Евгения Гвендолин

Нефертум. Запретная кровь

© Е. Гвендолин, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Плейлист

Temen Oblak – «Dark Clouds»– Christopher Tin

Viasna, dzie buvata – Hvarna

An Hini A Garan – Denez Prigent

Ready For The Storm – Deanta

Forna Kväden – Hindarfjäll

Í Tokuni – Eivør

Awoken – Peyton Parrish

Trøllabundin – Eivør

La Source – Dernière Volonté

Villeman Og Magnhild – Spiritual Seasons

Naranča – Мирина

Media Vita – Anúna, Michael McGlynn

Ríu Ríu – Anúna, Michael McGlynn, Andrew Redmond

Aghni Parthene/ – Divna Ljubojevic Агни Парфене

Stendur æva – Sigur Rós

Bóstwa – Żywiołak

Loki – Gealdýr

Le Renard Et La Belette – Laïs

Before the Storm – Eldrvak, Munknörr

Bonden Og Kraka – Spiritual Seasons

Пролог

Десять лет назад

Несмотря на шестилетний возраст, одно Людвиг знал наверняка: чудесное исцеление бывает лишь в сказках. В жизни единственное избавление от мучений – смерть.

Зачем мама их сюда затащила? Хотела спасти? Никто не спасает калек. Калек сажают в Дома отверженных, где до конца своей жалкой жизни они молятся и ходят под себя. Такая судьба ждала его и Люцика, если верить словам Лилиан. И, хотя старший братец часто любил пугать близнецов дурацкими выдумками, в такое мрачное будущее Людвиг почему-то верил и сразу расплакался – уж слишком серьезен был Лил.

В тот день их скромное убежище, спрятанное в глубине гор Син-Син, наполняло странное волнение. Впервые за несколько дней, что они находились в обители червопоклонников, этих любителей кормить землю людской плотью, Людвиг видел так много послушников в оранжевых робах, толпящихся в узком дворе общины. Мама, казалось, тоже была сама не своя: то сидела на узкой койке и сосредоточенно думала о чем-то, то принималась причесывать и умывать их с Люциком, как будто готовила к какому-то важному приему. Лилиан, замерший у окна, взирал на это с тревогой.

Все то время, что их семья, – вернее, ее большая часть, – находилась в общине, Людвиг ощущал себя голодным. В замке он привык к мясу и птице каждый день, к сладким булочкам на полдник, к абрикосовому варенью, тонким слоем намазанному на хрустящую гренку. А здесь приходилось питаться только черствым хлебом и молоком, как какие-нибудь бедняки. И зачем мама привела их сюда, ничего не сказав отцу? Неужели дело было в их с Люциком болезни? Но ни Лилиан, ни мама не хотели отвечать на этот, казалось бы, безобидный вопрос.

Старший брат недолюбливал их с Люциком и часто глумился над близнецами: мог ткнуть кулаком или подсунуть в постель жука-кусальщика. Люцик сразу начинал горестно плакать и звать Йоханну, Людвиг же пытался отомстить Лилиану тем же. Правда, когда ты искалечен и у тебя нет рук, сделать это сложновато.

Лилу недавно исполнилось двенадцать, и он считал себя старшим мужчиной после отца, поэтому ему позволялось больше, чем остальным. Парень просто встал с места и направился к низкой деревянной двери.

– Ты куда? – Мама удивленно захлопала ресницами, но не стала его останавливать. – За нами скоро должны прийти!

– Достало! – просто ответил Лил, и Людвиг позавидовал его решимости. Вот бы и он был таким бесстрашным. – Мы сидим в четырех стенах уже несколько дней. Я больше и часу не выдержу с этими плаксами.

– Я не плакса! – захныкал Люцик. – Сам ты плакса! Вигги, скажи ему!

– Пусть идет, – вмешался Людвиг, подражая нагловатой манере брата. – Хотя бы дерьмом пахнуть перестанет.

– Повтори, что сказал, мелкий! – Зеленые глаза Лилиана опасно блеснули.

– Ты слышал, что я сказал, придурок! – Вигги ухмыльнулся, показывая, что вовсе не боится гнева старшего. При матери тот вряд ли что-то ему сделает, правда? – Или у тебя в ушах тоже застряли какашки?

– Хватит, вы оба! – взвизгнула мама, и задиры поморщились. Этот визг был самым страшным ее оружием. – Лилиан и Людвиг де Гродийяр! Что за манеры?! Вы будущие графы или уличные бандиты?! Еще раз я услышу подобное из ваших уст, заставлю рот мыть со щелоком, поняли меня?!

Лилиан бросил на Людвига злобный взгляд под названием «Ты пожалеешь, мелкий», после чего тот показал ему язык. И вообще, он ведь первым начал обзываться. Лил всегда начинает первым, а потом злится, как получает ответ. Он что, вправду думает, что Вигги с Люциком будут спокойно терпеть все оскорбления? Нет уж, дудки! Когда Людвиг вырастет, он обязательно ему все припомнит. Каждую шишку, каждого жука, каждый чертов испуг! Припомнит и заставит расплатиться!

Если болезнь не заберет его прежде…

* * *

Лилиан вышел, громко хлопнув дверью. Мама лишь горестно вздохнула и принялась в очередной раз поглаживать Люцику голову. Он не сопротивлялся, скромно сидел в своем катальном кресле и сжимал в руке деревянную лошадку. В это мгновение Вигги ощутил укол зависти: «Ну что за несправедливость?! Почему у Люцика онемели ноги, а у Людвига – руки, почему не наоборот?!» Он все бы отдал, чтобы еще раз – хотя бы на мгновение! – ощутить все выщерблины этой деревяшки, вновь самому держать ложку или дать Лилиану кулаком в живот!

– Он нарочно вас дразнит, – процедила мать, расстилая на ладони светлые волосы Люцика, чтобы привести в порядок кончики. Несмотря на то, что брату не нравилось очередное расчесывание, он покорно терпел: не хотел сильнее расстраивать маму. Он слыл ее любимчиком и казался самым добродушным из всех де Гродийяров. Отец почти все свободное время проводил с Лорианной, готовя старшую дочь на должность главы Королевской Канцелярии, так что трое братцев остались не у дел. Были ли стычки Лилиана и Людвига следствием обиды на свою судьбу – об этом юный виконт задумался гораздо позже.

– Людвиг, дорогой, сколько раз я тебе говорила: хватит отвечать грубостью на грубость! Если ты в шесть лет уже такой вспыльчивый, что с тобой будет дальше? Ты должен научиться смирению! Только благодаря ему голова остается холодной, а сердце – храбрым.

– Я не хочу ни холодную голову, ни храброе сердце, – прошипел Вигги и уселся на койку, забившись в угол и спрятав лицо, чтобы мама не видела накативших на глаза слез. – Я руки хочу!..

– Сынок, именно поэтому мы здесь, – серьезно отозвалась мама и перестала трепать Люцика за волосы. – Эти люди поклоняются другому богу и помогут вас излечить. Ваш отец был против, но я не могла больше смотреть на мучения моих любимых мальчиков! Руки вернутся к тебе, Людвиг, если ты будешь делать все, что тебе говорит достопочтенный Ур-Кха.

– И мои ноги тоже? – с надеждой спросил брат и недоверчиво посмотрел на свои тощие безжизненные ноги.

У него в голове, как и у Людвига, не укладывалось, как этот странный бритый мужчина в оранжевом капюшоне может им помочь.

– Конечно, Люциан, – с болью в голосе отозвалась мама. – Сегодня день церемонии, они обещали, что возьмут вас…

– А когда можно будет покушать? – не унимался Людвиг, в животе у которого поднималось голодное урчание.

– Ур-Кха запретил принимать пищу до церемонии, – пояснила мама, однако было заметно, что ее терпение уже на исходе. – После я вас накормлю, обещаю.

– Мама, я хочу в уборную! – попросился Люцик.

– Альхор Всемогущий, ну где же Лилиан?!

Пока они были здесь без слуг, старший брат помогал близнецам со всеми «мужскими» делами, а сейчас его не было, и эти обязанности легли на мать.

– Еще немного, и я сойду с ума!

– Мама, мне очень надо!

– Мама, и мне надо! – поддержал брата Людвиг, у которого тоже вдруг загудело внизу живота. – Мама, можно я первый?!

– Где Лилиан, когда он так нужен?! – вскричала мама, потеряв терпение. Помочь обоим сразу не представлялось возможным: отхожее ведро было только одно. – Ну что мне с вами, обалдуями, делать?!

Разумеется, первым на горшок она посадила Люцика. От обиды Людвиг написал в штаны, из-за чего в крохотной келье, в которой единственным источником свежего воздуха служило маленькое окошко под потолком, гадко запахло теплой мочой. Мама в гневе завизжала и принялась лупить Людвига по голой заднице, прекрасно зная, что тот обмочился нарочно.

Именно в таком виде их и застали: Люцик без штанов – на отхожем ведре, растопырив бесчувственные ноги, а Вигги – на руках у матери. Лицо Ур-Кха не дрогнуло, он даже не поморщился. Таков он был, главный жрец крешников, единственный, кто мог их исцелить.

* * *

Всю дорогу до церемониального зала они молчали, понурив головы. Мама то ли не успела, то ли не захотела переодевать Людвига, из-за чего на самое главное событие в своей жизни он шел в насквозь мокрых штанах.

Коридор, вырезанный в скалах, был таким узким, что двоим в нем не разойтись. Колесное кресло Люцика сразу же застряло между стенами из желтоватого известняка. Тогда мама взяла немощное тело сына и понесла на руках. Люциан, крайне довольный таким поворотом, обнял шею матери и заулыбался.

Людвигу же приходилось семенить позади. Он очень злился на брата и даже подумывал в голос расплакаться, чтобы и его понесли. В такие мгновения он особенно остро чувствовал себя никому не нужным.

Коридор все тянулся и тянулся, извиваясь, будто змея. Вигги порядком устал, да и мокрая ткань штанов неприятно липла к телу. Его бесчувственные руки мама сложила на груди и обвязала платком, чтобы не болтались, а сверху накинула кожаную куртку. Она всегда так его одевала, когда не хотела, чтобы окружающие видели немощь сына, ведь теперь он казался обычным ребенком, наказанным за любознательность: по хашмирским обычаям таким узлом заворачивали руки излишне шаловливым детям.

Когда они достигли медных ворот, украшенных резьбой, Людвиг уже порядком выдохся и едва волочил ноги. Интересно, куда подевался Лилиан? Неужели он не будет присутствовать на их ритуале? С одной стороны, даже хорошо: его проклятая рожа – последнее, что он хотел бы видеть. У братца будет меньше поводов поглумиться.

– Перед тем как войти, вы должны кое-что узнать, – повернулся к ним Ур-Кха. Его глаза со зрачками, отливающими странной космической голубизной, не моргали. – Великая не любит, когда на нее пялятся. Поклонитесь ей и не поднимайте голов.

– Людвиг, Люциан, вам все ясно? – строго спросила мама.

Близнецы кивнули.

– О господин! – воскликнула она. – Мы так вам благодарны, мы…

Жрец поднял руку, заставляя мать замолчать.

– Когда Великая говорит, нельзя перебивать ее, – продолжил он. – Если она что-то просит, нужно выполнять это немедленно.

– Разумеется, господин, мы все поняли. – Мама почтительно поклонилась, хотя с Люциком на руках это было не так-то просто, они уже большие мальчики. – Мы сделаем все, что она скажет.

– И пусть младший снимет штаны, от него дурно пахнет. – Жрец указал взглядом на Людвига.

– Я старший, – буркнул тот. – И штаны я снимать не буду. Раз Великая каждый день терпит вашу вонь, потерпит и мою.

– Людвиг! – Мать посмотрела на него испепеляющим взглядом. – Еще одно слово, и…

– …И ты отправишь меня к Йоханне. Да, мама, – ухмыльнулся Вигги, обрадованный тем, что смог задеть ее. – Только вот Йоханны тут нет. Она осталась в Аэноре, помнишь?

– Простите моего нерадивого сына! – Мама снова склонилась перед жрецом, чем еще больше разозлила Людвига.

Их отец – Лорд-Канцлер! Какого черта она раскланивается перед простолюдином?! Тем более крешником!

– Его язык длиннее, чем река Фолке, а нрав круче отвесных скал Айзен!..

Жрец скупо улыбнулся и повернул свою бритую голову к Людвигу. На его безбородом лице застыло снисходительное выражение, будто он умилялся жуку, ползущему по ремешку его сандалии. Людвиг хотел съязвить, да не смог придумать слов.

– Жизнь научит тебя быть послушным, малыш, – наконец молвил жрец и отвернулся, чтобы открыть ворота.

От его взгляда по спине пробежали мурашки.

* * *

Ворота распахнулись, и на Людвига пахнуло ароматами свечного воска и благовоний. Высокая зала, представшая перед ними, освещалась сотнями свечей, расставленных в выемках стен. Каменный пол, отполированный сотнями подошв, тускло отражал оранжевые огоньки и оранжевые робы червопоклонников, сидящих на коленях и прильнувших к нему в глубоком поклоне. Вздымались лишь острые капюшоны, укрывающие лица этих странных молчаливых людей, превозносивших древнего бога.

Сперва Людвиг подумал, что они склонились перед ним, и даже выпятил грудь от удовольствия. Лишь когда они вошли, он увидел женщину. Что это с ней? Как будто кожу содрали и осталось лишь мясо!.. Нет, это всего лишь красная краска или… или кровь. Брр, как же мерзко!

– О Великая, я привел к тебе смиренных! – торжественно произнес Ур-Кха.

Старуха, вальяжно восседающая на сотне золотых подушек, поднялась. Она была совершенно голой, и ее большие отвисшие груди напоминали бурдюки. От их вида Людвига прошиб пот.

На голове Великой был надет немес – платок, завязанный особым узлом позади, с длинными фалдами, которые лежали на плечах. Платок от падения удерживал серебряный обруч. Людвиг уже видел такой немес раньше – в книжках с мифами Нефера. Именно такой платок когда-то носил Альхор под своей тиарой. Почему на женщине такой же? Что, возомнила себя древним богом?

Словно прочитав его мысли, женщина улыбнулась и сняла повязку. Бледные, будто ослепшие глаза, не мигая, смотрели на Людвига и его мать, держащую на руках Люцика. Братья переглянулись:

«Вигги, что тут происходит? Зачем мама привела нас сюда?»

«Не знаю, Люцик. Мне это не нравится».

«Мне тоже. Когда можно будет вернуться к папе?»

«Я не знаю. Но папе это тоже не понравится».

Люциан лишь покачал головой. Он не смог бы убежать, даже если бы очень захотел.

Тем временем странное действо продолжалось.

– О Великая!

Мама опустилась на колени. С сыном на руках сделать это было сложновато, но ей очень хотелось выказать уважение этой уродине. Она сердито взглянула на Вигги, потому что он не склонился вместе с ней. Тогда Людвиг тоже поспешно опустился на колени: снова маму злить не хотелось.

– Я пришла к тебе, чтобы молить об исцелении моих сыновей… Я…

– Мама, мне больно. – Люцик заерзал у нее на руках. – Мама, когда уже можно будет покушать?

В ответ мать лишь прижала его к себе покрепче, чтобы не мешал разговорами.

– Болезнь делает их слабее с каждым днем. У Люциана отнялись ноги… У Людвига – руки. Скоро оба они угаснут. Я прошу тебя… Нет, умоляю! – Казалось, мама вот-вот заплачет. – Я жена Лорда-Канцлера и взамен сделаю все, что пожелаешь! Все сделаю, только скажи!

– Лорд-Канцлер не верит, что я спасение Королевства. Он убивает моих детей. Я исцелю их в обмен на его жизнь, – торжественно произнесла старуха глубоким, почти мужским голосом.

Людвиг невольно отпрянул. Он был ребенком, но не дураком! Все понимал. Мама никогда на такое не согласится, правда? Это ужасно!

– Как вам будет угодно, – отозвалась та смиренно и опустила голову.

Что?! Людвиг не верил собственным ушам! Нет, мама! Нет!

Праматерь кивнула. Ур-Кха поднес ей кубок, куда она сцедила содержимое сперва правой груди, затем левой. Людвиг успел разглядеть, что у молока был странный розовый цвет, и это не вызывало ничего, кроме тошноты. Жрец забрал чашу и подошел к маме:

– Пей, – велел он.

* * *

Ну и гадость! Неужели они должны это проглотить?..

Вигги до последнего надеялся, что мама откажется и заберет их из ужасной комнаты. Происходящее вселяло в него первобытный ужас: эта странная старуха, эти крешники, жмущиеся к полу… Внутри него снова рождалось странное чувство, что община не то место, где они должны сейчас быть. И что отец будет в ярости, если узнает.

Он накажет их. И маму тоже накажет. Ну почему они не уходят?.. Людвиг с надеждой посмотрел на нее и прошептал: «Пойдем, а?» Однако она сделала вид, что не услышала, посадила испуганного Люцика на пол, взяла чашу и поднесла к его губам.

– Мама, я не хочу, – захныкал тот. – Мама, оно странно пахнет!..

– Пей, Люциан. Это поможет тебе! – отозвалась она и другой рукой схватила его за затылок, чтобы склонить голову к напитку. – Ну же, мой мальчик! Давай!

Брат с надеждой посмотрел на Вигги, рассчитывая, что тот его, как всегда, защитит. Но Людвиг вдруг вновь почувствовал себя обиженным: брат и так сидел у мамы на руках всю дорогу, а Людвигу пришлось идти пешком. Нет уж, Люцик, разбирайся со своими бедами сам, мамин любимчик! Размазня!

– Мама… – Люциан почти плакал. Сильная материнская рука настойчиво клонила его к чаше. – Мама, не надо!..

– Пей! Живо! – зашипела мать и посмотрела на него с такой злобой, что даже Людвигу стало страшно. Наконец ей удалось влить содержимое чаши ему в рот. – Вот так! Молодец! Вот так, мой мальчик!

Мама оттаяла так же внезапно, как и рассердилась. Она чмокнула Люцика в макушку, потрепала его светлые волосы и отдала чашу Ур-Кха.

Люциан же с трудом проглотил содержимое, скривился и наконец расплакался. А Людвиг не будет плакать, он же не такой слабак, правда?

Жидкость вновь наполнила кубок. Людвиг вздрогнул – теперь его очередь.

– Я не буду, – проговорил Людвиг прежде, чем мама снова взяла чашу у Ур-Кха. – Ни за что.

– Дорогой, это исцелит тебя, разве ты не понимаешь? – Мама слабо улыбнулась. – Ты ведь хочешь, чтобы твои ручки снова шевелились?

Вигги невольно посмотрел на свои руки, бессильно сложенные на груди, как обуза. Конечно, он бы хотел, но в голове не укладывалось, как странная жидкость может помочь. Зачем мама вообще притащила их сюда?! Он хотел домой! К папе!..

– Нет! – проговорил он и замотал головой. А затем сказал так, как сказал бы Лилиан: – Засунь это себе в зад! Я не буду это пить!

Некоторое время мама с возмущенным удивлением смотрела на Людвига. Затем ее лицо исказилось от гнева: она сейчас просто придушит его! Однако Людвиг, несмотря на свою немощь, быстро бегал. Он успел рвануть в сторону, но ловкие руки матери все равно поймали его. Тогда мальчик дернулся, замотал головой, чтобы не дать маме влить в него кисельную гадость, и…

Да! Да, удача на его стороне! Он выбил чашу из маминых рук!

Кубок с грохотом упал на пол, содержимое выплеснулось и принялось быстро растекаться по каменным плитам. Людвиг почувствовал странный, тухловатый запах, исходящий от жидкости.

Праматерь, до этого безмолвно наблюдающая за действом, издала низкий рев, от которого потухли свечи. Глаза засветились пронзительным голубым светом, словно она собиралась испепелить нерадивого мальчишку.

– Что ты наделал?! – прошептала мама в ужасе и закрыла лицо руками.

Ответить он не успел: Люцик закричал и забился в припадке, извиваясь на полу, как змея. Тогда-то Людвиг не выдержал и завизжал.

* * *

Людвиг не помнил, как оказался снова в келье. Люцика же принес на руках непонятно откуда взявшийся Лилиан и положил на узкую койку. Лицо братца позеленело, некоторое время он извивался, как уж, да так сильно, что Лилиану даже пришлось схватить его за руки, чтобы тот себя не поранил.

– Что с ним? – спросил очнувшийся Людвиг и хотел подойти поближе, однако ноги его не слушались. – Лил, что с ним?!

– Не кричи ты, – рыкнул Лил и продолжил сжимать Люцика. – Плохо ему, не видишь?

Ноги Люциана, обычно бесчувственные, вдруг дернулись. Снова. И снова. Неужели…

«Он исцелился!» – хотел крикнуть Вигги, но тут голова Люцика запрокинулась, глаза закатились, оставляя лишь белочную слизь. Рот брата приоткрылся, и из него потекла слюна, смешанная с кровью.

– Язык прикусил… Дай ему что-нибудь в рот! Живо! – зычно велел Лил, позабыв, что рук-то у Людвига нет. – Чего стоишь?!

С маминой койки Вигги взял в зубы одеяло и потащил к Лилу. На вкус одеяло было горькое, да еще и путалось под ногами.

Ну давай же! Тащись быстрее!

– Еще медленнее не можешь? – Лил не выдержал, вырвал одеяло у Людвига и сунул его в рот Люцику. – Держи, мелкий!.. Черт, Люцик!..

Брат тем временем продолжал вздрагивать. Ртом, перепачканным кровью, будто нехотя, он сжал край одеяла. Наконец Люцик утих, отвернулся к стене и бессильно распластался на кровати.

На лицо Лила упала странная тень. Он коснулся лба Люциана, а затем накрыл его одеялом и бессильно рухнул на пол, рядом с его койкой.

– Лил, что с ним? – вновь дрожащим от слез голосом спросил Вигги. – Лил, не молчи!..

– Он уснул. – Лилиан выдавил из себя улыбку, хотя Людвиг видел мокрый блеск его глаз. Слабость старшего брата длилась всего мгновение, затем он снова вернул себе ожесточенное выражение лица и злобно прошипел: – Люцик уснул, придурок, не видишь?

Людвиг проглотил вставший в горле ком и сел рядом с Лилом, тоже обессиленный после произошедшего. Люцик уснул! Ему было жалко брата, не заслужившего таких мучений. На мгновение Вигги испугался, что потеряет его. Это мгновение было самым страшным в его детской жизни, впервые он ощутил дыхание раскрывшейся над головой ледяной бездны и понял, что такое настоящий, взрослый страх.

– А ты молодец, – вдруг сказал Лилиан и потрепал Вигги по волосам.

Людвиг так и не понял, с чего бы ему быть «молодцом». Неужели брат решил проявить к нему хоть какие-то теплые чувства?

– Лил, что это за место? Кто эти крешники? И почему они поклоняются этой ведьме?..

Лилиан вздохнул и покачал головой:

– Я и сам не знаю наверняка… Но знаю, что они очень странные. И действительно умеют исцелять. Я слышал, как они вылечили дочь одного графа, родившуюся без ног… Мама очень долго искала это место, чтобы привезти нас сюда.

– Значит, Люцик снова будет ходить? – Вигги тут же вспомнил ноги брата, дергавшиеся в судороге. Может быть, он зря боялся? Вдруг серки действительно хотели им помочь?.. Так много вопросов для его шести лет, ответы на которые он никогда не получит!

– Не знаю… Посмотрим, – буркнул Лилиан. – Пусть пока отдыхает…

– Я не выпил эту дрянь, – признался Людвиг. – Мама очень разозлилась! Я думал, она убьет меня!

– Может быть, и правильно сделал, что не выпил, – отозвался брат и вдруг совсем по-девчачьи разрыдался.

Да что с ним такое?.. Он плачет?.. Людвиг пораженно уставился на Лилиана. Его сильный, умный, дерзкий старший брат плачет?

– Вигги… – наконец произнес Лил и вытер слезы рукавом. – Люцик не исцелился… Люцик… он… мертв.

Десять лет назад

Вот уже третью ночь

Ворон сидит на дубе в поле.

Хороша будет жатва,

Хороша будет жатва!

Он смотрит в окна домов,

На спящих людей в постели.

Хороши будут угощения,

Хороши будут угощения!

На закате третьего дня

Из земли выйдет чудовище.

Хорош будет пир,

Хорош будет пир!

Кар-кар, летите сюда, мои братья!

Кар-кар, ешьте досыта, пейте досуха,

Во славу белолицего Бога,

Во славу белолицего Бога!

Йеффельская народная песня «Ворон»

Часть I

Огни Аэнора

Глава 1

Эрик

Граф фон Байль не возвратился в Марый острог ни в оговоренный срок, ни через два дня. Напрасно Эрик Циглер вглядывался вдаль и прислушивался к любому шороху. Если Теодор так и не вернется, Циглера осудят за нарушение Кодекса. Но с другой стороны, он подчинялся прямому приказу наместника, и его не в чем упрекнуть.

Ожидание измотало его так сильно, что он уже ко всему относился с прохладцей. Изуродованная голова Сирши, которую Эрик несколько суток не выпускал из рук, превратилась в протухший кусок мяса. Чтобы сохранить хоть что-то, Циглер срезал ее прекрасные волосы и собрал в массивную прядь. Прядь он пропустил через бусину, которую собственноручно вырезал из кедра. Затем смазал волосы жиром для блеска и лучшей сохранности. Теперь это его талисман; он будет носить его на поясе в качестве напоминания о собственном позоре до конца жизни.

Потом он соскреб с черепа подгнивающую, зеленоватую плоть, выскреб мозг через затылок особой лопаточкой, которую использовали для обработки оленьих черепов. И замочил кость в соляном растворе, меняя его два раза в день. После Циглер как следует отварил череп, мясо сошло полностью, оставив лишь чуть желтоватую кость. Граф гордился бы такой чистой работой.

Сросшаяся с лицевыми костями аба исказила их, отчего те изменились до неузнаваемости, и череп Сирши едва ли напоминал человеческий. Эрик бережно положил его дожидаться Теодора на подушке – рядом с серебряным черепом чудовища.

Шакал, который должен был привести сестру Эйлит, тоже так и не объявился. Стоит ли ждать его? И интересно, как там сама девчонка? Получилось ли у нее? Эрик часто размышлял о ней ночами, иногда даже хотел отправиться следом. Если через неделю никто из них не объявится, Циглер отправится на поиски, несмотря на мороз и метель. Ведь это его долг.

Сломанная рука зажила и стала почти как новая, но любое лишнее движение все еще отзывалось болью в локте. Эрик пытался тренироваться с мечом, но ничего не выходило: кисть работала плохо, приходилось без конца разрабатывать ее круговыми движениями. Меч держать он пока не мог. Да что там! Даже наполненная чаем глиняная чашка вызывала в предплечье неприятное покалывание.

Дела с глазом обстояли еще хуже. Несмотря на то, что Эрик промывал его травяным настоем, он все равно загноился и постоянно напоминал о себе. Из глазницы то и дело вытекала какая-то желто-розовая, дурно пахнущая слизь, и Циглер не успевал менять повязки. Несколько раз приходил лекарь, давая ему новые и новые травы.

Огневик в очередной раз прочищал изувеченную глазницу, когда в дверь его комнаты постучали. На пороге стоял белый как мел Орин. Впервые после гибели Сирши дворецкий решил поговорить с обережником. По его лицу было видно, что он чем-то сильно встревожен.

– Что-то случилось?

– Я получил послание из деревни Горст, – дрожащим голосом начал Орин, словно позабыв об их с Эриком ссоре. – Хозяин – там, и он сильно ранен.

Циглер с облегчением выдохнул. Ранен, но жив!

– Что случилось? – побледнел Эрик.

– Неизвестно. Но кажется, вслед за ним пришло чудовище. Жители Горста очень беспокоятся.

– А Эйлит?

Орин покачал головой.

– Эйлит никто не видел.

Вот же черт! Эрик глухо зарычал. Хоть бы это оказалась не она! Мысли замелькали одна за другой: «Вдруг она убила всех людей Теодора, расправилась с наместником, и лишь графу удалось чудом спастись от огромного монстра, в которого девчонка превратилась? Что делать тогда?»

– Значит, надо вызвать чертей. Разберутся с тварью, и после я заберу графа.

– Циглер, там рядом нет ни одного сторожевого поста, а ближайший – в четырех днях пути от Горста. Нет, это займет слишком много времени. Боюсь, он столько не продержится, нужно вернуть его как можно скорее. Я уже вызвал в Марый острог лекаря.

Как бы ни хотелось этого признавать, но Орин был прав. Четыре дня туда, затем обратно, итого – восемь дней… Если граф тяжело ранен, вряд ли он столько протянет.

– …Доставь его. Я велел приготовить лошадь.

* * *

Горст располагался на возвышении – темное пятно среди заснеженного леса. По границе общины тянулся частокол, выставленный для защиты от диких зверей. Из-за него виднелись деревянные коньки пухлых гонтовых крыш, верхушки яблонь и треугольный силуэт общинного дома.

Циглер добрался!.. Эти два дня пути по заснеженному лесу казались ему вечностью! Нэнэ – кобыла, которую дал ему Орин, – оказалась крайне упрямой стервой и постоянно делала все ему наперекор. Циглер, не имевший привычки бить лошадей, пару раз не выдержал и отхлестал строптивицу ремнем.

Итак, Горст. Глухая деревня, в которой, похоже, об Альхоре знают лишь понаслышке и еще хранят традиции темных, безбожных времен. Где-то здесь должны быть ворота, через которые ходил местный люд, но в сумерках Циглер уже плохо различал очертания. Лишь увидев черепа животных, которые светились зеленым в полумраке – их натерли смесью гробяного гриба и обман-травы, – он понял, что идет в верном направлении. У ворот не было ни петель, ни других опознавательных знаков. Лишь рядом висел небольшой медный колокол.

Эрик дернул за потертый кожаный шнур. По окрестностям полетел удивительно громкий звон. Ничего… Может, подать сигнал огнем?

И, когда он уже поднял руку в небо, чтобы выстрелить, вдоль частокола кто-то прохрустел снегом. Между щелей пробился желтый свет свечи, однако никакого вопроса не последовало. Не выдержав, Эрик начал первым:

– Добрый вечер. Я…

– Кто? – спросил хриплый старушечий голос. – Кто ходит ночами?

– Я пришел…

– Только воры ночами ходят, – заключила старуха. – Нечего тут бродить!

– Послушайте, я маг и приехал за графом фон Байлем, он ведь здесь…

– Иди отсюда! – угрожающе прошипела старуха. – Не то я тебя живой веткой пугать буду.

Эрик слышал, что в общинах, отрезанных от мира лесной глушью или непроходимыми горами, люди до сих пор верят во всякую чушь, вроде духов или призраков. Однако никак не предполагал, что его будут пугать «живой веткой». Он слишком устал, замерз и был голоден, чтобы выслушивать этот бред.

– Откройте ворота, – потребовал Эрик, – или я сожгу их дотла.

– Уходи, колдун, – зло каркнула старуха. Она что, его не боится? А ведь он и вправду может все тут спалить. – Колдуны, они звери, в Горсте зверей не любят. Горст – дом охотников, не дичи.

«Это кто еще тут дичь!» – возмутился про себя обережник, однако поджигать ворота не стал. Не может же эта сумасшедшая быть единственной жительницей? Должны быть еще люди, кто-то ведь отправил письмо! Поняв, что от старухи ничего не добьешься, он вновь позвонил в колокол.

На второй звон та никак не ответила и захрустела по снегу прочь от ворот. Где-то тоскливо заухал филин, раздались человеческие голоса. Эрик продолжал дергать за шнур, пока, наконец, не получил вразумительный ответ:

– Хватит, хватит! Волков разбудишь, а они нынче злые от голода.

Ворота скрипуче открылись. По ту сторону стояла девушка в белоснежной шубе из песцового меха, в руках горел смоляной факел. Из-под шапки на плечи спускались две толстые косы. Вида она была крепкого, здорового, стояла на ногах твердо, держалась горделиво и даже немного грозно. Девушка ждала, когда Эрик Циглер представится первым.

– Я Щен, обережник графа Теодора фон Байля, – поспешно отозвался он. – Из Марого острога. Мы получили послание, что граф у вас.

– Значит, обережник, – кивнула хозяйка. – Для колдунов ворота Горста всегда открыты.

«Что-то не похоже», – фыркнул про себя он.

– Проходи, мой дом окажет тебе почтение.

Вместе они зашли в деревеньку. Тут же он увидел полумертвую старуху, кутающуюся в козлиную шкуру. Их взгляды встретились, и старуха пригрозила Эрику кулаком.

* * *

– Я – Ярмила, дочь старосты, – продолжила хозяйка, ведя Циглера в глубь поселения. – Ты не злись на нее. В такие ночи верить никому нельзя.

Во мраке дома казались огромными уснувшими черными медведями: сырой от снега гонт походил на блестящую шерсть. Время в Горсте словно остановилось, и Циглер чувствовал себя привидением: сколько месяцев, а то и лет в эту деревеньку не заглядывали чужаки? Эта обособленность, в которой они жили, граничила с безумием. Неудивительно, что у той старухи скисли мозги! Эрик буквально кожей ощущал прогнивший дух этого странного места.

– А куда ушли мужчины? – спросил он, не в силах выносить тишину, царившую между строениями.

– По мужским делам, – хмуро отозвалась Ярмила и ускорила шаг.

Что за мужские дела могут быть у жителей, Эрик уточнять не стал. Хотя и подумал о людоедстве.

Остановились они у высокого дома, единственной каменной постройки во всей общине. Оставив Нэнэ в конюшне и насыпав ей овса, Циглер поднялся по ступеням и оказался в просторной светлице. Дочь старосты прикрыла дверь на засов, сняла шубку и деревянные башмаки, затем выжидающе уставилась на Эрика. Чего она хочет?

– Твоя одежда, колдун. – Девушка нетерпеливо протянула руку. – В Горсте не принято носить плащи и обувь в доме.

– Ох, прошу простить меня.

Эрик спешно начал расстегивать тулуп. Отдав его Ярмиле, он стянул сапоги и поставил их в угол, чтобы не мешались. Там же он обнаружил еще одни: явно мужские, с пряжками на голени. Неужели…

– Граф здесь? Я должен увидеть его.

– Сперва гость должен поесть. Важный человек все равно спит и будет спать еще долго. Тебе лучше отдохнуть, колдун.

Он прислушался: тишина, едва слышно потрескивал огонь в камине. Не похоже, что кто-то желал ему зла.

– Хорошо, – согласился Эрик. В одном Ярмила точно оказалась права: он был так голоден, что съел бы корову. – Раз уж так велят приличия.

Ярмила скупо улыбнулась и поманила его за собой. Миновав светлицу, они оказались в просторном обеденном зале, в центре которого стоял тяжеленный стол с толстыми ногами из бревен в окружении двадцати стульев. За ним староста советовался с жителями, там же праздновал или скорбел. Вид этого огромного, но пустого стола почему-то навевал тоску. Позади него возвышался огромный, высотой с Эрика, каменный камин. На нем грелся чугунный котелок, прикрытый тяжелой крышкой. Пахло мясом, вареным луком и репой.

– Садись, – пригласила дочь старосты, указав рукой на стулья. – Что же ты не проходишь?

Эрик застыл в нерешительности на пороге. В столовой было тепло, хотелось просто остаться здесь, сев на разверстую медвежью шкуру, и погреть у огня пальцы. Был в этом доме тот простой, мещанский уют, который Циглер помнил с детства. От вида деревянных скамеек, сундуков, сушеных грибов и связок чеснока тоска по далекому дому схватила за горло. И с каждым днем дом был все дальше и дальше.

Он тряхнул головой, отгоняя печаль, отодвинул тяжеленный стул с неотесанными ножками и сел. Ярмила поставила перед ним миску супа и кружку какого-то кисло пахнущего напитка. Сама хозяйка села напротив, продолжая внимательно следить за ним. Она что-то хотела, мяла подол шерстяного платья в нетерпении, иногда нервным жестом расправляла на нем несуществующие складки. Эрик не выдержал:

– Что-то случилось, хозяйка? Похоже, что-то вас тревожит.

– Вы сможете защитить нас? – тихо начала Ярмила. – Колдуны умеют убивать чудищ.

* * *

Эрик даже растерялся. Она что, хочет, чтобы он убил монстра в одиночку?

– Мы сообщили чертям. Скоро они должны быть здесь. Возможно, через несколько дней.

Губы Ярмилы стянулись в ниточку, потемневшие глаза больше не ловили огненных бликов:

– Важный человек привел в Горст злого гостя. Нет времени ждать! Мужчины уже вышли на охоту.

– Оставив женщин без защиты? – удивился Эрик.

И что значит «вышли на охоту»? Чем их простые луки могут помочь против исцеляющегося монстра? Хотя вполне возможно, что чудовища редко заглядывают в эти края. Местные могут просто не знать, как с ними бороться.

– Женщины Горста сумеют за себя постоять, – с обидой в голосе отозвалась Ярмила, поднявшись. – И не хуже мужчин держат в руках оружие! Но чтобы убить тварь, нужен колдун с синим мечом. Все это знают.

– Я всего лишь обережник, а не черт. Простите, но я вряд ли справлюсь один.

Ярмила рухнула на стул и закрыла лицо руками. Во всей этой позе было столько отчаяния, что Циглеру стало не по себе.

– Они ушли четыре дня назад, – глухо отозвалась она, не убирая рук от лица. – Мой отец и семь моих братьев… Даже младший, а ведь ему всего десять… Они бы… О духи!..

Эрик не нашел что ответить. Наверное, надо было встать и как-то утешить ее, но он так устал, что едва шевелился.

Да и что он мог сказать? Что у них не было ни единого шанса? Что монстр, вероятнее всего, и вправду убил их, распотрошил тела и сожрал внутренности? Что он мог сказать? Что должен был сделать?

– Ты, наверное, очень слабый колдун, – произнесла хозяйка тихо, словно упрекала его в предательском бездействии.

– Я уверен, что отчаиваться рано. Ваша семья еще вернется, – только и вздохнул огневик. Затем в звенящей тишине доел миску похлебки, осушил глиняный кубок одним глотком, утер пасть рукавом и спросил: – Теперь я могу увидеть графа?

Ярмила наконец убрала руки от лица и кивнула. Как он и думал, ее глаза покраснели от слез.

Она проводила его в узкую спальню с единственным плотно закрытым окном и жарко натопленной печкой. Находиться в комнате было невозможно, у Эрика даже закружилась голова от духоты. На кровати лежал человек. В скудном свете лучины он едва разглядел его лицо: бледный, заросший седой бородой, с впалыми глазами… Циглер с трудом узнал в нем Теодора фон Байля.

Тот лежал на животе, повернув голову к двери, и почти не дышал. Эрик осторожно убрал одеяло, закрывающее его спину, и ужаснулся: по коже, между лопатками, тянулись четыре кроваво-красные полосы. Чьи-то огромные когти, похоже, когда-то рассекли кожу до мяса.

– Мой граф, – без особой надежды позвал он и легонько потряс Теодора за плечи. – Очнитесь, это Циглер. Я пришел, чтобы вернуть вас домой.

Ресницы графа дернулись – и только. Альхор Всемогущий, как же он постарел!

– Он не приходил в себя с тех самых пор, как мы сняли его с лошади, – пояснила Ярмила. – Его дух стоит у ворот мира мертвых, и они могут распахнуться в любое мгновение.

– Завтра я отвезу его в Марый острог. Там ему будет лучше. Если он и умрет… то хотя бы дома, – вздохнул Эрик. Вид заросшего, исхудавшего и измученного ранами графа вызывал в нем жалость и чувство вины. Ну почему он не послушался? Почему отправился без своего обережника?! – Спасибо за все, что вы для него сделали.

Лицо девушки вдруг исказила ярость:

– Я не отпущу его, пока ты не убьешь чудовище!

* * *

Ничего себе! Вот это наглость! Да при желании Эрик мог бы сжечь весь Горст дотла вместе с наглой девчонкой и безумной старухой, а ей хватает наглости указывать ему, что делать! Кажется, жители Горста совсем потеряли нюх.

– Вы отдадите мне графа! – зарычал Циглер и прижал уши, выражая недовольство. Однако Ярмила продолжала смотреть на него с прежним упорством, словно вовсе его не боялась. – Либо я заберу его сам, силой! И вам это очень не понравится.

– Ты не понимаешь! Здесь, в Горсте, осталось двенадцать женщин и восемь детей! Разве колдун белолицего бога не должен защитить их?! Разве это не его долг?!

– Я не убийца чудовищ, а обережник графа. В первую очередь я должен защищать его.

– Тогда почему важный человек был один? Почему ты не поехал с ним? – чуть не плача от злости, спросила девушка. – Почему ты не защитил его, когда он так в этом нуждался?!

Эрик не нашел что сказать. Отчасти она права. А сейчас жители Горста страдают по его вине.

– Я спасла важного человека, – продолжила Ярмила, чувствуя, что ее слова-стрелы попали в цель. – Только я знаю, как его лечить. Если ты убьешь меня, колдун, никто больше твоему графу не поможет.

И снова верно. Да, в Академии Циглер проходил и травоведение, и лекарское дело, но то были лишь знания о первой помощи. Любая деревенская девка, всю жизнь собирающая листики-цветочки в глуши, разбирается в них куда лучше него. Так что без помощи Ярмилы у Эрика вряд ли получится довезти Теодора до Марого острога. Сейчас жизнь графа фон Байля в ее руках.

– Я не разберусь с чудовищем в одиночку. Я не учился этому, – проскулил он, уже чувствуя, что проиграет. – Я не могу, понимаешь?! Я не черт!

– Тебе придется, – железным голосом отозвалась девушка. – Если тварь придет сюда, погибнут все. И граф тоже.

Циглер заглянул в белое, без единой кровинки лицо Теодора. Будь он в трезвом уме, то наверняка приказал бы ему то же самое: «Покончи с чудовищем, Циглер. И давай без жалких оправданий, я тебя не для этого взял на службу. Жители Горста – такие же граждане Нефера, как мы с тобой, поэтому если они нуждаются в защите, то мы обязаны ее предоставить».

– Хорошо, – наконец согласился Эрик. Ярмила облегченно вздохнула. Ее широкие плечи расслабленно опустились, лицо утратило ожесточенное выражение. – Но только при одном условии. Если в течение суток я не вернусь, вы доставите графа в Марый острог самостоятельно. И сделаете все, чтобы он выжил. Согласны?

– Согласна, колдун. Поклянусь на крови. – Она вытащила из меховой жилетки крохотный костяной нож и надрезала предплечье. – Вот! Люди Горста держат свои клятвы, так сдержи и ты свои, колдун!

– Завтра на рассвете я отправлюсь на поиски, однако ничего не обещаю. А сейчас мне надо немного отдохнуть.

Больше они не говорили. Хозяйка отвела Эрика в комнату, где стояла узкая низенькая кровать с ароматным матрасом, набитым рогозом и травами, да тумба с кувшином воды. Над кроватью, почти под самым потолком, светлело крохотное окно, занавешенное холщовой тканью.

Ярмила немного погремела посудой и тоже ушла спать. Вместе с ней затих и весь дом, и деревня. Весь мир замер в ожидании беспокойного сна. Завтра Эрик Циглер встретится с чудовищем. Кому-то из них эта встреча точно принесет погибель.

Глава 2

Людвиг

…Живот лопнул, и из него выползали большие лиловые черви. В своем сне он был мертв уже много-много дней, и прохладная влажная земля служила ему одеялом.

Людвиг распахнул глаза: синие портьеры, тянущиеся с потолка до пола, тяжело колыхались. Сквозняк, проскальзывая через оконные рамы, доносил запах сырого гранита и рассветного воздуха. За окном ветер жадно обсасывал башенный шпиль, воя от удовольствия, отчего крыша над головой жалобно скрипела. Ничего необычного, все как всегда. Только вот черви – это дурной знак.

В прошлый раз, когда неизвестная болезнь вдруг свалила отца, они ему тоже снились – расползающиеся по кровати. Червей в Нефере не любили, те считались отголосками дремучих времен идолопоклонничества, когда весты поклонялись богу-червю и закапывали мертвых в землю, чтобы кормить его.

Хотя маги делают то же самое, скапливая трупы чудовищ в могильниках, правда? Там их находят червопоклонники, тащат отрубленные конечности к себе в норы и высушивают до волшебного голубого порошка под названием серкет, порошка, который убил его брата двенадцать лет назад. Праматерь сожрала столько серкета, что даже ее грудное молоко от него прокисло, именно им отравили несчастного Люцика.

Иногда он мечтал к нему присоединиться. Он бы даже убил себя, откусил бы себе язык, вот только не хватало мужества. Из года в год мечты о смерти оставались лишь мечтами, и вот уже десять лет виконт Людвиг де Гродийяр был прикован к постели.

Спустя два года после случившегося в горах Син-Син у него отказали и ноги. Болезнь, как спрут, обвивала его тело, и теперь он ничего не чувствовал вплоть до шеи. Еще немного, и виконт не сможет самостоятельно открыть глаза и рот, и вот тогда… Тогда точно решит умереть.

Пусть в отсутствие сестры Людвиг считался хозяином замка, никто не принимал его всерьез. Виной тому было не столько его происхождение (род матери оказался недостаточно знатным для брака с самим Лордом-Канцлером), сколько немощь. Вигги мог поклясться, что большинство служащих в Аэноре даже не знали его имени, и виконт Людвиг де Гродийяр оставался для них не более чем призраком.

Десять лет он провел в главной башне Аэнорского замка, лишь изредка ее покидая. Последний раз Людвиг был на улице несколько месяцев назад, когда еще помещался в колесное кресло, подаренное отцом. Теперь же его телеса раздобрели и не влезали в сиденье, так что о прогулках пришлось забыть. Йоханне становилось все сложнее перетаскивать его с постели на трон у окна.

Возможно, виной тому стали восхитительные пирожные со сладким яичным желтком, которые он ел на завтрак, обед и ужин. Он мог поглощать их десятками, а то и сотнями. Если же Йоханна отказывала ему в этой маленькой радости, то у виконта сразу же портилось настроение. Пирожные оставались единственным способом хоть как-то его поднять. Иногда даже хотелось объесться ими и умереть.

За столько лет он привык к своей комнате с ее сквозняками, воем ветра и птицами, которые часто вили гнезда в щелях между массивными камнями стен. По весне он наблюдал из окна (закрытого настоящим прозрачным стеклом!), как они учили птенцов летать и как те садились на подоконник. Людвиг пересчитал все гипсовые звезды, что желтыми пятнами расплылись на потолке: все тридцать четыре, с тремя самыми крупными – Альхоровой тройкой, местом, откуда спустился бог.

Комната была просторной, наверное самой большой в замке. Здесь умещалась постель Людвига; громадный шкаф со сменными простынями; стол, заваленный книгами, которые виконт читал на особой деревянной подставке, держа в зубах указку с маленькой ручкой на конце и переворачивая ею страницы; медная ванна, где его купала Йоханна; камин, на котором она грела воду; небольшой подъемник с кухни – при помощи него в башню доставляли еду.

За годы, проведенные в постели, он успел возненавидеть все это, хоть и понимал, что не увидит ничего другого.

Однако скоро все изменится навсегда.

* * *

Устав заклинать взглядом занавески, Людвиг зажмурился. Затем снова расслабил веки. После простого упражнения комната вернула свою четкость и серость скупо разложенных предметов. Потертости на большом кожаном кресле, оснащенном подставкой для ног, напоминали узор на шкуре неизвестного животного. Да и само кресло, всю жизнь стоявшее у единственного окна, казалось замершим в вечном сне зверем.

Одеяло как-то умудрилось сползти до груди, хотя ворочаться во сне он не мог. Ключицы совсем заледенели, надо бы их накрыть, а то он совсем окоченеет. Виконт выгнул шею как только мог, попытался ухватить одеяло зубами, но никак не дотягивался. Лишь лизнул мохнатый край, отчего к языку прилипли ворсинки.

Не удалась и вторая попытка. С каждым движением одеяло соскальзывало с него все дальше, словно отползало в сторону. Сколько бы он ни кряхтел, сколько ни ругался, все же не мог ухватиться за его край. Набрав в грудь побольше воздуха, Людвиг из последних сил согнул шею и подбородком ощутил холодную ткань ночной сорочки. Его тело стремительно теряло оставшееся тепло.

За стеной вновь поднялся ветер и с размаху врезался в окна. Щеками Людвиг чувствовал движение холодного воздуха. Камин догорел еще пару часов назад, угли остыли, почернели и больше не давали тепла. И неудивительно! Снег уже укрыл Королевство плотным одеялом, заледенели судоходные реки, и земля наконец отдохнет от плугов земледельцев. Пришла пора вытаскивать из сундуков шубы, доставать луки и начинать лесную охоту.

Начали ее и чудовища…

Бой с одеялом был проигран окончательно, когда виконт, неудачно согнув шею, позволил ему оказаться почти на животе. Теперь он лежал, неудобно накренившись, не в силах выпрямиться и без единого шанса достать проклятую тряпку. Снова обстоятельства складывались против него! Виконт кряхтел, ерзал в одеяле, весь вспотел, пока после сотни неудачных попыток не сдался.

– Йоханна! – крикнул он, отплевываясь – ворс противно прилип к языку. – Тьфу ты!.. Йоханна, тащи сюда свою задницу!

Тишина. А затем привычное шарканье старческих ног. Ну наконец-то! Еще каких-то пару веков, и старуха-обережница будет здесь!

– Вашмилость, – проворчала хожалка, не успевшая снять чепец для сна, – чего это вы в такую рань? Неужели обделались?

Йоханна вошла в комнату, и ее грузная фигура заполнила собой весь дверной проем. Повезло, что ей достался облик медведицы: весьма удобно, когда приходится ворочать туда-сюда его больное, неподатливое тело.

– Помоги мне!

Медведица раскутала его и принялась разминать конечности, сгибая и разгибая, выворачивая и оттягивая. Людвиг наизусть знал все упражнения. Затем она молча растерла его вонючей мазью, обмотала бинтами, вновь завернула в особую ткань, а затем – в одеяло. Несмотря на почтенный возраст, Йоханна оставалась ловкой, способной управляться с его немощным телом.

– Мне снились черви, – заявил Людвиг. – Быть беде.

– Вот еще! Напридумываете всякой ерунды, потом сами страдаете, – отмахнулась медведица.

Она никогда всерьез не воспринимала его сны.

Он не стал спорить. Скоро она сама все увидит.

Еда за завтраком казалась безвкусной, даже вид любимых пирожных не вызывал в нем аппетита. Людвиг не замечал, как ест: стоило ему сесть у окна – и он сразу растворился в осточертевшем за столько лет пейзаже.

Сосна, стена, близнецы-башни и зубчатая даль леса. Лорианна рассказывала, что у замка растут дикие розы – вдоль всех стен, а летом они сладко пахнут. Сколько Людвиг ни просил ее показать хотя бы один цветок, сестра так и не принесла ни одного лепестка. Ей давно было уже не до братца-калеки.

Тем временем в Аэнорском замке начинался новый день.

* * *

Глядя в окно, Вигги заметил, что королевской сосне, растущей во дворе вот уже добрую сотню лет, ветром пообломало ветки. Теперь они валялись на мостовой, раздавленные лошадиными копытами, смешанные с конским навозом. Какой-то слуга удрученно их собирал. Гранитные стены и донжоны поблескивали в скудном свете солнца. Внутри комнаты потрескивал камин, и отсветы пламени плясали на полу. Ничего не менялось.

– Что-то вы плохо выглядите, вашмилость, – заключила хожалка, снова заворачивая его в одеяло. – Совсем ничего не ели! Так вон и похудеете, будете тощий, как палка, и что я скажу вашей сестре? Она ведь решит, что я совсем дура старая, вас запустила!

– О, Йоханна, не стоит беспокоиться, я ни за что не похудею, чтобы облегчить тебе жизнь. Завтра съем двойную порцию пирожных, так и скажи повару.

Медведица лишь усмехнулась. Села в кресло и принялась раскладывать карты – был у нее такой грешок.

– Погадай на меня, – попросил Людвиг, хотя и не верил во всю эту чушь. Попросил скорее из вежливости, чтобы сделать Йоханне приятно. – Погадай на любовь.

– Тоже мне, придумаете! Любовь! – фыркнула хожалка, но все же принялась раскладывать карты. – Все, что вам светит, – это любовь клопов к вашей кровушке!

Людвиг усмехнулся и прикрыл глаза. Силы покидали его. Опять кружилась голова. Когда он закрывал глаза, казалось, что его качает невидимая карусель.

– Эко оно как! – пробормотала Йоханна, собирая колоду. – Что за ерунда?

– Что там?

– Карты врут, давайте-ка еще раз.

– Что там, Йоханна? – настойчивее спросил он, зная, как серьезно она к этому относится.

Медведица разложила пасьянс во второй раз и снова охнула – еще громче. Затем показала ему карту шута в колпаке с бубенцами и с идиотским выражением лица.

– Это вы, вашмилость. Выпадает либо скоморох, либо отшельник. Почти одно и то же в вашем случае.

– А кто моя возлюбленная? – поинтересовался Людвиг и ехидно добавил: – Зазнобушка моя, свет очей моих, любовь всей моей жизни! Кто же она, та счастливица?

Йоханна молча показала карту. Чудовище с горящими желтыми глазами, в пасти которого истекал кровью измученный рыцарь.

Людвиг открыл было рот, чтобы пошутить о неписаной красоте невесты, как вдруг на него накатило: будто слизнуло волнами огненной реки и куда-то понесло. Губы пересохли и потрескались, по лицу градинами потек горячий соленый пот. Людвиг больше не мог дышать, лишь бесполезно открывал рот, как рыба, выброшенная на раскаленный песок. Воздуха не хватало, он вот-вот задохнется!..

– Вашмилость! – раздалось над ухом, и тут его тело само собой выгнулось, будто дуга. По глазам словно ударили ножом, все залило красной пеленой, и на мгновение Людвиг впал в беспамятство.

Когда он пришел в себя, то уже был укутан в три одеяла, а над ним возвышался лекарь: сухой человек с желтыми из-за печеночной болезни белками глаз. Его костлявая рука трогала Людвигу то лоб, то шею, сам он бормотал что-то невнятное. Рядом стояла хожалка и лишь качала в ответ головой.

– Ну-с, молодой человек, виной всему излишний вес, – сделал вывод лекарь и потер подбородок. – Надо худеть, надо худеть, – повторил он зачем-то, и Людвиг пожалел, что не выгнал его из замка еще пятнадцать лет назад. – Ваше тело иногда думает, что ваша голова отдает ему приказы, поэтому и трясется, – пояснил он наконец. – А худеть надо, иначе вредно для сердца.

– Так и знала, – вздохнула Йоханна. – Спасибо вам. С завтрашнего дня будет питаться только кашей на воде.

Людвиг лишь простонал: отвечать сил не было. Он просто хотел умереть.

* * *

Снег валил всю ночь, а наутро воцарилась такая тишина и благодать, будто сам Альхор вновь спустился на землю. Даже муки к утру отступили, оставив после себя лишь цепенящую усталость. Именно в ту ночь виконт понял, что жить ему осталось недолго.

Сперва он разозлился. На себя, на мать, на отца, даже на Йоханну, а затем вдруг почувствовал удивительное равнодушие к своей судьбе. Никто не прольет ни слезинки после его ухода, никто не вспомнит его добрым словом, всем наплевать. Даже старшая сестра бросила его, лишь бы не видеть, как с каждым днем брат хиреет. Никто не хочет видеть страдания других.

– Ну что, вашмилость? Как себя чувствуете?

– Приготовь кресло, Йоханна, – попросил Людвиг слабо. – Я хочу на улицу.

Медведица лишь покачала головой:

– Какая вам улица? Подхватите простуду, помрете. Как я перед вашей сестрой буду объясняться?

– Пожалуйста. Я чувствую, что… – Он хотел сказать о своем скором уходе, но решил не пугать лишний раз хожалку, у нее и так слабое сердце. – Мне уже лучше, правда. На воздухе станет еще легче.

Как ни странно, Йоханна не стала спорить и принялась обматывать его одеялами, чтобы он не замерз. Затем велела принести носильное кресло.

Только вот лишний вес снова дал о себе знать: носильное кресло, служившее ему верой и правдой столько лет, теперь оказалось мало.

– Ну и задницу вы себе отрастили, – прокряхтела Йоханна, пытаясь протолкнуть его между подлокотниками на сиденье, ставшее вдруг таким узким. – Вот же приспичило тащиться к черту на рога!

– Твое ворчание сведет меня в могилу! – парировал Вигги. – Давай, толкай!

Наконец, кресло поддалось, и он проскользнул в него, как винная пробка в горлышко. Теперь главное не шевелиться, иначе будет нечем дышать!

– Понесли! – велел он слугам, и те с кислыми рожами взялись за ручки.

Слуги подняли его и, кряхтя, отнесли на улицу. Когда морозный воздух ударил Людвигу в лицо, кожу приятно защипало. Кажется, виконт не был снаружи целую вечность! Так недолго и пылью зарасти, будто старый половик! Надо бы себя как следует встряхнуть, правда?

Аэнорский замок даже в лучах солнца казался иссиня-черным на фоне туманно-серых гор. Горгульи в шапках из снега смотрели с его башен, словно ждущие своего часа стражи. По замковому двору сновали слуги, и Вигги с сожалением заметил, что среди них нет ни одной молодой девушки. Хожалка нарочно избавилась от всех незамужних девиц, словно боялась, что незадачливый виконт влюбится и будет страдать от неразделенных чувств. Возможно, ее опасения даже не были напрасными, только вот Людвиг был уверен, что, влюбись он, справляться с болезнью было бы куда легче.

Взглянув на покрытые наледью шпили башен, зубцы крепостных стен, а за ними на темнеющий силуэт леса, Людвиг почувствовал, как от горя и злости защемило сердце. Аэнорский замок – навечно его золотая клетка, в которой он умрет, даже не вдохнув воздуха свободы.

Поняв, о чем он думает, медведица похлопала виконта по плечу своей здоровенной лапищей.

– Идемте, ваша милость. Не хватало, чтобы вы отморозили уши!

– Слепи снеговика! – велел Вигги неожиданно для себя. Он вспомнил, как в далеком детстве обережница часто лепила снеговиков на плацу. Там были и маги, и чудовища, и что-то совсем невообразимое. Они с Люциком каждый раз смеялись до изнеможения. – Помню, у тебя здорово получалось.

* * *

– Ох, ваша милость, я уже стара для такого!

– Да ладно тебе прибедняться, Йоханна! Кто на том свете еще слепит мне такого снежного уродца?

Ей ничего не оставалось, как согласиться. Снег оказался свежим и рыхлым, так что хожалке приходилось с помощью магии заставлять его таять и лишь потом собирать в комья среднего размера. Спустя полчаса возни у нее получилось нечто, похожее на очень широкого человека. Когда Йоханна принялась лепить ему лицо, то Людвиг с благоговейным ужасом узнал в снеговике себя.

– Как вам такой болван, а? – отозвалась медведица, явно гордая своим творением. – А ведь он получился чуть красивее, чем на самом деле!

– Куда еще красивее? – Людвиг расхохотался, откинувшись в кресле, однако тут же раскрыл рот от удивления. На Аэнорскую землю что-то летело.

Йоханна едва успела закрыть виконта собой, как в то же мгновение нечто с хрустящим шлепком упало и залило свежий снег кровью.

Кровь, везде кровь! Он никогда не видел столько крови! Разве что когда отец отрубил Праматери голову, но тогда кровь сочилась, как гной из вскрытого нарыва, и все равно ее не было так много. А сейчас брызги – повсюду, попали даже на урода-снеговика, из-за чего тот словно плакал кровавыми слезами.

Кровь заливала все вокруг. Кровь бежала, расползалась из-под странного холщового мешка. Красное пятно медленно приобретало форму крыльев. Только приглядевшись, Людвиг понял, что это не мешок, а человек.

…На ясном небе ничего не было, даже облаков. Несчастный появился будто из ниоткуда.

– Альхор Всемогущий! – выдохнула Йоханна и бросилась к пострадавшему.

Оттянув край его туники, она выругалась. Затем склонилась над телом и выругалась еще громче.

Подбежавшие караульные ткнули тело копьями, оно не шевельнулось. Однако Людвигу показалось, что он видел странные голубые искры. Показалось? Может, это из-за снега?

И вдруг тело приподнялось, подобно кукле, которую тянул за ниточки невидимый кукловод. Оно схватило караульного за копье и отчетливо произнесло:

– Помогите.

Черт возьми, это же… Кажется, это… монстр?!

Йоханна не растерялась и со всего маху вмазала твари по морде.

– Запереть в темнице и ждать указаний! – рыкнула она подбежавшим стражам, а затем начала разгонять подоспевших зевак. – Вы чего тут встали? А ну, разошлись быстро!

– Что происходит? Кто это был? – спросил Людвиг.

– Не знаю, ваша милость. Сперва подумала, что девка, но оказалось, что это чудовище.

– Такое маленькое? – Людвиг вытягивал шею, надеясь хоть что-то разглядеть. – Оно просило о помощи!

– Мало ли о чем оно просило, – проворчала хожалка и велела слугам поднимать виконта обратно в башню. – Я пошлю за чертями, пусть они с ним разбираются. Не хватало еще, чтобы чудовища с небес падали!

Неужели черти заберут ее и он никогда не узнает, что произошло? Впервые за несколько дней Вигги ощутил прилив сил. Странное чудовище, упавшее с неба, – вот чего ему не хватало для полного счастья. Наконец-то и в Аэноре что-то происходит! Тайна, которую он обязан разгадать.

Как только его отнесли в башню и они остались с Йоханной наедине, он сказал:

– Никаких чертей. Сперва мы должны разобраться. Обыщите его. Потом я с ним поговорю. А уже после вызовем чертей, если это будет необходимо.

– Что мне сказать слугам? – проскрипела сквозь зубы хожалка, которой такое рвение виконта пришлось не по душе. – Они будут задавать вопросы. А если слухи о чудовище в замке дойдут до вашей сестры…

– Не дойдут. Это чудовище слишком мелкое, чтобы причинить кому-то вред. К тому же в Аэнорской темнице крепкие решетки. Вели лекарю осмотреть его, вдруг оно само скоро сдохнет.

– Это вряд ли, – буркнула медведица и удалилась, оставив Людвига наедине со своими мыслями.

И все же, откуда оно взялось?

* * *

А правда ли это чудовище? Когда Людвиг был в горах Син-Син, в плену у червопоклонников, он видел, что те, кто принимает слишком много серкета, начинают меняться. На голове появляются странные наросты, растут когти, лица превращаются в уродливые гримасы. Что, если та тварь – просто серк, обожравшийся порошка и изменившийся до неузнаваемости? Однако даже такое объяснение не давало ответа на два простых вопроса: «Как оно упало с неба и почему выжило?»

Что ж, об этом лучше спросить его лично.

В тот день, когда отец с отрядом всполохов прибыл в убежище еретиков, Людвиг видел много уродцев. Особенно ему запомнилась девушка, у которой вместо глаз была белая чешуя. Говорили, что она могла предсказывать будущее, и девушка, несмотря на суматоху, взяла Людвига за руку и произнесла:

– Я вижу… твоя судьба связана с черным чудовищем.

Людвиг тогда так испугался, что смог лишь расплакаться.

Но, конечно, Вигги считал это пророчество полной чушью. Ведь если та девчонка была провидицей, почему она не предвидела собственную смерть? Почему не знала, что отец братьев – великий Лорд-Канцлер – приведет в горы десятки магов в поисках своих сыновей? Почему она не спасла Праматерь до того, как карающий клинок его превосходительства Леннарта де Гродийяра отрубит ей голову? Почему не увела серков, предвидя, что их всех сгонят в тот самый каменный зал, запрут там и сожгут заживо? Всех, кроме детей и подростков, оставшихся сиротами.

Даже собственную жену Лорд-Канцлер загнал туда, в жуткое пекло, хотя она на коленях просила простить ее. Ни один мускул не дрогнул на лице отца. И мать пошла вместе с остальными, и Людвиг в последний раз видел ее красное от слез лицо. А теперь, когда виконт вырос, он не знал, кого ненавидит сильнее: чудовищ или серков, ведь последние сами сделали свой отвратительный выбор.

Йоханна быстро вернулась вместе с лекарем, осмотревшим их новую пленницу.

– Я не знаю, что это за существо, – развел руками лекарь. – Не человек и не чудовище. Я не могу больше ничего сказать.

– Когда оно придет в себя?

– Оно уже пришло. Когда я осматривал её, она чуть не оторвала мне руку, – покачал головой лекарь. – Пожалуйста, ваша милость, не заставляйте меня больше заходить к ней!

В доказательство своих слов он потер предплечье.

– Это она?

– Да, в этом я уверен.

– Я вас понял. Можете быть свободны.

Как только лекарь ушел, Йоханна достала из-за пазухи что-то блестящее и молча протянула ему.

Звезда. Шестиконечная, явно из менхита, на серебряной цепочке с мелкими звеньями. Артефакт времен Альхора!

– Висело на шее, – пояснила медведица. – Похоже, где-то украла.

– Не будем делать поспешные выводы. Нужно все разузнать.

– Да что там узнавать-то? Это либо чудовище, либо серк, и в том, и в другом случае ее нужно казнить! – рыкнула хожалка и сложила на груди руки. – Не дурите, вашмилость, дайте мне послать за чертями, и дело с концом!

– Нет, Йоханна. Если та тварь – чудовище, значит, это особенное чудовище. Иначе где ты видела монстров, умеющих говорить? А если серк, мы должны выяснить, где их новое логово, и сообщить об этом в Магистерию, – рассудил Людвиг. У самого внутри все звенело от предвкушения. – Неси мое лучшее платье. Я должен с ней поговорить.

Глава 3

Лорианна

Письмо от Варана пришло вскоре после его отъезда: возвращаться в Хорру он не собирался, почему – упоминал лишь вскользь, сославшись на «неотложные дела». Почерк наместника, обычно аккуратный и ровный, теперь выглядел коряво, будто Варан писал в жуткой спешке, и Ло сразу почувствовала неладное. Атис редко отлучался из столицы, и сейчас такой отъезд выглядел весьма подозрительно.

– Миледи, – тихо позвала обережница, появляясь в дверном проеме. – Соловей вас ожидает.

Наконец-то, Соловей! С Атисом Аль-Аманом она разберется позже, а пока придется решать дела насущные.

Леди-Канцлер направилась в часовню и замерла у самой дальней колонны: в трепещущем свечном пламени виднелся знакомый силуэт. Заслышав ее шаги, человек выпрямил спину и повернулся к ней.

Гвидо Соловей. Личный приказчик Лорда-Магистра, ставший серком от слишком праздной жизни. За серкет он мог продать и родную мать, поэтому быстро выбился в осведомители Канцелярии и принес немало пользы Лорианне. Очень легко управлять людьми, у которых есть слабости.

Она по привычке окинула взглядом зал, погруженный в красноватый полумрак. Стояла густая тишина, пахло лишь ладаном и вековой пылью. Никого, кто бы мог подслушать их разговор.

– Почему так долго? – спросила, наконец, Ло. – Ты выяснил?

– Выяснил, но не все, – ответил он просто и скривился. – Лорд-Магистр в последнее время не слишком меня жалует. Кажется, он обо всем догадался.

По спине пробежал холодок. Нельзя было недооценивать Лорда-Магистра. У него нюх на шпионов.

– Если бы он догадался, тебя бы давно уже не было в живых, – отозвалась Лорианна равнодушным тоном. На самом же деле ее сковывал ужас. – Говори, только быстро.

– Приказ о созыве уже готов. Все наместники, кроме одного, поставили свою подпись. Дальше дело за Канцелярией.

– Когда он вступит в силу?

– Этого я не знаю, – покачал он головой. – Но думаю, в ближайший месяц. С вашим согласием или нет… Инквизиции быть, миледи.

– Он не может! – Ло чуть не взвыла от досады. – Ему нужен повод!

– Боюсь, что поводов у него достаточно. – Гвидо серьезно на нее посмотрел. – Если вы что-то задумали, то лучше действовать сейчас.

Что она задумала? Может, подговорить наместников и требовать отставки Лорда-Магистра? Только вот кто ей поверит?

– Кто станет Лордом-Инквизитором?

– Кандидатов много. Пока в приоритете некая Ворона. Знаете такую?

Капитан чертей? Но она подружка Варана, согласится ли она стать Леди-Инквизитором? Большой вопрос. Лишь одно Лорианна знала точно – с Вороной всегда можно договориться.

– Это хорошо, – пробормотала Леди-Канцлер, вытирая взмокший от духоты лоб. – Очень хорошо… Спасибо. Награда уже ждет тебя в твоих покоях.

Глаза юноши, из-за действия серкета обретшие неестественный голубой цвет, хитро прищурились.

– Я сильно рисковал, чтобы все разузнать. Почти попался.

– Дай угадаю: ты хочешь больше, – заключила Лорианна.

Ох уж эти любители серкета! Все им мало.

– Вы весьма прозорливы, миледи, – ухмыльнулся Гвидо. – В два раза больше.

– Хорошо, я велю доставить еще одну порцию, – согласилась Лорианна. Все-таки парнишка и правда сильно рисковал. – Возвращайся и жди дальнейших указаний. Ты хорошо послужил Канцелярии.

Гвидо рассеянно кивнул и направился к двери. Уже приоткрыв ее, передумал и обернулся.

– Я не хочу выглядеть предателем, но… есть еще кое-что.

– О чем ты?

– Мне кажется, я кое-что узнал.

– Ну? – Лорианна нетерпеливо кивнула.

– Я не должен вам говорить, но… – Мальчишка засомневался. Сглотнул. Выдохнул. Посмотрел ей в глаза. – Я уверен, что Ибекс уже начал убирать тех, кто с ним не согласен. На вашем месте я бы забеспокоился о жизни Варана.

Варан?.. Леди-Канцлер похолодела, хотя на лице у нее было написано полнейшее равнодушие. Атис в опасности.

О святые небеса!..

* * *

Как только взошло солнце, Лорианна велела приготовить служебную карету. Всю дорогу до цитадели, пока ее трясло по безлюдным утренним улицам, вымощенным, как назло, крупной брусчаткой, Ло лихорадочно перебирала в голове все варианты предстоящего разговора.

Что она скажет? Что это безумие – убирать несогласных? Однако они оба знают, что не Ибекс это начал. Все началось с ее отца – безумного Лорда-Канцлера.

Тот прожил не самую простую жизнь. Он был вторым ребенком графини Аэнорской, и титул должен был достаться его старшей сестре, в честь которой Ло и сменили имя. Отец рассказывал, что сестра оставалась единственной в их семье, кто был к нему по-настоящему добр и не осуждал за излишнюю мягкость. Впрочем, именно сестра и подвела его, а мягкость дорого обошлась.

В семнадцать лет любимая дочь графини трагически погибла: лошадь сбросила ее и размозжила копытами череп. Графство держало траур целый месяц. Все флаги и знамена были приспущены, в храмах молились только об упокоении ее души.

Леннарт де Гродийяр стал следующим в очереди на титул. Правда, он совершенно для этого не подходил. Он любил живопись и скульптуру, красивые вещи и красивых людей, восхищался поэзией и музыкой, даже устраивал приемы с чтением стихов. И до власти ему не было никакого дела, он мечтал лишь, чтобы его оставили в покое.

Словом, отец был добродушен, нежен и наивен – им было очень легко управлять. Быть может, поэтому Лорд-Магистр – тогда еще наместник слова Альхорова – так за него держался.

Разумеется, матери не нравилось, что титул перейдет к сыну, предпочитавшему крови масляные краски, а законам – стихи. Может быть, она просто его недолюбливала, как, собственно, и всех мужчин. Так или иначе, мать настояла, чтобы он отрекся от всего, и власть перешла младшим сестрам-близняшкам – Лоренсии и Люсии. Правда, это не получило одобрения от Лордов.

Ибекс, чье положение тогда стало очень шатким, был полностью на стороне отца. Уже тогда он разглядел в нем союзника, с которым ему по пути. Он решил сделать из отца сперва графа, а затем и Лорда-Магистра. Единственной помехой был старый Лорд-Канцлер, который никак не хотел сдавать свой пост.

Однако и старая графиня оказалась весьма коварна. Никто даже не думал, что она решит избавиться от неугодного сына. По договоренности с герцогом Хашмирским, она отослала отца подавлять вспыхнувшие мятежи, выдав ему лишь двух магов и дружину из двадцати человек. Конечно, их всех перебили. Спасаясь от погони, отец попал в Магритские топи, где и встретил мать Ло.

Только вот его возвращения никто не ждал. Все считали отца погибшим. И когда он вошел в Хорру, многие решили, что это призрак. Никто не знал, что случилось там, на болотах, что отец видел и о чем молчал, но вернулся он совершенно иным. Говорили даже, что в топях в него вселился болотный демон.

Правда или нет, но этот демон не простил матери измены. Заручившись поддержкой Ибекса, он обвинил старую графиню в предательстве заветов Альхора и сослал ее на то самое болото, из которого едва выбрался сам. С тех пор ее называли Болотной Графиней. Говорили, она до сих пор бродит там и ночами можно услышать, как она воет и просит о помощи.

Ло не знала, насколько эти слухи правдивы, но в категоричных мерах отца не сомневалась. После всех этих событий отец стал новым Лордом-Канцлером, Ибекс – новым Лордом-Магистром, держащим власть в железном кулаке.

Лорианне нечего было ему противопоставить. Но и сдаваться она не собиралась.

* * *

Перед Ло распахнулись двери в покои его превосходительства с высокими потолками и стенами, увешанными гобеленами. Ибекс готовился к празднику осеннего солнцестояния и примерял новую мантию, расшитую золотом. Рядом крутился портной. В углу, как тень, замер Гвидо, готовый бежать сломя голову и выполнять любые поручения.

– Ло? Ты немного не вовремя. – Лорд-Магистр нахмурился. – Что-то срочное?

Леди-Канцлер застыла в дверях: игра вот-вот начнется. Единственный, кого Ибекс уважал, – это ее отец, но и тот давно умер. Лорианна в подметки ему не годилась, так что Лорд-Магистр мог вертеть ей как ему вздумается.

– Боюсь, что да, – тихо вымолвила она.

– Что ж, тогда заходи. – Его превосходительство жестом велел портному удалиться, стянул с себя тряпки и уселся в кроваво-красное кресло, закинув ногу на ногу. – Гвидо, подай чаю.

Мальчишка мельком на нее взглянул, словно предупреждая о чем-то, затем поклонился и исчез за крохотной дверцей, за которой располагался коридор для слуг.

– Кажется, я знаю, зачем ты пришла, – с легкой усмешкой начал милорд и указал на кресло, стоящее напротив. Кресло было зловещим – больше походило на распахнутую пасть. – Тебя беспокоят чудовища. Верно?

– Ваша прозорливость восхищает, – проговорила Ло осторожно.

– Варан отчитывается передо мной лично. Я знаю, чего ты боишься, и спешу тебя успокоить: даже самые точные часы иногда ломаются. Я слежу за положением дел в Йеффеле, и если угроза станет серьезной, я приму меры.

Но Ло почему-то не почувствовала облегчения. Она знала: опасна та змея, что не шипит.

– Хватит этого притворства. Я знаю, что вы хотите созвать Инквизицию.

Некоторое время он внимательно смотрел на Ло, словно пытался найти в ней что-то. Отыскав, удовлетворенно улыбнулся.

В гостиной вновь появился Гвидо, держа на серебряном подносе две чашки из розового синьюнского фарфора. Лорд взял одну чашку себе, а другую подал Лорианне.

– Создание Инквизиции – лишь крохотный камень в основании. В основании кое-чего большего. – Ибекс сделал глоток и с наслаждением прикрыл глаза.

– Слышать это неожиданно, – отозвалась Леди-Канцлер, изо всех сил стараясь изобразить изумление. – И что вы намерены делать?

– Скоро Магистерия и Канцелярия прекратят свое существование, – проговорил он медленно, чтобы смысл его слов лучше дошел до Лорианны. – Я соберу Совет и стану Верховником.

Верховником?! Он что, решил занять место Короля?! Да это безумие! Внезапно что-то обожгло ее колени, а в воздухе повис дребезжащий звон.

– Ло? – Голос милорда звучал приглушенно, будто доносился из-за толщи воды. – Ло!

Вокруг царил густой, непроницаемый туман.

– Ло, с тобой все в порядке?

Мир вновь обрел четкие контуры.

– Ты разбила чашку, – с досадой вздохнул Лорд-Магистр. – И облила себе все ноги.

– Простите, ваше превосходительство… – Ло исступленно посмотрела сперва на осколки, похожие на крошечные косточки, рассыпанные по полу, а затем и на пятно, расплывающееся по бедрам. Боли не было: то ли чай оказался недостаточно горячим, то ли потрясение слишком сильным. – Мне очень жаль.

– Гвидо, принеси-ка полотенце.

– Вы не можете… – Ло почувствовала, как в горле вдруг пересохло. – Это невозможно…

– Все возможно, если у тебя много друзей. – Лорд самодовольно пожал плечами. – Альхора нет уже три века, ты, как никто другой, должна понимать, что нынешняя власть устарела.

Гвидо принес полотенце и протянул его Лорианне. В его глазах читалась жалость.

* * *

– Вы не можете вот так взять и все упразднить!.. – Полотенце полетело на пол.

– Это будет не упразднение, а значительное изменение. Вместо Магистерии и Канцелярии я создам Совет, куда войдут те, кто готов принести пользу для Королевства.

Лорд-Магистр говорил с блаженной улыбкой. Сколько он ждал этого мгновения? Год? Два? Десять? И теперь, когда ее отец – единственный человек, который еще мог на что-то повлиять, – умер, у Магистра окончательно развязаны руки.

– Исполнять волю Совета будет Министрия, – продолжал он. – Я хотел бы, чтобы ты ее возглавила в качестве Верховного министра. Чудовищами же будет заниматься Инквизиция. Я возьму на себя обязательства Верховного советника.

Ло показалось, что она сходит с ума. Верховник! Тот, за кем последнее слово в Совете, тот, чьи полномочия ничем не ограничены. Почти что Король! Да, такой исход мог быть только в самом страшном кошмаре. Лорд решил дать власть знати, чтобы получить ее поддержку. Это был конец целой эпохи и начало новой: так начиналась эра смуты.

– Кто возглавит ее?

– Достойнейший. Чудовищ развелось слишком много, Ло. Пора забыть об Альхоре, пора брать бразды в свои руки.

– Вы понимаете, к чему это приведет? – хрипло прошептала Лорианна, не узнавая собственный голос. – Начнется бойня! Нефер захлебнется в крови! А как же те аматы, что не обратились?!

– Инквизиция будет заниматься поиском и уничтожением всех проклятых, в том числе их потомков. Только когда все аматы будут уничтожены – только тогда в Нефере настанет мир. Вместе мы очистим Королевство от скверны. Разве ты не этого хотела?

Ло не находила слов. Все, за что она боролась, извратили и втоптали в грязь. Она хотела помочь аматам, а не убить всех до единого. Вряд ли Ибекс об этом задумывался.

– Я не считаю этот путь верным, милорд. Магам это не понравится.

– Наместники поддержат меня. Они станут Лордами-Советниками.

– От этого будет только хуже.

Ибекс встал с кресла, поднял полотенце и брезгливо бросил его Ло на колени. «Если ты не прекратишь это, то очень сильно пожалеешь», – читалось в его глазах. Неужели есть еще надежда переубедить его?

– Альхора нет, Ло. И не будет, – холодно произнес Лорд-Магистр. – Зато есть мы. Я люблю свое Королевство так же, как люблю воздух и солнце, я не представляю жизни без служения своему народу. Забраться на самый верх очень тяжело, но еще тяжелее удержаться там, особенно когда пытаешься что-то изменить. Мне не нужно твое одобрение, только твоя верность. Ты ведь все еще верна мне, Ло?

Конечно, когда от тебя хотят чего-то безнравственного, то сразу взывают к твоей верности.

– Да, милорд, – процедила Ло сквозь зубы. Ее положение шатко, слишком шатко, чтобы действовать в открытую.

– Я понимаю, перемены пугают, – продолжил он чуть мягче. – Мне тоже не по себе, но пока мы вместе – я, ты, – все будет хорошо.

Лорианне ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

– Я очень рад. – Руки Ибекса легли ей на плечи. – Я говорил, что горжусь тобой?

– Однажды.

– Что ж, отличный повод повторить. У меня для тебя особенное поручение, Ло.

Ло закусила губу. Больше всего на свете ей хотелось оказаться подальше отсюда.

– Как я уже сказал, я хочу, чтобы ты возглавила Министрию.

– Что я должна делать?

– Сущий пустяк, – произнес он таинственно, и по спине Ло разбежались мурашки.

– Пустяк?

Ибекс достал приказ.

– Подпиши это, Ло. Принеси пользу Королевству.

Белоснежная бумага, плотная и шершавая, лежала перед ней, переливаясь фиолетовыми чернилами. Ло подумала, что именно так принимаются все самые ужасные решения на свете – за закрытыми дверями, с чашкой чая в руке.

– Думаю, сперва стоит все обсудить, – покачав головой, проговорила она, и звук собственного голоса вдруг придал ей сил. – Я не могу это подписать, как следует не обдумав.

* * *

Лорд-Магистр хищно прищурился. Кажется, он такого не ожидал.

– Не можешь или не хочешь, Ло?

– Ваша прозорливость, как всегда, удивительна. – Лорианна поднялась с кресла. – Я могу принять упразднение Канцелярии, могу даже принять вас как Верховного советника, но Инквизиция… Честь моего рода будет запятнана, если я приму это. Надеюсь, вы понимаете.

Ибекс задумчиво разгладил складки на мантии и отвернулся к окну.

– Я уважал твоего отца. Он был единственным, кто поддержал меня, единственным, кому я мог доверять, единственным моим другом. Я уважал его, он был мне как брат. Но это не значит, что я со всем был согласен.

– Вы давали клятву! – не выдержала Ло и вскочила с кресла. – Вы клялись на его смертном одре, что никогда не созовете Инквизицию!

– То были простые слова, – пожал плечами Ибекс. – Благополучие Нефера выше всех моих клятв.

– Простые слова?!

– Я не требую от тебя понимания. Ты правда думаешь, что благородство чего-то стоит? Нет, Ло. Выносить мне вердикт будут наши потомки, лишь им дано судить о наших решениях.

– Не уверена, что при такой политике у нас останутся потомки, милорд. Вы должны понимать, что пострадают невинные люди.

– Я готов пойти и на такие жертвы. Войны не выигрываются без крови невинных, тебе ли не знать?

– Мне нужно все обдумать, – повторила она, направляясь к двери. – Это очень серьезный шаг, я не могу принимать решения, не зная последствий.

Лорд приблизился к ней. Они стояли друг против друга, разделяемые лишь ажурным столиком. Лорианна видела перед собой только его красные глаза с горизонтальными зрачками – долго, очень долго они с Лордом-Магистром пристально смотрели друг на друга. Напряжение между ними было такое, будто вот-вот ударит молния.

Пусть он знал все ее слабости, знал, куда давить, она все равно будет сопротивляться до последнего.

– Что ж, я ждал этого тридцать лет, могу подождать еще немного.

«Пары дней мне вполне хватит, чтобы ты никогда не стал Верховником, старый ты козел», – зло подумала Лорианна, уже размышляя, как все лучше провернуть.

Ибекс хмыкнул, словно понял, о чем она думает, и все равно согласно кивнул. Он принял правила игры.

Ло перевела взгляд на Гвидо, стоящего в углу и смотревшего в пол. Он что, дрожит?..

– От Варана нет новостей? – вдруг спросил Лорд. – Не говорил, когда вернется? Он нужен мне здесь.

– Он передо мной не отчитывается, это же ваш подчиненный, – пожала плечами Ло. – Наверное, у него дела в Айзенхилле.

– Я был в Айзенхилле неделю назад и его там не встретил. Ворона сказала, он уехал на север, в Дильхейм. Ты, случаем, не знаешь, какие у него могут быть там дела?

Дильхейм? Что Аль-Аман забыл в Дильхейме?

– Не имею ни малейшего представления, милорд.

Ло опустила глаза, укоряя себя за незнание. Опять он ее опережает!

– Что ж, когда он вернется, дел у него прибавится. – Лорд криво улыбнулся, давая понять, что и на Атиса у него большие планы. – Жду твоего ответа.

Ло собрала остатки самообладания, поклонилась и вышла. Черный огонь горел у нее в груди, черный огонь ледяной ярости. Она уже знала, что будет делать, в ней не оставалось сомнений.

Лорианна никогда не думала, что ей придется марать руки. Нет, она вовсе не хотела строить козни и плести интриги. Ло – солдат, черт возьми! Так или иначе, Лорд-Магистр сделает то, что хочет, с ее согласия или без. Уберет ее, найдет новую послушную куклу, которая подпишет все, что он прикажет. Ведь чего хотят те, у кого есть власть? Разумеется, еще больше власти.

И титул Верховного советника.

* * *

Однажды, когда ей было десять, она серьезно повздорила с отцом из-за платья, которое не хотела надевать, поэтому сбежала и спряталась в замковом саду. Забралась на древний королевский кедр – так высоко, как только могла. Ее не было видно из-за широких раскидистых ветвей, да никто из слуг и не смотрел наверх.

Что было потом? Лорианну так и не нашли. Она просидела на толстой старой ветке до ночи, боясь пошевелиться. О чем она думала? Конечно, о том, что хочет сбежать, ведь золотая клетка не для гордой птицы. Ее уже начали обучать рукопашному бою, метанию ножей, владению мечом, счету, письму, истории, шитью, танцам, навыкам выживания в дикой природе и в тылу у противника. Полезней всего, конечно, навыки выживания. Так что когда настала ночь и замковый сад опустел, Ло осторожно слезла с кедра. Уже тогда упертости ей было не занимать.

Она спустилась на землю – первая ее ошибка! Ну что ей стоило перебраться с ветки на крышу флигеля, оттуда – в башню? Тогда ее бы не заметили. Но ей было шесть, основы стратегии она не знала. Так что да, Лорианна спустилась на землю и прокралась во флигель по земле. Там-то ее и схватили.

В тот день, когда она впервые его ослушалась, отец был так зол, что даже не стал с ней разговаривать. Затащил в комнату, больно схватив за руку, и велел отхлестать ее розгами. Да так, что Ло потом две недели не могла сидеть. Она долго плакала, подмяв под себя одеяло, кожа горела, а боль не прекращалась. Так началось ее долгое заключение в башне на целых три месяца. Тогда Лорианна раз и навсегда усвоила: нельзя сопротивляться отцу! В тот день поклялась ему, что никогда впредь не пойдет против его воли. Много лет спустя, лежа на смертном одре, он взял с нее еще одну клятву: Ло должна сделать все, чтобы сохранить в Нефере мир.

Миледи закончила листать страницы приказа и с ненавистью бросила бумагу в огонь растопленного камина. Разумеется, это была всего лишь копия, но стало чуть легче. Она боролась за сохранение мира в Нефере, и никто не посмеет ее осуждать.

– Неужели все настолько плохо? – Обережница, стоявшая в дверном проеме, поджала уши.

– Если Лорд-Магистр созовет Совет, место в нем можно будет купить. К власти придут толстосумы, чья единственная цель – стать еще богаче. Они будут преследовать лишь свои интересы, но никак не государства. И земли… Сейчас они принадлежат Альхору, а будут принадлежать аристократии, вот почему Ибекс хочет все изменить, – вздохнула Лорианна. – Начнется смута.

– Почему вы уверены, что всем богачам хочется стать еще богаче? Быть может, среди них есть достойные люди. – Лени хитро прищурилась. Она всегда хорошо угадывала ее настрой. – Не знаю, миледи. Как по мне, Нефер нуждается в переменах.

– Как бы не стало хуже, вот чего я боюсь.

– Что бы вы ни сделали, я всегда на вашей стороне, вы же знаете. – Обережница ободряюще улыбнулась. – Принести вам чаю?

– Да, я бы не отказалась, спасибо. – Ло выдавила из себя улыбку. – Я буду у себя.

Вернувшись в комнату, Лорианна достала из-под кровати черный сундук, закрытый на четыре замка. Этот сундук ей принесли спустя полгода, после того как она вступила в должность. Ключи она всегда носила с собой, на цепочке.

Ло извлекла из потайного отделения крохотный пузырек в форме капли. Внутри переливалась золотистая жидкость, похожая на янтарь. Без запаха и вкуса. Яд чудовища. Самая крайняя мера.

Глава 4

Эрик

Ярмила разбудила Эрика на рассвете, накормила завтраком и показала на карте, где в последний раз видели монстра. Она дала Циглеру теплые вещи и немного еды в дорогу. Помогла обработать глаз, шепча заговор «на скорейшее заживление», и пообещала помолиться Лешаку – духу лесов и болот, покровителю Горста.

«Вряд ли это поможет», – вздохнул про себя Эрик, но все же поблагодарил девушку.

Даже если она помолится всем богам и духам одновременно, это не спасет обережника от острых когтей и зубов.

Оказавшись за воротами Горста, Эрик поставил метку для чертей. Если он не справится, у жителей деревеньки будет хоть какой-то шанс.

За ним следила старуха со скисшими мозгами. Увидев, как он поставил метку, старуха трижды плюнула на землю и пригрозила незванному гостю кулаком. В ответ Циглер показал ей меч. Злобная карга закудахтала что-то невразумительное и поспешила скрыться.

Оседлав Нэнэ, он отправился на запад, куда указала Ярмила. Там должна быть роща духов, которую Эрик узнает по пестрым лентам и колокольчикам. Именно там в последний раз видели монстра. Возможно, в роще он найдет погибших людей графа. А если повезет (или не повезет?), то и чудовище.

День выдался удивительно ясный: небеса василькового цвета казались небывало высокими, солнце светило так жизнерадостно и непринужденно, что Эрик Циглер почти забыл о предстоящем. Он вспоминал детство, проведенное в Бъерне, как строил снежные замки с другими ребятами, как играл в снежки, как приходил весь мокрый домой, а мама долго ругалась, потому что снег, прилипший к полушубку, быстро таял и образовывал лужицы, которые матушке приходилось как можно быстрее вытирать, но даже это не омрачало его настроения. Зима была его любимым временем года. Разумеется, до того как он стал магом.

Пробираясь через красные стволы столетних сосен, вдыхая влажный аромат хвои и свежей смолы, он не чувствовал ничего, кроме радости. Глаз, смазанный особой травой Ярмилы, больше не болел, да и рука будто бы совершенно зажила. В такт хрустящему под копытами Нэнэ снегу он принялся невольно напевать простенькую мелодию какой-то похабной песенки, которую помнил еще со времен Академии, про купающихся в озере дев.

Когда он заметил ленты, висевшие на кривых сосновых ветках, то хорошее настроение улетучилось. Ленты замерли в безветрии зимнего леса. Эрик спешился и вытащил меч из ножен. Тишина стояла такая, что, кажется, звенело в ушах. Ох, только дурак не знает, что если в лесу тихо – значит, где-то поблизости опасность.

Оглядев снег, он нашел лишь следы мелких зверьков и птиц. Ни человеческих, ни следов чудовища. Может, пришел не в ту рощу?

– Кажется, пора возвращаться назад, – задумчиво проборморал Эрик.

Нэнэ одобрительно заржала в подтверждение его слов. По правде говоря, Эрик был очень даже не прочь вернуться, но тут он почуял странный запах, который ветер донес с востока.

Стволы сосен здесь были прямые и высокие, не то что в горах: на смену деревьям с искривленными, будто в агонии, силуэтами и с толстыми, цепкими корнями, которыми те вгрызались в камни, пришли высокие разлапистые сосны. Ничего не разглядеть за тянущимися единой стеной стволами…

Указатель! Выцарапанные и залитые красной краской каракули «Горст». И вот сейчас на них виднелись четыре ровные бороздки от когтей.

Нэнэ недовольно заржала и двинулась вперед, выпуская из ноздрей пар. Жить ей оставалось всего ничего.

* * *

Циглер осторожно вошел в рощу, держа меч наготове. Впереди, среди деревьев, виднелась гора чего-то темно-серого, похожего на слипшийся ком глины. Странный металлический запах с каждым шагом становился все сильнее.

Ближе. Еще ближе. И вот Циглер уже разглядел чью-то замерзшую руку. Лошадиную голову. Ногу в сапоге. Альхор Всемогущий!.. Мертвяки.

Куски человеческих и лошадиных тел срослись в одно сплошное месиво, скрепленное мерзлой кровью и чуть присыпанное снегом. Эрик замер на месте, не в силах ни убежать, ни отвести взгляд от отвратительного, но в то же время завораживающего зрелища. На ум пришло лишь одно слово: святотатство. Кто-то нарочно разодрал тела несчастных и свалил их в одну кучу, словно издеваясь. Человек не стал бы делать такого из уважения к мертвым, чудовище – из-за жадности. Оно скорее лопнет, но сожрет все. Существо, которое сотворило такое, не было ни тем, ни другим.

Это существо не только кормилось, оно развлекалось. Тогда оно вдвойне – нет, втройне! – опасно. Тварь, что убивает для развлечения, тем более заслуживает смерти.

Хруст. Где-то скрипнула ветка? Эрик вгляделся в глубину леса. Ничего. Неужели показалось? Черт, будь у него целыми оба глаза, он бы наверняка что-то увидел! А сейчас оставалось полагаться лишь на нюх, но из-за снега ничего не учуять! Только бы эти следы на знаке с названием «Горст» оставил медведь, только бы…

Эрик успел пригнуться и невольно закрыть руками голову, как над ним пролетело огромное черное пятно. Оглушительно заржала Нэнэ, встала на дыбы и попятилась назад.

За короткое мгновение Циглер смог со сверхъестественной четкостью разглядеть монстра. Небольшой, но крепко сложенный, с мощными передними лапами, покрытыми черными перьями, с короткой шеей и загнутым клювом, созданным для разрывания плоти. Его продолговатую голову украшал хохолок из перьев, который сейчас возбужденно топорщился. Серые глаза чудовища не мигали. Промелькнув над обережником, тварь скрылась в зарослях.

Сражаться? Удастся ли убить монстра в одиночку? Или бежать, оставляя Горст на произвол судьбы?

Внезапно он услышал клекот. Чудовище возвращалось, чтобы закончить начатое. Эрик едва успел вскочить в седло, как в следующий миг кусты всколыхнулись, и он снова увидел эту отвратительную морду с хищно загнутым клювом. Нэнэ пронзительно заржала и в ужасе бросилась вверх по склону.

Кобыла была так напугана, что ей едва ли можно было управлять. Поводьев она не слушалась, голоса и колен – тоже. Пару раз она чуть не налетела на дерево, постоянно спотыкалась. Ледяной воздух бил Эрика по лицу, и он не мог даже вздохнуть. Желудок растрясло, в горле стоял скользкий ком. Зрение вдруг обрело странную четкость, мир стал ярче и объемней: перед глазами плясали стволы, кусты, ветки, вихляла дорога. Она совершенно не подходила для быстрой езды, и если Нэнэ споткнется (а когда-нибудь это точно случится), они вместе упадут.

Когда всадник и лошадь поднялись на холм, копыта Нэнэ что-то задели.

Сердце пропустило удар. Сугробы, силуэты деревьев, затянутое паутиной веток небо. Все, что Эрик успел, – выскользнуть из стремян, и это спасло ему жизнь. Он вылетел из седла и рухнул на снег животом, выбив из легких весь воздух. Ладони порезало что-то острое, в каком-то шаге мелькнули копыта. Еще чуть-чуть, и они раздробили бы ему голову. Эрик откатился подальше и наконец вдохнул.

Затем рывком сел и ощупал себя: вроде цел, только порезал руки. Слава Альхору, даже ничего не сломал.

Нэнэ, хрипло дыша, лежала на боку и никак не могла подняться. Ее нога была сломана. Из-под разорванной шкуры виднелась желтоватая кость.

Сбежать не удалось. Остается только сражаться.

* * *

Нэнэ жалобно ржала, умоляя о спасении. От вида ее изувеченной ноги Эрику стало дурно, в горле мешался тугой ком. Циглер сжал кулаки. Ну почему он все время все портит?! Почему из-за него вечно страдают все вокруг?!

Клекот. Монстр почти догнал их! Разумеется, чудовище в десять раз быстрее любой лошади и не сцапало огневика раньше только потому, что ему нравилось играть в охоту.

Эрик оглянулся. Охота? Ну ладно. А как этой твари идея сыграть в прятки?

В глубине души он надеялся, что монстр обнаружит и сожрет Нэнэ. Вдруг ему окажется достаточно лошадиного мяса и тварь просто забудет про него?

– Прости! – попросил Циглер у кобылы и бросился искать укрытие в лесу.

На душе было совсем гадко, он чувствовал себя настоящим предателем. Черт, это ж надо было так вляпаться!

Снова клекот. Совсем близко, кажется, за тем деревом… Быстрее, туда!

Тело сводило от напряжения, в ушах стучала кровь. Циглер перепрыгнул через валун и скользнул за уступ. Упал на спину и чуть не взвыл от боли – камни под снегом врезались в ребра. Чтобы звук собственного дыхания не выдал его, он зажал руками рот.

Тварь, потеряв Эрика из виду, издала разочарованный крик. Как будто позвала по имени. Услышав это, Циглер от страха и вовсе перестал дышать.

Нет, ему показалось! В клекоте твари не было ничего человеческого. Всего лишь набор звуков, но от ужаса разум Эрика принял его за нечто связное. Откуда бы монстру знать его имя?

Чудовище прошествовало где-то совсем рядом, шумно всасывая воздух и тихо, зазывающе урча. Оно искало его, чуяло по запаху магии и крови. Когда найдет, сожрет целиком, и даже меч ему не поможет.

Острые ветки упирались в щеку, но обережник, согнувшись пополам, не шевелился.

Сколько времени он пролежит здесь? Час? Два? Либо чудовище уйдет, позабыв про него, либо оно его найдет. А когда найдет, Циглеру придется сражаться. Но ведь он не черт! Ни разу в своей жизни он еще не дрался с чудовищем!

Пронзительно заржала Нэнэ, брошенная на произвол судьбы. Чувствуя себя перед ней виноватым, Циглер рискнул выглянуть из-за камней.

Чудовище было не таким большим, как сперва показалось. Оно стояло, по-звериному опираясь на мощные передние лапы, и водило головой из стороны в сторону, надеясь отыскать его след. Затем тварь распахнула пасть и издала отвратительный звук, похожий на плач ребенка.

Шакал рассказывал про бой чертей с монстром. Ворона была самой быстрой и всегда атаковала первой. Сначала она вонзала клинки в глаза чудовища, чтобы ослепить его. Если тварь была некрупной, как та, что сейчас перед ним, ей оставалось перебить шею. Тогда чудовище умирало мгновенно.

Эрик опустил взгляд на рукоять своего меча. Жаль, Аста плохо подходит для боя с монстром, но Эрик может напасть со спины и ударить тварь в основание черепа.

Осторожно, стараясь не производить лишнего шума, Циглер вылез из кустов. Выбора у него не было. Над головой быстро, как течение горной реки, плыли облака.

– Инхар, – прошептал он, и Аста вспыхнула ровным голубым пламенем.

Он уже замахнулся, но… Не выйдет! Спина монстра оказалась покрытой острыми шиповидными наростами. Услышав его, чудовище резко развернулось и полоснуло кривыми когтями воздух, пытаясь поймать своего неожиданного противника. Эрик ловко отпрыгнул в сторону, уходя от удара.

Это было его ошибкой.

В следующее мгновение лапа монстра, похожая на человеческую, – с суставчатыми пальцами и взбухшими жилами, с острыми черными когтями, – проскользнула совсем рядом, едва не зацепив его. Циглер лишь чудом не попался.

– Ри! – требовательно тявкнуло чудовище, глядя Эрику прямо в глаза. – Э!.. Ри!..

Оно не спешило нападать. Оно будто бы стремилось донести до него какую-то идею. Взгляд его янтарных глаз на мгновение показался Эрику осмысленным, вовсе не безумным. Будто под личиной монстра скрывался кто-то, кто его знал.

Холодея от всех этих предположений, Эрик осторожно попятился, и тут под его сапогом со звуком ломающейся детской кости хрустнула ветка. Для чудовища это был сигнал. Мгновение «перемирия» кончилось – тварь не смогла совладать с инстинктами хищника. Эрик едва успел приготовиться. Монстр бросился на него.

* * *

Эрик двигался легко – так, как запомнило его тело еще с тренировок. Перекатился, ушел влево, в слепую зону. В следующий миг его клинок со свистом рассек воздух, – Эрик молниеносно ударил.

Тварь успела уклониться от его смертоносного меча. Утробно зарычала, полоснула когтями по пустому месту – здесь он только что стоял – тщетно! Взбешенная неудачей, она кинулась на него – и получила клинком прямо в грудь. Удар вышел несерьезным – Циглер слишком рано увернулся, – но ощутимым. Чудовище прижало лапу к порезу и с удивлением поглядело на собственную кровь.

– Ри! – рявкнуло оно обиженно. – Лер!

– Что?.. – Циглер нахмурился. Тварь старательно выговаривала звуки, будто пыталась донести до него что-то. Нет, нет, не может быть, ему послышалось! – Ты что-то сказала?!

Короткого промедления хватило, чтобы в морду обережнику прилетел кусок льда. Небольшой – ударил над бровью, рассекая кожу. Эрик вскрикнул, зажимая пораненный лоб. Кровь заливала ему глаза.

Вслепую он поменял местоположение и полоснул по воздуху наугад. Когда к нему вернулась способность видеть, поле боя опустело. Лишь где-то в чаще раздавался треск ломающихся веток.

Маг почувствовал себя оскорбленным до глубины души. Монстр сбежал! Он его провел!

Конечно, его легко обмануть, ведь он всего лишь ни на что не способный обережник. Убивать монстров – не его работа, зачем он вообще в это ввязался? Вот и итог – сделал только хуже. И теперь жители Горста обречены. Когда черти увидят метку, может быть уже поздно. Тварь придет в деревню и сожрет женщин вместе с детьми.

Но он не может этого допустить. Неужели Эрик Циглер, маг-огневик, личный обережник графа, вот так запросто отпустит монстра?!

Нет. Пусть он ни на что не годится, пусть он слаб, пусть немощен, пусть покалечен. Пусть он даже погибнет, но не позволит этой твари жить!

– Мы не закончили! – заорал Эрик, и эхо понесло его голос над горными вершинами. – А ну, выходи!

Чудовище не могло уйти далеко. Он стер с лица кровь и ринулся вдогонку по его следам. Поиски окончились быстро: монстр проворно взбирался на дерево, цепляясь когтями за кору, будто гигантский паук.

– Ри!.. Э! Ри! – верещала тварь, заползая все выше и выше.

– Думаешь, я тебя так отпущу? – усмехнулся Циглер. Эта усмешка была похожа на смех безумца. – Нет, никуда ты не уйдешь!

– Лер! – завопило существо.

В его крике сквозило отчаяние.

Оно что, боится?! Эрик приободрился, не в силах поверить собственной удаче. Чудовище его боялось!

Тогда огневик решил напугать монстра еще сильнее. Он создал огненное кольцо из мотыльков и велел им грызть ствол дерева, на которое взбиралась тварь. Чудовище, видя, как истончается кора, жалобно завыло.

– Давай спускайся! – Эрик пригрозил ему мечом. – Поговорим как положено!

Бой раззадорил его. Кровь вскипала в жилах от мысли, что скоро он убьет эту тварь! Чудовище чувствовало его настроение и испуганно верещало. Ствол истончился и опасно накренился набок.

«Боишься? То-то же!» – злорадно подумал Эрик и прибавил жару.

Дерево рухнуло со страшным треском. Тварь метнулась в сторону, но он оказался быстрее. Нанес первый удар, второй, третий, отпрыгнул, ушел от когтистой лапы, чуть не упал, устоял, снова прыгнул…

Ударил, ударил, ударил.

Циглер рассек чудовищу предплечье, перекатился под живот. Тварь сделала судорожное движение, пытаясь схватить его. В следующий миг Аста вошла в брюхо монстра по рукоять – легко, как в масло. Чудовище испуганно взвизгнуло и схватило Эрика за плечи. Циглера окатило волной ледяного ужаса: вот сейчас оно откусит ему голову!

– Э…рик… Ци…лер… – вдруг отчетливо сказала тварь.

Воцарилась мертвая тишина. Эрика снова окатило волной ужаса, руки его задрожали, он едва не выронил Асту. И тут когти чудовища пропороли куртку и вонзились прямо ему в кожу. Эрик взвыл.

– Э… рик… – в последний раз просипел монстр, пошатнулся и завалился набок.

Его лапы бешено задергались, когти разжались и отпустили огневика. Тот облегченно выдохнул. Монстр издал последний жалобный визг, в его мутном взгляде промелькнуло что-то человеческое, что-то бесконечно печальное. А потом глаза закатились под красноватые веки и потухли.

Эрик Циглер справился. Чудовище было мертво.

* * *

Он устал, устал как никогда в жизни. А ведь еще столько оставалось сделать! Похоронить людей и разобраться с Нэнэ. Эрик про себя усмехнулся. Он только что убил монстра. Неужели какая-то лошадь станет для него проблемой?

Нэнэ лежала на прежнем месте и плакала. Лошади ведь умеют плакать? Ее бока раздувались при каждом вдохе, как меха исполинской печи. Сломанная нога безжизненно покоилась на земле. Кобыла даже не пыталась подняться, по всей видимости уже сдавшись. Она была не молода и, наверное, прожила неплохую лошадиную жизнь. Теперь ее ждала смерть – либо долгая и мучительная, либо быстрая.

Рука больше не могла рубить, ныли плечи. К тому же снова дал себя знать заживший перелом. Циглер каким-то чудом еще мог держать оружие.

Услышав его шаги, кобыла подняла морду. Она знала, что ее жизнь зависит от него, понимала и все равно глядела растерянно.

«Ты правда убьешь меня? Меня? За что?..» – читалось в ее глазах.

– Прости. О великий Альхор, прости, – попросил Эрик. Одно он знал точно: если хочешь убить, рука не должна дрожать, иначе страдания несчастной лошади будут еще сильнее.

Но он не мог. Просто не мог. Почему монстра убить гораздо легче, чем несчастное покалеченное животное?! Ну что он за слабак?!

Тогда Циглер поднял руку и выпустил пламя. Огненная струя прошила Нэнэ череп. Кобыла умерла мгновенно, не успев издать ни звука. Запахло паленой шкурой. Вот и все.

Чтобы не смотреть на это, он вернулся назад к туше монстра. Склонился над тварью, внимательно ее разглядывая. Альхор Всемогущий! А что, если чудовище – и правда Эйлит? Вдруг он убил ее вот этими самыми руками?

Нет… Никаких признаков того, что это могла быть девчонка. Обычное чудовище – черные перья, клюв, кривые сильные лапы. Да, глаза у него, кажется, были серые, и звало оно его по имени… А может, это новая уловка монстров, которые теперь могут узнавать их имена?

«Это не она», – успокоил себя Циглер голосом графа. Только мысль о Теодоре и придала ему сил.

Нужно до темноты вернуться в Горст и завтра же отправляться в Марый острог. У него еще очень много дел.

Подойдя ближе к горе трупов и отогнав от нее голодных воронов, он обнаружил чью-то руку с деревянным наручем, на котором были вырезаны волки и луна. Никто из людей графа не носил такие, так что, вероятнее всего, он принадлежал кому-то из жителей Горста.

От этой мысли сделалось еще хуже. Как он расскажет Ярмиле, что мужчины из их деревни мертвы?

Спрятав наруч в сумку – мертвецу он ни к чему, – Эрик поискал вокруг хворост, чтобы сложить костер. Но ветки были мокрые из-за снега, такие будут плохо гореть. Придется сжигать мертвецов своим огнем.

На это ушло несколько часов, но все же он справился. Когда прочитал молитву об упокоении их несчастных душ, на лес уже опустились сумерки.

Эрик сел на землю и некоторое время тупо смотрел перед собой, в никуда. Облака над головой были темно-серого цвета. В Дильхейме наступала длинная зимняя ночь. Нужно выдвигаться, не то он умрет здесь от холода. Раны, нанесенные чудовищем, пусть и не были глубокими, но уже начинали болеть. Маг мог потерять из-за них много крови или заразиться чем-то.

Бросив на погребальный костер последний взгляд, Эрик оставил метку, чтобы черти могли отвезти труп в могильник. Затем срезал у чудовища лапу, сложил ее в мешок и отправился в обратный путь. Дорога петляла, огибая особо густые заросли, то поднимаясь вверх, на самую вершину горы, то вновь спускаясь в ущелье. Эрик Циглер, упрямо переставляя ноги, брел вперед.

Сирша мертва. Эйлит мертва. Нэнэ мертва. Люди графа мертвы. Жители Горста тоже мертвы. Смерть, как тень, шла за ним по пятам, а он ничего не мог с этим поделать.

Но графа ей забрать не удастся, как бы она ни старалась. Этого Циглер просто не позволит.

Глава 5

Людвиг

Хожалка надела на него теплое шерстяное платье серого цвета с серебряной вышивкой на рукавах, на шею повязала алый шелковый шарф с гербом графства, а на голову натянула шелковый колпак с кисточкой. Его длинные волосы, аккуратно расчесанные и вымытые, лежали на плечах, показывая окружающим его истинное благородство. В Мирте светлые волосы считались символом непорочной крови. Такие люди не несли в себе искр ни магов, ни тем более чудовищ, оттого всегда были желанными женихами и невестами. Людвиг гордился своими волосами, унаследованными от матери, и не стриг их уже много лет, так что они отросли ниже поясницы.

Небесную гостью поместили в темницу, которая располагалась в подвале донжона. Слуги быстро протащили кресло с Людвигом вниз, толкаясь в каменном коридоре. С непривычки Вигги укачало.

Йоханна едва помещалась в узком проходе. Он тянулся вдоль пустующих камер, закрытых железными решетками. Макушка медведицы в чепце то и дело билась о деревянные балки.

У камеры их поджидали два испуганных солдата. Еще бы! Раньше им не приходилось оказываться к чудовищам так близко. Медведица жестом приказала мужчинам уйти, и те с радостью беспрекословно подчинились. Слуги удалились так же поспешно, едва только кресло с виконтом было поставлено напротив камеры с неизвестным существом. Решетка была достаточно крепкой, чтобы удержать мага. Но вот чудовище?..

Тварь стояла на четвереньках, завернувшись в свои тряпки, и хрипло дышала. Людвиг видел лишь лапы, покрытые перьями, и черные когти.

Если в чудовище есть хоть капля разума, вряд ли оно будет нападать. А разум в нем был: Людвиг различал его в блеске серых глаз, смотрящих на него из полумрака. Тварь мыслила, изучала противника, а на такое способен лишь человек. Или что-то очень на него похожее.

Йоханна нервно сжимала в руках фламберг, одного удара которого хватило бы, чтобы разрубить пополам взрослого мужчину.

Молчание затягивалось. Твари, казалось, не было до Людвига никакого дела.

– Я виконт Людвиг де Гродийяр, – не выдержал Вигги. – Ты в моем замке. Смотри на меня, когда я с тобой говорю.

Чудовище медленно повернуло голову на его голос. Его морда… Половина ее была человеческой!..

Женское лицо…

– Если ты понимаешь меня, кивни, – не сдавался Людвиг. Он верил: с ней можно договориться. – У тебя есть имя?

С небывалой ловкостью тварь вскочила на ноги и показала пасть, вдруг растянувшуюся от уха до уха и полную острых зубов. Сперва Людвиг невольно вжался в кресло, а затем и хожалка закрыла его собой.

Инхар! Ее фламберг вспыхнул праведным голубым пламенем, готовый в любой момент порубить существо на куски. Заметив меч, тварь попятилась. Она все отступала и отступала, пока не уперлась в каменную стену тюрьмы.

– Тише, Йоханна. Эту решетку ей не сломать, – уверенно отозвался виконт. – Так как мне тебя называть?

Чудовище недоверчиво посмотрело на него, а затем робко приблизилось к решетке. Его лапы (или все же пальцы?) обхватили прутья. В тот же миг на женской половине ее лица отразилось удивление и даже любопытство. Кивком она указала куда-то назад, за спину Вигги. Йоханна! Кажется, именно ее присутствие мешало твари говорить.

* * *

– Нечего с ней болтать, – вмешалась хожалка. Близилось время обеденного чая, который она никак не могла пропустить. – Захочет – все расскажет!

Людвиг посмотрел на тонкую девичью кисть, на худые пальцы, и что-то внутри него дрогнуло. Серые глаза узницы светились ненавистью и злобой. Это была ярость загнанного в ловушку зверя или все же негодование по поводу звезды, которую они с Йоханной отобрали? А может, это страх перед священным оружием, способным разрубить существо на части?

– Йоханна, оставь нас, – велел Вигги, не оборачиваясь. – Ты ей не нравишься.

– Вот еще, – фыркнула медведица и закинула меч на плечо. – Как говорится, нравится не нравится, все равно преставится!

– Выйди уже, наконец! – разозлился Людвиг. Иногда упрямство обережницы выводило его из себя. – Позову, когда будешь нужна.

Умом Йоханна понимала, что спорить с виконтом в присутствии кого-либо – дурной тон, порочащий его репутацию, но и оставлять Людвига наедине с монстром она не хотела – слишком боялась за его жизнь.

– Она не причинит мне вреда, – успокоил ее Людвиг, будто прочитав мысли хожалки. – Тварь знает, что в этом случае ей несдобровать, правда?

Тварь промолчала, продолжая держаться за решетку. Йоханна вздохнула и все же вышла. Людвиг даже ощутил укол вины: она готова рискнуть всем ради его безопасности. А ему приходится ее выставлять ради разговора с какой-то тварью.

– Теперь ты будешь говорить? – спосил Людвиг пленницу. – Нас никто не слышит.

– Отпустите меня, – попросила тварь. Голос молодой, с хрипотцой, даже в чем-то приятный, совсем не похож на хабалистые голоса крепостных служанок. – Я не сделала ничего плохого.

– Ты чудовище. По крайней мере, выглядишь как оно.

– А вы судите по внешнему виду, виконт?

– «Ваша милость».

– Что?.. – Девчонка нахмурилась, не понимая ответа.

– Ко мне нужно обращаться «ваша милость», – снисходительно пояснил Людвиг. Откуда же ей знать такие тонкости этикета? – А как я могу к тебе обращаться? «Леди-упавшая-с-неба»? «Госпожа монстр»?

– Эйлит, – буркнула она. – Меня зовут Эйлит.

Есть имя, уже хорошо. Теперь, когда оно известно, будет проще разговорить ее.

– Итак, Эйлит, как же так вышло, что ты упала прямо на замковую площадь, и на тебе ни одной царапины?

– Я разбила голову, – возразила она, – руки-ноги переломала. Просто все уже зажило.

– Потому что…

– Потому что я чудовище, верно! – разозлилась Эйлит и с силой дернула прутья. Петли жалобно скрипнули. – И я требую, чтобы вы меня выпустили, ваша милость! И вернули мне Искру!

Искра… Вот как это называется. Такие артефакты на дороге не валяются! Где она могла добыть ее? Украла? Нашла? Или ограбила кого-то и убила? Девчонка просто обязана все ему рассказать!

– Сперва я должен убедиться, что ты не опасна. Останешься здесь, пока я все не узнаю.

– Нет! – Она снова дернула решетку, и прутья на этот раз слегка прогнулись от ее чудовищной силы. Надо бы позаботиться о том, чтобы Эйлит тут все не разнесла. – Вы не понимаете! Я должна доставить Искру кое-куда, я должна ее отдать! Она не ваша! Как вы можете вот так взять и отобрать ее?!

– Почему она так важна?

– Я… я не могу вам сказать. Просто поверьте, от этого многое зависит!

– Так уж вышло, что ты оказалась в моем замке, – злорадно ухмыльнулся Людвиг. – И все здесь делают только то, что я прикажу. Искра останется у меня.

– Как насчет сделки? – тихо предложила девчонка. – В обмен на Искру и свободу я дарую вам исцеление.

* * *

Он не ослышался?.. Исцеление?.. Да как она смеет лгать?! Исцеление, черт бы ее побрал! Вот же хитрая змея! Никто не мог подарить ему исцеление: ни маги, ни боги, а тут какое-то недочудовище! Людвиг что, похож на идиота?

– А с чего ты взяла, что я болен? – едва скрывая раздражение, поинтересовался он.

– Если бы вы были здоровы, то не сидели бы в этом дурацком кресле, – парировала Эйлит.

– Почему я должен верить тебе?

– Я не просто чудовище, господин Людвиг. Моя звезда особенная. Она правильная.

Правильное чудовище?! Такое, каким их задумывал Альхор? Тогда у нее должен быть человеческий облик, невероятное исцеление и возможность иметь детей. Вот только девчонка не похожа на чудовище с правильной звездой. С виду она казалась жертвой собственной магии, не более. Интересно, как Эйлит выглядела, до того как покрылась перьями? Была ли красива?

Черт, он думает совсем не о том! Надо решить, что делать с девчонкой и Искрой. Если этот артефакт и вправду так важен, нужно рассказать о нем Лорианне, вдруг он поможет в борьбе с Лордом-Магистром? А Эйлит пусть сидит в темнице до тех пор, пока не будет готова все ему рассказать. Отдавать девчонку магам слишком опасно: они убьют ее сразу, как только увидят. Так что здесь, в Аэноре, ей ничего не угрожает. По крайней мере, пока.

– Ну так что? По рукам? – Эйлит просунула через решетку тонкую черную кисть. Однако затем, сообразив, что он не может шевелиться, поспешно отдернула ее.

– Девушка с особенной звездой, – задумчиво произнес Людвиг. – Я до сих пор не знаю, почему ты упала с неба.

– Считайте это волей Альхора.

Ладно-ладно, потом она все расскажет Вигги, леди-с-небес.

– Зачем тебе Искра?

– Этого я тоже не могу вам сказать. Да и какое вам дело? Разве вам не важнее исцелиться? Обещаю, я смогу поставить вас на ноги, если вы мне поможете! – В глазах Эйлит вспыхнули искорки отчаяния, и Людвиг ощутил небывалую власть. О да! Она сделает все, что он скажет, пока у него артефакт. Пока он обещает отдать его.

Но виконт же не дурак, чтобы так быстро на все соглашаться. Сперва он сам должен во всем убедиться.

– Я подумаю над твоим предложением. А пока располагайся.

– Но… – Она совсем отчаялась и могла лишь беспомощно хлопать глазами.

– Йоханна! – позвал Людвиг, и медведица появилась через пару мгновений.

Наверное, подслушивала, ну и черт с ней. С видом крайнего облегчения обережница встала между Вигги и Эйлит, словно лишний раз напоминая девчонке, как легко она может с ней расправиться.

– Проследи, чтобы Эйлит накормили и дали теплую одежду, – велел Людвиг. – Если ее кто-то хоть пальцем тронет, получит сто ударов кнутом.

– Слушаюсь, вашмилость. – Медведица деловито кивнула и бросила на Эйлит презрительный взгляд. Она что, приревновала?

– Когда мне ждать ответа? – не сдавалась пленница.

– Как только я буду готов дать его, – уклончиво отозвался Людвиг. Слуги подняли его кресло и понесли прочь из темницы, однако он еще долго чувствовал обозленный взгляд девчонки-недомонстра. Девчонки, способной его исцелить.

* * *

Следующие несколько дней он провел в отцовской библиотеке, надеясь найти что-нибудь об Искре. Эта звезда не простой артефакт. Для чего же она нужна?

На одной из пыльных полок ему отыскали ветхий фолиант, в котором описывались все известные артефакты, созданные Альхором и подаренные знатным семьям Нефера. Ну же… Людвиг листал страницу за страницей, сжимая в зубах деревянную указку так усердно, что у него уже сводило челюсти. Где же она?

Вот. Шесть лучей. «Искры», или изид на аментете, – четыре звезды, каждая из которых символизирует звезду в груди альхоровых детей. Мороки, огневики, пересветы, аматы. Они нужны, чтобы…

…создать Нефертума.

О боже! Сила, способная все изменить!

От переполнявших его чувств Людвиг выронил указку, которой перелистывал страницы. Йоханна, все это время вязавшая в отдалении огромный носок, куда поместилась бы его голова, заворчала о том, какой он неуклюжий, и принялась искать палочку под столом.

И все же что-то здесь нечисто. Мятежная Королева не желала, чтобы Нефертум был создан, а значит, у нее были на это веские причины. Вот только какие?

– Как думаешь, для чего эта штука? – Вигги кивнул на рисунок Искры, когда медведица, наконец, достала палочку, вытерла о свой фартук и протянула ему.

Хожалка задумчиво почесала затылок:

– Похоже на что-то опасное.

– Эта вещь дарует силу Нефертума.

– Ох! – Йоханна от удивления рухнула на скамью. – Надо сдать ее в реликварий, подальше от всех, вашмилость. Она может быть опасна!

– Ты что, старая, шутишь? Эта вещь, – Людвиг кивком указал на звезду, – сейчас самая важная на свете. Только представь, Йоханна, что можно сделать, если собрать все четыре!

– Не надо вам этого, вашмилость, – нахмурилась медведица. – Никакого добра от такой силы быть не может.

– Если ты что-то знаешь о Нефертуме, самое время мне рассказать.

– Ох, ну и заноза же вы в заднице, господин. – Йоханна встала и прикрыла дверь. – Как вобьете что-то в голову, так и все!

– Не уходи от разговора.

– Земля слухами полнится, – тихо произнесла медведица и взглянула на него так многозначительно, что Людвигу стало не по себе. – Я не знаю, как все было на самом деле, никто не знает, но от одного пересвета я слышала страшную историю. В нее трудно поверить, да я и сама в нее не до конца верю, но думаю, доля правды там есть…

– Хватит ходить вокруг да около.

– Говорят, что Королева все же создала Нефертума. И сила его была так велика, что могла сравниться с силой Альхора. Только вот, почувствовав себя равным Богу, Нефертум никому не подчинился. – Хожалка вздохнула. – Сила свела его с ума, и он стал причиной Пепельной войны. Это он жег деревни и города, и лишь чудом удалось остановить его. После этого Королева восстала против Альхора и отказалась создавать еще одного Нефертума.

– Хочешь сказать, что Королевские огневики не были предателями? – Он не верил своим ушам! – Вся эта история с войной – чистейшая ложь?..

– Я хочу сказать лишь, что эта сила куда опаснее, чем вы можете себе представить, вашмилость, – буркнула Йоханна. – Никто не знает, к чему это может привести.

– Каждый сам для себя решает, как ее использовать: нести худо или благо, – отмахнулся Людвиг.

Ответить она не успела. Аэнорский замок сотряс мощный толчок.

* * *

От удара Людвига даже подбросило в кресле. С полок попадали книги, в чернильнице звякнуло серебряное перо. В следующий миг кресло с грохотом повалилось набок, как поверженный охотником зверь. Йоханна замерла посреди библиотеки, смешно растопырив свои огромные ручищи.

– Что это? – шепотом спросил он, боясь, что звук его голоса вызовет новый удар. – Землетрясение?..

– Не знаю, вашмилось, – рыкнула Йоханна и взяла его на руки с такой легкостью, словно он ничего не весил. – Вам лучше вернуться в вашу комнату.

– Стой! Книга!.. Она нужна мне!

– Ишь чего! Нет уж, обойдетесь пока без книги!

Йоханна отнесла его в комнату, уложила в постель и быстро удалилась, чтобы выяснить, в чем дело.

Людвиг остался один. Как назло, от волнения разболелся живот. Обычно царившая в замке тишина теперь нарушалась криками караула и суетой слуг. Йоханны все не было, но виконт пару раз слышал ее раскатистый рык во дворе. Стражи замка – братья-хорьки – пискляво отчитывались перед хожалкой.

«Может быть, гора откололась? Такое уже было лет десять назад», – думал он, стараясь не обращать внимания на возбужденные крики на улице. Тогда в ущелье упала огромная каменная глыба и разрушила мост.

«Да кого ты обманываешь, – отругал себя виконт, – не похоже это на скалу…»

Вновь раздался оглушительный треск. Из узкого лоскута оконного проема он увидел, как с северной башни посыпались кирпичи. Кто-то истошно завопил. Страшный треск повторился. Будто во сне, не в силах закрыть глаза или закричать, Людвиг наблюдал, как башня подломилась, словно разбитое молнией дерево, немного накренилась, на мгновение зависла… и с могучим гулом рухнула вниз. Огорошенный ударом замок задребезжал, будто был сделан из фарфора, а не из камня. Дребезжание отозвалось во всем теле, словно Людвиг был частью этого здания, его сердцем и душой.

После падения воцарилась густая, непроницаемая тишина. Сперва Вигги с ужасом подумал, что все в замке вдруг умерли, как только башня коснулась земли.

…Он будто снова оказался с мертвым Люциком и плачущим Лилианом в вонючей комнатушке. Людвиг хотел выбраться, бежать и бежать, хотел к папе, чтобы кто-то успокоил его, пообещал, что все будет хорошо, но никого не было. Даже старший брат, который должен был помогать и защищать его, ничего не мог сделать. Он стал таким же беспомощным, как и сам Людвиг.

А затем он услышал чей-то плач и крики о помощи. Это-то и вырвало его из оцепенения, и Людвиг тоже принялся орать и звать Йоханну. Черт возьми, он не должен оставаться один! Выпустите его! Выпустите!

Несмотря на его зов, хожалки все не было. Что, если башня упала прямо на нее? Если она погибла?! Черт тебя побери, Йоханна, не смей так пугать! Он потерял слишком многих! Твою смерть вряд ли удастся пережить!

Людвиг что есть силы перевернулся на живот, перекатился и упал на пол, больно ударившись подбородком. Нужно доползти до двери… А потом? Потом по лестнице и… Нет, он не может даже этого! Проклятые руки! Проклятые ноги! Проклятый жирный мешок с дерьмом! Лучше бы ты умер вместо Люцика! Лучше бы ты тогда сдох!

Наконец на лестнице раздалось торопливое шарканье. В проеме появилась Йоханна, вся в каменной крошке и пыли.

– Башня рухнула, – отдышавшись, пояснила она. – Придавила троих.

* * *

Погибли двое слуг и один солдат, еще двенадцать человек оказались ранены. До следующего рассвета разгребали завалы. Лекарь просил прислать кого-нибудь из соседнего города, чтобы помочь с ранеными, и Йоханна сразу отправила гонца. Вместе с помощью, из Брумы прибыл зодчий и принялся осматривать все, что осталось от башни.

Людвиг как раз изучал планы замка, сделанные еще его дедом лет сорок назад. С тех пор замок мало изменился, разве что появилась пара деревянных построек на заднем дворе, да вход в столовую перенесли.

– Думаю, что-то разрушило фундамент, – подытожил зодчий. – Прежде чем восстанавливать башню, нужно выяснить, что стало причиной.

Аэнор, как и многие крепости времен Альхоровых завоевательных кампаний, построен в горах, на цельной породе. Фундамент стоял на гранитной плите и треснуть мог из-за открывшихся вод. Однако это происходит постепенно, сперва башня дала бы трещину, а это обязательно заметили бы!

Зодчий пытался пояснить Людвигу причину, но кроме расплывчатых выражений, вроде: «подземные реки и землетрясения расшатали основание», выдать ничего убедительного так и не смог.

Аэнорский замок строился по старым законам: толстые несущие стены шириной в десять, а то и двадцать локтей, а на них – деревянные перекрытия. Людвиг велел прекратить восстановление северной башни и укрепить несущие стены центральной части, пока ему на голову не упали кирпичи, и лишь потом заняться усилением перекрытий и стен в комнатах слуг, что вызвало новую волну возмущения.

На следующий день сбежали несколько человек, после чего Людвиг окончательно потерял терпение и велел перекрыть все выходы в замке, выставить караул, а каждого, кто будет пойман при попытке побега, публично осмеять на площади.

Загадочные толчки произошли и на следующий день, и, хотя люди успели к ним привыкнуть, обрушение кровли вызвало волну ужаса среди слуг. Многие спрятались в часовне, молясь днями напролет, кто-то возмущенно орал на плацу, что Аэнор проклят и надо срочно покидать замок. Людвиг велел каждого такого умника пороть розгами, а за побег пообещал четвертовать. Однако некоторые все равно сбежали – ушли в горы со своими скромными пожитками, ночью, подкупив стражу.

«Трусы, жалкие трусы!» – злился Вигги, узнав об этом от Йоханны. Сам бы он никогда не покинул Аэнор. И вовсе не потому, что прикован к этому месту болезнью, как цепями. Это ведь его дом.

Однако, кроме разрушения замка, у Людвига была проблема посерьезнее. Время близилось к полуночи, когда к нему пришла Йоханна, и вид у нее был крайне недовольный. За эти дни она почти не спала: помогала разгребать завалы и теперь, казалось, от усталости и злости была готова сожрать Людвига с потрохами. Чепец набекрень, глаза как у бешеной собаки.

– Девчонка! Нужно с ней что-то делать! Я вызываю чертей!

– Нет! Пока я все не выясню!

– Вашмилость, да как вы не понимаете?! – разочарованно заревела хожалка. – Все считают, что это она принесла в замок несчастье!

– Что за суеверный бред?!

– Они собрались сами с ней расправиться! Что я могу сделать?!

– Тот, кто хоть пальцем тронет Эйлит…

Договорить он не успел. Боль пронзила все его тело, будто его посадили на кол. Черт! Только не сейчас!

Глава 6

Лорианна

Полумрак арены. Две безумные женщины, стоящие друг напротив друга. Трепет факелов. Сапоги, увязшие в мокром от прошедшего дождя песке. Отблески кинжалов.

Кисточка начала первой. Ее удары, быстрые, легкие и невероятно точные, было сложно отразить. Ло, еще не привыкшая к кинжалам, едва справилась: повернула гарду и попыталась выбить оружие из рук противника. Это было первой ошибкой: открытыми остались грудь и живот, чем обережница сразу же воспользовалась. Пинок в солнечное сплетение – и по телу Ло прокатилась парализующая волна боли. Она едва успела отскочить в сторону и закрыться. Лени рассмеялась. Сейчас она была не просто магом, сейчас она ощущала себя королевой.

Лорианна перевела дыхание, собралась, сжала кинжалы в руках покрепче.

«Нет ничего хуже великолепного начала», – как-то сказал покойный отец.

Лени начала если не великолепно, то неплохо, и это придало ей еще больше уверенности в собственной победе, а значит, она немного расслабилась. Этим Ло и воспользуется – следующий удар был за ней.

Обережница ловко увернулась. Полоснула клинками, Ло уклонилась, резко выгнув спину. Хрустнули позвонки, и она едва устояла на ногах. Лени ударила снова, наискось. Ло ушла влево, поймала гардой один из кинжалов: тот, что был в прямом хвате, другим едва не пронзила Кисточке предплечье, но та вовремя отбилась. Их кинжалы были все еще сплетены вместе. Лени издала отвратительный звук, похожий на хриплое кряканье, и с силой толкнула Ло назад.

Что-что, а падать Леди-Канцлер умела прекрасно. В последнее мгновение она ушла в сторону и изогнулась. Кинжалы вошли в песок как в масло. Ло использовала их как опору и саданула обережницу сапогом по голове. От первой атаки Кисточка увернулась, а от второй не успела и тут же получила по виску.

Это тот самый шанс! Все еще оглушенная после удара, Лени должна была потерять бдительность. Однако не тут-то было! Обережница пригнулась, перекатилась и едва не пропорола Лорианне живот. Лишь своевременный бросок в сторону спас Леди-Канцлера от неминуемого поражения.

От последнего трюка у Ло сбилось дыхание, закололо под ребрами, в висках бешено застучало. Ей нужна была передышка, хотя бы пара минут, но Кисточка ее, конечно, не дала. От следующей атаки Ло кое-как отбилась лихорадочным блоком.

Выпад, выпад, выпад!.. Удары сыпались один за другим, у Ло ныли пальцы, и казалось, что она вот-вот уронит бесполезные железки. Только вот… Разве обязательно, чтобы при нанесении победного удара оружие было в руках?..

Кисточка тяжело дышала, широко раскрыв рот. Однако, заметив, что противник тоже устал, решила сделать последний рывок и «добить» Лорианну на месте.

Кровь вскипела, из груди вырвался стон. Ло снова ушла в блок, перекатилась по ледяному песку и метнула кинжал. Засвистела сталь. Кинжал сверкнул в свете факелов. Время замедлило ход, и Ло отчетливо увидела, как тело Лени уходит вбок. Клинок, словно молния, пересек то место, где еще мгновение назад была ее голова, и упал на землю.

На тренировочной арене воцарилась тишина, нарушаемая лишь возбужденным дыханием женщин. Ло медленно поднялась на ноги. Ее шатало.

Лени изумленно уставилась на Лорианну:

– Вы чуть не убили меня! – прошептала она. – Это… это нечестно!

– На войне все средства хороши, – резонно отозвалась Лорианна.

– Но, миледи… – Лени приготовилась к гневной тираде насчет чести и достоинства воина.

– На сегодня хватит, – оборвала ее Леди-Канцлер и взяла со скамьи полотенце. Обсуждать свой поступок вовсе не хотелось. – Иди спать. Хорошей тебе ночи.

* * *

Мать Лорианны была вольной женщиной, гордой хашмиркой из мест под названием Магритские топи. Это были болота, простирающиеся далеко на север, одно из самых гиблых мест в Нефере. Люди старались обходить их стороной. Но многие, несмотря на запреты, забредали туда или случайно, или по дурости. Те, кому удавалось потом вернуться на твердую землю, ничего не помнили или сходили с ума. По местным преданиям, там жили духи и болотные демоны, пожирающие людей.

Кто-то говорил, что слышал детский плач, кто-то – крики о помощи. Один рассказывал, что наткнулся на тонкую башню, сделанную из тумана, а на самой верхушке сидела огромная птица с рыжей грудкой и малиновым клювом. Другой живописал, как встретил голую девушку, которая звала его за собой. Когда, смеясь, она подошла ближе, то стало видно, что ее тело покрывала голубоватая блестящая кожа, на груди отсутствовали соски, а на животе – пупок. Именно от таких демонов мать Лорианны защищала границы топи.

По рассказам отца, у матери так же, как и у Ло, были русые волосы и черные глаза. Говорят, обладатели таких глаз могут видеть духов. Все называли ее болотной ведьмой, она себя – болотной ведуньей. У нее не было ни семьи, ни имени, единственным ее занятием было «не дать болотам расти». Отшельницей она жила в тростниковой хижине, построенной на самой границе топей, жгла на маленьком костерке сухой рогоз, спала на голой земле, ела ягоды и птиц, попавших в силки. Из перьев и костей делала обереги, которые развешивала на деревьях, чтобы отпугнуть духов.

Когда она нашла отца, измученного, истощенного, потерявшего счет времени, то сперва решила, что это один из злых духов. Отец же, проведя на болотах почти неделю, не сразу признал в ведунье человека и подумал, что это мираж, пока не получил колом в грудь.

Увидев кровь, ведунья поняла ошибку и помогла ему добраться до своей хижины, где лечила мужчину несколько месяцев.

«Лишь благословение беловолосого бога Хора спасло тебя», – сказала она. После отец обещал отблагодарить ее за спасение.

Он вернулся в те места спустя два года, и, повстречав маленькую Ло, не шибко удивился. Правда, у Ло тогда было совсем другое имя. Ильга – так ее звали. В переводе с хашмирского это означало «ручеек».

Отец предложил ведунье пойти вместе с ним и стать его женой, но та отказалась. Если она уйдет, кто будет охранять людей от болот? Лорианну же она отпустила, сказав, что та вернется, когда придет время. Она тоже будет защищать людей, ведь у нее сердце воина.

Ло ничего не помнила о той жизни – была слишком мала. Единственной ниточкой в прошлое оказалась колыбельная, которую пела одна из нянек, тоже хашмирка. И в памяти сразу всплывал низкий голос матери, раздающийся в безмолвии.

А может быть, это было воспоминанием о забытом сне?

Спустя много лет Ло приезжала в те места, чтобы вновь повидаться с матерью. Она шла той же узкой тропинкой, ведущей к холмам, но ничего не нашла. Никаких следов, словно и не было никогда на свете той хижины. Лишь болота, заросшие рогозом и тростником, и дымка, поднимающаяся над ними.

Местные говорили, что по ночам кто-то воет: то ли птица, то ли собака. Может быть, даже чудовище, ищущее пищу. Ло показалось, что видела что-то или кого-то в туманной дали. А еще этот гнилостный душный запах… Неудивительно, что у всех тут мутился рассудок.

Так или иначе, у Ло действительно было сердце воина. В топи она так и не вернулась, ведь демоны, от которых следовало защищать людей, жили здесь – в столице Королевства.

* * *

Ей снился дикий сад, в котором росли высокие яблони с цветами, белыми как снег, и стволами, черными как уголь. Они тянули к ней кривые, словно неправильно сросшиеся пальцы, ветки и драли за косу. Когда Лорианна, наконец, смогла очнуться, в руке у нее был клок собственных волос.

Ло с досадой встала и бросила его в еще тлеющий камин. За окном стояло совсем раннее утро, солнце рдело на востоке, и ее комната с балдахином казалась выцветшей, призрачной. Где-то внизу служанки переставляли посуду, готовясь подавать завтрак. Ло села за столик и стала расчесывать волосы, бездумно водя щеткой по прядям. Предчувствие чего-то неминуемого не покидало ее вот уже несколько дней.

Лени все еще была обижена за тот нечестный выпад, так что за завтраком молчала. Она не стала перед ней извиняться: в конце концов, это не она предложила тот бой.

Лорианна сидела за столом из красного дерева с темной инкрустацией в виде ромбов и разрезала яичницу, задумчиво проглатывая кусочек за кусочком. Она не обращала внимание на возмущенное пыхтение Кисточки, хотя ощущала волны гнева и любопытства, которые исходили от обережницы. Та злилась на Ло, но желание узнать все подробности кипело в ней как вулкан.

Спустя пятнадцать минут после начала завтрака, Лени наконец не выдержала:

– Ну и как это понимать?

– О чем ты? – Она повернулась к Кисточке и удивленно взглянула на нее.

По правде говоря, она даже была рада, что Лени заговорила первой. А то их неловкое молчание уже начало надоедать.

– О вчерашнем. Что все это значило?

– А, об этом! – Лорианна принялась складывать белоснежную салфетку, словно та была куда интереснее их разговора. – Я была слишком увлечена боем.

Лени взвыла от негодования. Напрочь забыв о кодексе, она схватила стул, развернула его и села, обхватив спинку руками.

– Вас что-то беспокоит, – сказала она тоном, не терпящим возражений. – Что с вами творится?

Ло невольно пригладила косу. В последние пару дней она предпочитала собирать волосы в «хашмирский узел»: сплетение из нескольких косичек на затылке. Времени на это уходило больше, зато все выглядело отлично: не слишком строго, не слишком просто. Лени предлагала вплетать туда цветы, чего Лорианна никак не могла себе позволить: в ней должны были видеть главу Королевской Канцелярии, а никак не женщину.

– Это все из-за Лорда-Магистра? Из-за того разговора?

– Уже неважно.

– Значит, из-за Варана, – подытожила Лени.

– Я всего лишь однажды сказала, что с ним приятно иметь дело, а ты уже навыдумывала всякой чепухи, – не выдержала Ло и скомкала салфетку. Ну и какого черта она начала разговор о Варане? – Ты хочешь извинений?

Лени пробормотала что-то невразумительное и поднялась со стула. Она была на пару лет старше Ло, но иногда вела себя как капризный ребенок.

– Ничем хорошим все это не кончится, – покачала головой обережница. – И не надоела вам вся эта канитель?

– Как только надоест, ты узнаешь об этом первой, – пообещала Лорианна.

Лени только вздохнула. Ло бы соврала, если бы сказала, что не мечтает вернуться домой в Аэнор. Особенно сейчас, когда Ибекс стягивает вокруг Канцелярии плотное кольцо заговора.

* * *

Лорианна с тоской сидела в кабинете, пытаясь заняться работой. Мысли путались. Дела обстоят куда хуже, чем можно было себе представить. Аматов слишком много, черти не справляются. Инквизиция объединит все ордена магов под общим началом. Будет выбран Лорд-Инквизитор, руки у которого будут полностью развязаны. Как только закончат все приготовления, Инквизиция начнет «чистки».

Они оцепят область за областью и немедленно начнут избавляться от аматов прямо на месте, без высылки в Дома пользы. Повезет разве что детям в возрасте до десяти-двенадцати лет, с которыми еще неясно, унаследовали ли они проклятую звезду или нет. Иными словами, Нефер утонет в крови. Жертв будет куда больше, чем от чудовищ. Так какое из двух зол выбрать?

И что Лорианна может с этим сделать? У нее нет влияния ни на наместников, ни на собственных наказчиков – все в руках Лорда-Магистра. Для того чтобы указ вступил в силу, достаточно подписи большинства и ее собственной. Один Варан здесь ничего не решает, ведь остальные подпишут как миленькие. Последний ход оставался лишь за Ло. Ибекс обязательно найдет способ заставить ее сделать так, как ему нужно.

Лорианна с ненавистью опустила взгляд на бумаги, лежащие на столе. Разве к такому готовил ее отец? Он хотел видеть сильного Канцлера, а не послушную куклу в лапах Ибекса! Отец желал, чтобы люди гордились тем, кто они есть! А она, как всегда, все испортила!

Претендовать на должность Канцлера мог любой дворянин с титулом не ниже графского, с наделом земли не меньше тысячи четвертей, имеющий сто и более человек в услужении. После того, как отец заявил, что хочет уйти в отставку из-за ухудшающегося здоровья, все, кто считал себя достойными, оставляли прошение в Канцелярии, а затем на особом собрании рассказывали, как могут помочь Королевству.

Предложением Лорианны было сделать всю медицину в Нефере доступной, чтобы она оплачивалась из государственной казны. Все лекари и повитухи отчитывались перед Канцелярией, получали необходимые лекарства и помощь для больных. Если они не справлялись сами, могли запросить поддержку. Ибексу это понравилось, и он отдал должность ей. По крайней мере, так казалось сперва. Теперь-то ясно, что она сидит в кресле Канцлера лишь потому, что оказалась Ибексу удобна.

Все считали, что Лорианна стала Канцлером только благодаря отцу, а значит, нечестно. Невзирая на то, что она в двадцатилетнем возрасте подавила два крупных восстания, создала орден Милосердия, всячески боролась с нищетой и раздавала нуждающимся хлеб. Именно Лорианна стала требовать от Канцелярии помощь для вдов и сирот, создала трудовые поселения, где люди могли работать не только за еду, но и за деньги. Разве этого мало, чтобы с ней считались?! Несправедливо!..

Ло ударила кулаками по столу. В чернильнице звякнуло перо, совсем как у Ибекса, и это стало последней каплей. В приступе ярости Лорианна схватила несчастную принадлежность для письма и метнула ее в стену. Несправедливо!..

В то же мгновение дверь распахнулась, и в кабинет торопливым шагом вошла Кисточка. Сначала она недоуменно уставилась на темные пятна на полу и только потом подняла вопросительный взгляд на хозяйку.

– Я… Там была муха, – нашлась Леди-Канцлер, чувствуя, как краснеет от стыда. Ну что за дурацкое оправдание? – Что у тебя?

– Скверные новости, миледи, – встревоженно отозвалась Лени, опустив глаза. – Это касается Варана.

* * *

«Опасен»? Атис аль-Аман опасен?! Что все это значит?

– В приступе звериной яри он убил человека, – закончила Лени и скорбно взглянула на Лорианну. – Теперь его ждет трибунал. Его должны привезти в столицу на следующей неделе.

Слова Лени сразили ее наповал, словно выстрел из пращи. На негнущихся ногах Лорианна дошла до кресла и рухнула в него, перебирая в голове единственную мысль: «Это невозможно. Он не мог. Его оклеветали!»

Ло закрыла руками лицо. Нет, нет, нет. Только не он! Только не Атис. Пусть кто угодно, но только не он!..

– Миледи, – обережница выдержала паузу, чтобы слова получше дошли до Ло, – боюсь, наказание будет самым суровым из возможных.

Она и без нее это знала. Варану грозила мучительная казнь на позорном столбе. В лучшем случае его предадут тьме и отправят в Дом поющих, в худшем – сожгут заживо на главной площади. Так себе выбор.

– Мне очень жаль, – добавила обережница и положила руку Лорианне на плечо.

Та, сама не понимая, что делает, схватила ее за пальцы и крепко сжала. Человеческое тепло – это все, что ей сейчас было нужно! Казалось, сердце в груди вместо крови качает ледяную воду.

Наверное, если бы Ло не держала Кисточку, ее руки бы задрожали.

– Мы ничего не можем сделать.

И в этом она тоже была права. Магов судит трибунал Магистерии, на него у Лорианны нет никакого влияния. К тому же Атис – бывший наместник, а значит, высока вероятность того, что сам Лорд-Магистр сядет в кресло судьи, и тогда… Господи, круг смыкается! Ибекс использует их связь, чтобы Ло подписала приказ.

– Он не попадет на суд, – уверенно отозвалась Лорианна, чувствуя, как внутри зарождается ледяная ярость. – Я не позволю Ибексу решать его судьбу!

В ответ Лени достала из-за пазухи письмо и положила перед Леди-Канцлером:

– Это письмо от Варана, лично вам в руки. Быть может, там вы найдете все ответы на ваши вопросы, – с этими словами обережница оставила Ло одну.

Дрожащими руками она вскрыла конверт. На желтоватой бумаге ровным бисерным почерком значились всего несколько строк:

Миледи, когда вы получите это письмо, я буду уже мертв. Словами не передать, как мне жаль огорчать вас этой новостью, но выбор мой добровольный и единственно верный. Не осуждайте меня, все, что я делал, я делал из чистой любви к своей стране и теперь умираю, зная, что до последнего вздоха выполнял свой долг.

И все же смею просить вас о последнем одолжении. Как вы знаете, я был весьма дружен с графом Теодором фон Байлем, ученым и исследователем чудовищ. Вместе с ним мы хотели спасти аматов от их участи и даже имели успех в этом начинании. Если вы так же, как и раньше, мечтаете о мире для всего Нефера, встретьтесь с ним в Маром остроге. Надеюсь на вашу мудрость и милость.

Ваш А.

Она перечитывала письмо до тех пор, пока слезы не застлали глаза. Леди-Канцлер любила его, а теперь даже это крохотное счастье – просто любить кого-то втайне, ничего не ожидая взамен, – у нее отнимали!..

Атис пытался покончить с собой, но ничего не вышло. Его поймали в лесу с трупом женщины на руках. Он даже не пытался бежать, просто сидел и ждал своей участи. Его хотели казнить на месте, и, быть может, для него так было бы лучше. Однако кто-то узнал в нем наместника. Скоро его привезут в столицу, чтобы подвергнуть ужасным мукам.

Лорианна этого не допустит. Чего бы ей это ни стоило, она поможет Атису аль-Аману бежать.

Глава 7

Эрик

Он вернулся в Горст в серых сумерках. Ярмила встретила его у ворот, держа в руке факел. Эрик, едва живой от усталости и холода, протянул ей мешок с лапой монстра.

– Где твоя лошадь? Неужели ты все это время шел пешком? – удивилась девушка и даже не взглянула на содержимое мешка.

– Пришлось убить ее, – отозвался он устало. Плач Нэнэ, так похожий на человеческий, до сих пор стоял у него в ушах. – Посмотри, что я нашел. Кажется, он принадлежал кому-то из ваших.

Эрик достал наруч. От его вида на глазах Ярмилы проступили слезы. Дрожащими пальцами она взяла его и прикрыла рот ладонью.

– Они все погибли. Прости.

Девушка сглотнула вставший в горле ком и кивнула. Ей требовались огромные усилия, чтобы держать себя в руках, но она так и не смогла справиться с чувствами, зарыдала и рухнула прямо на снег. Эрик попытался ей помочь, но она отмахнулась. Поняв, что ей сейчас ни чем не помочь, он вернулся в свою спальню, мечтая лишь о том, как поскорее ляжет спать, ведь ноги ломило от усталости.

Однако расслабиться ему не дали. Скоро в окно спальни нетерпеливо затарабанили – жены и дети погибших хотели знать, что случилось с их родственниками. Они ждали самых плохих новостей. Во дворе дома старейшины уже собиралась толпа.

Циглер вздохнул, вновь напялил мокрую от скитания по лесам одежду и вышел во двор.

– Чудище мертво? – спросила самая смелая из женщин, подойдя к Эрику почти вплотную. – Ты колдун? Ты убил его?

Не успел тот ответить, как на крыльце появилась Ярмила, державшая в руке жезл, увитый лентами.

– Мертво, – подтвердила она и стукнула жезлом. Впервые на лицах женщин появилась улыбка. – Но наши братья и мужья погибли смертью истинных охотников.

Как ни странно, никто не заплакал. Похоже, женщины Горста ждали чего-то подобного. Дети и вовсе не понимали, что случилось.

– По закону крови теперь я старейшина, – проговорила девушка. Ее голос все еще слегка дрожал, но в целом она хорошо держалась. – Есть ли те, кто считает меня недостойной?

Вперед вышла женщина, которая спрашивала, мертво ли чудовище. Она была низкого роста, полная, с красными щеками. Хорошо одета: на ней красовались дорогие меха; растрепанные рыжие волосы лежали поверх соболиного воротника.

– Я против! – гаркнула она. – Ты не познала ни мужа, ни материнства. Какая же из тебя старейшина?!

Ярмила побледнела. Казалось, она вот-вот изобьет возмутившуюся своим жезлом с лентами. Циглер пожалел, что оставил меч в спальне. Хотя вряд ли вид оружия усмирил бы их.

– Что, на ее место хочешь? – вмешалась другая женщина, держащая на руках младенца, закутанного в кроличьи шкуры. – У тебя что, забот нет, Марайя? Тройня без отца осталась, вот и заботься о них!

– А ты не говори мне, что делать, Фрига, – огрызнулась Марайя и повернулась к говорившей. – Нагуляла чиграша на стороне, вот и помалкивай!

– Да я тебе за такое язык отрежу и волкам скормлю! – взревела Фрига и замахнулась на обидчицу свободной рукой.

Другие женщины тоже завозмущались и принялись бурно обсуждать, кто и как замарал свою честь.

Ярмила с мольбой посмотрела на мага, не в силах остановить воцарившийся хаос.

– Хватит! – гавкнул Эрик. – Я колдун, и мне решать, кто будет старшим! Я выбираю Ярмилу, так что все, кто недоволен, можете засунуть свои возмущения куда подальше, ясно?

– Ты, чужак, не лезь, – прорычала распаленная ссорой Марайя. – От чужаков только одна беда! Это твой хозяин привел сюда чудовище!

Теперь гнев женщин перекинулся на огневика. Они принялись бранить его странными и неприятными словами. Самым обидным было «сын собаки». Наконец, устав слушать все это, Циглер воздел руку и выстрелил в небо снопом искр. Вид магии испугал женщин, они завизжали и закрыли руками головы. В Горсте воцарилась звенящая тишина.

Эрик же, воспользовавшись замешательством, взял под руку Ярмилу и увел в дом.

– Я должен вернуться в Марый острог с графом, – сказал он, поплотнее закрывая входную дверь. – Поэтому я не смогу защитить тебя от них.

– Возьмите меня с собой, – вдруг попросила девушка и заглянула Эрику в глаза. – Меня больше ничего здесь не держит.

– Это решаю не я, а граф, – покачал головой Циглер. И, видя, что Ярмила заметно поникла, поспешно добавил: – Однако ты спасла его, думаю, он не будет против. К тому же ему нужна новая служанка.

Он с горечью подумал о Сирше, но не стал говорить, что прежняя служанка умерла.

* * *

Эрик свернулся на постели, забравшись под вонючую козью шкуру, которая служила ему одеялом. Раны, нанесенные когтями чудовища, он промыл водой и смазал чудесным кремом из еловой смолы, который, по заверению Ярмилы, быстро затягивал любые порезы. Боль в глазу тоже наконец утихла, хотя он все еще чувствовал ее отголоски, когда резко поднимал голову.

Несмотря на усталость, сон к Циглеру не шел до самого рассвета. Ему представлялось, как Теодор бродит по лесу, истошно вопя от боли. Как мечется среди стволов в поисках только ему понятной цели, как зовет хоть кого-нибудь, кто может помочь.

Почему граф оказался совсем один? Куда делся наместник? Неужели бросил его? Или вдруг наместник убит?

От этих мыслей ему поплохело. Если бы он только поехал с ними… Сколько жизней можно было бы спасти!

– Ну почему?.. – спрашивал он себя, мелко дрожа не то от холода, не то от навалившегося чувства позора. – Ну почему все вот так?

Он думал и думал о своей страшной судьбе и о своей страшной глупости. Он ведь никому не желал зла! Ничего, Циглер сделает все, что в его силах. Отвезет графа в Марый острог, а после… После решит.

Обережник все же проспал пару часов и проснулся от смутного чувства тревоги. В комнате царили ранние зимние сумерки, снаружи раздавались торопливые шаги Ярмилы. Наверное, уже обед. Циглер привстал на кровати, раздумывая, выходить сейчас или же повременить, пока хозяйка не сделает все дела. Его сомнения развеял топот ног под окном.

Когда он вышел из комнаты, Ярмила уже ждала его.

– Колдун, – поломанным голосом начала она, – черти… Хотят, чтобы ты говорил с ними.

– Что-то случилось?

Ярмила только покачала головой, закрыла рот и указала рукой куда-то в сторону. Больше говорить она не могла.

Эрик стремительно вошел в столовую. Зачем он чертям?

В очаге огонь пожирал свежие дрова, на плите бурлил суп. Умиротворяющая обстановка, но сердце Циглера бешенно колотилось. Его поджидал сам Шакал? Неужели это он добрался сюда? Не может быть!

– Щен? – спросил маг.

Голос другой. Запах тоже другой. Да и ухо не порвано. Нет, это никак не может быть капрал, просто похож.

– Вы убили монстра неподалеку отсюда?

Эрик неуверенно кивнул.

Черт, одетый совсем не по погоде – в легких доспехах и шерстяном плаще поверх брони, – улыбнулся, показывая белоснежные клыки.

– Ну ты даешь, парень. В одиночку?

– Мне повезло, – пожал плечами Циглер.

– Не то слово! – Черт приблизился и похлопал Эрика по плечу, чем вызвал новую волну боли в ранах. – Большая тебе благодарность от ордена! Ты не представляешь, какое это было облегчение – найти труп этой твари!

Эрик вспомнил, как недавно рыдала Ярмила и как она рухнула прямо в снег, и ему вдруг захотелось врезать этому черту. Где они были?! Почему не пришли раньше?!

– Разве это не ваша работа – убивать чудовищ до того, как они сожрут полдеревни? – спросил он холодно, уже чувствуя, как внутри вскипает бешеная ярость.

– Эти леса с воздуха не просмотреть, – серьезно отозвался черт, почуяв нарастающую злость Эрика. – На «Злотом» один старый пердун, магов не хватает. Мы патрулируем местность около крупных деревень, но в такую глушь забираемся редко, ты уж пойми, парень.

– Что будет с тем чудовищем? Подождете до весны или…

– Мы уже все сделали, – поспешно перебил морок. «Сделали» – значит, расчленили и уложили в сани. – Везем в могильник. Я так – по дороге решил заскочить, посмотреть на героя. Что ж, бывай!

Черт ушел, а Циглер сделал глубокий вдох, чтобы остыть. Ему хотелось обвинить чертей во всех смертных грехах, но ведь они не виноваты, что на свете появляются чудовища. Циглер вышел вслед за чертом. Сани, на которых покоились останки чудовища, уже почти скрылись за деревьями. Вот и все.

Он вернулся в дом. Ярмила сидела – все такая же печальная и поникшая от горя, и Циглер не знал, чем может ей помочь.

* * *

На следующий день все было готово для возвращения в замок. Ярмила погрузила в сверру[1] свои немногочисленные пожитки, запрягла отцовскую лошадь – старого дильхеймского тяжеловоза огненно-красной масти, с золотой гривой, – а после вывела из конюшни… Айру.

– Он был совсем измучен, – пояснила она и погладила коня по замшевому носу. – Вез графа несколько суток, пока мы не нашли его. Очень умный зверь.

В подтверждение ее слов конь пронзительно заржал. Эрик, не веря своим глазам, подошел ближе и коснулся шеи рысака. Если граф приехал в Горст на Айре, то где же наместник?

На крупе Айры виднелись запекшиеся следы от когтей, точно такие же, как и на спине графа, только свежее.

– Он ранен, лучше бы ему не тащить седока, – Ярмила накрыла спину Айры попоной – все же шерсть у рысаков не такая густая, как у тяжеловозов, и зимой они часто мерзнут. – Разве что через пару недель.

– Его хозяин – маг, – перебил Эрик. – Высокий такой морок с хвостом. Не видела его?

– Нет, граф приехал один.

Черт. Черт, черт, черт, черт! Значит, чудовище и его убило? Это казалось просто невообразимым: Варана при всей его напыщенности убило чудовище!

Эрик бросил сумки, которые нес к сверре, и ринулся в комнату к графу. Тот все так же лежал без движения, на этот раз на боку. Циглер схватил его за руку и принялся усердно трясти в надежде, что разбудит его:

– Мой граф, умоляю вас! Что случилось с наместником? Он погиб?

Но тот, разумеется, не ответил. Он должен знать! Прямо сейчас!.. Циглер не хотел верить, что стал причиной еще одной смерти!..

– Пожалуйста, мой граф… – огневик бессильно рухнул на стул, стоящий рядом. – Вы должны мне сказать!

– Его не разбудить, – отозвалась вошедшая Ярмила и поправила одеяло. – Я пыталась, но все бесполезно. Прости, колдун.

– Ничего. Ты сделала все, что могла, – вздохнул Эрик. В конце концов, может, оно и к лучшему? Может, некоторым вопросам лучше оставаться без ответов?

– Ты уверен, что нужно ехать сейчас, а не когда важный человек придет в себя?

– Ему в замке будет лучше. У нас хороший лекарь, он быстро поставит его на ноги.

Ярмила лишь покачала головой, сомневаясь в правильности его решения. Затем принялась заворачивать графа в пледы и шкуры. Когда она закончила, они вместе взяли его беспомощное тело и положили в сверру.

Чтобы Теодор по пути не замерз, Циглер разогрел несколько камней и сунул их под шкуры. Наконец-то он сможет о нем как следует позаботиться!

Ярмила тем временем привязывала Айру к повозке, чтобы тот не потерялся во время пути. Когда все было почти готово, во дворе, как стервятница, появилась их старая знакомая Марайя. Девушка рассказала, что это жена старшего брата и она всегда имела взбалмошный нрав.

– Куда ты собралась? – поинтересовалась та, подбоченившись. Ее красные от мороза ноздри гневно раздувались. – Наша старейшина решила бросить нас? В такое время?

– Черти больше не дадут вас в обиду, – ответил за Ярмилу Эрик.

Ослепительно светило солнце, отражаясь в мириадах снежных кристалликов, словно надеясь принести этим вдовам и сиротам хоть немного радости.

Ярмила молча протянула Марайе свой жезл, взобралась на козлы и встряхнула поводья. Тяжеловоз медленно двинулся вперед.

Циглер распахнул ворота. Так – вместе – они и покинули Горст, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.

* * *

До Марого острога добрались без происшествий. Лишь однажды путь им преградила стая голодных волков, но, почуяв запах мага, быстро скрылась прочь. Все время, пока добирались до места, они почти не разговаривали.

Ярмила скорбела по своим почившим братьям и отцу, а Эрик много думал о последних днях, пытаясь сложить в голове картину случившегося. Не получалось. До последнего он отказывался верить, что монстром, которого убил, могла оказаться Эйлит.

Когда они прибыли в замок, уже перевалило за полдень. Они едва успели до начинавшегося снегопада. Завидев каменную махину, девушка изумленно открыла рот. Всю свою жизнь она жила в лесу и даже не представляла, что на свете есть здания выше деревьев.

– Как тебе? – с улыбкой спросил Эрик, слезая с повозки перед подъемным мостом.

– Пойдет, – скупо отозвалась Ярмила, стесняясь собственного восторга.

– Обещаю, внутри все еще лучше. Тебе понравится!

– Главное, чтобы было тепло ночами.

– О, за это не переживай. Замок хорошо протапливается. Если что, говори мне, я все улажу.

– Люди Горста никогда не жалуются, – вдруг разозлилась она. Циглер уже заметил, что гордыни ей не занимать. Любой намек на малейшую слабость – и девушка чувствует себя оскорбленной и униженной. – Мы всегда сами со всем справляемся!

– Легко решать свои проблемы, когда ты живешь в отдельной хижине и ни от кого не зависишь, – резонно отозвался обережник. – В больших замках все иначе: все друг другу помогают и друг на друга рассчитывают, мы ведь живем под одной крышей. Так что нет ничего зазорного в том, чтобы попросить помощи.

Ярмила лишь возмущенно фыркнула. Ох, ей еще многому предстоит научиться!

Стоило въехать во двор замка, как их со всех сторон окружили слуги. Графа осторожно извлекли из сверры и отнесли в спальню, где его уже поджидал лекарь. Он осмотрел Теодора, потрогал лоб, оттянул веки, чтобы проверить движение зрачков. Затем поинтересовался, как его лечила Ярмила. Выслушав девушку, он закивал головой.

– Вы все сделали правильно. Он без сознания от боли и переутомления. Вы вовремя доставили его ко мне, так что шанс еще есть.

На этих словах у Эрика отлегло от сердца. Хоть одна хорошая новость!

После лекарь принес сушеные целебные травы и пояснил, как варить зелье, которым нужно отпаивать больного. Ярмила внимательно слушала, затем сказала, что сама займется уходом за графом, так как хочет довести начатое до конца.

Циглер не стал спорить. Поблагодарив лекаря, он отправился разгружать сверру.

Нужно было отнести вещи девушки в новую комнату. Вот только в какую? Вопросом заселения слуг занимался Орин, а маг меньше всего хотел с ним общаться. Он как раз вытаскивал из сверры вещи девушки, когда тот появился во дворе. Сперва показалось, что Орин снова начнет ругаться, однако дворецкий лишь спросил:

– Гостья сказала мне, что остается. Это правда?

– Правда, – подтвердил Эрик.

– Надолго? – Орин прищурился, внимательно глядя на огневика. Не похоже, что он был в восторге от этой идеи.

– Она хочет работать в замке.

Вопреки ожиданиям, дворецкий не стал перечить. Сунув руку в карман, он что-то извлек оттуда и протянул обережнику.

– Восточная башня, третий этаж. Не хоромы, но сойдет для девчонки.

– Спасибо. – Циглер взял из его руки маленький медный ключик с головкой в виде розы. – Думаю, Ярмила будет рада.

– Смотри, и эту несчастную не сведи в могилу, – холодно добавил Орин и скрылся на крыльце, прежде чем Эрик успел придумать ответ.

* * *

Ярмила быстро освоилась, успела произвести впечатление на Орина и подружиться с кухаркой. Ее новая комната находилась под самой крышей восточной башни, и в ней помещались только кровать и сундук для одежды. Из крохотного окна открывался вид на весь Марый острог и горы, которые по утрам красиво освещались золотым рассветным солнцем.

Кроме тесноты, еще одним недостатком комнаты были постоянные сквозняки и забитая сажей и птичьим мусором печная труба. Ярмила не привыкла просить о помощи, поэтому сама полезла на крышу со щеткой, чтобы прочистить дымоход. Лишь чудом ей удалось не упасть.

Каждый день она поила графа приготовленным отваром, строго следила, чтобы постель больного держали в чистоте и каждые три дня меняли простыни. В свободное от ухода за Теодором время она училась у кухарки готовить принятую в замке пищу. Оказывается, в Горсте ели в основном мясо да пшено, мало зная об овощах. Также Ярмила училась правильно носить поднос и подавать еду.

Эрик даже удивился, с какой быстротой и легкостью она заменила Сиршу.

Слуги наверняка уже рассказали ей, что случилось с прошлой «любимицей» графа и кого они считали в этом виновным. Циглер все ждал, когда она спросит, правда ли это, но Ярмила молчала. Лишь однажды девушка уточнила, стоит ли ей одеваться так же, как и Сирша, потому что ее платье не подходит для обслуги: слишком теплое. Тогда Циглер попросил швею сшить ей новое платье, но не такое, как у Сирши.

Орин даже согласился дать материал, но позже, когда граф придет в себя и решит, оставлять ли девушку в замке. На том и сошлись, хотя Ярмила немного расстроилась, ведь ей казалось, что она уже была здесь своей.

Эрик заходил в комнату к Теодору каждый день, но там ничего не менялось. Граф лежал без движения в спальне, а лицо его становилось все старее и старее. Ярмила поила его зельем строго по часам, но пока все было бесполезно. Граф спал мертвым сном, и велика была вероятность, что он никогда и не проснется.

Однажды, после очередного визита к больному, Циглеру не хотелось сразу возвращаться в свою комнату, поэтому он отправился в конюшню, куда так любила приходить Сирша. Айра стоял в самом дальнем стойле и громко фыркал, переступая с ноги на ногу.

– Привет, дружище! – Циглер положил руку ему на морду. Конь обрадованно заржал и принялся шевелить губами в поисках лакомства. Не обнаружив угощений, он обиженно тряхнул головой и подставил шею, чтобы его почесали. – Граф сказал, что ты спас ему жизнь, это правда?

В ответ Айра дернул ушами. Разумеется, его интересовала лишь собственная жизнь, а Теодор – так, всего лишь сидел на нем, когда Айра спасался бегством.

– Скучаешь по хозяину? – зачем-то спросил Эрик. На мгновение ему подумалось, что раз конь так умен, то должен понимать, что больше никогда не увидит Варана, который его так ценил.

Айра мотнул головой. Это могло значить все что угодно, хотя огневик больше склонялся к ответу «да».

Наверное, ему было очень тоскливо в стойле. Такому сильному зверю нужен простор, и Эрика посетила неожиданная мысль: «Почему бы не прокатиться?»

Варана все равно нет, граф без сознания. Кто может запретить ему?

– Хочешь прогуляться? – предложил обережник и потрепал Айру за гриву.

Услышав слово «гулять», конь обрадованно заржал и встал на дыбы в знак согласия.

Тогда он вывел его из стойла и принялся снаряжать для прогулки. Однако оседлать Айру он так и не успел: едва вывел его из конюшни, как тут же навстречу им кинулась Ярмила, кутаясь в шерстяной платок:

– Колдун! Щен! Стой же!

– Что такое?

Циглер невольно замер. Смутное предчувствие посетило его: «Неужели граф пришел в себя?»

– Он очнулся! – подтвердила догадку девушка.

Глава 8

Людвиг

На следующий день стало хуже: что бы он ни съел, через несколько минут еда просилась обратно. Он находился между сном и явью, ничего не соображая. Иногда мерещились тени, словно могильные вороны, кружившие над постелью. Его тело умирало. Все как он сам себе предсказал.

Замковый врачеватель, который обычно следил за здоровьем виконта, давал ему горькие отвары, призванные утихомирить боль. Хваленый лекарь из столицы прибыл лишь через несколько дней. Им оказался немолодой маг-пересвет с волчьей мордой, опытный целитель и плоторез, ставивший на ноги многих чертей после серьезных ранений. Маг сразу понравился Людвигу: в нем чувствовалась простая искренняя доброта. Страх доверить свою жизнь чужаку на некоторое время отступил.

Одет маг был довольно скромно: в форменную белоснежную сутану и митенки, на голове – традиционная широкополая шляпа, через плечо висела внушительного вида сумка.

– Клык из ордена врачевателей к вашим услугам, – с улыбкой представился пересвет и легко поклонился.

В его выцветших, некогда желтых глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Интересно, почему Людвиг не видел этого мага раньше? Казалось, в Аэноре побывали целители всех мастей, от миртовских зельеваров до куфийских поджигателей. Совсем недавно получил должность? Или раньше лечил лишь одного заказчика?

– Прибыл по первому зову.

– Насколько вы хороши?

– Не мне это оценивать, господин де Гродийяр. Однако из своих достижений хочу отметить, что за последние десять лет от моей руки никто не умер, – холодно отозвался Клык и отвел взгляд. Тогда-то Людвиг и почувствовал неладное: под напускным спокойствием лекаря скрывался страх.

«Наверное, боится, что, если я откину копыта, Лорианна сотрет его в порошок», – заключил про себя Вигги.

Все же он из знатного рода, и за его преждевременную кончину расплата может быть очень суровой.

– Вам не о чем тревожиться, Клык. Я не хочу никому доставлять неприятностей, – успокоил его виконт. – Я давно болен, моя смерть – лишь вопрос времени.

После этих слов волк лишь сильнее нахмурился. Что-то не нравилось ему в Людвиге или в замке, он то и дело принюхивался, дергал хвостом и прижимал уши.

– Позвольте осмотреть вас.

Хожалка кивнула и убрала одеяла. Некоторое время Клык давил ему на живот, трогал лоб, осматривал рот и белки глаз. Затем велел Йоханне выйти и сел рядом с Людвигом. По его виду было ясно, что ничего хорошего Вигги не ждет.

– Похоже, ваши внутренности уже умирают. Боюсь, дело в болезни. Простите, но тут я бессилен.

Людвиг молчал. Никто ему не поможет, это ясно как день. Он уже привык, что всем давно на него наплевать, и даже его кончина не изменит ничего. Ну же, госпожа Смерть, вперед! Он готов.

– Ваша милость, вам нехорошо?

– Мне так хорошо, как вам и не снилось, – скривился Людвиг, едва сдерживая стон. – Не видно? Просто на вершине, мать его, блаженства!

Пот крупными градинами стекал по лицу. Больше не в силах видеть перед собой морду лекаря, Людвиг отвел взгляд.

Маг послушал дыхание, затем сердце, после коснулся его лба.

– У вас жар, – заключил он, доставая из сумки склянку с каким-то вонючим зельем. – Давно это началось?

– Какая разница… – процедил Людвиг сквозь зубы. – Лучше ответьте мне, Клык… Сколько мне осталось?

– Несколько месяцев. Полгода, если повезет, – скорбно сообщил Клык. – Я не могу сказать точно.

Каких-то полгода… Значит, ему нечего терять.

* * *

Замок вновь сотряс толчок, словно в его недрах заворочался спящий доселе монстр. От грозного рокота, доносившегося из подвала, задрожали полы и стены. На мгновение Людвигу даже показалось, что его башня тоже рухнет, как и та, что унесла жизни нескольких человек.

Лекарь удивленно обвел глазами комнату, но хожалка быстро его успокоила:

– В горах сошла снежная лавина, вот здесь и потряхивает.

– Опасное местечко, – отозвался волк. Не похоже, чтобы он ей поверил. – Я могу дать вам обезболивающее, чтобы приступ вас не беспокоил.

– Цепенящий взвар?

– Именно. Вы уснете. Однако, возможно, больше никогда не проснетесь.

Все, что случилось после, он помнил лишь вспышками. Вот Йоханна положила на его лоб ледяную тряпицу, и капли с нее стекали ему прямо на губы. Клык что-то говорил и щупал живот. Каждое прикосновение – новая вспышка боли.

– Боюсь, он умирает. Нужно позвать Леди-Канцлера…

– Ло нет до меня дела, – просипел Вигги. – Нечего ее беспокоить по пустякам. Простите, Клык. Я хочу… побыть один.

Йоханна лишь горестно вздохнула. Лекарь оставил ей флягу с цепенящим взваром и, следуя приказу, удалился.

Осталась только хожалка, единственное близкое ему существо. Она сидела рядом с Людвигом, держала его руку и гладила по голове, болтая всякие несуразности.

Мир медленно кружился вокруг вместе с Людвигом и его бесконечно длинной кроватью. Несколько раз виконт пробовал вырваться из липкого, как тесто, сна, из той дурноты, что пришла вместе с кошмарами, и не мог. Иногда теплая рука касалась его лба, и далекий голос звал его по имени, но Вигги не мог откликнуться.

Его душу подхватили звездные ветра, пронизывающие все пространство, и понесли все выше и выше, в черноту зияющей над головой бездны.

…А затем что-то горячее и соленое хлынуло в его глотку. Людвиг тут же вернулся в свое тело и понял, что к губам прижали чашу. Кровь!.. Кровь в чаше имела странный, щиплющий язык привкус.

Образ хожалки, нависшей над ним, он видел особенно четко.

– Пей, – велела Йоханна голосом, не терпящим возражений. – Я не дам тебе умереть, мой мальчик.

«Спасибо», – произнес он одними губами и выпил.

В то же мгновение он провалился в давящий со всех сторон туман. Казалось, что он поднимается все выше, преодолевая странное сопротивление пространства, словно сквозь стену дождя. И капли становятся все горячее и горячее, будто то не вода вовсе, а раскаленная лава. Прикосновение каждой такой капли разъедало кожу до кости, и Людвиг кричал от боли, вот только никто его не слышал. Он чувствовал, как его немощное тело билось в судорогах, как бешено колотились его конечности, ударяясь о матрас. Йоханна едва успела сунуть ему в рот что-то жесткое, чтобы он не прикусил язык, связала его, но он невольно порвал путы.

Дождь превращается в поток раскаленной лавы, и вот все его естество становится трепещущим комком боли. У него нет ни имени, ни прошлого, лишь сплошное настоящее, которое состоит из непрерывных страданий и одной единственной мысли: «Когда это кончится, когда это кончится, когда это кончится?!»

– Да сохранит Альхор вашу душу, – донесся издалека обеспокоенный голос медведицы.

«Пусть лучше Альхор поцелует меня в зад», – подумал Людвиг. И растворился в этой испепеляющей боли без остатка.

* * *

Что происходит? Почему он так странно себя чувствует? И… неужели Людвиг стоит?.. На своих собственных ногах?.. Радость длится всего несколько мгновений, а за ней его накрывает колпаком ужаса: виконт больше ничего не чувствует. Он стал чем-то иным.

Язык едва ворочается в онемевшем рту. Руки, словно набитые соломой, легко двигаются, впервые за много лет. Он завороженно смотрит на них, – полупрозрачные и бледные, гибкие, как щупальца осьминога, – он вырисовывает ими в воздухе фигуры и думает, что отдал бы все, чтобы сон оказался явью.

В том, что Людвиг спит или просто умер, нет никаких сомнений. Еще недавно мучался от боли, а сейчас ему хорошо, как никогда. Вигги может шевелить руками и, кажется, ногами… Да, пальцы его ног сжимаются и разжимаются, пытаясь ухватить длинный ворс ковра.

Кстати, где он? Все так же, в своей комнате? Да, очень похоже. Тот же стол, те же звезды над его смертным ложем. А это что? Зачем Йоханна навалила столько одеял?

Людвиг подходит ближе (тоже естественно и непринужденно, давно забытые движения по перемещению ног даются ему без особого труда) и заглядывает за балдахин. Там кто-то лежит. Кто-то бледный, с россыпью прыщей на лбу и щеках, с разметавшимися по подушке сальными волосами. Разве он такой? Он не может быть таким!.. Таким видит его Йоханна? Таким видит его Ло? Таким видит его Эйлит? Таким видят его все остальные?.. Жирный, уродливый тюфяк. Слабак. Ничтожество.

От злости он набрасывается на это безжизненное тело, в надежде его задушить. Чтоб он сдох! Чтоб ты никогда не проснулся! Таких, как он, нужно было отправлять в Дом отверженных! Чтобы ты там гнил в собственных испражнениях, моля о смерти каждый божий день!

Ведь всех калек ждет такая судьба, именно ее боялась мать, поэтому утащила их с братом в горы Син-Син в надежде на исцеление. Почему ты избежал участи изгоя? За какие такие заслуги? Лишь потому, что твоим отцом был Лорд-Канцлер? Только поэтому судьба над тобой сжалилась, хотя ты этого не достоин. Жалкий, мерзкий червяк!

Ему повезло, он не может себя задушить. Пальцы проходят сквозь тело, лежащее на кровати, и остается лишь мимолетное ощущение тепла на их кончиках. От жалких попыток его отрывает скрип двери. В комнату заходит хожалка, неся на подносе кубок. Вид у нее усталый и озабоченный.

– Эко вас угораздило, вашмилость, – вздыхает она и садится рядом. Берет его пухлую обессиленную руку и гладит, будто безжизненного котенка. – Что я буду без вас делать, а? А?!

Из глаз медведицы текут крупные мутные слезы. Она плачет? Боже мой, эта женщина что, умеет плакать? Какой жалкий вид! Альхор Всемогущий, какая она… старая… и несчастная.

– Не смей помирать, иначе я с того света тебя вытащу и как следует выпорю, понял?

– Йоханна, не надо, – просит Людвиг беззвучно и касается ее плеча. – Пожалуйста, не начинай! Я здесь, со мной все будет хорошо! Мое время еще не пришло, слышишь?!

Конечно, она не слышит. Как дать ей понять, что он здесь? В отчаянии Вигги пытается сбросить со стола вещи, но руки проходят сквозь бумагу и чернильницы. Черт! Он должен что-то сделать! Не хочет видеть, как Йоханна страдает! Людвиг бросается к прикроватному столику и силится уронить склянки с лекарствами. Нет, все тщетно. Он бесплотный дух, который ничего не может. Вот же издевка судьбы!

Тем временем хожалка утирает глаза краешком фартука, берет кубок и через воронку вливает содержимое в его рот.

– Вот еще немного крови. Надеюсь, это поможет. Не то я разорву ее на куски.

О господи! Это кровь того неудавшегося чудовища! Это кровь Эйлит.

* * *

Ничего не происходит. Йоханна смотрит на его тело, затем начинает сгибать его руки и ноги, как обычно делает при разминке. Затем видит что-то и прижимает его конечности к кровати. В это же мгновение его тело начинает сводить судорога. Изо рта льется пена, воспаленные глаза распахиваются, и Людвиг видит в них собственное безумие. Это не он! Словно злобный дух вселился в него! Он больше не может здесь находиться!

Йоханна дала ему кровь Эйлит! Она надеется, что он исцелится. Хочет, чтобы Людвиг жил, и сделает все, заплатит любую цену. Вот только чего ему это будет стоить? Свободы? Что, если кровь Эйлит навеки превратит его в раба? И Искра… придется ведь вернуть ее девчонке, таков уговор, черт возьми.

В отчаянии Вигги вырывается из комнаты. Воздух, ему нужен воздух, как можно быстрее… Его шаги никак не отзываются на ступенях, кажется, он даже почти не касается пола. Воздух, воздух, воздух…

Людвиг не помнит, как выбегает на замковую площадь, покрытую тонким налетом льда. Снег уже убрали, собрав его в грязные кучи. По стене ходят караульные и о чем-то переговариваются. Служанки, смеясь, тащат корзины с бельем. Никто его не замечает. Никто ему не поможет.

Или он ошибается? Что с девчонкой? Это ее кровь сейчас в нем. Вдруг она его увидит? Вдруг сможет помочь?

Воодушевленный, он мчится к караульной башне. Радость от обретения рук и ног захлестывает его. Вот если бы он и вправду исцелился! Вот если бы все это оказалось явью…

Он находит Эйлит в камере, без движения лежащей на койке. Пустыми глазами она смотрит в потолок, как будто ждет скорейшей смерти.

– Эйлит, ты слышишь меня? – с надеждой спрашивает Людвиг и проходит сквозь решетку, чтобы оказаться поближе к ней. – Это я, виконт!

Девчонка в испуге слетает с койки, затем слепо вглядывается в полумрак, будто не понимает, откуда исходит его голос. Он тут! Нет, левее! Посмотри на него!

– Эйлит! Я у двери!

– Кто здесь? – вскрикивает она и выставляет вперед руки, готовясь защищаться от невидимой угрозы. – Покажись!

– Я не могу! Йоханна дала мне твою кровь, и теперь я…

Договорить виконт не успевает, их прерывает оклик стражника:

– Эй, чего кричишь? Жрать хочешь? – Он спешит к ней, и на его лице проступает гнев пополам с испугом. – Я же сказал, жратва будет вечером! Хватит голосить!

Эйлит бросает на стражника презрительный взгляд и забивается в угол, закутавшись в одеяло. Наверное, ей очень холодно. Тот уходит, а Людвиг опускается на корточки совсем рядом и наклоняется к ее уху:

– Ты меня слышишь?

– Я схожу с ума, – удивительно ясным голосом заключает она и садится, обхватив руками колени. – Только этого не хватало…

– Я виконт де Гродийяр. Твоя кровь превратила меня в бесплотного духа. И только ты можешь меня слышать.

– Я точно схожу с ума. – Девушка зажимает уши. – Пожалуйста, пусть это закончится. Я больше не хочу так страдать.

– Эйлит, ты не сходишь с ума, я настоящий! Хватит валять дурака! Лучше скажи, как мне вернуться в свое тело?!

И только тогда Эйлит поднимает голову и каким-то внутренним чутьем находит его взглядом и неуверенно произносит:

– Моя кровь не помогла?..

– Я не знаю.

– О господи… Я сделала только хуже…

– Нет, нет! – успокаивает ее Вигги и хочет коснуться щеки Эйлит. Получается! Какая теплая… О Альхоровы подштанники, какие еще неожиданности светят ему сегодня?

От прикосновения Эйлит вздрагивает и невольно жмется к стене. Неужели так неприятно? Ладно, он больше не будет.

– Ты мне помогла. – Людвиг решает ее успокоить. Пока девчонка единственная, кто может ему помочь. – Я очень страдал. Твоя кровь избавила меня от боли.

– Правда? – без особой надежды спрашивает она. – Это все ваша болезнь?

– Да. Я не жилец. Не стоит обо мне переживать.

– Медведица сказала, что, если я исцелю вас, она даст мне уйти… – В ее серых глазах появляется дикий, животный страх. – Но что она со мной сделает, если ничего не получится? Что, если вы умрете?

Людвиг не ответил. Если он умрет, Эйлит, медведица разорвет тебя на куски.

* * *

– Попробуй позвать Йоханну. Скажи ей, что я здесь, с тобой, – не унимался Людвиг. – Может быть, что-то получится.

– С чего ты взял, что она мне поверит? – шепотом возражает Эйлит.

Не успевает Людвиг ответить, как в коридоре снова раздаются шаги стража:

– С кем ты там разговариваешь?! – недовольно ворчит тот. – С крысами?

– Ну же, Эйлит, скажи ему, что тебе нужна Йоханна!

– Да не буду я говорить!

– Эйлит, умоляю! Обещаю, я сделаю все что угодно!

Страж останавливается напротив камеры. Видок у него злющий. Само присутствие чудовища в замке вызывает в нем жгучую ненависть. Некоторое время Эйлит смотрит на него, словно раздумывая, стоит ли ей идти на поводу у Людвига или плюнуть, но затем все же произносит:

– Будьте добры, позовите Йоханну. Мне нужно сказать ей кое-что очень важное.

– Что?

– Я могу сказать это только ей. Это касается хозяина.

Кажется, ее слова убедили стражника, и тот спешно удалился.

– Вернете мне Искру, поняли? – тут же находится девчонка.

– Но…

– Без «но»! Вы обещали! – злится она. – Мне надо как можно быстрее попасть в Дильхейм.

– Там твой дом?

– Нет, там… неважно.

– Если ты хочешь, чтобы я помог тебе, ты должна мне все рассказать.

– Я не могу никому верить, – качает головой Эйлит. В ее голосе звенит что-то похожее на разочарование. – Меня резали, рубили, мучили, запирали в клетках… Нет, я больше не могу.

Людвиг садится рядом и легонько касается ее плеча:

– Я не желаю тебе зла, правда. Прости, что запер в клетке… Я не думал, что ты… почти человек.

Эйлит лишь фыркает и отмахивается. Все еще ему не верит.

Вскоре на ступенях слышится чугунный топот Йоханны. Девчонка бледнеет и вжимается в угол.

– Что мне сказать ей?! Она меня убьет!

– Не бойся, просто повторяй за мной, – успокаивает ее Людвиг. – Просто скажи, что со мной все будет хорошо!

– Но это неправда!

– Неважно! Главное, скажи…

Медведица замирает по ту сторону решетки. Высота потолка не позволяет ей выпрямиться в полный рост, и ей приходится неудобно сгибать шею, чтобы не упираться головой. От такой позы ее вид кажется угрожающим.

– Чего ты хотела, чудище? – рычит она. – Говори быстрее, у меня и без тебя забот полно!

– Скажи ей, что я считаю ее долг полностью исполненным и отпускаю ее.

– С виконтом все будет хорошо, – тоненько пищит Эйлит, будто мышь. – Он считает ваш долг полностью исполненным. Он вас отпускает!

Йоханна молчит, глядя на девчонку исподлобья. Ее крохотные глазки, похожие на маслины, наливаются кровью от злости, а в глубине зрачков мелькают золотые отблески. По грубым, натруженным пальцам начинают перескакивать красные искорки. Черт, Людвиг, она и вправду убьет ее! Что ты натворил?!

– Да как ты смеешь, паскуда? – утробно рычит медведица и делает шаг к Эйлит. – Я ведь пришла к тебе с пустыми ножнами, я ведь тебя о помощи попросила, я ведь… Дрянь, ты и есть дрянь, тьфу!

– Он сам попросил меня это сказать, – вдруг злится Эйлит, и страх придает ей сил. – Он здесь, в этой камере. Из-за моей крови его дух покинул тело и пришел сюда. Он не хочет, чтобы вы страдали.

– Мне лучше знать, чего он хочет, а чего нет! – рявкает Йоханна и ударяет кулаком по стене. Звякает железная решетка. – Я его на руках носила, покуда он еще поперек лавки помещался! Задницу мыла, с ложки кормила! А ты, дрянь, смеешь говорить от его имени! Решила разжалобить меня?

– Вы все не так поняли…

– Так я все поняла. Видя мое горе, решила взять меня за рога, да? Не получится! Я, Йоханна Неопалимая, бывший капрал всполохов, убийца трех сотен отступников, никому не дам себя задурить!

И, будто чувствуя ее праведный гнев, каменное здание замка отзывается новым, мощным толчком…

* * *

Эйлит прикрывает голову руками и вжимается в угол. Йоханна рычит и уносится прочь, оставляя их на произвол судьбы.

– Я же говорила, что она мне не поверит, – заключает девчонка со вздохом. – Я не знаю, как помочь вам.

В то же мгновение во дворе раздается дикий вой. Людвиг проходит сквозь решетку и бежит посмотреть, что же случилось. О нет, нет, нет! Только не часовня! Очень плохой знак!

После смерти тело Люцика сожгли, прах смешали с розовой солью и уложили в серебряный сундук. Сундук этот, больше похожий на гроб, спрятали под часовней де Гродийяров. И Людвигу там тоже подготовили местечко, только вот теперь в том нет никакого смысла: в здании обвалилась черепичная крыша. Вид серого, покрытого древней резьбой остова вызывает в Людвиге чувство тревоги. Неужели им придется покинуть замок?.. Нет, ни за что!

К часовне спешат люди.

– Это все чудовище! Его нужно убить! – причитают слуги, собираясь вокруг башни. – Это из-за него наш замок проклят!

– А ну смирно! – Йоханна угрожающе поднимает руки. Хочет защитить Эйлит, ведь от девчонки-чудовища зависит жизнь Людвига. Вдруг ему понадобится еще кровь? – Где это видано, чтобы монстры рушили замки силой мысли? Вздор!

– Как только она появилась, сразу все пошло наперекосяк, – замечает один из стражников. – Сперва замок, потом вот хозяин лежит при смерти. Йоханна, это точно проклятие, я тебе говорю! Девчонка притащила в замок беду!

– А ну помолчи, не то я приложу к твоей тупой роже свой кулак, – рычит хожалка, обнажая желтые от старости клыки. – Хватит трепать длинными языками, только сеете раздор в умах.

Так их, Йоханна! Давно пора всех поставить на место!

– И что ты предлагаешь? Просто стоять и смотреть, как Аэнор рушится?

– Будешь стоять и смотреть, если так решит хозяин. А пока зовите мужиков, чтобы завалы разгребать. И если я еще от кого-то услышу про то, что виновата девчонка, то прикажу высечь на главной площади, ясно?

Стражник ворчит что-то в ответ, но уходит. Медведица стоит, с озабоченным выражением на морде изучает обломки. Людвигу хочется как-то успокоить ее, но он знает, что слова здесь бессильны. Суеверные слуги воспримут разрушение часовни как плохой знак, и, если виконт ничего не сделает, может последовать бунт.

– Мы должны уходить, – говорит Людвиг зачем-то, хотя и знает, что она его не слышит. – Но нужно придумать, что делать с Эйлит.

Нет, это недочудовище не стоит отпускать! Каким же дураком Вигги будет, если отпустит такое ценное существо на свободу! И еще большим дураком, если отдаст ей, необразованной девчонке, артефакт. Вдруг она отнесет его врагам? Хотя врагов как таковых у Людвига не было, но он все равно был уверен, что есть на свете люди, которые хотят семье де Гродийяров только зла.

Если из-за Эйлит что-то случится с ним, это будет ерунда, а вот если с Лорианной… Нет, он не может допустить, чтобы что-то нехорошее произошло с сестрой. Он бы себе подобного не простил.

Так что ему делать? Переступить через клятву и выглядеть лжецом в глазах девчонки или выполнить обещание, но упустить артефакт и Эйлит? Иногда «правильно» вовсе не значит «хорошо для всех». В жизни каждого настает момент, когда следует сделать выбор, последствия которого будут преследовать тебя всю оставшуюся жизнь.

Для Людвига де Гродийяра этот момент настал.

Земля снова задрожала, да так сильно, что Йоханна не устояла на ногах и упала. Она рухнула на рыхлый снег, но так и не смогла встать. С шуршанием он начал осыпаться, проваливаясь под ней – и вот Йоханна уже скользит по склону глубокой воронки все увереннее и быстрее. А там, в самом низу, в облаке сверкающих снежинок…

Людвиг покрылся холодным потом. На дне воронки жадно щелкали зубами гигантские челюсти.

О господи. Это же… Это…

Лаэр!

Глава 9

Лорианна

В подземельях Магистерской тюрьмы, куда привезли Варана, правили сырость и полумрак. По плитам пола ползали странные белые жуки, а на прутьях решеток росло нечто, похожее на уродливые морщинистые грибы. Остро пахло гнилой водой и испражнениями. Масляные фонари, висевшие на стенах, давали совсем немного света – ровно столько, чтобы показать Ло весь этот кошмар.

Она шла, прикрыв нос и рот платком, стараясь не касаться стен. Позади следовали два сопровождающих солдата, и по коридору громыхали шаги их тяжелых сапог.

– Сюда, миледи, – указал провожатый, останавливаясь около обитой железом двери. Затем распахнул ее, впуская Ло в темную переговорную: узкую комнату с единственным окном на самом верху.

Атис… Он бессильно висел на цепях, прикованный за запястья. Из одежды на нем были лишь грязные холщовые штаны, и на обнаженном торсе багровели царапины. Варан сильно похудел и ссохся, как мумия. Некогда блестящая чешуя теперь местами выпала, местами покрылась желтоватым налетом. Голова повисла на груди, из железного намордника доносилось сиплое дыхание.

Так обращались лишь с озверевшими. Только сейчас Лорианна в полной мере осознала, во что он вляпался, и страх, жалость к нему, а потом – праведная ярость, – все это стиснуло ее сердце, будто когтистыми лапами.

Она едва сдержалась – так хотелось броситься к Атису и обнять! Нет. Нельзя поддаваться чувствам! По крайней мере, сейчас.

– Благодарю, – кивнула Лени, устанавливая для Ло стул, который приволокли охранники из кабинета главного тюремного смотрителя. – Леди-Канцлер сообщит нам, когда закончит.

Охранник кивнул и вышел. Вслед за ним вышла и Лени, плотно прикрыв за собой дверь. Хотя, как обережнице, ей и следовало остаться, но как никто другой она понимала, что Леди-Канцлер чувствует сейчас – ей нужно побыть с Атисом наедине.

Как только замок щелкнул, Лорианна приблизилась к Варану и коснулась ладонью прохладной чешуйчатой кожи на его лбу, надеясь, что это приведет его в чувство.

– Атис, это я, – проговорила она срывающимся голосом. – Очнись, умоляю.

– Ло?.. – Он с трудом приподнял веки. Кажется, его избивали так часто, что раны не успевали заживать. – Зачем вы пришли?

– Я не могла не прийти.

Его зеленые глаза, некогда яркие и живые, теперь поблекли и утратили искры жизни. Он равнодушно смотрел на Лорианну, будто та была просто призраком из полузабытого сна.

– Я опасен, – отозвался Варан и отстранился от ее руки. – Я убил ни в чем не повинную женщину. Наверное, вы уже слышали…

– Да, слышала. И не поверила. Мне нужно было услышать лично.

– К сожалению, это – правда. Теперь я должен понести наказание.

– Нет, не будет никакого наказания! – запротестовала Лорианна. – Я тебя отсюда вытащу!

На мгновение в его взгляде загорелись надежда. И благодарность. Ло показалось, что сейчас Атис готов на все, – сбежать куда угодно, – лишь бы они были вместе. Однако его разум быстро взял верх над чувствами.

– Нет, Ло, простите. Я скрыл свою болезнь, из-за этого погиб человек. Я предал Королевство и должен теперь поплатиться. Таков мой выбор, и даже моя любовь к вам не может на него повлиять.

Любовь, которая так и останется просто словами! Они впервые вот так легко говорили о любви, потому что им обоим уже нечего было терять.

– Значит, ты готов страдать? – с болью в голосе спросила Лорианна. Слушать его было невыносимо, однако наместник гнева Альхорова всегда славился своими непоколебимыми убеждениями. С чего бы ему отступаться от них сейчас?

– На плахах каждый день за свои грехи умирают люди. Чем я лучше них? – отозвался он с вымученной улыбкой. – Позвольте мне уйти с честью. Это все, о чем я прошу.

* * *

Ну что она могла сказать в ответ? Мужчины всегда делают так, как хотят, и им плевать на чувства остальных. Да, Атис говорил, что любит ее, но это не та любовь, которая заставит тебя пойти хоть на край света. Нет, их любовь была совсем иной. Она была обреченной с самого начала и никого не могла сделать счастливым.

Все, что они могли позволить себе – лишь изредка подержаться за руки, пока никто не видит. Так с чего Лорианна взяла, что Варан жаждет спасения?

Они не глядели друг на друга, без слов понимая, что все напрасно. Ло чувствовала себя обиженной. Нет, отвергнутой – и это было гораздо хуже.

– Как пожелаешь, – упавшим голосом сказала она и убрала руку. Хотелось скорее сбежать отсюда, далеко-далеко, лишь бы не чувствовать этой невыносимой боли. – Я принимаю твой выбор.

– Спасибо, Ло. Знайте, мое сердце всегда будет с вами, – с некоторым облегчением отозвался Атис. – Я рад, что мне все же довелось увидеть вас напоследок. Вы получили мое письмо?

– Да, получила. Ты написал о спасении чудовищ, – ответила Лорианна. Даже сейчас, перед лицом смерти, он думал об аматах! Неисправимый мечтатель. Впрочем, как и она. – Ты правда нашел способ исцелить их?

– Почти. Я нашел артефакт, который может создать Нефертума. Это Искра, она выглядит как шестиконечная звезда. Если собрать все четыре, то можно обрести его силу.

Бедолага. Кажется, его рассудок совсем помутился. Проклятая звериная ярь!

– Нефертум – всего лишь сказка, Атис. Тебе ли не знать?

– Нет, вовсе нет. Я готов поклясться своим хвостом, что Нефертум не выдумка, – уверенно произнес он. Тут же раздался тоскливый звон: хвост, как и все его тело, тоже был закован в цепи. – Нефертум может исцелить чудовищ, Ло. Не знаю как, но может…

– Он может оказать влияние на магов, – задумчиво согласилась Ло. Все же в словах Варана был смысл. – Даже если он не исцелит аматов, то станет высшим представителем власти после Альхора, маги пойдут за ним, а не за Лордом-Магистром.

– Пусть так. Одна из Искр находится у графа фон Байля. Еще одна – на острове Клятый у… неважно. Возможно, у графа две Искры. Тогда осталось найти остальные – и сила Нефертума у нас в кармане.

Ло нахмурилась. Искры… Шестиконечные звезды. Что-то смутно знакомое. Возможно, о таком говорил отец?.. Или Людвиг?

– Ты хочешь, чтобы я их нашла?

– Я хочу, чтобы вы знали об этом. Но я не могу принимать решение за вас, миледи.

– Я сделаю все, что в моих силах, обещаю, – кивнула Лорианна.

Кажется, это именно то, что он хотел услышать.

– Спасибо, Ло. Только будьте осторожны. Если Ибекс узнает… я не прощу себе, если с вами по моей вине что-то случится.

– Когда это случится, тебе будет уже все равно, – с грустью вздохнула она.

И ощутила прилив нежности к этому человеку, который пусть недолго, но все же делал ее счастливой в беспросветном мраке одиночества. Его теплого взгляда оказалось достаточно, чтобы она забыла про свою обиду. Черт, он ведь был прав: то, что их связывало, было чувством куда более глубоким, чем простая любовь. Когда-нибудь, много лет спустя, Ло найдет ему название. Когда-нибудь… Но не сейчас.

Сама того не ожидая, она поцеловала его в лоб.

– Прости. Больше ничем не могу помочь.

– Вы сделали куда больше, чем можете себе представить. – Атис придвинулся к ней как можно ближе. От постоянного висения в кандалах руки у него затекли, он едва мог ими шевелить. – Теперь помогите Королевству.

Это было последнее, что он сказал. В следующее мгновение его глаза затянула пелена. Звериная ярь взяла верх.

* * *

Солнце клонилось к закату, и статуя Альхора на главной площади казалась розоватой.

– Он согласился? – обеспокоенно спросила Кисточка.

– Нет, он принял свою участь.

– Но почему? Разве он не хотел спасти свою шкуру?

– Я не знаю, – отрезала Ло и отвернулась, показывая, что не хочет ничего обсуждать.

На душе скребли кошки. Все, чего хотелось, – немного побыть одной.

Обережница только вздохнула. Ло подумала, что слишком строга к ней в последнее время. Все же Кисточка не виновата в том, что вокруг столько проблем.

– Спасибо, что была рядом, – наконец сказала Лорианна, надеясь, что Лени больше не будет злиться. – Не знаю, что бы делала без тебя.

– Это моя работа, миледи, – улыбнулась рысь.

Больше они не говорили, думая каждая о своем.

Когда сверра остановилась у ворот усадьбы, на дворе уже стояли сумерки. Садовник заботливо зажег круглые фонари, которые держали в зубах фигурки причудливых животных. Эта усадьба на хельтских холмах в пригороде Хорры, окруженная старым лиственным лесом, принадлежала Канцелярии вот уже почти три сотни лет: небольшое здание с флигелем, сложенное из белых камней, перед ним – яблоневый сад с косыми дорожками. Деревья здесь росли древние, кривые, покрытые белым налетом давно омертвевшего мха.

В детстве, приезжая сюда к отцу, Ло думала, что тут водятся духи. Старые служанки рассказывали, что когда-то очень давно, еще до того, как эти места стали частью Хорры, здесь были болота. А где болота – там всегда злые духи, которые строят людям козни.

Однако пока было больше вреда от чудовищ, чем от духов. Раз Атис с такой серьезностью говорил про Нефертума, Ло обязана ему верить. Она сделает все, что может, как и обещала.

– Ты знаешь, где хранятся артефакты? – тихо произнесла она, останавливаясь на полпути к зданию, где уже приветливо горел свет.

– В реликварии под Магистерией. Там большая их часть. А что?

– Варан рассказал мне про один. Выглядит как шестиконечная звезда из менхита, называется Искра. Возможно, он там, и он мне нужен.

– Но зачем?

– Ты веришь в Нефертума?

– Ну, в Академии нам рассказывали, что это сын божий, – деловито начала Кисточка. – Мол, выглядит как человек, но обладает силой всех четырех звезд и прочие сказки.

– То есть не веришь? – мрачно подытожила Лорианна.

– Когда лет двенадцать было – верила, а что? – Лени виновато захлопала ресницами.

– Ничего, – буркнула Ло и принялась отдирать тонкую молодую ветку у ближайшей яблони. – Я хочу, чтобы ты добыла мне Искру. Любым способом, любыми деньгами. Займись этим как можно скорее. Это очень важно.

Поняв, что дальше лучше ничего не спрашивать, обережница растерянно кивнула. Талант Кисточки доставать из-под земли все, что душе угодно, придется теперь как нельзя кстати.

После ужина Ло заперлась в покоях и разложила на столе гриву черной кобылы и голубиный пух, принесенный слугами по ее приказу. Так себе улов, ну да ей ли сейчас выбирать? Очистив ветку от нежной кожицы, Ло свернула ее в круг, как учила мать: это символизировало круг жизни. Затем взяла конские и собственные волосы и принялась переплетать их между собой. Пальцы сами вспомнили давно забытые движения: вверх-вниз, вверх-вниз, пока, наконец, не получился ажурный узор. Без отверстия в середине, чтобы поймать мешавшего духа. После она приделала перья голубя, хотя насчет их духовной силы Ло сильно сомневалась. Теперь, чтобы ловец подействовал, нужно было приманить духа.

Лорианна проткнула палец и смазала переплетения волос собственной кровью. Все было готово. Удовлетворенная работой – она еще помнила, как это делается! – Ло подвесила ловец над кроватью и сразу почувствовала умиротворение. Какие бы трудности ни навалились, она со всем справится.

Иначе и быть не могло.

* * *

Лорианне удалось поспать несколько часов, и снился ей холодный сырой туман, что появлялся над Аэнорским озером осенним утром. Она шла по мягкой почве, укрытой подгнивающими листьями, и не видела даже собственных ног. Неужели это смерть? Если да, то она ей благодарна. Ей больше не нужно притворяться. Здесь Ло была в безопасности и наконец-то могла быть собой.

Ее разбудил странный стук: то ли хлопнула дверь, то ли что-то упало. Однажды, когда ей было восемь, в комнате рухнула полка с книгами, и это чертовски ее тогда напугало. Еще долго во снах мерещился этот звук, и вот теперь он будто повторился. Резко открыв глаза, Лорианна села на постели. Ловцы над кроватью шевелились на едва ощутимом сквозняке, свет лун освещал спальню мертвенно-бледным сиянием, и Леди-Канцлер увидела знакомый силуэт.

Мама!.. Или кто-то очень на нее похожий. Почему-то Ло не удивилась, ведь это всего лишь часть ее сна, не так ли? Она слишком устала за день, и теперь ей снятся родные места и родные люди, даже те, кого она давно забыла.

Мама стояла у двери, придерживая ее рукой и улыбаясь. Волосы, измазанные красной болотной глиной, напоминали чешую змеи. Поверх платья, подол которого украшали заплатки, поблескивал костяной нагрудник. Мама подняла руку и в полной тишине поманила за собой.

– Я все еще сплю, – пробормотала Ло и поймала себя на мысли, что сон слишком реальный. – Я просто закрою глаза, и все исчезнет.

Однако мама продолжала стоять у приоткрытой двери, словно чего-то ждала. Единственное, что мешало Лорианне вскочить с постели и кинуться в ее объятия, – осознание того, что мать ни капли не изменилась с того самого дня, как Ло, еще будучи Ильгой, покинула Магритские топи. Но ведь присниться может и не такое, правда?

Ло ничего не потеряет, если сделает, как она хочет. Леди-Канцлер осторожно опустила босые ноги на ледяной пол.

– Мама… – В безмолвии комнаты это давно забытое слово прозвучало непривычно. – Мама, что?..

Та прижала палец к губам и скрылась за дверью. Ло последовала за ней.

Вместо привычного коридора здесь простирались заросли болотных трав. Почему-то Ло это не удивило, наоборот, даже показалось естественным. Мама ловко перепрыгивала лужицы, до краев наполненные розоватыми небесами, и куда-то ее вела. Лорианна чувствовала себя такой вымотанной, что хотела лишь упасть на мшистую постель и забыться вечным сном. Где-то булькающе квакала лягушка.

Над тропой, укрытой сухим рогозом, серебристые пряди плакучих ив замерли в совершенном безветрии. Где-то вдалеке надрывно закричала кизилица – птица, похожая на цаплю, только с огненно-рыжими перьями. И ее крик ознаменовал приход темноты и начало болотной ночи. Лорианна, предчувствуя неладное, остановилась и подняла голову.

Сердце пропустило удар. Сегодня новолуние! День, когда болотный демон выходит наружу! Как она могла забыть?!

Будто прочитав ее мысли, мама согласно кивнула. Затем взяла Ло за руку и указала на болото, над которым кружили зеленоватые огоньки, «искры призраков», как их называли в простонародье. Пальцы у мамы оказались ледяными, словно после стылой воды.

Сообразив, чего она хочет, Ло высвободила руку.

– Мама, я не могу! – отшатнулась она. – Мама…

Та смотрела с мольбой и болью.

«Останься, Ильга! – будто бы шептали ее губы. – Останься, моя девочка!..»

– У меня есть брат, он тяжело болен, я не могу его бросить! – воскликнула Ло. – Я не могу бросить Королевство. Нет, даже не проси!

Мама горестно вздохнула. Взгляд ее говорил лишь об одном:

«Значит, ты будешь несчастна…»

* * *

Ло проснулась в холодном поту. С трудом заставив себя встать с кровати, она умылась ледяной водой, чтобы немного прийти в чувство. Давненько ей не снились такие странные сны!

За окном косо падал снег, отчего комната наполнялась тусклым светом. Суд над Вараном назначат через несколько дней, и от этой мысли у нее разрывалось сердце. Может, ей отдохнуть в Аэноре до начала заседаний?

Леди-Канцлер так давно не видела Людвига! На ее письма он не отвечал, словно обиделся, и она перестала их слать. На самом деле ей просто не хотелось рассказывать, что здесь в действительности происходит и с какими испытаниями ей приходится сталкиваться каждый день. Ее братец воспринимает все слишком близко к сердцу, но Лорианна не могла его в этом винить.

– Плохо выглядите, – заключила Лени за завтраком. – Мне кажется, вы нездоровы.

– Пустяки… – Ло отхлебнула из чашки. Вкус кофе показался ей слишком горьким, хотя раньше она этого не замечала. Слуги сменили сорт без ее согласия? – Просто снится всякое.

– Вы слишком много переживаете. Вам нужен перерыв.

– Я боюсь, что именно этого ждет Ибекс. Как только я покину столицу, он казнит Варана без суда. Без меня.

– У вас есть план? Что вы будете делать?

Они сидели в столовой вдвоем. По двору чеканил шаг караул. За дверью служанка протирала пыль с канделябров, взобравшись на шаткую лестницу и отпуская по ее поводу ругательства. В остальном усадьба казалась пустой, но Ло знала: где-то там, за границей настоящего, все еще бродит призрак неизвестной, призрак, который так хочет, чтобы она вернулась домой.

– Сражаться с Лордом – это то же самое, что бить мечом ветер. Никакого прока. – Ло потерла глаза. – Только в одном он прав: трон пустует уже много лет, пора что-то менять.

– И что вы предлагаете? – Лени не выдержала и уселась напротив, сложив руки на груди.

Ло лишь вздохнула. Она не знала, ничего не знала…

– Все будет ясно после суда над Вараном. Пока я не могу думать ни о чем другом.

– Отменить все ваши встречи?

– Да, будь добра. Скажи, что мне нездоровится.

– Как пожелаете, миледи. И Ло… Я всегда буду рядом, вы же знаете. Что бы ни случилось. – Лени ободряюще улыбнулась.

– Спасибо.

Она ушла, а Леди-Канцлер вернулась в свою комнату и долго стояла перед зеркалом. Лорианна не видела отражения, ее взгляд был направлен в прошлое, в тот самый день в Лочлейне, с которого все началось.

Шесть неферских рысаков, чьи вороные шкуры блестели в лунном свете, а в белоснежные гривы были вплетены колокольчики, нетерпеливо били копытами и трясли головами. По всему двору раздавался мелодичный перезвон, похожий на причудливую музыку. Дверца распахнулась, и Ло едва поборола в себе желание забиться вглубь кареты. Наместничий поручик – морок в темном кителе с изумрудным кушаком – вопросительно на нее смотрел:

– Миледи? – В его острых зрачках мелькнуло недоумение. – Вас ожидают.

Пути назад не было. Ло спешно закрыла лицо вуалью и кивнула. Он подал ей узкую ладонь, на ощупь оказавшуюся прохладной и жесткой, помог вылезти из кареты. Из-под полов кителя виднелся длинный черный хвост, и Лорианна осторожно его перешагнула. Приказчик почтительно поклонился и, не поднимая зеленых глаз, вернулся на свое место в правом ряду.

Тогда он впервые взял ее за руку. Однако теперь все в прошлом. Навсегда.

Глава 10

Эрик

Эрик наткнулся на хозяина в коридоре: босой, в одних штанах, спадающих с талии, всклокоченный и тощий, как жертва мора, тот ковылял к кабинету, хватаясь рукой за стены. На располосованной шрамами спине выступали позвонки, ребра и лопатки, двигаясь под тонкой кожей, и от их вида у Циглера внутри что-то болезненно сжималось. В таком виде он больше походил на сбежавшего каторжника, нежели на аристократа.

– Мой граф!

Эрик подбежал, чтобы предложить помощь, но граф не обратил на огневика никакого внимания. Его глаза, еще замутненные беспамятством, сохранили блеск безумных снов.

– Мой граф! – повторил Эрик. – Это я, ваш обережник!

Теодор остановился у двери своего кабинета и принялся дергать ручку. Рядом охнула Ямила. На ее лице застыл немой вопрос: «Что ей делать? Помочь ему? Он всегда такой упрямый?»

«О, ты привыкнешь», – мысленно ответил ей Эрик.

– Циглер, открой этот чертов замок! Хоть какая-то от тебя будет польза или нет?

Граф повернулся и впервые посмотрел на огневика. Его лицо, казалось, постарело лет на двадцать: некогда гладкий лоб прорезали морщины, белую кожу покрывали старческие пятна. – Ну? Что смотришь? Ты все еще мой обережник. Давай, выполняй!

– Да, мой граф, – пробормотал Эрик и послушно открыл дверь, просто выломав замок. – Прошу.

Кабинет хозяина Марого острога был убран совсем недавно. Окна восстановлены, полки починены, а сама комната – вновь заперта. И все же тут пахло смертью, но уловить это мог только Эрик. Когда он вошел в кабинет вслед за графом, его объяла нехорошая дрожь. Он помнил тот проклятый день, когда погибла Сирша, как будто это случилось вчера.

Теодор же, кажется, вовсе не заметил никаких изменений. Лишь молча прошел к стеллажам с книгами и принялся перебирать одну за другой.

– Не то, все не то, – бормотал он, быстро листая страницы за страницами. – Черт, когда нужно, ничего не найти!

– Может, я могу помочь вам? – В дверном проеме показалась Ярмила.

На мгновение граф застыл с книгой в руке, затем повернулся к ней:

– Ты знаешь аментет?

– Нет, но… – Девушка запнулась и покраснела. – Я не умею читать…

– А ты, Циглер, знаешь аментет? Вы должны были изучать его в Академии!

– Немного знаю, – соврал Эрик. На самом деле он ни черта не знал: древние языки никогда ему не давались. Циглер солгал, чтобы удерживать внимание Теодора на себе, а не на Ярмиле. – Смотря, что нужно…

Граф, кажется, обрадовался и спешно принялся что-то рисовать на стене кусочком угля из камина.

– Тебе, наверное, лучше уйти, – шепотом сказал Циглер Ярмиле.

– Нет, пусть остается, я с ней еще не закончил, – не отрываясь от рисунка, бросил граф. – Как тебя зовут, красавица?

– Ярмила, я дочь старейшины Горста. Была дочерью, прежде… прежде чем чудовище с ним расправилось.

Услышав про чудовище, Теодор замер с карандашом в руке и перевел на Ярмилу удивленный взгляд:

– Чудовище? То самое?

– Мой отец и братья хотели убить его, но не смогли, – коротко ответила Ярмила. – Колдун его победил.

Теперь граф уставился на обережника. У Эрика по загривку пробежали мурашки, хвост предательски завилял от волнения.

– Ты убил ее? – переспросил граф таким зловещим шепотом, словно в следующий миг собирался разрезать Циглера на части.

– Она первая напала, – поспешно ответил тот. Конечно, он не ждал похвалы, но и выслушивать упреки не собирался. В конце концов, эта тварь порвала на куски семью Ярмилы и продолжала бы убивать дальше. – У меня не было выбора.

Однако граф ничего не ответил, лишь отвернулся к окну, о чем-то думая. А затем произнес то, что Эрик так боялся услышать:

– То чудовище… Это была Эйлит.

* * *

Он так и знал! Внутри все оборвалась – тонкая золотая ниточка под названием «надежда». Черт, черт, черт! Он должен был ехать с ними! Быть может, этого бы не случилось, будь он рядом!

– В этом нет ничьей вины, – внезапно сказал Теодор. – Она сама сделала свой выбор.

– Выбрала стать чудовищем? – глухо спросил Эрик, чувствуя, как падает в бездну отчаяния. – Или выбрала быть убитой?

– Выбрала сражаться до конца, – отозвался Теодор, заглянув в глаза обережнику. – И, к сожалению, проиграла. Ее собственная звезда обратила ее в чудовище. Ты убил это чудовище. Все так, как должно быть.

«Господи!» – чуть не воскликнул Эрик. Альхор Всемогущий! Скольких еще ему нужно убить?!

– Вы уверены?

– Я видел, как она обратилась. Она меня ранила, а затем преследовала наш корабль. – Ледяной тон графа быстро привел Эрика в чувство. – Так что да, я уверен, что это она. Другой вопрос: разве Эйлит, будучи в здравом уме, стала бы это делать?

Нет, разумеется, нет. Эйлит не такая. Она бы не стала никому причинять вреда.

– А что с наместником? Она и его… того?

– Варан оказался болен звериной ярью, – рассказал граф с тенью гнева в голосе. – Я догадывался, что с ним что-то не так, поэтому не хотел тебя брать, Циглер. Если бы ты поехал с нами, он бы тебя заразил.

Эрик ошеломленно посмотрел на графа. Оказывается, тот его защищал! Да что вы говорите?! Пусть Варан только попробовал бы напасть на него, мигом получил бы клинок в брюхо!

– Вы же понимаете, что, отказавшись брать меня, вы подвергли себя опасности?

– Да не беспокойся ты так, – отмахнулся Теодор.

Он так себя вел, словно три недели без сознания были сущим пустяком.

– Эрик. – Чья-то ладонь легла ему на плечо. Неужели это Ярмила? Что, она решила успокоить его? – Не надо, не начинай.

Циглер стряхнул ее руку и приблизился к графу.

– Да я и не за вас беспокоюсь. Я беспокоюсь за себя. – Из груди невольно вырвался рык. – Если бы вы погибли, я бы отправился под суд! Но вам плевать на это! Конечно! Что вам судьба какого-то мага!

– Зато мне не плевать на судьбу моей лучшей служанки, – желчно ответил граф. Он тоже сделал шаг к Циглеру. – Не подскажешь-ка мне, что здесь случилось, пока меня не было? И как проклятый камень оказался у нее в черепе?!

И тогда Ярмила, до этого смирно стоявшая в стороне, не выдержала.

– Прекратите, оба! – заорала она и даже топнула ногой. – Я не знаю, что между вами случилось, да и не хочу знать! Эрик Циглер – хороший колдун, он спас мою деревню от чудовища! Я благодарна ему за это! Пожалуйста, хватит спорить! Мертвых уже не вернуть!

– Я любил Сиршу, – неожиданно для себя самого признался Эрик. Говорить было трудно, будто горло забили камнями. – И никогда бы не причинил ей вреда!

Теодор скривился. Не похоже, что эти слова стали для него ошеломляющей новостью. Он потер воспаленные глаза и уселся за стол. Приступ гнева вымотал его и без того немощное тело, и теперь граф едва мог держаться на ногах.

– Я тоже любил ее, Циглер. Она напоминала мне кое-кого, – признался он. На его лице отразилась неподдельная скорбь. Эрик в который раз удивился, как же Теодор постарел. – И зря ты думаешь, будто я не жалею, что ты не поехал с нами. Хотя кто знает, сколько еще неприятностей можно было бы от тебя ждать?

* * *

– Кстати, где ее голова? – вдруг вспомнил граф. – Селвин должен был доставить голову!

Эрик молча достал черный бархатный мешок с верхней полки одного из стеллажей и протянул графу.

Тот с облегчением вздохнул, проверил содержимое мешка и убрал в шкаф.

– Ярмила! Я принимаю тебя на должность своей новой служанки, – продолжил граф. – Пусть Орин тебе все объяснит, иди же.

Ярмила изобразила неумелый поклон и скрылась за дверью.

– Долго она не выдержит, – заключил Теодор, продолжая глядеть ей вслед. – Я уже брал людей из Горста. Они слишком гордые.

– Она не отходила от вас все время, что вы были в беспамятстве. Думаю, подавать вам кашу она сможет.

– Не ерничай, Циглер. Сирша занималась не только этим. Она долго работала на меня и знала все мои привычки, с Ярмилой придется все начинать сначала, – покачал головой граф. – Мне будет не хватать моей девочки. Что с ней случилось?

И Эрик все рассказал, несмотря на боль, которой отзывались в сердце его слова. Рассказал от начала до конца, ничего не утаивая. Теодор слушал и кивал.

– Ты должен мне новый стол, – в конце рассказа подытожил он. А затем вдруг переменился в лице: – Звезда! Звезда из менхита, ты находил ее?

– Сейчас принесу.

Циглер сходил за звездой, которая все это время лежала у него в комнате, в тайнике. Не зря он подумал, что это ценная вещь!

– Да, вот она. – Он протянул артефакт графу. Тот поспешно выхватил звезду и принялся вертеть ее в руках, словно впервые увидел. – Для чего она нужна?

– Это часть ключа, открывающего путь к Нефертуму, – отозвался граф. – Эйлит должна была добыть вторую часть, но, кажется, у нее ничего не вышло.

Внутри Эрика все похолодело. Так вот зачем им нужна была девчонка-чудовище! Чтобы добыть какой-то дурацкий артефакт! И ради чего? Ради детской сказочки про истинного божественного сына! Нефертум!

– Он находился на острове, покрытом старящим туманом. Эйлит вошла в туман и обратилась в монстра. Напала на меня, оставила подарочек, – граф указал на свою спину, – на память. Мы спешно уплыли, думая, что она останется на острове, но Эйлит поплыла за нами. Неделю я пробыл в Бисной гавани, приходя в себя. Она все это время выжидала. Была умнее, чем обычное чудовище, и пряталась от патруля. Когда я наконец смог держаться в седле, мы выехали обратно в Марый острог. Эйлит напала на нас по дороге. Всех убила. Если бы не Айра, я бы тоже погиб. Все-таки этот конь чертовски хорош.

– Значит, все это путешествие было лишь ради какого-то Нефертума?!

– Я тоже был не в восторге, – усмехнулся граф и почесал грудь, густо покрытую седыми волосами. – Но наместник настоял. Он видел в Нефертуме исцеление для себя. Я же видел исцеление для аматов, поэтому согласился. Теперь это не имеет никакого значения.

– Исцеление для аматов?..

– По легенде, лишь Нефертум может подарить чудовищам божественную милость, – терпеливо пояснил Теодор. Затем с легкой грустью в голосе добавил: – Я не знаю, правда ли это, но я был готов на все, чтобы помочь несчастным.

Эрик вспомнил портрет, поставленный в угол. Его жена и дочь… аматы, и обе погибли. Конечно, он готов на все. Эйлит, скорее всего, тоже знала про Нефертума, она согласилась, потому что тоже хотела помочь. Наверное, на их месте и Циглер был бы готов заплатить любую цену, лишь бы прекратить все эти бессмысленные смерти. Лишь бы люди перестали превращаться в чудовищ.

* * *

Эйлит погибла, надеясь спасти всех аматов. Он слабо верил в то, что их и вправду можно спасти. Однако, знай он наверняка, захотел бы продолжить ее путь? Эрик не знал. Но если бы граф спросил его, то точно бы согласился. Он готов отдать все, только бы наконец-то покинуть Марый острог.

– Что вы намерены делать дальше? – спросил он после некоторого молчания, воцарившегося в кабинете.

– Не знаю, – просто ответил граф и пожал плечами. – Я хотел бы продолжить поиски, конечно. Однако все эти раны сильно пошатнули мое здоровье.

Ответить Эрик не успел: в кабинет ворвалась Ярмила с пледом.

– Мой граф, вы совсем простудитесь! – воскликнула она. – Вы с ума сошли, на полу сидеть в такой мороз!

– Уже встаю, – улыбнулся Теодор и, тронутый такой заботой, поднялся с пола. – Спасибо, милая, вели приготовить ванну. И мой бритвенный набор, пора бы привести себя в порядок. – Он потер подбородок с отросшей бородой. – Да, и не забудь про ужин.

Ярмила растерянно улыбнулась и беспомощно посмотрела на Эрика. За какое из всех этих поручений ей сперва взяться?

Циглер покачал головой. Он не имел ни малейшего представления, да у него полно и своих забот. Теперь, когда граф пришел в себя, а Эйлит погибла, Эрик все же хотел покинуть Марый острог. И поиски Нефертума – неплохой предлог. Тогда-то в его голове и созрел план, достойный, по его мнению, гениальности лучших умов Королевства. Он может отправиться на поиски Нефертума и заодно заглянуть домой!

– Вы правда верите, что Нефертум не выдумка? – осторожно спросил он, надеясь, что не выдаст себя. Хвост, чертов хвост начал вилять! Оставалось надеяться, что граф этого не заметит.

– Я ничего не думаю, – равнодушно ответил Теодор. – Все, что занимает мои мысли, – это хороший ужин и горячая ванна, Циглер.

– Я всего лишь хотел сказать, что готов взяться за поиски.

– Что, прости?.. – Лицо графа вытянулось от удивления.

– Как-то вы сказали мне, что я не должен упускать шанс изменить мир к лучшему. Для меня эти поиски – как раз такой шанс.

Некоторое время Теодор пораженно смотрел на него, затем отрезал:

– Ты?.. Да ни за что!

С графом всегда было трудно ладить. С самого первого дня, когда Эрик приехал в Марый острог, граф, который считал Циглера шпионом Магистерии, избегал его или давал дурацкие задания. Лишь спустя время он свыкся с тем, что в замке находится маг, и понемногу начал давать более существенные поручения, даже иногда посвящал обережника в свои опыты с кровью аматов или с грибом анкхом. И вот сейчас все словно вернулось на круги своя: граф снова подозревал его.

– Это приказ Варана? – ледяным тоном поинтересовался он. – Признайся, Циглер, это он надоумил тебя?

Эрик даже не нашелся, что ответить на такое заявление. Варан надоумил, конечно! Он что, тронулся умом?

– И не надо отрицать, Циглер. Я всегда знал, что вы с ним в сговоре!

– Мой граф, – так же холодно отозвался Эрик, – вы сами выбрали меня в качестве своего обережника.

– Варан все подстроил! Ему нужен был кто-то, чтобы следить за мной, кто-то вроде тебя, кто не вызовет подозрений! – Глаза Теодора бешено заблестели. Теперь он вправду походил на безумца. – Он подговорил тебя, чтобы добыть Искры! Чтобы ты добыл их!..

– Я узнал о Нефертуме только сегодня. Это же глупость!

На миг Теодор задумался и почесал отросшую бороду.

– Ладно, Циглер, обсудим это позже. Но не рассчитывай, что мы закончили.

Эрик в полной растерянности вышел из кабинета. То ли у графа помутился рассудок, то ли сам он сходит с ума. Нефертум! Кто бы мог подумать!

* * *

Остаток дня обережник бесцельно бродил по двору, размышляя, что же делать дальше. К вечеру вновь повалил снег, покрывая черепицу, и слуги принялись закрывать окна рамами. Вскоре Марый острог погрузился в ледяной зимний мрак, только снег беззвучно ложился на карнизы и выемки каменной кладки. Эрик постоял так, любуясь бледными очертаниями лун, и нехотя признал, что зима в Бъерне редко была такой же красивой.

Как же он хотел домой!.. После гибели Сирши находиться в Маром остроге было просто невыносимо, все здесь напоминало о временах, которые никогда не вернуть. Сирша, а теперь Эйлит… Да еще и звериная ярь Варана. Эрику было даже немного жаль наместника, все же и врагу не пожелаешь такой участи: быть озверевшим. Главное, чтобы тот больше никому не причинил вреда.

После ванны Теодор отужинал и вернулся в постель: вечер изрядно вымотал его. Спать пошел и Эрик. Правда, в ту ночь сон не шел к нему. Он думал и о Нефертуме, и о доме, и об Эйлит, с которой так беспощадно расправился. Кажется, ее визг до сих пор стоял в ушах. Что она хотела сообщить ему? Сказать, кто она? Или что-то еще? Осознавала ли Эйлит себя как чудовище, или это ему только мерещится?

Ведь если бы она хоть немного соображала, то не стала бы убивать всех этих людей, правда?

Эрик достал из ящика мешочек с ракушками. Он нашел его в сумках на седле Айры и сразу понял, что он принадлежал Эйлит. Ракушки, с такой любовью собранные девушкой, явно были приготовлены для сестры, когда та посетит Марый острог. Только вот с отъезда Шакала минуло больше месяца, а Эйдин все не появлялась. Донес ли капрал новость о чудесном спасении ее старшей сестры, или же она просто не поверила его словам?

А может, оно и к лучшему? Что бы сказала Эйдин, если бы узнала, что он, Эрик Циглер, зарезал ее сестру, обратившуюся в чудовище? Вряд ли «спасибо», правда? Как бы то ни было, история Эйлит казалась законченной.

И эти ракушки – единственное напоминание о девчонке. Он вынул самую большую и красивую раковину, покрытую шипами и переливающуюся всеми цветами радуги – от зеленовато-голубого до красно-фиолетового – и поднес к уху. Говорят, внутри ракушек заключен шум моря, но Циглер никогда не верил сказкам. А теперь… он и не знает, чему верить. Даже не понимает, можно ли верить самому себе.

…Раковина и вправду шумела. Значит, в сказках все же есть доля истины.

Казалось, все вернулось на круги своя, если бы не одно крошечное обстоятельство: Нефертум. Если Искры могли привести к нему Эрика, он просто обязан найти их. Однако и этот разговор он начать не решался: граф не выглядел заинтересованным в поиске. Он что, отказался от идеи исцелить аматов? Или дело в чем-то ином?

Может быть, Теодор думает над планом? Может, он все же решится снова отправиться на остров и достать Искру, если она действительно там?

Прошло несколько дней с тех пор, как граф пришел в себя. Казалось, жизнь в Маром остроге возвращалась в привычное русло: слуги так же хлопотали по хозяйству, граф что-то искал в своих книгах, Ярмила пропадала на кухне. Девушка оказалась очень старательной, пусть и нескладной, да и в аккуратности сильно уступала Сирше. Однако, несмотря на все недостатки, граф не обращал внимания ни на ее оплошности, ни на успехи, словно Ярмила выпала за пределы его восприятия, и Эрик Циглер не понимал почему.

* * *

После злополучной поездки Теодор фон Байль сильно изменился. Да, он сбрил бороду и подстриг волосы, вернув себе былой вид, однако внутри него словно замер какой-то очень важный механизм. Граф больше не отпускал шуточки насчет глупости своего обережника, всех избегал и почти не разговаривал со слугами. И Эрик думал, что причина в Сирше, но напрямую спросить так и не решился. Все, что произошло здесь за последние несколько месяцев, хотелось забыть как страшный сон.

Каждый день Теодор мучился от боли в спине, и девушка мазала его раны целебными мазями, которые изготавливала сама из сушеных трав, что привезла с собой. Однако легче графу не становилось.

За завтраком Ярмила подавала еду, выполняя все, что обычно делала Сирша, и наблюдать за этим оказалось мучительно. Несмотря на протесты Эрика, ей сшили точно такое же черное платье, белый фартук и чепец, из-под которого выглядывала толстая коса. Она не пыталась заменить Сиршу, вовсе нет, но Циглер все равно чувствовал себя предателем, когда смотрел на нее. Он бы убил еще сотню – нет, тысячу! – чудовищ, лишь бы вернуть все как было. Лишь бы Сирша вновь оказалась жива.

– Что вы сделаете с Искрой? – спросил Эрик за завтраком и приготовился к потоку ругательств. – Продолжите поиски или отдадите ее в реликварий? Наверняка Варан дал вам указания.

Граф быстро взглянул на обережника, вытер губы белоснежной салфеткой и спокойно произнес:

– Все очень просто, Циглер. Я больше не собираюсь никем жертвовать ради призрачного исцеления. Иногда жизнь здесь и сейчас важнее.

– Это из-за Эйлит?

– Дело не только в ней. – Граф скомкал салфетку, всем своим видом показывая, какое неудовольствие получает от разговора. – Эйлит мертва, я уважаю ее выбор, и…

– Нет, ни черта вы не уважаете, – неожиданно для себя разозлился Циглер. – Она пошла за Искрой, рискуя своей жизнью, чтобы спасти аматов!

– Она делала это ради сестры, – не моргнув глазом, ответил Теодор, – и только ради сестры. Все они: что Эйлит, что наместник – преследовали лишь личные интересы. Поэтому я отказываюсь дальше в этом участвовать. Ничем хорошим оно не закончится.

– Если нужно, я сам отправлюсь на поиски.

– Циглер, не делай из меня дурака. Я знаю, что ты хочешь сбежать в Бъерну при любом удобном случае. Хватит прикрывать благими намерениями себялюбие. Я устал от этого.

– Я всего лишь хочу помочь! Вы не взяли меня с собой на остров, и вот что из этого вышло! Если нужно, я сам снова отправлюсь туда и попробую поискать Искру, чтобы доказать вам свои намерения! – снова разозлился Эрик и невольно завилял хвостом.

– Ты просто хочешь покинуть замок, верно? – понял Теодор.

– Я здесь как в клетке, – признался Циглер и смиренно опустил морду. – Я всем приношу лишь неприятности.

Ответить Теодор не успел – в столовую ворвался обеспокоенный Орин. Ни слова не говоря, он отдал хозяину письмо в плотном белом конверте. Тот нахмурился и, порезав край столовым ножом, открыл его. Эрик не разглядел, что там написано, однако, похоже, что-то очень важное: граф побледнел, его губы искривились в неудовольствии.

– Похоже, звезды услышали твои молитвы, Циглер. Леди-Канцлер велит доставить Искру в Аэнор.

Аэнор… Эрик даже не знал, где это.

– Я не могу не подчиниться. – Теодор убрал письмо в сторону и нервно пригладил волосы. – Собирай вещи, на рассвете ты уезжаешь.

Глава 11

Людвиг

Лаэр, что в переводе с аментета значит «ищущий». Так называли странных существ, добывающих менхит. Ни живые, ни мертвые, они походили на жуков с огромными челюстями, дробящими камень. Менхитовая руда, которую те добывали, просеивалась и откладывалась в их брюхе, а когда оно заполнялось, твари доставляли ее в Херлиф, в Альхоровы кузницы. Там руда переплавлялась, часть шла на хаджарскую сталь, а остальная часть… бог знает куда. Однако по всему Неферу ходили слухи, что в старые времена Альхор забирал ее себе, отправляя на небеса. Но ведь это только слухи, правда?

Что лаэры делают под Аэнором? Хотя, кого он обманывает? Он прекрасно знает, что они делают. Добывают руду.

Людвиг как наяву видел блестящие челюсти, способные одним взмахом рассечь человеческое тело, а затем…

…Над головой темнел украшенный звездами балдахин, вдруг показавшийся таким незнакомым.

Где он? Все еще в Аэнорском замке? Так почему до сих пор не на небесах?!

Он чувствовал себя как мешок с мукой – перед глазами разлетались разноцветные мошки, голова кружилась, Людвиг едва мог связно мыслить. Последний раз так плохо ему было после того, как Йоханна напоила его горячим сливовым самогоном, когда он застудил легкие на сквозняке.

Во рту чертовски пересохло, и язык прилип к опухшему небу. Он пытался, но не смог разомкнуть слипшиеся от жажды губы.

– Ну, ну, вашмилость, – проворковал знакомый голос, и по зубам стукнул край глиняной чашки. – Пейте водицу ключевую, станет легче!

В это мгновение Вигги был готов расцеловать старую медведицу. Она снова спасла ему жизнь. Напившись, он наконец смог разлепить глаза. Солнечный свет больно резанул по векам с непривычки. Неужели он проспал целые сутки?..

– Вы три дня не просыпались, – взволнованно пояснила хожалка и снова погладила его по голове. – Я уж думала сестре вашей писать, чтобы приезжала проститься.

Три дня?! Вот же черт!

– Лаэр… – только и смог выдавить он из себя. – Где он?..

Если бы морду Йоханны не покрывал толстый слой бурой шерсти, можно было бы разглядеть, как она побледнела.

– Кто?..

– Ты знаешь кто. Из земли вылез лаэр.

Медведица встала с места и, нервно комкая белоснежный фартук, произнесла:

– Их вылезло аж четыре штуки. Кажется, оружейная палата решила возобновить выработку.

Людвиг почувствовал, как снова проваливается в небытие. Выработка! Под Аэнором! Только этого не хватало! Почему он об этом не знал? Почему они его не спросили?! Как Лорианна могла такое допустить?!

– Ты писала сестре? Она знает? – пересохшими губами спросил он.

– Писала, вашмилость. Ответа пока нет. Не думаю, что она знает.

– Они должны были спросить моего разрешения, это ведь мой замок! – в сердцах воскликнул он и бессильно откинулся на подушку. Ощущение, что все катится в бездну, было особенно острым. Несправедливо! Почему с его мнением никто не считается? Потому что виконт – калека?!

– Никто никого не спрашивает, вашмилость, никогда. Особенно Магистерия, – мрачно отозвалась хожалка и успокаивающе погладила его по голове.

Да, она права. В самом деле, вся земля в Нефере принадлежит Альхору, а, значит, Магистерия может распоряжаться ей, как вздумается. Графы, бароны, маркизы – всего лишь титулы, без настоящего права владения.

– Что нам делать, Йоханна? Уходить из замка? – слабо спросил Людвиг, боясь посмотреть в ее сторону. – Но куда? Кому я нужен?

– Нефер большой, вам-то в нем точно найдется местечко, – тепло улыбнулась она и ободряюще похлопала Вигги по пузу.

– Кто меня понесет?

– Я вас понесу.

Йоханна Неопалимая, бывший капрал всполохов, убийца трех сотен отступников и хожалка виконта де Гродийяра… Да. Она была именно такой.

* * *

Слухи в Аэноре всегда распространялись очень быстро, быстрее, чем хотелось бы. Уже через несколько часов, после того как Людвиг пришел в себя, все слуги собрались в главной зале и принялись требовать пояснений от хозяина. Стража не стала их успокаивать, напротив, заняла сторону бастующих, и тогда Людвиг ощутил себя по-настоящему преданным.

– Чего они хотят?

– Они ждут вашего приказа покинуть замок. Как только появились лаэры, многие уже пытались сбежать. Но я велела остаться и ждать, когда вы очнетесь.

– Для многих Аэнор стал домом. Им некуда идти.

– Поэтому люди и надеются, что вы отправите их в местечко получше, – проворчала Йоханна, доставая фламберг и привычным жестом закидывая его на плечо. – Я быстро их разгоню!

– Ты не понимаешь, – возразил Людвиг, которому все это казалось дурным тоном, – они давали клятву и должны подчиняться любому моему приказу. Даже если я велю им прыгнуть с парапета!

– Они не будут подчиняться, а разорвут вас на куски, вашмилость, – покачала головой медведица, и ее опасения вовсе не были беспочвенными. Виконт как-то слышал, что одного графа возмущенные слуги подняли на вилы, четвертовали и сожгли. – Будет лучше, если вы освободите их от всех клятв. Пусть идут с миром.

Сперва замок, а теперь еще и люди!

– Приготовь мой самый лучший камзол. Я скажу свое слово.

Хожалка вздохнула, но все же смирилась, хотя по ее глазам было видно, что она не одобряет его решение. Медведица всегда была чрезмерно мнительной.

День клонился к вечеру. Над Аэнором, как предзнаменование чего-то нехорошего, висели черные кустистые облака. Как назло, у Людвига разболелась голова из-за такой погоды, и теперь в правом виске нещадно стреляло. Медведица надела на него темно-синий камзол с золотой вышивкой, едва застегнувшийся на брюхе. Сколько бы Вигги ни втягивал живот, казалось, что от напряжения ткань вот-вот разойдется по швам, поэтому он старался лишний раз не шевелиться.

Зато в этом камзоле виконт де Гродийяр выглядел угрожающе и немного старше своих лет. Глядя на себя в зеркало, Людвиг впервые видел в нем не жирного мальчика-калеку, а воинственного мужчину. Мужчину, который легко обуздает взбрыкнувших подданных.

– Я готов, – торжественно произнес Людвиг и расслабился в кресле. – Пусть отнесут меня вниз.

– Они не понесут вас вниз, – призналась Йоханна. – Они слишком напуганы и злы.

М-да. Хотя чего он еще ожидал?

– Тогда ты отнеси меня к ним.

Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Кряхтя и ругаясь, обережница закинула тушу его милости на спину и все же спустила вниз. Где-то на середине спуска по каменной винтовой лестнице раздался оглушительный хруст – Людвиг испугался, что треснул проклятый камзол, но это всего лишь Йоханна потянула спину. Она громко выругалась по-хашмирски, да такими словами, что Вигги восхитился ее знанием отборнейшей брани. Хожалка вспомнила и прокляла всех его предков до девятого колена, в которых Людвиг мог уродиться таким бурдюком.

Главная зала располагалась в центральной части замка. Когда приезжала Лорианна, здесь проводились важные встречи и пиры. Вытянутая, как кишка, она освещалась из окон, специально вырезанных по приказу отца и закрытых полупрозрачным алебастром молочного цвета. Стены украшала живопись: сюжеты на тему строительства замка, охоты на кабанов или развлечений на озере, когда-то заселенном черными аэнорскими лебедями.

По центру на возвышении стояло высокое резное кресло с солнцем на изголовье. Над креслом же висел картуш с гербом. Лебедь, распахнувший крылья, держал в клюве стрелу и должен был напоминать всем присутствующим о благородстве и боговерности рода де Гродийяров.

Когда Йоханна наконец дотащила виконта до низа и усадила в кресло, в главной зале уже было полно народу. Все, кто не сбежал при первых обвалах, – самые верные ему люди. Стоит только напомнить им об этом, правда?

Слуги, напуганные и злые, молча смотрели на своего хозяина. И их хозяин заговорил.

* * *

Здесь были все, кого он знал в лицо и понаслышке. Начальник стражи Грохен с седой клочковатой бородой, в черной кирасе и алом плаще; худой и согбенный дворецкий Ларс; старшая экономка Агнесс с копной рыжих волос, торчащих в разные стороны; главный повар дядя Мо, толстый куфиец со сломанным носом и бритым черепом; братья-хорьки Бим и Бом, отвечающие за огневую поддержку замка; и еще много кто. Людвиг всматривался в серые лица с мутными от усталости глазами и мысленно подбирал слова. Черт, надо было подготовить речь заранее, может быть, тогда он не выглядел бы так глупо в этом дурацком камзоле!

– Итак, думаю, вы все слышали, оружейная палата велела начать выработку менхита под Аэнором. Поэтому замок разрушается, – начал Людвиг. Голос, эхом отдававшийся в зале, ему самому казался чужим. – Но спешу вас успокоить, сегодня же я напишу Лорду-Магистру, чтобы он остановил выработку.

На этих словах Людвиг выпрямился. Камзол при движении выстрелил пуговицей в ближайшего стражника. Вигги сделал вид, как будто так и надо. Стражник оказался парнем благоразумным и тоже сделал такой вид. А что Людвигу еще оставалось? Если он только даст повод над собой смеяться, никто больше не будет воспринимать его всерьез!

– Это какое-то недразумение, и я уверен, что Магистерия быстро все разрешит, – добавил Людвиг.

Тут же, словно в насмешку над его словами, из-под земли раздалось утробное рычание. С потолка посыпалась известка. Люди в страхе начали озираться по сторонам, кое-кто закрыл голову руками, точно опасаясь, что ему на голову упадет кусок штукатурки. Казалось, все они начисто забыли о Людвиге.

– Но, несмотря на это, я уверен, вместе мы сможем вытерпеть столь досадную неприятность, – дрогнувшим голосом продолжал виконт. – Замок строился на века и пережил войны, пожары, горные сели и лавины. Он укрывал нас в любую непогоду и при любой опасности. Аэнор – наш общий дом, и сейчас он взывает к нашей мужественности. Так давайте же сохраним его вместе!

Последнюю фразу виконт произнес особенно громко и с чувством.

По толпе прошелся шепоток. Люди тихо переговаривались друг с другом, на лицах у многих было написано смятение. Не было похоже, что слова Людвига им пришлись по душе.

– Надо бежать отсюда! Мы здесь все умрем! – крикнул в толпе кто-то, кажется, из конюхов, и Людвиг сразу его возненавидел как личного врага.

Возражать хозяину? Да как он смеет?! Людвиг мстительно прищурился. Решил, что раз мордашка смазливая, так все ему можно? Парень ответил ему нахальным, прямым взглядом.

– Замок разваливается, мы ничего не можем сделать! Так что не надо нам врать, ваша милость! – заорал смазливый слуга.

– Да, хватит врать! – подхватили остальные, и гул их голосов загромыхал со всех сторон, усиливая и без того неприятную головную боль. – Все беды от чудовища! Мы должны убить монстра!

– Никого вы не убьете, пока я не позволю! Разве вы не помните свои клятвы?! – срывая голос, взревел в ответ Людвиг. Так громко он не орал даже на Йоханну. – «Служить своему господину до последнего вздоха»! «Под угрозой собственной жизни»! «Служить, пока тот не освободит вас от клятв»! Так вот, я ваш господин! И не желаю ни от чего вас освобождать!

– Клятвы – это просто слова, – пожал плечами повар – дядя Мо. Он был одним из старейших и уважаемых обитателей замка. – Я не готов умирать просто потому, что когда-то что-то сказал. Я ухожу, – закончил он, резким движением сорвал с себя фартук и бросил на пол.

– Я тоже.

– И я.

– Мы все уходим.

И слуги начали бросать свои вещи в знак несогласия.

– Вы, кажется, забыли, кто моя сестра, – прошипел Людвиг и наклонился вперед, чтобы донести до них эту простую истину. Камзол опасно затрещал, но Людвигу было уже не до осторожности. – Моя сестра – глава Королевской Канцелярии! Если вы не подчинитесь, она вас всех четвертует!

– Сомневаюсь. В отличие от вас, Лорианна еще в своем уме, – отозвался дворецкий Ларс и снял с себя черное сюрко с гербом рода. – Убить чудовище!

– Йоханна! – завопил Людвиг вне себя от ярости. Он им покажет, он всем им покажет!.. – Жги дотла!

* * *

Его голос величественно прокатился по зале, как весенний гром. Люди замерли. Все как один посмотрели на него. Никто не хотел верить тому, что сейчас услышал. Людвиг уже предвкушал, как огненный вихрь пронесется по зале, напугав нерадивых слуг до полусмерти, как они все упадут на колени и будут молить о пощаде! Однако ничего такого не случилось. Медведица так и осталась стоять позади Людвига, оперевшись рукой на резное кресло.

– Эй, Йоханна, я сказал «жги дотла»! – Виконт обернулся и недоуменно взглянул на нее.

– Пусть делают все что хотят, вашмилость. На кой они вам сдались? – мягко произнесла медведица, не желая еще сильнее раздувать спор. Конечно, при желании она могла справиться со всеми присутствующими, но почему-то у нее этого желания не возникало.

– Пошли с нами, Йоханна. Брось ты его, – предложил командир стражи. – За все то время, что ты с ним нянчилась, он ни разу не сказал тебе даже «спасибо».

– Мне не нужна благодарность за то, что я выполняю свой долг, – с гордостью отозвалась Йоханна.

Слуги потянулись к выходу, бурно обсуждая произошедшее. Про виконта все словно забыли. Нет, он это так не оставит!

– Предатели! – закричал Людвиг, не готовый мириться с их равнодушием. Он был зол, ох, как он был зол! Если бы он только мог встать на ноги, то всем бы показал! – Изменники! Скормить бы вас чудовищам!

– Шут гороховый, – пренебрежительно бросила Агнесс, старшая служанка. – Что старый граф, что молодая графиня были всяко лучше.

– За такие слова и вздернуть его не жалко, – воскликнул кто-то из стражников, явно оскорбленный словом «предатель». – Давайте-ка проучим наглого мальчишку!

Другие слуги тут же подхватили эту идею и стали окружать Людвига и Йоханну. Вигги их вовсе не боялся, напротив, ему вдруг захотелось драки. Очень надо было лично придушить кого-нибудь из бунтарей, тем самым преподав урок остальным. Пусть виконт – калека, но он может за себя постоять! будет сражаться до конца, в отличие от этих жалких трусов!

– Давайте! Что вы мне сделаете, выродки?! – закричал Людвиг в ответ. – Ни чести, ни ума! Канцелярия вас всех перевешает, вот уж я вам обещаю!

Когда кольцо из людей стало совсем плотным, и уже послышались крики «Вздернуть щенка!» – медведица взревела, обнажила меч и закрыла Людвига собой.

– А ну, назад! – рыкнула она. – Не то я точно вас всех покромсаю!

– Как ты можешь защищать его?! – удивилась сухая старуха по имени Дара, старшая прачка. – Он же каждый божий день доводил тебя так, что мочи нет!

Отлично, теперь еще и Йоханна, оказывается, поносила виконта у него за спиной. Не замок, а змеиное гнездо!

– И что? Как будто ты, Дара, из-за своего сына-охламона не проливала слезы каждый вечер! Или ты, Грохен, не бранил свою дочь за то, что знается с солдатней! Давайте, пусть тот, кто ни разу не бранил свое дитятко, выйдет и первым бросит в меня, старую дуру, камень! – Рев хожалки заполнил собой все пространство залы. – Ну же!

Воцарилась гнетущая тишина, прерываемая только дыханием и скрипом кожаных сапог.

– Он не твой сын, Йоханна, – тихо произнес Ларс. – Не твой и не наш.

Людвиг хотел было возмутиться, как произошло необратимое, то, что он позже будет видеть в кошмарах.

Его камзол лопнул. На пол полетели пуговицы, как рассыпанный неуклюжей служанкой горох. При этом низ камзола распахнулся и явил присутствующим бледное и слегка волосатое пузо виконта де Гродийяра.

…Это был конец.

* * *

В зале сперва раздался один смешок. Затем второй, третий, и вот уже дикий хохот давил на Людвига со всех сторон. Они смеялись над ним. Смеялись!.. Будто он был червем! Они смеялись, а Людвигу де Гродийяру хотелось умереть.

Насмеявшись вдоволь, люди ушли, оставив его одного с рваным камзолом и собственным уродливым брюхом. В горле стоял ком обиды, щеки горели от пережитого унижения. Собственные слуги ни во что его не ставили, хозяин оказался пустым местом. Ничтожеством.

Двери главной залы с легким хлопком закрылись. Людвиг и Йоханна остались одни. Медведица с облегчением опустила меч и схватилась за больную спину.

– Иди с ними, – произнес Вигги, чувствуя, как горло будто набили камнями. – Ну чего ты ждешь, проваливай со своими дружками! Ты же сама хотела избавиться от Эйлит!

– Не говорите ерунды, вашмилость, – отмахнулась хожалка. – Как уж я вас здесь брошу совсем одного?

– Уходи, Йоханна! Замок разрушается, вот и беги вместе с ними, поджав хвост! Хватит делать вид, что тебе есть до меня дело!

Голос Людвига прозвучал пискляво, совсем по-детски, словно он вот-вот расплачется, и от этого сделалось еще хуже. Господи, почему они просто не убили его? Почему позволили ему пережить весь этот позор?

Йоханна с горящими от ярости глазами приблизилась к Вигги и отвесила ему звонкую пощечину. Удар был не сильным, но внезапным и очень обидным.

– Посмотрите на себя, – грозно прорычала она. – Во что вы превратились? В жалкого плаксу! Вечно жалеете себя! Хотя все вокруг из кожи вон лезли, чтобы вам угодить! Я каждый день выслушивала от вас много всякого, но я не жаловалась! Так что черта с два я уйду, поняли?! И не смейте мне перечить! Все будет так, как…

От ее громкого голоса, во сто крат усиленного эхом, казалось, вот-вот вздрогнут своды зала. И внезапно они на самом деле дрогнули. Рокот усиливался с каждым мгновением, на лицо Людвигу посыпалась штукатурка, каменная пыль, а затем и вовсе осколки кирпича.

– Бог мой… – проговорила Йоханна, поднимая морду к потолку. Она уже забыла про их ссору. – Тут скоро все рухнет!

– Оставь меня здесь, я хочу умереть, – попросил Людвиг и закрыл глаза. После отвратительной выходки своего камзола и еще более гадкого поведения слуг ему подумалось, что это, пожалуй, хороший выход. Его завалит здесь, покинутого всеми, а они останутся жить и будут знать, что это их вина.

Достойный способ уйти после позора.

– Вот еще, – буркнула Йоханна и схватила его за грудки, чтобы закинуть к себе на плечи. В это же мгновение рядом с ней упал камень размером с кулак – еще немного, и размозжил бы голову. – О сестре своей подумайте хоть чуть-чуть!

– Лорианне плевать! – скривился Людвиг. – Всем на меня плевать! Я лучше сдохну тут, чем буду жить с позором!

Он упирался, как мог, даже сделал попытку укусить ее, и тогда она вновь влепила ему по щеке.

– Ай! Больно же!

– Зато действенно! – На этих словах Йоханна наконец стащила его с кресла и, держа за шкирку, как котенка, быстро поволокла к лестнице. Двигалась медведица на удивление ловко и быстро, словно ей было не шестьдесят, а всего двадцать лет. – Сопли будете перед девчонками жевать, при мне не надо.

Больше Людвиг не сопротивлялся, позволяя хожалке делать все, что вздумается. Раздался страшный грохот, пол затрясся, и по стенам башни, примыкающей к главной зале, разошлись трещины, словно черные, навеки застывшие молнии. Людвиг видел все слишком отчетливо, однако в то же время не мог ни на чем сосредоточить свой взгляд. Он устал. Черт возьми, как Вигги устал…

* * *

Они оба почувствовали слабый толчок. Людвига это не сильно обеспокоило, ведь подобное уже давно стало привычным.

– Я хочу, чтобы ты спрятала Эйлит, – отозвался Вигги, делая вид, что ничего страшного не происходит, хотя над их головами заскрипела крыша. – Спрячь так, чтобы никто не смог ее найти.

– Она чудовище, у чертей ей самое место! – продолжала возмущаться хожалка, одним ухом прислушиваясь к нарастающему гулу.

– Нет, они тоже убьют ее. Эйлит слишком ценна.

Йоханна вздохнула и почесала затылок. Разумеется, она тоже об этом задумывалась. Выхода было два: отпустить Эйлит или заковать в кандалы и взять с собой. Ни тот, ни другой вариант ей не нравился, впрочем, как и Людвигу.

– Тогда пусть идет на все четыре стороны, – отмахнулась медведица. – На кой она нам?

Он бы отпустил ее, да вот в чем проблема: ей нужна Искра. Пока не вернет ее себе, девчонка добром не отстанет. А Искру он отдавать не намерен.

– Эйлит может послужить Королевству. Лорианна придумает, что с ней делать.

– Как скажете, – нехотя согласилась хожалка.

Она прислушалась. Толчки вроде бы утихли.

– Ты хоть кормила ее?

– Конечно я ее кормила, не помирать же оставлять!

Новый треск. Больше не мешкая, медведица закинула его к себе на спину и потащила наружу. Все произошло так быстро, что Людвиг осознал все окончательно лишь тогда, когда они спустились по ходившей ходуном лестнице.

Йоханна бежала почти галопом – прочь от творившегося повсюду ужаса. Людвиг не мог видеть того, что происходит впереди, но того кошмара, что все же попадал в его поле зрения, было достаточно. Позади них падали кирпичи, шатались стены, с ужасным скрипом проседал деревянный пол.

Йоханна прыгнула с крыльца башни за мгновение до того, как за ними упала одна из несущих балок, сломанная пополам. Задержись они на крыльце чуть дольше, то эта балка размозжила бы Людвигу голову.

Оказавшись на улице, медведица отнесла виконта подальше и отдала прибежавшим навстречу слугам. Ее глаза светились возбужденным красным огнем.

– Успели… – прохрипела хожалка и осела на снег от усталости, чтобы перевести дыхание. – Еще чуть-чуть, и…

С грохотом обвалилась крыша. Сперва в сугробы посыпалась глиняная черепица, а затем кровля стала соскальзывать, будто не была закреплена вовсе. Раздался страшный гул, словно сам замок закричал от боли. Гул застыл на низкой, утробной ноте, когда он еще не слышен, но уже ощутим. Вслед за кровлей упали каменные горгульи из серого туфа и тут же раскололись на части. За ними последовали кирпичи, их больше не мог держать вместе цементный раствор. Вниз полетели деревянные перекрытия, мебель и утварь – не прошло и нескольких мгновений, как западная башня сложилась, будто карточный домик.

Замешательство, которое охватило всех, длилось, казалось, целую вечность. На востоке заалела тонкая полоса заката, тускло освещая груду камней и деревья – все, что осталось от места, бывшего для Людвига де Гродийяра домом. Какой-то дурацкий сон, правда? Поскорее бы проснуться в своей постели, подальше от этого кошмара.

Где-то там, под завалами, остались его записи и его книги, постель, медная ванна, одежда… Больше всего жалко книги: большинство из них были редкими экземплярами, отец с трудом их отыскивал по разным уголкам Нефера. Среди них даже встречались рукописи из Синь-Ю, которые Людвиг мечтал прочитать и перевести. Он несколько лет потратил на перевод трактата о природе мира и даже почти закончил его, а теперь это все не имело никакого значения. Виконт потерял свой дом.

Лишь холод, внезапно пронзивший его ноги, напомнил, что происходящее вовсе не сон. Вигги в порванном камзоле сидел на снегу перед руинами, похоронившими под собой всю его прежнюю жизнь. Аэнорский замок, выдержавший столько осад, разрушался под собственным весом.

– Вашмилость… – Йоханна повернулась к нему, чтобы что-то спросить, как за ее спиной возникла старуха, которую он видел в зале.

Дубина в ее руках угрожающе поднялась.

Глава 12

Лорианна

Суд над Вараном состоялся через два дня, и присутствие Лорианны было обязательным: все же Атис не рядовой маг, а наместник. В тот день она надела голубое платье, похожее на то, что было на ней, когда они впервые взялись за руки, – единственное, чем она могла его поддержать. Единственное, что выдавало их тайну.

Зал суда представлял собой просторное помещение с купольным потолком, в центре которого было круглое отверстие. Именно под него – в круг света – ставили обвиняемого. Во времена Альхора главным судьей был один из хельмингов, а оба Лорда были лишь наблюдателями. Однако сейчас судьбу обвиняемого решали присяжные с помощью весов, что стояли в начале зала, в чаши которых складывали деревянные шарики, выкрашенные в черный, как символ вины, и белый, как символ невиновности. Результат взвешивания и был решающим, на его основании выносился приговор.

На суде наместника Ло присутствовала лишь однажды, когда судили предшественника Атиса, пойманного на воровстве из казны. Для бедолаги все чудом закончилось Сильхеймом, хотя присяжные склонялись к казни. Спас его сам Ибекс, вспомнив, что когда-то он закрыл Лорда-Магистра от вражеской стрелы. Но Атис перешел дорогу Лорду-Магистру, а такое Ибекс никогда не забудет и не простит.

На покрытых белоснежной известкой стенах гуляли солнечные зайчики от орденов и украшений господ присяжных. По правую сторону от Ибекса собрались все Магистерские наместники, по левую – Канцелярские наказчики. Для Лорианны и Ибекса приготовили два высоких кресла, разделенных огромным троном, на котором должен был восседать хельминг. Да, их давно уже нет, однако надо же отдавать дань традициям?

В скверном предчувствии Ло поднялась на трибуну и заняла свое место. В помещении пахло мокрой шерстью и крепким парфюмом: им душились маги, чтобы скрыть свой звериный запах. От этого смешения ароматов загудела голова, а к горлу подступила тошнота.

Ло хотелось убежать подальше от этого места, но в то же время она не могла не присутствовать на суде. Если она и была в силах что-то изменить, то только сейчас.

Лорд-Магистр вошел в зал заседаний последним. Он облачился в белоснежную мантию, расшитую золотом и крыльями златок, на рогах же красовались серебряные накладки, сверкающие от изобилия драгоценных камней. Господи, как же смешно! Ло продает казенное имущество, чтобы спасти от голода бедных, а этот старый козел вставляет камни в свои рога!

– Готова? – спросил он Лорианну, и ей очень не понравился его хитрый взгляд. Явно что-то задумал, так что нельзя показывать свою слабость! Стараясь сохранять спокойствие, Ло кивнула. Но у нее дрожали руки. – Ну что ж, помолимся.

Закончив возносить молитву о правосудии, Ибекс велел пригласить обвиняемого. Лорианне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Варана привели. Нагого, в наморднике, закованного в цепи. На шее красовался ошейник который при помощи шестов удерживали четверо крепких мужчин. Поставив Атиса в круг света, они закрепили шесты на специальные крюки, торчавшие из пола, так что подсудимый не мог даже присесть.

Выглядел Варан еще хуже, чем в их последнюю встречу. От плохой еды чешуя облезала, он заметно хромал. Хвост, кажется, был сломан и неестественно загибался.

Что они с ним сделали?! Почему?! Да, он убил человека, но он ведь болен! Проклятая звериная ярь! Он просто болен, это не его решение!

Ло едва сдерживала слезы. Сердце щемило, словно в раскаленных тисках. Господи, да упаси сына своего от участи, что его ждет, Альхор Всемилостивый и Мудрейший… Дай своей дочери мужества пережить этот кошмар!

* * *

– Итак, сегодня верховный суд Нефера в полном составе рассматривает дело наместника гнева Альхорова по прозвищу Варан, до обращения магом – Атиса аль-Амана, и убитой Надии Эррид.

На этих словах Ло уставилась в стену, хотя больше всего на свете ей хотелось выцарапать себе глаза. Все только началось, а ей уже тошно.

– На заседании присутствуют: его превосходительство глава Королевской Магистерии Лорд Ибекс, ее светлость глава Королевской Канцелярии Леди Лорианна де Гродияйр, наместники…

Ибекс принялся перечислять всех наместников, выступающих в качестве присяжных. Она коротко взглянула на них и поняла, что надежды у Атиса нет.

– Подсудимый имеет право не свидетельствовать против себя и хранить молчание. Суд имеет право не принимать доводы подсудимого, если они противоречат существующим законам. Назначать заседания и дополнительные слушания в порядке, установленном законом. В случае необходимости вынести решение без присутствия обвиняемого. Вызывать свидетелей…

Варан безучастно слушал сухой голос Лорда-Магистра. Кажется, он был где-то далеко в своих мыслях. Интересно, он получил записку от Ло?

– Итак, Атис аль-Аман, вы сокрыли свою болезнь, что приравнивается к предательству Королевства, и в приступе звериной яри убили ни в чем неповинного человека, – произнес Ибекс, откладывая в сторону лист с текстом. – Всем ясно обвинение?

– Всем, ваше превосходительство, – в один голос ответили наместники и наказчики.

От происходящего Ибекс явно получал удовольствие. Он вел себя как опытный капельмейстер, превосходно управляющийся со своими хористами. Стоит ему поднять руку, и они уже открывают рот, готовые сказать все, что угодно, чтобы удовлетворить его. И в этой идиллии Лорианна была явно лишней.

– Подсудимый, вам ясно обвинение? – Лорд-Магистр посмотрел на Варана, словно от его ответа что-то зависело.

Атис поднял на Ибекса тусклый взгляд.

– Ваше превосходительство… да…

– Хорошо. Вы согласны с предъявленным вам обвинением?

– Согласен, ваше превосходительство.

– Может быть, хотите что-нибудь добавить?

Да Ибекс над ним издевается! Лорианна крепко закусила губу, еще немного – и по подбородку побежит тоненькая струйка крови. Ибекс нарочно тянет время!

Наконец, она встретилась с Атисом взглядом. Впервые за время заседания в его глазах появился хоть какой-то интерес: он, зная, что они больше никогда не увидятся, спрашивал ее о том, правда ли была в записке. В ответ Леди-Канцлер едва заметно кивнула. Варан облегченно вздохнул и прикрыл глаза.

– Сперва будут приглашены свидетели.

Дальше Ло ничего не слышала: ее словно окунули в воду и так держали, не давая дышать.

Вышел человек, который нашел обезображенный труп несчастной и стал рассказывать, как тело оказалось в столь ужасном состоянии. Свидетель принялся в красках описывать отгрызенные руки и обглоданное лицо. Надию Эррид опознали только по браслету на ноге. Варан, дескать, сидел неподалеку, обняв колени, вся его одежда, руки, морда были в крови. Затем его начало тошнить непереваренными кусочками кожи, мяса, волос. Когда его схватили маги, он не сопротивлялся. Не проронил ни слова до самой столицы.

У Надии Эррид осталось двое малых детей, и теперь они сироты. Своим поступком Варан разрушил целых четыре жизни, считая и его собственную. Было ли этому оправдание? Разумеется, нет.

Ибекс вызывал свидетелей одного за другим: солдаты, что нашли его, родственники Надии, кто-то из наместников. Все они жаждали отмщения. Судьба Варана была предрешена.

* * *

Альхор Всемогущий и Всемилостивый, для нее он все еще был тем самым настырным приказчиком Магистерии, который не отвернулся от нее в трудный час. Однажды, когда отец еще мог стоять на ногах и часто вмешивался в дела Канцелярии со своими непрошенными советами, именно Атис аль-Аман встал на сторону Лорианны в то самое мгновение, когда она остро в этом нуждалась.

В тот день они с отцом долго спорили, кажется, по поводу новой формы для солдат. Она хотела, чтобы одежда для них шилась из более прочного и теплого материала, а так же собиралась разделить форму на зимнюю и летнюю, более легкую. Отец, разумеется, был против, потому что, во-первых, это лишние траты, во-вторых, легкая форма в его представлении не давала нужной защиты, а «жизнь солдата важнее его удобства». На что Ло резонно отвечала, что именно от удобства жизнь и зависит. После этой фразы отец будто взбесился. Сломал стул, бросив его в шкаф с книгами, и набросился на дочь с обломком ножки. При этом его взгляд был таким диким, будто он мгновенно превратился в голодное чудовище. В то мгновение Лорианна осознала, что отец просто убьет ее, прямо здесь, прямо сейчас.

Она, как завороженная, смотрела на ножку этого стула, которая вот-вот обрушится на ее голову, и не могла шелохнуться. Надо бежать, спасаться, звать на помощь!.. Увернуться, дать отпор, ведь она солдат, она умеет драться! Но почему ее тело будто ей не принадлежит, будто душа уже его покинула? Ее жизнь закончена. Она хотела написать Людвигу, и уже не успеет. Почему она вчера не отправила проклятое письмо, сейчас эта ножка раскроит ей череп… Бедный Людвиг, он ведь останется совсем один!..

– Ваши документы, миледи, – произнес Варан. Ло не помнила, как он появился в комнате, настолько ее захлестнули собственные чувства. Варан стоял, переводя взгляд с разъяренного Леннарта на Лорианну, всю в слезах. Синеватый язык то и дело показывался из пасти, оценивая настрой каждого из них.

– Кто позволил входить сюда? – Отец, кажется, и не собирался останавливаться. – Разве кабинет главы Королевской Канцелярии – проходной двор, ящерица?

– Глава Королевской Канцелярии леди Лорианна просила меня доставить документы из Магистерии. – На этих словах Варан подошел к столу и положил бумаги. Он двигался спокойно и даже расслабленно, будто вид взбешенного мужчины вызвал в нем лишь приступ скуки. – Если бы она не позволила мне войти, как бы я их доставил, господин?

Лицо Леннарта побагровело. В следующее мгновение ножка стула ударила мага прямо по морде. Морок пошатнулся, но не упал. Ло слабо вскрикнула. Почему он не использовал магию?.. Почему не увернулся?! Он что, сумасшедший?!

На дорогой куфийский ковер упали несколько капель крови. Древесина оцарапала Варану скулу, пробив чешую. Альхор Всемогущий, когда же это закончится? Перед глазами у Ло потемнело. Ее собственный отец избил магистерского приказчика! И собирается сделать это снова!

– Папа, хватит! Не надо!.. – закричала Лорианна. – Не трогай его!

Тот не слышал, находясь будто в белой горячке. Его налитые кровью глаза ничего не выражали. Он вновь поднял ножку стула в воздух, но в этот раз Варан ловко схватил ее и отбросил на пол.

– Я тоже считаю, что эти стулья ни к черту и их давно пора сменить, – прошипел морок. – Велеть заказать новые, миледи? Вашему отцу, уверен, они придутся по вкусу.

В это же мгновение дверь открылась и в кабинет ворвался отцовский обережник.

* * *

Обережником отца был Медведь, старший брат Йоханны. Лучший воин, каких только видел Нефер.

– Что здесь происходит?! – воинственно начал он, увидев кровь на ковре. – Господи, вы ранены?..

Леннарт тяжело дышал, глядя куда-то в пустоту. Ло молчала, не в силах выдавить ни слова.

– Стул сломался, – наконец произнес Варан и указал на обломки. – Плохо склеили.

Его слова сбили спесь с Медведя, и теперь он выглядел совсем растерянно.

– Господин?.. – повторил обережник, переводя взгляд с Леннарта на Ло и обратно. – С вами все хорошо?

– Где я? – вдруг спросил тот.

Он пришел в себя, от ярости не осталось и следа. Теперь отец напоминал маленького ребенка, который потерялся в лесу. «Да что с ним такое?!» – испугалась Ло.

– Что это за место?

– Это кабинет вашей дочери, господин. – Обережник осторожно приблизился. – Вы не ранены?

– Что? – Отец повернулся к нему, словно не узнавал. – Я не понимаю…

– Мне кажется, ему нужен лекарь, – произнес Варан, утирая рукавом царапину. – И чем быстрее, тем лучше.

Медведь кивнул, осторожно взял Леннарта за плечи и увел из комнаты. Хлопнула дверь. От этого удара у Лорианны будто выбило пробку и она вдруг расплакалась от обиды, совсем по-девчоночьи, как плакала только в самые горькие моменты своей жизни. Ее трясло, да так сильно, что она не могла даже утереть слезы со щек.

Стыдоба-то какая!.. Разрыдаться перед чужаком, да еще и магом! Он точно расскажет обо всем Ибексу! И тот сочтет ее слишком слабой, ведь она позорит род де Гродийяров!

– Держите. – Варан налил воды в кубок и протянул ей. – Как удачно вы попросили меня принести вам свидетельства! Прямо в воду глядели.

– Но я… ничего не просила, – давясь водой, промычала Ло и покраснела еще сильнее. Затем ей наконец удалось успокоиться и сделать глоток. – Какие еще свидетельства?

– Эти. – Варан показал ей пустой лист бумаги. Конечно же Ло не ждала никаких свидетельств, он только что сам придумал эту байку. – Зачем они нужны ее превосходительству, уже не моего ума дело.

– А… Эти… – только и промямлила она.

– Ваш отец явно болен, – заключил морок. – Не держите на него зла.

– Он вас ударил.

– Пустяки. Заживет.

Но Ло не собиралась так его отпускать. Достала платок с вышитым на нем черным лебедем – гербом рода де Гродийяйров, и приложила к разбитой скуле своего спасителя.

Да, тогда она еще не знала, что такое поведение было лишь досадным следствием болезни отца, которая с каждым днем все сильнее и сильнее захватывала разум Леннарта. Если бы знала, то, конечно же, таскала бы с собой Лени на каждую их встречу. Но в те дни она не считала нужным присутствие обережницы, ведь она была в безопасности, в самом центре столицы. И что бы было с ней, если бы не Атис, который по счастливой случайности зашел в ее кабинет? А может быть и нарочно.

– Миледи… Не стоило…

– Не смейте рассказывать о произошедшем Лорду-Магистру, иначе я вас из под земли достану!

– Обычно в таких случаях достаточно простого «спасибо», – беззлобно отозвался Атис и вернул ей окровавленный платок.

– Оставьте себе. Считайте это моим «спасибо».

– Пожалуйста.

Ло опешила от подобной наглости и не нашла, что ответить.

– Вижу, вы устали за сегодня. Передам вашему приказчику, чтобы до конца дня вас не беспокоили. – Он, все так же деловито, как будто ничего не произошло, направился к двери. – Если еще что-то понадобится, я всегда к вашим услугам.

В подтверждение своих слов он ударил хвостом по ковру и вышел, оставив растерянную Лорианну одну в кабинете. Однако именно в тот самый день она вдруг осознала, что теперь не одинока.

* * *

Последним пригласили прозектора – старенького морока. Морщинистый бесшерстный кот с синими глазами, из-под стекол очков казавшихся огромными, размером с яблоко, прищуренно осмотрел зал. Его взгляд на мгновение задержался на Атисе, а затем скользнул по трибуне, на которой восседали присяжные. Почтительно поклонившись суду, он встал в круг для свидетелей.

Не похоже, чтобы все происходящее его сильно беспокоило, наоборот, он вел себя так, будто только этого и ждал. Он даже не снял фартук, надетый поверх белоснежного платья с узкими рукавами и сотней мягких пуговиц, словно показывая, что его отвлекли от работы.

В сухих крючковатых пальцах прозектор держал большую серебряную шкатулку с замком, которую отдал помощнику. Помощник поставил шкатулку перед Ибексом, однако Лорд-Магистр к ней даже не притронулся.

– Насколько мне известно, именно вы, господин прозектор, осматривали тело погибшей.

– Так точно, ваше превосходительство.

– Что вы можете сказать о состоянии тела жертвы?

– Оно было доставлено ко мне уже с обширными признаками разложения, поэтому характер некоторых ран определить сложно. – Маг поправил очки. Сперва казалось, что его взгляд направлен на Лорда-Магистра, но, внимательно проследив за ним, Ло поняла, что тот смотрит куда-то вдаль, сквозь Ибекса, сквозь стены, сквозь ткань мироздания. – Однако однозначно заявляю, что причиной смерти стала потеря крови после повреждения шейной артерии.

– А если точнее?

– Шея была разорвана. Причиной того было или нападение крупного животного, или… мага.

По залу прокатился осуждающий шепоток. Ло сжала кулаки и прикрыла глаза. Ничего не оставалось, кроме как нести ношу до конца. Она не испытывала ненависти к прозектору, в конце концов, тот просто делал свою работу. Но Лорианна не хотела всего этого слышать! Знать, что Атис сделал такое, и все равно любить его?.. Любить убийцу? Разве такое допустимо?

– Как, по-вашему, это мог сделать подсудимый?

Прозектор достал из переднего кармана фартука металлическую линейку и подошел к Варану. Померил его морду, заставил открыть пасть, чтобы изучить его зубы.

– Размер клыков соответствует глубине ран на теле жертвы. Так что могу однозначно сказать, что да. Все признаки того, что это сделал подсудимый, – налицо.

– У кого-нибудь есть еще вопросы к господину прозектору? – обратился Ибекс к остальным.

– Прошу прощения, ваше превосходительство, – вмешался кот. – Есть еще кое-что, о чем бы я хотел известить уважаемый суд.

– Что же это?

– В шкатулке, что у вас на столе, находится извлеченное мною сердце жертвы, и я уверен, что оно будет представлять интерес. Жертва была аматом.

Что? Атис убил будущее чудовище? Ло встрепенулась. Может, у них есть надежда? Это же основание для смягчения наказания! Он убил амата, они должны принять это во внимание! Они должны оставить его в живых!

По залу прокатился удивленный возглас.

– Вы можете сами в этом убедиться, если заглянете в шкатулку.

– Суд верит вам, господин прозектор, – отозвался Ибекс и брезгливо отодвинул сердце подальше от себя. – Мы учтем ваши аргументы.

– Благодарю, ваше превосходительство.

Ло взяла шкатулку, однако открыть ее не решилась. В душе впервые за все это время затеплилась надежда.

– Звериная ярь – опасное заболевание. Неизлечимое. Вы знали об этом, когда решились сбежать из столицы, после того как заразились?

– Знал, ваше превосходительство, – отозвался Атис, гордо глядя на Ибекса и пытаясь сохранить в себе остатки достоинства.

– Что вы можете сказать в свое оправдание?

– Ничего, ваше превосходительство, – произнес Атис ясным голосом и встретился глазами с Лорианной.

Та умоляюще смотрела на него. Ей хотелось закричать на весь зал: «Ну почему ты не борешься за свою жизнь?! К черту твое достоинство, главное, живи!» Однако произнести это вслух она, разумеется, не могла.

– Я виноват и готов понести наказание, равносильное моему проступку, – с кристальным спокойствием в голосе сказал Варан.

* * *

– Кто-нибудь хочет высказаться в его защиту? – Ибекс окинул взглядом присяжных. Разумеется, желающих не нашлось. Ни один наместник даже не посмотрел в сторону Атиса. Он был для них чужаком, преступником, с которым они никогда не водили дружбу и даже не ели за одним столом. – Никто?

Царившая тишина давила на виски. Лорианне хотелось кричать, она едва себя сдерживала. Однако, по-видимому, ее чувства весьма красноречиво отражались у нее на лице. Лорд-Магистр едва заметно усмехнулся и спросил:

– Вам разве есть что добавить, миледи?

О да! Лорианна посмотрела на него так, будто хотела испепелить. Она могла бы много чего добавить, старый козел! Она могла бы тебе все высказать, она… Лишь предостерегающий взгляд Атиса помешал ей.

«Не лезь в это, – молчаливо предупреждал он, – не подставляй себя!»

– Я могу кое-что добавить, ваше превосходительство. Я знаю Варана как честного человека, смелого мага и отличного наместника. Я помню, как он, будучи сыскным, выследил больше полсотни аматов и спас таким образом много жизней обычных людей. Я все еще помню, – продолжала она хриплым от волнения голосом, – как Варан, будучи приказчиком, раскрыл грехи прошлого наместника. Благодаря ему в каждой области появился сторожевой пост. Он виноват, скрыв свою болезнь, он виноват, убив ту женщину, это несомненно. Но он виноват также и в том, что сотни других людей – живы, что черти исправно убивают чудовищ по всей стране, что каждый из вас спит спокойно, ест свою еду или заседает в суде. Да, эти белые и черные шарики будут сейчас решать его судьбу, – она ткнула пальцем в весы, – и если забыть все то хорошее, что он сделал для каждого из нас, пока был наместником, то я голосую: виновен!

Ее слова долго гуляли по зале, как звон медного колокола. Ибекс одобрительно хмыкнул и показал большой палец – знак высшей похвалы. Явно издевался.

– Что ж, если все высказались, предлагаю начать голосование. Достоин ли Варан жизни? Мы с Леди-Канцлером проголосуем последними.

Присутствующие перешептывались между собой – Лорианна увидела, что ее речь произвела на них впечатление. Варан стоял в круге света и мелко дрожал от холода, а она сидела в нескольких шагах от него и ничем не могла помочь. Наверняка он даже не слышал ни обвинительную речь, ни защитную. Все, о чем он мечтал, – чтобы суд поскорее закончился. Его исход вовсе не интересовал бывшего наместника. Тот просто хотел покоя.

Ибекс объявил начало голосования. Присяжные достали белые и черные шарики, чтобы возложить их на весы. Они бродили по зале, как цветные тени, Лорианна же считала стук собственного сердца. Пот стекал по вискам каждый раз, когда на чаше оказывался черный шарик. Когда это кончится. Когда…

Голосование завершилось. Шариков оказалось поровну.

– Что ж, исход оказался весьма интересным, – улыбнулся Ибекс и развел руками. Хотя Лорианна могла поклясться, что все было оговорено заранее. Одним он велел голосовать за, другим – против, сразу расставил все фигуры. Пламенная речь миледи не имела никакого значения. – Мы с Леди-Канцлером удаляемся для принятия окончательного решения.

На этих словах он встал и первым прошел через небольшую дверь, ведущую в переговорную: небольшое помещение без окон, обитое зеленым бархатом от лишних шумов. Ло, предчувствуя непростой разговор, вошла следом, бросив на Атиса последний сочувствующий взгляд.

«Ничего, родной. Скоро все кончится. Пожалуйста, потерпи еще чуть-чуть».

* * *

– Весьма щекотливая ситуация, – снова улыбнулся Лорд-Магистр и почесал затылок. – Что же нам делать, Ло? Казнить или помиловать?

– Не делайте из меня дуру, ваше превосходительство. Как будто я не знаю, что все это представление – ваших рук дело, – мрачно отозвалась Лорианна.

– Дуру из себя ты давно сделала сама, когда безрассудно влюбилась, – холодно произнес Лорд-Магистр. – Сколько можно учить тебя, моя девочка? Хватит подавать свои слабости на серебряном блюдечке. Кто-то ими обязательно воспользуется.

Ло молчала, опустив в глаза. Он отчитывал ее, как нерадивую ученицу на уроке, так унизительно! Она смертельно устала от происходящего. Как жаль, что рядом нет Лени! Без обережницы Леди-Канцлер чувствовала себя так же, как и Варан: голой и беззащитной под взглядом тысячи глаз.

– Я могу сохранить ему жизнь, – продолжил Лорд-Магистр, понимая, что уже поймал Лорианну в силки. Остается только как следует затянуть их покрепче. – Ты знаешь, что для этого нужно.

Знает. Подписать приказ.

«Так что, Ло? Судьба Королевства или твои чувства? Что важнее? Кажется, вся твоя жизнь сводилась к этому дню. Сколько раз ты спрашивала себя об этом и всегда отвечала: «Конечно, Королевство». И вот перед тобой встал выбор. Что ты скажешь?».

Нет, Атис сражался за то, чтобы этот чертов приказ не был подписан. Он пожертвовал своей репутацией, даже своей жизнью, но не сдался. Как же Лорианна может его подвести?..

Ибекс, словно прочитав ее мысли, вдруг произнес:

– Наверное, для тебя не секрет, что я разговаривал с ним, Ло. Я же должен был все выяснить для следствия, он ведь все еще мой подчиненный. Я должен был его убедить, чтобы он не упирался, потому что, знаешь, больно, когда тебе ломают хвост. Мне не хотелось лишний раз смотреть на это. И я предложил ему… как бы точнее выразиться… что я обеспечу твою безопасность в нашем шатком и изменчивом мире, а он полностью признает свою вину. И знаешь, он согласился. Поэтому сейчас, если ты продолжишь сопротивляться, ты очень его подставишь, милая. Мы ведь оба не хотим, чтобы его благородная жертва была напрасной, правда?

Лорианна молчала. Ибекс! Этот мерзавец! Вот почему Варан не согласился на побег, когда она ему это предлагала. Он мог бы спастись – да, она бы спасла его! – но он знал, каким опасным врагом может быть Лорд-Магистр. И этот опасный враг предложил ему сделку. «Значит, – с ужасом подумала Лорианна, – все не так однозначно? Может, Варан никого и не убивал и все это умело подстроено? Иначе зачем Ибексу договариваться с ним, вынуждать признать свою вину?»

– Я подпишу, – ответила она и закрыла лицо руками, чтобы не выдать своих слез. – Я подпишу, только спасите его.

Ибекс вздохнул, достал платок из внутреннего кармана мантии и протянул ей.

– Думаю, тебе стоит отдохнуть и привести мысли в порядок, – без особого сочувствия сказал он и вышел.

Ло вытерла позорные слезы и, ненавидя себя всей душой, последовала за ним.

– Мы с Леди-Канцлером пришли к соглашению. Все мы когда-то были людьми, а людям свойственно ошибаться. Альхор сделал нас магами, но наши недостатки никуда не делись. Да, Варан виноват, однако никто не отменял его прошлых достижений.

Ибекс показал два белых шарика присутствующим и отдал их Гвидо, чтобы тот возложил на весы. Чаша весов чуть опустилась вниз. У Ло отлегло от сердца – Варан будет жить.

– Атис аль-Аман, вы приговариваетесь к отрубанию хвоста за убийство человека. А за сокрытие болезни, что к этому привело, да предадут вас тьме!

Предание тьме… Атиса ослепят, но… он будет жить, правда? Он будет жить!

– …После вы отправитесь в Брульхейм, более известный как Дом поющих. На этом все.

Варан, не отрываясь, смотрел на Лорианну. Она не сразу смогла прочитать, с каким выражением. С благодарностью? Нет. С ненавистью, горечью – лучше уж смерть, чем такая жизнь? Тоже нет. Внезапно Ло поняла: во взгляде Атиса была тревога. Он знал – конечно же, догадывался! – чего ей стоило его спасти.

Но Ло не могла иначе! Она не могла его потерять! Почему он не согласился бежать? Как все глупо вышло… Глупо, безнадежно для обоих…

Лорд-Магистр ударил в небольшой гонг, что стоял на его столе, ознаменовав завершение суда и неотвратимость наказания.

С этим звоном у нее внутри что-то надломилось. Что-то, удерживающее от падения в бездну.

Глава 13

Людвиг

Звук, похожий на лопнувшую от удара тыкву. Хрустящий и влажный, тугой и тихий. Глаза Йоханны закатились под веки, а белоснежный чепец окрасился кровью.

Она ударила ее! Эта мерзавка ее ударила!..

– Привет, красавчик, – проскрипела старуха.

Людвиг увидел ее уродливое лицо, обезображенное временем. Ее волосы, заплетенные в сотню мелких косичек, шевелились на ветру, будто змеи. Платье зеленого цвета выглядело потрепанным и грязным, словно она носила его, не снимая, уже сотни лет. Из-под обветшавшего подола выглядывали мысы пыльных сапог. Он видел ее тогда! Кажется, ее звали Дара.

– Почему же ты не убегаешь, сладкий?

– Отдохнуть прилег, – испуганно отозвался Людвиг. Он сразу же заметил кинжал, висевший на ее поясе. – Не видно?

Сам он чувствовал, как падает в бездну, страшное дыхание холодит затылок и спину. Он лежал на камнях и в свете закатного солнца видел, как его люди выносят из уцелевших построек замка самое ценное, не обращая внимания на новые толчки. Он не слышал ни воплей, ни треска разверзнувшейся земляной пасти. Единственная мысль, что прокручивалась в голове снова и снова: «Все они предатели».

Женщина улыбнулась, обнажая черные заостренные зубы. Тут-то он и взял себя в руки.

– Я виконт Людвиг де Гродийяр, владелец Аэнорского замка! Я требую, чтобы вы немедленно подчинились!

– Столько лет я служила в замке прачкой! Стирала господские простыни, скатерти и салфетки, и никакой благодарности, – злобно проскрипела женщина. Дара, кажется, так ее зовут! – Никто тебе здесь больше не подчиняется, виконтик. Ни одна собака.

– Это что, бунт?

– Да, мой сладкий. Бунт.

Прачка гадко рассмеялась, и от ее смеха чуть не вывернуло наизнанку. Если бы Людвиг владел своим телом, он бы разбил ее мерзкое лицо. Но все, что он смог, – это лишь смачно плюнуть ей под ноги, попав на носок сапога.

– Как трогательно, – улыбнулась она и вытерла сапог о его камзол. – Это все, что ты можешь?

– Ты пожалеешь об этом, – пообещал Вигги, чувствуя, как в нем вскипает злоба. – Я прикажу выпустить тебе кишки, а затем повесить тебя на них же.

– В темницу его, – велела прачка двум подоспевшим слугам.

– Ты будешь молить о смерти! – кричал Людвиг вслед удаляющейся фигуре. А затем двое мужчин схватили его под руки и потащили в караульную башню, где в подвале располагалась темница.

Он вопил и вырывался, пока один из врагов не сунул ему в рот тряпку и не вмазал кулаком по лицу, разбив нос. После этого Вигги поник и больше не сопротивлялся.

Тюрьма располагалась в подвале донжона, и спуск по каменным ступеням винтовой лестницы Людвиг запомнил надолго. Бунтовщики протащили его вниз, толкаясь в каменном коридоре, и он, кажется, сосчитал своим многострадальным телом каждую ступеньку.

– Куда его? – спросил один из пленителей – тот, что помладше, – и указал на пустые камеры.

– Может, к ней? – не очень уверенно предложил другой.

– С ума сошел?

– Да давай, он все равно немощный, как мешок картошки. Что он сделает? Да ничего.

– Эй, парень, ты ведь калека?

В ответ Людвиг смог лишь промычать что-то невразумительное. Кровь из разбитого носа засохла в жесткую корочку, и теперь он едва мог шевелить губами.

– Ладно, давай к ней, все равно до утра ему не дожить. Пусть тварь сожрет его, а мы не будем брать грех на душу.

И его поволокли по узкому тюремному коридору к самой дальней камере с крохотным окошком. Дверь со скрипом открылась. Людвига бросили на колючую солому лицом вниз, даже не потрудившись перевернуть его на спину. Дверь захлопнулась. Щелкнул замок.

Эйлит. Вот они снова встретились, в этот раз наяву.

* * *

Людвиг попытался выплюнуть кляп, из-за которого задыхался, но все тщетно. К лицу прилипли волосы и колючие соломинки. Не перевернуться!

Черт, неужели он сдохнет здесь от неудобства?! Краем глаза он заметил ворох из грубой коричневой ткани. Эйлит не спешила показываться. Ладно уж, пусть сожрет его, если так хочется. От злости Вигги замычал и затряс головой – все, что он мог сделать, чтобы привлечь внимание.

«Ну давай же, подойди ко мне!» – молил Вигги, который чувствовал себя беспомощным, как гусеница. Если она хотя бы вытащит у него изо рта кляп и удобно усадит, это уже будет маленькой победой. Сейчас девчонка была единственной, кто мог ему помочь.

Наконец, ворох из ткани зашевелился. От радости он снова закричал через забитый рот и, вложив в свой взгляд всю мольбу, на которую был способен, посмотрел в ее сторону. Тогда-то Эйлит и подошла ближе и склонилась над ним:

– Тише, сейчас я вам помогу. – Ее голос казался самым прекрасным голосом на свете. Она вытащила изо рта Людвига кляп и легко, будто он ничего не весил, подняла его за сорочку и усадила, прислонив спиной к стене. – Вы не ранены?

Он и забыл, как она уродлива. Казалось, за время, проведенное в замке, Эйлит еще больше утратила людские черты: когти на руках отросли, а человеческая половина лица будто исчезала. Заметив, что Людвиг на нее пялится, девчонка-монстр прикрыла чудовищную половину капюшоном и снова скрылась в тени, видимо, не желая пугать нового соседа еще больше.

– Нет-нет, стой! Спасибо, что перевернула меня. – Вигги кисло усмехнулся. – Теперь мы в одной лодке, верно?

Эйлит подняла на него удивленные глаза.

– Вы правда не боитесь меня? – спросила она тихо и чуть подалась вперед.

– Даже если бы боялся, что толку? Бежать все равно некуда, да я и не могу.

Людвиг грустно улыбнулся.

– Мне вас жаль, – заключила девчонка.

В ее голосе не осталось злобы, лишь снисходительное сочувствие, которое Людвиг так ненавидел. Пусть засунет свою поганую жалость куда подальше, он больше не может терпеть подобное унижение! Почему все с ним обращаются, как с ребенком?!

Но тут зрачки у Эйлит расширились – по крайней мере, тот зрачок в человеческом глазу, что не был закрыт капюшоном. Она смотрела на его камзол, смотрела не отрываясь, и человеческая половина ее лица все больше приобретала выражение мрачного ликования.

Людвиг понял, что она нашла Искру. Он сам себя выдал! Звезда, висевшая на цепочке, после падения вывалилась из-за пазухи и теперь сверкала на шее.

– Вы правы, сейчас мы в одной лодке, – медленно произнесла Эйлит. – Слуги разбунтовались, да? Вы больше не хозяин замка. У вас нет власти.

С этими словами Эйлит протянула к нему когтистые руки, сняла звезду и повесила ее себе на шею.

Людвиг понял, что сопротивляться бессмысленно. Ладно, пусть забирает. Придет Йоханна и отнимет обратно, если виконт прикажет.

– Нам надо выбираться, – продолжала Эйлит. Вигги внимательно наблюдал за ней: не похоже, что девчонка была настроена к нему враждебно. Теперь, когда та вернула себе Искру, может быть, все же поможет ему? – Нужно придумать, что делать, пока ваши слуги нас не убили. Или пока замок окончательно не развалился.

Эйлит обхватила ладонями прутья решетки. На мгновение человеческая половина ее лица скривилась от усилий. Решетка заскрипела, прутья чуть-чуть разогнулись. Девчонка зарычала от злости и попробовала снова. Тщетно! Однако и этой неудачной попытки хватило, чтобы Людвиг понял: у нее есть сила, и ее вполне может хватить, чтобы сбежать.

* * *

Обе луны высоко стояли над площадью Аэнорского замка. Их свет проникал в камеру, где теперь коротал время Людвиг, прижавшись спиной к стене. Девчонка-монстр сидела рядом, закрыв лицо руками. Сперва казалось, что она плачет, словно расстроена куда больше, чем он сам.

– Простите меня, Людвиг, – не поднимая головы, отозвалась Эйлит. – Не получается!

– У нас полно времени. – Вигги попытался подбодрить ее. – Попробуй еще раз. Уверен, у тебя получится.

– И что потом? – Она оторвала голову от коленок и взглянула на него с такой горечью, что и он почти утратил надежду. – Я сбегу, а что делать вам?

– Позовешь на помощь Йоханну. Она меня вытащит.

– И Йоханна придет? Точно?

Людвиг нахмурился. И правда! Он как-то об этом не задумывался, а теперь эта простая мысль заставила его похолодеть: если бы хожалка могла прийти, почему не сделала этого до сих пор? А если тот удар убил ее?

Девчонка вздохнула, поднялась на ноги и вновь замерла около решетки. Затем достала звезду и с нежностью на нее посмотрела.

– Куда ты хочешь отнести Искру? – упавшим голосом спросил Людвиг.

Хотелось отвлечься от тревожных мыслей насчет Йоханны. Лучше не думать о том, что с ней. Жива ли она? А может, ей проломили голову? Ну конечно жива, какие глупости! Тогда почему она еще не пришла?

– Эйлит, – сказал он, указав взглядом на звезду, – я знаю, что эта штука может создать Нефертума. И я правда хочу помочь. Моя сестра – Леди-Канцлер.

Эйлит колебалась, а затем, глядя ему в глаза, решилась:

– Я отнесу ее в Дильхейм. Там меня должна ждать сестра. Она единственная, кто у меня есть. Мне обещали, что мы встретимся в Маром остроге, как только я принесу Искру графу. Поэтому я отправилась на остров Клятый, в заколдованный храм, чтобы достать ее.

– Как, ты говоришь, зовут графа?

– Теодор фон Байль, – скороговоркой выпалила Эйлит.

Фон Байль… Верный пес Магистерии, выдающийся ученый. Людвиг читал его трактат «О природе анкха» и эссе «Тайна проклятой звезды». Да, он знает его. Читать было безумно скучно, но у Людвига было много свободного времени. Лорианна привозила любые книги, какие бы он только ни пожелал.

– С нами еще был Минейр. Наместник по прозвищу Варан, – сообщила Эйлит.

Наместника он никогда не видел, однако знал, что Ло ему доверяет. Значит, и Вигги может ему верить.

– Он – друг моей сестры. Тогда я просто обязан тебе помочь. Ты хочешь вернуться к графу и отдать Искру в обмен на твою родственницу?

Эйлит кивнула, а затем задумчиво продолжила, вспоминая:

– На острове было странное существо… Она назвала себя Сияющей. Она отправила меня в Аэнор, сказав, что здесь я найду ответы. Вы не знаете, о чем она говорила?

– Хм…

Людвиг задумался. Недалеко от Аэнора находилась древняя обитель хельмингов. Правда, она давно заброшена, никто туда не ходил уже много десятилетий. Неужели там они могут узнать, где остальные Искры? Может быть, там он узнает, как спасти замок?

– Да, я знаю, о чем она, – виконт кивнул. – Давейн – вот как называется это место. Там, действительно, могут быть ответы. Раньше он был обителью хельмингов.

– Значит, сперва мне нужно туда, – заключила Эйлит.

В полумраке ее глаза сверкали: похоже, Вигги удалось ее воодушевить.

– Ладно, – подытожил Людвиг. – Давай выберемся отсюда, заглянем в Давейн, а затем поедем в Дильхейм. Вместе. Отдадим Искру, ты увидишься с сестрой, а потом решим, что нам делать дальше.

– Я сделаю все, чтобы у нас получилось. От нас зависит судьба аматов. Но сперва я вас полностью исцелю.

– Исцелишь?

Он до конца так и не поверил, что это возможно. Конечно, Эйлит может болтать что угодно, но в итоге он так и будет томиться в тюрьме своего тучного тела. Исцелит, ага! Ври больше! Людвига нельзя исцелить. Она уже давала ему свою кровь, и ничего не произошло. Он все такой же калека, как и был. А значит, полное исцеление невозможно, правда?

Эйлит взяла его за руку. Она не шутила. Она была убийственно серьезна.

Людвиг ощутил странное тепло, которое начало распространяться по его телу, как только она коснулась его. Ого! Они что, теперь друзья? Слишком громко сказано. Но теперь, когда у них есть план, появилась и вера в завтрашний день.

– Но… вы ведь не можете ходить, – опомнилась она и с сомнением посмотрела на Вигги.

Тот фыркнул:

– Ну да. Есть такая проблемка…

Ну конечно! А он-то губы раскатал! Исцелят его сейчас, как же! Это она о его ссадинах, конечно, а не о ногах и руках. А он-то, дурак, почти поверил…

Словно подтверждая его мрачное настроение, в глубине замка снова что-то заклокотало…

* * *

Черт, а ведь замок продолжает разрушаться! Интересно, что обвалилось на этот раз? Вот бы камень упал той старухе на голову и убил ее! Должна же быть хоть в чем-то справедливость, правда?

– Что нам делать? – спросила Эйлит.

– Для начала называй меня «Вигги», к черту все эти титулы. И можно на «ты», а то я чувствую себя слишком старым, а мне ведь всего восемнадцать. – Людвиг напустил на себя деловой вид. Главное, чтобы Эйлит немного доверилась ему, прежде чем он расскажет ей свой план. – Договорились?

Девчонка кивнула. Уже лучше.

– Когда тварь на острове разрубила меня на части, я исцелилась, – продолжила она свой рассказ. – Если я смогла отрастить вторую половину, то почему моя кровь вас не исцелила? Я не понимаю.

Людвиг тоже не понимал. И вдруг неожиданная догадка озарила его.

– Твоя кровь спасла мне жизнь! – воскликнул он. – Если бы не она, я бы отправился к звездам еще несколько дней назад. Просто…

Лицо Эйлит изменилось. Похоже, она была удивлена не меньше него.

– Нужно еще крови, верно? – догадалась она.

Людвиг пожал плечами.

– Я не знаю. Я никогда не имел дело с голубой магией.

– Если я тебя исцелю, ты сможешь ходить и отправишься вместе со мной, как мы и собирались, – вслух подумала Эйлит. – И Йоханне больше не придется таскать тебя на руках.

Людвиг кивнул. Черт побери! Он что, правда сможет встать на свои собственные ноги? И руки… Он сможет пользоваться руками? Как все нормальные люди?

Он вдруг вспомнил лошадку, которая была у Люцика, и ощутил жгучее желание ее потрогать. Однако он все еще чувствовал какой-то подвох. Не может же все быть так просто, верно?

– У тебя есть другие предложения, кроме как испить моей крови?

– Нет, но…

Его чуть не вывернуло от этой мысли. Ему опять придется сделать это! Самому, сознательно. Альхор Великий, какая же гадость…

– Значит, решили, – на этих словах Эйлит принялась закатывать себе рукав.

– Ты уверена, что от этого не станет хуже? – осторожно спросил Людвиг. – Мы ведь не знаем, как действует твоя магия. Помнишь, как я стал призраком? Что, если я не смогу вернуться в тело?

Вместо ответа Эйлит вытянула свое предплечье и вцепилась в него зубами. Прокусив кожу, высосала из вены кровь и с полным ртом подошла к Людвигу.

– Что ты делаешь? – завопил тот. – Фу, не смей!

Эйлит с серьезным видом склонилась над ним, раздув щеки. Людвиг все сильнее вжимался в стену. Его перекосило от омерзения.

– Даже не думай! Вылюнь ее куда-нибудь!

Девчонка врезала ему по щеке – ей до черта надоело возиться с ним, как с маленьким. Вигги плотно сомкнул губы, чтобы она не смогла влить эту дурацкую кровь ему в рот. Тогда Эйлит ударила его кулаком в живот. Подло! От удивления он охнул, и тут-то она его подловила! В то же мгновение девчонка впилась своими губами в его губы.

Вот же черт! Ее кровь была соленая и жгучая. По языку словно прошлись бритвой, десны пылали, будто смазанные перцовым маслом. Людвигу хотелось выплюнуть все это расплавленное содержимое немедленно, однако, приложив неимоверные усилия, он все же заставил себя проглотить кровь чудовища. Она тут же обожгла горло, пищевод и раскаленным шаром очутилась в желудке.

Некоторое время он ощущал жар, расходившийся по его телу частыми волнами, чувствовал каждый кровеносный сосуд, каждую ничтожную косточку, пока, наконец, тело не свела судорога. Людвиг весь задергался, затрясся, как при лихорадке, завалился набок, упал лицом в солому и…

– Так-то лучше, – удовлетворенно произнесла девчонка и улыбнулась, да так открыто, словно они были старыми приятелями. – У нас все получится, если мы будем помогать друг другу. Правда?

– Я не знаю…

– Ты что-нибудь начал чувствовать?

– Пока нет, – признался Людвиг. – Я даже не очень уверен, что это поможет.

– Поможет. Просто нужно подождать.

– А если я превращусь в чудовище?

– Тогда точно сможешь открыть эту проклятую решетку! – Эйлит подошла к двери камеры и с силой пнула ее ногой. – Как же я все это ненавижу! Все, кто встречается у меня на пути, пытаются посадить меня в клетку!

Она снова со злостью принялась трясти и дергать прутья.

Вигги ощутил укол совести. Если бы он только знал… Он хотел попросить прощения, но внезапно мир качнулся, поплыл и начал кружиться вокруг него.

Альхор Всемогущий! Только не снова!

* * *

И вот он вновь смотрит на свое жирное тело, бьющееся в судорогах на полу. Над ним склоняется обеспокоенная Эйлит. По его венам распространяется странный голубоватый свет.

Вигги касается плеча девчонки, и она оборачивается, слепо вглядываясь в пустоту:

– Ты здесь?

– Где же мне еще быть? – горько усмехается он. – Дело в твоей крови. Почему-то она выталкивает дух из плоти.

– Я ничего не могу с этим поделать, – вздыхает Эйлит.

– Не переживай. Зато я могу шевелиться. Не представляешь, как приятно передвигаться самостоятельно, ни от кого не зависеть!

В доказательство своих слов Людвиг подпрыгивает на месте. Жаль, что она этого не видит! Все же призраком быть куда лучше, чем этим нелепым сгустком жира на полу.

– Подожди здесь. Я попробую что-нибудь придумать.

– Да никуда я не денусь, – невесело отзывается девчонка.

Вигги поднимается вверх по лестнице в поисках ключа. Он осматривает верхнюю комнату и ничего не находит. А затем слышит, как в сторону башни кто-то идет. Снова она! Прачка! Что теперь ей от них надо?

Старуха подходит к камере Эйлит, гадко улыбаясь.

– Вижу, ты все-таки расправилась с ним, – говорит она, кивком указывая на бездыханное тело Людвига, перепачканное кровью.

– Подыграй ей, – просит Вигги. – Может, она откроет дверь…

– Он был слишком болтлив, – тут же находится Эйлит. – А еще груб и невоспитан. Убивать его было удовольствием.

Старуха усмехается и подпирает руками бока.

– Все бы отдала, лишь бы оказаться на твоем месте.

– Что он вам такого сделал?

– Из-за него эта старая гуза выгнала мою дочь. Видите ли, моя дочь была вертихвосткой и морочила парню мозги, только это все неправда, – признается прачка, и Вигги тут же вспоминает ту несчастную девушку-служанку, которая была так добра к нему.

Йоханна! Черт бы тебя побрал!

– Скажи-ка мне, чудище, разве моя дочь виновата, что родилась красавицей? Да такой, что все мужики норовят заглянуть к ней под юбку?

Эйлит немного теряется и смотрит по сторонам в поисках ответа.

– Никто не виноват в том, как он выглядит. Посмотрите на меня. Разве есть моя вина в том, что я чудовище?

– Она и тебя здесь заперла, – вдруг с сочувствием произносит прачка. – Лишь потому, что ты монстр. Хотя я вижу, что у тебя ясный ум и доброе сердце.

«Ничего себе, доброе сердце! – фыркает про себя Людвиг. – То есть убить меня – дело милосердия и добра?!»

– Всех всегда волнует лишь внешность. Поэтому вашу дочь выгнали, а я останусь здесь гнить, – жалостливо отвечает девчонка и присаживается на корточки, обнимая колени. – Ведь вы тоже считаете меня чудовищем и никогда не выпустите отсюда. Вы такая же, как они все!

Лицо старухи темнеет от злости. Кажется, Эйлит удалось задеть ее. Она сует руку в карман и только достает связку ключей, как тюремный подвал сотрясается от нового, мощного удара. Прачка закрывается руками и бежит прочь из башни.

– Черт! – кричит ей вслед Людвиг. – Старая ты стерва! А ну вернись! Сейчас же! Это приказ!

– Почти получилось, – вздыхает Эйлит. – Что дальше?

– Я не знаю, – в отчаянии восклицает Вигги и хватается за голову. – Остается рассчитывать только на себя.

Новый толчок. С потолка сыпется каменная крошка. Девчонка оттаскивает тело Вигги под лавку.

– Нужно торопиться! Вдруг башня обрушится? Я-то выживу, а вот ты…

– Что-нибудь придумаю, – бурчит Вигги.

Ничего он не придумает… И не сделает. Он совершенно бесполезен – что в теле, что без него. Они обречены.

* * *

Людвиг вылетает на замковую площадь, проверить, там ли Йоханна. Замок… они грабят его! Просто бессовестно растаскивают все имущество! Слуги уносят сундуки с тканями, бочки с вином, свертки с сырами из кладовых… Грузят все на телеги и уезжают прочь – к беззаботной жизни.

Бессовестные твари! Как так вышло? Он доверял им, всем и каждому, а они воткнули ему нож в спину. Откуда в них появилось такое чувство безнаказанности? Или оно всегда было, и стоило дать слабину, как эта гадость прорвалась наружу?

Он находит хожалку, распластавшуюся на снегу, на том же месте, где и оставил ее. Под ее головой натекла небольшая лужица крови. Черт, Йоханна! Что за нелюди такие?! Они ведь даже не отнесли тебя в тепло! Ничего не сделали! Так и оставили лежать, словно ты пыль под ногами!

Людвиг стоит, безмолвно глядя на тело медведицы. Сколько лет она помогала ему управлять замком! Сколько лет гоняла служанок, чтобы те пошевеливались; следила, чтобы прачки отстирывали простыни до сияющей белизны; проверяла кухарок, чтобы они готовили лишь те блюда, которые по нраву хозяину. Йоханна старалась чуть подсластить его горькую участь. И выходит, все это время они ненавидели хожалку так же, как и его самого?

Начинает идти снег. Людвиг поднимает голову и смотрит на небо. Если бы только он мог помочь! Тогда что? Все равно никто не видит и не слышит его.

– Ох… – доносится до него тяжкий вздох.

Йоханна! Йоханна, ты жива?

– Вот же дрянь! – бормочет медведица. – Убью ее, когда доберусь!

Она медленно поднимается и потирает ушибленную голову. Увидев это, слуги начинают быстрее кидать вещи в повозки. Вигги ухмыляется – сейчас она вам покажет! Хожалка хромает людям навстречу, изрыгая из себя ругательства. На кончиках ее пальцев уже загораются огоньки, готовые в любое мгновение поджечь противников.

– Хозяин! – ревет Йоханна. – Где вы?!

Одна повозка срывается с места и мчится в сторону ворот. Медведица успевает запустить им вслед несколько искр, но они не долетают до цели. Да что с тобой, Йоханна? Неужели из-за удара по голове у тебя что-то случилось со звездой?!

– Где хозяин, я спрашиваю?! – Голос хожалки рокочет по всему Аэнору. – А ну отвечайте! Не то я вас испепелю!

– Хватит угроз, милая. Видели мы твою магию. Ничего ты нам не сделаешь.

Прачка! Снова она! И видок какой борзый, словно и вправду не боится Йоханну. Только вот, помимо магии, хожалка обладает недюжинной силой и при желании может одним ударом проломить хабалке череп.

– Последний раз спрашиваю! – рычит медведица. Ее силуэт возвышается над Дарой, как гора. – Отвечай, не то я порву тебя в клочья!

Старуха мерзко ухмыляется – и только. Йоханна скалится и бьет ее кулаком в живот. От удара та сгибается пополам и почему-то смеется гадким припадочным смехом. Следующий удар заставляет ее упасть на снег. Изо рта старухи течет кровь.

Медведица хочет нанести еще один удар. Людвиг никогда не видел ее в такой ярости! Она просто обезумела.

– Стой, – кряхтит прачка и с трудом поднимается на локти. Сплевывает выбитый зуб и вытирает рот рукавом. – Я отвезла его в лес, чтобы он помучался подольше. Ищи там.

Нет, Йоханна! Не смей ей верить! Нет!..

Однако медведица в ответ лишь смотрит на качающиеся треугольные кроны елей. «Нет, нет, нет! – хочет закричать Людвиг. – Не ходи туда! Мы не там! Ты должна нас спасти!»

– Если ты врешь, я найду тебя.

– Зачем мне врать… Лучше поторопись, пока твой сыночек не замерз насмерть. – Прачка с трудом поднимается на ноги. – Я оставила его под кривой елью, где обычно веселятся мальчишки. Он молил о пощаде, хныкал, как ребенок…

– Заткнись, – рыкает хожалка и спешит к воротам.

Старуха долго смотрит ей вслед и улыбается. Она знает, что все равно победила.

Глава 14

Лорианна

Лорианна не помнила, как оказалась наедине с Лени в стенах собственного поместья. Кажется, просто моргнула – и вот она уже здесь. Она сидела в своих покоях, сложив на коленях руки, как послушная ученица, и считала количество кисточек на ковре у кровати.

– Я бы спросила, как все прошло, хотя вижу, что паршиво, – заключила обережница. – Чем закончился суд?

– Брульхейм. – Ло с трудом нашла в себе силы произнести это простое название. Язык едва ворочался во рту.

– Это же… хорошо?

– Ослепленный и избитый…

– Альхорова задница… Мне так жаль! – Лени растерялась, не зная, что и говорить, а потом вместо слов порывисто обняла Лорианну. – Что я могу сделать для вас?

– Убей меня, – попросила та вполне серьезно. Однако Кисточка тут же подавлено рассмеялась. – Или дай мне напиться, – поспешно добавила Ло.

– Со вторым проще, – кивнула обережница и вышла из комнаты, чтобы вскоре вернуться с глиняной бутылкой.

Йеффельское крепленое – суровое вино сеятелей и землепашцев – сносит на раз-два. Лучшее лекарство от разбитых надежд.

– Держите. – Лени когтем откупорила бутылку.

Леди-Канцлер взяла вино и сделала первый глоток. Такое крепкое, что почти горькое, с привкусом трав и сушеных ягод. По пищеводу сразу распространился обжигающий жар.

– Ну как?

– Сойдет. – На этих словах Лорианна сделала следующий глоток, в сто раз больше предыдущего, и напиток потек по ее шее.

Комната пошатнулась, а вместе с ней и Ло. Лени только успела поймать ее и уложить на кровать, где Лорианна расплакалась, как девчонка.

Она любила его, а он отказался от спасения! Значит, она ничего для Атиса не значит, верно? Ведь если бы их чувства были взаимными, он бы принял помощь. Хотя кого Ло обманывает?

Все чертовы куфийцы слишком горделивы, Атис аль-Аман не был исключением. Он родился в Акабе, в семье амирского палача. Стал магом в десять, как и многие, после чего отправился в Академию. Закончил бы с отличием, если бы не физическая подготовка, стрельба и владение оружием: здесь, увы, Варан оказался не таким талантливым. Было несколько дисциплинарных выговоров за неуставные отношения (завел роман с одной из служанок и был неоднократно пойман), так же два раза сидел в карцере за то, что совал нос, куда не надо.

После окончания Академии подался в сыск. Три года проработал бок о бок с чертями, но после почему-то оставил службу и подался в приказчики. Быстро пробрался на самый верх, сдал прошлого наместника за хищение казны и уже в двадцать девять лет получил его титул, коим обладает уже два года. Иными словами, Атис всегда оставался своевольным куфийцем, действующим так, как вздумается. И это привело его к гибели.

Обережница сидела рядом и гладила ее по голове.

– Я хочу домой, – пожаловалась Ло и зачем-то обняла руками колени.

– Давайте уедем. Людвиг наверняка вас заждался.

Как жаль, что мы не всегда делаем то, что хотим! Тоска по Аэнору захлестнула ее с новой силой: за годы жизни в столице Хорра так и не стала для нее родной. Отец любил этот город, а вот Ло, выросшая в уединении, вдали от мирской суеты, никак не могла привыкнуть к постоянному шуму, огням и жизни, которая не прекращалась ни на миг.

Да что уж там, Ло не была создана для роли Канцлера, титул сразу превратился в бремя. Она прекрасно понимала, почему Ибекс выбрал именно ее: ему нужна послушная политическая марионетка, которая будет делать все, что великий Лорд-Магистр ей велит. Ло ненавидела лицемерие, интриги, игры с властью, она устала делать вид, что равноправие между магами и людьми до сих пор существует. Нет, вовсе нет, маги контролировали все сферы жизни Нефера, и для людей не осталось места.

Злило ли это ее? Еще как! Могла ли она что-то изменить?

Могла. Только вот Лорд-Магистр должен умереть.

* * *

Лорианна пришла в себя под утро. Голова болела так, будто по ней ударили кувалдой. А еще эта дурацкая тошнота… Как будто в желудке гвозди!

Пошатываясь, Ло кое-как встала с постели и добрела до умывального таза. Ледяная вода слегка привела ее в себя, однако даже надевать платье оказалось мучительно.

– Как самочувствие? – Обережница встретила ее в столовой, когда она наливала себе воды. – Голова не болит?

Ло только отмахнулась. Уж кому, как не обережнице, знать о последствиях такой попойки? Как-то рысь на спор выпила пять бутылок вина, правда потом целую неделю мучалась с похмельем.

– У меня для вас кое-что есть. – Она наклонилась и достала из комода горшок, в каком хранят засоленные на зиму огурцы. – Рассольчик. Свеженький. Поможет, обещаю.

Рысь налила рассол в чашку и протянула Леди-Канцлеру. Той ничего не оставалось, как выпить. Некоторое время они сидели молча, ожидая, когда чудесное снадобье подействует.

– Ну как?

– По мне не видно? – простонала Ло, которая не ощутила разницы. – Не помогает!

– Да вы подождите немного. Сейчас подействует.

Лорианна не помнила, сколько они просидели. Головная боль постепенно отпускала, словно механизм, медленно разжимающий клещи.

– У вас есть план, миледи? – наконец спросила Лени, когда молчать стало невыносимо. – Что вы будете делать?

– Неферу нужен новый Лорд. – На этих словах Ло показала обережнице пузырек.

Морда Лени вытянулась от удивления. Она перевела взгляд с пузырька на Лорианну и обратно.

– Вы?.. Вы серьезно? – хрипло поинтересовалась она. – Миледи?..

– Благополучие Нефера требует некоторых жертв, и я готова их принести, – отозвалась Ло холодно, наблюдая за смесью страха и отвращения, отразившихся на морде Лени. Не хватало еще, чтобы она ее осуждала!

– Но ведь это… это убийство! – прошипела обережница, боясь, что их кто-то услышит.

– Помнится, ты говорила, что всегда будешь на моей стороне.

Отблески света, отражавшиеся от гладких стенок пузырька, – две белые точки, – замерли в глазах Лени. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к яду, как вдруг передумала.

– Да, но… Ох, не знаю, миледи! Оно точно стоит того?

– Как любит говорить Лорд-Магистр: «Только нашим потомкам позволено судить». – Ло спрятала пузырек в нагрудный карман.

Отчего-то она не чувствовала страха, напротив, ощущала невероятный душевный подъем, как тогда, когда только села в кресло Канцлера. Впервые за все время в должности она чувствовала, что знает, как поступать. И дело было вовсе не во власти или политике, дело было в том, что для отца долг был свят, и для Ло – свят долг. И теперь ей, наконец, выпал шанс доказать это. Она изменит судьбу Королевства.

– Я все сделаю сама. Если ты не хочешь в этом участвовать, самое время уйти.

Лени сглотнула, переваривая услышанное. Ей было не по себе, и Ло прекрасно все понимала.

Тяжелое молчание заполнило комнату. Лени смотрела то на Лорианну, то на окно, за которым громко кричали вороны. Выбор был ей не по силам, и на морде Кисточки отражалось мучение.

«Солдат познается в сражении, верность – во время смуты» – так говорил отец и снова был бесконечно прав.

– Простите, миледи, – наконец сдавленно произнесла обережница и поднялась. – Простите, но я не могу.

Неудивительно.

– Прежде, чем ты уйдешь, поклянись, что не будешь мешать мне, – железным голосом велела Лорианна.

Лени судорожно кивнула и вышла за дверь. Леди-Канцлер снова осталась одна. Что ж, не привыкать.

* * *

Ехала без Лени, без ее безобидных вопросов и глуповатых шуток, в сопровождении двоих канцелярских солдат, зацепившихся за бока сверры, из-за чего тени приобретали странные очертания.

Для первого месяца зимы погода выдалась удивительно теплой и солнечной. К утру все вчерашние тучи растворились, и теперь небо, словно умытое кристальной водой, сияло ярче обычного. Глядя в эти удивительные небеса, Ло как никогда остро ощутила свое одиночество. Если у нее не выйдет, ее ждет позорная казнь, а Нефер захлебнется в крови.

Она извлекла пузырек, идеально помещавшийся в ладони. Это было важнее ее жизни и ее будущего, важнее всего на свете. Она не может проиграть. Не имеет права.

Ло убрала пузырек в потайной нагрудный карман. Благодаря золотой вышивке на платье, его совсем не было заметно. Когда Леди-Канцлер окажется в кабинете, то тайком отдаст яд Гвидо, чтобы тот смазал им кубок. Если верить отцу, Лорд-Магистр вознесется к звездам через несколько часов. Кровь станет густой, как патока, и сердце остановится. Ибексу пятьдесят восемь лет, так что смерть от сердечной болезни вряд ли покажется кому-то подозрительной. Яд не имеет ни запаха, ни вкуса, так что обнаружить его почти невозможно. Если все пойдет по плану, уже завтра Нефер будет оплакивать своего Лорда, даже не подозревая о том, от какой беды смерть Ибекса его уберегла.

Две луны – Ри и Ге – проглядывали сквозь золотые шпили башен Магистерии. В свете солнца луны казались двумя тоненькими, беспомощными льдинками, которые удерживали шпили башен, точно жадные пальцы.

Ло отказалась от предложенной солдатом помощи и уверенным шагом двинулась навстречу своей судьбе.

Гвидо распахнул дверь и сразу же побледнел, увидев Лорианну. Конечно же, он все понял.

– Лорд-Магистр ожидает вас, миледи, – дрожащим голосом сообщил слуга и судорожно сглотнул.

Ло без лишних слов протянула ему пузырек. Мгновение парень смотрел на него, не веря в происходящее, но потом сдался.

– Миледи… Прошу за мной.

Ло улыбнулась. Мальчишка даже не осознавал, что этот пузырек – ключ к его свободе.

* * *

Ибекс стоял возле окна, сложив руки за спиной. Во дворе резвились воробьи: возбужденно чирикая, птицы скакали по карнизу, греясь на теплых камнях.

– Вижу, ты решила произвести на меня впечатление, – усмехнулся Лорд и кивком головы указал на платье. – Что за повод?

Ло пригладила расшитую золотом ткань. «Не волноваться! Только не нервничать! Успокойся! Вот так, хорошо. Если ты не будешь спокойна, он сразу почувствует: тут что-то не так».

– Подумала, пора снова привыкать к платьям, – натянуто улыбнулась Ло и, изобразив смущение, коснулась кулона на груди. Когда-то давно это украшение подарил ей герцог Дильхейма, думая, что она согласится стать его женой.

– Что ж, я рад, что в твоей голове есть место и для твоих собственных мыслей, не только для отцовских. – Жестом руки Ибекс указал Лорианне на стол. – То, что мы делаем, Ло, имеет большое значение для всего Нефера. Наши личные убеждения тут не при чем.

– Понимаю, милорд. Поэтому я здесь.

Ибекс открыл потайной ящик и положил на стол приказ. Затем протянул Ло перо с позолоченным наконечником.

«…засим повелеваем назначить главу Королевской Инквизиции и начать немедленное выявление и уничтожение аматов среди людей…»

Семь подписей – семь вместо девяти. «Наместник гнева Альхорова, Варан» – пусто.

Что ж, через несколько часов это не будет ничего значить.

«Глава Королевской Канцелярии, Леди Лорианна де Гродийяр, графиня Аэнорская и раба Неферская, правая рука Альхора и его величества…»

Ло собралась с силами. Рука дрожала. Потребовалось несколько мгновений только на то, чтобы просто унять эту дрожь. Наконец она справилась со своими чувствами, склонилась над столом и фиолетовыми чернилами поставила размашистую подпись.

– Прекрасно. – Лорд тут же забрал бумагу и подул на нее, чтобы чернила засохли. – Гвидо, принеси лучшего Хашмирского вина из моих личных запасов, да поскорее!

Мальчишка, спотыкаясь, скрылся в черном ходе для слуг. Ло проводила его взглядом До развязки оставалось совсем немного.

* * *

– Что случилось с твоей обережницей? Почему ты без нее? – Лорд устало сел в кресло, но расположиться удобнее ему мешали огромные, украшенные серебром рога.

Вопрос заставил Ло вздрогнуть. На мгновение мысль, что Лени вполне могла предать ее, противным червячком зашевелилась в мозгу.

– Она мне надоела, – пожала плечами Лорианна и тоже села, не дожидаясь приглашения. – Все время болтает без умолку всякие глупости, сил моих больше нет.

– Слышал, ты ее чуть не заколола на тренировке, – рассмеялся Ибекс отрывистым, кашляющим смехом.

Сейчас он еще сильнее походил на гадкого старика, которого Лорианне хотелось задушить собственными руками.

– От кого же вы это слышали, милорд? – удивилась Леди-Канцлер. – Мы тренировались у меня дома, без посторонних глаз.

– Стража болтает. – Ибекс невинно пожал плечами. – Твои слуги вечно все разносят направо и налево, а мои стражники собирают. Обычная история. А может, кто из них полапал твоих кухарок. Почем мне знать?

– Действительно, – согласилась Лорианна и выдавила из себя улыбку. Где же Гвидо с вином? Почему так долго? – Чего только люди не придумают от скуки!

– Про меня тоже всякое говорят, – благодушно успокоил ее Лорд. – Мол, якобы я болен звериной ярью, оттого и таскаю за собой мальчишку-певчего.

– Будь я на вашем месте, я бы давно поотрывала языки всем болтунам.

– Если я начну отрывать людям языки, это подхлестнет их фантазию. К тому же я действительно болен, Ло. Только не звериной ярью, а ревматизмом. Сказываются годы в Дильхейме, чертовы холода. С каждым днем мне все тяжелее вставать по утрам.

Тяжелее? Ло чуть не фыркнула. Да хоть бы он вовсе однажды не встал!

– Никто не вечен, – с наигранным равнодушием проговорила она. – А как же ваши грандиозные планы?

– Планы будут исполнены, хотим мы этого или нет, – таинственно отозвался Лорд-Магистр.

– Но если вы больны, как же вы возьмете на себя обязанности Верховного Советника?

– Разум мой слабеет, тело дряхлеет. Но хватку я не утратил.

Ло нахмурилась. К чему он клонит? Чего хочет добиться? Надавить на жалость? И, черт возьми, в какую яму провалился Гвидо, пока тащил вино?!

– Так или иначе, первый шаг сделан. – Ибекс нежно пригладил пальцами приказ об Инквизиции. – Вскоре за ним последует и второй. Я хочу, чтобы ты стала Леди-Инквизитором, Ло. Ты единственная, кто этого по-настоящему достоин.

Что?! Лицо Лорианны вытянулось от изумления. Он совсем спятил? Лишь хлопнувшая дверь вернула ей дар речи:

– Но…

Слуга вернулся. Держа на серебряном подносе два кубка и графин, Гвидо приблизился к Лорду. Его лицо стало еще бледнее.

– Ты подписала приказ вопреки воле отца, это заслуживает уважения. – Не глядя Лорд взял ближайший к нему кубок. – Считай, что это была маленькая проверка.

Нетвердой рукой Ло тоже сняла кубок с подноса и посмотрела на слугу. Гвидо Соловей медленно опустил ресницы, подтверждая, что все сделал верно, можно безопасно пить.

– Что ж, за Инквизицию! – Лорд поднял бокал. – И за нового Инквизитора – леди Лорианну де Гродийяр.

Однако пить Ибекс не спешил. Он задумчиво посмотрел на кубок. Его губы дрогнули в усмешке.

Ло похолодела. Он знает?! Ему кто-то сказал? Кто? Гвидо? Лени? Нет, нет! Спокойнее! Быть может, это ей только кажется…

Ло медленно убрала бокал от губ. Нужно быть стойкой до конца. А еще она твердо решила вытащить Атиса из Брульхейма и даже знала как. Эта мысль придала ей сил. Она спасет Атиса. Спасет всех.

* * *

– Знаешь, Ло… Ты никогда не думала, почему твой отец выбрал именно тебя, а не твоего брата? – Ибекс покрутил вино в кубке и вернул его на поднос. Гвидо застыл в ужасе. – Я имею в виду Лилиана.

Лилиан… Как давно Лорианна не слышала его имени! Она уже и сама забыла, что когда-то у нее был еще один брат.

– Лилиан не был готов взять на себя бремя власти. Думаю, отец никогда не воспринимал его всерьез, – хмыкнула Леди-Канцлер и сделала еще один глоток. По желудку растеклось тепло, немного закружилась голова – все-таки хашмирское вино славилось своей крепостью. – А про Людвига и говорить нечего. Правда, из него вышел бы отличный Канцлер, не будь он…

Ло запнулась. Мысли о Людвиге всегда болью отзывались в сердце.

– Тщеславие, Ло. – Лорд-Магистр будто не слушал. – Лилиана ничего не интересовало, кроме карточных игр, вина и шлюх. На судьбу Королевства ему было наплевать. Может быть, еще в детстве парень знал, что власти ему не видать.

– Вы до сих пор не выпили за меня. – Лорианна кивком указала на бокал и весело улыбнулась. – Скоро я начну злиться.

– Вот уж кого я бы не хотел злить, так этого будущую Леди-Инквизитора, – усмехнулся Лорд. – Но я не хочу казаться неблагодарным. Гвидо, подойди сюда.

Парень затрясся и вопросительно взглянул на Леди-Канцлера. Та многозначительно улыбнулась. Давай же, нужно разыграть это представление до конца.

– Как скажете, милорд…

Гвидо шагнул вперед. Ноги его двигались будто деревянные.

– Сколько ты уже служишь мне?

– Четыре месяца, милорд, – пролепетал тот, переводя взгляд с Ло на Лорда и обратно.

– И за четыре месяца я ни разу не сказал тебе ласкового слова, правда?

– Что вы, милорд! Сам шанс быть рядом с вами – лучшая благодарность для меня!

– Не люблю лесть. Я знаю, что ты меня ненавидишь и ждешь, когда я поскорее сдохну. – Лорд обнажил в усмешке желтые зубы. – Это ведь так, Гвидо?

– Милорд…

– Отвечай!

Соловей смотрел на Лорианну так, словно она должна была вскочить с места и броситься ему на помощь.

– Отвечай, Гвидо, и лучше не лги, – поспешно поддакнула Ибексу Леди-Канцлер. С каждым мгновением становилось все тревожнее. Если она худо-бедно может держать себя и выглядеть спокойной, то мальчишка этого явно не умеет. Вот этого она не учла. Во всей стройной конструкции ее плана Гвидо был слабым звеном.

– И-иногда, милорд, но… То были всего лишь грешные мысли, и… Мы все думаем о всяком, правда?..

– Правда, – благодушно отозвался Лорд и взял, наконец, треклятый кубок. – Я прощаю тебя, Гвидо. Если бы я знал, что мне придется иметь дело с гадким стариком, я бы лучше умер. – Ибекс приблизил кубок к губам, и сердце Лорианны замерло. Лорд с наслаждением вдохнул аромат вина, причмокнул и продолжал: – Вино из черного хашмирского винограда, который собирают в полнолуние непорочные девы. Ничего подобного ты в жизни не пробовал, мой мальчик. И вряд ли попробуешь.

Загадочно ухмыляясь, Лорд-Магистр протянул кубок мальчишке. Лорианна застыла – как статуя, без движения. Нет! Нет, нет, нет! И еще раз нет!

– Пей, – железным тоном велел Лорд, – пока угощаю.

Гвидо испуганно покосился на Лорианну. На лбу у него проступил пот, и мальчишка невольно вытер его тыльной стороной ладони. Лорианне хотелось кричать. Парень выдаст их! Случится чудо, если Лорд не придушит ее после такого своими собственными руками!

Спокойствие! Только спокойствие.

– Полно вам шутить, милорд. – Ло отхлебнула из кубка. – Зачем угощать таким хорошим вином такого дурака?

Ибекс поднял ладонь, повелевая ей молчать.

– Что же ты не пьешь, Гвидо? Любой бы на твоем месте возрадовался такому подарку от милорда.

– Я п-после вина хи-хирею, милорд. К тому же это плохо д-для горла, – пробормотал слуга и опустил голову.

– Я сказал: пей! – громовым голосом произнес Лорд и поднялся с кресла.

Все было кончено. Или только начиналось?

* * *

– Милорд, довольно, – мягко попросила Ло и тоже встала. – Сегодня большой праздник, а не день для смуты.

– Тогда выпей ты, Ло. – Лорд развернулся к ней и протянул кубок. – Окажи мне любезность.

Внутри Ло все похолодело, в горле встал ком. Последняя, крохотная надежда, что он ничего не знает, и все ей только кажется, умерла. А иначе с чего бы ему предлагать всем этот злосчастный бокал?

Нет, он играл с ними! Как кот с мышами, хотел их сперва помучить, измотать перед расправой. А на что Лорианна надеялась? Что вдруг ей повезет? Что она убьет Ибекса, сожжет приказ об Инквизиции и заживет припеваючи? Нет. Змею убивают мечом, а не голыми руками.

На Лорианну навалилась безысходность, затопила ее своими мутными волнами. Все тело мелко дрожало. Она огляделась по сторонам, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход из создавшегося положения. Но кабинет с его позолотой, бархатом и шелками был смертельной ловушкой. Они попались. Им конец. Но, несмотря ни на что, отец был прав. Нужно сохранять лицо до последнего, верно?

В красных глазах Лорда читалось, что, если она не сделает, как он хочет, будет только хуже. Нетвердым шагом Лорианна приблизилась к нему, взяла кубок. И в самом деле, что ей терять?

Если она умрет прямо здесь, никто не прольет и слезинки. Лорд-Магистр придумает, кого обвинить, а потом будет читать речь на ее похоронах и всем рассказывать, каким же достойным Ло была человеком и как ему ее не хватает. Так жаль, что она ушла рано, в самом расцвете сил!

Кроваво-красная жидкость в кубке отражала ее побледневшее лицо. Была не была!

Ло собралась с силами и сделала глоток:

– За вас!

Гвидо так и замер, раскрыв рот. Лорд-Магистр выжидал. Некоторое время ничего не происходило, только опьянение качало Лорианну на своих теплых хмельных волнах. Прекрасное вино – с вишнево-грушевым ароматом и терпким привкусом, вяжущим небо. Не такая дрянь, которую Ло пила вчера.

Похоже, одного глотка для умерщвления оказалось недостаточно, и она сделала еще один:

– Очень похоже на то, что любил мой отец. Я угадала?

И тут комнату пронзил дикий надрывный смех. Сперва Ло не поняла, что это за звук: гадкий, скрипящий, как ставни на ветру, дрожью проходящий сквозь позвоночник через все тело. Звук повторился, затем еще раз и еще. Ло медленно подняла глаза на Лорда-Магистра: его глотка издавала звук за звуком, вздымая под сутаной широкую грудь, а глаза, не отрываясь, смотрели прямо на Ло. В горизонтальных зрачках отражался ее силуэт в голубом платье.

Лорианна и сама рассмеялась, только вот ей было совсем не смешно. Взгляд Ибекса, безумный и даже похотливый, вызывал такое отвращение, после которого хочется содрать с себя кожу, лишь бы об этом забыть.

– Все равно не понимаю, чего вы так взъелись, – сказала Ло и сделала еще один, третий глоток. Непохоже, что она собиралась умирать. Либо Гвидо добавил яд не в тот кубок, либо яд не был ядом. – Уж не думали ли вы, что я решила вас отравить?

– Честно говоря, Ло, именно так я и думал. – Ибекс отхлебнул из ее кубка. – Считай, это была проверка на вшивость. Рад, что ты ее прошла.

Как она не догадалась сама? Старый козел помешан на преданности.

– И, раз уж ты на моей стороне, я скажу тебе одну очень важную вещь. Ты ведь знаешь, что статуи Альхора защищают наши города от появления чудовищ в них?

– Я читала об этом.

– Одна из причин, по которой нужна Инквизиция, – это именно они. Бога нет уже триста лет, и их магия скоро иссякнет. Мы все останемся без защиты, и Нефер погрузится в хаос.

Статуи Альхора… Только этого не хватало!

Глава 15

Эрик

Как позже рассказал граф, Аэнор – древнее имение рода де Гродийяров – судя по картам, располагался далеко на юго-востоке, в Мирте. Туда вел королевский тракт, пронизывающий Нефер, как главная вена. Именно через него проходили все торговые пути и сообщение между столицей и провинциями. Именно там находилась Бъерна.

Никто ведь не узнает, если Циглер заглянет туда на обратной дороге, правда? Но не раньше, ведь сама Леди-Канцлер ждет Искру в Аэноре. Он должен встретиться с ней и рассказать про остров Клятый, где они могут найти вторую. Долг превыше всего. Даже семьи.

Запасов хватит на несколько дней пути, он как раз доберется до ближайшего поселения со странным названием Брусьян, который стоит на реке Брусь. Она течет с Марых гор прямо в Мерклое море. Там можно пополнить запасы в ближайшем храме, следующая остановка будет уже в Гауце.

Эрик спустился в темную кладовую, вскрыл замок и сложил немногочисленные пожитки в дорожный мешок, а затем принялся укладывать сумки с седла Айры. На кухне он взял мешок проса для рысака, для себя – головку сыра, сушеные яблоки, хлебцы, овсяной крупы и коровьего гороха, а также флягу с крепленым вином и бурдюк для воды.

– Орин сказал, что ты уезжаешь, – хмуро поинтересовалась Ярмила, заставшая его за укладкой еды в сумки.

Эрик вздохнул. Врать было бессмысленно, да и не хотелось. Однако и рассказывать правду ни к чему.

– Всего на пару месяцев, – уклончиво ответил Циглер. – По заданию графа.

– Ты не вернешься, – повторила она упрямо. – Мне так кости сказали.

– С каких это пор гадание на костях стало точно предсказывать будущее? – с сомнением спросил Эрик. Его всегда раздражала подобная ересь. – Даже Альхор не мог его видеть, а всех прорицателей велел казнить без суда.

– Кости никогда не врут! – возмутилась Ярмила. – Они предупредили, чтобы ты держался подальше от женщин. Женщины принесут тебе только неприятности.

– Значит, ты тоже принесешь мне неприятности? – с улыбкой поинтересовался Циглер.

– Я?..

– Но ведь ты женщина. Значит, это и к тебе относится, так? Или неприятности причиняют только определенные женщины? Имен кости тебе не назвали?

– Нет, – насупилась девушка. Похоже, ее сильно обижало то, что он ей не верил. – Просто помни, что я тебе сказала.

– А ты слушайся графа, пока меня не будет, – пошутил Эрик.

– Тут все лишь о твоем уходе и говорят, – улыбнулась Ярмила и стукнула его по плечу. Удар пришелся на недавно зажившие раны от когтей, и Эрик болезненно скривился. – Орин каждый день молится, чтобы хозяин тебя выгнал или чтобы ты сам сбежал. Тогда он обещал сплясать роггу!

– Спасибо за ценные сведения, Ярмила, – мрачно отозвался Эрик. – А теперь, ради Альхора, пообещай, что больше не будешь заниматься этой ерундой.

Она ушла, а он вернулся в свою комнату и лег на кровать. Комната, что стала ему домом за последние полгода, теперь казалась чужой, словно Циглер никогда в ней и не жил. Честно говоря, он до сих пор до конца не верил, что покидает Марый острог. Да, он молил всех богов об этом, а теперь, когда получил то, чего ждал, почувствовал опустошение.

Эрик достал волосы Сирши и нежно погладил их в надежде, что это даст ему какой-то ответ. Она ведь так хотела покинуть замок вместе с ним! Почему он до сих пор держит ее? Ей пора уйти. Циглер сжал кисть в руке и пустил через нее магический огонь. В то же мгновение все, что осталось от его возлюбленной, обратилось в пепел.

Вот и все.

В одном Ярмила была права совершенно точно: он не вернется в Марый Острог. А если и вернется, то уж точно не таким, как прежде.

* * *

Айра – оседланный, груженый запасом провианта в дорогу – уже ждал его у ворот. Поладить с конем оказалось той еще задачкой. Похоже, Варан своего зверя воспитывал по куфийским традициям, поэтому Айра не реагировал ни на удары пятками, ни на узду. Голоса он тоже не слушал. Куфийские всадники всегда ценили своих животных и, опасаясь конокрадства, дрессировали их так, чтобы лошадь воспринимала только определенные команды.

Сколько он ни старался, конь стоял как вкопанный. Зрелище выходило идиотским: Циглер пытался заставить упрямое животное тронуться с места, а Теодор с интересом наблюдал.

– Скажи: «Шу». Захочешь остановиться – говори: «Аш», – пояснил наконец граф.

В ответ Айра повернул к огневику узкую морду и обслюнявил голенище его сапога.

– Шу! – крикнул Эрик, и конь сорвался с места навстречу долгожданной свободе.

Эрик кивнул Теодору, выражая признательность за помощь и извиняясь за то, что покинул его. Хозяин Марого острога кивнул в ответ, показывая, что, пусть и не доволен обстоятельствами, но все же уважает огневика. На том и разошлись. Может быть, навсегда.

Фигура графа стремительно удалялась. Не было ни долгих прощаний, ни душевных разговоров.

Не похоже, что Теодор собирался писать в Магистерию с требованием назначить ему нового обережника. Эрик даже удивился, с какой легкостью тот смирился с утратой артефакта, будто ожидал чего-то подобного. В любом случае Эрик не держал на хозяина зла.

Как говорил отец, «у всех своя дорога, и идти в одну сторону не значит идти вместе».

Он ехал вперед, сжимая коленями упругие бока Айры. Конь, обрадованный внезапной прогулкой, шел бодро, лишь изредка утопая в снегу. Горную дорогу, по которой в замок возили провизию, плотно утрамбовали лошади и волоки[2], и Айра иногда позволял себе сорваться на рысь без приказа Эрика, видимо, чтобы согреться. Неферские рысаки плохо подходили для путешествий по северу, так что от холода их спасали попона и ногавки.

Как ни странно, конь сразу принял нового седока и больше не сопротивлялся. Сперва сидеть в мягком седле было весьма непривычно. Когда Айра шел рысью, Циглеру приходилось вставать на стременах, и от такого через несколько часов начинали ныть бедра и икры.

Чтобы хоть немного отвлечься, он изучал зимние красоты, простиравшиеся вокруг. Кривые горные сосны со снежными шапками на широких ветках, искрящееся солнце, ровные полосы – следы от повозок… Позади – пятнистые громады Марых гор, получивших свое прозвище за красный цвет породы. Ничего не изменилось со времени его последней вылазки в Горст.

Неудачное время выпало для путешествия! Середина зимы, да еще и в горах! Не меньше двух недель уйдет на то, чтобы добраться до королевского тракта, который тянулся через весь Нефер. По тракту держать путь будет легче: его очищают летуны-огневики, так что Айре не придется увязать по брюхо в снежной каше.

Снова посетила мысль заглянуть в Бъерну. Может быть, там он сможет уговорить отца или кого-то из его людей поехать с ним? Передвигаться группой из четырех-пяти человек куда проще, чем одному. Хотя даже небольшой отряд людей привлечет нежелательное внимание.

Так или иначе – один или с компанией – он должен вернуть Искру. Теперь, после того как он покинул графа, для Эрика Циглера по прозвищу Щен это единственный шанс показать себя. Он не может им пренебречь.

* * *

Через три дня он достиг границы графства, но почему-то не ощутил никакого удовлетворения. С тяжелым сердцем проехал мимо красного указательного камня. Все, назад дороги нет.

Он почувствовал себя выброшенным из гнезда птенцом, который впервые в жизни оказался на воле. Весь мир – под его крыльями, а он боится сделать хотя бы взмах! Ведь когда Эрик покинет Байльштриг, все станет по-настоящему серьезно.

Циглер будет сам решать, с этих пор никто ему не указ. И – черт возьми! – когда всю жизнь лишь выполнял приказы, осознавать свою свободу до тошноты страшно.

Он спешился, набрал в грудь побольше воздуха и единым махом перешагнул границу. Вот и все. Дальше лишь неизвестность.

Несмотря на признаки приближающегося бурана, с погодой пока везло. Холодное зимнее солнце заливало ледяные пирамиды гор лимонным светом, иногда кутаясь в пушистое одеяло облаков. Ветер поднимался лишь по утрам, заметая следы ночных зверей и теребя ткань крошечной палатки, в которой мерз на привалах Эрик. Конь ночевал на холоде, иногда пытался стащить из седельных сумок что повкуснее. Чтобы Айра не отморозил уши, поверх попоны Циглер надевал набитый войлоком капор[3]. Копыта, чтобы не растрескались от холода, обматывал шерстяной тканью.

«Ну ничего, дружок, потерпи немного. Мы едем на юго-восток, там зимы не столь суровы», – успокаивал он коня.

Солнце стояло уже высоко, когда они с Айрой ощутили странную дрожь, идущую из-под земли. Циглер замер, держа наготове меч. Лес, окружавший его, стоял темен и тих. Не скрипели ветки, не выл ни один зверь.

Дрожь повторилась – на этот раз сильнее. С сосен посыпался снег. Конь испуганно заржал и начал переминаться с ноги на ногу.

– Тише, друг, тише! – Эрик похлопал животное по шее и направил его вглубь чащи, предчувствуя неладное. Только у одного существа такая поступь, от которой трясется земля. Не хотелось бы с ним встречаться.

Увязая в снегу, они спрятались в молодом ельнике. Топ! Топ! Топ! Поступь монстра, как удары огромного молота о землю, сотрясала все вокруг.

Отсюда он наконец увидел его. Сперва существо показалось просто серой горой вдалеке, и лишь спустя несколько мгновений Эрик понял, что эта гора приближается. Альхор Всемогущий!.. Какое же оно огромное!

Что-то почуяв, чудовище взревело. Раздался оглушительный грохот, словно все духи грома забили в свои исполинские барабаны прямо в небе. Этот звук был таким громким, что Эрик выронил оружие и поскорее зажал уши, опасаясь, что лопнут барабанные перепонки. Тварь стремительно приближалась.

Вот тогда-то он и почувствовал смрад. Вонь была, словно от сотни гниющих туш, окутывала плотным шарфом, разъедала глотку. Господи, когда это кончится, когда кончится, кончится?.. Совсем невозможно дышать!..

Он закрыл нос рукавом, но вонь проникала даже сквозь материю! Циглер посмотрел на чудовище.

Какое же оно огромное и уродливое! Высотой с восточную башню Бъерны, не ниже! Из-за слез, навернувшихся на глаза от смрада, Эрик не мог толком его разглядеть, понял лишь, что чудовище похоже на сшитую из сотни разрубленных кусков куклу. Вот клюв, вот волчья пасть, вот лапа, вот копыто… Между «швами» пульсировал голубоватый свет, словно удерживающий все части вместе. Вот это да! Эрик даже о таком не слышал!

Тем временем сотня мертвых глаз, расположенных в разных местах чудовища, искала сбежавших жертв. Айра хотел заржать от ужаса, однако Эрик успел прикрыть ему морду. Гигант постоял так еще немного, принюхиваясь.

– Ррри-и-ик! – пророкотало жуткое создание и завертело головой. – Ри-ик! – Затем рвануло вперед, выбивая лапами вихри из снега.

О господи! Эрик похолодел. Неужели это… Эйлит?

* * *

Всю дорогу до Брусьяна одно не давало Эрику Циглеру покоя: «Как?! Черти разрубили ее на множество кусочков, так почему эта девчонка жива?! Да еще и в таком виде?! Она что, бессмертна?»

Похоже, сбрасывать ее тело в могильник было роковой ошибкой: сильнейшая магия, что все еще жила в девушке, создала из разрубленных кусков нечто невероятное. И неубиваемое. Возможно, прежде чем отправиться на поиски Циглера, существо разрушило Марый острог? Может, лучше вернуться и посмотреть, все ли в порядке? В конце концов, только Теодор знает, как уничтожить эту тварь.

Мысль вернуться показалась Эрику самой разумной. Он даже остановил Айру, раздумывая: скакать назад, несмотря на все шесть дней, что он в пути, или ехать дальше, вслед за светом Искры?

С одной стороны, его долг как мага – сделать все, чтобы умертвить чудовище. Но, с другой стороны, он не черт, пусть уже и убивал ее однажды. Циглер бесполезен против ее клыков и когтей.

Даже если получится чудом уничтожить тварь во второй раз, та вполне может собраться вновь. А на дорогу в Марый острог Эрик потеряет целую кучу времени. Лучше уж поехать дальше – в Брусьян – и рассказать все чертям, а они пусть решают, что делать дальше.

Эрик пустил Айру рысью. Конечно, выше головы не прыгнуть и раньше завтрашнего утра до Брусьяна не добраться. Но все же стоит попробовать. Ведь от этого зависят чужие жизни.

Иногда ему попадались огромные ямы: отпечатки лап чудовища, а значит, они идут в одном направлении. Вот только что монстру-Эйлит нужно? Куда она двигается? Соображает ли хоть что-то? Если соображает, то у нее есть определенная цель. И какой бы она ни была, надо добраться до нее раньше. Любой ценой.

В предместьях Брусьяна начался буран, он встал между Эриком и городом непреодолимой стеной. Мело так сильно, что стоило Айре поднять морду, как снег тут же залеплял ему глаза. Эрик с трудом разбирал дорогу, и даже огненная магия оказалась бессильна против непогоды: мотыльки, которых он создавал как щит от беспощадного снега, то и дело сдувались чудовищным ветром. Айра увязал в снегу почти по брюхо. Конь тряс головой, всем видом показывая, что больше не в состоянии двигаться вперед. Наконец, устав бороться с ветром, он просто встал посреди дороги. Сколько огневик ни бил его пятками, упрямое животное лишь жалобно хрипело.

– Айра, ты хочешь замерзнуть здесь насмерть?! – разозлился Циглер и спешился, чтобы потянуть коня за поводья. – До ближайшего укрытия еще полдня пути! Мы должны идти, у нас нет другого выбора!

Конь нехотя поплелся следом. Несмотря на ногавки, у него мерзли ноги, Эрик создал стайку мотыльков и направил к Айре, чтобы немного его согреть. Сам же Циглер не чувствовал пальцев на ногах и хвоста и даже испугался, что мог их отморозить. Так они и шли, сопротивляясь холоду и метели, как будто нарочно не пускавшим их вперед.

Вокруг стоял лишь редкий лес, хлипкие деревья не спасали от метели. И стволы, и небо сливались в единую мешанину пятен. Ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки.

Однако маг и конь упрямо шли вперед, пока не увидели вдалеке слабый огонек. Сторожевой пост! Они почти рядом, осталось всего ничего! Айра уже еле двигался, склонив голову к земле. Кажется, он смертельно замерз. Да и сам Эрик едва держался на ногах от усталости. Расстояние до поста казалось бесконечным.

Поняв, что буран убьет их прежде, чем они доберутся, Циглер собрал последние силы в кулак и выстрелил вверх. Лишь бы черти заметили знак, лишь бы…

Мысли путались. Перед здоровым глазом стало совсем темно, так темно, как никогда в жизни.

* * *

Он всего лишь потерял сознание, а казалось, что умер. Пробуждение было больше похоже на воскрешение из мертвых. Очнулся Эрик от того, что глотку драло так сильно, словно кто-то залил туда сивухи[4]. Циглер закашлялся, захрипел, глотая обожженным горлом воздух, и чуть не упал с постели. Его поймали чьи-то крепкие руки, в последнее мгновение удержав за плечи.

Каменные квадраты пола, освещенные отблесками огня в камине, расплывались перед глазами. Говорить, даже дышать было мучительно больно.

– Очнулся? То-то же, столько спать! – тявкнул знакомый голос. – Вот уж не ожидал тебя увидеть снова, Циглер.

Шакал! Неужели и он здесь? Перед ним на стуле действительно сидел старый черт, облаченный в простую рубаху и штаны. Рядом, прислоненные к стене, стояли костыли.

– Капрал… – просипел огневик, разглядывая старого знакомого. Что-то изменилось во всем его облике, только вот он не мог понять, что именно. Однако все равно чертовски рад был видеть знакомую морду! – Как Айра?

– С ним все хорошо, отжирает пузо в казенной конюшне. А вот ты, парень, почти лапы-то отбросил. Еще пару часов на морозе – и не спасла бы тебя ни звезда, ни зелья, ни сам Альхор. Ладно, что хоть ума хватило сигнал дать, его-то мы с Петером и заметили.

В подтверждение его слов Петер – косой и хромоногий слуга, варивший на огне чечевичную похлебку, – причмокнул. На нем были штаны с цветными заплатками и такая же рубаха, придававшие ему шутовской вид и хоть немного разбавлявшие угрюмость комнаты, полностью сложенной из серого камня и черных от времени досок.

– Спасибо, – поблагодарил слугу Эрик, потирая горло. – Я ваш должник.

Слуга лишь отмахнулся и продолжил варить ужин, кидая в котелок то репу, то лук.

…Искра! Циглер прощупал внутренний карман меховой жилетки, куда спрятал артефакт. Через замшу и шерсть пальцы кольнул острый край лучей. Слава Альхору, все на месте! Кажется, Циглер становится помешанным на этой звезде!

– Как Айра оказался с тобой? – тем временем поинтересовался Шакал.

– Я забрал его у графа. Варан заболел звериной ярью. Не знаю, где он сейчас. Знаю лишь, что он отдал Айру Теодору.

– Озверел, значит, – вздохнул капрал. В его желтых глазах промелькнула тень искренней печали. – Жаль, а ведь мы были друзьями.

– Простите, что принес плохие новости. Что, кстати, вы мне дали? Башка раскалывается до сих пор.

– Гороховка. Сам бодяжил, – с гордостью отозвался Шакал и хлопнул себя по груди. – Не переживай, там была одна чарочка, не захмелеешь. Зато сразу в себя пришел!

Циглер хотел возразить, что пробуждение оказалось весьма мучительным, но тут заметил странное: левая штанина холщовых брюк капрала была завернута в узел ниже колена.

– Не смотри так, парень, боевое ранение, – грустно усмехнулся старый черт и показал культю. – Пока ехал к Королевскому тракту, наскочил на монстра. Пришлось выполнять свой долг. Тварь-то я убил, только вот она умудрилась откусить мне ногу. Поэтому торчу здесь уже второй месяц. Жду, когда сделают деревянный бегулек[5].

Да уж! Бедолага еще не скоро сядет в седло. Однако такова работа черта. Либо ты изувечишь чудовище, либо оно тебя.

– Жаль вашу ногу, капрал.

– Я уже свое отслужил, поживу немного и без нее. Горше, когда молодые калечатся, а стариков чего жалеть? – Шакал достал из мешочка, висящего на поясе, табак и бумагу, чтобы свернуть самокрутку. – Так что за меня не переживай, по мне никто плакать не будет. А вот тебе еще жить да жить.

– Раз вы здесь уже месяц, значит, не видели Эйдин, – с некоторым облегчением произнес Эрик.

– А что? Эйлит уже вернулась?

– Ну как бы… Это долгая история, – признался Эрик.

– У нас полно времени, чтобы ты ее рассказал. Так что давай по порядку.

* * *

– Эвоно как! – заключил капрал, когда гость закончил свой рассказ. – Интересно черти пляшут.

Циглер поведал ему и о побеге от графа, и об Эйлит, особенно про ее превращение. Единственное, о чем он умолчал, – Искра. Незачем старому черту знать про это.

– Значит, черти уже не вернутся, – покачал головой Шакал. – Неделю назад они умчались на охоту, и похоже, на Эйлит. Вряд ли она оставила их в живых.

– Мне очень жаль, что так вышло, капрал. Если бы я ее не убил тогда в Горсте, может быть, ничего бы и не произошло! – сокрушался Эрик, вдруг остро ощутивший свою вину за происходящее.

Хотя, конечно, откуда он мог знать, что все так обернется? Если бы он знал, то вряд ли позволил бы чертям сбросить тело Эйлит в могильник, верно? А если бы он ее не убил, то, кроме мужчин, она сожрала бы еще и всех женщин. Так что выбор у него был невелик.

– Не кори себя, Циглер, это не ты привез ее в Марый острог. Вот чуял я, что от девчонки будут проблемы! Даже хотел убить ее сам, только вот пожалел… А оно вон как вышло. Теперь из-за моей слабости пострадает народ.

Некоторое время они молчали. Эрик смотрел, как отплясывал огонь в камине, Шакал задумчиво курил самокрутку, выдыхая едкий дым ноздрями. В это мгновение он и вправду казался старым, утомленным битвами солдатом, готовым отправиться на небеса при любой возможности, вслед за погибшими товарищами. Вечный скиталец – без дома, без родной земли, везде чужак, неприкаянный и одинокий. Такая незавидная судьба ждала всех чертей, «полевых работников», как они сами про себя говорили, то есть занимающихся охотой на монстров.

– Нужно понять, как ее остановить, – робко начал Эрик, стесняясь нарушить воцарившееся молчание. – Если ее не убить, то хотя бы отловить и…

– Не твоего ума забота, – оборвал его морок. – Ее уже заметили, наверняка сообщили и в Айзенхилль, и в Магистерию. Ворона что-нибудь придумает, а если нет, этим займется лично Лорд-Магистр. У него полный реликварий артефактов, оставшихся со времен Альхора. Уверен, там есть вещи пострашнее, чем это чудовище.

Однако такой ответ вовсе не успокоил Циглера, а вызвал новую волну злости на себя и на Эйлит. Что она ищет? Что за цель стоит жизни стольких людей? Разве что…

– Мне кажется, она ищет сестру, – высказал он свое предположение. – Если дать ей то, чего Эйлит хочет, она превратится обратно?

– Когда это ты видел, Циглер, чтобы чудовища превращались обратно? – мрачно ответил Шакал. – Да и с чего ты взял, что дело в ее сестре?

– Она была готова на все ради нее. Вот я и подумал, что, возможно, если Эйдин сама с ней поговорит, можно что-то исправить, – виновато признался Эрик. Разумеется, звучит как сущая глупость, да и вряд ли Шакал, опытный черт, на своем веку поубивавший сотни тварей, поверит в эту наивность. – В конце концов, стоит попробовать все.

– Ты хороший парень, Циглер! – вздохнул капрал и бросил окурок в огонь. – Правда, и дурак ты тоже хороший. Мой тебе совет: забудь про Эйлит. То, во что она превратилась, – тупая, вечно голодная тварь, у которой не осталось мозгов. Если она, допустим, и ищет свою сестру, это больше похоже на душевный порыв, нежели на что-то осмысленное. Да и с чего ты взял, что существо ищет ту самую Эйдин? Двадцать лет прошло, как-никак. В ее голове сестра – все еще восьмилетняя рыдающая девчушка.

В словах капрала был смысл, который Эрик как-то упустил. Значит, и вправду остается только надеяться на Магистерию. От одного огневика ничего не зависит.

– К тому же, – добавил Шакал после некоторого молчания, – я бы ни за что не стал говорить Эйдин, что сестра жива и обратилась. Пусть Эйлит остается в прошлом доброй сестрицей, а не огромным монстром.

Глава 16

Людвиг

Людвиг ощущал, как по его телу, начиная с шеи, разливается жар. Все ниже и ниже, двигаясь к крестцу и паху, в него, как из тигеля, вливали раскаленный металл. Даже во рту стоял привкус меди, словно кровь в его чреве вскипала и теперь норовила вырваться. В ушах шумело, глаза сдавливала алая пелена.

Пламя все еще танцевало на кончиках пальцев, перемещаясь по его телу, как по арене. Вигги со всей силы сжал зубы и прикрыл глаза.

Первое, что он почувствовал, – жуткая, режущая боль внизу живота. Вот же черт! Кажется, из-за этой боли Вигги не мог трезво мыслить.

Заметив, что он пришел в себя, Эйлит, сидевшая до этого в уголке, поспешно села рядом.

– Ты как? – тихо спросила она, прикасаясь прохладной ладонью к его лбу. – Весь мокрый!

– Просто отлично, – съязвил Людвиг.

Меньше всего на свете хотелось прослыть слабаком перед девчонкой.

– Они ушли.

– Кто?

– Слуги. Я видела, как они покидают замок. Решили оставить нас здесь. Умирать!

– Даже не сомневаюсь… – Людвиг обнаружил, что она укрыла его своим плащом. – Я снова видел… все не так, как обычно. Неважно. Но… не похоже, что мне помогло.

– Не все сразу. На это нужно время.

– Надеюсь, Йоханна скоро вернется и нас вытащит.

– Она твоя нянька?

– Можно и так сказать. Она мне почти как мать. Или бабушка. Что-то в этом роде, – смутился Вигги. – Но ближе, чем она, у меня никого нет.

– Я понимаю, – кивнула Эйлит.

– А как же родители? Они живы?

Людвиг сам не знал, зачем спросил это. Наверное, потому, что язык у него шел всегда впереди мозгов. Плечи Эйлит дернулись, как от удара, человеческая часть лица исказилась в скорбном мучении.

– Они мертвы. Моя мать оказалась аматом. Она разорвала отца на куски, а затем ее убили черти.

Ну вот! И зачем он завел этот разговор? Чтобы напомнить ей об этих ужасах? Они и так не в самом приятном положении, да еще и скоро умрут!

– Мой отец тоже скончался из-за болезни, – поспешно кивнул Людвиг. Он хотел как-то сгладить беседу, но получалось не очень. – А мама… В общем, она отправилась вместе со мной и моими братьями в логово червопоклонников. Люцик, он… Мы близнецы, и он погиб. Тогда отец сжег мать заживо за предательство. Так что мы с тобой чем-то похожи.

– Вообще не похожи, – отрезала Эйлит и отвернулась. – Я чудовище, а ты…

– …А я калека, – закончил за нее Вигги. – Видишь, нет ничего постыдного в том, чтобы называть вещи своими именами.

– Ты хотя бы человек, – буркнула девчонка.

– Во мне часть твоей крови, – напомнил он. По телу вдруг стало разливаться странное тепло, доходящее даже до кончиков пальцев. – Так что, если уж говорить откровенно, я тоже где-то на одну сотую чудовище…

И вдруг Вигги осекся. Внезапно он понял: кровь, тепло. Альхор Всемогущий! Неужели он чувствует, как тепло пошло в его пальцы?

– Моя кровь должна исцелить тебя, – сказала Эйлит. – Правда, не знаю когда.

– Думаешь, я встану на ноги? – с надеждой спросил Вигги.

– Не знаю. Да и какой в этом смысл?! – Она встала и в гневе принялась шатать решетку. – Господи! Почему я не могу ничего сделать?!

– Ты могла бы вкусить моей крови, – заметил Людвиг. – Она бы придала тебе сил, как и всем чудовищам.

– Я не ем людей, – рыкнула она. – Я не такое чудовище, каким ты меня считаешь!

– Может, напрасно? Я же такой сладкий! – Людвиг придал лицу блаженное выражение, невзирая на боль. – Лучшее аэнорское мясо, выращенное с любовью, украшение любого стола!

– Хватит издеваться! – не выдержала девчонка. – Обойдусь и без твоего мяса! Ты не знаешь, на что я способна!

– Зато знаю, на что ты не способна. – Людвиг кивком указал на дверь. – Открыть решетку.

Придя в ярость от подобной наглости, Эйлит зарычала и согнула прутья.

* * *

– Ого! Видишь? А говорила, что не хватает сил!

Прут оказался изогнут, но отверстие было слишком маленьким, чтобы Эйлит могла пролезть. Черт, черт! Что им делать? Может, оставить дверь в покое и заняться окном? Если она уберет оттуда решетку, у нее появится шанс пролезть.

Когда Людвиг озвучил эту идею, Эйлит в раздумьях подняла голову:

– Не уверена, что у меня получится.

– У каждой решетки есть железная рама, которую встраивают в проем, а затем заливают связующим раствором, – пояснил Людвиг. – Тебе не нужно гнуть железо, прутья – слишком толстые, на это уйдет много времени и сил. А вот сама рама – куда тоньше, можно попробовать ее вытащить.

Эйлит подтащила Людвига поближе к окну и забралась ему на плечи. Интересно, все девушки такие легкие, или ему всего лишь кажется? Ее тонкие кожаные башмаки с аккуратно завязанными бантиками из бечевки вовсе не подходили для бега по снегу. Хотя что уж тут говорить: сам Людвиг вообще не мог бегать.

Вид его собственных ног вызвал в нем вдруг приступ любопытства. Интересно, он сможет встать на них? Может, через несколько дней?

– Тебе не больно? – участливо спросила Эйлит.

Перед его лицом колыхалось ее грязное рубище.

– Нет, – соврал Вигги. – Но лучше тебе не возиться!

– Я не вижу никакой железной рамы! Только прутья!

– Она в растворе! Попробуй как следует дернуть!

Эйлит схватилась обеими руками за решетку и потянула. Вся раскраснелась, перья на «чудовищной» половине ее тела топорщились в разные стороны.

– Не получается!

Она сдалась, тяжело дыша.

– Ты плохо стараешься!

– Как могу!

– Значит, придется накормить тебя моей кровью.

Эйлит спрыгнула на пол и села напротив:

– Нет, это плохой план! Даже не думай о таком!

– Да почему ты так против?

– Потому что я чудовище, если ты не заметил! – заорала она. – Как ты думаешь, почему чудовища так любят людей?

– Потому что они вкусные?

– Вот именно, Людвиг! Если я попробую человеческую плоть хоть один раз в жизни, пути назад уже не будет!

– Я как-то не подумал об этом, прости.

– Лучше придумай другой способ выбраться, пока мы не умерли от голода и жажды!

– Ты можешь попробовать проломить стену. Серьезно, я не знаю, что еще предложить!

Поняв, что ничего иного от него не добъется, Эйлит снова забралась ему на плечи, теперь как следует зацепившись за решетку. Она повисла на ней, как паук. Уперлась ногами в стену и принялась тянуть решетку на себя.

– Послушай, что еще придумал. Ты можешь оторвать себе голову и выбросить ее на улицу. Ты ведь все равно останешься жива, правда?

– Лучше помолчи! – огрызнулась Эйлит и налегла на решетку изо всех сил. Перья на ее руках вздыбились, хохолок надулся от усилий. – У-у-у-х! Давай же!..

– …Но если голова не пролезет, можно попробовать начать с руки…

– Твоя поддержка бесценна, Вигги! – отозвалась Эйлит.

Кажется, ей даже удалось немного погнуть прутья.

– Если не получится, все же придется тебе меня съесть, хотя бы чтобы не умереть с голоду.

– Нет! – Ее башмаки соскользнули и ударили Людвига по затылку.

– Черт! Аккуратнее!

– Прости!.. Но я тут… Немного… пытаюсь нам помочь!

– Перестань, Эйлит! Ты зря тратишь время!

– Обзови меня!

– Что?

– Обзови меня как-нибудь гадко, у тебя же хорошо получается!

– Ну спасибо.

– Я серьезно. Людвиг, давай! Я должна разозлиться!

– Ты… ты чудовище.

– Уже было.

– Ленивый мешок дерьма!

– Господи, Людвиг, как банально! Это все, на что ты способен?

– Ты… ты самое уродливое существо, что я видел! Тупой, злобный монстр, для которого нет ничего святого!

– Кого ты пытаешься впечатлить? Пятилеток? Даже у них с фантазией получше, чем у тебя!

И тогда викнот выпалил первое, что пришло в голову:

– Почему ты не любила своих родителей, Эйлит? Почему ты позволила им умереть?

Эйлит зарычала. На голову Людвига посыпались крошки бетона. Он едва успел отклониться, как девчонка вместе с решеткой рухнула на солому.

Они были свободны. Путь открыт!

* * *

За окном завывал ночной ветер, занося пригоршни снежинок внутрь камеры. Вид серовато-синего, уже светлеющего неба породил в Людвиге целый букет чувств: от облегчения до чудовищного страха, что это всего лишь обман.

Эйлит стояла рядом, сгорбившись. Ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а глаза блестели голубым светом. Рядом валялась вырванная с комьями застывшего раствора решетка. Людвиг пораженно смотрел на девчонку, все еще не понимая, как ей это удалось.

– Ну ничего себе! – выдохнула Эйлит.

– Ага, – согласился Людвиг. – Я тоже удивлен.

– Да я не об этом! Посмотри! Твои руки!

Эйлит кивком указала на его сжавшуюся ладонь.

Пальцы! Он мог шевелить пальцами! Но сможет ли он стоять, а тем более – идти? Он медленно и несмело вытянул руку – и о чудо, она послушалась его! Сжал пальцами рубище Эйлит, чтобы проверить, может ли он что-то чувствовать. Фактура ткани ощущалась особенно ярко: переплетения шерстяных нитей впивались в кожу.

Людвиг едва не закричал от радости. Он чувствовал! Впервые за столько лет!.. Он ощущал исходившее от одежды тепло!

Все еще не понимая, как это возможно, Вигги поднес руку к лицу. Его белую ладонь испещряло множество линий, почти разгладившихся за столько лет без движения. Людвиг согнул пальцы и услышал, как хрустнули ослабшие суставы. Он сжал кулак. Несмотря на то, что движение давалось с большим трудом, словно приходилось сдавливать упругий фрукт, ему все же удалось коснуться кончиками пальцев ладони.

Все еще не веря, он поднял вторую руку. Повращал в воздухе и той, и другой, но быстро устал и некоторое время не мог пошевелиться. Видимо, тело исцелялось постепенно, но…

– Ты сможешь встать?

Им бы надо, чтоб он исцелился раз в сто быстрее.

– Не знаю. – Людвиг поерзал на месте, где сидел. Он не чувствовал тела ниже пояса. Попробовал пошевелить ступнями – тщетно. Да что ж такое-то?! Зато руки работали. Не так хорошо, как хотелось бы: в пальцах все еще не было силы, но виконт мог хотя бы поднять их. – Я не чувствую ног.

Сообразив, что он просто боится, Эйлит схватила виконта за ворот сорочки и рывком поставила на ноги. Людвиг пошатнулся и лишь чудом не упал: уперся спиной в стену, что и удержало его. Колени предательски дрожали, но он стоял! Сам!

Ну… или почти.

Он робко коснулся ладонью выпуклого камня. Холодный! Это привело его в такой дикий восторг, что он снова чуть не упал – девчонка его вовремя удержала.

– Я залезу первая, потом тебя вытащу, понял? Главное, стой так!

– Я… постараюсь, но…

– Нет времени, – отмахнулась она и с разбегу взлетела на стену, вовремя ухватившись за сколотые камни. Ловко, как кошка, она вылезла наружу. А потом – исчезла…

– Эйлит? – тихонько позвал Людвиг, уже чувствуя, как ноги сами сгибаются в коленях от его тяжести. Нет, долго он так не простоит! – Эйлит! Где ты?

– Что ты кричишь? – Из окна высунулась ее голова. – Я проверяла, есть ли кто поблизости. Давай сюда руки! – Она протянула ему свои ладони.

Людвиг осторожно схватился за них. Он помогал себе ногами, правда те едва слушались. Туфли то и дело соскальзывали, не давая Вигги подняться к окну.

– Ох!.. – прокряхтела Эйлит, волоча его за собой. – Ну и тяжелый же ты!

– Ты сама решила взять меня с собой! – отозвался Людвиг, пытаясь протиснуться в узкий проем. Сколотые камни в месте крепления решетки больно царапали ему живот.

Наконец они свободны. Оба.

В лицо тут же ударил ледяной ветер. Оказавшись на снегу, Людвиг мгновенно замерз. Он и забыл, какие в Мирте снежные зимы!

Перед его взором предстал полуразрушенный Аэнор. Самая длинная ночь на свете кончилась, уступая бледному рассвету. Всюду валялись доски, тряпки, камни…

«О, Аэнор, ты был скалою, и вот ты рухнул, как скала».

* * *

Вигги зажмурился, не желая видеть, как его дом разрушается и исчезает из-за прихоти оружейной палаты. Детские воспоминания об этом месте замелькали перед ним множеством цветных картинок. С тех пор как Людвиг бегал по замку, тот мало изменился, разве что переносили с места на место деревянные постройки.

– Сможешь встать?

Людвиг скривился:

– Я похож на человека, который может встать?

– Не ерничай, – фыркнула девчонка и склонилась над ним. – Если нет, то я понесу тебя.

– Что?

– Я понесу тебя, Людвиг, – повторила Эйлит и одним резким движением закинула его к себе на спину. Ничего себе! Вот это силища! Правда, хватило ее ненадолго: не успели они пройти и нескольких шагов, как девчонка тут же согнулась под его весом. – Черт! Вот же брюхо себе отожрал!

– Спасибо, я нарочно старался.

Так, согнувшись в три погибели, она стала обходить караульную башню – единственное уцелевшее строение, если не считать крепостную стену. Устав, Эйлит ненадолго опустила Людвига в снег, чтобы отдышаться. Холод, внезапно пронзивший его ноги, напомнил виконту, что это не сон. В порванном камзоле он сидел на снегу перед руинами, похоронившими под собой всю его прежнюю жизнь.

Людвиг вздохнул. Ну да, все так и есть. Такого и в самом лютом кошмаре не приснится.

– Йоханна! – позвал Вигги без особой надежды. Вряд ли она пришла в себя. – Йоханна, я тут! Мы выбрались!

– Я никого не вижу, – отозвалась Эйлит, оглядывая руины. – Ты уверен, что она где-то здесь?

– Да, нас поймали неподалеку от этой башни. Йоханну обманули и отправили в лес. Надеюсь, она скоро вернется. Ох…

– Что такое? – Эйлит обеспокоенно склонилась рядом. – Я могла тебя как-то неаккуратно нести.

– Нет, просто… оч-ч-чень холодно, – с трудом произнес он, уже не в силах управляться со стучащими зубами. Вигги не чувствовал пальцев и ушей – теперь уже от того, что они замерзли. – П-п-пожалуйста, д-д-давай где-нибудь спрячемся…

Дважды повторять не пришлось. Эйлит, используя мощь чудовища, вновь взвалила виконта на спину и унесла в соседнюю башню, которую раньше занимал караул. Она втащила его на первый этаж, служивший трапезной, и усадила на длинную скамью, поближе к очагу. Затем разожгла костер огнивом, и комнату начало медленно наполнять приятное тепло. Из одежды здесь нашлось только кем-то забытое одеяло, в которое она заботливо укутала виконта.

– Спасибо, что помогаешь, – поблагодарил Вигги. – Я этого не забуду.

– Если я могу что-то сделать, я делаю.

– И все?

– И все. Нужно что-то еще?

– Нет, нет… – Людвиг даже немного растерялся от такого простого и очевидного ответа.

– Не за что, – буркнула девчонка, заливаясь краской. – Нужно помогать друг другу, чтобы выжить.

Вигги вдруг почувствовал себя смертельно уставшим, и виной тому было тепло, распространившееся по комнате от зажженной печки. За окном совсем посветлело, правда вид казался каким-то чужим. Толчков больше не было. Можно наконец расслабиться и все обдумать.

– Думаешь, Йоханна найдет нас?

– Если она чего-то хочет, ее вообще ничто не остановит, – усмехнулся Вигги в ответ. Да уж, хожалка будет просто вне себя от ярости! – Надеюсь, вы подружитесь.

– Она точно убьет меня, когда увидит, – без особой радости отозвалась Эйлит.

Людвиг хотел ее успокоить, но не успел: последовал новый толчок, да такой сильный, что Вигги упал со скамьи. Все, что происходило после, больше напоминало кошмар.

* * *

– Ты как? Не ушибся?

– Немного, – признался он и потер разбитое колено. – Что это, черт возьми, было?!

– Наверное, опять что-то обвалилось, – обеспокоенно отозвалась девчонка и помогла ему усесться на скамью. – Посмотрю, что там. Никуда не уходи.

«Ага, сейчас встану на ноги и убегу», – проворчал про себя Людвиг, провожая взглядом Эйлит.

А потом до него дошло: ноги! Он ощущал их! Им холодно, им больно. Вон как ушибленная коленка болит!

Впервые за столько лет он радовался не чему-нибудь, а боли! Виконт опустил взгляд, рассматривая ступни. Пальцы! Он мог шевелить пальцами! Но сможет ли Вигги стоять, а тем более идти?

Людвиг рывком встал. Сам! Ступни пронзило болью, словно в пятки вогнали раскаленные штыри. Колени предательски дрожали, но он… стоял! Сам! Вигги ощущал все неровности каменных плит, которые служили здесь полом. Обжигающе холодные. И это привело его в такой дикий восторг, что виконт снова чуть не упал, лишь чудом успев рухнуть обратно на скамью. Ладно, не в этот раз. В конце концов, будучи ребенком, он уже учился ходить. Значит, научится снова.

Главное, что кровь Эйлит сработала. Еще немного, и он сможет бегать! Вот Йоханна обрадуется! Ведь тогда она сможет уйти на заслуженный отдых. Людвиг больше не калека. Теперь он сможет сам о себе позаботиться.

Огонь в печи, разведенный девчонкой, уже начал потухать, возвращая в комнату зимний холод. Чтобы не замерзнуть, Людвиг растер икры и ступни. Пусть каждое касание и сопровождалось неприятным покалыванием, он все равно ощущал душевный подъем. Да, его дом разрушен, однако теперь, когда Вигги мог ходить, он не был так к нему привязан. Теперь все в его жизни будет по-другому.

Скрипнула дверь. Наверное, это его новая подружка. Она точно обрадуется, когда он покажет ей!..

– А вот и наш толстяк-виконт, – воскликнул вошедший. Молодой красивый конюх, тот самый, который перечил Людвигу. В руке у него была деревянная дубина. – Долго искать не пришлось.

Вслед за ним в караульную вошли еще двое парней. У одного в руках грозно поблескивала пика, а у второго – охотничий арбалет, явно у кого-то украденный. Вигги видел их впервые, однако они сразу ему не понравились: за искривленными в ухмылках лицами пряталась звериная жажда крови. Зная, что хозяин Аэнора остался лишь со старой хожалкой, люди пришли грабить, а возможно, и убивать.

– Рад вас приветствовать, господа, – улыбнулся Людвиг, у которого по лопаткам тут же пробежал холодок. Даже стой он на ногах, все равно бы не смог им сопротивляться. Придется выворачиваться! – Пришли справиться о моем здоровье? Какая забота!

Парень с пикой сплюнул на пол и взглянул на Людвига со звериным оскалом. В его бешеных глазах, как у озверевшей собаки, не читалось ничего, кроме тупого желания драться. Он-то и пугал больше всех из этой компании лохмотников. Черт, да этот человек точно самый опасный! Где же Эйлит?!

– Видите ли, ваша милость, нам хотелось бы получить некоторую благодарность за служение в замке, – проворковал конюх. Он знал, что на их стороне преимущество и в силе, и в количестве и что Людвиг точно никуда не убежит. – Мы думаем, вы сможете нам ее оказать.

– Западная башня рухнула, вы сами видели, – отозвался виконт, стараясь сохранять хладнокровие. – Придется вам порыться в обломках. Правда, самое ценное, что там было, – это мое нижнее белье, так что, если найдете его, разрешаю оставить себе в уплату за службу.

Ну и кто тянул его за язык? Именно безобидное упоминание трусов взбесило компанию так, что парень с пикой взревел, врезал Людвигу до звона в ушах и хрустнувших зубов, затем схватил его за грудки и выволок на улицу.

* * *

Его бросили в сугроб. Снег сразу забился под ворот сорочки и в рукава. Парень с пикой хотел было ударить Людвига вновь, но его жестом оставил конюх – главарь этой тупой шайки. Он схватил Вигги за волосы и с силой окунул лицом в сугроб:

– Говори, где спрятаны сокровища!

– Какие сокровища? – отплевываясь, удивился Людвиг.

Глаза щипало, однако боль в разбитой скуле немного отпустила.

– Не строй из себя дурака, – разозлился главарь и снова макнул его лицом в снег. – Где золото, жирдяй?! Отвечай!

– Ох!.. Они… Они где-то там, дай-ка еще раз взглянуть! – прохрипел Вигги. От холода ломило все тело. Еще чуть-чуть – и он потеряет сознание!

– А ну, прочь от него! – раздался знакомый голос. Эйлит! – Иначе будете иметь дело со мной!

Девчонка бежала к ним на встречу, двигаясь легко и быстро, словно вовсе не мерзла. Сперва парни переглянулись, не веря своим глазам. Они не знали, что им делать: бежать или защищаться, ведь никогда они не видели такое странное чудовище. Можно ли от него защититься? А если бежать – вдруг это разбудит в нем охотника?

Пользуясь их замешательством, Людвиг выбрался из сугроба. Ох, как он был зол! Наверное, он сам разорвал бы их на части, если бы мог стоять! Виконт схватил главаря за сапог, повалил на снег, придавил своим недюжинным телом, чтобы тот не мог вырваться.

– Как бы не раздавить тебя, приятель!

Людвиг усмехнулся и сел прямо на грудь недоумку.

Под тяжестью его туши конюх истошно завопил и принялся вырываться, но тщетно. Вигги изловчился, подцепил его дубину, которая только что выпала из разжавшихся пальцев, и со всей силой треснул главаря ей по лбу. Тот дернулся и затих. На мгновение Вигги показалось, что он убил его, проломив череп. Тогда-то он по-настоящему испугался и принялся лихорадочно проверять пульс на шее жертвы. Жив, но без сознания.

Тем временем Эйлит разбиралась с остальными. Копейщик все же решил напасть на монстра и, стоило девчонке приблизиться, тут же проткнул ее насквозь. Эйлит закричала от боли и упала на колени: копье пробило ей грудь и вышло между лопаток на целый локоть. Враг ликовал от такой легкой победы: ведь он убил чудовище! Кровь стекала по древку, окрашивая снег в бордовый цвет, словно дорогое вино, пролитое неуклюжей служанкой на праздничную скатерть.

– Это все? – вдруг спросила Эйлит спокойным, как утренние горы, голосом. Глаза ее были ясны, как чистое небо. – Ты закончил?

Парень не нашел, что ответить, лишь открыл рот от изумления. Девчонка же схватилась за древко и, быстро перебирая руками, как паук, поползла по нему к недругу, оставляя кровавый след. От ужаса противник не мог пошевелиться и разжать пальцы.

– Беги, дурак! – крикнул ему приятель и прицелился из арбалета. Щелкнул затвор.

Копейщик, наконец, отпустил древко, и Эйлит вытащила копье из груди. Однако в это же мгновение болт, свистнув в воздухе, попал девчонке в живот.

Разумеется, это не убило ее, и тогда арбалетчик, дрожа, зарядил оружие и выстрелил еще раз. Только вот Эйлит, звериным чутьем ощутив угрозу, отклонилась в сторону.

…Болт снова попал. Но не в чудовище, а прямо в горло…

Йоханне.

Во дворе Аэнорского замка стояла оглушительная тишина.

Нет, нет, нет! Этого не может быть! Почему она появилась сейчас? Почему не мгновением позже?! Почему?!

В черных глазах медведицы застыл тот же немой вопрос. Мгновение назад она обходила башню, а тут… Она захрипела, поднесла лапу к горлу и вырвала болт. Затем, теряя чепец, упала. Из шеи забила маслянистая струя крови, заливая все вокруг: стены, снег, стоявшую поблизости Эйлит… Брызги попали и на Людвига, испачкав ему лоб и щеки. Он с удивлением вытер их, все еще не веря, не понимая, откуда же они могли взяться.

– Да нас за это казнят! – Копейщик оттолкнул Вигги и побежал прочь.

Снова щелкнул выстрел, что-то обжигающе ледяное пронзило бок Людвига, но он не обратил на это никакого внимания. Медленно, будто гигантская волна, к нему приближалась простая и ужасная мысль: «Йоханна, моя милая Йоханна… мертва».

Часть II

Призрачная башня

Глава 17

Лорианна

Вернувшись в поместье, она обнаружила Лени, задумчиво сидящую в столовой. Ло ощутила укол совести: все-таки, расстались они не полюбовно. Да, травить Ибекса – глупый, необдуманный поступок, и что на Лорианну нашло… Хотя чего там, она часто не могла себя держать в руках, оттого и нарывалась на беды.

– Я подменила пузырек, – призналась обережница, продолжая смотреть в стену и не удостоив Ло даже взглядом. Однако ее уши были повернуты в сторону Леди-Канцлера. – Не могла смотреть, как вы себя губите.

– Прости меня, дуру, – выдавила из себя Ло и села напротив. – Я сильно жалею о том, что натворила. Я была неправа, а ты все равно спасла меня.

– Так поступают друзья, – с легкой улыбкой отозвалась Лени и впервые подняла глаза на хозяйку. Кажется, она не держала зла. – Я обещала вашему отцу и братьям, что присмотрю за вами, не могу же я вот так легко сдаться. Что сказал Ибекс?

– Что статуи Альхора утрачивают свою силу, а значит, скоро чудовища могут появиться в городах. Он предложил мне должность главного Инквизитора.

– Вы согласились?

– Не дала ответа, пока. Но, может быть, оно и к лучшему.

– Все это дурно пахнет.

– Согласна. С чего бы ему делать Инквизитором меня, а не, скажем, капитана чертей? У нее побольше опыта во всем этом.

– Ходят слухи, что Ворона недолюбливает Ибекса. Он знает, какое влияние она имеет на чертей и знает, что, если усадить ее в кресло Инквизитора, подпишет себе смертный приговор. Он боится, что она захватит власть.

– А я – нет.

– Именно. Уж простите за прямоту.

Ло почему-то рассмеялась. Конечно, Лорд-Магистр предлагает ей выбор, которого на самом деле нет, и делает это только из уважения к ее покойному отцу. Если откажется от должности, он просто вышвырнет ее прочь. Тогда ей ничего не останется, кроме как выйти замуж за какого-нибудь барона или герцога, чтобы и дальше содержать Людвига вместе с Аэнором. Или просить денег у Лилиана, что было бы очень унизительно.

– Кстати, доставили письмо от вашего брата. – Обережница протянула ей конверт. На мгновение Ло показалось, что письмо может быть от Людвига, но она ошиблась. Ей писал Лилиан. – Кажется, что-то серьезное.

Лорианна вскрыла конверт.

«Дорогая сестра! Прости, что отвлекаю от важных государственных дел, однако обязан требовать аудиенцию в Бъерне. Приезжай туда как можно скорее, разговор срочный».

Ло перевернула листок и нашла то, что искала:

Соловьи затихли в рощах,

В реках не шумит вода,

Волки рыщут дни и ночи,

Окружая города.

Вот же… Тайный знак, о котором знают все Гродийяры. Они в засаде. За перепиской следят. Лорианне, вероятнее всего, доносят не все. Возможно, некоторые письма перехватываются. Похоже, готовится заговор.

– Черт! – Она выругалась и скомкала письмо. – Проклятье!

– Что там? – Лени забрала записку у нее из рук и быстро прочитала. – Не понимаю…

В голове все перемешалось. Атис, Лилиан, Ворона, Бъерна, Айзенхилль, Аэнор… Придется расхлебывать эту пропахшую подлогом кашу.

– Нам нужно в Айзенхилль. Нужно поговорить с Вороной лично и заручиться ее поддержкой. К тому же она вытаскивала своего брата из Брульхейма, а значит, можно узнать, как спасти Варана.

– А как же Бъерна? – с сомнением отозвалась рысь. – Лилиан же просит срочной встречи…

– После чертей сразу отправимся туда. Если я правильно поняла, он все еще в Лочлейне, и путь оттуда до Бъерны не близкий. Как раз успеем заскочить.

– Как скажете, – без особой радости вздохнула Кисточка.

– Лени… Ты ведь простила меня?

– Больше не спрашивайте о таких глупостях, – отмахнулась обережница.

Ло улыбнулась. Кисточка – отличный друг. Альхор Всемогущий, спасибо, тебе!

* * *

Кто бы мог подумать, что это будет таким счастьем – вновь оказаться в седле! Ло так давно не выбиралась из столицы, что даже небольшая прогулка по свежему воздуху тут же воодушевила ее. За пять дней, что они с Лени были в пути, тревоги немного развеялись, и Лорианна впервые за долгое время почувствовала, что в ее силах что-то изменить.

Дорога, ведущая к Айзенхилльскому ущелью, считалась безопасной: по ней возили новоиспеченных чертей и провиант, любой разбойник в здравом уме не стал бы лезть к магам. За воровство или причинение вреда служителю Альхора грозило отрубание конечностей, а если ущерб был значительный – позорный столб и медленная мучительная смерть. Это если не считать вечного проклятия, которое, по слухам, грозило всему роду. Так что рискнуть могло лишь чудовище, однако эти пути часто патрулировались: Атис постарался.

Поле, через которое проезжал их небольшой отряд, внезапно закончилось. Каменная дорога вильнула вправо, уходя вниз, в ущелье. Ло спешилась, подошла к его краю и пригляделась: сквозь пелену дождя очертания крепости внизу едва просматривались.

Айзенхилль. Крепость чертей. Оказалось, что она не такая уж и маленькая, как Ло себе представляла. Конечно, ему не сравниться с Бъерной – крепостью королевского гарнизона, способной вместить в себя пять тысяч солдат. Когда-то Айзенхилль служил перевалочным пунктом для войск во времена завоеваний, но те времена давно прошли.

Альхор осушил озеро, чтобы построить западную твердыню в ущелье. Это была одна из излюбленных тактик Альхора: набрать силу, а затем внезапно ударить. Поэтому все войны, которые он вел, длились не больше года. Выгодное расположение крепости на пересечении нескольких важных дорог позволяло чертям быстро добираться из Айзенхилля до любой из провинций.

С тех пор их убежище мало изменилось: две крепостные стены, шесть караульных башен, просторный вытянутый двор и цитадель, вырезанная прямо в скале. К крепости вел широкий каменный пандус, на котором вполне мог разъехаться десяток лошадей. На башнях поникли флаги Магистерии, отяжелевшие от мокрого снега. Над крепостными воротами красовались черные знамена с символикой ордена – одна большая звезда, четыре маленькие – возвещали о том, что капитан Ворона здесь.

Чем ниже они спускались, приближаясь к цели, тем холоднее становился воздух. При дыхании изо рта вырывались облачка пара, а плащ, не успевший высохнуть после утреннего дождя, совсем не грел. Пальцы одеревенели, держа поводья, и Леди-Канцлер не сразу смогла их разжать.

– Стой! – раздался крик с караульной башни и рокотом прокатился по ущелью.

На глаза Ло надвинула капюшон, нижнюю часть лица скрывал шелковый шарф. Разумеется, их с Кисточкой визит был неофициальным и даже тайным, поэтому никто из караула не был предупрежден.

Леди-Канцлер замерла в двадцати шагах от подъемных ворот. К ней навстречу спешил страж, и, судя по его морде, вид Канцлера и ее обережницы ему очень не понравился. Сперва даже показалось, будто бы страж их в чем-то подозревает.

– Все хорошо, солдат. – Лорианна сняла перчатку и показала перстень приближенной ее светлости Леди-Канцлера. Вряд ли простой солдат знал в лицо одну из важных персон государства. – Я хочу видеть капитана.

Страж кивнул и велел поднять ворота.

* * *

Они вошли во двор, засыпанный песком, на котором тренировались чертята. Выпускать их сразу после Академии на бой с монстром никто не собирался, так что впереди ждало еще два года подготовки. Они наматывали круги по плацу, скандируя строевую песню:

Нет храбрее сердца воина,

Нет острей его меча,

Лишь его рука достойна

Носить титул палача!

Ло и Лени сдали оружие, после их обыскали и лишь потом пустили в замок. Миновав двор и дубовые ворота, они оказались в просторном зале, завешанном шкурами медведей и оружием, отказались от предложенного ужина и велели сразу отвести их к капитану чертей. Наверное, тот был последним магом, которому Канцлер могла бы сейчас доверять.

Когда они оказались в замке, Лени заметно встревожилась. Ее вертикальные зрачки сузились до иголок, уши с кисточками плотно прижались к голове, она то и дело обнажала клыки. В чертях ей чудилась угроза.

– Все хорошо? – Леди-Канцлер коснулась руки своей обережницы. – Что тебя беспокоит?

– Ничего. Просто… неважно, – отмахнулась Кисточка и насупилась.

Дальше пытать ее вопросами было бессмысленно.

Ворона уже поджидала: обитая железом дверь кабинета была гостеприимно распахнута. В молчании Ло переступила порог и села в кресло, обтянутое потертой розовой тканью. На стенах висели гобелены с чудовищами и сценами охоты на них. На одном, кстати, красовалась сама Ворона, расправившая крылья в погоне за монстром. Стол капитана, освещенный свечами, изобиловал позолоченными фигурками и блестящими статуэтками, но особый интерес здесь представлял подсвечник в виде трех обнаженных девиц на три свечи. Томные личики девушек были заляпаны воском.

Еще один такой же подсвечник стоял на камине; на стенах висели картины со всякой фруктово-овощной ерундой или цветами – в витиеватых позолоченных рамах, слишком роскошных. Обычно такие используются для портретов.

Капитан чертей сидела за столом и что-то писала. Маленькая и худая, с растрепанными перьями на голове и блестящими черными глазами, она почти не изменилась с их последней встречи. Разве что на ней был обычный, а не парадный камзол темно-серого цвета с круглыми золотыми пуговицами. Увидев Ворону, Лени совсем разволновалась и сжала кулаки, будто сдерживала порыв ударить ее.

Да что с ней такое? Озверевшие покусали?

– Добро пожаловать в Айзенхилль. – Ворона приветственно поклонилась. – И, пожалуйста, давайте без этого маскарада. При разговоре я привыкла смотреть людям в лицо.

Ло сняла тряпку и опустила капюшон. Клюв капитана распахнулся от удивления и тут же захлопнулся. Она вскочила с кресла и отдала честь.

– Простите старуху за грубость, ваша светлость!

– Не надо извинений, капитан. Окажите услугу. Я здесь по делу, и мой визит должен оставаться в тайне.

– Конечно, – кивнула Ворона. – Вы, наверное, устали с дороги. Принести чай или чего погорячее?

– Кофе, если он у вас есть.

Капитан вышла за дверь и отдала приказ слугам. Лени тем временем мерила шагами комнату, как загнанный зверь. В ее руке Ло заметила что-то, похожее на молнию. Она что, собиралась атаковать капитана чертей магией?! Совсем с ума сошла?

– Скоро все принесут. – Морок вернулась в высокое кресло. – Итак, миледи, что привело вас в Айзенхилль?

– Атис Аль-Аман, – просто ответила Лорианна.

* * *

– Значит, Атис в Брульхейме, – заключила капитан, когда Ло закончила свой рассказ. – Это плохо. Очень плохо.

– Я знаю, что ваш младший брат сбежал оттуда. Вы должны мне сказать как.

– Хотите его вытащить? – с сомнением спросила Ворона.

– Я знаю, что он вам дорог. И хочу добавить, что не только вам.

Ворона задумчиво кивнула. Как раз принесли кофе в крохотных глиняных чашечках. Ло отхлебнула напиток и с наслаждением ощутила, как внутри распространяется живительное тепло. Корица и мускат… очень вкусно. Нужно будет дома сварить такой же.

Лени, наконец, немного успокоилась и весь их разговор простояла в углу, скрестив на груди руки.

– Надеюсь, все, что я скажу, останется между нами, миледи?

– Разумеется, – кивнула Ло, и мысли о страданиях Атиса больно резанули по сердцу. Эй, нельзя раскисать, особенно сейчас! Ну-ка, соберись! – Это моя личная просьба, а не просьба Леди-Канцлера. И, разумеется, я не останусь в долгу.

– Он не хочет, чтобы его спасали?

– Все немного сложнее, чем мы могли бы представить.

– С ним всегда все сложно, – мрачно отозвалась Ворона и откинулась в кресле. – Я помогла брату сбежать и дорого за это поплатилась. Он окончательно озверел, и мне пришлось… решить проблему самостоятельно. Если вы понимаете, о чем я. Вы знаете, что рассудок очень быстро покинет его? И вам придется… принять некоторые меры, чтобы избавить его от страданий.

– Как ее обережница, я против, – вмешалась Лени.

– Сейчас решаешь не ты, а я, – осадила ее Лорианна. – И да, я согласна на все, лишь бы он был рядом со мной.

– Он озверевший. Он опасен как для вас, так и для меня, – возмутилась рысь. – К тому же Атис сам выбрал свою судьбу. Почему вы не уважаете его выбор?

– Потому что я не могу позволить ему страдать, – жестко произнесла Ло. – Мне не нужно твое одобрение!

Кисточка обиженно фыркнула. Любила посвоевольничать. Терпеть не могла, когда ее ставят на место. В этом вся Ленора.

– Что ж, хорошо. Вижу, вы настроены всерьез, – прервала их спор Ворона. – Комендант Брульхейма – тот еще торгаш. Он продает осужденных в зверинцы богатых господ…

При этой фразе Ло невольно содрогнулась. Какая низость! Зарабатывать деньги на чужом горе! В обычном случае она бы сразу отправила коменданта на плаху, но сейчас ей нужна эта лазейка, как никогда. Если хочешь кого-то спасти, иногда приходится поступиться своими принципами.

– Мне помогли выкупить брата за пять тысяч золотых, – продолжала Ворона. – Думаю, цена сейчас поднялась еще выше.

Пять тысяч золотых нейтов… Примерно столько же, сколько стоит десять превосходных неферских рысаков. Или небольшое имение где-нибудь в Йеффеле. Но где достать такую сумму? Что ж, ладно, найти деньги в ее положении не такая уж и большая проблема. В конце концов, она всегда может использовать самый действенный метод – шантаж.

– С кем мне нужно поговорить насчет выкупа? У него есть люди в столице?

– Поговорите с его покровительницей. Баронесса Авелина Аннализа Лафейя де Джезиро, – как скороговорку произнесла Ворона. – Она сидит в своем имении и принимает гостей по средам и пятницам. Если хотите купить озверевшего мага, нужно отправиться к ней, когда баронесса будет готова принять вас.

– Спасибо за ценные сведения, – поблагодарила ее Лорианна. – Я никогда этого не забуду. Если что-то будет нужно, сообщайте.

– Окажите услугу. Я слышала, что какая-то беда со статуями Альхора. Это правда?

– Боюсь, что да.

* * *

– Если статуи потеряют силу, Нефер будет разрушен! – с горечью воскликнула Ворона и пригладила перья на голове. – Мы не успееем обучить чертят. Боюсь, могут понадобиться особые меры.

Ло внутренне напряглась. Она слышала, что у чертей в последнее время слишком много работы, да и в западной провинции дела обстоят весьма паршиво.

– Насколько все плохо?

Капитан разочарованно щелкнула клювом:

– Бывало и хуже. Правда, сейчас чудовища повсюду. Не хватает магов, оружия, припасов… Я знаю, что вы делаете все, что в ваших силах, но… – Она горестно вздохнула. – Боюсь, этого недостаточно.

– Как всегда, чертям все мало, – усмехнулась Леди-Канцлер невесело.

– За последние полгода уничтожено девять деревень. – Ворона покачала головой. – Беженцев из Йеффеля все больше, они идут туда, где можно рассчитывать хоть на какую-то помощь: к соседям. Среди них и аматы, и отследить их все сложнее. Мы с Шакалом были там несколько месяцев назад, смотрели, что можно сделать. Скажу вам так: выбор у нас невелик.

– И что вы предлагаете?

– Если все оставить как есть, к следующей зиме провинция опустеет, а спасать придется уже Дильхейм и Мирту. Единственный выход, чтобы хоть как-то держать ситуацию под контролем, – закрыть границы и ввести военное положение.

– Вряд ли герцог Йеффельский на это согласится. – Ло невольно скривилась. – Он тот еще пройдоха.

– Это временно, разумеется. Пока все не уляжется, – поспешно добавила Ворона.

– Хотите вычистить всех аматов? Не думаете, что это может стать началом…

– Началом чего? Войны? – перебила капитан и нахохлила перья. – Я солдат и не боюсь войны, миледи. Я боюсь проиграть без боя.

– Вы хотите убить даже тех, кто не обратился? – спросила Лени и приблизилась к столу. Ее голос звенел от злости. – А вы не подумали о том, что из-за этого их станет лишь больше?!

– Это будущая угроза, – сухо отозвалась Ворона и с удивлением взглянула на обережницу. – Тебе ли не знать, милая? Если мы хотим спасти Йеффель, придется действовать жестко.

– Я сама из Йеффеля, – рыкнула Кисточка. – И то, что вы предлагаете, просто чудовищно!

– Хватит! – рявкнула Ло и поднялась. – А ну, остынь!

– Простите, миледи, – пролепетала обережница и виновато склонила голову.

– Не обращайте на нее внимания, она немного не в себе. – Лорианна бросила на Лени недовольный взгляд и повернулась к Вороне. – Однако она права. Нефер не в первый раз переживает наплыв чудовищ. И каждый раз, когда принимались меры по зачистке, все становилось только хуже. Чем больше аматов убивали, тем больше чудовищ появлялось, так что отрицать взаимосвязь между этими явлениями нельзя. Поэтому сперва нужно все обсудить с учеными мужами и все тщательно взвесить.

– У нас есть один ученый муж. Граф Теодор фон Байль. Он лучше всех разбирается в чудовищах. – Капитан встала из-за стола и коротко поклонилась. – А вашу обережницу я бы поучила манерам.

И тут рысь сорвалась.

Одним прыжком она достигла капитана и с силой ударила ее в живот. Ворона согнулась пополам от боли и рухнула на пол. Да уж, такого она точно не ожидала от высокопоставленных гостей! Ло не успела вмешаться, как Лени уже схватила капитана чертей за грудки и бросила на стол. Вниз полетели бумаги, чернильница, безвкусные статуэтки… Некоторые из них разбились на мелкие кусочки. Силы Кисточке было не занимать: она превосходила соперницу и в росте, и в весе; ее молодость давала ей преимущество перед старой птицей.

– Как вам такие манеры, капитан?! – зарычала обережница, обнажая клыки. – Нравится?!

– Отпусти ее, Лени, немедленно! – заорала Ло без особой надежды. Если Кисточке что-то втемяшилось в голову, то говорить ей что-либо было совершенно бесполезно. Да и лезть в грызню двух магов равносильно смерти. – Ты хочешь, чтобы тебя посадили за измену?!

Но Ворона даже не сопротивлялась. В ее черных глазах не отражалось испуга. Ни гнева, ни ярости – ничего.

– Я хочу, чтобы эта старая карга ответила мне на один-единственный вопрос! – процедила сквозь зубы обережница. – Вы помните меня, капитан?!

* * *

– Я впервые тебя вижу, милая, – со спокойствием Аэнорских гор ответила Ворона. Ло восхитилась ее хладнокровием. Кажется, у той все было схвачено, и в помощи здесь нуждалась Лени, а не капитан. – Однако, кажется, я чем-то обидела тебя?

– Йеффель, хутор Хенен, двадцать два года назад! – взревела рысь и с силой тряхнула капитана. – Помните ли вы двух сестер, чью судьбу вы с Шакалом сломали?!

– Я не помню, что было за завтраком, а ты говоришь про то, что случилось двадцать лет назад, – каркнула Ворона. – Если ты хочешь отомстить мне, то поздновато: я сама скоро помру от изжоги.

– Лени, назад! Живо, – ледяным тоном велела Лорианна. – Иначе я позову охрану.

– Не надо, ваша светлость, – с усмешкой возразила Ворона. Рыси она не боялась ни капли. – Давайте-ка до конца разберемся.

– Ленора!

Кисточка разочарованно зарычала, но все же отпустила капитана. Та отряхнулась, поправила камзол, словно ничего не произошло, и с любопытством взглянула на обережницу:

– Что же такого случилось двадцать два года назад, что ты готова убить меня?

– Все эти годы я мечтала об отмщении, – отозвалась Лени с ненавистью. – Я тренировалась, чтобы стать лучшей. Я стала настолько хороша, что меня выбрали обережницей для самой Леди-Канцлера. И вот я, наконец, здесь. Я вызываю вас на кхар-элет.

Ворона вздрогнула. Кхар-элет – дуэль между магами. Вернее, драка без магии: кто кого первым уничтожит. Дикий способ выяснить отношения. Подобные дуэли не были официально запрещены, хотя очень не одобрялись. Ло не могла позволить ей участвовать. Это же смерть ее репутации!

– Лени, не дури! Какой еще кхар-элет? Совсем с ума сошла?

Однако рысь, кажется, и вовсе забыла о существовании Лорианны. Она подошла к Вороне вплотную и с чувством собственного превосходства произнесла:

– Сегодня на закате. Что скажете?

– Хочешь прилюдно побить старуху? – усмехнулась капитан.

– Разорвать на части, – подтвердила Лени. – Вы не имеете права отказываться.

– А что, если я скажу тебе то, после чего ты сама откажешься от своей мести и от кхар-элета?

– Удивите меня.

Тогда Ворона подняла к ней клюв и тихо, смакуя каждое слово, сообщила:

– Она жива.

Рысь отпрянула. На ее морде отразился ужас, смешанный с отчаянием. Кажется, что груз всех этих двадцати двух лет, что Лени ждала этой встречи, лег теперь на ее плечи. Ло никогда не видела ее такой ошарашенной.

Впервые за те десять лет, что они знакомы, Леди-Канцлер вдруг осознала, что ничего не знает о своей обережнице. Ни где Лени родилась, ни что случилось с ее семьей. Что за трагедия заставила ту пойти на все, лишь бы оказаться здесь, в Айзенхилле и угрожать самому капитану чертей? Какое отчаяние затмило ее разум?

– Больше я ничего не знаю. Хочешь подробностей – найди Шакала.

– Вы лжете, – насупилась рысь.

– Ни капли, – холодно отозвалась Ворона и принялась поднимать упавшие со стола предметы. – Я не настолько жестока, чтобы лгать о родных людях. Или не совсем людях. Впрочем, не суть.

Тогда Лени погрозила Вороне кулаком:

– Если это неправда, я вернусь и лично вас ощипаю.

– Буду ждать, – легко согласилась капитан и повернулась к Лорианне, как будто продолжала вести светскую беседу. Да уж, вряд ли ее удивить подобными истериками. – Только не забывай про свой долг. Он важнее любой мести.

– Благодарю вас за ваше огромное терпение, капитан. Простите мою обережницу за грубость, она будет наказана за своеволие, обещаю. – Леди-Канцлер бросила в сторону Лени уничтожающий взгляд. Правда, ту это вовсе не смутило, она, кажется, даже не чувствовала себя виноватой.

– Не надо, миледи, я не держу на нее зла. На ее месте я бы поступила точно так же.

После этих слов они вышли.

* * *

В гостиной, куда они вернулись, было душно. В круг стояли разные кресла – большие и маленькие, высокие и низкие, обтянутые бархатом и шелком, – они окружили небольшой столик для напитков, будто здесь каждый день проходили веселые вечера. На стенах висели гобелены, в углу располагался камин с резной решеткой. На полке в вазе стояли ветки ели и испускали смоляной запах. Когда дверь за провожатым закрылась, Ло тут же взорвалась:

– Что ты себе позволяешь?! Как ты вообще посмела так вести себя перед капитаном?!

Лени не обратила на ее гнев ни малейшего внимания, только зрачки ее кошачьих глаз немного сузились. Крик Лорианны ничего для нее не значил.

– Если б вы знали, вы бы поняли. Придет время, и я все расскажу.

– Нет, ты расскажешь все сейчас! Иначе по приезде в Хорру я отправлю тебя под трибунал за неподчинение и нападение на высокопоставленное лицо!

– Отправляйте, – равнодушно отозвалась обережница и даже не взглянула в ее сторону.

– Лени! Черт бы тебя побрал! Хватит говорить со мной подобным тоном! – Ло топнула ногой от негодования. – Ты знаешь, сколько у меня проблем? Зачем ты создаешь новые?

– Простите, миледи, я не хотела доставлять вам лишние неприятности. Однако есть вещи, которые сильнее меня.

– Например, месть?

– Возмездие. Однако если то, что сказала Ворона, – правда, все это уже не имеет значения.

Лени бессильно опустилась в одно из кресел. Теперь она не казалась Лорианне взбалмошной, легкомысленной девицей. Нет, теперь обережница выглядела закаленной в боях женщиной, которая смертельно устала от жизни.

– Пока все, что меня волнует, – это Шакал, – продолжала Лени. – А он, как я слышала от остальных, в Дильхейме…

– Если это так важно, мы можем отправиться в Бъерну, оттуда поедешь в Дильхейм. Встретишься с этим Шакалом.

– Вы… вы правда позволите мне?

– Позволю, если ты мне все расскажешь.

– Расскажу, когда будем в безопасности. Обещаю.

– Уж постарайся.

Когда они уходили, Ворона некоторое время провожала их взглядом, а когда путешественницы достигли ворот, помахала на прощание и ушла.

– Куда мы сейчас?

– В Бъерну, там Лилиан хотел со мной встретиться. А когда вернемся в Хорру, отправимся к баронессе. Хотя не уверена, что из этого выйдет что-то толковое…

– Не будем отчаиваться. Иногда судьба преподносит подарки, когда вы совсем не ждете. Уж поверьте мне, я знаю, о чем говорю, – мрачно усмехнулась обережница.

– О ком вы говорили с Вороной?

– Неважно.

– Может быть, я могу чем-то помочь?

– Вы уже помогли. Если бы мы сюда не приехали, я бы никогда не узнала, что она жива… Даже не верится.

– Мы уже столько времени вместе, а я даже не знаю, сколько тебе лет, откуда твоя семья. Ты очень дорога мне, правда! И я бы хотела, чтобы между нами не было секретов.

– Мне недавно исполнилось тридцать, – улыбнулась Лени.

У Леди-Канцлера отвисла челюсть. Тридцать?! Она что, на целых три года старше Лорианны? А по ней и не скажешь.

– Вижу, вы удивлены.

– Немного, – призналась Ло. – И почему ты ничего не сказала про свой день рождения?

– Я не знаю, когда он. У простых людей нет календарей, и мы знаем лишь месяц, когда кто-то родился, – пояснила обережница и вдруг погрустнела. – Что до моей семьи… Моих родителей убило чудовище. Пока это все, что я могу вам сказать.

– Спасибо, что поделилась. Я это очень ценю, – с чувством благодарности отозвалась Лорианна. Все же приятно, когда близкие люди не боятся быть с тобой искренними.

А ближе Лени у Ло никого сейчас нет.

Глава 18

Эрик

Через два дня, когда буран закончился, Эрик обновил запасы еды, попрощался с Шакалом и отправился в сторону Гауца. Капрал протянул кошель с деньгами – большая редкость среди магов, ведь те практически не пользуются золотом, все необходимое им выдают либо на сторожевых постах, либо в храмах.

Следы от саней привели к высоченным кованым воротам с гербом на картуше сверху, который полностью занесло снегом, так что невозможно было разглядеть рисунок. За воротами, как распластавшееся чудовище, стоял город, ощетинившийся множеством острых башенок.

Гауц, город-стена. Наконец-то! Он располагался на двух крутых холмах, соединенных между собой трехъярусным мостом. На левом холме ютилась жилая застройка с храмами и тавернами, на правом же находились все государственные палаты, окруженные дополнительными стенами. Во время осад соединяющий их мост несколько раз разрушали, чтобы не дать неприятелю пройти к важным сооружениям. Летом на мосту располагались торговые ряды, сейчас же оттуда веяло унылой пустотой, словно смотришь на пустой паз для драгоценного камня в перстне.

Первым делом Эрик отправился расспрашивать жителей, где ближайший храмовый приют. Усталые люди, многие из которых прибыли сюда после долгого странствия, велели ему идти вслед за ними и показали дорогу. Когда Эрик добрался до храма-приюта, тот был переполнен страждущими. Все служильные залы заставили койками, как и было положено в суровые зимы, монашки из людских орденов раздавали теплую одежду и горячую еду. Циглер не стал просить ночлега, понимая, что беднякам нужнее – ночи нынче очень морозные.

Все, что он смог собрать, – немного корма для Айры и для себя. Послушник выдал ему две вареных картофелины и скисшее в кефир молоко. Циглер обрадовался и этому: несколько дней голода давали о себе знать. Перекусив на ступенях храма и подкормив Айру, он отправился на поиски постоялого двора.

Даже в лучшие времена Гауц в своей суровости и прямоте линий совсем не походил на изящную Хорру. Первые этажи домов здесь сложены из крупных необработанных камней, вторые и третьи – из толстых бревен, кровлю же вязали из сосновых веток. У каждого дома был конек с головой животного, в честь которого и назывались кварталы: Совиный квартал, Медвежий квартал, Волчий квартал… Каждый хозяин старался выделить конек своего дома перед соседскими то яркими цветами, то причудливой резьбой.

Обережник хотел бы вечно бродить рядом с этими громоздкими домами, восхищаясь их видом, только вот день уже клонился к вечеру. Если он не желает помереть на улице от холода, то ему нужно искать ночлег. К тому же такой молодой маг да в компании с неферским рысаком (очень дорогой лошадью, между прочим!) мог привлечь нежелательное внимание.

Первым местом, что заинтересовало его, была таверна под названием «Рогатый кабан», куда зашли черти. Циглера сразу привлек запах свежего пива, пряной рульки, влажного полированного дерева, аромат свечей из хвойных смол. Здание, окрашенное в ярко-красный цвет, сильно выделялось среди своих серых собратьев и явно имело успех среди любителей пенного.

Эрик вошел через низкие дубовые ворота во двор, отдал поводья конюху, а затем направился в сторону самой таверны. У входа его встретили несколько пьяных тел, которые сидели на ступенях с отсутствующим видом. Рядом три кошки жадно поглощали брошенные куски толстой свиной кожи. Эрик с грустью подумал, что выбор у него невелик, и осторожно переступил порог.

* * *

Зала таверны с низким бревенчатым потолком и с маленькими окошками под самой крышей больше напоминала тюремную столовую. Столами тут служили пивные бочки, на которые поставили круглые столешницы, сколоченные из досок, на каждом из столов чадила хвойная свечка.

Прямо у самой двери висела деревянная табличка с выцарапанным сводом правил сего заведения:

здать все аружые

сначала плата – патом еда

не ссать под стол

И прочее, сперва казавшееся веселой несуразностью, но, в самом деле, бывшее правдой жизни. Особенно Эрика насторожило:

не сметь трахнуть сабаку, даже наспор

А также приписка:

повара тоже не трогать

Ниже еще одна:

дом веселья в соседнем квартале

Эрик хмыкнул, не без некоторой опаски сдал меч сидящему у входа вышибале и прошел вглубь зала. На огневика никто не обратил внимания, ведь маг в пивнушках – обычное явление. У стойки сидела компания мороков, похоже, чертей, и угрюмо цедила пиво из глиняных кружек. Несмотря на вечерний час, зал оказался полупустым, так что Цигер пристроился в самом дальнем углу.

Как только он сел на кривоногую, грубо сколоченную скамью, к нему сразу подскочила девушка с очень откровенным вырезом на платье. Даже в полумраке Эрик отлично разглядел ее сияющую улыбку и крупную родинку на правой груди.

– Что вам угодно, милейший господин? Для магов у нас есть миндальный рис с солеными яйцами, чечевичная похлебка, мамалыга из проса с козьим сыром, а еще соленая капуста с брусникой, – затараторила она, перечисляя блюда. Во всех них, конечно же, не было мяса, запрещенного магам по кодексу. – Из напитков сегодня отличное вино из сорго, а если хотите чего покрепче…

– Покрепче не надо, – остановил ее Эрик, еще не отошедший от гороховки Шакала. Она на ближайшие лет десять отбила у него желание пить что-то крепче кофе. – Пожалуйста, чай, если есть. И мамалыгу с сыром. Сколько с меня?

– С магов не берем платы, – отказалась девушка. – Вам ведь еще нужна будет комната?

– Да, точно, угадали… – Циглер даже немного растерялся от подобной щедрости.

– Будет вам комната, – улыбнулась прислужница, а затем вдруг помрачнела: – А вы слышали про огромную тварь, господин маг? Говорят, она идет сюда.

– Нет, не слышал, – соврал Циглер. Он бы обязательно поболтал с милой девушкой о том о сем, но сейчас чертовски устал, разыскивая себе ночлег. – Я иду на восток, мне не до слухов.

– Я видела, как вчера сюда прибыл отряд чертей. Похоже, к чему-то готовятся.

Черти возьмут монстра в кольцо и будут сужать его, пока тварь наконец не сдохнет. И, если они не справятся, призывать на бой будут всех магов, способных держать оружие. А значит, призовут и Циглера, что вообще некстати.

Если он погибнет в бою с монстром, кто доставит Искру в Аэнор? Не так он планировал отдать долг Королевству. Нужно покинуть город как можно скорее.

– Что-нибудь еще? Раз уж вы остаетесь, могу согреть вам постельку сегодня.

– Я и сам неплохо справляюсь, – совсем растерялся Циглер. Зачем девушка говорит про постель? Она же видела, что он огневик! Или не знает, что маги-огневики повелевают огнем?

И только когда прислужница удалилась, изо всех сил виляя задом, до него, наконец, дошло. В голове отчетливо прозвучал голос Теодора: «Циглер, ты идиот».

* * *

Еду принесли быстро, однако у Эрика совсем пропал аппетит. Он смотрел в тарелку и думал о том, что же делать с чудовищем. Ведь если оно нападет на город, пострадает очень много людей. Может, ему все же стоит остаться и принять участие в обороне? Не малодушно ли вот так бежать, бросив людей на растерзание? В конце концов, Циглер – маг и давал клятву!..

– О чем задумался, парень? – отвлек его мягкий вкрадчивый голос. Щен поднял глаза и увидел, что рядом остановился немолодой мужчина с полированной лысиной. Многочисленные золотые кольца в носу и ушах переливались в свете одинокой свечи. Судя по чертам лица, длинному вытянутому носу, косому разрезу глаз и смуглой для этих мест коже, у того были куфийские корни. Похоже, метис. – Сяду?

Эрик не хотел ничего обсуждать с незнакомцем, однако метис сел напротив прежде, чем огневик успел что-либо сказать.

– Я Чавдар, знаток горных троп, – представился тот. – Слышал, ты идешь на восток?

Циглер нашел глазами прислужницу, что его обхаживала, и кивнул в знак благодарности. Та послала ему воздушный поцелуй.

– Говорят, сюда идет чудовище, – продолжил Чавдар. – Когда это случится, лучше быть подальше, правда?

Нет, не правда. Когда монстр будет здесь, Циглер должен будет защищать город вместе с остальными. Эрику из чистого упрямства хотелось возмутиться и послать проклятого метиса прочь. Его вина в том, что чудовище вообще появилось, он и должен за это отвечать. Ведь это Эйлит, она ищет его, идет за ним… Мужчина он или нет?!

Однако здравомыслие все же взяло верх. Леди-Канцлер дала прямой приказ, а сейчас это важнее всего на свете. Циглер не может пренебречь этим, ведь, если он погибнет в схватке, кто тогда принесет звезду Лорианне? Кто спасет всех аматов?

– Ты хочешь пройти через старые менхитовые штольни, – прочитав его мысли, продолжил метис. – Там нет ни снега, ни монстров, только камни и тьма. Хороший путь. Только вот ты боишься заблудиться, ведь эти переходы длинны и запутанны. Я проведу тебя. За разумную плату, конечно.

Ладно, решено. Он отнесет Искру и сразу же вернется в Гауц, чтобы помочь чертям.

– Сколько идти, и где мы выйдем?

– Десять дней. Выйдем на Аэнорском хребте, а там до Хорры рукой подать, – довольно улыбнулся Чавдар, видя, что маг почти согласен. – Однако мои услуги, конечно же, не бесплатны. Двадцать монет – задаток и двадцать – после перехода. Что скажешь, маг?

Сорок монет! Да на эти деньги можно прожить в таверне месяц, ни в чем не нуждаясь! Это почти все, что у него есть!

– Ну что? – Глаза метиса алчно вспыхнули. – Как тебе такая сделка?

– Так себе, – отрезал Эрик, достал из кошеля двадцать монет и выложил перед Чавдаром. – Только попробуй обмануть! У меня хороший нюх, я найду тебя даже в заднице у Альхора.

– У песиков дар вынюхивать чужие задницы?

Чавдар протянул Циглеру бумагу, согласно которой обязался «оказать особые услуги по сопровождению», Эрик же в свою очередь обещал вовремя вносить оплату. При всем при том ответственность за жизнь мага и его питомца полностью лежала на них самих. Хитрый крыс!

Эрик поставил корявую роспись. Метис забрал свиток и деньги, велев приходить к штольням через два дня. На том и разошлись.

Однако ночь еще только начиналась.

* * *

Прислужница проводила Эрика до комнаты и протянула ключ. Вид у нее был очень усталый, из прилизанной прически выбивались непослушные волоски. В желтоватом свете масляной лампы ее лицо казалось задумчивым и загадочно-красивым.

– Хочешь, чтобы я зашла? – спросила девушка, заметив его изучающий взгляд. От резкого перехода на «ты» внутри Эрика что-то затрепетало. – Не бойся, я не кусаюсь.

– Только если ты сама этого хочешь…

– Честно говоря, хочу. – Она опасливо обернулась. – И побыстрее.

Циглер открыл дверь. Они оказались в небольшой комнате с узкой кроватью, креслом, комодом для вещей и небольшим столиком. Маленькое окно в самом верху было заткнуто шкурой, в углу тлела жаровня, отчего в комнате пахло прогоревшим углем.

Девушка тут же сняла поясок и повесила его на ручку снаружи.

– Пусть думают, что я занята на всю ночь, – пояснила прислужница, захлопнула дверь и повернула ключ.

– Я не… не это имел в виду… – Огневик окончательно растерялся. Черт, чем он думал, когда приглашал ее войти? Если кто-то узнает, что Циглер провел ночь с женщиной… брр! – Я просто…

– Если я вернусь в зал, меня заставят спать с кем-то из посетителей. А ты сам видел, какая здесь собралась благородная компания. – При этих словах девушка вынула заколку из прически, и по ее плечам рассыпались темно-каштановые волосы. – А ты не похож на того, кто при первой возможности сует руки девушкам в трусы. Я пережду ночь, под утро уйду, ты даже не заметишь меня.

Что ж, ладно. Вряд ли за ним нарочно следили, так что никто и не доложит в Магистерию о нарушении кодекса. Однако все еще было не по себе от того, что он оказался в одной комнате с девушкой.

– Как же твой хозяин? У меня совсем нет денег.

– Насчет этого не беспокойся. – Служанка деловито прошла в комнату и как у себя дома плюхнулась в кресло. Сняла туфли, подвинула столик и закинула на него ноги. – Если ты не против, я немного вздремну.

Циглер снял с кровати плед и протянул ей. Он-то не замерзнет, укроется плащом, а вот прислужница вполне может простудиться: ночи нынче холодные.

– Мило. Спасибо.

– Как тебя зовут?

– Какая разница? – прикрыв глаза, отозвалась она. – Шлюхи и маги раскрывают свои имена только тем, кому доверяют, правда?

Циглер усмехнулся. Об этом он никогда не задумывался.

– Меня зовут Эрик Циглер, – ответил он, ожидая, что прислужница в ответ тоже представится. Но та молчала, делая вид, что спит. Тогда он подошел к заботливо оставленному кувшину с водой и тазику, чтобы умыться. Вода в нем оказалась холодной, и пришлось чуть подогреть ее магией. – Спасибо, что познакомила с Чавдаром. Он, правда, ободрал меня как липку, но это лучше, чем ничего.

– Пожалуйста, – отозвалась девушка равнодушно. – Он мне за это немного приплачивает.

– Ах вот оно что, – без злобы оскалился Эрик. – Тогда зачем ты спишь с постояльцами?

– Во-первых, меня никто не спрашивает. Во-вторых, с них я не имею ни медяка. Все уходит хозяину, – все также с закрытыми глазами пояснила она.

Кажется, ей просто не хотелось встречаться взглядом с Циглером. Ей было неловко и стыдно.

– Если хочешь, я могу…

– Не надо, Эрик Циглер. Я взрослая девочка, а взрослые девочки сами решают свои дела.

– Как скажешь, – отозвался он, сел на постель и принялся снимать сапоги. – Только помни, что взрослые девочки не стесняются принимать помощь, когда она им действительно нужна.

Тогда-то прислужница и открыла глаза и посмотрела на него по-новому. Удивленно и… с нежностью.

– Ты хороший парень, Эрик Циглер. Жаль, что дурак, – произнесла она со странным блеском в глазах.

* * *

– Все мне это говорят, – мрачно ответил маг и снял жилетку. – Хотя порой я начинаю думать, что просто мир сходит с ума.

– Все зависит от точки зрения, – рассмеялась девушка и плотнее закуталась в плед. – Интересно, что бы на это сказала твоя дама сердца?

– Моя дама сердца была немой, – произнес он как можно равнодушней. А у самого снова заскребли кошки на душе. Она что, нарочно начала эту беседу?

– Почему «была»?

– Она умерла. – На этой фразе Эрик погасил лампу, чтобы не видеть лица ночной гостьи. – А теперь, если позволишь, я лягу спать. Денек сегодня выдался не из легких.

– Прости, я не знала…

– Ничего. – Он лег в кровать и укрылся плащом. – И вообще, если здесь так плохо, я не понимаю, почему ты до сих пор не ушла.

– Во всех тавернах одно и то же.

– Так иди не в таверну. Что, неужели ты больше ничего не умеешь, кроме как разносить еду и ублажать посетителей?

Девушка обиженно фыркнула. Эрик задел ее за живое: почему-то шлюхи всегда оскорбляются, когда спрашиваешь их, почему они занимаются тем, чем занимаются. Как будто в Гауце нельзя прийти в храм и попросить научить тебя шить, печь или готовить, чтобы потом устроиться в пекарню или швейный дом или стать служанкой в какой-нибудь семье. Маги всегда с радостью обучают и просвещают, устраивают вечерние школы для желающих обучиться письму, счету и чтению. Только почему-то интересующихся все меньше, а проституток все больше.

– Ты не понимаешь, – вздохнула служанка. – Честным трудом много не заработаешь. Здесь я работаю почти пять лет и почти накопила на индульгенцию. Когда я куплю ее, смогу покинуть этот проклятый город раз и навсегда.

Индульгенцией называлась грамота, выдающаяся девушке в том, что она не амат. Чтобы получить ее, надо было предоставить свою родословную, доказывающую, что в роду не было монстров, а затем пройти испытания с серкетом: несколько дней подряд заставляют нюхать этот проклятый порошок. Если после этого девушка не начинает обращаться, значит, все в порядке. Правда, так можно схлопотать зависимость, но что поделать – такова цена свободы.

Затем выдается индульгенция. Без испытаний грамоту может получить лишь потомок знатного рода, чистота крови которого не вызывает сомнений. Циглер слышал о подпольных продажах индульгенций, однако отказывался в это верить. Если такую грамоту можно спокойно купить, это объясняет, почему аматов стало так много. Людей убивает их собственная корысть.

– Почему ты не можешь просто пройти испытание серкетом?

– А вдруг я амат?

– Тогда, с индульгенцией или без, ты обратишься, если покинешь пределы города, – серьезно ответил Эрик. Он вспомнил карту в кабинете графа с обозначением границ влияния: имелись в виду статуи Альхора, в пределах которых проклятые звезды не просыпаются. Вокруг Гауца такая граница была не очень-то и большой. – Может, не сразу, но когда-нибудь это точно произойдет.

– По-твоему, лучше быть убитой чертями во время испытания? Сомневаюсь.

– А что, лучше купить индульгенцию и подвергнуть риску остальных? – вспылил Циглер и приподнялся на кровати. Вот именно потому, что всем стало плевать друг на друга, королевство в упадке. – Какое себялюбие! Хотя чего еще ждать от кабацкой шлюхи?

– Тебе не понять. – Она резко встала с кресла, с ненавистью бросила на кровать плед и вышла, хлопнув дверью.

Черт возьми, вообще-то он прав! Он думает об остальных, а она думает только о себе!

Маг не стал ее догонять, запер комнату и вернулся в постель. Конечно, ему не понять. Он-то не человек.

* * *

Все два дня, что Циглер провел в «Рогатом кабане», он потратил на крепкий сон, потому что как только оказался в теплой чистой постели, усталость от пройденного пути навалилась на него, как мешок с камнями. Ноги ныли от непривычного седла, спина скрипела от жесткого спального мешка, а как стреляло в шее без подушки лучше вообще не вспоминать. Теперь узкая койка таверны казалась ему самой прекрасной постелью на свете.

Девушку-прислужницу он больше не видел: то ли она сбежала, то ли нарочно старалась не попадаться ему на глаза. Эрик чувствовал некоторую досаду от того, что так грубо повел себя, однако ему так и не представилось шанса поговорить с ней еще раз. Что ж, оставалось надеяться, что прислужница примет верное решение.

Он только один раз покинул свой временный дом – когда нужно было прикупить еды для себя и для Айры. Ехать верхом в штольнях вряд ли получится, так что теперь можно не стесняться и загрузить коня так, чтобы Айра не расслаблялся.

Менхитовые штольни, про которые говорил Чавдар, насчитывали две тысячи лет. Эту выработку Альхор начал сразу же, как только Дильхейм стал частью Нефера. Поговаривали, что добытого менхита достаточно, чтобы каждому в Королевстве построить из него дом. Однако весь металл шел на нужды Магистерии, хотя Эрик всегда чувствовал, что-то тут нечисто. Но «незачем ворошить пепел старых костров» – так говорила бабушка.

В полдень третьего дня, как и условились, Эрик прибыл ко входу, представляющему собой пещеру, украшенную статуями магов. Его закрывали высокие дубовые ворота, поставленные, кажется, еще во времена Пепельной войны, чтобы перекрыть лазейку для вражеских лазутчиков. Вместо Чавдара мага поджидали другие спутники: молодая женщина с тремя детьми и козой, на которую навесили тюки и сумки. Бедное животное жалобно блеяло, пытаясь скинуть с себя мешки, однако те были плотно закреплены. Айре коза сразу приглянулась, и он принялся ее заинтересованно обнюхивать.

– Меня Божена зовут, – представилась женщина и ослепительно улыбнулась. Несмотря на ее ветхое платье и потрепанный вид, она показалась Эрику очень красивой. – Это мои девочки Ивона и Касия. – Божена указала на близняшек, тут же спрятавшихся за ее юбкой. Им было лет по пять, не больше. – А этому малышу еще не успели дать имя. – Она погладила младенца, завернутого в перевязь на груди.

Циглер невольно принюхался, ожидая учуять детский запах молока и шелковистых волос. Странно, но ничем не пахло.

– Как здорово, что с нами идет маг!

– Я… Щен, – представился обережник. Честно говоря, его немного смутила та простота, с которой женщина начала разговор. – Это все, что я могу о себе рассказать.

– Мама, лошадка! – То ли Ивона, то ли Касия указали на Айру. – Смотри какая! Как у папы!

– Нет, солнышко, у папы была совсем другая. – Голос женщины дрогнул. На мгновение Эрику показалось, что та вот-вот заплачет, однако Божена сдержалась. – Мой муж умер от чахотки несколько недель назад. Без него в Гауце делать нечего. Я возвращаюсь к сестре, в Барбанас.

– Соболезную, – отозвался Циглер, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Столько поломанных жизней! – Я иду… на восток. По делам.

– Вы обережник? – Она кивком указала на его красный кушак, который Эрик по привычке завязывал на поясе. – Выполняете поручение господина?

– Можно и так сказать.

– Всегда завидовала магам, – мечтательно вздохнула Божена. – Столько мест можно повидать! Очень хочу увидеть море. И показать его детям! Ведь нельзя же жить и ни разу не видеть моря, правда? – Она задорно рассмеялась и погладила стесняющихся дочек по макушкам. – Ох, а вот и Чавдар!

Эрик обернулся и увидел, как к ним идет метис, с трудом таща по снегу сани с клеткой, накрытой тканью.

– Пришлось немного задержаться из-за дружка, который никак не хотел лезть на свое место, – начал оправдываться проводник и сдернул ткань.

Вот же черт! В клетке, сделанной из стальных прутьев, сидел настоящий гаядский варан!

* * *

– Это Шолох, – коротко представил зверя Чавдар. – Он будет нашим провожатым.

– И чем кормить этого проводника? – с сомнением спросил Эрик. Он слышал, что эти куфийские твари крайне прожорливы.

– Он сытый. Вараны могут обходиться без еды несколько недель, выслеживая свою добычу, – пояснил метис и с нежностью взглянул на хвостатое чудовище. – В конце концов, у нас есть две прелестные девочки.

При этом он хитро подмигнул близняшкам.

Те завизжали и спрятались за материнский подол.

– Не бойтесь, господин маг нас обязательно защитит от этой гадости, правда ведь? – Божена посмотрела на Эрика с надеждой.

Тот ничего не ответил. Чавдар же, осознав, что его шутки вовсе не смешны, пробормотал что-то и распахнул дверцу.

Варан долго не хотел выходить на снег, и метису пришлось подуть в серебряный свисток, чтобы животное послушалось. От недовольства ящерица прикрыла сизые веки и все же выползла наружу.

– Ему не холодно? – спросил Циглер, с интересом наблюдая, как Шолох лениво ползет вперед.

– Холодно, конечно, у него же нет такой шерсти, – усмехнулся метис. – В штольнях будет еще холоднее, так что огневик нам сильно поможет. Идем скорее, пока не начался буран.

Все вместе они двинулись к воротам. Чавдар снял замок, удерживающий засов, затем Эрик помог ему открыть одну створку и запустить внутрь Божену с детьми. За ними, недовольно похрапывая, последовал Шолох и начал пробовать языком воздух. Последним зашел Айра, громко фыркая от испуга. Эрик погладил коня по шее, чтобы немного успокоить, однако тот все никак не унимался.

Мрак, царивший в пещере, наступал со всех сторон и пугал не только животных, но и людей. Близняшки хныкали и поскуливали, а эхо разносило эти звуки и усиливало в сотни раз, создавая жутковатую какофонию. Эрик зажег несколько искр, чтобы осветить штольни, однако темнота жадно проглотила их, словно голодный монстр.

– Тише вы, – предостерег Чавдар, закрывая ворота. – Лучше здесь не шуметь, если не хотите попасть под камнепад!

Однако из-за его слов девочки только пуще разрыдались. Решив, что так дело не пойдет, Эрик набрал в грудь побольше воздуха и задержал дыхание, чувствуя, как откуда-то снизу поднимается обжигающая волна. Еще немного… еще совсем чуть-чуть… Циглер раскрыл пасть, и из нее вырвалась оглушительная отрыжка, по мощи сравнимая лишь с барабанами королевской армии! Вместе с воздухом вылетел и рой переливающихся мотыльков, сотканных из огня. Их крылья чуть-чуть отливали синевой.

Под восторженные визги детей мотыльки покружили в воздухе, затем взмыли к потолку, где разбились о каменные сосульки и испарились навсегда.

Девочки захлопали в ладоши и стали требовать еще. Этому фокусу Эрик научился в Академии у самого лучшего трюкача с курса.

– Обещаете не плакать? – спросил девочек маг.

– Обещаем, обещаем!

Тогда Эрик щелкнул пальцами, и огонь расцвел розовым кустом у него в ладонях. Бутоны распускались и увядали в его руках за жалкие мгновения, но парочка все же осталась. Осторожно держа за стебель, он передал цветок близняшкам.

Девчонки круглыми от изумления глазами уставилась на обережника, не веря своему счастью. Взять розу они боялась, вдруг она жжется?

– Берите, она не горячая, – улыбнулся Циглер.

Девочки переглянулись. Одна из них (кажется, Ивона) расплылась в улыбке и робко коснулась миража. Мгновение он просуществовал в ее пальцах, а затем быстро растворился в воздухе.

Чавдар лишь хмыкнул, зажигая масляный фонарь. Его пламя дрогнуло на сквозняке и чуть было не потухло, но в следующее мгновение разгорелось вновь.

Людей ожидал долгий, очень долгий путь сквозь темноту.

Глава 19

Лорианна

В Бърне Лилиана не оказалось, он лишь прислал короткое письмо с извинениями за опоздание и просьбой его дождаться. «Дело огромной важности», как говорил он.

Уже в первый день, когда они приехали в крепость, Ло чувствовала себя как волчица в клетке. Она крутилась по комнате, протаптывая дорожку на великолепном куфийском ковре, постеленном в ее покоях. Помещения были куда меньше, чем в поместье: в спальне умещалась только кровать и небольшой письменный столик, для гардероба отвели отдельную комнату, совмещенную с ванной. Стены, сложенные из квадратных камней, потемнели от времени, большую их часть укрывали цветастые ковры, чтобы удерживать тепло. Если долго всматриваться в узоры на этих коврах, можно заработать головную боль на весь оставшийся день.

После того как Варана отвезли в Брульхейм, минуло уже несколько недель, однако, не проходило и дня, чтобы Ло не вспоминала день суда. Взгляд Атиса, потухший, полный смирения с судьбой, до сих пор отзывался в ее сердце болью. Она даже не успела с ним попрощаться… Ничего не успела…

– Он сделал свой выбор, – утешила ее Лени. – Я бы на его месте поступила так же.

– Его подставили. – Лорианна со злостью отбросила вышивку, которой занималась последние несколько дней, и подошла к окну. Из покоев открывался вид на рябые от снега горы. – Ибекс заразил его, а потом убрал.

– Этому нет никаких доказательств. Варану просто не повезло. Так бывает.

– Прости, Лени, но с каждым днем мне все сложнее верить в случайности.

– Настанет день, миледи, и случайности сыграют в нашу пользу, – улыбнулась обережница и хитро ей подмигнула. – Я вам обещаю.

Как же хотелось в это верить! Жаль, что обещания были пустым звуком.

– Сейчас нам нужно понять, что делать дальше сама знаешь с чем. – Ло не стала упоминать об Искре, ведь в Бъерне у Лорда-Магистра везде уши и глаза. – Граф должен был доставить кое-что в Аэнор. Я отправлюсь туда, а ты поедешь в Хорру и встретишься с этой Джезиро.

– Будет сделано. Миледи?

– Да, Лени.

– Вы правда считаете, что стоит вводить в Йеффеле военное положение? – Уши Кисточки нервно дернулись. – Так будет лучше?

– Я не знаю, – призналась Лорианна. – Сейчас мне кажется, что бы мы ни делали, будет только хуже. Но и бездействовать тоже нельзя.

– Иногда мне хочется просто убежать от всего, – призналась Лени. – Жить где-нибудь на берегу реки и ни о чем не думать. Ни о Лорде-Магистре, ни о чудовищах, ни о чем!

– Я тебя понимаю, как никто другой. Однако наступают времена, когда мы не можем позволить себе быть слабыми.

Обережница удрученно вздохнула и ушла из покоев, оставив ее одну. Лорианна не собиралась скрывать, что хочет посетить Дильхейм, только не говорила, куда конкретно поедет: все же привлекать внимание Лорда-Магистра к графу Теодору было бы слишком рискованно. Они работали вместе с Вараном, и тот наверняка знал слишком много. А Ло возлагала большие надежды на эту встречу.

Она знала, что с графом Атис общался вот уже десять лет, стараясь найти лекарство от болезни аматов. В то же время ученые мужи Магистерии, напротив, искали способ всех аматов уничтожить. Также Лорианне было известно, что дочь графа, несмотря на индульгенцию, которую выдали ее матери, оказалась чудовищем. Погибло много людей, Теодору невероятно повезло остаться в живых. Порочный порядок выдачи индульгенций для аристократии снова показал себя во всей красе. Пока в Королевстве существуют деньги, все будет покупаться и продаваться, и никто не будет думать о безопасности остальных. Так что остается либо смириться, либо бороться.

И, конечно же, Ло выбирала последнее. Вот зачем ей Искра. Вот зачем ей Нефертум.

* * *

Быть может, стоит написать Людвигу? Он наверняка может что-то обнаружить в своих и отцовских книгах, узнать, где искать оставшиеся Искры или хотя бы понять, стоит ли оно того. В Аэнорском замке – неплохая библиотека, ведь отец свозил фолианты и свитки со всего Нефера. Там были книги и магов, и иноземцев, и даже несколько экземпляров, написанных хельмингами больше тысячи лет назад. Хотя в последнее время Людвигу становилось хуже, он все еще до одури жаждал ей помочь.

Но при этом брат ведь был совсем один. Отец уничтожил мать. От этой мысли Ло затошнило. Перед глазами вновь всплыл образ горящих пещер, а еще этот запах… Отвратительный смрад сваренных кишок, вонь тушеной плоти и паленой кожи… Черт, почему отец сжег их всех? Какое право у него было распоряжаться чужой жизнью, пусть и жизнью преступников? Разве не для того Альхор строил города и создавал суд, чтобы каждый мог рассчитывать на справедливость, на закон? А закон свят даже для Лорда-Канцлера, правда?

В тот день оказалось, что нет. И отец больше никогда не был прежним, впрочем, как и сама Ло. Как и все они.

Несколько дней Леди-Канцлер отсыпалась после утомительной поездки из Айзенхилля, а затем все же села за письмо. Правда, от вида белоснежной бумаги ей стало совсем дурно: она не писала брату столько времени, он на нее обижен и, скорее всего, не ответит, Вряд ли это хороший способ наладить отношения. Так ничего и не придумав, Леди-Канцлер спустилась в столовую, где ее уже ждала обережница.

– Ты сама не своя все это время, – подметила Лорианна, когда они сели ужинать.

Обережница ковыряла вилкой горошек, погрузившись в свои мысли. Кажется, поездка в Айзенхилль совсем выбила ее из колеи.

– Есть над чем подумать, – уклончиво отозвалась она.

– Если хочешь, езжай по своим делам, я не против.

– Кто же будет защищать вас? – грустно усмехнулась обережница.

– Как-нибудь переживу. – Лорианна улыбнулась в ответ.

В конце концов, за все время службы Лени еще ни разу не ездила к семье, и Ло с удовольствием дала бы ей небольшой отпуск. Обычно, если получается договориться, маги берут пару месяцев раз в несколько лет, чтобы повидать близких. Как теперь Ло знала, семьи у обережницы нет, но зато появились важные дела.

– Я бы хотела уехать, – призналась рысь со вздохом, – но не могу бросить вас в таком положении. Варан в темнице, черти собираются стереть с лица земли Йеффель, и еще бог знает что. Нет, мои дела подождут, миледи. Сперва служба, потом все остальное.

– Иногда ты слишком взбалмошна, а иногда чересчур ответственна. Я в Бъерне, самой охраняемой крепости Королевства, здесь со мной не случится ничего плохого. Я могу отложить поездку в Дильхейм, если для тебя это важно.

Лени встала и отошла к окну, раздумывая над предложением Леди-Канцлера. И люди, и маги всегда сомневаются, когда дело касается их семьи.

– Я ждала этого двадцать два года, подожду еще немного, – наконец ответила она, решительно приблизилась и положила руку на плечо Лорианне. – Вы от меня так легко не избавитесь.

В то мгновение Ло почувствовала, что все это время Лени была рядом не из чувства долга. Она была рядом, потому что сама того хотела.

* * *

Ло лежала на кровати, задумчиво глядя в потолок. Все катилось куда-то в бездну. Она не видела Вигги уже очень давно и так сильно скучала… Хотелось кричать и плакать от такой несправедливости. Единственное, что спасало ее, – осознание, что она не одна, у нее есть друзья, и Лорианна со всем справится. Просто нужно немного напрячься, верно?

– Людвигу повезло, что у него такая заботливая сестра, – тихо произнесла Лени и прикоснулась к плечу, словно почувствовав, что именно это ей и нужно сейчас. Совсем немного сострадания. – Поверьте, я знаю, о чем говорю. Когда-то и у меня была такая сестра.

– Что с ней случилось?

Лени некоторое время помолчала, собираясь с мыслями.

– Меня вместе с ней забрали в Дом пользы, когда мне было восемь лет.

– Она была аматом?

– Похоже на то.

– Так, стой. – Ло нахмурилась. – Как может быть, что ты маг, а твоя сестра – амат?..

– Я не знаю. На все воля Альхора.

– Это о ней ты говорила с Вороной?

– Да.

– И что с ней случилось?

– Я не знаю. Ворона сказала найти Шакала, мол, он знает.

– Черт тебя побери, Лени! Что случилось после того, как вы приехали в Дом пользы?

– Ее куда-то забрали, и я ее больше не видела. Когда мне исполнилось двенадцать, я обратилась, и меня отправили в Академию. И вот я здесь.

Ло нахмурилась, стараясь переварить услышанное.

– Когда все закончится, мы найдем твою сестру, – пробормотала она, проваливаясь в зыбкий, как песок, сон. – Я обещаю, Лени… Обещаю.

С этими словами Ло заснула. За окном выла метель, занося черепичные крыши снегом. Но почти сразу же ее разбудил стук в дверь. Ло встрепенулась и уставилась на тонкую полоску света на полу.

Обережница издала утробный рык. В темноте Ло разглядела, как нефритовым блеском горят ее глаза.

Кого носит в такую погоду? Неужели что-то стряслось? Набросив халат, она зажгла лампадку у кровати, встала и открыла дверь. На пороге стоял…

Лилиан!

– Никак не могу привыкнуть к тому, что ты теперь миледи. – Он улыбнулся своей всегдашней жалобной улыбкой. – Привет, сестричка.

Не может быть!.. Опоздал всего-то на день.

– Здравствуй, братец. Я думала, крысы всегда бегут с тонущего корабля, а не возвращаются на него.

– Ни дня без острот. В этом вы с Людвигом очень похожи на отца, – отозвался Лилиан. – Позволишь войти?

Ло рассеяно кивнула и впустила нерадивого братца в комнату. В свете лампадки она смогла как следует разглядеть его лицо: с каждым годом Лилиан выглядел все хуже. Его глаза поблекли, кожа высохла и на ней уже виднелись морщинки, а в щетине на подбородке Ло будто разглядела даже седину. Хотя он был все еще красив, время и заботы не щадили никого.

А ведь он всего лишь на четыре года младше нее! Что с ним случилось? Болезнь?.. И главное, почему брат пришел, почему именно сейчас? Лорианна чувствовала, что ответы ей совсем не понравятся. Постаревший Лилиан, усевшийся в кресло, почему-то казался ей предвестником новой страшной беды.

– Когда ты приехал? – спросила Ло, мрачнея.

– Только что. Прости, разбудил. У меня срочные новости. Это касается Людвига.

* * *

Лилиан де Гродийяр, вечный странник, вечный изгой. Сколько девиц мечтало выйти за него замуж? Не счесть. Вот только самого Лилиана женщины не слишком-то и интересовали, и о его образе жизни ходили всякие гадкие слухи. Впрочем, Лорианне было все равно, о чем там шепчутся у нее за спиной.

– Я только что из Оружейной палаты. – Судя по тому, что брат даже не снял дорожного плаща, он сильно торопился. С ткани капал подтаявший снег, волосы были мокрыми. Его лицо, слабо освещенное светом лампадки, выглядело крайне серьезным. – Две недели назад маги приняли решение возобновить выработку месторождений менхита, чтобы пополнить запасы. К чему-то готовятся.

«К Инквизиции», – поняла Ло. Им нужны мечи.

– Они должны были поставить в известность Канцелярию!

– Магов давно уже не волнует Канцелярия, тебе ли не знать? Лучше спроси меня, какое месторождение они намерены разрабатывать.

– Любишь ты тянуть. – Внутри Ло все похолодело. – И какое же?

– То, что под Аэнором.

О господи. Перед глазами заиграли красноватые отблески, и очертания Лилиана прибрели пугающий вид, лицо превратилось в уродливую гримасу. В груди защемило, ей словно дали под дых. Замок!..

– Что с замком? – не узнавая собственный голос, прохрипела Ло. – Сколько у нас времени?

– Я не знаю. Если Йоханна и писала, ее письма перехватывали. Ибекс сделал все, чтобы вести доходили до тебя как можно медленнее. Я и сам-то случайно узнал, пока был в Лочлейне. Думал броситься сразу туда, но решил все же поставить тебя в известность.

Почему Лорд-Магистр скрыл от нее это? Почему не согласовал с ней?! Хотя наверняка знал, что Ло будет против! Ведь Аэнор – это родовое гнездо де Гродийяров, потерять его – значит потерять себя. Если бы она узнала про Аэнор, она бы отказалась от должности Инквизитора, а у него были совсем другие планы.

Лил встал и налил из кувшина в кубок воды, затем протянул ей:

– Держи. Вижу, тебе совсем поплохело.

– Нужно ехать туда… забирать Людвига… Он ведь… совсем болен, – через силу проговорила Леди-Канцлер, с трудом возвращаясь в настоящее. – Я должна…

– Мы не знаем, коснется это замка или нет, – прервал ее Лил. – Месторождение находится глубоко, неизвестно, затронет ли выработка фундамент.

Ло уже не слушала. В Аэнор, ей нужно в Аэнор как можно скорее!

– Лени, собирай вещи и вели седлать коня.

– Послушайте, миледи, если с замком что-то случилось, Людвиг бы уже написал вам, верно? – предположила обережница.

– Все равно нужно забрать его, – отозвалась Лорианна, раскладывая на постели дорожное платье. – Мы должны ехать. Прикажи седлать лошадей.

– Два часа ночи!

– В седле поспим.

– Да вы с ума сошли, вы видели, какая там погода?!

– Ветерок, ничего страшного.

– Миледи! – Лени схватила ее за плечи и встряхнула. – Я понимаю, вы чертовски расстроены, но в такую погоду мы не уедем дальше ворот!

Ее слова немного привели Ло в чувство. Да, метель за окном разыгралась не на шутку: не видно было не только гор, но и кровли соседней башни.

– Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю вам сейчас лечь в постель и как следует выспаться. И завтра, как только метель уляжется, мы поедем в Аэнор, – проговорила Лени таким тоном, будто успокаивала трехлетнего ребенка. – Как вам такая идея?

– А если Аэнор обрушится, как только мы приедем? Что, если мы опоздаем?!

– Это не то, на что мы можем повлиять, миледи. К тому же я уверена, что у вашего брата своя голова на плечах, он примет верное решение, когда придет время. Да и там рядом Йоханна, в случае чего она вправит ему мозги.

Эти слова немного успокоили Лорианну. И правда, с чего вдруг Леди-Канцлер забыла про хожалку? Медведица когда-то служила во всполохах и могла защитить Людвига почти от всего на свете. Она была вторым существом после Лорианны, кого братец слушался. Она не даст его в обиду, не оставит в разрушающемся замке. Ло совсем нечего бояться.

– Ладно, ты права, – наконец ответила она и убрала дорожное платье на стул. – Дождемся погоды и отправимся в дорогу.

Однако в тот день выспаться ей не удалось. На рассвете в дверь снова настойчиво постучали.

– Миледи!.. – В комнату ворвалась комендант Бъерны Зоря. На рыжей лисьей морде читалась невероятная тревога. – Срочное донесение из Гауца! Чудовище, с каким мы еще не сталкивались!

* * *

– Оно шло с севера, затем повернуло на восток, – Зоря очертила пальцем круг вокруг Дильхейма, – чудовище будет у Гауца в течение нескольких дней.

– Куда смотрят черти? Почему его не уничтожили еще в Дильхейме?

– Черти смогли задержать его ненадолго, но не убить. Они потеряли восемь отрядов.

Восемь отрядов! Ло показалось, что она ослышалась. Восемь?! Это слишком много. Здесь нужна иная тактика. Если восемь отрядов потеряно, нужна целая армия.

– Что, хаджарские клинки уже не режут плоть так хорошо, как надо? – прошипела Кисточка.

Несмотря на все законы приличия, она вмешалась в разговор двух высокопоставленных лиц.

– Миледи, – Зоря виновато завиляла хвостом, не обращая ровно никакого внимания на разъяренную обережницу, – оно в десять раз крупнее тех, с кем мы сталкивались. Хаджарская сталь застревает в его броне.

– Неужели у него нет уязвимых мест? – нахмурилась Лорианна.

– Я не знаю, миледи. Ни с чем подобным мы еще не встречались. Ворона собрала четыреста клинков и отправила их в Гауц, однако они прибудут лишь через десять дней. Пока все черти, что есть в округе, отправились туда.

– Сколько?

– По моим сведениям, около шестидесяти магов.

Шестьдесят чертей и еще около восьмидесяти, что служат в городе. И еще шестьсот пересветов и огневиков. Совет города и городской голова задействуют всех магов, что там есть. Остается молиться, чтобы этого оказалось достаточно для удержания твари до прихода Вороны с ее армией. Людей уведут в менхитовые штольни, там они будут в безопасности во время атаки.

«Пока тварь не сотрет город в порошок», – мрачно добавила про себя Ло.

Правду говорят, что беда не приходит одна. Что ей теперь делать? Вытаскивать Людвига или спасать целый город? Почему судьба всегда ставит Леди-Канцлера перед невозможным выбором?! Конечно, Ло могла бы все бросить и отправиться в Аэнор, ведь ее присутствие в Гауце мало что изменит: она не капитан чертей, у нее нет средств, чтобы хоть как-то справиться с чудовищем.

Конечно, она бы хотела найти Людвига. О Альхор Всемогущий, лишь бы с ним все было хорошо! Но не стоит забывать о Йоханне: каким бы упрямым ни был брат, хожалка не даст ему пропасть. Долг зовет Лорианну в Гауц.

– Собрать всех магов, кто может сражаться, и отправить в Гауц немедленно, – велела Ло. – Еще нужны четыре сотни солдат для поддержания порядка в городе. Собрать продовольствие, воду, дрова и хворост для помощи жителям. Мы тоже отправляемся туда.

– Будет сделано, миледи. – Зоря поклонилась и покинула покои.

– Что нам делать? – встревоженно спросила обережница. – Только чудовищ нам не хватало!

Вместо ответа Лорианна склонилась над картой. Где-то здесь спряталось решение этой задачки. Нужно как-то задержать тварь до прихода Вороны, выиграть хотя бы несколько дней.

Ло давно заметила, что мужчины всегда очень любили цифры: две сотни, четыре сотни, как будто именно цифры имели значение, а не то, что скрывалось за ними. Сколько магов будет в их распоряжении? Все они ничто против брони чудовища, у которой нет уязвимостей.

Что бы сказал Людвиг? Он бы решил: «Значит, нужно сделать так, чтобы она была. Ло, всегда побеждает самый хитрый, думай!»

И она придумала.

* * *

На рассвете следующего дня маги выстроились ровными рядами, ожидая приказа. На повозки, запряженные тяжеловозами, укладывали последние тюки с продовольствием. Лорианна стояла на балконе башни и следила за приготовлениями, ожидая отчета коменданта.

От Лорда-Магистра никаких распоряжений не поступало, словно он не знал о происходящем.

«Конечно, его дела важнее жизни простых смертных!» – злилась про себя она, но сделать все равно ничего не могла. Нужно приберечь ярость для чудовища.

– Все готово, миледи, – оповестила Зоря, присоединяясь к ней на балконе. – Ждут лишь вашего приказа.

– Отлично. Я скоро спущусь.

– Думаете, их будет достаточно?

– Не знаю. Если чудовище не удержать, разрушения в Гауце будут огромны. Держите наготове еще шестьсот человек. Нужны будут свободные руки, еда и вода, а также дерево для печей. Зима в этом году сурова.

– Город в любом случае пострадает, – заключила Зоря. – Сколько бы мы ни послали, этого окажется мало.

– Я понимаю. Я написала в Академию, чтобы прислали всех, кто может держать в руках оружие. Ответа пока нет. Ждем решения Лорда-Магистра.

Зоря кивнула, хотя ответ ее явно не удовлетворил. В скорбном молчании она покинула Ло, чтобы отдать последние распоряжения.

– Что вы задумали? – спросила Лени, как только комендант ушла. – Я видела, как вы вчера отправили с летуном приказ.

– Да, там я расписала свой план, как остановить монстра. Принимать его или нет – решать им.

– Альхоровы подштанники, и что же это? – Глаза рыси возбужденно заблестели. – Что за план?

– Я хочу, чтобы доблестные воины Гауца заманили чудовище к перевалу Свайна и обрушили на него всю мощь гор, – пояснила Ло. – Если все получится, тварь будет выбираться из ловушки несколько дней. Черти как раз подоспеют.

– Ох! – Кисточка растерянно взглянула на ожидающий внизу отряд. – Но что потом? Вы уверены, что Ворона сможет справиться с этой тварью?

– Будем решать проблемы по мере их поступления. – После этих слов Ло покинула балкон и поманила обережницу за собой. – Сейчас я хочу, чтобы ты отправилась в Аэнор и проверила Людвига.

– Что?! Я не могу бросить вас! Особенно наедине с чудовищем!

– Лени, это приказ, – жестко отозвалась Лорианна и ударила кулаком по столу. – Ты единственная, кому я могу доверять, и единственная, кого он послушает.

– Я ваша обережница, а не Людвига. Я давала присягу, помните?! – не сдавалась она. – Нет, миледи, я не брошу вас, особенно сейчас!

– Девочки, не ссорьтесь, – вмешался вошедший Лилиан. – Я отправлюсь за Людвигом. Проверю, что там с Аэнором.

– Он никогда тебя не слушает, – возразила Лорианна. – С чего ты взял, что что-то изменится в этот раз?

– Упрямый мальчишка, это верно. Мы с Йоханной вытащим его за шкирку, если будет нужно. – Лилиан посерьезнел и вдруг показался сестре глубоким стариком. – Позволь мне спасти его, Ло. Он ведь и мой брат тоже.

Лил и Кисточка с ожиданием смотрели на Леди-Канцлера, ведь окончательное решение оставалось за ней. Обережница всем сердцем хотела быть рядом, чтобы защитить свою подопечную.

Брат же, казалось, действительно желал помочь Людвигу, хотя ни разу до сегодняшнего дня не вспоминал о нем. Что же изменилось? Может быть, он что-то задумал?

«Хватит везде видеть заговор, Ло, – осадила себя Лорианна. – Разве люди не могут измениться со временем? Разве он не заслуживает шанса? Разве Лилиан все еще не часть их семьи?»

– Не подведи меня, Лил, – наконец разрешила Лорианна и вышла на площадь к солдатам.

Гауц, помощь идет. Только дождись!

Глава 20

Эрик

Непроглядное одеяло мрака окутывало их отряд со всех сторон, и лишь скромный огонек Эрика Циглера и пламя фонаря Чавдара не давали этой тьме поглотить их.

Коридоры штолен местами были такие узкие, что Айра едва мог протиснуться сквозь них. Они извивались, словно нутро змеи, то опускались, то вновь поднимались, как горные тропы. Ивона и Касия начинали плакать, когда приходилось спускаться слишком глубоко, однако Чавдар их заверял, что это еще цветочки.

Впереди их ждет проход через каменные залы гор Дрейка, и это будет одно из самых глубоких мест, куда ступала нога человека. От такого заявления девочки плакали лишь сильнее, и чтобы их немного успокоить, Циглер показывал им простецкие фокусы с огнем. Срабатывало не всегда, однако матери, кажется, было наплевать на их плач. Она даже не пыталась успокоить своих дочерей, равнодушно глядя пустыми глазами во тьму и качая безымянного младенца. Девочки ластились к ней и тоже просились на руки, но и эти просьбы она пропускала мимо ушей, словно для нее никого не существовало, кроме крохотного куля на груди. Тогда Эрик, если позволяла высота, сажал бедняжек на спину к недовольному Айре.

Странное поведение матери удивляло не только Эрика. Даже проводник бросал на Божену осуждающие взгляды и цокал языком, наблюдая, как дети просят у матери еду или воду. На одной из остановок он даже отдал им одну из своих фляг, которую наполнил в горном источнике по дороге, чтобы те попили. Ивона с Касией уже принялись пить, как мать, вдруг пробудившись ото сна, начала бранить дочерей на хашмирском, вырвала флягу и вернула Чавдару.

– Это подарок, – возразил тот.

– Ты содрал с нас по десять серебряных, а теперь даришь подарки с моих же денег? – зашипела Божена, и, честно говоря, Эрик был в чем-то с ней согласен. – Забери свою флягу, Чавдар, и даже не смей приближаться к моим дочерям!

Почувствовав злость в ее голосе, Шолох повернулся к ней и предупреждающе зашипел.

– И тварь свою от меня убери!

Чавдар махнул рукой и все же забрал флягу. Кажется, он уже пожалел, что взял с собой эту семейку. Девочки снова заплакали. Теперь Циглер понял, что каждый раз они делали это нарочно.

– Не давай этой девке себя использовать, Щен, – сказал Чавдар тихо, когда они ушли немного вперед. – Того и гляди, на тебя всех детей повесит и сама на шею сядет.

– Мой долг – помогать всем, кто в этом нуждается.

– Не дури. Сам пожалеешь, поверь мне. Уж я-то таких сразу вижу: думают, что им все должны. Сперва ты развлекаешь ее детей, а потом она начнет думать, что это твоя обязанность. Так что лучше не суйся. – При этих словах Чавдар сплюнул и обернулся на Божену.

Эрик тоже взглянул на женщину. В свете фонаря та выглядела совсем измотанной и бледной. Ребенок в кульке продолжал спать, она лишь изредка кормила его молоком из груди. То же молоко Божена давала своим взрослым девочкам, когда те просили еды, и Циглера от этого зрелища чуть не вывернуло наизнанку.

– Дети есть дети, – улыбнулась в свое оправдание женщина, убирая грудь в платье. – Что с них взять?

А Эрик спросил себя: «Почему младенец все время спит? Почему не плачет? Почему она не меняет ему пеленки, ведь он наверняка уже сто раз нагадил… Он что, мертвый?»

* * *

Божена всю дорогу молчала, кажется, целиком погрузившись в себя. Даже девочки притихли, будто скорбя по безымянному братику (или сестре?). Эрик не стал вырывать их из всеохватывающего горя, думая, что это, возможно, поможет им немного лучше познать жизнь в будущем, как бы жестоко это ни звучало.

Их небольшой отряд миновал еще несколько глубоких пещер, пока они, наконец, не вышли к старому деревянному мосту, пересекающему пропасть. Судя по всему, его сколотили не меньше сотни лет назад, и даже смотреть на мост было страшно.

Эрик зажег огоньки над ним, чтобы хоть немного осветить путь, однако лучше не стало. Держась за хлипкую веревку, он встал на первую доску и ощутил, как из пропасти, что разверзлась внизу, поднимаются сильные ветряные потоки. Тут же закружилась голова, и Циглер невольно сел на корточки, лишь бы не видеть окружающей тьмы.

– Пересечем мост – и до выхода будет рукой подать, – подбодрил своих спутников Чавдар. – Щен, возьмем детей на спину. Божену поведет Шолох.

– Я туда не пойду! – замотала головой женщина и опустилась на колени. – Неужели нет другой дороги?

– Если бы она была, я бы не вел вас к мосту, – объяснил метис, затем вновь обратился к Эрику: – Конь пойдет последним, он самый тяжелый.

Заслышав такой расклад, Айра заржал, протестуя. От гулкого ржания где-то в глубине пещеры застучали камни, и Эрик принялся успокаивать зверя, пока тот не устроил обвал.

Тем временем Чавдар завязал Божене глаза и велел держаться за хвост варана. Та с неохотой схватила кончик и тут же вскрикнула: видимо, на ощупь он оказался на редкость отвратительным. Шолох в ответ зашипел, после чего сразу получил от хозяина по морде. Поняв, что делать все равно нечего, ящер медленно пополз по мосту, ведя за собой шатающуюся от страха женщину. Когда половина пути осталась позади, Божена встала как вкопанная, и Чавдар принялся ее уговаривать не сдаваться и идти вперед.

Наконец, спустя полчаса с грехом пополам им удалось преодолеть опасный переход: Божена скрылась во тьме другого берега, и до Эрика донеслись лишь ее всхлипы.

– Теперь мы. – Проводник взял одну из близняшек, Эрик посадил на спину вторую. – Я пойду первым. Главное, не смотри вниз, огневик.

И на этих словах проводник, как ни в чем не бывало побежал по мосту, словно делал это каждый день. Весь переход занял у него какие-то мгновения, Циглер же отругал себя за трусость. Бежать так же ему не позволял охвативший его ужас и подгибающиеся ноги. Стараясь глядеть лишь на сияющие впереди точки от собственного огня, он поплелся следом за метисом. Все тело сводило от напряжения, казалось, шаг в сторону, и он вместе с девочкой полетит во тьму. Сжав зубы до боли в деснах, он шел вперед, пока не достиг середины моста.

Неведомая сила прижала Эрика к земле, словно на его плечи навалилась вся тяжесть бытия. У него перехватило дыхание, перед глазами стало стремительно темнеть, мост закачался вместе с окружающей бездной. Господи, Альхор Всемогущий и Всемилостивый!

– Не смотри вниз, Щен! – закричал ему Чавдар из темноты. – Смотри на меня! Иди сюда! Быстрее!

Но он не мог быстрее! Он вообще никак не мог! Все, на что сейчас Эрик Циглер был способен, – это прижаться мордой к доскам и ползти, как змея. Мужество оставило его ровно на половине пути. Позади – тьма, впереди – тьма. А по центру был только хлипкий мост, который шатался от каждого шага.

Альхор, если ты слышишь… Дай сил!

* * *

– Я хочу к маме, – захныкала девочка за спиной и вцепилась Эрику в шерсть, да так больно, что обережник невольно заскулил. – Когда мы уже будем с мамой?

Прикосновение ее маленьких пальцев вернуло ему самообладание. Если он погибнет один – плевать. А вот если утащит с собой невинную душу, не будет ему прощения. Неимоверным усилием Циглер все же встал с колен, поправил девочку за спиной и, преодолевая сопротивление неведомой силы, сделал один маленький шаг. А за ним еще один и еще. Как в тумане, он добрался до противоположного «берега» и рухнул на каменный пол прямо к ногам Божены.

– Молодец, Щен. – Чавдар по-отечески похлопал Циглера по плечу и так же легко, будто мост тянулся не над бездной, а над неглубокой деревенской речкой, отправился назад за животными.

– Мама! – крикнула девочка и бросилась в объятия Божены. – Давай больше не будем там ходить, мама!

Женщина ничего не ответила. Эрику показалось, что ее лицо стало болезненно бледным. Он встал с пола и раскрыл пасть, чтобы спросить, как она себя чувствует, но Божена только отмахнулась и не пожелала говорить. Что ж, не хочет – не надо, он и так со всеми нянчится.

Вскоре Чавдар вернулся с Айрой и козой, затем они вновь окунулись в темные коридоры штолен. Божена шла последней, едва волоча ноги, и места для привала они достигли позднее, чем рассчитывали. Чавдар то и дело оглядывался на нее, словно что-то смутно подозревал. А вот близняшки, кажется, вовсе забыли о пережитом ужасе и принялись играть в догонялки, наполняя пещеры веселыми визгами и смехом. Эрику даже пришлось прикрикнуть на них: не дай бог, девочки вызовут камнепад.

Они прошли еще немного, прежде чем коридор вдруг оборвался, выпуская их из своей узкой кишки навстречу открытому пространству.

– Мы пришли, – торжественно произнес Чавдар, разводя руками, чтобы показать чудовищную величину открывшейся перед ними пещеры. – Дамы и господа, добро пожаловать в верхние залы Дрейка!

Закружилась голова. Свет фонаря едва достигал огромных каменных сосулек, растущих на сводах открывшейся бездны. Где потолок? Неужели он так далеко? Камни блестели от влаги, где-то капала вода, звонким эхом разнося по пещере надоедливое «кап-кап». Воздух был затхлым и сырым.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Чавдар, осматривая залу.

– Что-то не так? – спросил Циглер, делая огонь в руке ярче.

– Лаэры, – отозвался метис с тревогой. – В последний раз они спали здесь. Сейчас их нет!

– Кто такие лаэры? – спросила Божена, присаживаясь на выступ, похожий на табурет.

– Это существа, добывающие менхит. Именно они прокопали эти ходы, когда искали божественный металл. А сейчас они куда-то делись…

– Мама, что это? – Одна из близняшек указала на какой-то камень. – Можно я потрогаю?

– Нельзя ничего трогать! Это может быть опасно! – запретил Чавдар и первым подошел к месту, куда указывала девчушка. – Один остался… Очень странно.

Циглер тоже приблизился и охнул от удивления. Он никогда не думал, что лаэры так похожи на жуков-оленей, только размером с повозку. Его мощные челюсти, которые вгрызались в самую твердую породу, кажется, были сломаны. Да и сам лаэр лежал кверху пузом, сложив свои шесть лап, будто кто-то нарочно перевернул его. Панцирь, сделанный из прочнейшего металла, тускло отражал огонь в руке Эрика. На огромной морде лаэра было шесть глаз, куда вставили абы, а по центру торчал какой-то странный кристалл. По всей видимости, сюда приходили служители оружейной палаты, чтобы пробудить всех, но вот этот спал мертвецким сном. Так и оставили его, с голубыми камнями во лбу, даже не забрали…

– Странно, – повторил Чавдар и едва успел отойти, как над головой что-то загрохотало.

* * *

Заржал Айра, заметался по темноте, как ошпаренный, пытаясь скрыться от этого существа. Коза испуганно заблеяла и куда-то попятилась. Шолох угрожающе зашипел и принял боевую стойку, готовый вступить в схватку.

– Ну что ты стоишь?! – рявкнул Чавдар и тем самым вывел огневика из ступора. – Обвал! Дай свет!

В подтверждение его слов на головы им посыпалась каменная крошка. Эрик взмахнул рукой, и в воздух поднялись сотни искрящихся мотыльков, осветивших залы Дрейка. Свет от их трепещущих крыльев едва касался сумрачных сводов, однако, его было достаточно, чтобы метис мог найти то, что искал.

– Бежим! За мной! – Чавдар указал на чернеющий вдалеке проход.

Циглер схватил Божену за руку и бросился туда. Ее кисть была ледяной, как у трупа. Краем глаза Эрик заметил, как их проводник сажал детей на Айру.

Он бежал изо всех сил, таща за собой женщину. Едва они скрылись в проходе, как у входа обвалился огромный камень, перекрывший им путь назад!

– Щен! – донесся до них крик Чавдара. – Идите вперед! Встретимся у реки! Мы пойдем в обход!

– Мои девочки! – завизжала Божена и попыталсь сдивинуть камень с места. Разумеется, ничего у нее не вышло. – Я никуда без них не пойду!

– С ними все будет хорошо, идемте. Чавдар поведет их в обход! – Эрик снова схватил ее за руку и потащил вслед за собой.

Они петляли по узким, пахнущим сыростью коридорам, покрытым замерзшей плесенью сине-зеленого цвета, пока звуки грызущего проход лаэра не перестали быть слышны.

«Странно, – подумал Циглер, когда они спускались по выбитой в скале лестнице, – очень похоже, что этот путь прорыли люди, а не жуки. Сколько же у них ушло времени?»

Хотя неудивительно, что в штольнях столько всяких потайных ходов, ведь ими часто пользовались контрабандисты и беглые преступники. Закроешь один ход, как предприимчивые граждане тут же выроют новый и начнут продавать к нему карты.

Вскоре они достигли небольшого кармана, и тут Божена вырвала руку из пальцев огневика и простонала:

– Стой! Я больше не могу! Дай мне немного времени перевести дух!

– Если хочешь, я понесу твоего ребенка.

– Нет, иначе он проснется. – Божена отвела взгляд.

Конечно Циглер давно понял, что ребенок не живой и она водит их за нос. Но если бы младенец был мертвым, он бы давно начал пахнуть, правда? И все же Эрику хотелось вывести обманщицу на чистую воду.

– У меня на руках он так хорошо спит, – продолжала та.

Эрик оскалился и прижал уши. Хвост как всегда сам стал неистово вилять, показывая его недовольство.

– Лучше тебе не врать, Божена. Я знаю, что это не ребенок.

– Это мой сынок! – упрямо повторила она и прижала сверток к груди. Похоже, она что-то прячет в этом кульке. – С каких пор мужик будет поучать женщину о детях?!

Огневик лишь развел руками. Ладно, в конце концов, это не его дело. Немного передохнув, они вновь отправились по проходу, пока не вышли к небольшому каменному мостику – единственной перемычке, соединяющей два каменных берега. Там, внизу, шумела горная речка, чьи воды в свете огоньков золотисто искрились и пенились.

Вода в таких реках считалась самой чистой, и Эрик набрал полную флягу. Ледяная до боли в зубах и вкусная, будто сладкая, вода…

Преодолев мостик, они прошли еще немного, пока не оказались в очередном каменном зале размерами чуть меньше залов Дрейка, но в таком же величественном.

Чавдара с детьми еще не было, похоже, Циглеру с Боженой удалось их опередить. Лаэра тоже не слышно. Неужели отстал? Или решил пойти обходным путем?

– Я устала, – простонала женщина и села на сбитую каменную сосульку, некогда растущую из пола. – Когда я давала этому пройдохе деньги, он не говорил, что мы будем спасаться от камнепадов! Надо потребовать часть денег назад!

В сердцах она взмахнула руками, и куль с ребенком выскользнул из платка и с глухим звуком упал.

…Кукла. С младенческим лицом.

* * *

Божена поспешно подняла куль и прижала к себе, опасливо косясь на Эрика. В ее глазах застыл немой вопрос: «Видел?»

Циглер обнажил клыки в подтверждение. Он ее раскусил.

– А вот и ваша мама! – донеслось откуда-то сбоку. Чавдар! Проводник вел Айру за узду, на спине коня сидели девчонки и болтали ногами. Позади плелся Шолох вместе с козой. И как он не съел ее по дороге? – Видите? С ними все хорошо!

Он спустил детей на пол, и те бросились к Божене обниматься.

– Кажется, все стихло. Похоже, лаэры прорезали ходы в горах, оттого и потряхивает. Ну ничего, здесь мы в безопасности. Останемся на ночлег. – Чавдар подошел к нише внутри скалы в самом дальнем углу зала. Здесь их поджидала небольшая палатка, уже сложенное кострище с запасом дров и закрытые сундуки, по всей видимости, с провиантом. – Пополним запасы воды, постираем вещи. Божена, мы вскипятим воду, чтобы ты могла помыть ребенка.

– Это не ребенок, – сказал Циглер и вызывающе посмотрел на Божену. – Это кукла.

Воцарилась тишина, прерываемая только далеким шумом реки.

И вдруг метис набросился на Божену и стремительным движением вырвал куклу из ее рук. В то же мгновение женщина завыла, как бешеная собака, и принялась бить его кулаками. Снова заплакали близняшки.

Тогда Эрик достал меч и зарычал.

– Хватит! А ну все успокоились! – гавкнул Циглер, и его голос звонким эхом прокатился по залам. – Назад, кому сказал!

Вид меча привел Божену в чувство. Она молча переводила взгляд с метиса на Эрика и обратно.

Чавдар тем временем вскрыл куклу и достал… чашу для причастия, отлитую из менхита. Вот почему лаэр так заинтересовался. Здесь священного металла больше, чем в десяти Искрах!

– Где ты ее взяла? А ну отвечай! Украла из храма?! Ты знаешь, что это богохульство?!

Божена молчала, скривившись от злости.

– Я верну ее в храм, – наконец произнес метис и спрятал чашу под плащ. – От таких вещей одни неприятности.

– Я за ними присмотрю. – Эрик зажег несколько мотыльков в руке, чтобы лучше видеть Божену с детьми. – Они никуда не денутся.

– Пойду пока спрячу чашу в тайнике. – Чавдар поднял фонарь и скрылся за скалой.

– Зачем вы это сделали? – зарычал обережник. – Воровство – это страшный грех!

– А что еще делать бедной вдове? – зашипела в ответ Божена и насупилась. – У меня нет ни мужа, ни крова! Только две дочери! Разве я не должна позаботиться о них?!

– Я такого не говорил. Представляю, как с детьми тяжело, но воровать… Извините, это вас не оправдывает.

– Мне не нужны оправдания. Пусть Чавдар вернет мне чашу, и все. Дальше я разберусь сама.

– Нет, отныне вы будете меня слушаться, – стараясь сохранить остатки спокойствия, произнес Эрик и убрал меч в ножны.

– А вы заставьте меня! – ехидно отозвалась Божена. – Вот еще, какой-то пес будет указывать мне, что делать!

Эрик не выдержал и решил показать, что лучше бы женщине подчиниться. Он не собирался ее бить или угрожать, просто схватил за руку и с силой сжал. Та завопила и принялась вырываться. Циглер поймал вторую руку и поднял обе наверх. Божена завизжала, повиснув как в капкане, и попыталась пнуть огневика.

– Дядя маг! Дядя маг! Не трогайте нашу маму! – закричали близняшки и стали колотить Циглера по штанине своими маленькими ручками. Разумеется, Циглеру это не наносило особого вреда, однако все же не хотелось устраивать подобное на глазах у детей.

– Либо вы меня слушаете и подчиняетесь беспрекословно, либо, когда мы выйдем отсюда, я сдам вас чертям за богохульство и кражу, – не замечая детей, строго произнес огневик. – Ясно?

Женщина перестала сопротивляться, и Эрик уже было подумал, что победил, как в это же мгновение она ударила его ногой. Попала в пах, куда, собственно, и целилась. Волна парализующей боли прокатилась по телу Циглера, он взвыл и разжал хватку.

* * *

– Думаешь, раз ты маг, то можешь делать все, что вздумается? Ни за что! – злорадно воскликнула Божена и попыталась выхватить у Эрика меч.

Помощь пришла, откуда не ждали. Шолох, до этого наблюдавший за развитием событий с равнодушием хладнокровного гада, вдруг оживился и зашипел на Божену. Близняшки спрятались за спину матери, а варан, продолжая шипеть и скалить треугольные зубы, наступал на них, оттесняя к стене пещеры.

Циглер, кое-как пришедший в себя, с трудом поднялся на ноги. Жгло так, будто кто-то прижал к паху раскаленную кочергу, и он едва мог передвигаться. Но чем больше боли он ощущал, тем злее становился.

– Дернешься, и я, клянусь богом, тебя испепелю. И даже не посмотрю на твоих детей, ты все равно их недостойна.

Судя по испуганному взгляду женщины, сомнений в его словах у Божены не возникло.

Некоторое время они просидели в такой оглушительной тишине, что Эрик слышал, как бьется его собственное сердце. А когда из-за скалы появился Чавдар, бледный, как мел, сердце и вовсе замерло.

– Что с чашей? – оживилась Божена, готовая вновь наброситься на метиса.

– Я ее спрятал.

– Как ты мог?! Я бы продала ее и отдала бы тебе часть денег! Разве тебе они не нужны?!

Тогда Чавдар не выдержал и отвесил женщине звонкую пощечину. От удара она упала на землю и по-собачьи заскулила. Близняшки набросились и на него, молотя по ноге Чавдара крошечными кулачками. Тот схватил их за шкирку, как котят, немного потряс, чтобы успокоились, и поставил рядом с вопящей матерью.

– Я не знал, что ты воровка, – отозвался метис с нескрываемым презрением. – Из-за тебя мы могли все погибнуть. Если бы маги нашли нас, то убили бы.

– Можно на пару слов? – позвал Эрик метиса.

Тот кивнул, и они отошли за скалу, так, чтобы Божена с детьми их не слышали.

– Чего хромаешь, Щен?

– Да так… Что будем делать? Нужно сдать ее чертям.

– Так было бы правильно. Ее нужно судить по всей строгости закона.

Циглер выглянул из-за скалы. Божена обнимала близняшек. Зрелище вызвало в Эрике волну неприятной, липкой жалости.

– Если ее отправят в тюрьму… Что тогда будет с детьми?

– Их ждет приют.

– Тогда вместо одной сломанной жизни мы получим три. Не думаю, что в приюте им будет лучше, чем с родной матерью.

Чавдар недовольно нахмурил брови:

– Хочешь сказать, что такое преступление стоит забыть?

– Нужда побудила ее сделать это. Да, то, что случилось, греховно, однако… В мире столько боли и зла. Я не хочу, чтобы страдали дети.

– Когда-то мы с Шолохом служили в Доме пользы в Йеффеле. Там-то насмотрелись на боль и зло, – вздохнул Чавдар. – И на страдающих детей.

– Не сомневаюсь. Но чаша – это все-таки просто кусок металла. Он не стоит чьей-либо жизни, поверьте мне. Я думаю, стоит отпустить Божену с миром.

Метис тоже выглянул из-за скалы, снова горестно вздохнул и кивнул:

– Как скажешь, Щен. На моей совести и так грехов полно, будет еще один. А вот как тебе жить с этим, огневик, решай сам.

– Спасибо, Чавдар. Это благородный поступок, Альхор благословит вас.

Он ушел, Эрик же принялся искать что-нибудь холодное, что можно прижать к горящему огнем паху.

Ужинали, не проронив ни слова. Метис развел костер и угостил всех, кроме Циглера, вяленым мясом. Божена ела с неохотой, хотя за прошедший день не держала во рту ни крошки. Потом все легли спать.

Чавдар спал в отдалении, сидя на сундуках с едой. Божена с детьми устроилась в палатке. Больше она с ними не говорила, похоже затаила обиду. Эрик постелил свой спальный мешок рядом с костром и следил, чтобы тот не погас, отдавая последнее тепло.

Глава 21

Людвиг

Мир померк. Вигги падал в глубину, и страшное дыхание бездны дышало ему в спину. Людвиг лежал на снегу и в свете рассветного солнца видел, как к ногам течет темная кровь.

Кровь, кровь, кровь… Казалось, она везде, заполнила собой все. Единственная мысль, что прокручивалась в голове снова и снова: «Йоханны больше нет».

– Йоханна!.. – звал он скорее по привычке, ведь он всегда звал ее, когда ему было плохо. Только вот сейчас никто его не слышал. – Йоханна!

Казалось, знакомый грудной голос вот-вот раздастся рядом, но… ничего. Людвиг чувствовал, как по щекам стекают горячие слезы. Плакса! Чертов слабак! Людвиг закричал от бессилия и ненависти к своему никчемному телу, жирному куску дерьма. Лучше б он умер, лучше б он сдох тогда вместо Люцика! Лучше бы…

Эйлит наклонилась над хожалкой и попыталась дать ей свою кровь. Она не знала или позабыла, что магия чудовищ для магов бесполезна, да и сам Людвиг не вспоминал об этом в то мучительное мгновение.

Йоханна лишь указала на Людвига, затем глаза ее закатились и… все. Эйлит попыталась растолкать ее, поднимала морду, звала по имени – тщетно.

От залитого кровью снега шел пар.

Поняв, что больше ничего не может сделать, Эйлит вернулась к Вигги. Он хотел встать – не смог из-за слабости.

Йоханна мертва.

Людвиг снова видел все как бы со стороны, будто Эйлит снова исцеляла его. Толстяк в разорванном на брюхе бархатном камзоле, со смешными шутовскими башмаками и растрепанными волосами. Бледный, с залегшими под глазами синяками. И смешон, и жалок одновременно…

– Вигги, мне так жаль, – донесся до него голос Эйлит. Она положила ему руки на плечи. – Это моя вина, прости меня! Если бы не я…

Мысль, что он остался совсем один, вызвала в нем настоящий ужас. Он вновь оказался тем шестилетним ребенком, на глазах которого пылал пожар. Нет, нет, нельзя возвращаться в тот день, нет! Если он вернется, то тогда… окончательно потеряет самообладание, нельзя этого допустить. Только не перед Эйлит!

Тогда-то Вигги и услышал странный звук. Что это? О боже, это он сам. Всхлипывает, как девчонка. Слезы заливали глаза, перед ними все плыло. Почему, почему виконт не может перестать плакать?!

Он пытался остановиться, даже зажал рот рукой, но тщетно. Всхлипы все продолжались, сотрясая его жирное, бесполезное тело.

Когда он так плакал в последний раз? Кажется, лет восемь назад, когда не смог встать с постели. Он тогда зарылся лицом в подушку и рыдал, пока никто не слышал, пока ткань полностью не промокла… А потом пришла Йоханна и… погладила его по голове. Затем взяла на руки и уложила в постель.

– Ну же, вашмилость. Не убивайтесь вы так. На все воля звезд. – Он услышал ее голос, как будто наяву.

Голос, который больше никогда не прозвучит.

Из его глотки вырвался низкий протяжный стон, словно кто-то забил животное. Почему, когда тебе шесть или даже восемь, плакать так легко? А когда тебе восемнадцать, кажется, что слезы убьют тебя?

– Вигги. – Девчонка села рядом с ним и обняла его. Уткнулась лицом в его шею, и Людвиг почувствовал ее горячее дыхание. Эйлит взяла его руку и крепко сжала, чуть оцарапав когтями кожу. – Я с тобой, слышишь? Я рядом. Ты не один.

Еще один стон. Он сжимал руку Эйлит и плакал.

* * *

– Ну как? – Голос Эйлит вывел его из небытия. – Вигги, прости, но мы должны уходить. Ты сможешь идти?

Людвиг посмотрел на свои ноги. Сможет ли он стоять, а тем более идти? Он попробовал подняться, пошатнулся и лишь чудом не упал, чудом успел ухватиться за руки Эйлит, и только она удержала его. Колени предательски дрожали, однако, он снова был на ногах.

– Все не так плохо, – подбодрила его девчонка. – Если где-нибудь есть сани, я могу тебя повезти.

– Нет, я сам.

– Уверен?

– Да. – Людвиг сделал шаг. Так, уже лучше. Затем подпрыгнул на месте и снова чуть не брякнулся на землю: девчонка его вовремя подхватила. – Видишь, я могу идти сам.

– Нам нужно в кладовую. Там найдем одежду и немного еды, если все не растащили… Пошли.

Комнатка оказалась небольшой, заваленной ящиками и сундуками с походной едой, одеждой, оружием. Оказавшись внутри, Эйлит зажгла факел на стене, закрыла дверь и забаррикадировала ее огромным сундуком, на всякий случай. Вигги, измученный даже такой короткой прогулкой, с облегчением сел на какой-то ящик и принялся растирать онемевшие ступни.

Девчонка же принялась рыться в шкафах, однако, как только она нашла кусок вяленой свинины, то принялась уплетать его за обе щеки. В этот раз повезло, и им досталось хоть немного провизии. Похоже, бунтовщики не смогли упереть все, что хотели.

– Как фкусна, – промычала она и зажмурилась от удовольствия. – Я такая голодная, что могу съесть лошадь!

– О, в этом я не сомневаюсь.

Людвиг нашел головку твердого сыра и мешок сухарей. Вот и весь ужин, то есть завтрак. Затем отпил немного воды из бочки и принялся искать одежду. Эйлит тем временем тоже доела и проверяла запасы.

– Пищи осталось не так много, – заключила девочка, раскладывая перед ним три мешка сухарей, восемь головок походного сыра, три куска вяленой свинины, два мешка с суповой смесью из перетертых костей и два пустых бурдюка. Воду они могут набрать, растопив снег, а затем прокипятив его вон в том котелке. – Хватит всего на несколько дней.

– Мы все равно много не утащим пешком.

– Думаешь, нам хватит до Давейна?

– Должно. Он всего в нескольких часах пути.

– Хорошо. Ты уверен, что сможешь дойти?

– А какой у меня выбор?

Возражать Эйлит не стала. В сундуке удалось отыскать одежду стражей Аэнора: сапоги разных размеров, шерстяные и холщовые обмотки, хлопковые рубахи с завязками, утепленные штаны, несколько стеганок, набитых конским волосом, и плащей с меховой оторочкой. Одежда казалась достаточно теплой, чтобы согревать долгое время на морозе.

Только вот пешком они все равно никуда не дойдут: Аэнор находится на отшибе, и до ближайшей деревни четыре дня пути через перевал.

Где же запасы монет? Людвиг обшарил все сундуки, пока наконец не нашел выемку в стене, закрытую каким-то мусором. Там лежал кожаный кошель с золотом и серебром. Тайник Йоханны. Она рассказывала ему о нем когда-то давно, когда он еще мог ходить. Этих денег должно хватить, чтобы прожить в таверне полгода, ни в чем не нуждаясь. Повезло, что те придурки, убившие его хожалку, не нашли его. И не вернулись, чтобы поискать еще раз.

Им нужно в деревню, чтобы купить лошадь. А потом следует отправиться в Хорру и доложить обо всем Леди-Канцлеру. Только Лорианна могла поверить ему. Только его сестра.

* * *

Одевались молча, будто в предчувствии чего-то ужасного. Девчонка помогла Вигги справиться с рубахой и штанами, и казалось, что вид его бледного брюха ее вовсе не смутил. Затем показала, как завязывать обмотки на ноги. Пальцы пока плохо слушались, и Эйлит пришлось еще застегивать ему стеганку на мелкие петельки, словно она нанялась хожалкой.

– Прости, что тебе приходится со мной возиться, – краснея, воскликнул Людвиг. – Клянусь, это в первый и последний раз!

– Тебе не за что извиняться. Я не из тех людей, кто воротит нос, когда кому-то нужна помощь, – отозвалась Эйлит. – Так-то лучше. Теперь отвернись, я хочу снять эти лохмотья.

Людвиг послушно выполнил ее просьбу, пытаясь самостоятельно завязать плащ. Ну давай же, черт бы тебя побрал! Получилось, правда, криво. Что ж, для первого раза пойдет.

Когда они вышли из башни, тяжесть прошедшего дня обрушилась на него, как скала. Тошнотворная боль скрутила все его естество, в голове словно забил медный колокол. Удивительно отчетливо он видел распластанные руки хожалки, покрытые бурой шерстью на запястьях, и подшитые рукава ее зеленого платья. Эйлит прикрыла тело какой-то холстиной, однако медведица была настолько огромной, что ткань едва доставала ей до колен.

Она лежала на снегу, никому не нужная, словно замерзшая ночью шлюха, и никто не похоронил ее, ведь хоронить оказалось некому. В Аэноре остались только они вдвоем: Людвиг и Эйлит.

Остов замка чуть припорошило снегом, что надуло с деревьев. Стояла такая оглушительная тишина, что казалось, будто бы вместе с Йоханной умер весь мир.

– Нужно предать ее огню, как полагается, – произнес Людвиг, и его голос прорезал безмолвие, будто нож вспорол кожу. – Эйлит, я должен с ней попрощаться, я…

– Понимаю. – Девчонка сочувственно кивнула. – Я пыталась дать ей свою кровь, но… Она отказалась, и…

– Вряд ли бы это помогло.

– Думаешь?

– На магов кровь чудовищ не действует. Иначе они бы не могли пользоваться своими мечами.

– Наверное, ты прав. Поищу что-нибудь, из чего можно сложить костер.

Когда она ушла, он склонился над хожалкой и взял ее за уже успевшую остыть ладонь. Только сейчас он заметил, что снег под телом превратился в кровяной лед, в который Йоханна вмерзла. Чтобы уложить ее на костер, придется выковыривать ее оттуда.

Господи. Выковыривать. Йоханну.

От этой мысли ему стало одновременно смешно и страшно. Тут посреди тишины раздался странный хрюкающий звук. Это Йоханна?! Может быть, она жива? А он собрался ее хоронить! Вот идиот! Вот же… Людвиг не сразу понял, что источник этого звука – его собственная глотка. Это был смешок. Его смешок.

Перед глазами все поплыло. Он вспомнил день, когда вернулся в Аэнор после случившегося в горах Син-Син, когда в один день потерял брата и мать. Хожалка, завидев его, не знала, что сказать. На ней было голубое платье с белоснежным фартуком и чепец. Уже тогда она казалась ему невообразимо старой, хотя он даже не знал, сколько ей лет. Он отчетливо видел ее грузную фигуру в лучах осеннего солнца, с деревянной ложкой в руках и с табакеркой в переднем кармане фартука. Замешкавшись, она подхватила его на руки и понесла в комнату, приговаривая, что она сейчас его вымоет, а потом обязательно накормит. Прижимаясь к ее широкой, горячей груди, шестилетний Людвиг впервые в своей детской жизни понял, что он не один.

…Взрослый же Людвиг рухнул на колени, не в силах больше стоять, и заплакал. В нем расползалось облако цепенящей скорби, от которого вновь отнимались ноги. Плевать на Аэнор, на Эйлит, на Нефер и на чертового Альхора! Плевать на все! Его Йоханна мертва…

Навсегда.

Людвиг сидел на снегу, закрыв лицо ладонями, через которые пробивались слезы. Если Эйлит увидит его, подумает, что он слабак. Хотя и на это тоже плевать. Одной его части просто хочется умереть и покончить со всем этим, но другая говорит, что он должен отомстить.

Должен найти этих ублюдков и заставить поплатиться за все, что они сделали. О, Вигги заставит их сожалеть!

Маленькая рука Эйлит легла ему на плечо и крепко его сжала.

– Ты не должен отчаиваться, – просто сказала девчонка. – Она бы не хотела, чтобы ты чувствовал себя несчастным.

Людвиг убрал ладони от лица. Он больше не плакал. Опустошенный виконт де Гродийяр поднялся на ноги и ответил:

– Ей уже все равно.

* * *

На то, чтобы сложить костер, ушло несколько часов. Они не пожалели времени и сил. Наконец устроили кострище и облили его маслом, которое отыскали в кладовых. Сперва пламя разгоралось неохотно, и масла пришлось вылить очень много.

Они трудились до самых сумерек, и лишь когда над Аэнором зажглись первые звезды, погребальный костер взмыл до небес, а вместе с ним и душа Йоханны.

– Ты знаешь какие-нибудь молитвы? – Людвиг повернулся к Эйлит.

В новой одежде, которая оказалась ей велика, ее было не отличить от мальчишки, вырядившегося стражем Аэнора. Только лицо и голову она закрыла шарфом, чтобы не привлекать внимания к своей «чудовищной» половине. В ее задумчивых глазах плясали блики от костра.

– Нет, мои родители никогда не молились.

– Мои тоже, – вздохнул тот. – А все книги оказались под завалами…

– Мне кажется, тебе стоит сказать то, что думаешь.

Какой толк от молитв, если бог давно их покинул? Он подошел поближе к костру – так, что жар облизал его щеки, и осторожно начал:

– Прежде всего, я бы хотел извиниться. Я не был примерным воспитанником и хорошим другом. Я всего лишь злобный, самовлюбленный и алчный говнюк, и лишь твоя смерть помогла мне осознать это. Прости меня.

Пламя вспыхнуло чуть ярче. Похоже, Йоханна приняла его извинения.

– Во-вторых, я бы хотел поблагодарить тебя. Если бы не ты, я бы, наверное, умер. Ты всегда была на моей стороне, даже когда я был не прав. Ты всегда защищала меня, а это дорогого стоит.

В костре с оглушительным треском обломилась ветка. Его благодарность медведица тоже приняла.

– В-третьих, я сожалею, что не узнал тебя получше. Не знаю, чем ты жила, что тебя беспокоило, что мучило ночами. Никогда не узнаю, какое прошлое ты скрывала ото всех и почему иногда плакала, думая, что я не вижу. Очень жаль, что мне не хватило духу поговорить с тобой откровенно. Но я найду твоих близких и расскажу о твоей славной смерти, обещаю.

Огонь прильнул к земле, словно кланяясь Вигги.

– Итак, Йоханна, хожалка и обережница виконта Людвига де Гродийяра, ты сослужила хорошую службу мне и моему роду. Теперь же я отпускаю тебя. Покойся с миром среди звезд.

Он поклонился пламени в ответ и повернулся к Эйлит:

– Если хочешь что-нибудь сказать…

Девчонка кивнула и тоже приблизилась к костру.

– Мы не были друзьями, но все, что я узнала о вас, вызвало во мне лишь уважение к вам. Вы были и достойным воином, и достойной женщиной. Мне жаль, что… – Эйлит всхлипнула и закрыла лицо руками, – что из-за меня… из-за меня вы погибли… если бы я не отвлекла их… они бы попали в меня, а не в вас…

– Ты не виновата, – возразил Людвиг. – Те придурки убили ее, а не ты.

Девчонка покорно кивнула и вновь повернулась к Йохане.

– Надеюсь, вы не злитесь на меня. Обещаю, о Людвиге я позабочусь.

Прах Йоханны развеяли над озером. Ветер тут же подхватил его и понес к небесам. Не прогоревшие останки Людвиг закопал в снег и поставил табличку, на которой написал имя и лишь день смерти, так как день ее рождения он не знал. Перед уходом из Аэнора виконт в последний раз попрощался с хожалкой, немного постояв над убогой могилкой. Его не покидало стойкое чувство, что больше он сюда не вернется.

Они вышли в путь засветло, чтобы успеть обойти озеро, пока солнце не село. С собой взяли самое нужное: пищу, теплую одежду, немного сухих поленьев, огниво и котелок. Если захотят пить, растопят и вскипятят снег, а вот еды хватит лишь на несколько дней. Ну ничего, они что-нибудь придумают. В конце концов, они живы, а это уже немало.

Правда, Йоханна? Правда?..

* * *

Озеро, на берегу которого стоял замок, окружала лента смешанного леса: лиственные деревья сбросили кроны, оголяя черные от влаги стволы, и только рыжие сосны, сохранившие пышные изумрудные ветви, надменно смотрели путникам вслед.

Вигги и Эйлит тащили за собой сани, стараясь выбирать места в сугробах поплотнее, где снегоступы не проваливались. Иногда виконт поскальзывался и падал, тогда его спутнице с недюжинной силой приходилось его подбирать, будто он ничего не весил.

Так, падая и поднимаясь, к полудню они обогнули озеро и оказались на противоположном его берегу. Людвиг, сам не понимая, на что надеется, стал искать глазами Аэнорский замок, стройный и величественный. Не осталось ничего, кроме крепостных стен. Словно и не было его никогда.

«Вот так погибает история», – с грустью подумал Вигги. Родовое гнездо де Гродийяров осталось лишь на старых картах и вскоре затеряется в воспоминаниях.

Хорошо, хоть ноги слушались его куда лучше, чем раньше. Он свободно переставлял их, правда очень быстро уставал, оттого они с Эйлит все время останавливались, чтобы виконт мог отдохнуть.

– Если хочешь, я могу повезти сани сама, – предложила девчонка, которой надоели постоянные заминки. – Иди за мной.

– Нет, там и моя еда. Вдруг ты решишь меня бросить одного? – запыхавшись, спросил Людвиг и улыбнулся.

Разумеется, он шутил, правда она не оценила: нахмурила брови и пожала плечами. И сани все же потащила сама, не слушая его возражений.

Благо, им повезло с погодой: над озером стояло прозрачное, непоколебимое безмолвие. Снег лежал ровным покрывалом, его белую поверхность не тревожила ни поземка, ни птичий след. Лишь однажды виконт заметил лису, высунувшуюся из тени деревьев и с любопытством наблюдавшую за двумя странниками. Мех у зверя казался таким рыжим, будто светился от внутреннего жара. Йоханна рассказывала, что раньше лис на дороге считали предвестниками беды и тут же убивали, чтобы отвести несчастье. Конечно, это всего лишь суеверие, но ведь предки не просто так его придумали, правда?

Подождав, когда странники отойдут подальше, наблюдательница рванула с места и удрала, украшая идеальную снежную гладь цепочкой неглубоких следов.

Однако неудача и вправду не заставила себя ждать. Людвиг с Эйлит прошли еще немного, прежде чем увидели двух всадников. Те направлялись в их сторону.

Спрятаться! Людвиг и Эйлит переглянулись. Но где? В снегу? Может, они успеют отойти к лесу? Нет, поздно… Их заметили – махнули рукой. Если всадники увидят Эйлит с такой рожей, кто знает, чем это может обернуться?

– Пройдем мимо, – мрачно отозвалась девчонка, поняв, о чем он думает. – Это не так подозрительно.

– Вот это как раз подозрительно. Я поговорю с ними, а ты подыграй.

Людвиг тоже помахал незнакомцам рукой.

Всадники стремительно приближались. Кони – Йеффельская верховая медно-красной масти и Миртовский тяжеловоз с темно-серой шкурой, будто черненое серебро. На верховой сидел мужчина в соболиной шубе с пушистым воротником, на тяжеловозе – его обережник, красный крокодил.

Приблизившись к ним, наездник верховой снял шарф, закрывающий лицо. Лилиан!

* * *

Какого черта он здесь забыл? Неужели пришел проверить младшего братца? Вот же лицемер!

– Вы из Аэнора? – строго спросил Лил, даже не думая спешиться. – Отвечай! Живо!

В голове тут же пронеслась сотня мыслей о том, как лучше действовать. Признаться или нет? Ведь если он увидит, что брат исцелился, кто знает, что он подумает? К тому же Вигги боялся за Эйлит. Рано или поздно придется рассказать, что это ее кровь виновата. А если Лилиан узнает, что она всех вокруг способна исцелить?..

Людвиг задумался и потому молчал. Лилиана лучше опасаться – это он усвоил с самого раннего детства.

– А ну, отвечай! Язык проглотил?

Лил уже начинал злиться и положил руку на рукоять меча. Не узнал!.. Да и не мог узнать: лицо надежно скрывал шарф, а Лил привык, что Людвиг вечно лежит в постели.

Вигги опустил взгляд, как обычно делают слуги при разговоре с хозяином. Эйлит последовала его примеру.

– Из Аэнора идем, из него самого, – произнес Вигги нарочито сиплым голосом, чтобы казаться старше. – Вот, кое-что прихватили. – Он похлопал себя по брюху, выставляя новенькую одежду. Идея притвориться мародером казалась просто гениальной! – Там еще полно такого добра, и вам хватит!

– Ах ты! – Брат вспылил от подобной наглости. Спешился, вытащил меч и замахнулся на Людвига. Тот неуклюже упал в снег и закрылся руками. – Грабитель клятый! Я тебе сейчас покажу, как воровать графское добро!

Эйлит хотела было вступиться за Вигги, но тот покачал головой: «Не надо». Нельзя мешать господам делать то, что им хочется.

– Да графу такое добро без надобности, господин! Замок то все, тю-тю! – Людвиг развел руками и осторожно поднялся. – Был и нету его! Одни развалины!

Не веря его словам, Лил поднял голову и всмотрелся в крепостную стену, темнеющую вдалеке. Не увидев башен, он раскрыл рот и потер глаза, словно дело было в них.

– Слишком быстро… Я думал, у них есть еще время… Черт! – Со злости он пнул снег. Тот разлетелся блестящими искрами. – Черт! Черт! Черт! Альхор его побери!

– Хозяин, вы ничего не могли сделать, – успокоил его обережник низким грудным голосом. – Я уверен, виконт успел покинуть его до обвала. Йоханна бы не позволила ему остаться, сами знаете.

– Ты. – Лилиан указал мечом на Эйлит. – Когда замок обрушился?

– Вчера, – тоненьким голоском отозвалась она и еще сильнее прикрыла лицо шарфом.

– Виконт с обережницей покинули его? – Лил навис над девчонкой и взял ее за грудки. – Куда они пошли?

– Я не знаю…

– Ложь! – Тот сильно тряхнул Эйлит и бросил на снег.

– Они ни перед кем не отчитывались, особенно перед ворьем, – вмешался Людвиг, не дай бог разозлит ее, и девчонка оторвет братцу руки. – Но я слышал, что они двинулись на восток.

– На восток? Что им делать на востоке? – удивился обережник и почесал пасть.

– Они хотят добраться до Медной гавани, чтобы оттуда уплыть в Атанас, – подытожил Лилиан. – Он собирается вернуться в Вилль де Ро. В мое поместье, – с горечью усмехнулся он. – А сам я здесь.

Он покрутил головой и почему-то рассмеялся. В его взгляде на миг скользнуло что-то безумное.

– Что будем делать? – вмешался обережник.

– Проверь, что они натаскали с Аэнора. – Лилиан тут же взял себя в руки, безумие в его глазах исчезло, осталось лишь хладнокровие. – Вдруг там что-то ценное.

Крокодил нехотя подошел к саням и принялся вытаскивать из-под ткани то сухари, то запасные сапоги.

– Шмот и жратва, – заключил обережник. Бросил в пасть кусок вяленого мяса и вернулся к лошади. – Ничего такого, хозяин.

– А награда будет? – деловито поинтересовался Людвиг.

– За что?

– За известия о вашем дорогом братце, за что еще? – Вигги протянул к Лилу ладонь, ожидая, что тот отсыплет ему немного медяков.

– Считай оставленную жизнь своей наградой, смерд! – безразлично отозвался Лилиан, даже не взглянув на Людвига.

На этом их пути разошлись. Вигги не жалел об этом. Может, и пересекутся когда-нибудь вновь.

Глава 22

Эрик

Если верить Чавдару, они шли по штольням уже восемь-девять дней. В темноте он совсем потерял счет времени. Сейчас утро? День? Или уже сумерки?

Эрик мог ориентироваться только на свои ощущения, ну и на поведение Айры, который, благодаря врожденному чутью, четко знал, когда садилось солнце.

В пути конь сильно беспокоился. Непривычного к тьме, еще больше его нервировало присутствие Шолоха.

Варану, похоже, было наплевать на собравшийся зверинец. Наверно, единственное, о чем он мечтал, – это побыстрее сожрать козу. Последняя, кстати, также не выражала никаких эмоций, лишь изредка жалобно блеяла. Только через несколько дней Циглер заметил, что никто ее даже и не думал кормить, и угостил бедняжку овсом.

В конце дня путники вновь разбили лагерь – последний перед большим переходом. Тогда Шолох отчего-то забеспокоился. Крутился у костра, то и дело высовывал язык и шипел на Божену. Он чуть не укусил несчастную за худую щиколотку, если бы вовремя не вмешался Чавдар. Его свисток издал мерзкий пронзительный звук, бьющий прямо в виски, услышать который могли лишь звери. И, кажется, маги. Эрик прижал уши и невольно заскулил.

– Убери свою тварь, и без нее тошно! – простонала женщина и отмахнулась от варана, как от назойливой мухи.

А ведь он с легкостью мог проглотить ее целиком, если бы захотел!

– Ты больна? – нахмурился метис.

– Просто жар. Ничего серьезного, идти смогу, только дай поспать, – отозвалась она и прикрыла воспаленные глаза.

Может быть, подхватила простуду на сквозняке? В горах немудрено помереть от лихорадки…

Чавдар подозвал Циглера и кивком указал на скальный выступ, за которым можно было переговорить наедине. Они спрятались там, и Чавдар встревоженно произнес:

– Она вот-вот обратится. Времени почти нет.

– Что? – не понял Эрик.

Ему показалось, что он спит и видит страшный сон. Мать близняшек – амат?! Он заметил, что постыдно поджимает хвост. Нет, так не годится. Эрик успокоился и заставил хвост вести себя, как положено.

– Ты должен убить ее, – продолжил Чавдар и достал флягу – круглую, с выбитой змеей. – Я дам близняшкам цепенящий взвар, затем доставлю в ближайший Дом пользы.

Смысл его слов с трудом доходил до Эрика. Убить, он должен убить амата… Он никогда никого не убивал. Ну почти.

– Вы уверены? – отозвался Циглер, когда буря в его душе немного улеглась. – Вдруг это какая-то ошибка?

– Мы с Шолохом двадцать лет прослужили в Доме пользы. Тех, кто вот-вот обратится, он чувствует сразу. Так что да, Щен, я уверен.

В груди похолодело. Эрик должен убить ее, это его долг перед государством, и у него нет права на слабость.

– Отруби голову. Или пронзи сердце, но тогда она будет мучиться какое-то время. Голову все-таки лучше, так она ничего не почувствует, – посоветовал Чавдар.

«Ничего, – подумал Эрик мрачно. – Почти».

– Сперва займитесь детьми, – велел он Чавдару. Ему не понравилось, что его учат убивать. Будто Эрик и правда какой-нибудь щен… Щен-сосунок! – А дальше я разберусь.

Чавдар кивнул и вернулся к лагерю. Вскоре он увел за собой близняшек и варана, обещая показать «кое-что о-о-очень интересное». Огневик остался один на один с Боженой и мыслями об убийстве, висевшими над ним, как топор палача.

Именно тогда его окатила волна гадкого страха. Он не мог ни пошевелиться, ни слова сказать, только стоял и по-рыбьи тупо смотрел на сидящую перед ним Божену. На то, что Чавдар увел детей, женщина почти никак не отреагировала. Эрику даже показалось, что это ее обрадовало: наконец-то Божена могла отдохнуть от их криков.

– Чего смотришь, пес? – преодолевая боль, которая терзала ее изнутри, спросила она. – Блуда захотел? Небось, у тебя никогда не было женщины?

* * *

– Нам запрещено, – смутился Циглер. От таких вопросов он чувствовал себя грязным. Кажется или судьба нарочно подкидывает ему дам легкого поведения? Это какой-то знак? – Вы же знаете.

– Но ведь хочется иногда, правда? – грустно усмехнулась Божена. – Признайся.

– Я отгоняю все греховные мысли.

– Чавдар ушел, детей нет. Ты ведь об этом сейчас подумал?

– Нет, я… – Хвост Эрика предательски завилял, как это обычно бывало в моменты особого волнения. От стыда ему захотелось провалиться на месте! Черт, вот же черт! Почему он чувствует себя таким жалким?! – Я вовсе не об этом думал, я…

– Да ладно тебе, щеночек, – снова усмехнулась Божена и показала плохие желтые зубы. Почему-то от этой улыбки он ощутил приступ тошноты. – Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть женщину. К тому же я знаю, что нравлюсь тебе.

«Вот уж действительно. Особенно после того, как дала по яйцам», – мрачно подумал Циглер. А вслух сказал:

– И что вы предлагаете?

– Я готова с тобой пошалить при одном условии. Убей Чавдара и его тварь, когда мы отсюда выйдем. Будь добр. Этот ублюдок, этот евнух не заслуживает права на жизнь.

– Откуда ты знаешь, что он евнух? Проверяла? – нахмурился Эрик, хотя прекрасно знал, что она права. В Дома пользы иных мужчин не берут. – Перед ним тоже ноги раздвигала?

В ответ Божена подняла полы платья, демонстрируя тощие колени, и посмотрела на Эрика таким гадливым взглядом, что внутри у него все съежилось.

Божена презирала его не меньше, чем Чавдара. Наверное, те же чувства испытывала к своему мужу, за которого против воли сосватали, и который наверняка поднимал на нее руку. Также почти наверняка она не выносила своего отца и брата, если те у нее были. Божена ненавидела всех на свете мужчин, потому что именно мужчины причинили ей самые ужасные страдания.

Понимая, что больше медлить нельзя, Эрик Циглер поднял меч.

– Ты убьешь меня? – усмехнулась Божена. – Из-за этой проклятой чаши?

– Нет, я убью тебя, потому что ты вот-вот превратишься в чудовище, – зачем-то признался огневик. Ему было жаль. Альхор Всемогущий, как же ему было жаль! Но он не мог иначе. Просто не мог. – Твоя последняя просьба?

Божена побледнела, как мел, и, не веря, уставилась на Циглера. Затем вдруг сорвалась с места в надежде убежать. Тогда Циглер выстрелил огнем, но промахнулся и лишь задел ее спину. Она завизжала. Упала, стала крутиться, как червяк, пытаясь потушить тлеющий платок.

– Тебе некуда бежать, – заключил Эрик, приближаясь.

– Не надо! Помогите! – завизжала женщина и поползла изо всех сил вперед, лишь бы спастись. – Чавдар! Девочки! Помогите мне! Маг сошел с ума! Он хочет меня убить!

– Инхар.

Аста вспыхнула мертвенно-голубым светом.

– Прости, мне очень жаль. – Циглер замахнулся, метя в сердце.

В последний миг Божена увернулась, и клинок царапнул каменный пол. Пользуясь замешательством, она вскочила на ноги и скрылась во тьме.

Эрик, которому удалось оттереть морду, зарычал и выпустил веер из искр, чтобы осветить пространство. Черт! Ее нигде не было! Неужели он облажался?!

– Вернись! – гавкнул Щен и бросился вперед. Оставалось надеяться лишь на обоняние. В воздухе висел кисловатый дух женского пота. – Ты опасна!

Черт, они слишком долго здесь находились! Старые и новые запахи смешались, введя Циглера в замешательство. Черт, черт, черт! И где ее теперь искать?!

От злости и досады Эрик завыл. Так и застал его метис, несущий на руках крепко спящих близняшек.

* * *

Без слов поняв, что же случилось, Чавдар уложил девочек на спальные мешки и освободил варана, наматывающего круги вокруг скалы, где его привязали. Затем метис достал серебряный свисток и издал низкий, режущий уши звук. Эрик невольно зажал уши.

– Ох, прости, не думал, что и ты его услышишь. Шолох найдет ее, где бы она ни была.

В подтверждение его слов варан открыл пасть, из которой показался длинный синеватый язык и, быстро перебирая лапами, уполз куда-то во тьму.

– Как так получилось, что она сбежала?

– Оказалась слишком проворной. Я не ожидал от нее.

– Да уж! По ней видно, что она та еще шельма.

– Божена предлагала убить тебя.

– Да, мы с ней сразу не сошлись характерами. – Лицо проводника вдруг посерьезнело. – Нужно разобраться с женщиной до того, как она обратится.

– Скольких вы убили, пока служили в Доме пользы?

– Не считал. О таком стараешься побыстрее забыть. – Чавдар отвернулся, всем своим видом показывая, что не хотел бы продолжать этот разговор. – Подсвети-ка получше. Кажется, я знаю, куда она могла пойти. Здесь есть небольшой ход, его с первого взгляда и не заметишь.

Циглер поднял в воздух орду светлячков. Да, метис оказался прав: вдалеке зияла темная расщелина. Как Божена нашла ее? Или она о ней знала? Что ж, уже неважно. Оставалось надеяться, что они успеют.

Вместе с проводником они протиснулись в расщелину и оказались в очередном узком коридоре. Здесь же Эрик учуял знакомый запах пота и попытался взять след. Если верить словам Чавдара, тоннель вел к обрыву, за которым текла горная река, так что бежать Божене было некуда. Ее ждала судьба всех аматов: неизбежная смерть.

Там, вдалеке, раздался приглушенный крик. Кажется, Шолох нашел свою добычу.

– Мой мальчик не даст ей сбежать, – со странной любовью в голосе отозвался метис, словно говорил не о ползучем гаде, а о собственном сыне. – Он любит игры в догонялки. Будет мучить ее, пока Божена не упадет от усталости.

По загривку пробежались мурашки. Было что-то жуткое в его словах. Циглер вдруг почувствовал себя на охоте, будто волк, выслеживающий жертву, а никак не праведный каратель.

Наконец, они услышали шум реки. Звук отражался от каменных сводов и превращался в громкий, давящий гул. А это что? Похоже на кровь. Где Божена успела пораниться? Упала? Или что похуже?

Когда оба вышли на небольшое плато, на самом его краю сидела женщина в испачканном платье и тяжело дышала. Рядом вилял хвостом варан, довольно облизывая розовые от крови зубы.

– Уберите его, – попросила она, прижимая к груди прокушенную руку. Как Божена вообще выжила? Как не сорвалась в воду? Здесь же кромешная тьма! – Я сделаю все, что скажете, только уберите от меня эту гадость!

Ее крик растворился в грохоте горной реки. Дикие от испуга глаза Божены, изнутри подсвеченные голубой магией, смотрели на Эрика Циглера. Поздно, слишком поздно, надо действовать! Она уже превращается!

– Инхар! – только и успел крикнуть огневик.

Ее платье начало трескаться, в прорехах на груди показались пучки белой шерсти. Защищаясь, Божена полоснула мгновенно отросшими когтями по воздуху. С визгом и нечеловеческой силой она швырнула ящера в реку. Чавдар бросился за Шолохом.

Циглер увернулся и ударил то, что когда-то было Боженой, огнем в живот. «Женщина» согнулась пополам. Эрик воспользовался ее замешательством и рассек ей шею.

Он даже не ожидал, что будет все так просто. Шея оказалась мягкой, словно и не плоть вовсе, а податливый воск. Божена выгнулась дугой и издала страшный предсмертный хрип. По ее подбородку стекала кровь, забивая легкие. Она дернулась, забилась в судороге, разбрасывая вокруг себя слюну, и… затихла. Под ее телом медленно начала растекаться темная лужа.

– Шолох! – закричал Чавдар. – Где ты?! Покажись!

Но Циглер его уже не слышал…

* * *

Река поглотила тело ящера, и сколько бы Чавдар ни звал его, он так и не показался. Метис плакал и свистел в свой проклятый свисток несколько часов, пока, наконец, не понял, что все напрасно. Тогда он прочел молитву, выбросил свисток и вернулся к Эрику Циглеру. Тот не нашел слов, чтобы утешить его, лишь сочувственно покачал головой.

Когда они вышли из штолен, стояла глубокая ночь. Небо было чистым, и сине-зеленые звезды сияли особенно ярко, освещая искрящиеся верхушки гор. Снег лежал пластами, образуя идеально гладкие поверхности, будто складки на выстиранном пододеяльнике, и Эрику захотелось лечь на снег прямо здесь, завернуться в это покрывало и уснуть вечным сном. Он так давно не видел неба, что и забыл, как оно прекрасно.

– Чуть ниже будет хижина с припасами, переночуем там и утром начнем спуск, – пояснил Чавдар. – Держи.

Он протянул Эрику флягу с цепенящим взваром.

– Тебе нужнее.

Эрик сунул флягу в сумку, надеясь, что она никогда ему не пригодится.

Открытое небо давило на него своим величием, ледяные глаза звезд непрестанно наблюдали за ним, и он чувствовал себя нагим и беззащитным. Казалось, Циглер никогда не станет прежним. Что-то произошло с ним там, во тьме, чья-то ужасная рука вынула из него что-то важное, будто самоцвет из драгоценности, а взамен вставила стекляшку.

Щен чувствовал себя грязным грешником, никому не нужным. Казалось, что, если кто-то узнает о том, что он сделал, его никогда не простят…

Циглер плохо помнил, как добрался до хижины, развел костер и лег на кровать, матрасом для которой служили еловые ветви. Он уснул тяжелым сном без сновидений, а когда проснулся, Чавдар уже заваривал ароматный чай из толченой облепихи. В горах ослепительно светило солнце, освещая плавные, как тело женщины, склоны.

Чавдар предложил остаться еще на одну ночь, чтобы как следует отдохнуть. Эрик согласился, затем вспомнил, что не расплатился с ним до конца.

– Это кровавые деньги, оставь их себе, – отмахнулся метис. – Я больше не пойду в горы, с меня хватит. Даже здесь мое прошлое меня настигло.

– Меня тоже преследует смерть, – зачем-то сказал Циглер, чувствуя, что нужно хоть как-то нарушить воцарившееся молчание. – Она идет за мной по пятам.

– Не забивай голову, – просто ответил Чавдар. – Убил одну, спас десятки. Я всегда так думал.

– В этом есть что-то порочное.

– Жизнь вообще порочная штука, – пожал плечами метис. – Я отвезу детей в Дом пользы, как только спустимся с гор. На этом мой долг будет выполнен.

Девочки мирно спали, еще не зная, что их ждет, когда они проснутся. Сердце Эрика сжималось от жалости каждый раз, когда он думал о том, что с ними будет в Доме пользы. Ведь если девочки окажутся аматами, как мать, то участь их незавидна. Избежать ее может лишь женщина, что родила ребенка, ставшего магом: считалось, что такие женщины чисты и не могут оказаться чудовищами. Только вот Эрик Циглер на примере Эйлит и ее сестры знал, что это всего лишь заблуждение.

– Жаль вашего варана, – произнес Циглер, чтобы приободрить метиса. – Он казался очень умным.

– Он был уже немолод. Значит, его время пришло. Не каждому суждено погибнуть как герою – в битве за правое дело, – отозвался собеседник, пряча от огневика блестевшие от слез глаза. Эрик боялся, что метис все равно винит его в смерти варана, пусть и скрывает это. – Друзей надо уметь отпускать.

– Позаботьтесь о девочках. Надеюсь, им повезет больше, чем матери.

– Это вряд ли, – мрачно усмехнулся Чавдар и ушел собирать вещи.

Вскоре они простились. Впереди Эрика ждал Аэнор.

* * *

Истощенный долгим подземным переходом, Циглер был рад наконец оказаться на свободе. Перед ним открылись просторы Мирты, самой древней провинции Нефера. Аэнорское озеро, издалека похожее на огромное белое поле, по форме напоминало зеркало с изящной ручкой. Вокруг темнел сосновый лес; изумрудным ковром он взбирался на ближайшую гору, будто собираясь покорить ее. Отюда и сам замок де Гродийяров больше походил на разбросанные детские игрушки. У Эрика были такие в детстве: вырезанная из дерева башенка, несколько кусочков крепостных стен, донжоны и даже открывающиеся ворота. От замка поднималась струя дыма, словно кто-то жег большой костер.

«Интересно, Леди-Канцлер уже там? – подумал Эрик. – Ведь если нет, то придется ждать ее прибытия черт знает сколько времени».

А что он будет делать после того, как отдаст Искру? Стоило бы вернуться в Гауц, вдруг там понадобится помощь. Вот только кажется, одной звездой все не ограничится. Возможно, Леди-Канцлер отправит его на поиски остальных, тогда его путешествие затянется на много месяцев, а вдруг и лет? Может, оно и к лучшему, ведь тогда никто не сможет им командовать, и огневик будет предоставлен сам себе.

Несколько дней Эрик спускался с гор, гонимый северным ветром и холодом. Стараясь тратить на ночлег как можно меньше времени, уже через три дня он добрался до замерзшего озера. Его застывшая безмятежность породила в Щене странное чувство тревоги. Озеро казалось тихим и уснувшим, в округе не повстречалось ни одного рыбака, который надеялся вытащить из-подо льда уснувшую рыбу.

Айра недовольно ржал и рыл копытом снег. Эрик успокоил его, похлопав по шее, и направил в сторону замка. Вот только где башни? Может, Эрик ошибся и приехал не к тому озеру? Что-то не так с картой? Или Чавдар вывел его не туда, куда обещал?

Эрик спешился и огляделся.

От мыслей его отвлек толчок, словно кто-то огромными кулаками раскурочивал земное нутро. Похоже на землетрясение! Айра испуганно заржал, переступая копытами, и попятился, готовый то ли встать на дыбы, то ли понестись вскачь. Деревья закивали кронами, роняя на сугробы снежную пыль.

Замок! Где чертов замок? Почему здесь одни руины?

Ответить на эти вопросы он так и не успел. Земля стала уходить из-под ног, Айра дернулся в сторону – и вовремя! Рядом открылась глубокая яма, в которую с легким шуршанием осыпался снег.

– Тише! Тише! – Эрик попытался успокоить коня.

В яме показалась уродливая морда с мощными челюстями. Они щелкали с такой силой, что свистел воздух. Эти челюсти только что мололи камень, кроша его в муку, и вдруг замерли в задумчивости. Лаэр! Точно такой же, какого Эрик видел в штольнях!

Четыре глаза – голубые абы, как на мечах, слепо смотрели в небеса. На морде лаэра еще осталась пыль неферских глубин. И тут кристалл на его морде загорелся красным. Лаэр отряхнулся и повернул огромную голову к Циглеру, почуяв добычу.

Огневик оцепенел, не зная, что делать. Бежать? Сражаться? Вряд ли он выдержит бой с такой огромной неуязвимой тварью! Пальцы все же невольно сжали рукоять меча, который в битве явно окажется бесполезен.

Жук снова издал тот отвратительный, полный непонятного призыва звук и принялся выбираться из норы, помогая себе мощными лопатоподобными лапами, а затем и вовсе замер, ожидая какого-то неведомого приказа. Циглер прищурился.

Что это блестит в полупрозрачном брюхе? Да оно полно менхитовой руды!

– Простите, не хотел вам мешать, – зачем-то сказал Эрик. Все его естество вопило об опасности: «Беги, Циглер! Беги как можно скорее!» – Я просто кое-кого ищу…

Лаэр неистово загудел, словно бронзовый рог. Челюсти снова щелкнули, будто ломая невидимый камень. Также легко они перемелют кости и Эрика, и Айры!

– Послушайте, у меня ничего нет! Я просто обережник!

Лаэр двинулся в его сторону, продолжая угрожающе клацать челюстями. И тут Эрик понял: звезда! Эта дурацкая звезда – из менхита! Черт, опять из-за нее он попал в неприятности!

А менхит лаэр заберет любой ценой. Так уж устроены эти твари…

* * *

Беги, Циглер! Беги быстрее! Тебе с ним не справиться! Снег вновь стал обваливаться, и из недр земли начали появляться все новые и новые морды. Сколько их здесь? Не меньше полсотни! Пронзительно заржал Айра. Эрик выстрелил в лаэра снопом искр, надеясь сбить со следа, напугать, и бросился к коню. Стремительно запрыгнув в седло, он ударил Айру пятками что есть силы, и конь рванул в сторону леса. Быть может, там они смогут укрыться?

Морозный воздух хлестал Циглера по лицу, не давая вздохнуть. С морды Айры на снег падала желтая пена. Они мчались к черной полосе сосен, в надежде, что те спасут их от преследования. За спиной слышалось грозное гудение металлических крыльев. Лаэры преследовали их.

Айра скакал, утопая в снегу, но все же прорывался вперед, обезумев от ужаса. У самого леса снег уже был несчастному животному по грудь, и конь почти перестал продвигаться, только возбужденно хрипел. Эрик спрыгнул с него и тут же провалился по шею.

Черт бы побрал эту зиму! Ладно, Айра вряд ли заинтересует лаэров, им ведь нужна Искра, верно? С какого расстояния они ее чуют? Наверное, с не очень большого, раз напали на Эрика только тогда, когда тот оказался совсем близко…

Твари, похоже, были почти слепы – зачем им глаза в кромешной тьме? – и ориентировались благодаря другим органам чувств. Что, если ему спрятаться в сугробе? Поможет?

Он принялся быстро копать снег, помогая себе огнем, чтобы уйти как можно глубже. Он опустился еще на несколько локтей, пока, наконец, не наткнулся на покрытую прошлогодней хвоей землю. Разрыв ее когтями, он сунул туда Искру, накрыл ее своим телом и затаил дыхание.

Где-то неподалеку жалобно ржал намертво завязший Айра. От копания в ледяной земле ломило руки, да и снег попал за ворот, растаял и проник холодными струйками сквозь шерсть.

Лишь бы его не нашли, лишь бы… Поздно! Лаэр уже здесь.

Над ямой завис силуэт огромного жука, ищущего добычу. Эрик вжался в землю, надеясь, что сквозь его тело тварь не почует Искру. Ну же, давай… Пожалуйста… Лаэр издал высокий звук и рухнул в снег, подняв его вверх целым фонтаном.

Терять было нечего. Эрик вытащил звезду, полоснул огнем, чтобы испарить верхний слой до устойчивой корочки, на которой можно стоять, и снова попробовал бежать. Чертовы сугробы! Лаэр догонит его, если не поторопиться!

За спиной уже щелкали огромные жучьи челюсти, готовые перемолоть Циглера в порошок. Где-то на краю сознания у него зародилась мысль, как спастись, но он до последнего отвергал ее. Нет! Он должен отнести Искру Леди-Канцлеру! Должен выполнить свой долг! Он…

Нет, нет, нет!

Вой лаэра раздался прямо над его головой. Тело само развернулось к ужасной пасти, полной сотни тысяч зубов, рука поднялась и бросила в нее сокровище. Все произошло прежде, чем ум Эрика успел отдать приказ.

Черт!.. Искра! Его миссия!.. Все пропало…

Как только звезда исчезла в глотке лаэра, тот замер на месте. Челюсти сомкнулись, перемалывая менхит до мельчайших частиц. Жук выполнил свою миссию. Циглер больше никого не интересовал.

* * *

Над руинами Аэнорского замка воцарилась гнетущая тишина. Неприятель замер на месте, переваривая лакомство.

– Доволен?! – прикрикнул Эрик и от злости пнул снег. – Из-за тебя я пойду под трибунал!

Лаэр не шелохнулся. Разве он не должен лететь к своим? Чего встал как вкопанный?

– Эй! – Огневик слепил снежок и бросил его в существо. – Ты что, уснул?

Ответом послужил гул. Но не такой, как раньше, а дребезжащий и визгливый, словно внутри жука сломался какой-то важный механизм. Звук все нарастал и нарастал, пока не превратился в дикий звон, режущий слух.

Все тело лаэра затряслось, заколыхалось, начиная с огромных челюстей и заканчивая крыльями. Эрик едва успел упасть на землю и прикрыть руками голову, как услышал странный глухой звук, будто великан хлопнул в огромные сухие ладоши. Его подняло в воздух, как песчинку, и отбросило назад, в глубокий сугроб. Макушку и спину обдало холодом, в нос забилась снежная пыль. Тьфу!

Хлопок не повторился. Эрик выбрался из снега и ахнул. Лаэр! Его брюхо разорвало, словно нечто решило любой ценой освободиться. Нечто, способное уничтожить даже это бессмертное существо. Неужели Искра?

Жук все еще стоял на лапах, понурив тяжелую голову. Из растерзанного живота сыпался добытый менхитовый порошок.

Циглер осторожно приблизился. Если он прав, то звезда должна быть где-то рядом. Нет, не похоже, что она вылетела из его тела. Возможно, все еще в брюхе. Придется это выяснить.

– О, Альхор Всемогущий и Всемилостивый, дай мне мужества! – попросил Циглер, набрал в грудь воздуха и сунул руку в треснувшее чрево.

Тут же его пальцы нащупали что-то острое. Искра!

Эрик выдернул руку со звездой и отскочил в сторону. В то же мгновение лаэр издал протяжный стон, завалился набок и рухнул замертво, прижав к гладкому брюху свои шипастые членистые лапы. Похоже, Искра оказалась ему не по зубам. Она оказалась неповрежденной, будто и не побывала в брюхе лаэра. Странно. Неужели она не из менхита? Или этот менхит – какой-то особенный?

Ладно, все равно. Главное, что звезда снова с Циглером, и он принесет ее Леди-Канцлеру.

Голова лаэра, вернее, ее ошметок с потухшим кристаллом лежала у сосны. Размером она была со среднюю тыкву. Челюсти оторвало, и теперь она больше походила на череп неизвестного животного. Что, если взять ее с собой? Ведь лаэры могут чувствовать менхит, а значит, это поможет ему найти остальные Искры. В конце концов, выкинет ее куда-нибудь, если станет обузой, правда?

Эрик коснулся ее – она оказалась ледяная. Кусок был довольно тяжелым, но не настолько, как он представлял.

Когда он, весь мокрый и замерзший, нашел Айру, все было тихо: остальные лаэры, устрашенные смертью своего товарища, не стали его преследовать. Свою добычу Циглер сунул в мешок и повесил на луку седла. Возвращаться в Аэнор было слишком опасно из-за лаэров, да и какой смысл, ведь замок разрушен? Куда ему теперь идти? В Гауц?.. И тут, словно в ответ на свой вопрос, он увидел что-то невообразимое.

Там, на юго-западе, ввысь тянулся столб лилового света. Магия…

Глава 23

Людвиг

– Чуть не попались, – с облегчением выдохнул Людвиг, глядя, как два всадника удаляются в сторону Аэнора. – Не представляю, что он подумает, когда увидит могилу Йоханны.

– Ты его знаешь?

– Да, это мой старший брат, Лилиан. Порядочная сволочь.

– Ты, я смотрю, с ним не особо ладишь.

– С чего бы мне с ним ладить? Он всю жизнь меня ненавидел.

– Однако он пришел за тобой, зная, что ты в этом нуждаешься, – заключила Эйлит и многозначительно на него посмотрела. – Может, не все потеряно?

– Если Лил что-то узнает об Искре, то нам конец. Ясно?

Эйлит лишь пожала плечами. По ее виду Людвиг понял, что она устала тащить сани в одиночку, однако виду не подавала. Их путь лежал к развалинам замка Давейн – там они переночуют и постараются что-нибудь выяснить, – а затем – через перевал, за которым находилась ближайшая деревня. Хотелось бы добраться до руин к закату, чтобы ночевать хотя бы под остатками крыши. Только бы погода не подвела!

Солнце стояло уже высоко, когда они решили наконец остановиться и перекусить. Повезло, что крокодил нашел всего один кусок солонины! Оставшихся хватит еще на пару дней.

Усевшись трапезничать на сани, они быстро проглотили свой скромный обед и решили немного отдохнуть перед сложной дорогой.

– Ты часто вспоминаешь о брате? – спросила Эйлит, чтобы нарушить воцарившееся молчание.

– О Лиле-то?

– Нет, я про близнеца…

А, Люциан… Тот являлся ему во снах, правда в последнее время все реже. Иногда он оставался шестилетним ребенком, а иногда становился взрослым, старше Людвига. Красивый, статный мужчина с голубыми глазами и открытым, благородным лицом. Такой, каким Вигги никогда не будет. Во сне он завидовал брату, однако потом вспоминал, что на самом деле, ему повезло больше, чем Люцику: виконт хотя бы остался в живых.

– Бывает, – как можно непринужденнее ответил Вигги.

От подобных мыслей у него совсем пропал аппетит.

– Прости, я не хотела заставлять тебя вспоминать что-то неприятное. Просто подумала, как это, наверное, здорово, когда есть кто-то, кто точно тебя поймет.

– Может быть, будь он жив, мне бы не было так тоскливо в башне, – согласился Людвиг. – И тебе пришлось бы спасать нас обоих.

– Он тоже болел?

– Да. Все дело в крови.

– Всегда дело в крови, – мрачно усмехнулась Эйлит. – Расскажи о нем.

– Он был… совсем другой. Иногда мне казалось, что мы не родные, – задумчиво отозвался Вигги, вспоминая ускользающие черты Люцика. – Я обзывал его мямлей, он жаловался маме, та меня за это лупила. Она, кстати, говорила, что по нраву Люцик больше всех из нас напоминает отца в юности. Весь в мечтах, и мухи не обидит. Добрый. Даже слишком добрый для нашей семейки.

– А другой брат? Почему вы не ладите?

– Мы с Люциком были младшими, а Лил постоянно насмехался над нами. Как-то не заладилось. Хотя сейчас, спустя время, я понимаю, что он просто нам завидовал. Отец был очень рад, когда мы родились, и все внимание уделял нам. Так-то брат – неплохой парень. По крайней мере, был им до того, как стал играть в карты. Йоханна говорила, что это все из-за нашей матери, а она в свое время очень любила нюхать серкет.

– Серкет?..

– Пыль из костей чудовищ. Позабористее акабского опиума. От него киснут мозги. Его используют для проверки женщин, чтобы выяснить, аматы они или нет. Вдыхают через тонкую серебряную трубочку или втирают в десны – кому как нравится.

Некоторое время Эйлит смотрела на него с удивлением и недоверием.

«До каких еще извращений может дойти человеческий род?» – будто спрашивала она.

– Слышал, что если принял серкет однажды, то будешь навсегда зависим, – пояснил Людвиг невесело. – Думаю, она стала его нюхать сразу после того как получила индульгенцию. Не знаю, был ли у нее выбор.

– Всегда есть выбор, когда знаешь о последствиях, – изрекла Эйлит с напыщенной мудростью и встала с саней. – Нам пора. Кажется, собирается метель.

Людвиг поднял глаза на бегущие с запада тучи. В этом она точно была права.

* * *

О, чудо! Они не погибли, пока добрались до развалин замка Давейн, хотя могли бы утонуть в снегу или умереть от холода, преследуемые жуткой метелью! С каждым часом та все усиливалась, секла лицо колкими льдинками. Ноги утопали в сугробах по колено, а иногда Людвиг проваливался по пояс вместе со снегоступами. Эйлит весила куда меньше, и барахтанье в снегу ей не грозило, однако бедняжке приходилось сражаться с сильными порывами ветра.

От Давейна осталась целой лишь часть крепостной стены и одна караульная башня. Вход туда закрывала старая деревянная дверь на заржавевших петлях. С трудом открыв ее, они ввалились внутрь и попали в комнату, что когда-то служила замковой страже гостиной.

Потолок здесь поддерживали толстые колонны, в стене сохранилось даже слюдяное окошко. Из него падал тусклый, слабый свет, и можно было разглядеть, как буря над Давейном усиливается, а небеса темнеют с каждым мгновением.

У стены сохранилась пара широких лавок, в углу возвышался камин, который когда-то согревал людей в такие вот морозные вечера. Кое-где скопился занесенный веками мусор: веточки и листья. Их принесли птицы или задуло через дверную щель.

– Неужели пришли? – облегченно выдохнула Эйлит и бросила сумку на одну из скамеек. – Не знаю, как ты, а я готова съесть быка!

– Я бы тоже не отказался. От половины быка точно, – улыбнулся Людвиг и тоже скинул сумку. Лямки больно натерли ему плечи с непривычки, да и ключицы ныли. Про пальцы на ногах даже вспоминать не хотелось: Вигги их не отморозил только благодаря магической силе крови Эйлит.

– Разведем костер? – Девчонка кивком указала на камин. В полумраке ее глаза немного отсвечивали голубым. – В такую метель дым вряд ли будет заметен…

– Я бы не стал рисковать.

– Как скажешь, – неохотно согласилась она и принялась снимать с лица шарф. – Посидим в темноте и холоде, не впервой.

Скоро им начало казаться, что в гостиной и вправду очень холодно – гораздо холоднее, чем на улице. Но сюда хотя бы не доставал ветер. Людвиг подумал, что вряд ли сможет заснуть при таком раскладе, поэтому первым вызвался в дозор. Эйлит не стала спорить, только слабо кивнула. Сегодняшнее путешествие вымотало ее окончательно.

Они молча съели ужин, состоящий из нескольких сухарей, вяленого мяса и сыра. Очень хотелось чего-то горячего, однако разводить огонь, действительно, было опасно: вдруг их найдут бандиты или кто похуже – маги? Хотя, может, Людвиг зря переживает?

– Ладно, уговорила, – сдался Вигги. Эйлит все это время молча обсасывала свой сухарь и задумчиво глядела в пустоту. Ему захотелось хоть как-то поднять ей настроение. – Давай разожжем камин, а то я превращусь в огромную волосатую ледышку.

В ответ на шутку, может, и не совсем удачную, девчонка лишь слабо улыбнулась. Похоже, что-то иное занимало ее мысли, и Людвиг вопросительно посмотрел на нее. В голове сразу вспыхнули тысячи мыслей: вдруг она хочет бросить его тут одного и обдумывает, как уйти так, чтобы он не заметил?

– С тобой все хорошо? – спросил Людвиг и хотел коснуться ее плеча, но передумал. Его прикосновение могло лишь сильнее разозлить Эйлит. – Выглядишь так, будто лимон проглотила.

– Лимон? Что это? – нахмурилась она.

– Такой… фрукт. Растет на юге. Очень кислый, – пояснил Людвиг. Она же простолюдинка, откуда ей знать про лимоны, идиот. – Если есть его без сахара, то делаешь вот так.

Он скривился. Это точно должно развеселить ее! Вигги – непревзойденный мастер корчить рожи! Так, по крайней мере, говорила Йоханна.

Однако девчонка не оценила его кривляний. Она встала с места и принялась собирать по углам веточки и листья. Как будто устала от него и не хотела больше слушать. Вигги огорчился и немного обиделся, однако виду не подал. Мало ли, что у нее на уме.

Набрав небольшую кучку, Эйлит положила ее в камин на остывшие угли и достала огниво. Костерок так и не зажегся: ветки и листья все же набрали влагу. Они лишь слабо тлели – и только.

Сообразив, что бессмысленно ждать чего-то большего, девчонка все в том же молчании сняла сапоги и забралась в спальный мешок. Людвиг снова хотел спросить: «Все ли хорошо?» – но тут же осекся. Черт, он же показал ей коронную рожу! Если и это не подняло ей настроения, то тут ничего не поможет.

* * *

Той ночью он так и не смог заснуть. Пялился на Эйлит, спящую в мешке (или делавшую вид, что спит). В его душе бушевали противоречивые чувства. За эти несколько дней жизнь Вигги изменилась так сильно, что прошлая казалась просто дурным сном.

У него есть руки. И ноги! Он может ходить, есть самостоятельно, может… да все что угодно! Только Йоханны рядом нет. На какой-то миг он подумал, что готов даже снова стать калекой, лишь бы вернуть ее к жизни.

Словно прочитав его мысли, Эйлит встрепенулась в мешке, резко села и, глядя на Людвига дикими глазами, произнесла:

– Я… нормальная?

– Смотря с какой стороны посмотреть.

– Людвиг, я серьезно! – чуть не плача, отозвалась она и принялась осматривать свое тело. – Мне снилось, что я… я была монстром…

– Ты недалека от истины.

– Нет, я была другим монстром! Гораздо больше размером! И я… я жрала людей… Господи, это так ужасно!

Она обняла руками колени и уткнулась в них лицом.

– Всего лишь сон, – подбодрил ее Людвиг. – Когда я был болен, мне часто снилось, что я здоров. А теперь снится, что я болен. Черт разберет эти сны.

– На острове, где я была… Меня разрубили на части, – начала Эйлит и посмотрела на Людвига полными тревоги глазами – как он отреагирует на такую новость? – Вторая моя часть тоже выжила и превратилась в монстра. Думаю, все мои сны… не просто сны.

Людвиг не знал, что сказать. Ого! С таким он еще не сталкивался. Жуть, конечно… Но каких еще чудес стоит ждать от «правильной» звезды?

– И… – Он даже не сразу подобрал слова. – Что случилось с твоей второй половиной?

– Она убежала. Не знаю куда, может быть, ее убили и мне все только кажется… – В полумраке человеческая часть ее лица выглядела мертвенно-белой. – Ах, Людвиг, ты бы знал, как я хочу, чтобы все поскорее закончилось! Как хочу спать в уютной постели и заниматься простыми вещами…

– Я тоже, Эйлит. Я тоже…

Обычно он всегда находил слова, но сейчас не смог: все, что занимало его мысли, – это смерть Йоханны. Казалось, Вигги снова готов заплакать, как ребенок, однако слезы не лились из его уставших глаз. Он сидел у тлеющего костерка и пытался думать о Давейне, однако мысли все равно срывались в бездну беспросветного горя.

Йоханна, несчастная Йоханна… Почему она, а не он?..

– Вигги, тебе стоит поспать, – шепотом произнесла девчонка, вылезла из мешка и села рядом.

– Нет, я должен понять, где она. – Он мотнул головой, пытаясь собрать мысли в кучу. Давай же, дырявая башка, думай, думай! – Если верить легенде, то где-то здесь…

– О чем ты?

– О Призрачной башне. Я думаю, хельминг имела в виду именно ее, когда говорила про ответы. Если верить сказаниям, тот, кто заберется на самый верх, сможет найти то, что ищет.

– Но… я видела только развалины, – нахмурилась Эйлит. – Никакой башни.

– Говорят, что лишь избранные могут увидеть ее. А еще она очень высокая… Тянется до небес. Можно увидеть весь Нефер как на ладони.

– Ты уверен, что эта легенда – правда? Может быть, это всего лишь выдумка из древних времен?

– Если бы башня была выдумкой, хельминг отправила бы тебя в место поинтереснее, чем Аэнор.

– Что ж, и то верно, – усмехнулась Эйлит. – Тогда бы я не смогла тебе помочь.

Они просидели в комнатушке до самого утра, болтая о разных вещах и стараясь ни о чем не думать. Под конец им стало казаться, что воздух в комнате немного прогрелся от их дыхания, но все равно этого было недостаточно, чтобы они перестали дрожать. Наконец им повезло: каминная труба оказалась не забитой и все уже удалось ненадолго развести костерок. Эйлит заметно нервничала, думая, что их скоро найдут. Однако пока все было тихо.

Лишь утром метель вдруг прекратилась, словно кто-то перекрыл вентиль со снежной крупой и ветром, и на небе взошло ослепительное зимнее солнце.

Тогда-то Людвиг и понял, как найти ее.

* * *

Руины Давейна образовывали идеальный круг. И все бы ничего, но этот круг не был покрыт снегом в отличие от всех остальных построек. Розовая мозаика, сложенная в форме спиралевидного лабиринта, по углам его было изображено четыре звезды: белая и черная, красная и голубая.

Людвиг провел по узору рукой. Холодный и сухой. Как будто какая-то магия защищала это место от влаги! Осмотрев рисунок, он понял, что это подсказка: лабиринт закручивался и замыкался в одной точке, словно чего-то ждал от посетителей. Вот только чего?

– Эйлит! Иди сюда! Скорее! – позвал он спутницу. – Я нашел башню!

Девчонка встала на круг и недоуменно уставилась на узор. Потрогала его, затем попрыгала. Бесполезно.

– Я думаю, нам нужно что-то положить в центр, тогда она появится, – пояснил Людвиг. – Раньше башня открывалась только хельмингами. Наверняка здесь как-то замешена Искра.

Эйлит сняла звезду и осторожно положила ее в центр. Ничего не происходило. Они постояли так немного, ожидая чего-то, сами не зная чего.

– Куакет! Покажись! – велел Людвиг на аментете. Снова ничего. Башня их словно не слышала. Неужели он ошибся? Нет, просто нужно верное слово. – Нерсулах! Стань доступным!

– Попробуй «дай мне ответ», – предложила Эйлит. – Вроде об этом говорила Сияющая.

– Дай мне ответ… – повторил Людвиг, вспоминая подходящие слова. Как давно он не практиковался в древних языках! Столько слов позабыл. Как же будет «ответ»? Кажется, иусат. – Дай мне ответ. Иусат-ур-ях!

Стоило ему это произнести, как пол под ногами задрожал. Эйлит невольно схватила Людвига за руку и прижалась к нему. От звезды стали расходиться искрящиеся фиолетовые волны, заливая собой все. Вигги видел, как волны превращаются в полупрозрачные стены. Они все росли и росли, пока, наконец, не сомкнулись над головой. Легенды не врали: башня и вправду уходила далеко-далеко в облака. Оказавшись запертым в ее фиолетовых тисках, Людвиг ощутил гнетущий страх.

– Что дальше? – дрожащим голосом спросила Эйлит, изо всех пытаясь сохранить самообладание. – Как нам подняться? Я не вижу лестницы…

– Анар, – скомандовал Людвиг, что означало «верх».

Пол под ногами снова заскрипел, словно проснулся какой-то старый, давно забытый механизм. Некоторое время все было тихо, а потом… Потом лабиринт под ногами оторвался от земли! Кусок камня, на котором они стояли, стал подниматься, набирая скорость. Все выше и выше, Альхор Всемогущий! Кто вообще это придумал?!

Людвиг почувствовал, как его внутренности сжались в тугой комок, а колени невольно задрожали. Ледяной ветер небесных вершин, о котором знают лишь птицы, хлестал их по лицу, не давая вздохнуть. Пальцы Эйлит, с виду маленькие и тонкие, с небывалой силой сжались вокруг его запястья – вот-вот сломает!

– Людвиг, мне страшно! – закричала Эйлит, когда скорость подъемника стала просто невыносимой. – Останови его! Пожалуйста!

И Вигги пытался, правда, только нужное слово, как назло, не шло на ум! Ну давай же!

– Рамдар! Саар! Гиноэр!

Наконец, подъемник резко замер, Эйлит и Людвиг повалились на пол. Тяжело дыша, они огляделись. Лестница подняла их уже очень высоко. Черт, насколько же она громадная, эта башня?

Людвиг обеспокоенно посмотрел на девчонку. Ей, кажется, было совсем плохо: она побледнела, лоб покрылся испариной, а в глазах стоял такой дикий ужас, какой она не испытывала даже перед бандитами с оружием.

– Я боюсь высоты, – призналась она, с трудом выдавливая из себя слова. – Вигги, пожалуйста, давай спустимся! Поднимайся без меня!

– Ты уверена?

– Хотя нет, стой! – Дрожащей рукой Эйлит пригладила перья на голове. – Мы ведь не упадем?

– Нет, если будем осторожны.

– Тогда запускай. Но если он опять разгонится, останови его, пожалуйста!

– Так и сделаю, – успокоил ее он. По правде говоря, ему тоже было не по себе. Они зависли в воздухе посреди небес, никто им не поможет в случае чего. – Ну что, готова?

– Да.

Эйлит снова взяла его за руку, и Людвиг почувствовал, как по его телу растекается тепло. Вместе они справятся. Выбора у них нет.

* * *

По пути на самый верх они делали несколько остановок. Эйлит трясло от страха, она то и дело садилась на корточки и закрывала лицо, пытаясь справиться с накатившими на нее чувствами. Людвиг научил ее делать несколько медленных вдохов-выдохов, чтобы успокоить сердцебиение, хотя сам тоже едва справлялся. Он ведь мужчина, ему нельзя показывать ужас, верно? Если они оба будут бояться, то точно никогда не поднимутся на эту чертову башню.

Наконец, подъемник замер. Они находились внутри огромного шара, будто сделанного из полупрозрачного стекла. Небо отсюда казалось совсем черным, а звезды сияли по-особенному холодно. Людвиг, преодолевая сопротивление собственного тела, выпрямился и заглянул за край платформы. Перед ним простирался горизонт, затянутый синеватой дымкой, а внизу замер черный лес.

Озера, крошечного вида домики городов и даже величественные статуи Альхора – все это походило просто на маленький, склеенный из цветной бумаги макет. Людвиг разглядывал Нефер, открыв рот. Это невероятно! Нельзя подняться на такую высоту и выжить!

Точно посмеиваясь над его мыслями, под ними пролетала стая птиц.

– Ты видела?! – Сияя от восторга, Вигги повернулся к Эйлит. – Нет, ну ты видела?!

Девчонка, вся зеленая после подъема, слабо кивнула и села на корточки, закрыв лицо руками.

– Ладно, не будем здесь задерживаться, – сжалился над ней он и стал перебирать в уме команды.

«Найди мне это»… Это – что? Как будет «Искра» на аментете? Изид.

Людвиг осмотрел узор на полу. Четыре звезды, четыре артефакта. Нет, не так. Четыре части единого целого. Он назовет их тауат, что и значит «часть». Стоит попробовать.

– Нассар-ур-тауат-ас-изид.

Купол над ними пришел в движение, переливаясь всеми цветами радуги и отбрасывая на мозаику солнечные зайчики. Все это время Эйлит так и сидела, закрыв лицо руками, лишь бы не видеть той высоты, на которой они оказались. Когда купол замер, в разных его частях появились странные блестящие круги.

На несгибающихся ногах Людвиг дошел до одного из них и коснулся гладкой поверхности. В это же мгновение по кругу пошла рябь, появилась совсем иная картинка. Озеро, берега которого покрыты снегом, а из самой воды выходит тонкий фиолетовый луч.

А это что? Какой-то город? Вигги снова коснулся круга и увидел город поближе: вот ратуша, вот дома, вот лавки продавцов. По городу бегают дети и катаются на санях. Похоже, им очень весело.

– Эйлит, посмотри на это! Божественная магия! – восхитился виконт.

– Не могу, – процедила она сквозь зубы и еще сильнее закрылась руками. – Меня тошнит.

Поняв, что девчонка не сможет разделить с ним радости, Людвигу ничего не оставалось, кроме как разбираться самостоятельно.

Город на берегу озера, чьи воды не замерзают. Он знает лишь одно такое место – озеро Великого Герцога с городком Нэсбен. Выходит, вторая Искра где-то в его водах. Как достать ее? Ладно, Вигги будет разбираться с задачками по мере их поступления.

В следующем круге он увидел нечто, похожее на монастырь, расположившийся в лиственном лесу. Снега здесь было очень мало, а значит, монастырь находился где-то на юге. Приблизив круг, Людвиг увидел картуш с гербом: селезень, держащий в клюве розу. Нет, он не знает, что это за орден. Придется искать.

Последний круг показывал яму, в которой, похоже, кто-то прятался, а рядом из снега пытался выбраться черный конь с белой гривой. Неферский рысак, очень дорогое животное. Выходит, последняя Искра у какого-нибудь графа или высокопоставленного мага. Однако сколько бы Людвиг не приближал, он не увидел хозяина.

– Эй, Эйлит, ты случайно не знаешь, чья это лошадь? – позвал Вигги девчонку.

Та с трудом убрала ладони от лица и взглянула на круг.

– Похож на Айру, – наконец сказала она.

– Айру?

– Конь Варана, но… вряд ли это он. Может, башня думает, что это граф Теодор? У него как раз была еще одна Искра.

– Получается, он уехал из Марого острога? Тогда нам нужно его найти.

– Похоже на то.

Людвиг уменьшил изображение, и по его телу от радости разбежались мурашки. Руины Аэнора! Золотой лес! Да!

Этот человек был всего в нескольких часах езды от Давейна.

* * *

– Что нам делать? – спросила Эйлит, немного придя в себя. – Надо найти его! Но как?

– Я не знаю. Может быть, он тоже ищет нас? Вдруг всадник уже идет к Призрачной башне? – предположил Вигги. – Других ответов у меня нет.

– Граф очень умный, он вполне может знать о ней, – согласилась девчонка. Людвигу не понравилось, что она еще кого-то, кроме него, считает умным. – Тогда нам стоит подождать его здесь.

– А если он не знает о башне и направляется в другое место? Ожидая его, мы зря потратим время.

– Тогда снова поднимемся сюда и найдем его, – просто ответила Эйлит. – Ведь теперь мы можем найти что угодно, правда?

– Да. Думаю, да.

– А мы можем отыскать мою сестру? – Ее глаза вдруг загорелись. – Как на аментете будет «сестра»?

– Насчет людей я не очень уверен, – признался Вигги. – Но можем попробовать. На свою я бы тоже поглядел. – Он вернулся в центр круга. – Как ее зовут?

– Эйдин, – с придыханием отозвалась Эйлит и тоже встала рядом. Кажется, даже страх высоты растаял перед ее желанием увидеть сестру. – Эйдин с хутора Хенен, дочь Фаолана и Эйнит… Маг.

– Маг? – удивился Людвиг.

Он никогда не слышал, чтобы у аматов рождались маги.

– Да. Так уж вышло.

– Хорошо, хорошо. Лучше будет, если ты сама скажешь заклинание и в этот момент будешь думать об Эйдин, нам ведь нужна одна конкретная Эйдин, а не все в Королевстве. Повторяй за мной: нассар-ур-Эйдин.

Эйлит зажмурилась, как будто от этого зависела ее жизнь, и прошептала:

– Нассар-ур-Эйдин.

Купол снова пошел искрами. Девчонка сжала кулаки от напряжения. Круг все не появлялся, словно Эйдин и вовсе не существовало. Эйлит, казалось, чуть не плакала от досады.

– Почему не получается? Она что, мертва?

– Я же сказал, я не знаю, как это работает с людьми. Ты уточнила, что она маг. Может быть, стоит назвать ее кличку?

– Я не знаю ее кличку… я ничего о ней не знаю, – со слезами в голосе отозвалась Эйлит. – Значит, не получится?

– Боюсь, что без прозвища – нет, – вздохнул Людвиг. – Не расстраивайся, что-нибудь придумаем. Уверен, она ждет тебя в Маром остроге, как и договаривались. И скоро вы увидитесь.

Эйлит лишь покачала головой, окончательно раскиснув. В это мгновение что-то болезненно шевельнулось в сердце виконта. Он всей душой хотел помочь ей, отблагодарить за исцеление… и не мог.

– Прости, – зачем-то сказал Вигги.

– Ничего. Ты же не виноват в том, что я не знаю ее клички, – слабо улыбнулась девчонка. – Ищи свою сестру – и спускаемся. Вдруг пропустим приход графа?

– Как скажешь. Нассар-ур-Лорианна-де-Гродийяр.

Круг быстро показал большую крепость из коричневого камня, с флагами Канцелярии на башнях. Кажется, Бъерна. Интересно, что она там делает? Почему не в столице?

– Похоже, она в Бъерне. Можем встретиться с ней по пути в Марый острог. Ло поможет нам с остальными Искрами, – предложил Людвиг. – Если хочешь, конечно.

– Меня никто не пустит в Бъерну.

– Мы что-нибудь придумаем!

– Я не знаю, Людвиг. Давай спускаться, – совсем убитым голосом произнесла она и опустила голову, словно не хотела смотреть на этот проклятый купол, который не может показать ей ту единственную, кого Эйлит хотела бы увидеть.

Если с озером все понятно, то где же им искать монастырь. Утка с розой в клюве… Если бы он что-то об этом знал, то точно бы запомнил.

* * *

Уже внизу Эйлит умылась снегом и снова повесила Искру на шею. Башня тут же растворилась в воздухе, словно ее и не было никогда. Девчонка скрылась в гостиной Давейна, чтобы достать и разогреть еду на обед. Ей хотелось побыть одной, собраться с мыслями, и Людвиг не стал ей мешать. По правде говоря, ему тоже было, о чем подумать.

Он бродил по руинам, размышляя, что же делать дальше, как увидел приближающегося к замку всадника. Путник спешился. Их нашли.

Тот самый конь. Эйлит была права: он направлялся в Давейн. А может, искал их? Интересно, он видел башню? Хотя, наверное, магия Альхора такова, что издалека она все равно оставалась невидимой, ведь тогда ее бы не звали «Призрачной». Иначе башня привлекала бы к себе слишком много внимания.

Увидев огромного черного коня, Вигги ощутил, как сперло дыхание: «Это он! И у него звезда!»

Путник приблизился к Людвигу. Он был выше его на голову, широкоплеч и хорошо держал спину – явно солдат. На нем был темно-серый шерстяной плащ, стеганый камзол и высокие сапоги для верховой езды. Вытянутую морду скрывал капюшон и шарф. Ну точно маг!

Маг! Эйлит не говорила ни о каких магах! Если он увидит ее, то все кончено! Эйлит – покойница.

Черт, черт! Что же делать? Забрать Искру силой?

– Денечек добрый, – начал Людвиг, поднимая руки и показывая, что безоружен. – Почтенный господин что-то ищет в этих глухих краях?

Незнакомец снял шарф, демонстрируя рыжую собачью голову. Огневик. Левый глаз закрыт черной повязкой.

– Лучше вам отсюда уйти, – вместо приветствия отозвался маг.

Его огромный конь в подтверждение слов громко заржал.

Людвиг громко фыркнул. Ничего себе заявленьице!

– Может, это вам лучше уйти? – чувствуя все нарастающую злость, обиженно произнес он. – Мы первые заняли это укрытие. Так что проваливай, песья рожа!

– «Мы»? Сколько вас там, бродяг? – деловито поинтересовался огневик и снял меч, прикрепленный к седлу. Черт, Людвиг, язык твой – враг твой! – Двое? Трое?

Он уже направился к воротам, как увидел заветную дверь комнатки, где пряталась Эйлит. Если всадник заметит ее, то даже не станет разбираться – убьет на месте! Перепуганный этой мыслью Людвиг преградил магу путь:

– Даже не думай!

Незнакомец оскалился и издал тихий предупредительный рык. Людвиг не шелохнулся. Тогда враг с силой ударил виконта прямо в живот. Внутренности сжались в один склизкий комок, и Вигги согнулся от боли, успев напоследок просипеть:

– Эйлит! Тут маг! Беги!..

Но она его, конечно, не услышала.

Огневик, который уже шел к двери, вдруг замер и обернулся:

– Что ты сказал? – пораженно спросил он.

Людвиг повалился на снег, скрипя зубами от боли – он уже не мог отвечать. Тогда маг снова подошел к нему, взял Людвига за грудки и поставил на ноги:

– Повтори, что ты сказал!

– Я сказал: фу, плохой мальчик! – через силу осклабился Людвиг.

В единственном глазу пса мелькнули удивление и злость. Он занес кулак, чтобы снова ударить Вигги – в этот раз по лицу, – как вдруг дверь башни открылась. На пороге стояла Эйлит. Перья на ее голове от ярости топорщились.

– Отпусти его! Сейчас же!

Маг ослабил хватку и медленно повернулся к ней. Лицо Эйлит вытянулось от удивления:

– Эрик?!

– Альхор Всемогущий… – пробормотал тот, кого она назвала Эриком.

Его пальцы отпустили Людвига. Маг отшатнулся, как ошпаренный. А потом зрачок единственного глаза закатился под веко, и пес упал в обморок прямо на снег. Рядом с глухим шорохом приземлился его меч в ножнах.

Эйлит подбежала к всаднику и принялась усиленно его трясти:

– Эрик! Эрик, ты чего?! Это же я! Эрик!

Людвиг тем временем встал на ноги и, хотя из-за боли в желудке не мог нормально выпрямиться, подошел к девчонке.

– Ты его знаешь? – спросил он, когда дыхание к нему вернулось.

– Знаю, – кивнула Эйлит и дернула пса за брылю. Бесполезно. – Это Эрик Циглер. Обережник графа Теодора.

Глава 24

Лорианна

От Гауца их отделяло непроглядное полотно темно-серого леса, кишащего голодными зверями или кем похуже. Смаглая юдоль – одно из самых неприятных мест Королевства после Смертолесья.

Говорят, во времена войн, когда Дильхейм еще не был частью Нефера, местные племена нарочно заселили долину дикими собаками и медведями-людоедами, привезенными с севера. После войны Смаглую юдоль часто навещали чудовища со всей провинции. Лорианна подозревала, что была там странная, притягательная сила.

Сейчас им оставалось лишь спуститься и пересечь проклятую долину, на переход которой уйдет часов десять, а если не повезет с погодой, то и весь день.

Так что лучше бы им как следует отдохнуть. Если приглядеться, то можно увидеть, что большая часть деревьев была повалена. Над городом струились вверх тонкие ленты черного дыма.

Леди-Канцлер велела разбить лагерь на том же пригорке, решив начать переход с рассветом. Отсюда она хорошо видела крылатый патруль. Похоже, они боятся прихода чудовища, раз вылетают каждый час. Что ж, оставалось надеяться на чертей и Лорда-Магистра, ведь только им под силу справиться с чудовищем.

Когда на юдоль опустились серые сумерки, лагерь погрузился в безмолвие, словно все ожидали прихода монстра. Где-то вдалеке заунывно выли волки, и их пронзительные голоса сеяли среди солдат обоснованную тревогу.

Лорианна лежала в спальном мешке, всматриваясь в колыхание ткани. Оно напоминало беспокойные воды Магритской топи, и она вновь ощутила тоску по матери. Ей казалось, что она слышит шелест плакучих ив и тростника, однако это был всего лишь снег.

– О чем думаете? – Лени уселась рядом, жуя кусок хлеба, смазанный маслом. – Дайте угадаю. Как там Атис?

– Нет, – улыбнулась Ло и повернулась к обережнице. Ее кольнуло чувство вины – про Варана в суматохе она совсем забыла. – Просто немного волнуюсь из-за монстра. Есть новости от Лила?

Рысь покачала головой. Что ж, значит, придется ждать дальше.

– Что с чудовищем?

– Разведчики докладывают, что оно прибудет завтра, предположительно днем. Говорят, ведет себя странно. Постоянно останавливается, возвращается по своим следам, рыскает, словно что-то ищет.

Хм… А что, вообще ему надо в Гауце? Его ведет голод или нечто иное? Вряд ли монстр, даже такого размера, будет обладать способностью трезво думать. Оставалось только гадать.

С такими мыслями она наконец забылась зыбким сном. Во снах Лорианна вновь стояла у топи, затянутой туманной дымкой. Вода была черной, будто смола, которую выливают со стен при осаде, и лишь у берега замерли зеленые звездочки ряски.

– Ильга! – услышала Ло далекий зов. – Ильга, спасайся!

Воды стали расходиться кругами, и из них проступили чьи-то рога. Все выше и выше, до самого неба. Существо, что вылезало из болота, было огромным, как гора. Оно раскрыло смердящую пасть…

– Миледи, проснитесь! – Перед глазами оказалась морда Кисточки. – У нас гости.

Это ж надо такому присниться! Как будто в жизни ей не хватает чудовищ! Теперь они еще и во снах!

– Что случилось?

– В лагерь прибыла некая Ярмила, говорит, что от графа фон Байля. И что ей срочно нужно увидеться с «главным человеком», – отчиталась Лени. – Позвать ее сюда? Или дождемся утра?

– Пригласи ее, – велела Ло, потирая веки.

– С вами все хорошо? – Рысь подозрительно прищурилась. – Выглядите так, будто увидели призрака.

– Кошмар приснился. Ничего такого, – отмахнулась Леди-Канцлер.

А про себя добавила:

«Чудовища из снов куда хуже настоящих. Их нельзя победить».

* * *

– Меня не приняли в высоком доме, – с обидой начала девушка, как только зашла в шатер. Статная, широкоплечая, она походила на воинствующих дев Дильхейма, о которых складывали легенды. И, кажется, Ярмила понятия не имела, с кем говорит. – Даже слушать не стали! А ведь я от важного человека!

– Я тебя слушаю, – отозвалась Ло и указала на стул, чтобы та могла сесть, однако девица не шелохнулась. – Что за новости ты хочешь нам сообщить?

– Зверь идет.

– Все?

– При ней было вот это. – Один из солдат протянул Лени что-то вытянутое, укутанное ткань. – Она отказывалась отдавать, так что пришлось отобрать силой.

Обережница взяла предмет и развернула. Похоже на посох, только вместо набалдашника – странный череп с абой. От рукояти исходила пульсирующая сила, и даже Ло, стоящая в отдалении, ощутила ее на своей коже.

Магия чудовищ. Смертельная магия.

– Что это? – Рысь недоуменно повертела посох в руках. – Похоже на оружие магов.

– Граф сказал, что им можно убить чудище.

– Всем выйти, – велела Лорианна. – Живо!

Солдаты удивленно переглянулись и нехотя покинули шатер.

– Он велел передать вот это. – Ярмила вытащила из-за пазухи мятый запечатанный конверт. – Там все написано.

«Уважаемый городской глава Бирг, пишу вам в надежде на ваше благоразумие. Наверняка вы уже знаете, что в сторону Гауца движется чудовище, каких Дильхейм еще не видывал. Оттого я счел своим долгом, как ученого и гражданина Нефера, передать вам предмет, собранный мною как раз в целях защиты от чего-то подобного. В этом посохе находится аба, что превосходит по силе обычное оружие магов. К сожалению, никакой маг воспользоваться им не может: аба подчиняется обычным людям – сие я проверил лично. Увы, из-за полученных недавно ран я не могу приехать, поэтому передаю посох вам. Уверен, вы сможете использовать его по назначению и спасти город.

С уважением, граф Т. ф. Б.»

Оружие, которое может использовать человек? Как графу это удалось? Может, дело в звезде? Неважно. Ло узнает, когда встретится с этим безумцем лично. Им ведь столько всего нужно обсудить! Например, Искры.

– Что именно оно делает? – спросила Лорианна, бросая записку в огонь жаровни.

– Выстреливает голубым светом, который может прожечь даже камень, – пояснила Ярмила и зачем-то закатала рукав. На ее правой руке виднелись красные пятна и волдыри. – Однако нужно быть с ним поаккуратнее.

Ло взяла посох у обережницы и внимательно осмотрела. Весил он гораздо больше, чем можно было прикинуть на глаз.

– Что нужно сказать?

– Заветное слово, которое известно всем магам.

– Миледи, это может быть опасно, – возразила Лени. – Никто не знает, как поведет себя эта штука…

– Она слишком важна, чтобы отдавать ее кому попало. – Ло завернула посох обратно в ткань. – Однако она точно нам пригодится в сражении с монстром. Ярмила, передай графу благодарность от Леди-Канцлера. И предупреди, что я обязательно загляну к нему в гости, как только разберусь с делами.

Девушка послушно поклонилась.

– Оставайся сегодня в лагере, тебя здесь накормят и дадут припасы в дорогу. Уедешь завтра с первыми лучами солнца. Чем быстрее, тем лучше.

– М… миледи? – спросила Ярмила тихо, взволнованно оглядываясь по сторонам. Она боялась, что их будут подслушивать. – Вы… вы видели уже Эрика Циглера?

– Кого?

– Обережник графа. Он… вез для вас кое-что. В Аэнор, как вы и просили. Хозяин волнуется.

– Передай графу, что я встречусь с ним, когда разберемся с чудовищем. И скажи, что Канцелярия благодарна ему за помощь. С Эриком Циглером мне еще не доводилось встречаться.

Ярмила снова поклонилась и ушла, оставив Лорианну и Лени в задумчивости. Даже радость от внезапно приобретенной силы не смогла развеять мрак их сомнений.

Завтра все решится: на рассвете они встретят монстра у Гауца и дадут отпор.

Возможно, это будет последний рассвет в их жизни…

* * *

Отец говорил, что в хороших доспехах можно танцевать. Новые доспехи, которые Лорианна заказала еще несколько месяцев назад, были почти невесомыми, пусть слегка и сдавливали грудь. Запах сыромятной кожи дикого Йеффельского буйвола казался самым приятным запахом на свете.

Ло поправила оплечья и пояс, на котором висел Клык – миртовский ятаган, доставшийся в наследство от отца, – затем проверила, крепко ли прикреплен к левому бедру Коготь – изогнутый кинжал с двусторонней заточкой. Разумеется, против огромного монстра Коготь и Клык были совершенно бесполезны. Однако вид вооруженной Леди-Канцлера, готовой сражаться наравне со всеми, воодушевлял солдат.

– Всех жду у шатра, – коротко велела Лорианна. А самой стало не по себе: говорить воодушевляющие речи – это ведь по части мужчин.

В шатре из плотного серо-коричневого сукна царил полумрак. Пахло промасленной тканью и сырой землей, холод от которой заполнял собой все пространство. Стоило Ло зайти, как ее сразу пробила дрожь: не от стылого воздуха, а от волнения.

– Все маги на позициях, скоро все решится, – доложила Лени. – Вы готовы, миледи?

– Речи не мой конек, – честно призналась Лорианна.

– Я думаю, что вам стоит сказать правду. Победа дается лишь тем, кто не боится заплатить за нее кровью. Не стоит тешить людей напрасными надеждами. Самое важное, что им нужно знать, – у вас есть план. Что бы ни случилось.

Ло вздохнула и нахмурилась, собираясь с мыслями. Снаружи перешептывались солдаты и маги, ожидая, когда Леди-Канцлер выступит перед ними и скажет, что победа бесспорна. Нет, пожалуй, не следует говорить, что в случае поражения Гауц – великий город-стена – падет. Но Ло не станет обманывать их. Нет, она будет честна. Им нужно надеяться на себя, не на чудо.

Победа дается лишь тем, кто готов заплатить за нее кровью. В этом Лени, без сомнения, права.

Ло набрала в грудь побольше воздуха и вышла из шатра. Маги и люди замерли в молчании, с оружием наизготовку. В их глазах Ло видела тревогу, неверие, даже страх. Но среди ужаса и беспокойства были и ярость, и вера, и надежда.

– Сложные времена настали в Нефере! – начала она. – У нас есть вера, и нет бога. У нас есть трон, и нет Короля. Я, глава Королевской Канцелярии, Леди Лорианна де Гродийяр, стою перед вами, людьми и магами, и говорю: несмотря на это, у нас всегда было то, что никогда никому не отнять. Наша честь, наши храбрые сердца, наши карающие мечи. Мне ли перечислять морокам, сколько чудовищ полегло от их рук? Мне ли говорить огневикам, сколько неверных было сожжено святым огнем? Мне ли считать, сколько жизней было спасено пересветами? А сколько людей отдали все за Короля и Альхора? Пусть тот, кому это неведомо, выйдет вперед и предстанет передо мною и вами, чтобы навечно покрыть свой род позором!

– Позор! – заревели в один голос люди и маги, и от звука их голоса Ло чуть не оглохла. Однако сердце забилось чаще: ее слушали! Ей хотели доверять!..

– Скоро сюда прибудет враг, что посягнул на святое: на наш город! И мы покажем ему наш гнев и ярость!

– …Ярость!

– …Он силен, сильнее всех, кого мы встречали! Буду честна: прольется кровь, много крови, но я верю: никто из вас не отступит! Никто не сдастся врагу без боя! Никто не запятнает чести! Никто!

– Никто!

– …Ибо нет для воина песни лучше, чем предсмертные крики! Нет ничего слаще, чем свежая кровь! Нет услады больше, чем возмездие! Врага ждет смерть!

– Смерть!

– Смерть! – закричала Ло что было сил и подняла меч к небу.

– Смерть! – ревели в ответ маги и люди, и их рев сливался в единый звук, словно это кричала сама земля Нефера.

Что ж, назад пути нет.

* * *

Чудовище ожидали с запада. Ло вместе с магами стояла за завесой, возведенной пересветами. Она была едва жива от волнения. Внутренности словно скрутило в бараний рог, хотелось зажмуриться, ущипнуть себя и очнуться в постели. Она до последнего отказывалась верить, что это происходит с ней.

Последний раз Лорианна испытывала такое после смерти отца, на церемонии посвящения в Канцлеры. Тогда ей до последнего казалось, что Лорд-Магистр не примет ее или еще хуже: решит избавиться.

Солдаты в городе смертельно устали: за два дня они вывели всех жителей в штольни, а сегодня целый день охотились за теми, кто еще прятался по подвалам и чердакам. Некоторые едва держались на ногах, а ведь все еще только начиналось.

– Идет, – прошептал кто-то, и голос провалился в густую, как студень, тишину.

Все и так поняли, что оно приближается: земля под ногами содрогалась все сильнее от шагов исполинских лап. Всем телом, через ноги, Ло чувствовала эти толчки, будто из глубины по земной коре бил исполинский чугунный таран. Силуэт чудовища – вытянутый, с непропорционально огромной головой – стремительно приближался. В руках защитников дрожали копья и щиты.

Самой спокойной из всех казалась Лени, которая неторопливо проверяла заточку меча, разглядывая клинок в свете утреннего солнца. Ее умиротворенный вид немного успокоил Лорианну: в конце концов, умрут они бок о бок.

Монстр был уже совсем рядом, когда издал отвратительный, булькающий вой, словно в глотку ему забили гвоздей. Его уродливая морда – совершенно лысая – была покрыта сетью костяных наростов. Пасть распахнулась, и из нее вывалился толстый фиолетовый язык. Бока, покрытые продолговатой чешуей, раздувались, как громадные меха. Колонноподобные лапы с короткими когтями врезались в почву, поднимая в небо снег и ошметки грязи. Оно двигалось, поднимая перед собой зловонный ветер, словно где-то гнили несколько сотен туш. От этой вони у Ло на глазах тут же выступили слезы.

Кто-то закашлялся, зажимая рот рукой. Монстр стремительно сокращал расстояние, хрипя от усталости. Ему тяжело было тащить собственный вес, но какая-то неведомая сила все гнала и гнала его вперед. В многочисленных глазах, скрытых между наростами, светились синие огоньки.

Еще пара мгновений, и оно окажется прямо в ловушке!

Один. Два. Три…

«Давай же, давай, давай!» – шептала Лорианна.

Монстр сбавил скорость, волоча за собой три тонких хлыстообразных хвоста. Ноздри чудовища шумно раздувались, словно почуяли опасность. До засады оставалось всего лишь тридцать шагов…

Чудовище подняло голову, принюхиваясь к ветру, и вдруг издало оглушительный вопль, вонзившийся в барабанные перепонки, как игла. На мгновение Ло потеряла себя – в ней не существовало ничего, кроме отвратительного, надрывного звука. Когда она очнулась, тварь уже повернула в сторону Гауца.

Не вышло. Не вышло, черт возьми!

По строю магов прошелся вздох – смесь ужаса и разочарования.

– Что теперь? – шепотом спросила Лени, словно боясь разозлить Ло.

Однако Леди-Канцлер не была зла, вовсе нет. Напротив, в голове наконец-то наступила кристальная ясность.

– Действуем по плану, – отозвалась она и закричала что есть мочи: – В атаку! За ним!

Маги рыже-черно-белой волной бросились следом. В тварь полетели огненные шары, стрелы, копья, снаряды катапульт. Они быстро настигли и уже окружали чудовище. Где-то там, на высоте в сотню локтей, другие маги готовились обрушить на эту тварь всю мощь Марых гор.

* * *

Чудовище, не обращая ни на что внимания, упорно приближалось к городу. Из-за стен на него посыпались стрелы и зажженные снаряды из требушетов. Защитники Гауца готовились опрокинуть вниз чаны со смолой, хотя она вряд ли помогла бы в этой битве.

Ло, стоя на холме в компании Лени и командира, напряженно ждала. Если тварь дойдет до города… Придется применить запасной план. Она развернула странный посох, принесенный Ярмилой. Отбеленный череп с камнем по центру таинственно блестел в солнечных лучах. Лорианна чувствовала странную силу, исходившую от него, такую, что дрожал воздух.

– Вы уверены? – спросила Лени с недоверием глядя на подарок. – Все-таки это смертельная магия. Вдруг это опасно?

– Опасно для чудовища, Лени, – уточнила Леди-Канцлер. – Я Канцлер, я в ответе за этот город. Я никому не позволю рисковать.

– Эйдин, – вдруг сказала обережница.

Глаза ее сияли.

– Что?

– Мое настоящее имя – Эйдин. Лени – это прозвище дали в Академии. В переводе с йеффельского означает «бешеная». Я хочу, чтобы вы это знали.

Бах!.. Грохот раздался такой, что заложило уши. Тварь таранила восточные ворота. Еще пару ударов, и двери не выдержат! Пора.

Ло взяла посох, прикрепила его к седлу и села на лошадь.

– Ждите сигнала, – велела она.

– Так точно, миледи, – кивнул генерал.

Ему этот план совсем не нравился. Однако выбора у них не было.

– Для меня ты все равно останешься Лени, уж извини, – улыбнулась Ло.

– Обсудим это позже, после того как победим. – Обережница тоже взлетела в седло, ободряюще улыбнулась и подмигнула.

Через несколько мгновений они с Лорианной уже неслись к городу.

Ветер хлестал по лицу, выбивая слезы, в ушах гудело, сердце бешено колотилось в такт ударам копыт. Ло не чувствовала страха, нет, все естество обуял восторг. Битва! Наконец-то, ее ждала настоящая битва!

Вместе, как сестры, они мчались к чудовищу, чтобы нанести отвлекающий удар. Перед глазами мелькали морды магов, голубые клинки, белые молнии, огненные шары, крылья летунов. Черти, огневики, пересветы – все единой силой атаковали врага по приказам командиров. Однако ему, кажется, было все равно.

Бах! Бах! Последний удар, и ворота, простоявшие тысячу лет, рухнули. Лязг покореженного металла, скрежет лопнувшего дерева, победоносный вой исполинской твари.

Не успели. Быстрее! Быстрее, Луна!

Лошадь, роняя на землю желтую пену, хрипела и стрелой неслась вперед из последних сил.

Они уже близко. Еще немного… Сейчас!

От испуга кобыла встала на дыбы, чуть не сбросив отважную всадницу. Лорианна подобрала поводья, всем телом прильнула к шее лошади, заставляя ее встать ровно. Наконец, животное восстановило равновесие, позволяя Ло выстрелить.

– Инхар! – Леди-Канцлер вскинула руку.

Вот уж никогда она не думала, что ей тоже придется произносить это слово! В то же мгновение кожу обожгло, и Ло вскрикнула. Посох затрещал, по древку угрожающими иголками разбежались искры.

В воздухе полыхнула ярко-голубая молния. Вспышка ослепила Ло, тут же заныли глаза, невольно прыснули слезы. Руку жгло так, словно Лорианна опустила ее в кипящее масло.

Но это ничего. Она умеет терпеть боль.

– Миледи! – Лени была рядом. – Миледи, не молчите!

Минуло мгновение, потом – второе, третье… И вот мир начал обретать какие-то очертания. Пахло паленым, тухлым, сладковатым, как будто рядом сожгли труп.

Лорианна открыла глаза. Она попала?

Некоторое время над Гауцем стояла оглушительная тишина, словно само время замерло в ожидании. Монстр, остановленный у разрушенных ворот, тяжело дышал. Молния попала ему в плечо, кожа в этом месте сильно покраснела и дымилась, но даже такая сила не смогла прожечь его толстую шкуру. Однако Ло сделала самое главное: привлекла к себе его внимание.

Теперь эта тварь будет преследовать Леди-Канцлера. Все по плану.

Ну… почти.

* * *

– Что, не нравится?! То-то же! – воскликнула Ло и, сжав зубы, приготовилась снова атаковать.

Боль – вот цена за могущество. И она готова ее заплатить.

– О, ты пожалеешь, что появилось на свет!

Тварь пришла в себя, тряхнула головой и снова издала свой отвратительный вой, подняв душный, вонючий ветер. Ее пунцовое нёбо полностью было усыпано кривыми зубам, а вместо языка блестело что-то склизкое, мясистое, непонятной формы, и тоже будто бы с глазами. Монстр стоял на месте, слегка пошатываясь, словно раздумывая: идти ли ему в город или же сожрать букашек, которые осмелились ему противостоять?

– Инхар!

Предплечье вновь прострелило болью, и Ло не сдержала крик. Глаза застилали слезы. Кожа вздулась, пошла волдырями, а местами и вовсе лопнула до розового мяса. Еще пара таких выстрелов, и Леди-Канцлер лишится руки. Но оно будет того стоить, верно?

Удар пришелся в шею монстра. Тот издал утробный рык, от которого в барабанные перепонки словно вонзились раскаленные иглы, ударил хвостами по земле и бросился в сторону Леди-Канцлера. Их священная миссия была выполнена: внимание монстра они привлекли. Осталось увести его в нужную сторону.

– Миледи, уходим! – окликнула ее Лени.

В то же мгновение за спиной оглушительно щелкнули челюсти.

Повторять не пришлось. Леди-Канцлер развернула лошадь и помчалась прочь от разъяренного монстра.

Лени взмахнула рукой – и тут же появилась иллюзия Лорианны, которая отвлекла на себя внимание громадины. Сама же Леди-Канцлер скрылась в перелеске.

Перед глазами мелькала белоснежная дорога, покрытые инеем камни, опавшие кусты, черные стволы деревьев… Кость в поврежденной руке ломило, словно кто-то вкручивал в нее стальные винты. Она выполнила свою задачу, дальше маги сами… До лагеря оставалось совсем немного, только бы дотерпеть…

Стой! Здоровой рукой Ло натянула поводья, отклонилась всем телом назад, пытаясь остановить лошадь. Но та, обезумев от ужаса, продолжала мчаться вперед. Ей было наплевать на команды; даже на трензель, рвущий губы, она не обращала внимания. Запрокинув голову, лошадь хрипела, раздувая ноздри.

Какой-то маг из чертей преградил животному дорогу. Лоианна равнодушно подумала, что сейчас, наверное, протаранит его, однако маг вовремя увернулся и, рыча, бросился на лошадь, сшибая ее с ног.

Что было потом, Ло помнила смутно. Кажется, солдаты вытащили ее из-под рухнувшей кобылы, оттащив под руки.

– Лекаря! – кричал кто-то совсем близко. – Миледи ранена!

– Я в порядке! – Леди-Канцлер вырвалась из чьих-то рук. – Где Лени?

– Он наш, миледи! Идемте за мной!

– Убери руки!

– Миледи, ну же…

Как во сне, Лорианну дотащили до шатра, где принялись тут же обрабатывать обожженную руку.

– Очень плохо, – зацокал языком лекарь, доставая вонючую мазь. – Посмотрим, что я могу сделать.

Где-то вдалеке взревело чудовище. Они еще не подманили его к горе? Почему? Почему так долго?!

– Нужно обрушить скалу! Мы должны его остановить…

Продолжить Леди-Канцлеру не дали. Лекарь принялся обмазывать руку толстым слоем мази, и с Лорианны словно содрали кожу живьем. Она до ломоты в челюстях вцепилась в лубок, который ей сунули в рот, из глаз брызнули слезы. Господи, как же больно!..

Лорианна на небесах? Место, куда уходит каждый после смерти. А если душа его чиста и благородна, то она становится звездой… Так, по крайней мере, рассказывала мама.

Ло уже стала звездой? Маленькой точкой на самом краю горизонта, робко сияющей лишь на закате, как напоминание: свет видит лишь тот, кто знает, куда смотреть.

– Отпустите меня! – снова прокричала Ло и потеряла сознание.

Глава 25

Эрик

Все казалось каким-то дурацким сном.

Вот он увидел изуродованную Эйлит, а вот уже сидит на ледяном полу и смотрит на толстяка в смешной шапке, которого он принял за бродягу. Рядом беспокойно ржет Айра: ребята привязали его к одной из колонн, пока Циглер валялся в беспамятстве.

Толстяк что-то ему говорил и ухмылялся, показывая хорошие ровные зубы. Было в нем что-то знакомое: вытянутое лицо, длинный тонкий нос, острый подбородок и высокомерный взгляд голубых глаз. Где же он его видел?

Хотя вряд ли у кого-то из его родственников были хомячьи щеки, красные от мороза, и россыпь прыщей на лбу. Он совершенно не скрывал свои чувства: в одно мгновение его лицо полностью могло поменять выражение – от неподдельной радости перейти к глубокой задумчивости. При этом светлые, почти невидимые брови изгибались то вверх, то вниз. Голос лишь вторил его образу: сменялся от писка до хрипа, словно хозяин изображал то сопливую девчонку, то сурового воина.

– Значит, ты Эрик Циглер? – Огневик едва поспевал за его быстрой и звонкой речью. Ну точно скоморох! – Любитель побить безоружных.

– Не приставай к нему, Людвиг, – попросила Эйлит или существо, очень похожее на нее. – Ты же видишь, он не в себе.

– Когда он меня бил, то был вполне в себе, – справедливо заметил Людвиг. – И вообще, какого черта ты его жалеешь? Из нас двоих только я получил кулаком в живот, между прочим.

– Эрик, лучше тебе перед ним извиниться. Он защищал меня. – Эйлит помогла Циглеру подняться с пола. – Что с твоим глазом?

– Долгая история, – отозвался тот нехотя. Затем чуть пришел в себя и все же спросил: – Эйлит, это и правда ты?

– Конечно. – Она слабо улыбнулась человеческой половиной лица.

– А что… что с твоим лицом?

– Долгая история, – вернула она ему. Наверное, не хотела рассказывать при этом толстяке. – Как ты нашел нас?

– Дай угадаю: долгая история, – вмешался в разговор парень, явно недовольный таким интересом Эйлит к гостю.

– Как, ты говоришь, тебя зовут? – Эрик обернулся к жирдяю.

– Его милость виконт Людвиг де Гродийяр и хозяин Аэнорского замка, к вашим услугам. – Толстяк сделал неуклюжий книксен.

О великий Альхор, де Гродийяр! Неужели родственничек Леди-Канцлера? Как он оказался здесь с Эйлит? Получается, именно ему он должен был доставить Искру?

– Я Эрик Циглер. – Он протянул парню руку в знак примирения. Несмотря на неприязнь, виконт казался человеком благородным: ценой собственной жизни он защищал девчонку перед врагом, которого не мог победить. – Приношу извинения за тот удар, ваша милость.

Толстяк скривился, как от зубной боли, однако все же пожал руку в ответ. Его рукопожатие было нарочито крепким, будто Людвиг хотел показать Эрику свою силу. Смех, да и только.

– Не надо титулов. Можешь звать меня Людвиг.

– Хорошо, Людвиг. А теперь ты можешь выйти? Мне надо кое-что обсудить с Эйлит, – ответил Циглер, уже предчувствуя волну негодования.

Но Людвиг не стал возражать, только пробурчал:

– Ладно, девочки, если вам нужно посекретничать, так и скажите, дядя Людвиг выйдет на улицу и подождет, когда вы закончите. Только не затягивайте, а то велика вероятность, что найдете мой хладный труп. – На этих словах он вышел, бросив напоследок: – И в этом будешь виноват ты, Циглер.

– Не обращай на него внимания, – отозвалась Эйлит, провожая Людвига взглядом. – Он болтливый, но безобидный.

– Эйлит, – серьезно сказал Эрик, – я убил тебя полтора месяца назад.

* * *

Когда она закончила рассказ, Эрик так и остался стоять с открытым ртом. Похоже, Эйлит ничего не знала о чудовище, напавшем на Хорру. Не знала, что это ее половина, жившая теперь отдельной жизнью, стала причиной стольких смертей.

Виновата ли она? Стоит ли рассказать об этом? Эти вопросы грозились остаться без ответа.

– Выходит, я убил не совсем тебя, – задумчиво подытожил он.

– Оно… никому не причинило вреда? – спросила Эйлит с надеждой, которая, похоже, была тщетной.

Эрик вздохнул. Да уж, не причинило! Меньше всего на свете ему хотелось рассказывать ей правду. Вряд ли истории про пылающие деревни, людей, оставшихся без крова, искалеченных и убитых ей понравятся. Конечно, когда-то придется это рассказать, но не сейчас. Сейчас он совсем не хотел делать это.

Однако Эйлит, похоже, и сама обо всем догадалась. Она будто прочла его мысли и требовательно схватила его за руку.

– Я видела это во сне, – прошептала она. С силой сжала запястье обережника, и тот заскулил от боли. – Мне постоянно снится, как я убиваю и ем людей. Как я разрушаю дома… Неужели это все – правда?

– Эйлит… отпусти.

– Ты должен сказать мне!

Эрик резко вырвался и потер пострадавшее запястье. Нет, он не хочет этого рассказывать! К тому же если тот монстр – ее вторая половина, кто знает, что выкинет сама Эйлит, если узнает правду?

– Тебе не о чем беспокоиться, – соврал Циглер. – Я убил тебя вот этими самыми руками. Надеюсь, ты не воскреснешь из мертвых. В очередной раз.

– Ты точно уверен, что убил? – после недолгого молчания спросила Эйлит.

Эрик не ответил. Она прикусила губу. Нет, не поверила, но отчего-то не стала спорить. Вряд ли понимала, что такое «ложь во благо». Он все пояснит, когда чудовище будет убито.

– Ты ведь это искала? – Щен показал ей Искру, чтобы увести неприятный разговор в другое русло.

Эйлит побледнела и нервно кивнула. Теперь между ними не было секретов. Ну, может, кроме одного-единственного.

– Она у тебя?

– У меня. – Эйлит сунула руку за пазуху и показала ему вторую звезду. – Только… все куда сложнее, чем кажется. Кстати, как ты нашел нас?

– Я шел в Аэнор, но замок оказался разрушен. Я едва спасся от лаэров. А потом увидел свет.

– Это была башня… Слушай, Эрик… Мы что, правда можем собрать все Искры?!

– Похоже на то.

Он должен выполнить приказ и отдать их Леди-Канцлеру. Эрик уже хотел сказать об этом Эйлит, но не успел вставить ни слова, как она вновь набросилась на него с вопросами:

– Шакал привез мою сестру? Ты видел ее? Какая она? Наверное, совсем взрослая?

Ну вот!.. Эрик снова вздохнул. Почему именно он должен сообщать людям плохие новости?

– Шакал оказался ранен и еще не добрался до Эйдин, – как можно мягче сказал Эрик и осторожно отцепил ее руки от своих плеч. Черт, какая же она сильная! – И, по правде говоря, мы оба думали, что ты погибла, так что… вряд ли он расскажет ей о тебе.

– Тогда надо найти его и все объяснить, – заявила Эйлит. Да, подобные известия сильно ее расстроили, только сейчас это не самая большая их проблема. – Варан мне обещал.

– Обязательно, – согласился Эрик, хотя в душе сильно сомневался в благоприятном исходе этого дела. Что, если Шакал отправится на схватку с монстром? И тогда никто и никогда больше не узнает об Эйдин. – Принесем Искры миледи и потом сразу рванем в Дильхейм. Как тебе такой план?

– Отличный план.

– Эйлит… – замялся Эрик, не зная, как высказать все накопившиеся в нем противоречивые чувства. – Я рад, что ты оказалась жива.

* * *

– Что делать с жирдяем? – спросил Циглер после некоторого молчания. – Только не говори, что вы подружились и он пойдет с нами!

Эйлит сморщила нос. Ей явно не понравилось то, как Эрик обозвал виконта.

– Людвиг знает аментет. Без него мы не сможем отыскать Искры. Он хочет нам помочь.

– Ему можно доверять?

– Да, – без тени сомнения отозвалась Эйлит. – Он хороший. Правда, иногда вредничает.

«Ну отлично! – мрачно подумал Эрик. – А в остальное время больше ничем не пригодится. Он даже меч ни разу в руке не держал! Будет развлекать врагов байками? А жрет он, наверное, как свинья! Провианта не напасешься! К тому же у них всего один конь, и вряд ли Айра выдержит вес сразу троих.

– Мы не можем его взять, – наконец подытожил Циглер. – Ты видела его задницу? С ним мы далеко не уйдем.

– С каких это пор ты судишь о людях по задницам? – фыркнула Эйлит. – Его сестра – Леди-Канцлер, сам будешь объяснять ей, почему бросил ее брата посреди леса.

– Может, он сам не захочет с нами идти, – без особой надежды предположил Циглер.

– Вот и спроси его сам.

– Вот и спрошу.

На этих словах Циглер вышел, Эйлит последовала за ним. Виконт сидел неподалеку и лепил из снега каких-то уродливых тварей. На обережника он не обратил никакого внимания, словно того вовсе не существовало.

– Мы с Эйлит посоветовались и решили, что будет лучше, если искать Искры мы отправимся вдвоем, – начал огневик, подойдя к виконту ближе. Тот, казалось, не замечал мага и в умиротворении продолжал свое незатейливое занятие.

– Мы еще ничего не решали. Я за то, чтобы Людвиг пошел с нами, так что не говори ерунды, – отмахнулась девчонка и ушла, оставив его наедине с виконтом.

– Ты слышишь меня? Мы идем за Нефертумом вдвоем. Так будет безопасней, ваша милость. – Эрик приблизился к Людвигу еще на один шаг, опасаясь какого-нибудь подвоха. – Мы доставим тебя в ближайшую деревню, где ты сможешь…

Виконт продолжал таинственно молчать, напевая себе под нос какую-то дурацкую песенку.

– Ты что, оглох?! – гавкнул Циглер и снес кулаком голову снеговику-уродцу. Уж такое толстяк точно заметит. – Хватит делать вид, будто тебе все равно!

– Ты убил Руперта, – заключил Людвиг с обидой.

– Так ему и надо.

– Ты бьешь всех, кто тебе не нравится? – поинтересовался Вигги, встал и принялся оттряхивать колени от прилипших комьев снега.

– Ты мне не нравишься, – кивнул Эрик. – Однако это никак не связано с моим решением не брать тебя с собой. У нас всего одна лошадь и мало припасов. Если у тебя есть предложения получше, самое время их озвучить.

– Я не могу достать еду и лошадей из воздуха, но я могу их купить. Мы все равно пройдем мимо деревни. Так что не придумывай дурацкие отговорки, Циглер. Если не хочешь, чтобы я шел с вами, скажи мне это в лицо.

Эрику захотелось как следует встряхнуть противника и бросить в сугроб, чтобы тот заткнулся.

– Значит, нет, – ухмыльнулся виконт. – Я так понял, ты любишь строить из себя командира. Однако теперь придется мириться и с моим мнением. Вот что я скажу тебе: моя сестра – Леди-Канцлер, и она сможет дать нам все необходимое, чтобы закончить поиски. Уверен, она будет рада помочь нам. Так что на твоем месте я бы согласился.

– Уверен, у нее есть дела поважнее, – рыкнул Эрик в ответ. – Скорее, она… – Он осекся. Леди-Канцлер, вероятнее всего, сейчас на пути к чудовищу. А если Циглер не сказал Эйлит про угрозу, то и жиртресу не стоит. – А, неважно. Если хочешь идти с нами – добудь себе провизию и лошадь. Я все сказал.

– «Я фсе шказал»! – передразнил его жирдяй. – Добуду, уж не сомневайся.

Вот только казалось, что он пока не знал, как.

* * *

Спали по очереди, Эрик был первым на карауле. Виконт уже давно сопел в спальном мешке, когда они с Эйлит, наконец, решили снова поговорить. В тусклом свете оставленного Циглером огненного мотылька, кружившего над их спальными мешками, она с нежностью разглядывала Искру, будто та была живой. Единственный ключ к поиску ее сестры.

– Лучше спрячь ее, чтобы никто не нашел, – посоветовал Эрик. А затем решил показать, что немного смягчился к их новому знакомому. – А вообще, здорово, что нам удалось встретиться. Если бы не Людвиг, черта с два ты бы попала в эту башню. И я бы тебя никогда не нашел.

– Да, большое ему спасибо. – Эйлит убрала Искру в сумку. – Теперь, благодаря ему, мы знаем, где искать остальные звезды. Жаль, он не смог выяснить, где моя сестра.

– По дороге сюда я встретил Шакала. Он сказал, что твоя сестра – маг.

– Да, Варан сказал мне.

Эрик даже немного расстроился, что его слова совсем ее не удивили. А он ведь так хотел сообщить ей!

– Кстати, твои ракушки до сих пор у меня. – Он достал мешочек и протянул ей. Ракушки в нем тихо хрутснули. Лишь бы не поломались! – Носил их на случай, если все-таки встречу Эйдин. Будет лучше, если ты отдашь их сама.

– Оставь себе, – отозвалась Эйлит и отвернулась, будто что-то скрывала. – Вдруг меня поймают и снова посадят в клетку? Тогда их отнимут, и они никогда не подадут к Эйдин.

– Мы не дадим тебя посадить в клетку.

– Мы?..

– Я и Людвиг. А что?..

Эйлит наклонила голову и испытующе, с легкой грустью посмотрела на него.

– Что? – спросил Эрик, не понимая смысла ее взгляда.

– Я хочу, чтобы каждый из вас вспоминал обо мне, когда меня не будет рядом, – ответила она. – Чтобы и ты вспоминал, и Людвиг.

– Скажи об этом самому Людвигу. Увидишь, как он обрадуется.

– Как-то… не знаю. Вряд ли ему это понравится, – с сомнением отозвалась Эйлит. – Он ведь… дворянин. Дворяне не дружат с простолюдинами.

– Ты видела, как он на тебя смотрит? Да он весь расцветает, когда ты с ним говоришь!

– Ничего особенного. Это всего лишь потому, что я его исцелила, – пожала плечами она. – Он мне благодарен, и только.

– Ну-ну, – усмехнулся Эрик. Пусть отпирается сколько влезет, но у виконта все на лице написано. Он по уши влюбился в девчонку, пусть даже сам этого до конца не осознал. – Будь по-твоему. А пока иди спать, нам столько нужно сделать завтра!

Эйлит пожелала ему спокойной ночи и забралась в свой спальный мешок, что был расстелен рядом с мешком Вигги.

– Я все слышал, – тут же сообщил виконт, когда Эйлит улеглась рядом. Его чуть опухшее от недавнего сна лицо вылезло из спальника и слепо уставилось в ее сторону. – В следующий раз буду расцветать рядом с Эриком, пусть посмущается.

– Не обращай внимания, – отмахнулась она и тоже завернулась по самые уши, чтобы теплее спалось. – Просто он ревнует.

– Правда? – оживился Людвиг.

– Ничего подобного! – возмутился Эрик.

Его опять не так поняли!

– Правда. Я ведь знаю, что ты нарочно, чтобы позлить Циглера.

– Да, ты меня слишком хорошо знаешь, – с неподдельной веселостью ответил Людвиг.

– Ребячество, – отмахнулся Эрик. – Если вам не спится, можете первыми пойти в караул!

– Нет уж! Спасибо, мохнатый.

Мохнатый… Фу, как вульгарно.

* * *

Впервые за долгое время снился отец. Они с Эриком сидели на берегу тихой утренней речки и рыбачили. Клева не было, и леска Циглера все время путалась в темно-зеленой, дурно пахнущей тине.

– Почему не получается, пап?! – спрашивал он, чуть не плача. Звезда в нем еще не проснулась, и во сне он наблюдал свои детские, не покрытые рыжей шерстью руки. – Пап, почему нет рыбы?

– Всему свое время, – отвечал отец глубоким, незнакомым голосом. Эрик вдруг понял, что за все время тот так ни разу и не вытащил леску из воды. – Каждому отмерен свой срок, парень. И рыбешке, и нам с тобой.

Эти слова напугали Эрика до смерти. Именно из-за них, прозвучавших так отчетливо в его голове, он и проснулся.

Уже утро. Циглер в Давейне, а не на реке.

Людвиг, как бревно, лежал в спальнике, губы его лишь изредка шевелились от беспокойного сна. Вот тюфяк! С утра он должен был караулить! А где Эйлит? Неужели пожалела этого аристократишку и решила дать ему поспать, взяв на себя его обязанности?

Обережник выглянул наружу, но девчонки нигде не было. Только на стене увидел какие-то два пятна, нарисованные угольком. И что-то, похожее на огромную лужу. Да черт с ним, потом разберемся, главное найти девчонку!

Недовольно рыл снег копытом голодный Айра, требуя порцию овса. Циглер покормил коня, уже наложившего пару вонючих куч, и вернулся в комнату к Людвигу. И все-таки, куда делась Эйлит? Может, она что-то говорила жиртресу, прежде чем уйти? Они ведь теперь друзья не разлей вода.

– Эй! – Эрик потряс толстяка за плечо, но тот лишь сонно причмокнул. – Эй, жирдяй!

Не подействовало. Что ж, он сам виноват! Циглер зачерпнул немного снега и не без удовольствия сунул его за шиворот чертовому засоне. Никакого проку. Людвиг спал, как младенец.

– Думаешь, из-за того, что ты богач, мы будем выполнять твои обязанности? Черта с два, Людвиг! – гавкнул огневик и снова потряс его за плечо. – Лентяй! Эйлит может спускать тебе с рук все что угодно, но не я! Я научу тебя дисциплине, жирный ты ублюдок!

Но даже это не помогло. Не может же виконт спать так крепко, что разбудить его не под силу ни холоду, ни крику?!

Тогда-то обережник и ощутил беспокойство, обволакивающее как душное одеяло. Со слабой надеждой он приподнял Людвигу веки. Зрачки были в порядке, но белки стали розовыми, почти красными.

Черт! Цепенящий взвар!

– Людвиг, мать твою!

Бесполезно. Разбудить спящего после взвара можно лишь зверогоном, а его у Эрика при себе не было.

Тогда Циглер бросился искать Эйлит. Зачем она дала виконту взвар?! А может, это кто-то проник в Давейн, опоил толстяка, забрал Эйлит или что похуже? Тогда почему Айра не разбудил? Он бы заметил чужих! И откуда они взяли цепенящий взвар? Разве что…

Эрик бросился к сумкам. Нет, нет, нет! Флягу вернули на место, но по ее весу стало ясно, что часть взвара была выпита. Это значит, Людвиг проспит еще долго, если не умрет от обморожения!

И черт возьми, Циглер, как ты не услышал чужаков? Ты бы почуял их запах, как только они вошли в комнату, ты спишь очень чутко! Почему не проснулся?!

Он обессилено опустил голову. Потому что никто чужой в комнату не заходил.

Все-таки это Эйлит!

Эрик выбежал на улицу – под ослепительный свет зимнего солнца. И чуть не закричал от ужаса. По белой поверхности снега расходились кровавые круги, куски одежды и… Боже, Эйлит!

Циглер месил кроваво-снежную кашу, пока не нашел один ее сапог, а затем и второй. В отдалении лежала разорванная стеганка со следами от когтей. Словно что-то сорвало ее с девчонки. А вот и штаны, такие же разорванные, и…

Нет, нет, Альхор Всемогущий, не может этого быть! Вот что значил рисунок на стене! Две половинки человека – сама Эйлит. И одна из них превратилась в огромного монстра, которого видел Циглер. А другая?..

Он опустил взгляд вниз. На земле виднелась вереница окровавленных следов. Сперва человеческих, а затем превращающихся в огромные – звериные.

Но то был не дикий зверь. Гораздо хуже. Это было чудовище…

Глава 26

Людвиг

Перед глазами мелькали копыта, утопающие в снегу. Почему его забрали из лагеря? Куда они ехали?! И черт возьми, где Эйлит?!

Его перекинули через круп лошади, как мешок с картошкой, и привязали веревкой так крепко, что виконт едва мог дышать. Даже для крика уже воздуха не хватало. Вскоре стало и вовсе худо: ныла затекшая спина, а желудок норовил выдать содержимое коню под ноги. Людвиг попытался подняться и стукнуть кулаком всадника, чтобы сообщить о своем пробуждении, но никак не мог дотянуться до спины огневика. Еще чуть-чуть! Ну же!..

Людвигу, наконец, удалось легонько ткнуть Циглера, и – слава Альхору! – этого оказалось достаточно, чтобы тот все понял и остановил коня. Спрыгнув на снег, Эрик помог несчастному слезть.

Пошатываясь, Вигги отошел на пару шагов, упал на колени. Перед глазами потемнело, но он взял себя в руки и приосанился. Нельзя выглядеть слабаком!

Только Людвиг это подумал, как его сразу же стошнило остатками взвара.

– Лучше? – спросил Эрик и помог ему встать.

Виконт с кислой миной кивнул и уцепился за его руку.

– Держи, после цепенящего взвара накрывает сушняк.

Эрик протянул ему флягу.

Людвиг с наслаждением выпил воды, а потом хрипло произнес:

– Где Эйлит? Куда она делась? Что случилось?

– Это ты мне скажи, – сквозь зубы предложил огневик.

Ох, черт! Да еще и рука почему-то болит! Воспоминания медленно возвращались к Людвигу. Он должен был сменить Эйлит. Проснулся, надел неудобные сапоги. Во фляге кончилась вода, и… Девчонка протянула ему свою. Он глотнул и понял, что что-то не так.

«Прости, Людвиг, – со скорбью в голосе отозвалась Эйлит. – Я не позволю еще кому-то умереть».

А после этого наступила тьма.

Людвиг ощупал себя и обнаружил Искру, висевшую у него на шее. Все же оставила ему, а не этому выскочке Эрику! Но почему так болит рука? Он закатал рукав и с ужасом обнаружил подковообразный отпечаток зубов у себя на предплечье. Она укусила его! Но зачем?

– Посмотри лучше на это. – Эрик показал куда-то вперед. – Ты знал, что она так умеет?

Людвиг подошел ближе. На снегу отпечатался огромный след, явно принадлежавший чудовищу. Черт, Эйлит, во что ты решила вляпаться на этот раз? На кой ляд сделала это?! Неужели ты думаешь, что будет дорога обратно?

– Она нарисовала на стене две половинки человека, наверное имела в виду себя, – рассказал Циглер. – Полагаю, она отправилась на битву с чудовищем.

– Что будем делать? – неуверенно спросил Людвиг. Он огляделся. Вокруг был лишь зимний лес и сугробы. – Хочешь остановить ее? Мы как-то можем ей помочь?

Огневик задумался. Кажется, он просто скакал по следам Эйлит и сам не знал, получится ли из этого хоть что-нибудь.

– Значит, предложений нет, – заключил Людвиг.

Он вздохнул. На душе было паршиво.

Ну зачем Эйлит так поступила? Ради Искр? Или ради него с Эриком? Что в голове у этой взбалмошной девчонки? У них же был план! Почему, черт побери, нельзя было следовать плану?!

– Тогда предлагаю вот что: найдем ее, а там сделаем все, что в наших силах. Либо остановим, либо…

– Как бы нам не пришлось убивать двух чудовищ вместо одного, – покачал головой Циглер.

Да, об этом виконт тоже думал. Обратившись в монстра, сохранила ли Эйлит остатки разума? Или безумие поглотило ее полностью?

– Пока сами все не увидим, не узнаем, – ответил Вигги скорее себе, чем Циглеру.

– Значит, поехали, – просто сказал огневик и дернул Айру, уплетающего снег, за недоуздок. – Если уж я убил ее один раз, убью и во второй.

– Надеюсь, обойдется и без этого, – возразил Вигги.

– Я тоже, Людвиг, я тоже. – С этими словами Эрик взлетел в седло, а затем подал виконту руку. – Держись крепче. Дорога будет непростая.

На мгновение Вигги даже подумал, что из их троицы вышла бы неплохая банда. Не очень умный, но с боевым опытом маг, хилый, но начитанный дворянин, и девушка, превращающаяся в чудовище. Троица неудачников. Осталось только спасти Эйлит.

* * *

Из-за холода Людвигу все время хотелось есть, и он не заметил, как сжевал и свою часть, и ту, что принадлежала Эйлит. Его тело, едва ожившее после долгой болезни, теперь постоянно требовало новых вложений, словно пыталось наверстать упущенное.

– Нам нужно пополнить запасы, – заключил Эрик Циглер. Вигги показалось, что он будет осуждать виконта за его аппетит, но огневик лишь резким движением вытряхнул крошки из мешка. – У Айры тоже кончился корм. Правда, до ближайшей деревни еще полдня пути. И еще день, чтобы вернуться на дорогу. Будем отставать от Эйлит на два дня.

Людвиг достал карту, принадлежащую Циглеру, и внимательно на нее взглянул. Да, огневик прав. День на юг и день обратно, только на таком холоде они вряд ли смогут продержаться так долго без еды. Циглер уже начал сдавать, и нуждался в хорошем отдыхе. За тот месяц, что он путешествовал, его шерсть свалялась в колтуны, одежда висела мешком, а огонь, который он создавал на привалах, стал тусклым и требовал лишних сил.

Людвиг не знал, сколько Эрик еще продержится, да и сам он уже порядком устал от утомительных приключений, выпавших на его долю, стоило только встать на ноги. Хотелось горячей ванны, мясного супа и любимых пирожных со сладким яичным желтком. Черт подери, хотелось хотя бы просто выспаться!

Сколько еще искать Эйлит – неизвестно. Даже неизвестно, жива ли она! Стоит ли торопиться, если они все равно уже опоздали?

– В деревне, возможно, получится купить вторую лошадь для меня, – скромно отозвался Людвиг. – Тогда Айре будет легче.

– Айре будет легче, если ты… – вдруг вспылил огневик, но тут же взял себя в руки.

«…Если ты будешь меньше жрать!» – вот что он хотел сказать, правда?

– …Если мы возьмем сверру с двойкой, желательно дильхеймских упряжных. Тогда сможем захватить с собой больше припасов. Все же мы не знаем, когда и где найдем Эйлит, – закончил он.

– Значит, завтра пойдем в сторону деревни, – решил Вигги. – Эйлит-то точно не погибнет от голода и холода… В отличие от нас.

– Главное, чтобы она никого не убила, – мрачно отозвался Эрик и принялся ставить палатку. – Чур сегодня я первый в карауле.

– Я могу пойти первым, если хочешь поспать.

– Не стоит. Под утро слишком холодно, лучше тебе в это время не спать, у тебя же нет шерсти, как у меня. Так что ложись сейчас.

– Как скажешь. Извини, что я съел всю еду, – выпалил неожиданно для себя Людвиг и принялся помогать магу ставить палатку. – Не знаю, что на меня нашло.

– В следующий раз думай головой, а не животом. Я ведь тебе не нянька, – устало ответил огневик.

Что ж, справедливо. Людвиг вообще не ожидал, что Циглер возьмет его с собой. Устроившись в палатке и слушая, как за ее тонкими стенками завывает ветер, он впервые за все время пути ощутил, как сильно у него все болит после верховой езды. Боль начиналась в спине, переходила на ягодицы и заканчивалась где-то в икрах.

Людвиг лежал в меховом спальном мешке и думал, что такая боль – самое приятное, что он испытывал за последние годы. Словно благодаря ей Вигги чувствовал себя по-настоящему живым. Как ни странно, именно эта боль придавала ему сил.

И он докажет Циглеру, что ему не нужна нянька! Виконт все сделает сам!

– Я пойду в деревню, – заявил он дремлющему магу. Тот встрепенулся и ошалелыми глазами посмотрел на Людвига. – Приведу лошадей и пополню припасы. Не трать силы, отдохни пару дней, пока меня нет. Выйду, как только рассветет.

* * *

– Пойдешь один? Сквозь снега? Без оружия? – с сомнением поинтересовался огневик. – А потом мне искать тебя по всему лесу?

– Я справлюсь. Ты сам говорил, что полдня туда, полдня обратно.

– На лошади, а не пешком.

– Лошадь идет по снегу немногим быстрее человека, у которого есть снегоступы. А у нас они есть, – торжественно доложил Людвиг.

Слава Альхору, Эрику хватило мозгов забрать снегоступы из лагеря! Маг посмотрел на него как на юродивого, тогда Вигги разозлился:

– К тому же меня уже тошнит от твоего занудства. Дай отдохнуть пару дней!

– Хорошо. Делай, как считаешь нужным, – согласился Циглер. – Только, пожалуйста, оставь мне Искру.

– Ни за что. – Виконт невольно сжал ворот поддоспешника. – Искра – это залог того, что ты меня не бросишь.

– А если по дороге с тобой что-нибудь случится? Она снова будет утеряна. Я не могу этого допустить, уж слишком многим мы с Эйлит пожертвовали, – зарычал маг. – Оставь ее добровольно, или я заберу ее силой, ваша милость!

Огневик не шутил. В его чайно-карих глазах полыхали гневные огоньки. Уши он прижал, обнажил клыки, так что они угрожающе вылезли из-под брылей. Казалось, в любое мгновение маг готов наброситься на Вигги, словно бешеный, и разорвать виконта на части.

Людвиг на всякий случай отступил на шаг. С одной стороны, Циглер прав: в пути ему могут встретиться неприятности. Необязательно бандиты, возможно, он просто умрет в какой-нибудь яме по дороге, как последний бродяга. В полном одиночестве.

– Поклянись, что дождешься меня! – потребовал Людвиг, снимая артефакт с шеи. – А если я погибну, то найдешь мой хладный труп, предашь его огню, а мой прах отвезешь сестре.

– С чего бы мне этим заниматься? Ты сам захотел идти один, вот иди! – искренне удивился Эрик. – Если ты не уверен, что вернешься, зачем пытаться? Зачем плодить новые заботы?

– Я просто хочу быть полезным, – процедил Людвиг сквозь зубы, немного уязвленный таким ответом. – Я хочу сделать что-то важное.

– Иногда принести пользу означает не создавать другим неприятностей. Либо иди один и возвращайся с лошадьми, либо завтра мы отправляемся вдвоем. На твоем месте я бы не стал хорохориться и выбрал второе.

– Почему это?

– Ты не знаешь, что такое одиночный поход, к тому же без палатки. Да что там, давай прямо скажем: ты даже шнурки завязать не сможешь самостоятельно, ведь последние годы своей жизни ты провел в постели, – терпеливо пояснил маг.

В его голосе не было и тени осуждения, однако Людвига все равно задели его слова. Они с Эйлит столько прошли вдвоем! Неужели это не считается?

– Ты еще сможешь принести пользу, а пока не создавай новых забот. Погибнешь – и Леди-Канцлер с меня снимет шкуру.

Людвиг бессильно опустился на бревно рядом с Циглером. Он не хотел сдаваться или признавать, что маг прав, но и выставляться дураком не следовало.

– Я вернусь и приведу лошадей, – твердо отозвался Вигги и протянул обережнику звезду. – Больше со мной не будет трудностей, обещаю.

– Как скажешь. – Эрик, кажется, был слегка разочарован. Однако возражать не стал.

На рассвете Людвиг ушел, и, лишь оказавшись посреди безмолвного леса, деревья в котором больше походили на призраков, он почувствовал себя таким одиноким, как никогда.

* * *

Не зря говорят, что дуракам везет. Через четыре часа пути по дороге Людвиг нашел дровосеков, рубивших редколесье. Трое крепких бородатых мужичков в овечьих полушубках сперва подозрительно на него поглядели, а затем согрели и накормили в своем лагере.

Судя по их настороженному виду, новый знакомый не внушал им доверия, и виной тому был вышитый на спине герб Аэнора: Людвиг вполне может оказаться бегляком, а за помощь таким мутным личностям можно угодить и в тюрьму. Чтобы как-то сгладить впечатление о себе, Вигги назвался Гунтером и рассказал, что Аэнорский замок разрушен, он покинул его последним, как настоящий, благородный солдат, и теперь отправляется в Бъерну, где его ждут родители и невеста. Он даже хотел раздать дровосекам по серебряной монете, но быстро передумал: это вызвало бы больше вопросов. Зачем честному человеку подкупать других, верно? К тому же, завидев деньги, дровосеки могут захотеть забрать их силой.

– Отвезем его к старосте, пусть она и решает, что с ним делать, – предложил самый старый из них.

– Премного благодарен, – обрадовался Людвиг и уселся в сани, запряженные гнедыми лошадками.

Младший дровосек, едва ли взрослее Людвига, немного обалдел от его наглости. Но делать нечего, приказа старшего не ослушаешься, и через несколько мгновений сани уже неслись по свежему, выпавшему ночью снегу.

Пока они ехали, один вопрос не давал Людвигу покоя: «Почему они ему не поверили? Ведь если везут к старосте, значит, не поверили, скорее всего. Что его выдало? Внешность? Они что, толстых стражников никогда не видели? Или…»

Черт, его речь! Простолюдины не используют такие цветастые обороты! «Премного благодарен!» Разве солдат сказал бы так? Нет, он бы сказал «Добре!» или что-то подобное.

Да, Вигги выдал себя с потрохами! Что ж, придется с этим смириться. После этой мысли Людвиг сам не заметил, как уснул. Ему виделось бесконечное лысое поле, освещенное красным закатным солнцем, кишащие в нем черви… Почему черви? Почему все время они?.. Когда Людвиг проснулся от толчка в плечо, солнце висело низко над землей, клонясь к закату.

Вот она, деревня! Его спасение. Выкуси, Циглер, он добрался сюда сам! И даже без опасных приключений.

На поселение приходилось нескольких десятков домов. Невольно напрашивалось сравнение с уютным городком, окруженным высоким частоколом. Первый этаж домов был сложен из камня, а второй – из бревен, кровлей же служила сосновая дранка, потемневшая от времени и морозов. Окна здесь закрывали желтоватыми пластинами слюды, чуть светящимися под лучами солнца. Богатенькое местечко, раз каждый может позволить себе слюду в окнах, а не закрывает их промасленной кожей!

Повозка остановилась у самого большого дома с вырезанным змеем на коньке, глаза которому заменяли два блестящих камня. Интересненько. Похоже, староста очень хотела всем показать, что ее дом – самый важный и самый лучший. А значит, Людвигу будет легко договориться с ее самолюбием. Уж болтать-то он мастак!

Вигги слез с повозки и в сопровождении дровосека поднялся на высокое парадное крыльцо. Там его встретили двое мужчин. Судя по красным, расшитым бисером поясам, – старшие сыновья.

– Вечер добрый, господа. Я должен видеть старосту. – Людвиг поприветствовал их лучезарной улыбкой.

Сыновья не стали его расспрашивать, лишь кивнули и пригласили войти. Незваные гости давно никого не удивляли в это непростое для Нефера время.

* * *

Старосту звали Нильда Фергсон, как пояснили слуги, и она была уже пятой старостой из поколения Фергсон и первой женщиной на этой должности за последние двести лет.

Людвига провели в просторную обеденную залу, стены которой украшали рисунки змей и птиц. За столом сидела пожилая женщина в причудливом головном уборе, похожем на капюшон из змеиной кожи, и что-то писала в свете фонаря. Когда он вошел, староста отвлеклась от занятия и подняла глаза на гостя. У нее оказалось крупное лицо, румяное, словно вылепленное из сдобного теста. Женщина с любопытством посмотрела на позднего гостя.

– Говорит, что с Аэнора. Говорит, замок – того, разнесли, он и ушел, – пояснил дровосек, которого тоже позвали в залу. – На бегляка похож.

– Спасибо за ваше весьма ценное мнение, – обернулся виконт и снял шапку, потому что при дамах головные уборы положено снимать, а его-то, в отличие от этого мужлана-дровосека, учили манерам. – Буду благодарен, если мне дадут побеседовать с почтенной леди наедине.

Нильда, которую за всю жизнь впервые назвали «леди», усмехнулась и жестом отправила всех присутствующих, кроме Людвига, вон.

– Кто же ты, если не бегляк? – улыбаясь, спросила она.

– Виконт Людвиг де Гродийяр к вашим услугам!

Вигги сделал неумелый книксен. Черт, ноги! Все еще болели, и, кажется, пройдут нескоро! Он показал перстень, без слов говорящий о его положении.

На мгновение дама смутилась. Разумеется, о виконте староста ничего не слышала и вряд ли сразу же поверила каждому его слову.

– Виконт? Де Гродийяр? – с сомнением переспросила Нильда Фергсон и задумчиво пригладила тонкую бровь. – Родственничек Леди-Канцлера?

– Он самый, – согласился Людвиг, не желая пускаться в долгие объяснения. – Я действительно служил в Аэноре, однако замок разрушен из-за… обвала, – нашелся он. – Сперва упала восточная башня, а потом и все остальные. Я бежал, но мой конь… Волки его съели.

– Ты говоришь как образованный человек, – заключила староста, – так что я верю, что твой род знатен. Но не верю, что ты служил в замке. Ты не похож на офицера, выправка не та. Да и меч в руке ты не удержишь, уж явно.

– Сути дела это не меняет. Я пришел за помощью: мне нужна сверра с двумя лошадьми, запас еды и воды. Оплата будет щедрой. – Людвиг бросил на стол кошель с монетами. По его расчетам, денег там было чуть больше, чем все это стоило.

Нильда взяла кошель, высыпала монеты на стол и быстрым движением пересчитала, как матерая уличная торговка.

– Мало, – покачала головой она и вернула деньги в кошель. – Еда для тебя, для лошадей, сами лошади с повозкой… да еще и мое молчание! Нет, нет, нет, господин виконт или кто ты там, этого явно мало.

Вот же! Людвиг чуть зубами не скрипнул от досады. Решила ободрать его как липку? Черта с два!

– А разве я что-то говорил про ваше молчание? О, напротив, я хочу, чтобы вы всем растрещали, что виконт Людвиг де Гродийяр гостил в этом прекрасном месте, – чувствуя нарастающее раздражение, возразил Вигги. – Лучше берите, что даю, больше денег у меня все равно нет.

– Перстень, – без тени стеснения произнесла староста, уже предвкушая скорую победу. – Отдай перстень и забирай лошадей.

Ничего себе наглость! Фамильный перстень захотела! Хотя чего еще можно ожидать от провинциальной добытухи? Понятия чести и доброты таким недоступны. Правильно отец говорил, что с людьми нужно говорить на их языке, иначе даже простую вежливость они воспринимают как слабость.

Кажется, все эти мысли отобразились у Людвига на лице, потому что Нильда побледнела и чуть отстранилась. Виконт со всей доступной любезностью озвучил:

– Мы оба с вами знаем, что денег, предложенных мной, достаточно для оплаты вашей помощи. Так что либо вы берете их, либо я ищу другого, более сговорчивого дельца. Уверен, что он найдется.

Женщина недовольно скривилась, но все же кивнула. Людвиг улыбнулся – он добыл лошадей.

* * *

Наконец он помылся! Баню натопили по-черному, и от заполнившего парилку дыма слезились глаза. Впервые за долгое время Людвиг оказался один на один с собственным телом. Да, уродливое, с растяжками и жиром, местами покрытое рыжеватыми волосами. Зато хотя бы здоровое.

Похоже, он даже немного похудел за время своего сумасшедшего путешествия. С его лица пропала эта глупая детская припухлость, выточив скулы и придав подбородку резкость. Вигги больше не выглядел мальчиком, он стал молодым мужчиной. И теперь ненавидел себя чуть меньше. Совсем чуть-чуть.

Вымывшись душистым мылом, виконт попытался распутать свалявшиеся в космы волосы, однако ничего не вышло. Тогда он взял тяжелые медные ножницы, заботливо оставленные кем-то в предбаннике, и без тени сожаления отрезал колтуны. Вид собственного запутанного хвоста вызывал в нем отвращение, так как будил воспоминания о его былой жизни в Аэноре. Теперь с той жизнью покончено.

Больше он не господин. Не хозяин. Теперь он совсем другой Людвиг. Не тот, кто бездельничал в постели, балуясь едой. Нет, он другой, Вигги бесповоротно изменился. У нового Людвига есть цель и есть друзья, которых он обязан спасти. У нового Людвига железная воля и железный кулак, и виконт не побрезгует его применить.

И да, он не жалкий нытик, он воин, который уверенно идет вперед! Новый Людвиг – истинный сын Лорда-Канцлера и брат Леди-Канцлера. Человек, способный изменить все!

Остриженные волосы непривычно торчали в разные стороны, словно пух на одуванчике. Его обновленный вид вызвал смех среди девчонок-служанок. Однако Вигги было все равно.

Ужинал он вместе со старостой. Та, не очень довольная условиями сделки, все же выдавила из себя любезность и попыталась отвлечь Людвига расспросами об Аэноре и его семье. Вигги, конечно же, наврал с три короба: дескать, его родители рано умерли, он с детства жил в Аэноре под крылом сестры, но почти с ней не общался.

Староста рассказала о своих сыновьях, которым она ищет достойную невесту среди дворян, чтобы породниться со знатным родом, однако замуж за них хотят лишь девушки из обнищавших семей. Другие не хотят мужа-простолюдина, все мечтают о графьях да баронах.

– А вы не подыскиваете себе жену? У нас много красавиц из богатых семей, кто не прочь выйти замуж за мужчину с титулом, пусть и не шибко состоятельного. – Нильда хитро подмигнула. Вишневое вино быстро вскружило ей голову.

– Я в поиске дамы сердца. – Людвиг тоже отхлебнул из глиняного кубка. А неплохо! Сладенько, как он любит. – Мне все равно, из какой она будет семьи, лишь бы мы любили друг друга.

Нильда лишь презрительно фыркнула:

– Вам, молодым, лишь бы любовей побольше. Знаю я, как в шестнадцать лет любят первую встречную. Не женившись, брюхатите девок, а потом обручаетесь с той, кого выбрали родители. Вот и вся ваша любовь. Женитьба – это дело ума, а не тела, дорогой виконт. Так что выбирайте головой, а не тем, что в штанах.

Людвиг не стал перечить, ведь спорить с пьяной женщиной – себе дороже. Он пока и вовсе не собирался жениться, все его мечты были лишь о теплой постели. А еще хотелось показать Эрику Циглеру, что не так уж он безнадежен, правда?

О да! Вовсе не безнадежен!

Глава 27

Лорианна

Леди-Канцлер разлепила веки. Все вокруг укрывала та же тьма. Может быть, Ло просто не знает, куда смотреть?

– Помогите! – позвала Леди-Канцлер, да только из пересохших губ вырвался лишь слабый хрип. – Пожалуйста, кто-нибудь!..

Ощущения медленно возвращались. Самым первым оказалась боль в левой руке. Болело так, как будто с нее содрали кожу, а затем окунули в талую речную воду. Но именно из-за нее она и очнулась.

Она лежала на койке в своем шатре. Над ней склонилась Лени, заботливо держа ее за здоровую кисть.

– Миледи, вы меня слышите?

– Монстр, – только и прошептала Ло пересохшими губами. – Он уничтожен?

– Еще нет, миледи, – отозвался лекарь. – Вы были без чувств всего пару мгновений.

– Что, до сих пор?! – негодование придало Лорианне сил. Она села на койке, отмахнувшись от Лени. – Почему они возятся?!

Внезапно снаружи раздался страшный грохот, такой, от которого задрожала земля, заставив всех в шатре пригнуться. Испуганно заржали лошади, их ржание подхватил вой рассвирепевшего чудовища.

– Я должна это видеть. – Ло снова отмахнулась от навязчивых рук Лени и встала. В следующее же мгновение мир вокруг начал бешено вращаться, Ло зашаталась, стала заваливаться назад и едва не промахнулась мимо койки.

– Вы потеряли много сил, – все так же мягко продолжил лекарь. Говорил с ней, как с ребенком, раскапризничавшимся за обедом. – Пожалуйста, миледи.

Их глаза встретились – его карие и ее бездонно-черные. Несколько томительных мгновений – и напряжение между ними возросло настолько, что даже сам воздух будто бы сгустился. Казалось, его можно было резать ножом. Лорианна не выдержала первой.

– Мне надо идти, – жестко произнесла Леди-Канцлер. Она уважала лекаря и всем сердцем была благодарна ему. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось говорить эти слова. – Я должна знать, что все получилось.

Тот вздохнул и подал знак Лени. Вместе они закинули руки Ло себе на шею и помогли ей выйти из шатра.

– Коня! – велела Лорианна, позволяя лекарю на ходу перебинтовать ей руку. – Быстро коня!

– Миледи, вы ранены! – возмутилась Лени.

– Я должна сама во всем убедиться. Пошли.

Помогая себе одной рукой, Леди-Канцлер кое-как взобралась на лошадь. Боль была невыносимой, но Ло умела терпеть. Она поскакала вперед, не дожидаясь обережницы.

Перевал Свайна походил на узкую ложбину, окруженную отвесными скалами. Где-то через них проходили горные дороги, ведущие в глубь Нефера. Именно тут маги приготовили ловушку.

Чудовище замерло у перевала, широко расставив лапы. Полным ненависти взглядом оно наблюдало за окружавшими его магами. Хвосты замерли, словно монстр готовился к атаке. Рядом лежал разломанный требушет.

На мгновение Ло показалось, что в этой уродливой башке сохранилась тень разума, но она сразу отогнала эту мысль. Вздор. Лорианна просто слишком устала.

– Заряжай!

Стонали веревки. Снаряды со свистом врезались в спину твари, подгоняя ту к перевалу. Огневики атаковали ее короткой очередью, надеясь увести как можно дальше.

Когда еще один камень врезался твари в затылок, она утробно зарычала и хотела рвануть в сторону перевала. А затем вдруг случилось непредвиденное. Из леса, как черная молния, вылетел еще один монстр, только в несколько раз меньше.

И напал на первого.

* * *

Тварь, покрытая черными перьями, с острым клювом, похожим на ножницы, вцепилась первому монстру в шею. Отпрыгнула. Снова напала и вцепилась. Нет, нет! Ло сжала кулаки. Новое чудовище уводило тварь дальше от перевала! Теперь не получится сбросить камни!

– Это еще что за черт?! – спросила подъехавшая Лени. – А оно-то откуда взялось?

– Я не знаю. Нужно убрать его! Оно нам мешает!

Второе чудовище, пусть и маленькое, отчаянно сражалось, кусая большую тварь и пытаясь выклевать ей глаза. Всюду летели брызги тухлой крови, орошая снег. Огромный монстр утробно рычал и пытался сбросить с себя напавшего. Маги разбежались в разные стороны, боясь попасть под удар огромных лап.

– Отступайте! – закричала Ло и махнула рукой. Затем вновь взяла череп. Хуже точно не будет, правда? Она должна со всем разобраться сама.

– Миледи, не надо! – умоляла Лени. – Это убьет вас! К тому же, может, одно чудовище справится с другим?

– Оно слишком слабое, – бросила Ло через плечо. – Ему не победить.

– Оно мне кое-кого напоминает. – Обережница прищурилась, словно вспоминая. – Хотя… этого не может быть! Ее убили двадцать лет назад!

– Лени, очнись! Нам сейчас не до этого! Нужно заманить монстра на перевал!

Последние слова Ло потонули в оглушительном визге, который разрезал молчание гор, как кинжал. Огромная тварь наконец поймала маленькое чудовище и сломала ему хребет. Затем потрепала, как разыгравшаяся собака тряпку, и бросила в снег.

Это ее шанс!

Ло пришпорила коня и бросилась к исполину, готовя к атаке посох.

– Инхар!

Луч пронзил бледную дымку, стоявшую в воздухе, и попал чудовищу прямо в пасть. Оно утробно завыло и кинулось вперед, к перевалу. В то же мгновение сработала ловушка: на его холку обрушились глыбы льда, одна за другой, все крупнее и крупнее.

Чудовище попыталось убежать, но глыб оказалось так много, что оно не смогло сделать ни шагу. Тварь заревела, а камни все падали и падали. Вот они уже по лапы… По шею… Тварь попыталась выбраться, показалась на мгновение полностью, а затем вновь утонула во льду, в этот раз с головой. Некоторое время до Ло еще доносились крики магов и рев монстра, а затем все стихло, чтобы в следующий миг разразиться страшным грохотом. Нарастая, он, казалось, поглощал собой все сущее. Над горами клубилась снежная дымка.

Получилось?

Лорианна оглянулась в поисках Лени, но обережница как сквозь землю провалилась. Почему она не поскакала следом? И где маленькое чудище? Убежало, воспользовавшись случаем? Ладно, потом разберемся.

В пылу битвы она даже не заметила, как руку вновь стала разрывать боль, да такая сильная, что Леди-Канцлер чуть не потеряла сознание. Она с трудом удержала равновесие, чтоб не упасть с лошади.

Надо было скакать обратно в лагерь, но Лорианна не могла пошевелиться из-за охватившего приступа дурноты. Она не могла взяться за поводья… Ну же, Ло!

– Лени!.. – в отчаянии крикнула она, и ее крик прокатился по округе, как плач невидимой птицы. – Где ты, черт тебя дери!

К ней на помощь уже спешили маги. Ледяные глыбы заворочались, будто живые. Чудовище изо всех сил пыталось выбраться. Вот уже вновь показалась его уродливая морда. Нет, нет, нет!..

* * *

Что же делать?.. Где Лорианна просчиталась?.. Как убить его?

Чудовище сделало мощный рывок и полностью освободилось, обрушивая на землю горы снега и льда. Затем оно издало пронзительный вопль, разрезающий густой морозный воздух, как клинок, и из глубины гор Лорианна услышала – нет, почувствовала – утробный рокот.

«Из-за него сойдет лавина», – только успела подумать она, как с гор послетали снежные шапки.

– Назад! – закричала Леди-Канцлер магам. – Уходите! Живо!

Монстр издал еще один оглушительный вопль и бросился за ними. Снова черное маленькое чудовище попыталась ему помешать, но в очередной раз было отброшено в глубину леса.

Гул лавины все усиливался. Где же Лени?! Не могла же она погибнуть! Ло погнала коня прочь от перевала. Огромное облако из снега и льда поползло прямо за ней.

Лошадь мчалась изо всех сил, роняя смешанную с кровью пену на снег. Копыта постоянно увязали в сугробах, несчастный зверь хрипел от ужаса и усталости, но Ло все равно хлестала его. Быстрее, быстрее, быстрее!.. Пока они все не погибли, пока не…

Лавина настигла их, как огромная волна. Все, что успела Ло, – набрать в грудь побольше воздуха и выскользнуть из стремян. Лавина накрыла их волной, сбив лошадь, в это же мгновение Леди-Канцлера отбросило в сторону и завертело, как на карусели в детстве. Вдруг стало темно и ужасно холодно, снег забился за воротник, в уши, в сапоги, он оказался везде. Какой-то кусок льда или камня разбил Лорианне лоб и бровь, и теперь по лицу размазалась горячая солоноватая кровь. Ее крутило и крутило, ударило об дерево, поцарапало лицо ветками, почти утопило, затем снова вытащило на воздух. Все это время она не разжимала руку и не выпускала посох.

Когда же это закончится… Ее все тащило и тащило через лавину, час, два, вечность, пока, наконец, круговерть не остановилась. Сразу почувствовался чудовищный холод и стало тихо, как будто она умерла. Ни пошевелиться, ни вздохнуть. На нее наваливалась огромная гора снега и льда, еще немного – и закончится воздух.

Альхор Всемогущий, как же тихо! Где же все? Неужели Лорианна осталась одна? Она замерзнет насмерть и отправится к звездам в полном одиночестве. Нет, нельзя этого допустить, Леди-Канцлер не должна сдаваться!

Ради Людвига! Ради Атиса! Ради Королевства!

Ло попыталась подняться, и тут же на нее обрушилась еще одна гора снега. Так, нужно делать все аккуратно, лучше не провоцировать эту лавину. Вот, почти получилось. Еще чуть-чуть… да! Она подтянула руку с посохом к себе и хриплым, едва слышным голосом произнесла:

– Инхар…

Боль снова пронзила всю ее руку от кончиков пальцев до плеча. Запахло паленой тканью. Черт, черт, сколько же можно! Лорианна думала, что уже давно перестала что-либо чувствовать!

Вверх вырвался голубой луч, оставляя круглое отверстие, расплавившееся по краям. Она может дышать! Теперь стоит попробовать выбраться.

А ведь Ло не так глубоко, как сперва показалось. Всего-то пять-шесть локтей, может быть, ей даже удастся вылезти из этой ямы самостоятельно… Когда боль в руке наконец утихнет, будь она неладна!

Только Ло попыталась встать, как тут же на нее обрушилась новая порция снега. Холодно, из-за мороза она не могла трезво мыслить, страх накрыл ее с головой, как волна. Лорианна умрет здесь, умрет, умрет, умрет!..

– Инхар! – что есть силы прохрипела она, и новый луч пронзил беспощадное снежное одеяло, решившее задушить Леди-Канцлера.

Луч последней надежды.

* * *

Что было дальше, Ло помнила плохо. Она словно вновь погрузилась в мутный, болезненный сон и никак не могла проснуться. Она пролежала в снегу целую вечность. И все же ее нашли. Вытащили, положили на носилки. Там была Лени…

Она постоянно что-то говорила, кажется, рассказывала, что ее доставят к самым лучшим врачевателям. Леди-Канцлер не слушала. Боль в руке накатывала волнами, стоило сделать хоть малейшее движение, но и ее Лорианна чувствовала приглушенно, словно через толщу воды. Какая-то часть ее сознания все еще не верила в происходящее, убеждая, что все это – просто дурной сон.

«В минуты сильного потрясения твой разум представляет все лишь сном, иначе ты бы сошла с ума», – так говорил Людвиг. «Иногда, чтобы пережить настоящее, нужно потерять с ним связь».

И она потеряла, а когда вновь обрела, оказалась в шатре. Рука была перевязана до предплечья свежими бинтами. Боль перестала быть такой мучительной, вместо этого пришло ощущение, будто кто-то держит ее за руку. Леди-Канцлер готова была поклясться, что ощущает ледяную ладонь, шершавые пальцы и косточки фаланг! Кисть все еще откликалась на команды, пусть и была теперь словно чужой. Лорианна пошевелила пальцами, чтобы проверить их гибкость, затем сжала кулак. Вроде бы все было как и прежде.

Тогда Ло принялась судорожно разматывать бинты. Альхор Всемогущий!.. Вместо собственной плоти она увидела нечто странное, покрытое белым металлом, как плесенью… Что с ней происходит? Это все… посох?

– Слава Альхору, вы пришли в себя! – Из-за ширмы выглянула Лени. Наверное, она спала, и Ло ее разбудила. – Я так волновалась! Лекарь сказал, вы можете умереть!

– Что с чудовищем? Где оно? Мы победили?

Обережница вздохнула, и по ее печальному виду стало ясно, что нет.

– Простите, миледи. У меня только плохие новости. Лорд-Магистр велел сообщить ему, когда вы очнетесь.

– Он здесь?

– Прибыл несколько часов назад.

– Хорошо… позови его.

Лени ушла, а Ло почему-то разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку. Этот плач больше походил на кровотечение – тяжелый и болезненный, – и ткань наволочки мгновенно промокла. Она не знала, что послужило причиной взрыва чувств: накопившаяся усталость, ощущение полного бессилия или же вид собственного изуродованного тела.

«Ничего больше не будет прежним, никогда», – промелькнула в голове одна-единственная мысль. Ло больше не могла себя сдерживать.

Неизвестно, сколько прошло времени, минута или час, прежде чем она вновь забылась, повторяя про себя: «Больше никогда, никогда!..»

Лорианна и сама толком не понимала, что имеет в виду: сегодняшний плач или свою ошибку, стоившую ей руки.

– Вижу, ты проснулась, – раздался знакомый голос, и в полумраке Ло наконец разглядела рогатый силуэт. Вместо великолепных, расшитых мантий, на Ибексе была простая кожаная куртка и высокие сапоги для верховой езды. Непривычно было видеть его в таком костюме – тот подчеркивал поджарую фигуру Магистра и хорошую для его лет осанку. – Как самочувствие?

– Чудовище… Мы погребли его под камнями и льдом… – начала было Лорианна.

– Я знаю, Ло, – успокоил он ее отеческим тоном. – Я благодарен всем и каждому, кто помог задержать монстра. Я прибыл так быстро, как только смог. Дальше дело за мной.

Ло сжала единственный кулак. Она и до этого чувствовала себя разбитой, а теперь все чувства только обострились. О, Лорд-Магистр любил игры и как всегда оказался непредсказуемым! Сперва он похвалил ее, но через мгновение может обвинить в предательстве. Не мог же Ибекс хвалить не искренне, верно?

– Как вы остановите монстра?

Лорд загадочно улыбнулся.

– Пойдем. Я тебе покажу.

* * *

Он помог ей встать с постели и накинуть плащ, затем подал руку и сопроводил из шатра.

Над Смаглой юдолью стояли густые сумерки. Где-то вдалеке пылал Гауц. От вида холма, усыпанного искоркам утихающего пожара, сердце болезненно сжалось. Гауц, город-стена, некогда великий оплот Нефера, символ Альхоровой власти, пал под натиском чудовища.

Оно бродило по его улицам, уничтожая все на своем пути. Чего оно хотело? Что искало?..

– Я думаю, его привлекает статуя Всевышнего, – задумчиво произнес Ибекс, вглядываясь вдаль. – От нее исходит Альхорова магия, подавляющая голубые звезды в округе и отпугивающая чудовищ. Однако, на того огромного монстра, она похоже не подействовала. Он ведет себя не так, как остальные. Что-то с ним не так.

– Город… почти разрушен. И люди…

– Люди ушли в штольни. А город мы отстроим, – приободрил ее Лорд. – Если я все правильно рассчитал, то… Да, началось. – Он указал в сторону Гауца. – Погляди на это, Ло.

В это же мгновение город озарила яркая вспышка, и Лорианна увидела светящийся лиловый туман, окутавший холм. Туман быстро разрастался, пока полностью не скрыл город от человеческих глаз. Лорианна чувствовала странное волнение, хотя толком и не понимала, что на самом деле происходит. До их слуха донесся жалобный крик монстра.

– Было еще одно чудовище, – вдруг вспомнила она. – Черное. Оно напало на первое у перевала.

– Твоя обережница сказала, что разобралась с ним.

– Да? Что ж, ей можно верить.

– Это странно, – задумчиво прищурился Ибекс. – Чудовища никогда не дерутся друг с другом.

– Значит, в этот раз подрались. Вы сами говорили, что огромный монстр не такой, как все. Вдруг для других чудовищ он тоже не такой, как все, – пожала плечами Ло.

– Кто знает, может, ты и права, – согласился Лорд и снова уставился вдаль. – Готово. Идем, отпразднуем победу.

Он развернулся и направился обратно к шатру.

Лорианна недоверчиво посмотрела на город. Туман плавно растворялся в ночном воздухе. Чудовища нигде не было видно и слышно. Неужели все? Так легко? Лорд-Магистр вместо ответов дал ей лишь больше вопросов.

Она вернулась в шатер, где Ибекс уже разливал вино.

– Потерять Гауц было бы слишком сильным ударом для Королевства. – Ибекс протянул ей кубок. – Хотя на починку разрушений, которые устроило чудовище, уйдет немало времени, но город спасен и все благодаря тебе, Ло. Так что выпьем за твое здоровье, дорогая! За тебя.

Леди-Канцлер осторожно приняла кубок, она все никак не могла унять дрожь. Вино расплескалось и попало на сорочку.

Лорд-Магистр горестно вздохнул и протянул ей платок. Их глаза встретились. В его взгляде не было ни осуждения, ни ненависти. Только жалость. Ло опустила веки, чтобы больше не смотреть на него. Что может быть презреннее жалости?!

Их кубки стукнулись, и Лорианна отпила немного вина. Правда, после этого ее сразу начало тошнить. Пришлось убрать кубок в сторону.

– Что вы сделали с чудовищем?

– Тебе это не понравится, – туманно отозвался Ибекс и прохладно усмехнулся. – Что ж, хорошо. Знаешь, что такое Бастат?

– Впервые слышу.

– Это артефакт, созданный Альхором во времена войны с империей Син-Ю. Если зарядить его кровью, он создает туман, время в котором для живых существ можно замедлить, убыстрить или обратить вспять. Я навел туман на монстра и вернул ему изначальный облик. Правда, пришлось потратить несколько сотен жизней, но оно того стоило.

– Кого вы убили? – чувствуя, как на лбу проступает пот, прошептала она.

– Всех приговоренных к смертной казни. Так они хотя бы послужат Королевству.

Кажется, Лорианна забыла, кто самый страшный монстр в Нефере. И еще больше ее ужаснуло то, что он был прав.

Глава 28

Эрик

После ухода виконта Эрик задремал у костра. Путешествие вымотало его так сильно, что он едва мог шевелиться.

Айра обгладывал сосновую кору с деревьев, расковыривая стволы копытами. О всеядности неферских рысаков ходили легенды: поговаривали, что их желудок способен переварить даже сапог. И это неудивительно. Считают, Альхор специально выводил этих коней для магов, позволяя им нести больший вес, нежели другие кони: ведь маги чаще тяжелее обычного человека. А еще такие скакуны были выносливее и неприхотливее в еде.

Из-за недоедания все чувства по-звериному обострились, и Циглер смог услышать шуршание снега в сотнях шагов от себя.

«Похоже на зайца», – приободрился он. Кажется, он видел одного на днях, бедолага едва не погиб под копытами коня. Огневик сотню раз пожалел, что не стал убивать зверя в тот момент: сейчас бы сварил отличную заячью похлебку!

От мыслей о еде желудок болезненно сжался. Эрик встал и действительно увидел ушастый силуэт – заяц с любопытством пялился на него. Крупный зверь с белоснежной шерсткой и черными глазами-бусинками принюхивался к запаху мага. Действовать нужно плавно и быстро. В конце концов, в академии Эрику Циглеру не было равных в стрельбе!

Паффф!.. Из пальцев вылетела струя плотного огня и пробила несчастное животное насквозь, оставляя на снегу веер кровяных брызг. Повеяло паленой шерстью и вареной кровью. Он попал!..

Разумеется, магам запрещено есть мясо, кроме ситуаций, угрожающих здоровью. Именно такие обстоятельства были и сейчас. Так что без зазрений совести Циглер поднял тушу несчастного животного, прочитал молитву за упокой и принялся свежевать добычу.

Запах крови сводил его с ума. Хотелось вцепиться в сочащееся, упругое мясо и рвать его зубами, обгладывать, пока не останутся одни косточки! Конечно, это скажется на его магических способностях – на какое-то время они сильно снизятся, – но если он умрет с голоду, то и вовсе не пригодятся. Эрик едва сдерживал себя – сырое мясо для звезды еще вреднее, чем жареное. К тому же дикие животные часто переносят болезни, и он запросто может подцепить что-нибудь неприятное.

Как жаль, что нет специй! Йеффельской розовой соли или миртовского душистого перчика! Если натереть им тушку и оставить на пару часов, она станет нежной и будет таять во рту. Однако пришлось довольствоваться тем, что есть: Эрик растопил снег, разделал тушку, зажег костер и поставил на огонь вариться густую похлебку. Для вкуса добавил немного черной соли, запас которой остался еще с Марого острога. Когда окажется в ближайшем городе, обязательно закупится подходящей приправой.

А он ведь не ел мясо с тех пор, как обратился! Не успел Циглер попробовать блюдо, как костер задуло порывом ветра: к нему спускался летун. Расправив огромные крылья, он упал прямо в снег в нескольких шагах от Циглера, провалившись по пояс.

– Заметил дым, решил проверить, – пояснил маг, вылезая из сугроба. Пересвет, кажется капрал. – Капрал Чайка, Миртовская юстициария. Куда направляетесь?

Эрик прижал уши. Черт, еще только юстициара тут не хватало!

– Щен, обережник… Направляюсь в Гауц. Слышал, там чудовище.

– Уже нет, – щелкнул клювом капрал. – Сегодня на рассвете оно было убито Лордом-Магистром.

– Что? Я опоздал?

– Похоже на то.

– Вы его видели?

– Да, мы сражались с ним в Смаглой юдоли. Потом наши войска встретили его около Гауца. Леди Лорианна придумала план, и тварь удалось заманить в горы, пока шло подкрепление. Правда, произошло кое-что странное.

– Что именно?

– В руках Леди-Канцлера оказалось оружие, которое стреляет голубым лучом. Похоже на посох с черепом.

С черепом?! Эрик нахмурился. А потом до него дошло.

О нет! Сирша…

* * *

Похоже, Теодор сделал из ее черепа нечто ужасное. И в качестве оружия передал Лорианне. Что ж, хорошо, что это сработало. Если это помогло победить чудовище…

– Дальше Лорд-Магистр заманил тварь во временной туман, но все пошло не по плану. Увидев туман, оно прорвало кольцо и принялось топтать всех, кто оказался на его пути.

– Временной туман? – Звучало очень знакомо. Не тот ли это туман, который Эйлит должна была пройти на острове?

– Да, какой-то очень сильный артефакт еще с Альхоровых времен. Он обратил время вспять на несколько месяцев назад, и чудовище вернуло себе человеческий вид. Девчонка молоденькая. Ее отвезли в Бъерну.

Черт! Значит, они схватили Эйлит! Она сейчас в лапах Лорда-Магистра? У Эрика бешено заколотилось сердце. Нет! Хотя… Это же спасло Гауц от чудовища. Хорошо, что город спасен, но плохо, что Эйлит опять в тюрьме. Эрик сильно разволновался, но старался не подавать виду. Нельзя, чтобы капрал что-то заподозрил.

– С вами все хорошо, Щен?

Пересвет нахмурился.

– Да, просто… много погибших? – не растерялся Циглер.

– Несколько десятков. Слышал, погиб капитан королевской гвардии.

Что?.. Эрик медленно опустился на снег. Ему не послышалось?

– Парень, ты нездоров?

– Нет, я… что вы сказали? Капитан?

– Капитан королевской гвардии.

– Якоб Циглер?

– Да, кажется, так его звали. Погиб при обороне Гауца. Помогал людям.

От слов пересвета возникло ощущение удушья. Будто чьи-то невидимые пальцы сдавливали шею Эрика, мешая воздуху проникнуть в легкие. Циглер пошатнулся. Руки сами потянулись к вороту, чтобы расстегнуть его. Перед глазами потемнело.

– Щен…

– Это мой отец… был… я ехал к нему, я… Альхор Всемогущий!

– Сядьте. – Капрал помог Циглеру опуститься на бревно. – Мне жаль. Не хотел приносить вам такие скорбные вести.

Эрик кивнул. Медленно, словно надвигающийся шторм, до него доходила одна-единственная мысль: его отец мертв. Его больше нет.

– Вас проводить до ближайшей деревни?

Он слышал, как где-то под толщей снега возятся в поисках еды грызуны, однако слова пересвета остались вне его восприятия. Отец мертв. Он погиб в битве с монстром. Эрик больше никогда его не увидит.

Ни-когда.

– Щен, я могу что-нибудь для вас сделать? Щен!

– Не надо, – проговорил Эрик, едва ворочая языком. – Спасибо, что сообщили. Я… я должен все обдумать.

– Вам точно не нужна помощь?

Это был подходящий момент, чтобы попросить у мага принести немного еды для себя и Айры, однако Циглер даже не вспомнил об этом. Все его мысли занимал лихорадочный поиск ответа на простой вопрос: «А как же мать? Что с ней теперь будет? Что Эрик скажет ей? И что она ему ответит?»

– Ничего не надо, капрал. Я справлюсь, – ответила та его часть, что еще не утратила связь с настоящим.

Он не помнил, как пересвет улетел. На лагерь спускались сумерки, где-то глубоко в лесу выли от холода волки. Сколько прошло времени? Он ведь варил на обед зайца…

Огонь потух – Эрик забыл зажечь его. Бульон остыл и стал еще гадостнее. Странно, но есть совсем не хотелось. А еще замерзли пальцы на ногах. Наверное, надо встать и согреться…

Преодолевая сопротивление собственного тела, Циглер поднялся с бревна. Разогрев еду, он с силой впихнул в себя кусок безвкусного мяса. Его сразу же стошнило. Наверное, желудок отвык от такой жирной еды, и… Ну вот опять…

Когда все закончилось, Эрик, едва держась на ногах от слабости, заполз в спальник. Он больше не мог колдовать. Слишком устал.

Так устал, что хотел умереть.

* * *

Сон не шел к нему. В голове, как волчок, крутилась одна и та же мысль: «Умер, умер, умер». Она повторялась, как слова в молитве и в конце концов утратила всякий смысл, став чем-то вроде общего шума, не дающего пробиться ничему другому.

Эрик пытался напевать про себя старую песенку, чтобы хоть как-то отогнать мысли о смерти отца, но все было тщетно.

Как мне, друг, тебя понять?

Ну-ка, брось-ка горевать!

Жизнь моя оборвалась,

Но не смей лить слезы!

Час прощанья уж прошел,

Бой последний был тяжел,

Сколько битв ждет впереди,

И не смей лить слезы!

Не смей лить слезы обо мне!

Танцуй, танцуй, пока есть ноги,

Танцуй, танцуй в память обо мне,

Танцуй, танцуй, забудь тревоги,

Танцуй и пой в смертной тишине!

Умер, умер, умер… Господи, когда уже утро?

Однако и утром не стало легче. Циглер лежал без движения, наблюдая, как ветер колышет ткань палатки. Неподалеку возбужденно ржал Айра, требуя еды.

– Потерпи немного, друг, – обессиленно прошептал Циглер. – Скоро вернется Людвиг и покормит тебя.

Однако подобный ответ коня не устроил, и тот принялся рваться с привязи, пытаясь сбежать на волю. Тогда Циглер все же заставил себя встать и стал успокаивать обезумевшее от голода животное.

Весь день прошел в странном, гнетущем безмолвии. Эрик уже не чувствовал голода, только слабость, и бесцельно наматывал круги вокруг костра, чтобы хоть как-то согреться. Он не мог использовать для этого магию – сил у него уже не оставалось.

Виконт явился на закате, сияющий от самодовольства. Он сидел на козлах сверры, покрытой шкурами, гордо держа в руках вожжи. Повозку тащила серая в яблоках лошадь. Кажется, миртовский тяжеловоз, судя по широкому крупу и мощным ногам.

– Его зовут Кабачок, – представил коня Людвиг. – Теперь он наш!

– Ты принес еды? – спросил Эрик. – Айра помирает с голода.

Людвиг слез с козлов, порылся в сверре и протянул мешок овса. Накормив коня, обережник принялся есть сам: моченые яблоки, хлебцы, жирный козий сыр… Чтобы не разболелся живот, он ел маленькими порциями и делал большие перерывы.

– А это что у нас? – Виконт с любопытством заглянул в котелок. Заячья похлебка, кажется, уже превратилась в заячий холодец. – Пахнет вкусно!

– На вкус отвратительно, – предупредил Эрик.

– Я думал, маги не едят такое.

– Я и не ел. Попробуй – поймешь почему.

Людвиг взял ложку и отковырял себе немного мяса. Сунул в рот. Пожевал. Поморщился, но все же проглотил.

– Могло быть хуже, – заключил он и поставил котелок на огонь, чтобы разогреть. – С хлебом съем. Не выливать же.

– Дело твое, – пожал плечами Циглер и уселся на бревно.

От еды в животе расходились приятные волны тепла. Даже стало чуть легче на душе. Совсем чуть-чуть.

– Ты плохо выглядишь, – серьезно произнес Людвиг и сел рядом. – Что-то случилось, пока меня не было?

«…умер, умер, умер…»

Эрик распахнул пасть, чтобы сообщить виконту скорбную новость про отца, однако тут же остановил себя. Какое виконту до этого дело? Почему люди думают, что если горем делиться, то сразу станет легче?

– Я кое-что узнал, – ответил он, надеясь увести разговор в другое русло. – Теперь я знаю, где искать Эйлит.

Вигги поперхнулся едой.

– Откуда?..

– Встретил летуна, тот все рассказал. Лорд-Магистр устроил что-то вроде временного тумана…

– Бастат, – перебил его Людвиг. – Он что, использовал его?

– Что это?

– Артефакт, позволяющий управлять временем внутри тумана. Только вот чтобы зарядить его, нужно принести множество человеческих жертв… Черт, я не думал, что он на такое решится!

– Так или иначе, Эйлит вернула себе человеческий облик. Сейчас она в Бъерне.

– Значит, нам нужно туда.

Что он скажет матери?.. «Не смей лить слезы».

* * *

Бъерна, наконец-то! Еще пару месяцев назад он был бы как никогда рад очутиться в родном доме, но сейчас… Сейчас все, буквально все, напоминало ему о времени, что он упустил.

Темный силуэт Бъерны возвышался на Медвежьем холме. Три линии крепостных стен опоясывали холм, в узких окнах пузатых башен уже горел свет. Деревенька же, что раскинулась под холмом, была подозрительно темна и тиха. В знак траура все позакрывали ставни, не давая свету лучин и фонарей пробиться наружу.

Дорога, наезженная санями и утоптанная лошадиными копытами, слегка вихляла, огибая покрытые изморозью валуны, похожие на наконечники стрел. Вернее, это были поминальные камни: на каждом из них написаны имена солдат и магов, погибших в битвах, только из-за ледяной корочки их теперь не разглядеть.

Эти камни по велению Лорда-Канцлера установили еще тысячу двести лет назад, чтобы увековечить память о павших воинах. В детстве Циглер играл здесь, бегая за девчонками вокруг камней и даже не думая об их истинном предназначении. И только сейчас, будучи взрослым, Эрик ужаснулся: как же много бойцов пролило за Нефер свою кровь! Двенадцать камней, на каждом свыше пяти тысяч имен! Это же…

– …Около шестидесяти тысяч имен, если я правильно посчитал, – ответил за него Людвиг, останавливаясь около одного из валунов. – Где-то среди них мои предки. Я бы поискал их имена, да только уже темнеет.

– И мои тоже, – соврал Эрик. Ему бы очень хотелось, чтобы это действительно было так. – Пойдем быстрее, пока крепость не закрыли на ночь. После захода солнца туда никого не пускают, придется ждать рассвета.

Людвиг лишь молча кивнул и погнал лошадку вперед по снегу. Циглер поймал себя на мысли, что даже немного рад его компании: нескончаемая болтовня спутника хорошо заполняла приводившую его в отчаяние тишину.

Они проехали оставшиеся камни и сквозь ворота, украшенные белыми лентами, въехали в поселение. Пустота. Ни мужчин с санями, ни женщин с ведрами. Да что там, даже ни одной собаки! Словно все вымерли! Фахверковые дома, натертые белой известью, с крышами из серой черепицы, больше походили на замерших призраков.

Когда Эрик жил здесь, все было не так. Вон в том доме водились лысые петухи, противно орущие на кошек! А вот в этом, с аистом на коньке, жила девчонка с огненно-рыжей косой, которая всегда ходила за водой босиком! Здесь, за углом, жил злобный старик-сапожник, клянущий все, на чем свет стоит!

Где они? Неужели все изменилось так сильно, что теперь здесь совсем другие места? Неужели Эрику никогда, даже на мгновение, не вернуть ушедшее детство?

– Весело здесь. Прямо как в склепе, – отозвался Людвиг и нервно усмехнулся. – Теперь понятно, почему у тебя всегда кислая морда.

– Да что ты знаешь, – рыкнул на него Циглер. Дурацкая шутка виконта оскорбила его до глубины души. – Ты просто никогда здесь не был!

– Ладно-ладно, только не кипятись. – Людвиг виновато поднял руки. – Уверен, это место чудесно весной, когда цветут все эти страшные мертвые деревья. Они ведь цветут? Или на них развешивают покойников?

Эрик хотел ответить, что, если Людвиг не прекратит, точно окажется на каком-нибудь дереве в виде покойника, да только его прервал грай вороньей стаи, летящей со стороны замка. Птицы, словно черная туча, закрыли собой все небо.

Циглеру показалось, что эта стая – неупокоенные души убитых бойцов, чьи имена забыли или просто не стали вырезать на камнях.

* * *

Ворота городской стены нисколько не изменились: толстые, обитые железом. Также крепость защищала решетка, и, чтобы открыть все это, потребовалось не меньше получаса. Когда Эрик подошел к воротам, он ощутил старое позабытое чувство – трепет.

– Кто такие? – раздался старческий голос из-за дверцы, что находилась в караульном помещении. В крошечном смотровом окошке блеснули чьи-то глаза. – И зачем вам в Бъерну?

– Я Эрик Циглер, сын Якоба Циглера, – ответил огневик. Он успел опередить Людвига, который уже открыл было рот, чтобы начать распинаться о том, что он брат Лорианны. – А это… мой друг Людвиг. Я приехал, чтобы повидаться с матерью, Магдой Циглер. Она старшая прачка в цитадели.

Человек закрыл окошко и открыл дверь, чтобы получше разглядеть нежданных гостей.

– Сын Магды и Якоба, говоришь? Знаю я сына Магды и Якоба, он только-только перестал ссаться в постель!

Что?.. О чем он? Явно что-то спуталось в его старческих мозгах!

– Я их единственный сын, и я уже десять лет на службе в Магистерии, – рыкнул огневик и сразу же ощутил, как сверху из темноты на него уставились невидимые арбалеты. В Бъерне все чужаки всегда под прицелом караула. – Если не верите, позовите Магду! Она подтвердит мои слова.

– Уже поздно, солнце село. Приходите завтра, там и разберемся, – отмахнулся старик и уже хотел скрыться за дверью, как Эрик придержал ее. – Парень, ты, кажется, не понял…

– Нет, это вы не поняли! – Людвиг слез с козел и подошел ближе, показывая блестевший на его пальце менхитовый перстень с гербом дома де Гродийяров. Черт, вот же идиот! – Либо вы впускаете нас сейчас, либо завтра с вами будет разговаривать Канцелярия. А она немногословна.

Некоторое время старик, не мигая, смотрел на перстень, размышляя, а затем покорно склонил голову.

– Простите, господин. Главные ворота закрыты, я провожу вас до служебных. – Он взял фонарь, вышел, кивнул караулу и повел их вдоль стен, сложенных из исполинских булыжников, чуть поблескивающих в темноте от влаги.

Они взяли лошадей под уздцы и молча направились вслед за стражем. Их провели сквозь небольшие ворота, которыми обычно возили припасы, и они оказались на пустынном плацу, припорошенном свежим снежком. Единственное, что нарушало идеальную чистоту снежного слоя, – цепочка кошачьих следов.

– Никакой магии внутри, Циглер, это запрещено, – бросил страж и скрылся в темноте.

Когда они остались одни во всем первом кольце Бъерны, Эрик наконец сказал:

– Зачем ты показал ему перстень? Теперь нас вызовут к коменданту, а может, и к самому Лорду-Магистру! Тогда вытащить Эйлит по-тихому не получится!

– Иначе бы нас не пустили, – пожал плечами Людвиг. – К тому же у меня есть план.

– Какой план? Ты просто придешь и скажешь, мол, я брат Леди-Канцлера? Отпустите-ка вон ту девушку-чудовище, из-за которой погибло черт знает сколько человек?

– Почти, но не совсем. Я приду к Леди-Канцлеру и скажу ей отпустить вон ту девушку-чудовище.

– Не получится, Людвиг. Здесь Лорд-Магистр, он не допустит этого, – покачал головой Эрик.

– Тогда придумаю что-нибудь еще. Давай решать проблемы по мере их поступления, – раздраженно отозвался Вигги, кажется расстроенный тем, что его великолепный план так быстро разбился в щепки.

Путь до дома Циглеров они продолжили молча. С каждым шагом сердце Эрика колотилось все сильнее. Когда они наконец вышли на нужную улицу и увидели скромный дом капитана королевской гвардии, сердце на мгновение замерло.

Он дома. Дома. Спустя десять лет!

* * *

Отец Эрика происходил из обнищавшего дворянского рода, перебравшегося из Дильхейма в Мирту около ста двадцати лет назад. Его дед женился на простолюдинке-бесприданнице, и от брака родился его отец и еще четверо сыновей, трое из которых стали магами.

Из-за неравного брака отец не унаследовал титула и капитанского звания добился лишь своим усердием. Он мог бы вновь вернуть дворянский титул, если бы женился на дворянке, однако выбрал простую прачку из замка. И, насколько Эрик знал, всю жизнь они были счастливы, пока смерть не разлучила их.

Дрожащей от волнения рукой Эрик постучал в такую знакомую дверь с вырезанным зайцем по центру – гербом рода Циглеров. Тишина. Может быть, никого нет? Она могла уехать к сестре… Однако вскоре он услышал, как в коридоре тяжело шаркает обувь. Мамина походка.

Дверь отворилась, и перед ними предстала крупная женщина с бледным лицом, лишь отдаленно напомнившая Эрику его мать. Господи, как она постарела!

– Что вам нужно на ночь глядя? У меня ничего нет! – бросила она из темноты. – Проваливайте, чертовы босяки!

Она его не узнала… Его собственная мать его не узнала!

– Мама, это я, – поломанным голосом произнес Эрик. – Я… вернулся.

Лицо мамы стало еще бледнее, а глаза округлились от осознания собственной ошибки.

– Мальчик мой! – закричала она и бросилась ему на шею. – Сыночек! Родной! Боже ты мой, прости дуру! После смерти отца я сама не своя!

Она обняла его так крепко, что у Эрика хрустнули ребра. Он уткнулся носом в ее плечо, и его окутал давно забытый запах ее тела: запах щелока и пота. Мама… Только сейчас, увидев ее, он осознал, как же ему не хватало ее тепла.

– Мама, дай распрячь лошадей. – Огневик наконец вырвался из ее объятий. – Я не один. – Циглер обернулся на Людвига, стоящего в сторонке и терпеливо ждущего завершения семейной встречи. – Это мой друг – Людвиг. Он… в общем, мы…

– Мы путешествуем вместе. – Виконт широко улыбнулся. – Буду весьма благодарен, если примете на ночлег.

– Конечно, проходи. Друзья Эрика мне как родные сыновья, – захлопотала мать и крикнула во тьму: – Эй, Бран! А ну-ка, иди, встречай своего брата!

Брат?! У Циглера закружилась голова. Никто не говорил ему, что за то время, что его не было, у него родился брат!

Из комнаты появился заспанный мальчишка лет восьми, стриженный под горшок. Эрик не мог разглядеть черт его лица, но, кажется, тот очень походил на мать. Такой же пухлощекий и крепкий, как и вся ее родня. Несмотря на юный возраст, брат явно давно следил за хозяйством, пока отец пропадал на службе. Как и сам обережник когда-то.

Завидев старшего брата, он сперва оторопел, а затем все же шагнул вперед и протянул руку. Ему очень хотелось выглядеть взрослее.

– Я Бран.

– Эрик… – Он осторожно пожал руку, все еще не веря своим глазам.

– Я знаю, – смущенно отозвался мальчик. – Мама постоянно о тебе говорит.

– А я Людвиг, и я страшно голоден, – влез в разговор виконт и шлепнул себя по брюху. В это мгновение Циглер подумал, что прямо сейчас испепелит его. Вечно он лезет во все дыры – в каждой бочке затычка!

– У нас осталось немного после ужина, – сказала мать. – Бран сейчас разогреет. Иди, растопи плиту.

Мальчишка убежал. Людвиг бродил по комнате, обнаружил шкаф отца с книгами и остановился, с интересом их разглядывая.

– Почему ты ничего не сказала? – Эрик посмотрел на мать. – Почему молчала? Разве я не заслуживал знать?

– Жизнь не стоит на месте. Я не хотела отвлекать тебя болтовней от учебы, – просто ответила она. – К тому же, родной… я не думала, что ты когда-нибудь вернешься.

Он и сам не думал.

* * *

Дом почти не изменился. Те же четыре комнаты: кухня, столовая и две спальни, та же мебель, что и десять лет назад. Даже метлу мама ставила туда же, что и раньше. Только вот комнату, которая прежде принадлежала Эрику, теперь занимал Бран, а он-то оказался куда более аккуратным хозяином, чем его старший брат. Все старые вещи Эрика мальчик собрал в ящики и сложил в углу, все же надеясь, что тот когда-нибудь их разберет. Ничего не выбросил, ничего не забрал себе.

Несмотря на то, что Циглер впервые видел брата, он уже успел проникнуться к нему уважением. Мать – в надежных руках.

– Как думаешь, он станет… как ты? – спросила мама тревожно, когда Бран ушел на кухню, чтобы принести еды. – Он когда-нибудь обратится?

– Не знаю, – вздохнул Эрик. – Я бы хотел, чтобы хоть у него была человеческая жизнь.

Мама понимающе кивнула и тоже ушла на кухню, чтобы разогреть еду.

– Ты не говорил, что твой отец погиб, – с некоторым укором сказал Людвиг, когда они остались наедине.

– Это личное, – отмахнулся Циглер.

– Ладно, – сдался виконт. – Просто знай, что я соболезную.

Больше он ничего не сказал, и Циглер за это был ему безмерно благодарен. Так они и просидели молча, пока мама не принесла кашу, солонину, моченые яблоки, соленые рыбьи глаза и размоченные в сметане грибы.

– Знали бы вы, как я голоден! – Людвиг, невольно ставший свидетелем их разговора, усиленно делал вид, что ничего, кроме еды, его не интересует.

– В этом я не сомневаюсь, – ответил Эрик и положил себе парочку моченых яблок.

Они долго говорили обо всем, кроме отца. Циглер рассказал про графа, однако не стал упоминать про Эйлит. Его просто отпустили домой, а по дороге он якобы встретил Людвига, который тоже направлялся в Бъерну по делам. Вот и вся история. Нечего беспокоить мать по всяким пустякам, правда?

Мама же рассказывала, как прошли все те годы в разлуке, как она узнала о беременности и как они с отцом были счастливы. Она давно просила звезды о втором ребенке. И вот, когда родился Бран, отцу даже дали увольнительную, чтобы он мог провести время с семьей.

Мама рассказала, как они съездили к тете Эдде, которую сам Эрик в последний раз видел в шестилетнем возрасте. Мама принялась рассказывать про всех ее родственников, кого ей удалось посетить, а Циглер ловил себя на мысли, что он больше не часть жизни своей семьи. Он маг, а значит, из другого теста. Он обречен на одиночество.

– Ты плохо ешь, – заметила мама и положила ему в тарелку еще парочку глаз. Циглеру и вправду кусок не лез в горло от тоски. – Вон, бери пример со своего друга! – Людвиг тем временем налег на солонину. Еще немного – и он сожрет все зимние запасы. – Чем шире бока, тем завидней жених! – рассмеялась она.

Виконт, потянувшийся за добавкой, замер.

– Ох, госпожа, если верить вашим словам, я должен быть уже четырежды женат.

Мама вновь рассмеялась, взяла поднос и удалилась за новой порцией солений.

– Эрик, а тебе нравится быть магом? – спросил Бран скромно. – Мама говорила, что была очень счастлива, когда ты обратился.

– Это очень большая ответственность, – отозвался Эрик.

– А покажи трюк!

– Трюк? Вот, смотри, – улыбнулся огневик и заставил огонь в руке принять форму бабочки, шевелящей крыльями.

Глаза Брана загорелись от восторга. У Эрика от сердца чуть отлегло. Несмотря на смерть отца, жизнь в доме шла своим чередом.

Когда мама вернулась из погреба с полным подносом, Циглер наконец спросил ее о том, что так волновало их столько времени:

– Я слышал, что в замок привезли девушку-амата. Ту, которая была огромным монстром… Ты видела ее?

– Чудовище из замка? – нахмурилась мама. – Слышала, что сегодня на рассвете оно сбежало.

Глава 29

Лорианна

– Кто дал тебе череп? – спросил Ибекс, показывая на посох. – Я слышал, что в лагерь его привезла какая-то девчонка.

– Граф Теодор фон Байль создал его и передал, чтобы мы могли справиться с чудовищем. Он сообщил, что маги не могут им пользоваться, только люди.

– Я оставлю его себе, пока не выясню, как он еще может помочь Королевству. А пока отдыхай. – С этими словами Лорд-Магистр покинул Лорианну.

Ей хотелось выть от досады и обиды. Она старалась, делала все, что могла, и все равно с чудовищем разобрался Ибекс. Ло оказалась не в состоянии на что-либо повлиять.

Они потеряли около двух десятков магов и пяти десятков людей. Трупы погибших приносили из города всю ночь и все утро, заворачивали в саван и укладывали на деревянный настил, красный от натекшей крови. Погребальные костры пока не жгли: ждали выступления Лорда-Магистра. Тот все медлил, расхаживая по лагерю и давая распоряжения. Чего-то ждал.

И лишь под утро Ло поняла: на рассвете привезли девчонку. В клетке, словно животное. Она сидела, пряча лицо в коленях, укрытая какой-то тканью. Черноволосая, худенькая, будто галка. Совсем молоденькая, с виду едва ли шестнадцать. Из одежды ей выдали какое-то холщовое рубище, явно не по размеру, а ноги и вовсе остались босыми. Ее тщедушный, замученный вид вызвал в Лорианне что-то, похожее на жалость. Она ведь не виновата, что стала чудовищем, верно?

Маги встречали жертву молча, провожая клетку ненавидящими и усталыми взглядами. Ибекс же, напротив, не выражал никаких чувств. Он стоял и смотрел на девчонку так, будто уже представлял ее казнь.

– Ко мне ее, – холодно велел он. – Ло, ты со мной.

Вскоре они оказались внутри его просторного шатра, который возвышался над остальными. Здесь был и переносной рабочий стол, и сундук с одеждой, и узкая койка, заправленная простым армейский одеялом. Клетку выставили поближе к жаровне, от которой исходили волны тепла.

– Как тебя зовут? – спросил он. – Смотри на меня, когда с тобой говорит Лорд, глава Королевской Магистерии.

Однако девушке, кажется, было плевать на титулы и угрозы. Она как сидела, закрывшись от всего мира, так и осталась сидеть.

– Похоже, она немного не в себе, – предположила Ло.

– Либо она говорит со мной, либо сразу отправляется на плаху, – ледяным тоном отозвался Ибекс. – Я потратил слишком много сил и времени, чтобы вернуть ей человеческий облик. Она должна быть за это благодарна.

– Меня зовут Эйлит… – простонала девчонка, с трудом поднимаясь на ноги. Ее глаза… Почему они светятся голубым? Разве они светятся у аматов? – Так меня называли… Наверное… я не помню.

– Уже неплохо. – Ибекс удовлетворенно кивнул. – Кто ты и откуда?

– Я не помню. Я чудовище. Зачем чудовищу о чем-то помнить?

Лорд и Леди переглянулись. Действительно, ждать от нее чего-то вразумительного было бы глупо.

– Ты знаешь, что из-за тебя погибло очень много людей?

– Правда?.. – Ее глаза округлились от ужаса.

– Правда. И тебя ждет смертная казнь. Если ты, конечно, не хочешь сообщить нам что-нибудь важное. Например, кто тебя создал? И кто велел напасть на Гауц?

– Никто! Я сама… наверное… О Альхор Всемогущий, я… – Она закрыла лицо руками. – Я не хотела, я… Возьмите мою кровь! – Она убрала руки от лица и схватила прутья клетки. На ее лице появилось страдальческое, почти безумное выражение. – Она исцелит раненых! Пожалуйста, возьмите ее!

Ибекс с Леди-Канцлером переглянулись. Девчонка тем временем протянула к ним через прутья худенькую белую руку.

* * *

– Почему мы должны тебе верить? – нахмурился Лорд. – Чем ты можешь доказать это?

– Ничем, мой Лорд. Я просто хочу помочь раненым…

Ло отвернулась. Кровь чудовища. Кости чудовища. Серкет. Да сколько можно?! Сила исцеления – это все наглая, бессовестная ложь, которой пользуются в своих интересах! После смерти Люцика ей ли не знать?!

– Да как ты смеешь?! – рыкнула Лорианна и ударила девчонку по руке. – Как ты можешь предлагать такое?!

– Простите, я думала… думала, что это поможет людям, – чуть не плача, пробормотала Эйлит и спрятала руку. – Я всего лишь хочу загладить вину!

– Ло, тише. – Ибекс коснулся ее плеча. – Разве плохо, что она хочет исправиться? – На этих словах он взял со стола перочинный нож. – Если ты говоришь, что твоя кровь может исцелять, значит, ты и сама можешь исцеляться. Покажи нам.

Он протянул нож. Девчонка без колебаний взяла его и порезала предплечье. Рана тут же зашлась искорками и исчезла. Вот черт! Похоже, она не лгала.

Перед Лорианной пронеслась вся ее жизнь. Люциан, Людвиг… отец. Их всех можно было спасти! У Людвига есть шанс! Он… он встанет с постели, снова будет танцевать, снова будет жить! О Альхор Всемогущий, она просто обязана взять у нее кровь и принести ему!

– Очень хорошо, – задумчиво произнес Ибекс, разглядывая ее руку. – Когда ты поняла, что твоя кровь исцеляет? Ты ведь говорила, что ничего не помнишь о своем прошлом.

Девчонка побледнела и посмотрела на Лорианну, ожидая от нее хоть какой-то защиты. Ло молчала, погруженная в фантазии, как спасет брата.

– Я… в общем, я… я просто подумала, что это закономерно. Я ведь чудовище!

– Ты нам лжешь, – заключил Ибекс опасно вкрадчивым голосом. – А я не просил тебя лгать. Мне нужна только правда.

Эйлит совсем растерялась, переводя взгляд с Лорда на Леди. Не знала, что сказать? Боялась? Что-то скрывала?

– Мой господин… отпустите меня, пожалуйста, я ни в чем не виновата! – Вдруг она начала плакать, совсем как ребенок. – Я не хотела, правда! Не хотела никого убивать, просто так получилось! Пожалуйста, простите меня! Умоляю!

Ибекс устало потер глаза. Вот уж с чем он точно не хотел иметь дело, так это с женскими слезами.

– На пару слов. – Он кивком указал на выход и, когда они оказались на воздухе, тихо велел: – Я оставлю вас ненадолго, постарайся у нее все выяснить. Тебе она откроется охотнее, чем мне. Узнай, что она скрывает.

Ло кивнула и вернулась к клетке. Как только Эйлит увидела ее в одиночестве, то тут же изменилась. Исчезли наигранные слезы, а лицо приобрело ожесточенное выражение, как у воина, прошедшего очень много сражений. Лорианна даже сперва растерялась от такой перемены.

– Вы сестра Людвига, верно? – спросила девчонка прежде, чем Леди-Канцлер открыла рот. – Он много мне рассказывал о вас, и я надеюсь, что вам можно верить.

– Откуда ты его знаешь? – пораженно выдохнула Ло. Их подслушивают, у Лорда-Магистра уши даже на заднице, надо изобразить крайнее удивление! – Что тебе еще известно?

– Я исцелила его. Сейчас он направляется в Бъерну, чтобы увидеться с вами. При нем две Искры, и Людвиг знает, где искать две оставшиеся.

Лорианна отшатнулась. В голове мотыльком билась одна-единственная мысль: «Исцелила, исцелила, исцелила…»

Он здоров! Он будет жить! Он едет в Бъерну, он…

Так, надо взять себя в руки. Вдруг она лжет?

– Все, о чем я вас молю, – простить меня за те разрушения, что я принесла, – продолжила девчонка и поклонилась в знак извинений, сложив на коленях руки.

Не успела Ло спросить у нее про Искры, как глаза девчонки потухли, и она повалилась на дно клетки без сознания.

* * *

Как бы ее ни трясли и сколько бы ни давали вонючую траву, все было тщетно. Девчонка спала странным, беспробудным сном. Оно и лучше. В таком виде Ибекс точно от нее ничего не добьется.

Глядя на ее худое, замученное тело, Ло вдруг подумала, что с нее хватит. Лорианна больше не хочет в это лезть. Ей не нужна ни власть, ни слава, нужно заняться поиском Искр, пока не поздно.

Из-за чудовища Инквизиция будет создана в кратчайшие сроки, Леди-Канцлеру этого не отменить. А за ней последует и создание Совета, который полностью изменит власть в стране. И, раз целых две Искры у Людвига, значит, у них есть настоящая возможность изменить все. Вот только стоит ли сообщать об этом Ибексу? Встанет ли он на ее сторону или уничтожит?

– Что она тебе сказала?

– Ничего, милорд. Какую-то чепуху про исцеление Людвига и какие-то Искры. Я даже не знаю, что это.

– Искры? Очень интересно, – задумчиво отозвался Ибекс, прикрывая тканью выход из шатра.

– Вы знаете, что это?

– Слышал. Меня куда больше интересует исцеление Людвига. Как она могла исцелить его, если была на севере все это время? Может, мы что-то упускаем? – Он пригладил белоснежную бородку. – Как думаешь, Ло?

– Я думаю, у нее не все в порядке с головой, и она несет бред.

– Ну зачем так категорично? – ухмыльнулся он. – Посмотрим, что она еще скажет, когда придет в себя. А пока отдохни, завтра отправимся в Гауц, там очень много дел.

Ло вернулась в свой шатер. Боль в руке начала усиливаться, и пришлось снова просить лекаря смазать ее обезболивающей пастой и наложить чистые бинты.

– Как прошло? – Лени села рядом с ней на койку. Судя по дергающимся ушам, она была чем-то встревожена. – Она что-то сказала?

– Ничего такого, чего мы бы не знали. – Лорианна подала Лени знак, что расскажет обо всем позже: их могли подслушивать. Пока они находились в лагере Ибекса, обсуждать что-либо было крайне опасно. – Бедная девочка. Лорд-Магистр хочет публично казнить ее в Бъерне.

– Почему не в Гауце?

– Он что-то задумал. Думаю, девчонка нужна ему, и он захочет ее подменить. Сделать это в Бъерне проще всего.

– Зачем она ему?

– Из-за крови. Она исцеляет, а это очень хороший козырь.

– Против кого? – нахмурилась Лени.

– Все сложнее. Он находится под огромным давлением аристократии, которая уже давно ждет от него создания Совета. Тогда аристократия в открытую придет к власти, и никакой закон их не остановит, потому что они и будут создавать законы, – с горечью пояснила Ло. Как ни хотелось бы это признавать, но Лорд-Магистр сопротивлялся очень долго, дольше, чем кто-либо рассчитывал. Однако в конечном итоге проиграл и Ибекс. – Эта кровь – та ценность, которой он будет торговать с ними, тот рычаг, на который сможет давить. Все же хотят быть здоровыми и жить дольше.

– Ох уж эти политические игры, – покачала головой обережница. Она мало что понимала во всех перипетиях.

– Я откажусь от должности Леди-Инквизитора, – наконец произнесла Лорианна то, о чем долго думала.

– Но почему?! После схватки с чудовищем все только о вас и говорят! Все бы хотели видеть вас на этой должности! – искренне возмутилась Лени, уставившись на нее непонимающим взглядом. – Разве так у вас не будет больше власти? Разве вы не сможете все изменить?

– У нас есть дела поважнее. – Ло многозначительно ей подмигнула и нарисовала пальцем в воздухе шестиконечную звезду. – Если ты понимаешь, о чем я.

Кисточка расплылась в улыбке и, кивнув, сказала:

– Я займусь этим.

* * *

На следующий день в Гауце устроили траур. Маги-викарии вели дневные службы, отпевая погибших. От взмахов кадил площадь наполнилась ароматами розового и фиалкового масла – все это делалось для того, чтобы заглушить запах жженых костей. Огневики-трупожоги трудились не покладая рук, обливая пламенными струями сложенных в пирамиду мертвецов в белоснежных саванах. Отовсюду раздавались всхлипы и плач овдовевших женщин и осиротевших детей.

Подножие статуи Альхора, указывающей десницей на восток, покрывали траурные венки из белых бумажных цветов. Настоящие цветы возложили лишь те, кто был очень богат и мог позволить себе купить их у куфийских торговцев, привозивших на продажу целые розовые кусты во дворы знати.

Вид цветов – бумажных и настоящих – в очередной раз говорил неферцам, что чудовища – общая беда для всех.

Магов хоронили позже. Их тела, также обернутые в белые саваны, выставили на площади на деревянном помосте, украшенном белыми лотосами. В особых узорчатых вазах тлели благовония, чей аромат должен был перебивать запах подгнившей плоти. Во всех храмах звучали поминальные песнопения, флаги были приспущены, маги и люди в белых траурных одеждах прощались с погибшими, поднося цветки белого звездолиста и укладывая их к венку вокруг их голов. После прощания тела также уложили на костры и сожгли.

Глядя на вздымающееся вверх пламя, Ло подумала, что именно так сгорает прошлое. Вскоре Королевство ждали большие перемены.

Шесть Альхоровых рысаков, чьи вороные шкуры блестели в лунном свете, а в белоснежные гривы были вплетены колокольчики, нетерпеливо били копытами и трясли головами. При этом по всему двору раздавался мелодичный перезвон, похожий на причудливую музыку. Дверца распахнулась, и Ло едва поборола в себе желание забиться в глубь кареты. К ней подсел Ибекс и велел отправляться в Бъерну.

– Лилиан сказал мне про разработку менхита под Аэнором, – сообщила Ло, когда карета тронулась. – Неужели она так важна?

– Увы. Я понимаю твою тревогу. Но по-другому нельзя.

– Это родовое гнездо! Нельзя просто так взять и отобрать его у нас!

– Никто не отбирал у вас с Людвигом Аэнор. Если с замком что-то случится, Магистерия оплатит ремонт. Это тебя устроит?

– Дело не в деньгах! – задыхаясь от злости, воскликнула Ло. Ей хотелось кричать, что никто не посмеет отобрать у нее имущество ее рода. Однако вся земля в Королевстве по закону принадлежала Альхору, а значит, Магистерия имела полное право распоряжаться всем, как вздумается. – Это ведь… Аэнор!

– Скажи спасибо, что я отнял у тебя замок, и только его, – холодно произнес он и посмотрел таким взглядом, что стало ясно: лучше замолчать. – Кстати, как рука?

Да уж. Никто и не рассчитывал, что из этого что-нибудь выйдет. Ладно, Лорианна вернется к этому разговору чуть позже, когда Ибекс будет в хорошем расположении духа.

– Хуже, – призналась Ло, показывая перебинтованную конечность. – В Бъерне мне понадобится лекарь.

Словно поняв, что говорят про нее, рука червем заворочалась в своей повязке, будто пытаясь вырваться. А ведь Ло ей даже не двигала. Что это? Наваждение?

– Я вызвал самого лучшего лекаря во всем Королевстве, он будет ждать нас в Бъерне по приезде.

– Спасибо, милорд. Вы очень заботливы.

– Я знаю, что ты недовольна созданием Совета, – вдруг разоткровенничался Ибекс, понимая, что карета – единственное место, где их никто не услышит. – И я знаю, что ты решила пойти на крайние меры. Хочешь создать Нефертума?

Откуда он знает?.. Лорианну обуял гадкий страх, от которого все тело будто бы превращалось в речной лед. Кто сказал ему? Варан?..

– Пришлось пытать, – просто пояснил Ибекс, и у нее все сжалось внутри. – Он и рассказал. Не сразу. Он не хотел говорить.

Еще бы!

– Считай Аэнор платой за Нефертума, – продолжил Ибекс. – Я не буду тебе мешать, а ты не будешь мешать мне. Такова моя благодарность за то, что помогла с чудовищем.

Ответить Ло не успела, все ее естество пронзила ужасная боль.

* * *

Лорианна медленно открыла глаза. Угасающий свет, проходя через желтые алебастровые стекла, подсвечивал окна, однако в комнате царил мрак. Воздух словно едва шевелился от чужого дыхания. Сперва Лорианна подумала, что виной всему лишь остатки тревожного сна, и села на кровати, чтобы прийти в себя. Только одно живое существо имело право посещать ее покои без спроса.

– Лени, это ты?

– Миледи! – Обережница бросилась к ней и тут же крепко обняла. Они не виделись уже несколько дней, и Ло начала волноваться: вдруг с Лени что-то случилось? – Меня к вам не пускали! Сказали, что вам нельзя лишний раз волноваться!

– Тише, тише… Со мной все хорошо… Лени, он знает об Искрах… Он пытал… пытал Атиса!

– Тише, тише. Как ваша рука?

Лорианна показала изуродованную конечность. Кажется, странная короста на ней растет… Она уже захватила все предплечье и подползала к плечу. Лени тоже заметила это и присвистнула:

– Дернул же вас черт использовать эту штуку! Что нам теперь делать?

– Ждать лекаря, – просто отозвалась Лорианна. – Как будто нам остается что-то иное.

Кисточка лишь тягостно вздохнула, разделяя ее тревогу.

– Помоги мне с волосами.

Обережница кивнула и взяла со стола гребень. Ло распустила волосы, отросшие почти до колен, и села у кровати. Теперь осталось одно последнее дело.

Пока Лорианна не взяла титул Леди-Канцлера, она ходила с длинной косой, означающей свободу и готовность к браку, после принятия титула собирала волосы в пучок, ведь никто не смел видеть женщину в государственном служащем. А что сейчас? Сейчас ей двадцать семь лет, замуж уже поздно, да никто ей и не нужен.

Поэтому Лени помогла ей собрать волосы в прическу на затылке, затем покрыла голову черным платком, завязав его в особый узел на лбу. Больше ни один мужчина не увидит ее волос, пока она сама того не захочет. Добровольный обет безбрачия – вот о чем говорил узел, и Лорианна будет носить его с честью, храня свое целомудрие, может быть, до конца жизни.

И тут произошло неожиданное. Да, Ло была в отчаянии из-за Варана, она была раздавлена из-за болезни, что поглотила ее по ее же вине… Однако, несмотря на все это, она не стала бы причинять Кисточке боль. А вот ее зараженная рука решила иначе.

Лорианна с ужасом наблюдала, как непослушные пальцы схватили Лени за кисть и сжали с такой силой, что захрустели кости. Обережница взвыла и попыталась вырваться:

– Миледи, перестаньте! Умоляю!

– Я… я не могу!.. – Ло попыталась оторвать поврежденную руку с помощью здоровой, но все тщетно, пальцы сомкнулись намертво. – Черт! Ударь меня! Сейчас же!

Долго уговаривать обережницу не пришлось. Тяжелый кулак Лени мелькнул совсем рядом с ее лицом. Он попал Лорианне в плечо, и Леди-Канцлер кубарем покатилась с кровати. Волна боли заставила руку разжать хватку.

Оказавшись на ледяном полу, Ло зажала руку коленом, пытаясь обездвижить. Однако кисть, будто скорпионова клешня, продолжала хватать воздух, надеясь поймать хоть кого-нибудь, кого можно убить.

– Я держу ее! Ты в порядке? Цела?

– Вроде бы… – Лени потерла ушибленную кисть. – Перелома нет, разве что синяк появится… Альхорова задница, что это было?! – пораженно спросила обережница, уставившись на Ло круглыми от удивления глазами. – Какого черта?! Что с вами такое?!

– Чем быстрее мы это узнаем, тем лучше! А пока дай что-нибудь, замотаем ее, чтобы больше не буянила!

Лени стянула простынь с постели, разорвала и принялась бинтовать руку, попутно уворачиваясь, когда та пыталась ее схватить. Затем она сделала повязку и примотала предплечье к телу Лорианны так, чтобы она не могла им шевелить.

– Нельзя, чтобы кто-либо, особенно Лорд-Магистр, видел это, – согласилась Леди-Канцлер, проверяя, насколько плотно закреплено предплечье. – И вместо лекаря нам нужен плоторез.

* * *

Плоторез, о котором говорила Лени, оказался немолодым волком по кличке Клык. Завидев Леди-Канцлера, он встал и почтительно снял широкополую шляпу. Он был уже третьим лекарем, кого в своих покоях принимала Лорианна. Никто из них не мог сказать ничего внятного.

Ее рука совсем посерела, вместо ногтей теперь росли уродливые когти. С каждым днем она все меньше походила на человеческую, и это чертовски пугало.

– Доброго вечера, ваше превосходительство, – поздоровался Клык и поклонился в знак уважения. – Недавно осматривал вашего брата, а теперь и вы в плохом здравии…

– Вы приезжали к Людвигу? – оживилась Ло.

– Да, где-то с месяц назад.

– Как он?

– Не хочу обманывать вас, но могло бы быть лучше, – отозвался Клык. – Если позволите, я бы посоветовал проводить с ним больше времени, одиночество угнетает его. Он от него чахнет.

Похоже, он не знал, что Эйлит его исцелила. Вот только как долго продлится это исцеление? И какова плата за него?

О, если бы она только могла с ним поговорить! Лорианна ведь даже не знала, как он! Но едва только она исцелится, то сразу же отправится на его поиски, все остальное подождет. А еще этот проклятый Нефертум, Ибекс, чудовище, гори оно все синим пламенем! Лорианна просто хочет побыть со своим братом!

Клык со вздохом кивнул и принялся развязывать ее руку.

– Осторожно, она меня не слушается, – предупредила Лорианна. – Моей обережнице уже досталось.

– Ничего, думаю, я справлюсь. – Волк убрал последний бинт и тут же с силой прижал кисть к постели. Ло оставалось только подивиться его ловкости. – Никогда такого не видел! Очень интересно!

Леди-Канцлер рассказала ему про странный артефакт, присланный графом фон Байлем, и про его удивительные свойства.

– Если верить вашим словам, то аба в этом предмете очень и очень сильная. Могу предположить, что это отравление голубой магией, – задумчиво отозвался лекарь и снова замотал руку так, чтобы она не пыталась его убить. – Оно бывает у магов, которые часто пользуются оружием, в частности у чертей, однако их тело может переварить чудовищную магию. А вот тело людей – нет. Отсюда и последствия.

– Но почему она не слушается меня? – с горечью спросила Лорианна. – Неужели ее не спасти?

– Тело монстров тоже не слушается их разума. Голубая магия в крови – вот причина безумия. Она сейчас течет и по вашим жилам, так что, возможно, поможет кровопускание. Но только в том случае, если избавиться от… от очага.

– Значит, нужно резать, – заключила Леди-Канцлер, сама удивляясь своему хладнокровию.

– Увы.

Ло сделала глубокий вдох, стараясь смириться с услышанным. Выбор непростой: либо ждать, когда болезнь поглотит все ее тело, превратив в чудовище, либо остаться калекой на всю жизнь.

Дверь без стука распахнулась, и в покои ворвалась обеспокоенная обережница. Видя, что Леди-Канцлер не одна, она извинилась и хотела было выйти, но Лорианна жестом приказала говорить.

– Людвига нет в Аэноре, – коротко отрапортовала Лени. – Ждем новостей.

Ло кивнула и вновь повернулась к лекарю.

– Когда приступим?

– Чем быстрее, тем лучше, миледи. Прошло и так слишком много времени.

– Хорошо. Готовьте инструмент, я дам распоряжения.

Лекарь кивнул и удалился. Обережница подошла ближе и взяла Лорианну за здоровую руку:

– Я рядом. Ничего не бойтесь. Все будет хорошо.

– Поклянись, что поможешь Людвигу! Лени, поклянись жизнью своей сестры!

– Миледи… Клянусь.

Глава 30

Людвиг

У него-то все схвачено, он-то времени даром не терял! Пока Эрик Циглер переживал семейную драму, Вигги подсуетился и как бы невзначай показал мальчишке свой перстень. Сперва тот сделал вид, что ничего не видел, однако детское любопытство все же пересилило.

– Господин, кто же вы такой?

– О, это большая тайна, – улыбнулся Людвиг. Снял перстень и убрал в карман. – Однако ты, похоже, меня раскусил! Я тайный советник Канцелярии и прибыл сюда по очень важному заданию. Твой брат мне помогает.

Глаза Брана заблестели от восторга. Конечно, какой парень не мечтает поучаствовать в важных и секретных делах? Чтобы подлить масла в огонь, Людвиг продолжил заговорщическим шепотом:

– Грядут темные времена, Бран Циглер. Лорд-Магистр – вот кто настоящий злодей, и я должен ему помешать во имя Нефера. Я могу доверять тебе?

– Конечно! Как помочь?

– Если дом будут обыскивать, спрячь это. Да так, чтобы никто никогда не нашел. – Людвиг протянул мальчишке обе Искры, завернутые в бумагу. – Это очень важное сокровище, которое не должно попасть в чужие руки, слышишь?

– Заныкаю так, что никто не найдет, – кивнул Бран и принял сверток. Кажется, мальчишку распирала гордость от собственной важности. – А почему Лорд-Магистр – злодей?

– Потому что он хочет сесть на трон, будто он Король, – пояснил Людвиг, стараясь не вдаваться в подробности. Даже этих знаний будет достаточно для детского воображения. – Хочет, чтобы люди стали рабами магов. Ты ведь не считаешь это правильным, Бран?

– Но ведь Эрик тоже маг…

– Твой брат хороший маг, он не желает, чтобы из людей делали рабов. Рабство – это очень плохо.

– Я не знаю. – Парень пожал плечами, словно все еще сомневался в словах Вигги. Людвиг уже успел пожалеть, что перевел разговор в это русло. Кажется, рановато мальчишке о таком размышлять.

– Не знаешь, почему рабство – это плохо?

– Не знаю, что такое «рабство».

– О, рабство – это когда тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь, а если ты это не делаешь, тебя бьют. Как-то так.

Людвиг даже немного растерялся: не каждый день приходится объяснять столь очевидные вещи.

– Значит, я в рабстве у мамы? – приободрился Бран.

Так, ну и что на это отвечать?

– Нет, ты просто помогаешь маме, потому что ты хороший сын. А если бы ты был в рабстве, то помогал бы не маме, а какому-то чужому дяде, который тебя бы с утра до ночи бил и вместо ужина заставлял есть репу. Ты любишь репу?

– Фу! – скривился Бран. – А что, Лорд-Магистр хочет сделать так, чтобы все ее ели?

О господи. Людвиг, и кто тебя тянул за язык?

– Нет, он… – А, черт с ним! Была не была! – Да, парень, именно этого Лорд-Магистр хочет! Чтобы все ели репу! Мы с Эриком против этого боремся! А теперь сделай, как мы договорились, и спрячь то, что ни в коем случае не должно попасть ему в руки!

Бран кивнул. Он показал Людвигу свой тайник в сарае – место и в самом деле надежное. Они хорошенько припрятали Искры, а затем вернулись в дом. Несмотря на простое убранство – белые стены да натертый смолой пол, – он выглядел чистым и ухоженным. На кухне под потолком висели сушеные грибы и яблоки, в уголках – венки из душистых и целебных трав. Стол, которому, кажется, было не меньше сотни лет, был рассчитан на совсем небольшую семью – как раз на четверых.

За ужином Людвиг почти не слушал их болтовню, лишь изредка отшучиваясь от неудобных вопросов. Все, что занимало его ум, – это предстоящая встреча с сестрой. Хотя виконт был больше чем уверен, что первым их встретит Лорд-Магистр.

И Вигги будет к этой встрече готов.

* * *

– …Сегодня на рассвете оно сбежало.

– Сбежало?.. Но как? – Лицо Эрика вытянулось от удивления. А вот Людвиг прекрасно знал, с какой легкостью Эйлит может сломать решетку в темнице, поэтому вовсе не был удивлен такому повороту. Вот только как она смогла миновать охрану? Или ей кто-то помог?

– Поговаривают, что стражу отравили, – вздохнула Магда – крупная, добрая женщина с сильными, как у дровосека, руками. Наверное, если бы Йоханна была человеком, она была бы такой же. – Темница находится глубоко под землей. Если бы оно поднялось наверх, это бы точно заметили. Я думаю, чудовище воспользовалось каким-нибудь тайным ходом, ведущим прочь из крепости. В Бъерне их полно, я даже знаю о парочке таких.

– Думаешь, кто-то из крепостных мог устроить побег? – Циглер многозначительно посмотрел на Людвига, всем своим видом спрашивая: «Что же нам теперь делать? Где искать Эйлит?» – Но кому это нужно?

– Не той женщине ты задаешь вопросы, Эрик, – покачала головой Магда, и из ее платка вырвалась прядь некогда медных, но уже седеющих волос. – Я простая прачка, а не приказчик Канцелярии. Да и зачем тебе это чудовище? Плохо, конечно, что оно сбежало, но это уже не наша забота.

– Людвиг, можно тебя на пару слов? – Огневик позвал его в комнату Брана. Она была тесная, здесь помещался только шкаф, стол и узкая соломенная постель, а стены украшали детские рисунки, нарисованные угольком. Лошади, маги, какие-то твари… Да у парня талант! Как только они выберутся из этой передряги, Вигги представит его в Королевскую академию искусств! – Где нам теперь искать ее?

– Нужно выждать, – просто отозвался виконт. – Тот, кто помог ей сбежать, явно расстроил планы Лорда-Магистра на публичную казнь. Возможно, на самом деле ее похитили. Или Ибекс нарочно пустил слух о побеге девчонки, чтобы использовать ее в своих целях.

– О чем ты? – Циглер нахмурился, явно не понимая Людвига.

– Только представь, Эрик, у тебя собственный ходячий источник исцеления! Посмотри, что кровь Эйлит сделала со мной! – В доказательство виконт подпрыгнул на месте. – Еще месяц назад я не мог даже руками пошевелить, не то что плясать! Не воспользоваться такой мощью – сущая глупость, а Лорд-Магистр, насколько я знаю, вовсе не дурак.

– О господи, – выдохнул огневик и плюхнулся на постель Брана. – Сила Эйлит в его руках… Что, если он воспользуется ей ради корыстных целей?

– Это уже неважно. Мы отправимся в цитадель и все выясним.

– Но как мы туда попадем?

– Нас пригласят. Все по плану. – Вигги показал Циглеру перстень. – Уж не думал ли ты, что я просто так им отсвечиваю?

– Ах ты… пройдоха! – Щен усмехнулся и по-дружески хлопнул Людвига по плечу. Затем резко помрачнел: – Но как же Искры? Что, если Ибекс найдет их?

– Циглер, я, в отличие от тебя, дубины, умею думать на несколько шагов вперед, – отозвался виконт горделиво. – Бран спрятал их там, где даже мы с тобой не найдем. Так что остается только ждать.

Эрик нервно кивнул. Похоже, в голове он нашел еще сотню поводов для беспокойства.

– Доверься мне, ладно? – попросил Людвиг. – Все будет в лучшем виде, обещаю. Мы найдем Эйлит.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – бросил Эрик задумчиво.

Не успели они вернуться за стол, как в дверь постучали. На пороге стоял молодой магистерский приказчик с двумя всполохами. Позади них фыркали лошади, запряженные в карету с зарешеченными окнами. На таких перевозили только очень важных особ, чья личность должна оставаться тайной.

Эрик с Людвигом переглянулись. Все по плану, не так ли?

– Доброй ночи, господа, – поприветствовал их приказчик. – Не откажите его превосходительству в чести вас увидеть.

* * *

Через прутья виднелась мостовая, освещенная танцующим светом фонаря над козлами. Все, что виконт смог разглядеть, – это темная громада цитадели: вытянутая и пугающая, ее углы, как рога, украшали смотровые башни. В узких щелях последних этажей горел красный цвет: по всей видимости, окна там закрывали красной хашмирской слюдой. Разумеется, цитадель пережила множество осад во времена борьбы за Дильхейм, однако сейчас никто не собирался на нее нападать, и Канцелярия приукрасила фасад. Вряд ли заказчик думал, что в сумраке вид у здания станет таким пугающим и тревожным.

Ехали долго. Напротив Людвига и Циглера сидел приказчик с огневиком, второй огневик правил лошадьми. От обилия мужских туш в замкнутом пространстве сразу же стало душно. Циглер нервничал, прижимая уши, Людвиг же чувствовал странное умиротворение.

Что Ибекс им сделает? Будет пытать? Отправит в тюрьму? Ха! Виконту де Гродийяру давно нечего терять, а вот Эрик явно переживает за свою семью. Не хватало только, чтобы он их выдал! Никто не знал, как Лорд-Магистр отнесется к их желанию вернуть Нефертума, однако вряд ли Ибекс обрадуется такому повороту. Он слишком долго шел к безграничной власти, а сын божий – слишком серьезная угроза для его трона. Хотя…

И вдруг его пронзила ужасная мысль: а вдруг Лорд-Канцлер воспользуется Нефертумом сам? Ведь если собрать все Искры, а потом подчинить себе их силу…

Он так испугался, что даже взмок, и духоты в тесной карете прибавилось. К тому времени она миновала второй пояс крепостных стен и двинулась к цитадели. Чем ближе они подъезжали к зданию, тем сильнее билось сердце Людвига, и все думы теперь были лишь об Искрах.

Надежно ли он их спрятал? Внезапно гениальный тайник Брана показался ему не таким уж и хорошим. Да и можно ли доверять самому парню? Да, он брат Циглера, – Людвиг увидел, что огневик сидит все в той же напряженной позе, прижав уши, – но где гарантия, что он не испугается? Наверняка вот сейчас в дом уже заявились с обыском. Пригрозят мечом – мальчишка все и расскажет?

Когда они въехали на территорию цитадели, было уже за полночь. Вылезая, Людвиг заметил, что здесь нет даже снега, огневики его тщательно выпаривали с мостовой. Стояла такая тишина, словно они не в самой большой крепости Королевства, а на кладбище. И в этой тишине Бъерну освещал лишь один желтый полумесяц в окружении россыпи ледяных звезд, таких же безмолвных, как и он сам.

Эрик с Вигги лишь недоуменно переглянулись и направились вслед за приказчиком. Оружия при себе у них не было, так что обыск на входе продлился недолго. Затем их провели сразу на винтовую лестницу – длиннющую, до блеска отполированную тысячами солдатских сапог. Уже на втором этаже виконт задыхался так, что, казалось, вот-вот умрет.

– Что… здесь нет… чертового подъемника…

Лицо пылало, по лбу градом катился пот, колени тряслись. Нет, все же его тело не до конца восстановилось для таких подвигов!

– Он только для важных гостей, – равнодушно отозвался приказчик.

– Давай, Людвиг, осталось всего четыре этажа, – успокоил его Циглер и попытался взять под руку, чтобы помочь подняться. Только вот ширина марша не позволяла им уместиться вдвоем.

– Всего?! Целых четыре этажа! – воскликнул Вигги. Конечно, Эрику легко говорить: он даже не вспотел, как будто каждый божий день бегал по этим чертовым лестницам! – Я что, похож на человека, который пройдет еще четыре этажа?! Нет уж, господа, либо открывайте для меня подъемник, либо пусть Лорд-Магистр сам сюда спускается!

На этих словах он плюхнулся на ступени, перегородив собой и так узкий ход. Приказчику ничего не осталось, кроме как выругаться и уступить. Четыре этажа они ехали на подъемнике, что безмерно обрадовало Людвига, а вот Эрика Циглера заставило сильно понервничать: он, похоже, никогда не пользовался подобными механизмами и боялся, что за выходку виконта они оба поплатятся. Людвиг же был готов к любому наказанию, лишь бы вновь не подниматься по той чертовой лестнице.

Наконец они оказались на шестом этаже, рядом с высокой, украшенной звездами дверью, которая вела в кабинет Ибекса. Гостей уже поджидал личный приказчик Лорда – мальчишка с глазами, светящимися от серкета.

– Лорд-Магистр готов вас принять, – гнусавым голосом сказал он и пригласил за собой.

* * *

– Как вас представить?

– Его милость Людвиг Отто Виггинштейн де Гродийяр, виконт Аэнорский, – торжественно произнес Вигги. Давненько он не назывался полным именем.

– А вас? – приказчик повернулся к Эрику.

– Щен. – Огневик даже немного растерялся. – Просто Щен. Обережник графа фон Байля.

Приказчик кивнул и первым вошел в покои Ибекса, скрывшись за тяжелой портьерой из синего бархата. Уже отсюда чувствовался запах свежего лака, нагретого воска и благовоний.

– Держимся плана. Говорить буду я, – шепнул Людвиг обережнику. Тот нервно кивнул и поджал хвост. – Только, ради бога, угомонись! Ты нас выдашь!

– Я не могу! – заскулил Циглер. Вид у него был отвратительный: щерсть ощетинилась, усы топорщились, уши так и не хотели распрямляться, будто приклеившись к затылку. – Оно само!

«Только этого мне еще не хватало!» – недовольно подумал Людвиг, а у самого так поджилки и тряслись: а что, если солдаты цитадели вытаскивают Искры из тайника прямо сейчас?..

Через мгновение портьера приглашающе раскрылась, и они вдвоем шагнули в приемную Лорда.

В кабинете, обшитом резными панелями из липы, оказалось очень светло, пахло мореным деревом. Тяжелые портьеры были распахнуты, хотя за окнами давно царили сумерки. По центру зала совещаний стоял резной круглый стол, многочисленные ножки которого были сделаны в виде цветущих деревьев.

У стола спиной к Людвигу над картой Нефера склонился Лорд-Магистр. В черном бархатном камзоле вместо привычной пурпурной сутаны, в узких брюках для верховой езды и начищенных до блеска сапогах, словно только что вернулся с охоты. Украшенные серебряными накладками рога блестели в свете ярких огней, по спине рассыпались белоснежные волосы с вплетенным в пряди бусинами и перьями.

За те шесть лет, что виконт не видел Ибекса, тот почти не изменился. Лишь осанка утратила былую стать, выдавая надвигающуюся немощь. Однако даже несмотря на это, от Лорда-Магистра исходили лучи небывалой силы, заставляющей внутренности сжиматься в тугой ком от ужаса.

Этот маг был очень опасен. Недавно он принес в жертву тысячу человек ради того, чтобы убить одно чудовище. Да, черт побери! Он опасней любого из аматов! И если в его руках окажутся еще и Искры…

– Людвиг, не ожидал с тобой встретиться, – не отрываясь от карты, сказал Ибекс. – Вижу, ты в добром здравии.

– Жизнь не стоит на месте, ваше превосходительство, – пытаясь заставить свой голос не дрожать, отозвался Людвиг. Он нервно сглотнул и продолжал: – Вы тоже, смотрю, не бедствуете. И, кстати, вы должны мне замок.

Отлично, так держать! Лучшая защита – это нападение! Ибекс поднял на гостей глаза с горизонтальными зрачками, в которых не было ни тени человечности. По спине Вигги пробежали мурашки. Тонкие губы мага растянулись в улыбке.

– Это мы тоже обсудим, дорогой виконт. А пока прошу.

Он указал на диванчик, обтянутый голубым шелком, со смешными львиными ножками. Сам же Лорд-Магистр опустился в высокое кресло напротив, будто и вправду принимал старых добрых друзей.

– Гвидо, будь добр, принеси гостям чай.

Приказчик кивнул и растворился во тьме черного хода. Людвиг, изо всех сил пытаясь казаться расслабленным, уселся на диван. Получалось плохо. Тело будто свело судорогой, он даже испугался в какой-то миг, что его опять парализует. Ну в конце-то концов! С чего он взял, что Искры уже нашли? Да и Бран – крепкий орешек, расскажет, где тайник, – почти наверняка навредит брату. Он же это понимает, правда?

Огромным усилием воли Людвиг приказал себе расслабиться. Циглер же стоял как вкопанный на прежнем месте и не знал, что делать со своим хвостом, чтобы тот не выдал его страх.

– Ну что же вы, юноша, присаживайтесь, я настаиваю, – усмехнулся Ибекс, прекрасно понимая, о чем они оба думают. Эрик все же преодолел себя и сел на краешек дивана рядом с Людвигом. – Что же привело вас в Бъерну, господа?

– Вы знаете, что меня привело, – ответил Людвиг со спокойствием, которого на самом деле не ощущал. – Сестра.

– Да? – Ибекс очень натурально удивился. – А я думал, что ты здесь из-за Аэнора…

* * *

«Он знает про нас с Эйлит», – понял Людвиг. За мгновение, что потребовалось для осознания этой простой мысли, он успел пережить множество чувств: начиная от бессильного ужаса бьющейся в силках птицы и заканчивая яростью бешеной собаки – да простит его Щен!

Виконт сидел на диване, а в душе его шла жаркая битва между тем, чтобы молить о прощении – и есть за что: он же прятал в своем замке Эйлит! – и тем, чтобы послать Ибекса куда подальше, желательно безвозвратно. И тот, и другой вариант дали бы Лорду-Магистру повод отправить их с Эриком на дыбу. Да, их будут пытать, пока они все ему не расскажут.

«Кажется, я слишком много знаю для разговора с Магистром», – подумал Людвиг и спросил:

– Вам доложили о разрушении замка? – Он хотел срочно направить беседу в иное русло, заболтать Ибекса так, чтобы тот сам себя выдал. – Моя сестра об этом знает?

– Ее раны оказались довольно… тяжелыми, – медленно проговорил Лорд-Магистр. – Она пока не пришла в себя. Но ты скоро увидишь ее, обещаю.

Гвидо подал чай, и Ибекс первым взял чашку.

– Жаль, что тебе пришлось расстаться с Аэнором, – продолжал он, – все же это родовое гнездо. Твой отец очень им дорожил. Однако, к сожалению, я пока не могу вернуть вашей семье эту землю. Лаэры начали разработку месторождения, что очень важно для государства. Взамен я могу подарить землю в Йеффеле, на берегу моря. Говорят, морской воздух очень полезен для здоровья. Хотя вижу, что ты и так здоров, как бык. А помнится, в последнюю нашу встречу не мог встать с кровати. В чем же твой секрет, Людвиг? Поделись со стариком!

– Я готов обсудить это с вами наедине. – Людвиг кивком указал на Эрика, который едва себя сдерживал, чтобы не завыть. – Мой секрет не для чужих ушей.

Ибекс жестом велел Циглеру уходить, и, похоже, именно это чуть отсрочило их казнь. Как только обережник вышел, Вигги ощутил себя в одной клетке со львом. Однако он был готов сражаться до последнего.

– Что же за чудодейственное средство поставило тебя на ноги, Людвиг? – повторил вопрос Лорд-Магистр и расселся в кресле, как самый заправский монарх. – Быть может, твой секрет принесет пользу Королевству?

Нужно срочно что-то придумать, Вигги! Думай, думай! Может быть, правда станет твоим оружием?

– Девчонка-чудовище поставила меня на ноги, – выпалил он, чувствуя, как по лицу стекает пот. – Она дала мне свою кровь в обмен на свободу.

– И ты отпустил ее? – Ибекс удивленно вскинул бровь.

– Да, все верно. И я слышал, что из-за нее погибли люди, поэтому я… я решил отправиться сюда и все выяснить.

Маг задумчиво кивнул и вновь позвал Гвидо.

– Приведи нашу пленницу, – велел он приказчику, и внутри Людвига все оледенело. Неужели Эйлит не сбежала? Неужели они в ловушке? – Пей чай, очень полезно для здорового аппетита.

– У меня нет трудностей с аппетитом, – отшутился виконт, однако чашку все же взял. Желтоватый напиток не вызывал в нем никакого доверия. Ох, вряд ли там просто чай! Наверняка этот страхомордый Гвидо подсыпал туда яд по приказу уважаемого Лорда! – С чем он? С мятой?

– С мелиссой, – просто ответил маг и подлил себе еще из маленького чайничка. – Я очень ценю твою честность, Людвиг. Это качество все реже встречается среди людей.

– Зачем мне врать вам, милорд? Вы же были другом отца.

– Однако и с ним у нас возникали разногласия, увы.

Людвиг молчал, не зная, что сказать. Слова, обычно так легко льющиеся из его уст, сейчас встали камнем в горле. Он боялся, черт, как же он боялся поверить в происходящее! Сбылись его худшие опасения: Лорд-Магистр знал о силе Эйлит и теперь, если она и правда сбежала, жаждал вернуть ее, чтобы использовать.

Дверь отворилась, и двое солдат ввели под руки девушку, которая едва шла из-за тяжелых кандалов.

Людвиг почувствовал, как в немом изумлении вытягивается его лицо. Альхор Всемогущий!..

Это была не Эйлит.

* * *

Наверное, когда-то она была красива, но время, проведенное в заточении, изуродовало ее: волосы слиплись, руки худые, как ветки, вся в лохмотьях и грязи. Ее силуэт надолго отпечатался в его памяти: вся в крови от многочисленных побоев, лицо – отекшее, бледное. Измученное лицо.

Девушка подняла заплывшие глаза на Людвига, словно умоляя спасти ее. Тот никогда не видел таких глаз ни до, ни после этого дня. Так может смотреть лишь человек, глубоко отчаявшийся, почти превращенный в животное. Зверя, который предчувствует скорую смерть.

…Как будто виконт мог на что-то повлиять! Бессердечию Ибекса не было предела, и Людвиг даже не знал, что хуже: то, что он хочет использовать Эйлит, или то, что из-за ее побега Лорд-Магистр собирался прилюдно казнить ни в чем не повинного человека?

– Ее кровь тебя исцелила? – вкрадчиво поинтересовался маг.

– Да, – бесцветным голосом соврал Людвиг, уже понимая, что все кончено. Они проиграли. Последнее, за что следовало бороться, – тайна Нефертума, правда виконт не удивился, если бы и об этом Лорд-Магистр прекрасно знал. – Это она.

– Ах, Людвиг, а ведь ты казался мне куда умнее своей сестры, – покачал головой Ибекс. – Эйлит сбежала, а эту несчастную мне придется казнить вместо нее. Но ведь ты это и так хорошо понимаешь, верно?

– Вы уже обещали казнь. Люди не простят вас, если вы ничего не сделаете. Да, это я тоже знаю, ваше превосходительство.

Людвиг не мог оторвать глаз от девушки. Она ждала спасения и в то же время понимала, что его не последует. Наверное, незнакомка кричала бы, если бы не кожаный кляп, вставленный ей в рот и затянутый намордником, словно она не человек, а собака.

– Удивительно получается. Девчонка сбегает, а этим же вечером появляетесь вы с Циглером. На что это похоже?

– Это похоже на глупое совпадение, милорд.

– Я слишком стар, чтобы верить в совпадения, Людвиг, – притворно вздохнул Ибекс и жестом приказал увести бедняжку. – Ты расскажешь мне все и по доброй воле, разумеется.

– Вы и так это знаете. Я встретил ее случайно, она исцелила меня, а потом я ее отпустил.

– Как в этом замешан Циглер?

– Никак. Я случайно встретил его по пути. Он отправлялся в Бъерну к семье.

– Марый острог находится на севере, вы же ехали с востока. Не морочь мне голову, мальчишка!

Ибекс вдруг встал и резко наклонился над вжавшимся в подушки виконтом. Его уродливая морда оказалась совсем рядом с лицом виконта, и Людвиг собрал все оставшееся мужество, чтобы посмотреть Лорду-Магистру в глаза.

– Если вам так интересно, что Циглер делал на востоке, спросите его сами. Думаю, вам даже не придется его долго пытать, он и так все выложит, как послушный песик! – Людвиг даже удивился своей дерзости, однако именно звук собственного голоса, обретшего гранитную твердость, вдруг придал ему сил бороться дальше. – Я не знаю, как Эйлит сбежала и где она сейчас. Меня, в отличие от вас, это совершенно не волнует. Все, что я хочу, – это увидеть сестру и отстроить новый замок. Так что давайте перейдем непосредственно к делу.

Поняв, что дальше давить бессмысленно, Ибекс выпрямился. На его морде отразилась смесь досады и ненависти, на скулах вздулись желваки. Он рассчитывал на легкую добычу, но не тут-то было! Лорианна могла бы гордиться своим братцем!

– Я знаю, что ты ищешь Искры, – вымолвил Лорд-Магистр наконец. – Хочешь спасти Ло – принеси мне их. Все.

Глава 31

Людвиг

– Все четыре, – заключил Лорд-Магистр и налил себе новую чашку, словно вел светскую беседу, а не приговаривал к смерти человека. – Если не справишься… сам понимаешь. С Ло может произойти всякая неприятность.

О, Людвиг понимал! Жгучая ненависть к этому недоноску кипела в нем, но он ничего, совершенно ничего не мог сделать. Теперь найти Нефертума было не просто его выбором, это стало острой необходимостью.

– Зачем вам Искры? Хотите стать Нефертумом?

– Не твоего ума дело, Людвиг. Советую не терять даром времени.

«Две из них я уже могу тебе принести», – подумал виконт и встал. Находиться с Ибексом в одной комнате у него уже не было сил, поэтому, не попрощавшись, он вышел. Как только Вигги оказался вне общества Лорда-Магистра, его накрыло волной отчаяния. Колени дрожали от напряжения, вся спина была мокрой от пота.

Он проиграл! Черт возьми, он так легко проиграл! На что он вообще рассчитывал? Что обведет вокруг пальца самого отпетого лжеца и подонка? Тварь, которая приложила все усилия, чтобы избавиться от отца, тварь, что сводила с ума Лорианну, тварь, что жаждет власти и готова ради нее на все?

Если у Ибекса будет кровь Эйлит, он сможет держать на коротком поводке многих аристократов. Они сделают все, лишь бы заполучить молодость и исцеление. А если он станет Нефертумом… О господи, даже сложно представить, какой ужас грядет, попади Искры не в те руки! И Людвигу предстоит сделать выбор: либо будущее, либо сестра.

Конечно, Лорианна ни за что не простила бы его, выбери он второе. Для нее судьба Королевства куда важнее собственной жизни.

Ладно, ладно. Людвиг со всем разберется, нужно просто сесть и подумать. В конце концов, он смог выбраться из лап смерти, справится и с этой передрягой. Только сперва следует найти Эрика и убедиться, что его семья в безопасности.

Та битва, что им предстоит, – лишь между Вигги и Лордом-Магистром. Виконт не мог себе позволить вмешивать кого-то еще. И так прольется слишком много невинной крови. Взять хотя бы ту девчонку, которую казнят вместо Эйлит.

От воспоминаний о несчастной сердце Людвига сжалось. Это всего лишь малая часть той цены, которую придется заплатить за победу.

– Господин де Гродийяр? – окликнул его знакомый звонкий голосок. Рядом с лестницей стояла Кисточка, обережница Леди-Канцлера. – Вижу, ноги вас теперь слушаются.

В последний раз, когда они виделись, он едва мог говорить после очередного приступа. Тогда Лени пыталась его подбодрить, притащив карты. Они играли целый вечер, пока не пришла разгневанная Йоханна и не прогнала рысь со словами, что «нечего этой обормотке учить вас всякой пакости, вашмилость!»

Однако Людвиг надолго запомнил тот вечер, потому что, несмотря на боль и страдания, почувствовал себя хоть чуточку кому-то нужным.

Альхор Всемогущий, как давно это было! Как будто в полузабытом сне.

– Где Ло? – только и смог вымолвить Вигги, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Где моя сестра?

Обережница не стала докучать ему вопросами, лишь порывисто обняла в знак поддержки и похлопала его по спине. В скорбном молчании они миновали коридоры цитадели, пока не очутились в небольшой темной спальне, плохо освещенной единственной горящей свечой в витом канделябре. Там, за тяжелым балдахином, лежала Лорианна, накрытая белоснежными одеялами. Ее лицо было таким бледным, что сливалось с подушкой, словно она уже была мертва.

* * *

На его плечи будто обрушилась Аэнорская гора.

– Боже, Ло! – Людвиг не выдержал и упал на колени рядом. – Что с ней? Она правда умрет?!

Кисточка вздохнула и рассказала о чудовище и странном артефакте.

– Все дело в оружии, что передал граф, – заключила она. – Я отговаривала ее как могла, но она меня не слушала. Мне очень жаль.

У сестры не было левой руки. Вид обрубленной культи отозвался в Людвиге болью. Бедная Ло! Опять больше всех досталось! Желание защитить каждого всегда выходит тебе боком!

Он коснулся ее щеки. Кожа была все еще теплой: огонь ее души пока не угас, сестра боролась со страшным проклятием. Правда, у этой битвы был всего один исход.

– Лорд-Магистр сказал, что ее жизни угрожает опасность. Если ты понимаешь, о чем я.

– Она отравлена магией. Если отрезание руки не поможет, Лорианна действительно может погибнуть. Я буду за нее молиться. О чем вы говорили с Лордом-Магистром?

– Я должен найти кое-что. – Виконт поднялся с колен и подошел к окну. Оно как раз выходило на внутренний двор, и где-то внизу в темном силуэте у кареты Людвиг узнал Циглера. – Не бери в голову.

Он подумал немного, потом взял со стола лист бумаги и сангиновый карандаш, сделал удивленной рыси знак замолчать и написал: «слухачи». Когда она прочитала его записку, шерсть у нее на загривке поднялась дыбом, уши с кисточками дернулись.

– Я сделаю все, что угодно, – повысив голос специально для людей Лорда Магистра, сказал Людвиг. – Я на все пойду, лишь бы спасти сестру.

– Я тоже готова ради нее на многое, – кивнула обережница.

– Что говорят лекари? Я хочу знать все.

Произнося эти слова, Людвиг взял у Лени огрызок бумажки. Он рассчитывал, что обережница поймет его правильно и станет говорить до тех пор, пока он будет записывать свой вопрос. Он не ошибся. Пока Кисточка, делая длинные паузы, пересказывала ему слова лекарей, Людвиг писал: «Мне нужна девушка-амат, которая сбежала сегодня. В одиночку я не смогу противостоять тому, кто желает зла моей сестре. Эта девчонка поможет мне. Я должен ее найти. Ее зовут Эйлит».

– Они прописали какие-нибудь лекарства? – спросил Людвиг, передавая записку обережнице. – Что-нибудь, чем можно облегчить состояние моей любимой сестрицы?

Глаза рыси ярко блеснули, уши дернулись, когда она прочитала его послание. Людвиг ждал. По морде обережницы было видно, что она явно что-то знает про Эйлит. Но то ли совсем не хочет говорить, то ли никак не решится.

– Если там длинный список, ничего страшного. – Он взглядом указал на бумажку. – Я могу подождать.

Рысь молчала. Только смотрела на него своими янтарными глазами.

– Мне это очень важно, – продолжал Людвиг, сделав ударение на слове «очень». – Я хочу облегчить состояние моей сестры. Мы оба этого хотим. Мне нужно сделать для нее… хоть что-то.

– Хорошо, – медленно сказала обережница, словно все еще оценивала его: тот ли он, кому можно доверять? – Тогда я напишу список лекарств.

Она положила бумажку на подоконник и начала писать.

Виконт невесело усмехнулся. Они с Лени не были друзьями, но часто вдвоем страдали от нрава Лорианны. Они всегда хорошо друг друга понимали.

– Список очень длинный и лекарства достаточно дорогие, – предупредила обережница. – Но я буду рада, если ты сможешь помочь. Держи.

Протянув ему записку, обережница достала из шкафа кожаный кошель, набитый деньгами. Людвиг кивнул. Они обменялись с Лени красноречивыми взглядами, он быстро пробежал глазами записку. В ней Кисточка просила его заглянуть в лавку к Мордреду, и сказать, что именно она его прислала, и непременно заказать черное вино.

– Спасибо. – Поблагодарил Людвиг и уже потянулся к деньгам, как рысь поймала его руку и требовательно сжала запястье.

– Я позабочусь о Лорианне, – тихо сказала она. – У каждого из нас – свой долг. Выполняйте, что должны, господин виконт, и я тоже сделаю то, что должна.

* * *

Долг обережника – защищать подопечного любой ценой. Вместе они смогут справиться с Ибексом. У Людвига появился еще один хитрый и увертливый союзник, и это вселяло надежду.

Обратно ехали молча. Огневик то и дело поглядывал на Вигги, по выражению его лица надеясь угадать исход беседы. Виконт же думал лишь об одном: о кошеле, что дала Кисточка, и о записке, которую Эрик сразу же благополучно сжег. Интересно, что за Мордред? Вряд ли простой лавочник, правда? В том положении, в котором они с Эриком оказались, простых людей быть не может.

Несмотря на предрассветный час, в доме Циглеров не спали. Магда со свечкой сидела на кухне и что-то вышивала, чтобы хоть как-то справиться с волнением. Эрик успокоил мать, пообещав все рассказать утром.

– Эрик, пришли солдаты. Они весь дом перерыли, что-то искали. Зачем они приходили, родной?

На волевом лице Магды Циглер была хорошо заметна тревога. А когда она сказала «родной»…

Альхор Всемогущий и Всемилостивый, почему он опять думает о Йоханне?..

– Наверное, искали контрабанду. Сейчас обыскивают всех путешественников, – без тени сомнения соврал маг и положил руки на плечи матери. – Тебе не о чем беспокоиться. Ложись спать, утро вечера мудренее.

Людвиг переглянулся с мальчишкой. Тот улыбнулся и отрицательно мотнул головой: не нашли. Виконт потрепал того по волосам и дал ему медяк в качестве благодарности. Парень заслужил.

Им постелили в комнатушке Брана, бросив на пол еще один соломенный матрас. Сам же мальчишка лег с матерью в родительской комнате.

Людвиг умыл лицо ледяной водой, похожей на растопленный снег.

Надо непременно заказать черное вино. Зачем? Он улыбнулся. Ай да Кисточка! Королева интриг!

– Мордред, у него тут лавка. Ты знаешь его? – спросил он Эрика.

– Нет, впервые слышу. А зачем он тебе?

– Так… просто, – загадочно ответил Людвиг.

Он задул свечу и лег на кровать, так любезно уступленную огневиком. Под его весом мебель жалобно скрипнула. Немного выждав, когда шевеление в соседней комнате утихнет, Эрик наконец задал вопрос, что мучил его всю дорогу:

– Ты выяснил, где Эйлит? Она у Лорда?

– Она сбежала. Ибекс ничего про нее не говорил, наверное, ищет ее. А еще он хочет, чтобы я нашел Искры, иначе Лорианна погибнет, – ответил Людвиг и удивился могильному спокойствию собственного голоса. – Она отравлена оружием, которое передал твой любимый граф.

– Что?! Нет, он не мог!

– Ты знаешь, что это?

– Догадываюсь, – вздохнул Эрик и поведал удивительную историю о своем нерадивом мече. – Похоже, он использовал эту проклятую абу, чтобы создать то оружие. Ло действительно в опасности. Что нам делать, когда мы найдем Эйлит?

– Дальше искать Искры. Кисточка, обережница Ло, на нашей стороне, она сделает все возможное, чтобы ее спасти. Пусть Ибекс рвет шерсть на заднице, но Эйлит он не получит.

Такой ответ Циглера вполне удовлетворил, и он отвернулся на другой бок. Какое-то время было тихо, и Вигги даже стал засыпать, как внезапно Эрик вновь повернулся к нему.

– Как думаешь, мне стоит увезти семью? – В его голосе слышался страх.

– Да, стоит, – нехотя признался Людвиг. – Кто знает, на что Лорд-Магистр решится, когда поймет, что мы его надули?

– Я хочу, чтобы они уехали в Марый острог. Это единственное безопасное место, что я знаю. Завтра же напишу письмо графу. Хотя уговорить их уехать будет ой как непросто!

– Твоя мать – очень умная женщина, Эрик. Думаю, она уже сама все поняла и не будет перечить. Завтра я с Браном отправлюсь за Эйлит.

– Да помогут нам небеса!

* * *

Людвигу снились странные, тревожные сны. Он шел по полю, усаженному подсолнухами, только вместо коричневой сердцевины в них были раскрытые от ужаса глаза.

Он проснулся в холодном поту и понял, что в комнате совершенно один. Солнце стояло уже высоко, кажется, время близилось к полудню.

– Ну и соня, – улыбнулась Магда, увидев его, и принялась накрывать на стол. Свежий хлеб, золотистый брусок масла, творог, копченые в печи сливы и несколько ломтиков солонины. Все, что нужно для сытного начала дня! – Эрик ушел к Лессе, скоро вернется.

– К Лессе? Это его девушка? – накладывая копченые сливы в творог, поинтересовался Вигги.

Вот уж он не думал, что у Циглера могут быть подружки!

– Двоюродная сестра. В детстве они были очень дружны. Сейчас она замужем, осенью родила первенца.

Позавтракав, виконт почистил зубы и решил самостоятельно отправиться к Мордреду, пока огневик не вернулся. Бран тут же вызвался показать дорогу, виконт не стал возражать: вдвоем веселее.

Архитектура Бъернских домов походила на лоскутное одеяло. Вчера в темноте Людвиг не разглядел, что многие дома выкрашены в разные цвета: желтый, голубой, розовый. Он еще никогда не видел такого буйства красок, словно все жители договорились раскрасить фасады на случай большой тоски.

Они купили сухарей, солонины, сыра, крупы, вяленых овощей, корма для лошадей и в последнюю очередь отправились к Мордреду, другу Кисточки.

Его лавка нашлась быстро – крайняя в последнем ряду. За прилавком стоял большой угрюмый человек в кожаном фартуке и рассыпал в бумажные кульки изюм. Над его бритой головой покачивалась вывеска с незамысловатым названием «Восточные сладости».

– Чего желаете, господин? – поинтересовался хозяин лавки, даже не улыбнувшись. – Есть изюм, курага, сушеная вишня и еще много чего вкусного.

– Я хотел бы попробовать вашего черного вина, говорят, оно изумительное. – Людвиг облокотился на прилавок и подмигнул.

И без того угрюмый, как туча, Мордред еще сильнее помрачнел и жестом пригласил следовать за ним.

– Пригляди за товаром, – бросил торговец соседу и повел Людвига с Браном. Они миновали улицу и оказались в каменном переулке, куда выходило всего пару окон соседних домов. Стены здесь не покрывала цветная известка, и отовсюду давил угрюмый голый камень. Между окнами растянули бельевые веревки, на которых сушились льняные рубахи, хлопковые панталоны, подъюбники и нижнее белье.

Именно здесь, в укромном местечке, лавочник оставил телегу, на которой стояли бочки со всевозможными сухофруктами и соками, достал одну из них, словно та ничего не весила, и поставил перед виконтом.

– Теперь это ваша забота. – Лавочник кивнул на бочку и вытер лоб. – Так что удачи.

Бран с Людвигом переглянулись, отблагодарили Мордреда и стали думать, как дотащить тару до повозки.

Людвиг обошел подарок, осматривая его со всех сторон и пытаясь понять, почему так важно было забрать ее. С виду обыкновенная дубовая бочка, запечатанная сургучом. Тогда Вигги постучал по крышке, проверяя, полная ли она.

«Тук-тук», – раздалось в ответ.

Людвиг чуть не упал от удивления. Внутри кто-то был!

– Что нам делать? – с ужасом спросил Бран. – Что там такое?

– Пригони сюда сверру, живо!

Не вскрывать же бочку посреди улицы, в конце концов! Бран ушел, а Вигги склонился к бочке и тихо задал вопрос:

– Эйлит, ты там?

На что ему последовал ответ:

– Быстрее, пожалуйста, я скоро задохнусь!

Вот тебе и черное вино!

* * *

Он вскрыл крышку тогда, когда бочка оказалась в повозке, и их никто не мог увидеть. Из нее тут же выпрыгнуло что-то в грязной холщевой робе и принялось жадно глотать воздух ртом. Эйлит! Худая и маленькая, с короткой мальчишеской стрижкой и чумазым лицом. Но девушка! Не чудовище…

– Спасибо. Еще пару часов в этой бочке, и я бы умерла. – Девчонка вытерла рукавом грязь со лба.

– Ты… изменилась, – заключил Людвиг смущенно.

– Ты тоже. Прическу сменил?

Вигги пригладил торчащие в разные стороны, легкие, как пух, лохмы.

– Тебе идет, – поспешно добавила девчонка, испугавшись, что виконт обиделся. – А это кто?

Она кивком указала на раскрывшего рот мальчишку.

– Брат Эрика, Бран. Бран, а это Эйлит, наша боевая подруга, – познакомил их Людвиг. – А теперь, парень, давай-ка садись на козлы и вези нас к дому. Нам надо поговорить.

Парнишка кивнул и вылез из повозки, закрыв за собой тканевый полог. Заржала лошадь, повозка тронулась.

– Ты как? – спросил Людвиг сразу, как он ушел. – Ибекс мучил тебя?

– Он выкачивал из меня кровь.

– Старый хрыч! Он откуда-то узнал про Искры.

– Он мог узнать откуда угодно! Я уже не знаю, кому можно верить…

– Можешь верить мне. Ну, еще Эрику, хотя не слишком сильно.

Эйлит грустно усмехнулась и села на один из мешков, подперев голову руками. В новом образе, худая и измученная, она казалась беззащитной пленницей, а не грозным чудовищем. И Людвигу захотелось ее оградить от новых бед, насколько это возможно.

– Прости, что укусила. У меня не было выбора. Я должна была что-то сделать.

– Пустяки. Что вообще произошло? Как ты… вернула себе людской вид? – Он сел рядом с ней и мягко положил руку на плечо. – Мы за тебя очень испугались.

– Я превратилась в чудовище и побежала навстречу другому монстру, тоже созданному мной… – Девчонка встала и в отчаянии закрыла лицо руками. – Это все из-за меня! Столько жертв…

– Я никогда не осуждал тебя, прекрати. – Людвиг тоже встал и, поймав ее, положил руки девушки себе на плечи. От его прикосновения Эйлит вздрогнула всем телом, как будто ее коснулся не хороший друг, а какой-то ужасный мерзавец. – Что было дальше?

– Я увидела туман. Почти такой же, какой был на острове. Та тварь… она попала в туман и развалилась на куски, она ведь и состояла из кусков. После, уже сидя в клетке, я ощутила что-то странное и лишилась чувств. Пришла в себя одна, в горах. Потом… потом кое-кого встретила, кто мне помог. Но моя вторая половина… Понимаешь, она… – Эйлит замялась, подбирая слова. Ее тонкие белые пальцы сжимали грубую ткань ее рубища. – Туман вернул чудовищу человеческий облик, и она тоже исцелилась, превратившись в еще одну Эйлит, только без звезды. У нас на двоих оказался один разум.

Почему-то Вигги не удивился. Оставалось только догадываться, какими еще свойствами обладает ее кровь.

– Дай угадаю. Именно вторая половина оказалась в темнице?

– Да. Ибекс начал выкачивать из нее кровь. Я могла возвращаться в ее тело, когда она была еще жива. Но потом кровь закончилась, и она умерла. У меня чуть не получилось освободить ее, но она исчезла прямо во время побега.

– Исчезла? Ты это видела?

Эйлит кивнула.

– Я больше не могу вернуться в то тело, так что уверена, что его больше нет. Да ты и сам сказал, что все думают, будто я сбежала из Бъерны. В самом деле, меня там никогда и не было. Точнее, была… Но не в этом теле.

Если бы он не знал, на что способна девчонка, то ни за что бы не поверил. Ей очень повезло, что ее не нашли. Однако оставаться здесь все еще опасно.

– Кто помог тебе? Лени?

– Обережница Лорианны. Она нашла мое настоящее тело и спрятала у того продавца сухофруктов. Людвиг… – Эйлит замялась, будто боясь в чем-то признаться. Наконец она собралась с силами и выпалила: – Лени – моя сестра.

* * *

Кисточка-Лени-Эйдин.

Цепочка как-то не складывалась в его голове. Лени – сокращенное от Ленора. Почему она сменила имя? Не хотела, чтобы кто-то узнал о ее родстве с чудовищами? Выходит, что все, что он знал о рыси, не было правдой?

– Ох ты, – только и смог выдохнуть виконт, видя, что Эйлит ждет от него хоть какого-то ответа. – Выходит, сестрица твоя видела меня в одних трусах.

– Что?!

– Да ничего такого, мы играли в карты на раздевание! – попытался оправдаться он. – Не смотри на меня так! Я не виноват, что она все время выигрывает!

– Вигги, ты… ты просто невыносим!

– А что я сделал?

– Господи. – Эйлит рухнула на мешок с припасами. – Я… я была так рада ее увидеть, но она… Она совсем другая теперь, понимаешь? Я все еще люблю ее, правда… Просто Эйдин теперь взрослая. Взрослее меня. Теперь я младшая сестра, представляешь?.. – На глазах девчонки появились слезы, не то радости, не то горя. – Я не смогла защитить ее. Я ни на что не годна!

– Пожалуйста, перестань корить себя. – Вигги приобнял ее и, почувствовав, как шею защекотало теплое дыхание, продолжил. – Ты увидела ее, как и хотела. Разве это плохо?

– Я не знаю. – Она шмыгнула носом и оторвалась от его плеча. – В мыслях я все равно ждала маленькую восьмилетнюю девочку. А не взрослую женщину, которая столько горести намыкалась…

– Люди меняются, это правда, посмотри хотя бы на меня. Однако Эйдин – все еще Эйдин, и она не обязана соответствовать образу в твоей голове.

Эйлит кисло улыбнулась. Да, она все понимала, но все равно не могла смириться. Ну ничего, время лечит. Уж Людвиг-то знает об этом лучше всех.

– Где Эрик? – слабо спросила Эйлит. – С ним все хорошо?

– Ушел к кузине. Вот он обрадуется, когда увидит тебя!

– Он меня убьет, – с уверенностью отозвалась она. – Снова.

– Не говори глупостей! Он будет счастлив узнать, что ты нашла Эйдин.

Тут девчонка страдальчески улыбнулась и посмотрела на Людвига. В ее кристально-серых глазах вдруг загорелся лукавый огонек:

– Мы ведь продолжим поиски Искр вместе?

– Да, Эйлит. Втроем, как и начали. Теперь это долг каждого. И кто мы такие, чтобы отказываться?

Она удовлетворенно кивнула. Впервые на ее лице появилось что-то, похожее на радость и удовлетворение. Ведь когда у тебя есть цель, к которой стоит стремиться, всегда легче взять себя в руки.

– Я рассказала сестре о двух оставшихся, – призналась девчонка. – Она обещала, заняться той, которая в монастыре. Мы же должны найти ту, что в озере. Затем она будет ждать нас в Магритских топях, в затопленном городе… не помню названия.

– Адельштайн, – подсказал Людвиг. Некогда прекрасный город затопило во время наводнения, теперь от него остались лишь руины. Ходили слухи, что Адельштайн кишит призраками и жуткими тварями, созданными в подземных тюрьмах Альхора. Но ведь это всего лишь слухи? – Нам нужно поторапливаться. Уедем из города сразу, как Циглер вернется от подружки.

Некоторое время они молчали, слушая, как за тонкими стенами сверры шумит толпа.

Казнь! Людвиг совсем забыл о ней! Черт, Эйлит ни в коем случае нельзя об этом знать! Она же такая впечатлительная, выкинет что-нибудь еще…

– Что там? – спросила Эйлит и хотела было выглянуть из кибитки.

Людвиг поспешно пригнул ее голову, чтобы не высовывалась из-под тента.

– С ума сошла? Тебя видели в клетке, тут же узнают! А как узнают, так пойдут языками чесать. Доложат Магистру. Ты этого хочешь? – яростным шепотом воскликнул он.

Он не мог сказать о невинной девушке, приговоренной к смерти вместо чудовища. Это свело бы Эйлит с ума.

А если человек тебе дорог, ты будешь молчать о вещах и пострашнее. Если человек тебе дорог, ты пойдешь на все.

Виконт промолчит и в этот раз, и в следующий, если потребуется. Промолчит или солжет, потому что не хочет, чтобы Эйлит страдала… И одно он усвоил четко: иногда нужно поступать так, как считаешь нужным, даже если это приносит боль.

Глава 32

Эрик

Эрик Циглер стоял у дома Лессы и раздумывал, постучать или нет. Ее дом – аккуратный, с ровными окошками и петухом на коньке, – дом ее родителей, поваров из цитадели, ничуть не изменился. Все как в детстве, когда Эрик звал ее гулять с помощью особого свиста: один длинный, два коротких. Он бы все отдал, чтобы вернуться в те времена. Чтобы отец был жив, а мать была счастлива. Все.

Она не узнает его, а если даже узнает – он уже другой. Старый Циглер безвозвратно исчез, а новый не походил на него. Несмотря на дружбу детьми, сейчас они давно чужие люди. Почему Эрик не подумал об этом до того, как решился сюда идти? Нет, он не будет с ней видеться. Стучаться ему теперь незачем.

Он шел вдоль каменных домов с соломенными крышами, припорошенными снегом, и думал о том, что времени на самом деле не существует. И вся беда – в голове у людей: ты запоминаешь лишь образ чего-то, что искажается в твоем уме, а когда видишь это снова, кажется, что оно не так прекрасно, как было раньше. А ведь дело лишь в тебе и только в тебе: спустя время изменился только ты сам.

Он остановился посреди улицы и поднял морду к небу, сам не зная зачем. Что-то странное творилось в нем, будто трескалась скорлупа, и то, что пробуждалось внутри, не походило на прекрасную птицу. Хотя…

«Что я здесь делаю?» – спросил он себя, оглядываясь. Кажется, за ним следили, он петлял, чтобы оторваться от преследователей… А теперь заблудился.

Что это? Какие-то звуки, похоже, толпа. Значит, он недалеко от главной площади, а там что-то происходит. Эрик невольно пошел на звук и вышел на площадь. Здесь стоял помост, вокруг него бушевала и выла толпа. Люди усердно драли глотки, требуя возмездия. На помост вывели грязную, избитую девушку, рядом с которой возвышался маг-палач в капюшоне с огромным топором и глашатай Лорда-Магистра в белоснежной мантии – символе божественной справедливости. За помостом громоздились кучи серого, многодневного снега.

– …Засим я приговариваю вас к смертной казни через отрубание головы, – закончил читать глашатай, пытаясь перекричать людей, бесновавшихся от предвкушения чьей-то смерти. – Приговор исполнить немедленно. Вам есть что сказать?

Крики стали такими оглушительными, что Циглеру захотелось оторвать себе уши. Казалось, голова вот-вот взорвется от громкого звука. Поэтому он не услышал, что ответила приговоренная.

Глашатай нахмурился и кивнул. Циглер тоже нахмурился. Что она сказала?

Тем временем палач занес над осужденной топор и велел ему загореться. Девушка закричала от ужаса. Ее подхватили под руки, поволокли к плахе и положили голову на особый белоснежный камень в форме идеального куба. Не успела она издать и звука, как топор со зловещим свистом рассек воздух.

Эрик смотрел на нее и не мог отвести взгляда. Их глаза встретились, приговоренная заметила его. Но как? Как она увидела Эрика в толпе, за лицами сотни людей?

Столько боли в ее взгляде! Столько осуждения. А ведь он ничего не может сделать.

«Я не виновата. Эрик Циглер! Я не виновата».

Топор упал и рассек ее шею. Маслянистые струи крови забили фонтаном, попадая прямо на людей, ближе всего стоявших к помосту. Казнь свершилась. Чудовище было побеждено.

О великий Альхор! Она невиновна. Ее казнили вместо Эйлит.

– Эй, ты! – окликнул его маг в форме Магистерского приказчика. – Тебя ожидают в цитадели. Живо за мной!

Эрику ничего не оставалось, как подчиниться.

* * *

Лорд-Магистр восседал в высоком кресле у камина, держа в руках чашку из розоватого фарфора. Рядом с ним хлопотал паренек с глазами разного цвета, раскладывая на столике блюдца с засахаренными фруктами: клубника, вишня и… дольки дыни. Странный фрукт из Хашмира, который Циглер мечтал попробовать. От вида крошечных кусочков, пахнущих, как нагретые полуденным солнцем сады, у него заурчало в животе, а изо рта невольно потекли слюни.

Заметив, как гость смотрит на угощение, Ибекс взял кусочек дыни особенной серебряной вилкой с двумя зубцами и показательно отправил в рот.

– Итак, господин Щен. Насколько мне известно, вы служите обережником у графа Теодора, – скучным тоном начал он. – И как же вы оказались в компании виконта де Гродийяра?

– Я сбежал от графа, – выпалил Эрик. Лучше состроить из себя наивного дурачка, тогда Ибекс точно ничего не заподозрит. – Боялся, что меня будут искать, поэтому отправился сперва в Гауц, оттуда – через менхитовые штольни.

– Да-да, знаю. Продолжайте. – В этот раз он съел клубнику. Умопомрачительный запах! Какая она, наверное, сладкая…

– Там я пересекся с Людвигом де Гродийяром. Его замок был разрушен, он попросил меня о помощи. Сказал, что идет в Бъерну. Я согласился, потому что тоже направлялся в Бъерну.

– Людвиг был на ногах?

– Без лошади, если вы об этом…

– Нет, я спрашиваю, сам ли он стоял или его несли?

– Сам, ваше превосходительство.

Циглер завилял хвостом, всем своим видом выражая дружелюбие.

– Он был один?

– Его обережница погибла в Аэноре.

– Я спрашиваю, был ли он один? – Ибекс недовольно повернулся к нему: он терял терпение. – Отвечайте на мои вопросы точнее!

– Один.

Лорд-Магистр задумчиво хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Его халат из бирюзового синьюнского шелка переливался, будто вода, когда на него падал свет. Когда-то Ибекс был капитаном призраков, и говорят, собственоручно казнил три сотни предателей. Эрик всегда восхищался им. Кто бы мог подумать, что он назначит Циглеру аудиенцию? Да еще и с допросом!

– Почему вы сбежали от графа?

– Он не пускал меня домой. Я не хотел служить у него, хотел вернуться в Бъерну, но Варан меня отправил к Теодору фон Байлю.

– Так в том, что вы сбежали, виноват Варан?

– Не совсем, ваше превосходительство. Скорее, так получилось.

– Ответьте мне на простую загадку: «Чем больше из нее берешь, тем больше она становится». Если ответите правильно, получите вот этот кусочек. – Лорд-Магистр насадил дольку дыни на свою странную вилку и помахал перед мордой Эрика.

– Дайте подумать, ваше превосходительство. – Хвост снова своевольно завилял. – Чем меньше берешь, тем меньше становится…

– Это яма, Щен, – вздохнул Ибекс. Кажется, теперь он окончательно убедился в неисправимой тупости своего гостя. Такому точно не хватит мозгов всех обмануть. – Та яма, в которой ты будешь гнить, если предашь меня. Проследи, чтобы Людвиг собрал все Искры, а потом доставь их мне. Он наверняка встретится с той девчонкой, как ее… – Ибекс нарочно сделал вид, что не помнит, чтобы Эрик выдал себя, но Циглер не повелся. – Эйлит, кажется? Я сохраню жизнь обоим, обещаю, если они будут себя хорошо вести. И помни, пока ты служишь Магистерии – твоя семья в безопасности.

– О, вы очень добры, ваше превосходительство! Очень добры! – затявкал Циглер.

А у самого тряслись поджилки. Мать с Браном в руках Ибекса! Эрик на крючке, как и все остальные.

– О нашем разговоре ни слова. Свободен. – Ибекс отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Но, когда Циглер был уже в дверях, вдруг окликнул его: – Хотя постой. Раз уж ты служил у графа, окажешь мне еще одну услугу.

Он подошел к шкафу у стола и извлек оттуда круглый сверток. Аккуратно развернул ткань. Череп! Сирша…

– Знаешь, что это?

Альхор Всемогущий! Так, Эрик, возьми себя в руки. Нельзя расклеиваться, особенно сейчас!

– Впервые вижу, – глухо ответил он и показательно пожал плечами. – Очередная игрушка графа, похоже.

– Что ж, ясно. Иди.

* * *

Выходя из Цитадели, он забрал меч и плащ, а затем двинулся в сторону дома. Он собирался обо всем рассказать матери и ребятам, вместе они придумают решение, правда? Он ведь не будет предателем.

Или будет? Если он скажет про сделку с Лордом-Магистром, они не станут искать Искры вместе с ним, ведь будут уверены, что он их предаст. Людвиг и так ему не доверяет, а Эйлит… Она слушает лишь толстяка, так что о дружбе с ней можно забыть. У Эрика Циглера нет друзей, кроме меча и звезды. Он послужит Королевству, чего бы это ни стоило.

Щен бесцельно бродил по округе, вспоминая беззаботное детство. Почти ничего не изменилось. Но в то же время изменилось все. Он сам не заметил, как вышел из Бъерны, и ноги сами понесли его на дорогу веселья. Выцветшие вывески кабаков покачивались на ветру, зазывая посетителей угоститься йеффельским пивом и медовухой, отведать свинячьих ушей и жареного хлеба с маслом. От аппетитных запахов сводило живот: он ведь ничего не ел с самого утра.

Эрик вошел в первое попавшееся заведение. В руке оказалась деревянная кружка с пенящимся пивом. Хозяин кабака внимательно смотрел на него красными от усталости глазами и ждал, когда Циглер, наконец, решится. Эрик зажмурился и залил пиво в пасть. Горькое, шипучее, оно щекочуще потекло по глотке. Вытеревшись рукавом, он стукнул пустой кружкой по столу. С непривычки голова кружилась, да и ног Щен, кажется, не чувствовал… Звезду жгло от выпитого хмеля.

– Еще, – попросил обережник и положил рядом монеты.

Хозяин проворно сгреб их в фартук и принес новую кружку, которую Эрик тоже выпил залпом.

– Что у тебя случилось, парень? – спросил хозяин, когда вторая кружка с глухим стуком опустилась на стол. Перед глазами все поплыло, его уносило на волнах странных невидимых рек. Бульк… – Что-то явно дерьмовое, если ты спозаранку выпиваешь в одиночестве.

– Все… хорошо… – выдавил Эрик, чувствуя, как стул под ним качается и так и норовит куда-нибудь сбежать. – Все… ик!.. просто прекрасно! Тащи еще!

Надо достать монеты. Где же они? Почему рука его не слушается?

– Ну уж нет, парень! – покачал головой хозяин кабака. – Ты либо тут все спалишь, либо заблюешь.

– Неужели вы откажете магу в удовольствии? – заплетающимся языком едва выговорил обережник.

Вокруг все плыло. Он схватился за стол. Да, вот так. Вроде стало ровнее.

– Я откажу кому угодно, если сочту, что ему хватит, – заключил хозяин и оглядел Эрика с ног до головы. – Иди-ка домой.

– Ладно, – с неожиданной для себя легкостью согласился Циглер и попробовал встать. Ноги сами разъехались в стороны, и он тяжело осел на пол. Может прилечь прямо здесь? – Только вздремну чуток…

Хозяин тяжко вздохнул – видно, не в первый раз имел дело с налакавшимися гостями. Ловко подцепив Эрика за шиворот, он поднял его и усадил обратно на стул.

– Совсем пить не умеешь, приятель. Где живешь?

Мысли в голове шевелились медленно, как каменные жернова. Где он живет? Перед глазами всплыл образ башни, укрытой шкурами. Точно, как Циглер мог забыть?!

– В Маром остроге. Ик!..

– Ты сейчас рядом с Бъерной. М-да, совсем дело плохо. – Хозяин кабака зацокал языком. – Что ж, посиди, пока не придешь в себя. Я тебе не нянька, чтобы бегать и искать.

– В Бъерне?..

– Да, в Бъерне.

– У-у-у! – завыл Эрик от тоски, задрав морду к люстре, свечи которой, разумеется, с утра были потушены. Но он тут же вспомнил кое-что и добавил: – Мой отец живет в Бъерне. Ик! И моя мать.

– Кто твой отец?

– Якоб…

Альхорова задница! Эрик попробовал почесаться правой ногой, но это было неудобно, он чуть не упал. Вот же черт! Совсем память отшибло.

– А мать… Марфа… Не, Магда. И брат у меня есть. – Циглер покачивался на стуле, будто кабак был аркеллем, попавшим в шторм. Глаза сами закрывались. Да, вздремнуть бы не помешало. Особенно, когда в затылке начала зарождаться тупая головная боль.

– Пошли-ка.

Хозяин взял его под руки и, придерживая, куда-то повел.

Они миновали кухню и зашли в кладовую, где лежала всякая утварь. Эрика уложили на мешки с зерном, казавшиеся в это мгновение самой сладкой постелью. Он устроился поудобнее, свернулся калачиком и мгновенно уснул. Легкость в голове превратилась в чугунную тяжесть, словно череп вскрыли и засыпали туда камней.

Уже на границе сна и яви к нему пришла Сирша, такая же прекрасная, как и в первый день их встречи. В сером платье с белоснежным фартуком и волосами, спрятанными под платком. От нее пахло лавандовым мылом и щелоком. Она смотрела на него не то с жалостью, не то с укором, а когда Циглер протянул к ней руку – растворилась в воздухе, будто и не было ее никогда…

Ну и денек!

* * *

– Эй, парень. – Его вырвали из сна, как рыбку из пруда. Где он? Что за место? Какая-то кладовая? – Парень, солнце уже садится!

Хозяин кабака. Черт, он ведь не успеет добраться до ворот! Эрик резко вскочил, как тут же упал обратно: на голову словно надели кастрюлю и как следует по ней вмазали чугунной сковородой. В висках зазвенело, глаза застлала темнота. Во рту все ссохлось, как во время великой засухи, оттого горло скрипело, будто старая дверь. Чертово пиво! Зачем Щен вообще в это ввязался?

– М-да, лучше посиди здесь до рассвета, пока голова не пройдет, – заключил мужчина с сочувствующим видом. – Принесу тебе что-нибудь поесть, станет легче.

Эрик хотел было возмутиться, что он воин, маг, и что ничья жалость ему не нужна, как вновь отчетливо услышал голос Теодора: «Циглер, ты идиот!»

– Спасибо, – простонал обережник и свернулся калачиком, совсем как пес в своей будке. – Простите, что доставил вам неудобства.

Хозяин лишь отмахнулся и ушел. Циглер на мгновение провалился в сон, а когда очнулся, перед ним снова стоял хозяин с подносом, на котором была тарелка дымящейся каши и кружка с водой. От предчувствия горяченького желудок болезненно сжался.

– Держи. – Хозяин протянул ему тарелку и сел рядом на бочку. – Старый Хрозз никого не оставит в беде.

Обережник немного поел и сразу ощутил приятное тепло в животе. Да, голова все еще болела, но теперь он хотя бы мог стоять на ногах.

– Не знаю, как отблагодарить вас, у меня совсем немного денег…

– Убери свои деньги, парень, не все в этой жизни покупается. Я тут про тебя разузнал, – начал Хрозз, забирая тарелку. – Не ты ли старший сынок Якоба Циглера, славного капитана королевской гвардии?

– Он самый. Недавно отец погиб при защите Гауца от чудовища.

– Да, слышал. Сочувствую, парень. Когда-то и я служил в гвардии, только ушел до того, как ее стал возглавлять твой отец. Кстати, он всегда помогал солдатам в отставке, благодаря ему я смог открыть свой кабак. Так что, считай, мы с тобой квиты.

– Он всегда заботился обо всех.

– Сам-то ты кто?

– Обережник. – Эрик достал из кармана позабытый алый кушак и повязал его на пояс. – Здесь по заданию.

– И надолго в Бъерне?

– Завтра уеду.

– Что ж, значит, удачной дороги. Я дам тебе немного припасов, а ты помолись за меня и мою семью Альхору в придорожных храмах.

– Договорились.

– И, парень, не скорби слишком долго. Скорбь мешает подвигам.

После этих слов Хрозз удалился, вновь оставив Циглера в одиночестве.

В Бъерну Эрик зашел на рассвете. Возвращаться домой не хотелось, и он бродил по окрестностям, залитым голубым утренним светом. Пиво окончательно выветрилось из головы, оставив только отголоски боли где-то в затылке. Несмотря на это, он чувствовал внутри себя странную легкость, будто место потрохов заняла прозрачная небесная пустота.

Сирша, это все ты. Спасибо, что снова не дала упасть в пропасть!

Родной дом все еще казался обветшавшим и чужим, словно в нем давно жили другие люди. Отчасти так и было: мать постарела и не походила на себя, а Бран… Видимо, им не суждено познакомиться поближе. Хорошо, что после смерти отца мать хотя бы не одна. Эрик не смог бы дать ей всего, в чем она нуждалась. Он не смог бы остаться.

Чем больше Щен шатается по округе, тем меньше у него времени остается на то, чтобы попрощаться.

Циглер, идиот! Он встрепенулся, как воробей, проснувшийся после долгой ночи, и широким шагом направился домой. Нельзя позволять отчаянию брать верх, он должен идти дальше, искать звезды, спасать Королевство. Этого бы хотел отец.

* * *

На пороге его уже встречал Людвиг. Черт, это последний человек, которого он хотел бы видеть сейчас!

– Где ты был?! Мы с ума сошли, пока искали тебя! – воскликнул виконт, как только Циглер закрыл за собой калитку. – Это все Ибекс, да?! Он пытал тебя? Хотя не отвечай, вижу, что пытал! Что ты сказал ему?

– Я просто гулял. На кой черт я Ибексу, если ты уже все ему сказал?

– Гулял?!

– Нужно было побыть одному, – буркнул Эрик. По правде говоря, теперь он чувствовал себя немного виноватым, что не помог виконту. – Ты нашел Эйлит?

– Конечно я ее нашел, – недовольно отозвался тот. – Она…

…Она появилась на пороге, будто призрак. Черт бы ее побрал! Не может быть! Точно такая же, как в первый день их встречи!

Стриженные под мальчишку волосы, старая одежда, не то его, не то Брана.

– Рада тебя видеть, – скромно начала она.

А Эрик совсем не рад. Ох, как он не рад! Готов убить ее прямо здесь и сейчас, на глазах у семьи.

Циглер шагнул к ней, намереваясь придушить. Девчонка прочитала это у него на морде и невольно отпрянула.

– Ты!.. Кхр-р-р-р!.. – зарычал он от негодования и сжал кулаки. – Как ты могла?! Чем ты думала?!

– Я хотела со всем разобраться, ты же знаешь, – скромно отозвалась Эйлит и опустила глаза, показывая, что признает вину. – Я должна была это сделать, Эрик. У меня не было выбора.

– Конечно он был! Нужно было следовать плану! А теперь нам выкручивает руки Лорд-Магистр!

– Мы должны уехать. И чем скорее, тем лучше, – заключила Эйлит.

И вдруг порывисто обняла его.

Хорошая попытка, но он все еще злился. Совсем чуть-чуть.

Весь оставшийся день они грузили сверру, собираясь в дорогу. Правда, еще сами не знали, куда пойдут: один луч показывал на юго-восток, второй – на юго-запад. Эйлит рассказала о встрече с Эйдин и то, что сестра знает, где еще одна Искра: где-то в застенках неизвестного монастыря. Она добудет ее сама, затем будет ждать их в Адельштайне, городе-призраке.

Значит, им нужно на юго-запад. Осталось запрячь Кабачка и седлать Айру. Скоро они двинутся в путь.

– Кстати, как ты попала сюда? – спросил он Эйлит.

– Мне помог Бран. Мы поменялись одеждой, я села вместо него на козлы. Сам он спрятался в бочке. Когда нас обыскивали, никто даже не заметил.

– Он смекалистый у меня, да…

– Уверена, Бран хорошо позаботится о твоей маме, когда мы уедем.

– Если он не станет магом так же, как и я. Тогда ему придется отправиться в Академию, а мама вновь останется одна. Без отца… Эй, Бран. – Он подозвал к себе брата, который помогал маме на кухне. – Можно тебя на пару слов?

Мальчишка обрадовался, что старший брат решил с ним поговорить, как со взрослым.

– Мы скоро уедем, и для тебя есть очень важное задание, – тихо начал он, чтобы Магда не слышала. – Ты должен присматривать за ней. Она иногда может вести себя взбалмошно, тебе ли не знать. Делай так, как считаешь нужным, а не так, как мама говорит.

– Но мама говорит, что я должен быть послушным. – Бран растерянно посмотрел на Эрика.

– И это тоже. Но не всегда. Иногда требуется большое мужество, чтобы поступить верно, наперекор ее воле. Понимаешь, о чем я?

– Наверное, да, – смутился мальчишка. – А твоя невеста поедет с вами?

– О чем ты? А, ты об Эйлит… Нет, она не моя невеста, а Людвига.

– Правда?

– Клянусь!

Эйлит сморщила лицо и покраснела, хотя Эрик чувствовал, что в глубине души она улыбается.

* * *

– Альхор Всемогущий, сынок! – Заслышав его голос, мать бросилась навстречу и повисла на шее. Господи, какая же она стала старая! – Я так за тебя боялась! Уже хотела сама идти к Лорду, чтобы молить о пощаде!

– Все хорошо, мы просто поговорили. Я был в деревне, встретил Хрозза, друга отца. Засиделся и не успел к закату. – Он погладил ее по сгорбленной спине. – Прости, что заставил волноваться.

Он с трудом выбрался из ее объятий, ведь мать отказывалась его отпускать: боялась, что снова потеряет сына навсегда.

– Мама, я не уверен, что вам стоит здесь оставаться, – сказал Эрик, когда они оказались одни на кухне. – Может, вам лучше отправиться к тете?

– Здесь мой дом, сын. Я бы не хотела покидать его без надобности. Да и ехать в зиму? Нет, совсем дурная мысль. – Мама поджала губы, показывая свою решимость. Она хотела, чтобы он думал, будто бы она сильная и сама со всем разберется. – Есть что-то, что я должна знать?

Циглер открыл было пасть, чтобы вывалить ей все: и про Теодора, и про Искры, как тут же осекся. Нет, он не имел на это права. Он уже заключил кровавую сделку. Все, что он может, – это плыть по течению.

– Мама, просто покиньте Бъерну. Умоляю.

– И как это будет выглядеть, по-твоему? – разозлилась она. – Бегут те, кто точно виноват! Ты хочешь, чтобы о нас сделали такие выводы? Так что не говори глупостей, Эрик Циглер! Я остаюсь, чтобы прикрыть твой рыжий хвостатый зад!

– Мама…

– Больше ничего не говори. Все, что меня заботит, – чтобы ты был жив-здоров. Пообещай, что не будешь ввязываться в неприятности.

– Хорошо, обещаю. Но и ты пообещай, что уедешь, как только почувствуешь опасность.

– Договорились. – Она, все еще сердясь, перебросила через плечо полотенце и отправилась готовить обед.

Мать всегда была слишком упрямой, только отец мог с ней справиться. Как жаль, что он ушел!

В раздумьях он вернулся к ребятам, которые укладывали вещи в мешки. Путь предстоял не близкий, до самого Нэсбена.

– Давайте мешки, отнесу их в сверру. Эйлит лучше не показываться на улице, за нами может быть слежка.

– Эрик. – Вместо того, чтобы отдать вещи, девчонка зачем-то положила руку ему на грудь. – Людвиг сказал мне про твоего отца. Мне жаль… Прости, что так вышло. Если бы я знала, я бы никогда… – В серых, как пасмурное небо, глазах заблестели слезы. – Я бы…

– В этом нет твоей вины, – поспешил сказать он и взял ее за руку. – Не кори себя. Просто так… случилось. Мы должны двигаться дальше и искать Искры.

– Мы справимся, если будем вместе. – В ответ она сжала его руку тонкими пальцами. – Я, ты и Людвиг.

Эрик лишь горестно вздохнул. Теперь, когда над ним висит длань Ибекса, они просто обязаны справиться. Иначе пострадают невинные, пострадает его семья.

Виконт встал рядом, и Эйлит взяла и его руку тоже. Теперь они стали одним целым. Эрик чувствовал, что даже их сердца бьются в одном ритме.

Они найдут Искры, чего бы им это ни стоило. Эрик не для того сражался с чудовищами и не для того убивал аматов, чтобы сдаться. Он ощущал, как его сила, сила Эйлит и сила Людвига смешиваются вместе в едином потоке, превращаясь в нечто, способное свернуть горы. В это мгновение Циглер был готов пойти в бой и умереть с улыбкой на устах, если ребята его попросят. В последний раз подобное чувство посещало его, когда он прощался с однокашниками в Академии, и вот снова он был частью целого, частью необузданной мощи. Праведной. Великой. Святой.

Ведь как говорил отец: «Много листьев – одно дерево». Только сейчас у Эрика Циглера хватило мужества это осознать. Как жаль, что ему придется их всех предать!

Эпилог

Где она? Вроде бы та же самая комната… Только все выглядит иначе. Мебель расплывается, свет из окон кажется ослепительным. Альхор Всемогущий, что с ней? Похоже, это все цепенящий взвар!

Постояв так немного, Лорианна все же опускает взгляд на руки: они кажутся полупрозрачными и бледными, как у мертвеца. Успокаивая себя, Ло движется в сторону постели и тут же понимает, что не слышит своих шагов по каменному полу. Она босиком, но должен же быть хоть какой-то звук! Невольно посмотрев на ноги, она осознает, что обнажена, и все ее тело прозрачно, будто существует по ту сторону бытия.

Ей хочется кричать, орать от ужаса, но из глотки не вырывается ни звука. Ло нема, как рыба, оказавшаяся на берегу после шторма. Она пытается вспомнить, кто вообще раздел ее и как она оказалась у окна, а затем бросается к постели.

Там кто-то лежит. Кто-то в ее постели. Кто-то светловолосый и незнакомый. О господи, господи, господи… Ло вглядывается в бледное лицо незнакомки. Это она сама!.. Выглядит так, будто прошла через все Альхоровы пытки! Но рука… Рука на месте, хотя плоторез ее отрезал. Что, черт возьми, происходит?!

Она отшатывается в сторону, беззвучно крича от ужаса. Затем бросается прочь из комнаты, не замечая, как проходит сквозь запертую дверь. Навстречу ей попадаются равнодушные служанки, болтающие о погоде и смеющиеся над конюхом. Лорианна просит о помощи, приказывает и умоляет, но они не слышат, не слышат, будто ее голос не может пробить пелену небытия, в котором она оказалась.

Магия, это все проклятая магия! В коридоре появляется Лени. Уж она-то должна ее почуять, ведь их дружба сильнее любого колдовства!

Обережница склоняется над кроватью и берет ее за здоровую руку:

– Простите меня, миледи. Нужно идти. Но я вернусь, как только смогу, обещаю. Я ни за что не брошу вас, слышите?

– Лени, пожалуйста, посмотри на меня! – заклинает Ло и пытается коснуться плеча рыси. Пальцы чувствуют тепло, исходящее от мага, но смыкаются в пустоте. – Лени, только ты можешь мне помочь! Не бросай меня! Пожалуйста! Только не сейчас!

Обережница поворачивает морду и смотрит прямо на Леди-Канцлера. На мгновение ей кажется, что подруга все же улавливает тень, стоящую перед ней, в ее глазах отражается что-то, похожее на удивление.

– Лени! Эйдин! – чуть не плачет Лорианна и снова надеется схватить ее руку. Все тщетно. – Сделай что-нибудь! Верни меня!

– Прости, Ло, – с неподдельной печалью говорит Лени и целует бренное тело Леди-Канцлера в лоб.

После рысь уходит в свою комнату, где шнурует дорожные сапоги, надевает шерстяной плащ, забирает метательные ножи, табельный меч и кошель с деньгами. Вскоре из окна Ло видит, как Лени седлает лошадь и уезжает прочь, больше никому ничего не сказав.

Сердце Лорианны разрывается от боли и обиды, но больше она ничего не может сделать. Некоторое время девушка сидит в комнате, наедине со своим проклятым телом, ожидая хоть кого-то, и вскоре ее одиночество прерывает Клык.

Он заходит в комнату и осматривает ее тело. Трогает лоб, изучает повязку на руке, меряет пульс, проверяет зрачки. Тяжело вздыхает и некоторое время что-то пишет в тетради.

Затем отправляется в покои к Лорду-Магистру. Ибекс, завернутый в халат из голубого синьюнского шелка, бесцельно глядит в огонь камина. В его кабинете, как всегда, пахнет фруктами, дорогим чаем и ароматной водой, которой куфийки-прислужницы сбрызгивают свои бронзовые тела.

Ему кланяется маг-пересвет и произносит одну-единственную фразу:

– Кровь подействовала. Рука вновь отросла. Все как вы говорили.

В ответ Ибекс хмурится и кивает, затем отсылает лекаря прочь. Некоторое время он сидит в кресле, о чем-то размышляя, а затем достает из ящика знакомый череп.

* * *

– Что вы задумали? – спрашивает Ло, и ее вопрос повисает в воздухе. Разумеется, его никто не слышит. – Милорд, пожалуйста, скажите что-нибудь! У вас наверняка есть какой-нибудь артефакт, который поможет мне!

Ибекс все так же сидит за столом и смотрит на череп. Камень при этом сверкает все ярче и ярче. Наконец, Лорд-Магистр надевает перчатки, достает канцелярский нож и выковыривает из кости камень. В то же мгновение часть черепа осыпается пеплом в его руках, освобождая камень. Понимая, что касаться абы опасно, он берет ее щипцами и кладет на листок бумаги. Затем звонит в колокольчик.

В кабинет заходит Гвидо и кланяется. Мальчишка выглядит совсем плохо, хотя его лицо расплывается от недавнего удовольствия: похоже, нюхал порошок.

– Пригласи моего гостя, он уже заждался, – велит Ибекс.

Вскоре в кабинет заходит бледный, болезненного вида мужчина с медными волосами, тускло обрамляющими исхудавшее лицо. Под бесцветными глазами залегли синяки, впалые щеки и сухие губы лишь подтверждают догадку Ло о его плохом здоровье. На мужчине дорожная одежда и высокие сапоги для верховой езды. Похоже, он прибыл в Бъерну совсем недавно.

– Граф фон Байль, весьма приятно видеть вас, несмотря на ваш недуг.

Граф! Тот самый, о ком говорил Варан! Быть может, он здесь, чтобы спасти Ло?! Лишь бы это оказалось правдой!

– Вы позвали, я приехал, – отзывается Теодор, и во всем его образе чувствуется напряжение. Он что, боится Ибекса?

– Прошу вас, присаживайтесь. – Лорд указывает на кресло, что стоит напротив стола. – Вы наверняка знаете, почему я вас вызвал.

Некоторое время Теодор фон Байль неотрывно смотрит прямо в глаза Ибексу, затем опускает веки, указывая на горстку пепла, что осталось от черепа.

– Из-за оружия, которое я создал.

– Это оружие доставило много проблем Леди-Канцлеру. Руку ей пришлось отнять, но благо у меня осталась кровь вашей подопечной. Эйлит, кажется?

– Да, Эйлит, – безразлично отзывается Теодор. – Я не буду любопытствовать, где вы ее взяли, это не мое дело.

– Она сама отдала свою кровь – всю, – вдруг улыбается Ибекс и достает из стола серебряный кувшин и кубок. Затем наполняет его, судя по цвету, вином и ставит перед графом. – Я знаю, что вы больны. Пейте.

Теодор наклоняется к кубку и нюхает его.

– Зачем, ваше превосходительство?

– Я хочу, чтобы вы исцелили свои раны. Лорд-Инквизитор должен быть здоров.

Граф бледнеет еще сильнее, кажется, он вот-вот упадет в обморок. Чудом ему удается сохранить самообладание, и он, стараясь изо всех сил не терять лица, спрашивает:

– Это такая честь… Но почему я?..

– Уверен, мы с вами будем хорошими союзниками.

Теодор хмурится, но все же берет кубок в руки. Пристально смотрит на него, словно пытается что-то найти и не находит.

– Ваше здоровье!

Одним большим глотком он выпивает содержимое. Через мгновение его лицо меняется. Глава вылезают из орбит, будто кто-то дал ему в живот. Он падает на ковер без чувств. Второй Теодор, нагой и будто сотканный из голубого тумана, оказывается рядом с Ло и удивленно оглядывается по сторонам.

– Теодор? – спрашивает Ло и пытается коснуться его плеча. – Вы меня слышите?

– Да, я… что происходит? – Он удивленно смотрит на свою руку. – Что с нами?

– Не знаю. Это из-за крови Эйлит. Помогите мне, пожалуйста!

Ответить он не успевает. Какая-то неведомая сила затягивает его обратно в свое тело.

Ибекс встает, чтобы посмотреть, что же происходит с графом. Тот замирает и, тяжело дыша, начинает расстегивать камзол.

* * *

– Как самочувствие? – с издевкой в голосе интересуется Лорд-Магистр и склоняется над несчастным. – Выглядите так, будто увидели призрака.

Вместо ответа Теодор рывком садится и сбрасывает камзол, затем сорочку. Ло видит страшные следы от когтей на его спине, которые на глазах розовеют и покрываются корочкой. Даже лицо фон Байля наливается утраченным румянцем, а в глазах появляется живой огонек. Он удивленно касается левой лопатки, шрам на которой стал почти незаметным.

Похоже, все зависит от того, сколько крови выпить. Ло понадобилось много, потому что ей пришлось отращивать руку, а графу хватило и глотка. Теперь все ясно. Что ж, она готова принять любые муки, лишь бы снова вернуться в свое тело. Лишь бы снова жить.

Теодор некоторое время смотрит в то место, где стоит Ло, затем едва заметно кивает и отворачивается к Ибексу.

– Вы позвали меня не только для этого.

– Да, я все еще жажду узнать, что же это такое, почему оно так опасно и можно ли его подчинить? – Лорд-Магистр показывает ему абу.

– На вашем месте я бы ее не трогал. Она бывает… своевольна. В этой абе несколько звезд, потому и сила ее огромна. Мне кажется, одна звезда поглотила остальные, пока они хранились на складе, и из-за этого может выкидывать… всякое, – поясняет граф и надевает сорочку. – Сделав из нее оружие, я попытался управлять ей, но… сами видите, какие у этого последствия.

– Что будет, если поместить ее в тело человека? – жестко спрашивает Лорд-Магистр. – Тогда она завладеет его разумом, верно?

– Да, ваше превосходительство. Завладеет, если человек не устойчив к голубой магии. Это и случилось с Сиршей, моей служанкой. Ее череп лежит на вашем столе, – с тоской в голосе отвечает гость.

– А если он нюхает серкет?

– Тогда, возможно, у него есть шанс. У тех, кто этим занимается, вырабатывается небольшая устойчивость. Однако, даже если этот человек обретет силы абы и сохранит рассудок, я не знаю, как надолго.

– А кровь Эйлит? Она может помочь этому человеку исцелиться?

– Я не знаю, что будет, если добавить еще и кровь.

– Стоит проверить. – Ибекс берет колокольчик и звонит в него. Появляется Гвидо. – Принеси запясты, – велит он ему. Парень исчезает в двери для слуг, а затем появляется с большой деревянной шкатулкой. На ней вырезаны змеи, сплетенные в единый клубок. Приказчик раскрывает шкатулку и ставит ее на стол к Лорду. – Свободен. Гвидо…

– Да, мой господин?

– Собирай вещи и отправляйся к отцу. Ты мне больше не нужен, – не отводя взгляда от шкатулки, велит Лорд-Магистр.

– Но, господин… – Мальчишка, похоже, совсем опешил от такого приказа. – Это все из-за серкета?

– Лорианна не скоро придет в себя, и тебе больше не нужно ей ничего доносить. Ты свободен.

Черт, он все это время знал! Хотя чему она удивляется? Конечно, парнишка обо всем докладывал обеим сторонам, оба его использовали.

– Серкет когда-нибудь убьет тебя, – добавляет Ибекс после некоторого раздумья и впервые поднимает глаза на Гвидо. В его горизонтальных зрачках отражается испуганный силуэт мальчишки. – Я бы мог приказать тебе покончить с ним, но ведь ты не послушаешь, правда?

– Я перестану, как только прикажете! Правда! Только не отправляйте меня к отцу, умоляю! Он решит, что я плохо работал! – Гвидо падает на колени и складывает руки в мольбе. На его лице читается неподдельный ужас. – Умоляю вас! Куда угодно, только не к отцу!

– Я все сказал, – равнодушно отзывается Ибекс.

* * *

– Похоже, отец – единственное, чего ты по-настоящему боишься, так что, может быть, у него получится отучить тебя от вредных привычек, – деловито добавляет Теодор, подыгрывая Магистру.

– Господин!..

Тогда Лорд-Магистр снова смотрит на него таким взглядом, что Гвидо зеленеет, будто ему дурно, но не отступает. Кто же его отец, раз бедолага так боится к нему вернуться?

– На что же ты готов, чтобы остаться у меня на службе? – притворно сдается Ибекс.

Гвидо прижимается к полу и кладет руки на замшевые туфли Лорда.

– На все, что скажете.

– Хорошо, встань, – сжаливается тот и разворачивает к парнишке шкатулку с запястами. На бархатной подушке лежат два браслета из менхита, похожие на серебряных змеек. Кажется, Ло где-то видела их, только не могла вспомнить, где. В том, что змейки – это артефакт Альхора, нет никаких сомнений. Вот только что они делают? – Надень их, будь добр.

Дрожащей рукой приказчик берет змеек и помещает их на запястья.

– Очень хорошо, – кивает Лорд и смотрит на графа Теодора, изменившегося в лице. Он узнал артефакт. Ему страшно. – Анахмар.

Змейки сдавливают запястья мальчишки, впиваясь в кожу. Он вскрикивает от боли и пытается снять их, но тщетно.

– Теперь ты будешь делать все, что я говорю, иначе умрешь, – обыденным тоном поясняет Ибекс и берет абу щипцами. – Открой рот.

Гвидо тяжело дышит и с ужасом смотрит то на Лорда, то на графа фон Байля. Последний сочувственно наблюдает за парнишкой, не произнося ни слова. Он-то знает, что, если Лорд-Магистр что-то решил, ничто его не остановит.

О господи! Что Ибекс задумал? Что хочет сделать с этим несчастным? Неужели убить? Или что похуже? Лорианна кричит и пытается выбить камень из рук Ибекса, однако ее пальцы проходят сквозь предметы. Она бесплотный, бессильный дух, неспособный влиять на мир живых. Что же ей делать? Как помочь?

– Не надо, не трогайте его, – просит она, зная, что никто ее не услышит. – Пожалуйста, он ни в чем не виноват!

– Глотай, – снова приказывает Ибекс, и Гвидо ничего не остается, кроме как подчиниться. Он зажмуривается, кадык дергается, из глаз предательски текут слезы. – Прости, мой мальчик, но это был только твой выбор.

Глаза мальчишки расширяются. Он хватается за живот и отшатывается от мага, а затем падает на ковер. Его начинает бить крупная дрожь, а изо рта идет пена. Лицо краснеет от напряжения, пальцы судорожно пытаются вырвать злосчастную абу из тела.

Теодор безучастно смотрит на его мучения, пока Гвидо не затихает, раскинув руки. Глаза его открыты, по подбородку стекает слюна. Что они с ним сделали? Зачем убили?

Только тогда граф наклоняется к пареньку и касается шеи, проверяя, жив ли приказчик или почил. В это же мгновение на лице Гвидо набухают вены, наполненные искрящейся голубой магией. Глаза его тоже начинают светиться, еще ярче прежнего. Выжил?!

Но и на этом мучения не заканчиваются. Теодор берет со стола кувшин с кровью Эйлит и заливает его в глотку мальчишке, аккуратно открыв ему рот. Гвидо не сопротивляется. Чем больше крови в него попадает, тем быстрее синеет его кожа, покрываясь какой-то странной слизью. Альхор Всемогущий, что они задумали?!

Когда последняя капля крови падает на губы мальчишки, граф убирает кувшин. Тело несчастного начинает стремительно меняться, окончательно теряя человеческий облик. Просвечивают вены и кости, будто он должен быть давно мертв, и только страшная магия держит его на земле.

– Получилось? – неуверенно спрашивает Теодор. – Эй, ты меня слышишь?

– Теперь все изменится, – заключает Ибекс, неотрывно глядя на новорожденное дитя звезд. – Теперь, благодаря вам, дорогой граф, у Королевства есть надежда. И я нарекаю ее Нуалой, что означает – «всеединая».

Перед ними стояла Нуала в новом обличье. Та, что страдала больше всех на свете. Та, что заставит страдать других.

Благодарности

Выражаю глубокую признательность всем, кто работал с этой историей и участвовал в ее издании.

Отдельные слова благодарности тем, кто поддерживал меня во время написания:

Моей семье

Августе Белой

Александре Леонтьевой

Павлу Панчехину

Юлии Риа

Лаборатории писателя и Ульяне Едалиной

Прекрасным пчелкам и папе Шмелю

Примечания

1

Сверра (здесь) – крытая деревянная повозка наподобие кареты.

2

Волока – санная повозка для перевозки грузов.

3

Капор – съемная часть попоны, закрывающая шею.

4

Сивуха – хлебная водка, обычно плохо очищенная от примесей.

5

Бегулек – то же, что и протез.

Content

Евгения Гвендолин
Нефертум. Запретная кровь

Плейлист

Пролог

Часть I Огни Аэнора

Глава 1 Эрик

Глава 2 Людвиг

Глава 3 Лорианна

Глава 4 Эрик

Глава 5 Людвиг

Глава 6 Лорианна

Глава 7 Эрик

Глава 8 Людвиг

Глава 9 Лорианна

Глава 10 Эрик

Глава 11 Людвиг

Глава 12 Лорианна

Глава 13 Людвиг

Глава 14 Лорианна

Глава 15 Эрик

Глава 16 Людвиг

Часть II Призрачная башня

Глава 17 Лорианна

Глава 18 Эрик

Глава 19 Лорианна

Глава 20 Эрик

Глава 21 Людвиг

Глава 22 Эрик

Глава 23 Людвиг

Глава 24 Лорианна

Глава 25 Эрик

Глава 26 Людвиг

Глава 27 Лорианна

Глава 28 Эрик

Глава 29 Лорианна

Глава 30 Людвиг

Глава 31 Людвиг

Глава 32 Эрик

Эпилог

Благодарности

Примечания