Калугин Алексей

Случай с Кроксом

Алексей Калугин

СЛУЧАЙ С КРОКСОМ

Договор все-таки был подписан. Вот только кто бы знал, чего это стоило Бартеневу да и всему экипажу «Цитры».

«Цивилизация достаточно высокого уровня, настроена по отношению к нам доброжелательно, так что никаких осложнений у вас быть не должно», – говорили ему на Земле перед отлетом.

Да он и сам так думал, когда во время подготовки к визиту просматривал материалы о Вооксе.

Но попробуйте объяснить, для чего надо подписывать договор на бумаге людям, для которых нарушить раз данное слово означает совершить тягчайшее преступление. Попробуйте убедить их в том, что необходимо договариваться о дружбе, сотрудничестве, взаимопомощи, если все эти понятия испокон веков были для них нормой жизни и основополагающими правилами взаимоотношений между людьми.

В честь прилета гостей с Земли на Вооксе был объявлен Большой Карнавал. В аэропорту столицы их встречали не чопорные официальные представители в традиционно строгих одеждах, а разряженные толпы горожан в причудливых масках.

Карнавал начался!

Полномочные представители Земли не успели еще сойти с трапа, а их уже с головы до ног обсыпали блестящими треугольниками из разноцветной фольги, в них кидали маленькие бумажные кубики, которые взрывались, оставляя на аккуратных серых костюмах послов разноцветные потеки.

И все это вытворяли не примитивные дикари, а люди, умеющие пользоваться ядерной энергией!

Бартенев вначале еще пытался сохранить хладнокровие и серьезность, подобающие дипломату, но вскоре ликующая, смеющаяся толпа увлекла землян за собой, и они, захваченные всеобщим праздником, позабыв на время о своей важной и ответственной миссии, предались безудержному веселью.

Никто из них никогда прежде не видел еще подобного празднества. Когда Бартенев время от времени снимал с себя подаренную кем-то маску, для того чтобы вытереть пот с лица или выпить стакан освежающего напитка, он то и дело слышал вокруг себя восторженно-одобрительные восклицания:

– Эгей! Да это же землянин! Смотрите-ка, земляне тоже умеют здорово веселиться!

Праздник продолжался два дня. На третий день карнавальные костюмы и маски были сняты, но на всех лицах оставались дружеские, приветливые улыбки. Земляне были уже не гостями, они стали своими.

На Центральной площади столицы Бартенев зачитал обращение землян к жителям Вооксы.

Его удивило то, что все здесь происходит каким-то странным, непостижимым образом, как будто само собой. Кто-то предложил ему выступить на Центральной площади, но кто это был? Один из толпы, ничем не примечательный человек.

Огромная масса жителей, собравшаяся послушать землян, громкими криками выразила свое согласие с тем, что говорил Бартенев. Но в конце речи, когда Бартенев обратился с предложением подписать договор, вышла некоторая заминка. Сначала собравшиеся на площади никак не могли понять, что же от них хотят. Потом долго решали, кому доверить подписание столь важного и, по-видимому, первого в истории Вооксы официального документа.

В конце концов договор все-таки был подписан. Его подписал, смущенно улыбаясь, пожилой человек невысокого роста, появившийся из самой гущи толпы. Когда Бартенев спросил у своего соседа, кто этот человек, тот с уважением в голосе ответил:

– Он воспитал 12 детей!

Вручив многодетному отцу семейства копию договора и не дожидаясь карнавала по случаю своего отбытия, Бартенев отправился на «Цитру». Прилетев в космопорт, он не узнал родной корабль – так он был изукрашен разноцветными красками, спиралями серпантина и еще бог знает чем.

– Что, и на летном поле хороводы водили? – стараясь быть строгим, спросил Бартенев первого пилота.

– Да нет, – смущенно ответил тот, пряча за спиной рогатую маску. – Это работники космопорта постарались.

– Когда нам дают старт?

– Завтра.

– А почему не сегодня?

– На сегодня назначена церемония проводов. А это просили передать вам, – пилот протянул Бартеневу маску.

И опять закрутилась карнавальная круговерть. И снова Бартенева захватило беззаботное, феерическое веселье.

Когда праздник все же закончился и Бартенев уже поднимался по трапу корабля, его догнала девочка лет семи, ведущая за собой на поводке косматое шестипалое чудовище размером с теленка, с двумя загнутыми клыками-кинжалами, торчащими из пасти.

– Это Крокс, – сказала девочка, протягивая Бартеневу поводок. – Он очень добрый, но некрасивый, поэтому его надо очень сильно любить.

– Ну, и что мы будем делать с этим крокодилом? – мрачно спросил капитан «Цитры» Смыга, когда Бартенев, ведя за собой на поводке Крокса, поднялся на борт.

– Отдадим в зоопарк, – ответил Бартенев.

– А во время полета ты будешь держать его в своей каюте?

– Не мог же я оставить его возле трапа, – развел руками Бартенев.

Смыга тяжело вздохнул.

– В следующий раз, когда доведется лететь куда-нибудь с дипломатической миссией, потребую, чтобы на борту был оборудован виварий. Жалко, что на Земле вымерли динозавры, я бы отправил одного из них в подарок жителям Вооксы.

Крокса поместили на вещевом складе в дальнем углу, собрав там для него клетку из аварийных трапов.

Бартенев решил было, что на этом его заботы о подарке закончены, но через день к нему в каюту зашел Глеб Штоков, повар и врач «Цитры». – Извините, вы не в курсе, чем питается ваш подарок?

– Крокс?

– Он самый. Вторые сутки ничего не ест. Что мы ему только не предлагали – только зубы скалит.

Пришлось срочно связываться с Вооксой и выяснять, чем следует кормить Крокса. Оказалось, что Крокс ест все подряд, но больше всего любит тамаринов – двустворчатых моллюсков с очень прочной раковиной.

Глеб, выслушав информацию, задумчиво прикусил губу.

– А где мы будем ловить для Крокса тамаринов, если «все подряд» он есть отказывается?

– Попробуем обмануть его, – сказал Бартенев.

Он сходил к себе в каюту и вернулся с пластиковой мыльницей.

– Чем будет не тамарин? – спросил он, засовывая в мыльницу кусок сырой рыбы.

Штоков ничего не ответил. По его мнению, мыльница мало походила на устрицу.

Крокс лежал в своей клетке, забившись в самый темный угол.

Бартенев присел возле решетки и легонько постучал по ней ладонью.

– Эй, Кроксик, – негромко позвал он.

Крокс, словно подброшенный пружиной, в один прыжок подскочил к решетке и уперся в нее четырьмя лапами, просунув узкую морду в просвет между ступенями лестницы. Два длинных острых клыка клацнули в опасной близости от лица Бартенева. Бартенев отшатнулся от клетки.

– Не очень ли она сильно шатается? – спросил Бартенев у Штокова, указывая взглядом на решетку.

– Пока держится, – ответил Штоков. Он поднял оброненную Бартеневым мыльницу и протянул Кроксу. – На-ка, Крокс, попробуй нашего тамаринчика.

Крокс затащил импровизированного моллюска в клетку, несколько раз тронул его лапой и даже попробовал на зуб. Но, прокусив мыльницу, он тут же потерял к ней всякий интерес, откинул лапой в сторону и снова всей тяжестью своего массивного тела бросился на решетку, за которой стояли люди. Решетка, содрогнувшись, издала гулкий рокот.

Бартенев тихо обругал Крокса, схватил какой-то подвернувшийся под руку металлический прут и, орудуя им, стал доставать мыльницу из клетки.

В этот момент в отсек вошел Смыга.

– Решили Крокса помыть? – спросил он, увидев Бартенева с мыльницей в руках.

Смыге коротко рассказали о попытке накормить Крокса с помощью мыльницы. Смыга взял мыльницу из рук Бартенева, повертел ее в руках, просунул указательный палец сначала в одно, затем в другое отверстие, оставленное клыками Крокса, открыл мыльницу, сморщив нос, понюхал лежащую в ней рыбу и, хитро прищурившись, посмотрел на двух несостоявшихся зоопсихологов.

– Раковина, говорите, у тамаринов крепкая…

Смыга открыл один из складских боксов и скрылся в нем. Через минуту он появился, держа в руке маленький синий баллончик с распылителем. Положив мыльницу на пол, он направил на нее струю из баллончика. Мыльница на глазах стала обрастать серой шубой и вскоре превратилась в кривой и не слишком аппетитный пирожок. Потрогав предварительно бывшую мыльницу пальцем, Смыга взял ее в руки.

– Суперклей, – наконец-то объяснил он, постучав тем, что было у него в руках, по переборке отсека. – Пусть теперь Крокс почешет свои зубки!

Все трое посмотрели на Крокса, который все это время, присев возле решетки, внимательно следил за людьми.

– Ну что, Крокс, будешь ты такой тамарин кушать? – Смыга кинул рыбу, замурованную в суперклей, на пол клетки.

Серый комок упал как камень, с глухим стуком.

Крокс подошел к бесформенному куску и недоверчиво понюхал его, потом легонько потрогал лапой. Наконец он лег на брюхо, зажал угощение передними лапами и принялся обрабатывать его коренными зубами, как собака мозговую кость.

– Увлекся, – прошептал Бартенев.

– Только бы зубы не сломал, – сказал Смыга.

И тут раздался хруст. Крокс раскусил «раковину». Очистив «моллюска» от шелухи, громко чавкая, съел рыбу и выжидающе посмотрел на людей.

– Хорошо, да мало, – верно истолковал его взгляд Смыга. – Ну-ка, Глеб, тащи еще рыбы. Да собери у всех ребят мыльницы.

Крокс оказался необыкновенно прожорливым. Теперь, чтобы прокормить его, двое свободных от вахты членов экипажа должны были постоянно заниматься производством искусственных тамаринов по методу Смыги. После того как в первый же день Крокс «съел» мыльницы всего экипажа, доктор Штоков выдал «дежурным по Кроксу» десятка два пластиковых упаковок из-под лекарств. Через два дня доктор, под нажимом экипажа, отдал те упаковки, которые отказался дать в первый раз. А еще через день он отдал все, что у него оставалось, сказав при этом, что если кто-нибудь заболеет, то пусть идет жаловаться не к нему, а к Кроксу.

На борту «Цитры» развернулась широкая кампания по сбору мелкой пластиковой тары. В ход шло все, мало-мальски напоминающее створки раковин. Смыга даже пошутил, сказав, что не удивится, если в один прекрасный день с пульта управления исчезнет экран двухканального курсографа. Может быть, так бы оно и произошло, если бы однажды одному из дежурных не пришло в голову просто завернуть кусок мяса в бумагу перед тем, как обработать его суперклеем. Кроксу новый вид «тамаринов» пришелся по вкусу, и вся «Цитра» вздохнула с облегчением. Экипаж мог теперь спокойно заниматься своей основной работой. Бартенев засел за отчет о визите на Вооксу.

Крокс тоже, как оказалось, не сидел сложа лапы. Обиженный тем, что внимание к его персоне резко упало и люди стали появляться у его клетки только дважды в день на пару минут, чтобы кинуть ему несколько кусков мяса или рыбы в обертке из суперклея, томимый одиночеством и скукой, он разобрал свою клетку и выбрался на свободу.

Первым об этом узнал бортмеханик Шумов, бывший в этот день «дежурным по Кроксу». Открыв дверь вещевого склада, он увидел по ту сторону порога, в полуметре от себя, оскаленную морду довольно похрюкивающего Крокса. В тот же миг Крокс бросился на человека. Шумов отпрыгнул в сторону. Крокс со всего размаха врезался в переборку, а Шумов забежал в помещение склада и захлопнул дверь. Оттуда он связался с командным отсеком и поднял тревогу.

Крокс, между тем, разделавшись с брошенными Шумовым «тамаринами», отправился бродить по «Цитре». К своему удивлению, почти везде он встречал закрытые двери. Если створки дверей были прозрачными, то из-за них на него смотрели удивленные, а порой и злые лица людей. Экипаж лихорадочно решал, что делать с Кроксом.

Сначал его следовало изолировать, и после нескольких неудачных попыток удалось закрыть Крокса в комнате отдыха.

Оказавшись в новом, незнакомом ему помещении, Крокс стал изучать окружающие его предметы. Через окно в двери люди наблюдали за тем, как Крокс, разметав по комнате шахматные фигуры, стал разматывать кассеты с видеофильмами, а закончив и это дело, принялся за бильярдные шары, разгрызая их, как тамаринов, в надежде найти что-нибудь внутри.

– Что делать будем? – спросил Смыга вроде бы у всех, но посмотрел при этом на Бартенева, как бы говоря: «Твой подарок, тебе и решать».

Бартенев кашлянул, прочищая горло, но голос его все равно прозвучал как-то неестественно.

– Оружие на корабле есть?

Взгляд Смыги сделался насмешливым.

– Какое оружие? Времена пиратов давно прошли. Есть только ножи в столовой.

– А маневровочные пистолеты в скафандрах, – подал мысль кто-то из экипажа.

– Этой пушкой можно невзначай пробить обшивку отсека и раздраконить всю коммуникационную линию.

Глаза Смыги уже не смеялись.

Бартенев повернулся к Штокову:

– Доктор, у вас есть снотворное?

Штоков пожал плечами.

– Для людей, но не для Крокса. Я не знаю, какое снотворное и в какой дозе его возьмет.

– А может быть, просто травануть его чем-нибудь? – негромко предложил кто-то.

Бартенев бросил быстрый взгляд на того, кто это произнес, и снова повернулся к Смыге:

– Послушай, Сергей, но ведь можно, наверное, просто на время перекрыть подачу воздуха в этот отсек…

Лицо Смыги стало бледнеть, на скулах надулись желваки.

– Хотите отделаться от подарка, – тихо произнес он и резко обернулся к Шумову. – Алексей, тащи сюда маневровочный пистолет! Проверь, чтобы был заряжен.

«Ну вот, кажется, и все», – облегченно вздохнул Бартенев.

Вернулся Шумов с пистолетом. Смыга сам еще раз внимательно осмотрел его, проверил заряд.

– Так, Алексей, слушай меня внимательно. Будешь меня страховать. Держи Крокса под прицелом, но без моей команды не стреляй. Понял? Без команды не стрелять!

Шумов кивнул и взял пистолет на изготовку.

Смыга подошел к двери и взялся за ручку.

Бартенев схватил его за руку.

– Что вы собираетесь делать?

– Сейчас увидите.

Крокс, раздробив все бильярдные шары, лежал на полу, вытянув лапы. Услышав звук открывающейся двери, он настороженно поднял голову. Его верхняя губа поползла вверх, обнажая ряд ровных белых зубов с двумя выступающими клыками.

– Крокс, Кроксик, – тихо, почти шепотом, позвал Смыга. – Ну, иди сюда, дорогой…

Крокс поднялся на ноги. Шерсть у него на загривке стояла дыбом. Смыга услышал, как сзади лязгнул металл.

– Не стрелять! – крикнул он, не оборачиваясь.

Тело Крокса напружинилось, он нервно перебирал лапами по полу. И вдруг, оттолкнувшись всеми лапами одновременно, в два прыжка оказался рядом со Смыгой, навалился всей своей огромной массой на его ноги и потерся о них боком. Смыга медленно, с усилием выдавил воздух сквозь плотно сжатые губы и горячей ладонью вытер пот со лба. Он услышал раскатистый, вибрирующий звук. «Мурлыкает, как сотня кошек», – усмехнулся он про себя. Потрепав Крокса по голове, Смыга обернулся к столпившимся в дверях людям и нашел глазами Бартенева.

– Помните, что сказала девочка, подарившая Крокса? «Его нужно очень сильно любить».

Content

Калугин Алексей Случай с Кроксом

Алексей Калугин СЛУЧАЙ С КРОКСОМ