Виктор Славкин

Картина

Пьеса в одном действии

Действующие лица

Хозяин

Гость

Одноместный номер в обычной гостинице. Тахта, тумбочка, журнальный столик, стул, кресло. На столике – графин с водой, два стакана.

На стене – картина в раме. Вечер. На тахте лежит постоялец, хозяин номера. Мы так и будем называть его – Хозяин. Он прилег с газетой, сняв только пиджак и скинув ботинки.

Стук в дверь. Хозяин вскакивает и прямо в носках идет к двери.

Хозяин. Кто там?

Голос из-за двери: «Свои… Откройте, пожалуйста». (Открывает дверь.)

На пороге – Гость. Ровесник Хозяина, года 42–43. На нем поношенное серое пальто с поясом, модное лет 15–20 назад, белый шелковый шарф, вместо галстука – небрежно повязанный черный бант. В руках зеленая велюровая шляпа.

Вы к кому?

Гость. Я в 343-й номер… Это 343-й номер?

Хозяин. Да.

Гость. Тогда я к вам.

Хозяин. Ко мне?!

Гость. К вам. Не прогоните?

Хозяин. Входите…

Гость (проходя в номер). Как вам здесь нравится? Недурный апартамент, правда?

Хозяин. Для одного в самый раз.

Гость снимает пальто:

Давайте я повешу.

Гость. Ничего. Я сам. (Подходит к шкафу, открывает дверки.) А где вторая вешалка?

Хозяин. Не было… Была одна.

Гость. А если подумать?

Хозяин. Я не видел второй.

Гость. Я так и знал! Крохобор.

Хозяин. Но…

Гость. Да я не про вас. (Садится в кресло, вынимает пачку папирос.) Ку́рите?

Хозяин. Нет.

Гость (прикуривает, ищет, куда бросить спичку). Где пепельница?

Хозяин. Не было.

Гость. А вы искали?

Хозяин. Я думал, не положено… Я не курю.

Гость. Вы всегда только о себе думаете?

Хозяин. За пепельницей обязана следить администрация.

Гость. Не трогайте администрацию! Она здесь ни при чем.

Хозяин. А при чем здесь я?

Гость. Вы хозяин.

Хозяин. Я гость.

Гость. Это я ваш гость.

Хозяин. А ведете себя как хозяин.

Гость. Я имею право.

Хозяин. Это почему?

Гость. Потому что я знаю, где ваша пепельница.

Хозяин. Где?

Гость. Поищите за портьерой. Быстро!

Хозяин заглядывает за портьеру и достает оттуда керамическую пепельницу.

Хозяин (искренне удивлен). Смотрите!

Гость. Это вы смотрите. Я ее уже видел. Она целая?

Хозяин. Что?

Гость. Не разбитая?

Хозяин. Целая.

Гость (презрительно). Слабак!

Хозяин. Слушайте, кто вы такой?

Гость. А какое вам дело?

Хозяин. Я хозяин!

Гость. Только что вы говорили, что вы гость.

Хозяин. Не путайте меня!

Гость. А может, я хочу вас запутать.

Хозяин. Зачем?

Гость. Чтобы потом, в конце концов, вы мне сказали правду.

Хозяин. Вы сыщик, что ли?

Гость. Ну, все мы что-нибудь ищем…

Хозяин (решительно). Я ничего не знаю.

Гость. А я вас еще ни о чем не спрашивал.

Хозяин. Я в смысле, что не представляю для вас интереса.

Гость. Ошибаетесь. Я очень хочу с вами познакомиться. Очень!

Хозяин. Что вам от меня надо?

Гость. Кто вы такой и сколько времени находитесь в этом номере?

Хозяин. Я инженер, приехал сюда в командировку по делам. Живу здесь три дня… три с половиной.

Гость. Вы ничего не заметили тут странного? Ничто не привлекло вашего внимания в этой комнате?

Хозяин. Нет. Номер как номер.

Гость. Номер как номер… Обидно.

Хозяин. А что я должен был заметить?.. Вы спросили – я ответил.

Гость. Впрочем, может быть, вы просто невнимательный. Придется вас проверить. Закройте глаза.

Хозяин. Зачем?

Гость (жестко). Закройте глаза!

Хозяин (закрывает глаза). Ну.

Гость. Опишите мне все, что есть в комнате.

Хозяин. Стол… два стула…

Гость. Неверно.

Хозяин. Почему? Два.

Гость. Один стул, одно кресло.

Хозяин. Какая разница!.. Так… Тумбочка… Шкаф… Ну и все.

Гость. Не все.

Хозяин (с раздражением). Я больше ничего не помню!

Гость. Неправда. Такую важную вещь вы не могли не заметить.

Хозяин. Еще кровать.

Гость. Тахта.

Хозяин (открывая глаза). Слушайте, у вас есть документ?

Гость. Какой документ?

Хозяин. Что вы сыщик, или как там у вас это называется… Покажите мне документы, что вы имеете право задавать людям вопросы.

Гость. Разве на это нужны какие-то особые документы?

Хозяин. А как же! Приходят – закрой глаза, открой глаза…

Гость. Открывать я вас не просил.

Хозяин. Ваши документы!

Гость. Ну что вы заладили – документы, документы… Как будто в документах счастье.

Хозяин. Документы! Или я выброшу вас из номера.

Гость. А вот это, дорогой, не получится. Учтите! Даже если я сейчас уйду, я останусь с вами. По крайней мере, пока вы живете в этом номере.

Хозяин. Бросьте!.. Тумана-то напускать. Нынче мода такая – напускают на себя черт-те что, а сами… ноль без палочки. Документы!

Гость (протягивает Хозяину паспорт). Думаю, моей фамилии вам будет достаточно.

Хозяин (читает). Алопатьев… Яков Николаевич. Ну и что?

Гость. Это вас надо спросить. Нигде мою фамилию не встречали?

Хозяин. Нет…

Гость. А если подумать?

Хозяин. Алопатьев… Алопатьев… Что-то знакомое… Совсем недавно…

Гость. Вы не безнадежны.

Хозяин. То ли на двери какого-то кабинета, то ли в приказе по министерству…

Гость. Вот видите! А вы грубили.

Хозяин. Но вы как-то странно себя вели…

Гость. Не бойтесь, я не из начальства.

Хозяин (осмелев). Не вам ли выговор в последнем приказе объявили?

Гость. Приказы, министерства… Я не имею с этим ничего общего.

Хозяин (облегченно). Вот и хорошо… Курите. (Протягивает Гостю сигареты.)

Гость закуривает.

Но где-то я видел Алопатьева…

Гость. Теперь не успокоитесь. Ну-ну – вспоминайте. (Курит.)

Хозяин. Может быть, здесь, в гостинице… Или в номере… (Встает, начинает ходить по номеру.)

Гость. Холодно… холодно…

Хозяин подходит к тахте.

Тепло, тепло…

Хозяин делает шаг в сторону двери.

Еще теплее!

Хозяин подходит к стене.

Жарко! Жарко! Уф-ф-ф, как жарко!..

Хозяин уставился в стену перед собой. На стене висит картина. Хозяин тычет пальцем в угол картины.

Хозяин. Вот! Нашел. Алопатьев. Так вы художник?

Гость. Художник.

Хозяин. Так что же ты мне тут голову морочил! Вопросы, ответы… Я-то думал…

Гость. А что вы думали?

Хозяин. Не ваше дело! Нагородишь себе черт-те что, а все просто.

Гость. Да нет, не просто.

Хозяин. Опять за свое?

Гость. Я хочу сказать: вас тут ничего не удивляет?

Хозяин. А что?

Гость. Ну вот вы сидите в номере, и вдруг с вами рядом оказывается художник картины, которая висит у вас на стене. Не странно ли?

Хозяин. Что ж тут такого? Ведь ничего странного не было бы, если бы в номер вошла горничная или, скажем, водопроводчик – ведь нормально. Сфера обслуживания…

Гость. А вы заявку давали?

Хозяин. Какую заявку?

Гость. Чтобы водопроводчик пришел.

Хозяин. Нет.

Гость. Значит, было бы странно, если бы водопроводчик явился без заявки?

Хозяин. Но я ведь и на художника заявки не подавал, а тем не менее явились.

Гость (гордо). Художники не приходят по вызовам.

Хозяин. Тем более ничего удивительного в том, что вы мне не нужны, а вы пришли в мой номер.

Гость. Так вы не хотели меня видеть?

Хозяин. Я вас не знаю.

Гость. Почему же? Вот моя картина. Тут весь я. Вы три дня живете в этом номере, три дня вы смотрели на мою картину. И вам не хотелось познакомиться с автором?

Хозяин. Ничего я на нее не смотрел. Только кинул взгляд на подпись, увидел – Алопатьев, и все. Я люблю фамилии читать.

Гость. А живопись вы любите?

Хозяин. Сейчас посмотрю. (Подходит к стене, разглядывает картину.) Ничего себе.

Гость. Вы находите?

Хозяин. А что? Все нормально. Деревья похожи, небо, тучи… Человек идет как настоящий… С натуры рисовали?

Гость. С натуры.

Хозяин. Тут же дождь идет!

Гость. Ну и что?

Хозяин. Так под дождем и рисовали?

Гость. Не под дождем, а под зонтом.

Хозяин. Да… У вас, у художников, тоже жизнь несладкая…

Гость. Я тогда этого дождя даже не заметил…

Хозяин. Бывает. Я тоже сижу иногда без обеда, не жрамши. Домой надо идти, а ты сидишь… Про все забываешь… Особенно про жену.

Гость (вдохновенно). А я тогда только про нее и думал.

Хозяин. Про кого? Про жену, что ль, свою?

Гость. Тогда она мне еще не была женой.

Хозяин. А потом?

Гость. А потом и подавно.

Хозяин. Разошлись. Эх, я тоже… Кто с ними уживется?

Гость. У меня все другое. Я не сходился.

Хозяин. Это тоже правильно. Лучшее средство от развода.

Гость. Как сказать… Я ведь очень хотел жениться.

Хозяин. Так что ж?

Гость. Картина между нами встала. Эта.

Хозяин. Ей не понравилась?.. А, по-моему, ничего. Все на месте. Деревья, небо, тучи…

Гость. Да она тоже оценила. Только в буквальном смысле. Она директрисой этой гостиницы была.

Хозяин. Этой?!

Гость. Этой.

Хозяин. Полезная любовь.

Гость. Да, я имел несчастье в нее влюбиться. Эту картину только ей рисовал. Кисть сама по полотну ходила, и краски ложились необыкновенные. Влюбленный художник, знаете, он сразу становится мастером. Между ним и Леонардо разницы нет. Вообще великие стали великими потому, что каждую минуту они любят. А рядовому художнику это счастье выпадает раз в жизни. У рядового художника любовь проходит, и все. И он уже не Леонардо. Это я понял… Надо ловить момент. И я поймал. Вот он, этот момент. (Встает, подходит к картине.) Хорошо, правда?

Хозяин (с некоторым раздражением). Я же говорю, ничего себе. И похоже, и красиво.

Гость. А что? Похоже и красиво! Наверное, это и есть искусство, когда похоже и красиво… (Вздохнул.) Ничего-то вы не поняли.

Хозяин. Это почему же?

Гость. Я не вам. Я своей директрисе. Ничтожная оказалась женщина. Недостойная порыва.

Хозяин. А вы еще говорите, она из вас Леонардо сделала.

Гость. Инвентарный номер она из меня сделала!

Хозяин. Все они такие. Из меня тоже веревки вьют.

Гость. Нет, она буквально сделала из меня инвентарный номер. 675247. (Снимает картину с гвоздя, переворачивает – на обратной стороне холста крупно выведен номер 675247.)

Хозяин (сочувственно). Как же она вас так?..

Гость. Вот так… Я ей плод вдохновения, порыв. Перед самой свадьбой… Ей! Только ей и никому больше! А кому же? Рембрандт писал для своей Саскии, а я для директрисы. Меняются времена…

Хозяин. Да они этого не стоят, бабы!

Гость. Не стоят… Моя Саския провела картину через бухгалтерию. И приобрела ее как руководитель хозрасчетной единицы. И выписала мне деньги…

Хозяин. Все-таки ваша не окончательная сволочь.

Гость.…чтобы на свадьбу нам из своих не тратиться. Чтобы все даром обошлось. Леонардо в водку да в сайру превратить!..

Хозяин. Свадьбы нынче дорого обходятся… Я дочку свою замуж выдавал, пришлось готовых котлет купить четыреста штук! Два ведра!

Гость. Какие котлеты? Что вы говорите? У художников не бывает свадеб. Тем более с котлетами. А ей, конечно, хотелось! Хотелось фаты, машины с пупсом, загса, марша Мендельсона, жирной закуски… «Горько! Горько!..» Эх, людишки!..

Хозяин. А у нас все было: и фата, и машина с пупсиком, и загс… Только вот Мендельсона не было… Не достали. Пришлось под Мигулю по ковру идти…

Гость. Грустно все это…

Хозяин. Почему грустно? Всю ночь гуляли. Два раза неотложка приезжала.

Гость. Это все не для меня. Мне это, понимаете, противно.

Хозяин. Противно?.. Это почему же?

Гость. Некрасиво… неэстетично… Котлеты в ведрах… Бр-р-р!..

Хозяин. Не подавились. Все подмели подчистую.

Гость. Какая гадость!

Хозяин. Что-о-о?!

Гость. Пошлость все это.

Хозяин. Пошлость? Ну знаешь!.. Ты на себя посмотри! Ты чистенький! А твои шашни с директором гостиницы? Знаем мы таких хлюстов.

Гость. Вы не смеете!..

Хозяин. Смею! Нет чтобы с простым работником – ему директора дай пощупать.

Гость. Хам!

Хозяин. Чего-чего, чего-чего?.. (Наступает на Гостя.)

Гость (отступая к стене). Хам, хам, хам… Тупой жлоб. Ты на свою морду посмотри – сплошное мясо. Вот из чего можно котлет наделать.

Хозяин. Ах ты, гнида!.. (Хватает Гостя за лацканы пальто.)

Гость (визжит). Не трогайте меня!

Хозяин. Да я тебя!..

Внезапно Гость кусает Хозяина за руку.

(Взвыл от боли.) А-а-а-а!..

Гость. Говорил, не трогайте меня.

Хозяин. Ты что ж кусаешься, сука!

Гость. А вы что хватаетесь?

Хозяин. Может, ты сумасшедший.

Гость. Я же не до крови…

Хозяин. Я б тебя тогда убил!

Гость. Сами первыми начали.

Хозяин. А кто хамом обзывался?

Гость. Но вы же меня хлюстом…

Хозяин. А кто про свадьбу «пошлость» говорил?

Гость. Но я с эстетических позиций…

Хозяин. Вот за это вас и не любят!

Гость. Кого это нас?

Хозяин. Вас. Таких.

Гость. А кто не любит?

Хозяин. Мы. Народ.

Гость. А мы вас любим.

Хозяин. Кто это вы?

Гость. Мы. Такие.

Хозяин. А кого – нас?

Гость. Вас. Народ. Если хотите, ешьте ваши котлеты, идите под Мендельсона…

Хозяин. Под Мигулю.

Гость. Да идите подо что хотите!

Хозяин. Хочешь сказать – «к черту»?

Гость. Да куда хотите! Только оставьте меня в покое! Я даже готов быть свидетелем на вашей свадьбе. Свидетелем – не больше!

Хозяин. Ишь ты, снизошел! Как-нибудь без тебя обойдемся. Обошлись уже и дальше обойдемся.

Гость (грустно). И я вас на свою свадьбу не позову.

Хозяин. Куда нам со своими котлетами!..

Гость. Просто свадьбы у меня никогда не будет.

Хозяин. Да какая баба за тебя пойдет!

Гость. Что вы понимаете в женщинах!..

Хозяин. Зато я в мужиках разбираюсь. Кусаешься как баба.

Гость. Она очень хотела за меня. Она была уже не девочка, у нее это был последний шанс. И она его бездарно упустила.

Хозяин. Тоже мне шанс!

Гость. Когда я узнал, что мне перед свадьбой надо зайти в бухгалтерию, я и в бухгалтерию не пошел, и на свадьбу не явился.

Хозяин. Обиделся?

Гость. В душу она мне плюнула. В душу! Оскорбила, понимаете.

Хозяин. Ну и дурак! Как деньги могут оскорбить человека. Вот когда их не дают – вот оскорбление! За это убивать мало.

Гость. Такую картину – и в рядовой гостиничный номер…

Хозяин. А что же, мы не люди?

Гость. Я не к тому. Я же ей, ей одной рисовал!

Хозяин. Да что ты уцепился за свою картинку! Ты бы ей после свадьбы сто таких наделал.

Гость. Как вы с ней похожи! Она мне то же самое говорила. Даже цифру эту же называла – сто. Не понимала, что так я больше никогда в жизни не нарисую. Вот такая Саския мне попалась…

Хозяин. А может, у них тоже… Может, она у него… у мужа своего… Ну, ты называл фамилию…

Гость. Рембрандт.

Хозяин. Во! Может, она у него тоже фату требовала, Мендельсона…

Гость.…Четыреста котлет.

Хозяин. Опять?!

Гость. Нет, что вы!.. Наоборот, то, что вы говорите, вполне возможно – они любили поесть. Да я, собственно, тоже против котлет ничего не имею.

Хозяин. А что в них плохого?

Гость. Ничего.

Хозяин. Если с чесночком да мясцо хорошее – пальчики оближешь.

Гость. Нет, не Саския она была. Правда, и я не Рембрандт.

Хозяин. А что, собственно, в нем такого особенного, если разобраться?

Гость. Я себе цену знаю…

Хозяин. Ну вот! Чего тогда обижаться! Она директор – эту цену определила и на руки хотела выдать. Может, занизила?

Гость. Я отказался и от денег, и от ее согласия на нашу свадьбу.

Хозяин. И теперь жалеешь!

Гость. Ни капли!

Хозяин. А то я не вижу! Ходишь в гостиницу, думаешь, простит.

Гость. Вы не поняли, зачем я хожу в гостиницу?

Хозяин. Зачем?

Гость. С вами поговорить.

Хозяин. Со мной?!

Гость. Я имею в виду всех, кто останавливается в этом номере.

Хозяин. И вы ко всем приходите?!

Гость. Ну, собственно… Да, ко всем.

Хозяин. Времени не жалко.

Гость. Здесь висит моя картина.

Хозяин. Боитесь, что украдут?

Гость. Не понимаете… Это мой выставочный зал, мой музей. Пока здесь висит моя картина. Когда-то я думал, что мои картины будут украшать самые большие музеи мира. Но все свелось к этой комнате…

Хозяин. Маловато.

Гость. Вам так кажется?

Хозяин. Если кто мечтает о мировой известности…

Гость (вызывающе). А я ее имею!

Хозяин. Ну ладно, ладно…

Гость. Нет, не ладно, а имею! Мировую известность! Просто мой мир – эта комната. Поняли? Все, кто здесь побывал, меня знают.

Хозяин. У-у-у… Сколько тут могло побывать народу! Номер-то одноместный.

Гость. Вполне достаточно. Вполне! Я тоже раньше думал, что маловато, а потом решил, что достаточно. Ведь что получается – провинциальная знаменитость мучается, что ее не знают в столице республики; столичный бог приезжает за рубеж и обнаруживает, что городской сумасшедший личность более известная, чем он; мировой знаменитости уже скучна земная слава, она хочет полететь на Марс, и чтобы там марсиане хвостиками трепетали от восторга…

Хозяин. На Марсе жизни нет.

Гость. Неизвестно. Но лучше считать, что нет. Уже легче. Не надо искать космической популярности, не надо покорять марсиан. Точно так же можно предположить, что вне этих стен нет искусства. И все! И я – король!

Хозяин. В четырех стенах. Ничего себе королевство!

Гость. Лучше быть королем на девяти с половиной метрах, чем рабом во Вселенной.

Хозяин. Вас послушать, так все кругом короли. Уж такая-то площадь у каждого найдется.

Гость. В том-то и дело, что не все… Вы, например, ничего этого не знали, значит, не король. А могли бы.

Хозяин. Спасибо. Теперь-то я знаю, что мне делать. Эх и королевство я себе организую! Приеду к себе в шарагу, запрусь в уборную – лучше меня в кабинке инженера не будет.

Гость. И чудно! Если где-то вы можете чувствовать себя наверху блаженства, зачем метаться всю жизнь, суетиться – надо это состояние длить.

Хозяин. Ну и перспективку вы мне наметили! Да здравствует толчок – персональный трон каждого человека!

Гость. Да здравствует. И когда мы поймем, что мы все короли, когда уединимся в своих королевствах, наведем там порядок, накопим монаршьи ценности – вот тогда нам будет интересно снова встретиться в новом обществе, в обществе королей. Тогда мы будем говорить на равных…

Хозяин. Ха! Стоит становиться королем, чтобы потом говорить с другими на равных!

Гость. Это будут совсем другие встречи. Совсем другие! Встречи двух держав имеют высший смысл, полны значения и важности. А сейчас мы встречаемся, как рабы.

Хозяин. Как рабы?

Гость. Как рабы.

Хозяин. Значит, я раб.

Гость. Раб.

Хозяин (встает). Ну хватит; поговорили. (Указывает на дверь.) Ауфвидерзейн.

Гость. Вы что… Почему?

Хозяин. А почему я раб? Нечего, нечего… Освободите помещение.

Гость. Но и я раб…

Хозяин. Это твое личное дело. Закрой дверь с той стороны!

Гость. Мы так мило сидели.

Хозяин. А теперь я один посижу.

Гость. Не прогоняйте меня!..

Хозяин. Ничего себе! Сам только что из номера меня вытурял, а теперь – не прогоняйте.

Гость. Я – вас? Как может быть, как может быть?..

Хозяин. Ты король, этот номер твое королевство, а для меня, получается, здесь места нет. Что ж мы, не соображаем?

Гость. Что вы, что вы!.. Вы не так меня поняли. Я чисто символически. Для вечерней беседы. Мы ведь с вами беседуем вечером. Так же?

Хозяин. Ты не беседуешь, а мелешь языком. Слушать противно.

Гость. Вы правы, я болтун… Червь, старый неудачник. Точно.

Хозяин. Ну вот! Теперь в другую сторону поехали.

Гость. Да, да, да! Всем заметно. И вы заметили. Невооруженным глазом.

Хозяин. Ничего я не заметил. Я только сказал, что говорите вы много.

Гость. Учуяли! От меня на три версты воняет неудачником. Я тухло выгляжу?

Хозяин. Запах я не чувствую.

Гость. А я чувствую! Я отлично слышу, чем от меня пахнет. Чем-то вроде смеси капель датского короля с запахом гнилых цветов. Даже не цветов, а воды, в которой они стояли недели две. Я каждый день тру себя пемзой – не помогает. Пахнет, пахнет! Это идет изнутри. Живот, сердце, мозг источают. Ничего не поделаешь… Собаки чуют лучше всех. Когда я иду по улице, они перебегают на другую сторону. Собаки нападают на удачливых, и те отшвыривают их носком ботинка. А ко мне у них брезгливость. Кусать не хочется. Я несчастный человек. А вы говорите – король…

Хозяин. Это вы говорите.

Гость. Я одинокий человек. У меня нет никого. (Пауза.) Кроме вас.

Хозяин. Меня?!

Гость. Всех, кто поселяется в этом номере. В 343-м. Я прихожу сюда, а вы меня выгоняете.

Хозяин. Да сидите, если нравится…

Гость. Не вы, а другие, которые здесь живут. В 343-м.

Хозяин. Выгоняют?

Гость. Прошлый постоялец в меня пепельницей швырнул. (Берет со стола пепельницу.) Чуть не разбил…

Хозяин. Во люди!.. Жуть.

Гость. Жизнь!..

Пауза.

Хозяин. У меня сын артистов собирает. Ты, говорит, папка, счастливый, что в Москву едешь, там, говорит, артисты по улицам ходят, может, даже с каким-нибудь в трамвае ехать будешь. Приеду, расскажу, одного, мол, художника видел. С глазу на глаз разговаривал. Парню интересно будет.

Гость. Куда мне с артистами тягаться!..

Хозяин. Почему? Ну пусть они знаменитые, зато вы популярный! А что? Картина в гостинице висит! Шутка ли! Мы, конечно, постояльцы, в художестве мало понимаем…

Гость. Почему же, почему! Вы тоже не наговаривайте на себя! Помню, лет восемь назад останавливался здесь один теплотехник. Очень тонко разбирался в живописи. Я говорю так, не потому что он хвалил мою картину. Наоборот! Он мне несколько замечаний сделал. По нюансам. Я потом, когда в гостинице санитарный день был, брал картину домой и дотягивал. Небо прорабатывал, красным немного ударил… А вы говорите, технический человек… Мы до сих пор с ним переписываемся. Он в Николаеве живет. Недавно жена его приезжала. 343-й был занят, так я ее у себя дома поселил. Хотел привести сюда, картину показать, но ей не до этого было. Она днем металлические хлебницы для всех знакомых покупала, а по вечерам их запаковывала. У вас есть жена?

Хозяин. Две.

Гость. Как две?

Хозяин. От одной у меня ребенок, а со второй я живу.

Гость. Сюда не собираются?

Хозяин. Нечего. Пусть дома сидят. Насчет хлебниц я им из Тбилиси привез.

Гость. Может, сапоги нужны финские? У меня в обувном знакомство.

Хозяин. Вот это не надо. Не надо! Знакомства разные, блаты – не надо… Это я не люблю.

Гость. Но я только для вас. Для 343-го…

Хозяин. Не надо, не надо… Я эти все дефициты и видеть не хочу. Так приезжаешь из командировки, ничего не привозишь, и порядок. Не достал сапоги и не достал. В валенках перебьются. Зато деньги целы. Это, я так скажу, наше большое счастье, что в магазинах ничего нет! Во всяком случае, всегда при деньгах. А если эти знакомства, а еще того хуже, изобилие начнется, везде все появится – на хлеб не хватит. Не-е-ет, я люблю жить богато!

Гость (вдруг). Закажите мне картину.

Хозяин. Чего?

Гость. Картину. Портрет ваш. За небольшой гонорар.

Хозяин. Гонорар?! Это деньги, что ли?

Гость. Какие там деньги!.. Вы мне дадите рублей там тридцать…

Хозяин. Тридцать?!

Гость. Двадцать, двадцать… Хватит двадцати.

Хозяин. Сейчас дать?

Гость. Это было бы мило с вашей стороны. А я бы прямо завтра пришел писать картину.

Хозяин. Завтра?

Гость. Сегодня поздно уже… Потом, у меня нет с собой ничего. Ну так как?

Хозяин (встает, идет на Гостя). А правильно тот в тебя пепельницей пульнул.

Гость (в недоумении). Вы что?..

Хозяин. А то, что раскусил я тебя, – вот что. Чтой-то, думаю, он мне целый вечер голову морочит, мозги пудрит, разговоры разговаривает… А, все просто. Сначала сапоги финские предлагает, а потом просто деньги требует. Читали про таких в фельетонах… По номерам шастают… Аферист! Спекулянт!

Гость (вскакивает). Да вы что, в самом деле!

Хозяин. Сидеть! Я вот сейчас милицию вызову. Ишь художник! За такие художества ты у меня срок живо схлопочешь.

Гость. Это еще доказать надо! Доказать! Не те времена! Не докажете! А я докажу. Что я художник. Прямо сейчас докажу. (Быстро вынимает из своих широких карманов карандаш, блокнот и начинает, поглядывая на Хозяина, набрасывать его портрет.)

Хозяин. Ну-ка, брось! Не смей! Перестань хулиганить! Слышишь? Я сейчас на помощь крикну.

Гость. Я вас не трогаю. Сижу рисую.

Хозяин. Интересно! Вперся в чужой номер, да еще над хозяином издевается. (Бросается к Гостю.) Отдай карандаш, отдай, слышишь!.. (Вырывает из рук Гостя карандаш, ломает его пополам.) Вот! Рисуй теперь!

Гость невозмутимо вынимает из бокового кармана ручку и продолжает рисовать.

Вот как ты заговорил! Ну держись! (Снова бросается на Гостя, вырывает у него авторучку и каблуком раздавливает ее.) Посмотрим, чем ты теперь порисуешь.

Гость (теперь он взрывается). Жлоб! Тупой жлоб! Ты даже не понимаешь, что художнику, настоящему художнику, не нужны ни карандаши, ни кисти.

Хозяин. А чем же ты малевать будешь, чем?

Гость. Пока в моих жилах течет кровь…

Хозяин. Вот-вот – ею и малюй, красненькой.

Гость (вдруг сникнув). Не сейчас… Это я приберегу совсем для другой работы, для моей самой большой работы…

Хозяин. Что ты там нарисуешь?.. В тебе всего один стакан крови.

Гость (горячо). А этого хватит, хватит!.. Не хватит другого.

Хозяин. Чего?

Гость. Времени. Смотрите, вот я стал перед мольбертом, вскрыл вену, хлынула кровь, и мне надо спешить, спешить, чтобы не упасть до конца работы…

Хозяин. Представляю эту картину!

Гость. Нет-нет! Я вам расскажу.

Хозяин. Да я и слушать о такой гадости не желаю!

Гость. Постойте! Погодите! Я вам все простил. Я вас люблю. Только дайте мне рассказать про мою последнюю работу. Я быстро, ведь я вскрыл вену, мне надо спешить. Представьте картину – деревья, небо, трава… На траве стоит мать, к ней бежит ребенок, она раскрыла ему объятья. За деревом спрятался отец, он целится в большую птицу, птица камнем падает на ребенка. Все красное. Жизнь и смерть одного цвета.

Хозяин делает движение в сторону Гостя.

Стойте! Не подходите ко мне, у меня в руках бритва.

Хозяин. Опасный тип…

Гость. Кровь уже течет. Я начинаю рисовать. Первыми штрихами, пока рука моя тверда, я набрасываю деревья, облака, траву. Природу надо писать четко, она самое определенное в жизни, она всегда есть. Унесет ли птица ребенка, убьет ли отец птицу, деревья, небо, трава останутся… Затем я принимаюсь за отца. Он застыл, колоссальное напряжение, ему нельзя промахнуться, от него все зависит в этой картине. Его тоже надо хорошо выписать. Потом птицу. Летящий комок перьев и мускулов. А когда рука моя начнет слабеть и в голову просочится сладкий туман, я напишу мать. Она и должна быть дрожащей. Вот я уже падаю, падаю, и, перед тем как упасть, последние капли своей крови я употреблю на малыша. На холсте он будет выглядеть слабым розовым пятном. Вы его не отличаете от травы. И так тоже должно быть. Он еще почти ничто и в любой момент готов превратиться совсем в ничто. Он – это я.

Произнося свой монолог, Гость так входит в роль, так натурально изображает угасание жизни, что Хозяин смотрит на эту сцену словно загипнотизированный. Последние слова как бы с трудом прорываются сквозь предсмертные хрипы. Наконец, сотрясаемый конвульсиями, Гость падает в кресло и затихает.

Хозяин выходит из транса, бросается к Гостю, трясет его за плечо.

Хозяин. Ты что?! Что ты?! Эй?!. Теперь отвечай за него… Свидетелей нет. Уважаемый, уважаемый, очнитесь… (Трясет Гостя.) Не надо… Я вам верю… Мы вам верим… Верим, что вы умеете рисовать… вы большой художник. Слышите? Только не надо… здесь… тут… Я же не виноват! Мы же беседовали тихо… Уважаемый!..

Гость (внезапно вскакивая). Ап! Ну так нужны мне ваши краски?!

Хозяин. Фу, черт! Напугал… Ну-ка руку покажи. (Рассматривает руку гостя и, естественно, не находит на ней никаких следов.) Симулянт!

Гость. Вы же говорили – спекулянт.

Хозяин. Не путай меня! И то и другое!

Гость. Но убедил я вас, что могу создать картину без красок?

Хозяин. Иди ты к черту! Не нужны мне ни твои краски, ни твоя картина!

Гость. Вы мне, кстати, тоже не нужны.

Хозяин. А зачем в гостиницу приперся?

Гость. Тут иногда и порядочные люди останавливаются. Номер не люкс, но все-таки… В сезон могут иностранца поселить. Да-да, не смейтесь! Если разобраться, то вы здесь у нас человек случайный. Радуйтесь, что пожили в 343-м. Завтра приедет какой-нибудь нигериец, и вас как миленького выселят или, в лучшем случае, переведут в шестиместный номер. Вы еще вспомните о 343-м, о моей картине – там, в шестиместном, вместо нее вам придется любоваться клопами на стене.

Хозяин (взрывается). Ах, нигериец! Его, значит, сюда, меня, значит, в шестиместный!

Гость (заносчиво). Вам здесь не место!

Хозяин. Он, значит, картинками любоваться, а я, значит, клопов давить?!

Гость. Никто не виноват, что вам любоваться не дано.

Хозяин. А ему дано? Ах ты, черная жемчужина! Пусть она тоже на клопов полюбуется! Сейчас, сейчас… мы ему русский сувенир устроим. (С этими словами выхватывает из кармана авторучку, подходит к картине и что-то чиркает на ней.) Вот! Теперь у нигерийца тоже клоп есть. Равенство! У него даже больше настоящего. Клоп величиной с фамилию «Алопатьев»! Вот, можешь поглядеть – всю закрывает. А-ха-ха-ха-ха!..

Гость (подходит к картине). Ну что ж, вы только помогли мне. Вы превратили мою скромную картину в анекдот. Анекдот приносит славу. Теперь я могу быть спокоен. Спасибо.

Хозяин. Спасибо?! Да как ты смеешь мне говорить спасибо? Хам! Тогда я добавлю! (Брызгает чернилами из ручки на картину.) Вот теперь настоящее спасибо! Теперь анекдот – животики надорвешь!

Гость (внимательно разглядывая расположение капель на полотне). Блестяще! Ве-ли-ко-леп-но! И как вам с одного раза удалось расположить пятна на полотне таким гармоническим образом!

Хозяин. Что?!

Гость. У вас определенные способности к ташизму.

Хозяин. Ах ты, вот как заговорил! Сволочь! Гад! Фашистом меня обзывать! Ну за такое!.. Я тебя… Негодяй! С ним как с человеком, а он – фашист! Сам ты фашист! Понял?! Сволочь!!! (В порыве бешенства срывает со стены картину и бьет ею Гостя по голове.)

Картина прорывается. Голова художника нелепо торчит из рамы.

Гость. Вот я и шедевр.

Хозяин (несколько растерявшись). Непрочная вещь… хотел только по голове тебя ударить, а она порвалась…

Гость. Оказывается, вы и поп-артом владеете, коллега.

Хозяин. А ну, вылезай оттуда! (Пытается стащить порванную картину с головы Гостя.)

Гость (упираясь). Не надо… Зачем? Мне так хорошо.

Хозяин. Ты мне сам нарочно башку свою подставил! Башка у тебя чересчур твердая. Это ты, ты картину прорвал! Ты!

Гость. О, если бы я сам смог это сделать! Я бы не приходил к вам сегодня.

Хозяин (не переставая бороться с Гостем). Ага!.. Сознался… Специально пришел… Имуществу вред нанести… (Наконец мощным движением срывает раму с головы Гостя.)

При этом в клочья рвутся остатки холста.

Гость (облегченно). Ну вот, теперь конец. Все.

Хозяин. Ничего не все. (Вешает раму с клочьями холста на гвоздь.) Так ведь висело? А?

Гость (торжествующе). Нет! Не так! Теперь ее не повесить. Все. Конец.

Хозяин. Ничего не конец. (Тщетно пытается соединить остатки холста.) О черт! Не соединяется дыра… Еще платить за порчу придется.

Гость (гордо). Я сам заплачу вам!

Хозяин. Зачем мне? Ты им заплати – и дело с концом. Повеселились…

Гость. Нет. Если кто и достоин вознаграждения, то это вы.

Хозяин. За что?

Гость. За мою свободу. Вы спасли меня.

Хозяин. Перестань издеваться, гад!

Гость. Я? Над вами? Как может быть, как может быть!..

Хозяин. Тогда скажи им, что это ты сам. Тебе же ничего не будет. Твоя картина. Сам нарисовал, сам и испортил. Художники часто так. Я где-то читал… Возьмешь на себя?

Гость. Мне здесь никто не поверит.

Хозяин. Как так – не поверят! Ты же им свою вещь продал, а денег не взял.

Гость. Когда это было!.. Теперь можно считать, что этого вовсе и не было.

Хозяин. Давай так – я подтвержу, что ты художник, а ты подтверди, что сам порвал картину как неудачную по просьбе многочисленных проживающих из 343-го номера.

Гость (гордо). Никто меня об этом не просил. Наоборот, все хвалили. У меня благодарственные письма есть. Из Николаева…

Хозяин. Да что ты заладил! Нашел одного дурачка… Тот, из Николаева, хотел просто, чтобы ты сапоги жене достал. Понял?

Гость. Вы не имеете права! О незнакомом человеке так…

Хозяин. Не хочешь по-хорошему, можем по-другому. Сейчас всю эту рвань в унитаз спустим, никто и не вспомнит, что она здесь висела. (Делает движение в сторону картины.)

Гость. Постойте! Погодите! Пусть так немножко повисит. (Рассматривает остатки картины.) Я ждал этого момента пятнадцать лет. Никто не решался. У нас народ, знаете, свято относится к искусству. Пепельницей иногда могут запустить, но чтоб руку на полотно поднять – такого не бывало. И оно висело и висело здесь. Иногда я просыпался утром и думал, что мои дела не так уж плохи. Моя работа выставлена в гостинице, я еще не стар, еще в хорошей форме и многое могу успеть. Но к вечеру я снова понимал: я жалкий неудачник, не больше. И так все время… И, я решил, что, пока существует эта картина, пока она висит здесь, в этом проклятом номере, не будет мне покоя, я буду думать только о ней и ничего больше не сделаю. А время идет… Я хотел жить нормально, как все – завести семью, дом, я хотел, чтобы у меня был ребенок, чтобы он бегал по траве, а я спасал его от налетающих птиц… Я все придумал, как мне хорошо жить, но я был на крючке. На этом. (Показывает на картину.) А сегодня вы меня сорвали с него. Я наконец свободен! Я – ничто!

Хозяин. Ничтожество! Так вернее.

Гость. Вот!.. Хорошие вы слова подбираете. Ничтожество. Именно! О, вы не понимаете, как прекрасно ощущать себя ничтожеством! Все впереди. Словно ты еще не родился, а только стоишь у входной двери, за которой – мир. Жизнь еще только будет. Все великие дела начинаются с ощущения себя ничтожеством, пылинкой, клопом перед Богом, Вселенной, Истиной. Только тогда можно приниматься за великое дело, начинать медленно подбираться к Богу… ближе… ближе… ближе… и – раз! – схватить старика за бороду. Да, я ничтожество, но с этой минуты я начинаю приближаться к Богу. Тихо… тихо… тихо… на цыпочках… (На цыпочках идет к двери.)

На его пути встает Хозяин.

Хозяин. Стой! А кто заплатить обещал?

Гость. Но я чисто символически… У меня как раз несколько… Перебои с деньгами…

Хозяин. Ах, перебои! Тогда вот что. Ты сейчас пойдешь домой, а завтра такую же картину мне предоставишь. Ночь работай, кровь из носа, а чтоб картина к завтрему была.

Гость. Это по какому такому праву вы мне приказываете?

Хозяин. А по такому, что у меня твой паспорт.

Мгновенно оба кидаются к столу, где, с тех пор как Хозяин проверял у Гостя документы, лежал паспорт Гостя. Хозяин успевает выхватить паспорт из-под носа Гостя.

Хоп! Теперь ты у меня в руках.

Гость. Отдайте паспорт!

Хозяин. Э, нет. Сначала ты мне намалюешь то, что я поломал.

Гость (жалостливо). Отпустите меня.

Хозяин. Иди, пожалуйста. Только паспорт у меня останется. Посмотрим, как тебе другой выдадут, ведь ты человек без определенных занятий – тунеядец. Ох, крышка тебе без документа! Иди, иди, проваливай! (Распахивает перед Гостем дверь номера.)

Гость не двигается с места.

Вот так. А теперь иди и берись за работу. Сам тут расчирикался: «Я гений, я гений…» Гений, так давай! Что ты, простенькую картинку за ночь намахать не можешь?

Гость. Не могу…

Хозяин. А ты постарайся.

Гость. Простенькую не могу… У меня опять шедевр получится.

Хозяин. Шедевр? Тащи шедевр – и шедевр сойдет.

Гость (рвет ворот рубахи). Все снова, все снова… О, какая мука! Я снова создам шедевр. То есть это я буду так думать, что создал шедевр. Или не шедевр – буду думать я. И все. Пропащая душа! Я снова не ничтожество, не клоп, не пылинка – я автор картины, лучшей картины 343-го номера. Снова эти четыре стены станут моим миром. Здравствуй, 343-й! Прощай, жизнь! Я никогда не буду стоять за деревом и целиться в птицу… (Хозяину.) Вам меня не жалко?

Хозяин. А раз ты сам себя не жалеешь. Зачем ты думаешь, что делаешь что-то особенное? Зачем так? Ты не старайся, делай на живую нитку, прохладно, прохладно, чтобы ничего в душу не западало. Душа не будет болеть. Ты побереги ее. Меньше волнуйся, как можно меньше. Учись у спокойных людей. Вот я сейчас здесь, в вашем городе, а что там у меня дома, меня совсем не волнует. Я, если хочешь знать, не очень точно помню, кто там у меня дома остался. Вроде жена, вроде бы еще одна, а может, две… вроде бы дети… один… девочка. А, что вспоминать, тужиться – приеду разберусь. Все это еще мне до следующей командировки плешь переест. А сейчас мне легко – и слава богу. Вот и ты – рисуй чего полегче, а мы тебя тут, в 343-м, всегда простим. Нам лишь бы кран в туалете не подтекал.

Гость. Знаете, я лучше заплачу́ за порчу имущества.

Хозяин. Зачем тебе тратиться?

Гость. Наскребу… Дешевле выйдет.

Хозяин. У тебя такое ремесло в руках, а ты наскребать будешь.

Гость. Да и кому нужна моя картина!..

Хозяин. Ты тут не прав. Вот я как-то встал утром, посмотрел в окно – дождик накрапывает, а на твоей картине он еще больше. Настроение поправилось.

Гость. Значит, вы все-таки смотрели на мою картину?

Хозяин. Смотрел, смотрел. Это я так, чтобы тебя позлить.

Гость. Но я к завтрему не успею.

Хозяин. Я понимаю… Там еще рама треснула.

Гость. Небо сложно прописывать.

Хозяин. Я командировку продлю. Дам телеграмму… Я им тут поршни выбиваю. Думаешь, просто?

Гость. Паспорт останется у вас?

Хозяин. Пока у меня.

Гость. Не отдадите?

Хозяин. Нет.

Гость. Это ваше последнее слово?

Хозяин. Ты что, мне угрожаешь?

Гость. Нет. Просто мне надо ощутить безвыходность положения. Чтобы засесть за работу. У меня так. Мне нужно состояние безвыходности.

Хозяин. Выхода у тебя нет. Будь уверен.

Гость. Спасибо. (Встает.) Ну, я пойду.

Хозяин. Посиди еще.

Гость. Нет, надо сегодня начать. А то к утру все растеряю.

Хозяин. Тут такая скука… Я никого в этом городе не знаю. Вот только тебя… Завтра не зайдешь?

Гость. Нет. Приду, когда кончу.

Хозяин. Могли бы посидеть…

Гость. Нет. Без картины мне в этом номере будет плохо.

Хозяин. Можем в ресторан спуститься.

Гость. Я, когда работаю, должен быть голодным.

Хозяин. Ну, тогда скорей кончай. Ты особенно не старайся. Здесь сойдет… (Спохватывается.) Извини.

Гость. Я постараюсь побыстрей.

Хозяин. Я тебя буду ждать.

Гость. До встречи.

Хозяин. Не затягивай.

Гость. Хорошо.

Хозяин. Будь здоров.

Гость. До свидания. (Уходит.)

Хозяин некоторое время ходит по номеру. Потом останавливается перед остатками картины. Пытается соединить края холста.

Хозяин. Над небом он, наверно, долго работает. Как настоящее было…

Занавес

Content

Виктор Славкин
Картина
Пьеса в одном действии

Действующие лица