Алан Дин Фостер

Чужой: Официальная новеллизация

Alan Dean Foster

ALIENTM: The Official Movie Novelization

Печатается с разрешения издательства Titan Publishing Group Ltd.

www.titanbooks.com

ТМ & © 1979, 2018 Twentieth Century Fox Film Corporation.

All Rights Reserved.

***

Джиму Макквейду,

доброму другу и собрату-исследователю

чрезвычайных возможностей…

I

Семеро спали.

Нужно понимать, что они не были профессионалами-сновидцами. Работа последних высоко оплачивается, их уважают, а их таланты пользуются спросом. Подобно большинству из нас, эти семеро грезили без усилий или подготовки. Грезить профессионально – так, чтобы твои сны записывали и воспроизводили для развлечения других – занятие куда более сложное. Оно требует умения регулировать полубессознательные творческие импульсы и при этом пользоваться воображением – чрезвычайно непростая комбинация навыков. Профессиональный сновидец – самый организованный из всех артистов, но в то же время он и самый спонтанный из них. Искусный ткач умозрительных конструкций, не такой прямолинейный и неуклюжий, как мы с вами. Или как вот эти семеро спящих.

Из всех них Рипли была наиболее близка к обладанию этим особым талантом. У нее было немного врожденных навыков сновидца, и ее воображение было более живым, чем у компаньонов. Однако ей не хватало настоящего вдохновения и подлинной зрелости мысли, характерных для профессионалов.

В реальности она весьма преуспела в упорядочивании припасов и груза, раскладывании коробок «А» в складском отсеке «B» и сверке деклараций. Но вот на складе разума ее система хранения данных сбоила. Надежды и страхи, догадки и неоформленные идеи беспорядочно скользили из одного отдела в другой.

Уорент-офицер Рипли нуждалась в большем самоконтроле. Сырые причудливые мысли бродили прямо под поверхностью осознания, ожидая, когда их выпустят наружу. Чуть большее усилие, большая плотность самосознания, и из нее получился бы довольно неплохой профи-сновидец. Или ей так казалось время от времени.

Капитан Даллас, хотя и казался ленивым, был самым организованным из всех. Да и воображения ему хватало. В частности, доказательством тому служила его борода. Никто не оставлял бороду, отправляясь в заморозку. Никто, кроме Далласа. Борода была частью его индивидуальности, как он объяснял уже не первому любопытному члену команды. И желания расстаться со старомодной растительностью на лице было у него не больше, чем с любой другой частью себя. Даллас был капитаном двух кораблей: буксира «Ностромо» и своего тела. И оба должны оставаться невредимыми, как во время сна, так и на протяжении периода бодрствования.

Так что у него имелись и способности к управлению, и некоторая доля воображения. Но профессиональный сновидец нуждается в гораздо большем количестве последнего, и эту нехватку нельзя компенсировать преобладанием первого компонента. Из Далласа сновидец-профи получился бы не лучше, чем из Рипли.

Кейн контролировал свои мысли и действия хуже Далласа, да и воображения у него было куда меньше, но он был отличным старшим помощником. И никогда не смог бы стать капитаном. Для этого необходим определенный напор, дополненный способностью отдавать команды другим, а ничем из этого Кейн одарен не был. В сравнении с грезами Далласа его сны казались прозрачными, бесформенными тенями – точно так же, как сам Кейн был более тусклым и менее энергичным подобием капитана. Это не делало его менее симпатичным, но профессиональное сновидение требует определенного количества дополнительной энергии, а у Кейна ее едва хватало на обычную жизнь.

В снах Паркера не было явной агрессии, но все же они были менее безмятежными, чем у Кейна. И в них воображение почти вовсе отсутствовало. Они были слишком специализированы, и люди в них появлялись очень редко. Чего еще можно ожидать от корабельного механика?

Его сны были сугубо прямолинейными, а временами отвратительными. Во время бодрствования этот глубоко запрятанный мусор редко давал о себе знать – например, когда механика что-то раздражало или он злился. Большая часть вязкой грязи и нечестности, что ферментировались на дне в чаше его души, была хорошо скрыта. Товарищи по команде никогда не заглядывали глубже дистиллированного Паркера, который плавал на поверхности – им не представлялось шанса взглянуть на то, что варилось и побулькивало глубоко внутри.

Ламберт же куда больше походила на источник вдохновения для сновидцев, чем на самого сновидца. Во время гиперсна ее беспокойные грезы были заполнены прокладкой курсов и коэффициентами загрузки, которые необходимо было сбалансировать правильным расчетом топлива. Временами воображение вторгалось в эти рациональные конструкции, но не в том виде, чтобы взволновать возможных зрителей.

Паркер и Бретт часто воображали, как их собственные системы органов прокладывают курс к ее системам. Они обдумывали вопрос факторов нагрузки и пространственного соприкосновения так глубоко, что Ламберт пришла бы в ярость, если бы об этом узнала. Чтобы ее не бесить, эти неправомочные размышления оба держали при себе, надежно заперев их в мечтах и снах. Негоже расстраивать Ламберт. Будучи навигатором «Ностромо», в первую очередь она отвечала именно за то, чтобы все они благополучно вернулись домой, а это было самым волнующим и желанным из всего, что только мог представить себе любой мужчина.

Бретт значился на борту всего лишь как механик-техник. Это был изящный способ сказать, что он такой же умный и компетентный, как Паркер, но ему не хватает трудового стажа. Мужчины образовывали странную пару – они были совсем разными, и совершенно по-разному относились к другим. Тем не менее сосуществовали и работали вместе они вполне гладко. По большей части успех их дружбы и сотрудничества заключался в том, что Бретт никогда не нарушал личные границы Паркера. Техник был настолько же серьезен и флегматичен, насколько Паркер – говорлив и непостоянен. Паркер мог часами причитать по поводу вышедшей из строя микросхемы, проклиная ее родословную вплоть до почвы, из которой изначально были добыты ее редкие земные компоненты. И Бретт терпеливо отвечал ему: «В точку».

Для Бретта эти два слова значили куда больше, чем просто декларация мнения. Они были отражением его личности. Для него тишина являлась самой ясной формой коммуникации. А вот в болтливости крылось безумие.

И еще был Эш. Эш являлся научным сотрудником, но не это делало его сны такими забавными. В смысле, забавно-своеобразными, а не забавными в смысле «ха-ха». Из всей команды у него были наиболее профессионально организованные сны. Они соответствовали его бодрствующему «я» куда больше, чем у всех прочих. Сны Эша совершенно не содержали ложных представлений.

И это было вовсе не удивительно, если по-настоящему знать Эша. Впрочем, ни один из шести товарищей по команде его толком не знал. Зато сам Эш знал себя отлично, и если бы его спросили, то он мог рассказать, почему он никогда не стал бы профессиональным сновидцем. Но никто и не думал задавать такой вопрос, несмотря на то, что научный сотрудник явно считал профессиональное сновидение куда более пленительным, чем любой из членов команды.

О, и еще был кот по имени Джонс. Совершенно обычный домашний кот – точнее, в данном случае корабельный кот. Джонс был крупным животным с рыжеватым мехом, сомнительной родословной и независимым видом, и он давно привык к превратностям корабельной жизни и специфическим особенностям людей, что путешествовали в космосе. Он тоже спал холодным сном и видел простые грезы о теплых, темных местах и мышах, придавленных силой гравитации.

Из всех сновидцев на борту он был единственным умиротворенным существом, хотя его сны и нельзя было назвать невинными.

Жаль, что никто из них не годился в профессиональные сновидцы, поскольку на протяжении работы у каждого в распоряжении имелось больше времени на сон, чем у дюжины любых профессионалов – даже несмотря на замедленный из-за системы охлаждения темп видений. Сновидение стало их основным развлечением по необходимости. Команда корабля в глубоком космосе, находясь в заморозке, не может делать ничего, кроме как спать и видеть сны. Но, несмотря на то, что им предстояло навсегда остаться в лиге любителей, за прошедшее время они стали весьма компетентными сновидцами.

Семеро их было. Семеро безмятежных сновидцев в поисках кошмара.

Хотя у «Ностромо» имелось нечто вроде сознания, он не грезил. Для него не было такой необходимости – так же, как он не нуждался и в сохраняющем эффекте заморозки. Но если бы он грезил, то его видения, скорее всего, были бы мимолетными и краткими, поскольку он никогда не спал. Он функционировал, поддерживал системы и заботился о том, чтобы погруженный в сон человеческий состав всегда оставался на шаг впереди терпеливо ждущей смерти, которая следовала за холодным сном подобно огромной серой акуле за морским кораблем.

Свидетельства непрестанной механической бдительности «Ностромо» были на корабле повсюду – тихий гул и мерцание подсветки складывались в дыхание машинного присутствия. Оно пропитывало все системы корабля и задействовало сенсоры для того, чтобы регулярно проверять каждую схему или распорку. У «Ностромо» имелись также внешние сенсоры, чтобы следить за пульсом космоса. И сейчас они были направлены на электромагнитную аномалию.

Одна часть мозга «Ностромо» была специально предназначена для анализа таких аномалий. Компьютер основательно разжевал данные одной из этих аномалий, счел привкус странным, изучил результаты анализа и принял решение. Он активировал инструментарий гибернации, отчего по цепям, которые регулировали состояние сна, побежал поток электронов. В ознаменование этого решения загорелись яркие лампы, будто от дыхания механической махины.

Отчетливо раздался звуковой сигнал, хотя пока что услышать и распознать его могли только искусственные мембраны. Этот сигнал давненько не звучал на «Ностромо», и обозначал он событие, которое происходило нечасто.

Внутри этого корпуса, который пробуждался со щелчками и вспышками, среди переговаривающихся друг с другом приборов, находилась особая комната, отделанная белыми металлическими панелями. А в ней было семь коконов из металла и пластика цвета снега.

В тишине раздался новый звук – с громким шипением комната заполнилась очищенным воздухом, пригодным для дыхания. Человечество добровольно поместило себя в такое положение, доверив маленьким жестяным богам вроде «Ностромо» обеспечивать себя дыханием жизни в такие моменты, когда сами люди не были на это способны. И сейчас датчики полуразумного электронного существа проверяли этот воздух, после чего его качество было признано удовлетворительным для поддержания жизни столь хрупкой органики, как человек. Засияло дополнительное освещение, заработали функциональные связи. Без всяких фанфар открылись крышки семи пластиковых хризалид, и похожие на гусениц фигуры начали всплывать изнутри к свету.

Отрезанные от своих видений, семеро членов команды «Ностромо» впечатляли еще меньше, чем находясь в гиперсне. Во-первых, с них стекала предохраняющая криожидкость, которая окружала и заполняла их тела во время холодного сна. А каким бы прекрасным аналептиком она ни была, слизь все же никогда не смотрится привлекательно.

Во-вторых, они были обнажены, а защитная жидкость плоховато заменяла искусственные покровы, называемые одеждой, которые придавали телам форму и стройнили.

– Господи, – пробормотала Ламберт, с отвращением стирая слизь с плеч и боков, – мне холодно!

Она выбралась из гроба, хранившего жизнь вместо смерти, и начала копаться в соседнем отделении. Найдя там полотенце, она принялась обтирать им прозрачный сироп с ног.

– Какого дьявола Мать не может нагреть корабль до того, как вытаскивать нас со склада? – вытирая ступни, Ламберт одновременно пыталась вспомнить, где бросила свою одежду.

– Ты знаешь ответ, – Паркер был слишком занят собственной липкой и утомленной персоной, чтобы пялиться на голую женщину-навигатора. – Политика Компании. Консервирование энергии, которое переводится как «выгодно Компании». Зачем избыточно расходовать мощность, чтобы обогреть секцию заморозки, если с этим можно подождать до последнего момента? К тому же, при выходе из гиперсна всегда холодно. Ты же в курсе, что холодильник понижает и твою внутреннюю температуру.

– Да, я в курсе. Но мне все равно холодно, – пробурчала Ламберт, зная, что Паркер, безусловно, прав, но не желая этого признавать. Механик ее никогда особо не волновал.

«Что б тебя, Мать, – подумала она, глядя на гусиную кожу на предплечье, – включи уже обогрев!»

Даллас обтирался полотенцем, промакивая остатки липкой криосубстанции, и старался не смотреть на нечто, чего другие пока видеть не могли. Он же заметил это, еще не поднявшись из камеры заморозки. Корабль позаботился о том, чтобы капитан сразу обратил внимание кое на что.

– Работа согреет нас достаточно быстро, – Ламберт в ответ на это пробурчала что-то неразборчивое. – Все по местам. Полагаю, что все вы помните, за что вам платят. Ну, кроме того, что можно проспать все заботы.

Никто не улыбнулся и не прокомментировал этот призыв. Паркер глянул туда, где из своей холодильной камеры поднимался его партнер.

– Доброе утро. Ты еще с нами, Бретт?

– Угу.

– Вот и славно, – это уже Рипли. Она потянулась, и движение в ее исполнении выглядело куда изящнее, чем у прочих. – Здорово знать, что наш главный любитель поговорить так же болтлив, как и всегда.

Бретт просто улыбнулся и ничего не ответил. Он был так же разговорчив, как машины, которые он обслуживал – то есть неразговорчив вовсе, – и этот факт служил предметом шуток, хорошо понятных корабельной команде-семье. В такие моменты они смеялись вместе с ним, а не над ним.

Даллас делал повороты корпусом – локти параллельно полу, руки вместе у груди перед собой. Ему казалось, что он слышит скрип суставов, давно отвыкших от подобных упражнений. У него из головы никак не шел вспыхивающий желтый огонек, столь же красноречивый, сколь и любое голосовое сообщение. При помощи таких маленьких, окрашенных в солнечные тона зловещих «глаз» корабль сообщал, что причиной пробуждения команды стал не конец путешествия, а иной повод. И Даллас уже гадал, что случилось.

Эш поднялся, безэмоционально огляделся вокруг. Судя по «выразительности» лица, его вполне можно было счесть все еще спящим.

– Ощущаю себя покойником, – заявил он, посмотрев на Кейна. Старший помощник зевал, еще до конца не проснувшись. У Эша имелось профессиональное мнение на тему того, что старпом на самом деле наслаждался состоянием гиперсна и, если бы ему позволили, провел бы в нарколепсии всю жизнь.

Не будучи в курсе этого мнения, Паркер глянул на научного сотрудника и радостно подтвердил:

– Ты и выглядишь, как покойник, – правда, он чувствовал, что и сам, скорее всего, выглядит не лучше. Гиперсон действовал на кожу так же негативно, как и на мышцы. Потом внимание Паркера переключилось на «гроб» Кейна – тот наконец-то поднялся.

– Здорово наконец-то проснуться, – старпом поморгал.

– По тебе не скажешь – особенно, по количеству времени, которое у тебя на это уходит.

Кейн принял обиженный вид.

– Это чертова клевета, Паркер. Просто я медленнее вас, вот и все.

– Ага, – тот не стал развивать тему, и повернулся к капитану, поглощенному изучением чего-то, невидимого механику. – Прежде чем мы зарулим на посадку, может, еще разок пройдемся по ситуации с премией?

Впервые с момента пробуждения Бретт выказал слабые признаки энтузиазма:

– Ага.

Паркер тем временем продолжил, шнуруя ботинки:

– Мы с Бреттом считаем, что заслужили ее сполна. Полная премия за успешное завершение плюс жалование и доля от участия.

«Во всяком случае ясно, что глубокий сон не повредил инженерному составу, – устало подумал Даллас. – Едва пришли в сознание, пары минут не прошло, и они уже жалуются».

– Вы двое получите то, что оговорено в контракте. Не больше и не меньше. Как и все остальные.

– Остальные получат больше нас, – тихо сказал Бретт. Для него эта фраза равнялась целой речи. На капитана, впрочем, она не произвела впечатления: у Далласа сейчас не было времени на банальности или не слишком серьезную игру в слова. Этот мерцающий огонек требовал его полного внимания и дирижировал его мыслями, исключая все прочее.

– Остальные заслуживают больше вас. Если хотите, пожалуйтесь в бухгалтерию Компании. А теперь давайте вниз.

– «Пожалуйтесь Компании», – недовольно пробурчал Паркер, глядя, как Бретт выбрался из своего «гроба» и начал обтирать ноги. – С тем же успехом можно пожаловаться напрямик Господу.

– То же самое, – Бретт уже проверял слабую подсветку своей холодильной камеры. Он едва пришел в сознание, с его обнаженного тела еще стекала криожидкость, но механик уже погрузился в работу. Он был из тех, кто может днями ходить со сломанной ногой, но не способен проигнорировать сломавшийся туалет.

Даллас мыслями уже был в помещении с центральным компьютером, однако бросил через плечо:

– И пусть кто-нибудь из вас, клоунов, возьмет кота.

Безвольную желтоватую тушку из морозильной камеры извлекла Рипли. Ее лицо выражало обиду.

– Не надо быть таким безразличным, – она с любовью погладила мокрое животное. – Он же не предмет оборудования. Джонс – член команды, такой же, как любой из нас.

– И полезнее, чем некоторые, – Даллас наблюдал, как Паркер и Бретт, уже полностью одетые, удалялись в направлении машинного отделения. – Он не заполняет те несколько часов бодрствования на борту, что у меня есть, жалобами на тему зарплаты или премий.

Рипли ушла, унося кота, завернутого в толстое сухое полотенце. Джонс неуверенно мурлыкал и с достоинством вылизывался. Уже не первый раз он просыпался после гиперсна, поэтому на данный момент мирился с позором того, что его несут.

Даллас закончил вытираться и тронул кнопку в основании собственной капсулы. Вперед тихо выдвинулся небольшой отсек, полозья которого работали почти без трения. Там хранилась одежда капитана и некоторые личные вещи.

Пока он одевался, к нему неспешно подошел Эш. Он заканчивал застегивать на себе чистую рубашку, а его голос звучал тихо:

– Кажется, Мать хочет с тобой поговорить? – прошептал он, кивнув в направлении желтого огонька, вспыхивающего на подвесной консоли рядом.

– Я видел, да, – Даллас просунул руки в рукава. – Темно-желтый. Уровень безопасности один, без предупреждения об угрозе. Не говори остальным. Если что-то действительно серьезное, то они скоро об этом узнают.

Каитан надел мятую коричневую куртку, но застегивать не стал.

– Что бы там ни было, это не может быть слишком серьезным, – в голосе Эша звучала надежда, когда он указал на мерцающий огонек. – Всего лишь желтый, а не красный.

– В данный момент, – Даллас оптимистом не был, – я бы предпочел проснуться и увидеть славный сигнал цвета лесной зелени. – Он пожал плечами и постарался добавить в голос надежды, как у Эша: – Может, у нас автоповар на последнем издыхании? А учитывая, что он именует едой, возможно, оно и к лучшему.

Капитан попытался улыбнуться, но у него не вышло. «Ностромо» не был человеком. Он не подшучивал над командой и не стал бы вытаскивать их из гиперсна с желтым предупреждающим сигналом без серьезной на то причины. А сломавшийся автоповар на таковую не тянул.

Ну, да ладно. После того, как капитан несколько месяцев бездельничал, только и зная, что спать, сейчас у него не было права жаловаться, даже если потребуется хорошенько попотеть в течение нескольких часов.

Комната с центральным компьютером слегка отличалась от прочих рабочих помещений «Ностромо». Стены были похожи на калейдоскоп, состоящий из световых индикаторов, мерцающих экранов, данных и шкал – все вместе это напоминало иллюминацию на шумной вечеринке, в которой принимает участие дюжина напившихся новогодних елок.

Усевшись в эргономичное кресло с толстой обивкой, Даллас задумался над тем, с чего начать. Эш занял место напротив блока разума и с легкостью и скоростью, несвойственными человеку, только что очнувшемуся после гиперсна, принялся за работу. В способности управляться с приборами с научным сотрудником не мог сравниться никто.

Даллас частенько желал, чтобы у него самого имелось такое взаимопонимание с компьютерами. Все еще ощущая похмелье после гиперсна, он ввел первичный запрос. По экрану пробежали искаженные сигналы, сформировавшиеся в узнаваемые слова. Даллас проверил формулировку и счел, что она стандартна.

ВКЛЮЧИТЬ ФУНКЦИЮ МОНИТОРИНГА ДЛЯ МАТРИЦЫ

ОТОБРАЗИТЬ

ПОСЛАТЬ ЗАПРОС

Корабль тоже счел это приемлемым, и ответ Матери последовал незамедлительно:

МОНИТОРИНГ ОБРАЩАЕТСЯ К МАТРИЦЕ.

Под этим кратким сообщением возникли колонки информационных категорий.

Даллас изучил предоставленный мелким шрифтом список, обнаружил желаемый отрезок и ввел команду: ВКЛЮЧИТЬ ПРИОРИТЕТ КОМАНДЫ.

– ФУНКЦИЯ МОНИТОРГИНГА ГОТОВА К ЗАПРОСУ, – откликнулась Мать. Разум компьютеров обычно не программировали на многословность, и Мать не являлась исключением из правила.

Это было хорошо с точки зрения Далласа. Капитан был не в настроении для болтовни. Так что он просто ввел короткое: «ЧТО ЗА ИСТОРИЯ, МАТЬ?» – и стал ждать…

Нельзя сказать, что мостик «Ностромо» был просторным. Скорее, он вызывал клаустрофобию меньше, чем прочие комнаты и отсеки на корабле – хотя разница была невелика. Пять эргономичных кресел ожидали своих владельцев. На консолях повсюду терпеливо вспыхивали и гасли огоньки, и многочисленные дисплеи разных форм и размеров ожидали прибытия людей, которые скомандуют, что отображать. Большой мостик был бы дорогостоящим излишеством – ведь большую часть времени в полете команда проводила без движения в заморозке. Потому его спроектировали сугубо для работы, а не для отдыха или развлечения. И люди, что здесь работали, знали это так же хорошо, как и машины.

Плотно закрытая дверь дрогнула и бесшумно скользнула в стену. Вошел Кейн, за которым следовали Рипли, Ламберт и Эш. Они подошли к своим местам, устроились за консолями с простотой и легкостью старых друзей, встретившихся после долгой разлуки.

Пятое место осталось пустовать до тех пор, пока Даллас не вернется со своего свидания тет-а-тет с Матерью – блоком разума компьютера «Ностромо». Это было его настоящее имя, а не шуточная кличка: люди становятся весьма серьезными, когда речь заходит о машинах, ответственных за сохранение человеческих жизней. Со своей стороны, машина приняла имя Мать с такой же торжественностью, хотя и без эмоционального окраса.

Неформальность одежды была под стать расслабленным телам членов команды – небрежная пародия на летную униформу. Наряд каждого отражал его индивидуальность. Футболки и брюки были измяты и выглядели потрепанными после того, как годы пролежали в ящиках без дела – как и тела, которые они облекали.

Первые звуки, раздавшиеся на мостике за много лет, отражали чувства всех присутствовавших, пусть даже те сами еще не могли их толком осознать. Джонс мяукнул, когда Рипли опустила его на палубу. Затем он принялся мурлыкать и тереться о ее лодыжки, пока она устраивалась в кресле с высокой спинкой.

– Подключи нас, – Кейн проверял собственную консоль, лаская приборы взглядом и выискивая изменения и отличия, пока Рипли и Ламберт щелкали нужными переключателями и нажимали на кнопки.

Новые огоньки разных цветов перекинулись с одних панелей и экранов на другие. Складывалось ощущение, что инструменты радовались появлению своих органических коллег и рвались продемонстрировать собственные таланты по первому же запросу.

На панелях перед Кейном появились свежие цифры и слова. Он соотнес их с тут же вспомнившимися, запечатленными в мозгу.

– Пока все выглядит нормально. Дай нам на что-нибудь поглядеть.

Пальцы Ламберт затанцевали арпеджио над плотно натыканными кнопками управления. По всему мостику ожили видеопанели, большая часть которых для лучшего обзора свисала с потолка. Навигатор изучила квадратный экран рядом с собой и тут же нахмурилась. Многое из того, что она увидела, было ожидаемо, но еще больше оказалось неожиданного. А самое главное – то, чего они ждали больше всего, и что должно было доминировать на обзорных экранах, отсутствовало. Это было настолько важно, что свело на нет прочие показатели.

– Где Земля?

Тщательно изучая собственный экран, Кейн различал только черноту, усеянную звездами. Даже принимая во внимание вероятность того, что они вышли из гиперпространства слишком рано, родная система должна быть хотя бы обозначена на мониторах. Но Солнца не было так же, как и Земли.

– Ты мне это скажи, Ламберт. Ты же у нас навигатор.

Какая-то звезда находилась строго по центру на каждом экране, но это было не Солнце: цвет не тот, а форма увеличенных компьютером пятнышек на ее орбите – и подавно. Они были несвойственными привычному Солнцу – ни их форма, ни размер, ни количество.

– Это не наша система, – озвучила очевидное Рипли, оцепенело глядя на экран.

– Может, проблема не в звездах, а в нашем положении? – голос Кейна звучал не слишком убедительно даже для него. – Уже бывало, что корабли выходили из гиперпространства жопой вперед к месту назначения. На максимальном увеличении это вполне может оказаться Центавром, а Солнце может быть позади нас. Прежде, чем паниковать, давайте все просканируем.

Он не добавил, что система на экранах напоминала систему Центавра примерно в той же степени, что и Солнечную.

Герметизированные камеры в побитой шкуре «Ностромо» бесшумно зашевелились в вакууме космоса, пытаясь отыскать в бесконечности следы теплой Земли. Вспомогательные камеры на прицепе корабля – огромном конгломерате массивных форм и металлических фигур – давали собственную панораму. Обитатели предыдущей эпохи были бы изумлены, если бы узнали, что сквозь пустоту между звездами «Ностромо» буксирует внушительное количество нефти-сырца с собственным автоматическим и постоянно функционирующим заводом по ее очистке.

К тому времени, как «Ностромо» прибудет на околоземную орбиту, эта нефть уже превратится в нефтехимические продукты. Подобная методика была необходима. Хотя человечество давно разработало для питания своей цивилизации чудесные и эффективные заменители, сделано это было только после того, как жадные индивиды высосали последние капли нефти из опустошенной Земли. Все машины человечества теперь работали на ядерном синтезе и солнечной энергии, но полностью заменить нефтепродукты эти средства не могли. Например, атомный двигатель не мог производить пластик, а современный мир скорее сможет существовать без энергии, чем без пластика. Отсюда и присутствие коммерчески выгодного, хотя и исторически нелепого груза «Ностромо», состоящего из оборудования и зловонной черной жидкости, которую оно терпеливо перерабатывало.

Единственной системой, которую обнаруживали камеры, была та самая, что красовалась строго по центру всех экранов на мостике – та самая, с неподобающим ожерельем планет, кружащих вокруг звезды невнятного цвета. У Кейна уже не осталось сомнений – и еще меньше их было у Ламберт, – что «Ностромо» предполагал именно эту систему их непосредственным пунктом назначения.

Все же здесь могла крыться ошибка расчета времени, а не пространства. Солнце могло быть расположено где-то в отдалении слева или справа от этой звезды. И был надежный способ это выяснить.

– Свяжись с управлением траффика, – Кейн пожевал нижнюю губу. – Если мы сможем связаться с ними, то поймем, что мы – в правильном квадранте. Если Солнце где-то неподалеку, то мы получим ответ с одной из внешних станций.

Пальцы Ламберт тронули другие кнопки.

– Это коммерческий буксир глубокого космоса «Ностромо», регистрационный номер один-восемь-ноль-два-четыре-шесть, на пути к Земле с объемным грузом нефти-сырца и заводом по ее переработке. Вызываю Антарктическое управление траффиком. Вы меня слышите? Прием.

В ответ из динамиков донеслось только слабое, но постоянное шипение помех. У ног Рипли мурлыкал в такт этому шуму Джонс.

Ламберт попыталась снова:

– Коммерческий буксир глубокого космоса «Ностромо» вызывает Солнце, Антарктическое управление траффиком. Мы испытываем сложности с определением места положения. Это срочный вызов; пожалуйста, ответьте.

И снова только нервное шипение помех.

Ламберт забеспокоилась:

– Нужна помощь, нужна помощь. Буксир «Ностромо» вызывает солнечное управление траффиком или любое судно в диапазоне слышимости. Нужна помощь. Ответьте.

Неоправданный призыв о помощи (ведь Ламберт знала, что им сейчас не угрожает никакая непосредственная опасность) остался без ответа и отклика. Она удрученно выключила передатчик, но оставила приемник работать на всех каналах, на случай, если где-то рядом пройдет еще один корабль, ведущий трансляцию.

– Я так и знала, что мы не рядом с нашей системой. Я знаю окрестности, – пробормотала Рипли и кивнула на экран над своим местом. – Такого нет нигде поблизости от Солнца.

– Занимайся делом, – приказал ей Кейн и повернулся обратно к Ламберт. – Ну и где мы? У тебя уже есть данные?

– Дай мне минутку, ладно? Это не так просто. Мы в каком-то космическом захолустье.

– Старайся.

– Я над этим работаю.

Через несколько минут интенсивного поиска и взаимодействия с компьютером на ее лице появилась скупая ухмылка удовлетворения.

– Нашла, где это… и мы. Мы совсем недалеко от Дзеты-Два в созвездии Сетки. Еще даже не достигли внешнего заселенного кольца. Слишком глубоко, чтобы дотянуться до навигационного маячка, не говоря уже о диспетчерах Солнечной.

– И какого черта мы здесь делаем? – вслух поинтересовался Кейн. – Если с кораблем все в порядке, а мы еще не дома – зачем Мать нас разморозила?

По чистой случайности, а вовсе не в ответ на размышления старпома, раздался громкий и повелительный сигнал, привлекающий внимание к станциям управления…

Рядом с кормовой частью «Ностромо» располагался просторный отсек, заполненный преимущественно сложными и мощными механизмами. Здесь находилось сердце корабля – обширная система двигателей, которые позволяли буксиру искривлять пространство, игнорировать время и «показывать свой металлический нос» Эйнштейну… и отсюда же шло питание устройств, поддерживавших хрупкие жизни человеческой команды.

На переднем краю этого массивного гудящего комплекса имелся стеклянный отсек, прозрачный бугорок на носу айсберга гиперпространственного двигателя. Внутри, устроившись в эргономичных креслах, находились два человека. Они несли ответственность за здоровье и благополучие корабельного двигателя, и такое положение дел их устраивало. Они заботились о нем, а он заботился о них.

Большую часть времени двигатель отлично заботился о себе сам, что позволяло людям тратить время на более интересные и полезные дела, вроде распития пива или обмена грязными историями. В данный момент был черед Паркера. Он в сотый раз пересказывал байку о механике-новичке и борделе с невесомостью. Это была хорошая история, из тех, что всегда вызывали понимающий смешок-другой у молчаливого Бретта и утробный смех у самого рассказчика.

– …и вот мадам надвигается на меня, взбешенная и озабоченная одновременно, – говорил инженер, – и настаивает, чтобы мы пошли и вызволили этого болвана. Думаю, он просто не знал, во что влетел. – Как обычно, он захохотал над игрой слов. – Ты помнишь это место. Все четыре стены, пол и потолок – сплошное зеркало. Кровати нет, только бархатная сеть, подвешенная в центре, – чтобы ограничивать твою активность и не давать ударяться о стены, – и нулевая гравитация. – Он покачал головой, вспоминая с неодобрением. – Не место для любителей, нет, сэр! Подозреваю, мальчишку сбили с толку или уговорили попробовать это члены его команды.

Как позже рассказала мне, отмываясь, девушка, которая в этом участвовала, начали они отлично, но затем начали вращаться, и парнишка запаниковал: остановить кувыркание они не могли. Девушка пыталась, но, чтобы прекратить это в свободном падении, нужны усилия двоих – как и для того, чтобы начать. Зеркала, сбивающие чувство ориентации в пространстве, да плюс невесомость – он никак не мог прекратить блевать, – Паркер глотнул еще пива. – Никогда не видел столько дерьма за всю жизнь. Готов спорить, они все еще отмывают эти зеркала.

– Даа, – Бретт улыбнулся со знанием дела.

Паркер посидел тихо, позволяя последним крупицам воспоминаний уйти из его разума. Они оставили после себя приятное сладострастное послевкусие. С отсутствующим видом он тронул ключевой переключатель на своей консоли. Зажегся превосходно-зеленый, ровно-горящий индикатор.

– Как у тебя цвет?

– Зеленый, – признал Бретт после того, как повторил процедуру «включить-и-проверить» на собственной панели.

– И у меня, – Паркер вдумчиво посмотрел на пузырьки газа в пиве. Всего несколько часов после выхода из гиперсна, а ему уже скучно. Двигатели работали с тихой эффективностью, поэтому механик чувствовал себя лишним. Говорить было не с кем, только с Бреттом, но ведь нельзя вступить в действительно оживленные дебаты с человеком, который отвечает односложно, и для которого завершенное предложение является настоящим подвигом.

– Я считаю, что Даллас специально игнорирует наши жалобы, – он все же предпринял попытку оживить беседу. – Может, и не в его силах организовать нам полноценную надбавку, но он же капитан. Если бы он хотел, мог бы послать запрос или замолвить за нас двоих словечко. Это бы наверняка помогло.

Он изучил данные на дисплее. Цифры выстраивались по возрастанию и убыванию справа и слева. Мерцающая красная линия шла вниз, с центром точно на нулевой отметке, и разделяла данные на две аккуратных половины.

Паркер только собрался продолжить разглагольствования, чередующиеся с историями и жалобами, но над ними внезапно раздался монотонный звуковой сигнал.

– Господи! Ну, что теперь? Не успеет человек спокойно устроиться, как кто-нибудь начинает пердеть.

– Точно, – Бретт наклонился вперед, чтобы лучше слышать, пока говоривший издалека прочищал горло.

Голос принадлежал Рипли:

– Идите в столовую.

– Не может быть, чтобы уже наступил обед или ужин, – Паркер недоумевал. – Или мы ждем разгрузки, или…

Он вопросительно взглянул на напарника.

– Скоро узнаем, – ответил Бретт.

Пока они шли к столовой, Паркер с неудовольствием обозревал чистые, едва ли не стерильные стены коридора с маркировкой «C».

– Хотел бы я знать, почему они никогда сюда не приходят. Вот где настоящая-то работа.

– Может, потому же, почему мы получаем половину их жалования? Они считают, что вправе нами распоряжаться. Они это так видят.

– Ну, я скажу тебе кое-что: от этого всего дурно попахивает, – тон Паркера не оставлял сомнений, что подразумевает он вовсе не тот запах, что пропитывал стены коридора.

II

Столовая была отнюдь не комфортабельной, но достаточно просторной, чтобы вместить всю команду. Поскольку они редко ели все вместе одновременно (постоянно работающий автоповар позволял проявлять индивидуальные привычки в режиме приема пищи), помещение проектировали без учета возможного присутствия семерых. В итоге сейчас все переминались с ноги на ногу, постоянно задевая соседа плечом и натыкаясь друг на друга, и старались не слишком действовать на нервы коллегам.

Паркер и Бретт вовсе не лучились счастьем и не старались скрыть свое неудовольствие. Их единственное утешение заключалось в осознании того, что по инженерной части все в порядке, и какова бы ни была причина их воскрешения, разбираться с ней должны те, кто несет более высокую ответственность, чем они сами. Рипли уже рассказала им о непонятном изменении места назначения.

Паркер счел, что теперь им придется снова погрузиться в гиперсон – процедура неприятная и неудобная даже если все идет, как надо, – и бормотал ругательства. Его возмущало все, что отделяло его от чека-с-зарплатой-в-конце-путешествия.

– Капитан, мы знаем, что в Солнечную систему еще не прибыли, – Кейн говорил за всех остальных, пока они выжидающе смотрели на Далласа. – Мы далеко от дома, но корабль все равно счел нужным вытряхнуть нас из гиперсна. Настало время разобраться, почему.

– Настало, – с готовностью согласился Даллас. Стараясь, чтобы его слова звучали веско, он начал объяснять: – Как вам всем известно, Мать запрограммирована на то, чтобы прервать наше путешествие, выключить гипердвигатель и разбудить нас, если возникнут определенные, точно заданные условия. – Он сделал паузу для усиления эффекта. – Они возникли.

– И они должны быть весьма серьезными, – Ламберт наблюдала, как кот Джонс играет с мерцающим огоньком сигнального устройства. – Ты это знаешь. Вытащить всю команду из гиперсна не так просто. Всегда есть определенный риск.

– А то мы не знаем, – пробурчал Паркер так тихо, что его мог расслышать только Бретт.

– Вы все будете счастливы услышать, – продолжил Даллас, – что чрезвычайная ситуация, из-за которой нас разбудили, не относится к «Ностромо». Мать говорит, что корабль в отличном состоянии.

В тесной столовой прозвучала пара прочувствованных «аминь!».

– Чрезвычайная ситуация произошла в другом месте, а именно, в неназванной системе, куда мы недавно вошли. И прямо сейчас мы должны приближаться к конкретной планете… – капитан взглянул на Эша и был вознагражден подтверждающим кивком. – Мы приняли сигнал из какого-то источника. Он искажен, и у Матери, судя по всему, ушло какое-то время на его расшифровку, но совершенно точно это сигнал с просьбой о помощи.

– Ой, ну что за бессмыслица? – удивилась Ламберт. – Из всех стандартных передач просьбы о помощи всегда самые прямолинейные и наименее сложные. Так с чего у Матери возникли хотя бы малейшие проблемы с расшифровкой?

– Мать полагает, что эта передача какая угодно, только не «стандартная». Это сигнал акустического маячка, повторяющийся с интервалами в двенадцать секунд. Однако необычно не это. Мать считает, что сигнал нечеловеческого происхождения.

Вот после этого все удивленно забормотали. Когда спало первоначальное возбуждение, Даллас продолжил объяснения:

– Мать не уверена. И вот то, чего не понимаю уже я: прежде мне никогда не доводилось видеть компьютер, выказывающий замешательство. Отсутствие информации – да, но не замешательство. Кажется, это первый случай.

– Что более важно, она достаточно уверена в том, что это сигнал с просьбой о помощи, для того чтобы вытащить нас из гиперсна.

– И что? – Бретт выглядел безукоризненно незаинтересованным.

В ответе Кейна прозвучал только намек на раздражение:

– Ну же. Ты знаешь свои инструкции. Согласно директивам секции B2 Компании во время перевозок, в подобных ситуациях мы обязаны предоставлять любую помощь и содействие, какие можем. Независимо от того, послан ли сигнал людьми или кем-то еще.

Паркер с отвращением пнул палубу.

– Господи, мне тошно это говорить, но мы – коммерческий буксир с большим и сложным в обращении грузом, а не чертова команда спасателей! Таких обязанностей в наших контрактах не прописано, – его лицо чуть посветлело. – Разумеется, если за эту работу приплатят немного сверх…

– Тебе надо перечитать твой контракт, – Эш процитировал с той же аккуратностью, с какой обычно вещал предмет его гордости – главный компьютер: – «По любой повторяющейся передаче, предполагающей наличие разумной жизни, должно быть проведено расследование». С угрозой полного лишения всего жалования и премий в конце путешествия. И ни слова про надбавки за то, чтобы помочь кому-то в беде.

Паркер снова пнул палубу, но ничего не ответил.

Ни он, ни Бретт не считали себя героями. То, что вынудило корабль совершить посадку в чужом мире, могло столь же жестоко обойтись и с ними. Не то чтобы имелись доказательства, что просящего о помощи вынудили спуститься на планету… Однако, сохраняя реальный взгляд на эту суровую Вселенную, Паркер склонялся к пессимизму.

Бретт же просто смотрел на лишний крюк в маршруте с позиции очередной отсрочки жалования.

– Мы проверим. И на этом все, – Даллас переводил взгляд с одного на другого. Ему самому такое отклонение от курса нравилось не больше, чем им, и он, так же, как и они, очень хотел оказаться дома и избавиться от груза. Но бывали ситуации, в которых спуск пара перерастал в прямое неподчинение.

– В точку, – сардонически ответил Бретт.

– Это ты о чем?

Механик-техник дураком не был. Тон Далласа в сочетании с выражением его лица подсказали Бретту, что сейчас время отступить.

– В точку… по поводу проверки, – Даллас продолжал смотреть на него в упор, поэтому Бретт добавил с улыбкой: – Сэр.

Капитан перевел желчный взгляд на Паркера, но этот достойный человек уже смирился с обстоятельствами.

– Мы сможем спуститься на планету? – спросил он у Эша.

– Кто-то уже смог.

– Я это и имею в виду, – со значением произнес капитан. – «Спуститься» – это термин с положительным оттенком смысла. Он подразумевает определенную последовательность событий, успешно воплощенных, в результате чего корабль мягко и безопасно соприкасается с твердой поверхностью. У нас тут просьба о помощи. А это подразумевает, что предшествующие события оказались отнюдь не положительными. Давайте выясним, что происходит… но осторожно, чтобы если что – ноги в руки.

На мостике имелся подсвеченный картографический стол. Даллас, Кейн, Рипли и Эш стояли по разные стороны от него, а Ламберт сидела у своей станции.

– Вот оно, – Даллас ткнул пальцем в светящуюся точку на поверхности стола и посмотрел на окружающих. – Тут есть кое-что, и я хочу, чтобы вы все услышали.

Все расселись по местам, и капитан кивнул Ламберт. Ее пальцы зависли над переключателем.

– Ладно, давай послушаем. Только следи за громкостью.

Навигатор переключила рычажок. Мостик наполнился треском статики и шипением. Затем, внезапно исчезнув, помехи сменились звуком, от которого у Кейна по спине поползли мурашки, а у Рипли – настоящие жуткие многоножки. Сигнал длился двенадцать секунд, после чего снова сменился статикой.

– Боже всемогущий, – у Кейна вытянулось лицо.

Ламберт выключила колонки. Атмосфера на мостике снова стала человеческой.

– Что за дьявол? – Рипли выглядела так, словно только что увидела на своей обеденной тарелке дохлую мышь. – Это не похоже ни на один сигнал с просьбой о помощи из тех, что я когда-либо слышала.

– Мать считает, что это именно он, – ответил Даллас.

– Назвать его «чужим», значит сильно преуменьшить.

– Может, это голос? – Ламберт сделала паузу, обдумала произнесенные слова, сочла, что, будь они правдой, это не сулит ничего хорошего, и попыталась притвориться, будто ничего не говорила.

– Скоро узнаем. Ты засекла местоположение?

– Я нашла планету, – с облегчением и благодарностью произнесла Ламберт и снова обратила внимание на свою консоль, радуясь, что можно занять голову математикой, а не тревожными мыслями. – Мы достаточно близко.

– Мать не выдернула бы нас из гиперпространства, если б мы не были близко, – пробормотала Рипли.

– Оно идет с восхождения на шесть минут двадцать секунд; отклонение минус тридцать девять градусов две секунды.

– Покажи-ка мне целиком на экране.

Навигатор последовательно ударила по нескольким кнопкам. Один из экранов замерцал и одарил всех изображением яркой точки.

– Высокое альбедо. Можешь чуть поближе?

– Нет. Нужно сначала посмотреть с этого расстояния. А я сделаю так.

Тут же изображение приблизилось, открыв ничем не примечательный, слегка сплющенный объект, висящий в пустоте.

– Нахалка, – в голосе Далласа не было злости. – Ты уверена, что это здесь? А то в этой системе не протолкнуться.

– Это здесь, все правильно. Всего лишь астероид. Может, двести километров, не больше.

– Вращение?

– Ага. Около пары часов, работаю над предварительными цифрами. Скажу точнее минут через десять.

– Пока и этого достаточного. Какова гравитация?

Ламберт изучила данные из разных источников.

– Восемьдесят шесть процентов земной. Похоже, довольно плотное вещество.

– Не говори об этом Паркеру с Бреттом, – посоветовала Рипли. – А то они подумают, что там сплошной тяжелый металл, и убредут куда-нибудь разыскивать руду до того, как мы проверим нашего неизвестного радиовещателя.

Замечание Эша прозвучало более прозаически:

– Можно ходить по поверхности.

Все занялись разработкой процедуры выхода на орбиту.

Буксируя свой необъятный груз из резервуаров и заводского оборудования, «Ностромо» приблизился к крошечному миру.

– Приближаюсь к апогею орбиты. Отметка. Двадцать секунд. Девятнадцать, восемнадцать… – Ламберт продолжила отсчет, пока остальные занимались своими обязанностями.

– Поворот на девяносто два градуса вокруг вертикальной оси на правый борт, – объявил Кейн деловым тоном.

В тяжеловесном пируэте буксир с прицепом развернулись в безбрежности космоса. Корма буксира подсветилась, когда ненадолго включились вспомогательные двигатели.

– Достигли экваториальной орбиты, – сообщил Эш. Под ними безразлично вращался миниатюрный мир.

– Что с давлением в электростатическом коллекторе?

Эш изучил шкалы, ответил, не поворачиваясь к Далласу:

– Три точка четыре пять эн дробь эм в квадрате… около пяти psia[1].

– Сообщи, если поменяется.

– Переживаешь, что избыток руководства выведет из строя гиродин, пока мы заняты другим?

– Ага.

– Его контролируют распределительная система управления и система сбора данных. А еще мы усилены системой слежения и мониторинга движения в атмосфере с компьютерным интерфейсом. Теперь тебе лучше?

– Гораздо, – Эш был забавным типом – холодно-отстраненным, но при этом чрезвычайно компетентным. Ничто не приводило его в замешательство. Принимая решения, Даллас чувствовал себя уверенно, когда Эш находился рядом.

– Приготовиться отсоединить платформу, – капитан щелкнул переключателем, обратился к небольшому коммуникатору. – Машинное, готовимся отсоединять.

– L-выравнивание по правому и левому бортам в норме, – ответил Паркер без тени обычного сарказма.

– Норма по центру спинального разделения, – добавил Бретт.

– Пересекаем терминатор, – сообщила всем Ламберт. – Входим на ночную сторону.

Внизу темная линия разделила плотные облака, из-за чего с одной стороны они были ярко подсвечены, а с другой – темны, словно могила.

– Уже почти. Уже почти. Наготове, – Ламберт последовательно переключила несколько тумблеров. – Наготове. Пятнадцать секунд… десять… пять… четыре. Три. Две. Одна. Замок.

– Отсоединить, – коротко приказал Даллас.

Между «Ностромо» и громоздкой платформой с нефтеочистительным заводом показались тонкие струйки газа. Две рукотворных структуры, одна – крошечная и населенная людьми, вторая – огромная и безлюдная, медленно отдалились друг от друга. Даллас внимательно следил за разделением на экране номер два.

– Центр чист, – объявила после короткой паузы Рипли.

– Поправка введена, – Кейн откинулся в кресле и на пару секунд расслабился. – Все чисто и в порядке. Успешно разъединились. Никаких повреждений.

– Здесь тоже, – добавила Ламберт.

– И здесь, – с облегчением сказала Рипли.

Даллас глянул на навигатора.

– Ты уверена, что мы оставили ее на стационарной орбите? Мне бы не хотелось, чтобы все два миллиарда тонн свалились и сгорели, пока мы там шарим внизу. Атмосфера не настолько плотная, чтобы обеспечить нам надежный зонтик.

Ламберт сверилась с показаниями.

– Она останется здесь на год или около того с легкостью, сэр.

– Ну ладно. Деньги Компании в безопасности, а значит, и наши черепа тоже. Давайте спускаться. Приготовиться к полету в атмосфере.

Пять человек сосредоточенно работали, выполняя каждый свои задачи. Кот Джонс сидел на левой консоли и изучал приближающиеся облака.

– Снижаемся, – внимание Ламберт было приковано к шкале высоты. – Пятьдесят тысяч метров. Ниже. Ниже. Сорок девять тысяч. Входим в атмосферу.

Даллас следил за собственным инструментарием, пытаясь оценить и удержать в памяти десятки постоянно изменяющихся цифр. Полет в глубоком космосе складывался из подобающего почтения к инструментам и оставления всей тяжелой работы Матери. Полет же в атмосфере был делом иным: для разнообразия, здесь приходилось работать пилоту, а не машине.

Коричневые и серые облака поцеловали нижнюю обшивку корабля.

– Осторожнее. Выглядит паршиво.

«Как типично для Далласа», – подумала Рипли. Где-то внизу в этом тусклом аду другой корабль испускает регулярный, нечеловеческий, пугающий призыв о помощи. Планета отсутствует в списках, а значит, им придется начать расследование с таких вещей, как особенности атмосферы, грунта и тому подобного. Но для Далласа это всего лишь «паршиво». Она частенько гадала, почему человек настолько компетентный, как их капитан, летает на таком незначительном корыте, как «Ностромо».

Если бы она могла прочесть его мысли, то ответ бы ее удивил. Далласу это нравилось.

– Вертикальный спуск рассчитала. Начала. Слегка корректирую курс, – проинформировала всех Ламберт. – Легли на курс, фиксируем цель. Зафиксировали, и теперь идем прямо к ней.

– Принято. Как почувствует себя оборудование, если врубить вспомогательный двигатель при такой погоде?

– Пока все нормально, сэр. Но наверняка не скажу, пока мы не спустимся под эти облака. Если сможем под них спуститься.

– Добро, – Даллас нахмурился при виде каких-то показателей, тронул кнопку. Данные сменились на более удовлетворительные. – Дай мне знать, если тебе покажется, будто что-то идет не так.

– Сделаю.

Буксир вошел в зону невидимости – для глаз, но не для приборов. Корабль вздрогнул, второй раз, третий, после чего устроился более комфортно в плотном одеяле из темных облаков. Легкость, с которой это произошло, родилась из умения Ламберт прокладывать курс и навыков Далласа в роли пилота.

Но спокойствие долго не продлилось. В океане атмосферы бурлили мощные течения. Они молотили по спускающемуся кораблю.

– Турбулентность, – Рипли боролась с управлением.

– Вруби навигационные и посадочные огни, – Даллас пытался разобрать хоть что-то в водовороте вихрей, заполнивших экраны. – Может, разглядим чего-нибудь.

– Плохая замена приборам, – заметил Эш. – Не в таких условиях.

– Да уж, полный пакет информации был бы лучше. Но как бы там ни было, я хочу хоть что-то рассмотреть.

Мощные прожекторы включились на корпусе «Ностромо». Они совсем неглубоко пронзили вихри облаков и не обеспечили ясного поля видимости, которого так жаждал Даллас. Однако они осветили темные экраны, отчего на мостике стало светлее, заодно просветлела и царившая там атмосфера. Ламберт перестало казаться, что они летят сквозь чернила.

Паркер и Бретт не видели облачный покров вокруг корпуса «Ностромо», но они его чувствовали. Машинное отделение внезапно отклонилось в сторону, перевалилось на другую, затем снова резко отклонилось.

Паркер пробормотал под нос проклятье.

– Что это было? Ты слышишь?

– Даа, – Бретт нервно изучил показания. – Падение давления во впускном клапане номер три. Наверное, потеряли щиток.

Он нажал несколько кнопок.

– Ну да, третий отвалился. Внутрь летит пыль.

– Отрубай, отрубай.

– А как ты думаешь, что я делаю?

– Отлично. Значит, вспомогательный у нас полон пыли.

– Да не проблема… Я надеюсь, – Бретт скорректировал управление. – Я дам обводной путь мимо номера три и вытряхну эту дрянь так же, как она попала внутрь.

– Повреждения все равно получены, – Паркеру не нравилось думать о том, что могли сделать с каналом впускного клапана принесенные ветром абразивные частицы. – Где мы, черт возьми, летим? Сквозь облака или камни? Ставлю десять баксов против девственности твоей тетки, что если мы и не разобьемся, то получим возгорание из-за замыкания в какой-нибудь важной цепи.

Не ведая о яростной ругани в машинном отделении, пятерка людей на мостике изо всех сил старалась посадить буксир невредимым, и желательно рядом с источником сигнала.

– Приближаемся к месту, – Ламберт изучила шкалы. – Через двадцать пять километров. Двадцать. Десять, пять…

– Замедляюсь и разворачиваюсь, – Даллас налег на штурвал.

– Скорректируй курс на три градуса, четыре минуты вправо. – Капитан выполнил эти указания. – Вот оно. Пять километров до центра зоны обследования.

– Приближаюсь, – Даллас еще раз тронул штурвал.

– Три километра. Два, – голос Ламберт звучал слегка взволнованно, то ли из-за опасности, то ли из-за близости к источнику сигнала – Даллас определить не мог. – Мы практически кружим над ним.

– Отличная работа, Ламберт. Рипли, что там за грунт? Найди нам место для посадки.

– Работаю, сэр, – она сверилась с несколькими панелями, и отвращение на ее лице проступало сильнее по мере того, как поступали неподходящие данные. Пока Рипли пыталась разобраться с невидимой поверхностью планеты, Даллас продолжал заботиться о том, чтобы корабль кружил точно над целью.

– Визуальный обзор невозможен.

– Это мы видим, – пробурчал Кейн. – Точнее, не видим.

Краткие и редкие вспышки образов поверхности, что передавали ему приборы, настроения не улучшали. Согласно редким показаниям, внизу простирался голый, заброшенный, опустошенный враждебный и бесплодный мир.

– У меня на радаре – шум, – Рипли хотелось, чтобы электроника реагировала на проклятия так же легко, как и люди. – На сонаре – шум. Инфракрасный спектр – шум. Погодите-ка, сейчас попробую ультрафиолетовый. Диапазон достаточно широк, чтобы не смешиваться.

Прошла секунда, после чего ключевые показатели наконец-то выдали удовлетворительные результаты, на мониторе возникли ярко подсвеченные слова и компьютерные схемы.

– Получилось.

– И место для посадки?..

Теперь Рипли выглядела полностью расслабленной:

– Насколько я могу сказать, мы можем сесть где угодно. Согласно данным, там ровная поверхность. Абсолютно плоская.

В мыслях Далласа пронеслись картины лавы, покрытой обманчиво холодной, но тонкой коркой, едва прикрывающей расплавленную смерть.

– Да, но ровное что: вода, застывшая лава, песок? Кейн, уточни это. Дай нам определенность. Я снижусь, чтобы убрать большую часть помех. Если там ровная поверхность, то можно спокойно опуститься поближе.

Кейн щелкнул переключателями.

– Сканирую. Запущен анализ. Пока все еще мешает шум.

Даллас осторожно снизил буксир.

– Все еще помехи, но начинает проясняться.

Даллас сбросил высоту еще. Ламберт следила за приборами.

Они находились на достаточно безопасной высоте, но при их текущей скорости ситуация могла быстро измениться, если что-либо пойдет не так с двигателями, или образуется нисходящий воздушный поток. И снизить скорость еще больше они не могли – при таком ветре это означало критическую потерю управления.

– Проясняется, проясняется… вот оно! – Кейн изучил показания и контуры, предоставленные корабельным сканером изображения. – Когда-то поверхность была расплавлена, но, согласно анализу, это было уже очень давно. По большей части это базальт, немного риолита, кое-где пласты еще каких-то вулканических пород. Сейчас все остывшее и плотное. Ни следа тектонической активности.

Он подключился к еще одной системе, чтобы глубже проникнуть в секреты покровов крошечного мира.

– Никаких ошибок. Мы точно знаем, что там прямо внизу и вокруг. Хорошее место, чтобы спуститься.

Даллас быстро это обдумал.

– Ты уверен насчет структуры поверхности?

– Она слишком старая, чтобы быть жидкой, – в голосе старшего помощника прозвучала нотка раздражения. – Я достаточно осторожен, чтобы вместе с составом уточнить и возраст материала. Думаешь, я рискну посадить нас в жерло вулкана?

– Ладно-ладно, извини. Просто уточняю. Я не проводил посадок без карт и маячков с тех пор, как учился в школе, так что слегка нервничаю.

– А все мы нет, что ли? – готовностью отозвалась Ламберт.

– Всем все ясно? – Никто не возразил. – Тогда давайте спускаться. Я заложу вираж, насколько получится при таком ветре, и постараюсь сесть максимально близко. А ты, Ламберт, внимательно следи за сигналами. Предупреди о расстоянии, если мы приблизимся слишком сильно. – В тесной комнате голос капитана звучал напряженно.

Поправки учтены, приказы отданы и исполнены верными электронными помощниками. «Ностромо» начал осуществлять постепенный спиральный спуск к поверхности, сражаясь с боковыми ударами и протестующими порывами ветра в черной атмосфере на каждом метре пути.

– Пятнадцать километров и снижаемся, – объявила Рипли. – Двенадцать… десять… восемь.

Даллас коснулся панели управления.

– Снижаем скорость. Пять… три… два. Один километр, – капитан повторил движение. – Замедляемся. Активировать посадочные двигатели.

– Есть, – Кейн уверенно работал со своей консолью.

– Теперь спуск контролирует компьютер, – отчетливое, громкое гудение заполнило мостик, когда Мать приняла управление на себя, контролируя последние метры спуска с такой точностью, на которую не был способен и самый лучший пилот-человек.

– Снижаемся на посадочных, – сказал Кейн. – Вырубите двигатели.

Даллас сделал последнюю предпосадочную проверку и перевел несколько переключателей в положение «ВЫКЛЮЧЕНО».

– Двигатели отключены. Подъемная четверка функционирует как надо.

Теперь мостик наполнила ровная пульсация.

– Девятьсот метров и снижаемся! – Рипли следила за собственной консолью. – Восемьсот. Семьсот. Шестьсот.

Какое-то время она продолжила отсчитывать расстояние в сотнях метрах, но вскоре перешла на десятки.

На пяти метрах буксир помедлил, зависнув на посадочных двигателях над окутанной ночной тьмой и терзаемой штормом поверхностью планеты.

– Выпустить распорки, – когда Даллас отдал приказ, Кейн уже выполнял необходимые действия. Из-под днища корабля, висевшего над невидимыми камнями, выдвинулось несколько металлических подпорок, словно лапки у жука.

– Четыре метра… уфф! – Рипли остановилась. Как и «Ностромо», чьи посадочные распорки соприкоснулись с неподатливым камнем. Массивные амортизаторы смягчили контакт. – Сели.

Что-то оборвалось. Возможно, сгорела вспомогательная цепь или возникла перегрузка, которую неверно скомпенсировали и не исправили достаточно быстро. Буксир ужасающе содрогнулся. Металл корпуса завибрировал, от чего по всему кораблю раздался душераздирающий металлический стон.

– Ничего не вижу! – заорал Кейн, когда на мостике погас свет. Поломка лавиной отдавалась в независимых металлических нервных окончаниях «Ностромо», и датчики громко требовали внимания.

В момент, когда сотрясение ощутили и в машинном отделении, Паркер с Бреттом как раз собирались открыть еще по пиву. Ряд трубок, вделанных в потолок, незамедлительно взорвался. В кабинке для наблюдения загорелись три панели, а клапан давления неподалеку сначала раздуло, а затем сорвало. Свет погас, и механики зашарили вокруг в поисках фонариков, а Паркер пытался найти кнопку включения запасного генератора, чтобы обеспечить питание, раз его не давали главные двигатели.

На мостике воцарилось контролируемое смятение. Когда крики и вопросы стихли, Ламберт озвучила то, что было у всех на уме:

– Второй генератор уже должен был включиться, – сделав шаг, она сильно ударилась коленом о консоль.

– Интересно, почему этого не произошло? – Кейн добрался до стены, пошарил в поисках вспомогательного посадочного оборудования… – Вот. – Он коснулся нескольких знакомых переключателей и снял блокировку. – Затем… он должен быть рядом… – рука старпома нащупала фонарь на случай непредвиденных ситуаций, и тусклое сияние выхватило из темноты несколько призрачных силуэтов.

С помощью Кейна Даллас и Ламберт нашли еще два фонаря – трех источников света уже было достаточно, чтобы работать.

– Что случилось? Почему не включился вспомогательный? И что вызвало поломку?

Рипли ткнула в интерком:

– Машинное отделение, что случилось? Каково наше состояние?

– Паршиво, – голос Паркера звучал по-деловому, взбешенно и обеспокоенно одновременно. Фоном для его слов выступало отдаленное жужжание, словно от крыльев огромного насекомого, а сами слова то усиливались, то отдалялись, как будто говоривший не мог постоянно оставаться в зоне действия приемного устройства интеркома. – Чертова пыль в двигателях, вот что случилось. Набрали ее, пока спускались. Похоже, мы не смогли ее блокировать и вычистить вовремя. У нас тут возгорание в электросети.

– Сильное, – вставил в беседу единственное слово Бретт. Его голос доносился слабо.

Последовала пауза, за время которой можно было разобрать только шипение химических огнетушителей.

– Забились воздухозаборники, – у Бретта наконец-то выдалась возможность обратиться к взволнованным слушателям. – Мы сильно перегрелись. Думаю, сожгли целую ячейку. Боже, тут реально ситуация выходит из-под контроля…

Даллас глянул на Рипли.

– Судя по голосам, эти двое очень заняты. Кто-нибудь, дайте мне критический анализ. Что-то хлопнуло. Я надеюсь, что поломка возникла только в их отделении, но все может оказаться хуже. Нам пробило корпус? – он набрал побольше воздуха. – Если да – где и насколько сильно?

Рипли быстро изучила показания приборов, затем пробежала глазами по диаграммам. После этого она наконец-то ощутила достаточно уверенности, чтобы ответить на вопрос определенно:

– Я ничего не вижу. Во всех отсеках у нас по-прежнему правильное давление. Если где-то и есть отверстие, то оно слишком мало, и система самоизоляции уже его закрыла.

Эш изучил собственную консоль. Она, как и все прочие, обладала независимым питанием на случай глобальных перебоев с энергией. Таких, как сейчас.

– В воздухе всех отсеков ни следа загрязнений из внешней атмосферы. Думаю, мы все еще герметизированы, сэр.

– Лучшие новости из тех, что я слышал за последние шестьдесят секунд. Кейн, вруби внешние экраны, у которых осталось питание.

Старший помощник поколдовал с тремя переключателями. На экранах возникло отчетливое мерцание, намеки на неясные геологические формы, а затем полная темнота.

– Ничего. Мы слепые снаружи так же, как и здесь. Прежде чем мы сможем взглянуть, где оказались, надо, чтобы заработал как минимум вспомогательный генератор. Батарей не хватает даже для минимальной картинки.

Аудиосенсорам энергии требовалось меньше, так что голос внешнего мира они в корабль передавали. Звуки штормового ветра усиливались и гасли, наполняя мостик протяжным щелканьем, напоминавшим переговоры рыб под водой.

– Хотелось бы мне, чтобы мы спустились сюда днем, – Ламберт всмотрелась в темный иллюминатор. – Смогли бы видеть без помощи оборудования.

– Что такое, Ламберт? – поддразнил ее Кейн. – Боишься темноты?

Она не улыбнулась в ответ.

– Я не боюсь известной мне темноты, но темнота незнакомая приводит меня в ужас. Особенно когда она наполнена такими звуками, как этот призыв о помощи. – С этими словами навигатор снова уставилась в заметенный пылью иллюминатор.

Ее готовность выразить вслух их глубочайшие страхи ничем не улучшила психологическую атмосферу на мостике. Здесь было тесно и в лучшие времена, а сейчас темнота словно душила людей, что усугублялось затянувшейся тишиной.

Облегчение наступило, лишь когда Рипли сообщила:

– У нас снова есть связь с машинным, – Даллас и прочие выжидательно смотрели, как она возится с усилителем. – Это ты, Паркер?

– Да, это – я, – по звучанию голоса было похоже, что механик слишком устал, чтобы язвительно огрызаться в своей обычной манере.

– Как ваше состояние? – Даллас мысленно скрестил пальцы. – Что с пожаром?

– Мы его наконец-то погасили, – механик вздохнул, отчего показалось, что по мостику прокатился порыв ветра, – он перекинулся на эту старую смазку, проложенную в стенах коридора на уровне «C». Какое-то время я даже боялся, что нам спалит легкие. Впрочем, горючий слой оказался тоньше, чем я думал, и прогорел быстрее, чем успел выжечь слишком много воздуха. Газоочистители вроде нормально гарь убирают.

Даллас облизнул губы.

– А каковы повреждения? Плевать на косметику. Все, что меня волнует, – это эффективное функционирование корабля и то, что может ему в этом помешать.

– Ну, давай посмотрим… Четыре панели полностью выбыли из строя, – Даллас представил, как механик загибает пальцы во время перечисления. – Вспомогательный распределитель нагрузки тоже, и еще как минимум три ячейки в двенадцатом модуле. Со всем вытекающим. – Паркер сделал паузу, чтобы дать это осмыслить, и добавил: – Мелочовка интересует? Дай мне час, и я предоставлю тебе список.

– Забудь. Хотя погоди секунду, – Даллас повернулся к Рипли: – Проверь еще разок экраны.

Та подчинилась, но результата не получила. Экраны остались пусты, словно мозг бухгалтера Компании.

– Придется еще какое-то время обойтись без них, – сказал он ей.

– Ты уверен, что это все? – спросила Рипли в интерком. Она обнаружила, что впервые с тех пор, как Паркер и Бретт стали частью команды, сочувствует им. Точнее, с тех пор, как частью команды стала она сама – Паркер входил в состав экипажа «Ностромо» до нее…

– На данный момент все, – Паркер кашлянул в микрофон. – Мы прямо сейчас пытаемся вернуть питание кораблю. Вышедший из строя двенадцатый модуль тут все испортил. Дам вам знать насчет питания после того, как мы разберемся со всем, до чего добрался огонь.

– А что с починкой? Вы справитесь? – Даллас мысленно еще раз прошелся по короткому отчету механика. Довольно просто залатать изначальные повреждения, но проблема с ячейками займет больше времени. А что может быть не так с двенадцатым модулем, капитан предпочел не думать.

– Что бы мы ни делали, мы не сможем тут все исправить, – ответил Паркер.

– Я и не предполагал, что сможете. И не ждал. Что вы реально сможете?

– Нам нужно починить парочку трубопроводов и заменить поврежденные клапаны. Придется работать в обход действительно серьезных повреждений, но без отправки корабля в ремонтный ангар мы не сможем залатать трубопроводы так, как надо. Будем импровизировать.

– Понимаю. Что еще?

– Я же сказал, двенадцатый модуль. Говорю тебе как есть: мы потеряли центральную камеру.

– Как? Из-за пыли?

– Частично, – Паркер сделал паузу, обменялся неразборчивыми репликами с Бреттом, потом вернулся к микрофону. – Какие-то частицы склеились в воздухозаборниках, спеклись и вызвали перегрев, который привел к возгоранию. Ты же знаешь, какие эти двигатели чувствительные. Дальше огонь сжег защиту и вывел из строя всю систему.

– Вы можете с этим что-нибудь сделать? – спросил Даллас. Систему нужно было каким-то образом починить. Заменить ее было нечем.

– Думаю, да. И Бретт так считает. Нам нужно все вычистить, а потом заново вакуумировать и поглядеть, как будет держаться. Если останется герметичным, все будет отлично. Если нет, мы можем попробовать выплавить заплату. Если окажется, что у нас трещина по всей длине прохода, ну… – его голос умолк.

– Давай не будем о самом худшем, – предложил Даллас. – Лучше займемся непосредственными проблемами и будем надеяться, что разбираться придется только с ними.

– Нас устраивает.

– В точку, – прибавил Бретт. Его голос прозвучал откуда-то слева от главного механика.

– Мостик – конец связи.

– Машинное отделение – конец связи. Держите руку на пульсе.

Рипли выключила интерком, выжидающе поглядела на Далласа. Тот сидел молча и задумчиво морщил лоб.

– Рипли, сколько уйдет времени на восстановление работоспособности? Учитывая, что Паркер прав относительно повреждений и что они с Бреттом смогут провести ремонт, и это сработает?

Она изучила показания, секунду подумала.

– Если они смогут заново проложить трубопроводы, и если починят двенадцатый модуль так, что он снова начнет давать энергию, я бы сказала – от пятнадцати до двадцати часов.

– Не так плохо. У меня получилось восемнадцать, – Даллас не улыбнулся, но почувствовал себя более обнадеженным. – Что насчет вспомогательного оборудования? Лучше бы, чтобы все было наготове, когда появится электроэнергия.

– Работаю над этим, – Ламберт сверилась с инструментарием. – К моменту, когда они закончат в машинном отделении, у нас все будет готово.

Десять минут спустя крошечный динамик на панели Кейна издал серию резких гудков. Старший помощник изучил приборы, а затем включил коммуникатор:

– Мостик. Кейн на связи.

Голос Паркера звучал крайне устало, но механик явно был собой доволен, когда проговорил с другого конца корабля:

– Не знаю, долго ли выдержит… некоторые швы мы сварили довольно небрежно, но если все сработает, как нужно, то мы пройдемся везде заново и переварим на постоянку. У вас сейчас должно быть электричество.

Старпом щелкнул рычажком перезагрузки. На мостик вернулось освещение, заработали энергозависимые приборы, и отовсюду послышалось одобрительное ворчание членов команды.

– У нас снова есть энергия и свет, – доложил Кейн. – Вы двое отлично поработали!

– Мы всегда отлично работаем, – ответил Паркер.

– В точку, – судя по ровному гулу, который изящным контрапунктом оттенил стандартный ответ, Бретт стоял у коммуникатора рядом с двигательным отсеком.

– Только не слишком радуйтесь, – продолжил Паркер. – Новые связи должны выдержать, но гарантий я не дам. Мы тут просто свалили все в кучу. У вас есть что-нибудь новенькое?

Кейн покачал головой, а потом вспомнил, что Паркер его жеста видеть не может.

– Ни черта, – он глянул в ближайший иллюминатор. Свет с мостика отбрасывал слабое сияние на ничем не примечательную, пустую поверхность планеты. Иногда бушующий снаружи шторм приносил охапку песка или осколок камня, и тогда они коротко вспыхивали отраженным светом, но на том и все. – Просто голый камень. И видимость маленькая. Насколько могу судить, мы вполне можем торчать в пяти метрах от какого-нибудь местного оазиса.

– Мечтай, – Паркер проорал что-то Бретту, после чего деловито закончил: – Будьте на связи, и если у нас возникнут проблемы, – дайте знать.

– Я пошлю тебе открытку, – обнадежил его Кейн и отключился.

III

Вероятно, если бы чрезвычайная ситуация продлилась, так было бы лучше для всеобщего душевного спокойствия. А сейчас, когда свет включился, электропитание вернулось, но делать было нечего, кроме как глядеть друг на друга, люди на мостике беспокоились все больше. Для того чтобы как-то расслабиться с помощью движения и сбросить напряжение в мышцах, не было места. Единственный человек, пожелавший походить взад-вперед, занял бы всю доступную для этого палубу. Так что все хандрили у своих рабочих станций, поглощали небывалое количество кофе, которое выплевывал автоповар, и пытались придумать, чем заняться, чтобы переключить мозги и перестать концентрироваться на текущей неприятной ситуации. А о том, что находилось за пределами корабля – вероятно, совсем рядом, – они предпочли вслух не рассуждать.

Из всех только Эш казался относительно довольным. В данный момент его заботило лишь психическое состояние товарищей по команде. На корабле не было ничего, что помогло бы снять напряжение. «Ностромо» являлся буксиром, рабочим судном, а не круизной яхтой. Когда команда не исполняла свои непосредственные задачи, предполагалось, что она проводит свободное время в уютных объятиях гиперсна, поэтому ничем не занятое время бодрствования нервировало бы всех и в куда более благоприятных обстоятельствах. А сейчас обстоятельства слегка не дотягивали до благоприятных.

Но Эш мог заниматься на компьютере теоретическими проблемами, и поэтому ему не становилось скучно. Он считал бодрствование полезным.

– На наши запросы ответ не пришел? – Даллас отклонился в кресле, чтобы взглянуть на научного сотрудника.

– Я перебрал вручную все типы откликов, плюс свободные ассоциации. Даже позволил Матери воспользоваться кодовым подходом механалога. Ничего, – Эш с разочарованием покачал головой. – Все тот же сигнал с призывом о помощи, повторяющийся с обычными интервалами. На всех прочих каналах – пусто, кроме слабого, но постоянного треска на ноль-точка-три-три. – Он указал вверх большим пальцем. – Мать говорит, что это характерные разряды центральной звезды этого мира. Если тут где-то есть что-нибудь, даже живой, то им ничего не остается, кроме как звать на помощь.

Даллас выругался.

– К нам полностью вернулась энергия. Давайте поглядим, где мы. Врубайте всё.

Рипли щелкнула переключателем. Снаружи включились мощные прожекторы – цепочка ярких жемчужин на темной шкуре «Ностромо». Ветер и пыль теперь стали еще заметнее – иногда они образовывали небольшие завихрения перед иллюминаторами, иногда с заметной скоростью пролетали мимо. Отдельные скалы, всхолмья и впадины – единственное, что оживляло унылый пейзаж. Здесь не было никаких признаков жизни – ни лишайников, ни кустов, ничего. Только ветер и пыль, вихрившиеся в чужой ночи.

– И никакого оазиса, – прошептал Кейн сам себе. Пусто, скучно и негостеприимно.

Даллас поднялся, подошел к иллюминатору и уставился на шторм, глядя, как осколки камня пролетают мимо стекла. Он задумался, стихал ли когда-нибудь ветер на этой маленькой планетке. Учитывая количество их знаний об этом мире, происходящее снаружи вполне могло быть на самом деле тихим летним денечком. Хотя, конечно, маловероятно – этот шарик был недостаточно велик, чтобы создавать действительно плохую погоду, как, например, на Юпитере. Даллас слегка утешился, когда пришел к выводу, что ситуация снаружи сильно ухудшиться не сможет.

Капризы местной погоды стали предметом обсуждения.

– Мы не можем туда выйти, – заявил Кейн. – Не в темноте, во всяком случае.

Эш поднял голову от консоли. Он не нуждался в лишних движениях, и, судя по всему, не испытывал физических неудобств так же, как и психологических. Кейн не мог понять, как научному сотруднику это удавалось. Если бы он сам время от времени не покидал свой пост, чтобы пройтись, он бы уже с ума сошел.

Эш заметил его взгляд и выдал нечто обнадеживающее:

– Мать говорит, что местное солнце взойдет через двадцать минут. Даже если начнем собираться прямо сейчас, к тому времени, как выйдем, будет уже не темно.

– Уже кое-что, – согласился Даллас, хватаясь за малейший способ приободриться. – Раз уж наши связные не хотят или не могут общаться, нам придется пойти их искать. Или пойти искать что-то неизвестное, если сигнал подает какой-нибудь автоматический маячок. Далеко мы от источника передачи?

Эш изучил показания и активировал графопостроитель для того, чтобы получить подтверждение.

– Около трех тысяч метров по преимущественно плоской поверхности, насколько можно судить по сканерам. В грубом приближении – на северо-восток от нашей текущей позиции.

– Состав поверхности?

– Похоже на то, что мы определили еще во время спуска. То же плотное вещество, на котором мы сейчас стоим. Твердый базальт с незначительными вариациями. Хотя я бы не исключал вероятность наткнуться на широкие карманы миндалекаменной породы здесь и там.

– Значит, будем глядеть под ноги.

Кейн прикинул расстояние по времени.

– Хотя бы недалеко идти.

– Даа, – Ламберт была довольна услышанным. – Я бы не стала перемещать корабль. Прямой спуск с орбиты рассчитать проще, чем по такой погоде перелететь из одной точки на поверхности в другую.

– Ладно. Мы знаем, по какой поверхности придется идти. Теперь давайте выясним, сквозь что. Эш, дай нам предварительный отчет по атмосфере.

Научный сотрудник нажал несколько кнопок, и в обшивке «Ностромо» открылось крошечное отверстие. Оттуда появился металлический флакон, вобрал в себя местную атмосферу и снова скрылся в недрах корабля.

Образец ввели в вакуумную камеру. Сложный инструментарий тут же принялся за анализ его частиц. Вскоре они в виде цифр и символов появились на консоли Эша. Тот быстро их изучил, запросил повторную проверку по одному из компонентов, а затем доложил товарищам:

– Это практически базовая смесь. Много инертного азота, немного кислорода, высокая концентрация несвязанной двуокиси углерода. Есть метан и аммиак, последний присутствует в частично замороженном виде… Снаружи холодно. Я уточняю незначительные примеси, но сюрпризов не ожидаю. Выглядит довольно стандартно, для дыхания не годится.

– Давление?

– Десять на четыре дин на квадратный сантиметр. Нам не помешает, если только ветер не вмешается.

– А что с влажностью? – спросил Кейн. Образы воображаемого внеземного оазиса быстро рассеивались.

– Девяносто девять. Может, пахнет тут и не очень, но зато влажно. Много водяного пара. И это странно – не думал, что можно найти водяной пар в соседстве с метаном. Но ладно. Я бы не советовал пить из местных родников, если они тут есть. Скорее всего, в них не вода.

– Еще что-нибудь, о чем нам следует знать? – поинтересовался Даллас.

– Просто базальтовая поверхность, хватает застывшей, твердой лавы. Воздух холодный, сильно ниже отметки комфорта, – сообщил Эш. – Даже если бы воздух годился для дыхания, при этой температуре нам бы все равно понадобились скафандры. Если там есть кто-то живой, он крепкий орешек.

Даллас, похоже, смирился:

– Полагаю, было неразумно ждать изменения погодных условий, но надежда умирает последней. Атмосферы достаточно, чтобы испортить видимость. Я бы предпочел, чтобы воздуха тут вообще не было, но не мы сотворили этот камешек.

– Никогда не знаешь наверняка, – Кейн снова переключился на философское настроение. – Может, это чье-то воплощение рая.

– Нет смысла возмущаться, – посоветовала Ламберт. – Могло быть куда хуже.

Она вгляделась в шторм – тот стихал с приближением рассвета.

– Я точно предпочту это какому-нибудь газовому гиганту, где мы получили бы скорость ветра в три сотни километров в час во время затишья и десятикратную или двадцатикратную гравитацию в придачу. Тут мы хотя бы можем ходить без поддержки генератора и стабилизаторов. Вы, народ, просто не понимаете своего счастья.

– Забавно, но вот счастья я совсем не чувствую, – парировала Рипли. – Я бы предпочла остаться в гиперсне.

Что-то коснулось ее лодыжки, и она потянулась, чтобы погладить спину Джонса. Кот благодарно замурлыкал.

– Оазис или нет, – жизнерадостно сказал Кейн, – но я вызываюсь добровольцем на первую вылазку. Хочу взглянуть поближе на нашего таинственного связного. Никогда не знаешь, что можно обнаружить.

– Например, драгоценности и деньги? – Даллас не смог сдержать ухмылку: Кейн был известным охотником за золотом лепреконов.

Старпом пожал плечами:

– Почему бы нет?

– Я учту. Ладно, принято, – то, что сам Даллас участвует в экспедиции, было понятно без комментариев. Он огляделся в поисках кандидата, чтобы укомплектовать группу. – Ламберт. Ты с нами.

Та не выглядела счастливой.

– Ну, шикарно. Почему я?

– А почему нет? Ты наш официальный указатель направления, так что давай проверим, насколько ты хороша, когда не сидишь в своем кресле, – капитан двинулся к проходу, но сделал паузу, и прозаично добавил: – И еще одно. Скорее всего, мы имеем дело с заброшенным мертвым кораблем и автоматическим маячком, иначе к этому моменту уже услышали бы что-нибудь о выживших. Тем не менее у нас нет уверенности, что мы обнаружим. Эта планета вроде бы не кишит жизнью – враждебной или нет, – но мы не станем лишний раз рисковать. Так что берем оружие.

Он сделал паузу, во время которой Рипли поднялась с места.

– Трое – это максимум, кого я могу выпустить из корабля, Рипли. Тебе придется подождать своей очереди.

– Я не собираюсь наружу, – ответила она. – Мне и тут хорошо. Но все, что я могла сделать здесь, я уже сделала, а Паркеру и Бретту понадобится помощь с тонкой работой, раз они пытаются починить эти трубопроводы…

Несмотря на усилия системы охлаждения, в машинном отделении было слишком жарко. Проблема крылась в объемах сварки, которая к тому же проходила в тесном пространстве. Воздух рядом с термостатами оставался относительно прохладным, но над сварочными швами он нагревался очень быстро.

Сам лазерный сварочный аппарат винить было нельзя – он генерировал сравнительно холодный луч. Но когда металл плавился и образовывал свежий шов, в качестве побочного продукта выделялось тепло. Мужчины работали, сняв футболки, и по их оголенным торсам стекал пот.

Рипли уперлась в стену неподалеку от Паркера с Бреттом и при помощи специфического инструмента вскрывала защитную панель. Под ней обнаружилась сложная комбинация из цветных проводков и крошечных многоугольников. Две маленькие секции оказались угольно-черными. Воспользовавшись другим инструментом, Рипли извлекла поврежденные компоненты и порылась в переброшенной через плечо сумке в поисках подходящей замены.

Пока она ставила на место первую деталь, Паркер выключил лазер и критически осмотрел получившийся шов.

– Неплохо, если можно так выразиться, – он повернулся, чтобы взглянуть на Рипли. Ее туника прилипла к груди от пота. – Эй, Рипли… у меня вопрос.

Она не стала отвлекаться от работы, чтобы на него взглянуть. Второй новый модуль занял свое место рядом с первым, словно зубной имплантат.

– Да-а? Я слушаю.

– Мы сможем пойти в экспедицию, или застряли тут, пока все не починим? Питание мы уже восстановили, а прочее, – он резко взмахнул рукой, обводя потрепанное машинное отделение, – это косметика. Ничего такого, что не подождет несколько дней.

– Вы оба знаете ответ, – Рипли чуть расслабилась и, потирая руки, посмотрела на Паркера. – Капитан уже выбрал двоих, так что больше никто не может выйти, пока они не вернутся и не доложат. Трое вышли, четверо на борту. Таковы правила.

Она сделала паузу, вдруг сообразив кое-что, посмотрела понимающе.

– Но тебя не это волнует, не так ли? Ты переживаешь о том, что они могут найти. Или мы все тебя недооценили, и на самом деле ты – высокодуховный охотник за знаниями, подлинный энтузиаст, расширяющий границы известной Вселенной?

– Какого черта, нет, конечно, – было похоже, что небрежный сарказм Рипли не задел Паркера. – Я – подлинный энтузиаст, расширяющий границы моего банковского счета. Так что… Если они найдут что-то стоящее, как это поделят?

Рипли стало скучно.

– Не переживай. Вы оба получите то, что вам причитается, – она начала искать в сумке с деталями полупроводниковый модуль, чтобы исправить последнюю поврежденную секцию.

– Я не стану делать больше ничего, – неожиданно объявил Бретт, – пока нам не гарантируют полноценные доли.

Рипли наконец-то нашла нужную деталь, поставила ее на место.

– Каждому из вас контрактом гарантирована доля во всем, что мы найдем. Вы оба это знаете. А теперь кончайте валять дурака и возвращайтесь к работе, – она отвернулась и принялась проверять работу свежеустановленных модулей.

Паркер мрачно уставился на нее, открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Рипли была корабельным уорент-офицером, и затевать с ней вражду было неразумно. Он уже внес свое предложение, но получил отпор. Лучше на этом остановиться, что бы он там ни чувствовал. Если это было необходимо, он следовал логике ситуации. Поэтому механик со злостью снова включил лазер и занялся очередным швом в поврежденном трубопроводе.

Бретт, который следил за питанием для сварочного аппарата, произнес ни к кому конкретно не обращаясь:

– В точку.

Даллас, Кейн и Ламберт шли по узкому коридору. В дополнение к изоляционным рабочим штанам на них теперь были ботинки, куртки и перчатки. И они несли с собой лазерные пистолеты – миниатюрные версии сварочного аппарата, которым в данный момент пользовались Паркер и Бретт.

Они остановились перед массивной дверью, отмеченной предупреждающими символами и надписью:

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ВОЗДУШНЫЙ ШЛЮЗ.

ТОЛЬКО ДЛЯ УПОЛНОМОЧЕННОГО ПЕРСОНАЛА

Даллас всегда находил это предупреждение забавно чрезмерным – на корабле неоткуда было взяться человеку без полномочий, а любой, уполномоченный быть на борту, был уполномочен пользоваться шлюзом.

Кейн тронул переключатель. Защитная панель скользнула в сторону и открыла три кнопки. Старпом нажал их в нужной последовательности. Послышалось гудение, после чего дверь открылась, и трое вошли в шлюз.

На стенах висело семь скафандров для вакуума. Они были громоздкими, неуклюжими и абсолютно необходимыми для предстоящей прогулки, если оценка внешних условий, произведенная Эшем, соответствовала истине хотя бы наполовину. Трое помогли друг другу надеть эти искусственные шкуры для поддержания жизни и проверили, все ли функционирует правильно.

Настало время надеть шлемы. Процедуру осуществили с подобающими торжественностью и осторожностью, и каждый по очереди проверил, что шлем соседа сидит герметично. Даллас проверил шлем Кейна, Кейн – Ламберт, а она оказала ту же услугу капитану. Эта трехсторонняя игра прошла с крайней степенью серьезности, а исследователи космоса напоминали трех обезьян, ищущих друг у друга блох. Затем они включили автоматическую подачу кислорода и вскоре задышали чуть затхлым, но безопасным для дыхания воздухом из резервуаров скафандров.

Рукой в перчатке Даллас активировал внутренний передатчик на шлеме.

– Я передаю. Вы меня слышите?

– Принимаю, – ответил Кейн, сделал паузу, чтобы увеличить мощность собственного микрофона. – А ты меня слышишь?

Даллас кивнул и повернулся к все еще угрюмой Ламберт.

– Ну же, Ламберт, – сказал он, пытаясь ее приободрить. – Я выбрал тебя за твои способности, а не за веселый характер.

– Благодарю за лесть, – сухо ответила она, – потому что больше не за что. Не мог взять Эша или Паркера, что ли? Они, скорее всего, обрадовались бы шансу пойти.

– Эш должен оставаться на борту. Ты это знаешь. У Паркера полно работы в машинном отделении, к тому же он без приборов дорогу до туалета не найдет. Мне плевать, если ты будешь проклинать меня каждый метр пути. Просто сделай так, чтобы мы нашли источник этого чертового сигнала.

– Да-а. Великолепно.

– Ладно, все готово. Не хватайтесь за оружие, пока я не скажу.

– Ты надеешься на встречу с дружелюбной компанией? – в голосе Кейна прозвучало сомнение.

– Надеюсь на лучшее, а не на худшее, – Даллас коснулся панели коммуникатора, включил еще один канал. – Эш, ты там?

Откликнулась Рипли:

– Он пошел в научный отсек. Вернется через пару минут.

– Принято, – капитан повернулся к Кейну. – Закрой внутренний люк.

Старпом нажал нужный переключатель, и дверь за ними плотно закрылась.

– Теперь открой внешний.

Кейн повторил ту же процедуру, после которой они смогли зайти в шлюз. Нажав последнюю кнопку, он отступил к остальным и принялся ждать. Бессознательно Ламберт прижалась спиной к внутренней двери шлюза – инстинктивная реакция на приближающееся неведомое.

Меж тем внешний люк скользнул в сторону. Перед тремя людьми заклубились пыль и пар. Предрассветный свет был огненно-рыжего цвета. Совсем не было похоже на привычный приятный желтый свет Солнца, но Даллас надеялся, что ситуация улучшится, когда местное светило поднимется выше. Оно давало достаточно света, чтобы видеть, хотя в густом, забитом частицами пыли воздухе мало что можно было рассмотреть.

Они шагнули на платформу лифта, которая двигалась между распорками корабля. Кейн тронул переключатель, и платформа спустилась. На ее нижней стороне находились сенсоры, которые отмечали местонахождение поверхности. Они рассчитали расстояние и остановили платформу, когда она коснулась верхней точки темного камня внизу.

Следуя за Далласом, который шел впереди скорее по привычке, чем из-за соблюдения формальностей, они осторожно вышли на поверхность планеты. Застывшая лава под ботинками была твердой и неподатливой. Пока люди обозревали открытый ветрам ландшафт, на них обрушилась ярость шторма. Видеть они могли только камень под ногами, уходивший в оранжево-коричневую дымку.

«Какое же безысходно-унылое место», – подумала Ламберт. Необязательно пугающее – хотя неспособность смотреть вдаль и сбивала с толку. Это напоминало ночное погружение в кишащие акулами воды. Невозможно предсказать, что может внезапно вынырнуть на тебя из темноты. Может, преждевременно было относиться ко всему пессимистично, но Ламберт так не считала. В окружающем их пейзаже не было ни одного яркого оттенка – ни голубого, ни зеленого, только резкий желтый, грустный оранжевый, тусклые коричневый и серый.

Нечем порадовать глаз, ничто не помогает рассеять мрачные мысли. Атмосфера здесь была цвета неудавшегося химического эксперимента, а земля – цвета испражнений. Ламберт пожалела все, что могло здесь жить. Впрочем, несмотря на отсутствие доказательств, она нутром чуяла, что сейчас на этой планете не жило ничего.

Может, Кейн и был прав. Может, этот мир воплощал для какого-нибудь существа представления о рае. Если так, то Ламберт не считала, что компания этого существа ей понравилась бы.

– В какую сторону?

– Что? – дымка и облака затуманили ей мысли. Она встряхнулась.

– В какую сторону, Ламберт? – Даллас внимательно на нее смотрел.

– Я в порядке. Просто слишком много думаю, – она представила собственную станцию на борту «Ностромо». Это кресло и навигационный инструментарий, такие тесные и душные в обычных обстоятельствах, сейчас казались маленьким райским уголком.

Навигатор сверилась с линией на экране небольшого устройства, прицепленного к ее поясу.

– Вот оно. Сюда, – она указала направление.

– Веди, – Даллас шагнул к ней.

Ламберт двинулась в объятия шторма в сопровождении капитана и Кейна. Едва они покинули защиту массивного «Ностромо», ветер окружил их со всех сторон. Навигатор с отвращением остановилась, поколдовала с оборудованием скафандра.

– Теперь я ни черта не вижу.

– Включи поисковое устройство, – неожиданно раздался в ее шлеме голос Эша. – Оно настроено на сигнал с просьбой о помощи, так что дай ему довести вас до места и не вмешивайся в его работу. Я уже все сам настроил.

– Он включен и настроен, – огрызнулась она. – Думаешь, я не умею делать свою работу?

– Не хотел тебя обидеть, – ответил научный сотрудник. Ламберт что-то проворчала и двинулась дальше в туман.

Даллас проговорил в собственный передатчик:

– Поисковик работает нормально. Ты уверен, что правильно считываешь данные, Эш?

Внутри научного отсека в нижней части корабля Эш перевел взгляд с медленно уходивших, окутанных пылью фигур на ярко подсвеченную консоль перед собой. На экране отчетливо виднелись три стилизованных изображения. Он коснулся панели управления. Раздалось слабое гудение, когда его кресло сдвинулось на одно деление по направляющим и оказалось точно напротив светящегося экрана.

– Вижу вас прямо сейчас сквозь стекло. Слышу вас ясно и громко. Четкое изображение у меня на панели. Не думаю, что я вас потеряю. Туман не настолько плотный, и помех у поверхности куда меньше. Призыв о помощи на другой частоте, так что нет опасности, что сигналы пойдут внахлест.

– Звучит неплохо, – голос Далласа в динамиках казался неестественным. – Мы все тебя ясно слышим. Давайте оставим канал открытым. Мы бы не хотели потеряться в этой дряни.

– Принято. Я буду следить за каждым вашим шагом, но надоедать не стану, если только что-нибудь еще не появится.

– Принято. Даллас – конец связи, – капитан оставил канал связи с кораблем включенным и в этот момент заметил, что Ламберт смотрит на него. – Мы зря тратим время работы скафандров. Идемте.

Она отвернулась без слов, снова сконцентрировала внимание на поисковом устройстве и двинулась сквозь облака пыли. Чуть более низкая гравитация облегчила вес скафандров и резервуаров с воздухом, тем не менее все гадали, из чего состоит эта планета, что при таком малом размере у нее такая сила притяжения. Мысленно Даллас выделил время для геологических изысканий. Может, сказывалось влияние Паркера, но нельзя было игнорировать вероятность того, что эта планета скрывает большие запасы ценных тяжелых металлов.

Разумеется, Компания предъявит права на подобное открытие, поскольку оно сделано на оборудовании Компании и во время пользования им. Но это могло подразумевать щедрые премии. Их непреднамеренная остановка может оказаться весьма выгодной.

Ветер толкал их, бомбардировал твердым дождем из грязи и пыли.

– Дальше трех метров ничего не видно, куда ни посмотри, – пробормотала Ламберт.

– Хватит жаловаться, – это уже Кейн.

– Мне нравится жаловаться.

– Да ладно. Перестаньте вести себя как пара детишек. Здесь для этого не то место.

– Чудесное милое местечко, – Ламберт было не запугать. – Совершенно не испорченное человеком или природой. Шикарное место… если ты камень.

– Я сказал, достаточно! – после этого она замолчала, но продолжила жаловаться себе под нос. Даллас мог приказать ей прекратить болтовню, но был не в силах остановить ее ворчание.

Внезапно на глаза навигатору попалось нечто, что мгновенно отвлекло ее мысли от потока проклятий в адрес маленькой планеты. С экрана поискового устройства кое-что исчезло.

– Что случилось? – спросил Даллас.

– Погоди, – Ламберт слегка подстроила прибор, что было непросто сделать в массивных перчатках. Линия, исчезнувшая с экрана, появилась вновь. – Потеряла. Но нашла снова.

– Какие-то проблемы? – прозвучал голос в шлемах. Эш тревожился.

– Ничего страшного, – проинформировал его Даллас. Он медленно повернулся вокруг своей оси, пытаясь разглядеть в шторме что-нибудь плотное. – Все еще много пыли и ветра. Луч поискового устройства начал слабеть. На секунду потеряли передачу.

– У меня он по-прежнему сильный, – Эш сверился с показаниями. – Не думаю, что это из-за шторма. Возможно, вы добрались до холмистой местности. Это может блокировать сигнал. Будьте осторожны. Если вы его снова потеряете и не сможете восстановить, переключите поисковик на мой канал с корабля. Я постараюсь направить вас отсюда.

– Мы будет об этом помнить, но пока не нужно. Дадим тебе знать, если такие проблемы возникнут.

– Принято. Эш – конец связи.

Снова наступила тишина. Без разговоров они двинулись сквозь окутанный пылью оранжевый лимб. Через некоторое время Ламберт остановилась.

– Снова теряешь? – спросил Кейн.

– Не-а. Смена направления, – она указала налево. – Теперь туда.

Они пошли новым курсом. Ламберт сосредоточила все внимание на экране поискового устройства, а Даллас и Кейн – на Ламберт. Вокруг них шторм разбушевался еще сильнее. Частицы пыли настойчиво бились в лицевые пластины шлемов, словно отстукивали чем-то вроде морзянки: «Тук, тук… впустите нас… тик, так… впустите нас, впустите нас…»

Даллас встряхнулся. Тишина, укутанная облаками пустошь, оранжевая дымка; это начинало действовать на нервы.

– Уже близко, – сказала Ламберт. Датчики скафандров тут же уведомили Эша о том, что у исследователей внезапно увеличилась частота пульса. – Очень близко.

Они продолжили путь. Впереди, высоко над ними, что-то замаячило. Дыхание Далласа участилось – как от прилагаемых усилий, так и от волнения.

Разочарование… это оказалось всего лишь скальное образование, перекрученное и гротескное. Предположение Эша о том, что исследователи зашли на холмистую территорию, оказалось верным. Они нашли себе временное укрытие под каменным монолитом. Одновременно с этим линия на поисковике Ламберт исчезла.

– Снова потеряла, – сообщила она товарищам.

– Может, мы уже прошли? – Кейн изучил камни, попытался заглянуть поверх них, но не смог.

– Нет, если только оно не под землей, – Даллас прислонился к поверхности камня. – Может, оно там дальше, за этой штукой? – Он постучал по камню кулаком в перчатке. – Или это помехи из-за шторма. Давайте передохнем и посмотрим.

Они подождали, опершись на изъеденную эрозией скалу. Вокруг них вихрились пыль и туман.

– Вот теперь мы точно ослепли, – сказал Кейн.

– Скоро должен быть рассвет, – Даллас подстроил микрофон. – Эш, если ты слышишь, сколько до восхода солнца?

Голос научного сотрудника звучал слабо и искажался статикой:

– Солнце поднимется где-то через десять минут.

– Что ж, надеюсь, тогда мы сможем что-нибудь разобрать.

– Или нет, – добавила Ламберт, даже не пытаясь скрыть отсутствие энтузиазма. Им еще надо дойти до источника сигнала, а она уже чертовски устала. Впрочем, это была не физическая усталость: запустение и жуткая цветовая гамма утомляли разум. Она скучала по своей чистой, яркой и привычной консоли.

Усилившаяся яркость света облегчения не принесла. Вместо того, чтобы их ободрить, восходящее солнце принесло уныние, окрасив оранжевый воздух в цвет крови. Может, это будет смотреться не столь устрашающе, когда слабо светящая звезда взойдет полностью…

Рипли отерла рукой лоб и устало выдохнула. Убедившись, что все новые компоненты работают должным образом, она закрыла последнюю стенную панель, над которой трудилась, и убрала инструменты в сумку.

– С остальным вы должны справиться. Я закончила с деликатными вопросами.

– Не переживай, мы справимся, – заверил ее Паркер, стараясь говорить осторожно-нейтральным тоном. Он не смотрел в ее сторону, сосредоточившись на своей работе, и все еще был расстроен, что они с Бреттом останутся в стороне от возможных находок экспедиции.

Рипли двинулась к ближайшему трапу наверх.

– Если у вас возникнут сложности и вам понадобится помощь – я буду на мостике.

– Ладно, – тихо откликнулся Бретт.

Теперь Паркер смотрел, как она уходит, и, убедившись, что гибкая фигурка исчезла наверху, добавил:

– Сука.

Эш тронул панель управления. Благодаря усилителю, три движущихся фигуры приобрели четкость и стабильность, избавившись от размытых ореолов. Он проверил остальные мониторы. Сигналы трех скафандров не ослабевали.

– Как дела? – осведомился голос по интеркому.

Быстро отключив экран, Эш ответил:

– Пока все нормально.

– Где они? – спросила Рипли.

– Подходят к источнику сигнала. Они дошли до скалистой местности, и у них прерывается сигнал, но они уже так близко, что не могут промахнуться. Скоро должны доложить.

– Кстати о сигнале – у нас ничего новенького не появилось?

– Пока нет.

– Ты не пытался пропустить его через поисковую информационную систему для анализа? – в голосе Рипли звучали нотки нетерпения.

– Слушай, я хочу узнать детали так же сильно, как и ты, но Мать еще не разобралась, так какой смысл мне с этим возиться?

– Не возражаешь, если я попробую?

– Да бога ради. Вреда не будет, и это хоть какое-то занятие. Только тут же дай мне знать, если тебе с чем-нибудь повезет.

– Обязательно. Если мне повезет. – И она отключилась.

Рипли поудобнее устроилась в своем кресле на мостике. Теперь, когда Эш сидел внизу в своем отсеке, а оставшиеся члены команды вышли наружу, здесь было непривычно просторно. На самом деле, насколько Рипли помнила, она впервые оказалась на мостике одна. Это вызывало странное и не совсем комфортное ощущение.

Что ж, если она собирается поработать с анализом поисково-информационной системы, то лучше начать. Прикосновение к переключателю наполнило мостик жутким нечеловеческим воплем. Рипли поспешно убавила громкость. Его было тревожно слушать и в приглушенном виде.

Она легко могла себе представить, что это на самом деле голос, как и предположила Ламберт. Данная концепция, впрочем, опиралась скорее на воображение, чем на научный подход. «Соберись, женщина. Посмотри, что скажет машина, и оставь свои эмоциональные реакции».

Сознавая маловероятность своего успеха там, где не преуспела Мать, Рипли активировала редко используемую панель. Как и сказал Эш, это было каким-никаким занятием, а она не смогла бы сидеть на пустом мостике и ничего не делать. Это давало слишком много времени для раздумий. Лучше уж бессмысленная работа, чем вовсе никакой работы…

IV

Солнце поднималось все выше, и кроваво-красный воздух постепенно светлел. Вместо привычных ярких небес Земли проявилась какая-то грязная, будто заплесневелая желтизна, но и это стало заметным улучшением по сравнению с тем, что было раньше. Буря ослабла, и вездесущая пыль начала оседать. В первый раз трое усталых путников получили возможность видеть дальше, чем на несколько метров.

Уже какое-то время они поднимались. Местность была холмистой, но состояла из тех же лавовых потоков, если не считать разбросанные то тут, то там базальтовые колонны. Попадались резкие выступы, но и их по большей части сгладили бесконечные ветра и пыль.

Кейн шел первым, следом, чуть отстав – Ламберт. Товарищи в любой момент ждали ее сообщения, что снова появился сигнал. Кейн преодолел очередной небольшой гребень и окинул местность взглядом, ожидая увидеть все то же, что и до сих пор: гладкий камень и еще один холм. Вместо этого ему открылась совершенно иная картина, настолько неожиданная, что он, не сдержавшись, заорал в микрофон:

– Боже мой!

– Что там? В чем де?.. – Ламберт тоже взобралась на гребень и осеклась.

Следом поднялся Даллас, и открывшийся вид поверг его в такое же изумление. Они предполагали, что сигнал производит какой-то механизм, но даже не пытались представить, как он мог бы выглядеть. Слишком много сил уходило просто на то, чтобы держаться вместе.

И теперь, стоило им столкнуться с настоящим источником передачи, который оказался значительно более впечатляющим, чем предполагалось, научная отстраненность временно дала сбой. Перед ними лежал корабль. Относительно неповрежденный, и при этом более чуждый, чем можно было вообразить. Даллас не назвал бы его отвратительным, но корабль вызывал беспокойство, не связанное с материальной технологией. Обводы огромной заброшенной машины выглядели плавными, но неестественными, усиливая чувство общей ненормальности конструкции.

Корабль возвышался над поисковой партией и окружающими скалами. Насколько можно было понять, он приземлился, подобно «Ностромо», брюхом вниз. Форма гигантского корабля представляла собой подкову, один конец которой был короче и сильнее загнут внутрь. Случилось так из-за полученных повреждений или просто такая конструкция соответствовала представлением инопланетных существ о симметрии, оставалось только гадать.

Подойдя немного ближе, они заметили, что корабль утолщается на сгибе: там виднелись ряды концентрических бугров, которые на самом верху сводились в единый купол. Даллас пришел к выводу, что в концах подковы размещались двигатели и инженерные секции, а в утолщении – жилые помещения и, возможно, еще грузовые склады и мостик. Однако они ничего не знали о технологиях пришельцев – могло быть и в точности наоборот.

Корабль лежал совершенно неподвижно, не проявляя признаков жизни. Снова появился сигнал о помощи. С такого близкого расстояния он прозвучал оглушающе, и вся троица поспешно приглушила звук в шлемах.

Из какого бы металла ни изготовили корпус, он странно, стеклянно отблескивал и не походил ни на один сплав, созданный руками человека. Даллас сомневался даже, что это именно металл: при первом осмотре он не нашел ни сварных швов, ни стыков, ни признаков каких-то иных методов соединения деталей. Создавалось впечатление, что корпус скорее вырастили, чем собрали.

Разумеется, это выглядело странно. Но, независимо от способа постройки, перед ними, несомненно, находился именно корабль.

Эта картина настолько всех потрясла, что никто даже не задумался о стоимости неповрежденной инопланетной машины в виде премий или трофеев. Все трое просто одновременно закричали в микрофоны.

– Какой-то корабль, сомнений нет, – бессмысленно повторял Кейн снова и снова.

Ламберт изучала яркий, влажный отлив округлых стен. Потом оценила отсутствие знакомых внешних признаков, которые могли бы дать ответ о назначении структуры, и изумленно покачала головой.

– Ты уверен? Может, это местная постройка? Оно странное…

– Не, – Кейн в это время разглядывал сдвоенные рога, составлявшие заднюю часть аппарата. – Оно не закреплено. Даже с поправкой на инопланетные архитектурные традиции, достаточно очевидно, что оно не создавалось с учетом рельефа местности. Это корабль, точно.

– Эш, ты смотришь? – Даллас вспомнил, что научный сотрудник мог четко видеть все через видеокамеры скафандров и наверняка заметил корабль в ту же секунду, как Кейн перевалил через гребень и заорал.

– Да. Видно не слишком хорошо, но достаточно, чтобы я согласился с мнением Кейна: это – корабль, – никто еще не слышал, чтобы голос Эша звучал настолько взволнованно. – Никогда не видел ничего подобного. Подождите секунду.

Эш изучил показания датчиков и прогнал через корабельный мозг несколько запросов.

– У Матери тоже нет таких данных. Совершенно неизвестный тип, ни на что не похожий. Он насколько велик, каким кажется по картинке?

– Даже больше, – ответил Даллас. – Огромная конструкция, деталей пока не разобрать. Если при строительстве этого корабля ориентировались на те же пропорции, что и при сборке нашего, то его создатели чертовски крупнее людей.

Ламберт нервно рассмеялась:

– Увидим, если кто-нибудь выйдет поздороваться.

– Мы близко, и идем к кораблю, – сказал Эшу Даллас, проигнорировав замечание навигатора. – Картинка должна стать гораздо четче. Что с сигналом о помощи? Какие-то изменения? Мы слишком близко, чтобы разобрать.

– Нет. Уверен, то, что производит сигнал, находится внутри этого корабля. Должно быть внутри. Если бы оно было под ним, мы ни за что не поймали бы сигнал через такое количество металла.

– Это если он из металла, – Даллас присмотрелся к обшивке корабля. – Выглядит почти как пластик.

– Или кость, – задумчиво предположил Кейн.

– Если допустить, что сигнал исходит изнутри, что нам делать? – спросила Ламберт.

Старпом двинулся вперед.

– Я зайду и осмотрюсь. Дам знать, что там.

– Кейн, погоди. Не будь таким авантюристом. Рано или поздно ты из-за этого влипнешь.

– Я просто зайду внутрь. Слушай, мы должны что-то предпринять. Нельзя просто стоять и ждать, что ответы таинственно возникнут в воздухе над кораблем, – Кейн нахмурился. – Ты серьезно полагаешь, что нам не стоит заходить?

– Нет-нет, стоит. Но нет нужды торопиться, – Даллас переключился на канал научного сотрудника. – Эш, сигналы от скафандров еще проходят?

– Теперь, когда вы стоите почти на передатчике, – слабее. Помехи в таких условиях неизбежны. Но сигналы все еще чистые.

– Хорошо. Я не вижу ни огней, ни каких-то других признаков жизни. Нет никакого движения, не считая чертовой пыли. Попробуй настроить свои сканеры на удаленную работу через скафандры. Может, заметишь что-то, чего мы не видим.

Последовала пауза: Эш торопливо исполнял приказ. Остальные ждали, изумляясь странным и при этом элегантным обводам огромного корабля.

– Попробовал все, что только мог придумать, – наконец, сказал Эш. – Для такой работы у нас нет подходящего оборудования. «Ностромо» – коммерческий буксир, а не исследовательский корабль. Чтобы получить нормальные данные, мне потребовалось бы много дорогостоящих приборов, которых у нас просто нет.

– Ладно… что еще можешь сказать?

– Отсюда – ничего, сэр. Вообще ничего. Корабль излучает столько энергии, что мне не пробиться. У нас нет нужного оборудования.

Капитан постарался скрыть свое разочарование от остальных.

– Принято. В конце концов, это некритично, но все равно продолжай попытки и дай мне знать, если обнаружишь хоть что-то. Особенно движение. И не вдавайся в лишние детали – отложим исследования на потом.

– Принято. Будьте осторожны.

«И что дальше, капитан?»

Даллас пробежал взглядом по всей длине корабля и повернулся к Кейну с Ламберт, которые выжидающе смотрели на него. Конечно, старпом прав: простого вывода, что передатчик находится на борту корабля, недостаточно. Они обязаны найти источник сигнала, попытаться понять, зачем его включили и почему корабль находится на этой крошечной планете. Зайти так далеко и при этом не исследовать внутренние помещения – о таком и помыслить было нельзя.

В конце концов, именно любопытство вывело человечество за пределы его незначительной обособленной планеты и открыло межзвездные просторы.

«А так же, – задумчиво напомнил себе Даллас, – любопытство сгубило метафорическую кошку».

Он принял единственное логически верное решение.

– Корабль выглядит мертвым. Сейчас мы подойдем к его основанию. Потом, если не будет никакой реакции…

– Да? – подтолкнула Ламберт.

– Потом… посмотрим.

Они двинулись к корпусу корабля. На поясе Ламберт болтался ненужный сканер.

– В настоящий момент, – заговорил Даллас, когда они зашли под нависающий край, – я могу сделать только одно…

На борту «Ностромо» Эш ловил каждое слово, и тут, без предупреждения, голос Далласа стал тише. Потом на мгновение громкость вернулась, а затем звук пропал вовсе. Одновременно с этим Эш потерял сигналы с камер.

– Даллас! – он лихорадочно застучал по консоли, пытаясь увеличить точность уже находившихся на грани своих возможностей приборов. – Даллас, ты меня слышишь? Я потерял с вами связь. Повторяю, я потерял связь…

Из динамиков доносилось только жалобное шипение термоядерных реакций в солнце системы…

Огромные размеры чужого корабля стали еще очевиднее, когда люди приблизились вплотную. Над троицей исследователей нависал, уходя в пыльное небо, изгиб корпуса, казавшегося прочнее, чем ломаный камень, на котором он лежал.

Даллас оглядывал корабль.

– Все еще не вижу признаков жизни, – не обращаясь ни к кому в отдельности, пробормотал он и указал на изгиб корпуса. – Входа тоже нет. Давайте поищем там, повыше.

Пока они осторожно перебирались через раздробленные валуны и гравий, Даллас все острее ощущал, насколько он мал рядом с чужим кораблем. Не физически мал, хотя рядом с нависающей аркой три человека казались карликами, а совершенно незначителен в масштабе космоса. Человечество все еще очень мало знало о Вселенной, исследовав разве что толику одного уголка.

Сидя за телескопом, приятно и занимательно размышлять о том, что может скрываться в черноте. Совсем другое дело – заниматься этим на мелком негостеприимном космическом объекте, стоя перед кораблем, конструкция которого неприятным образом наводит на мысли о том, что его вырастили, а не построили привычным способом.

По собственному признанию Далласа, именно эта странность беспокоила его больше, чем сам мертвый корабль. Если бы нашлось что-то знакомое в его очертаниях и конструкции, неземное происхождение не производило бы такого угрожающего впечатления. При этом он не мог свести свои опасения лишь к ксенофобии – просто Даллас не ждал, что чужой корабль окажется настолько чужим.

Кейн указал на участок корпуса впереди.

– Там что-то есть.

Даллас твердо сказал себе, что пора заканчивать с пустыми гаданиями. Время заняться реальными задачами. Эта странная подкова была кораблем, который отличался от «Ностромо» только внешне. Ни в материале, ни в форме его не было ничего зловещего или угрожающего. Материал создали при помощи иных технологий, а дизайн, вероятно, отражал эстетические представления конструкторов. Если посмотреть с такой точки зрения, то корабль обретал некую экзотическую красоту. Без сомнений, Эш уже рьяно восторгался уникальными формами и жалел, что не входит в команду исследователей.

Но, посмотрев на застывшее лицо Ламберт, Даллас понял, что как минимум один член команды не отказался бы поменяться местами с научным сотрудником. И сделал бы это, не раздумывая.

Как выяснилось, внимание Кейна привлекли три темных пятна на корпусе корабля. Когда люди, карабкаясь по камням, подобрались ближе, пятна обернулись овальными проемами в металлической – или пластиковой, или еще какой-то – стене. За внешними овалами виднелись еще более темные узкие отверстия. Внутри хватало песка и пемзы – признак того, что отверстия открыты уже какое-то время.

– Похоже на вход, – высказал догадку Кейн. Он оглядывал проемы, уперев руки в бока. – Может, чужой аналог шлюза. Видите, там, за ними внутренние люки?

– Если это шлюзы, то почему их три, да еще так близко один к другому? – подозрительно спросила Ламберт. – И почему они все открыты?

– Может, строители любили делать все по три? – пожал плечами Кейн. – Если найдем кого-то из них, спросишь.

– Шутник, – Ламберт не улыбнулась. – Допустим, но зачем оставлять их открытыми?

– Мы не знаем наверняка, что они открыты, – Далласа завораживали гладкие овалы, так непохожие на громоздкие квадратные люки шлюзов «Ностромо». Казалось, что они отлиты вместе с корпусом, а не встроены в него позже при помощи сварки или встык. – А если даже и так, то, может быть, команда торопилась убраться с корабля.

– Зачем для этого три открытых шлюза?

– Откуда, черт подери, мне это знать? – раздраженно рявкнул Даллас и тут же добавил: – Прости. Это я зря.

– Нет, – в этот раз Ламберт слабо улыбнулась. – Это был глупый вопрос.

– Время найти кое-какие ответы, – Даллас начал подниматься по покатому пандусу. – Мы ждали достаточно. Давайте пройдем внутрь, если получится.

– Может, кто и сочтет это шлюзом, – сказал Кейн, разглядывая пространство за дверями, сквозь которые они только что вошли, – но только не я.

Даллас уже был внутри.

– Пол надежный. Вторая дверь, или люк, или что это еще, тоже открыта, – он на секунду замолчал. – За ней большое помещение.

– Как со светом? – Ламберт тронула фонарик, который висел на поясе с противоположной стороны от пистолета.

– Пока что хватает. Прибережем заряд, пока он не понадобится. Заходите.

За коротким коридором обнаружилась комната с высоким потолком. Если в этой части корабля и были пульты управления, датчики или приборы, то они скрывались за серой обшивкой. Через пол, стены и потолок проходили скругленные металлические ребра жесткости, из-за чего комната походила на грудную клетку. Пробивавшийся снаружи свет плясал на частичках пыли, висевших в почти неподвижном воздухе мрачного зала.

Даллас посмотрел на старпома.

– Что думаешь?

– Не знаю. Может, грузовой отсек? Или часть сложной системы шлюзов? Да, похоже. Мы прошли через двойную дверь, и эта комната – настоящий шлюз.

– Чересчур большая комната для простого шлюза, – голос Ламберт звучал подавленно.

– Это просто догадка. Если пропорции экипажа этого корабля сходны с нашими относительно «Ностромо», то им, вероятно, и нужен такой большой шлюз. Но я готов признать, что грузовой отсек кажется более логичным вариантом. Заодно это могло бы объяснить, зачем нужны три двери.

Он обернулся и увидел, что Даллас наклонился над темной дырой в полу.

– Эй, Даллас, осторожнее! Кто знает, что там внизу, или как там глубоко.

– Корабль стоит открытым, и наше прибытие осталось незамеченным. Не думаю, что здесь осталось что-то живое, – Даллас снял с пояса фонарь и направил яркий луч вниз.

– Что-нибудь видно? – спросила Ламберт.

– Ага, – Кейн усмехнулся. – Вроде кролика с часами?

Он говорил почти с надеждой.

– Ни черта не вижу, – Даллас медленно водил фонарем из стороны в сторону. Луч был узким, но мощным, так что на какое-то расстояние его хватало.

– Что там? – Ламберт подошла к Далласу, хотя и держалась подальше от провала. – Еще один грузовой отсек?

– Отсюда не различить. Дыра просто уходит вниз. В свете фонарика вижу только гладкие стены. Никаких признаков скоб, лестницы, лифта или еще каких возможностей для спуска. До дна луч не достает – не хватает мощности. Должно быть, перед нами что-то вроде шахтной трубы.

Даллас выключил фонарь, отошел от дыры и начал доставать из рюкзака и снимать с пояса снаряжение. Сложив все на пол, он поднялся и оглядел серое, тускло освещенное помещение.

– То, что внизу – подождет. Давайте сначала здесь осмотримся. Я хочу убедиться, что тут нет никаких сюрпризов. Может, даже найдем более легкий спуск, – он снова включил фонарь и провел лучом по стенам. К счастью, те, хоть и напоминали кита изнутри, не шевелились.

– Разделимся… только не отходите слишком далеко. Ни при каких обстоятельствах не теряйте друг друга из вида. На эту комнату должно хватить нескольких минут.

Кейн с Ламберт включили собственные фонари и двинулись в глубину обширного помещения. Вокруг валялись куски того же серого материала, по большей части скрытые небольшими дюнами из пыли и мелко измельченной пемзы. Кейн не обращал на них внимания. Они искали что-нибудь неповрежденное.

Внезапно в луч фонарика Далласа попал предмет, который не являлся частью стен или пола: небольшая урна или ваза, гладкая и желтовато-коричневая. Даллас наклонился над зазубренной, разломанной верхушкой и посветил внутрь. Пусто.

Разочарованный, он двинулся дальше, удивляясь тому, как нечто настолько хрупкое на вид осталось относительно целым, в то время как более прочные поверхности выглядели поцарапанными и потрескавшимися. Хотя, как знать, может быть, эта урна выдержала бы и луч пистолета.

Когда он уже приготовился повернуть обратно, луч фонарика наткнулся на что-то сложное и явно механическое. Даллас испытал огромное облегчение, обнаружив в полуорганических внутренностях корабля что-то явно функциональное, пусть и совершенно непривычной конструкции.

– Сюда!

– Что-то случилось? – окликнул Кейн.

– Нет. Я нашел какой-то механизм.

Ламберт и Кейн поспешили к нему, поднимая ботинками облачка пыли. В свете трех фонарей машина выглядела притихшей, мертвой, но Далласу казалось, что где-то там, за странными по очертаниям консолями, она все еще работает, терпеливо ожидая своего часа. Подтверждением тому стал металлический рычажок, который мерно ходил по желобу, не производя при этом ни звука.

– Кажется, оно все еще работает. Знать бы еще, как давно… – Кейн завороженно изучал механизм. – Интересно, что оно делает?

– На это я могу ответить, – Ламберт смотрела на поисковое устройство, которое привело их сюда от «Ностромо». Она подтвердила то, о чем уже догадался Даллас: – Это передатчик. Автоматический сигнал о помощи, как мы и предполагали. Такой чистый, выглядит новеньким, хотя наверняка работает уже много лет, – она пожала плечами. – Или десятилетий. Или еще дольше.

Даллас провел небольшим прибором над поверхностью инопланетной машины.

– Электростатическое отталкивание. Это объясняет отсутствие пыли. Жаль. Здесь почти нет ветра, и ее количество могло бы подсказать, давно ли передатчик здесь установили. Он выглядит переносным, – он выключил сканер и убрал в карман на поясе. – Вы нашли еще что-нибудь?

Кейн и Ламберт покачали головами.

– Только ребристые стены и пыль, – удрученно добавил Кейн.

– Других дверей или таких же шахт тоже не было?

Снова молчаливое отрицание.

– Тогда нам остается либо заняться той дырой, либо попытаться пробурить стену. Предлагаю первое, порезать всегда успеем, – заметив выражение лица Кейна, Даллас поинтересовался: – Уже готов сдаться?

– Пока что нет. Но если мы обыщем каждый сантиметр этого громадного серого ублюдка и не найдем ничего, кроме голых стен и запечатанных машин…

– Я ни капельки не расстроюсь, – с чувством закончила Ламберт.

Когда они вернулись к отверстию, Даллас медленно и осторожно – скафандр сковывал движения – опустился на колени и ощупал края.

– Сложно сказать из-за чертовых перчаток, но вроде это обычная часть корабля. Просто подумал, что она могла образоваться при взрыве. Мы все же пришли на сигнал о помощи.

Ламберт тоже присмотрелась к шахте.

– Такую гладкую дыру мог бы оставить кумулятивный заряд.

– Умеешь ты успокоить, – расстроенно проворчал Даллас. – Но я все равно думаю, что это предусмотренное конструкцией отверстие – края слишком ровные даже для направленного взрыва. Независимо от мощности.

– Просто высказываю мнение.

– В любом случае варианта три: спуститься вниз, пробить стену или выйти наружу и поискать другой вход, – Даллас посмотрел на Кейна. – Это твой шанс.

– Как пожелаешь, – старпом принял равнодушный вид. – Я не против. Если буду в настроении, даже расскажу вам об алмазах.

– Каких еще алмазах?

– Тех, которыми набиты древние инопланетные сундуки там, внизу, – Кейн кивнул на темный провал.

Ламберт помогла ему закрепить на груди спусковой механизм и убедилась, что ремни плотно охватывают плечи и спину. Кейн тронул контрольный пульт, и в шлеме раздался тихий гудок. На передней панели механизма моргнул и погас зеленый огонек.

– Питание есть, можно спускаться, – Кейн посмотрел на Далласа. – У тебя все готово?

– Еще минуту.

Капитан собирал из отдельных частей металлическую треногу. Конструкция выглядела хрупкой и слишком тонкой, чтобы выдержать вес человека, но на самом деле они втроем могли бы повиснуть на конце кабеля, а тренога при этом даже не прогнулась бы.

Закончив сборку, Даллас установил конструкцию так, чтобы вершина, к которой крепилась небольшая лебедка, располагалась точно над центром дыры. Вручную вытянув пару метров спасательного троса, он передал конец Кейну. Старпом продел его через петлю на груди и закрепил двойным узлом. Ламберт для проверки потянула за трос, вкладывая в усилие весь свой вес, но привязь легко выдержала рывок.

– Ни при каких обстоятельствах не отцепляйся от кабеля, – жестко предупредил Даллас. – Даже если до алмазов будет рукой подать.

Он проверил страховку еще раз: все-таки Кейн был хорошим парнем. Гравитация на этой планете меньше земной, но чтобы разбиться, ее бы хватило с лихвой. Они не имели ни малейшего представления о том, насколько глубоко уходит скважина – вдруг это настоящая шахта для добычи руды, которая проходит сквозь обшивку дальше в глубь планеты? Подумав об этом, Даллас ухмыльнулся про себя. Может, Кейн в конце концов и найдет свои алмазы.

– Возвращайся не позднее чем через десять минут, – Даллас говорил со всей возможной строгостью. – Понял?

– Да, да, – Кейн осторожно сел, свесив ноги за край, а потом повис на кабеле.

– Если не покажешься через десять минут, вытащу тебя принудительно, – предупредил Даллас.

– Не переживай. Я буду послушным мальчиком. Кроме того, я могу о себе позаботиться.

К тому моменту, когда Кейн договорил, он уже перестал раскачиваться и неподвижно завис над дырой.

– Ты уж постарайся. И докладывай по мере продвижения.

– Ладно.

Кейн включил спусковой механизм, и кабель плавно опустил его ниже. Старпом откинулся назад и коснулся ногами гладкой стены шахты, после чего включил фонарь и посветил вниз. Луча хватило на десять метров матового металла, а затем – пустота.

Бегло проверив датчики скафандра, он сообщил наверх:

– А тут жарче. Должно быть, снизу поднимается теплый воздух. Может, это часть двигательной системы, если она все еще работает. Что-то ведь дает энергию передатчику.

Он начал спуск, стравливая трос и отталкиваясь ногами от стен.

Спустя несколько минут Кейн вынужден был остановиться, чтобы перевести дух. Чем ниже он опускался, тем становилось жарче. Системы скафандра не справлялись с внезапным изменением температуры, и он начал потеть. Но, по крайней мере, шлем заботился о том, чтобы не запотевала лицевая пластина. Дыхание с шумом вырывалось из груди, и Кейн встревожился. Даллас и Ламберт тоже могли это услышать, а ему не хотелось, чтобы капитан велел возвращаться.

Он откинулся назад и посмотрел наверх, на прорезанный в черноте круг света. Из-за края шахты выдвинулось темное пятно. Свет далекого фонаря отразился от чего-то гладкого и блестящего.

– Ты там в порядке?

– Да. Жарко только. Все еще вижу вас. До дна не добрался, – он сделал глубокий вздох, потом еще, насыщая легкие кислородом. Клапан резервуара протестующе запищал. – Тяжело идет. Пока что не могу нормально говорить.

Он снова оттолкнулся от стены и вытравил кабель. К этому моменту Кейн уже привык к окружению. Шахта уходила вниз, не выказывая намерения сужаться или отклоняться от прямой линии. Возможное расширение его не заботило. В следующий раз он толкнулся сильнее, и дальше тоже делал все более долгие прыжки, набирая скорость.

Направленный вниз луч фонаря так и не доставал до дна, показывая лишь все ту же неизменную тьму.

Во время следующей передышки он снова проверил датчики.

– Интересно. Я ниже уровня земли.

– Понял, – ответил Даллас и, подумав о рудных шахтах, добавил: – Какие-то изменения в обстановке? Стены покрывает все тот же материал?

– Насколько я вижу – да. Что там с тросом?

Последовала короткая пауза: Даллас проверял, сколько осталось кабеля на катушке.

– Порядок. Еще больше пятидесяти метров. Если шахта уходит глубже, то придется все отложить, пока мы не доставим с «Ностромо» оборудование посолиднее. Но я в этом сомневаюсь.

– Почему?

– Тогда корабль получается непропорциональным, – задумчиво ответил Даллас.

– Относительно чего? И согласно чьим понятиям о пропорциях?

На это у капитана ответа не было.

Рипли давно прекратила бы поиски, если бы у нее нашлось другое занятие, но делать было нечего. Игры с хранилищами данных привлекали ее больше, чем прогулки по опустевшему кораблю или разглядывание свободных кресел вокруг.

Внезапно смена приоритетов в очередном запросе вызвала реакцию в огромном банке данных «Ностромо». Ответ появился на экране неожиданно, и Рипли чуть не стерла его прежде, чем поняла, что в нем есть здравое зерно.

«Вот в чем проблема с компьютерами, – подумала она. – У них нет интуиции, только рациональный подход. Нужно задавать правильные вопросы».

Она жадно прочитала результат запроса, нахмурилась и вбила команду на уточнение данных. Иногда Мать выражалась слишком уклончиво, и требовалось прояснять спорные моменты.

Но ответ выглядел достаточно четким и не оставлял места для иных толкований, хотя Рипли страстно желала, чтобы это было не так. Она вдавила кнопку интеркома. Ответ прозвучал сразу же:

– Научный блистер. В чем дело?

– Эш, это срочно, – она говорила отрывисто, в голосе звучала тревога. – Я наконец получила кое-что из базы. Может, эти данные только что появились, не знаю. Неважно.

– Мои поздравления.

– Речь не о том, – озабоченно отрезала Рипли. – Мать смогла дешифровать часть той передачи. Она не дает полной гарантии, но, судя по полученным данным, я опасаюсь, что это не сигнал бедствия.

Это заставило Эша замолчать, но только на секунду. И, несмотря на важность сообщения уорент-офицера, ответил он все так же спокойно. Его самоконтроль изумлял.

– Если это не сигнал бедствия, то что тогда? – тихо спросил научный сотрудник. – И почему ты нервничаешь? Ты ведь нервничаешь, так?

– Ты чертовски прав! А если Мать не ошиблась, то впору вообще паниковать. Как я уже говорила, Мать не уверена, но она считает, что сигнал может быть предупреждением.

– Какого рода предупреждением?

– Какая разница?!

– Не нужно кричать.

Рипли сделала несколько коротких вздохов, досчитала до пяти.

– Надо к ним пробиться. Они должны узнать об этом немедленно.

– Согласен, – с готовностью признал Эш. – Но мы ничего не можем сделать. Как только они прошли на корабль, сигнал оборвался. Я уже какое-то время ничего от них не получал. Близость к передатчику в сочетании с необычным материалом обшивки препятствуют всем моим попыткам восстановить связь. И поверь мне, я пытался! Можешь сама попробовать, если хочешь. Я помогу, насколько это в моих силах, – в голосе Эша прозвучал вызов.

– Послушай, Эш, я не сомневаюсь в твоих способностях. Если ты говоришь, что мы не можем до них достучаться – значит, не можем. Но, проклятье, мы должны им сообщить!

– Что ты предлагаешь?

Рипли помедлила, а потом твердо заявила:

– Я пойду за ними и скажу все лично.

– Не думаю.

– Это приказ? – Рипли знала, что в подобной критической ситуации научный сотрудник не превосходил ее по рангу.

– Нет, просто разумный подход, понимаешь? Включи голову. Я знаю, ты меня не слишком любишь, но попробуй взглянуть на ситуацию здраво. У нас просто нет лишних людей. Мы с тобой плюс Паркер и Бретт – это минимальная команда, которая способна поднять корабль. Трое ушли, четверо на борту. Таковы правила. Вот почему Даллас нас всех здесь оставил. Если ты отправишься за ними, вне зависимости от причин для этого, мы застряли, пока кто-то из вас не вернется. – Помедлив, он добавил: – Кроме того, у нас нет повода предполагать что-то дурное. Вероятно, с ними все в порядке.

– Ну, хорошо, – нехотя признала Рипли. – Я понимаю твою логику. Но это – особый случай. Я все равно думаю, что кому-то стоит пойти за ними.

Она никогда не видела, чтобы Эш вздыхал. Не сделал он этого и сейчас, но выглядел научный сотрудник так, словно пытался решить вопрос, у которого не было ответа.

– Какой в этом смысл? – голос Эша звучал ровно, словно он говорил нечто совершенно очевидное. – К тому времени, как мы доберемся до корабля, они уже будут знать, действительно это предупреждение, или нет. Я не прав?

Рипли не ответила. Она просто сидела и тоскливо смотрела на изображение Эша на мониторе. Научный сотрудник ответил уверенным взглядом.

А вот чего Рипли не могла видеть, так это диаграммы на экране его панели управления. Она бы нашла ее очень любопытной…

V

Немного восстановив силы во время короткого отдыха, Кейн оттолкнулся от гладкой стены шахты и продолжил спуск. Оттолкнувшись снова, он принялся ждать, когда ботинки снова ударятся о твердую поверхность, но этого так и не произошло. Стены исчезли, и Кейн повис в пустоте, раскачиваясь на конце троса.

«Какое-то помещение, может, комната вроде той большой наверху», – подумал он.

Как бы то ни было, он сюда вывалился из трубы и завис. Кейн тяжело дышал после тяжелого спуска и из-за нарастающей жары.

Странным образом теперь, когда старпом выбрался из шахты, темнота давила сильнее, чем во время спуска между узкими стенами. Он задумался о том, что ждет внизу, насколько оно далеко, и что с ним будет, если кабель сейчас сорвется.

«Спокойно, Кейн, – сказал он себе. – Думай дальше об алмазах. О крупных многогранных алмазах, безупречных, чистых как слеза, весом во много каратов. Не о том, что кружишься в туманной черноте, которая наводит на мысли о внеземных призраках и воспоминаниях, и… дьявол, снова эти мысли».

– Что-нибудь видишь?

От неожиданности Кейн рефлекторно дернул трос и снова начал раскачиваться. Остановившись, он прочистил горло, прежде чем ответить. Ему снова пришлось сказать себе, что он здесь не один. Даллас и Ламберт ждут наверху, не так уж далеко, а на расстоянии короткой прогулки к юго-западу от этого заброшенного корабля стоит «Ностромо», где полно кофе, знакомо воняет потом и стоят камеры, дарующие покой гиперсна.

На миг Кейн отчаянно пожелал снова оказаться на борту буксира, но затем сказал себе, что там нет алмазов, и уж точно не обрести славу. А здесь еще оставался шанс найти и то, и другое.

– Нет. Ничего. Подо мной пещера или зал. Шахту я прошел насквозь.

– Пещера? Кейн, держи себя в руках. Ты все еще на корабле.

– Так ли? Помнишь, что мы говорили про шахты? Может, это она и есть.

– Ну, значит, ты уже скоро будешь купаться в своих чертовых алмазах.

Оба рассмеялись. Смех Далласа в динамиках шлема звучал пусто и искаженно. Кейн попытался стряхнуть со лба капли пота. Вечная проблема скафандров: пока они поддерживают комфортную температуру, все отлично, но стоит вспотеть, и ты можешь вытереть разве что лицевую пластину шлема.

– Ладно, пусть не пещера. Но жарко тут внизу, как в тропиках.

Кейн наклонился и проверил показания приборов на поясе. Он опустился уже достаточно глубоко под поверхность планеты, чтобы оказаться в пещере, но пока что ничего не говорило о том, что он выбрался за пределы инопланетного корабля. Был только один способ это выяснить: добраться до самого дна.

– Что там с воздухом? Кроме того, что жарко.

Кейн проверил показания других датчиков.

– Почти как снаружи. Высокое содержание азота, кислорода практически нет. Концентрация водяных паров здесь даже выше, чем наверху – из-за повышения температуры. Если хочешь, я возьму образец, пусть Эш поиграется.

– Пока не нужно. Продолжай спуск.

Кейн щелкнул переключателем. Его пояс записал примерный состав воздуха на текущем уровне. Это порадует Эша, хотя образец был бы лучше. Тяжело дыша, Кейн включил спусковой механизм и под уверенное жужжание пополз вниз.

Здесь ему было более одиноко, чем при свободном полете в космосе. Медленно вращаясь по мере того, как разматывался кабель, он опускался в полной тьме, без единой звезды или туманности в поле зрения.

Он настолько расслабился в безмолвной черноте, что изумленно всхрапнул и чуть не потерял равновесие, когда его ноги ударились о твердую поверхность. Выпрямившись, Кейн выключил подъемник. Он уже собрался было отцепить кабель, но вспомнил приказ Далласа. Исследовать местность с волочащимся следом тросом было неудобно, но капитана хватил бы удар, если бы тот узнал, что Кейн отвязался от страховки. Значит, придется справляться так и надеяться, что кабель ни в чем не запутается. Дышать теперь стало легче. Кейн включил подсветку на скафандре и фонарик, чтобы попытаться хоть что-то разглядеть.

Сразу же стало понятно, что его догадки про пещеру оказались ошибочными. Без сомнений, он стоял в очередном помещении инопланетного корабля. По голым стенам и высокому потолку Кейн рассудил, что это грузовой отсек. Фонари высвечивали странные конструкции и образования, которые либо являлись частью стен отсека, либо были к ним как-то присоединены. По виду они казались мягкими, почти упругими, отличаясь в этом от жестких костяных ребер, укреплявших коридор и стены зала. Конструкции шли от пола и до потолка, аккуратно и упорядоченно. И все же Кейн не думал, что их просто сложили вдоль стен: в сводчатом помещении было слишком много свободного пространства. Разумеется, без понимания, чем являются эти выступы, было бессмысленно гадать о принципах размещения груза у инопланетян.

– Кейн, ты там в порядке? – прозвучал из динамиков голос Далласа.

– Ага. Вам бы стоило на это взглянуть.

– На что? Что ты нашел?

– Не уверен, что знаю ответ. Но оно странное.

– О чем ты говоришь? – пауза, потом Даллас продолжил: – Кейн, ты не мог бы поточнее? «Странное» нам ни о чем не говорит. Весь этот корабль странный, но в официальных докладах мы так не напишем.

– Ладно. Я в еще одном большом помещении, похожем на то, что наверху. Все стены покрыты какими-то штуками.

Он неосознанно поднял фонарь перед грудью, как пистолет, и подошел к стене, чтобы изучить выступы. Вблизи стало понятно, что они не являются частью отсека. Кроме того, выступы походили на что-то живое больше, чем все, что Кейн видел на корабле до сих пор.

Наверху Даллас посмотрел на Ламберт.

– Сколько еще до заката?

Та взглянула на приборы, тронула панель управления.

– Двадцать минут, – слова сопровождал выразительный взгляд.

Даллас промолчал, отвернулся к черному провалу шахты и снова уставился вниз, хотя увидеть там ничего не мог.

Фонарь Кейна осветил еще больше необычных объектов, закрепленных на полу в центре помещения. Он подошел ближе и обошел их по кругу, присматриваясь к отдельным образчикам. Каждый предмет был примерно в треть метра высотой, овального сечения и на вид покрытым кожистой оболочкой. Выбрав один из яйцеобразных объектов, Кейн направил на него луч фонаря. Пучок света не открыл ничего нового, и, кажется, не оказал на объект никакого влияния.

– Это похоже на какой-то склад. – Ответа не было, и он повторил: – Я говорю, это наверняка склад. Меня слышно?

– Слышно хорошо, – быстро сказал Даллас. – Мы просто слушали, вот и все. Говоришь, ты уверен, что это хранилище?

– Верно.

– Эта догадка основана на чем-то, кроме размера и формы помещения?

– Конечно. Тут выступы на стенах и на полу, и они – не часть корабля. Ими все пространство забито. Кожистые штуки. На самом деле они чем-то напоминают ту урну, что ты нашел наверху, только выглядят гораздо мягче. И эти, вроде бы, запечатаны, а твоя была пустой. Размещены они упорядоченно, по какому-то плану, хотя вокруг, кажется, полно свободного места.

– По описанию – любопытный груз, если это он. Внутри что-нибудь видно? – Даллас пытался вспомнить пустую урну.

– Подождите. Я присмотрюсь поближе.

Не выпуская из рук фонарь, Кейн подошел к тому объекту, который изучал до этого, протянул руку в перчатке и коснулся оболочки. Ничего не произошло. Старпом наклонился и потянул за бока, потом за верх, но на гладкой поверхности не обнаружилось ничего похожего на защелку или стык.

– Занятно ощущается, даже через перчатку.

– Я спросил только, видно ли тебе, что внутри, – в голосе Далласа прозвучало беспокойство. – Не пытайся ее открыть. Ты не знаешь, что там может оказаться.

Кейн присмотрелся внимательнее. Его попытки потянуть за края не оказали на объект никакого влияния. Ничего в нем не изменилось.

– Что бы там ни было, запечатано оно плотно, – он отвернулся и провел лучом фонаря по рядам овальных урн. – Может, я смогу найти одну с трещиной, или приоткрытую.

На упругой поверхности яйца, к которому перед этим прикасался Кейн, в отсвете огней скафандра бесшумно появилась небольшая выпуклость. За ней возникла вторая, потом еще и еще, пока они не пересекли всю верхушку.

– Все одинаковые, – доложил Кейн Далласу и Ламберт. – Ни на одной урне не вижу стыков или повреждений.

Он невзначай снова направил свет на первое яйцо, затем наклонился к нему и неуверенно прищурился, пытаясь понять, что произошло.

Непроницаемая поверхность овоида постепенно прояснялась. Пока Кейн изумленно глядел на урну, та стала прозрачной как стекло. Он придвинулся ближе и направил луч на основание объекта. Внутри овального контейнера проявился какой-то силуэт, и у Кейна перехватило дыхание.

– Господи…

– Что? Кейн, что у тебя там творится? – Даллас едва сдерживался, чтобы не кричать.

Теперь в яйце отчетливо виднелось маленькое существо, словно вышедшее из кошмара. Казалось, что оно сделано из филигранно выделанной кожи. По мнению Кейна, свернувшееся существо выглядело клочком чьего-то воплощенного горячечного бреда. По форме оно напоминало руку с множеством длинных костлявых пальцев, которые были прижаты к ладони. За исключением лишних пальцев это походило на руку скелета. Из центра ладони что-то торчало – какая-то короткая трубка. В основании свернулся мускулистый хвост. На тыльной стороне Кейн разглядел выпуклость, которая походила на остекленевший глаз.

Этот глаз – если то был именно глаз, а не просто блестящая шишка – заслуживал пристального внимания. Перебарывая отвращение, Кейн наклонился еще ближе и поднял фонарь для лучшего обзора.

Глаз двинулся и уставился на него.

А потом овоид словно взорвался. Сложенный хвост сработал как пружина, бросив открывшуюся ладонь к Кейну. Он поднял руку, чтобы защититься, но опоздал: существо прицепилось к лицевой пластине шлема. Кейн в ужасе уставился на трубку, которая извивалась по стеклу всего в нескольких сантиметрах от его носа. Раздалось шипение, и прозрачная пластина начала таять. Кейн в панике попытался отодрать от себя существо, но было уже поздно – инопланетная атмосфера проникла в шлем, мешаясь с пригодным для дыхания воздухом. Кейн почувствовал, что слабеет, но продолжал тянуть за «руку». Что-то настойчиво толкалось в его губы.

Испытывая невероятный ужас, Кейн заметался по залу, пытаясь оторвать от себя мерзкую тварь. Длинные пальцы скользнули во вскрытый шлем и обхватили его голову, а толстый хвост по-змеиному обернулся вокруг шеи.

Задыхаясь, Кейн почувствовал, как жуткая трубка подобно жирному червю проскользнула в его глотку. Он запутался в собственных ногах, споткнулся и упал на спину.

– Кейн! Кейн, ты меня слышишь? – Далласа прошиб пот. – Кейн, ответь! – тишина. Даллас секунду подумал. – Если не можешь воспользоваться передатчиком, дай два гудка через следящее устройство.

Он посмотрел на Ламберт, которая могла поймать такой сигнал. Та выждала положенное время, подождала еще, потом медленно покачала головой и спросила:

– Как думаешь, что стряслось?

– Не знаю. Не знаю. Может, он упал и повредил батареи? – Даллас помедлил. – Он не может или не хочет ответить. Думаю, лучше бы нам его вытащить.

– Не слишком рано? Я тоже беспокоюсь, но…

Даллас выглядел так, словно готов был сорваться. Почувствовав пристальный взгляд Ламберт, он взял себя в руки.

– Я в порядке. В порядке. Это место, – он обвел рукой холодные стены, – на миг выбило меня из колеи, вот и все. Но я по-прежнему считаю, что нам нужно его вытащить.

– Если Кейн этого не ждет, рывок может сбить его с ног или даже ранить, особенно если он упал и лежит как-то неловко. Если ничего страшного не случилось, он будет зудеть об этом целую вечность.

– Вызови его еще раз.

Ламберт включила передатчик.

– Кейн… Кейн. Дьявол тебя задери, отвечай!

– Продолжай.

Пока Ламберт говорила в коммуникатор, перемежая просьбы угрозами, Даллас проверил кабель. Тот ходил легко – слишком легко. Потянув, Даллас смог выбрать метр страховки, не встречая сопротивления. Он оглянулся на Ламберт.

– Кабель провис.

– Кейн все еще не отвечает. Не может или не хочет. Ты думаешь, он отцепился? Я знаю, что ему было сказано, но ведь ты знаешь этого парня. Вероятно, он счел, что какое-то время мы не заметим провисания страховки. Если он что-то нашел и решил, что трос окажется слишком коротким или запутается… на мой взгляд, он мог отстегнуться.

– Мне плевать, что он мог там найти. Главное, что он не отвечает, – Даллас поправил двигатель лебедки. – Какая жалость, если его это расстроит. Если с ним и с оборудованием все в порядке, он у меня пожалеет, что не отцепил трос.

Даллас щелкнул переключателем, и лебедка начала сматывать кабель. Когда через несколько метров трос натянулся, Даллас немного успокоился. Как и ожидалось, дальше дело пошло медленнее.

– На другом конце груз. Мы что-то подцепили.

– Трос застрял?

– Нет. Он все еще поднимается, и скорость почти не отличается от стандартной. Если бы трос захлестнул что-то помимо Кейна, лебедка работала бы быстрее или медленнее из-за разницы в весе. Я думаю, он там, даже если не может ответить.

– А если он не хочет наверх и воспользуется нагрудным пультом, чтобы спуститься обратно?

Даллас резко мотнул головой:

– Не получится. Этот механизм, – он кивнул на лебедку, – имеет более высокий приоритет, чем переносной вариант. Нравится это Кейну или нет, но он поднимется.

Ламберт выжидающе уставилась в шахту.

– Я все еще ничего не вижу.

Даллас поводил лучом фонаря по гладким стенам.

– Я тоже. Но трос продолжает сматываться.

Два закованных в скафандры человека с тревогой ждали, пока хоть что-то появится в круге света от фонаря Далласа. Прошло несколько минут, пока снизу не поднялась какая-то фигура.

– Вот и он.

– Он не шевелится, – Ламберт нервно всматривалась в Кейна, пытаясь уловить движение. Хоть что-нибудь, хотя бы непристойный жест… но старпом висел неподвижно.

Лебедка вытягивала последние метры кабеля, и тренога чуть выгнулась вперед.

– Приготовься его хватать, если качнется в твою сторону, – Ламберт заняла позицию по другую сторону шахты.

Появилось тело Кейна. Оно медленно и безвольно покачивалось на тросе в тусклом свете фонаря.

Даллас потянулся через провал, чтобы притянуть старпома к себе. Он уже почти ухватился за нагрудные ремни упряжи, и тут заметил внутри шлема серое неподвижное существо, обхватившее голову Кейна. Будто обжегшись, капитан отдернул руку.

– В чем дело? – спросила Ламберт.

– Осторожно. У него что-то на лице, под шлемом.

Ламберт обошла шахту.

– Что там… – тут она разглядела создание, уютно свернувшееся в шлеме, как моллюск в раковине. – О, Господи!

– Не трогай.

Даллас изучал обмякшее тело товарища. На пробу он помахал рукой в сторону твари, прилепившейся к лицу Кейна – та не шевельнулась. Собравшись с духом и приготовившись в любой момент отпрыгнуть и бежать, капитан потянулся к существу. Рука подобралась к основанию, потом двинулась к выпуклому глазу на спине. Тварь не отреагировала. Она не проявляла признаков жизни, только медленно пульсировала.

– Оно живое?

У Ламберт крутило живот. Она чувствовала себя так, словно только что проглотила литр наполовину переработанных отходов с «Ностромо».

– Оно не шевелится, но думаю, что да. Бери Кейна за руки, я – за ноги. Может, получится сбросить с него это существо.

Ламберт быстро двинулась к Кейну, потом помедлила и неуверенно посмотрела на Далласа.

– Обязательно за руки?

– Черт возьми. Хочешь поменяться?

– Ага.

Пока они менялись местами, Далласу показалось, что одна из напоминавших палец конечностей существа едва заметно шевельнулась, но уверенности у него не было. Он начал поднимать Кейна за руки, но ощутил его вес и приостановился.

– Так мы его никогда до корабля не дотащим. Подхватывай с одной стороны, а я с другой.

– Согласна.

Они аккуратно перекатили старшего помощника на бок. Существо не отвалилось. Оно держалось так же крепко, как и в то время, когда Кейн лежал на спине.

– Без толку. Мечты, мечты. Я и не думал, что оно отвалится. Давай доставим Кейна на корабль.

Даллас обхватил Кейна за спину и перекинул его руку себе на плечи. Ламберт повторила его движения с другой стороны.

– Готова?

Ламберт кивнула.

– Следи за тварью. Если покажется, что оно готовится отвалиться, бросай Кейна и беги.

Ламберт кивнула снова.

– Идем.

Остановились они у входа в инопланетный корабль. Оба тяжело дышали.

– Положим его на пол, – сказал Даллас.

Ламберт с удовольствием повиновалась.

– Так ничего не получится. Его ноги будут цепляться за каждый камень, за каждую расселину. Присмотри за ним, а я попробую сделать волокушу.

– Из чего?

Но Даллас уже скрылся внутри, направляясь к комнате, которую они только что оставили.

– Из треножника лебедки, – ответил он по коммуникатору. – Он достаточно крепкий.

Ожидая возвращения Далласа, Ламберт уселась как можно дальше от Кейна. За обшивкой брошенного корабля выл ветер, возвещая о приближении ночи. Ламберт не могла оторвать взгляда от крошечного монстра, прилепившегося к старпому. Не могла перестать строить догадки о том, что же произошло.

Зато у Ламберт получилось не думать о том, что тварь делала с Кейном. Вынужденно. Такие мысли вели прямиком к истерике.

Вернулся Даллас с кусками разобранной треноги под мышкой. Он разложил их по палубе и начал собирать импровизированную платформу, на которой можно было бы тащить Кейна. Из-за страха пальцы в перчатках двигались быстрее.

Закончив, Даллас осторожно отпустил сооружение с «порога» корабля. Пролетев несколько метров, волокуша упала, но не развалилась, и Даллас решил, что дорогу до «Ностромо» она выдержит.

Короткий день спешил окончиться. Небо снова окрашивалось в цвет крови, все сильнее и тоскливее выл ветер. Не то чтобы они рисковали не дотащить Кейна обратно или промахнуться мимо буксира в темноте, но у Далласа сейчас не было никакого желания задерживаться на поверхности этого открытого всем ветрам мира ночью. Нечто невероятно жуткое восстало из глубин брошенного корабля, оставив след и на лице Кейна, и в их сознании. В пыльных сумерках прямо сейчас могли скрываться еще более ужасные твари. Даллас отчаянно желал оказаться в безопасности за металлическими стенами «Ностромо».

Когда солнце скрылось за надвигающимися тучами, зажглось кольцо прожекторов под днищем буксира. От их света местность вокруг корабля не стала привлекательнее – фонари просто сделали заметнее мрачные контуры вулканической скалы под «Ностромо». Временами перед ними кружились особенно густые клубы пыли, препятствуя даже этим слабым попыткам отогнать сгущающуюся тьму.

На мостике Рипли безропотно ждала вестей от смолкнувшей исследовательской группы. К этому времени ощущение беспомощности и неведения стихло и сменились неуловимым оцепенением души и тела. Она не могла заставить себя выглянуть в иллюминатор, и лишь время от времени делала глоток почти остывшего кофе, уставившись на неторопливо ползущие показания датчиков.

Кот Джонс сидел у иллюминатора. Буря ему очень нравилась: кот развлекался тем, что пытался прихлопнуть крупные частички пыли, когда те врезались в прозрачную панель. Джонс знал, что ему никогда их не поймать. Он сознавал основные законы физики, кроющиеся за существованием плотной прозрачности. Удовольствие от игры это, конечно, уменьшало, но не отменяло полностью. Кроме того, он мог притвориться, что темные кусочки камня – птицы. Птиц он никогда не видел, но инстинктивно распознавал и этот образ тоже.

Не только Рипли следила за мониторами и показаниями. Эш будучи единственным членом экипажа «Ностромо», который не пил кофе, как-то обходясь без жидкого стимулятора, обратил внимание на два датчика. Они какое-то время оставались недвижимы, и вдруг ожили – это пробудило его интерес. Новые данные действовали на организм научного сотрудника не хуже мощного наркотика. Он подключил усилители и тщательно проверил показания, после чего вызвал мостик, чтобы объявить новости:

– Рипли? Рипли, ты там?

– Точно так, – она заметила напряжение в голосе Эша и села прямее. – Хорошие новости?

– Думаю, да. Только что снова поймал сигналы их скафандров. И картинки вывел на экраны.

Рипли глубоко вздохнула и задала страшный, но необходимый вопрос:

– Сколько?

– Все. Три точки, сигнал стабильный.

– Где они?

– Близко… очень близко. Думаю, кому-то пришла в голову мысль включить системы, чтобы мы могли их поймать. Они движутся к нам с постоянной скоростью. Медленно, но приближаются. Выглядят хорошо.

«Я бы на это не рассчитывала», – подумала Рипли и включила свой передатчик.

– Даллас… Даллас, ты меня слышишь? – ответил ураган статики, и она подстроила прибор. – Даллас, Рипли на связи. Подтверди прием.

– Спокойно, Рипли. Мы тебя слышим. Почти добрались.

– Что случилось? Мы потеряли картинку, а потом и сигналы скафандров, когда вы поднялись на корабль. Я видела записи Эша. Вы?..

– Кейн ранен, – голос Далласа звучал устало и зло. – Нам понадобится помощь, чтобы поднять его на борт. Он без сознания. Кому-то придется помочь нам вытащить его из шлюза.

В динамиках тут же раздался ответ Эша:

– Я помогу.

В инженерном отсеке Паркер с Бреттом внимательно слушали переговоры.

– Без сознания, – повторил Паркер. – Всегда знал, что Кейн рано или поздно накличет беду себе на голову.

– В точку, – озабоченно отозвался Бретт. – Но он неплохой парень для офицера. Мне он нравится больше, чем Даллас – не так рьяно отдает приказы. Интересно, что за чертовщина там случилась?

– Не знаю. Вскоре выясним.

– Может, – продолжил Паркер, – он просто упал и вырубился?

Увы, такое объяснение показалось неубедительным и ему, и Бретту. Техники замолчали, прислушиваясь.

– Вот и он, – Далласу еще хватило сил мотнуть головой в ту сторону, где виднелись несколько смутных древовидных колонн, которые поддерживали огромную бесформенную тень – корпус «Ностромо».

Они еще не успели добраться до корабля, когда Эш подошел к внутренней двери шлюза. Приготовившись открыть люк, он тронул панель ближайшего коммуникатора.

– Рипли… я у внутреннего люка, – не прерывая связи, научник отошел к небольшому иллюминатору. – Пока что их не видно. Снаружи уже почти ночь, но когда они доберутся до подъемника, я должен разглядеть огни скафандров.

– Хорошо, – Рипли напряженно размышляла, и некоторые ее мысли удивили бы научного сотрудника. Они удивляли даже ее саму.

– Куда дальше? – Даллас прищурился, пытаясь разобрать обозначения сквозь пыль.

Ламберт указала налево:

– Думаю, туда. У первой стойки. Подъемник должен быть как раз за ней.

Они двинулись в указанном направлении, пока чуть не споткнулись о край платформы, прочно стоявшей на грунте. Несмотря на усталость, они сняли безвольное тело Кейна с волокуши и перенесли на подъемник.

– Думаешь, сможешь удержать его стоя? Будет проще, если нам не придется снова его поднимать.

Ламберт вздохнула.

– Да. Думаю, смогу. Если только кто-нибудь поможет нам после того, как выйдем из шлюза.

– Рипли, ты там?

– Да.

– Мы поднимаемся, – он посмотрел на Ламберт. – Готова?

Та кивнула. Даллас нажал на кнопку. Подъемник дернулся, плавно пополз вверх и остановился вровень с выходом из шлюза. Даллас коснулся панели. Внешний люк скользнул в сторону, и они вошли в шлюз.

– Выравниваем давление? – спросила Ламберт.

– Не стоит. Мы можем себе позволить расстаться с небольшим количеством воздуха. Через минуту будем внутри и снимем эти чертовы скафандры.

Они закрыли внешний люк и стали ждать, когда откроется внутренний.

– Что случилось с Кейном?

Снова Рипли. Даллас слишком вымотался, чтобы заметить в ее голосе что-то кроме обычного беспокойства. Он перехватил Кейна чуть выше, уже не беспокоясь о существе. За всю дорогу к кораблю оно не сдвинулось и на сантиметр, и Даллас не думал, что тварь внезапно оживет именно теперь.

– Какой-то организм, – ответил он в микрофон. Голос в шлеме отозвался слабым успокаивающим эхом. – Мы не знаем, что случилось, или откуда оно взялось. Оно прилепилось к Кейну. Никогда не видел ничего подобного. Теперь оно не двигается, ни разу не шевельнулось за обратный путь. Нужно отнести Кейна в лазарет.

– Мне нужно четкое определение, – тихо сказала Рипли.

– Какое, к дьяволу, четкое определение?! – Даллас попытался говорить как можно более здраво, не позволяя бессильной ярости прорваться в голос. – Рипли, послушай, мы не видели, что случилось. Он был под нами, в какой-то шахте. Мы и не догадывались, что произошло, пока не подняли его обратно. Это достаточно четкое определение?

Динамик молчал.

– Слушай, просто открой люк.

– Постой, – Рипли тщательно выбирала слова. – Если мы внесем это внутрь, можно заразить весь корабль.

– Черт возьми, это не микроб! Оно больше моей руки и выглядит весьма плотным.

– Ты знаешь процедуру карантина, – в голосе Рипли звучала решимость, которой она не чувствовала. – Двадцать четыре часа на обеззараживание. У вас обоих более чем достаточно воздуха в скафандрах на такой срок, к тому же при надобности мы можем доставить вам дополнительные баллоны. Двадцать четыре часа тоже не докажут с полной уверенностью, что существо больше не опасно, но этого мне хватит. Я обязана следовать правилам. Ты знаешь их не хуже меня.

– Я и об исключениях знаю. И не у тебя, а у меня на руках то, что осталось от хорошего друга. За двадцать четыре часа он может умереть, если этого еще не произошло. Открывай люк.

– Послушай меня, – в голосе Рипли появились умоляющие нотки. – Если я нарушу карантин, умереть можем мы все.

– Открывай чертов люк! – заорала Ламберт. – К дьяволу правила Компании! Кейна нужно отнести в лазарет, чтобы им занялся автодоктор.

– Не могу. Если бы ты была на моем месте, и на тебе лежала бы такая же ответственность, ты бы поступила так же.

– Рипли, – медленно произнес Даллас, – ты меня слышишь?

– Чисто, без помех, – ее голос звенел от напряжения. – Ответ все еще отрицательный. Двадцать четыре часа на обеззараживание, и можете его вносить.

Но кое-кто другой на корабле тоже принял решение. Эш повернул аварийный переключатель около шлюза; зажглась красная лампа, и тут же раздался громкий характерный вой. Внутренняя дверь начала плавно отползать в сторону.

На консоли Рипли высветился текст, которого не могло там быть:

ВНУТРЕННИЙ ЛЮК ОТКРЫТ, ВНЕШНИЙ ЛЮК ЗАКРЫТ

Не в силах произнести ни слова, не веря своим глазам, она уставилась на экран. Показания ее приборов подтверждали истинность этого немыслимого сообщения.

Как только внутренний люк открылся на достаточную ширину, Даллас и Ламберт вывалились в коридор, с двух сторон поддерживая обмякшее тело Кейна. Тут же подоспели Паркер и Бретт. Эш бросился вперед, чтобы помочь с телом, но Даллас отогнал его взмахом руки:

– Не подходи.

Они уложили Кейна и сняли шлемы.

Держась поодаль, Эш начал обходить вокруг тела старпома по кругу, пока не увидел существо у того на голове.

– Господи! – прошептал он.

– Оно живое? – Паркер изучающе рассматривал инопланетный организм, восхищаясь его симметрией – хотя менее отвратительным, по его мнению, существо от этого не становилось.

– Не знаю, но не трогай его, – Ламберт скинула сапоги.

– Насчет этого не волнуйся, – Паркер наклонился, пытаясь разглядеть, что происходит там, где существо соприкасается с Кейном. – Что оно с ним делает?

– Не знаю. Давай отнесем его в лазарет и выясним.

– Точно, – охотно согласился Бретт. – Вы сами в порядке?

Даллас медленно кивнул:

– Да. Просто устали. Существо не шевелится, но вы за ним посматривайте.

– Непременно, – механики осторожно подняли Кейна под руки. Эш пристроился рядом, стараясь помочь…

VI

В лазарете Кейна осторожно положили на медицинскую платформу. Стену над головой потерявшего сознание старпома украшал набор сложных приборов и панелей управления, равного которому не было больше нигде на корабле. Стол выдвигался из отверстия в стене размером примерно в квадратный метр.

Даллас коснулся панели, включая автодоктора, затем прошел к ящику с инструментами и достал небольшую металлическую трубку. Проверив заряд, капитан вернулся к Кейну. Эш стоял рядом наготове, а Ламберт, Паркер и Бретт наблюдали за происходящим из коридора сквозь толстое стекло. Даллас надавил на трубку, и из нее вырвался короткий и яркий луч. Капитан отрегулировал световое лезвие так, чтобы оно было как можно короче и тоньше, но не потеряло в мощности, после чего осторожно коснулся концом луча основания шлема Кейна. Металл начал распадаться.

Даллас медленно вел резаком от основания к макушке шлема, потом по другой стороне, пока луч не прошел через массивную защелку. Выключив резак, Даллас убрал одну половину шлема, а Эш снял вторую.

Существо не проявляло признаков жизни, если не считать медленной ровной пульсации. Не отреагировало оно и на снятие шлема, которое выставило его на всеобщее обозрение. Помедлив, Даллас дотронулся до существа и немедленно отдернул руку. Существо не обратило внимания на касание пальцев и продолжило пульсировать. В следующий раз Даллас задержал руку на спине создания, которое оказалось сухим и холодным. От вида медленно поднимавшегося и опускавшегося тела твари ему стало чуть нехорошо, и капитан едва не убрал руку.

Поскольку существо все никак не проявляло враждебности, Даллас ухватился покрепче и потянул изо всех сил. Как и ожидалось, у него ничего не вышло: тварь не шевельнулась и не ослабила хватку.

– Дай я попробую.

Эш взял с полки с инструментами толстые щипцы и подошел к столу. Но и с ними он не смог оторвать существо.

– Ничего. Попробуй сильнее, – предложил Даллас.

Эш перехватил щипцы понадежней и потянул, откинувшись назад всем телом. Даллас заметил, что по щеке Кейна побежала струйка крови, и вскинул руку:

– Погоди. Ты рвешь кожу.

– Это не я. Оно.

– Так не получится, – расстроенно ответил Даллас. – Его можно оторвать только вместе с лицом.

– Согласен. Пусть с ним машина поработает. Может, ей больше повезет.

– Хорошо бы.

Эш щелкнул несколькими переключателями. Автодок загудел, и отверстие в дальнем конце платформы осветилось. Затем стол бесшумно скользнул в стену. Опустилась стеклянная панель, запирая Кейна внутри. Вспыхнули лампы, позволяя отчетливо разглядеть, что происходит. На ближайшей консоли включились два монитора, и Эш тут же принялся изучать показания – он лучше всех на борту «Ностромо» разбирался в медицине. Это накладывало определенную ответственность, и Эш озабоченно изучал все данные, какие только машина могла сообщить о состоянии Кейна – и об инопланетном существе.

К трем наблюдателям в коридоре присоединилась Рипли, и Ламберт смерила ее долгим тяжелым взглядом.

– Ты собиралась оставить нас снаружи. Ты собиралась оставить снаружи Кейна. Ты хотела, чтобы мы просидели двадцать четыре часа рядом с этой штукой на его лице, когда ночь только начиналась, – выражение лица Ламберт говорило о том, что она чувствует, лучше слов.

Паркер, от которого менее всего можно было ожидать, что он встанет на защиту уорент-офицера, бросил на навигатора враждебный взгляд.

– Может, так и надо было сделать. Рипли всего лишь следовала правилам, – он ткнул рукой на сияющую огнями полость автодока и на лежавшего без движения пациента. – Кто, черт подери, может сказать, что это такое и на что оно способно? Кейн, конечно, парень импульсивный, но он не дурак, а уберечься не сумел. Может, кто-то из нас станет следующим.

– В точку, – согласился Бретт.

Рипли не сводила с Ламберт пристального взгляда. Навигатор, не двигаясь с места, отвечала тем же.

– Может быть, я ошибалась. Может, нет. Надеюсь на первое. В любом случае я просто пыталась выполнять свою работу. Давай на этом и закончим.

Какое-то время Ламберт испытующе смотрела на нее, потом отрывисто кивнула. Рипли вздохнула и немного расслабилась.

– Что там произошло?

– Мы вошли внутрь брошенного корабля, – отвечая, Ламберт смотрела, как мужчины в лазарете работают с автодоком. – Там не было признаков жизни. Передача, должно быть, ведется уже столетия. Мы думаем, что нашли передатчик.

– А что насчет команды?

– Ни следа.

– А Кейн?..

– Он вызвался в одиночку обследовать нижний уровень, – у Ламберт дернулась щека. – Искал алмазы. Вместо этого он, кажется, нашел что-то вроде яиц. Мы сказали ему, чтобы не трогал их. Вероятно, слишком поздно. Что-то случилось, но мы не знали, что там происходит. Когда вытащили его наверх, существо уже было на лице. Оно каким-то образом проплавило лицевую пластину шлема, а ты ведь знаешь, насколько эта штука прочная.

– Интересно, откуда оно родом? – Рипли говорила, не отводя взгляда от лазарета. – Учитывая, что планета выглядит безжизненной, я бы сказала, что существо появилось здесь вместе с тем кораблем.

– Бог его знает, – тихо сказал Паркер. – Я бы тоже не отказался узнать, откуда оно взялось.

– Зачем? – Рипли едва на него взглянула.

– Узнал бы еще одно место, куда не стоит лезть.

– Аминь, – заключил Бретт.

– Что мне интересно, – сказал Даллас, – так это как, черт подери, он дышит? И дышит ли вообще?

Эш вернулся к показаниям приборов.

– Физически с Кейном, кажется, все хорошо. Он не только жив – несмотря на то, что весь путь обратно до «Ностромо» проделал без нормального воздуха, – но и все его жизненные показатели в норме. Весь этот азот и метан должны были немедленно убить его еще на брошенном корабле. Док говорит, что Кейн в коме, но внутри с ним порядок. Он гораздо здоровее, чем ему полагается. Что до дыхания, я пока ничего не могу сказать, но в его крови вполне достаточно кислорода.

– Но откуда? – Даллас наклонился, пытаясь заглянуть внутрь автодока. – Я довольно тщательно все осмотрел. По виду его рот и нос полностью закрыты.

Эш нажал три кнопки.

– Мы знаем, что происходит снаружи. Теперь стоит заглянуть внутрь.

На большом экране появилось раскрашенное рентгеновское изображение головы и верхней части туловища Кейна. При увеличении можно было бы увидеть, как по артериям и венам течет кровь, как сокращаются легкие и бьется сердце. Сейчас же зрителей больше интересовало внутреннее строение небольшой округлой формы, закрывавшей лицо старпома.

– Я не биолог, – тихо произнес Эш, – но такой проклятущей неразберихи во внутреннем строении мне не приходилось видеть ни у одного другого животного, – он с изумлением рассматривал замысловатое переплетение органов и трубок. – Не представляю назначения и половины этих штук.

– Изнутри выглядит ничуть не лучше, чем снаружи, – только и ответил Даллас.

– Посмотри на мускулатуру «пальцев» и хвоста. Они выглядят хрупкими, но на самом деле – ничего подобного. Неудивительно, что мы не смогли его отодрать. Неудивительно, что Кейн тоже не справился, даже если предположить, что у него было на это время до потери сознания.

Теперь стало отчетливо видно, что существо делало с Кейном, хотя и непонятно, с какой целью. Челюсти старпома были раздвинуты. Выступающая из ладони рукоподобного существа длинная гибкая трубка проходила через глотку старпома и заканчивалась у конца пищевода. Трубка не шевелилась.

От этой картинки Даллас почувствовал, что к горлу подступает тошнота. Он непроизвольно ритмично сжимал и разжимал кулаки.

– Оно пропихнуло что-то ему в глотку. Что еще за выдумки? Разве с человеком так поступают? Так драться нечестно. Черт побери, Эш, это… грязно.

– Мы не можем точно сказать, борется оно с Кейном, или даже вредит ли ему, – Эш не скрывал, что он не понимает происходящее. – Согласно показаниям, с ним все в порядке, просто он не реагирует на раздражители. Я знаю, звучит глупо, но подумай, может, это что-то вроде симбионта? Возможно, оно так поступает потому, что сбито с толку и как-то по-своему пытается помочь.

Даллас невесело рассмеялся:

– Да уж, оно в восторге от Кейна. Даже отпускать не хочет.

– Должно быть, именно через эту трубку существо снабжает Кейна кислородом.

Научный сотрудник приблизил изображение и увеличил четкость. Легкие Кейна работали без перебоев, в нормальном ритме и, казалось, не испытывают никаких сложностей несмотря на пробку в горле. Эш вернул предыдущую картинку.

– Какой кислород? – спросил Даллас. – Он всю обратную дорогу проделал с пробитым шлемом. Это существо не подсоединено к баллонам скафандра, так что весь воздух должен был вытечь через открытый клапан за несколько минут.

Эш задумался.

– Могу предложить несколько вариантов. В атмосфере здесь есть небольшое количество свободного кислорода. Немного, но есть. И еще больше кислорода связано с азотом в различных окисях. Подозреваю, что существо обладает способностью разделять окиси и извлекать из них кислород. Оно определенно в состоянии снабжать им Кейна, да и себя тоже. Хороший симбионт, вероятно, может быстро определить потребности партнера. У некоторых растений есть сходные способности по извлечению кислорода, другие предпочитают иные газы. Такое возможно. – Он снова повернулся к экранам. – Может быть, дело здесь действительно в земных предрассудках, и перед нами не животное, а растение. Или оно обладает чертами и способностями и тех, и других.

– Это бессмыслица.

Эш взглянул на капитана.

– Что именно?

– Оно парализует Кейна, погружает в кому, а затем изо всех сил трудится над тем, чтобы сохранить ему жизнь, – Даллас посмотрел на экран. – Я думал, оно… ну, как-то питается за его счет. Положение существа, его поза характерны для питания. Но согласно приборам, оно делает ровно противоположное. Не понимаю. Как бы там ни было, мы не можем оставить эту тварь на Кейне. Может, оно делает с ним что-то хорошее, может, что-то плохое. Одно мы знаем точно: ничто из этого не является естественным для человеческого организма.

– Не уверен, что разделять их – такая уж хорошая идея, – усомнился Эш.

– Почему нет? – Даллас бросил на научного сотрудника вопросительный взгляд.

– В настоящий момент, – непохоже было, что Эша обидел слегка вызывающий тон Далласа, – существо поддерживает в Кейне жизнь. Если мы его уберем, Кейн может умереть.

– Мы обязаны рискнуть.

– Что ты предлагаешь? Отодрать его нельзя.

– Придется попробовать отрезать. Вероятно, чем скорее мы его уберем, тем лучше для Кейна.

Казалось, что Эш намерен продолжать спор, но этого не случилось.

– Мне это не по душе, но я понимаю твою точку зрения. Ты берешь на себя ответственность? Это научное решение, а принимаешь его ты, не я.

– Да. Я беру ответственность на себя.

Даллас уже натягивал одноразовые хирургические перчатки. Быстрая проверка показала, что автодок не касается тела – соответственно, в данный момент Кейна можно было удалить из камеры, не причиняя ему вреда. Капитан нажал кнопку, и тело старпома выскользнуло наружу. Беглый осмотр позволил убедиться, что существо так и не сдвинулось с места и не ослабило хватку.

– Резак? – Эш указал на прибор, которым Даллас снимал с Кейна шлем.

– Нет. Я собираюсь действовать как можно осторожнее. Поищи более миниатюрный инструмент.

Эш порылся в ящике и после коротких поисков вернулся с более тонкой версией резака, который и передал Далласу. Изучив похожий на тонкий карандаш инструмент, Даллас какое-то время крутил его в руках, пока не сумел ухватиться достаточно крепко. После включения на дальнем конце хирургического ножа возник миниатюрный аналог лазерного луча.

Даллас занял позицию у головы Кейна и как можно аккуратнее поднес световое лезвие к существу. Он готов был немедленно отпрыгнуть, если то как-то отреагирует. Одно неверное движение, и луч мог срезать Кейну голову с плеч так же легко, как негативный доклад о работе снимает часть пенсионных отчислений.

Существо не шевелилось. Даллас коснулся лазером серой кожи и продвинул лезвие на пару миллиметров дальше, чтобы точно прорезать плоть. Луч без малейшего усилия прошелся по спине существа. Разрез удлинялся, и все равно объект, подвергаемый первой стадии биопсии, не шевелился и не выказывал признаков боли. Из раны выступила желтоватая жидкость и потекла вниз.

– Началось кровотечение, – профессионально прокомментировал Эш.

Жидкость стекла на простыню рядом с головой Кейна, и оттуда поднялась тонкая струйка странного темного газа, который Даллас поначалу принял за пар. Но донесшийся от платформы шипящий звук был ему знаком. Убрав нож, капитан уставился в точку, из которой исходило шипение. Звук стал громче, глубже. Даллас опустил взгляд ниже. Жидкость уже проела простыни и металлическую медицинскую платформу. Сейчас она пузырилась и шипела рядом с его ногой, вгрызаясь в переборку. Дыра неуклонно расширялась. Лазарет начал заполнять газ – побочный продукт реакции. От него начало першить в горле, и это напомнило Далласу о полицейском газе, который почти не причинял боли, но был просто непереносим. Мысль о том, что эта штука способна сотворить с легкими, привела его в ужас.

На глаза Далласа навернулись слезы, из носа потекло. Он лихорадочно попытался стянуть края разреза руками. Немного жидкости попало на перчатки, и они тут же начали дымиться. Даллас отшатнулся и принялся судорожно стягивать их, пока жидкость не проела материал и не принялась за кожу. Сорвавшиеся с брошенных на палубу перчаток капли начали проплавлять в металле новые воронки.

– Дерьмо! Оно проест переборки и наружную обшивку, – в голосе Бретта звучали злость и немалая толика страха. Он кинулся к ближайшему трапу.

Даллас сорвал с крепления аварийный фонарь и бросился за механиком. Остальные наступали им на пятки.

Этот коридор палубы «В» был забит приборами и трубопроводами. Бретт уже внимательно разглядывал потолок под лазаретом. Жидкости требовалось преодолеть еще несколько слоев сплава.

Луч фонаря Далласа метался по потолку, потом застыл.

– Вон там.

Над их головами появился дымок, а потом желтая клякса, вокруг которой шипел и плавился металл. Жидкость просочилась насквозь, образовала каплю и упала. Пол сразу же начал пузыриться. Даллас и Бретт беспомощно наблюдали, как крошечная лужица увеличивается в размере и прожигает путь сквозь переборку.

– Что под нами?

– Коридор «С», – ответил Паркер. – Не технический.

Они с Рипли бросились к следующему трапу, а прочие остались наблюдать за дырой в палубе, которая становилась все шире.

– Что можно под нее подложить? – Эш рассматривал проблему с обычной своей отстраненностью, несмотря на то, что прекрасно понимал: в течение нескольких минут «Ностромо» может получить дыру в корпусе. При этом изолируются все помещения – до тех пор, пока не будут исправлены повреждения. А может случиться и кое-что похуже: по внешнему корпусу проходило большое количество критических элементов гипердвигателя. Если жидкость повредит их, починка может оказаться за пределами скромных возможностей корабельных механиков. Большая часть проводки была неотделима от конструкции «Ностромо» и подлежала обслуживанию только на крупных верфях, расположенных в невесомости.

Идей, как можно остановить утечку, не появилось ни у кого.

Под ними Паркер с Рипли осторожно двигались по узкому и темному коридору «С» и, не отрываясь, смотрели на потолок.

– Не попади под капли, – предупредил Паркер. – Если оно так легко проходит через сплав переборок, я даже думать не хочу, что оно сделает с твоим красивым личиком.

– Не переживай, о своем красивом личике я позабочусь. За своим приглядывай.

– Кажется, оно уже не такое активное, – Даллас, едва позволяя себе надеяться, всматривался в дыру.

Бретт и Эш стояли напротив, так же нагнувшись над воронкой. Эш достал из кармана стилус и проверил глубину проеденного отверстия. Металлическое покрытие пишущего инструмента слабо запузырилось, словно газированная ртуть. Реакция полностью выдохлась, лишь немного повредив оболочку. Научный сотрудник погрузил стилус глубже, и тот, вместо того, чтобы пройти насквозь, уперся в металл.

– Уходит не больше чем на три сантиметра. Жидкость потеряла силу.

Этажом ниже Паркер посмотрел на Рипли в тусклом свете.

– Что-нибудь видишь?

Они продолжали изучать потолок. Ниже проходил технический коридор, за которым находилась внешняя обшивка. Дальше была только атмосфера неизвестной планеты.

– Ничего, – наконец, ответила Рипли. – Приглядывай тут, а я посмотрю, что происходит наверху, – этими словами она бегом бросилась к трапу.

Первым, что она увидела, были остальные члены экипажа, столпившиеся вокруг дыры в палубе.

– Что происходит? Оно еще не прошло насквозь.

– Думаю, жидкость выдохлась, – Эш опустился на колени возле изъеденного металла. – Или из-за непрерывной реакции со сплавами, или она просто теряет едкость через некоторое время. В любом случае она, кажется, уже не активна.

Рипли подошла ближе к отверстию, из которого все еще поднимался дым.

– Может быть, в этой переборке сплав прочнее? Может, жидкость теперь разъедает ее по горизонтали, пока снова не найдет слабое место и не протечет вниз.

Эш покачал головой.

– Не думаю. Из того немногого, что я помню о конструкции корабля, основные переборки «Ностромо» и внешний корпус выполнены из одного материала. Нет, я думаю, можно спокойно предположить, что жидкость больше не опасна.

Он поднес было стило к карману, но в последний момент передумал и оставил в руке, держа за неповрежденный конец. Рипли, заметив его нерешительность, ухмыльнулась.

– Если оно уже не опасно, что ж ты не уберешь стило в карман?

– Нет нужды совершать опрометчивые поступки. Для этого будет время после того, как я проведу тесты и буду полностью уверен в том, что вещество потеряло активность. То, что оно не в состоянии больше разъедать переборку, не значит, что нельзя получить чертовски сильный ожог.

– Как думаешь, что это за штука такая? – Даллас перевел взгляд с маленького кратера в полу на дыру в потолке. – Я никогда не видел ничего, способного вот так пройти сплав, из которого сделаны переборки. Да еще настолько быстро.

– Я и сам не знаю, – признал Эш. – Конечно, высокоочищенные варианты молекулярных кислот чрезвычайно едки, но они воздействуют только на определенные материалы и имеют ограниченное применение. А это вещество, кажется, разъедает все. Мы уже наблюдали его способность с равной легкостью растворять совершенно разные вещества. Или с равным безразличием, если угодно. Сплав переборок, хирургические перчатки, медицинский стол, простыня – все это жидкость разъела одинаково легко.

– А у этого проклятого существа она вместо крови. Крутой мелкий ублюдок, – невзирая на отношение к инопланетному организму, в голосе Бретта прозвучало уважение.

– Мы не знаем этого наверняка, – Эш лихорадочно размышлял. – Жидкость может быть элементом отдельной системы циркуляции, созданной для смазки органов. Или она является частью защитной внутренней оболочки, вроде жидкого защитного эндотелия. А может, это не более чем аналог нашей лимфы.

– Однако, превосходный защитный механизм, – заметил Даллас. – Такое не посмеешь убить.

– По крайней мере, на борту космического корабля, – тихо отметила интересный момент Рипли.

– Все так, – согласился Эш. – Можно было бы вытащить Кейна наружу, где жидкость существа не повредит «Ностромо», и попробовать срезать существо там. Но мы вполне убедились в том, что только существо и поддерживает в нем жизнь.

– Как только мы его срежем и достанем из горла трубку, то сможем дать Кейну кислород, – развила мысль Рипли. – Термальное покрывало не даст ему замерзнуть. Если уж так, то мы можем устроить на грунте герметичную палатку, наполненную воздухом. И пусть жидкость капает на землю.

– Неплохая идея, – признал Эш, – не считая двух пунктов.

Рипли нетерпеливо взглянула на него.

– Во-первых, как мы уже обсуждали, насильственное удаление существа может привести к критическому прерыванию процессов жизнедеятельности Кейна. Его может убить один только шок. Во-вторых, у нас нет гарантий, что серьезно раненное существо не отреагирует, разбрызгав эту жидкость вокруг. Подобная защитная реакция хорошо сочетается с разрушительными и оборонительными свойствами вещества, – он помедлил несколько мгновений, чтобы все смогли представить этот образ. – Даже если человек, который будет резать, сумеет как-то избежать серьезных ранений, я бы не хотел стать причиной того, что станет с лицом Кейна. Или с его головой.

– Ну, ладно, – с долей обиды в голосе ответила Рипли. – Может, это и не было такой уж отличной идеей. Что ты сам предложишь? – она ткнула большим пальцем по направлению к лазарету палубой выше. – Тащить его всю дорогу домой с этой штукой на лице?

– Не вижу с этим проблем, – Эш не обратил внимания на сарказм. – До тех пор, пока его жизненные показатели остаются стабильными, я считаю такой вариант допустимой альтернативой. Разумеется, если ситуация изменится, нам придется попробовать что-то другое, но в настоящий момент, по моему мнению, насильственное удаление существа потенциально несет больше риска для здоровья Кейна, чем пользы.

Из люка высунулся Паркер.

– Все еще никаких признаков этой штуки. Оно прекратило кровоточить? – механик посмотрел на угрюмое лицо Рипли, потом на Далласа.

– Да. После того, как прошло через два уровня, – капитан все еще был потрясен действенностью инопланетной жидкости.

Рипли пришла в себя и огляделась:

– Мы тут все собрались. А что с Кейном? Никто не наблюдает за ним… или за этим существом.

Все разом бросились к трапу.

Даллас добрался до лазарета первым. Ему хватило одного взгляда, чтобы убедиться, что ничего не изменилось: Кейн все еще неподвижно лежал на платформе, а существо закрывало его лицо. Капитан злился на самого себя. Он действовал, как чертов сосунок. Да, конечно, жидкость выказала неожиданные и опасные качества, но едва ли это могло оправдать такую панику. Сначала он должен был приказать одному или двум членам экипажа остаться и наблюдать за существом.

К счастью, за время их отсутствия ничего не изменилось. Тварь не сдвинулась, Кейн, насколько можно было судить, тоже. С этого момента вне зависимости от того, что происходит в других местах, кто-то постоянно будет находиться в лазарете. Ситуация была слишком серьезной и без оставления чужеродного организма без присмотра.

– А на него кислота попала? – Паркер, стоя в дверях, тянул шею, чтобы рассмотреть Кейна.

Даллас подошел к платформе и внимательно изучил голову старпома.

– Не думаю. Он выглядит нормально. Жидкость стекла по самому существу, не задев кожи.

В лазарет протиснулся Бретт.

– Из него еще каплет это дерьмо? У нас в инженерном есть кое-какая керамика, которая выдержит почти что угодно. Не знаю насчет этой штуки, но можем попробовать, если надо. Я могу смастерить контейнер из кусков.

– Не стоит, – ответил Даллас, – кровотечение остановилось.

Эш занимался тем, что рассматривал участок кожи, через которую прошел луч лазера.

– Зажило. Никакого следа раны. Поразительные способности к регенерации. Можно подумать, его и не трогали.

– Должен существовать какой-то способ его снять, – поежилась Ламберт. – Меня тошнит от того, что оно вот так прицепилось, просунув эту трубку в глотку Кейна.

– Тебя тошнило бы гораздо сильнее, если бы оно висело на тебе, – поддразнила ее Рипли.

– Не смешно.

– Сэр, я отмечу еще раз, что не считаю удаление существа хорошей идеей, – сказал Эш, не глядя на Далласа. – В прошлый раз получилось не слишком хорошо.

Капитан резко повернулся к научному сотруднику, но тут же взял себя в руки. Эш всегда отличался объективностью, сарказм был ему не свойственен.

– Что мы тогда делаем? – поинтересовалась Ламберт.

– Ничего, – наконец, сказал Даллас. – Потому что ничего не можем сделать. Мы пытались, и, как заметил Эш, это почти стоило нам дыры в обшивке. Значит… мы вернем Кейна автодоку и будем надеяться, что у того найдется идея получше.

Он нажал кнопку, и платформа с негромким жужжанием скрылась в стене.

Даллас снова вывел на экраны результаты внутреннего сканирования старпома и добавил к ним соответствующие схемы и диаграммы. Никакой новой информации или вариантов решения не появилось. Эш сверил данные.

– Его организм продолжает работать в нормальном режиме, но есть свежие признаки деградации и распада тканей.

– Значит, оно ему вредит, – заметила Ламберт.

– Не обязательно. Кейн некоторое время обходится без пищи и воды. Эти показатели могут обозначать естественную потерю веса. Нет признаков того, что организм сильно ослаблен обстоятельствами или действиями существа. Тем не менее стоит создать Кейну наилучшие условия. Я включу внутривенное питание, и посмотрим, забирает ли этот организм протеин из тела.

Эш тронул управление, и в лазарете раздались новые звуки: автодок приступил к исполнению задачи по кормлению беспомощного старпома и переработке продуктов жизнедеятельности.

– А это что? – Рипли указала на кусочек неторопливо разворачивающегося изображения. – Вот это пятно на его легких?

– Не вижу никакого «пятна».

Даллас присмотрелся.

– Кажется, я понял, о чем она говорит. Увеличь изображение дыхательной системы.

Эш подчинился. Теперь маленькая клякса, которую заметила Рипли, отчетливо выделялась. Темное, неправильной формы пятно в грудной клетке Кейна. Оно было совершенно непрозрачным.

– Мы не знаем наверняка, что это действительно новообразование в легких, – Эш подстроил приборы. – Может, виной просто неисправность сканера или поврежденные излучением линзы. Такое постоянно случается.

– Дай больше мощности, – приказал Даллас. – Посмотрим, нельзя ли получить более четкое изображение.

Эш попробовал увеличить четкость, но, несмотря на все его усилия, темное пятно оставалось непонятной черной кляксой.

– Я не могу дальше увеличивать интенсивность пучка, иначе излучение может повредить Кейну.

– Знаю, – Даллас уставился на загадочное пятно. – Если мы лишимся возможности сканирования, то не узнаем, что за дьявольщина творится внутри него.

– Сэр, с этим я справлюсь, – уверил его Эш. – Думаю, у меня получится очистить линзы. Всего лишь нужно их слегка отполировать.

– Но на это время мы ослепнем.

Эш принял виноватый вид:

– Я не могу удалить пятно, не разбирая сканера.

– Тогда не трогай его. По крайней мере, пока оно не вырастет настолько, что будет закрывать обзор.

– Как будет угодно, сэр, – Эш отвернулся к мониторам.

– А теперь что? – Бретт выглядел растерянным, а голос его звучал недовольно. – Мы просто сядем и будем ждать?

– Нет, – ответил Даллас, вспомнив, что ему надо управлять кораблем, а не просто заботиться о Кейне. – Мы будем сидеть и ждать. А вы двое – за работу.

VII

– Что думаешь?

Паркер, обливаясь потом, согнулся в три погибели в тесных внутренностях двенадцатого модуля, где они вместе с Бреттом пытались запечатать последние соединения. Обычно такую работу выполняли при помощи автоматического сканера на удаленном доступе и управляемого компьютером оборудования, но у них не было ни того, ни другого. Приходилось довольствоваться инструментами, для такой цели не предназначавшимися.

«Неправильные инструменты для неправильной работы», – сердито подумал Паркер.

Однако проблему необходимо было решить. Если двенадцатый модуль не вернуть в строй, кораблю будет чертовски сложно взлететь. Чтобы убраться с этой планеты, Паркер готов был выгрызать сменные детали зубами. Правда, именно сейчас была очередь Бретта сражаться с непокорными схемами. Подобно всем прочим инструментам на «Ностромо», этот модуль использовал в качестве запчастей запечатанные съемные блоки. Проблема заключалась в следующем: требовалось вытащить сломанные детали без вреда для критически важных процессов или повреждения более хрупких частей двигателя. Новые блоки поставить будет легко – если у них получится удалить обугленный хлам.

– Кажется, нашел, – наконец ответил Бретт. – Попробуй.

Паркер нажал две кнопки на панели, встроенной в потолок, и с надеждой уставился на переносной измеритель. Потом ткнул в кнопки еще раз, так же безуспешно. Экран оставался девственно чистым.

– Ничего.

– Черт подери. Я был уверен, что это оно.

– Ну, так ты ошибся. Попробуй следующий. Я знаю, они все выглядят рабочими, кроме того, под сорок третьим номером, а его мы уже заменили. Вот в чем проблема с этими ячейками: если из-за перегрузки регулятора некоторые выгорают, приходится лезть внутрь и искать разгерметизированные. – Помедлив, Паркер добавил: – Хотел бы я иметь сканер…

– Я тоже.

Изнутри модуля доносился тихий скрип металла по пластику.

– Это наверняка следующая ячейка, – Паркер постарался добавить в голос оптимизма. – Радуйся хотя бы тому, что Мать сузила область поиска, и нам не нужно вручную проверять их все.

– Я порадуюсь, – ответил Бретт. – Порадуюсь, когда мы улетим с этой скалы и снова погрузимся в гиперсон.

– Перестань думать о Кейне, – Паркер нажал кнопки и выругался про себя. – Снова пусто. Попробуй следующую.

– Ладно.

Бретт вернул ячейку, которую только что проверял, на место. Паркер перекинул несколько переключателей на панели. Он надеялся еще немного локализовать поврежденную цепь. В двенадцатом модуле располагалась сотня крошечных камер ускорителей частиц. От мысли, что придется проверять каждую из них, чтобы найти нерабочую, Паркеру хотелось что-нибудь сломать.

И именно в этот момент из динамика раздался голос:

– Что у вас происходит?

«Дьявол, – подумал Паркер. – Рипли. Проклятая баба. Ну, сейчас я ей отвечу».

– Трахаемся мы тут, – грубо сказал он и тихо, чтобы не уловил микрофон, добавил еще несколько выражений. Потом обратился к Бретту: – Давай дальше.

– Ладно.

– Что? – переспросила Рипли. – Я не расслышала.

Паркер отошел от модуля и ударил по управлению коммуникатора, повышая громкость.

– Хочешь знать, что происходит? Много тяжелой работы происходит. Настоящей работы. Тебе стоит как-нибудь прийти сюда и самой попробовать.

Рипли ответила без малейшей паузы:

– На этом корабле самая тяжелая работа – у меня.

Паркер издевательски рассмеялся, но Рипли еще не закончила:

– Я обязана выслушивать твой вздор.

– Отцепись.

– Отцеплюсь, когда заработает двенадцатый модуль. Можешь на это рассчитывать.

Прежде чем Паркер, у которого ответ был уже наготове, успел заговорить, Рипли оборвала связь.

– Что там? – выглянул из модуля Бретт. – Снова воюете?

– Не-а. Просто девка умничает.

Бретт помедлил, разглядывая открытую камеру.

– Ладно. Давай попробуем еще раз.

Паркер нажал кнопки, проверил показания на измерителе, и ему захотелось двинуть прибор кулаком. Представляя при этом лицо некоего уорент-офицера. Разумеется, ничего настолько мелодраматичного в реальности он бы не совершил. При всей его вспыльчивости Паркеру хватало ума понять, насколько ему необходим этот прибор. И Рипли.

Эш прогонял на погруженном в кому Кейне очередную партию тестов. Появилась дополнительная информация о состоянии старпома: ничего, свидетельствующего об улучшении здоровья, но научный сотрудник находил это все захватывающим.

Внутреннее строение Кейна мог видеть любой член экипажа, стоило ему войти в лазарет и взглянуть на главный медицинский монитор. Сам Кейн никак не мог возразить против такого чрезвычайно бесцеремонного вторжения в свою жизнь.

Зайдя в дверь, Рипли бросила взгляд на показатели. Со времени ее последнего визита состояние Кейна не изменилось. Впрочем, Рипли этого и не ждала. Существо так и цеплялось за лицо старпома. Рипли просмотрела более детальные отчеты и уселась на свободное сиденье рядом с Эшем. Тот, не отворачиваясь от приборов, отреагировал на ее присутствие легкой улыбкой.

– Провожу новые анализы. Просто на всякий случай, вдруг что-нибудь произойдет.

– Например?

– Не имею ни малейшего представления. Но если что-то случится, я хочу узнать об этом немедленно.

– Какие-нибудь новости?

– О Кейне? – Эш задумался, собираясь с мыслями. – Все так же. Он стабилен. Нет, лучше – его организм здоров. Изменений к худшему нет.

– Что насчет существа? Мы теперь знаем, что оно может истекать кислотой и быстро регенерировать. А кроме этого?

– Как уже говорилось, я проводил анализы, – судя по голосу, Эш был доволен собой. – Поскольку мы ничего не можем сделать для Кейна, мне показалось разумным как можно лучше изучить это создание. Даже совсем незначительное на первый взгляд открытие может со временем помочь удалить этот организм.

– Знаю, – Рипли нетерпеливо сменила позу. – Что тебе удалось обнаружить?

– Его внешняя оболочка, кажется, состоит из белково-полисахаридных комплексов. По крайней мере, это лучшее, до чего я смог додуматься. Сложно судить без кусочка для подробного анализа, а попытка взять образец может привести к тому, что существо снова начнет выделять жидкость. Оно способно растворить часть автодока, и на такой риск мы пойти не можем.

– Да уж, – сухо отозвалась Рипли. – Эта машина – единственный шанс Кейна выжить.

– Именно так. Куда интереснее другое: существо постоянно сбрасывает клетки со второй, внутренней оболочки и заменяет их поляризованными органическими силикатами. Такое впечатление, что у него два слоя кожи, между которыми течет кислота. Причем, под большим давлением. Хорошо, что Даллас не сделал разреза глубже, иначе, думаю, забрызгало бы весь лазарет.

Его слова произвели на Рипли должное впечатление. Эш продолжал:

– При увеличении видно, что у этого силикатного слоя уникальная, чрезвычайно сжатая молекулярная структура. Возможно, что оно способно выдержать лазерный луч. Знаю, знаю, – добавил он, заметив недоверчивый взгляд Рипли, – звучит безумно. Но органики прочнее мне никогда не приходилось видеть. То, из чего сделаны эти клетки, в сочетании со способом соединения складывается в нечто такое, что отрицает законы стандартной биологии. Возьмем, например, эти силикатные клетки. Они связаны с металлом. Вот что дает этому созданию такую сопротивляемость враждебной среде.

– Есть что-нибудь еще, кроме силикатов и двойной кожи?

– Что ж, я все еще не имею представления, чем оно дышит и дышит ли вообще в обычном понимании. Существо меняет состав воздуха вокруг себя, возможно, вбирает необходимые ему газы через многочисленные поры. Определенно, у него нет ничего похожего на ноздри. В качестве живой химической фабрики оно превосходит по эффективности всё, о чем мне доводилось слышать. Некоторые из его внутренних органов, кажется, не работают вовсе, а о функциях остальных мне остается только гадать. Возможно, визуально неактивные органы имеют защитное назначение. Это мы выясним, если когда-либо придется раздразнить существо сильнее, – Эш покосился на Рипли. – Достаточно?

– Более чем.

«Кейна не следовало приносить на борт, – подумала Рипли. – Надо было оставить и его, и это существо снаружи».

А в ответе за то, что это все же случилось, был Эш. Рипли ненавязчиво рассматривала научного сотрудника. Наблюдала, как он работает с приборами, сохраняет положительные результаты и отбрасывает те, от которых ему не было никакой пользы.

На ее взгляд, Эш был последним в команде, от кого стоило бы ждать опрометчивых поступков. И все же именно он принял внезапное решение впустить исследователей обратно на борт корабля, вопреки всем процедурам.

Здесь она вынуждена была поправить саму себя: не только Эш, но и Даллас и Ламберт так же пошли против правил, требуя их впустить. И на кону стояла жизнь Кейна. Предположим, Эш подчинился бы ее приказу и оставил всех троих снаружи. Был бы Кейн все еще жив, или от него осталась бы лишь запись в журнале? Впрочем, последнее упростило бы ситуацию, по крайней мере, в одном ключе: ей не пришлось бы глядеть Кейну в глаза после его выздоровления и объяснять, почему она пыталась отказать ему и остальным в допуске.

Эш, заметив выражение лица Рипли, забеспокоился:

– Что-то не так?

– Нет, – Рипли выпрямилась. – Подытожь для меня информацию. Представь, что я настолько тупа, какой порой себя чувствую. Что все это значит? В каком мы положении?

– Свойства химического состава и структуры тела делают это существо практически неуязвимым с учетом текущей ситуации и наших возможностей.

Рипли кивнула.

– Именно так я и поняла, если твои данные верны. – Заметив обиженное выражение лица Эша, она поправилась: – Извини. Хорошо, значит, оно неуязвимо, – Рипли пристально наблюдала за Эшем. – Поэтому ты впустил его на корабль?

Как обычно, научный сотрудник не отреагировал на подначку. В его ответе не было слышно негодования или обиды:

– Я следовал прямому приказу капитана. Помнишь?

Рипли с трудом удержалась от того, чтобы повысить голос. Она знала, что Эш уважал только логику.

– Если Далласа и Кейна нет на борту, я являюсь старшим по званию офицером. И исполняю обязанности командира до тех пор, пока капитан или его старший помощник не поднимутся на борт.

– Да, разумеется. Я забыл, вот и все. Под влиянием момента. Эмоции, знаешь ли.

– Черта с два.

Эш продолжал внимательно изучать показания датчиков.

– Ты никогда не теряешь головы из-за эмоций.

Теперь научник повернулся к Рипли.

– Ты думаешь, что знаешь обо мне все. Все вы так считаете. Вы так уверены в том, что точно знаете, что я за человек. Позволь тебе кое-что сказать, Рипли. Верно, открывая внутренний люк, я понимал, что делаю. Но все эти игры в «кто сейчас главный» – что ж, я могу забывать вещи не хуже других. У меня очень хорошая память, но и она может подвести, как у всех. Даже механическая память, как у Матери, может терять данные.

«Может подвести, ну конечно, – подумала Рипли. – Избирательный провал в памяти».

И все-таки Эш мог говорить правду. Не стоило обижать членов экипажа. Паркер и Бретт и без того не слишком ее любят, а теперь она чуть не превратила во врага Эша. Но Рипли никак не могла отделаться от подозрений. Ей почти хотелось, чтобы Эш разозлился.

– Помимо всего прочего ты сумел забыть основной закон о карантине, принятый в научном отделе. А ведь его вбивают во всех офицеров еще на первых курсах летного училища.

– Нет.

«Наконец-то. Утверждение, которому я могу поверить».

– Этого я не забывал.

– Понимаю. Ты его не забыл, – она помедлила, чтобы придать словам больше веса. – Ты просто взял и нарушил его.

– Ты думаешь, что мне легко было на это пойти? Что я не учел возможных последствий своего поступка?

– Нет, Эш. Никогда бы такого не подумала.

И снова научник не отреагировал на провокацию.

– Мне не хотелось поступать именно так, но я считал, что у меня нет выбора, – тихо объяснил он. – А что бы ты сделала? Единственным шансом спасти жизнь Кейна, было доставить его в лазарет, где им как можно скорее занялся бы автодок. Состояние старшего помощника стабилизировалось. Я склонен полагать, что это заслуга быстрого вмешательства и работы автодока, который сразу же ввел антисептики и применил внутривенное питание.

– Эш, ты противоречишь сам себе. Только недавно ты говорил, что жизнь в Кейне поддерживает это существо, а не автодок.

– По всей видимости, существо тоже вносит свой вклад, но оно занимается этим в привычных Кейну окружающей среде и атмосфере. Невозможно узнать, что бы оно сделало, оставь мы его снаружи наедине с Кейном. Здесь мы можем наблюдать за состоянием старшего помощника и готовы отреагировать, если существо выкажет признаки враждебного отношения. Останься они снаружи, подобное было бы невозможно, – он помедлил, тронул переключатель, проверил показания. – Кроме того, был отдан прямой приказ.

– Это значит, что ты будешь подчиняться Далласу, а не мне, независимо от ситуации?

– Это значит, что капитан остается капитаном. И тот факт, что Даллас находился в метре от корабля, а не внутри, не является для меня достаточным поводом игнорировать его приказы.

Рипли отвернулась, злясь и на него, и на себя одновременно.

– Нарушая правила карантина, ты подвергал риску жизни всех членов экипажа, а не только Кейна.

Эш развернулся, ввел в компьютер запрос и погрузился в изучение полученной информации. На Рипли он не смотрел.

– Думаешь, мне легко далось это решение? – повторил он. – Я знаком с правилами, касающимися карантина и инопланетных жизненных форм. Не исключено, что лучше, чем ты. Но на другой чаше весов лежала жизнь человека. Возможно, мне следовало оставить их умирать снаружи. Возможно, я подверг опасности жизни всех остальных. Но одно я знаю точно: те, кто пишет эти драгоценные правила, работают в безопасности и комфорте, а не в полевых условиях, где, собственно, предполагается соблюдать запреты. Бывают моменты, когда нам приходится полагаться на собственный разум и чувства. Что я и сделал. Пока что существо не совершало по отношению к нам угрожающих действий. В дальнейшем такое не исключено, но теперь ему будет противостоять не единственный член экипажа, бродящий в темном трюме инопланетного корабля, а группа из шести человек, знающих, с чем они имеют дело. Если речь идет о жизни Кейна, я готов рискнуть, – пальцы Эша забегали по консоли.

– О твоих личных чувствах я не спорю, – Рипли поднялась. – Я всего лишь говорю, что у тебя нет ни права, ни власти навязывать их всем остальным. Может быть, мы на такой риск идти не хотим.

– Теперь это уже неважно. Кейн на борту… и он жив. Дальнейшие события будут исходить из данной реальности, а не из альтернативных вариантов прошлого. Обсуждать их – просто потеря времени.

– Значит, такова твоя официальная позиция как научного сотрудника? Не совсем по учебнику.

– Ты повторяешься. Зачем? Хочешь меня разозлить? Я уже добровольно занес свои действия в официальный отчет и подчинюсь любому решению, которое Компания примет по данному вопросу. Да, такова моя официальная позиция. Вспомни, что основной задачей науки является сохранение и улучшение жизни людей. И этого принципа я никогда не нарушу.

– Но твое понимание того, что улучшает жизнь, может противоречить мнению других людей.

По какой-то причине именно эта фраза заставила Эша повернуться и бросить на Рипли резкий взгляд, хотя прочие, более прямые попытки разозлить его оставляли научного сотрудника равнодушным.

– Я отношусь к обязанностям научного сотрудника так же серьезно, как ты – к обязанностям уорент-офицера. Тебе этого должно быть достаточно. Я устал от этого разговора. Если у тебя есть конкретные обвинения, предъявляй их Далласу. Если нет, – Эш снова отвернулся к своим драгоценным приборам, – делай свою работу и позволь мне заниматься моей.

Рипли отрывисто кивнула:

– Справедливо.

Она чувствовала, что итог разговора ее не вполне удовлетворил, но не понимала почему. Внешне ответы Эша казались аргументированными, с ними трудно было спорить. Рипли тревожило не это.

Дело было в том, что решение открыть шлюз не просто шло вразрез с правилами – оно полностью противоречило характеру научного сотрудника, складу его личности, профессионализму, который проявлялся в прочих вопросах. Рипли знала его не слишком давно, но до этого инцидента Эш производил на нее – и на всех остальных – впечатление человека, для которого официальные уложения превыше всего.

Эш утверждал, что он сделал то, что сделал, только ради спасения человеческой жизни. Сама Рипли заняла официальную позицию. Была ли она права? Согласился бы с ней Кейн?

Она направилась на мостик, так и не разобравшись в своих чувствах. В голове плавали мелкие обрывки событий, совпадений, цеплялись за мысли, но сознание, которое могло бы свести их воедино, было занято другим…

В настоящий момент на «Ностромо» было нечего делать, кроме как ждать. Ждать, пока Паркер с Бреттом закончат работу, ждать изменений в состоянии Кейна.

На мостике Ламберт играла шнурком с котом Джонсом. Предположительно шнурок находился на борту исключительно для развлечения Джонса, но кот знал, что это не так. Время от времени шнурок предлагали ему затем, чтобы Джонс развлекал людей. Судя по всему, люди испытывали немалое удовольствие от того, что он пытался сцапать или ударить белую веревочку, которую они держали своими огромными неуклюжими лапами.

Ламберт называла эту игру «колыбель для кошки». Джонс называл ее «колыбель для людей». Он был очень сознательным котом и изо всех сил старался вызвать на лице навигатора улыбку. Люди порой бывали такими серьезными. Для кота это была тяжелая работа, но Джонс очень старался. Он, как мог, пытался доставить человеку удовольствие, и думал при этом о еде и теплых жирных мышах.

– Что думаешь? – Бретт выглянул из-под навеса и посмотрел на коллегу.

Паркер подстроил прибор и вытер со лба пот.

– Почти. Еще полградуса, и всё. Может, теперь Рипли будет довольна?

Механик громко хмыкнул.

– Ты что, не в курсе? Рипли никогда не бывает довольна.

Из-за поглощающего экрана, над которым работал Паркер, раздался писк. Паркер глянул на молчащий интерком и хмыкнул в знак согласия.

– Если нам за это не достанется по целой акции, я подам жалобу. Мы наработали на двойную оплату. А возможно, еще и с надбавкой за опасные условия. В этот раз Компании лучше бы раскошелиться, иначе мы обратимся в Гильдию. Хватит дурака валять.

– В точку, – из трубы, в которой был установлен экран, высунулась рука Бретта. – Герметизатор номер три.

Паркер порылся в грязной, но четко маркированной коробке и передал напарнику маленький серый квадратик с зелеными и красными полосками. После чего снова сердито покосился на ни в чем не повинный интерком.

Ритм был примитивным, безыскусным, а запись со временем утратила чистоту и звучание, но Даллас все равно погрузился в музыку так, словно присутствовал при древнем сеансе звукозаписи. Нога бессознательно отбивала ритм.

Коммуникатор запищал, требуя внимания. Даллас, который заметил его только с третьего раза, смиренно вздохнул и поставил музыку на паузу.

– Даллас слушает.

– Это Эш. Думаю, вам следует взглянуть на Кейна. Кое-что случилось.

Даллас быстро поднялся. Эш не казался встревоженным, что было хорошим знаком. Однако в его голосе слышалась озадаченность – это уже был плохой знак.

– Что-то серьезное?

– Интересное.

– Сейчас буду.

Даллас поднялся и выключил магнитофон, с тоской наблюдая, как моргнул и погас зеленый огонек. Эш сказал: «интересное». Это могло относиться к множеству вещей, и необязательно положительных. Несколько утешало капитана то, что, если бы Кейн умер, Эш высказался бы совершенно иначе.

Это означало, что старпом все еще был жив… но в «интересном» состоянии.

Как выяснилось, Эш говорил вовсе не о Кейне. Причиной вызова стало изменение состояния иного организма. Даллас обнаружил научного сотрудника в коридоре у лазарета. Тот прижался к стеклу, уставившись на что-то внутри. Даже когда капитан подошел ближе, Эш продолжил разглядывать лазарет.

На другом конце коридора внезапно появилась Рипли.

– Что происходит? – она переводила взгляд с Эша на Далласа и обратно. – Я слышала сообщение по открытому каналу.

– Подслушиваешь? – Даллас с интересом взглянул на Рипли.

Та поморщилась:

– На «Ностромо» больше нечем заняться. А что, ты против?

– Нет. Просто интересно, – капитан заглянул через толстое стекло в лазарет, и, когда не обнаружил никаких грандиозных изменений, обратился к Эшу: – Итак?

– Кейн, – указал научный сотрудник. – Посмотрите на него. Осмотрите его всего.

Даллас прищурился, всмотрелся, и только тогда заметил то, о чем говорил Эш. Или, точнее говоря, не заметил.

– Оно исчезло.

Он бегло осмотрел лазарет, но нигде не было видно и следа инопланетного создания. Кейн по-прежнему лежал неподвижно на медицинской платформе. Его грудь равномерно поднималась и опускалась. Невзирая на отсутствие существа, старпом, казалось, дышал нормально, не испытывая с этим сложностей. Дальнейший осмотр показал, что его лицо по контуру усеивали крошечные черные точки.

– Оно в него что-то посадило? – Даллас пытался отогнать омерзительный образ, навеянный этой мыслью.

– Нет.

Эш говорил уверенно, и Далласу хотелось ему верить. Он должен был ему поверить. Во всяком случае, согласно личным картам, у научного сотрудника было лучшее на корабле зрение.

– Там впадины, а не выступы. Я бы сказал, что это – следы присосок, – Эш помедлил. – В остальном Кейн вышел из переделки без повреждений.

– Может, все еще не кончилось, – вставила Рипли. – Дверь герметична. Оно должно быть все еще внутри.

Ее голос звучал уверенно, но это было лишь маской, скрывающей истинные чувства. Одна мысль о паукообразном пришельце под ногами, с его остекленевшим немигающим глазом, пугала больше, чем она смела показать.

– Нам нельзя открывать дверь, – задумчиво сказал Эш. – Нельзя его выпускать. Совершенно не хочется, чтобы эта тварь бегала по кораблю.

– Полностью согласна, – Рипли осматривала пол лазарета, но не видела ничего, кроме блестящего металла и краски. – Мы не можем его поймать или убить издалека. Что остается?

– Когда мы пытались снять это существо с лица Кейна, – сказал Даллас, – то порезали его, ранили. Возможно, если бы мы не проявили тогда открытой враждебности, оно не стало бы сопротивляться. Может быть, у нас получится просто поднять его с пола?

В воображении капитана проплывали блистательные благодарности от Компании, может, даже повышение. Наверняка выдадут премию. Его взгляд снова упал на лежавшего без сознания Кейна, и Даллас ощутил укол вины.

Рипли от его идеи передернуло:

– Сам его поднимай. А я постою на страже у дверей.

– Думаю, это стоящая идея, – Эш отодвинулся от окна. – Мы имеем дело с бесценным экземпляром. Определенно стоит попытаться поймать его живым и неповрежденным.

Он положил руку на пульт управления дверью. Лазарет, окруженный двойными стенами, был самым изолированным помещением на корабле, не считая шлюзов. Самое подходящее место, чтобы поймать проникшую на «Ностромо» особь.

Дверь чуть приоткрылась. Эш посмотрел на Далласа. Тот кивнул, и дверь сдвинулась еще на несколько сантиметров. Теперь в нее мог протиснуться человек. Даллас вошел первым, за ним, настороженно оглядываясь, проскользнула Рипли. Последним в лазарет шагнул Эш, и тут же хлопнул по кнопке, запирая за собой дверь.

Они втроем стояли у двери, оглядывая отсек и не находя никаких признаков пришельца. Даллас громко свистнул. Существо это не вспугнуло, зато Рипли неуверенно хихикнула. Оглядываясь в поисках возможных укрытий, Даллас двинулся к открытому шкафу: в нем чудесно можно было спрятаться. Но внутри обнаружились только аккуратно разложенные лекарства и медицинские инструменты.

Раз они не испытывали желания ловить существо голыми руками, требовалось что-то покрепче. Даллас взял первый же подходящий по размеру предмет, который попался ему на глаза: лоток из нержавеющей стали. Он понимал, что если существо почувствует угрозу, то проплавит эту преграду с такой же легкостью, как его руки, но вес лотка придавал уверенности.

Эш обследовал дальний угол лазарета.

Рипли наскучило стоять у двери. Она прошла дальше и заглянула под платформу, на которой лежал Кейн: ей подумалось, что существо могло прицепиться к ней снизу. Все тело уорент-офицера было напряжено. Она готовилась отпрыгнуть сразу же, как только заметит мелкого паразита. Увидев, что под платформой никого нет, разочарования Рипли не испытала.

Задумавшись о том, где искать дальше, она задела переборку, и что-то жесткое упало ей на плечо. Рипли рывком повернула голову и уставилась на длинные костлявые «пальцы» и тусклый серый глаз, похожий на камень, ограненный в форме кабошона.

Рипли закричала. Мышцы отказывались повиноваться, и ей удалось только неуклюже дернуться. Существо при этом тяжело свалилось на палубу и осталось лежать там.

На крик примчались Даллас с Эшем, и теперь все трое стояли, глядя на неподвижное тело пришельца. Лапы существа были плотно сжаты, и оно до жути походило на руку мертвеца. Иллюзию нарушали только лишние «пальцы», хвост и мутный глаз без века.

Рипли держалась за плечо, на которое приземлилась тварь. Все еще ощущая на себе вес пришельца, она судорожно глотала воздух.

Уорент-офицер издали ткнула рукообразное существо ботинком. Оно не пошевелилось и не выказало сопротивления. Глаз был затянут пленкой, а кожа создания выглядела сморщенной и сухой. Рипли толкнула его сильнее, перевернув на спину. Трубка, почти полностью втянутая в тело, вяло лежала на «ладони».

– Думаю, оно мертво, – Даллас еще несколько секунд изучал непредвиденный итог охоты, потом перевел взгляд на Рипли: – Ты в порядке?

– Да, – с трудом заставив язык шевелиться, ответила та. – Оно ничего мне не сделало. Думаю, оно умерло задолго до того, как свалилось на меня.

Она достала из шкафа длинные щипцы и коснулась сложенных «пальцев». Это не вызвало реакции, и тогда Рипли потыкала существо в глаз – с тем же результатом. Даллас подставил лоток. Рипли щипцами закатила в него окаменевшего пришельца и немедленно защелкнула крышку.

После этого все собрались вокруг ближайшего стола. Пришельца вынули из лотка и положили под яркую лампу. Свет только подчеркивал жуткую бледность кожи создания. Эш взял небольшой зонд и указал на ряд маленьких глубоких отверстий, которые шли по всей окружности «руки».

– Посмотрите на эти присоски. А ведь еще были «пальцы» и хвост вокруг шеи. Неудивительно, что нам не удалось его снять.

– Где у него рот? – Даллас с трудом оторвал взгляд от единственного глаза создания. Даже после смерти тусклый шар обладал почти гипнотической силой.

– Должно быть, вот этот похожий на трубку орган. Существо просунуло его в глотку Кейна. Но я не замечал никаких признаков того, что оно так кормится.

При помощи зонда Эш перевернул тельце на спину и щипцами вытянул трубку из «ладони». Та тут же изменила цвет, став похожей на остальное тело.

– Оно затвердевает при контакте с воздухом, – Эш передвинул существо к сканеру, под линзы, и включил прибор. После нажатия кнопки на миниатюрных экранчиках высветились данные.

– Вот и все, – объявил научник, изучив информацию. – Все кончено. Оно мертво. Никаких признаков жизни. Может, мы и не знаем о нем всего, но существо не настолько чуждо, чтобы нельзя было сказать, живое оно или нет.

У Рипли дергалось плечо.

– Отлично. Давайте от него избавимся.

Эш недоуменно посмотрел на нее.

– Ты, конечно, шутишь. Очень смешно.

Рипли покачала головой:

– Черта с два.

– Но… мы должны взять его с собой, – голос Эша звучал почти взволнованно. – Это первый контакт с подобным существом. На пленках нет ничего похожего, даже в виде гипотез. Его следует всесторонне изучить.

– Прекрасно. Изучай, а потом мы от него избавимся.

– Нет-нет, для этого потребуется полностью оборудованная биолаборатория. Я могу выяснить только некоторые детали строения и состава. А что насчет таких важнейших вещей, как, например, его эволюционная история? Мы не можем выбросить одно из величайших ксенологических открытий последнего десятилетия в шлюз, как мусор! Я протестую – и лично, и с позиции научного сотрудника. Кейн поступил бы так же.

– Будучи живой, эта тварь, – Рипли кивнула на существо, – истекала кислотой, чуть не пробурив дыру в корабле. Бог его знает, на что она способна теперь, когда померла.

– Кислотная жидкость, скорее всего, поглощена мертвыми клетками и уже неактивна, – возразил Эш. – Оно не сделало ничего плохого.

– Пока что.

Эш умоляюще посмотрел на Далласа.

– Оно не шевелится. Не сопротивляется, хотя мы всячески его тыкали, даже в глаз. Сканер утверждает, что это труп, и я думаю, можно достаточно уверенно предположить, что он не восстанет из мертвых. Даллас, мы обязаны сохранить этот экземпляр!

Капитан хранил молчание, поэтому Эш продолжал:

– Прежде всего, если нам не удастся вывести Кейна из комы, медикам потребуется существо, которое привело его в такое состояние. Выбросив его, мы можем лишиться шанса вернуть нашего товарища к жизни.

– Ты – научный сотрудник, – наконец, ответил Даллас. – Твое направление, тебе и решать.

– Тогда решено, – Эш окинул свою добычу любящим взглядом. – Я закрою его в стазисной трубе – это предотвратит любую возможность воскрешения. Мы справимся.

– Вероятно, Кейн тоже так думал, – пробормотала Рипли. Даллас сердито посмотрел на нее, и она отвела взгляд. – Полагаю, с будущим монстра мы разобрались. А что с Кейном?

Эш повернулся к медицинской платформе. Быстро осмотрев старпома и тщательно изучив лицо со следами присосок, научный сотрудник включил несколько приборов. Автодок загудел, и на экранах начали появляться данные.

– У него жар.

– Сильный?

– Нет. Ничего такого, с чем его организм не справится. Машина собьет температуру. Он все еще без сознания.

– Это мы и так видим, – резко сказала Рипли.

Эш оглянулся на нее.

– Не обязательно. Он мог бы спать, а это совсем другое.

Рипли приготовилась ответить, но ее опередил потерявший терпение Даллас:

– Хватит пикироваться.

Словно ему и без того не хватало забот! Теперь приходилось разбираться еще и с конфликтами в экипаже. Учитывая, в каком напряжении они жили последнее время, подобных проблем стоило ожидать, но Даллас готов был мириться только с минимальными проявлениями неприязни, позволяющими сбросить пар. Открытой вражды нельзя было допустить любой ценой. У него не было времени разбираться с разобщенностью экипажа.

Чтобы отвлечь Рипли от Эша и наоборот, он решил вернуть разговор к Кейну:

– Без сознания, легкий жар. Что-нибудь еще?

Эш повернулся к экранам.

– Здесь – ничего. Его жизненные показатели выглядят совсем неплохо.

– Долгосрочный прогноз?

Научный сотрудник помедлил.

– Я не врач. «Ностромо» недостаточно велик, чтобы держать в команде врача.

– Или недостаточно важен. Я знаю. Но ты больше всех здесь знаешь о медицине. Я просто хочу услышать твое мнение. Оно не войдет в записи, и я совершенно точно не собираюсь потом ставить его тебе в вину. Черт, я и не смог бы этого сделать, – Даллас опустил взгляд на Кейна, который был членом его экипажа – и его другом.

– Я не хочу проявлять неоправданный оптимизм, – медленно ответил Эш, – но, основываясь на оценке его текущего состояния и том, что говорят инструменты, я бы сказал, что у него есть шанс.

Даллас улыбнулся и кивнул:

– Мне этого достаточно. О большем и просить не могу.

– Надеюсь, ты прав, – добавила Рипли. – Мы кое в чем расходимся, но в этом случае молю Бога, чтобы ты оказался прав.

Эш пожал плечами:

– Хотел бы я сделать для него больше, но, как уже говорилось, меня этому не учили. Это задача для автодока. Сейчас я получаю некоторые весьма необычные показания, но в программе нет прецедентов, от которых она могла бы отталкиваться. Все, что нам остается, – это ждать, пока машина поймет, что пришелец сделал с Кейном. После этого автодок сможет подобрать лечение, – Эш выглядел расстроенным. – Хотел бы я быть врачом. Не люблю зависеть от машин.

Рипли удивилась.

– Впервые слышу, как ты пренебрежительно отзываешься о машинах.

– Ни одна машина не идеальна. Они должны быть гибче. Нам здесь нужен настоящий госпиталь, а не крошечный автодок. Он не предназначен для того, чтобы заниматься чем-то настолько… как бы это сказать… настолько чуждым. Проблема может оказаться за пределами его возможностей. Как и у всех машин, действенность автодока зависит от заложенной в него информации. Я просто жалею о том, что не знаю о медицине больше.

– А еще это первый раз, – продолжила Рипли, – когда я слышу, как ты выражаешь неудовлетворенность своими знаниями.

– Если ты не знаешь всего, то всегда ощущаешь нехватку знаний. Не понимаю, как может быть иначе? – Эш посмотрел на Кейна. – Это чувство усиливается, когда мир сталкивает тебя с чем-то, что полностью выходит за пределы твоего опыта. У меня не хватает знаний, чтобы справиться с ситуацией, и из-за этого я чувствую себя беспомощным.

Взяв щипцы, он аккуратно поднял существо за два «пальца» и перенес его в большой прозрачный контейнер. Коснулся кнопки на крышке. Контейнер закрылся, и его заполнило желтое свечение.

Рипли напряженно наблюдала за процедурой. Она почти ждала, что существо внезапно расплавит стазисную трубу и набросится на них. Наконец, убедившись, что теперь создание может угрожать ей разве что в кошмарах, Рипли развернулась и направилась к выходу из лазарета.

– Не знаю, как вы, – бросила она через плечо, – а я хочу кофе.

– Недурная мысль, – Даллас посмотрел на Эша. – Ты как, справишься тут один?

– Ты имеешь в виду, наедине с этим? – Эш с усмешкой ткнул большим пальцем в контейнер. – Я ученый. Подобные вещи подстегивают мое любопытство, а не пульс. Со мной все будет в порядке, спасибо. Если что-нибудь прояснится, или состояние Кейна начнет меняться, я немедленно сообщу.

– Годится, – Даллас оглянулся на Рипли. – Пойдем, добудем себе кофе.

Закрыв за собой дверь лазарета, они двинулись на мостик, оставив автодока работать с Кейном, а Эша – работать с автодоком.

VIII

Кофе успокоил желудки, но не разумы. «Ностромо» работал как часы, его не интересовало мертвое инопланетное существо, погруженное в стазис. Мостик наполняли привычные звуки и ароматы.

Кстати об ароматах: Даллас почувствовал некоторые не слишком приятные запахи, исходящие от членов экипажа. Они его не раздражали, капитан лишь пару раз шмыгнул носом. Роскошества вроде дезодорантов на кораблях размера «Ностромо» либо отсутствовали, либо вызывали неприязнь. Экипаж, запертый в металлической банке на расстоянии световых лет от теплых планет с чистым воздухом, занимали более важные вещи, чем исходящие от соседа миазмы.

Рипли все еще выглядела встревоженной.

– Что тебя гложет? До сих пор кипишь из-за того, что Эш впустил нас на борт?

– Как ты мог позволить ему решать? – голос Рипли дрожал от досады.

– Я уже говорил, – терпеливо объяснил Даллас, – решение принести Кейна на «Ностромо» было моим, не… а, ты о том, чтобы сохранить труп существа?

Рипли кивнула:

– Да. О шлюзе спорить уже слишком поздно. Там я могла и ошибаться. Но держать эту тварь на борту, – неважно, живую или мертвую, – после того, что она сделала с Кейном…

– Мы не уверены, причинило ли оно Кейну какой-либо вред, помимо того, что вырубило его, – попытался успокоить ее капитан. – Приборы показывают, что в остальном с ним все в порядке. А то, что это существо оставили на борту… ты же знаешь, научная работа не в моей компетенции, я только веду корабль. Я простой пилот.

– Ты капитан.

– Это звание – на крайний случай, оно ничего не значит в определенных ситуациях. Например, Паркер может принять командование, если речь идет об инженерных работах. В том же, что касается науки, последнее слово остается за Эшем.

– И как это работает? – теперь Рипли говорила скорее удивленно, чем с горечью.

– Так же, как и все прочее – согласно директивам Компании. Прочитай собственные инструкции.

– С каких пор это стало стандартной процедурой?

Даллас почувствовал укол раздражения.

– Ну же, Рипли. «Ностромо» не военный корабль. Ты не хуже меня знаешь, что стандартная процедура – это то, что тебе приказывает делать Компания. Этот принцип включает в себя независимость некоторых отделов, например, научного. Если бы я был против, то не уверен, что смог бы здесь работать.

– Что так? Миражи премиальных за открытие меркнут перед призраком мертвого члена экипажа?

– Ты не настолько глупа, чтобы так думать, – резко ответил Даллас. – Не существует такой премии, которая была бы важнее, чем здоровье Кейна. И поздно об этом говорить – все уже случилось. Послушай, сбавь обороты. Я всего лишь зарабатываю на жизнь перевозкой грузов. Если бы я хотел стать настоящим исследователем и шляться в поисках премиальных, то вступил бы во Внешний корпус и уже раз шесть расстался бы с головой. Слава… спасибо, не надо. Это не для меня. Мне хватило бы старых нашивок старпома.

На этот раз Рипли некоторое время молчала, а когда заговорила снова, в ее голосе уже не было горечи:

– Вы с Кейном много летали вместе?

– Достаточно, чтобы узнать друг друга, – Даллас говорил ровным голосом, не отрывая глаз от панели управления.

– А с Эшем?

– Ты снова об этом? – Даллас вздохнул. Бежать было некуда. – Что с ним не так?

– То же самое. Ты говоришь, что знал Кейна. А знаешь ли ты Эша? Вы летали с ним прежде?

– Нет, – это Далласа вовсе не беспокоило. – Первый рейс. Я сделал пять перевозок, коротких и длинных, с разным грузом, и с нами был другой научный сотрудник. А за два дня до того, как мы вылетели с Тедуса, Компания поставила вместо него Эша.

Рипли многозначительно на него посмотрела.

– И что? – резко спросил Даллас. – Они и моего старого уорент-офицера заменили – тобой.

– Я ему не доверяю.

– Здравое отношение. Что до меня… я не доверяю никому, – Даллас подумал, что стоит сменить тему. Пока что у него складывалось впечатление, что Эш – хороший работник, пусть даже тот был чуточку холодноват для того, чтобы легко сходиться с людьми. Но близость не обязательна в путешествиях, при которых ты проводишь большую часть времени – исключая отлет и прибытие – в гиперсне. Пока член экипажа добросовестно исполнял свои обязанности, Далласу было плевать на особенности его характера. И до сих пор Эш не давал повода усомниться в своей компетентности. – Что задерживает ремонт?

Рипли посмотрела на хронометр и прикинула время.

– К этому моменту они уже почти должны были закончить. Скорее всего, остались только последние проверки.

– Почему ты об этом не сказала?

– Я думаю, им еще нужно кое-что доделать, иначе они бы сообщили. Слушай, ты что, думаешь, я тяну время? Причем для кого – для Паркера?

– Нет. Что еще осталось?

Рипли ввела быстрый запрос.

– Мы потеряли обзор на палубах «В» и «С». Сканеры сдохли, их нужно полностью менять.

– Мне плевать на вид с этих палуб. Я и так помню, как они выглядят. Что еще?

– Запасные энергетические системы сгорели сразу после приземления. Помнишь проблемы с ними?

– Но главная линия работает?

Рипли кивнула.

– Ну, и хрен тогда с запасными. Мы можем подняться без них. Вернемся в гиперсон и полетим дальше, вместо того чтобы болтаться тут без дела.

– Это точно хорошая мысль? Я имею в виду взлет без ремонта запасных систем.

– Может, и нет, но я хочу убраться отсюда, причем немедленно. Мы изучили происхождение этого сигнала, и тут некого спасать, кроме Кейна. Предоставим право рыться в том заброшенном звездолете полностью снаряженной экспедиции Компании. Нам платят не за это. Мы действовали по инструкции, а теперь с меня хватит. Давайте поднимать эту птичку.

Экипаж вернулся к своим привычным ролям, забыв о Кейне и мертвом пришельце – забыв обо всем, кроме процедуры взлета. Теперь, когда они снова стали командой, личная враждебность и полярные мнения растворились в стремлении поднять буксир с земли и вернуться в чистый, открытый космос.

– Главный двигатель включен, – доложил Эш, который оставил лазарет и вернулся на свое обычное рабочее место.

– Подтверждаю, – отозвалась Ламберт.

– Сэр, дополнительные все еще не работают, – Рипли нахмурилась, глядя на красное сообщение.

– Да, я знаю. Навигатор, мы готовы?

Ламберт посмотрела на экран.

– Выход на орбиту просчитан и введен. Я прокладываю траекторию, чтоб подцепить нефтеперерабатывающий завод. Секунду… готово.

Она последовательно нажала несколько кнопок. Над головой Далласа вспыхнули цифры.

– Хорошо. Если понадобится, еще раз скорректируем маршрут наверху. Приготовиться к старту.

Окутанный бурлящей пылью «Ностромо» задрожал. Звуки бури перекрыл рев двигателей: рукотворный гром катился по лавовым холмам и разбитым шестиугольным базальтовым колоннам.

– К старту готовы, – сказала Рипли.

Даллас посмотрел на Эша.

– Как корабль?

Научный сотрудник склонился над приборами.

– Все работает. Надолго ли – сказать не могу.

– Лишь бы мы успели взлететь, – Даллас включил интерком. – Паркер, как у вас там внизу? Справимся без включения гипердвигателя?

Он знал: если им не удастся преодолеть гравитацию на основном двигателе, придется уходить в гипер. Но даже секунда или две на гипердвигателе может вышвырнуть их за границы системы. После этого придется лететь обратно, тратя драгоценное время на то, чтобы состыковаться с грузом. А это значило, что придется тратить и воздух. Минуты перетекали в литры, а запасы кислорода на «Ностромо» даже с учетом переработки были ограничены. Когда легкие не смогут больше принимать корабельную атмосферу, экипажу придется вернуться в состояние анабиоза независимо от того, удалось им найти завод, или нет. Подумав о висящей в пустоте гигантской фабрике, Даллас попытался представить, сколько времени им придется расплачиваться за нее с их скромными зарплатами.

Ответ Паркера если не окрылял, то хотя бы оставлял надежду:

– Нормально. Но учти, это всего лишь заплатка. Для полноценного ремонта нужна верфь.

– Корабль выдержит?

– Должен, если по пути не будет слишком много болтанки. Иначе погорят новые ячейки… и на этом все. Второй раз мы их ни за что не починим.

– Так что вы там полегче, – добавил Бретт из инженерной кабинки.

– Понял. Постараемся. Нам нужно всего лишь достичь невесомости, а потом доберемся до Солнечной на гипере. А там пусть эти проклятые энергетические ячейки в попкорн превращаются, если им так хочется. Но во время взлета – держите их, чтобы не пошли вразнос. Хоть голыми руками, если придется.

– Сделаем, что сможем, – ответил Паркер.

– Принято. Мостик, конец связи, – Даллас повернулся к Рипли, которая помимо своих обязанностей выполняла сейчас работу Кейна. – Подними нас на сто метров и втяни посадочные опоры, – он склонился над собственной консолью. – Я удержу нас на курсе.

– Поднимаю на сто, – Рипли коснулась управления.

Рев снаружи стал громче, и буксир поднялся с обожженной, избитой пыльными бурями поверхности. Корабль завис в сотне метров над планетой. Массивные, похожие на ноги опоры сложились и убрались в металлическое брюхо. Словно подтверждая показания компьютера, корабль еле заметно вздрогнул.

– Опоры убраны, – доложила Рипли. – Закрываю щиты.

Металлические плиты скользнули на место, закрывая люки и отсекая частички пыли и атмосферу планеты.

– Готовность, – объявил Эш.

– Так, Рипли, Кейна здесь нет, так что все в твоих руках. Поднимай нас.

Рипли толкнула двойной рычаг на консоли старпома. Рев двигателей стал оглушительным, пусть даже снаружи не было никого, кто мог бы его услышать и восхититься человеческим гением. Слегка задрав нос, «Ностромо» двинулся вперед.

– Увеличиваю ускорение, – Рипли нажала еще несколько кнопок. – Поехали.

Буксир неожиданно прыгнул вперед и вверх. Мощные порывы ветра били в прочную шкуру, но они не могли ни замедлить межзвездный корабль, ни сбить его с курса.

Внимание Ламберт было целиком сосредоточено на единственном экране.

– Высота один километр, продолжаем подъем. На курсе, выход на орбиту через пять-точка-три-два минуты.

«Если, – подумала она, – мы за это время не развалимся».

– Хорошо, – негромко сказал Даллас, наблюдая за тем, как на экране сливаются две линии. – Включить искусственную гравитацию.

Ламберт тронула переключатель, и корабль, казалось, споткнулся. Слабеющее притяжение маленького мира ушло, сменившись полным весом. У Далласа скрутило желудок.

– Готово, – ответила Ламберт, когда ее собственный организм оправился от перехода.

Взгляд Рипли метался между показаниями приборов. Появилось незначительное расхождение, и она торопливо попыталась его исправить.

– Неравная тяга. Меняю вектор, – она щелкнула переключателем и с удовольствием отметила, что стрелка уползла туда, где и должна была быть. – Поправка выполнена, тяга стабильна. Все в порядке.

Даллас уже почти поверил, что они без проблем выйдут на орбиту, и тут мостик затрясся так, что со столов полетели вещи. Дрожь длилась не больше секунды и не повторилась.

– Что за черт? – вопросил Даллас.

Словно в ответ раздался гудок коммуникатора.

– Паркер, ты?

– Да. У нас тут кое-какие проблемы.

– Серьезные?

– Счетверенный по правому борту перегревается. Судите сами.

– Можете починить?

– Издеваешься? Я его выключаю.

– Снова ввожу поправку на баланс тяги, – официальным тоном сказала Рипли.

– Только продержитесь, пока мы не выйдем за нулевую отметку, – попросил Даллас.

– А чем, по-твоему, мы тут заняты? – интерком со щелчком выключился.

Легкое изменение в гуле двигателей было заметно и на мостике. Никто ни на кого не смотрел из страха увидеть на лицах соседей отражение собственной тревоги. «Ностромо» двигался теперь немного медленнее, но по-прежнему без усилий разрезал бурлящие облака на пути к космосу – и дрейфующему перерабатывающему заводу.

В отличие от относительно спокойного мостика, в двигательном отсеке кипела лихорадочная работа.

– Ты понял, в чем там дело? – спросил снаружи Паркер.

– Думаю, да. Пыль снова забила чертовы воздухозаборники. Начал перегреваться номер два.

– Я думал, мы закрылись от этой дряни.

– Я тоже. Наверное, снова просочилось за экран. Проклятые двигатели слишком чувствительные.

– Их строили не для полетов сквозь пылевые тучи, – напомнил напарнику Паркер. – Поплюй на него еще пару минут, и мы в космосе.

Мостик сотрясся второй раз. Все смотрели исключительно на свои консоли. Даллас подумал, не вызвать ли инженерный отсек, но решил этого не делать. Если Паркеру будет что доложить, он сделает это и сам.

«Ну давай, давай, – уговаривал он корабль. – Поднимайся».

И капитан поклялся самому себе, что если Паркеру с Бреттом удастся поддержать главные двигатели на плаву еще несколько минут, он представит их к премии, о которой они постоянно ноют.

Индикатор на его консоли показывал, что притяжение планеты быстро падает.

«Еще минуту! – взмолился Даллас, бессознательно поглаживая рукой стену. – Одну только вшивую минуту».

Вырвавшись из облачной короны, «Ностромо» вышел в открытый космос. Еще через минуту и пятьдесят секунд индикатор на панели Далласа показал, что притяжение планеты упало до нуля.

Словно по сигналу, на мостике раздались радостные возгласы, непрофессиональные, но искренние.

– Мы выбрались! – Рипли в изнеможении откинулась на спинку пилотного кресла. – Черт, мы выбрались.

– Когда мы начали терять скорость после первого сотрясения, – хрипло ответил Даллас, – я подумал было, что корабль не выдержит. Уже представлял, как нас размазывает по ближайшему склону. А если бы мы включили гипер и потеряли завод, случилось бы почти то же самое.

– Никаких проблем, – Ламберт не улыбалась. – Мы бы снова приземлились на планету и включили аварийные маяки. И спокойно отдыхали бы в гиперсне, пока нас не спасли бы еще какие-нибудь везунчики, которых ради этого вытряхнули из морозилок.

«Не говори пока о премиях, – сказал себе Даллас. – Лучше порадуй их после того, как мы очнемся на земной орбите».

А пока что инженерная команда заслужила как минимум словесное поощрение. Даллас включил коммуникатор:

– Отличная работа. Как корабль?

– С тех пор, как выбрались из этой пыли – мурлычет не хуже Джонса.

Из динамика раздался резкий металлический звук, и Даллас на секунду нахмурился, пытаясь понять, что произошло. Затем он понял, что Паркер, вероятно, открыл пиво и по неосторожности сделал это слишком близко к микрофону.

– Легче легкого, – с гордостью продолжил инженер. – Когда мы что-то чиним, оно снова не ломается.

Из коммуникатора донеслось бульканье, словно Паркер тонул.

– Конечно. Вы хорошо поработали, – заверил его Даллас. – Передохните. Вы оба это заслужили. И еще, Паркер…

– Ну?

– Когда мы доберемся до Земли, и ты будешь общаться с инженерным контролем, держи пиво подальше от микрофона.

Булькающий звук стих. Даллас оборвал связь и сказал в пространство, не обращаясь ни к кому в отдельности:

– Давайте подберем деньги и отправимся домой. Веди корабль в гараж, Ламберт.

Угол, под которым поднимался «Ностромо», начал выравниваться. Спустя несколько минут сигнальное устройство над консолью навигатора начало издавать ритмичный писк.

– Вот он, – сообщила Ламберт. – Именно там, где мы и рассчитывали.

– Хорошо, – Даллас взялся за управление. – Выровняй нас и готовься к стыковке.

Загудели приборы, и буксир изменил позицию относительно горы металла и пластика. Рипли щелкнула переключателем, и «Ностромо» застыл кормой к матовой громаде перерабатывающего завода.

– На позиции.

– Заводи, – Даллас напряженно следил за показаниями датчиков. Его пальцы застыли над рядом красных кнопок.

– Сближаемся, – Рипли следила одновременно за двумя экранами. – Дистанция двадцать… пятнадцать… остановка.

Она ударила по переключателю. Даллас, в свою очередь, утопил кнопки.

– Тяга отсутствует, главные двигатели выключены. Достигнута инерционная устойчивость. Активировать замок гипердвигателя.

– Замок включен, – ответила Рипли. – Сцепка завершена.

После этой процедуры «Ностромо» при включении гипердвигателя должен был создать поле достаточного размера, чтобы в него поместился и завод. Дальше они полетят вместе, окутанные тем таинственным и нереальным, что позволяло кораблям и людям путешествовать быстрее скорости света.

– Проложить курс к Земле, – твердо сказал Даллас. – Рипли, когда будет курс, включай большого парня и выводи нас на световую плюс четыре.

– С удовольствием.

– Курс рассчитан, – спустя минуту сообщила Ламберт. – Время отправляться домой, – и тихо, для себя, добавила: – Ноги, уносите меня отсюда.

Рипли коснулась главного переключателя. Крошечная планета вместе с чужим кораблем исчезли, словно их никогда не существовало. «Ностромо» достиг скорости света, потом превысил ее. Вокруг буксира и завода возникло свечение в форме короны. Звезды впереди стали синими, позади – покраснели. Шесть членов экипажа с облегчением устремились домой. Шесть членов экипажа, кот и нечто иное по имени Кейн…

Они сидели за столом в кают-компании и пили кофе, чай или другие горячие стимуляторы – в зависимости от вкусов и привычек. Расслабленные позы отражали душевное состояние, которое до недавнего времени было хрупким, как стекло. А теперь они беззаботно перекидывали ноги через подлокотники кресел, откидывались на подушки.

Ламберт пока что оставалась на мостике: она проводила последние проверки курса перед тем, как позволить себе роскошь безделья. Эш спустился в лазарет и присматривал за Кейном. Старпом и его состояние были основной темой разговоров.

Паркер отпил горячего чаю, громко почмокал губами и заявил со своей обычной самоуверенностью:

– Лучше всего просто его заморозить. Остановить чертову болезнь.

– Мы не знаем, как заморозка может повлиять на его состояние, – возразил Даллас. – Может, ему станет хуже. То, что останавливает земные болезни, может только усилить штуку, которая к нему привязалась.

– Это все равно чертовски лучше, чем ничего не делать, – Паркер помахал кружкой, как дубинкой. – А это как раз то, чем до сих пор занимался автодок: ничего не делал. Как и говорит Эш, это выше его возможностей. Медицинский компьютер настроен на то, чтобы заниматься обычными болезнями и переломами, а не чем-то эдаким. Мы все согласны с тем, что Кейну нужен профессиональный уход.

– Которого, как ты сам только что сказал, мы ему предложить не можем.

– Верно, – Паркер откинулся на спинку кресла. – Именно так. Я и говорю: заморозим Кейна, пока не доберемся до дома, где им займется док, специализирующийся на инопланетных болезнях.

– В точку, – добавил Бретт.

Рипли покачала головой. Она выглядела почти обиженной.

– Бретт, ты сам это замечаешь? Что бы ни говорил Паркер, ты всегда отвечаешь: «в точку».

Бретт ухмыльнулся:

– В точку.

Рипли повернулась к инженеру:

– Что скажешь, Паркер? Твой подчиненный просто ходит за тобой по пятам и говорит «в точку». Как обычный попугай.

Паркер повернулся к коллеге:

– В самом деле, подтянись. Что ты как попугай какой-то?

– В точку.

– Ох, кончайте уже, – Даллас тут же пожалел о случайно вырвавшемся замечании. Немножко легкомысленной болтовни пошло бы им только на пользу, а он взял и все испортил. Почему он такой? Отношения между членами экипажа буксира были скорее неформальными, а не следовали схеме «босс-подчиненные». Так почему он внезапно почувствовал желание поиграть в капитана?

Возможно, по той причине, что они находились в чем-то вроде кризисной ситуации, и кто-то должен был «быть главным». На него возложена ответственность. Паршивая работа. Сейчас он предпочел бы занимать место Рипли или Паркера. Особенно Паркера. Инженеры могли забиться в персональный отсек и радостно игнорировать все, что не касалось их напрямую. Пока эти парни поддерживали работоспособность двигателей и корабельных систем, они отвечали только друг перед другом.

Даллас понял, что он не особенно любит принимать важные решения. Может, именно поэтому он командовал старым буксиром вместо лайнера. Еще более показательным, возможно, было то, что он никогда на это не жаловался. В качестве капитана буксира большую часть времени он мог проводить в гиперсне, видя сны и накапливая зарплату. В гиперсне не требовалось принимать никаких решений.

«Скоро, – пообещал он себе. – Скоро мы вернемся в уют наших личных гробиков. Выдвинутся иглы, по венам заструится снотворное, притупляя разум, и мы уплывем в приятный мир, где не нужно принимать решений, куда не может проникнуть враждебная Вселенная. Вот только кофе допьем».

– Кейну придется пройти карантин, – отсутствующе сказал Даллас, сделав глоток.

– Да, и нам тоже, – лицо Рипли выражало уныние.

Это легко можно было понять. Они проделают весь путь до Земли, а потом проведут несколько недель в изоляторах, пока медики не убедятся, что никто из них не подхватил ту же болезнь, что свалила Кейна. Рипли мечтала о зеленой траве под ногами, о голубом небе. Она представляла пляж и маленький городок на побережье Сальвадора. Ей больно было расставаться с этими мечтами.

В кают-компанию вошла Ламберт. Навигатор выглядела усталой и разочарованной.

– Хотите, кое-что скажу для понижения настроения?

– Попробуй, – Даллас мысленно собрался, готовясь услышать новости, о содержимом которых уже подозревал. Он знал, ради чего именно Ламберт задержалась на мостике.

– Согласно моим расчетам, основанным на том, сколько времени ушло на незапланированную остановку и на дорогу…

– Давай сжатую версию, – прервал ее Даллас. – Мы знаем, что ушли с курса, пытаясь отследить сигнал. Сколько до Земли?

Ламберт налила себе чашку кофе, упала в кресло и с горечью произнесла:

– Десять месяцев.

– Господи, – Рипли уставилась в пустую чашку. Облака, трава и пляжи потускнели еще больше, слились в бледную сине-зеленую дымку где-то совсем далеко. Конечно, в гиперсне десять месяцев не слишком отличались от одного, но разум работал с объективным временем, и Рипли с большим удовольствием услышала бы про шесть месяцев вместо прогнозируемых десяти.

Пискнул интерком. На вызов ответил Даллас:

– Что у тебя, Эш?

– Вам следует немедленно взглянуть на Кейна, – слова научника предполагали срочную необходимость, но в голосе звучала странная нерешительность.

Даллас резко выпрямился, как и все прочие.

– Что-то изменилось? Сильно?

– Будет проще, если вы просто спуститесь сюда.

Оставив чашки с кофе исходить паром на столе, собравшиеся ринулись в лазарет.

На пути вниз воображение рисовало Далласу жуткие картины. Что за кошмарное отложенное действие оказала инопланетная зараза на его помощника? Он представил целый рой крошечных одноглазых серых «рук», ползающих по стенам лазарета. Или, может, какой-то мерзкий грибок поглощает гниющее тело неудачливого старпома…

Задыхаясь после бега по коридорам и трапам, они наконец добрались до лазарета. На стенах не было видно размножившихся стай чужих тварей. Тело Кейна не покрывала инопланетная растительность, грибковая или какая-то еще.

Эш невероятно преуменьшил важность события, представив его как просто некое изменение в состоянии Кейна. Старпом сидел на медицинской платформе, его глаза были открыты и обладали осмысленным выражением, явно функционируя согласно импульсам, посылаемым мозгом. Когда остальные члены экипажа ввалились внутрь, он повернул голову и посмотрел на них.

– Кейн? – Ламберт едва верила тому, что видит. – Ты в порядке?

«Он выглядит так, – изумленно думала она, – словно ничего и не произошло».

– Тебе что-нибудь нужно? – поинтересовалась Рипли, когда Кейн не ответил.

– Во рту пересохло.

Даллас внезапно понял, кого напоминает ему Кейн: человека, который потерял память. Старпом выглядел бодрым и подтянутым, но с лица его не сходило удивленное выражение, словно он все еще пытался привести мысли в порядок. Старпом продолжил:

– Можно мне воды?

Эш быстро налил воды в пластиковый стаканчик и протянул Кейну. Старпом осушил его одним долгим глотком. Даллас рассеянно отметил, что мышечная координация не затруднена и движения выглядят нормально. Кейн совершил движение руки к губам инстинктивно, не задумываясь. Ситуация, несмотря на крайне удовлетворительный итог, казалась нелепой. С Кейном просто не могло быть все в порядке.

– Еще, – только и сказал Кейн. Он все еще вел себя как человек, который полностью владеет собой.

Рипли нашла большой контейнер, наполнила его и передала старпому. Тот выпил воду так жадно, словно десять лет блуждал по пустыням Пиолина, а потом, задыхаясь, откинулся на платформу.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Даллас.

– Ужасно. Что со мной было?

– Ты не помнишь? – поинтересовался Эш.

Даллас с удовлетворением подумал о том, что мысль об амнезии была ближе к истине, чем он подозревал.

Кейн едва заметно поморщился – скорее из-за того, что свело отвыкшие от работы мышцы – и глубоко вздохнул.

– Ничего. Едва помню свое имя.

– Просто для записи… и для медицинского отчета, – Эш заговорил профессионально. – Как тебя зовут?

– Кейн. Томас Кейн.

– Больше ты ничего не помнишь?

– Сейчас – нет, – он медленно переводил взгляд с одного озабоченного лица на другое. – Вас всех я знаю, хотя пока не могу вспомнить имен.

– Вспомнишь, – заверил его Эш. – Ты помнишь свое имя и наши лица. Хорошее начало, это говорит о том, что потеря памяти не полная.

– У тебя что-нибудь болит? – как ни странно, первым проявил заботу Паркер.

– Все болит. Ощущаю себя так, словно кто-то лет шесть избивал меня палкой, – Кейн снова сел на платформе, перекинул ноги за край и улыбнулся. – Господи, как же хочется есть! Сколько времени я был в отключке?

Даллас, не веря глазам, уставился на старпома, который выглядел совершенно невредимым.

– Несколько дней. Ты уверен, что не помнишь ничего из того, что с тобой случилось?

– Уверен. Вообще ничего.

– А что последнее ты помнишь? – спросила Рипли.

– Не знаю.

– Ты пошел в экспедицию на странной планете вместе с Ламберт и Далласом. Ты помнишь, что тогда случилось?

Кейн наморщил лоб, словно пытался пробиться сквозь туман, окруживший воспоминания. Они были где-то там, совсем близко, но он никак не мог до них добраться. От попыток болела голова.

– Только какой-то кошмар о том, как я задыхаюсь. Где мы сейчас? Все еще на той планете?

Рипли покачала головой:

– К счастью, нет. В гиперкосмосе, на пути домой.

– Готовимся вернуться в морозильники, – с чувством добавил Бретт. Как и остальные, он с нетерпением ждал возможности снова оказаться под защитой гиперсна, в забвении. С нетерпением ждал возможности приостановить кошмар, который на них свалился.

Глядя на воскресшего Кейна, легко было забыть об инопланетном ужасе, который проник на борт вместе со старпомом. Но окаменелое существо все так же лежало без движения в стазисной трубе.

– Я только за, – охотно согласился Кейн. – Голова кружится, да и устал так, что мог бы уйти в гиперсон без морозильника, – он оглядел лазарет. – Но сейчас я просто умираю от голода. Хочу сначала что-нибудь съесть.

– Я и сам голоден, – желудок Паркера бестактно забурчал. – Выходить из гиперсна тяжело и без урчания в животе. Засыпать лучше на полное брюхо. Легче потом просыпаться.

– Не стану спорить, – Даллас подумал, что им есть что праздновать. За отсутствием фестивальных принадлежностей придется обойтись застольем перед погружением в капсулы. – Нам всем стоит перекусить. Поужинать перед сном…

IX

На столе в кают-компании к чаю и кофе добавился и ассортимент еды по личному вкусу. Все ели, не торопясь. На хорошее настроение влияло скорее осознание того, что они снова стали полной командой, чем ассортимент простых блюд, приготовленных автоповаром. Только Кейн вел себя иначе, заглатывая большие порции искусственного мяса с овощами. Он уже прикончил две обычные порции и принялся за третью, не выказывая желания остановиться. Кот Джонс, не обращая внимания на проявления человеческого обжорства, аккуратно ел из поставленной в центре стола миски.

Кейн поднял взгляд от тарелки, помахал вилкой, и заговорил с набитым ртом:

– Когда мы вернемся, первым делом я хочу съесть чего-нибудь приличное. Мне надоела искусственная еда. Плевать, что говорится в инструкциях Компании, она все равно отдает переработкой. У искусственных продуктов есть привкус, который не скроет никакое количество специй и приправ.

– Мне доводилось едать и кое-что хуже, – задумчиво ответил Паркер. – Хотя и лучше – тоже.

Ламберт, не донеся до губ полную вилку, нахмурилась, глядя на инженера.

– Для человека, которому не нравится еда, ты очень активно ее уничтожаешь. Словно завтра больше не дадут.

– Она мне просто по душе, – объяснил Паркер, проглотив еще кусок.

– Серьезно, что ли? – Кейн не перестал есть, но бросил на Паркера подозрительный взгляд, словно считал, что у инженера что-то не в порядке с головой.

– Ну, нравится она мне. С ней вроде как сживаешься.

– Еще бы. Ты же знаешь, из чего ее делают.

– Знаю, – ответил Паркер. – И что с того? Теперь это еда. Не тебе говорить, учитывая, как ты ее заглатываешь.

– У меня есть оправдание, – Кейн сунул в рот очередной огромный кусок. – Я умираю от голода, – он окинул стол взглядом. – Никто не знает, амнезия влияет на аппетит?

– Аппетит, черт, – Даллас подобрал остатки своей единственной порции. – За все время в автодоке в твой организм поступала только жидкость: сахароза, декстроза и прочее. Поддерживает жизнь, но не сказать, что насыщает. Неудивительно, что ты голоден.

– Да, – Кейн проглотил еще одну порцию. – Словно я… словно… – старпом осекся, его лицо исказилось. Он выглядел сбитым с толку и немного испуганным.

Рипли наклонилась к нему.

– Что? Что не так? Что-то в еде?

– Нет… не думаю. На вкус все нормально. Не думаю… – он снова не договорил. На лице появилось напряженное выражение, а дыхание вырывалось из груди с хрипом.

– Тогда в чем дело? – спросила Ламберт, встревожившись.

– Не знаю, – Кейн снова скривился, словно боец, получивший удар в живот. – Судороги… все сильнее.

Остальные члены экипажа напряженно смотрели, как старпом корчится от боли. Внезапно Кейн издал громкий утробный стон и вцепился обеими руками в край стола. Костяшки его пальцев побелели, на руках выступили сухожилия. Он трясся всем телом, словно замерзал, несмотря на то, что в кают-компании было тепло.

– Дыши глубже, – посоветовал Эш, видя, что остальные молчат. – Сосредоточься на дыхании.

Кейн попытался, но глубокий вздох обернулся новым мучительным стоном.

– Господи, как больно! Больно. Больно, – не переставая трястись, он приподнялся на дрожащих ногах. Старпом держался за стол, словно боялся его отпустить. – Ох!..

– Что? – беспомощно спросил Бретт. – Что болит? Что-то в?..

Гримаса боли на лице Кейна оборвала вопрос механика лучше любого окрика. Старпом попытался выпрямиться, но не смог и упал обратно в кресло. Тело ему больше не подчинялось. Кейн выпучил глаза и издал долгий, леденящий душу вопль. Звук метался по кают-компании, отражаясь эхом от стен, и все никак не замолкал.

– Его рубашка, – прошептала Рипли, не в силах двинуться с места. Она указывала на грудь старпома.

На рубашке появилось неровное красное пятно, которое быстро расширялось. Потом раздался резкий треск, и ткань распалась в стороны, как кожура дыни. Из прорехи высунулась небольшая, с кулак, голова какого-то создания. Она вертелась, подобно змее. Крошечный череп, казалось, состоит из одних зубов – острых, обагренных кровью. Бледную, болезненно белую кожу покрывала кровавая слизь. На голове не было заметно никаких органов чувств, даже глаз. По кают-компании разливалась тошнотворная вонь.

Теперь кричал не только Кейн – команда рефлекторно сбилась в кучу подальше от стола. Раньше всех отреагировал Джонс: кот со вставшей дыбом шерстью яростно зашипел, спрыгнул со стола и выскочил из кают-компании в два огромных прыжка.

Зубастая голова конвульсивно дернулась, и существо прыжком вырвалось из тела Кейна. У него оказалось компактное толстое тело, покрытое такой же белой кожей. Когтистые лапы помогали ему двигаться неожиданно быстро. Создание неловко приземлилось на стол посреди тарелок и еды. За ним тянулись куски внутренностей Кейна, а позади твари растекалась грязная кровавая лужа. Существо напомнило Далласу зарезанную индейку с торчащими из обрубка шеи зубами.

Прежде чем кто-либо пришел в себя и начал действовать, чужой, извиваясь, как ящерица, скатился со стола и исчез в коридоре.

Никто не двигался. Слышно было только тяжелое дыхание. Тело Кейна лежало в кресле, запрокинув голову, с широко распахнутым ртом. Даллас был этому рад: так ни он, ни кто-либо другой не могли заглянуть в открытые глаза Кейна.

В разорванной груди старпома зияла огромная неровная дыра. Даже с расстояния в несколько метров Даллас видел, как сместились внутренние органы, чтобы образовать достаточно пространства для твари. По полу и столу были разбросаны тарелки. Большую часть недоеденной еды покрывал скользкий слой крови.

– Нет-нет-нет-нет… – снова и снова повторяла Ламберт, бессмысленно глядя на стол.

– Что это было? – прошептал Бретт, не отрывая взгляда от тела Кейна. – Господи, что это было?

Рипли отвернулась, и ее вырвало. Паркеру было так худо, что он даже не подумал подколоть ее этим.

– Оно все это время в нем росло, а он даже не подозревал…

– Оно использовало его в качестве инкубатора, – тихо высказал версию Эш. – Подобно тому, как некоторые виды ос на Земле поступают с пауками. Сначала они парализуют паука, потом откладывают в тело яйца. Когда личинка вылупляется, она начинает кормиться…

– Бога ради! – заорала Ламберт, выйдя из ступора. – Заткнись, а?

– Я только… – обиженно начал Эш, потом поймал взгляд Далласа, едва заметно кивнул и сменил тему. – Произошедшее очевидно и не нуждается в объяснениях.

– Это черное пятно на медицинских мониторах, – Далласу тоже было плохо. Он подумал, выглядит ли он таким же потрясенным, как остальные. – Все-таки оно было не на линзах. Оно было внутри. Почему сканер ничего об этом не сказал?

– Не было причин – никаких причин – подозревать что-то подобное, – быстро пояснил Эш. – Когда мы сканировали его изнутри, пятно было слишком маленьким, чтобы вызвать опасения. И оно действительно походило на дефект линз. Если подумать, на них вполне может оказаться аналогичное пятно.

– Не понимаю.

– Есть вероятность, что на этой стадии развития существо генерирует некое биополе, способное блокировать излучение сканера. В отличие от первой формы, «руки», которую мы видели насквозь без каких-либо проблем. Бывали случаи, что другие существа создавали схожие поля. Подобное предполагает наличие условий жизни, о которых мы не можем и гадать. Или же оно стало результатом сознательно выработанной защитной тактики в ответ на такие сложные условия, что я предпочту вовсе не строить догадок.

– Все сводится к тому, – заметила Рипли, вытирая рот чистой салфеткой, – что у нас еще один чужой. Вероятно, не менее враждебный и вдвойне опасный.

Она с вызовом посмотрела на Эша, но в этот раз научный сотрудник не смог или не захотел возразить.

– Да. И эта тварь свободно бегает по кораблю, – Даллас неохотно подошел к телу Кейна. Остальные с заминкой последовали за ним. Необходимо было все осмотреть, невзирая на отталкивающее зрелище. Паркер и Ламберт, Рипли и Эш, а за ними и остальные обменялись красноречивыми взглядами. Снаружи огромная угрожающая Вселенная плотно сомкнулась вокруг «Ностромо». Густой запах крови наполнял коридоры, примыкающие к кают-компании…

Паркер с Бреттом спустились по трапу, который вел к служебной палубе, и присоединились к группе усталых удрученных охотников.

– Что-нибудь нашли? – поинтересовался Даллас у собравшихся. – Странные запахи, кровь… – он помедлил. – Куски Кейна?

– Ничего, – ответила Ламберт.

– Ничего, – эхом отозвался Эш, на лице которого ясно читалось разочарование.

Паркер отряхнул руки от пыли.

– Ни черта не нашли. Оно умеет прятаться.

– Ничего не заметили, – подтвердил Бретт. – Не представляю, куда оно могло деться. Хотя на корабле есть места, куда оно пробраться может, а мы – нет. Но я не думаю, что хоть что-нибудь смогло бы выжить в горячих трубах.

– Не забывай, в каких условиях проходило его… э… – Даллас посмотрел на Эша. – Как бы ты назвал первую стадию?

– Предличиночная. Просто название. Я не имею понятия о его цикле развития.

– Да уж. В общем, давайте не забывать, в каких условиях оно жило в первом воплощении. Мы знаем, что оно очень крепкое и чертовски легко адаптируется. Я бы не удивился, устрой оно гнездо на одной из реакторных камер.

– Если оно спряталось именно там, мы туда не доберемся, – заметил Паркер.

– Значит, будем надеяться, что оно убежало в другую сторону. Туда, куда мы можем за ним пойти.

– Мы должны его найти, – лицо Рипли отражало общую озабоченность.

– Почему бы нам просто не уйти в гиперсон? – предложил Бретт. – Закачаем воздух обратно в контейнеры, и пусть оно задохнется.

– Во-первых, мы не знаем, как долго эта форма способна существовать без воздуха, – горячо возразила уорент-офицер. – Может, ему вообще воздух не нужен. Мы видели только рот, не ноздри.

– Ничто не может выжить без хоть какой-то атмосферы, – Бретт все еще настаивал на своем варианте, но его голос звучал уже менее уверенно.

Рипли подняла бровь.

– Хочешь поставить на это свою жизнь?

Инженер не ответил, и она продолжила:

– Кроме того, ему надо продержаться без воздуха очень недолго. Может, оно умеет получать необходимые газы из своей… еды. В морозилках мы станем легкой… спящей добычей. Помнишь, как легко первая форма расплавила лицевую панель шлема Кейна? Кто гарантирует, что новая версия не может поступить так же с морозилками? – она покачала головой. – Я ни за что не уйду в сон, пока мы не найдем эту тварь и не убьем ее.

– Но мы не можем ее убить! – Ламберт зло пнула палубу. – Скорее всего, внутри оно устроено так же, как первая версия. Значит, если мы разрежем ее лазером, она наверняка зальет все кислотой. Существо гораздо больше той «руки». Если оно истекает той же жидкостью, то может прожечь дыру, которую нам не заделать. Вы знаете, насколько важна целостность корпуса при сверхсветовой. Не говоря уже обо всем том оборудовании, которое проходит через внешнюю оболочку.

– Вот херня, – проворчал Бретт. – Если мы не можем его убить, то что нам делать, когда его выследим?

– Нам нужно, – сказала Рипли, – каким-то образом его найти, поймать и выбросить с корабля, – она посмотрела на Далласа, ожидая одобрения.

Капитан задумался на секунду.

– Не вижу других вариантов. Попробуем.

– Еще немного разговоров вместо действий, и будет неважно, что мы решим, – сообщил Эш. – Наши запасы рассчитаны на то, что экипаж проводит вне гиперсна ограниченное количество времени. Очень ограниченное. Я настоятельно рекомендую организовать поиски немедленно.

– Верно, – быстро согласилась Рипли. – Первым делом надо его найти.

– Нет, – странным голосом возразил Даллас и, когда на него обратились недоумевающие взгляды, добавил: – Сначала нужно сделать кое-что другое.

Он оглянулся на кают-компанию, где они оставили тело Кейна.

Из разнообразных припасов удалось набрать достаточно материала на грубый саван, который Паркер из-за отсутствия иголки с ниткой запаял лазером. Работа была кустарной, и упрощение этой важной церемонии беспокоило экипаж всю дорогу от главного шлюза. Утешало лишь то, что они сделали все, что могли. Можно было бы заморозить тело для правильных похорон на Земле, но тогда из-за прозрачной крышки морозильной камеры они все увидели бы выпотрошенное тело Кейна сразу после пробуждения. Лучше было сбросить его прямо здесь, быстро и чисто, чтобы можно было как можно скорее забыть о случившемся.

Вернувшись на мостик, они заняли свои места. От уныния воздух стал густым, как вазелин. Даллас проверил показания и угрюмо приказал:

– Закрыть внутренний люк.

Рипли кивнула.

– Шлюз еще герметичен?

Снова кивок.

Даллас помедлил, переводя взгляд с одного мрачного лица на другое. Никто не поднял на него глаз.

– Кто-нибудь хочет что-то сказать?

Говорить было нечего. Кейн умер. Был жив, а затем перестал жить. Никто в экипаже не умел особенно хорошо обращаться со словами. Высказалась только Ламберт:

– Заканчивай.

Это слово не казалось Далласу подходящей эпитафией, но сам он мог думать только о том, что они зря тратят время. Он махнул рукой Рипли, и та нажала кнопку. Внешняя стена шлюза раскрылась. Воздух, остававшийся внутри, вынес тело Кейна в пустоту.

К счастью похороны – Даллас не мог заставить себя относиться к ним как к простому сбросу мусора – прошли быстро. Уход Кейна в последний путь оказался чище, чем смерть. В сознании Далласа все еще перекатывался, будто камешек в ботинке, последний мучительный крик старпома.

Все снова собрались в кают-компании. Обсуждение шло легче, когда никому не приходилось тянуть шею, чтобы разглядеть всех собравшихся. Еще это дало капитану повод вернуть всех на место событий, чтобы вычистить следы жуткого происшествия.

– Я проверила запасы. Со стимуляторами мы можем продержаться неделю, – сообщила Рипли. – Может, еще день сверх того, но не больше.

Бретт почесал подбородок.

– А потом?

– Потом у нас закончатся пища и кислород. Без еды мы какое-то время обойтись сможем, без кислорода – нет. И это делает бессмысленным вопрос, возможно ли выжить на непереработанном сырье для искусственной пищи.

Представив себе эту неаппетитную перспективу, Ламберт скривилась:

– Спасибо. Думаю, я предпочту умереть.

– Ладно, – Даллас старался, чтобы его голос звучал уверенно. – Значит, у нас есть неделя активной работы. Полно времени. Более чем достаточно, чтобы найти одного маленького пришельца.

Бретт опустил глаза.

– Я все еще считаю, что стоит попробовать выпустить воздух. Это может его убить. Как по мне, самый безопасный вариант. Избавляет от необходимости разбираться с ним напрямую. Мы же не знаем, какие неприятные трюки может выдать эта форма.

– Мы это уже обсуждали, – напомнила Рипли.

– Тогда мы думали о том, чтобы провести это время в морозильниках. А если мы вместо этого наденем скафандры и выпустим воздух? Оно не сможет подкрасться, пока мы бодрствуем.

– Что за роскошная идея, – судя по тону, Ламберт думала строго противоположное.

– Что тебе не нравится?

– В костюмах воздуха на сорок восемь часов, а до дома лететь десять месяцев, – объяснил Эш. – Если существо способно обойтись без воздуха в течение двух суток, мы возвращаемся к тому, с чего начали, но теряем два дня в скафандрах.

– В остальном, – добавила Ламберт, – мысль просто роскошная. Ну же, Паркер, придумайте что-нибудь новое.

Инженеры не собирались так просто отказываться от идеи.

– Может, получится перекинуть специальные трубки между баллонами скафандров и главными хранилищами? Мы с Бреттом неплохо работаем руками. С соединениями клапанов придется повозиться, но я уверен, что мы справимся. Корабль-то мы подняли.

– Все только вашими стараниями, – Рипли даже не пыталась скрыть сарказм.

– Это непрактично, – терпеливо объяснял Эш инженерам. – Весьма высока вероятность того, что существо может обходиться без воздуха. Проблема еще шире. Связав себя с хранилищами пуповиной, мы не можем охотиться на это создание. Даже если идея сработает, мы потратим столько воздуха в скафандрах, что его не останется на выход из гиперсна, и морозильники одновременно откроются… в вакуум.

– Как насчет записать сообщение или передать, чтобы корабль заполнили свежим воздухом, как только мы войдем в док? – предложил Паркер.

На лице Эша отразилось сомнение.

– Слишком рискованно. Во-первых, передачу поймают всего за минуту-две перед нашим прибытием. Спасательная команда должна дожидаться нас уже в тот момент, как мы выйдем из гипера, потом пройти на корабль, не повредив оболочку, закачать воздух… нет, не думаю, что это возможно сделать. А даже если и так, я поддерживаю мнение Рипли по одному очень важному вопросу: нельзя погружаться в гиперсон, пока мы не уверены, что существо изолировано или убито. А убедиться в этом будет невозможно, если мы проведем несколько дней в скафандрах, а потом спешно погрузимся в морозильники.

Паркер фыркнул:

– Все равно я думаю, что это хорошая идея.

– Давайте вернемся к настоящей проблеме, – нетерпеливо сказала Рипли. – Как нам его найти? Способов убить тварь можно придумать с десяток, но только после того, как мы его обнаружим. На палубах «В» и «С» не работает визуальное сканирование. Все экраны выключены, помните?

– Значит, придется его вспугнуть, – Даллас изумился тому, как легко было принять очевидное, но жуткое решение. Стоило произнести слова, и он уже смирился с тем, что предстоит сделать.

– Звучит разумно, – признал Эш, – но проще сказать, чем сделать. Как вы предлагаете это провернуть?

Даллас понимал нежелание остальных членов экипажа развивать эту мысль до неизбежного конца, но другого пути не было.

– Легкого решения нет. Только одним способом мы сможем убедиться, что не пропустили существо, и при этом сохранить максимальное количество воздуха. Придется охотиться за ним, осматривать помещение за помещением, коридор за коридором.

– Может, получится собрать что-то вроде переносного морозильника? – нерешительно предложила Рипли. – Замораживать каждый отсек и коридор с расстоя… – заметив, что Даллас с сожалением покачал головой, она осеклась и отвела взгляд. – Поймите, дело не в том, что я так уж боюсь. Просто пытаюсь быть практичной. Как и Паркер, я считаю, что стоит попытаться избежать прямого столкновения.

– Брось. Я, – Даллас ткнул себя в грудь, – боюсь до усрачки. Все мы боимся. У нас нет времени возиться с созданием настолько сложного прибора. И так долго дурака валяли, позволяя машине пытаться помочь Кейну. Пришло время самим заняться делом. Мы именно за этим сидим здесь, в этой огромной железяке, верно? Когда машины не справляются, наступает наш черед. Кроме того, мне очень хочется посмотреть, как это мелкое чудовище взорвется, вылетев из шлюза.

Это было не очень похоже на вдохновляющую речь – впрочем, Даллас ни о чем таком и не думал, – но команда приободрилась. Они снова могли смотреть друг другу в глаза, а не на стены или в пол. И в голосах появилась решимость.

– Ладно, – сказала Ламберт. – Мы выковыриваем его из укрытия, где бы оно ни находилось, затем выкидываем из шлюза. Только мне интересно – как мы доберемся из начального пункта плана в конечный?

– Нужно как-то поймать его в ловушку, – Рипли прокручивала в голове разнообразные варианты. В свете способности чужого истекать кислотой все они казались более чем бесполезными.

– Можно подобрать материалы, через которые кислота пройдет не так быстро, – высказался Бретт. Судя по всему, он думал о том же, о чем и Рипли. – Например, трайлоновый шнур. Если сделать из него сеть, мы сможем поймать существо, не причиняя ему вреда. Может, тонкая сетка не вызовет в нем враждебной реакции – в отличие от, скажем, цельнометаллического контейнера, – он обвел собравшихся взглядом. – На то, чтобы такое сварить, у меня много времени не уйдет.

– Он думает, мы тут на бабочек охотимся, – презрительно усмехнулась Ламберт.

– Как нам заманить его в сеть? – тихо спросил Даллас.

Бретт задумался.

– Конечно, понадобится что-то такое, что не вызовет кровотечения. Это исключает ножи и все заостренные щупы. И пистолеты тоже. Я мог бы сделать несколько длинных металлических трубок с батарейками. На складах полно и того, и другого. Мне нужно всего несколько часов.

– На изготовление дубинок и сети?

– Конечно. Ничего сложного.

Ламберт не выдержала:

– Сначала сачок для бабочек, а теперь стрекала для скота! Зачем мы слушаем этого тупицу?

Даллас прокрутил в голове идею, прикидывая самый оптимальный вариант. Чужой, зажатый в углу, угрожающе выставил когти и оскалил зубы. Электрические разряды с одной стороны, достаточно сильные, чтобы раздражать, но не ранить. Два человека загоняют его в сеть, а затем следят, чтобы он не выбрался, пока остальные тащат существо к шлюзу. Может, чужой прожжет путь через трайлон, может, нет. На такой случай стоит запасти еще одну или две сети. Затащить спеленатого монстра в шлюз, закрыть люк и нажать рычаг экстренного сброса. Пока, чужой, лети к Арктуру. Здравствуй, Земля и здоровый рассудок. Вспомнив пренебрежительный комментарий Ламберт, он сказал:

– Мы слушаем его потому, что на этот раз он может оказаться прав.

«Ностромо», равно безразличный и к лихорадочной деятельности части экипажа, и к смиренному ожиданию остальных, продолжал путь к Земле на скорости, в несколько раз превышавшей скорость света. Бретт запросил несколько часов на изготовление сети и трубок, но они с Паркером работали так, словно им дали считаные минуты. Паркер жалел о том, что работа оказалась недостаточно сложной: требуй она больше внимания, у него не оставалось бы столько времени, чтобы нервно оглядывать полки, шкафы и темные проходы.

Тем временем прочим членам экипажа оставалось лишь заняться чем-нибудь другим в ожидании охотничьего снаряжения. Некоторые из них уже начали переходить от изначального вопроса: «Куда делся чужой?» к новому: «Чем он занимается?».

И только один разум был полностью сосредоточен на единственной мысли. Он уже потратил на нее некоторое время, так что мысль разбухла и грозила вот-вот взорваться. Теперь перед ним стоял выбор: обсудить эту идею со всеми или только с человеком, давшим для нее повод. Если он выберет первое и ошибется – как ему отчаянно хотелось, – то это могло нанести непоправимый вред настрою всех остальных. Не говоря уже о том, что открытое высказывание рано или поздно выльется в судебный процесс между капитаном и членом экипажа.

Если же он был прав, остальные и так об этом узнают, и достаточно скоро.

Эш сидел перед рабочей консолью в лазарете. Он задавал медицинскому компьютеру вопросы, временами получая ответ-другой. Когда в лазарет вошел Даллас, Эш поднял взгляд и благожелательно улыбнулся, после чего вернулся к работе.

Даллас молча встал рядом, поглядывая то на сообщения, часть которых была ему совершенно непонятна, то на научного сотрудника. Числа, слова и диаграммы, мелькавшие на экранах, понять было проще.

– Работаешь или играешь?

– Для игр нет времени, – с невозмутимым видом ответил Эш. Он коснулся кнопки, которая вывела на экран длинный список молекулярных цепочек специфической – и гипотетической – аминокислоты. После нажатия на другую кнопку, две выбранные цепочки начали медленно вращаться в трех измерениях. – Я соскреб несколько образцов с первой дыры, которую существо проделало в палубе, – он указал на крошечную воронку с правой стороны медицинской платформы. – Подумал, что там осталось достаточно кислоты, чтобы за нее ухватиться – с точки зрения химии. Если у меня получится разобрать структуру, может, Мать сможет создать формулу нейтрализующего реагента. В таком случае наш новый гость, если мы решим его уничтожить, может истекать кровью, сколько ему угодно. У нас будет возможность нейтрализовать любое количество кислоты.

– Звучит отлично, – признал Даллас, пристально наблюдая за Эшем. – Если кто-то на борту и может такое сделать, так только ты.

Эш равнодушно пожал плечами:

– Это моя работа.

Следующие несколько минут прошли в молчании: Эш не видел причин возобновлять разговор, Даллас же продолжал изучать результаты расчетов. Наконец капитан произнес ровным тоном:

– Я хочу с тобой поговорить.

– Я сообщу, как только что-то обнаружу, – заверил его научный сотрудник.

– Не об этом.

Эш поднял на него заинтересованный взгляд, но тут же снова отвернулся к приборам: два маленьких экрана отобразили новую информацию.

– Мне кажется, понимание структуры этой кислоты имеет первостепенную важность. Думаю, что и ты это понимаешь. Давай поговорим позже. Сейчас я сильно занят.

Даллас помедлил, потом сказал тихо, но твердо:

– Мне все равно. Сейчас.

Эш перекинул несколько переключателей, проследил за тем, как гаснут приборы, и только тогда посмотрел на капитана.

– Я и твою шею спасти пытаюсь. Но если это настолько важно – говори.

– Почему ты позволил чужому выжить внутри Кейна?

Научный сотрудник сердито нахмурился.

– Я не уверен, что понимаю тебя. Никто ни в ком ничему не «позволял» выжить. Это просто случилось.

– Бред собачий.

– Едва ли это разумная оценка ситуации, – сухо, явно не оценив выбранное капитаном выражение, ответил Эш. – Как ни посмотри.

– Ты знаешь, о чем я. За состоянием тела Кейна наблюдала Мать. Ты наблюдал за Матерью. Так и должно было быть, потому что ты лучше всех годишься для такой работы. Ты должен был знать, что происходит.

– Послушай, ты увидел черное пятно на экране одновременно со мной.

– Ты хочешь, чтобы я поверил в то, что у автодока не хватило мощности его распознать?

– Это вопрос не мощности, а длины волны. Чужой смог закрыться от тех частот, на которых работают сканеры автодока. Мы уже говорили о том, как и почему подобное возможно.

– Предполагая, что я купился на идею, что чужой способен генерировать защитное поле, которое закрывает его от сканирования – а я этого не утверждаю, – Мать обнаружила бы иные признаки того, что происходит. Перед тем, как его убили, Кейн жаловался на то, что он смертельно голоден. Это подтвердилось за столом в кают-компании. Разве причина фантастического аппетита не очевидна?

– Поясни.

– Новый чужой, чтобы создать собственное тело, поглощал запасы белков, питательных веществ и жиров из организма Кейна. Оно бы не выросло до таких размеров, питаясь воздухом.

– Согласен. Это очевидно.

– Такая метаболическая активность отразилась бы в показаниях датчиков автодока. Например, простое уменьшение веса Кейна, не считая прочего.

– Что до возможного уменьшения веса, – спокойно ответил Эш, – такого не показал бы ни один прибор. Вес Кейна просто перешел к чужому. Сканер автодока считал бы его как общий вес человека. И что за «прочее»?

Даллас попытался скрыть разочарование, но это ему удалось только частично.

– Не знаю. Не могу указать на что-то конкретное. Я просто пилот. Медицинский анализ не входит в мою работу.

– Верно, – выразительно ответил Эш. – Зато входит в мою.

– Но я и не полный идиот, – огрызнулся Даллас. – Может, я и не знаю правильных слов, но я не слеп. Я вижу, что происходит.

Эш сложил руки на груди, оттолкнулся от консоли и жестко посмотрел на Далласа.

– Что именно ты пытаешься сказать?

– Ты хочешь, чтобы чужой остался жив, – ринулся головой в омут капитан «Ностромо». – Достаточно сильно хочешь, чтобы позволить ему убить Кейна. Думаю, у тебя есть на то причины. Мы не так давно знакомы, но пока что ты ничего не делал без причин. Не верю, что это изменилось.

– Значит, есть причины и для этого гипотетического безумия, в котором ты меня обвиняешь. Назови хоть одну.

– Послушай, мы работаем на одну и ту же Компанию, – сменил подход Даллас. Поскольку обвинение не сработало, он решил попробовать воззвать к состраданию Эша. Капитан осознал, что его поведение в лазарете со стороны могло выглядеть немного параноидальным. Легко было увидеть проблему там, где он мог с ней справиться – например, в Эше, – вместо того, чтобы заниматься настоящей проблемой – чужим. Эш был странным парнем, но на убийцу он не походил. – Я просто хочу знать, – умоляюще заключил он, – что происходит.

Научный сотрудник опустил руки и бросил короткий взгляд на консоль.

– Черт, я не понимаю, о чем ты говоришь. И мне не нравятся эти инсинуации. Чужой – опасная жизненная форма. Разумеется, замечательная во многих отношениях, этого я не отрицаю. Как ученый, я нахожу его крайне любопытным. Но после того, что он сделал, я хочу сохранить ему жизнь не больше, чем ты.

– Уверен?

– Да, уверен, – в голосе Эша звучало отвращение. – Если бы ситуация в последнее время не давила на тебя так сильно, ты бы и сам это понял. Забудем этот разговор. Я буду считать, что ты ничего не говорил.

– Хорошо, – Даллас резко развернулся и направился на мостик.

Эш посмотрел, как капитан уходит, и потом еще несколько долгих секунд глядел ему вслед, погруженный в собственные мысли. А затем он вернулся к своим терпеливым и куда более понятным приборам.

«Слишком усердствую, работаю на износ».

У Далласа пульсировало в висках. Вероятно, Эш прав в том, что работа слишком на него давит. Правда, вдобавок к проблеме с чужим, он еще и беспокоился обо всех членах экипажа. Сколько еще получится нести этот груз? Сколько еще стоит пытаться это делать? Он ведь просто пилот.

«Из Кейна получился бы капитан получше», – подумал Даллас. Кейн легче справлялся с тревогой, даже не позволял ей забраться слишком глубоко. Но Кейн уже не мог ему помочь.

Даллас надавил кнопку интеркома. Ответили почти сразу:

– Инженерный отсек слушает.

– Даллас. Как у вас там дела?

– Делаются, – неопределенно ответил Паркер.

– Проклятье, не виляй! Говори точно.

– Эй, полегче, Даллас. Сэр. Мы работаем так быстро, как только можем. Бретту нужно время на пайку схем. Вы хотите загонять тварь простыми металлическими трубками или разрядами в несколько сотен вольт?

– Прости, – Даллас говорил искренне. – Вы уж там постарайтесь.

– Для всех работаем. Инженерный, конец связи.

Даллас разозлился на себя: в этом вызове совершенно не было необходимости. Ему было стыдно. Если он не способен взять себя в руки, как можно ожидать этого от других?

Сейчас, после сорвавшегося, пустого разговора с Эшем Даллас не хотел никого видеть. Ему еще нужно было самому разобраться в том, прав он насчет научного сотрудника, или просто чертовски глуп.

«Учитывая отсутствие мотива, – желчно подумал капитан, – скорее всего, последнее».

Если Эш лгал, он делал это превосходно. Даллас никогда не встречал еще человека, который так хорошо владеет собой.

На «Ностромо» существовало одно место, где Даллас время от времени мог побыть в одиночестве и одновременно чувствовал себя в безопасности. Что-то вроде суррогатной матки. Он повернул в коридор «В», не настолько погруженный в свои мысли, чтобы забыть о необходимости постоянно выискивать скупое юркое движение в темных углах. Но все было спокойно.

Через некоторое время капитан добрался до места, где корпус выдавался наружу. Здесь располагался небольшой люк, который вел к шаттлу. Даллас дернул рычаг, и люк отполз в сторону. Внутренний люк шаттла оказался открыт. У такого маленького суденышка не было собственного шлюза. Даллас забрался внутрь и сел. Коснулся еще одной красной кнопки, но нажимать не стал. На мостик уже ушла информация об открытии люка в коридоре. Это никого не встревожит, а вот закрытие собственного люка шаттла – другое дело. Так что выход в коридор он оставил открытым. Так он мог хотя бы чуточку закрыться от «Ностромо», от крывшихся внутри корабля ужаса и неуверенности…

X

Капитан в последний раз сверился с данными об убывающем кислороде, надеясь, что случится чудо, и к числу прибавится еще один ноль. Пока он смотрел на счетчик, последняя цифра в строке мигнула и сменилась с десятки на восьмерку. Со стороны двери раздался громкий бухающий звук, и Даллас вздрогнул – а потом расслабился, увидев, что это Паркер и Бретт.

Паркер швырнул на пол охапку металлических трубок. Каждая из них была диаметром с два больших пальца. При падении раздался треск. Пока дубинки выглядели совсем не как оружие. Бретт сматывал с пояса сеть длиной в несколько метров и выглядел очень довольным собой.

– Вот оно. Проверено и готово к бою.

Даллас кивнул:

– Я позову остальных.

Он отправил сигнал на мостик и, в ожидании остальных членов экипажа, принялся с сомнением разглядывать трубки.

Последним явился Эш, от отсека которого сюда было дольше всего добираться.

– Мы собираемся ловить тварь с помощью вот этого? – Ламберт указала на дубинки, и ее тон явно говорил, что она сомневается в их эффективности.

– Мы дадим этому шанс, – ответил Даллас. – Берите все по одной.

Они выстроились в ряд, и Бретт раздал всем по трубке. Каждая была примерно полтора метра в длину. Один конец дубинки расширялся из-за приваренных приборов, и это было похоже на подобие рукояти. Даллас помахал трубкой вокруг себя, будто саблей, пытаясь привыкнуть к оружию. То, что оно не казалось тяжелым, понравилось капитану. Несмотря на то, что чужой вполне мог двигаться нереально быстро, плеваться кислотой или атаковать еще каким-нибудь образом, который человеку представить невозможно, капитану все равно хотелось выставить что-то между ним и собой. Это было нелогично и примитивно, но все же ощущение дубинки в руке успокаивало.

– В каждый из них я поставил три… да, верно, три портативных зарядника, – сказал Бретт. – Все вместе они производят вполне солидный разряд. И подзаряжать не надо, ну, разве что вы слишком долго будете зажимать разрядную кнопку. Говоря долго, я имею в виду очень долго.

Он продемонстрировал, как управляться с дубинками, на примере собственной.

– Так что пользуйтесь, не стесняйтесь. Я обмотал их изоляцией здесь, на рукоятке, и еще немного вдоль трубки. Если вы коснетесь ее за изоляцией, когда кнопка зажата, то сразу же выроните. Но там внутри есть еще трубка из суперпроводника. Большая часть разряда пойдет через нее на конец дубинки. Так что, черт побери, ни в коем случае не коснитесь его.

– Как насчет демонстрации? – спросила Рипли.

– Обязательно, – техник прикоснулся концом дубинки к изоляционной трубе, которая шла вдоль ближайшей стены. Между ними проскочила голубая искра, раздался громкий треск и запахло озоном. Бретт улыбнулся.

– Ваши я уже протестировал. Все в рабочем состоянии. У вас там полно энергии.

– А можно как-то отрегулировать напряжение? – спросил Даллас.

Паркер покачал головой.

– Мы пытались добиться, чтобы этой штукой можно было нанести сильные повреждения, но не убить. К тому же мы ничего не знаем о твари, на которую охотимся, а еще у нас не было времени для того, чтобы встраивать регуляторы заряда. Дубинки производят только один тип разряда, менять напряжение не получится. Мы, знаешь ли, не волшебники.

– По-моему, ты впервые признал этот факт, – отметила Рипли. Паркер кисло посмотрел на нее.

– Короче, если только нервная система у маленького ублюдка не намного чувствительнее нашей, эти штуки его не убьют, – сказал Бретт. – Мы уверены в этом настолько, насколько это вообще возможно. Его папаша был поменьше, но вполне стойким. – Инженер поднял трубку и стал похож на древнего гладиатора перед выходом на арену. – Всего лишь небольшая стимуляция. Но, конечно, если нам удастся убить милого малыша током, это не разобьет мне сердце.

– Возможно, это сработает, – согласилась Ламберт. – Тогда у нас есть решение проблемы номер один. А как с проблемой номер два? Где его искать?

– Я позаботился об этом.

Все обернулись и с удивлением уставились на Эша, который держал в руках маленькое устройство размером с коммуникатор. Научный сотрудник пытался поймать взгляд Далласа, но тот уставился на крошечный девайс, не желая встречаться глазами с Эшем.

– Так как нам надо найти существо как можно быстрее, я решил немного поработать паяльником. Бретт и Паркер проделали блестящую работу и создали устройства для того, чтобы загонять дичь, а я сделал то, что позволит ее обнаружить.

– Портативный трекер? – компактное устройство привело Рипли в восхищение. Казалось, что его сделали на фабрике, а не собрали на скорую руку в лаборатории коммерческого буксира.

Эш кивнул:

– Настраиваешь его на поиск движущегося объекта. У него небольшой радиус действия, но если приблизишься к цели на определенное расстояние, то он начнет пищать. И чем ближе, тем сильнее.

Рипли взяла трекер из рук научного сотрудника, перевернула его и окинула профессиональным взглядом.

– На чем он фокусируется? Как мы отличим чужого засранца от своих?

– Есть два способа, – гордо объяснил Эш. – Как я уже говорил, радиус действия маленький. Можно было бы счесть это недостатком, но в текущих обстоятельствах это работает нам на пользу. Мы сможем вести поиски двумя партиями близко друг от друга, при этом трекер не будет реагировать на людей из второй группы. Но, что еще важнее, в него встроен монитор, который оценивает плотность воздуха. На этот параметр влияет любой движущийся объект, и на основании данных на мониторе можно будет сказать, в какую сторону он движется. Достаточно просто держать трекер перед собой. Инструмент и близко не настолько чувствительный, как мне хотелось бы, но это лучшее, что можно было сделать за столь короткое время.

– Ты здорово потрудился, Эш, – признал Даллас. Рипли протянула ему трекер. – Этого более чем достаточно. Сколько ты сделал таких?

Вместо ответа Эш продемонстрировал копию устройства, которое держал капитан.

– Значит, мы можем работать двумя командами. Отлично. У меня недостаточно фантазии для того, чтобы давать вам инструкции. Вы все знаете о предстоящем ровно столько же, сколько и я. Кто первый его находит – ловит в сеть, как-нибудь затаскивает в шлюз, а потом отправляет в полет к Ригелю – настолько быстро, насколько сработает створка шлюза. Если вы решите воспользоваться пироболтами на внешней двери, я и слова не скажу. Если понадобится, наденем скафандры.

Он направился было в коридор, но потом замер и внимательно осмотрел тесную комнату, заставленную приборами. Казалось невероятным, что сюда мог кто-то проскользнуть и остаться незамеченным, однако, раз уж они затеяли обыск корабля, исключений делать не следовало.

– Для начала убедимся, что на мостике чисто.

Паркер взял один из трекеров, включил его и обошел мостик по периметру, неотрывно глядя на датчик, грубо впаянный в лицевую часть прибора.

– Шесть объектов, – провозгласил он, когда обход был закончен. – Расположены там же, где стоит каждый из нас. Кажется, здесь чисто… если только эта гребаная штука работает.

Эш проговорил без тени обиды в голосе:

– Она работает. Ты сам только что это продемонстрировал.

Мужчины и женщины разобрали дополнительное снаряжение и замерли в ожидании. Даллас спросил:

– Все готовы?

В тишине послышался шепот – пара недовольных «нет», и все заулыбались. Страшная смерть Кейна уже поблекла в их памяти. Теперь они подготовились к встрече с чужим, и все надеялись, что достаточно хорошо вооружились для этого.

– Канал передачи открыт на всех палубах, – Даллас решительно направился к двери. – Мы будем постоянно на связи. Эш и я вместе с Ламберт возьмем один из трекеров. Бретт и Паркер войдут в другую группу. Рипли, ты идешь с ними, и захвати с собой второе устройство. Как только заметите тварь, ваша первейшая задача – схватить его и отправить в шлюзовую камеру. Оповестить о находке остальных – уже следующая задача. Давайте сделаем это.

И они покинули командный пункт.

Коридоры уровня «А» никогда раньше не казались ему такими длинными и темными. Даллас знал их как свои пять пальцев, но осознание того, что нечто смертоносное могло скрываться где-нибудь в углу или складском помещении, заставляло его ступать осторожно там, где раньше он мог бы пройти спокойно с закрытыми глазами.

Лампы были включены, все до одной, однако коридор был не так уж ярко освещен. Это были технические источники света, предназначенные для использования в крайнем случае. Зачем тратить энергию на иллюминацию на корабле вроде «Ностромо», если экипаж все равно большую часть времени спит? Для того чтобы не споткнуться при посадке и высадке, а также во время чрезвычайных ситуаций во время полета, этого света было достаточно, и Даллас ценил то, что имел. Однако это не мешало ему мечтать о более мощных прожекторах.

Капитан держал одну сторону сети, за другую отвечала Ламберт. Они растягивали ловушку от одной стены коридора до другой. Даллас покрепче сжал свой край и резко дернул на себя. Ламберт резко обернулась к нему, широко распахнув глаза.

Спустя мгновение она успокоилась, кивнула ему и снова уставилась в глубину коридора. За минуту до этого она чуть было не заснула, почти утонув в некоем подобии самогипноза. Разум навигатора был полон настолько ужасными версиями грядущего, что она чуть не забыла о настоящем – например, о сети, которую сжимала в руках. Да, следовало вернуться к обследованию корабля, дюйм за дюймом, а не блуждать по закоулкам собственного воображения. На ее лицо вернулось сосредоточенное выражение, и Даллас переключил внимание на ближайший изгиб коридора.

Эш следовал за ними, не отрывая взгляда от трекера. Рука с устройством медленно двигалась из стороны в сторону, сканируя пространство от стены до стены. Устройство молчало – за исключением тех моментов, когда офицер слишком уводил его в сторону, и трекер замечал Далласа или Ламберт. Тогда прибор начинал жалобно пищать, пока Эш не заставлял его замолчать.

Они сделали остановку перед спиральным трапом, ведущим на нижнюю палубу. Ламберт наклонилась над люком и крикнула: «Есть там что-нибудь? Наш коридор такой же чистый, как честь вашей мамаши!»

Бретт и Паркер успели перехватить сеть поудобнее, пока Ламберт впереди них притормозила, бросила внимательный взгляд на трекер и крикнула вверх: «Тут тоже ничего!»

Ламберт и Даллас двинулись дальше по верхней палубе, Эш – вслед за ними. Все их внимание было приковано к приближающемуся повороту. Им не нравились эти изгибы коридора – там было достаточно места, чтобы спрятаться. И когда они делали поворот и видели за ним лишь пустой коридор, Ламберт чувствовала такое облегчение и радость, будто они обнаружили Священный Грааль…

Рипли казалось, что трекер становится все тяжелее… И тут крошечный красный огонек внезапно мигнул под основным экраном. Потом она увидела, как стрелка на шкале индикатора дернулась. Рипли была уверена, что это именно стрелка, а не дрожь рук. А стрелка вновь задвигалась, отклонившись от нуля буквально на волос.

Перед тем как заговорить, Рипли удостоверилась, что трекер не улавливает движения Бретта или Паркера.

– Стоп. Я что-то поймала.

Она сделала несколько шагов. Стрелка перепрыгнула на середину шкалы, красный индикатор мигнул и остался гореть. Рипли стояла, глядя на него, но трекер не показывал никакого движения вблизи них, хотя красный огонек продолжал гореть.

Бретт и Паркер всматривались в коридор и в который раз осматривали стены, потолок и пол. Все помнили о том, как первый чужой, уже мертвый, упал на плечо Рипли. Никто и не думал о том, что эта новая версия не умеет лазить по стенам, поэтому оба не спускали глаз с потолка – он требовал того же внимания, что и пол.

– Откуда он идет? – тихо спросил Бретт.

Рипли хмуро смотрела на трекер. Стрелка индикатора внезапно начала прыгать туда-обратно по всей шкале. Ее поведение было слишком неправдоподобным – не могла же эта тварь научиться проходить сквозь стены! Тогда Рипли встряхнула трекер, но он продолжал вести себя так же пугающе. И красный огонек не гас.

– Не знаю. Устройство сбито с толку. Стрелка скачет по всей шкале.

Бретт с проклятиями отшвырнул сеть.

– Черт подери! Мы не можем позволить неполадки в этом деле. Я откручу Эшу…

– Погоди! – перебила его Рипли. Она перевернула прибор, и стрелка мгновенно успокоилась. – Он работает правильно. Просто его сбили с толку. То есть я сбилась. Сигнал идет снизу.

Они посмотрели под ноги. Пока никто не прорывался сквозь палубу, чтобы напасть на них.

– Это с уровня «С», – пробормотал Паркер. – Из технической зоны. Так себе место для игры в прятки.

– Хочешь проигнорировать сигнал?

Инженер уставился на Рипли, но в этот раз без злости в глазах.

– Это не смешно.

– Да. Ты прав, – виновато ответила она. – Веди. Вы оба знаете этот уровень лучше, чем я.

Держа сеть наготове, Паркер и Бретт первыми спустились по трапу, который редко использовался на этом корабле. Палуба «С» была слабо освещена даже по меркам «Ностромо», поэтому все постояли возле трапа, чтобы глаза привыкли к полутьме.

Рипли случайно дотронулась до стены и с отвращением отдернула руку: та была покрыта толстым слоем вязкой слизи. «Какая-то старая смазка», – подумала женщина. Если бы это обнаружили во время технической инспекции, любой другой лайнер просто не выпустили бы из доков. Но кого заботят такие мелочи, если дело касается «Ностромо»? Тут разводы смазки никого не беспокоили. Особенно если команде приходилось не так уж часто в них вляпываться.

Рипли пообещала себе, что после завершения полета подаст рапорт и добьется перевода на нормальный корабль. Правда, она уже давала себе это обещание раз десять до этого. Что ж, теперь его все-таки придется выполнить.

Она направила трекер в одну сторону. Ничего. Потом повернулась в другую сторону, и красный огонек вновь замигал. Освещенная им стрелка подергивалась.

– Пошли туда.

Рипли зашагала вперед, полностью положившись на показания маленькой стрелки, потому что знала – Эш приложил все силы к тому, чтобы устройство работало как можно лучше. И потом, у нее не было выбора.

– Скоро будет развилка, – предупредил Бретт.

Через несколько минут коридор разделился на две части. Рипли сначала сдвинула трекер в сторону правого ответвления. Огонек начал тускнеть. Потом она повернулась и, протянув прибор влево, скомандовала:

– Сюда!

В этой части корабля освещение было еще хуже. Их обступили черные тени. Паркер, Бретт и Рипли почувствовали, что задыхаются, несмотря на то, что ни один член команды космического корабля не страдал клаустрофобией. Их шаги звонко отдавались по металлической палубе, а время от времени слышался плеск, когда они наступали в какие-то лужи.

– Далласу стоит запросить техническую инспекцию, – пробормотал Паркер с отвращением. – При осмотре сорок процентов помещений забракуют, и Компании придется заплатить за уборку.

Рипли покачала головой и бросила скептический взгляд на инженера:

– Спорим, Компании проще и дешевле будет подкупить инспектора?

Паркер напрягся, чтобы скрыть разочарование. Очередная из его идей, блестящих на первый взгляд, провалилась. И самым худшим было то, что логика Рипли вновь оказалась правильной. Его негодование и восхищение росли одновременно.

– К вопросу о починке и уборке, – продолжила уорент-офицер. – Что не так с лампами? Как я уже говорила, я не слишком хорошо знаю этот отсек, но тут же ничего не видно дальше собственного носа. Я думала, что вы, парни, починили двенадцатый модуль, и у нас должно быть больше света, даже здесь.

– Мы и вправду починили его! – возмутился Бретт.

Паркер украдкой покосился на ближайшую панель с индикаторами.

– Распределительная система должна работать не на полной мощности. Знаешь ли, некоторые схемы не получали нужное напряжение после поломки. И довольно сложно восстановить питание, не выбив при этом предохранители по всему кораблю. Поэтому система специально ограничивает потребление в такие моменты, чтобы избежать перегрузки. И это ее тоже изрядно нагружает. Но мы можем это исправить.

Инженер коснулся переключателя на панели и передвинул его. Освещение коридора стало ярче. Они двинулись дальше. Потом Рипли внезапно остановилась и предостерегающе вскинула руку:

– Стойте!

Паркер споткнулся и чуть не упал, а Бретт едва не запутался в сети, стараясь выполнить этот приказ, но никто и не думал смеяться или шутить по этому поводу.

– Мы близко? – прошептал Паркер, таращась в темноту впереди.

Рипли проверила показания индикатора, ориентируясь на шкалу, выгравированную Эшем вдоль экрана.

– Если верить этой штуке, то метрах в пятнадцати.

Паркер и Бретт без приказа сильнее натянули сеть. Рипли перехватила дубинку поудобнее и включила ее. Она медленно двинулась вперед с трубкой в правой руке и трекером – в левой. Сложно представить (даже, пожалуй, невозможно), чтобы люди могли двигаться так бесшумно, как эти трое. Не слышно было даже звука дыхания. Они прошли пять метров. Десять. Правую икру Рипли свело судорогой: мышца задергалась, словно кузнечик, пронзенная болью. Но уорент-офицер проигнорировала собственное тело. Они продолжали идти, а расстояние, указанное трекером, неумолимо сокращалось.

Теперь Рипли двигалась, согнувшись, готовая отпрыгнуть назад, если клочок тьмы впереди вдруг начнет шевелиться. Она специально выключила звук на устройстве. Трекер показывал, что до цели осталось метра два, не больше. Свет здесь был тусклым, но все же достаточным, чтобы разглядеть – в зловонном коридоре никого не было. Медленно поворачивая устройство, Рипли пыталась одновременно смотреть и на него, и по сторонам. Стрелка дергалась туда-сюда по шкале.

Рипли подняла глаза и увидела маленький люк в стене. Створка его была приоткрыта.

Паркер и Бретт заметили, на что уставилась Рипли, и встали так, чтобы сеть перекрывала люк. Когда они замерли на позициях, уорент-офицер кивнула, пытаясь одновременно стряхнуть капли пота с лица. Она глубоко вдохнула, опустила трекер на пол и схватилась освободившейся рукой за крышку люка. Влажные пальцы вцепились в холодный и липкий металл.

Подняв крышку, Рипли отжала кнопку на рукоятке дубинки, отшатнулась к другой стене и сунула металлическую трубку в люк. Коридор наполнился ужасающим визгом. Маленькое существо, состоящее будто сплошь из выпученных глаз и когтей, вырвалось из люка. Оно приземлилось прямиком в середину сети, а инженеры мигом спеленали его как можно плотнее, чтобы не вырвалось.

– Держи, держи! – победно заорал Паркер. – Мы поймали мелкого ублюдка, мы…

Рипли пыталась рассмотреть добычу сквозь ячейки сети. По ее лицу прошла тень величайшего разочарования. Она выключила заряд дубинки и вновь подхватила трекер с пола.

– Черта с два, – устало пробормотала она. – Расслабьтесь, парни. Посмотрите на него.

Паркер отпустил сеть одновременно с Бреттом. Оба разглядели, что именно они поймали, и злобно заворчали. Очень злой кот выпутался из сети и с шипением бросился прочь по коридору, прежде чем Рипли начала возмущаться.

– Нет-нет! – крикнула она, но было слишком поздно. – Не отпускайте его!

Клочок оранжевого меха скрылся вдалеке.

– Черт, ты права, – согласился Паркер. – Надо было прибить рыжего, чтобы он больше не путал трекер.

Рипли злобно посмотрела на него, но ничего не ответила. Потом она обратилась к Бретту, который был настроен менее кровожадно:

– Поймай его. Потом поговорим, что с ним делать, но пока его надо запереть где-нибудь или посадить в коробку, чтобы не смущал ни нас, ни индикатор.

Бретт кивнул:

– В точку.

Он развернулся и бросился по коридору в погоню за котом, а Рипли и Паркер медленно двинулись в другую сторону. Уорент-офицер пыталась одновременно держать трекер, дубинку и помогать Паркеру с сетью.

Открытая дверь вела в большой складской зал техобслуживания. Бретт в последний раз глянул направо и налево по коридору, но кота не было видно. С другой стороны, хаотично заставленная механизмами комната прекрасно подходила для игры в прятки. «Если котяры внутри не будет, вернусь к остальным», – решил Бретт. Разумеется, Джонс мог быть где угодно, но отсек с оборудованием был идеальным местом для того, чтоб там скрываться. Особенно если ты кот.

Лампы внутри светили, но не ярче, чем в коридоре. Бретт прошел мимо рядов со сложным оборудованием, небрежно упакованных контейнеров с запасными твердотельными модулями и грязных инструментов. Люминесцентные панели демонстрировали, что лежит на стеллажах.

Потом Бретт вдруг понял, что скорее всего Паркер и Рипли теперь слишком далеко, за пределами слышимости. Эта мысль его напугала. Чем скорее он поймает этого проклятого кота, тем лучше.

– Джоооонс… кис-кис-кис. Иди к папочке Бретту, кис-кис-кис.

Он наклонился, чтобы заглянуть в щель между двумя огромными ящиками. Там было пусто. Поднимаясь, Бретт утер пот, который заливал глаза. Сначала правый висок. Потом левый.

– Черт тебя подери, Джонс, – пробормотал он тихо. – Где ты прячешься?

В тот же момент он услышал шорох в глубине склада. Сопровождался этот звук не очень громким, но определенно кошачьим мявом. Бретт облегченно выдохнул и направился к источнику звука.

Рипли остановилась, устало глядя на экран трекера. Красный огонек погас, стрелка снова замерла на нуле, а звуковой индикатор давно уже не пищал. Пока она смотрела на устройство, стрелка дернулась один раз и снова остановилась.

– Здесь ничего, – сказала она. – Даже если до этого тут и был кто-то, кроме нас и Джонса. – Рипли посмотрела на Паркера: – Что скажешь?

– Пошли обратно. По крайней мере, поможем Бретту с этим гребаным котом.

– Не ругайся на Джонса, – Рипли сразу же встала на защиту кота. – Он так же испуган, как и мы.

Они повернули и пошли обратно по вонючему коридору. На всякий случай Рипли оставила трекер включенным.

Бретт пробирался вдоль стеллажей с оборудованием. Быстро идти не получалось: дорогу здесь преграждали металлические балки, которые торчали то тут, то там и скрещивались под потолком. Инженер уже не надеялся найти кота, но тут снова раздалось знакомое мяуканье. Обойдя металлическую колонну, механик увидел пару желтых глаз, мерцающих в темноте. На мгновение он заколебался. Размером Джонс был примерно с ту самую тварь, что вырвалась из груди Кейна. Но тут раздалось еще одно «мяу». Только обычный котяра мог издавать этот звук.

Подойдя ближе, Бретт нагнулся, чтобы удостовериться в правильности находки, и разглядел пушистые бакенбарды Джонса.

– Вот и ты… рад тебя видеть, мелкий меховой ублюдок.

Он потянулся к коту. Тот угрожающе зашипел и забился еще дальше в угол.

– Давай, Джонс, ну же. Иди к Бретту. Хватит дурью маяться.

Нечто, по толщине почти равное балке, под которой только что прошел техник, потянулось вниз. Оно двигалось в полной тишине и казалось, что за этим движением скрывается огромная сила. Длинные пальцы распрямились, потом дернулись, сжимаясь вокруг горла младшего инженера. Бретт вскрикнул и рефлекторно вскинул руки к шее, но ничего не смог поделать – казалось, пальцы на его горле не просто сжались, а срослись, не отдерешь. Его потащило вверх, и ноги бедолаги задергались в воздухе.

Джонс проскользнул под ним, а потом проскочил мимо Рипли и Паркера, которые как раз заходили в зал. Они бросились внутрь и вскоре уже стояли там, где за мгновение до того дергался Бретт. Запрокинув головы, в черноте над собой они сумели разглядеть свисающие ноги и искореженный торс, который затаскивали наверх. Над беспомощным телом техника возвышалась фигура. В ней ощущалось нечто человеческое, но это был определенно не человек. Нечто огромное и злобное. Отблеск света на мгновение блеснул в глазах, слишком огромных даже для гигантской головы твари. А потом оба – и чужой, и инженер – исчезли в переплетении балок на верхних ярусах «Ностромо».

– Господи, – прошептал Паркер.

– Оно выросло, – Рипли безучастно рассматривала свою дубинку с электрошоком, пытаясь соотнести ее размеры с размерами твари там, наверху. – Оно быстро выросло. Все это время мы охотились за чем-то размером с Джонса. А оно вон как вымахало.

Она внезапно преисполнилась ужаса, глядя на темноту вокруг и горы огромных ящиков, бесчисленные переходы между ними и металлические балки.

– Какого черта мы все еще здесь? Оно может вернуться.

Рипли перехватила поудобнее игрушечную дубинку, осознавая, насколько слабым окажется это оружие против большого существа, а затем оба астронавта поспешили прочь. Последний крик Бретта все еще стоял у них в ушах, намертво оставшись в памяти, и несмотря на то, что Паркер долго знал техника, ему совсем не хотелось задерживаться здесь. Крик друга подстегнул его так, что инженер бежал чуть ли не быстрее Рипли.

XI

На лицах собравшихся в кают-компании читалось куда меньше уверенности, чем прежде. Никто не пытался скрывать свои чувства, и меньше всех это удавалось Рипли с Паркером. Узрев воочию, с кем имеешь дело, они уже не могли сохранить уверенность в себе.

Даллас изучал недавно распечатанную схему «Ностромо». Паркер стоял возле двери, время от времени бросая взволнованный взгляд в коридор.

– Что бы это ни было, – нарушил молчание инженер, – оно было большим. Набросилось на него сверху, словно гребаная гигантская летучая мышь.

Даллас оторвал взгляд от схемы:

– Вы абсолютно уверены, что оно утащило Бретта в вентиляционное отверстие?

– Оно исчезло в одном из охлаждающих отверстий, – ответила Рипли, почесав в затылке, – я видела, как оно туда проскользнуло. И в любом случае больше ему некуда было деться.

– Это точно, – добавил Паркер. – Оно передвигается внутри системы вентиляции. Поэтому мы и не могли засечь его приборами.

– Система вентиляции, – в глазах Далласа появилась уверенность. – Звучит разумно. Ее и Джонс так использует.

Ламберт поиграла чашкой кофе, размешивая пальцем темную жидкость.

– Бретт может быть еще жив.

– Он мертв, – слова Рипли диктовались не фатализмом, а логикой. – Оно тащило его, словно тряпичную куклу.

– Зачем ему Бретт? – задала вопрос Ламберт. – Зачем утаскивать его, когда можно было просто убить на месте?

– Возможно, понадобился новый инкубатор, и оно использует его, как Кейна? – предположил Эш.

– Или в качестве еды, – отрезала Рипли и сама вздрогнула.

Ламберт отставила чашку с кофе в сторону.

– Как бы то ни было, с точки зрения чужого теперь двое врагов мертвы, а пятеро остались в живых.

Паркер, который все это время крутил свою дубинку, перебрасывая ее из руки в руку, неожиданно изо всех сил швырнул ее в стену. Она стукнулась, упала на пол и еще несколько раз перекатилась, прежде чем окончательно замерла.

– Предлагаю поджарить этого чертова ублюдка лазером, и будь что будет! – заявил инженер.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, Паркер, – Даллас попытался добавить в голос нотки сочувствия. – Бретт нам всем нравился. Но нельзя терять голову. Если существо стало таким большим, как вы говорите, у него хватит яда, чтобы прожечь в корабле дыру размером с эту каюту. Не говоря уж о том, что оно сделает с проводкой и приборными панелями на палубах. Мы не может так рисковать. По крайней мере, пока.

– Пока что? – в голосе Паркера почти не осталось ярости, на смену ей пришло ощущение бессилия. – Сколько еще из нас должны отправиться следом за Бреттом, чтобы ты осознал, как нужно решать эту проблему?

– Все равно не сработает, Паркер.

Инженер повернулся к Эшу и удивленно посмотрел на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорю, что тебе нужно будет первым же выстрелом лазера попасть в жизненно важный орган. Судя по тому, как вы описываете создание, оно не только очень быстрое, но вдобавок крупное и сильное. Думаю, можно смело предположить, что раны на нем заживают так же быстро, как в то время, когда оно походило на руку. А значит, надо убить его сразу же, второго шанса оно тебе не даст. Это и с человеком сделать непросто, а с инопланетным созданием и вовсе практически невозможно, ведь мы не знаем, какие у него жизненно важные органы. Мы даже не знаем, есть ли они у него. Неужели ты не понимаешь? – Эш старался говорить мягко, как и Даллас. Все знали, насколько близки были два инженера. – Просто представь, что произойдет. Допустим, двое из нас смогут выманить создание на открытое пространство, где у нас будет шанс на точный выстрел – хотя не факт, что нам и это удастся. Мы успеем попасть в него… ну, раз шесть, прежде чем оно разорвет нас всех на куски. Все раны чужого успеют затянуться достаточно быстро, чтобы он выжил, но его яд успеет прожечь множество дыр в корабле. Возможно, он прожжет проводку, вырубив систему воздухообмена или подачу энергии, оставив нас без света. Судя по тому, что мы знаем о существе, это вполне правдоподобный сценарий. И что мы получим в результате? Два мертвеца и корабль в еще худшем состоянии, чем перед нашей стычкой с существом.

Паркер угрюмо молчал, и наконец промолвил:

– Тогда что, черт побери, нам делать?

– Только наш старый план дает шансы на успех, – ответил ему Даллас. Он указал на схему. – Найдем шахту, в которой оно засело, загоним его в шлюз и выбросим в открытый космос.

– Загоним его? – Паркер сухо рассмеялся. – Говорю же вам, это сукино отродье огромное, – он презрительно плюнул на свою лежащую на полу дубинку. – Этим мы его никуда не загоним.

– Тут он прав, – сказала Ламберт. – Нам нужно загнать его в шлюз. Но как мы сделаем это?

Взгляд Рипли прошелся по окружавшим ее людям.

– Мне кажется, пора научному отделу просветить нас насчет нашего гостя. Есть идеи, Эш?

Офицер по науке задумался.

– Судя по всему, оно отлично адаптировалось к богатой кислородом атмосфере. Это может быть связано с его стремительным ростом на нынешней стадии развития, – наконец, произнес он.

– «Нынешней стадии»? – повторила Ламберт, и в ее голосе звучал вопрос. – Ты имеешь в виду, оно может опять превратиться во что-то новое?

Эш развел руками:

– Мы почти ничего не знаем о нем, поэтому должны быть готовы ко всему. Оно уже превращалось трижды. Сначала из яйца – в ту самую «руку», затем из нее – в то создание, которое выбралось из Кейна, а теперь вот стало этой огромной тварью. Нет никаких оснований думать, что это финальная стадия развития существа, – он немного помолчал, затем добавил: – Его следующая форма вполне может быть еще больше и сильнее.

– Это вдохновляет, – пробормотала Рипли. – Что еще?

– Вдобавок, оказавшись в новой атмосфере, оно прекрасно к ней адаптировалось, и его организм ни в чем не испытывает нужды. Так что мы знаем, что оно очень хорошо приспосабливается и может существовать в разных средах, а возможно, какое-то время и в безвоздушном пространстве. Единственное, чего мы точно не знаем: способно ли оно переносить резкие перепады температур? На борту «Ностромо» поддерживается комфортный температурный режим. Учитывая, какой холод царит в мире, где мы его обнаружили, думаю, мы можем смело утверждать, что низкие температуры ему не страшны. Хотя в форме яйца он мог быть более стойким к низким температурам, чем в нынешнем виде. Подобное встречается.

– Хорошо, – подхватила Рипли. – Давайте подумаем о температуре. Что произойдет, если мы ее поднимем?

– Давайте попробуем, – кивнул Эш. – Мы не можем увеличить температуру по всему кораблю из-за того, что для этого необходимо стравить воздух. Мы не сможем достаточно долго находиться в скафандрах: наша подвижность в них ограничена, мы будем практически беспомощны в тесных шлюзах, и так далее. Но вовсе не обязательно превращать в печку весь корабль. Большинство животных боятся огня.

– Можно натянуть высоковольтную проволоку в нескольких коридорах и заманить его в один из них. Там бы оно быстро изжарилось, – предложила Ламберт.

– Мы имеем дело не с животным, – парировал Эш. – А если это все же животное, то очень сообразительное. Оно не станет слепо нестись на натянутую проволоку или любую другую преграду, блокирующую проход. Оно уже продемонстрировало это, когда решило перемещаться по вентиляционным шахтам, а не по коридорам. Кроме того, некоторые примитивные животные вроде акул чувствительны к электромагнитным полям. В общем, так себе идея.

– Возможно, оно способно чувствовать электромагнитные поля наших собственных тел, – мрачно сказала Рипли. – Возможно, так оно нас и выслеживает.

Во взгляде Паркера читалось сомнение.

– Но у него же есть глаза. По крайней мере, что-то похожее на них.

– Не думаю, что это глаза, – ответила Рипли.

– Настолько приспособленное создание, вероятно, полагается сразу на несколько органов чувств, – добавил Эш.

– Мне в любом случае не нравится идея с проволокой, – лицо Паркера пылало. – Не люблю трюки. Когда мы выкинем его с корабля, я хочу быть там. Хочу видеть, как оно сдохнет! – Он ненадолго замолчал, затем продолжил уже спокойнее. – Я хочу услышать, как оно будет кричать так же, как кричал Бретт.

– Сколько нужно времени, чтобы изготовить три или четыре огнемета? – спросил Даллас.

– Двадцати минут хватит. В хранилище есть стационарные огнеметы, мне нужно лишь модифицировать их, чтобы мы смогли их носить.

– А получится сделать их достаточно мощными? Мы не хотим оказаться в ситуации, которую описывал Эш с лазерами. Нам нужно остановить его раз и навсегда.

– Не волнуйся. – Голос Паркера был холоден, как лед. – Я сделаю так, что огонь испепелит все, чего коснется.

– Похоже, у нас появился план, – капитан оглядел всех собравшихся за столом. – У кого-нибудь есть идеи лучше?

Никто не ответил.

– Значит, решено, – Даллас отодвинулся от стола и встал. – Как только Паркер переделает огнеметы, выходим отсюда и двигаемся обратно на уровень «С», в отсек, где оно забрало Бретта. Попробуем выследить монстра, начиная оттуда.

– Схватив его, оно вскарабкалось наверх и ускользнуло в вентиляцию, – Паркер не скрывал скепсиса. – Чертовски сложно будет забраться за ним следом. Я же не мартышка…

Он бросил настороженный взгляд на Рипли, но та промолчала.

– Ты предпочтешь сидеть здесь и ждать, пока оно решит прийти за тобой? – спросил Даллас. – Чем дольше оно будет жертвой, а не охотником, тем лучше для нас.

– Ты кое о чем забываешь, – сказала Рипли.

– О чем же?

– Мы не знаем, было ли оно жертвой хоть мгновение, – казав это, Рипли твердо встретила взгляд капитана.

Огнеметы были гораздо более громоздкими, чем шокеры, и казались менее эффективными. С другой стороны, дубинки работали как положено, а Паркер уверил товарищей, что и новое оружие тоже не подведет. Правда, на этот раз он предпочел обойтись без демонстрации, потому что огнеметы были достаточно мощными, чтобы полностью выжечь палубу.

Тот факт, что Паркер был готов доверить огнеметам свою жизнь, служил достаточным подтверждением надежности оружия для всех, кроме Рипли. Она же с недавних пор начала с подозрительностью относиться ко всему и ко всем. Уорент-офицер всегда была немного склонна к паранойе, а недавние события лишь усугубили это. И то, что происходило у нее в мозгу, начинало волновать Рипли почти так же, как и чужой.

Конечно, как только они найдут и убьют чужого, все ментальные проблемы исчезнут. Ведь исчезнут, правда?..

Вооруженная огнеметами, команда «Ностромо» осторожно направилась к уровню «В». Они как раз подходили к очередному трапу, когда оба трекера разразились пронзительным писком. Эш и Рипли быстро отключили звук. Им пришлось пройти всего несколько метров, ориентируясь только на дрожание стрелки, когда раздался другой звук – гораздо более громкий лязг металла.

– Полегче, – Даллас поднял огнемет, заворачивая за угол. Шум теперь слышался ближе и звучал так, будто кто-то рвал на части лист металла. Капитан точно знал, откуда он исходит.

– Холодильник с продуктами, – прошептал Даллас остальным. – Оно внутри.

– Вы только послушайте! – в ужасе пробормотала Ламберт. – Господи Иисусе, оно должно быть просто огромным!

– Оно большое, ага, – согласился Паркер. – Я же видел его, помнишь? И сильное. Оно утащило Бретта как… – он оборвал себя на полуслове: мысли о Бретте задушили любое желание продолжать.

Даллас поднял дуло огнемета.

– С обратной стороны к холодильнику ведет воздуховод. Вот как оно забралось туда, – капитан бросил взгляд на Паркера. – Ты уверен, что эти штуки сработают?

– Я же сам их сделал!

– Вот это нас и беспокоит, – ответила Рипли.

Они прошли еще немного. Звуки не утихали.

Когда они приблизились к холодильнику вплотную, Даллас кивком головы указал Паркеру на дверную ручку. Инженер неохотно ухватился за широкий выступ. Капитан отступил на пару шагов и приготовил огнемет.

– Давай!

Паркер распахнул дверь и отпрыгнул в сторону. Даллас нажал на спусковой крючок. Широкий поток оранжевого пламени оплавил вход на продуктовый склад, и все отшатнулись из-за страшного жара. Даллас быстро рванулся вперед, не обращая внимания на жару, которая вмиг высушила ему горло, и послал внутрь еще одну волну огня. Затем третью. Он оказался на возвышении, и чтобы стрелять по сторонам, приходилось крутиться вокруг себя.

Потом несколько минут прошло в нервном ожидании, пока внутренности холодильника не остыли настолько, чтобы можно было войти. И даже несмотря на то, что люди не сразу проникли внутрь, жар от тлеющего мусора был настолько силен, что им приходилось ступать очень осторожно, чтобы не наткнуться на раскаленные ящики или стены холодильника.

Внутри царил хаос. То, что начал чужой, закончил огнемет Далласа. На стенах виднелись черные потеки, будто холодильник вмиг обернулся крематорием. Помещение наполняла вонь от обугленной синтетической пищи и обгоревшей упаковки.

Однако, несмотря на разрушения, причиненные огнеметами, не все внутри было уничтожено. Виднелись явные следы деятельности чужого, не тронутые пламенем. Коробки всех размеров были разбросаны по полу, вскрытые таким образом, который вовсе не предполагался производителями. Металлические «консервы», банки для которых давно уже делали не из жести, вскрыли, как будто их оболочка была не жестче фруктовой кожуры. Насколько люди видели, чужой оставил огню не слишком много пищи. Не выпуская из рук трекеры и огнеметы, они полезли вперед по обломкам. Едкий дым плавал в воздухе и жег глаза.

Тщательное исследование всех куч, по размеру похожих на тело чужого, привело к разочарованию. Так как вся еда на борту «Ностромо» была синтетической и гомогенизированной, если бы они нашли кости, то могли бы с уверенностью утверждать, что убили тварь. Но внутри не было ничего, что напоминало бы кости… разве что несколько кусков арматуры из-под особенно больших ящиков.

Ламберт и Рипли чуть было не прислонились ко все еще горячей стене, забыв о том, что делать это опасно.

– Мы его упустили, – разочарованно пробормотала уорент-офицер.

– Тогда где же он, черт побери? – спросила Ламберт.

– Вон там.

Они обернулись и увидели Далласа. Он стоял возле задней стены холодильника за кучей оплавленного черного пластика, указывая дулом огнемета на стену.

– Вот куда он сбежал.

Подойдя ближе, Рипли и остальные увидели, что за фигурой Далласа скрывалось вентиляционное отверстие. Защитная решетка валялась на полу, разломанная на куски.

Даллас снял с пояса фонарик и посветил в шахту. Все, что он сумел разглядеть – металлические стены, уходящие в темноту. Однако, когда капитан заговорил, его голос звучал вдохновенно:

– Теперь мы можем выдохнуть.

– О чем это ты? – спросила Ламберт.

Даллас оглянулся.

– Вы что, не понимаете? Дело фактически сделано. Эта шахта ведет к основному шлюзу. Там есть всего одно отверстие, через которое тварь могла бы выбраться, но мы его закроем. А потом мы загоним чужого в шлюз при помощи огнеметов и вышвырнем его в космос.

– О, да! – тон Ламберт говорил о том, что она вовсе не разделяет энтузиазма капитана. – И вправду, остались пустяки. Всего-то забраться в вентиляционную шахту, не заблудиться в лабиринте, а когда столкнешься с этой дрянью лицом к лицу, надеяться, что она боится огня.

Улыбка Далласа потускнела.

– Да. Если добавить в задачу человеческий компонент, становится не так просто. Но это должно сработать, учитывая, что чужой боится огня. Это наш единственный шанс. Нам не нужно будет загонять тварь в угол и ждать, когда пламя убьет ее. Просто пусть отступает… как раз к шлюзу.

– Все это звучит прекрасно, – согласилась Ламберт. – Только один вопрос: кто из нас туда полезет?

Даллас изучил группу, пытаясь выявить кандидата на участие в смертельной игре. У Эша было лучше всего с нервами, но капитан все еще питал подозрения по поводу намерений научного работника. К тому же разработки по поиску нейтрализатора кислоты исключали Эша из круга возможных участников погони. Ламберт напустила на себя суровый вид, но скорее всего, под влиянием обстоятельств она сломается первой. Что касается Рипли, она справится – по крайней мере до момента самой драки. Даллас не был уверен, впадет она в шок или будет драться, если придется. Он думал, что Рипли достаточно смелая, чтобы… но вправе ли он рисковать ее жизнью?

Паркер… Паркер всегда притворялся эдаким крутым ублюдком. Он много жаловался, но при этом делал грязную работу и не отлынивал – вспомнить хотя бы про дубинки или огнеметы. Кроме того, именно его друга забрал чужой. А еще он лучше остальных разбирался в устройстве огнеметов.

– Что ж… Паркер, ты всегда говорил, что хочешь получить долю в акциях и премию по прилету.

– И-и? – осторожно отозвался инженер.

– Лезь в трубу.

– Почему я?

Даллас сначала хотел перечислить причины, потом же ограничился простым:

– Просто хочу посмотреть, как ты будешь зарабатывать премию.

Паркер покачал головой и сделал шаг назад:

– Ни за что. Можете забрать мою долю. Можете забрать всю мою зарплату за рейс, – он дернул головой в сторону люка. – Я туда не полезу.

– Я готова.

Даллас посмотрел на Рипли. Рано или поздно она должна была выразить это самоубийственное желание. Забавная женщина. Пожалуй, он раньше недооценивал ее. Все они недооценивали.

– Забудь об этом.

– Почему? – она выглядела обиженной.

– Действительно, почему? – вмешался Паркер. – Если она хочет туда лезть, то зачем ее держать?

– Потому что я так решил, – коротко пояснил капитан. Он посмотрел на Рипли и увидела на ее лице смесь обиды и смущения. Женщина не понимала, почему он отказал ей. Ладно, не важно. Возможно, однажды он объяснит. Правда, прежде надо будет объяснить это самому себе.

– Ты возьмешь на себя шлюз, – приказал он. – Эш, ты останешься здесь и будешь прикрывать мне спину, если тварь сумеет меня обойти. Паркер, ты и Ламберт прикрываете то отверстие, о котором я говорил.

Все посмотрели на него с пониманием. Теперь никто не сомневался в том, кто именно полезет в вентиляцию.

Задыхаясь, Рипли добежала до тамбура возле шлюза по правому борту. Бросила взгляд на трекер – в этой области корабля движения не было. Она коснулась красного переключателя на стене. Мягкий гул наполнил коридор. Массивная дверь отъехала в сторону. Когда гул прекратился, она включила интерком:

– Шлюз по правому борту готов.

Паркер и Ламберт добрались до секции коридора, о которой говорил Даллас, и остановились. Вентиляционное отверстие в стене на высоте в три четверти стены было забрано решеткой и выглядело вполне невинно.

– Вот здесь оно полезет наружу, если ломанется в эту сторону, – сказал Паркер.

Ламберт кивнула и шагнула к ближайшей панели интеркома, чтобы подтвердить прибытие на позицию.

Даллас, оставшийся на продуктовом складе, внимательно выслушал доклады Рипли и Ламберт. Капитан задал им несколько вопросов, выслушал ответы и отключился. Эш вручил ему огнемет. Даллас отрегулировал дуло и сделал пару быстрых, коротких выстрелов.

– Все еще работает. Паркер гораздо более крутой механик, чем он о себе думает, – тут капитан заметил, что выражение лица Эша изменилось. – Что случилось?

– Ты принял решение. Я не вправе его комментировать.

– Ты же офицер по науке. Так что давай, комментируй.

– Это не имеет никакого отношения к науке.

– Не время спорить. Говори, что у тебя там на уме.

Эш уставился на капитана с искренним любопытством:

– Почему именно ты должен идти? Почему ты не послал Рипли? Она была готова. И она вполне подходит для этого.

– Мне не стоило даже заикаться о том, чтобы кто-то кроме меня отправился туда, – произнес Даллас, проверяя уровень горючего в огнемете. – Это целиком моя ответственность. Я и так допустил ошибку, когда позволил Кейну спуститься в шахту на инопланетном корабле. Довольно перекладывать риски на других. Теперь моя очередь.

– Ты капитан, – возразил Эш. – Сейчас не время быть героем, надо смотреть на вещи трезво. Ты был абсолютно прав, отправляя Кейна. Зачем сейчас принимать другое решение?

Даллас усмехнулся. Нечасто получалось поймать Эша на противоречии.

– Не тебе говорить о верных решениях. Это ведь ты открыл шлюз и впустил нас на корабль, помнишь? – офицер по науке ничего не ответил. – Так что не надо лекций о том, что правильно, а что – нет.

– Если мы потеряем тебя, всем остальным придется нелегко. Особенно сейчас.

– Ты только что сказал о том, что Рипли вполне компетентна. Я полностью согласен с этим. Она следующая на очереди. Если я не вернусь, то она может сделать все за меня.

– Я не согласен.

Они теряли время. Чем дольше они спорили, тем дальше уходила тварь. Даллас устал.

– Хватит. Это мое решение, и я его не изменю, – он развернулся, сунул правую ногу в вентиляционное отверстие, потом просунул туда огнемет, тщательно придерживая его, чтобы тот не укатился вперед по гладкой наклонной поверхности.

– Нет. Так не сработает, – пробормотал он, выбираясь обратно. – На корточках не получится.

Капитан вытащил ногу из шахты.

– Придется ползти.

Он наклонил голову и ухватился за края вентиляционного отверстия. В шахте оказалось меньше места, чем он рассчитывал. Сложно было представить, что огромное создание, которое описывали Паркер и Рипли, могло бы здесь поместиться. Что ж, отлично! Даллас понадеялся на то, что дальше шахта сужается. Может, чужой застрянет в ней? Это бы здорово упростило дело.

– Как ты там? – раздался оклик Эша.

– Не слишком хорошо, – отозвался Даллас, и эхо голоса завибрировало вокруг него в трубе. Капитан подтянул под себя ноги и поднялся с живота на четвереньки. – Тут достаточно места, чтобы почувствовать, как неудобно я устроился.

Он включил фонарик и несколько мгновений с тревогой пытался отыскать съехавший набок ларингофон. Луч осветил темную пустую шахту впереди. Путь вел вниз с небольшим уклоном. Капитан знал, что дальше наклон увеличится. У него впереди целая палуба, прежде чем труба повернет к шлюзу.

– Рипли, Паркер, Ламберт… слышите меня? Я уже в шахте, готов спускаться.

Уровнем ниже Ламберт проговорила в интерком:

– Слышу тебя. Постараюсь маякнуть, как только ты появишься в зоне действия трекера.

Паркер, стоящий рядом с ней, поднял огнемет и уставился на вентиляционную решетку.

– Паркер, – обратился Даллас к инженеру. – Я буду гнать эту тварь вниз. Если она попытается пробраться мимо вас, загони ее обратно.

– Понял.

– Шлюз готов, – отозвалась Рипли. – Дверь открыта и ждет гостя.

– Он уже идет, – Даллас пополз вперед: пальцы на спусковом крючке огнемета, взгляд пронизывает темноту впереди.

Вентиляционная труба оказалась меньше метра в ширину. Металл царапал колени, и капитан уже жалел, что не надел дополнительную пару рабочих брюк. Теперь уж поздно за ними возвращаться. Все уже готово. Он не повернет назад.

– Как дела? – раздался из ларингофона голос научного сотрудника.

– Все в порядке, Эш, – ответил Даллас. – Не беспокойся обо мне. И не спускай глаз с люка, а то вдруг эта дрянь проскользнет мимо меня.

Он миновал первый поворот, пытаясь воскресить в памяти точную схему корабельной вентиляции. Во всей этой суматохе капитан не мог вспомнить толком все эти узлы и переходы. Вентиляция не входила в число главных систем корабля, и теперь слишком поздно жалеть о том, что он не уделял достаточно внимания ее изучению.

Впереди показалось еще несколько изгибов трубы. Даллас замер, тяжело дыша, и поднял дуло огнемета. Ничего не говорило о том, что впереди кто-то затаился, но лучше не полагаться на удачу. В огнемете достаточно горючего. Если огонь испугает тварь и она рванет прочь, это лучше, чем столкнуться с ней лицом к лицу.

Палец вдавил красную кнопку, и поток пламени рванулся вниз по шахте. Рычание огня громким эхом отразилось от металлических стен, жар опалил кожу Далласа. Он вновь начал движение вперед, стараясь не касаться горячего металла голыми руками. Жар проникал даже сквозь плотную ткань его брюк, но капитан этого не чувствовал. Все его чувства сконцентрировались на движении вперед, он был сосредоточен на поиске существа, пытаясь уловить запах твари или засечь движение.

Внизу, на техническом уровне, Ламберт задумчиво посмотрела на вентиляционную решетку. Потом подошла к стене и сдвинула переключатель. Раздался звон, и металлическая решетка поползла вбок, открывая дыру в стене.

– С ума сошла? – с удивлением уставился на нее Паркер.

– Если оно решит выбраться из основной шахты, то решетка его не остановит, – ответила навигатор. – Давай оставим люк открытым. За решеткой ни черта не видно. Я предпочту заранее разглядеть, если что-то будет приближаться.

Паркер сначала хотел поспорить, но затем решил, что лучше потратить энергию на наблюдение за люком, закрыт он или нет. В конце концов, Ламберт была старше него по званию.

Пот заливал глаза и щипал, будто полчища настойчивых муравьев, и Далласу то и дело приходилось останавливаться, чтобы смахнуть его. Соль жгла под веками и туманила взгляд. Впереди шахта резко уходила вниз. Капитан помнил этот изгиб, но когда реальность подтвердила теоретические знания, он не почувствовал удовлетворения. Теперь ему придется не только высматривать чужого, но и постоянно следить за собственной скоростью, чтобы не поскользнуться и не поехать вниз.

Добравшись до начала спуска, он направил огнемет вниз и еще раз выпустил волну пламени. Ни криков, ни запаха горелой плоти. Тварь все еще была далеко впереди. Даллас представил, как она ползет, полная злости – или страха – в поисках выхода. А может, поджидает преследователя и готовится дать ему отпор.

В шахте было жарко, и Даллас начал уставать. Он размышлял еще об одной возможности: что, если существо нашло другой способ выбраться из шахты? В таком случае он абсолютно зря долго и мучительно полз. Но был лишь один способ понять, так ли это. Капитан начал скользить вниз головой вперед, балансируя огнеметом, нацеленным по ходу движения.

Ламберт первая заметила движение стрелки на трекере. В течение минуты она нервничала, но потом показания прибора позволили оценить размеры объекта.

– Мы засекли тебя, – сообщила она Далласу.

– Отлично, – он почувствовал себя лучше, когда понял, что остальные знают его точное местонахождение. – Продолжайте следить.

Вентиляционная шахта снова делала поворот. Даллас не помнил, чтобы здесь было столько поворотов и острых углов, но он был все еще уверен, что находится в главном тоннеле. До сих пор ему не попалось ни одного ответвления, настолько широкого, чтобы туда мог пролезть кто-то размером больше Джонса. Несмотря на то, что чужой продемонстрировал способность пробираться в узкие дыры, Даллас не думал, что тот сумеет съежиться настолько, чтобы втиснуться в проем каких-нибудь десяти сантиметров диаметром.

Ближайший поворот, лежащий перед ним, было особенно сложно преодолеть, и длинный негнущийся ствол огнемета вовсе не облегчал задачу. Задыхаясь, Даллас лежал перед ним и раздумывал, как же ему двигаться дальше.

– Рипли?

Она дернулась, услышав звук его голоса, и быстро проговорила в интерком:

– Я тут. Слышу тебя хорошо. В чем дело? У тебя странный голос… – она осеклась. Как еще должен звучать голос Далласа в этой ситуации? Не спокойно же?

– Я в порядке, – ответил он. – Просто устал. Растерял форму. Слишком много недель в гиперсне, и мышцы теряют тонус… вне зависимости от того, заморожен ты или нет.

Он поменял положение, чтобы обзор впереди был лучше.

– Не думаю, что ползти придется еще далеко. Тут становится жарковато.

«И этого стоило ожидать», – добавил он для себя. Из-за многочисленных выстрелов огнемета нагрузка на систему охлаждения резко возросла, и термостат уже не справлялся.

– Продолжаю движение. Будь начеку.

Если бы кто-то наблюдал за Далласом со стороны, он бы прочел облегчение на его лице, когда капитан в конце концов выбрался из тоннеля. Шахта заканчивалась в одном из основных воздухозаборников «Ностромо», представлявшем из себя двухъярусное помещение, разделенное небольшим помостом. Тщательный осмотр ничего не дал. Единственный звук, который раздавался здесь, оказался пульсирующим шумом вентиляторов. Чуть ниже располагался ремонтный узел, и капитан тщательно его изучил, но ни рядом с ним, не дальше в гигантском помещении никого не было.

Пока он находился здесь, в центре комнаты, никто не мог подкрасться к нему незамеченным. Хорошее место для того, чтобы передохнуть. Даллас уселся на помост, периодически поглядывая на пол внизу, и проговорил в микрофон:

– Ламберт, что показывает прибор? Я в одной из центральных смесительных камер, возле ремонтного узла в самом центре. Больше здесь никого нет.

Навигатор посмотрела на трекер, и взгляд ее стал озадаченным. Она беспокойно вскинула глаза на Паркера и протянула ему прибор.

– Ты что-нибудь в этом понимаешь?

Паркер исследовал движение стрелки и пожал плечами:

– Ничего. Эту игрушку сделал не я, а Эш. Так что извини.

– Ламберт? – снова спросил Даллас.

– На связи. Я не уверена… – она потрясла трекер. Показания все еще были странными. – Кажется, что от тебя исходит двойной сигнал.

– Это безумие. Он дважды регистрирует мое перемещение?

– Нет, единожды. Но очень странно.

– Это может быть интерференция, – сказал капитан. – Так как воздух здесь все время перемешивается, то, естественно, к чертям собачьим сбивает с толку машину, которая оценивает давление атмосферы. Я пройду вперед. Скорее всего, как только я начну движение, все исправится.

Даллас поднялся и не заметил, как большая, когтистая рука тянется к нему из-под помоста. Пальцы сжались, но он уже шагнул вперед. Тогда рука скрылась под помостом так же тихо, как и появилась.

Даллас замер на полдороге к стене камеры.

– Так лучше, Ламберт? Я передвинулся. Теперь сигнал четкий?

– Да, теперь четкий, – ее голос звучал напряженно. – Но я все еще вижу двойной сигнал, и я думаю, что у него разные источники. Правда, я не уверена, где какой именно.

Даллас быстро осмотрел камеру: вентиляторы, потолок, пол, стены и проем шахты, из которой только что выбрался. Потом его взгляд остановился на помосте, на том самом месте, где он сидел всего минуту назад.

Капитан опустил дуло огнемета. Если он сам был источником первого сигнала, то, после перемещения сюда от помоста, второй источник должен быть… его палец начал нажимать на спусковой крючок огнемета. В этот же момент снизу и сзади появилась рука и ухватила его за лодыжку. Источником первого сигнала был чужой.

Рипли в одиночестве стояла возле трубопровода, глядя внутрь и думая об открытой переборке шлюза. Вдали послышался звенящий звук. Сначала Рипли подумала, что он появился лишь у нее в голове – такое уже бывало. Но затем звук повторился, уже громче, и за ним последовало эхо. Казалось, он исходил из вентиляции. Рипли сжала огнемет.

Звон нарастал. Несмотря на то, что это было неразумно, она придвинулась ближе к люку, направив на него дуло огнемета. Затем послышался знакомый звук – крик. И она узнала голос.

Позабыв обо всех тщательно выношенных планах, о протоколах и процедурах, Рипли бросилась к люку.

– Даллас… Даллас!

Но за первым криком ничего не последовало, только мягкое топотание, замирающее вдали. Рипли проверила трекер. Стрелка дрожала на первом делении, и красный огонек быстро затухал. Как и крик до этого.

– Господи… Паркер, Ламберт! – она бросилась к интеркому, плача от горя.

– Слышу тебя, Рипли, – ответила Ламберт. – Что происходит? Я потеряла сигнал.

Рипли пыталась сказать что-то, но слова замерли у нее в горле. Внезапно вспомнив о своих новых обязанностях, она заставила голос звучать жестче и даже выпрямилась, хотя никто ее не видел.

– Мы только что потеряли Далласа.

XII

Четверо выживших членов экипажа «Ностромо» снова собрались в кают-компании. Им больше не приходилось тесниться. Она сделалась просторной, и это заставляло всех четверых ощущать дрожь, вызывая воспоминания, которые они старались прогнать. У Паркера было два огнемета. Один из них он водрузил посреди пустого стола. Рипли печально взглянула на него.

– Где он был?

– Мы нашли его в смесительной камере, на полу под помостом, – вяло ответил инженер. – Никаких следов капитана. Ни крови, ничего.

– А что с чужим?

– То же самое. Ничего. Только дыра в обшивке центрального охлаждающего комплекса, прямо в металле. Я даже не думал, что он настолько силен.

– Никто из нас не думал. И Даллас тоже. Это существо на пару шагов опережало нас с того самого момента, как мы впервые притащили «руку» на борт. Хватит. С этого момента мы должны быть готовы к тому, что оно способно на все, в том числе – становиться невидимым.

– Ни одно из известных живых существ не способно стать невидимым, – заспорил Эш.

В ответ Рипли сурово взглянула на него.

– А еще ни одно из известных живых существ не способно прожечь трехсантиметровую обшивку корабля.

На это Эш ничего не ответил.

– Пришло время осознать, с чем мы столкнулись.

В кают-компании повисло молчание.

– Рипли, ты теперь за главного, – Паркер взглянул прямо на уорент-офицера. – Я не возражаю.

– Окей, – она пристально смотрела на него, как бы изучая, но слова инженера, как и выражение лица, были лишены сарказма. В одночасье он бросил нести чепуху.

«Что теперь, Рипли?» – спросила она сама себя.

Три пары глаз смотрели на нее в ожидании. Товарищи ждали ее распоряжений. Рипли лихорадочно перебирала мысли в поисках озарения, но находила лишь неуверенность, страх и замешательство – те самые чувства, которые, несомненно, испытывали и ее компаньоны. Теперь она чуть лучше понимала Далласа, но это уже не имело значения.

– Тогда решим так. Если ни у кого нет предложений, как быть с чужим, продолжаем придерживаться того же плана, что и раньше.

– И точно так же погибать? – Ламберт потрясла головой. – Нет уж, спасибо.

– У тебя есть идея получше?

– Да. Бросить этот корабль. Сесть в шаттл и убраться отсюда к чертовой матери. Попытать удачи и направиться к Земле, где нас могут подобрать. Когда вернемся на участок с оживленным движением, кто-нибудь да услышит наш сигнал SOS.

Ей ответил Эш. Лучше бы он оставил эти слова при себе, но Ламберт вынудила его озвучить их.

– Ты кое о чем забываешь, – тихо произнес научник. – Возможно, Даллас и Бретт еще живы. Согласен, такая вероятность ничтожна, но мы не можем сказать наверняка. Нельзя покидать корабль, пока мы не убедимся в их гибели.

– Эш прав, – согласилась Рипли. – Нужно попробовать еще раз. Мы знаем, что чужой передвигается по вентиляционным шахтам. Давайте пройдем их одну за другой. На этот раз будем заваривать за собой каждую переборку и каждый клапан, пока не загоним его в угол.

– Согласен, – Паркер взглянул на Ламберт. Та молча опустила взгляд.

– Что у нас с оружием? – спросила Рипли.

Инженер осмотрел огнеметы и проверил уровень горючего.

– Шланги и насадки довольно чистые. Следовательно, они работают исправно. Только этот, – он жестом указал на огнемет Далласа и помрачнел, – нужно заправить. Прилично горючего было использовано.

– Тогда пойди заправь его. Эш, ты идешь с ним.

Паркер взглянул на научного сотрудника. По выражению его лица невозможно было что-то прочесть.

– Я сам справлюсь.

Эш кивнул. Инженер взял свое оружие, развернулся и вышел. Трое в мрачном настроении остались стоять вокруг стола, ожидая, когда вернется Паркер. Не в силах вынести молчание, Рипли повернулась к научному сотруднику.

– Есть еще какие-нибудь соображения? Свежие идеи, предложения, хотя бы намеки? У тебя или у Матери.

Мужчина пожал плечами, как будто извинялся:

– Ничего нового. Все еще собираем информацию.

Рипли сурово посмотрела на него.

– Не могу поверить. Ты хочешь сказать, что все, что имеется на этом корабле, вся зафиксированная информация не поможет нам найти что-то получше, что можно использовать против этого существа?

– Именно так все и обстоит, разве нет? Не забывай, что мы имеем дело не с одним из среднестатистических предсказуемых хищников. Ты сама сказала: он может быть способен на что угодно. Он обладает определенным набором умственных способностей, сопоставимым как минимум, с собачьим, а может быть, превосходящим даже уровень способностей шимпанзе. Также он продемонстрировал способность к обучению. Будучи совершенно не знакомым с «Ностромо», он быстро сообразил, как передвигаться по кораблю практически незаметно. Он ловкий, сильный и хитрый. Хищник, подобных которому мы еще не встречали. Неудивительно, что все наши попытки справиться с ним провалились.

– Ты говоришь так, будто готов сдаться.

– Я лишь напоминаю очевидное.

– Это современный, хорошо оборудованный корабль, способный двигаться сквозь гиперпространство и выполнять массу сложных функций. Ты хочешь сказать, что все его ресурсы не способны справиться с одним крупным животным?

– Сожалею, капитан. Я дал тебе свою оценку ситуации, как я ее вижу. Как бы нам ни хотелось иного, факты остаются фактами. Человек с ружьем может охотиться на тигра днем и рассчитывать на успех. Но отправь того же человека в джунгли ночью, лиши его света, окружи его неведомым, – и все его первобытные страхи вернутся. Преимущество будет у тигра. Мы действуем во мраке неведения.

– Очень поэтично, но не очень полезно.

– Прошу прощения, – похоже, Эша мало волновала ее оценка. – Какие будут распоряжения?

– Проверь и измени что-нибудь из этих «фактов», в которых ты так уверен. Возвращайся к Матери, – велела Рипли. – Продолжай задавать вопросы, пока не добьешься более удовлетворительных результатов.

– Хорошо, я попробую. Хотя я и не знаю, чего ожидать. Мать не может скрывать информацию.

– Попробуй другие вопросы. Вспомни, как у меня получилось с базой данных. Сигнал тревоги, который таковым не являлся.

– Я помню, – в голосе Эша прозвучало уважение. – Может быть, ты права.

Он вышел.

Ламберт села, Рипли подошла и уселась рядом.

– Попробуй понять. Ты же знаешь, Даллас сделал бы то же самое ради нас. Он ни за что не бросил бы корабль, не убедившись, что мы погибли.

Однако Ламберт это не успокоило.

– Все, что я знаю, – это то, что ты просишь нас остаться и погибнуть.

– Я обещаю: если станет ясно, что ничего не получится, я быстро вытащу нас отсюда. Я первая выскажусь за это.

И вдруг Рипли посетила внезапная мысль. Особенная, странная мысль, совершенно неуместная сейчас, она в то же время могла быть непостижимым образом связана со всеми ее теперешними переживаниями. Она посмотрела на навигатора. Та должна была отвечать честно, иначе и смысла не было задавать этот вопрос. Рипли решила, что раз уж Ламберт была щепетильна в других вопросах, то и в этом конкретном случае ей можно было верить. Конечно, так или иначе, ответ может ничего не значить. Это была маленькая, но упрямая догадка, которая, как пузырь, будет расти и продолжит занимать ее мысли, пока она не заставит этот пузырь лопнуть. Ничего значительного.

– Ламберт, ты спала с Эшем?

– Нет, – ответ последовал моментально, не оставляя повода для сомнений и задних мыслей. – А ты?

– Нет.

Обе замолчали на несколько минут, пока Ламберт не заговорила первой:

– У меня никогда не возникало впечатления, – сказала она как бы мимоходом, – что я его интересую как женщина.

И на этом был конец, по крайней мере, в том, что касалось навигатора. Одновременно это был почти конец в том, что касалось Рипли, и она не могла понять, почему продолжала обдумывать эту мысль. Мысль болталась у нее в голове, выводя из себя, мучая ее, и Рипли, хоть убей, не понимала, почему.

Паркер проверил уровень метана в первом цилиндре, убедился, что емкость наполнена газом под высоким давлением. То же самое он проделал со вторым цилиндром. Затем, подхватив два тяжелых резервуара, он направился обратно в кают-компанию. На палубе «B» было так же пустынно, как и внизу. Чем скорее он присоединится к остальным, тем спокойнее будет себя чувствовать. Инженер поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы Эш сопровождал его. Каким надо быть идиотом, чтобы пойти за цилиндрами одному. До сих пор чужой нападал только на тех, кто ходил один. Паркер попытался прибавить шагу, несмотря на значительный вес резервуаров. Он свернул в коридор и остановился, чуть не выронив один из них. Впереди был главный шлюз, а за ним, не так далеко, что-то шевельнулось. Шевельнулось ли? В такой момент могло почудиться что угодно, и он моргнул, в надежде, что взгляд и разум прояснятся.

Паркер двинулся было вперед, когда в тени снова что-то пошевелилось. У него было смутное ощущение, что это нечто высокое и тяжелое. Оглянувшись, инженер заметил на стене один из вездесущих интеркомов. Рипли и Ламберт еще должны быть в командном отсеке. Он нажал включатель под решеткой.

Из динамика на переговорном устройстве Рипли донеслось что-то неразборчивое. Сперва ей показалось, что это помехи, но потом она сумела разобрать пару слов.

– Рипли на связи.

– Говори тише! – тревожно прошептал инженер. Движение в коридоре перед ним вдруг прекратилось. Если существо услышало его…

– Я тебя не слышу, – Рипли озадаченно взглянула на Ламберт, которая, кажется, побледнела. Однако, говоря в передатчик, Рипли сохранила спокойствие в голосе.

– Повтори… зачем тише?

– Чужой, – прошептал Паркер, не решаясь говорить громче. – Он около главного шлюза. Да, прямо сейчас! Медленно открывай люк. Когда я дам команду, быстро закрой его и открой наружный.

– Ты уверен?.. – начала она, но инженер перебил ее:

– Говорю тебе, он попался! Просто делай, как я говорю, – он заставил себя успокоиться. – Теперь открывай. Медленно.

Рипли помедлила, начала что-то говорить, затем увидела, что Ламберт настойчиво кивает. Если Паркер ошибается, они ничего не потеряют, разве что совсем немного воздуха. С другой стороны, если он знает, что делает… Она нажала выключатель.

Паркер пытался срастись со стеной коридора, когда послышался тихий свист открываемого люка. В шлюзовой камере мигали огни. Один из них, изумрудно-зеленый, был особенно ярким. Чужой взглянул на него с интересом, двинулся вперед и остановился на пороге шлюза.

«Давай, черт тебя подери, – судорожно повторял про себя инженер. – Посмотри на этот прекрасный зеленый цвет. Вот так. Не хочешь забрать себе этот прекрасный зеленый свет? Конечно, хочешь. Просто шагни внутрь и забирай эту чудесную зеленую штуку. Всего два шага, и она будет твоей навеки. Всего два шага, Господи, всего два шага».

Завороженный мерно пульсирующим индикатором, чужой шагнул в отсек. Он был полностью там. Не далеко, но кто знает, когда ему вдруг надоест, или он что-то заподозрит?

– Давай, – прохрипел инженер в коммуникатор. – Сейчас.

Рипли приготовилась произвести экстренное закрытие. Ее рука уже тянулась к выключателю, когда завыла аварийная сирена «Ностромо». Женщины переглянулись. Они глядели друг на друга, и каждая видела на лице другой выражение собственного шока. Рипли нажала на выключатель.

Чужой тоже услышал сирену. Его мышцы напряглись, и он подался назад, достигнув порога шлюза одним невероятным прыжком. Крышка люка захлопнулась на долю секунды раньше, зажав одну из его конечностей. Из раны потекла жидкость. Чужой издал звук, похожий на рев или стон, раздавшийся под водой. Существо вывернулось, оставив застрявшую конечность между люком и стеной, затем развернулось и рвануло по коридору, ослепленное болью, не замечая застывшего инженера. Чужой отшвырнул его с дороги и скрылся за углом. Над головой упавшего Паркера замигал зеленый свет, и на табло появилась надпись: «Внутренний люк закрыт».

Металл на внутренней крышке люка пузырился и плавился, в то время как внешняя крышка распахнулась настежь. От шлюза пошел поток ледяного пара – воздух, находившийся внутри под давлением, вырвался в космос.

– Паркер? – тревожно позвала Рипли, нажав на выключатель и крутя колесо настройки. – Паркер? Что там происходит?

Ее внимание привлек зеленый свет, мигающий на консоли.

– Что происходит? – Ламберт встала со своего места. – Сработало?

– Не уверена. Внутренний люк задраен, внешний открыт.

– Должно было сработать. Но что с Паркером?

– Не знаю, он не отвечает. Если бы сработало, он бы орал так, что коммуникатор бы сломался.

Она приняла решение.

– Я спущусь и посмотрю. Замени меня.

Рипли выскользнула из своего кресла и помчалась в коридор «B». По дороге она дважды чуть не упала, затем влетела в переборку и снова едва не свалилась. Каким-то чудом ей удалось удержать равновесие и двинуться вперед. Ее мысли занимал не чужой, а Паркер, еще одно человеческое существо – редкий нынче груз на борту «Ностромо».

Она спустилась по трапу в коридор «B» и направилась к шлюзу. В коридоре было пусто, если не считать обмякшей фигуры на полу. Паркер. Рипли склонилась над ним. Он был в полубессознательном состоянии.

– Что случилось? Выглядишь как черт-те что…

Инженер пытался что-то произнести, но сумел лишь слабым жестом указать в сторону шлюза. Рипли замолчала и посмотрела туда, куда он показывал, увидев пузырящееся отверстие в крышке люка. Внешняя крышка все еще была распахнута – судя по всему, после того, как чужого сдуло в никуда. Она стала медленно подниматься. Кислота уже разъела металл насквозь, вскоре раздался громкий хлопок выходящего воздуха, и их охватил небольшой ураган. Засвистел воздух, засасываемый вакуумом. В нескольких углублениях на стенах коридора загорелись красные надписи: «Критическая разгерметизация».

Снова завыла сирена – на сей раз более истерично, и у нее на то была более веская причина. Повсюду на корабле, начиная с поврежденного отсека, захлопывались аварийные переборки. Паркер и Рипли были бы надежно защищены в своей секции коридора… если бы одну из переборок, отделяющую их от шлюзовой камеры, не заклинило цилиндром с метаном. Пока Рипли искала хоть что-нибудь, что попадется под руку, мимо нее рвались потоки воздуха. Оставался только второй цилиндр. Она подняла его и ударила, словно молотком, застрявший резервуар. Если хоть один из них треснет, то малейшей искры от удара металла о металл будет достаточно, чтобы все вокруг вспыхнуло. Но если она быстро не выбьет застрявший цилиндр, снижение давления убьет их. Рипли уже слабела от нехватки кислорода, из ее носа и ушей пошла кровь. Из-за снижения давления открылись и начали кровоточить раны Паркера. Женщина еще раз ударила по застрявшему цилиндру, и резервуар вылетел прочь. Дверь тут же захлопнулась, и рев исчезающего воздуха утих.

В командном отсеке Ламберт прочла загоревшуюся надпись: «Повреждение корпуса. Аварийные переборки закрыты». Она тут же вызвала научника:

– Эш, захвати кислородные баллоны. Эш, захвати кислородные баллоны. Встречаемся возле главного шлюза у последней закрытой переборки.

– Понял. Сейчас буду.

Рипли с трудом поднялась на ноги, сражаясь за каждый вдох, и направилась к системе аварийного открытия, которой были снабжены двери каждой переборки. Там имелась красная кнопка, которая откроет дверь в следующую секцию, к свежему воздуху. Но в последний момент, уже будучи готова нажать кнопку, она к своему ужасу поняла, что двигалась к двери, что вела не дальше в коридор «B», а в пустой вестибюль возле шлюза. Развернувшись и едва не падая, Рипли двинулась к своей цели – противоположной двери. Драгоценные минуты ушли на то, чтобы найти нужную панель. Мысли, плававшие в ее голове, распадались на части, словно масло в воде. Воздух вокруг превратился в туман, наполненный запахом роз и сирени. Женщина нажала на кнопку. Дверь не двинулась. Затем Рипли обнаружила, что жмет не на ту кнопку. Опираясь на дверь, она пыталась дать поддержку ногам, которые сделались ватными и так нуждались в этой поддержке, а потом предприняла еще одну попытку, собрав остатки сил. Воздуха почти не осталось. За окном переборки возникло лицо – размытое, искаженное, но все же знакомое. Казалось, что это лицо было знакомо ей давным-давно. Кто-то по имени Ламберт скрывался за этим лицом. Рипли очень устала и стала сползать на пол возле двери. Отдаленные злые мысли посещали ее по мере того, как она лишалась последней поддержки. Потом дверь открылась, скользнув вверх, и ее голова ударилась о пол, а в лицо ударил поток чистого воздуха, невыразимо сладкого и освежающего. Туман начал рассеиваться в ее глазах, но не в изголодавшемся по кислороду мозгу.

Звуковой сигнал, свидетельствующий о нормализации внутреннего давления, раздался одновременно с появлением Ламберт и Эша. Научный сотрудник поспешил на помощь Паркеру, который снова потерял сознание от недостатка кислорода, и только теперь начинал приходить в себя. Глаза Рипли были широко открыты и все видели, но остальное тело не работало. Ладони и ступни, голени и предплечья как-то неуклюже болтались, словно у слабой, плохо сделанной куклы. Она дышала не глубоко и с заметным усилием. Ламберт поставила рядом с ней один из кислородных баллонов, накрыла ее рот и нос прозрачной маской и повернула вентиль. Рипли вдохнула. Чудесный аромат заполнил ее легкие, заставив зажмуриться от удовольствия и замереть в таком положении, делая длинные глубокие вдохи. Теперь она едва не теряла сознание от наслаждения.

В конце концов Рипли все же убрала респиратор и еще немного полежала, дыша, как обычно. Как она могла заметить, давление восстановилось, и когда это произошло, переборки автоматически открылись. Женщина знала: чтобы восстановить атмосферу, кораблю пришлось использовать запасы воздуха, и скоро им придется столкнуться с новой проблемой.

– Ты в порядке? – спросил Эш Паркера. – Что тут, в конце концов, случилось?

Инженер сковырнул корку засохшей крови около рта, стараясь стряхнуть оцепенение, овладевшее его разумом.

– Жить буду.

Последний вопрос научного сотрудника он проигнорировал.

– Что с чужим? – снова поинтересовался Эш.

Паркер помотал головой, издав стон, будто бы от внезапной боли.

– Мы его не поймали. Сирена завыла, и он выскочил обратно в коридор. Ему прижало руку или что там у него, когда закрывалась внутренняя крышка. Он просто отбросил ее, как ящерица отбрасывает хвост.

– Почему бы и нет, – произнес Эш, – с егото прирожденной способностью к регенерации.

Инженер продолжил, и его голос звучал столь же разочарованно, насколько он себя ощущал:

– А ведь мы почти поймали ублюдка. Он был наш… – Паркер помедлил и добавил: – Когда он отбросил конечность, тут все залило его кровью. Кровь из конечности. Полагаю, его рана быстро зажила – к счастью для нас. Потому что кислота мигом разъела крышку люка. Из-за этого и произошла разгерметизация.

Дрожа, он указал на дверь, отделяющую шлюзовую камеру от остальной части коридора.

– Дыру в крышке, наверное, можно увидеть и отсюда.

– Сейчас это неважно, – Эш поднял глаза с любопытством. – Кто включил сигнал тревоги?

Рипли уставилась на него.

– Это ты мне скажи.

– Что это значит?

Она утерла кровь и втянула воздух носом.

– Полагаю, сигнализация сработала сама. Это было бы логичным объяснением, не так ли? Всего лишь совпадение – небольшая временная неполадка.

Эш поднялся и взглянул на уорент-офицера из-под опущенных век. Прежде чем заговорить, она убедилась, что уцелевший цилиндр с метаном остался под рукой. Но научник не предпринял никаких движений в ее сторону. Рипли так не могла вывести его на чистую воду. Будь он виновен, Эш расправился бы с ней, пока она была слаба, а Паркер – еще слабее. Если он был невиновен, это должно было взбесить его настолько, что он сделал бы то же самое. Но Эш не сделал ничего, и к этому она была не готова. Но, по крайней мере, первые слова его ответа были предсказуемы, а голос звучал чуть злее, чем обычно:

– Если хочешь что-то сказать, говори. Меня уже тошнит от этих постоянных инсинуаций в мой адрес, от обвинений.

– Никто тебя не обвиняет.

– Черта с два! – он угрюмо замолчал.

Рипли довольно долго ничего не говорила, а затем указала на инженера.

– Несите Паркера в лазарет, пусть его подлатают. По крайней мере, мы можем быть уверены, что автодок с этим справится.

Эш помог инженеру встать, затем закинул его руку себе на плечо и повел Паркера по коридору. Мимо Рипли он прошел, не оглядываясь.

Когда они скрылись за ближайшим углом, Рипли протянула руку и Ламберт помогла ей встать, а затем отошла назад, озабоченно наблюдая, как коллега стоит, слегка пошатываясь. Рипли улыбнулась, стараясь удержать равновесие.

– Со мной все будет в порядке, – она отряхнула свои брюки. – Интересно, сколько кислорода нам стоил этот маленький эпизод? Мне нужен точный расчет.

Ламберт не отвечала, лишь продолжала многозначительно смотреть на нее.

– Что-то не так? Почему ты так на меня смотришь? Показатели уровня кислорода теперь недоступны для общего пользования?

– Не набрасывайся на меня, – ответила навигатор без злобы в голосе, так, что трудно было поверить, что это она. – Ты во всем винила его. Ты обвинила его в том, что он включил сирену, чтобы спасти чужого. – Ламберт медленно покачала головой. – Почему?

– Потому что я думаю, что он лжет. И я это докажу, если доберусь до записей.

– Что именно? Даже если ты умудришься доказать, что срабатывание сирены на его совести, нет никаких подтверждений того, что это не случайность.

– Очень подходящее время для такой случайности, не находишь? – Рипли немного помолчала, а затем мягко спросила: – Ты думаешь, я ошибаюсь, верно?

– Не знаю, – Ламберт выглядела скорее усталой, чем готовой спорить. – Я уже ничего не знаю. Да, полагаю, я должна признать, что ты неправа. Неправа или сошла с ума. Зачем Эшу или кому-то еще защищать чужого? Он убьет его точно так же, как Далласа и Бретта – конечно, если считать, что те мертвы.

– Спасибо. Всегда любила знать наверняка, на кого можно положиться.

С этими словами Рипли повернулась спиной к навигатору и целеустремленно зашагала по коридору в сторону трапа.

Ламберт понаблюдала, как она удаляется, а затем пожала плечами и стала собирать баллоны. С метаном она обращалась так же бережно, как и с кислородом – оба газа были одинаково важны для их выживания.

– Эш, ты здесь? Паркер?

Ответа не последовало. Рипли осторожно вошла в центральный компьютерный отсек. На некоторое время вся база данных «Ностромо» была в ее распоряжении. Усевшись за основную консоль, она активировала ее, прижав большой палец к панели идентификации. Дисплеи вернулись к жизни.

Пока что все было просто, но теперь ей предстояло поработать. На мгновение Рипли задумалась, а затем набрала пятизначный код, который, по ее мнению, должен был помочь ей получить нужный ответ. Увы, экраны были пусты – система ожидала верного запроса. Она попыталась еще раз, используя редко употребляемую комбинацию, и снова безуспешно. Рипли выругалась от разочарования. Если ей придется перебирать случайные комбинации, она застрянет в этом отсеке до судного дня – который, впрочем, уже не за горами, если учитывать, какими темпами чужой сокращает численность экипажа.

Она попробовала набрать третичную комбинацию вместо первичной, и к ее удивлению, экран загорелся: система была готова получать и выдавать информацию. Но на экране не появилось поле для ввода. Это значит, код был лишь половиной дела. Что дальше?

Рипли посмотрела на вспомогательную клавиатуру, воспользоваться которой мог любой член экипажа. Увы, она не давала доступа к конфиденциальной информации. Вот если бы женщина вспомнила правильный код, она могла бы использовать вторую клавиатуру, чтобы задавать вопросы основному банку информации.

Рипли быстро пересела на соседнее кресло, набрала пароль, надеясь, что он окажется правильным, и ввела первый вопрос. Весь фокус в том, примет ли система код. Если Рипли получит доступ, ее вопрос появится на экране. Цвета сменяли друг друга несколько секунд, а затем на экране загорелся первый вопрос:

«Кто включил сигнал тревоги второго шлюза?»

Внизу зажегся ответ:

«ЭШ».

Рипли сидела, переваривая это. Именно такого ответа она и ожидала, но лишь когда ответ был бесстрастно напечатан и доступен каждому, его значение со всей тяжестью обрушилось на нее. Итак, это был Эш. Теперь главным вопросом было: все ли время это был Эш?

Она набрала новый вопрос:

«Эш оберегает чужого?»

Похоже, сегодня у Матери был день коротких ответов.

«ДА».

Что ж, уорент-офицер тоже могла быть лаконичной. Ее пальцы нажали на клавиши:

«Почему?»

Рипли в нетерпении склонилась вперед, но компьютер решил больше не давать ей информации, а она не знала дополнительных кодов, которые помогли бы ей получить ответ. Кроме того, оставалась возможность, что память компьютера действительно не содержит информации, объясняющей странные поступки научного сотрудника. Однако, как оказалось, такая информация у него была:

«СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРИКАЗ 937. ДОПУСК К ДАННЫМ ТОЛЬКО ДЛЯ НАУЧНОГО ПЕРСОНАЛА».

Что ж, она уже достаточно продвинулась. Можно попробовать обойти и эти ограничения. Рипли как раз собиралась этим заняться, когда на консоль рядом с ней опустилась рука. Сердце женщины, кажется, пропустило один удар, когда она развернулась в кресле и увидела – нет, не чужого, но фигуру и лицо, которые вдруг стали для нее не менее чужими. Эш едва заметно улыбался, но ничего веселого в его улыбке не было.

– Командование, похоже, стало для тебя слишком тяжелым грузом. Ну, в таких обстоятельствах верное управление всегда представляет собой сложность. Полагаю, тебя нельзя в этом винить.

Рипли медленно встала из кресла и обошла его так, чтобы оно оказалось между ними. Слова Эша могли звучать примирительно, даже сочувственно, но его действия говорили об обратном.

– Проблема не в управлении, Эш, а в преданности.

Она двигалась к выходу, спиной к стене. Все еще ухмыляясь, научник обернулся, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Преданность? Недостатка в ней я не вижу. – Рипли подумала, что в этот момент он был само очарование. – Полагаю, каждый из нас делает все, что в наших силах. Ламберт немного пессимистична, но она всегда была довольно эмоциональна. Она прекрасно прокладывает курс корабля, но не так хорошо умеет держать себя в руках.

Рипли продолжала двигаться к выходу, заставив себя улыбнуться в ответ.

– Прямо сейчас меня волнует не Ламберт. Меня волнуешь ты.

Она начала разворачиваться, чтобы выйти, и почувствовала, как ее внутренности сжимаются в ожидании чего-то.

– Опять эта паранойя, – печально произнес Эш. – Тебе просто нужно немного отдохнуть.

Он шагнул ей навстречу и вытянул руку. Рипли увернулась, пригнувшись, как раз вовремя, чтобы избежать его сжимающихся пальцев. Через секунду она оказалась в коридоре и помчалась к командному отсеку. У нее не было времени и сил звать на помощь, ей нужен был воздух.

В командном отсеке никого не было. Каким-то образом Рипли удалось ускользнуть, и на бегу она нажимала аварийные выключатели. Двери переборок захлопывались за ней, но каждая из них делала это слишком поздно, не успевая отрезать Эша. Он нагнал Рипли в кают-компании. Паркер и Ламберт подоспели несколько секунд спустя. Сигналы, издаваемые при закрытии переборок, насторожили их. Они как раз спешили в командный отсек, когда увидели преследователя и его жертву. К такой экстренной ситуации они были не готовы, но отреагировали как положено. Ламберт была на месте первой. Она прыгнула на Эша сзади. Отвлекшись, он упустил Рипли, схватил навигатора и отбросил ее в другой конец помещения, а затем вернулся к тому, чем занимался секунду назад – попытался вытряхнуть душу из уорент-офицера.

Паркер отреагировал не так молниеносно, но более продуманно. В другой ситуации Эш оценил бы находку инженера.

Тот схватил один из трекеров и зашел за спину Эша, который самозабвенно продолжал душить Рипли. Инженер изо всех сил ударил научного сотрудника по голове. Послышался глухой стук. Прибор опустился вниз по кривой, и голова Эша, отделившись от тела, отлетела в другую сторону. Крови не было – только разноцветные провода и многочисленные микросхемы торчали из остатков шеи научного сотрудника.

Эш выпустил Рипли. Она рухнула на пол, задыхаясь и держась за горло. Руки Эша разыграли жутковатую пантомиму, ощупывая плечи и шею в поисках отсутствующей головы. Затем он отшатнулся (или точнее, оно отшатнулось) назад, обезглавленное тело восстановило равновесие и, опустившись на корточки, принялось ощупывать пол…

XIII

– Робот… чертов робот! – пробормотал Паркер. Трекер повис у него в руке, помятый, но не заляпанный кровью.

Скорее всего, на корпусе у Эша располагались аудиосенсоры – так же, как и на черепе, потому что тело немедленно среагировало на звук голоса и двинулось на Паркера. Подняв трекер, инженер огрел Эша по плечу, потом снова и снова… но без эффекта. Ищущие руки приблизились к Паркеру и обняли его, но вовсе не ласково. Ладони дернулись вверх, достигли шеи инженера и сжали ее с нечеловеческой силой.

Придя в себя, Рипли отчаянно принялась искать какое-нибудь оружие и обнаружила одну из дубинок с электрошоком, которыми они сначала планировали загонять чужого. Она подхватила трубку, заметив, что та все еще целиком заряжена.

Ламберт тянула Эша за ноги, пытаясь опрокинуть буйствующего робота. Из его развороченной шеи торчали провода и контакты, и Рипли попыталась их вырвать. Тем временем глаза Паркера уже стекленели, а из его сжатого горла доносились слабые свистящие звуки.

Обнаружив среди проводов узел с электросхемой, Рипли сунула туда дубинку и пустила разряд. Хватка Эша на шее инженера, кажется, чуть ослабла. Уорент-офицер вытащила трубку, чуть переместила ее и вновь ткнула изо всех сил.

Наружу посыпались голубые искры. Рипли, крича, нажала еще раз, держа палец на кнопке разрядника. Показалась яркая вспышка, запахло паленой изоляцией. Эш замер. Паркер вырвался из его рук и откатился в сторону. Грудь инженера ходила ходуном. Пытаясь восстановить дыхание, он закашлялся и сплюнул мокроту на палубу. Моргнул несколько раз, уставившись на бездвижный остов машины.

– Черт побери. Чертов робот Компании.

Паркер встал на ноги и пнул тело Эша. Оно не отреагировало. Просто лежало на палубе на спине и казалось теперь совсем безопасным.

Ламберт неуверенно перевела взгляд с Паркера на Рипли:

– Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?

– Есть только один способ выяснить, – Рипли осторожно отложила дубинку в сторону, предварительно убедившись, что там достаточно заряда – на случай, если придется снова воспользоваться, – и подошла к телу.

– Что это?

Рипли взглянула на Паркера, который ощупывал горло.

– Бери его голову. Я вывела из строя двигательную систему корпуса, но думаю, что контакты внутри черепа и память не повреждены. Они должны функционировать, если подключить его к источнику энергии.

Помолчав, она произнесла:

– Я пыталась вам сказать: он с самого начала защищал чужого, – Рипли указала на корпус. Было сложно начать думать о товарище по команде просто как о куске дополнительного оборудования. – Помните, он пустил его на борт в обход протоколов? – ее лицо исказилось, будто от боли. – Он говорил, что все это ради того, чтобы спасти Кейна. Но не Кейн был его заботой. Эш позволил твари вырасти внутри него, с самого начала зная о паразите. И это он включил сирену, чтобы отпугнуть чужого от шлюза и спасти его.

– Но зачем? – Ламберт пыталась собрать осколки сведений воедино.

– Это лишь догадки, но я могу придумать лишь одну причину. Зачем брать в команду робота, о котором не знает остальная часть команды? Значит, кому-то был нужен раб, чтобы писать на нас рапорты, – она бросила взгляд на Ламберт. – Кто регулирует составы команд, делает перестановки в последнюю минуту, например, назначает научных офицеров, и несет юридическую ответственность за присутствие робота на корабле? Зачем это нужно?

Ламберт больше не сомневалась:

– Компания.

– Верно, – грустно улыбнулась Рипли. – Должно быть, беспилотные дроны Компании засекли передачу сигнала с инопланетного корабля. А «Ностромо» был ближайшим судном в этом квадрате пространства. Они запихнули Эша на борт, чтобы он отслеживал штуки вроде этой и следил за соблюдением протокола, который Мать называет «Специальный приказ 937». Если предмет передачи окажется никудышным, Эш мог доложить им об этом, не ставя нас в известность. Если же там что-то стоящее, то Компания узнает об этом сразу, и нет нужды посылать дорогую исследовательскую группу с оборудованием. Кто-то просто оптимизирует прибыли и потери: первые достаются им, а вторые – нам.

– Отлично, – прохрипел Паркер. – Все разложила по полочкам. А теперь скажи мне, зачем нам снова включать этого ублюдка? – Он плюнул на тело Эша.

Рипли уже подняла голову робота и водрузила ее на стол, туда, где рядом с силовым кабелем на стене виднелась розетка.

– Нам нужно выяснить, что еще у Компании на уме. Согласен?

Паркер неохотно кивнул:

– Согласен, – он шагнул вперед. – Дай-ка я это сделаю.

Инженер поколдовал с проводами и контактами, которые торчали из головы Эша, наполовину скрытые искусственными волосами. Когда веки научного сотрудника задрожали, Паркер одобрительно заворчал и отступил в сторону. Рипли наклонилась поближе:

– Эш, ты меня слышишь?

Ответа не было. Она оглянулась на Паркера.

– Соединение в порядке. Уровень энергии достаточный. Если только никакие электрические цепи не порвались, когда его башка стукнулась о палубу, робот должен отреагировать. Ячейки памяти и вербально-визуальный блок в этих сложных моделях обычно хорошо защищены.

Рипли сделала еще одну попытку:

– Эш, слышишь меня?

В кают-компании раздался знакомый голос:

– Да, я тебя слышу.

Ей было тяжело обращаться к голове без туловища, будто к трекеру или электрической дубинке. Слишком много времени они проработали бок о бок с Эшем.

– Что… что такое специальный приказ 937?

– Это против правил и вне компетенции моих внутренних протоколов. Так что я не могу тебе рассказать.

Она сделала шаг назад.

– Тогда говорить не о чем. Паркер, отключай его от розетки.

Инженер потянулся к проводам, и Эш прореагировал очень быстро, демонстрируя отличную работу когнитивных схем:

– Если говорить по существу, то мои приказы были следующими, – рука Паркера угрожающе нависла над проводами. – Поменять курс «Ностромо» или проследить за тем, чтобы команда его изменила, чтобы поймать сигнал. Запрограммировать Мать на то, чтобы она вывела вас из гиперсна, и перенастроить ее так, чтобы она сказала, что это сигнал бедствия. Специалисты Компании на тот момент уже знали, что это было предупреждение, а не запрос о помощи.

Паркер невольно сжал пальцы в кулаки.

– В районе источника сигнала, – продолжал Эш, – мы должны были исследовать новую форму жизни, почти наверняка враждебную – в соответствии с теми данными, которые специалисты выделили на основании передачи. А потом доставить ее на Землю для наблюдения и возможного использования Компанией в коммерческих целях. И, конечно, действовать осторожно.

– Конечно, – согласилась Рипли, передразнивая безразличный тон робота. – Это многое объясняет. Особенно то, почему для миссии выбрали нас, а не послали туда специально обученную команду.

Услышанное доставило ей некоторое удовольствие. По крайней мере, еще до того, как Эш заговорил, она все верно поняла.

– Ввоз подобных объектов в любые обитаемые миры, не говоря уже о Земле, строго запрещен. Так что мы были просто марионетками в руках Компании, теми, кто случайно наткнулся на чужого и привез его домой «случайно». Нас бы просто бросили в тюрьму по прибытии, а тем временем что-то надо было решать с тварью. Естественно, специалисты Компании были бы готовы благородно принять этот опасный груз из рук таможенников, упростив процедуру с помощью взяток. И если бы нам повезло, то Компания даже вызволила бы нас из тюрьмы и «позаботилась» о нас… Как только власти сообразили бы, что мы действительно такие дураки, какими кажемся на первый взгляд. Вот кем мы были бы. Дураками.

– Почему? – Ламберт не могла не спросить это. – Почему ты нас не предупредил? Почему ты не сказал нам, во что мы ввязались?

– Потому что вы могли не согласиться на это, – объяснил Эш с позиции холодной логики. – Политика Компании требовала неосознанного сотрудничества. Когда Рипли упомянула о том, что вам надлежало обманывать таможню с невинными и честными глазами, она была абсолютно права.

– Ты и твоя гребаная Компания! – взревел Паркер. – А как насчет наших жизней, парень?

– Я не парень, – беззлобно поправил собеседника Эш. – Что касается ваших жизней, то, боюсь, Компания сочла вас расходным материалом. Все ее силы были сконцентрированы на работе с инопланетной формой жизни. Они надеялись, конечно, что вы сможете выжить и даже получить свою долю при дележе, но должен признать, что это было вторично. Ничего личного. Просто вам немного не повезло.

– Здорово придумано, – усмехнулась Рипли и, после секундного раздумья, продолжила: – Итак, нашей задачей было исследование новой формы жизни, скорее всего, враждебной. И эксперты Компании с самого начала знали о том, что это был не сигнал бедствия, а предупреждение.

– Да, – ответил Эш. – Судя по тем данным, которые переводчики успели расшифровать, мы в любом случае не успели бы никого спасти. Содержание сигнала было пугающе подробным. Древний корабль, который мы нашли, сел на планету в исследовательских целях. Так же, как и Кейн, они нашли кладку чужих. В сообщении не говорилось, принадлежат ли эти яйца данному миру или были привезены откуда-то еще. До того, как команду корабля перебили, они сумели оставить сообщение и предупредить экипаж других кораблей о судьбе, которая может их постигнуть. Откуда бы они ни прибыли, это благородные существа. Надеюсь, когда-нибудь человечество встретится с ними снова, в более благоприятных обстоятельствах.

– Да уж, они будут получше некоторых моих знакомых, – резко сказала Рипли. – Инопланетянин на борту… Как нам его убить?

– Исследователи, которые были в команде инопланетного корабля, были крупнее и мудрее любого человека. Раз уж у них не получилось справиться с этим, я думаю, у вас тоже не получится. Но я мог бы попробовать. Так как я состою не из органики, чужой не расценивает меня ни как потенциальную опасность, ни как еду. Я сильнее любого из вас. Так что я мог бы попытаться поймать его. Правда, я сейчас не в лучшей форме. Если только вы замените…

– Хорошая попытка, Эш, – перебила его Рипли, качая головой. – Жаль только, что она провалилась.

– Идиоты! Вы до сих пор не поняли, с чем имеете дело. Чужой – это идеально работающий организм. Весьма хитрый и бесконечно жестокий. У вас нет ни одного шанса против него с вашими ограниченными возможностями.

– Господи, – Ламберт тупо уставилась на говорящую голову. – Ты восхищаешься этой дрянью.

– Как можно не восхищаться его простой гармонией? Межвидовой паразит, способный охотиться на любую форму жизни, которая дышит, вне зависимости от атмосферного состава среды. Способный провести в спячке неопределенно долгое время в ожидании наиболее благоприятных условий. Его единственная цель – воспроизводство себе подобных, и он преследует ее с величайшей эффективностью. В опыте человечества нет ничего, достойного сравнения с чужим. Всю свою историю человек безуспешно борется с москитами, вредными насекомыми и тому подобным. А существо, с которым мы имеем дело, превосходит этих паразитов настолько же, насколько человек превосходит червя. Вы даже представить себе не можете, как с ним справиться.

– Достаточно этого дерьма, – Паркер протянул пальцы к выключателю, но Рипли протестующе подняла руку, глядя на говорящую голову.

– Эш, ты же часть нашей команды. Ты не только орудие Компании, но и наш офицер по науке.

– Люди дали мне разум, а вместе с разумом приходит свобода выбора. Я предан лишь правде. Научная правда нуждается в красоте, гармонии и, что важнее всего, в простоте. Противостояние между чужим и вами имеет одно простое и элегантное решение: выживет только один.

– Мы, жалкие людишки, должны знать свое место, так? Скажи мне кое-что еще, Эш. Компания думала, что, когда «Ностромо» прибудет на Землю, на борту будете только ты и чужой, не так ли?

– Нет. Они искренне надеялись на то, что вы выживете и сумеете поймать чужого. Просто офицеры Компании не представляли себе, насколько он опасен и эффективен.

– А как ты думаешь, что произойдет после того, как корабль прибудет в порт? Представим, что все мы мертвы, а чужой свободно разгуливает по «Ностромо».

– Не могу сказать. Существует вероятность того, что чужой успешно заразит всех работников в порту высадки и любых других людей, с которыми состоится контакт, до того, как они осознают всю степень опасности, – к тому моменту может быть уже слишком поздно. За тысячи лет человек так и не победил других паразитов, а с таким продвинутым он ранее и не сталкивался. Попытайтесь представить себе, что миллион москитов действуют, объединившись в одну мыслящую структуру. Будет у человечества шанс при таком раскладе? Конечно, если я буду функционировать, когда «Ностромо» сядет, я проинформирую принимающую сторону, с чем им предстоит встретиться и как ему противостоять. А если вы меня уничтожите, то рискуете навлечь ужасную эпидемию на все человечество.

В кают-компании воцарилась тишина, однако она продлилась недолго. Первым заговорил Паркер:

– Человечеству в лице Компании, похоже, на нас плевать. Мы сделаем все, что можем, чтобы расправиться с этой тварью. По крайней мере, мы знаем, с чем воюем, – он бросил взгляд на Рипли. – И никакая эпидемия меня не волнует, если я к моменту ее начала буду мертв. Я за то, чтобы отключить питание.

– Согласна, – сказала Ламберт.

Рипли обошла стол и начала отключать силовой кабель.

– Последнее слово, – быстро сказал Эш. – Завещание, если хотите.

Рипли заколебалась.

– Да?

– Возможно, оно действительно разумно. Возможно, вам стоит попробовать с ним пообщаться.

– Ты пробовал?

– Некоторые секреты умрут вместе со мной.

Рипли выдернула провод из розетки.

– Прощай, Эш!

Она перевела взгляд с молчаливой головы на членов команды.

– Когда приходит время выбирать между паразитами, я, пожалуй, предпочту того, который не замечен во лжи. К тому же, если мы не сумеем победить эту дрянь и сдохнем, то по крайней мере будем знать, что чужой навешает хотя бы нескольким экспертам чертовой Компании…

Сказав это, Рипли уселась за центральный компьютер в командном отсеке. Паркер и Ламберт держались рядом.

– Но в одном Эш был прав: у нас не слишком много шансов против чужого, – продолжала уорент-офицер, указывая на мигающий отчет. – Кислорода осталось меньше чем на двенадцать часов.

– Тогда все кончено, – Паркер опустил глаза.

– Если мы оживим Эша, это будет еще более самоубийственно. О, я уверена, что робот позаботится о чужом, но он точно не оставит нас в живых. Думаю, это еще один из приказов Компании, о котором он не счел нужным рассказать: раскрыв перед нами все карты, он не мог позволить, чтобы мы рассказали руководству порта о том, что Компания замешана в этом, – Рипли усмехнулась. – А Эш – преданный Компании робот.

– Не знаю, как вы, – серьезно проговорила Ламберт, – но я бы предпочла безболезненную, спокойную смерть тем вариантам, которые у нас есть.

– Мы еще не умираем.

Ламберт подняла руку с маленьким пузырьком. Внутри были капсулы с ядом. Рипли узнала их по красному цвету и миниатюрному черепу с перекрещенными костями, который был отпечатан на каждой.

– Как же, не умираем!

Рипли крутанулась в кресле.

– Я же говорю, что нет. Ты позволила Эшу убедить себя, что лишь он – тот единственный, способный справиться с чужим… Но это он, а не мы, лежит сейчас в кают-компании в разобранном состоянии. У нас есть выбор. Мы можем взорвать корабль.

– Так вот оно, твое предложение? – мягко ответила Ламберт. – Лично я предпочту таблетки, если не возражаешь.

– Нет-нет. Ламберт, ты что, не помнишь, что сама предлагала до этого? Мы сядем в шаттл, а после этого взорвем корабль. Заберем оставшийся воздух в переносных резервуарах, а в шаттле имеется и собственный запас кислорода. С этим запасом есть шанс, что мы успеем добраться до основных космических путей, и там нас подберут. Возможно, воздух кончится раньше… Но все же это шанс. И давайте займемся чужим.

Они замолчали, обдумывая сказанное. Потом Паркер посмотрел на Рипли и кивнул:

– Это мне нравится больше, чем таблетки. К тому же, я получу удовольствие, глядя, как имущество Компании разлетается на куски, – он встал и направился к выходу. – Нам надо закачать воздух в резервуары.

Инженер настроил передачу сжатого воздуха из основных резервуаров «Ностромо» в маленькие канистры, которые можно будет перетащить на шаттл.

– С этим все? – спросила Рипли, когда Паркер устало привалился к краю переборки.

– Здесь все, что мы можем унести, – инженер указал на ряд канистр. – На первый взгляд тут не слишком много, но воздух внутри под давлением. Его достаточно, чтобы всем нам продышаться, – он усмехнулся.

– Отлично. Давайте возьмем с собой еще синтетической еды, врубим двигатели и уберемся отсюда к черту… – она замолчала, пораженная внезапной мыслью. – Джонс. Где Джонс?

– Понятия не имею, – Паркера не интересовала судьба корабельного кота.

– В последний раз я видела его в кают-компании, он обнюхивал тело Эша, – сказала Ламберт.

– Сходи за ним. Мы же не хотим бросать его, верно? В нас ведь еще осталось достаточно человечности.

Ламберт испуганно посмотрела на Рипли:

– Ни за что! Я не хочу никуда ходить одна на этом корабле.

– Никогда не любил дурацкого кота, – проворчал Паркер.

– Ладно, – сказала Рипли. – Тогда я пойду за ним. А вы двое загрузите еду и канистры.

– Хорошо, – согласилась Ламберт. Они с Паркером подхватили канистры и направились к шаттлу, а Рипли побежала в кают-компанию.

Охота на кота длилась недолго. Рипли обыскала кают-компанию, брезгливо обходя безголовое тело Эша во время поисков, и отправилась на мостик. Там она и обнаружила Джонса: тот лежал на консоли Далласа, вылизываясь со скучающим видом.

Рипли улыбнулась:

– Джонс, тебе повезло.

Только вот кот, как оказалось, был с этим не согласен. Когда Рипли потянулась к нему, Джонс спрыгнул с консоли и побежал прочь, облизываясь. Пришлось нагнуться и броситься за ним следом, уговаривая:

– Ну же, Джонс. Хватит, игр. Только не сейчас. Остальные ждать тебя не будут.

– Как ты думаешь, сколько еды нам понадобится? – Ламберт посмотрела на Паркера из-за горы коробок и сдула прядь волос, упавшую на лицо.

– Столько, сколько сможем унести. Я не хочу делать вторую ходку.

– Ясно, – она принялась поправлять коробки, примериваясь, как бы поудобнее их ухватить. И тут из коммуникатора послышался голос:

– Черт побери, Джонс, да иди же сюда. Киса, кис-кис-кис… иди к мамочке, – тон Рипли был мягкий и расслабленный, но Ламберт уловила нарастающее нетерпение.

Паркер вывалился из дверей второго холодильника с едой, почти невидимый за охапкой пакетов. Ламберт продолжала сортировать свои коробки, не в силах решить, что именно взять. Ее мучила мысль о том, что придется есть сырую, неприготовленную синтетическую массу: на борту крошечного шаттла не было автоповара. Эта пища не позволит им умереть с голода, но насладиться ею не получится, поэтому навигатор пыталась выбрать что-нибудь повкуснее и, увлекшись, не заметила, что на трекере зажегся красный огонек.

– Есть! – Джонс возмущенно размахивал лапами, но Рипли крепко держала его за шкирку. Несмотря на сопротивление, она бесцеремонно запихнула кота в переноску и закрыла ее со словами: – Придется тебе некоторое время побыть здесь.

Два огнемета лежали снаружи около входа в холодильник. Паркер осторожно нагнулся и постарался ухватить свой, но потерял равновесие, и большая часть аккуратно уложенных коробок выпала у него из рук.

– Черт побери!

Ламберт прекратила перекладывать коробки и посмотрела в сторону двери.

– Что случилось?

– Ничего. Всего-то пытался утащить больше, чем помещается в руки. Поспеши.

– Уже иду. Ты впереди.

Красный огонек на трекере стал кровавого цвета, и одновременно с этим раздался писк индикатора. Паркер уронил коробки, уставился на устройство и, подхватив с пола свой огнемет, крикнул в сторону Ламберт:

– Убирайся оттуда!

Она тоже услышала шум.

– Да-да, я уже…

Что-то зашуршало позади нее. Ламберт обернулась и вскрикнула, когда в нее вцепилась рука чужого, выбравшегося из вентиляционного люка.

Рипли услышала крик из включенного интеркома и замерла.

Паркер заглянул в холодильник и пришел в бешенство, увидев, что творит чужой. Огнемет нельзя было использовать, чтобы не задеть Ламберт, поэтому инженер перехватил оружие, как дубинку, и ворвался на склад с воплем:

– Ты, тварь!!!

Чужой уронил Ламберт, и она неподвижным кулем свалилась на палубу в тот момент, когда Паркер размахнулся и врезал твари огнеметом. Правда, без какого-либо эффекта – с тем же успехом инженер мог бы лупить стену.

Он попытался увернуться от ответной атаки, но напрасно – первый же удар сломал ему шею. Паркер умер мгновенно. Затем чужой вновь повернулся к Ламберт.

Рипли все еще не двигалась. Через интерком до нее доносились замирающие крики. Вопила Ламберт, и голос навигатора становился все слабее и слабее. Затем вновь стало тихо.

Рипли проговорила в передатчик:

– Паркер… Ламберт?

Она ждала ответа, хотя понимала, что это бессмысленно. Она осталась одна. Скорее всего, на корабле теперь было всего три живых существа: чужой, Джонс и она. Но в этом нужно было удостовериться.

К сожалению, переноску с Джонсом пришлось оставить. Рипли очень не хотелось этого, но кот, услышав крики, начал отчаянно мяукать. Он производил слишком много шума.

Рипли добралась до палубы «В», так и не встретив противника. Крепко сжимая в руках огнемет, она направилась к холодильнику. Существовал призрачный шанс, что чужой мог оставить одно из тел снаружи, не в силах затащить в вентиляцию сразу двоих. Призрачный шанс на то, что кто-нибудь из товарищей еще жив. Она осторожно заглянула внутрь. Открывшаяся картина достоверно показала ей, что тварь преуспела в своих начинаниях.

Потом Рипли бежала, бежала, сломя голову. Слепо, безумно, не думая ни о чем. Она билась о стены и переборки, но ничто не могло затормозить ее сумасшедший полет. Она бежала до тех пор, пока легкие не стали разрываться от боли. Это напомнило ей о Кейне и о существе, которое выросло внутри него, рядом с легкими. А это воспоминание, в свою очередь, вернуло мысли к чужому.

Вслед за мыслями вернулись чувства. Хватая ртом воздух, Рипли замедлила движение и огляделась по сторонам. Похоже, она пробежала весь корабль в длину и теперь обнаружила, что стоит в середине машинного отделения. А потом Рипли услышала что-то странное и перестала дышать. Звук повторился, и она тихо выдохнула. Это был знакомый, очень человеческий звук. Кто-то… плакал.

Все еще сжимая огнемет, она медленно стала обходить комнату, пока источник звука не оказался прямо под ней. Рипли обнаружила, что стоит на металлическом люке, закрывающем трап. Продолжая внимательно смотреть по сторонам, она встала на колени и отодвинула люк в сторону. Лестница вела в темноту.

Рипли спускалась на ощупь, пока не достигла пола. Тогда она включила фонарик и поняла, что оказалась в маленькой камере техобслуживания. Луч света выхватывал из темноты пластиковые ящики и инструменты, которые редко использовались, а еще – груду костей, все еще покрытых кусками мяса. Рассматривая обрывки одежды, пятна высохшей крови и растерзанный башмак, Рипли чувствовала, как по коже ее ползут мурашки. Стены комнаты покрывали какие-то диковинные выступы.

Тут в темноте что-то шевельнулось. Рипли вздрогнула и вскинула огнемет, одновременно пытаясь рассмотреть источник движения.

С потолка справа свисал огромный кокон. Он выглядел как свернутый гамак, сплетенный из блестящего белого материала, похожего на шелк. Кокон дрожал.

Не убирая палец со спускового крючка, Рипли подошла ближе. В луче света оболочка кокона стала полупрозрачной. Внутри было тело… Даллас. Внезапно его глаза открылись и сфокусировались на Рипли. Губы зашевелились – капитан явно пытался что-то сказать. Рипли подошла ближе, одновременно завороженная и преисполненная ужаса.

– Убей меня, – шепот наконец достиг ее ушей.

– Что… что он с тобой сделал?

Даллас попытался заговорить снова, но не смог. Его голова дернулась вправо. Рипли посветила туда фонариком, посмотрела вверх и увидела второй кокон. Он был меньше и темнее, чем этот. Шелковистый материал будто затвердел и превратился в раковину. Кокон походил на урну – ту самую, с корабля пришельцев, которую Рипли не видела – такую же пустую и разбитую.

– Это был Бретт… – снова заговорил Даллас. Рипли осветила его лицо фонариком.

– Я вытащу тебя отсюда! – сквозь слезы произнесла она. – Мы починим автодок, и ты… – Рипли осеклась, не в силах продолжать. Она вспоминала аналогию с пауком, о которой говорил Эш. Личинка паразита пьет соки из тела парализованного паука, растет, а паук осознает это, но…

Именно в этот момент она пересекла грань, за которой лежало безумие.

– Что я могу сделать для тебя?

– Убей меня.

Она уставилась на Далласа. К счастью, его глаза закрылись, но губы продолжали шевелиться, как будто он беззвучно кричал. Рипли подумала, что этот крик она бы не смогла пережить. Медленно подняв дуло огнемета, она вздрогнула и выстрелила. Красное пламя охватило кокон и тело внутри, которое когда-то было Далласом. Они сгорели беззвучно. Потом Рипли развернулась и подожгла всю комнату. Языки пламени быстро распространились, но она уже лезла вверх по трапу и чувствовала, как пламя лижет ей ботинки. Высунув голову из люка в машинном отделении, Рипли увидела, что там все еще пусто. Снизу поднимался дым, и она закашлялась. Потом выбралась наружу, задвинула люк на место и оставила щель, чтобы огонь внутри не погас без притока воздуха. Затем она быстро направилась в каморку сбоку от машинного отделения.

Индикаторы и контрольные панели исправно функционировали в ожидании указаний. Среди них была специальная консоль, выделенная красным цветом. Рипли несколько секунд изучала ее, припоминая последовательность действий, а потом начала щелкать переключателями.

Один двойной рычажок был закрыт защитным колпаком. Рипли смотрела на него несколько мгновений, потом сделала шаг назад и разбила стекло рукояткой огнемета. Смела осколки с панели и сдвинула переключатель.

Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем начали выть сирены. Из интеркома послышался голос, и Рипли в ужасе отпрыгнула, прежде чем узнала Мать.

– Внимание. Внимание. Охлаждающие элементы гипердвигателей не работают. Ручное управление не работает. Перегрузка двигателей через четыре минуты пятьдесят секунд, четыре минуты пятьдесят секунд…

Рипли была уже на полдороге к уровню «В», когда вспомнила про Джонса.

Она нашла его на мостике. Кот громко вопил в переноске, но был абсолютно невредим. Подхватив его, Рипли побежала к шаттлу. В одной руке она сжимала клетку, которая била по ногам, в другой тащила огнемет.

После того как они миновали последний поворот на пути к шаттлу, Джонс внезапно зашипел, и шерсть у него на загривке встала дыбом. Рипли затормозила и осторожно заглянула в открытый шлюз. До нее донесся скрип. Чужой был внутри шаттла.

Бросив переноску с Джонсом возле трапа на уровне «В», женщина рванулась в машинное отделение. Кот громко запротестовал, решив, что его снова бросили.

Когда Рипли добежала до коморки с консолью управления, спокойный голос Матери произнес:

– Внимание. Перегрузка двигателей через три минуты двадцать секунд.

Когда Рипли ворвалась в комнату, в лицо ей ударила волна жара. В воздухе было полно дыма. Машины вокруг стонали и будто громко жаловались на происходящее. Рипли вытерла пот с лица и кое-как нашла в дыму приборную панель, заставляя себя вспомнить последовательность, которую применила несколько минут назад. Сирены продолжали завывать.

– Внимание. Перегрузка двигателей через три минуты. Перегрузка двигателей через три минуты.

Прерывисто дыша, Рипли прислонилась к горячей стене и ударила по переключателю интеркома:

– Мать, я врубила всю систему охлаждения!

– Слишком поздно. Ядро двигателя начало плавиться. Теперь реакция необратима. Ядро взорвется, за этим последует перегрузка всех систем и детонация. Перегрузка двигателей через две минуты пятьдесят пять секунд.

Компьютерный голос Матери всегда успокаивал Рипли. Теперь же он, казалось, лишился всех человеческих интонаций и стал безжалостным – так же как уходящее время, отрезки которого он обозначал.

Задыхаясь от боли в горле, Рипли выбралась из каморки. Сирены, казалось, выли прямо у нее в голове.

– Внимание. Перегрузка двигателей через две минуты, – сообщила Мать через интерком на стене.

Джонс ждал там, где Рипли его оставила. Он уже не мяукал, охрипнув от крика. Рипли бросилась к шаттлу, таща за собой клетку и пытаясь держать огнемет наготове. Ей показалось, что позади кто-то шевельнулся, она обернулась, но это была всего лишь тень на стене.

Она замешкалась в коридоре, ужасно уставшая, не понимая, что предпринять. Но голос Матери не дал ей отдохнуть:

– Внимание. Перегрузка двигателей через девяносто секунд.

Опустив переноску с Джонсом на пол, Рипли сжала огнемет обеими руками и ворвалась в шаттл. Внутри никого не было.

Она развернулась, снова выбежала в коридор и вцепилась в клетку. Никто не объявился рядом, чтобы помешать.

– Внимание. Перегрузка двигателей через шестьдесят секунд, – спокойно проговорила Мать.

Забросив несчастного Джонса на панель рядом с основным пультом управления, Рипли запрыгнула в кресло пилота. Не было времени, чтобы рассчитать траекторию или идеальный угол взлета. Она сконцентрировалась на том, чтобы нажать единственную красную кнопку, под которой было написано: «НА СТАРТ».

Болты, которые держали шаттл, отлетели прочь с таким звуком, будто кто-то взорвал внизу маленькие игрушечные петарды. Затем взревели двигатели, унося суденышко прочь от «Ностромо».

Сила тяжести вдавила Рипли в кресло в тот самый момент, когда она пыталась пристегнуться. Ничего, скоро шаттл выйдет из поля притяжения корабля и отправится в свободный полет, и тогда перегрузки закончатся.

Пристегнувшись, женщина наконец-то позволила себе глубоко вздохнуть, наслаждаясь чистым воздухом. Затем в ее измученный мозг пробился чей-то вой. Протянув руку, она схватила клетку с Джонсом и уронила на нее голову. Слезы текли из покрасневших глаз Рипли, а она прижимала к груди переноску и всхлипывала.

Затем она подняла глаза на экран. Маленькая яркая точка внезапно взорвалась огненным фейерверком, раскинув вокруг себя щупальца из горящего пластика и искореженного металла. Когда этот огненный шар потускнел, последовал еще один взрыв, теперь гораздо более мощный – это рванул нефтеперегонный завод. Два миллиона тонн раскаленного газа и испарившегося оборудования заполнили космос, ослепив Рипли, но и этот огонь со временем угас.

Взрывная волна перегретого газа тряхнула шаттл. Когда болтанка прекратилась, Рипли отстегнула ремни безопасности, подошла к заднему иллюминатору и посмотрела в него. Лицо ее омыла волна теплого оранжевого света. Буксир и его груз догорали. В конце концов она отвернулась. «Ностромо», ее товарищи по команде… все они исчезли. Перестали существовать. Осознавать это было ей очень больно… гораздо больнее, чем она могла предполагать. Сложнее всего было признать конечность бытия – то, что они больше не являются частью огромной Вселенной. Не осталось даже тел. Их просто не стало.

Она не заметила большую руку, которая потянулась к ней из темного угла. Но Джонс заметил и взвыл.

Рипли развернулась и обнаружила себя лицом к лицу с чужим. Все это время он прятался в шаттле.

Первая мысль была об огнемете, но тот лежал на полу, совсем рядом с замершим на корточках чужим. Рипли в панике заозиралась в поисках укрытия. Маленький ящик с оборудованием был совсем рядом. Его крышка распахнулась в тот момент, когда шаттл накрыло взрывной волной. Рипли скользнула к нему.

Как только она стала двигаться, существо начало подниматься. Рипли добралась до ящика и запрыгнула внутрь, вцепившись одной рукой в край крышки. Упав, она всем весом потянула крышку на себя, и та с грохотом захлопнулась.

В верхней части крышки виднелось окошко. Места в ящике оказалось так мало, что Рипли почти прижималась к нему носом. Снаружи чужой приблизил голову к окошку и с любопытством уставился на женщину, как будто та была экспонатом в клетке. Рипли попыталась кричать, но вопль замер в горле. Все, что она могла делать, это смотреть в широко расставленные глаза, которые следили за ней.

Ящик не был герметичным. Снаружи до ушей Рипли донесся знакомый мяв. Удивившись, чужой оставил дверь ящика и решил исследовать источник странного звука. Он наклонился и поднял закрытую клетку, в которой Джонс вопил все громче.

Рипли постучала по стеклу, пытаясь отвлечь внимание твари от беззащитного кота. Это сработало. Через секунду чужой снова был возле окошка. Рипли застыла в ужасе, и инопланетянин вновь вернулся к изучению клетки.

Тогда женщина принялась лихорадочно обыскивать ящик. Внутри не было почти ничего, кроме скафандра. Несмотря на то, что руки дрожали, она стала быстро натягивать его.

Снаружи чужой изо всех сил тряс клетку. Вопли Джонса оглушали Рипли, хотя она и была внутри ящика. Когда она наполовину натянула скафандр, чужой швырнул клетку на пол. Она подпрыгнула, но не разбилась и даже не раскрылась. Чужой поднял ее и с силой швырнул об стену. Джонс внутри непрерывно вопил, сходя с ума. Чужой запихнул переноску между двумя воздуховодами и стал раскачивать ее, пытаясь разломать. А Джонс пытался выбраться наружу, шипя и ругаясь.

Надев шлем, Рипли плотно подогнала его к горловине скафандра. Рядом не было никого, кто смог бы проверить крепления. Если что-то защелкнулось плохо, скоро она об этом узнает. Женщина активировала подачу воздуха, и скафандр «ожил». Последняя попытка найти что-нибудь полезное в ящике… Увы, там не оказалось ничего вроде лазера. С другой стороны, в скафандре она все равно не смогла бы его использовать. Зато нашелся длинный металлический прут с острым концом, защищенным резиновым протектором. Это было не слишком грозное оружие, но оно хотя бы придало ей немного уверенности.

Глубоко вздохнув, Рипли медленно отперла крышку, а потом распахнула ее ударом ноги.

Чужой повернулся к ящику и тут же получил стальным прутом в живот. Рипли навалилась на него всем своим весом, чтобы прут вошел как можно глубже. Чужой заскреб по нему когтями, желтая жидкость брызнула наружу и зашипела, соприкасаясь с металлом.

Рипли отшатнулась, ухватилась за ближайшую опору и нашарила кнопку аварийного сброса. Люк распахнулся. В мгновение ока из шаттла вышел весь воздух и вынесло все, что не было прикручено болтами или пристегнуто. Чужой пролетел мимо Рипли. С нечеловеческой скоростью он выбросил вперед лапу… и ухватил ее за щиколотку.

Пытаясь освободиться от захвата отчаянными пинками, Рипли наполовину сползла в люк. Нет, она не сдастся! Оставалась еще внешняя створка шлюза, и она захлопнулась, отрезая противников друг от друга. Рипли осталась внутри, а чужой – снаружи.

Из обрубка перерубленной створкой лапы твари, все еще вцепившейся в ее щиколотку, сочилась кислота. Наклонившись вперед, Рипли изучила консоль управления и нашла, где включаются дополнительные двигатели. После этого она нажала несколько кнопок.

На корме шаттла расцвел огненный цветок. Опаленный чужой наконец оторвался от корабля и улетел в космос. В тот момент, когда он сорвался, из обрубка перестала капать кислота. Рипли с тревогой наблюдала, как та продолжала пузыриться. К счастью, жидкости было совсем немного, и вскоре реакция прекратилась. Уорент-офицер набрала несколько команд на клавиатуре и молча стала ждать результата.

ЗАПРОС: ПОВРЕЖДЕНИЕ ШЛЮЗА.

АНАЛИЗ: НЕБОЛЬШОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ОБШИВКИ. ЦЕЛОСТНОСТЬ КОРПУСА НЕ НАРУШЕНА. ГЕРМЕТИЧНОСТЬ НЕ НАРУШЕНА. ПРОВЕДЕНА ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ.

РЕКОМЕНДАЦИИ: ПО ПРИБЫТИИ В ПОРТ НАЗНАЧЕНИЯ НЕОБХОДИМ РЕМОНТ. В ТЕКУЩЕМ ВИДЕ ПРОХОЖДЕНИЕ ТЕХОСМОТРА НЕВОЗМОЖНО.

Рипли испустила победный вопль, после чего вернулась к заднему иллюминатору. Извивающаяся дымящаяся фигура медленно удалялась от корабля. От тела чужого отрывались куски обугленной плоти. В конце концов, даже этот потрясающе плотный организм сдался закону о разнице давления. Сначала он набух, а потом взорвался, и части тела разлетелись во все стороны. Теперь уже безопасные, они постепенно скрылись из вида.

Нельзя сказать, что Рипли обрадовалась. На ее лице добавилось морщин, а измученный мозг не позволял допустить и мысли, что когда-нибудь ей станет легко… Но она хотя бы достаточно расслабилась для того, чтобы дать отдых телу и откинуться в кресле пилота.

Набрав команду на консоли, Рипли вернула в кабину воздух, после чего открыла клетку. С удивительной стойкостью духа, свойственной всем котам, Джонс уже забыл атаку чужого. Он свернулся у Рипли на бедре, это песочно-желтое воплощение довольства, и принялся громко мурлыкать. Она рассеянно гладила его, надиктовывая сообщение в микрофон:

– Я должна добраться до границы обитаемого космоса через четыре месяца или около того. Если повезет, сеть маяков поймает мой сигнал SOS и сообщение. У меня есть заявление для средств массовой информации, и его бэкап – защищенная запись в бортовом журнале этого шаттла. В том числе, несколько комментариев о политике Компании, которые будут интересны власти…

…Запись вела Рипли, идентификационный номер W5645022460H, уорент-офицер буксира «Ностромо», последняя из выживших.

Она закончила запись. В кабине было тихо. Впервые за несколько последних дней Рипли сидела в тишине. Она не верила в то, что ей наконец предстоит отдохнуть. Она лишь надеялась, что это не сон.

Ладонь ее коснулась рыжего меха, и Рипли улыбнулась:

– Что ж, котик… Пойдем спать…

Об авторе

Алан Дин Фостер – известный автор новеллизаций фильмов «Звездные войны» и «Трансформеры», а также серии «Чужие». В 2008 году был награжден премией IAMTW Grand Master Scribe.

Также он автор бестселлеров в жанре научной фантастики и фэнтези, в том числе цикла «Вселенная Челанксийского Содружества» и романов о Пипе и Флинксе.

Примечания

1

Psia – внесистемная единица изменения давления – фунт силы на квадратный дюйм относительно вакуума. – Примеч. перев.

Content

Алан Дин Фостер
Чужой: Официальная новеллизация

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

Об авторе

Примечания