращаются, как я и говорила.

– Ну и халва Аллаху... Искин! Полностью стереть все звукозаписи с того момента, как я спустился под землю, и до сего момента!

Слушаюсь, сэр. Стерто по приказу.

* * *

Вечером того же дня экспедиция погрузилась на гравилеты и отбыла в колонию. Часть оборудования оставили на месте: большая экспедиция не за горами, зачем туда-сюда таскать? Леонид особо настоял на том, чтобы камни установили на место.

– Теперь вы знаете, что пирамиды эти – никакие не ритуальные сооружения, – заметил он на следующий день, сидя в комнате совещаний, – поверхностники попросту заваливали ходы наружу, прокопанные хлыстоносцами, чтобы уберечься от этой дряни.

Помимо этого, экспедиция нашла ответ на весьма важный вопрос. Катакомбы действительно вели на огромную глубину, потому что неизвестная несимметричная форма жизни происходила явно оттуда.

– Получается, мы имеем существо с дна, приспособившееся к среднему ярусу, – сказал Тарта, – остался вопрос о том, кто построил катакомбы...

Леонид забросил ногу на ногу:

– Я это и так знаю. Разумные снизу.

– Довольно очевидно, но еще не доказано.

– Считай что доказано. Только те, снизу, могли построить подземелье наоборот, снизу вверх. И на самом верху – погребальные камеры. Только существа снизу могли додуматься до такого. Мы хороним мертвых вниз – а они вверх.

Идею поддержала Лаш:

– Возможно, что не погребальные камеры, а погреба. Погреба мы тоже строим вниз.

– Это да, – согласился наемник, – тут уж пока содержимое ячеек не проверишь – не узнаешь.

– Какие ячейки, вы о чем? – удивился археолог.

– Поскольку ты заливал нервишки алкоголем, а не записи с моего УРР смотрел, то я тебе сообщаю: все эти плиты на стенах скрывают за собой ячейки. В одной такой камере, пустой и потому не закрытой, я Лаш прятал от хлыстоносцев.

– Но ведь мы же оторвали плиту, и за ней стена!

– Они идут через одну. Лаш, покажи ему.

Лаш вывела на проектор тактического стола трехмерное изображение с камеры Леонида.

– Глядите. Ниши располагаются не под каждой плитой, а через одну. Мы оторвали плиту, находящуюся между двумя камерами.

Затем возник конфликт: Тарта и еще двое археологов настаивали на том, чтобы повторить экспедицию, взяв больше солдат. Открытие манило их, и доводы Леонида, что там нужна рота, в то время как оторвать от охраны колонии возможно не более двадцати человек, казались им неубедительными.

Точку в споре поставил Кодама:

– Когда прибудет основная экспедиция – можете спорить с ее руководством, а пока за вас отвечаю я – будет так, как сказал командир. Тема закрыта.

Магистр, ознакомившись с рапортом Леонида о экспедиции и видеозаписями, никаким образом не выказал хотя бы намека на чувство благодарности за спасение своей дочери, возможно, полагая, что так и должно быть. Леонид в благодарностях и не нуждался, однако заметил, что Кодама пересмотрел свою точку зрения о компетенции земных солдат.

Раздосадованный археолог в сердцах сорвался, желчно заметив, что землянин, оказывается, не такой уж и бесстрашный, каким выглядел на видео. Леонид только снисходительно улыбнулся:

– Отвага – еще не значит, что тебе не страшно, это значит – ты делаешь, что должен, все равно. Не боятся только дураки. Не опасаешься, что в следующей экспедиции я за твои слова ничтоже сумняшеся скормлю тебя хлыстоносцам? А стоило бы.

Отношение к землянам в колонии немного изменилось. Теперь, помимо наигранного дружелюбия, Леонид видел на лицах балларанцев еще и уважение. Оно, конечно, толком ничего не значит – но все равно приятно.

Через два дня, выходя из штабной комнаты после утренней летучки, Касс сказал:

– Я через несколько часов отбываю на Хара. Ты, видимо, на Землю сгонять не хочешь?

– Нет, – беззаботно ответил Леонид, – я и тут отлично устроился. В другой раз, может быть. А чего ты туда повадился?

Касс ухмыльнулся:

– Стажерка еще там, если ты понял, о чем я. Кроме того, тамошний офицер теперь уже немножко посвящен в некоторые мои секреты, я его проверил, достойный парень. Правда, не знает конечных целей. Так что я там займусь немного делами, чтоб время не терять. Попрошиваю оставшихся андроидов, поищу новые контракты – вдруг подвернется что. Да, кстати, скинь на ключ для прошивки текущие установки бойцов – чтобы я их остальным записал.

– Хорошо, через час, как разберусь с разнарядкой, сделаю и принесу тебе прибор.

Касс отбыл, следом за ним улетели и археологи. Жизнь в колонии дальше пошла своим чередом. Днем Леонид занимался рутинными обходами, дежурствами, потихоньку знакомился с военной литературой балларанцев, ходил в спортзал, читал скачанные у Касса книги. По вечерам к нему приходила Лаш. Их совместную программу развлечений Леонид существенно расширил, внеся в нее, помимо секса, и другие пункты. В первую очередь, он научил девушку играть в покер.

– Пару раз можно и сыграть, – согласилась Лаш, запомнив правила, – но тебе быстро надоест. Со мной никто ни во что не хочет играть, потому что я у всех выигрываю.

– Мы поглядим, – ухмыльнулся Леонид, – покер ведь не шахматы. Я только позову пару бойцов – играть вдвоем неинтересно.

– Подожди, я оденусь. Знаю, что машины, но они меня все равно смущают, и я не могу понять, почему.

– Пусть это тебя не волнует. Совершенно нормальная человеческая реакция.

Лихач и Паскуда принесли с собой несколько горстей позаимствованных из мастерской электрических предохранителей, которые пошли в дело вместо фишек, пару стульев. Все уселись за стол и игра началась.

Поначалу Леониду отчаянно не шла карта. Все разномастная мелочь с картинками не в тему, тут особо не разгуляешься, но его такой расклад устраивал: у стреляного воробья на все случаи план есть. Андроиды играли грамотно и рационально и умудрялись выходить в ноль с небольшими колебаниями выигрышей и проигрышей. Лаш же совершенно отказалась от блефа, предпочитая считать карты и шансы противников на хорошую комбинацию, и постоянно понемногу выигрывала.

– Плохи твои дела, – заметила она, – я не могу читать роботов, потому что их лица бесстрастны, у них нет идиомоторных движений. Но на твоем все слишком хорошо написано. Я читаю эмоции не хуже твоего искина, и блефовать ты не сможешь.

– Да уж, – согласился наемник и бросил карты на стол: – пасую. Их я дурю легко – моя хитрость против их рациональности. Но у тебя все преимущества и человека, и компьютера, факт.

Паскуда сразу же сделал ставку по максимуму, Лаш и Лихач спасовали.

– Рациональность выигрывает, – возвестил Паскуда, сгребая банк, – потому что вы, сэр, показали карты. У вас два короля, значит, никто не может собрать фулл хаус с королями и тузами, а фулл хаус с дамами и королями у меня. Вероятность стрит-флэша или каре минимальна.

Лаш бросила взгляд на карты Леонида и заметила:

– В эту игру надо играть, умея считать. У тебя две пары с королями и валетами, а ты спасовал. В данном случае это случайно было правильным решением – но при двух парах шансы весьма хороши.

– Ты же видишь, как мне не везет. Игра наверняка видится мне лучшим вариантом, нежели риск.

В следующей игре по первому кругу торговли Леонид поднял ставку незначительно, Лаш и Паскуда ответили, Лихач поднял еще больше. Во втором кругу все снова подняли незначительно, после чего Леонид, не заглядывая в последнюю выданную ему карту, ухмыльнулся:

– Как хорошо, что у вас сильные карты и никто не спасовал за два круга. Ставлю все.

Андроиды положили карты синхронно, Лаш с сомнением еще раз заглянула в свои.

– Ты хитрый, должна признать. На втором кругу получил хорошую комбинацию, но не стал поднимать ставки, чтобы не спугнуть нас и забрать больший банк. Рискну предположить, что у тебя ройал флэш или каре. Или как минимум фулл хаус с тремя тузами.

– С чего ты взяла? Я же могу и блефовать.

– У тебя неподдельно довольное выражение лица, Лео. Идиомоторные движения лица подделать нельзя, именно потому на Земле есть выражение покерфэйс , не так ли? А еще ты не посмотрел последнюю карту. Твою комбинацию нельзя улучшить. Пас.

Она положила на стол свой собственный фулл хаус – три валета и две семерки. Наемник ухмыльнулся еще шире и небрежно бросил на банк свою комбинацию разномастных разных карт:

– У меня ни единой пары. Считать в этой игре недостаточно. Нужно уметь блефовать.

– Невозможно! – изумилась Лаш, – твое лицо... как ты сумел так меня одурачить?!

Леонид негромко засмеялся:

– Управлять лицом, может быть, и нельзя. Но мое выражение лица еще надо правильно прочитать. Ты подумала, что меня радует карта. Я же радовался, предвкушая, как тебя проведу. Я готовил этот план еще в тот момент, когда говорил, что не хочу рисковать – а ты и поверила.

Лаш улыбнулась:

– Каков хитрец!

Леонид повернулся к андроидам.

– Вот вам и рационализм. Свободны, парни. – Он дождался, пока роботы уйдут, и притянул девушку к себе: – раз у тебя такая хорошая память, напомни мне, на чем мы остановились перед покером?

* * *

Очередная боевая тревога застала Леонида, как обычно, в постели рано поутру. Впрочем, вызов в штаб пришел только ему: стало быть, роевики из шахт пока не ломятся. Он оставил Лаш сладко досыпать, сам быстро оделся, взял из шкафчика кароносца и трусцой побежал к лифту.

В штабе, помимо дежурного, уже находились Кодама и Ваэрта, и практически сразу после Леонида появились Турода и Вэш.

– Цалларунга вернулись, – без предисловий сказал магистр, – и у нас есть подозрение, что дело может быть нечисто. Мозгоглазые уже прислали сообщение, что прибыли за отвалами, но есть и еще одно сообщение. Кондотьер Латанн тоже вернулся и столкнулся с ними в надире. Запись сообщения на экран.

На стенном экране появилось лицо Касса, слегка перекошенное в характерной для сссла гримасе мрачного удовлетворения:

– ...Только что они вышли из тоннеля всего в тысяче километров от меня – буквально через десять секунд после того, как я вышел. Крейсер сопровождения тот же, транспорт другой, больше. Мой бортовой компьютер не распознает тип транспорта, но меня не проведешь. Это модификация одного из самых больших классов их сухогрузов, видимо, сделанная в малом количестве экземпляров. Я же предупреждал вас, что де...

– Хватит. Итак, по мнению кондотьера, цалларунга готовят каверзу, и кондотьер сделал сей глубокомысленный вывод на том основании, что у мозгоглазых нетипичный корабль. Обычно я смеюсь над параноиками, но, имея дело с цалларунга, паранойя одной из крайних стадий может оказаться полезной.

– Если рассуждать умозрительно, шансы нападения выше, чем в прошлый раз, – заметил Леонид, – в первый раз они посмотрели, что тут и как, обеспечили себе повод вернуться, не вызывая лишних подозрений, а теперь подготовились и пожаловали.

Магистр кивнул:

– Вы читаете мои мысли, командир...

– Я не читаю ваши мысли, магистр, – пряча ухмылку, возразил наемник, – поскольку имею на плечах собственную голову, не сильно уступающую вашей, и опыт в некоторых делах, который вам и не снился.

Он поймал на себе недружелюбные взгляды практически всех балларанцев в комнате, кроме самого Кодамы. Подкалывать зазнаек уже вошло в привычку, хотя в этот раз, возможно, стоило бы избежать несерьезного поведения в ответственный момент.

– Вот и прекрасно, – согласился магистр, – значит, мне не придется еще раз объяснять вам, что делать.

Старик, конечно, весьма умен. Выпад Леонида он ловко отвел в сторону, пресек возможное развитие напряжения и при этом оставил за собой последнее слово. В шахматы с ним играть было бы очень туго. Неудивительно, впрочем. Нельзя прожить четверть тысячелетия, преуспеть во множестве наук и при этом не быть очень умным. Сам Леонид против него, если разобраться, молокосос.

– Разумеется, – кивнул он, – я тогда отправляюсь к жилым секторам. Коорнов задержим внутри, пока ваш персонал не займется присмотром, а тем временем направлю десять человек сразу к складу.

Приготовления пошли по накатанной схеме и были успешно завершены задолго до появления потенциального противника. Незадолго до прибытия челнока Леонид убедил Кодаму не встречаться с посыльным лично, получить у того чипы с деньгами может и охранник.

– Более того, – сказал он в заключение, – я вообще не вижу нужды выстраивать там половину отряда. Мы уже показали свои силы, вторая демонстрация ни к чему. Пропустить посыльного в шлюз, взять деньги – и пускай проваливает. Они ведь сами будут загружать отвалы?

– Сами. Но вам не кажется, командир, что подобный страх перед одним-единственным цалларунга унизителен? Я не собираюсь становиться посмешищем.

– А я не собираюсь идти на поводу ваших амбиций и бессмысленной гордости, – отрезал Леонид, – моя задача – охрана колонии. Ваша уязвленная гордость к моим профессиональным обязанностям отношения не имеет.

Присутствовавшая при разговоре Вэш напялила на свою физиономию самую презрительную гримасу, какую имела в запасе. Кодама же спорить не стал, просто повернулся к Ваэрте:

– В шлюзе будешь только ты со своей командой.

– Слушаюсь, магистр.

* * *

Как и в первый раз, цалларунга прибыли с присущей им пунктуальностью. В запланированную процедуру была внесена поправка: уже когда огромный грузовой корабль – метров триста в длину, не меньше – почти спустился, капитан, оценив общую массу отвалов, высказал желание приобрести также некоторое количество родия, потому посыльной цалларунга, отдав Лихачу чипы с деньгами, остался в шлюзе дожидаться погрузки сырья на гравиплатформы.

Леонид наблюдал за гостем из штабной комнаты через сенсоры боевого экзоскелета: вся гвардия Кодамы находилась в шлюзе в своих боевых машинах. Время от времени он поворачивался к Кассу и паре дежурных, следящих за работами на отвалах, и поглядывал в их экраны.

– Вон те тарги – рабочие? – полюбопытствовал наемник, наблюдая за крошечными фигурками, копошащимися у отвалов.

– Да, – кивнул Касс, – видишь, у них нет боевых конечностей, зато две пары хорошо развитых рук. Драться они, в теории, могут, но так себе. Эти, к тому же, без оружия. Цалларунга не глупы и прикинуть разницу в выгоде между войной и мирной торговлей вполне в состоянии. Правда, у меня ощущение, как у малыша, которому показывают фокус... Что я чего-то не понимаю.

– Очень полезное ощущение для каждого, кто имеет дело с мозгоглазыми, – сухо отозвался магистр и обратился к дежурному инженеру: – ориентировочное время на погрузку всего?

– К вечеру должны успеть. Их капитан уверил меня, что справится быстрее, чем я думаю.

– Будем надеяться на это.

Погрузка шла полным ходом: челноки садились по очереди возле отвалов, рабочие тарги, используя привезенную с собой технику – компактные четырехногие шагающие экскаваторы высотой метра три – довольно шустро загружали трюмы, и челноки взлетали, чтобы состыковаться с грузовым кораблем на пятисотметровой высоте. Чуть позже тарги подустали, и процесс немного замедлился, а еще чуть позже цалларунга приостановили погрузку, чтобы дать рабочим передышку.

Леонид периодически поглядывал на экраны поверх голов дежурных, чтобы убедиться, все ли в порядке. Его взгляд в очередной раз остановился на ожидающем внизу госте. В этот раз головоглазый надел несколько иной скафандр, не прячущий спинные антенны. Из любопытства наемник коснулся пальцем своего УРР.

– Ты можешь читать эмоции через видеосвязь?

Разумеется, сэр, лишь бы качество изображения было приемлемым.

– Что можешь сказать вот о нем? – он указал пальцем на цалларунга.

Ничего, сэр. Его спинные усики не двигаются.

Леонид вспомнил, что говорили ему Касс и Лаш.

Они так делают потому, что по движениям антенн можно узнать их эмоции. Обычно – гадливость, презрение и отвращение. Сдержать проявление эмоций не могут, вот и прячут.

Я не могу читать роботов, потому что их лица бесстрастны, у них нет идиомоторных движений.

– Магистр, предложите гостю покинуть шлюз, неважно под каким предлогом, – сказал он.

– Зачем? – приподнял бровь Кодама.

– Опасаюсь подставы. Этот цалларунга, скорее всего, робот. Внимание, всем отрядам, – скомандовал Леонид, – полная боевая готовность.

Менее чем через пять секунд цалларунга взорвался с силой авиабомбы крупного калибра. Весь комплекс вздрогнул, словно от землетрясения. Большинство камер в шлюзовом зале вышло из строя, на экранах, принимающих видеопоток с сенсоров экзоскелетов, творилось черт те что.

– Боевая тревога! – заорал Леонид в микрофон, – приготовиться отражать нападение! Операторы защитных систем – немедленно открыть огонь!!

Доклады бойцов искин отфильтровал, пустив в углу визора бегущую строку с позывными, доложившими о готовности, но центр управления не спешил ничего подтверждать, видимо, операторы растерялись, внезапное нападение застало их, в обычное время инженеров-горняков, врасплох.

– Вы оглохли, мохнатоухие дебилы?! Вам приказано открыть огонь!!

Кто-то попытался возразить, что подчиняется Ваэрте, а не земному варвару, но в этот момент вмешался Кодама:

– Выполнять немедленно. Обороной командует Леонид.

Искин, подключившись к серверам видеонаблюдения, сделал неутешительные выводы.

Сэр, противник развернул огневую батарею изнутри грузовых челноков.

С помощью экранов наружного наблюдения и опроса персонала Леонид и Касс составили общую картину нападения.

В тот момент, когда цалларунга сообщили и передышке, грузовые челноки перестали загружаться и рядышком выстроились у отвалов якобы в ожидании загрузки. Разумеется, это были уже не те челноки. Грузовые остались на борту, вниз спустились переоборудованные, в грузовых отсеках которых смонтировали крупнокалиберные орудия. В тот момент, когда начиненный взрывчаткой робот рванул, разбросав отряд Ваэрты и уничтожив один экзоскелет, трюмы открылись и вся батарея открыла огонь по внешним оборонительным установкам. Еще до того, как операторы начали стрелять, часть орудийных установок была выведена из строя концентрированным огнем нападающих. И, что много хуже, радары и сенсоры подверглись обстрелу в первую очередь.

Тут на канале объявился Ваэрта:

– Сейчас мы выйдем наружу и зададим им трепку, – прохрипел он.

– Ждите! Полторы минуты, и я соберу в шлюзе ударный отряд в поддержку!

– Поздно! Готовься отбивать штурм, Лютый Пес. Он сейчас начнется.

В довершение всего взрыв ударной волной повредил внешние створки, и механик доложил, что без ремонта их закрыть не удастся. Кодама объявил всеобщую эвакуацию вниз, и тут штабной искин доложил о входящем сигнале.

– Принимай.

Из динамиков послышался монотонный механический голос:

– Говорит Первый Ведущий Множества Ведущих. Во избежание излишних жертв и разрушений – сдавайтесь. Сопротивление бесполезно и безнадежно.

– Посмотрим, таракан недодавленный, – процедил Леонид, а магистр сразу же распорядился отключиться.

Внезапно вся колония вздрогнула, словно от землетрясения: транспорт запустил целую серию торпед, нанеся громадный ущерб оборонительным системам, поймал бортом ответный залп и начал быстро снижаться. Через двадцать секунд он уже оказался ниже колонии, нырнув в облачное море внизу.

– Неужели сбили?

Касс покачал головой:

– Нет, просто ушел с линии огня.

– Что значит – ведущий ведущих, или как он назвался?

– Военачальник очень высокого ранга, только не штабной командующий, а полевой командир. Зачастую такие руководят армиями целых планет или огромными боевыми флотами. Тот факт, что здесь у него только один крейсер, можно считать доказательством, что мы имеем дело со спецназом. Против нас проводят спецоперацию на высочайшем уровне. Я предупреждал, что этот цалларунга не торговец, но высшая раса слишком самонадеянна, чтобы слушать какого-то вшивого сссла, даже если этот сссла – полковник лучшего в содружестве спецназа.

– После поглумишься. Оставайся тут, мне нужен хоть один компетентный военный в штабе.

Все лишние в бою поспешно уходили вниз, к карьеру и жилищам коорнов. Леонид побежал к основным силам, оставив Касса у мониторов.

* * *

Контратака Псов не заставила долго себя ждать. К тому времени, как Леонид вывел свое подразделение на плато перед шлюзом, бой уже кипел вовсю. Три шагающих дредноута, хоть и поврежденные взрывом, заставили таргов хлебнуть собственной крови полный ковшик. Из более чем десятка транспортных челноков, переоборудованных в орудийные, половина уже либо горела, либо была раздолбана в щепки. Однако бой складывался плохо: все три боевые машины тоже основательно потрепаны. Значительное число таргов-пехотинцев, рассыпавшись по местности и прячась среди отвалов, вело прицельный огонь по отряду Ваэрты, используя примитивные по галактическим меркам, но достаточно эффективные ракетометы. Андроиды вмешались очень вовремя, метким огнем кароносцев перебив ближайших таргов.

Леонид прижал оружие к плечу, прицелился в выглянувшего из-за укрытия тарга и выстрелил. Даром что кароносец способен на два километра стрелять, а до цели всего пятьсот метров, но поди ж попади в такую крошечную мишень! В этот момент рядом выстрелил Уиллис, и тарг, выронив трубу ракетомета, забился в конвульсиях. В следующий миг он буквально лопнул, разбросав вокруг себя дымящиеся внутренности. Да уж, по части снайперской стрельбы Леониду с роботом не потягаться.

И когда Леонид уже открыл было рот, чтобы скомандовать атаку, выстрел из тяжелого рельсотрона буквально прошил одну из шагающих машин, и так уже дымящуюся, как раз в том месте, где за броней сидел водитель. Экзоскелет качнулся и безвольно осел на каменистый грунт. В эфире выругался Ваэрта.

– Долго уже не продержимся, генераторы вот-вот издохнут! Слишком много пушек!

Второй дредноут внезапно пошел в лобовую атаку, паля из всех стволов. Запущенная им ракета угодила в один челнок, разломав его напополам, сдвоенные пушки буквально косили таргов и прошивали остальные челноки, превращая борта в решето. Однако ответным огнем его вначале подожгли, затем правый пилон отвалился от прямого попадания вместе с подвешенным к нему оружием.

– За Балларан! – прохрипел пилот, чьего имени Леонид так и не узнал.

Экзоскелет, находясь почти рядом с батареей, прошагал еще несколько метров и взорвался с такой мощью, что большинство еще стреляющих орудий заткнулось, пара челноков перевернулась, а ударная волна, разметав неприятельские силы во все стороны, докатилась аж до Леонида.

– Тревога! Десант противника! – завопил в наушниках Касс, – повторяю, десант противника! Обнаружен наземный штурм!

В небе разом открылись не сотни парашютов – тысячи их. В то же время вдали, в километре от колонии, там, где плато обрывалось и начинался склон, показалась новая волна таргов. И этих тоже было множество. Тысячи.

– Какого хрена?! Откуда они там взялись?!

– Предварительно выслали десантные челноки, подошли на малой высоте под покровом самого нижнего слоя туч, высадили таргов на склоне... Делов-то.

Прицельный огонь андроидов наносил значительный урон нападающим, но восемьдесят стволов – ничто по сравнению с многими тысячами. Сверху обрушился самый настоящий огненный шквал, и хотя десантирующиеся тарги палили совершенно неприцельно, плотность огня оказалась ужасающей.

– Ваэрта, уходи оттуда! – крикнул Леонид, – сдохнешь ни за понюшку табака! Мы прикроем!

Дредноут, оставляя за собой маслянистый дымок и отстреливаясь, неуклюже пятился к шлюзу. Псы перестреляли десятка два ракетометчиков, обеспечив Ваэрте отход, и тоже укрылись внутри.

– Отличный план, – с горечью заметил Касс, – они подавили практически все наши огневые точки, пошли в размен. И хотя у них теперь тоже нет тяжелых пушек – мы заперты внутри. И сейчас они пойдут на штурм, возьмут нас числом.

Леонид мрачно усмехнулся, вспомнив рукопашный бой, после которого на память ему остался шрам от саперной лопатки. Те негры тоже думали, что возьмут числом.

Из облаков вниз устремились десантные челноки. Ваэрта остановился, задрал стволы дредноута вверх и открыл огонь, одновременно запустив пару ракет. Десантный корабль огрызнулся огнем, снижаясь, и камень вокруг экзоскелета полетел щепками во все стороны. Огневая дуэль продолжалась секунд двадцать, затем челнок перевернулся, полетел вниз и с грохотом разбился. Ваэрта, получив вдогонку еще одну ракету, с трудом доковылял до входных ворот и укрылся под толщей скальных пород и бетона, или из чего там балларанцы строят свои колонии.

От экзоскелета осталось одно название. Один пилон с вооружением оторван, второй покорежен, левая рука болтается на проводах. Броня вскрыта во многих местах, изнутри сочится дымок, пробоин – тьма-тьмущая, в том числе в лицевой бронепластине, прикрывающей место пилота. Сам Ваэрта оказался серьезно ранен в обе ноги, и пара медиков унесла его вниз сразу после того, как он разблокировал систему контроля, позволив использовать боевую машину землянам. Леонид сразу же усадил туда Лихача: пусть экзоскелет дышит на ладан и едва переставляет ноги, пусть из вооружения осталась только спаренная пушка в правой руке – но сейчас ему понадобится все абсолютно. Каждый ствол.

Тарги нахлынули, словно морской прилив, одной сплошной волной. Андроиды встретили их прямо в шлюзе, выстроившись в две шеренги от стены до стены, первая шеренга – на колене и со щитами, вторая за ними в полный рост с тяжелым вооружением. Восемьдесят два ствола, считая спаренную пушку дредноута, встретили нападающих слаженным залпом.

По меньшей мере два десятка таргов было уничтожено в кратчайшее мгновение. Крупнокалиберные снаряды, выпущенные с минимальной силой и максимальным зарядом, не пробивали броню, которой тарги были весьма щедро обклеены, но отрывали конечности, хвосты и головы, глушили ударной волной, секли осколками. Если же снаряд находил слабое место – врага буквально разрывало на части. В следующий миг у входа в колонию заполыхало жаркое пламя, преграждая путь.

Цалларунга вовремя остановили своих слуг, хотя самые быстрые все же успели ломануться вперед и сгореть. Под шквальным огнем тарги сбегались к воротам, останавливались и начинали стрелять сквозь пелену огня и дыма. Перестрелка продолжалась секунд тридцать, за которые у входа выросла куча трупов, а затем командиры цалларунга отозвали своих солдат, убедившись, что отряд землян нахрапом не взять.

Псы не понесли никаких потерь: тесный строй позволял каждому бойцу защищать своим персональным силовым полем еще и стоящих рядом товарищей, при этом поля, накладываясь друг на друга, существенно прибавляли в мощности. А переносные силовые щиты, составленные в плотный ряд, образовали практически непробиваемую защиту. Отряд сможет удерживать позиции до тех пор, пока энергия щитов не иссякнет, враги не притащат тяжелую артиллерию или отряд не будет окружен.

– Я сматываюсь отсюда, – сообщил Касс по внутреннему каналу, – проклятые твари уже ломают окна, еще не выбитые артогнем, и лезут во все щели. Все верхние этажи уже в их руках.

Он появился в шлюзовом зале через пару минут, на ходу перезаряжая пистолет:

– Лифт я сломал. Остались еще три в разных частях комплекса. Кроме того, тарги легко проникнут на нулевой уровень с верхних этажей, это вопрос времени.

– Эвакуация уже закончена? – спросил Леонид у магистра.

– Да.

– Отлично. Помощи, я так понимаю, ждать неоткуда?

– Помощь прибудет самое большее через двадцать-тридцать стандартных часов. Мы сумели связаться с другими колониями, несмотря на блокаду средств связи. С противоположной стороны планеты стартовал корабль криффов, цалларунга даже не подумали за ним гнаться. Несколько часов на путь поближе к звезде, чтобы прыгать наверняка, семь-десять часов в тоннеле, час или два на сбор группы быстрого реагирования, прыжок сюда. Нужно только продержаться. Мы как раз заканчиваем раздачу оружия и почти готовы присоединиться к...

Леонида мало волновали жизни балларанцев, но они, несмотря на все их недостатки, все же люди, готовые защищать себя и своих примитивных подопечных от орд биороботов. А ему как раз и платят за их охрану. И пока у Леонида есть подразделение роботов – людям нет нужды погибать. А самое главное – Лаш останется в безопасности. Немного поняв своих заносчивых дальних родственников, наемник не сомневался, что магистр и его дочери возглавят своих подчиненных лично.

– Сидите внизу, магистр. Нам здесь будет проще, если штатские не будут лезть в прицел. Пока сможем – будем удерживать нулевой уровень.

– Вас слишком мало для...

– Вы ничего не смыслите в войне, магистр. Перефразируя слова одного знаменитого земного капитана, у них всего восемьдесят мишеней, а у нас их тысячи .

– Хорошо сказано. Но соотношение сто на одного от этого никуда не денется.

– На это другой земной полководец, мой соотечественник, ответил: мы будем врага бить, а не считать.

– У вас есть план?

Леонид зловеще прищурился:

– У меня всегда есть план. Вы мне лучше скажите, магистр. Какого дьявола цалларунга понадобилось в нашей колонии? Неужели родий так ценен, что окупит все затраты на операцию, потери и риски?

Кодама несколько секунд молчал, потом медленно произнес:

– Нет. И Лаш мне подсказывает, что вероятность экономического просчета со стороны мозгоглазых близка к нулю. Полагаю, что цели – мы. Я и мой научный персонал, а также моя лаборатория.

– Это из-за того, что вы имели доступ к запрещенным наработкам по аналоговым вычислителям? – вмешался в разговор Касс.

– Весьма вероятно. Другой причины, по которым я им понадобился, я не знаю. Но сами цалларунга не знают, что все наработки мною давно уничтожены, а меня живым не получат ни при каком раскладе.

Архитектура колонии, большей частью упрятанной под толщи камня, давала защищающимся определенные преимущества, который наемник собрался использовать. Короткая перестрелка с таргами показала, что двуногие полунасекомые эффективны только в больших количествах. Их броня, состоящая из отдельных пластин, наклеенных прямо на толстую шкуру, хорошо отражала только попадания игл кароносцев, но изобиловала уязвимыми точками, куда андроиды били с завидной точностью, и совершенно не защищала от разрывных снарядов пушек и огнеметов. При этом оружие таргов оказалось малоэффективным против выстроившейся фаланги, хотя Леонид и понимал, что под перекрестным огнем сотен и тысяч стволов дела будут плохи.

И вот тут на руку псам войны играло поле боя. Бой в замкнутых пространствах мешал цалларунга использовать колоссальное превосходство, а в перестрелке на коротких дистанциях андроиды просто не промахиваются. С другой стороны, все этажи выше нулевого уровня уже захвачены парашютным десантом, а заклинившие шлюзовые ворота – отличный вход для больших масс таргов. Очень скоро придется отстреливаться одновременно во все стороны, когда тарги перегруппируются наверху.

Несмотря на критическое положение, Леонид полагал, что по меньшей мере первую атаку он отобьет. Вторые и последующие – как получится, но для самой первой волны атакующих, которые сунутся на нулевой уровень, у него есть очень неприятный гостинец. Осталось только утрясти детали.

– Как там Ваэрта? Мне нужно узнать у него кое-что о его машине.

– Он в бессознательном состоянии, – ответил Турода, – и ответить вряд ли сможет.

Касс, стоя рядом, обеспокоенно потер лоб:

– Это плохо. Если ты хотел спросить про систему самоуничтожения экзоскелета – то она есть. Но без личного кода пилота в действие ее не привести, несмотря на то, что для доступ к управлению разблокирован.

На канале появилась Лаш:

– Лео, если ты присоединишь свой УРР к бортовому искину экзоскелета, я отключу код. Но... ты же не собираешься?..

– Нет, конечно. Но предпочитаю иметь последний козырь в рукаве на крайний случай.

Касс приподнял безволосую бровь:

– О, так вы еще и специалист высочайшего класса по боевым компьютерам? И когда это вы успели освоить еще одну профессию?

– Я способный ученик. Как и все балларанцы.

– Хватит болтать! – прикрикнул наемник, – вопрос только в том, выдержит ли колония такой взрыв?

– Выдержит, – заверил его Кодама, – мощность будет не намного больше бомбы, подсунутой нам цалларунга.

План Леонида был предельно прост и эффективен. Принять бой на нулевом уровне, заставить таргов пролить реки крови и захлебнуться в этих реках, затем отступить на минус первый уровень и держать оборону там. Колония строилась на века с расчетом на бомбардировку с орбиты, даже если крейсер цалларунга спустится и разнесет все, что выше нулевого уровня, противобункерными бомбами типа Толлбоя, минус первый устоит. Спуск на минус первый с нулевого – в трех местах. Спуск с минус первого на минус второй, где находились, помимо жилых помещений и шахт, запасной оперативный центр и реактор, снабжающий энергией всю колонию – всего один. И этот вход – тридцатиметровый коридор, широкий, но удобный для защиты, заканчивающийся бронированными воротами.

Тарги появились меньше, чем через четверть часа. Вначале первые разведчики проникли с верхних этажей, но были встречены метким огнем. Леонид догадывался, что противник медлит, чтобы перебросить как можно больше войск на нулевой уровень, но провести операцию зачистки не мог: о разделении и без того малочисленного отряда не может быть и речи. Вскоре кто-то из техников сумел наладить видеонаблюдение за пострадавшими от артналета верхними этажами и сразу же обнаружил таргов: три отряда численностью меньше сотни каждый, всеми командуют цалларунга в боевых костюмах. Леонид понял, что враг по-прежнему рассчитывает на лобовую атаку числом, а отряды наверху понадобятся для фланговых ударов.

Вскоре оператор сообщил, что наблюдает перед главными воротами большое количество таргов в экзоскелетах.

– Дай мне картинку! – потребовал Касс, посмотрел на полученные кадры и подытожил: – как я и думал... Это не экзоскелеты. Это тарги-киборги. Их эффективность не многим выше, чем у таргов в экзоскелетах, а вот стоимость – в разы. Но ничего удивительного, ведь мы и так уже знаем, что против нас проводят спецоперацию, не считаясь ни с какими затратами.

Атака началась с применения дымовых, зажигательных и осколочных гранат, псы ответили короткими очередями дредноута и огнеметных залпов. Боеприпасы оружия у погибших таргов начали рваться в огне, видимо, их начинка не из кристаллической взрывчатки. Огонь и свистопляска, да щелчки по броне осколков и пуль разорвавшихся патронов. Противник продолжал вести себя крайне пассивно, и Леониду внезапно показалось, что это не он тут обороняется, а цалларунга пытаются любой ценой сдержать его. Если так – что ж, время-то на него работает. Если мозгоглазые будут медлить, пока у входа полыхает напалм и трупы таргов – Леонида это более чем устраивает. Правда, заряды к огнеметам подходят к концу.

– Бельмондо, возьми еще девять бойцов и отправляйся на склад, – распорядился он, – двоих отправишь назад с боеприпасами, сам удерживай позицию там.

– Кстати, об этом надо было позаботиться ранее, – заметил Касс, – ключевой объект все же.

– Кстати, об этом надо было напомнить ранее, а не после того, как я и сам об этом подумал, спецназ хренов, – огрызнулся Леонид, – если ты заметил, мне вообще никогда не вменялась в обязанности охрана объектов внутри комплекса, только персонал, и только от жуков. Ваэрта мне сказал, что агрессия извне – его зона ответственности и что он даст инструкции, а он теперь валяется в лазарете под наркозом, весь его отряд погиб, и я инструкций так и не получил! Этого бы не случилось, если бы мохнатоухие дегенераты относились к нам как к солдатам, а не к третьесортному ополчению!

Касс кашлянул:

– Ты это в общий канал говоришь, и они тебя слышат.

– Очень надеюсь, что слышат!!

В наушнике раздался треск, щелчки и выстрелы, затем послышался голос Бельмондо:

– Обнаружены превосходящие силы противника, занявшие склад! Веду бой! Необходимо подкрепление!

Наемник выругался:

– Твою ж мать! Как?! Как они проникли на минус первый необнаруженными?! Касс, возьми еще тридцать бойцов и выбей таргов с минус первого! Их не должно быть много.

– Зато сюда хлынет прорва их. Ты же понимаешь, что они только и ждут, пока мы разделимся.

– Знаю. Встречу их по первому разряду.

Пару минут спустя на минус первом разгорелся бой: судя по докладам пехоты, тарги дрались за каждый метр коридоров, ведущих к складам. В то же время техники в командном пункте не видели на своих камерах ничего, только пустые коридоры.

– Вся видеосистема взломана, – сообщила Лаш.

– Я догадался, – ответил Леонид.

В ту же минуту тарги ринулись в самоубийственную атаку через главные ворота. Первые ряды нападающих полегли под огнем пушек и в пламени огнеметов в мгновение ока, но следующие за ними упорно шли прямо в огонь и падали, сгорая заживо, мостя своими трупами дорогу для тех, кто шел следом. Леонид понял, что их собираются завалить мясом в прямом смысле.

Длинная очередь крупнокалиберных снарядов влетела внутрь шлюзового зала, окатив фалангу псов, словно водой из шланга. Дредноут получил новые попадания, часть андроидов получила серьезные повреждения брони и экзоскелетов, одному оторвало руку. В воротах показались массивные четырехногие машины: экзоскелеты цалларунга, не иначе. Леонид хорошо видел сварные швы, соединявшие бронепластины, наваренные поверх основной брони. Звенящий, хлесткий выстрел, огненно-дымный след – и боец, стоявший левее от него, буквально расцвел вспышками пламени и разлетающимися раскаленными частицами брони и псевдоплоти одновременно на груди и на спине, затем, чуть постояв, медленно завалился назад. Тяжелый рельсотрон прошил его навылет вместе с броней и силовыми щитами.

– Рассредоточиться! Огонь кумулятивными! Иглометы – по уязвимым точкам!! Готовьте гранаты!

Первый же вражеский экзоскелет, оказавшись под сконцентрированным огнем пушек, был выведен из строя, не успев сделать повторный выстрел. Кумулятивные снаряды относительно малого калибра обладают крайне низким заброневым действием, но боевая машина получила более ста попаданий и загорелась, когда раскаленные струи колоссального давления начали прокладывать себе путь к внутренним системам. Леонид приказал отходить вглубь, помня, что экзоскелеты могут содержать мощную систему самоуничтожения, благо в шлюзовом зале после мощного взрыва творился полный хаос и обломки элементов конструкций и машин предоставили бойцам множество укрытий.

Когда вражеский шагающий дредноут замер, загоревшись, в проем полез следующий, отодвигая подбитого в сторону и паля на ходу. За ним ринулись новые тарги, больше напоминающие гибрид живого организма и персонального экзоскелета с увесистыми пулеметами. Киборги, мать их налево.

В ход пошли ручные гранаты, однако бронированные киборги продемонстрировали высокую стойкость против них. Пушки заняты вторым дредноутом, а в проем по грудам трупов уже ползет следующий. И тут Лихач доложил, что боеприпасы исчерпаны полностью.

– Ты знаешь, что делать, Лихач.

– Так точно, командир.

Он попер вперед с максимальной скоростью, на которую еще был способен побитый балларанский шагающий танк, давя замешкавшихся таргов, и за секунду или две до столкновения с дредноутом цалларунга врубил динамики громкоговорителя.

– Банзай!!!

По этой команде все бойцы дружно легли на пол, попрятавшись кто за чем мог. Рвануло так, что у Леонида даже в герметичном боевом костюме заложило уши. Ударная волна разметала две вражеские машины – горящую и целую – по сторонам, оторвав от них немалые куски, третью попросту выдуло туда, откуда она приползла, наружу. Оказавшихся в эпицентре киборгов вообще порвало на мелкие кусочки, и даже трупы погибших ранее врагов и их части теперь валялись по всему залу, один даже свисал с торчащей из стены арматуры. Какие потери понес от ударной волны противник, еще не прошедший через ворота, можно было только догадываться.

Бойцы поднимались с пола, проверяли оружие, брались за запасное, если требовалось. Многие сообщили о повреждениях брони и травмах конечностей. Внезапно раздался треск, одна створка гермоворот сломалась от навалившихся на нее глыб камня. Несколько секунд – и часть потолка обрушилась, перегородив обломками вход. Тарги пройдут без труда, но не такими массами, как раньше, а сверхтяжелым экзоскелетам и путь закрыт. Атака противника захлебнулась.

Леонид бросил взгляд на дымящиеся останки дредноутов – своего и чужих – и напомнил себе, что Лихач был всего лишь машиной.

Примечания

1

В.С. Высоцкий «Черные бушлаты».

2

«Тема номер один» (нем.) – эвфемизм, под которым немцы понимают секс (прим. авт.).

Content

Владимир Мирославович Пекальчук
Спуская псов войны

Примечания