Хемлетт Крестина

Под маской невинности

Пролог

Дирек Чэннинг. Даже спустя пять лет это имя, упомянутое чужим человеком, вызвало непрошеные воспоминания.

— Мисс Прайс?

Мэгги взглянула на светловолосого мужчину, который, появившись у нее в офисе полчаса назад, нарушил ее спокойствие. Смутившись оттого, что не может сосредоточиться, она заставила себя вернуться к загадочному предложению детектива Маккормика.

— Я отлично понимаю причину ваших сомнений, — продолжал гость, — Чэннинг человек опасный. — У Маккормика был вкрадчивый, мягкий голос, который при других обстоятельствах Мэгги наверняка бы сочла весьма приятным. — Видите ли, возможности подобраться к Чэннингу так близко может больше и не представиться. Без вашего участия…

Мэгги извинилась за свою нерешительность, которую ее собеседник, вероятно, принял за безразличие.

— Конечно же, я хочу помочь, — уверяла она, — но дело в том, что все это так… — Слова застряли у нее в горле. Ну как объяснить чужому человеку, что она сейчас чувствует, если ей самой так трудно пока в этом разобраться?

Детектив с сочувствием отнесся к тому, что Мэгги огорчило письмо, которое он ей передал.

— Я могу зайти через несколько дней, — сказал он, поднимаясь, — после того как вы хорошенько подумаете. Я остановился в гостинице «Паркер-Хаус» на Скул-стрит. Вы знаете, где это?

Мэгги рассеянно кивнула, провожая его до двери.

— Я позвоню, — пообещала она.

Трои Маккормик задержал ее руку в своей и, внимательно глядя на нее серыми глазами, очень серьезно сказал:

— Мне в самом деле нужна ваша помощь, мисс Прайс. Люди, подобные Чэннингу, должны получать по заслугам, а уж он за свои дела давно… В общем, что говорить, я думаю, вы и сами понимаете, почему мы не можем терять больше времени.

Когда детектив ушел, Мэгги еще долго была сосредоточена на мыслях о человеке, которого они обсуждали. Удачливый, красивый, уверенный в себе как никто другой, Дирек Чэннинг вызывал неизменное восхищение у ее отца, которого тот не скрывал, хотя ее мать не раз говорила, что предпочитает людей не столь блестящих во всех отношениях. Думая о том, что Чэннинг оказался способен не только преумножать свое состояние, но и совершить убийство, Мэгги ощущала, как по спине у нее пробегает холодок.

Она заставила себя перечитать письмо, которое принес Маккормик, и с удивлением осознала, что с первого раза запомнила его наизусть с начала до конца.

Взгляд Мэгги упал на фотографию в серебряной рамке, стоявшую на столе.

— Боже, страшно подумать, во что я готова впутаться! — тихо проговорила она. Фотография ничего не ответила.

Глава 1

Дом Чэеннинга на Линкс-Бэй, одном из островов Сан-Хуана, напоминал самую настоящую современную крепость, во всяком случае так показалось Мэгги. Окруженный, словно естественным рвом, водами залива Пюджет-Саунд и оснащенный новейшим оборудованием для наблюдения, которое, вероятно, могло бы поспорить с тем, что находится в форте Нокс, густо поросший деревьями остров недвумысленно свидетельствовал о том, что его хозяин стремится к уединению.

«Ни один человек не сумеет пробраться туда, если этого не захочет Чэннинг», — объяснил ей Трои. Мэгги оставалось лишь надеяться, что миллионер-отшельник хотя бы не удерживает на острове никого насильно. Она чувствовала, как к ней возвращается прежняя растерянность, смешанная с досадой — ведь ей предстоит стать рабыней в империи Чэннинга.

Девушке, которую Бостонский комитет по охране памятников архитектуры охарактеризовал как самостоятельного и инициативного сотрудника, будет очень нелегко оказаться в зависимом положении.

Мэгги знала заранее, что обретает в Диреке Чэннинге сильного противника, и это заставляло ее ощущать еще большее волнение. «Отступать некуда», — твердила она себе. В сентябре исполнится пять лет с того дня, когда она была вынуждена смириться с тем, что написал в заключении следователь из Сиэтла. Пять лет она не находила покоя, и все же убеждала себя, что гибель отца не связана с человеком, к которому она собирается теперь наняться на работу.

«К концу лета, — пообещал Трои, — вы по крайней мере узнаете правду».

В глубине дома гулко пробили старинные часы, прервав тревожные размышления Мэгги, которые не покидали ее с той минуты, как она переступила его порог. Она недовольно поджала губы, — для начала телохранитель Чэннинга оставил ее перед закрытыми дверями гостиной, а теперь, похоже, о ней и вовсе забыли.

Не слишком любезный прием вполне соответствовал тому, о чем предупреждал ее Трои, готовя к собеседованию. Опаздывал Чэннинг намеренно или случайно ему было явно плевать на то, что по его вине Мэгги теряет время.

«Все к лучшему», — успокаивала она себя. Безразличие Чэннинга к тому, что она появилась здесь, даст ей возможность получше приглядеться к тому, что на первый взгляд не заметно.

«Чэннинг работоголик, — предупредил ее детектив. — Если вы будете сидеть тихо, он вполне сможет принять вас за стол или стул и пройти мимо».

Трои Маккормик заранее готов был обрушиться с критикой за недостаток внимания к привлекательной ассистентке на того, кто должен был стать объектом их наблюдения. «Только слепец может остаться равнодушным к такой очаровательной девушке», — откровенно признался он.

Мэгги улыбнулась в ответ, почему-то сразу поверив в его искренность, хотя скорее всего это была не более чем обычная любезность.

«Будьте осторожны…» — настаивал Трои, когда они прощались.

Сегодня утром Мэгги подкрасилась совсем чуть-чуть и надела костюм из натурального льна, купленный перед отъездом в одном из самых дорогих магазинов Бостона вместе с шелковым персиковым шарфом, который оказался удивительно ей к липу.

За время короткого путешествия на пароме от Анакорта до острова Лопес и потом на собственном катере Чэннинга в Линкс-Бей ее светлые с медовым отливом волосы почти не растрепались, так что ей не надо было долго приводить себя в порядок. На Чэннинга наверняка бы не произвела хорошего впечатления сотрудница, уделяющая слишком много внимания своей внешности.

Мэгги оглядывала помещение, в котором ее оставили дожидаться хозяина, стараясь не упустить из вида ничего, что могло бы помочь ей составить верное представление об этом человеке.

Хотя сквозь высокое французское окно в помещение проникало яркое летнее солнце, темные панели на стенах и тяжелая дубовая мебель создавали ощущение, что здесь царит вечная зима. Можно было без труда определить, что обитатель этого кабинета мужчина с прекрасным вкусом. Наверняка здесь бы хорошо себя чувствовал ее отец; устроившись прохладным сырым вечером, обычным для Западного побережья, со стаканчиком бренди в руке, он бы с наслаждением слушал пластинки с записями классики. Интересно, приглашал его когда-нибудь сюда Чэннинг?

Мэгги оглядела столы и полки, словно подсознательно надеясь увидеть пепельницу с забытой здесь трубкой, и ей даже на минуту показалось, что она чувствует запах его любимого табака.

Широченный, почти во всю южную стену, камин уходил под сводчатый потолок, отделанный кедром, однако почему-то желания присесть здесь у огня не возникало. Хорошо продуманная элегантность не располагала к уюту. Едва ли Чэннинг хоть раз видел, как дрова, догорая, превращаются в золу. Из всего, что было известно о нем Мэгги, следовало, что он был человеком дела, а не любителем приятного отдыха.

Мэгги посмотрела на портреты патриархов, и ей показалось, что их строгие лица выражают недовольство тем, что она вторгается в жизнь их потомка. По мужской линии всем Чэннингам передались темные волосы, пронзительные глаза, твердые подбородки. Ее почему-то совсем не удивило то, что на протяжении шести поколений в роду были одни сыновья, — кто-то ведь должен был преумножать богатство империи.

Самый большой и внушительный предмет в комнате только теперь привлек ее внимание. Старомодный письменный стол, какие скорее можно увидеть в юридических фирмах Восточного побережья, предназначался для работы вдвоем. То, что у человека, который никогда не вел дел с партнерами, в кабинете находится такой стол, показалось Мэгги очень странным. Наследство? Покупка на аукционе? Трудно сказать, каково происхождение всех этих вещей, еще трудней понять, что именно ценит в них хозяин — красоту, изящество или то, какое впечатление они производят на посетителей. Мэгги не заметила на огромном столе ни одной фотографии, ни одного предмета, который хозяин держал бы здесь в память о каком-то событии, — только дорогие письменные принадлежности из кожи и мрамора. Ни исписанных листков бумаги, ни карандашей с потерянными ластиками, ни одной разогнутой скрепки. Ее внимание неожиданно привлекла тумба с ящиками, на которых сияли начищенные до блеска медные ручки. Возможно, ящики не заперты, и, значит, в них вполне можно заглянуть. Однако после минутного размышления Мэгги решила не рисковать, — скорее всего, на нее направлено не меньше дюжины видеокамер, фиксирующих каждое движение.

Встав, она направилась к книжному шкафу. В том, чтобы осмотреть библиотеку Чэннинга, уж точно не было ничего преступного, а ей надоело попусту тратить время.

Скрип открывшейся за ее спиной двери заставил Мэгги врасплох, и она в испуге оглянулась.

— Не бойтесь, — насмешливо произнес Чэннинг, — я не кусаюсь. — Сделав всего два широких шага, этот высоченный мужчина уже крепко пожимал ей руку, с интересом разглядывая ее своими ярко-голубыми глазами.

— Насколько я понял, вы хотите работать у меня, — продолжал он, подходя к столу и доставая из среднего ящика папку. — Ну что ж, рассказывайте о себе.

Глава 2

Вероятно, именно так было принято начинать разговор в кругу людей вроде Чэннинга — без предисловий, ненужной болтовни — и перейти сразу к делу.

Другой на его бы месте для начала поинтересовался бы, как она долетела или хотя бы извинился за опоздание. Более того, вполне логично было бы рассказать о самом себе и работе, которую он ей предлагает, прежде чем подвергнуть ее допросу.

— Не убежден, что вы подойдете мне, — заметил он как ни в чем не бывало, небрежно захлопнув папку.

Последовала неловкая пауза, — Мэгги не поняла, что от нее требуется согласиться с ним и признать, что она неподходящий кандидат, или попытаться доказать, что он не прав.

— И что же именно вас не устраивает, мистер Чэннинг, — наконец любезно поинтересовалась она, решив, что не стоит поддаваться на провокацию.

Чэннинг удивленно поднял левую бровь и улыбнулся.

— Я же попросил вас рассказать о себе. Говорите — если я услышу то, что меня заинтересует, я немедленно вам скажу.

«Интересно, он так же легко обезоруживает всех своей улыбкой?» — подумала Мэгги, вынужденная признать, что человек, с которым она сейчас беседовала, удивительно обаятелен, и заранее внушая себе, что она не должна попасться на удочку. По фотографиям в газетах, которые она видела прежде, нельзя было судить, насколько он красив и еще… опасен.

Внушительное впечатление, которое производил Дирек Чэннинг, державшийся как обвинитель на заседании суда, которому вот-вот удастся вырвать признание у обвиняемого, усиливалось еще и от того, что роста в нем было не меньше шести футов четырех дюймов, а в лице чувствовалась решительность, делавшая его только привлекательнее. Кожа, покрытая бронзовым загаром, плотно обтягивала высокие скулы, квадратный волевой подбородок и прямой с небольшой горбинкой нос. Лишь мелкие морщины в уголках глаз и возле рта выдавали его возраст.

Классический синий блейзер ладно сидел на нем и идеально подходил к серым, в едва заметную елочку брюкам. Мэгги не сомневалась, что если он снимет пиджак, то под ним окажется крахмальная белоснежная рубашка с идеально заглаженными складками на рукавах.

Голос Чэннинга, густой, как хороший бурбон, сохранил тягучесть, типичную для уроженца Западной Вирджинии, несмотря на два десятилетия, проведенные на противоположном побережье.

— Значит, вы побывали на Дальнем Востоке, — сказал он. — Зачем?

Не «когда?», не «где?», а «зачем?». Мэгги почувствовала, как напряглись ее мышцы.

— А почему бы и нет? — ответила она, чтобы, выиграв несколько секунд, собраться с духом, перед тем как ответить. Потом она рассказала историю, которую сочинили они с Троем, чтобы убедить Чэннинга в том, что его нынешняя затея просто провалится, если Мэгги не примет в ней участия.

— Именно на Дальнем Востоке приобретаешь бесценные знания по археологии, заключила она. — Я бы не променяла этого опыта ни на что Другое.

— Мне почему-то кажется, что вам бы больше подошла Европа, — возразил Чэннинг. — Мне с первого взгляда показалось, что женщина вашего типа должна интересоваться замками и соборами.

— И что же это за тип? — удивилась Мэгги. Насмешка промелькнула в его глазах, и он ответил:

— Женщины этого типа предпочитают не заниматься простыми вопросами. Мне становится все интереснее. Может, расскажете мне еще о Дальнем Востоке, мисс Джонсон?

Чэннинг впервые сейчас обратился к ней по фамилии, которую придумал для нее Трои. По фамилии, которая значилась теперь во всех ее документах Джонсон. Маргарет Джонсон — Мэгги вдруг поняла, какую опасную роль она согласилась играть.

Пожав плечами, чтобы скрыть свою растерянность, она сделала вид, что ее удивляет его вопрос.

— Дальний Восток всегда восхищал меня, — продолжала она, — и как только мне представилась возможность поехать туда с группой студентов, я ею воспользовалась. Не понимаю, почему вам это кажется странным.

— Ну, возможно, потому, что путешествие на Дальний Восток не самое доступное предприятие для девушки с весьма скромными доходами. Может быть, вы получили специальную стипендию или поддержку какой-нибудь правительственной организации?

— Наследство, — пробормотала Мэгги, отводя взгляд; пусть лучше думает, что она получила деньги в результате какой-нибудь семейной трагедии.

К счастью, Чэннинг решил не вдаваться в подробности.

— Так все-таки чад же именно вы там занималась?

— Главным образом, систематизацией того, что было найдено во время раскопок. И еще помогала доктору Раинерсону с подготовкой материалов для его книги, посвященной династии Тан. Чэннинг хмыкнул.

— Райнерсон был еще жив? Вот где настоящая древность!

— Вообще-то…

— Кстати, вы не знаете, удалось установить, от чего он умер, — от холеры или еще более экзотического заболевания?

— Я точно не знаю, — ответила Мэгги. — Я узнала о его смерти не сразу — от кого-то из сотрудников.

Чэннинг смотрел на нее с хитрой улыбкой.

— Что же заставило вас после столь престижной работы у Рино вдыхать архивную пыль? Я думаю, этот вопрос не должен вас удивлять. Хотя я понимаю, что и Бостон не последнее место.

Как ни смешно, только это и было правдой из всего, что написала о себе Мэгги. Несмотря на возражения Троя, она настояла на том, чтобы сохранить упоминание о своей работе в Бостоне, объяснив это тем, что доверяет своему руководителю, Клину Боумэну, как самой себе. Вполне возможно, убеждала она Троя, что Чэннинг захочет побеседовать с тем, у кого она сейчас работает. Раз все до единого руководители, упомянутые в ее вымышленной характеристике, либо покойники, либо существуют только в ее воображении, то пусть хотя бы отзыв о ней Боумэна окажется подлинным.

— Время, которое я провела за границей, — ответила Мэгги, — лишь усилило интерес к американской истории, который был у меня всегда.

Убежденно и искренне она принялась хвалить работу бостонского комитета по охране памятников архитектуры, которому удавалось немало сделать для города.

Чэннинг долго и внимательно приглядывался к ней.

— Итак, что вам известно о Сиэтле? — спросил он наконец.

— Достаточно для того, чтобы быть уверенной, что мене хочется здесь работать.

— Очень разумный ответ, — насмешливо заметил он. — Но мне бы хотелось все же знать истинную причину, заставившую вас сюда приехать.

Мэгги растерянно молчала, стараясь понять, что он имеет в виду. Может, он уже разгадал ее обман и хочет заставить сказать правду, или просто ему приятно продемонстрировать свою власть? Чэннинг дал ей собраться с мыслями. — Любая несправедливость, — решилась заговорить Мэгги, — в конечном счете бросает тень на каждого из нас. — Чэннинг сидел, вытянув шею, и с интересом слушал ее. То, что случилось здесь столетие назад с китайской общиной, не должно никогда повториться. Если работа, которой вы занимаетесь, поможет хотя бы частично восстановить истину, лучше узнав историческое наследие этого народа, то я буду счастлива принять в этом участие. Разве это не достаточно веская причина?

Теперь настала очередь Мэгги дожидаться ответа. Только сейчас она обратила внимание, что, стоя возле двери, слуга Чэннинга — Брехт — беззастенчиво слушает их разговор.

«Тень Чэннинга», — так отозвался об этом человеке Трои. Запомнив описание детектива, Мэгги без труда узнала его на пристани, сойдя с парома на Лопес. Крепкий мужчина, возраст которого было трудно определить. Брехт вполне соответствовал представлениям Мэгги о том, каким должен быть немец. Кроме хмурого взгляда, пожалуй, самым характерным в его внешности был низкий треугольник иссиня-черных волос, сильно подернутых сединой надо лбом. Он был только на несколько дюймов ниже Чэннинга. Одетый в костюм-тройку, чисто выбритый, Брехт был похож скорее на банкира или адвоката, если бы не кобура на ремне, которую успела заметить у него под пиджаком Мэгги. Может быть, в другой ситуации ее бы даже насмешило то, что Чэннинг считает ее присутствие в доме опасным и достойным внимания Брехта. Сейчас же ее отчего-то так встревожил устремленный на нее ястребиный взгляд телохранителя, что она чуть не пропустила мимо ушей следующую фразу Чэннинга.

— Для начала, вам надо прочитать кое-какие книги, — объявил он, поднимаясь со стула и тем давая понять, что аудиенция окончена. — Брехт покажет вам, где библиотека.

— Значит, вы принимаете меня на работу?

— А разве вы не за этим приехали сюда? — поинтересовался Чэннинг.

Вместо того, чтобы радоваться, что первый барьер взят, Мэгги растерялась от неожиданности.

— Но я думала, вы расскажете мне поподробнее о том, чем мне предстоит заняться, прежде чем я приму окончательное решение.

— Мы обсудим все за обедом, — сообщил Чэннинг. — Если что-то вас не устроит — воля ваша.

Не дожидаясь ответа, он направился к двери, и Мэгги едва успела спросить, к которому часу ей следует сюда вернуться. В любом случае у нее должно хватить времени, чтобы связаться с Троем, который пока оставался в Анакорте, и рассказать ему, как прошло собеседование.

Слова Чэннинга повергли ее в полное недоумение.

— Вам совершенно необязательно уезжать с острова, мисс Джонсон, — сказал он. — Брехт уже распорядился, чтобы ваши вещи забрали из гостиницы и доставили сюда.

Молча глядя ему вслед, Мэгги думала о том, что не сообщала никому, где остановилась.

Глава 3

Из окна расположенной на втором этаже библиотеки был хорошо виден остров Лопес, тем более что небо было ясным. Однако изоляция, в которой очутилась Мэгги, создавала ощущение, что она находится на другой планете. То обстоятельство, что телефон наверняка стоит в каких-нибудь трех футах от нее, усиливало ее досаду, а отнюдь не вселяло надежду на успех предприятия. Давке после одной-единственной встречи стало очевидно, что Чэннинг намерен держать ее под наблюдением до тех пор, пока ей не удается завоевать его доверие. А вот удастся ли ей это сделать — вопрос…

Она, собственно, и не собиралась звонить Трою отсюда. Детектив из Сиэтла дал ей специальный номер, по которому она могла с ним всегда связаться, предупредив, чтобы она не пользовалась линией, к которой могли подключиться ее хозяин или его верный оруженосец.

«Кроме того, — добавил Трои, — у тебя нет ни родственников, ни знакомых на Западном побережье, а значит, ты не сможешь объяснить, куда звонила, если тебя застигнут с телефонной трубкой в руке».

Наверное, Трои удивляется, что она до сих пор не дала о себе знать. Они договаривались, что она позвонит, как только вернется на пароме в Анакорт. Может быть, он сам уже поехал туда, надеясь поймать ее, когда она будет сходить на берег, и все еще ждет? У нее нет возможности узнать хоть что-то. Успокаивая себя тем, что детективу хотя бы известно, где она, и что в случае чего он готов будет пойти на риск, Мэгги устроилась поудобнее и принялась вспоминать подробности недавней встречи.

В том, что Чэннинг уже успел что-то заподозрить, Мэгги больше не сомневалась. Иначе зачем бы ему понадобилось задавать ей так много вопросов насчет Дальнего Востока, да к тому же настойчиво выспрашивать, подозревая у нее некие тайные мотивы. Даже о докторе Райнерсоне он спросил неспроста.

И все же он предложил ей работу и, кроме того, как любезный хозяин, устроил у себя в доме. К тому асе он оставил ей очень полезные книги и касающиеся раскопок записи, которые ей следовало просмотреть, чтобы подготовиться к предстоящему во время обеда разговору. Хотя в этих бумагах не содержалось ничего секретного, легкость, с которой он ей их предоставил, противоречила сдержанности, с какой он с ней говорил. Не исключено, конечно, что Чэннинг дал ей эти материалы, чтобы после как следует поразвлечься.

Впрочем, не стоит удивляться. Даже отец, рассказывая о том, каково ему быть главным инженером у Чэннинга, заметил: «Все что угодно, но только не скучно».

Да уж, скучным она бы не назвала человека, с которым ей только что довелось побеседовать. Знающий, умный, жесткий, — наверняка он сумел обрести как врагов, так и соратников, продолжая дело своих предков. Не менее шести торговых и промышленных корпораций носили его имя, кроме того, он был членом Совета директоров нескольких международных фирм. Тем более странным казалось Мэгги то, что этот человек на протяжении многих лет вкладывает средства в крайне сомнительное предприятие — прокладку туннелей под старым сиэтлским портом.

«Даже если Чэннинг найдет сокровища, которые ищет, — объяснила она Трою, они не будут стоить того, что он потратит на оборудование и оплату работ».

Ответ Троя был загадочен.

«Сокровища — это для отвода глаз, чтобы казаться благородным, — сказал детектив, — но если, он действительно копается в грязи, преследуя те цели, о которых мы догадываемся, то его деятельность может дорого обойтись Соединенным Штатам».

Больше он ничего не стал объяснять, оставив Мэгги в плену самых страшных подозрений.

Внешне же деятельность Чэннинга заслуживала самой высокой оценки. Мэгги помнила, как отец рассказывал ей о том, как счастлива бывала вся их экспедиция, когда глубоко под городскими улицами им удавалось найти очередной предмет старины. И вот теперь, в отчетах, которые сейчас она держала в руках, Мэгги могла уловить отголоски той давней радости. Каждое следующее открытие лишь усиливало восхищение, с которым Клейтон Прайс относился к своему хозяииу «Он знает, что делает», — не раз читала Мэгги в его письмах из Сиэтла.

Сейчас, сидя в библиотеке Дирека Чэннинга, она вспоминала эти строчки. «Чэннинг, конечно, знает, что делает, это верно, — думала она, — только он не станет никого в это посвящать, а ее, незнакомого человека, которого подослали шпионить за ним, тем более».

Решив, что, по крайней мере, сутки ей придется выдержать свою новую роль, Мэгги снова углубилась в книги и записи, которые оставил ей Чэннинг. Не стоит давать ему возможность во время обеда посадить ее в лужу с помощью простейших вопросов, к которым она не готова.

* * *

Калифорния и Орегон уже входили в состав Соединенных Штатов, когда были предприняты первые попытки продвинуться к северу от реки Колумбии, превратившиеся к 1851 году в миграцию, сравнимую разве что с Золотой лихорадкой. Из всех уголков земного шара к поросшим густыми лесами берегам полноводного залива Пиджет-Саунд и в город, названный Сиэтлом по имени вождя индейского племени дувамиш, устремились прыткие авантюристы. В отличие от восточного собрата, продавшего Манхэттен за двадцать четыре доллара, вождь Сиэтл выговорил себе сумму в шестнадцать тысяч, прежде чем окончательно передать свое имя вытянувшемуся вдоль береговой линии порту.

Мягкий климат выгодно отличал эти места от Среднего Запада с его суровыми зимами, густые заросли сосны и кедра круглый год радовали глаз тех, кто привык к более скромной природе Атлантики. Непроходимая глушь, как магнит, влекла самых стойких и упрямых поселенцев на северо-запад.

Меньше чем за полстолетия Сиэтлу удалось родиться дважды — вначале выстояв и укрепившись на топких берегах залива, а потом, подобно птице-фениксу, поднявшись из пепла после уничтожившего его до основания пожара в 1889 году. По сути дела, именно этот кошмар помог Сиэтлу обрести более прочное основание, чем прежде. Во время вынужденной реконструкции, последовавшей за пожаром, старые хлипкие постройки сменились основательными прочными зданиями.

То, что первоначально как бы само собой возникало в спешке, было теперь перестроено в соответствии с хорошо продуманным планом. К девяностым годам прошлого столетия Сиэтл не только приобрел очертания хотя и скромного, но все же настоящего города, но и приумножил количество жителей до шести тысяч.

В то время как городские улицы все больше и больше преображались, приспосабливаясь к современной жизни, подземный мир под ними уходил в прошлое. Городской совет, озабоченный тем, что береговая линия оказывается все больше и больше под водой из-за опасных приливов, выработал чрезвычайный план строительства свай и деревянных настилов, которые больше всего напоминали огромную вафлю. Вторые этажи домов были приспособлены под магазины и отели, а первые постепенно заколачивались и опечатывались.

Сейчас, кроме экскурсии для туристов по подземелью порта да нескольких специально оставленных для публичного обозрения мест, ничего в современном Сиэтле не напоминало о том, что сырые, мрачные катакомбы площадью не меньше восьми акров находятся под городом в темноте, — темноте, которая скрывает не только сокровища, но и преступления.

В том, что участники гигантского проекта постоянно подвергались риску, не было ничего удивительного. Клейтон Прайс знал об этом с самого начала, и все же встречал каждый новый день раскопок с неугасающим энтузиазмом и трудился, что называется, засучив рукава. Мэгги невольно поежилась, читая записи его коллег-исследователей о том, как им удалось спастись из-под падающих обломков или миновать чудом державшиеся укрепления.

Как сумел Чэннинг получить разрешение у города спустить под землю команду из пяти дюжин людей, оставалось загадкой, которую никто так и не отгадал.

«Деньги способны творить чудеса», — сказал отец, когда Мэгги впервые спросила его о новой работе. Взяв на себя страхование всего проекта и пообещав совету местного музея неслыханные сокровища, Чэннинг сумел одолеть бюрократические препоны быстрее, чем другой на его месте принял бы душ. Получив carte blanche, миллионер принялся воплощать в жизнь безумную идею, состоявшую в освоении пещер, куда никто не заглядывал на протяжении последних восьмидесяти лет, и доверил руководство работами опытнейшему инженеру по фамилии Прайс, у которого к тому же была степень кандидата геологии.

Преданный своему боссу, главный инженер держал в секрете то, что было ему известно о проекте.

«У нас не будет отбоя от любителей приключений, если все выплывет наружу», — сказал он Мэгги, когда она провожала его в последний раз в Бостоне и в последний раз видела живым.

Договор с Чэннингом освобождал ее отца от утомительной писанины и вносил в его жизнь дух приключений, которого ему давно не хватало. То, что он рискует жизнью, не остановило его, и он подписал бумаги, которые обязывали его исполнять приказания Чэннинга. Целых восемнадцать месяцев он хранил тайну темных лабиринтов, которые находились под современными улицами Сиэтла. Восемнадцать месяцев до того рокового дня, когда он решил доверить эту тайну бумаге.

Глава 4

— Извините, мадам, — произнес голос с выраженным немецким акцентом. Увлекшись чтением, Мэгги не заметила, как Брехт вошел в библиотеку, до тех пор, пока он не заговорил. — Ваши вещи доставят с минуты на минуту, — сказал он.

— Спасибо, — поблагодарила Мэгги, едва удержавшись, чтобы не спросить, как он узнал, где находится ее багаж.

— Меня просили проводить вас в вашу комнату, прошу.

«Можно подумать, у меня есть выбор», — подумала Мэгги, отложив бумаги в сторону и поднимаясь.

— Записи действительно очень интересные, — заметила она, надеясь, что ей удастся вовлечь в разговор телохранителя Чэннинга. — Вы читали?

Лицо Брехта осталось каменным, он придержал для нее дверь.

— Мои обязанности не оставляют времени для чтения, мадам.

— Странно, а мне казалось, что, работая рядом с мистером Чэннингом, невозможно не интересоваться тем, чем он занимается.

— У каждого из нас свое дело. Мэгги вспомнила об оружии, которое она разглядела под его пиджаком.

— Ну а я понимаю, почему ваш хозяин отдает столько сил этому проекту. Такое занятие не может не увлечь.

Брехт молча кивнул. Мэгги ускорила шаг, поспевая за ним к лестнице, ведущей на третий этаж, — не похоже, чтобы этот тип позволил ей надолго ускользнуть из поля его зрения. Интересно, чем он занимался до того, как начал работать на Линкс-Бэй?

— Сколько же здесь обычно живет людей? — спросила она.

— Столько, сколько в данный момент требуется мистеру Чэннингу, последовал ответ, когда они уже начали подниматься по ступенькам.

От Троя Мэгги узнала, что дом на Линкс-Бэй был построен в начале тридцатых, но сейчас казалось, что его доставили готовеньким прямо с «Мраморной головы» или с мыса Код. Ничто здесь не напоминало о тех временах, когда мужья уходили в море на много дней бить китов, а жены, сидя у окошка, дожидались их возвращения.

«Это дом одинокого мужчины, — решила Мэгги. — Холодный и чинный. Невозможно представить себе, чтобы здесь с шумом съезжали по перилам дети». Так и не найдя нигде следов женщины, Мэгги вспомнила, что спрашивала Троя, женат ли Чэннинг.

«Разве сможет кто-то жить по его правилам?» — сказал детектив. Мэгги его ответ показался любопытным. Она помнила, как отец как-то поделился с ней заветной мечтой о том, что его любимая дочка и человек, которого он глубоко уважает, в один прекрасный день встретятся и полюбят друг друга.

Брехт достал из кармана ключ.

— Этот ключ предназначен для того, чтобы выпускать людей на свободу или чтобы держать взаперти? — решила поинтересоваться Мэгги, пока он, остановившись возле одной из дверей, вставлял его в замочную скважину. Ее попытка пошутить явно не удалась.

— Вам лучше спросить у мистера Чэннинга, — ответил Брехт, открывая дверь в светлую спальню размером с квартиру Мэгги. Желая отделаться от телохранителя и заинтересовавшись тем, что ожидало ее внутри, Мэгги переступила порог.

Трудно было не восхититься красотой и не поразиться тому, как отличается это помещение от всего, что она видела здесь прежде. Выдержанная в розовато-кремовых тонах комната располагала к безделью и романтическим мечтаниям. Натертый до блеска паркетный пол был накрыт бежевым с розовато-лиловым рисунком китайским ковром. На широкой постели легко можно было представить себе деревянный поднос с горячими булочками или коробку дорогих шоколадных конфет. Два шкафа из розового дерева находились по обе стороны кровати, и за приоткрытой дверцей одного из них виднелись удобные обтянутые шелком вешалки. В викторианском кресле с обивкой из той же материи, что и шторы, так и хотелось расположиться с последним номером «Архитектурного дайджеста» или «Эль».

Вид из окна был тот же, что и из библиотеки — море и остров Лопес.

— Вам что-то не нравится, мадам? — поинтересовался Брехт.

— Отсюда тоже хорошо виден остров, — ответила Мэгги. — Кажется, что он совсем рядом. До него мили две или больше?

— Расстояния, — сухо пояснил Брехт, — часто производят обманчивое впечатление.

— В таком случае, как-нибудь ночью я измерю. — Брехт только холодно взглянул на нее и ничего не ответил. — Я могу свободно выходить отсюда или мне нужен пропуск?

Мэгги не удалось узнать, что он собирался ответить ей на это, так как в комнату вошла темноволосая немолодая женщина, в руках у которой было чистое постельное белье и полотенца. Брехт что-то сказал ей на языке, которого не знала Мэгги, и женщина принялась готовить комнату для новой обитательницы, ни разу не взглянув на нее.

— Скайсет позаботится обо всем, — сказал Брехт.

— Скайсет? — любопытное имя, а что…

— Она не говорит по-английски, зато великолепно разгадывает американские шарады.

«Что означает полнейшую невозможность общения», — подумала Мэгги. Если Чэннинг задумал лишить ее возможности контактировать с кем бы то ни было кроме себя, то в этом он вполне преуспел.

— А на каком языке вы с ней только что разговаривали? Я не узнала.

— Обед ровно в шесть, — сообщил Брехт, оставляя снова ее вопрос без ответа. — Мистер Чэннинг, естественно, просил передать вам, чтобы вы переоделись, — и ушел.

— Войду с первым ударом часов, — съязвила Мэгги, с сомнением думая о том, что летние вещи, которые она прихватила с собой, едва ли соответствуют представлениям Чэннинга о том, как должна быть одета дама к обеду.

— Значит, тут две женщины — вы, Скайсет, и я, — обратилась она к горничной, которая деловито стелила постель. — Может, мы подружимся и вы посвятите меня в секреты этого дома?

Лишь едва заметная улыбка свидетельствовала о том, что женщина уловила свое имя.

Мэгги пришлось признать, что ее хозяин проявил гостеприимство, предоставив ей столь роскошные апартаменты. То, что этот человек поселил ассистентку, претендующую всего-навсего на временную работу, в комнате, которой не побрезговала бы и королева, озадачило ее еще больше. Подняв глаза кверху, она поглядела на потолок, высокий, как в картинной галерее, думая о том, сколько гостей до нее вот так же сидели здесь, размышляя о своей судьбе.

«Гости»… пожалуй, это слово не подходит для тех, кто имеет дело с Чэннингом. «Пленники»? Преувеличение, убеждала себя Мэгги, всей душой желая, чтобы Трои Маккормик не оказался сейчас слишком далеко отсюда.

Расстегнув молнию на внутреннем кармане сумки, она нащупала конверт, словно это был талисман, призванный защитить ее. Не послушавшись Троя, она взяла с собой письмо на остров.

«Спрячь хотя бы его понадежнее, — советовал детектив, — если уж я не могу тебя отговорить».

Конечно, самым надежным было бы носить его все время с собой, спрятав под одеждой, но Мэгги казалось, что тогда ей будет трудно вести себя достаточно непринужденно в присутствии Чэннинга.

Левее окна с видом на залив была дверь, за которой находилась ванная комната, отделанная бело-голубым кафелем. Подсвеченное с четырех сторон огромное зеркало делало ее похожей на голливудскую гримерную, и сейчас в этом зеркале отражались ее глаза полные страха, страха, которого она не имела права показать человеку, только что принявшему ее на работу.

«Соберись!» — приказала себе Мэгги, сознавая, что ей будет труднее, чем Чэннингу, сохранить свою тайну.

Возле мраморного умывальника на столике стояла корзинка с мылом и шампунями, приготовленная для нее экономкой, так же как черепаховые расческа и щетка для волос. Взявшись за низ ящика, Мэгги потянула его на себя, надеясь обнаружить там еще какие-нибудь сокровища, и поморщилась от боли, сломав ноготь на указательном пальце. Прижав поврежденный палец к губам, она заглянула в приоткрывшийся ящик, а потом дернула решительней.

Отчего-то она никак не ожидала, что оттуда выкатится тюбик губной помады.

Глава 5

— Брехт сказал мне, что вы очень любите плавать, — сказал Чэннинг, наполняя ее бокал белым вином. Сейчас перед ней был не властный начальник, а любезный хозяин.

Мэгги не сразу поняла, на что он намекает.

— Плаваньем я обычно занимаюсь в бассейне, но в ваших владениях, как я успела заметить, его нет.

Улыбка Чэннинга на загорелом лице была ослепительно белой.

— По-моему, я пока еще не показывал вам своих владений, — ответил он, поднимая бокал, — этим можно было бы заняться после еды, если вы не против.

— А когда мы наконец поговорим о том, для чего я сюда приехала?

— Вы имеете в виду работу?

— Естественно. — Мэгги принялась усердно выжимать лимонный сок на рыбу, чтобы скрыть беспокойство. — Чем конкретно я должна заниматься? Звание «ассистент» мало о чем говорит.

Как она и ожидала, Чэннинг не обратил внимания на ее вопрос, всем своим видом давая понять, что сейчас время еды, а не деловых разговоров.

— Полагаю, вам понравится тихоокеанский лосось, — сказал он, — мне кажется, человек, который вырос в Бостоне, должен непременно узнать, что это такое. Скайсет, к тому же, умеет так его приготовить, что он тает во рту.

Мэгги решила ухватиться за возможность переменить предмет разговора, поскольку ей стало очевидно, что добиваться от этого человека чего-то против его воли невозможно.

— Очень славная женщина. Она давно у вас в доме?

— Предки Скайсет жили на этой территории, — ответил Чэннинг. — Задолго до того, как Деннис и Док Мэйнард впервые высадились на берегу Эллиот-Бэй, эти места были населены духами, нисквалли, снохоми. Скайсет происходит из племени снохоми.

— Она, наверное, скучает здесь одна, без своих. — Мэгги подумала о том, какой одинокой почувствовала себя она, пробыв на острове всего несколько часов.

— Не думаю, здесь у нее есть все, что ей необходимо, к тому же, — добавил Чэннинг, — если сравнить ее жизнь с той, что ведут ее соплеменники на материке, — ясно, что ей повезло больше, чем многим.

Мэгги кивнула, вспомнив то, что рассказывал ей отец об индейцах Северо-Запада, — плохое медицинское обслуживание, образование, никудышное жилье, высокий уровень алкоголизма, наркомания, частые случаи самоубийств.

— Думаю, вам приходилось слышать о том, в каких они живут условиях? спросил Чэннинг.

— Я много читала об этом, — соврала Мэгги. — Мне кажется, их судьба во многом схожа с участью обитателей Гавай.

— Как и со всеми народами, которым мы навязывали свою культуру, продолжил Чэннинг, — под видом того, что делаем добро.

— Так сколько же лет работает у вас Скайсет?

— Почти девять. А как вам лососина? Десять лет. Вполне достаточно, чтобы научиться по крайней мере понимать по-английски.

— Очень вкусно, — ответила Мэгги, — а как вы с ней познакомились?

Голубые глаза Чэннинга испытующе глядели на нее поверх бокала с вином.

— А вы всегда задаете так много вопросов при первом знакомстве с мужчиной, мисс Джонсон?

Мэгги решила не замечать романтического подтекста.

— По-моему, это лучший способ побольше узнать о человеке.

— В таком случае, может быть, и мне стоит узнать о вас еще кое-что? Мэгги надеялась, что ее улыбка выглядит достаточно беззаботной. — Почему вы хотите, чтобы я называл вас Маргарет? Мне кажется, Мэгги подходит вам куда больше.

«Это наверняка совпадение» — убеждала себя Мэгги, когда после обеда они отправились осматривать владения. И все же то, что Чэннинг упомянул ее настоящее имя, имя, которым назвал ее отец, заставило ее насторожиться.

Она не хотела поддаваться панике, отнеся это за счет привычки большинства людей сокращать полное имя, не спросив, нравится ли это его обладателю. Но когда они спускались по ступенькам к пирсу, она все больше и больше убеждалась в том, что этот человек знает куда больше, чем говорит.

— Вот сюда вы сегодня приехали, — сказал Чэннинг, указывая на маленькую пристань, на которой двенадцать часов назад началась ее новая жизнь, жизнь, в которой ей предстояло стать шпионкой… — Узнаете это место?

— Но, кажется, кто-то украл вашу лодку, — сказала Мэгги, желая таким образом выяснить, в чьем ведении находится катер. Брехт не познакомил ее с человеком, который приехал вместе с ним на остров Лопес встречать ее, а потом доставил их обоих на Линкс-Бэй, и потому она не знала, находится ли седовласый шкипер на постоянной службе у Чэннинга, или его нанимали специально.

— Брехту понадобилось поехать по делу в город, — объяснил Чэннинг. — Не думаю, что он вернется до утра.

— Он не слишком часто улыбается, правда? Голос Чэннинга, резкий и в то же время вкрадчивый, насторожил ее.

— Я плачу ему не за улыбки, Мэгги. Я плачу ему за то, чтобы он оберегал меня от врагов.

— И это его основная обязанность? Даже при свете луны Мэгги смогла разглядеть насмешку в его глазах.

— А как вы думаете? — ответил он вопросом на вопрос.

Она не успела ничего сказать, потому что Чэннинг, взяв ее под локоть, заставил повернуть вправо.

— Давайте начнем экскурсию, — предложил он. — На острове есть что посмотреть.

Глава 6

Словно выпавшая из гигантской руки древнего исполина, груда черных зазубренных камней высилась возле западного крыла дома, плавно спускаясь к берегу.

— Мне кажется, не всегда стоит нарушать естественность природы. Я решил оставить все как есть.

— Здесь восхитительно.

— И, между прочим, опасно, — заметил Чэннинг. На вашем месте я бы не бродил тут по вечерам без яркого фонаря.

— Значит, мне все же будет позволено гулять по острову без сопровождения?

— Я намерен занять вас делами настолько, что едва ли у вас останется время для прогулок.

Протянув руку, Чэннинг помог ей спуститься по узкой тропинке. Сильная и теплая, его рука показалась Мэгги сейчас такой надежной, что она даже на мгновение забыла о том, какую опасность может представлять для нее этот человек, если ему станут известны ее истинные цели.

— Какую же площадь занимает поместье? — спросила Мэгги, потому что в темноте ей казалось, что территория, на которой они находятся, безгранична.

— Вы хотите знать точные цифры? — поинтересовался Чэннинг. — Около шестидесяти акров, может, чуть больше или меньше. Вполне достаточно, чтобы никто не нарушал твоего покоя, и в то же время позволяет не залезать в долги.

— Вот уж не думала, что последнее может беспокоить человека вроде вас, сказала Мэгги, сразу пожалев о своих словах.

— А вы заранее составили обо мне мнение, не так ли? Может быть, расскажете, откуда вы почерпнули сведения?

Радуясь тому, что в темноте он не видит ее лица, Мэгги попыталась скрыть неловкость.

— Первое впечатление, — пробормотала она, — и потом, не может быть, чтобы я первая сделала подобный вывод…

— Разумеется, нет, — ответил Чэннинг, — и знаете, вы очень напомнили мне кое о ком…

Мэгги затаила дыхание, но Чэннинг не закончил фразы.

— Итак, думаю, сейчас самое время рассказать вам о моем проекте, продолжил он, когда они, ступив на песчаный берег, двинулись вдоль воды. — Вы ведь весь вечер просили ввести вас в курс дела, правда?

— Не припомню, чтобы я вас о чем-то все время просила.

Чэннинг фыркнул.

— Нет, я понимаю, что такой женщине, как вы, не надо прилагать усилий, чтобы добиться всего, чего она захочет. В том числе и узнать правду… — Он снова помолчал и опять заговорил о другом. — Вы ведь понимаете, что я ищу под землей не только палочки для еды или монеты.

— В общем, да, если представить себе, во сколько обходится вам это предприятие, — ответила Мэгги, стараясь не показать, что ей известно достаточно точно, какие средства он вкладывает в свои подземные изыскания.

— Мне кажется, я слышу в вашем голосе осуждение.

— Нет, скорее смущение, — ответила Мэгги, стараясь говорить как можно непринужденно. — Я приехала из Бостона для того, чтобы познакомиться с новыми людьми и участвовать в проекте, позволившем бы мне применить знания о культуре Азии, которые мне удалось получить. Если вы и ваши люди занимаетесь чем-то совершенно другим… — Мэгги покачала головой, — я, правда, надеялась, что мне удастся узнать много нового.

— О, не сомневайтесь, это вам наверняка удастся, — убежденно сказал Чэннинг, — я только должен знать, что могу вам доверять. — Он смотрел на нее с сомнением. — Ваше образование и опыт меня устраивают.

Мэгги молчала, ошеломленная тем, что ее фиктивная биография показалась ему убедительной. Скорее всего, то время, которое она провела в библиотеке, Чэннинг использовал, чтобы проверить сведения, которые она сообщила ему. Трои Маккормик безусловно проделал добросовестную работу, сочиняя заново историю ее жизни, достаточно достоверную, чтобы в нее поверил человек, который сейчас шел рядом.

— Скажу откровенно, — говорил Чэннинг, — меня смущает только одно обстоятельство, и, я думаю, вы должны знать об этом.

Мэгги снова насторожилась.

— И какое же именно? — спросила она.

— Трех месяцев вам может оказаться недостаточно для того, чтобы успеть сделать все, что мне бы хотелось.

Они подошли к волнорезу в дальнем конце бухты. Здесь были удобные плоские камни, на которых можно было посидеть, любуясь видом на залив.

«Романтический пейзаж», — подумала Мэгги, поеживаясь при мысли о том, в какой опасной компании она вынуждена им наслаждаться.

— Хотите присесть? — предложил Чэннинг. Мэгги колебалась. Следуя указанию Брехта, она надела тонкое шелковое платье и туфли на высоких каблуках. Предложение Чэннинга пойти погулять застало ее врасплох, и она не осмелилась попросить его подождать, чтобы переодеться во что-нибудь более практичное, еще одно доказательство, что этот человек умел подчинять себе всех, кто находился с ним рядом.

— Боюсь, у меня для этого неподходящая одежда, — сказала она наконец.

— У меня тоже, но в этом и заключается преимущество обладания своим собственным островом.

— Какое преимущество? — удивилась Мэгги.

— Здесь мы можем устанавливать свои собственные правила, а согласно одному из них, — пейзажем следует любоваться когда захочется, независимо от того, во что ты одет.

— Но я бы чувствовала себя куда свободнее в джинсах и кроссовках.

— Я готов оплатить ваш счет из чистки, если вас это пугает. — Чэннинг провел рукой по камню и показал ей чистую ладонь. По-моему, все в порядке, похоже, Скайсет сегодня вытирала здесь пыль.

Несмотря на волнение, Мэгги рассмеялась, живо представив себе подобную картину.

— Вы должны смеяться почаще, — сказал Чэннинг.

— Еще одно правило, действующее на вашем острове?

— Да нет, просто вам очень идет. Мэгги почувствовала, как ее бросило в жар, и предпочла переменить тему.

— Так что же все-таки для вас главное в подземных работах? Я была уверена, что вас интересует то, что удается найти под землей.

— Подобное объяснение кажется самым убедительным обществу. Археологические находки перебрасывают мост из нелегкого настоящего в мирное прошлое.

— Мирное для кого?

— Для банкиров, для судовладельцев, — ответил Чэннинг, — только не для простых людей, иммигрантов — им с трудом удавалось выжить.

— Наконец мы добрались до китайцев.

— Можно сказать и так. — Чэннинг стоял, прислонившись к волнорезу. Взгляд его стал угрюмым. — В 1886 году против китайцев поднялось движение, объединившее тех, кто ратовал за их выселение. Вы, конечно же, прочитали об этом в книгах, которые я вам дал.

К счастью, это была одна из историй, которую Мэгги узнала много лет назад от отца и хорошо запомнила, хотя Чэннинг об этом, разумеется, не мог догадываться.

— Да, люди, ненавидевшие китайцев, намеревались вывезти их ночью на корабле, следовавшем в Сан-Франциско.

— А знаете, почему?

— Шел безудержный захват территорий и богатств.

Мэгги продолжала делиться с Чэннингом своими соображениями, и на его лице появилась улыбка, говорившая о том, что он признал в ней достойного собеседника.

— Вы справились с домашним заданием, — довольно сказал он, — а теперь, если позволите, я вас немного дополню.

И он стал рассказывать Мэгги о дискриминации, которой подвергались здесь китайские иммигранты в девятнадцатом столетии, о разграблении китайского квартала, организованном самозваным Комитетом порядка, который задался целью очистить порт от китайских поселенцев.

— В течение всего двух часов, — говорил Чэннинг, — Комитет не только завладел всем, что было ценного в китайском квартале, но еще, взяв в плен двести человек, сумел погрузить их на «Куин оф Пасифик».

— Слава Богу, что им не удалось осуществить свои планы до конца, — сказала Мэгги, дослушав историю о том, как вмешательство президента Кливленда помогло пострадавшим получить компенсацию за ущерб.

— Увы, награбленное той ночью успели спрятать, — заключил Чэннинг, где-то очень глубоко под городскими улицами — эти сокровища так и лежат до сих пор.

— А вы не думаете, что раз так много людей знали об этом, то кто-то давно уже все нашел?

— Едва ли. Прежде всего, с тех пор общественное внимание главным образом было привлечено к тому, чтобы восстановить справедливость, а не найти похищенное. Что же до самих китайцев, то, думаю, для них самым главным было выйти из всей этой переделки живыми. В любом случае, всеобщая растерянность и смятение наверняка позволили Комитету спрятать ненадежнее свидетельства своего преступления.

— А вы представляете себе хотя бы примерно, куда именно?

— Весьма приблизительно. Туда сложно добраться. Реконструкция Сиэтла после пожара, — объяснил Чэннинг, — скрыла все бывшие первые этажи зданий. Скорее всего, у похитителей хватило ума прятать все в подвалы, и, следовательно, то, что мы считаем теперь городскими улицами, расположено выше на два уровня.

По словам Чэннинга, в его планы входило обследование территории площадью почти восемь акров, и дело к тому же осложнялось не только ограничениями, которые поставили перед ним городские власти, но и опасностью, которой грозило проведение подземных работ под достаточно ветхими зданиями.

Последние его слова, напомнив о бессмысленной гибели отца, заставили сердце Мэгги болезненно сжаться.

— Завтра у вас будет возможность своими глазами увидеть то, о чем я говорю, — пообещал он.

— Завтра?

— Чтобы представить себе все яснее, вы должны обязательно побывать на месте.

Перспектива оказаться завтра на материке обнадежила Мэгги, — наконец-то у нее будет возможность связаться с Троем.

— Вы упомянули о том, что у вас много врагов, — сказала она, обращаясь к Чэннингу, когда они возвращались домой. — Кого вы имели в виду?

Чэннинг улыбнулся.

— Я полагаю, мне не надо объяснять вам, — у тех людей, что притесняли китайцев, есть потомки, которым совсем ни к чему, чтобы кто-то ворошил прошлое. Где бы и что бы мы ни нашли, всплывет то, что кое-кому хотелось бы скрыть.

— А они знают, каковы ваши истинные цели? Я имею в виду ваших врагов.

— О, не сомневаюсь, — ответил Чэннинг, которого явно удивил ее вопрос. Уверен, эти люди пристально за мной следят.

Глава 7

Дирек Чэннинг был явно жаворонком. Без всяких предисловий он сказал, что хочет быть в Сиэтле не позже девяти утра, и Мэгги оставалось только кивнуть в знак согласия.

— В таком случае, доброй ночи и приятного сна, — сказал он, прощаясь с ней на площадке второго этажа и открывая дверь в библиотеку.

Однако уснуть, и уж тем более увидеть приятные сны Мэгги этой ночью не удавалось. Мало того, что ее по-прежнему мучили вопросы, на которые она пока не получила ответа, но к ним теперь добавились и новые загадки, окончательно лишившие ее покоя. Ей мерещилось, что вездесущий Брехт притаился за дверью, и даже казалось, что он ввалится в комнату, если она неожиданно откроет дверь.

Необходимость рано встать и привести себя в порядок заставила ее взбодриться, покончив с тем, что ее отец называл «утренней мерлехлюндией». Выругав себя за то, что не сумела как следует выспаться, Мэгги решила, что больше такое не повторится.

— Я должен был накормить вас дома, — заметил Чэннинг, когда они сходили на землю, — или это у меня в животе бурчит?

— Вы же сказали, что хотите уехать пораньше.

— Да, но жить только на кофе не может даже такое воздушное созданье, как вы. Как насчет того, чтобы перекусить на Пайк-маркет?

Пожалуй, тот, кто бы сейчас их увидел, наверняка бы решил, что еще одна супружеская пара приехала провести отпуск на Северо-западном побережье. Не исключено, впрочем, что их бы даже приняли за местных жителей, отправившихся по хозяйственным делам в джинсах и спортивных рубашках. К удивлению Мэгги, Брехт несколько минут назад покинул их и сразу исчез, затерявшись в толпе, которая уже успела заполнить сиэтлский открытый портовый рынок. Однако интуиция подсказала Мэгги, что телохранитель где-то поблизости, и появится, как только хозяин окликнет его.

— Да, я немного проголодалась, — призналась она.

— В таком случае, завтрак за мной, — ответил Чэннинг, доставая из нагрудного кармана двадцатидолларовую купюру и протягивая ей. — Здесь недалеко, если спуститься немного вниз, есть небольшое заведение, под названием «Якорь», не слишком роскошное, но там хорошо кормят. — Чэннинг взглянул на часы, — как вы думаете, вы успеете вернуться на это же место через полчаса?

— Вы со мной не пойдете? — удивилась Мэгги. Странно, что он решил оставить ее одну на целых полчаса. Она вполне успеет найти телефон и позвонить Трою.

— Вы еще спали, а Скайсет успела накормить меня, — ответил он, — жалко было будить вас, вы устали с дороги.

Интересно, он что, к ней заглядывал? Мэгги почему-то опустила глаза и поймала себя на том, что смотрит на выглядывающие из-под распахнутого ворота его рубашки темные завитки волос.

— Не заблудитесь? — заботливо поинтересовался Чэннинг, — иногда приезжим здесь трудно сориентироваться.

— Только не жительнице Бостона.

— В таком случае, жду вас здесь через тридцать минут. Приятного аппетита.

Мэгги приросла к месту и, как завороженная, глядела, как его широкая спина исчезает в глубине торговых рядов. Он чувствовал себя всюду хозяином. Заметив, что женщины обращают на него внимание и смотрят с одобрением, Мэгги подумала: «Если бы только все знали, что он за человек, то бежали бы без оглядки, вместо того, чтобы сворачивать шеи, стараясь получше его разглядеть».

Не успел Чэннинг исчезнуть из виду, как Мэгги захотелось тут же броситься на поиски телефонной будки, но она напомнила себе о том, что должна соблюдать осторожность. Как знать, возможно, исчезновение Брехта было не случайностью, а заранее спланированным трюком, проделанным, чтобы заставить ее потерять бдительность. Не исключено, что в настоящий момент он исподтишка за ней наблюдает.

Не придумав ничего лучше, Мэгги стала оглядывать раскинувшиеся вокруг нее прилавки, ломившиеся от всякой снеди, более богатые, чем в ее родных краях. К тому же здесь на металлических лотках лежали огромные крабы и лососи.

На Пайк-маркет ее отец всегда ходил по выходным, вспомнила Мэгги, проталкиваясь сквозь толпу домохозяек с тяжелыми полотняными сумками и девчонок, разглядывающих майки и блестящие сережки, которые наперебой нахваливали уличные торговцы. Естественно, основным назначением рынка была торговля, но по популярности среди туристов он мог соревноваться с самой главной достопримечательностью города — «Спейс Нидл».

Голоса с незнакомыми акцентами сливались в единый хор, а их владельцы предлагали покупателям все что угодно: от баклажанов до значков хиппи шестидесятых годов. Крепкие мужчины в промасленных фартуках поднимали за хвосты серебристую макрель и форель, соревнуясь друг с другом и развлекая покупателей. Дети, наслаждаясь атмосферой балагана, тормошили родителей и тащили их к одетым в национальные костюмы индейцам, которые раскрашивали им лица гримом.

«Пайк — душа города», — любил говорить отец. Сейчас Мэгги поняла, что он имел в виду.

Двигаясь от прилавка к прилавку и время от времени задавая вопросы продавцам, Мэгги поглядывала вокруг, ища Брехта. И хотя она так его и не увидела, ее не покидало ощущение, что он где-то рядом. Увидев наконец каменные ступеньки, она двинулась по ним вниз, изо всех сил стараясь не оборачиваться и все время напоминая себе о том, что ей следует держаться как ни в чем не бывало.

Как опытный детектив, спустившись, Мэгги завернула за первый же угол и стала ждать. К счастью, через несколько минут ей стало понятно, что она либо благополучно избавилась от Брехта, либо он ее вовсе не преследовал. Теперь, отбросив все предосторожности, она смело направилась к ближайшей телефонной будке.

Как и предупреждал Трои, заговорил автоответчик.

— Вы звоните в стоматологическую клинику Балларда, — сказал приветливый женский голос и попросил оставить сообщение. Мэгги уже открыла рот, чтобы начать говорить, как в трубке послышался голос Троя.

— Мэгги! — кричал он, — ты жива? Что с тобой?

— Ну, для начала я поступила на работу.

— Послушай, все это плохо кончится, если ты… знаешь, я не хочу тебя пугать, но прошлой ночью, после того, как ты не позвонила в условленное время, я чуть не рехнулся.

— Изменились планы, — ответила она, — не у меня, у Чэннинга. — Выглядывая из кабинки, Мэгги торопливо рассказала ему о том, что произошло с тех пор, как она впервые приехала на Линкс-Бэй.

— Так где ты сейчас?

— На Пайк-маркет.

— Это близко, я могу быть там через…

— Я не одна. Дело в том, — взглянув на часы, Мэгги увидела, что у нее осталось пятнадцать минут, — что я должна снова встретиться с Чэннингом. Он сегодня берет меня в туннель.

— А потом?

— Не знаю. Пока я только поняла, что три дня в неделю должна буду работать здесь, в городе. В остальное время он будет давать мне разные задания.

Трои на другом конце провода молчал.

— Что-то не так?

— Я просто очень прошу тебя быть осторожной, — ответил Трои. — Очень осторожной.

Беспокойство, которое она услышала в его голосе, тронуло ее.

— Постараюсь, — пообещала Мэгги, — да, между прочим…

— Что?

— Чэннинг рассказал мне, ради чего затеял всю эту историю.

— И ты поверила? — спросил Трои, после того как она изложила ему версию Чэннинга, касающуюся зарытых в землю сокровищ.

— Не слишком правдоподобно звучит, — согласилась Мэгги, — сомневаюсь, чтобы столетие спустя кто-то мог придавать этому такое уж большое значение.

— Я же тебя предупреждал, — напомнил ей Грой. — Этот человек хитер и ловок как дьявол.

— Слушай, мне пора.

— Завтра позвонишь?

— Если получится.

— Прошу тебя, постарайся, иди мне придется оседлать морского конька и следить за тобой с залива.

У Мэгги оставалось совсем мало времени, и хотя сейчас она действительно почувствовала голод, желание быстро перекусить боролось в ней с надеждой, что Чэннинг не будет сегодня надолго откладывать ленч. Зайдя снова за угол, она увидела, что кафе, в которое он ей советовал зайти, в двух шагах от нее. Мэгги решила заскочить туда на минутку на всякий случай — не исключено, что Чэннингу придет в голову поинтересоваться, какого там цвета стены, или из скольких яиц омлет.

— У вас можно попросить с собой стаканчик кофе и булочку? — спросила она у стоявшей за стойкой женщины. — Я очень спешу.

— Сейчас все сделаем, — ответила хозяйка. Мэгги принялась соображать, как ей объяснить Чэннингу, почему она не успела доесть свой завтрак.

Его голос, послышавшийся прямо за ее спиной, заставил Мэгги вздрогнуть.

— Что, все еще ждете, когда освободится столик? Обычно здесь обслуживают куда быстрее.

Глава 8

От неожиданности Мэгги брякнула первое, что пришло ей в голову, не заботясь о том, насколько правдоподобным будет ее объяснение.

— У меня ужасный недостаток, дурная наследственность, не могу пройти мимо магазина, чтобы не заглянуть. А Пайк — сами понимаете, — застряла там надолго и даже не заметила.

Чэннинг удивленно приподнял бровь.

— Значит, вы неравнодушны к магазинам?

Вы не упомянули об этой слабости в своих бумагах.

Обрадовавшись, что он подхватил ее шутливый тон, Мэгги продолжила:

— Но я считала, что это не имеет отношения к профессиональной деятельности.

— Значит, преднамеренное умолчание?

— Неужели я уже уволена?

— Так что же вы купили? — спросил он, не отвечая на ее вопрос. Что-нибудь интересное?

Чэннинг, конечно, уже успел заметить, что она не сделала никакой покупки. Мэгги небрежно пожала плечами.

— Пока не нашла ничего очень заманчивого. Может, еще повезет.

Они оба отчего-то почувствовали неловкость, но тут хозяйка, обратившись к Мэгги, переспросила:

— Значит, вам стаканчик кофе и булочку?

— Мы сядем за столик, — сказал Чэннинг, прежде чем Мэгги успела ответить. — Есть свободный столик у окна?

— Но я не хочу вас задерживать, — попыталась возразить Мэгги, пока они шли за женщиной через зал к кабинкам с видом на море. — Я вполне могу взять все с собой и поесть по дороге, если мы опаздываем.

Чэннинг рассмеялся.

— Но мы же не опаздываем на поезд. И потом мне очень интересно узнать поподробнее о вашей любви к магазинам. От кого, вы говорите, это у вас?

— От мамы, — ответила Мэгги, отлично понимая, что Чэннинг снова поймал ее на вранье. — Они с моей тетушкой, по-моему, побили все мировые рекорды — могли бродить по магазинам часами без отдыха, без пищи и воды.

— Я надеюсь, что ваш отец и дядюшка хорошо зарабатывали, иначе подобные наклонности могли бы поставить семейное благосостояние под удар, — заметил он.

Чтобы не продолжать этого разговора, Мэгги показала на рыбачью лодку, которая двигалась в их сторону.

— Гавань, кажется, живет напряженной жизнью, — сказала она.

— Верно, но не такой, как прежде. Причалы, протянувшиеся примерно на полторы мили вдоль береговой линии, раньше были постоянно заняты грузовыми и пассажирскими судами.

Явно довольный ролью историка, Чэннинг рассказал ей о самых больших кораблях, которые отправлялись отсюда на Аляску, на восток и в Мексику. И сейчас можно увидеть таблички, которые устанавливали в память о каком-нибудь заметном событии, ну, например, о доставке первой партии золота с Клондайка.

— Так что же произошло? Из-за чего все изменилось?

— Результат прогресса. Торговый порт переместился отсюда на острова Харбор. То, что вы видите вокруг, — в основном рестораны и прочие приманки для туристов. На мой вкус, этого здесь слишком много.

— Вы так много знаете о городе, — похвалила его Мэгги.

— О городе, и еще о многом, — ответил Чэннинг, — вот только о вас я пока еще совсем мало знаю, правда? — Поставив локти на стол и крепко сцепив пальцы, он рассматривал ее так, как рассматривают картину. — Думаю, мы должны это исправить.

— Что же еще можно обо мне узнать, — ответила Мэгги с напускной беспечностью, — кроме того, что написано в моих бумагах?

— Там ведь не сказано, например, о вашей страсти к покупкам. Кто знает, какие еще страшные тайны вы скрываете от меня? Может, вы любительница шоколада? Или карточной игры? А может, вы подбираете в цвет к каждому платью шляпку, перчатки и туфли?

— Что вы, ничего настолько опасного, — ответила Мэгги, удивляясь тому, как этот человек ухитряется держать ее одновременно в напряжении и в то же время развлекать, — я — обыкновенная работающая женщина из Бостона, решившая интересно провести лето.

— Такая самостоятельная девушка скорей всего происходит из хорошей семьи, — заметил он, — ваши родители живы?

Вероятно, Мэгги предстояло привыкнуть к тому, что Чэннинг будет возвращаться к ее биографии, о чем бы они ни говорили. Она отрицательно покачала головой, надеясь, что он воздержится от дальнейших расспросов. Даже упоминание о смерти двух самых дорогих для нее людей вызывало у нее всегда ощущение боли.

— А ваши? — наконец ответила она вопросом на вопрос.

Чэннинг с минуту колебался, а потом сказал:

— Можно сказать, что у меня не осталось никого из родных, кто был бы мне по-настоящему близок… Значит, вы провели всю свою жизнь в Бостоне?

— Как видите, не всю.

— Один ноль в вашу пользу. Сиэтл очень далеко от Восточного побережья. Такое расстояние может помешать поддерживать отношения с близкими друзьями.

Мэгги видела, куда он клонит, и не стала на этот раз уходить от ответа.

— Недолгая разлука только укрепляет любовь, — сказала она, на всякий случай заранее отметая возможность каких бы то ни было романтических поползновений со стороны Чэннинга и одновременно давая ему понять, что о ней в случае чего есть кому беспокоиться. — Мой лучший друг всегда поддерживает все мои идеи.

— Счастливчик, — протянул Чэннинг, принимая игру.

Мэгги приготовилась к следующему вопросу, уверенная, что он начнет расспрашивать ее о далеком возлюбленном. «Его зовут Ричард», — скажет она и, слегка задумавшись, объяснит, что он работает на крупной фирме, производящей пиво, и уже начал строить дом в пригороде, куда они въедут следующей осенью, после того как обвенчаются двадцать четвертого сентября в церкви на мысе Севьер, что уже давным-давно решено. Мэгги пожалела, что на пальце у нее нет кольца.

Однако, к ее изумлению, Чэннинг не стал интересоваться тем, что она готова была ему рассказать.

— Пока мы здесь сидим, — сказал он, доставая какие-то бумаги, — я могу вам показать то, что мы будем сегодня осматривать.

* * *

Ничего подобного Мэгги прежде еще не испытывала: она стояла под городскими улицами, вдыхая запах земли, сырости и, самое неприятное, нечистот.

Заметив, как она сморщила нос, когда они спускались в подземелье, Чэннинг сказал:

— Когда Сиэтл строился, было много трудностей с водопроводом. Помните, я вам рассказывал, что город вначале стоял на плавающем грунте?

Мэгги кивнула, разглядывая укрепленные каменные стены и паутину, поблескивающую в свете фонаря, думая, что больше всего это напоминает фильм про дом с привидениями.

— Воды Пиджет-Саунд с неизменным упорством портили систему водоснабжения и канализации.

— Да, инженерам приходилось нелегко.

— Еще бы. Представьте себе, как уютно жить в городе, где во время сильного прилива лопаются канализационные трубы. Если вы думаете, что могучую волну Сент-Эленс было легко обуздать, то ошибаетесь. Представьте себе, что что-то подобное происходит два раза в день в вашей ванной комнате, причем в течение получаса все там приходит в полный беспорядок.

— Нет уж, спасибо.

— Здесь осторожней, — предупредил Чэннинг, протягивая ей руку и помогая пройти по подгнившей доске, — и смотрите, не наступите на крысу.

Возможно, он ожидал, что Мэгги завизжит от испуга, но она решила не доставлять ему такого удовольствия.

— Вы, оказывается, не трусиха.

— А вы хотели испугать меня?

— Напротив, я боялся, что вы очень многого не увидите, если не решитесь спуститься сюда.

«Я увижу куда больше, чем вам бы хотелось!» — подумала Мэгги, в эту минуту позабыв о том, какой опасности она себя подвергает, находясь с ним наедине в подземелье.

— Наверху, на Первой авеню, около таверны «Док Мэйнард», есть бюро, которое организует экскурсии и несколько раз в день приводит сюда туристов.

— А разве это не мешает вашей работе?

— Отсек, в котором мы сейчас копаем, для публики недоступен. Берегите голову.

Мэгги нагнулась, проходя вслед за ним под кирпичной аркой.

— Когда-то те, кто оказался здесь во время пожара, не смогли спастись, и еще здесь разразилась эпидемия чумы, которая очень быстро распространилась.

— Охотно верю.

— Очень запутанный и ненадежный участок. Вначале тут скрывались разбойники и контрабандисты, потом их сменили пьяницы, крысы и пауки.

— А теперь туристы, — продолжила Мэгги, — идет эволюционный процесс. Чэннинг рассмеялся. — Гм, где же мы теперь находимся? — Она совсем запуталась — столько раз они повернули за те двадцать минут, что находились внизу.

Чэннинг открыл рот, чтобы ответить ей, но его внимание отвлек звук, который он услышал за своей спиной.

— Ты, Брехт? — спросил он.

Мэгги была потрясена тем, что она вообще не заметила телохранителя. Он скользил за ними как привидение.

— Мне надо кое-что сказать вам, сэр, — ответил Брехт.

Перехватив его каменный взгляд, Мэгги поняла, что этот человек доверяет ей не больше, чем она ему.

Глава 9

— Я вынужден отлучиться, — сказал ей Чэннинг, обменявшись парой слов с Брехтом. — Мне придется отправить вас во владения Кливленда.

— Кливленд, кажется, в Огайо?

Мэгги испугалась, что телохранитель явился из-за нее. Может, он видел, как она звонила по телефону возле Пайк-маркет? Или, что еще хуже, ее заметил там сам Чэннинг.

— Кливленда зовут Кен, — ответил Чэннинг, — он один из моих работников. Он начнет вам объяснять, чем вы будете заниматься. — Кивком головы он указал на каменные ступеньки, выбитые в стене, по которым, вероятно, можно было подняться до уровня улицы. — Мы пойдем здесь, — объяснил Чэннинг, этот путь короче, чем по туннелю.

Мэгги послушно следовала за ним, то и дело оглядываясь, чтобы видеть, идет ли за ними Брехт. Его не было.

— Держите руку, — предложил Чэннинг, открывая люк и протискиваясь в него первым. Настоящий водопад пыли и грязи обрушился на Мэгги, заставив ее зажмуриться. — Я вас удержу, — крикнул Чэннинг, увидев, что она потеряла равновесие и покачнулась. Крепкими, сильными руками он вытянул ее наверх через отверстие.

— Все нормально, — поторопилась сказать Мэгги, отчего-то путаясь его прикосновения, от которого по ее телу пробежал электрический разряд.

— Ну и отлично, — ответил Чэннинг, отпуская ее и явно не заметив ее смущения. — Тогда идем дальше?

Чтобы скрыть растерянность, Мэгги спросила, что это за здание, где они оказались. Хотя сюда почти не проникал свет, она разглядела помещение площадью приблизительно десять футов, в углу которого была свалена груда обломков, которые когда-то вполне могли быть мебелью.

— Здесь был публичный дом, — объяснил ей Чэннинг, пробираясь вперед по сумрачному коридору, уходящему в темноту, и перелезая через леса. — Заведение мадам Ганнечини, если мне не изменяет память. Еще одна яркая глава истории Сиэтла. Во время переписи женщины называли себя «белошвейками» — видимо, имея в виду, что они своей работой помогают обуздать дикие нравы клиентов.

— Никогда не знаю, говорите вы серьезно или шутите, — сказала Мэгги, старательно делая вид, что ее насмешил рассказ Чэннинга.

— Насчет древнейшей профессии? Разумеется, я говорю серьезно, — заверил ее Чэннинг. — Неужели вы думаете, что кто-то способен сочинить подобную историю? Должен сказать, что и после того, как дома терпимости закрыли, это занятие продолжало процветать в порту. Просто оно перестало быть организованным, как в старые времена. — Они подошли к низенькой двери в конце коридора. — Снова спускаемся, — предупредил Чэннинг, отодвигая железную щеколду. Открыв дверь, он указал на шаткие ступеньки шириной не более восемнадцати дюймов.

— Наверное, пауки ни на минуту не прекращают трудиться, — заметила Мэгги, показывая на серую паутину, кружевной занавеской спускавшуюся над входом.

— Разве я не обещал вам волшебного путешествия?

— Прекрасно, что вы отвечаете за свои слова, — ответила она, успев оценить то, что он, идя впереди, проверяет надежность каждой ступеньки. — А далеко мы от места, где спустились? Они столько раз поворачивали, что могли пройти как двадцать футов, так и двести, и Мэгги запуталась.

— Квартал, может быть, полтора, — ответил Чэннинг, — вы разочарованы?

— Нет, просто перестала понимать, куда мы идем. У меня такое впечатление, что я побывала в муравейнике, насквозь пронизанном ходами.

— К сожалению, это не так. В нескольких местах произошли такие обвалы, что мы были вынуждены преградить туда доступ. Один случайный удар в стену, и дом может в буквальном смысле рассыпаться.

У Мэгги тревожно засосало под ложечкой. Слова Чэннинга напомнили снова о том, что не давало ей покоя целых пять лет. Набравшись храбрости, она спросила:

— А такое когда-нибудь случалось?

— Вы хотите узнать, бывали ли у нас несчастные случаи?

— Из того, что вы только что сказали, следует, что люди, которые здесь работают, рискуют жизнью каждый раз, когда спускаются сюда.

— Нет, если знают, что делают.

Мэгги не была уверена, на самом ли деле в его голосе прозвучали резкие нотки или ей это почудилось.

— И все же это риск.

— Любое стоящее дело — всегда риск.

— Но кто-нибудь из ваших людей… — Лучше закройте на минутку глаза, посоветовал Чэннинг, перед тем как открыть очередную дверь, к которой они подошли. — Мы в одном шаге от цивилизации.

Мэгги не понравилась его уклончивость, но, опасаясь возбудить подозрение, она прекратила расспросы.

После того как они провели в темноте больше, чем полчаса, его совет закрыть глаза оказался весьма разумным, потому что свет в помещении, куда они вошли, показался ей слепящим.

— Господа, разрешите представить вам, — произнес Чэннинг, — мою новую ассистентку, мисс Мэгги Джонсон.

Когда ее глаза немного привыкли к свету, Мэгги заметила, что за столом, который годился в лучшем случае для двоих, сидят четверо мужчин. Перед ними были разложены графики и карты, вычерченные на кальке шириной с рулон обоев. Везде было расставлено оборудование, которого ей прежде никогда не приходилось видеть, а довершали картину каски, огромные фонари и черные металлические коробки для завтраков.

И все же больше всего Мэгги поразила сама комната. Совсем новая с виду, она была тем не менее непохожа на те помещения, что она успела увидеть в современном Сиэтле. «Выстроено как будто специально для нужд Чэннинга», подумала Мэгги. Лишь грубая кирпичная кладка, заметная в дальнем углу, говорила о том, что здесь было что-то и прежде.

— Добро пожаловать в зал заседаний подземного совета, — сказал Чэннинг, и мужчины одобрительно закивали.

— Я что-то не совсем понимаю… — начала Мэгги.

— Вы стоите на фундаменте одного из немногих зданий, которым удалось пережить наводнения и пожар, — объяснил Чэннинг.

— И прорывы канализации! — подал голос один из мужчин.

— И это тоже, — согласился Чэннинг.

— Во всяком случае, нам он верно служит, — продолжил мужчина, — а если вам понадобится босс, то вы почти наверняка найдете его именно здесь.

Самый крупный из мужчин, рыжеволосый толстяк, поднялся и, подойдя к Мэгги, крепко пожал ей руку.

— Кен Кливленд, — представился он, расползаясь в улыбке. Судя по его огрубевшим рукам и широченным плечам, ему приходилось много заниматься физической работой.

— Кен у меня старший мастер, — сказал Чэннинг, — лучший инженер на тихоокеанском Северо-западе.

— Ага. — Высокий человек кивнул, нисколько не смутившись. — Работаю здесь уже четыре, нет, почти пять лет. — Кливленд снова улыбнулся. — Самая лучшая работа за всю мою жизнь.

Мэгги почти не слушала, как Чэннинг представляет ей других сотрудников. С волнением она думала о том, что инженер, с которым она сейчас познакомилась преемник ее отца, пришедший сюда после его смерти, и, как знать, возможно, способствовавший тому, что случилось.

— Раз вы не истратили всех денег на завтрак, — обратился к ней Чэннинг, я возлагаю на вас ответственность за сегодняшний ужин.

Мэгги заставила себя ответить, хотя думала она сейчас о другом.

— Ой, мне пока даже не хочется вспоминать о еде, я ведь только позавтракала.

Чэннинг рассмеялся.

— Ручаюсь, Кен заставит вас так потрудиться сегодня, что к вечеру у вас будет отличный аппетит.

Мэгги решила не перечить миллионеру, хотя его поручение явно выходило за рамки ее обязанностей.

— А чего именно вам бы хотелось?

— Парочку королевских крабов и свежего хлеба, — ответил он. — Я терпеть не могу готовить, когда у Скайсет выходной, и подозреваю, что вы тоже не любите этого занятия.

Мэгги хотела выяснить, нет ли выходного сегодня и у Брехта, но было поздно. Чэннинг ушел.

Глава 10

— Может, все-таки налить вам кофе, Мэгги, — предложил уже в третий раз мастер, наполняя собственный пластиковый стаканчик из бездонного термоса. Кофе очень хороший…

— Нет, спасибо.

Мэгги ловила себя на том, что ей все время хочется найти что-нибудь неприятное в человеке, которому она заранее готова была предъявить обвинение. А он тем временем из кожи вон лез, стараясь помочь ей освоиться и терпеливо объясняя, как описывать и затем наносить на карту подземного лабиринта сделанные находки.

Занятия с Кливлендом заняли почти все утро — расточительная трата времени для человека, наверняка необходимого на куда более важных участках работы.

— А вы быстро схватываете, — похвалил он Мэгги.

— Хорошо, когда есть такой учитель. Кливленд, однако, заверил ее, что его педагогический талант ни при чем.

— Вы, похоже, не новенькая в нашем деле? — спросил он.

— Не совсем. Я занималась чем-то вроде этого, только на другом конце света.

— То есть как?

Мастеру вполне могло быть поручено завоевать ее расположение, чтобы лишний раз проверить, правда ли то, что она рассказала. Мэгги решила снова повторить то, что было известно Чэннингу.

— Ни разу не бывал дальше Колумбии, — заметил Кливленд, — не такая уж даль для того, кто привык жить на чемоданах. А как же вы добрались до Сиэтла?

— Просто услышала, что здесь есть место, и решила, что я с моим образованием могу подойти. Да и погода здесь летом совсем не такая, как у нас в Новой Англии.

Кливленд удивленно хмыкнул.

— Вы, значит, любите дождь?

— Ну во всяком случае благодаря дождю здесь, очень много зелени.

— Да, наверное, поэтому Сиэтл часто называют «изумрудным городом». Мистеру Чэннингу с вами повезло, — продолжал Кливленд. — Вообще-то, знаете, он не берет кого попало. Здесь внизу нелегко.

— Да, я понимаю, каждый, кто работает здесь, — профессионал.

— Потому он нас и ценит. Спускаемся, делаем свое дело. За это нам хорошо платят.

«Интересно, попадется Кливленд на крючок, если я сумею задать вопрос похитрее?» подумала Мэгги.

— Правда здорово, если тебе платят деньги за работу, которая еще и доставляет удовольствие? Когда интересно, забываешь, что работаешь.

Мастер рассмеялся.

— Нет, это работа, и чаще всего очень тяжелая. Но я понимаю, что вы имели в виду. Иногда странно получать деньги за то, что ты охотно делал бы бесплатно…

— А чем вы занимались до того, как приехали сюда?

Кливленд сосредоточенно наморщил лоб.

— Теперь уже трудно и вспомнить. Очень уж давно это было.

Мэгги притворно удивилась.

— Значит, я вас не правильно поняла, мне показалось, что здесь вы только последние четыре года?

— Пять лет, как стал мастером, — поправил ее Кливленд. — А до этого долго был ассистентом.

— О, правда? А теперь, значит, вы начальник всего проекта? — В ее голосе звучало восхищение.

— Верно.

— Вы многого добились.

Вид у Кливленда сейчас был одновременно гордый и смущенный.

— В общем, да, — согласился он, — никогда не знаешь, как и что у тебя сложится, но, бывает, вдруг повезет.

Мэгги сделала вид, что снова просматривает записи, которые она успела сделать, заставляя себя сохранять спокойствие и готовясь услышать правду, какой бы страшной она ни оказалась.

— Наверное, босс к вам всегда хорошо относился. Вы ведь многому у него научились?

— Вы имеете в виду мистера Чэннинга?

— Нет, предыдущего мастера. Вы заняли его место?

— Да, мы с ним ладили. Я узнал от него много такого, о чем не прочтешь в книгах.

— Он что, вышел на пенсию или нашел другое место?

Кливленд мгновенно переменил тему.

— Слушайте, мы с вами болтаем, а я вам рассказал совсем не все, что велел мистер Чэннинг. На чем мы остановились?

* * *

К полудню в комнате собралось много народу. Завтракая, все с удовольствием болтали с новенькой.

— Из Бостона? — спросил один человек. — Однажды я там был.

— Видели когда-нибудь, как играет «Соке»? — поинтересовался второй.

— У вас там все девушки такие красотки? — решил выяснить третий, оглядев Мэгги с головы до ног. Кливленд бросил на смельчака сердитый взгляд, и он умолк.

— Рекомендую вам попробовать мой сандвич, — предложил ей мастер. — Обычно мы едим прямо здесь. Наверное, мистер Чэннинг забыл вас предупредить.

— А я привыкла завтракать в кафе, — сказала Мэгги, очень надеясь, что ей удастся хотя бы ненадолго выбраться наверх и найти телефон. — Вы не против, если я немного пройдусь и подышу воздухом?

— Дайте мне две минуты, я быстренько перекушу и пойду с вами, — охотно предложил Кливленд.

— Ну что вы, я и так отняла у вас уйму времени, — вы должны от меня немного отдохнуть. — Похоже, разочарование на физиономии Кливленда было искренним. — Знаете, все же с непривычки я ощущаю что-то вроде клаустрофобии, — объяснила Мэгги.

— Ну, в этом как раз нет ничего удивительного. Я только боюсь, что вы заблудитесь, когда будете возвращаться, а мистер Чэннинг спросит с меня.

— Тогда, может быть, я воспользуюсь вашим предложением, съем ваш сандвич, а крошки буду бросать на землю, чтобы потом по ним отыскать дорогу.

Кливленд захохотал до того оглушительно, что все замолчали. Когда он наконец отсмеялся, Мэгги поняла, что ей будет позволено уйти одной.

— Ладно, все будет нормально. Только не ходите сразу далеко, вам сперва надо привыкнуть.

Он проводил ее до кирпичной арки, потом провел по ступенькам и показал на узкий коридор.

— До конца, потом налево, там дверь, за ней комната. Надо пройти насквозь, потом еще в одну дверь, а потом наверх, там за угол — и вы на Вашингтон-стрит. — Кливленд порылся в кармане и протянул ей ключ.

— Ключ вам понадобится, чтобы вернуться сюда.

— Я быстро, — пообещала Мэгги, поблагодарив его.

Наслаждаясь своей временной свободой, она не смогла сдержать улыбки, когда наконец добралась до конца коридора.

Если бы она знала, что через тридцать секунд следом за ней бесшумно двинулся мужчина, едва ли ей было бы так весело.

Глава 11

Прохладный, свежий воздух помог Мэгги собраться с мыслями. Ей надо воспользоваться случаем и сбежать. Наверное, даже Трои Маккормик, который считал, что ее помощь совершенно необходима сиэтлской полиции, чтобы собрать полную информацию о деятельности Чэннинга, осудит ее за то, что она изменила свое решение. Сегодня она окончательно поняла, до чего опасный выбрала путь. Трои это понимает не хуже ее.

Завернув за угол и очнувшись в густой толпе, заполнившей в этот час площадь Пионеров, Мэгги захотела сейчас просто затеряться среди людей, послав к черту всех Диреков Чэннингов на свете. «Ну и здорово же я вляпалась», сказала она про себя.

Все эти бесконечные разговоры с Троем отнюдь не помогли ей научиться делать вид в присутствии миллионера, что она ничего не знает. Еще меньше, вынуждена была признаться себе Мэгги, она была готова к тому, что на нее так странно подействует прикосновение Чэннинга, поддержавшего ее, когда она потеряла равновесие. Ощутить трепет, пусть и на мгновение, зная, что перед тобой враг, — настоящее предательство. И все же, к чему отрицать, — когда она находится рядом с этим человеком, что-то у нее внутри сладко сжимается.

Мэгги говорила себе, что Чэннинг не может проявлять к ней интереса. Он наверняка вел себя так же с сотнями, нет, с тысячами женщин. Опасность, а не боязнь увлечься, должна заставить ее побыстрее принять решение и уехать.

Что же до шарад, в которые она играет, то тут она имеет полное право гордиться собой. До сих пор она отлично справлялась со своей задачей — ни разу не попала впросак. Взять хотя бы случай в кафе, когда Чэннинг так неожиданно появился — она сумела найти всему вполне правдоподобное объяснение. Трои напрасно сомневался в том, что у нее быстрая реакция, она с честью выдержала испытание.

Отчего же тогда, недоумевала она, ее так тяготит сейчас перспектива провести тут целое лето.

Попытка выведать что-то у Кливленда об отце оказалась столь же бесплодной, как и разговор с Чэннингом. Оба раза Мэгги чувствовала, что близка к цели, и оба раза терпела неудачу, лишь усилившую ее растерянность.

Что же все-таки произошло пять лет назад в катакомбах под площадью пионеров? На какую тайну, стоившую ему жизни, намекал в письме отец?

Конечно, в том, что Чэннинг ушел от ответа на ее вопрос, не было ничего удивительного. Если он не безумец, получающий странное удовольствие от рассказов о своих сомнительных подвигах, то вполне понятно, почему он тут же заговорил о чем-то другом, — зачем ему возбуждать лишние подозрения. Допустим, он сам не подстраивал несчастного случая, но его отношение к смерти другого человека как к чему-то само собой разумеющемуся непростительно.

Куда более странной была, пожалуй, реакция Кена Кливленда. Для профессионала, добившегося высокого положения при помощи честной, усердной работы, внезапное нежелание удовлетворить ее любопытство выглядело непонятным. Кто-то явно сумел внушить дружелюбному мастеру, каких тем ему следует избегать.

Неужели и все остальные люди, работающие на Чэннинга, так же послушны ему? Существует, естественно, только один способ в этом убедиться. Ее встретили здесь приветливо, а значит, необходимо только время и терпение, чтобы узнать, кто окажется самым разговорчивым и не побоится вспомнить прошлое. Остается узнать, хватит ли у нее самой выдержки и смелости, чтобы довести дело до конца.

Бой часов напомнил Мэгги о том, зачем она выбралась из туннеля, и она стала оглядываться по сторонам, запоминая место, где сейчас находилась. Убедившись, что целых два телефона-автомата находятся в пяти минутах ходьбы от нее, Мэгги, немного успокоившись, с удовольствием отметила, как живописна старая часть города.

Не так уж много лет тому назад здания из кирпича и песчаника, выстроившиеся вдоль булыжных улочек, были приговорены к гибели. Площадь Пионеров стала временным пристанищем бродяг и бандитов. Позднее, в викторианскую эпоху, она возродилась, став центром деловой жизни, а заодно обросла бесчисленными ресторанчиками, лавками, галереями, тавернами и театрами.

Мэгги было до сих пор трудно поверить, что под земной поверхностью существует всеми покинутый, населенный лишь тенями подземный мир, с его страшными тайнами и сокровищами. Люди, которых она видела здесь сегодня, были озабочены тем, чтобы сделать удачную покупку или выпить чашечку хорошего кофе, и отнюдь не мучились загадками прошлого. Она им завидовала.

Мэгги ужасно захотелось снова позвонить Трою, чтобы, услышав его голос, еще раз убедиться, что она не одна и что у нее есть защитник, готовый, если понадобится, помочь ей вырваться из мира, принадлежащего Чэннингу.

Она мысленно сравнила его приятные, чуть мальчишеские черты с четким, словно высеченным из камня, красивым лицом ее работодателя. Черный и белый рыцари, подумала она с горечью. Если бы не отец, ни тот, ни другой не встретились бы скорее всего на ее пути.

Разница в возрасте у двух этих мужчин была лет восемь — десять, не больше, но Мэгги казалось, что Чэннинг в два раза старше — так уверенно и самодовольно он держался. Богатый и благополучный, этот человек привык повелевать подданными своей империи. Трои как-то сказал, что потребность Чэннинга в общении удовлетворяет его собственное зеркало.

Совсем другой характер, судя по всему, был у государственного служащего из Сиэтла. У него, конечно, была удобная машина, хорошая квартира и любимая работа, но главным для него, и Мэгги почувствовала это при первой же встрече, было расположить к себе другого человека. Хотя тогда они были едва знакомы, детектив явно искренне сочувствовал ее потере.

«Я знаю, что значит потерять близкого человека, тем более осознавая, что он умер насильственной смертью», — сказал он. Едва заметная горечь, с какой он произнес эти слова, заставила Мэгги, несмотря на любопытство, воздержаться от лишних вопросов.

Тронутая сегодня утром вниманием Троя, она сейчас вдруг почувствовала, как ей не хватает его. Их единственное свидание — если так можно было назвать проведенный вдвоем вечер, — говорило о том, что у их отношений может быть будущее, а беспокойство о ее безопасности на Линкс-Бэй, которое Мэгги заметила в его серых глазах, едва ли можно было объяснить лишь профессиональным долгом.

Так почему же приятные воспоминания о Трое все упорнее вытесняют мысли о Диреке Чэннинге? Трои Маккормик был славным парнем, любимая мать с удовольствием примет такого в дом, а Дирек Чэннинг — злым гением, из тех, что уводят непослушных дочерей в темные аллеи.

«Только я не такая дочь», — напомнила себе Мэгги. Мужчины, подобные Чэннингу, способны доставлять одни неприятности. Она поклялась себе об этом не забывать.

Хоть ничего такого, о чем стоило бы доложить детективу, в туннеле Мэгги не обнаружила, ей показалось, что, позвонив ему, она почувствует себя увереннее. До телефона было всего несколько шагов, но Мэгги колебалась. Вместо того чтобы зайти в кабину, она повернула назад.

Вероятнее всего, она бы не обратила внимания на этого юношу, если бы их взгляды неожиданно не встретились, но в ту секунду, когда они столкнулись лицом к лицу, его внимательные глаза испугали ее. Словно привороженный, он смотрел на нее еще мгновение, а потом резко повернулся и бросился бежать. Мэгги успела заметить, как, выскочив из-под скрывавшей их бейсболки, разлетаются в стороны его длинные темные волосы.

Глава 12

— Что-то беспокоит вас, Мэгги? — спросил Мастер после того, как она в третий раз стерла на карте одно из самых легких обозначений. — Вы как вернулись после обеда, так…

— Я немного переутомилась, — не дав ему договорить, Мэгги обхватила голову руками, показывая, что устала. — Вы не против, если мы еще позанимаемся этим завтра утром?

Ей вдруг показалось, что она здесь задыхается. Все-таки то, как ведет себя по отношению к ней Чэннинг, становится просто невыносимым. Неужели он так и будет непрерывно подсылать кого-то за ней шпионить? Она старалась, как могла, не вспоминать о последнем приключении, но злость мешала ей сосредоточиться.

— Мне все равно, я готов заниматься с вами и завтра, вот только мистер Чэннинг…

— Передайте ему, что я встречусь с ним на Пайк-маркет, — сказала Мэгги, беря свою сумку. — Мне все равно надо купить там еды на ужин, так что я просто не буду лишний раз спускаться.

Кливленд почесал в голове.

— На Пайке нелегко встретиться. Как он вас найдет?

— Очень просто. Утром он мне показывал место, где, по его мнению, всегда бывают самые лучшие дары моря.

Пусть Чэннинг сам думает, где ему искать ее, раз он так любит таинственность.

— Я считаю, что лучше всего покупать в «Капитане Гаскелле». Лучшая тихоокеанская треска. И лосось у них тоже ничего.

— На вкус и цвет… — ответила Мэгги.

— А где же нравится мистеру Чэннингу?

— Ой, я всегда плохо запоминаю названия. — Она задумалась. — Но я сразу узнаю, как только увижу.

Кливленд встал, чтобы попрощаться с ней.

— Надеюсь, вы нормально себя чувствуете. — Он явно собирался извиниться перед ней.

— Спасибо за сочувствие, Кен, — пробормотала Мэгги, не давая ему договорить. — Я буду чувствовать себя отлично, как только привыкну к другому часовому поясу.

Мэгги уже приближалась к кирпичной арке, когда он сказал:

— Завтра я приду позже. Мне надо купить проездной билет.

— Да вы лентяй!

— Я оставлю вам работу, — пообещал Кен. — У такой умницы, как вы, она не отнимет много времени.

* * *

Очутившись снова на улице, Мэгги подумала, что причина, на которую она сослалась, чтобы уйти, не слишком убедительна. Зато к ней снова вернулось ощущение свободы, которую Чэннинг почему-то счел возможным ограничить. А вдруг своенравный поступок поможет ей завоевать его уважение? Мэгги сразу же отказалась от этой мысли; увольнение — вот чего она скорее добьется от Чэннинга, когда он обнаружит, что она ушла раньше без его разрешения.

Повернув на Первую авеню, Мэгги почувствовала запах свежего хлеба и вспомнила, что целый день почти ничего не ела. Открытые двери кондитерской так и манили насладиться уютом и покоем. Довольно необычное заведение оказалось одновременно булочной и чем-то вроде деревенского кафе. С потолка над площадкой, где стояли столики, свисали плети английского плюща, а из глубины помещения доносилась негромкая музыка.

— У вас есть дамская комната? — спросила Мэгги официантку, сделав заказ. Девушка кивнула и объяснила ей, куда пройти.

То, что возле туалета оказался телефон, можно было считать неслыханной удачей, и этим просто нельзя было не воспользоваться.

— Оставайся на месте, — распорядился Трои, — я выхожу.

— А ты не думаешь, что официантка заподозрит что-нибудь неладное, если я буду торчать так долго в туалете? — пошутила Мэгги.

Она представила себе, как Трои улыбнулся на другом конце провода.

— Я имел в виду, оставайся в кафе, — ответил он, — только сядь подальше от входа, лучше в углу.

— Это я и сама понимаю.

— Молодчина.

* * *

— Когда на тебя смотришь, перестают болеть глаза, — заметил Трои, усаживаясь напротив нее за столик.

— Что-то я не припомню, чтобы ты носил очки, — ответила Мэгги, разглядывая его круглые, в металлической оправе очки в стиле Джона Леннона — сейчас Трои был совсем не похож на сурового профессионала, с которым она, как ей теперь казалось, была знакома уже целую вечность. — Новый образ?

— Хотел замаскироваться — получилось?

— Не очень, — ответила Мэгги, смеясь. Детектив, покорно сняв очки, положил их на стол.

— Твое желание — закон.

— Тогда долой заезженные комплименты, и лучше посоветуй, что мне делать.

Трои ответил не сразу.

— А что ты сама хочешь делать? Надеюсь, ты не поймешь меня превратно. Мне совсем не хочется, чтобы ты дала задний ход.

— Ох, не знаю.

— Ты была так растеряна, когда звонила.

— Что тут удивительного? — Ей захотелось еще раз вспомнить свои разговоры с Чэннингом и Кливлендом — не исключено, что она упустила какую-нибудь подробность. — Каждый раз, когда, как мне кажется, я добираюсь до цели, шлагбаум опускается прямо у меня перед носом.

— И это всего лишь означает, что ты оказываешься ближе к истине, чем нужно Чэннингу.

— И что?

Неожиданно ладонь Троя накрыла ее лежавшую на столе руку, его пальцы были гладкими и прохладными.

— Я не могу, не имею права сейчас давать тебе советы, Мэгги.

— Понимаю, ваш департамент понадеялся на меня, а теперь ты уверен, что я откажусь. Трои виновато улыбнулся.

— Ты почти угадала, — признался он, — но кое в чем ошибаешься. — Детектив с минуту поколебался, а потом продолжал:

— Могу ручаться, что Чэннинг ни за что бы не позволил тебе посмотреть на его дорогие игрушки. Он для этого слишком умен.

— Он, по-моему, поверил в то, что я ему рассказала о себе. Благодаря тебе.

Трои сделал вид, что не расслышал комплимента.

— Расскажи-ка поподробней о парне, который тебя напугал, — попросил он. Говоришь, он индеец?

— Я почти уверена.

— Сколько примерно ему лет?

— Подросток. Трои нахмурился.

— Может, ему просто нравится смотреть на хорошеньких девушек, и ты привлекла его внимание.

— Не думаю.

— Судя по твоему описанию, он не из людей Чэннинга. Я, конечно, могу еще раз проверить, но, по-моему, это случайное совпадение.

— Конечно, не то, что его преданный пес.

— Брехт?

— Когда я смотрю на этого типа, у меня просто мурашки ползут по коже. Мне кажется, если Чэннинг прикажет, он будет наблюдать за мной двадцать четыре часа в сутки.

— Но, может, ты не правильно понимаешь мотивы Чэннинга. Не исключено, что он защищается.

— От меня?

— У него есть враги, Мэгги. Мы ведь уже говорили об этом в Бостоне.

— Ну и что?

— Пойми, человек, работающий с ним, может воспользоваться секретами, которые станут ему известны. А учитывая, с какими людьми связан Чэннинг…

Намек Троя разозлил ее.

— Ты впутываешь меня в то, во что мне совсем бы не хотелось впутываться. Не так ли?

Трои крепче сжал ее руку, хотя Мэгги и не пыталась ее отнять.

— Мэгги, поверь мне, полиция Сиэтла…

— Находится не на Линкс-Бэй, — твердо сказала Мэгги, посмотрев на него в упор.

Глава 13

И все же веская причина, заставившая Мэгги приехать в Сиэтл, и на этот раз вынудила ее, отбросив тысячи сомнений, остаться. То, что Трои дипломатично не напомнил ей сегодня об этом, было слабым утешением.

— Я не могу рассказать тебе о Чэннинге всего, — сказал он, — и мне остается только попросить у тебя прощения.

Если он ожидал от Мэгги понимания, то ошибся.

— Его остров действительно, как ты мне и рассказывал, — самая настоящая крепость. Так что от извинений мне нисколько не легче.

— В таком случае, будет лучше, если ты просто мне поверишь. — На этот раз Трои посмотрел прямо ей в глаза. — Поверь, чем меньше ты будешь знать, тем труднее будет Чэннингу о чем-нибудь догадаться, и, значит, тем меньше угроза, что он может использовать что-то против тебя.

— Но мы так не договаривались.

— Мы договаривались, — ответил Трои, — что будем стараться не подвергать тебя лишней опасности. Именно потому я и принял меры, чтобы…

— Легче сказать, чем сделать…

— Я бы не стал говорить попусту, Мэгги. — Он протянул руку, словно хотел взять ее за подбородок, но тут же, убрав ее, взял недопитый стакан чая со льдом. — Для тебя имеет значение, если я скажу, что ты очень смелая?

— В каком смысле? Чтобы принять решение поехать снова на Линкс-Бэй или чтобы вернуться в Бостон?

Трои покачал головой.

— Не для того и не для другого. Мы оба отлично знаем, что ты примешь то решение, которое выберешь сама.

— Так зачем же ты тогда спрашиваешь? Трои улыбнулся до того смущенно, что показался ей сейчас совсем мальчиком. Наверное, в другой раз Мэгги умилилась бы, но теперь она была слишком взволнована.

— Большего я сейчас все равно не могу сказать. — Он пожал плечами. — А потому не стоит и пытаться. Просто прошу тебя верить мне. Понимаешь, верить.

Когда Мэгги возвращалась на Пайк-маркет, она думала о том, что теперь вместо одного человека, который скрывает от нее свои тайны, она имеет дело с двумя. Игра в кошки-мышки. Причем кота — два, и мышь из-за этого подвергается двойной опасности.

— Потерпи неделю, — посоветовал Трои, когда она наконец сообщила ему, что остается. — Одну неделю, и если все же решишь, что с тебя довольно, я сам приеду и заберу тебя. А пока не забывай об осторожности.

Хотя, казалось бы, сочувствие и даже нежность, с какой сейчас смотрел на нее Трои, должны были успокоить ее и внушить уверенность в себе, Мэгги чувствовала себя незащищенной. Дирек Чэннинг не только сам делает то, что желает, но и покупает молчание других. Если ему придет в голову, что самое лучшее для нее — провалиться сквозь землю, чтобы больше о ней никто и никогда не услышал, то дело будет сделано. Предстоящая неделя, скорее всего, покажется ей очень длинной.

Мэгги первая увидела Чэннинга, и даже успела заметить беспокойство, с которым он оглядывал рынок. «Взволнованный взгляд, — подумала она, — как будто он потерял что-то ценное». Потом его лицо помрачнело, рот искривился в недовольной гримасе. Мэгги не знала, ждать ей скандала или прикосновения холодного металла к спине и отданного Брехтом приказа не двигаться с места. Нет, все же такие крайности в реальной жизни едва ли возможны. Скорее всего, Чэннинг просто отчитает ее и уйдет.

Приготовившись к худшему, Мэгги притворилась, что не замечает, как он приближается к ней.

— Я не расслышала, сколько стоит фунт? — обратилась она к продавцу, который взвешивал ей покупку.

— Прогуливаем, мисс Джонсон? Мэгги изобразила на лице удивление, увидев, что Чэннинг стоит рядом с ней.

— Я, кажется, забыла упомянуть, что у меня клаустрофобия, — сказала она. Кен объяснил мне — чтобы находиться внизу, нужна привычка.

— Оказывается, вы забыли упомянуть о множестве своих недостатков, ответил Чэннинг, сердито глядя на нее. — Что вы предпочитаете, избавиться от них или поискать себе другую работу?

— Все вместе четырнадцать пятьдесят, мисс, — сказал продавец.

Мэгги достала деньги из кошелька.

— Я бы предпочла, — ответила она, поднимая голову и глядя на Чэннинга в упор, — чтобы меня уважали за то, что я умею делать, и перестали следить за мной как за трехлетним ребенком.

— А я и не знал, что за вами следят. Собственно, ничего другого Мэгги и не ожидала услышать.

— Неужели?

К ее изумлению, Чэннинг неожиданно похвалил ее.

— Кливленд считает, что мне с вами повезло.

— Он прекрасный учитель, — ответила Мэгги, растерявшись от того, как неожиданно он повернул разговор.

— Кена обычно раздражают люди с плохой памятью.

— А у кого плохая память? Чэннинг показал на прозрачный пластиковый пакет у нее в руке.

— Я думал, вы купите на ужин краба.

— А мне больше понравились морские гребешки.

Он покачал головой.

— Я плохо представляю, как их готовить, — сказал он, видимо, рассчитывая услышать от Мэгги, что она сама все сделает.

— В таком случае, вы рискуете лишить себя удовольствия вкусно поесть, ответила она.

* * *

Следующие несколько дней Мэгги чувствовала себя растерянной из-за того, что Чэннинг стал с ней иначе обращаться. Она не исключала, что причиной послужила ее резкость.

— Ты меня удивляешь, — признался Трои, когда она попыталась что-то объяснить ему по телефону. — Ты говоришь, он перестал за тобой следить?

— Или научился делать это так, что я не замечаю.

— Мэгги, я не…

— Я очень осторожна, — заверила она его, — не сомневаюсь, что он будет счастлив поймать меня, если я совершу какую-нибудь оплошность.

— Так о чем же ты тогда толкуешь?

— Я и сама точно не знаю. Он стал более открытым, что ли, и более любезным.

— Еще чуть-чуть загадочного обаяния, и ты во власти Чэннинга, — перебил ее Трои. — Мне почему-то это совсем не нравится.

— А как тебе нравится вот что — он хочет, чтобы сегодня я вернулась домой и передала для него несколько документов по факсу в Нью-Йорк.

— Так, это уже интереснее. И что это за документы?

— Дело не в документах, Трои. Дело в том, что они с Брехтом остаются до вечера в городе, и я буду на Линкс-Бэй одна.

Мэгги почувствовала, что собеседника заинтересовала ее новость.

— А экономка? Как ее там, Сансет?

— Скайсет.

— Ну не важно.

— Она мне не помешает.

— А мне кажется, ты не должна ее недооценивать. Возможно, у этой женщины глаза на затылке. Но продолжай. Что ты придумала?

— Ничего особенного, я просто смогу получше осмотреться.

Трои долго молчал.

— Что-то подсказывает мне, что это может оказаться ловушкой. Все как-то уж слишком удобно, если подумать.

«Я уже успела подумать», — хотела ответить ему Мэгги. Она все очень хорошо обдумала и пришла к выводу, что такой шанс упустить нельзя.

— Я позвоню тебе сразу же с утра, — пообещала она.

— Мэгги?

— Я знаю, ты хочешь, чтобы я была осторожна.

— Да, и еще кое-что.

— Что именно?

Трои с минуту поколебался, а потом все же сказал:

— Я скучаю по тебе.

Глава 14

Мэгги разработала примерный «план разведки», пока добиралась до Линкс-Бэй. Того, что там действительно находится Скайсет, нельзя было не учитывать. Чэннинг упомянул между прочим, что экономка работает сегодня только до обеда, но откуда было ей знать, чем эта женщина займется после.

Было бы только естественно, если бы слуги использовали малейшую возможность, чтобы вырваться с опостылевшего им острова, но, видимо, Скайсет считала это место своим домом. Свободный вечер она провела у себя в комнате. В глубине души надеясь увидеть женщину на пристани с сумкой в ожидании лодки, Мэгги понимала, что этого скорее всего не будет.

Скайсет она обнаружила в холле — экономка отмеряла жидкое удобрение для комнатных цветов. Поздоровавшись, Мэгги объяснила, почему она вернулась сегодня домой раньше, чем обычно, и без Чэннинга. Скайсет подняла голову и улыбнулась ей, потом продолжила свое занятие.

Посмотрев на нее, Мэгги вдруг подумала, что каждый раз, когда она видит эту женщину, у нее мелькает какое-то странное воспоминание, будто что-то когда-то произошло, но она не может точно сказать, когда и что именно.

— Я буду в кабинете, если я вам понадоблюсь, — сказала Мэгги. Индианка не реагировала. Вероятно, если бы она сейчас сказала: «Я собираюсь ограбить сейф», — Скайсет продолжала бы заниматься цветами.

Бумаги лежали именно там, где оставил их Чэннинг, слева от факса. Следуя его указаниям, Мэгги нашла нью-йоркский адрес и принялась за дело.

Документы юридического содержания были связаны с покупкой недвижимости. «Никаких секретных и особо важных сведений они не содержат, — решила Мэгги, иначе едва ли он поручил бы ей заняться ими». То, что было по-настоящему важно, наверняка было бы доверено только Брехту.

Конечно, вполне возможно, для Троя, уверявшего, что у Чэннинга имеются крупные враги, фамилии адресатов были важны, но ей они совершенно ничего не говорили. Не исключено, что это были не владельцы юридической фирмы, а сообщники Чэннинга, вместе с которыми он намеревался совершить очередное преступление. Мэгги оглядела стол, ища бумагу и ручку, чтобы записать номер, но ничего не нашла. Неожиданно ей пришло в голову, что это подходящий повод для того, чтобы проверить, заперты ли ящики, — желание, которое она испытывала, впервые войдя сюда.

«Неужели Чэннинг мне так доверяет? — удивилась она, когда средний ящик с легкостью открылся. — Нет, он не так глуп, чтобы оставлять на виду то, что может его скомпрометировать».

В ящике был идеальный порядок, так же как и везде. Аккуратно разложенные в коробочки из оникса письменные принадлежности, марки, стопка конвертов с его инициалами в левом углу.

Мэгги еще немного потянула на себя ящик и пошарила в глубине — ничего.

Немного разочарованная тем, что не нашла окровавленных носовых платков или, по крайней мере, секретной карты с обозначенными крестиками кладами, Мэгги задвинула ящик и потянула за следующий. Взгляд ее привлек кусок хрусталя, острый край которого выглядывал из-под конверта.

На первый взгляд он напомнил Мэгги подвеску от люстры. Странно, что Чэннинг, с его стремлением к идеальному порядку, держал у себя в столе эдакую безделицу, вместо того чтобы привесить куда положено. Мэгги решила разглядеть подвеску получше.

Это был действительно хрусталь, но не подвеска. Короткий кусочек прозрачной лески был продет в тонкое отверстие посредине и завязан узелком на концах. Такие штучки обычно продаются в индийских магазинах, где курят фимиам и учат играть на гитаре. Мэгги смотрела с удивлением на предмет, вызывавший ассоциации с магией и оккультными науками и удивительно не вязавшийся с образом человека, у которого она работала. Невозможно было представить себе, что Чэннинг, с его железной логикой и трезвым умом интересовался сверхъестественным. Запрятанная в стол побрякушка еще сильнее разожгла любопытство Мэгги, заставив ее вновь задаться вопросом, кто же все-таки он такой, Дирек Чэннинг.

«Не уверена, что я когда-нибудь это узнаю, — пробормотала она едва слышно, снова убирая под конверт свою находку, — даже если проживу с ним все жизнь». Мэгги стало смешно при одной мысли об этом. Скорее всего она не выдержит рядом с этим человеком даже одного лета.

Не найдя больше ничего любопытного ни в одном из ящиков, она закончила работу и решила отправиться туда, где хозяин дома проводил самые интимные часы своей жизни, в спальню.

* * *

Присутствие Дирека Чэннинга ощущалось здесь настолько, что это заставило ее сердце учащенно забиться, едва она закрыла за собой дверь. Все в этой комнате говорило о том, что здесь живет мужчина. Дорогая массивная мебель из ореха в раннеамериканском стиле напоминала о пионерах и мореплавателях людях, обустраивавших свою жизнь основательно, в расчете на долгие годы, уверенных, что их имущество будет переходить от поколения к поколению. Разыгравшаяся фантазия Мэгги заставила ее задуматься о том, сколько невест лишилось невинности на этой широченной постели и сколько шляп висело на старинной вешалке с крючками в форме голов животных.

Тяжелые изумрудно-зеленые шторы были сейчас раздвинуты и присобраны специальными старинными цепочками. Возможно, Чэннинг спит с открытыми шторами и окнами, прислушиваясь к шуму океана и наслаждаясь прохладным бризом. Как и у нее в комнате, на паркетном полу был только один небольшой восточный ковер в зеленовато-коричневых тонах, повторявшихся и на картинах, висевших над комодом и письменным столом. Даже на расстоянии Мэгги, с ее не такими уж блестящими познаниями в области современного искусства, узнала художника. Работы Линто, высоко ценимые критиками всего мира, выставлялись в Бостонском музее всего за месяц до ее знакомства с Троем. За то, что перед ней не репродукция, а оригинал, Мэгги могла поручиться.

Заинтересовавшись тем, что скрывалось за двойными дверями справа от постели Чэннинга, Мэгги подошла и, открыв их, обнаружила чулан. «Подходящее место, чтобы совершить убийство», — подумала она.

Ряды дорогих костюмов, пиджаков и рубашек висели на бесчисленных деревянных вешалках. На глубоких встроенных полках стопки свитеров и шерстяных шарфов. В чулане пахло кедром и лосьоном после бритья.

Внимание Мэгги привлекли аккуратные ряды обувных коробок, протянувшихся вдоль самой длинной полки над вешалками. Мэгги не знала, являлась ли любовь хозяина дома к порядку врожденным свойством, или это была привычка холостяка, выработанная за годы одинокой жизни.

Едва ли в этих коробках можно найти что-то кроме ботинок. Такое скорее бывает у небогатых людей, — тех, кто держит мелочь в банках из-под кофе, пуговицы в пепельницах, а свечные огарки в кухонных ящиках. В отличие от ее отца, складывавшего неоплаченные чеки в коробку от кукурузных хлопьев, Дирек Чэннинг едва ли стал бы использовать обувную коробку для хранения рецептов, квитанций, сувениров и прочих мелких свидетельств человеческого бытия. И все же Мэгги решила, что заглянуть стоит, раз уж она здесь.

Протянув руку, она дотронулась до той, что стояла с краю, и, услышав шаги возле самой двери спальни, замерла.

Глава 15

У Мэгги даже не было времени закрыть дверь чулана, и она, затаив дыхание, прижалась к стене. «Слава Богу, что я не включила здесь свет», — подумала она, когда дверь в спальню Чэннинга открылась и кто-то вошел.

Не дыша и не двигаясь, Мэгги прислушивалась к мягким шагам. Вошедший, пройдя по комнате, остановился в углу, чтобы положить что-то на стол. Возможно, газету или книгу. Теперь человек приближался к ней, но уже медленнее. Снова остановка, скрипнул ящик.

Мэгги чувствовала, как краска отлила у нее от лица. Не решаясь двинуться, она могла только надеяться, что ей повезет. Ящик задвинули, и снова раздались шаги. Мэгги пришла в панику. Вероятно, тот, кто был в спальне, заметил приоткрытую дверь чулана и решил выяснить, в чем дело. Еще секунда, и она с ужасом услышала, как щелкнул выключатель; ее убежище залил яркий свет. Мэгги не знала, что делать — броситься наутек, застыть на месте? Или попытаться выдумать какую-нибудь историю, чтобы оправдаться?

Спасительный телефонный звонок избавил ее от необходимости принимать решение.

— Дом мистера Чэннинга, — произнес женский голос. — Да, я сейчас ее позову.

Тягучий и удивительно мелодичный голос был незнаком Мэгги. Скайсет? Но эта женщина правильно и четко выговаривала слова, тогда как Скайсет, как полагала Мэгги, плохо владела английским.

Трубку положили на стол, и шаги затихли в коридоре. Тысячи вопросов проносились в голове у Мэгги, но ей надо было срочно решить, как себя вести, ведь женщина, возможно, пошла искать ее.

Не переставая радоваться, что ее так и не обнаружили, Мэгги быстро выскользнула из чулана.

Если здесь была Скайсет, то она пойдет за Мэгги в кабинет Чэннинга. Бежать вниз по лестнице было опасно, поэтому она быстро скользнула в свою комнату.

* * *

— Да? — сонно произнесла Мэгги, когда, лежа в постели, услышала резкий стук в дверь. Устроившись высоко на подушках, она нарочно немного растрепала волосы и сделала томный вид. Оставалось надеяться, что Скайсет ей поверит, что у нее мигрень.

Дверь, однако, приоткрыла не экономка.

— Вас к телефону, — сухо сообщил Брехт. Мэгги отправилась вслед за ним к ближайшему телефонному аппарату.

— Вероятно, я вас не правильно поняла, — сказала она Чэннингу доложив для начала, что передала факсы в Нью-Йорк, — я думала, вы вернетесь вместе с Брехтом.

Молчание на противоположном конце провода длилось так долго, что ей стало не по себе.

— А какое это имеет значение? — спросил он.

— Просто я немного удивилась, вот и все.

— Наверное, и Брехт тоже.

«Наверняка все это специально подстроено», — подумала Мэгги, злясь на то, что Чэннинг продолжает морочить ей голову.

— Я дал ему небольшое поручение, — продолжал Чэннинг. — Кстати, ближайшие три дня вы будете нужны мне здесь — соберите вещи и будьте утром готовы.

— Нужна под землей или на земле?

— Простите?

— Мне надо знать, что именно взять с собой.

— Разве я не предупреждал вас, что работа будет достаточно разнообразной?

— И что же?

— На этот раз на земле. Вам предстоит побеседовать с несколькими дамами, представительницами местной элиты.

Чэннинг объяснил Мэгги, что с ее помощью намерен почерпнуть кое-какие сведения из личных архивов коренных жителей города.

— Но, может быть, дамам будет приятнее побеседовать с мужчиной? предположила Мэгги.

— Разумеется, но, боюсь, у Брехта не хватит терпения. Во всяком случае, возьмите с собой что-нибудь красивое, но не слишком модное. Остальное мы успеем обсудить утром.

Мэгги молчала, и Чэннинг спросил, что ее смущает.

— Мне кажется немного странным, — ответила она, — что я все это время живу здесь, на Линкс-Бэй.

— То есть?

— Но ведь больше никто из ваших служащих, — Мэгги запнулась, пожалев, что не подумала, прежде чем говорить, — ну, в общем, я не могу понять, почему вы предоставляете мне жилье и еду в дополнение к заработку.

Чэннинг ответил не сразу.

— Я полагал, — сказал он наконец, — что вам так будет интересней.

— Интересней?

— Подумайте о том, что я сказал. — Не попрощавшись, Чэннинг повесил трубку.

* * *

Второе утро подряд, слушая семейные предания Маркаров, Мэгги думала о том, что не поддаться обаянию старины, окружающей сестер-близнецов, просто невозможно. Две старушки, одетые в совершенно одинаковые платья в цветочек, непрерывно перебивали друг друга, соревнуясь в том, чья история покажется Мэгги интересней.

— Так вот, прапрадедушка Юджин, — начинала Кора, — рассказывал, что Док Мэйнард вставал по утрам и всегда…

— Ничего подобного, — перебивала ее Нора, — дедушка Юджин тогда еще на свет не родился. Это двоюродный дедушка Джордж знал Дока Мэйнарда. — Нора посмотрела на Мэгги и, словно извиняясь, покачала головой. — Чем старше она становится, — сказала она, — тем больше забывает.

— Это ты на пять минут старше, — тут же напомнила ей Кора.

— А вы упоминали о старом бакалейном магазине, — спросила Мэгги, — на его месте теперь магазин Бэррона.

— Очень хороший магазин, — объяснила Нора. — У них всегда найдешь именно то, что нужно. И не так дорого, как у других. Вы туда заходили?

— Еще нет. Я пока осматриваю город.

— Ты уже вчера спрашивала Мэгги об этом, — тяжело вздохнув, сказала Кора.

— Ну и что? Не будь такой занудой. Хотите еще кофе, дорогуша?

— Спасибо, но у меня уже нет места, — улыбнулась Мэгги.

— Нет места? Правда, забавно, Кора?

— А что, так говорят в Филадельфии?

— В Бостоне, Нора. Она же говорила нам, что приехала из Бостона. Нора кивнула.

— Бостон чудесный город. А где вы остановились, деточка?

Мэгги и сама не знала, как сорвалось у нее с языка — «на Линкс-Бэй». Представившись писательницей, собирающей исторический материал для романа, она послушно следовала наставлениям Чэннинга и не упомянула о том, что имеет отношение к нему и к подземным работам.

— Линкс-Бэй? — переспросила Кора. — Разве это не…

— Ты подумала совсем не о том, — вмешалась Нора. — То было на Фог-Фокс-Коув. Кора не сдавалась:

— Ничего подобного. Я совершенно уверена, что это было на Линкс-Бэй. Потому что я помню, что название места имело отношение к воде и животному.

Подавшись вперед, Нора постучала костлявым пальцем по запястью Мэгги.

— Значит, это Элефант-Лейк, — смеясь сказала она.

Коре было не до смеха.

— Это было маленькое животное, — сказала она, — и я уверена, что не ошибаюсь.

— Простите, — сказала Мэгги, — но я никак не пойму, о чем вы говорите.

— О, там был ужасный скандал! — воскликнула Кора. — В конце концов ничего не было доказано, но все равно шум был ужасный!

— Из-за чего?

Кора тяжело вздохнула.

— Точно я ничего не помню, детка, но только это было что-то такое, о чем всегда неприятно даже читать.

Рот ее растянулся в улыбке.

— Вам налить еще кофе?

— У нее нет места, — сказала Нора, — ты что, глухая?

Глава 16

— Судя по твоему рассказу, старушки совсем чокнутые, — заметил Трои, когда Мэгги позвонила ему из своего номера в гостинице. — Скорее всего, на Куин Энн-Хил все такие.

— Не правда, — возразила Мэгги. — Они помнят много интересного о площади Пионеров. А старинная карта, которая у них сохранилась…

— Где был Чэннинг все это время?

— Думаю, внизу, в туннеле. А что?

— Просто любопытно. Так о чем ты говорила?

— Я снова иду к ним завтра, — продолжала Мэгги. — Они сказали, что у них много фотографий, доставшихся им от матери. Возможно, это поможет внести уточнения в карту проекта.

— Значит, хозяин продолжает морочить тебе голову китайскими сокровищами?

Мэгги откинулась в кресле и придержала трубку подбородком.

— Ну, если Чэннинг и преследует иные цели, то он ни разу на это не намекнул. А как ты думаешь, о чем пытались вспомнить сестры Маркар, толкуя о некоем скандале в Линкс-Бэй?

Трои ответил не сразу.

— Ты же сама говоришь, что они даже спорили насчет того, где это случилось, так стоит ли гадать, что они имели в виду.

— Но об этом упоминалось в газетах, — не отступала Мэгги. — Ты должен пойти в библиотеку и просмотреть…

— Просмотреть? — перебил ее Трои. — Каждый выпуск городской газеты с начала первой мировой войны до вчерашнего дня? Твои сестрицы вообще вполне могли говорить о том, что случилось двести лет назад.

— Линкс-Бэй, — напомнила ему Мэгги, — существует всего шестьдесят лет.

— Все это не имеет ровно никакого отношения к тому, чем сейчас занимается Чэннинг.

— А может быть, имеет!

— Я прямо слышу, как у тебя в голове винтики скрипят.

— Ну и что?

— Не уверен, что этот звук мне приятен. Тебя заносит куда-то не туда, Мэгги. Ты должна быть внимательней и не идти по ложному следу.

— А если это не ложный след? Если это имеет отношение к тому, о чем написал мой отец? Детектив вздохнул.

— Может, хватит, а, Мэгги?

— А мне казалось, что тебе нравится мое упорство.

— Но, боюсь, оно перестанет меня восхищать, если ты не будешь меня слушаться.

— Неужели ты не можешь хотя бы проверить?

Я имею в виду, может быть, какое-то преступление…

— Я же сказал, что надо хотя бы приблизительно знать время, о котором идет речь, иначе это будет пустая трата времени.

— Завтра, когда я снова буду у сестер, я могу еще раз завести разговор о Линкс-Бэй, будто бы нечаянно, разумеется, — и попробовать хоть что-то уточнить.

— У меня есть идея получше.

— Какая?

— Я знаю одного парня, который работает в порту. Если за последние двадцать лет на Пиджет-Саунд случилось что-то важное, то Эрни наверняка к курсе дела. Мне это обойдется в несколько баксов и пару кружек пива в придачу, но раз ты настаиваешь и обращаешь внимание на дурацкие слухи…

— Спасибо, Трои.

— Где ты обедаешь?

— Мы с Диреком…

— Ах, он уже для тебя Дирек?

— Ты что, ревнуешь?

— Безумно, — сказал Трои басом.

— Он говорит, что мистер Чэннинг — слишком официально, поскольку я живу у него в доме.

— Понимаю. Значит, у тебя свидание?

— Нет, встреча.

— Где?

— В «Спейс Нидл». Трои присвистнул.

— Стоящая встреча.

— Ну, я думаю, Чэннинг может себе это позволить.

— Могу я осмелиться предложить тебе выпить потом со мной кофе?

— А это не опасно?

— Не более, чем обедать с убийцей собственного отца, — ответил Трои.

* * *

— А вам идет черное, — сказал ей Чэннинг, проглядев меню. — Когда вы в таком платье, я забываю, что вы моя подчиненная.

— Не волнуйтесь, — успокоила его Мэгги, — я вам напомню.

Взгляд, который он бросил на нее, говорил, скорее, о том, что ее ответ раззадорил, а не охладил его.

— Отсюда хороший вид, правда? — снова обратился он к ней. — Вы, наверное, знаете, что сиэтлский центр и место, где мы с вами находимся, были построены к всемирной ярмарке более тридцати лет назад. — Он указал на отметки большого компаса, расположенного прямо под окном. — Если ресторан поворачивается, вы можете определить, в какую сторону смотрите, по этим отметкам. Вон там, например, озеро Юнион. Северо-восток.

— А где мы окажемся, когда доедим салат?

— Это зависит от того, с какой скоростью мы будем есть. Но лично я никуда не спешу.

— А что вы мне посоветуете выбрать? Вы ведь бывали здесь раньше?

— Да, но никогда не обедал.

— Удивительно.

— Ну, возможно, у меня свой расчет. Оторвавшись от своего меню, Мэгги заметила, что Чэннинг с интересом изучает список фирменных блюд.

— Так что вы можете сказать о сестрах Мар-кар? — поинтересовался он после того, как они сделали заказ и он выбрал вино. кар?

— Ужасно забавные, они мне немного напомнили тетушек из «Мышьяка и старого кружева».

— Точное сравнение. — Чэннинг кивнул. — А я вспомнил кое-что смешное в связи с этим.

— Что именно?

— Юные годы в Вирджинии. Я однажды играл Джонатана.

— Вы шутите…

— Серьезно. Я начисто лишен артистического дарования, но в драматическом кружке не хватало мужчин.

— Но меня удивляет, что вы играли Джонатана.

По-моему, это совершенно не ваша роль.

— Но разве не в этом суть актерской игры? Изображать того, кем ты на самом деле вовсе не являешься?

Мэгги напряглась, почувствовав, что его замечание не случайно.

— А где-нибудь еще вы играли? — спросила она после того, как Чэннинг рассказал, каким успехом пользовалась постановка.

— Не было времени, — ответил он, сделав глоток вина. — Но в тот раз я понял, что, даже заучив текст, трудно быть убедительным вечер за вечером.

— Охотно верю, — заметила Мэгги, желая как можно скорее переменить тему. Я говорила вам, что завтра мне покажут фотографии старого Сиэтла?

— Отлично. Нам полезны любые сведения. Без вас я не смог бы этого сделать.

— А что происходит без меня под землей?

— Ну, во-первых, Кливленд понял, как добраться до прохода к Сенеке. Возможно, понадобится недели две, чтобы сперва проделать лаз, но начало удачное. Кен знает, что делает. Кроме того, он будет чертовски рад, когда вы к нему вернетесь.

— Вы говорите так, будто у вас сегодня удачный день.

— Удача тут ни при чем. Империи строились не на удаче.

Его последние слова показались Мэгги любопытными, и, не удержавшись она сказала:

— Но мне казалось, что кроличья лапка или подкова никому не приносили вреда. Все зависит от того, во что веришь.

— Вы полагаете?

— Я, например, много лет носила с собой веточку клевера с четырьмя листочками, — продолжала выдумывать Мэгги, — и она принесла мне в конце концов неслыханную удачу. — Ей показалось, что в глазах Чэннинга промелькнула насмешка, но она не была уверена. — А у вас, — спросила она, улыбаясь как ни в чем не бывало, — есть какой-нибудь амулет?

Чэннинг с минуту разглядывал содержимое своего бокала, а потом спросил в лоб:

— Вы нашли хрусталик, не так ли?

Глава 17

Мэгги хотелось надеяться, что ее молчание Чэннинг примет за смущение, а не за чувство вины, которое она на самом деле испытывала.

— Ход ваших мыслей бывает порой весьма неожиданным.

— Разве?

— О чем это мы говорили?

— Об амулетах, талисманах и просто вещах, приносящих удачу. — Чэннинг потер большим пальцем подбородок. — А разве вы не вели к тому, чтобы я сам заговорил о хрусталике?

Уклоняться от ответа было сейчас совершенно бессмысленно. Что бы там ни было, Чэннинг явно знает, что она открывала ящик и заглядывала в него. Не исключено, что в доме повсюду установлено оборудование для наблюдения.

— Мне почему-то показалось странным, что такой человек, как вы, хранит в столе подобную ерунду, — сказала Мэгги, пожимая плечами. — На вас это совсем не похоже, вы человек другого типа.

— Другого типа? А я и не знал, что существует так много мне подобных, что нас уже можно отнести к некой определенной категории.

— Вы ведь поняли, о чем я говорю.

— Да, но мне было бы интересно услышать ваше объяснение.

— Удивилась, и все, — вас устраивает?

— В каком смысле?

То, что Чэннинг до сих пор не спросил у нее, зачем она залезла в ящик, было не менее странно, чем то, что он догадался о хрусталике.

— Вы же сами сказали, — ответила Мэгги, злясь оттого, что ему доставляет явное удовольствие ставить ее в неловкое положение, — удача и успех — разные вещи.

— Не совсем точно, но зато ваша точка зрения ясна. — Чэннинг замолчал, потому что им принесли салаты. — Нам обоим, пожалуйста, с перцем.

— Мне не надо, спасибо, — сказала Мэгги, начиная беситься. Не хватало, чтобы ей указывали, что с чем есть.

Чэннинг не преминул поддразнить ее, как только официант удалился.

— Вы отказались от перца, чтобы досадить мне?

— Отказалась потому, что не люблю перца.

— Понятно.

Несколько минут они молчали, и Мэгги сосредоточенно поглощала латук.

— У нас что-то не клеится разговор, — наконец произнес Чэннинг. — Может быть, вы позволите мне это исправить?

— Вы хозяин.

Ответ Чэннинга удивил ее.

— Нет, сегодня я не хозяин, — сегодня мы коллеги, которые встретились, чтобы хорошо пообедать и полюбоваться городом. А любоваться городом почти так же приятно, как любоваться вами, — добавил он.

Удивленная его неожиданной любезностью, Мэгги решилась заговорить о хрусталике.

— Так что же у вас за амулет? Или это такой страшный секрет, что им нельзя ни с кем поделиться?

Ее настойчивость насмешила Чэннинга.

— Нет, не могу сказать, что с этим предметом связана какая-то особенно таинственная история, Мэгги. И разумеется, если бы я хотел что-то скрыть, продолжал он, — я бы не оставил эту штуку там, куда легко может добраться молодая девица из Бостона, склонная к фантазиям.

— И все же, — не унималась Мэгги, подождав, пока он съест салат.

— Мне дал его человек, веривший в сказки, — ответил он, — в волшебные сказки, колдовство и чудеса. Не правда ли, своего рода аномалия для двадцатого века?

— Женщина?

— Почти угадали. — Чэннинг улыбнулся. — Да, молодая женщина.

Его черты неожиданно смягчились, а голос, как ей показалось, чуть дрогнул, словно его взволновало давно забытое воспоминание.

— Что значит молодая?

— Достаточно молодая, — ответил он, — чтобы верить в то, что дурной человек способен измениться. В зрелости люди, как правило, избавляются от столь оптимистического взгляда на жизнь.

Мэгги ожидала, что он продолжит, но не была уверена.

— Прописная истина, — но, увы, очень многое получается далеко не так, как нам бы хотелось. Ну, как салат? Не передумали насчет перца?

— А как ее звали? — спросила Мэгги, упорно желая заставить его говорить о таинственной незнакомке, несмотря на то, что ему это явно не хотелось.

Взгляд Чэннинга неожиданно стал ледяным.

— Мне кажется, вас это не касается, — резко сказал он.

* * *

«Все-таки удивительно странный и неожиданный человек», — подумала Мэгги, пока они заканчивали обедать. Она сожалела о том, что ее любопытство нанесло непоправимый вред их едва налаживавшимся отношениям. То, что Чэннинг продолжал как ни в чем не бывало беседовать с ней на самые разные темы, озадачивало ее куда больше, чем если бы он просидел остаток вечера с каменным лицом.

— Как насчет десерта? — непринужденно поинтересовался он. — Я припоминаю, вы говорили, что любите шоколадный мусс.

— Ну, тогда вам придется катить меня домой.

— В таком случае, может быть, лучше покатаемся на смотровой площадке?

Мэгги почувствовала, что ее бросило в жар. Перед ней был враг, и она понимала, что не должна забывать об этом. Человек, который сидит напротив нее, наверняка разбивает сердца с той же легкостью, с какой откладывает в сторону утреннюю газету. Правда, сегодня она узнала, что он тоже когда-то страдал и до сих пор приходит в смятение, когда вспоминает о прошлом.

— Так да или нет? — повторил вопрос Чэннинг. Мэгги оставалось только принять его предложение.

— Если вы, конечно, не задумали столкнуть меня вниз, — добавила она.

— Зачем же мне это нужно? — удивился он.

— Я виновата перед вами и Должна извиниться, — набрав побольше воздуха, выпалила Мэгги.

— Ну, как правило, я сталкиваю людей со «Спейс Нидл», если у меня есть более серьезные основания. Но вы меня заинтриговали — за что вы решили извиниться?

— За то, что полезла не в свое дело, пристала к вам с расспросами.

— Извинение принимается… только с одним условием.

— Каким?

Чэннинг улыбнулся, как будто подумал сейчас о чем-то смешном.

— Я скажу немного позже.

Мэгги вышла с хозяином на смотровую площадку.

— Сегодня будет дождь, — заметил он, взяв ее под руку, когда они приблизились к металлической ограде, чтобы полюбоваться, как он и обещал, ночным видом Сиэтла. — Здесь любой умеет предсказывать погоду, даже тот, кто живет недолго.

— А одного лета достаточно, чтобы научиться?

— Достаточно, но здесь есть еще много интересного, и вообще этот город приятно называть своим домом.

Даже не глядя на него, Мэгги чувствовала, что он не спускает с нее глаз, наблюдая за каждым ее движением.

— Все зависит от того, какие у человека возможности.

— Не спорю, — согласился Чэннинг, и Мэгги вновь послышалось в его голосе высокомерие, выводившее ее из терпения, — но одного лета не хватит, чтобы это узнать.

Облокотившись на ограду, Мэгги любовалась мерцавшими внизу огнями города.

— Так при каком же условии вы готовы меня простить? — спросила она.

Вопрос повис в воздухе. Чэннинг молчал. Он слегка запрокинул голову, и его силуэт казался сейчас странным в лучах освещающих башню прожекторов.

— Помните, мы говорили с вами о театре?

— О «Мышьяке и старом кружеве»? — Мэгги кивнула. — И что же?

Чэннинг приблизился к ней на шаг, и разделявшее их расстояние стало таким маленьким, что ей показалось, он слышит, как бьется ее сердце. Взгляд его был сейчас до того взволнованным, что Мэгги вздрогнула. Осторожно протянув руку, он погладил ее по голове, потом зарыл пальцы в кудряшки у самой шеи. Она почувствовала его теплое дыхание, когда он наконец произнес фразу, которую, скорее всего, давно заготовил:

— Я думаю, вам пора перестать играть роль.

Глава 18

Слишком испуганная тем, что она услышала, Мэгги не смогла возразить, и Чэннинг воспользовался ее растерянностью. Одно стремительное движение, и он привлек ее к себе.

Она совсем не была готова к его поцелую, к тому, что он вопьется в ее губы; Мэгги испытывала одновременно недоумение и восторг. Его руки властно легли на ее талию, с силой притянули ее, заставив прижаться к его мускулистому стройному телу.

Вопреки логике и здравому смыслу, Мэгги почувствовала, что она не только не противится, но отвечает ему, поддавшись внезапному порыву, кинувшему их в объятия друг друга под звездным небом Сиэтла.

Хотя в душе ее по-прежнему боролись любовь и ненависть, грань между которыми порой бывает почти незаметна, желание покориться ему возобладало, хотя Мэгги и понимала, что должна бежать без оглядки.

Когда Чэннинг наконец отстранился, губы ее горели, сохраняя следы его пылкого поцелуя. Смущенная тем, что она не противилась, Мэгги опустила голову, избегая его взгляда. Осторожно взяв ее за подбородок, он чуть приподнял его и ласково посмотрел на нее.

— Думаю, несмотря на смущение вы попросите меня объяснить, почему я так поступил, — сказал он.

Мэгги насторожилась.

— По-моему, «смущение» не очень подходящее слово, и мне действительно хотелось бы услышать ваше объяснение.

— Оно будет состоять из двух частей, — ответил Чэннинг, — я поступил так, во-первых, потому, что вы красивая женщина и мне этого захотелось. Понимаю, что подобную фразу вы слышите от представителя противоположного пола не впервые.

— Так, а во-вторых?

Чэннинг чуть смущенно улыбнулся.

— Вам ужасно не терпится услышать что-то весьма неожиданное насчет того, что я, а вернее сказать, мы, только что сделали. Я бы не хотел, чтобы вы поторопились прийти к неверным выводам.

Мэгги замерла, вспомнив о том, что перед тем, как поцеловать ее, он предложил ей перестать играть роль. Растревоженное воображение вдруг подсказало ей, что Чэннинг, скорее всего, скрывает от нее не только связанные с работой секреты, но и то, что у него есть другая женщина. Да, наверное, именно поэтому ее расспросы и разозлили его. Зачем ему понадобилось, чтобы она жила в Линкс-Бэй? Едва ли это продиктовано только деловыми соображениями, но он добился своего, и она ответила на его поцелуй.

— Я готова выслушать все, что вы хотите сказать, — сказала она спокойно.

Он отпустил ее н отступил назад к ограде.

— Не так давно вы сказали мне, что унаследовали от матери любовь к магазинам.

— Какое отношение это имеет к вашей попытке соблазнить меня?

— Неужели вы думаете, что если бы я и в самом деле задумал вас соблазнить, то выбрал бы для этого общественное место? — В голосе Чэннинга звучала насмешка, которой он не мог скрыть. — Мэгги слушала его молча. — Меня удивляет, — продолжил он, — откуда в вас столько упорства?

— Вероятно, это приобретенное качество.

— Нет, уверенность в себе, стойкость, упорство — это то, с чем человек рождается.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я просто подумал, что эти черты вы унаследовали от отца.

Чэннинг снова провоцировал ее, испытывал, желая, чтобы она сбилась, запуталась в том, что рассказала о себе.

«Он не может ничего знать, — твердила себе Мэгги, — просто крадется на ощупь, в темноте, надеясь поймать меня на чем-то случайно».

— Я унаследовала от отца чувство юмора и любовь к людям, — ответила она, и, как мне кажется, то и другое помогает мне в жизни.

— Восхитительные качества. — Чэннинг кивнул. — Возможно, именно это и отличает вас от большинства женщин, с которыми я знаком.

— И много их наберется? — не удержавшись, спросила Мэгги.

Чэннинг рассмеялся.

— По-моему, мы сейчас ведем разговор о вас.

— Но обо мне вы уже все знаете.

— Кроме одного. — Чэннинг поджал губы, словно раздумывал, продолжать ему или нет. — Видите ли, для меня загадка, какую цель преследовала дочь Клейтона Прайса, нанимаясь ко мне на работу.

Мэгги от изумления открыла рот.

— Подумайте, прежде чем ответить, — посоветовал Чэннинг. В голосе его слышалось участие, не соответствовавшее содержавшемуся в вопросе недоверию. Вы ведь так здорово разыграли шараду.

Мэгги лихорадочно соображала, как ей выкрутиться. Если он решил взять ее на пушку, то ее признание снабдит его сведениями, которые поставят под угрозу деятельность полиции Сиэтла. Если же он и вправду знает, для чего она здесь, то неизвестно, что он предпримет, чтобы положить этому конец. Тот факт, что для объяснения с ней он выбрал одно из самых высоких сооружений в городе, причем привел ее сюда поздно вечером, отнюдь не вселял в нее оптимизма.

Напряжение нарастало, хотя Чэннинг сохранял видимость полнейшего спокойствия.

Стараясь взять себя в руки, Мэгги решилась сказать ему то, что скорее всего должно было вывести его из равновесия.

— Допустим, мне не хотелось, чтобы вы считали, что чем-то мне обязаны, сказала она.

— Что-что? — не понял Чэннинг. Мэгги решительно посмотрела на него.

— Вы даже не представляете себе, как я мечтала участвовать в том, чем занимался тут мой отец, находить предметы, помогающие осмыслить по-новому историю… — Мэгги немного помолчала, а потом продолжала чуть дрожащим голосом:

— Я очень хотела приехать, когда папа был еще жив, но он все время говорил, что это слишком опасно. Вероятно, он был прав… — Почувствовав, что к ней снова возвращается уверенность, Мэгги заговорила быстрее:

— Теперь я решила, что прошло достаточно времени — в общем, это не так уж важно.

— И все же вы не объяснили, что делаете здесь сейчас?

— Я хотела у вас работать, — выпалила Мэгги, — но… так, чтобы вы не чувствовали себя обязанным из-за того, что случилось… тогда.

Чэннинг посмотрел на нее удивленно.

— А почему я должен чувствовать себя обязанным? Если бы я нанимал тех, к кому испытываю жалость, или перед кем виноват, сомневаюсь, что дело бы продвигалось. Я беру тех, кто умеет работать и кто это доказал.

— Но я вам ничего не доказывала.

— Если бы вы любили спорить, Мэгги, я бы сейчас очень легко выиграл у вас.

— Не понимаю, о чем вы?

— Может, вы лучше спросите, откуда я знаю, кто вы такая?

— Зачем, если вы собираетесь меня уволить.

— Я разве это говорил?

— А разве нет?

— Нет, так легко вам теперь не отвертеться. И потом я слишком много лет тратил на вас деньги.

— Что вы имеете в виду?

— Давайте немного пройдемся, — любезно предложил Чэннинг, беря ее под руку. Мэгги неохотно двинулась за ним.

— Вы скучаете по своей работе в Бостоне?

— Я вернусь туда, когда кончится лето, — ответила Мэгги, — я же не навсегда уехала. А что?

— Просто интересно. Между прочим, — небрежно продолжал он, — Боумен когда-нибудь упоминал о том, кем финансируется работа Комиссии?

— Гранты, — ответила Мэгги, не понимая, зачем он ее об этом спрашивает, все в Бостоне это знают.

— А все в Бостоне, или хотя бы вы, представляете себе, откуда берутся в принципе эти деньги?

— Корпорации, — ответила Мэгги, — корпорации и… — Слова застряли у нее в горле, когда она посмотрела на самодовольное выражение его лица.

— Да, Мэгги, нравится вам или нет, но это я платил вам последние четыре с половиной года.

Глава 19

— Ваш отец был великолепным инженером, — сказал Чэннинг, — но, к сожалению, он проявлял редкое легкомыслие в денежных делах. Я знал: того, что он вам оставил, надолго не хватит, к тому же работа, которой вы тогда занимались, была не слишком выгодной. И еще я был уверен, что вы не примете от меня милостыни.

— Я и сейчас не приму, — твердо сказала Мэгги. Чэннинг поймал ее за руку, заметив, что она хочет уйти.

— Но я полагаю, вы все же можете меня выслушать?

Мэгги попробовала вырваться, но он держал ее слишком крепко.

— Не верьте мне, Мэгги, если не хотите, но я на самом деле чувствую моральную ответственность и хочу, чтобы вам было хоть немного легче. Терпение Мэгги лопнуло.

— Я отлично обойдусь без вас.

— После того, как я с вами познакомился, я охотно могу в это поверить. Вы живете своим умом и, кроме того, у вас сильная воля.

— И все же вы уверены, что без вашей так называемой помощи мне не прожить и десяти минут.

— Нет, вы отлично обойдетесь без меня, — согласился Чэннинг, — но мне кажется, вы заслуживаете большего. Вы не должны усматривать что-то дурное в том, что меня заботит ваше будущее.

Снисходительность Чэннинга только больше разозлила ее.

— Работа в Комиссии меня, между прочим, вполне устраивала.

— Это вполне понятно.

— Неужели? Теперь, когда я знаю, в чем…

— Мне кажется, вы все не так поняли. Дело же вовсе не в том, что в Комиссий вас считают неподходящим человеком, кем-то, кого им навязали. Чэннинг говорил сейчас очень терпеливо и даже ласково. — Оба ваших начальника очень ценят вас, юная леди. А когда Террел позвонил мне и сказал, что вы берете отпуск на целое лето….

— Послушайте, — перебила его Мэгги, — я не пойму, зачем вы все это мне говорите. Я ведь объяснила вам, почему я здесь, а если вас не устраивает то, что я сказала, то добавить мне нечего.

— Но я все же полагаю, что главного вы не сказали.

— Отлично, — огрызнулась Мэгги, — чего же, в таком случае?

Чэннинг как-то странно взглянул на нее, прежде чем ответить.

— Вы приехали сюда, потому что считали меня виновным в смерти вашего отца.

Ошарашенная его прямотой, Мэгги молчала, не зная, что ответить.

— Я не прав? — повторил он, словно то, что он был намерен предпринять, зависело от ее ответа.

— Не знаю, — наконец проговорила Мэгги, — я, честное слово, не знаю, что сказать.

Чэннинг неожиданно коснулся губами ее лба.

— Этого достаточно, — произнес он, — пока. Возвращаясь в гостиницу, оба они молчали. Вечер был приятный, и Чэннинг предложил пройтись. Для Мэгги это означало, что смятение, в которое повергло ее все случившееся в этот вечер, продлится.

«Что вам от меня нужно?» — хотелось закричать ей. Он вмешался в ее судьбу, облагодетельствовал, а теперь еще изображает из себя героя-страдальца, жаждущего завоевать ее доверие. И этого мало. Мэгги сказала себе, что не должна вспоминать о его поцелуях, до тех пор, пока снова не почувствует себя уверенно.

Работа в Комиссии стала тогда настоящим подарком судьбы, вспоминала она, ругая себя за то, что не обратила внимания на удивительное совпадение. Место, на редкость подходящее для человека с ее образованием и интересами, буквально свалилось ей на голову, само упало ей в руки, как она полагала, благодаря рекомендации одного из профессоров колледжа. То, что за всем этим стоял Чэннинг, который хотел расплатиться с ней таким образом за смерть отца, сейчас наполняло ее душу горечью.

Разумеется, внешне его намерения выглядели весьма благородными. Был или не был он ответствен за гибель Клейтона Прайса, но он все же хотел ей помочь. То, что она не воспользовалась бы его помощью, предложи он ее открыто, было яснее ясного, ибо никакие деньги не могли облегчить ей потери. Тогда, как и теперь, она бы восприняла его участие как всего лишь благородный жест.

Мэгги потребовалась незаурядная сила воли, чтобы не убежать из «Спейс Нидл». Потрясенная тем, что Чэннинг не только знал о ней все с самого начала, но давно надзирает за ее жизнью и даже руководит ею, Мэгги поняла, что давно превратилась в его пленницу. Единственным, что сейчас ее хоть немного утешало, было то, что Чэннинг не упомянул о ее связи с Троем Маккормиком. Слава Богу, что она хотя бы не выдала детектива.

— Мне кажется, что сейчас, когда мы открыли друг другу карты, — сказал ей Чэннинг, когда они подошли к гостинице, — у нас нет больше оснований друг другу не доверять.

«Если бы он знал, — подумала Мэгги, — если бы он только знал!»

* * *

— Выпьете немного? — предложил Чэннинг, остановившись в холле отеля. — Еще совсем не поздно.

— Я бы выпила чашку кофе.

— Пожалуй, я тоже.

— Я хочу побыть одна, — не выдержала Мэгги, не думая о том, что это звучит грубо.

Чэннинг, как ни странно, отнесся к ее желанию с пониманием и, поблагодарив за приятный вечер, пожелал ей спокойной ночи.

— Вам в самом деле очень идет это платье, — еще раз повторил он, — вы оказали мне честь, согласившись пообедать со мной.

Лишь после того, как Чэннинг прошел по коридору и завернул за угол к лифтам, Мэгги сообразила, что он так и не объяснил ей, почему поцеловал ее. Просто забыл о ничего не значащем эпизоде, — подсказывало ей чутье.

В гостиничном кафе она заказала чашку кофе без кофеина и долго сидела, задумчиво глядя в темное окно. То, что Чэннингу известно, кто она, по крайней мере помогло ей разгадать кое-какие загадки, не дававшие ей покоя со дня приезда. Во-первых, понятно, почему он знал, куда послать Брехта за ее багажом. Кроме того, близкое знакомство с боссом Клайва сразу заставило его усомниться в том, что она написала о себе. Интересно, испытывал он удовольствие, расспрашивая ее о том, чем она занималась на Дальнем Востоке? По каким-то одному ему известным причинам, Чэннинг предпочел не разоблачать ее вранья целую неделю, вместо того чтобы сразу схватить ее за руку.

Последнее беспокоило Мэгги больше всего, рождая новые тревожные вопросы. Он ни разу не спросил у нее, откуда у нее документы на имя Маргарет Джонсон, ни разу не поинтересовался, откуда ей стало известно, что у него есть для нее подходящее место. Он мог, конечно, поверить и в первое и во второе благодаря ее изобретательности, но Мэгги не была так наивна, чтобы думать, что любопытство Дирека Чэннинга так легко удовлетворить. На всякий случай, она должна быть еще осторожней. В который раз придя к одному и тому же выводу, Мэгги заплатила за кофе и отправилась к себе в номер, надеясь, что горячий душ снимет напряжение после утомительного вечера. Войдя в комнату, она скинула туфли, радуясь, что легко избавилась от общества Чэннинга.

— Я подумаю об этом завтра, — громко сказала она сама себе.

Неожиданно Мэгги заметила оторвавшуюся от двери тень, но было уже поздно тот, кому она принадлежала, ловко закрыл ей рот рукой.

Глава 20

Мэгги толкнула обоими локтями напавшего на нее сзади мужчину, но он был слишком силен, так что ее попытка оказалась напрасной. Крепко прижав ее к себе, человек хриплым голосом зашептал ей на ухо:

— Это я, Мэгги, все в порядке.

Узнав Троя, она перестала брыкаться. Но не удержалась и выругалась, как только он ее отпустил.

Виновато и даже робко Трои попросил прощения.

— Я боялся, что ты закричишь, — объяснил он, потирая руку, на которой она успела оставить следы своих зубов.

— Неужели нельзя было просто тихонько постучать в дверь? — спросила Мэгги, чувствуя, как ее сердце все еще колотится от испуга.

— Конечно, можно, в других обстоятельствах. Но иногда, Мэгги, хватаешься за любую соломинку.

— Или за женщину, которая ищет у тебя защиты, — ответила Мэгги, не скрывая раздражения.

Трои глубоко вздохнул и постарался улыбнуться.

— Я бы, конечно, с удовольствием зашел, когда у тебя настроение будет лучше, но, судя по всему, это случится не скоро.

— Просто сегодня у меня был не слишком приятный вечер, понимаешь? Ты, вероятно, пришел потому, что произошло что-то важное, а я не даю тебе рассказать.

— Вообще-то да. — Трои вслед за ней подошел к кровати, но садиться не стал. — Я беспокоился, ты ведь не позвонила.

— Официант попался очень нерасторопный, — соврала Мэгги. — Я бы позвонила рано утром.

— Считай, что я сэкономил тебе двадцать центов, явившись лично. — Трои снова стал серьезным. — Что случилось? Какая-нибудь неприятность?

Мэгги закрыла лицо руками.

— Все и ничего, — ответила она, не зная, с чего начать.

Трои лениво потянулся и слегка погладил ей пальцы, потом легонько провел ладонью по теплой щеке.

— Не могу сказать, что я понял. Что же тебя огорчило — первое или второе?

Взглянув на Троя, Мэгги заметила на его лице искреннее беспокойство.

— Чэннинг знает, кто я такая. Трои нахмурился.

— Как он узнал?

— Лучше я начну сначала…

* * *

— Я задержала тебя, — спохватилась Мэгги через час, удивляясь тому, как долго она рассказывала о том, как провела вечер с Диреком Чэннингом, хотя и не упомянула о поцелуе.

— Все нормально. Именно для этого я тут, — успокоил ее Трои.

Он устроился на полу в ногах кровати, подсунув под спину подушку, чтобы было удобнее.

— Ты немного пришла в себя?

— Да, но мне все время кажется, что я все испортила.

Трои поспешил успокоить ее:

— Ведь мы же с тобой знали, что Чэннинг не так прост. Пожалуй, я был бы скорее разочарован, если бы он не попробовал что-то выяснить.

— Но меня больше беспокоит то, что он не стал выспрашивать все до конца.

— Ты имеешь в виду поддельные бумаги?

— Возможно, он еще этим займется.

— Если только не будет думать, что у тебя есть связи.

— Вот именно, и тут-то он выйдет прямо на тебя, — мрачно подтвердила Мэгги.

— Будем решать проблемы по мере их возникновения, договорились? — Трои подмигнул ей. — Пока ты отлично со всем справляешься.

— Неужели ты не понимаешь, что случилось?

— Пока что я вижу, как красивая женщина огорчается из-за того, что, как мы оба предвидели, вполне могло произойти по ходу дела.

— По ходу, но не с самого начала, — сердито ответила Мэгги.

— Но ведь ты не виновата, Мэгги. Можно подумать, что Чэннинг принялся за тобой шпионить просто потому, что ты на него не так посмотрела. Ты ведь сама говоришь, что он тебя опекал уже…

— То-то и оно! — перебила его Мэгги, досадуя на то, что даже такой умный человек, как Трои, не способен понять простой истины. — До сегодняшнего вечера я по крайней мере думала, что в любой момент смогу вернуться на свою работу. Я могла плюнуть на все, уехать в Бостон и больше о нем не вспоминать.

— И я, — мягко сказал Трои, — по-моему, не перестаю тебе об этом напоминать.

— А что прикажешь мне делать теперь, когда выяснилось, что работа, которой я дорожу, находится под контролем ненавистного мне человека! — Мэгги от злости хлопнула рукой по кровати. — Не хватает еще только, чтобы оказалось, что Чэннинг владелец дома, где я живу!

— Или, например, спит с домохозяйкой и половиной твоих подруг, — подначил Трои.

Мэгги вдруг почувствовала себя униженной из-за того, что произошло на «Спейс Нидл». Она и сама не знала, почему не упомянула об этом эпизоде в разговоре с Троем.

— Я, может, ляпнул что-то не то? — забеспокоился Трои, заметив, что Мэгги снова огорчилась.

— Нет, я устала, мне надо выспаться. Ты, пожалуй, иди.

Трои посмотрел на нее смущенно.

— Боюсь, это не так просто.

— То есть?

Кивком головы он указал на дверь.

— Некий германец бродит по коридору как доберман, готовый каждую минуту вцепиться в ногу. Ты не представляешь, чего мне стоило сюда попасть.

— Не хочешь ли ты сказать, что намерен остаться по эту сторону двери на всю ночь?

— Я не такой нахал, Мэгги, чтобы напрашиваться в гости без приглашения. Я понимаю, ты предпочитаешь увидеть, как я болтаюсь на пожарной лестнице на уровне девятнадцатого этажа, а потом падаю вниз головой. Твое слово — закон.

Несмотря на то, что детектив явно шутил, Мэгги почувствовала, как у нее забилось сердце.

— Но просто ведь…

— Видишь в углу вон то кресло с откидной спинкой? Если ты не возражаешь, то я устроюсь там и буду стеречь твой сон. Солнце не успеет взойти, и я бесшумно выскользну.

— Стеречь мой сон? — удивленно переспросила Мэгги.

Трои задорно улыбнулся и пожал плечами.

— Нелегкая работенка, — вздохнув, сказал он, — но кому-то ведь надо делать и ее.

Верный своему слову, к утру Трои ушел.

Открыв глаза в серых предрассветных сумерках, Мэгги убедилась, что кресло в углу опустело. Как ни странно, она почувствовала досаду оттого, что не попрощалась с Троем.

«Ничего себе вечер, — подумала она, вспоминая в подробностях все, что произошло накануне. — Один кавалер показался чересчур настойчивым, другой недостаточно». То, что детектив в буквальном смысле провел рядом с ней целую ночь и даже не попытался ее поцеловать, показалось забавным. «Значит, рыцари встречаются и в наше время, — подумала она. — Не исключено, что когда вся эта история с Чэннингом закончится…»

Мэгги постаралась выбросить из головы праздные мысли, понимая, что с миллионером, в обозримом будущем, ей едва ли удастся разделаться. От него зависит ее настоящее, он влиял на ее прошлое, и если она не сумеет узнать, что он на самом деле ищет в катакомбах, вполне возможно, будет зависеть и ее будущее.

Больше всего Мэгги пугал тот минутный взрыв чувств, который она испытала по его вине. Словно загипнотизированная его прикосновением, она, вопреки здравому смыслу, поддалась внезапному порыву. То, что Чэннинг с такой легкостью способен сломить ее сопротивление, пугало ее, ибо она понимала, что главное сражение еще предстоит. Она не переставала напоминать себе, что он враг, человек, погубивший ее отца. И все же… все же ее необъяснимо к нему влекло.

В нетерпении Мэгги сбросила с себя одеяло, поклявшись, что Чэннингу впредь не удастся одержать над ней даже мимолетной победы.

Погрузившись в глубочайшие раздумья о том, что готовит ей новый день, она, уже приняв душ, заметила под дверью записку.

Глава 21

Несколько строчек, написанных решительным, четким почерком Чэннинга, занимали примерно треть листка почтовой бумаги с фирменным знаком гостиницы.

«У меня сегодня обедают несколько деловых партнеров, — прочитала Мэгги, — желательно, чтобы вы присутствовали. Полагаю, вам будет интересно, кроме того, вы узнаете много нового об истории Элиот-Бэй. Постарайтесь закончить разговор с сестрами Маркар не позже трех, чтобы мы успели вовремя добраться домой. Ваше черное платье будет весьма уместно, если, разумеется, вы готовы быть в нем второй вечер подряд».

«Итак, теперь я еще и временная хозяйка его дома», — думала Мэгги, злясь на Чэннинга за то, какую вольную трактовку слова «ассистент» он себе позволяет. Не хватало еще, чтобы он намекнул коллегам, что она интересует его не только как профессионал.

— Ну уж этого он не добьется, — громко сказала она, решив, что поставит его в неловкое положение, если он заставит ее играть роль хранительницы домашнего очага. Прочтя еще раз указание Чэннинга насчет того, что ей следует надеть, Мэгги почувствовала, что вот-вот лопнет от злости. Все-таки этот человек был совершенно несносен.

Однако больше всего ее озадачила короткая приписка: «Ваш поцелуй стоит того, чтобы за него бороться».

Если вначале Мэгги объяснила эти слова редкой самонадеянностью Дирека Чэннинга, то сейчас до нее вдруг дошло, что он, возможно, намекает на Троя как на соперника. Если он не упомянул о детективе вчера вечером, то это не значит, что он или Брехт не видели их вдвоем за то время, что она находится в Сиэтле. А раз так, то они без труда выяснят, чем занимается ее приятель.

Трои прав — она должна быть осторожна.

* * *

Кора Маркар открыла входную дверь и приветствовала Мэгги так, словно после многолетней разлуки встретилась с родной племянницей.

— Как давно мы не виделись, дорогуша, — восклицала она, стискивая ее руку, и потом, обняв за талию, повела в гостиную. — Ну как вы?

Мэгги предпочла не уточнять, что они не виделись всего сутки.

— Какое чудное на вас платьице, — сделала она комплимент миниатюрной сухонькой хозяйке, так и не поняв после продолжительного обмена любезностями, Кора перед ней или Нора. — Оно новое?

— Это старье?! — Кора захихикала, разглаживая воображаемые морщинки на цветастом хлопке. — Я его донашиваю за Норой, ей оно мало.

То, что у близнецов разные размеры, было даже смешнее, чем появление в дверях Норы в точно таком же наряде.

— Надеюсь, что моя сестрица еще не успела прожужжать вам все уши, сказала Нора. — Все старухи ужасные болтуньи.

— Ну что вы, ни в коем случае, — возразила Мэгги.

— Слава Богу, — улыбнулась Нора. — Как вы поживаете, деточка? Мы так давно не виделись, правда?

Кора проследовала за ними в кабинет.

— Мы должны были пригласить вас позавтракать с нами, — начала она, что-то я не припомню, кажется, вы говорили, что обычно не завтракаете?

Не успела Мэгги открыть рот, как Нора сказала:

— Конечно, нам надо было договориться заранее, потому что сегодня мы уже наелись овсянки и у нас нет места.

Мэгги с трудом удержалась от смеха.

— Яйца мы едим не каждый день, — вступила в разговор Кора. — От них повышается холестерин, вы, разумеется, слышали. У Норы он сейчас выше, чем у меня, поэтому ей приходится каждый раз думать, прежде чем положить что-нибудь себе в рот.

— Доктор говорит, что у меня организм, как будто мне двадцать, огрызнулась Нора.

— Да, и, значит, тебе давно пора вернуть его той, кому он принадлежит, пока розыск не объявили.

Усадив Мэгги на бархатный диванчик, Нора прошептала ей на ухо:

— Не обращайте на нее внимания. Она немного не в себе. Разволновалась, потому что вы пришли к нам.

Откашлявшись, Мэгги решила приступить к делу.

— Может быть, мы вернемся к тому, о чем говорили вчера? Это было необыкновенно интересно.

— Да, да, очень, очень интересно, — закивала Кора, — о чем это мы вчера говорили?

Для начала Мэгги решила начать с того, что, как ей казалось, непременно подведет их к интересовавшей ее теме.

— Вы рассказывали мне о женщинах из порта, — напомнила она.

Нора недовольно поджала губы.

— Ax да, об этих безобразницах. Они вели себя ужасно неприлично.

Кора покачала головой.

— То, что ты говоришь, совсем не современно. Мэгги решит, что ты выжила из ума.

— Чепуха. У меня совершенно ясная голова. Кора захихикала.

— Только мозги давным-давно заржавели. Так о чем это вы спрашивали, милочка?

— Мое имя Мэгги, — осторожно поправила старушку Мэгги. — А говорили мы о женщинах из порта. — Она открыла свою тетрадку. — Я заметила, что на карте, которую вы мне показывали, их дома не указаны.

— Боже, конечно, нет, но неужели вы думаете, что это мешало мужчинам находить их? — удивилась Нора.

— Они открывали свои заведения там, где было удобнее всего находить клиентов, — объяснила Кора. — И потом, так им было проще, если понадобится поменять место.

— Значит, постоянно действующих публичных домов не было?

Нора покраснела, услыхав, как Мэгги употребила неприличные с ее точки зрения слова.

— Нет, несколько было. Например, один итальянский — как там звали хозяйку, Кора?

— Можно подумать, что я ее знала лично, — фыркнула Кора.

— А я и не говорю, что ты ее знала.

— Но ты намекаешь именно на это.

— Случайно не Ганнечини? — подсказала Мэгги, вспомнив историю Чэннинга про некую мадам, которую он рассказал, когда они впервые спускались под землю.

— Да-да, именно так, — подтвердила Кора, — она была красивая, я помню.

— Ты только что сказала, что не была с ней знакома, — напомнила Нора.

— Но я слышала о ней. О ней говорил весь Сиэтл. По-моему, она преуспевала, хотя занятие у нее было малопочтенное.

— Но почему власти не мешали ей, раз ее было легко найти? — спросила Мэгги.

— О, у нее были связи, — объяснила Нора, — такие, как она, занимались своим ремеслом столько, сколько хотели.

— Если есть связи, — пояснила Кора, — можно совершить убийство или устроить любой скандал…

Мэгги от волнения сжала кулаки.

— Я вспомнила… — начала она.

— О чем, дорогая?

— О том скандале в Линкс-Бэй. Вы говорили… Помните? Ну, когда там… Мэгги сделала вид, что ищет подходящее слово. — Ну, как это сказать? Так и вертится на языке…

— Об адюльтере? — подсказала Кора и тут же смутилась.

— Если бы тут сейчас была мама, — резко сказала Нора, — она бы заставила тебя прополоскать рот водой с мылом.

Вдохновленная тем, что наконец-то навела их на нужный след, Мэгги осторожно продолжала:

— Конечно, не зная подробностей… Нельзя ни о чем судить однобоко.

— Вы правы, — согласилась Нора, — но вы можете представить, что за чудовище был этот человек, если с ним не могла жить его собственная жена!

— Не уверена, что я смогла бы жить на острове.

Крутом одна вода. Чувствуешь себя как в тюрьме. И куда же она ушла? спросила Мэгги.

— К своим, — ответила Нора. — Он, конечно, не желал отпускать ее просто так. Буквально тянул за волосы обратно.

— Нора преувеличивает, — вступила в разговор Кора. — Я слышала, что он вел себя очень прилично, как джентльмен.

Нора тяжело вздохнула.

— Жалко только ребенка. Бедняжка. Вот уж где настоящее преступление.

Глава 22

Мэгги от удивления застыла с полуоткрытым ртом:

— А при чем же здесь ребенок?

Кора посмотрела на нее с подозрением.

— Но я думала, что вы знаете.

— У меня голова лопается от фактов и цифр, которые стали мне известны с тех пор, как я занимаюсь моим исследованием. — Иногда бывает трудно свести все воедино, вот я и запуталась.

— Бывает, со всеми бывает, хотя с некоторыми чаще, чем с остальными. Легкий кивок в Норину сторону означал, что более всего это относится именно к ней.

— Я бы ни за что не хотела оказаться на месте мальчика, — пробормотала Кора, — разрывается между двумя…

— Нельзя не пожалеть малыша, — сказала Мэгги, надеясь, что загадочный мальчик пребывал в том возрасте, когда его еще можно было так назвать.

— Мальчик много понимал, — сказала Кора, — куда больше, чем полагали взрослые. Недаром он столько времени держался на расстоянии от отца…

— Нельзя сказать, что он очень уж любил мать, — вмешалась Нора. — Я лишена предрассудков, но когда женщина пренебрегает своим долгом и убегает с каким-то…

Нора покачала головой:

— Плохо, когда люди не могут сесть и спокойно все обсудить, правда?

— Ну, бывают случаи, когда это совершенно исключено, — ответила Мэгги, сама удивляясь тому, как ей удается поддерживать беседу, не имея даже малейшего представления, о чем идет речь.

— Разумеется, в наше время, — сказала Кора, — никому и в голову не придет осуждать подобное поведение. Да, теперь все иначе — все.

— Времена меняются, верно? — Мэгги попыталась нащупать след, чтобы уточнить, о каком времени идет речь. — Дайте-ка вспомнить, это должно было быть примерно…

— Хотите какао, детка? — предложила Кора. — Мы можем повспоминать еще о бесстыдницах из порта.

— Мы уже пили какао, — сказала Нора, — но у нас есть чудесный «Эрл Грей». Вы любите чай, Эта?

— Мэгги, начинается на «М», бестолковая, — поправила сестру Кора. — Будет просто прекрасно, если ты заваришь нам чайку, Нора, раз ты все равно бездельничаешь.

Оставшись ненадолго с одной из сестер, Мэгги снова заговорила о скандале в Линкс-Бэй.

— Он, наверное, очень тяжело переживал уход жены, — заметила она.

— Кто переживал, дорогая?

— Ну, муж.

— Господи, еще бы! А потом, когда она так позорно явилась назад, будто ничего не случилось! — Наклонившись, Нора сжала запястье Мэгги и зашептала ей на ухо:

— Он вел себя очень прилично, так думают почти все в городе. Тем более, что ребенок был очень на него похож.

— И что же с ним случилось? — поспешила поинтересоваться Мэгги. — Я имею в виду с ребенком? Как вы думаете?

— Я? — Пожилую женщину озадачил ее вопрос. — Видите ли, милочка, это, конечно, меня не касается, но я просто не представляю себе — на что она надеялась? Я-то считаю, что Гомер поступил просто как святой, такую он проявил терпимость. Думаю, любой другой мужчина на его месте свернул бы ей шею, чтобы покончить со всем этим раз и навсегда.

— Извините, а кто такой Гомер? Кора захохотала.

— Что у вас с головой, детка? Мы говорим о несчастном все утро! Ай, ай, ай — вы заразились от Норы.

* * *

— Я терпеть не могу никого поучать, — заметил Трои, когда Мэгги рассказала ему по телефону об откровениях сестер Маркар, — но я же тебе говорил, что от них ничего путного не добьешься.

— Нет, что-то в том, что они говорили, все же есть, — на желала сдаваться Мэгги. — Они обе наперебой болтали об одном и том же, и мне все это показалось чертовски достоверным.

— Очень похоже на сюжет кинофильма, из тех, что обычно показывают поздно вечером. Или даже на мыльную оперу.

— Но мы можем по крайней мере проверить.

— Как я понимаю, у персонажа по имени Гомер нет фамилии.

— Фамилия и не нужна, — возразила Мэгги. — Они могли говорить только о Диреке.

— Гомер — Дирек. Дирек — Гомер. Ты права, звучит похоже, — поддразнил ее Трои.

— Я серьезно.

— Да, но, по-моему, ты кое о чем забыла.

— О чем именно?

— Чэннинг никогда не был женат, насколько мне известно.

— А что, если был? Может, это продолжалось совсем недолго, и жена захотела уйти, а он не давал, и она…

Трои удивленно присвистнул.

— У тебя разыгралось воображение. Кажется, я сейчас услышу, что Брехт его любимое и долгожданное дитя.

— Очень смешно.

— Слушай, Мэгги, история потрясающая, но мне кажется, тебя она сбила с толку. Кроме того, какое все это имеет отношение к твоему отцу?

— Хорошо, погоди еще минутку.

— Только потому, что я не могу тебе ни в чем отказать.

— Чэннинг разыгрывает что-то вроде шахматной партии.

— Допустим.

— А что, если он решил с кем-то поквитаться и использовал шантаж. Разве он позволил бы просто так, чтобы подобные сплетни попортили ему репутацию?

— Зато это делает его загадочнее, а это кажется некоторым женщинам весьма привлекательным, правда?

Мэгги вспомнила о том, как действовало на нее обаяние миллионера.

— А что, если, допустим, моему отцу стало известно что-то о прошлом Чэннинга? То, чего он не должен был знать. — Про себя она повторила то, что было написано в последнем письме Клейтона Прайса. — Возможно, Чэннинга это не устраивало?

Трои слушал ее с сомнением.

— Не думаю, что семейная склока и даже неустановленное отцовство могли послужить причиной хладнокровного убийства…

— Но ведь нельзя исключить такую возможность полностью.

— О да, в наше безумное время возможно все.

* * *

К тому времени, когда Мэгги и Чэннинг добрались до причала на Линкс-Бэй, небо затянуло облаками, которые нагнал северный ветер.

— Скайсет приготовит все сама, — сообщил миллионер, когда бородатый шкипер заглушил мотор. — До вечера вы свободны.

— Что бы вы без нее делали? — задала риторический вопрос Мэгги.

Как ни странно, Чэннинг ответил:

— Надеюсь, мне никогда не доведется этого узнать. Она добрая женщина.

Искренность, прозвучавшая в его словах, еще больше озадачила Мэгги, и без того удивлявшуюся отношениям этих людей.

— Наверное, она тоже вас любит?

— Любит? — переспросил Чэннинг. — Куда это вы клоните, мисс Прайс?

— Никуда. Вам показалось.

Чэннинг нахмурился.

— Нет, не показалось, — сказал он. — И поверьте, ваши догадки до того нелепы, что дальше некуда.

Чэннинг скрылся за дверью своего кабинета. Мэгги, надев джинсы и свитер, решила не сообщать ему, что отправляется прогуляться. Зачем отрывать его от занятий, когда за ее действиями все равно наблюдает, если не он сам, то его телохранитель.

Небо над материком стало свинцовым и явно угрожало раскинувшемуся под ним городу дождем. С минуту Мэгги колебалась, решая вернуться ей за зонтиком или рискнуть промокнуть. Выбрав последнее, она медленно побрела по дорожке в сторону западной части острова, размышляя о том, что услышала на Куин-Энн-Хил.

Понимая, что Трои Маккормик обязан считаться только с фактами, Мэгги все же не могла смириться с тем, что он так упорно отвергает все ее теории. Даже его обычное «я проверю» после того, как она вешала трубку, оставляло у нее ощущение, что он всего лишь хочет отделаться от нее.

Конечно, она и сама сумеет до многого докопаться. Раз Чэннинг предоставил ей свободу, поручив собрать как можно больше материала о прошлом Сиэтла, то что мешает ей, работая в библиотеках, покопаться заодно и в биографии ее хозяина. А если Трои безразличен к скандальным слухам, то ему не обязательно говорить об ее дополнительном расследовании до тех пор, пока она не сумеет преподнести ему что-нибудь посущественнее.

Довольная тем, что ей удалось составить план действий, Мэгги не сразу заметила, как фигура в плаще, мелькнув между деревьями, заспешила вниз по склону.

Глава 23

Мэгги с трудом удержалась, чтобы не броситься следом, опасаясь выдать себя.

Мягкая земля приглушила ее шаги, когда она осторожно пробиралась под низкими ветками между огромными кустами папоротника. Мэгги остановилась, чтобы перевести дух, и, еще раз взглянув на небо, увидела, что просветов совсем не осталось, а тучи почти касаются верхушек деревьев.

Желание узнать что-нибудь новое пересилило опасение промокнуть и, поежившись от прохлады, Мэгги пошла вдоль потемневшей лесной опушки. Возможно, человек, которого она преследовала, что-то почувствовал, но, не оглядываясь, продолжал идти по тропинке, судя по всему, хорошо ему знакомой.

Мэгги почему-то казалось, что перед ней женщина, хотя такой стремительной и легкой походкой вполне мог идти молодой человек.

Может быть, индеец — тот самый, только на этот раз не в бейсбольной кепке?

Хотя Трои не придал большого значения ее рассказу об индейском юноше, которого она видела на площади Пионеров, его испуганное лицо до сих пор стояло у нее перед глазами. С того первого дня Мэгги его больше не видела, но навязчивая идея, что он шпионил за ней, не оставляла ее.

Она, правда, не могла понять, как мог кто-то пробраться на остров.

«Вы можете не бояться, что встретите здесь змею или дикого зверя. Им не добраться сюда с материка», — сказал Чэннинг.

А люди? Ясно, что если кому-то и удалось здесь оказаться, то долго скрываться он не сможет. Чэннинг или Брехт быстренько им займутся.

Теперь в тишине ясно слышалось журчание ручейка. Мэгги увидела, как тот, за кем она наблюдала, ловко перепрыгнул через него. С удивлением она заметила, что в руках человек держит букет цветов. Она снова ускорила шаг, окончательно заинтригованная тем, что увидела.

Крупные капли дождя упали на листья ежевичных кустов. Не менее проворно, чем тот, за кем она следовала, Мэгги перебралась через ручей и застыла на месте, потому что человек остановился и опустился на колени, будто собирался молиться. Кусты мешали Мэгги все как следует разглядеть, а подойти ближе она не решалась.

Справа, под кедром, она увидела невысокую, сложенную из камней горку. Если бы ей удалось пробраться туда, то, пригнувшись, она сумела бы лучше разглядеть, что делает загадочный незнакомец. «Осторожно, — сказала она себе, — главное, осторожно».

Не успела она сделать и шага, как голос с характерным акцентом, раздавшийся прямо за ее спиной, заставил ее окаменеть.

— Вы ведете себя неразумно, мадам, — сказал Брехт.

* * *

Дирек Чэннинг поглядел на нее поверх стола, подобно директору школы, который не знает, как поступить со способным, но не поддающимся воспитанию прогульщиком.

— Вы с Брехтом то и дело сталкиваетесь на узкой дорожке, — сказал он после того, как Мэгги изложила ему свою версию.

— Не думаю, что у него была необходимость вытаскивать пистолет и пугать меня до полусмерти.

— Да, он немного перестарался, — согласился Чэннинг, — но с его точки зрения вы переступили границу дозволенного. Пошли туда, куда вам не следовало ходить.

— В таком случае, может быть, вы протянете желтые канаты, чтобы обозначить дозволенную территорию, — сердито сказала Мэгги. — Я полагала, что имею право гулять, где мне нравится.

— В разумных пределах.

— То есть?

— То есть именно то, что вы слышали.

— В таком случае, не могли бы вы мне заранее сказать, где у вас тут зарыты скелеты, чтобы я на них случайно не набрела.

Кивком головы Чэннинг приказал Брехту удалиться из комнаты.

Мэгги решила первой пойти в атаку, чтобы не показать волнения.

— По-моему, вам следует объяснить мне, в чем дело.

— Простите, но мне не кажется, что я обязан что-то объяснять тому, кто явно не прав.

— Я полагаю, что оказываю вам любезность, — ответила Мэгги.

— О, интересно, и почему же вы так полагали?

— Я была уверена, что кроме нас на острове никого нет.

— Вы сделали абсолютно верный вывод.

— Да, но сегодня я убедилась в обратном.

— Поскольку, как вам показалось, вы кого-то заметили.

Мэгги почувствовала, что вот-вот выйдет из себя.

— Но я действительно видела кого-то чужого.

— И решили, что он опасен?

— А что бы решили вы на моем месте? — поинтересовалась она, отметив про себя, что Чэннинг говорит о незнакомом человеке в мужском роде.

— Увидев человека с букетом цветов?

— Но я заметила цветы, только когда подошла совсем близко.

— Ну просто Нэнси Дрю — девушка-детектив, — ехидно сказал Чэннинг. Большинство женщин предпочло бы не вмешиваться.

— Я же сказала, что хотела вам помочь.

— Ну что ж, зато вы убедились, что Брехт держит ситуацию под контролем.

— Значит, вы не отрицаете, что здесь кто-то был?

Чэннинг заговорил с ней так холодно, что, наверное, ей было бы легче, если бы он на нее накричал:

— По-моему, мы исчерпали тему, Мэгги. В будущем я бы предпочел, чтобы вы гуляли там, где вас видно из дома.

— Как заключенная?

Чэннинг помолчал, словно раздумывая, как лучше ответить.

— Нет, — наконец сказал он, — как женщина, к которой я отношусь не безразлично и не хочу, чтобы она пострадала от собственного любопытства.

* * *

Сумей Мэгги найти благовидный предлог, чтобы избавить себя от предстоящего званого вечера, она бы непременно им воспользовалась. Разъяренная замечанием Чэннинга, она решила, что непременно вернется на лесную поляну, откуда ее вынудили уйти, и меньше всего ей сейчас хотелось томиться от скуки в обществе коллег Чэннинга, наверняка столь же самонадеянных, как и он сам. Оставалось надеяться, что они быстро отобедают и уйдут не поздно.

— Значит, вы и есть ассистентка Чэннинга, о которой мы так много слышали! — сказал круглолицый мужчина, приветливо улыбаясь и тряся ее руку. Мэгги решила, что, если бы не очки, его жизнерадостная физиономия вполне могла бы украшать плакаты, пропагандирующие здоровый образ жизни. — Пит Барстоу, представился он.

— Мы с Чэннингом старые друзья. — Мэгги сразу заметила элегантную женщину с азиатским лицом, которой Барстоу помогал снять пальто. — Моя жена Лин-Мэ, сказал он, — а это — Твилар Зарзи, о котором, я уверен, вы слышали.

— Простите, я не разобрала имени, — сказала Мэгги, когда третий гость худощавый человек с тонкими чертами и надменным выражением лица — склонился над ее рукой.

— Твилар Зарзи, — повторил худощавый человек, расплываясь в беззубой улыбке, весьма неожиданной для столь холеного и элегантного господина. «Экспортная компания Зарзи» — может быть, слышали?

— О, ну конечно, — соврала Мэгги, поняв по тому, как взглянул на нее Чэннинг, что этого требует протокол. — Очень приятно познакомиться лично.

Зарзи засиял от удовольствия.

— Мы все успели промокнуть, пока дошли от причала до дома, — сказала Лин-Мэ.

— Не беспокойтесь, — успокоил ее Чэннинг. — Мэгги развесит ваши плащи в прихожей, и, пока мы обедаем, они просохнут.

— Разрешите, я помогу, — предложил Зарзи, — мне бы не хотелось, чтобы пострадало ваш? красивое платье. Оно шелковое?

Озадаченная и в то же время приятно удивленная вниманием нового знакомого, Мэгги повела его в расположенную возле черного хода комнату с кафельными стенами, которая служила одновременно прачечной и местом, где хранились зонтики и галоши.

— Сказочный дом, — заметил Зарзи. — Вам, наверное, нравится здесь жить?

— Я приехала на лето, — поспешила ответить Мэгги, чтобы Зарзи не подумал, что ее договор с Диреком Чэннингом носит долговременный характер.

— Но, может быть, Чэннинг уговорит вас остаться, — ответил он. — Он очень вами доволен.

— Спасибо за добрые слова.

— По-моему, я не сказал ничего нового для вас. — Он взял вешалку. — Так вы из Бостона?

Мэгги не сразу поняла, о чем он спрашивает. Ее внимание неожиданно привлек вымокший плащ, который кто-то уже успел повесить сюда.

Глава 24

Зарзи, кажется, не заметил, что она не отвечает.

— У нас с вами много общею, — сказал он Мэгги не могла оторвать глаз от не успевшей просохнуть темной накидки.

— Вы тоже из Бостона? — рассеянно спросила она.

Зарзи засмеялся.

— Нет, но два отделения моей фирмы находятся именно там. Возможно, вы слышали…

Пока они возвращались в гостиную, где были поданы аперитивы и закуски, он успел подробно рассказать Мэгги о том, чем занимается.

— Как вам понравился Сиэтл? — поинтересовалась Лин-Мэ, когда Мэгги села рядом с ней на диван.

— Я еще не успела как следует осмотреть город. Было много работы.

Барстоу недовольно покачал головой.

— Ох, Чэннинг, Чэннинг — держит целыми днями красивую девушку под землей. Пора выпустить ее наружу, она должна все сама увидеть и испытать множество приключений.

— Вот приключений как раз у нее узко было предостаточно, — ответил Чэннинг, подмигивая Мэгги.

Разговор зашел о последнем приобретении Зарзи — текстильной фабрике, и Мэгги успела как следует рассмотреть гостей Чэннинга, думая о том, существуют ли между этими людьми какие-то отношения, кроме профессиональных. Замечание Барстоу о том, что их с Чэннингом связывает старая дружба, показалось ей любопытным, и она несомненно нашла бы, о чем с ним поговорить, если бы они остались наедине.

С виду Барстоу был лет на десять старше жены, а его комплекция свидетельствовала о том, что он не равнодушен к еде и безразличен к проблемам здоровья и долголетия. Монашескую тонзуру обрамляла узкая полоска волос, казавшихся слишком темными для человека с очень бледной кожей. Мэгги решила, что ему далеко за пятьдесят. Впрочем, не исключено, что годы работы в городском совете состарили этого человека преждевременно. То, что этот непривлекательный мужчина женат на такой стильной женщине как Лин-Мэ, подтверждало старую истину — противоположности часто притягивают друг друга.

За время недолгого общения с Зарзи в «сушилке» она узнала, что Лин-Мэ заместитель директора «Эмеральд Гэлери» — одного из самых лучших музеев Сиэтла, известного своим собранием китайского искусства. Хотя у жены Барстоу была высокая прическа, она едва доставала Мэгги до плеча, но держалась Лин-Мэ с таким достоинством, что казалась высокой. Она глядела на Мэгги с нескрываемой симпатией, и той начинало казаться, будто эта приветливая женщина — хозяйка дома. Только сейчас Мэгги поняла, как ей не хватало женского общества все время, что она находилась на Северо-западном побережье.

Но все же, пожалуй, больше всех заинтересовал ее Твилар Зарзи. Этот одетый в смокинг экспортер то и дело превращался из изысканнейшего джентльмена в игрового щенка. Казалось, на его худом теле нет ни грамма мяса; возраст его было трудно определить, но он был явно старше Чэннинга, и в то же время вел себя так, что выглядел моложе чинного Барстоу. Даже от Чэннинга не укрылось то, с каким вниманием отнесся он к Мэгги, пускаясь в длинные терпеливые объяснения каждый раз, когда разговор заходил о чем-то, что, как ему казалось, может быть, не понятно ей, хотя и известно всем присутствующим. «Возможно в нем ей удастся найти союзника, но пока, — решила Мэгги, — об этом судить рано».

— За новое предприятие! — сказал Чэннинг, поднимая бокал.

— Достаточно обо мне, — возразил Зарзи, мне куда интересней услышать о том, что вы нашли там, внизу.

Теперь пришла очередь Чэннинга похвастаться своими успехами.

— Я, кажется, уже говорил, что мы надеемся добраться до Мэрион-стрит к концу лета. Барстоу даже присвистнул от удивления.

— Так далеко на север? Неужели правда?

— Когда речь идет о восстановлении истории города, ни один камень не способен преградить нам путь.

— Дирек знает, что делает, — закивал Зарзи. — Это действительно очень любопытно. А эта история с проститутками…

— Мэгги сейчас как раз этим занимается, — перебил его Чэннинг, в голосе которого чувствовалась гордость, которой он не мог или не хотел скрывать. Пусть расскажет сама.

— Я же здесь новенькая. — Мэгги удивилась. Чэннинг очень хотел выставить ее в выгодном свете перед своими друзьями.

— Не слушайте ее, — возразил он, обращаясь ко всем. — Эта девушка знает куда больше, чем хочет показать.

— Вы меня переоцениваете, — ответила Мэгги, прекрасно поняв его намек.

— Нельзя переоценивать то, что по-настоящему ценно, — заметила Лин-Мэ. Насколько мне известно, проекту Чэннинга не хватало именно женской интуиции. Расскажите, пожалуйста.

Барстоу иногда замолкал, чтобы промокнуть рот салфеткой, перемежая рассказы из истории Сиэтла кусками жаркого по-лондонски.

— Иеслер-уэй назывался прежде Милл-стрит, — объяснил он.

— Сюда на волах свозили бревна на фабрику Иеслера, расположенную в низине.

— Поэтому улицу еще называли Воловьей дорогой, — добавила Лин-Мэ. Барстоу тяжело вздохнул, — Вечно она испортит все удовольствие.

— Значит, вот откуда произошло название? — удивилась Мэгги. Барстоу кивнул.

— Сколько раз все переименовывали, а Воловья дорога осталась. И еще она отделяла территорию Дока Мэйнарда и Карсона Борена, причем южную часть жители города предпочитали не посещать в одиночку в ночное время.

— Если, разумеется, кто-то не искал приключений намеренно, — уточнил Зарзи.

— Должен заметить, что за последние сто лет мало что изменилось, — сказал Чэннинг, вероятно, имея в виду контраст между новыми районами с их высокими современными домами и протянувшимися вдоль берега старыми приземистыми зданиями, где находились в основном старые кинотеатры и бары с сомнительной репутацией.

— Я не считаю справедливым, что вашей ассистентке приходится находиться в основном именно там, — заключил Зарзи, кладя руку на спинку стула, на котором сидела Мэгги.

— Ну-ну, с нее-то мы не спускаем глаз, — заверил его Чэннинг.

Мэгги хотела ответить, но в столовую вошел Брехт и, достав из кармана записку, протянул ее Чэннингу.

— Прошу простить меня, — сказал Чэннинг, поднимаясь. Если то, что он прочитал, и взволновало его, то на лице его это не отразилось. — Пожалуйста, продолжайте обедать.

Брехт четко проследовал за ним.

— Вам он не слишком симпатичен, да? — поинтересовался Зарзи, когда хозяин и слуга удалились.

— О ком вы, простите? — не поняла Мэгги. Сидевшая напротив них Лин-Мэ негромко пилила мужа за то, что тот, с ее точки зрения, съел слишком много картошки во фритюре.

— О Хельмате, — пояснил Зарзи, — хотя вы, наверное, называете его Брехтом?

Удивившись, что у этой странной личности есть еще одно имя, Мэгги спросила:

— Неужели это заметно?

— У большинства людей он вызывает именно такую реакцию, говоря откровенно… Бесстрастен и холоден, как рыба.

— Верно.

— Хотите еще овощей? — прервал их беседу Барстоу, уже успевший очередной раз наполнить свою тарелку.

— Пит…

— Ты не должна ругать меня за то, что я ем овощи, Линии, — возмутился он. — Мой организм нуждается в витаминах.

— Нет, нет, спасибо, — отказался Зарзи, когда Барстоу повторил еще раз свой вопрос и, обратившись к Мэгги, попросил ее повторить то, что она сказала.

— При нем мне становится не по себе. Ведь каждый раз он появляется именно в тот момент, когда его меньше всего ожидаешь увидеть.

— Да, но вы должны понять, что он предал. Чэннингу безгранично. Такое не часто бывает в наше время.

— И чем вы это можете объяснить?

— Преданность Брехта?

Мэгги даже разволновалась от предвкушения того, что она сейчас узнает о Чэннинге.

— Ведь деньги позволяют выбирать, почему же он нанял именно Брехта?

— Видите ли, дорогая, вам следует немного разобраться в хронологии, сказал Зарзи. — Дело в том, что Брехт нанял Дирека первым.

Глава 25

Похоже, Зарзи доставила удовольствие ее растерянность.

— Я вас удивил? — поинтересовался он.

— Мягко говоря, да.

— Наверное, нам лучше продолжить этот разговор в другой раз. — Лин-Мэ прекратила сражение с супругом и, судя по всему, была готова принять участие в общей беседе. — Вы выбираетесь куда-нибудь во время ленча? — поинтересовался Зарзи. — Или берете с собой сандвичи и питаетесь под землей вместе со всеми?

Мэгги рассмеялась.

— Знаете, я стараюсь использовать любую возможность, чтобы выбраться наружу и глотнуть свежего воздуха.

— Значит, договорились. Вы уже были в «Тихоокеанском крабе»? Лучший способ полюбоваться видом на Элиот-Бэй, не замочив ног.

— Звучит заманчиво, и вы уже сейчас можете выбрать день?

Появление Чэннинга помешало Зарзи ответить.

— Надеюсь, новости хорошие? — спросила Лин-Мэ, когда хозяин занял свое место. — Ничего особенного, просто несколько неотложных звонков. Кое-какие изменения на бирже, — ответил Чэннинг, — но я, наверное, пропустил что-нибудь интересное?

— Твилар тут пытается ухаживать за твоей ассистенткой, — улыбнувшись, сказал Барстоу, за что получил от Лин-Мэ легкий удар локтем в бок.

Чэннинг удивленно вскинул бровь.

— В самом деле?

— Но она же не обязана получать у вас на это разрешения, — ответил Зарзи. — И потом, мне кажется, что вы ее плохо кормите. Не возражаете, если я приглашу ее позавтракать в хорошее место?

— И вы говорите так, не успев доесть жаркое Скайсет? Моя экономка будет огорчена.

— Я сам поговорю с ней и все объясню, — не унимался Зарзи, — кроме того, это будет только после того, как я вернусь из Анкориджа. В крайнем случае, я приглашу и вашу экономку. Тем более, что ей одной нравятся мои шутки.

— И когда же вы отправляетесь к эскимосам? — поинтересовался Борстоу.

— Послезавтра, если комиссия не соберет срочного совещания.

— Это, наверное, очень увлекательное путешествие, — предположила Мэгги, и сколько же вы там пробудете?

— Две недели, — ответил Зарзи. — Я позвоню вам, как только вернусь, и мы договоримся о встрече.

* * *

Две недели. Растерянность, которую ощущала Мэгги, не находя ответов на вопросы, которых становилось все больше и больше, возрастала, и, если бы Твилар сказал два месяца… или два года, она бы не удивилась. Трои, разумеется, напомнил бы ей сейчас в очередной раз, что стоящее дело требует терпения, или сказал бы, что характер взаимоотношений Чэннинга и Брехта никак не связан с данным делом.

Компания перешла в гостиную пить кофе, а Мэгги с трудом заставляла себя принимать участие в общей беседе. Что-то еще из того, что она услышала от Зарзи, — до того незначительное, что она сразу не обратила внимания, — не давало ей теперь покоя. Раздосадованная тем, что теперь ей придется дожидаться его возвращения целых две недели, она соображала, как ей вернуться к тому, о чем они говорили, чтобы этот человек не заподозрил что-то неладное.

— Я не уверена, что проект перестройки не создаст новых проблем, в дополнение к уже существующим, — говорила Лин-Мэ.

— А как насчет рабочих мест? — возражал ей муж. — Многие нуждаются в работе.

— Да, но необходимы квалификация и жилье, кроме того, люди должны иметь информацию.

— Точно такие же проблемы и в столице Калифорнии, — вмешался Чэннинг. Старую часть города отреставрировали, и все временные рабочие переместились в деловую часть города.

— Прямо под нос к властям, — заметил Барстоу, — и ничего страшного не произошло. У нас сложности с индейцами — их согнали с места, и деваться им некуда.

— А в туннели они по-прежнему забираются? — обратилась Лин-Мэ к Чэннингу, — последний раз вы говорили, что вас это беспокоит.

Мэгги неожиданно насторожилась.

— Кливленд поймал нескольких, — ответил Чэннинг. — Обычно они безобидны. Чаще всего это подростки, которые ищут новое место, чтобы побаловаться наркотиками.

— Еще одна причина, почему вы должны быть осторожны, — предостерег Мэгги Твилар.

— Меня беспокоит, что в один прекрасный день кто-нибудь из них заберется туда, где пока нет укреплений, и тогда нас отдадут под суд.

— А вот меня беспокоит, что завтра в восемь утра я приду на Совет директоров совершенно не выспавшись, если мы с Питом сейчас же не отправимся домой, — подвела итог Лин-Мэ, взглянув на часы. — Вы не обидитесь, Дирек?

— Как я понимаю, это относится и ко мне, коли нам предстоит плыть в одной лодке. — Зарзи встал и, немного потянувшись, выпрямился.

— Чэннинг, вы, как всегда, превзошли себя.

— Похоже, завтра гора будет видна, — сказал Барстоу, прислушиваясь к тому, что происходит за окном. — Мэгги взглянула на него.

— Я вижу, вы не обучили девушку нашему местному диалекту, — обратился он к Чэннингу.

«Гора будет видна» — объяснила Лин-Мэ, — означает, что день будет ясным. Если Пит не ошибается, дождь кончился…

— Ну, разумеется, кончился, — подтвердил Барстоу, — не меньше часа назад.

— Я принесу ваши плащи, — предложила Мэгги, надеясь, что Зарзи снова пойдет с ней. Но Чэннинг, к ее великому огорчению, расспрашивал его о предстоящем путешествии на Аляску. Раздосадованная тем, что время и возможность остаться с Зарзи наедине упущены, Мэгги неторопливо побрела в «сушилку», надеясь что-нибудь все же придумать.

И правда, в последний момент ее осенило. Когда она вернулась, неся в руках одежду гостей, аккуратно подведенные брови Лин-Мэ поползли вверх от удивления.

— Простите, но это не мое, — сказала она, указывая на темную накидку, которую держала в руках Мэгги.

Мэгги притворилась, что смущена.

— Простите, я задумалась и взяла не то.

— Слушай, Линни, — обратился к ней Барстоу, — не отказывайся, ты можешь создать новый стиль в моде — «Рыцарь из Чайна-тауна».

— Не думаю, что владелец охотно расстанется с такой удобной вещью, правда, Дирек?

Хотя лицо Чэннинга оставалось совершенно спокойным, глаза его сердито поблескивали, и ото не укрылось от Мэгги.

— Не знаю, — сухо ответил он.

— Сейчас все исправлю, я мигом, — сказала Мэгги, выскакивая из комнаты. Она сумела доказать Чэннингу, что тот, кого она видела в лесу, не только на самом деле существует, но и живет у него в доме.

— Надеюсь, мы скоро увидимся, — обратилась к Мэгги Лин-Мэ, когда она принесла ей плащ. — Заходите ко мне в музей, когда будет свободное время. Я приготовлю для вас интересные книги.

— Только обязательно прихватите парочку сумок с крепкими ручками, посоветовал Барстоу. — У этой дамы громадная библиотека.

Зарзи поцеловал Мэгги руку.

— Жду вас на ленч после моего возвращения с Аляски, — напомнил он. — Не забудьте!

— Да, кстати, вы ведь, кажется, хотели, чтобы я что-то передала Скайсет? напомнила ему Мэгги. Зарзи посмотрел на нее озадаченно. — Ну что-то, о чем вы упомянули за обедом, — не отступала Мэгги, — только я не помню точно, что именно.

Удивившись еще больше, Зарзи сказал:

— Вероятно, нас обоих подводит память.

— Ничего, может, вспомните часа в три ночи, — приободрил его Барстоу, только, пожалуйста, нам в это время не звоните.

— Передайте ей, что обед, как всегда, удался на славу, — наконец сказал Зарзи.

— Обязательно, Твилар, — улыбнувшись, ответила Мэгги.

Глава 26

Только спустя три дня Мэгги смогла рассказать Трою о том, как прошел обед. То ли Чэннинга разозлила ее строптивость, то ли он действительно нуждался в ее помощи, он не спускал с нее глаз, и она не имела возможности связаться с детективом.

— Я волнуюсь, — сказал Трои, — когда ты не звонишь так долго…

Мэгги, не дав ему договорить, заверила его, что всего лишь соблюдает осторожность, к которой он же сам ее призывал.

— Чэннинг следил за мной, как ястреб.

— Знаешь, детка, ты настраиваешь его против себя, вместо того, чтобы выведать то, что нам может по-настоящему пригодиться. Твоя выходка после обеда была чертовски опасной.

— Зато я ему доказала, что права, не так ли?

— Тем, что нашла мокрую накидку?

— Да, это ведь означало, что в лесу на самом деле кто-то был.

— Да он в этом ни минуты и не сомневался, Мэгги. Было бы лучше, если бы ты не подвергала себя ненужному риску.

— Но почему он не мог мне сказать, что это была Скайсет? Простой вопрос простой ответ.

— Потому что такой человек, как Дирек Чэннинг, вообще не считает нужным давать объяснения, — ответил Трои. — Неужели ты до сих пор этого не поняла?

— А что скажешь насчет еще одного моего открытия?

— Какого?

— Ты всегда такой невнимательный? — ехидно спросила Мэгги. — Твилар ведь подтвердил, что Скайсет говорит по-английски, как я и предполагала.

Трои тяжело вздохнул.

— Для начала, я бы не доверял человеку с таким странным именем. Ты уверена, что оно настоящее?

— Ой, оставь. Если бы его звали как-то иначе, неужели он бы переименовал себя в Твилара Зарзи? Такого нарочно не придумаешь.

— Значит, ты хочешь сказать, что полностью доверяешь человеку, которого видела впервые, просто после того, как поболтала с ним за обедом? Он близкий друг Чэннинга, не забывай. Не исключено, что он, например, выписывает твоему боссу подложные чеки, чтобы тот платил меньше налогов.

— Не могут они быть такими уж близкими друзьями, как Зарзи готов поделиться со мной секретами Чэннинга. Он пригласил меня на ленч.

— Знаешь, наверняка можно сказать только одно — у него губа не дура. Сразу разглядел хорошенькую женщину.

— Опять ревнуешь?

— Нет, пока ведь ты не окончательно предпочла его общество моему.

— Но ты, Трои, увы, не все время находишься рядом, — решила не оставаться в долгу Мэгги. — Это ведь ты отправил меня в бандитское логово.

— Тебе палец в рот не клади, Мэгги Прайс.

— Буду считать, что это комплимент…

— Ты его заслужила. Значит, ты считаешь, что Зарзи стоит проверить?

— Не знаю, но я подумала, что тебя не может заинтересовать. Мне показалось, ты считаешь, что ему не стоит доверять.

— Я фараон, Мэгги. Мне не кажется, что человек, который вьется вокруг тебя, как влюбленный комар, и умеет смешить экономок, заслуживает полного доверия.

— И все же это доказывает, — не унималась Мэгги, — что Скайсет говорит по-английски.

— Или что он умеет шутить на языке снохоми. Ей-Богу, Мэгги, ты придаешь слишком большое значение мелочам.

— А по-моему, тебя злит, что я оказалась права. Трои долго молчал, а потом серьезно сказал:

— Даже если ты действительно права, могу я попросить тебя об одолжении?

— О каком?

— Не разговаривай с ней.

* * *

Кен Кливленд подцепил пинцетом сломанную металлическую петлю и принялся разглядывать ее, как будто это был бриллиант.

— Что скажете? — обратился он к Мэгги.

— Похоже на пряжку от ремня.

— Кажется, она побывала в огне, — сказал Кен, осторожно опуская находку в пластиковый пакет, Надо надеяться, что мы не найдем парня, которому в свое время принадлежала эта штука.

Хоть юмор и был мрачноват, Мэгги рассмеялась.

— Такое случается только в романах Стивена Кинга.

За недели совместной работы между ними установились дружеские отношения, несмотря на то, что Мэгги по-прежнему предпринимала попытки выудить у мастера хоть какие-то сведения о гибели его предшественника. По тому, как Кливленд держался с ней, было видно, что он считает ее коллегой, младшим товарищем, и всегда готов охотно поделиться своими обширными знаниями, будь то инженерное дело или археология. Даже когда его шефство над Мэгги формально закончилось, Кен с удовольствием брал ее с собой на участок, вместо того, чтобы оставлять в помещении.

— Представляю, какой огонь бушевал в тот день, — заметил он. — Наверное, все кругом плавилось.

— А кого все же считают виновником?

— Котелок горячего клея и пол, пропитанный скипидаром.

— Выходит, это был поджог?

— Нет. Считается, что несчастный случай. Якобы в столярной мастерской кипящий клей убежал из котелка и загорелся, а пламя мигом распространилось повсюду. Дым валил до того густой, что пожарным было трудно определить, какое именно здание в огне. Известно, что пожар сразу же перекинулся на винный магазин Дитца и Мейера, там взорвались сотни бочонков с виски. — Кливленд достал из заднего кармана носовой платок и вытер с рук грязь. — Вот уж беда так беда, скажу я вам. Беднягам даже нечего было выпить, чтобы забыться после эдакого кошмара.

К концу дня, объяснил Кливленд, территория площадью больше чем сто двадцать акров превратилась в сущий ад. От того, что тут почти полстолетия жили люди, не осталось и следа. Верфи, фабрики, конторы — все было уничтожено. Власти, чтобы предотвратить мародерство, ввели военное положение.

— Конечно, предприимчивый народ сумел извлечь выгоду и из беды, усмехнувшись, закончил свой рассказ мастер. — Портовые девочки, не теряя времени даром, открыли новое заведение, соорудив полотняный шатер. Говорят, на вопрос «как дела?» они отвечали — «в палатке». Несчастье, как это бывает, пошло и на пользу, — уроженцы Элиот-Бэй объединились, чтобы восстановить город. Хотя многие, конечно, не пережив потери, подались к югу, в Орегон и Калифорнию, оставшиеся служили примером стойкости для новых иммигрантов. Кроме того, второй раз город строился на лучшем фундаменте — кирпичном, а не деревянном. Думаю, индейцам было жутко смотреть, как белые люди строят новый город поверх старого.

— Наверное, и их потомкам странно видеть, как площадь Пионеров превращается во что-то совершенно неузнаваемое.

— Верно. Многие из них раньше любили даже спать здесь или в зданиях, что на уровне улиц. Спать и пить самогон. А больше им ничего и не оставалось.

Хотя Мэгги заранее знала ответ, сделав невинный вид, она спросила:

— А сейчас индейцы сюда не забираются? Теперь все закрывается надежно? Кливленд покачал головой.

— Хотелось бы так думать, но дело в том, что мы не знаем, где сколько погребов. Если в доме есть погреб, то стоит раздвинуть прогнившие доски, и вы — внутри. Особенно легко это сделать ребенку.

— Правда?

— Ну да, дети же худенькие. Дело не в том, что они плохие, — просто любопытные. Помню одного, который забирался сюда почти каждый день. Никогда ничего не говорит, сядет и смотрит. Мы даже брали с собой завтраки побольше и оставляли где-нибудь еду, знаете, как кошке или собаке. В общем, мы прозвали его Маугли, легко было представить себе, что его вырастили волки.

— Он и теперь появляется? — спросила Мэгги.

— Гораздо реже, — ответил Кливленд, — и потом босс стал теперь куда строже насчет этого — слишком опасно.

— Да, — кивнула Мэгги, — я понимаю.

— Раньше, лет пять назад, или около того, мальчишка просто не вылезал отсюда. Мы не могли от него избавиться. Наверное, теперь ему стало не интересно. Знаете ведь, какие нынешние дети — им нравится только то, что шумит, стоит денег или имеет отношение к сексу.

От Мэгги не ускользнуло, что Кливленд упомянул о событиях пятилетней давности. Пять лет минуло с тех пор, как не стало отца. Трои, несомненно, счел бы ее идею несостоятельной, но все же не исключено, что свидетель несчастья существует.

Глава 27

— Мэгги! — воскликнула Лин-Мэ, поднимаясь из-за изящного письменного стола. — Вот так сюрприз!

— Ваша секретарша разрешила мне войти, — сказала Мэгги. — Мне, конечно, надо было сначала позвонить…

— Да, к сожалению, сегодня я уже договорилась позавтракать с одним человеком. — Лин-Мэ была явно огорчена.

Мэгги тут же заверила ее, что заглянула на минутку по дороге, успев перекусить в перерыве между работой в туннеле и занятиями в архиве.

— К тому же я в рабочей одежде, — добавила она, неожиданно заметив, как странно выглядят ее джинсы и майка рядом с шелковым красновато-коричневым костюмом Лин-Мэ, удачно дополненным тончайшим кремовым шарфом.

Лин-Мэ рассмеялась.

— Чепуха. Вы будете красивой, даже если наденете на себя бумажный мешок и подпояшетесь веревкой.

— К счастью, мой заработок пока позволяет мне не впасть в нищету.

— Может быть, выпьете чаю? У меня еще есть полчаса, до того как за мной зайдут… — Она чуть наклонилась, и Мэгги обдало запахом женьшеня.

— Чаю — с удовольствием, спасибо.

Пока Лин-Мэ вызывала секретаршу, Мэгги успела окинуть взглядом ее изящно обставленный кабинет, восхищаясь тем, как все здесь подходит хозяйке.

Не только стол, но и все остальное — продолговатые книжные шкафы, стулья для посетителей и даже узенькие рамки картин с изображениями стилизованных белых цапель и тропических рыбок поблескивало темным лаком. Вместо привычных жалюзи или штор, экраны из рисовой бумаги закрывали высокие узкие окна, создавая впечатление у вошедшего сюда, что он — в самом сердце Китая, а не в кабинете на шестом этаже обычного учреждения. Складная пятисекционная ширма, расписанная сценками из жизни китайского императорского двора, отделяла рабочее место Лин-Мэ от помещения, предназначенного для заседаний, где стоял длинный стол, окруженный стульями.

— Мой дом тут, а не дома, — сказала Лин-Мэ, словно прочитав мысли Мэгги. Пит знает, где меня всегда можно найти.

— Мне кажется, вы оба очень преданы своей работе, — заметила Мэгги, все еще не переставая удивляться тому, что у двух этих людей может быть что-то общее.

— Да, нам обоим действительно повезло, вы правы. Хотя, мне бы очень хотелось, чтобы мой муж работал в городском совете последний год.

— О?

— У него неважное здоровье, — пожаловалась Лин-Мэ. — Кроме того, если придут новые люди… впрочем, довольно о политике. Вы ведь зашли не для того, чтобы обсуждать подобные проблемы.

— Вообще-то я хотела воспользоваться вашим предложением и взять у вас книги. Вы рассказывали столько интересного!

— Мои знания — лишь верхушка айсберга. — Лин-Мэ договорила не сразу, потому что в комнате появилась молодая женщина с плетеным подносом, на котором стояли черный фарфоровый чайник и две чашки, — а вот работа у Дирека, как мне кажется, — захватывающее занятие.

— Все хорошо по-своему, — ответила Мэгги, просто чтобы что-то сказать. Лин-Мэ явно удивилась.

— По-моему, многие женщины хотели бы оказаться на вашем месте. И не только ради археологии.

— Меня привел в ваш город чисто профессиональный интерес. — Мэгги и сама не понимала, что заставляет ее объяснять этой женщине, какие отношения связывают ее с тем, у кого она работает.

Сидя напротив нее за столом, Лин-Мэ улыбалась.

— Но ведь вы не станете отрицать, что он интересный мужчина?

— Не понимаю, какое отношение это имеет к раскопкам?

Улыбка Лин-Мэ становилась все более загадочной.

— У вас есть известия от Твилара? Ну хоть открытка?

Озадаченная столь нахальным допросом, Мэгги ответила, что они договорились позавтракать вместе, когда он вернется с Аляски.

— По-моему, он совершенно вами очарован, — сказала Лин-Мэ. — Впрочем, ничего удивительного. Вы действительно очаровательная девушка.

— А вы давно с ним знакомы?

— С Твиларом? — Лин-Мэ кивнула. — Я познакомилась с ним у Дирека несколько лет назад, а Пит встречался с ним и раньше. Интереснейший, образованнейший человек, только очень одинокий. Это вы, наверное, и сами поняли.

— Он, правда, любит поболтать, только мне не пришло в голову, что от одиночества…

— Он потерял жену около десяти лет назад. Она погибла в автомобильной катастрофе. Твилар так и не утешился. Пит говорит, он исколесил всю землю, чтобы найти женщину, которая смогла бы ее заменить… — Лин-Мэ заметила недоумение на лице Мэгги. — Нет, нет, не беспокойтесь, он не так глуп, чтобы покушаться на запретный плод. Вы можете чувствовать себя в полной безопасности.

Мэгги только открыла рот, чтобы возмутиться, но Лин-Мэ, не дав ей выговорить ни слова, решительно переменила тему, перейдя к последним поступлениям музея — вазам эпохи Мин, купленным у Чикагской галереи.

— Конечно, наши приобретения не идут ни в какое сравнение с тем, что находит Дирек под нашим собственным городом.

— По-моему, вы преувеличиваете.

— Дирека или преданность китайской общины своему прошлому? Я не могу вам передать, как мы гордимся тем, что он счел возможным сотрудничать именно с «Изумрудной галереей».

— А что, если он так и не найдет ничего, что связано именно с китайской культурой? — спросила Мэгги, не понимая, как Чэннинг сумел внушить этой умной женщине, что занят поисками китайской старины. — Сто лет — срок немалый.

Лин-Мэ явно удивилась.

— Разве может что-то остановить такого целеустремленного человека? Если под землей хоть что-нибудь сохранилось, уверена, он добьется успеха.

Стук в дверь прервал ее монолог, посвященный неоспоримым достоинствам Чэннинга.

— Войдите, — сказала Лин-Мэ, любезно улыбаясь кому-то, кто появился за спиной у Мэгги. — Мы тут как раз вспоминали вас…

«Меня это не касается», — убеждала себя Мэгги. И все же ее задело, что Лин-Мэ, которая несомненно имела право завтракать с кем пожелает, не называла имени человека, с которым ей предстояло встретиться, до тех пор, пока он сам не явился. К тому же, эта женщина пришла к выводу, что Мэгги и Чэннинга связывает не только общее дело, и это было еще неприятней.

— Я заказал столик, как всегда, — сообщил Дирек Лин-Мэ, целуя ее в щеку. Не возражаете?

— Возражать вам? Никогда! — рассмеялась Лин-Мэ.

— Мне пора, — забормотала Мэгги, неприятно удивленная тем, как непринужденно ведут себя при ней эти двое. — У меня еще много работы.

— А книги? — неожиданно вспомнила Лин-Мэ, — сейчас подберем то, что вам нужно.

— Ничего, ничего. Мне не хочется вас задерживать.

Лин-Мэ продолжала настаивать, и тогда Чэннинг решил вмешаться.

— Если у нас останется время, я сам зайду и заберу книги.

Смех Лин-Мэ разнесся по комнате, как звон дорогого хрусталя.

— Последний раз, — сказала она, сжимая его руку, — мы выходили из ресторана, когда его закрывали…

Кажется, они не заметили, как Мэгги ушла. Сердясь на себя за то, что ей неприятно видеть этих людей вместе, она быстро направилась к лифту и, спустившись, выскочила через вертящуюся дверь на улицу. Какое ей дело, коротает Дирек Чэннинг время со всеми женщинами Тихоокеанского побережья от Лос-Анджелеса до Ванкувера или живет как монах? Об этом и думать не стоит.

Кроме того, Лин-Мэ замужем, и их дружба ее совершенно не касается.

Выйдя из прохладного здания с затененными окнами, Мэгги сощурилась от яркого света. Остановившись, чтобы достать из сумки защитные очки, она заметила подростка, который наблюдал за ней, стоя на противоположном тротуаре.

Глава 28

— Надеюсь, тебе не покажутся чересчур циничными мои слова, — произнес Трои, когда они уселись за столик, — но ты не думаешь, что все они на одно лицо?

Мэгги его замечание показалось бестактным.

— Индейцы?

— Да нет, подростки. В наше время бывает трудно отличить мальчиков от девочек.

Мэгги отодвинула тарелку с недоеденным сандвичем.

— У меня нет ни малейших сомнений в том, что это был мальчик, и я могу поспорить на любые деньги, что тот самый, о котором я тебе уже рассказывала.

— Не забывай, что на дворе лето.

— Ну и что?

— В школах каникулы. Дети все время болтаются на улице. За день их встретишь сотню, не меньше, и все друг на друга похожи.

Мэгги почувствовала, что теряет терпение.

— Что бы я ни сказала — ты не принимаешь всерьез ничего! Я считала, что мы будем действовать заодно.

— Ну да, и оба влипнем, если я послушаюсь тебя и пойду по ложному следу.

— Я упомянула об этом, потому что меня это беспокоит.

— И еще потому, что ты хочешь, чтобы я этим занялся.

— А я уверена, что мальчик меня преследует.

— Ты не можешь знать наверняка. Чэннинг находился в это время там же, где и ты.

— Зачем ему следить за Чэннингом?

— Откуда мне знать. Слушай, я понимаю, что бессонница — не причина для дурного настроения, но я бы хотел выспаться.

— А почему у тебя бессонница? Трои расправил плечи, и тонкая рубашка натянулась, подчеркивая его стройность. Неожиданно Мэгги подумала, что ей интересно, как он будет выглядеть, если снимет ее. Наверное, у него гладкая смугловатая кожа, скорее всего, оттенка кофе со сливками. Его резковатые быстрые движения и крепкие мышцы говорили о том, что он занимается спортом. Впрочем, возможно, обрасти жиром не позволяла ему работа.

Мэгги отвернулась и виновато уставилась на стакан с минеральной водой, подумав, что столь дурацкие фантазии одолевают ее из-за странного поведения Чэннинга.

— Может, я это напрасно? — спросил Трои.

— Прости, ты о чем?

— Я, можно сказать, вынул из груди сердце и положил его перед тобой прямо на стол, — ответил он. — А ты полила его кетчупом.

— Трои…

— Ладно, прощаю, — если можешь, не обращай внимания. Я и сам не знаю, как это у меня вырвалось.

— Учитывая, что я не расслышала…

— Оскорбление следует за унижением. — Трои вздохнул. — Возможно, мне надо было сперва кое-что тебе показать. Пошли?

Заинтригованная, Мэгги последовала за детективом к кассе, а затем к выходу.

— Вот сюда, — сказал он и, взяв ее за руку, повел по узкой аллее в парк, на краю которого стояло кафе.

— Куда мы идем?

— Ты должна кое-что увидеть, прежде чем уйдешь.

В конце аллеи Трои попросил ее закрыть глаза.

— Но я же должна здесь что-то увидеть!

— Закрой, — настаивал Трои, — и тогда увидишь.

Ощутив вкус его губ, Мэгги от неожиданности чуть не потеряла равновесия. Не успела она прийти в себя от удивления, как Трои, не встретив сопротивления, взял руками ее голову и еще раз поцеловал ее. Чтобы не упасть, Мэгги вцепилась в его рубашку, чувствуя, как его руки скользят по ее спине.

Когда наконец Трои отпустил ее, он тяжело дышал и с усилием выговаривал слова.

Потрясенная тем, что случилось, Мэгги совсем не была готова услышать то, что он, судя по всему, собирался ей сказать.

— Столкновение интересов, — произнес детектив. — Если я еще раз позволю себе потерять голову, боюсь, кому-то из нас придется выбыть из игры. Короче, Мэгги, я по тебе с ума схожу.

— Трои…

— Не говори ничего. Я понимаю, что поторопился, но каждая минута, которую ты проводишь с Чэннингом, кажется мне украденной у…

Трои не закончил фразы, и Мэгги договорила за него:

— У тебя.

— Мне кажется, что ваши отношения становятся слишком близкими.

— Но разве завоевать его доверие — не моя цель?

Трои откинул со лба светлые волосы.

— Обещай мне, если я тебя попрошу, немедленно уехать отсюда.

Мэгги не успела ответить, как он снова обнял ее и поцеловал.

— Обещаешь? — спросил он еще раз, перед тем как они расстались.

Слишком растерянная, чтобы спорить, Мэгги согласно кивнула, и Трои в ответ засиял.

— Поверь, это все не просто так, — прошептал он и коснулся ладонью ее губ.

«Не просто так», — повторила про себя Мэгги, глядя, как он исчезает за углом. Она снова невольно вспомнила о другом поцелуе, поцелуе человека, которого она тоже почти не знала. Человека, которого звали Дирек Чэннинг.

Больше она не сомневалась в том, какой из двух поцелуев всерьез растревожил ее душу.

* * *

— А я не думал, что сегодня вы снова придете, — увидев ее, сказал Кливленд, — разве вы не были в э-э-э…

— В архиве, — подсказала Мэгги.

— Ах да, и как там дела?

— Ищу иголку в стоге сена.

Чтобы удовлетворить любопытство мастера, Мэгги придумала историю о том, что она собирает материал о первых торговых компаниях Сиэтла. Пожаловавшись, что зал в архиве плохо проветривается, она сказала, что устала, но пойдет туда завтра снова.

Кливленд недовольно нахмурился.

— Это что, срочно? — спросил он. — Завтра у нас здесь важный день.

Он рассказал ей о завтрашнем плане раскопок с большим энтузиазмом.

— Посмотрим, — ответила Мэгги, — надо узнать у босса, что он собирался мне поручить.

— Ой, кстати, — сказал Кливленд, — он звонил примерно час назад, как только вы ушли, и передал, чтобы вы возвращались на остров.

— В другое время? — не поняла Мэгги. За прошедшие недели она уже успела привыкнуть к определенному расписанию.

— Босс сказал, чтобы вы возвращались сами, — ответил мастер. — Он сегодня остается на ночь в городе.

Глава 29

Мэгги никак не удавалось выкинуть из головы Лин-Мэ и Чэннинга. Почему-то она представляла себе черные шелковые простыни и свечи, пахнущие женьшенем.

Серебристый смех Лин-Мэ, взгляд, которым она смотрела на Чэннинга, Мэгги заметила то же выражение и в его глазах. Ощутив чувство, похожее на ревность, Мэгги выругала себя. В конце концов, личная жизнь Чэннинга ее совершенно не касается.

* * *

Личная жизнь. Всю показавшуюся ей на этот раз бесконечной дорогу до Линкс-Бэй Мэгги вновь и вновь перебирала в уме все те едва заметные приметы, по которым можно было определить, какого рода отношения связывают женщину, с которой она пыталась подружиться, и мужчину, из-за которого, как она теперь поняла, они соперничали. То, что Чэннинг решил переночевать в городе, именно после продолжительного ленча в обществе Лин-Мэ, заставляло Мэгги сомневаться, что он проведет эту ночь в одиночестве.

Лин-Мэ, конечно, изображает из себя счастливую жену, что, правда, не мешает ей открыто восхищаться Диреком. А его восторги по поводу ее ума и вкуса свидетельствуют скорее о взаимном чувстве, а не об интересе к ее музею.

Может, ее намеки были попыткой пронюхать — не появилась ли у нее соперница? Или как добрая знакомая она пеклась о неженатом друге, к которому хорошо относилась?

В конце концов, Мэгги решила, что пока об этом рано судить, тем более, что сегодня ее окончательно сбил с толку еще один мужчина, внезапно вторгшийся в ее жизнь.

* * *

Поцелуй в аллее застал ее врасплох, хотя она и понимала, что это лишь логическое завершение романтических намеков Троя Маккормика. Несмотря на резкость, которую он себе позволял, обсуждая с Мэгги ее задание, он явно беспокоился о ней и сожалел о том, что ей то и дело приходится испытывать неприятные ощущения. Если бы она дала ему сегодня отпор, то наверняка прочитала бы в его серых глазах просьбу о прощении.

И все же, вопреки рыцарским обещаниям детектива из Сиэтла защитить ее, получилось, что с его стороны Мэгги тоже угрожает опасность. Вместо того, чтобы внимательней отнестись к ее наблюдениям, Трои решил за ней приударить.

Когда очертания острова стали яснее, мысли Мэгги снова вернулись к Чэннингу, и она с удивлением отметила, что знает куда больше о тайном враге, чем о явном соратнике.

Чэннинг происходил из богатой и знаменитой на Восточном побережье семьи. Трои, похоже, был выходцем из калифорнийского среднего класса, но он ни разу не упомянул о том, где родился и кем были его родители. Чэннинг знал с детства, что ему предстоит стать владельцем мощных коммерческих и промышленных предприятий. Трои получил место в полиции Сиэтла, но никогда не рассказывал, чем занимался прежде и почему выбрал профессию детектива. Чэннинг упомянул о том, как играл в школьном театре, а вот об интересах и увлечениях Троя Мэгги было совсем ничего не известно.

В жизни Чэннинга, как она узнала, была женщина, при упоминании о которой он все еще испытывал боль, тогда как Трои, скорее всего, стал взрослым, не узнав, что такое разбитое сердце. Наверное, если бы Мэгги принялась его расспрашивать, он бы отшутился, вспомнил какие-нибудь стихи, а потом стал бы уверять ее, что не испытывал истинной любви до того дня, пока не увидел ее в Бостоне. А быть может, ему, как и Диреку Чэннингу, работа заменяла все остальное?

Только одно Мэгги знала наверняка: глупее всего было бы довериться полностью одному из этих двоих.

* * *

Брехта нигде не было видно. Мэгги с удовольствием насладилась бы его отсутствием, однако по опыту ей было известно, что он способен неожиданно появиться из стены. Она нисколько не сомневалась, что как только ей захочется открыть какой-нибудь ящик, снять телефонную трубку или пойти прогуляться, он обязательно появится. Стоит ей сделать вид, что она чувствует себя свободно, и телохранитель Чэннинга, материализовавшись, посоветует ей не нарушать некоего неписаного закона.

О встрече с этим типом на прошлой неделе в лесу Мэгги до сих пор вспоминала с отвращением. К тому же ее подозрения, что смерть отца связана с Линкс-Бэй, а не с работой в городе, усилились. Ведь Брехт пригрозил ей не чем-нибудь, а оружием.

Хотя Трои не придал этому значения, но ограничение, наложенное Чэннингом на ее прогулки по острову, лишний раз доказывало, что ему есть что от нее прятать. Что-то… или кого-то?

И все же остававшиеся до наступления темноты полтора часа были слишком большим соблазном, и Мэгги рискнула отправиться на то место, откуда ее в прошлый раз вынудили уйти.

Пройдя через «сушилку», Мэгги через черный ход вышла на улицу. Брехта она так и не заметила. Скайсет, чинившая покрывало б одной из верхних спален, не обратила на нее внимания.

«Нет, ей тоже нельзя доверять», — напомнила себе Мэгги. По меньшей мере дважды после званого обеда она удерживалась, чтобы не заговорить с индианкой по-английски. Теперь, когда Трои велел ей продолжать делать вид, что она не знает секрета экономки, Мэгги казалось, что отчуждение между нею и Скайсет усилилось. Никогда в жизни она еще не чувствовала себя такой одинокой.

Она могла бы заговорить со Скайсет, пользуясь тем, что Твилар проговорился, но сейчас совет Троя представлялся ей разумным. «Пусть лучше считают, что ты растеряна, — сказал он, — тогда они сами будут менее осторожны».

Менее осторожны? Едва ли Дирека Чэннинга со всеми его хитростями можно назвать неосторожным. Этот человек сумел создать вокруг себя атмосферу тайного заговора, разоблачить который она пока бессильна. Даже ее разговор с Лин-Мэ вполне может оказаться всего-навсего хорошо отрепетированной сценой, целью которой было вывести Мэгги из равновесия.

Углубляясь в лес, она старалась не думать о Лин-Мэ и Диреке, и останавливалась через каждый шаг, чтобы прислушаться, не идет ли за ней Брехт. Дважды Мэгги, сойдя с дорожки, пряталась за кустами, ожидая увидеть его вечный костюм-тройку и угрюмую физиономию. И все же она не была уверена, что ей удалось незаметно улизнуть из дому. Возможно, телохранитель, наслаждаясь игрой в прятки, ждет ее, притаившись там, куда она направляется.

Интересно, что он доложит Чэннингу, если вдруг пристрелит ее? А Чэннинг? Одобрит он его действия? Может, он скажет спасибо Брехту, если тот избавит его от ассистентки, которая стала доставлять ненужные хлопоты.

Дойдя наконец до ручья и опушки, Мэгги стала вспоминать, где именно она стояла на прошлой неделе. Еще несколько шагов, и, миновав дерево и горку из камней, она оглянулась в последний раз, чтобы убедиться, что сзади Брехта нет.

Обрадовавшись, что ее никто не преследует, она направилась прямо туда, где в тот раз загадочный человек опустился на колени. Неширокая плита из темного мрамора, которую тогда загораживали от нее деревья, сейчас была хорошо видна. Значит, Чэннинг не хотел, чтобы она видела могилу. Набрав побольше воздуха, словно ей предстояло прыгнуть в ледяную воду, Мэгги наклонилась и прочитала высеченную на камне надпись.

Глава 30

Как ни старалась она заснуть, но имя и даты, которые она увидела на могильной плите, снова и снова тревожили ее воображение.

Семь лет назад Фиона Линдсей Чэннинг и ее крохотный сын нашли последнее пристанище на острове, который Дирек Чэннинг называл своим домом. Скупая надпись свидетельствовала лишь о том, что молодая женщина не дожила одного месяца до двадцати двух, не говоря, кем приходилась она Чэннингу, — любимой женой, дочерью, сестрой? Хотя фактического подтверждения тому, что подсказывало ей чутье, Мэгги не обнаружила, у нее неприятно сосало под ложечкой, когда она думала о том, что ее подозрения не напрасны.

Конечно же, она живет в комнате жены Чэннинга, а не в обставленном сообразно женскому вкусу помещении для гостей. Именно здесь спала, одевалась, читала, писала письма и слушала музыку Фиона. На этой кровати она занималась любовью с Диреком… или с кем-то еще.

Это ее помада выкатилась из ящика в ванной, который открыла Мэгги. Маленький тюбик, не замеченный теми, кто убирал отсюда все принадлежавшее этой женщине. Может быть, Чэннинг сам прибирался в спальне? Мэгги ужаснулась, представив себе, как это было. Что мог ощущать человек, потерявший в один день жену и ребенка?

Или он возложил скорбную миссию на Скайсет? Он ведь упомянул о том, сколько лет Скайсет живет на Линкс-Бэй. А значит, она находилась здесь, когда это произошло. Не случайно Скайсет, если все же это была она, чтя память Фионы, приносила на могилу свежие цветы.

«Наверняка и Брехт оказался свидетелем несчастья, постигшего семью Чэннинга, — решила Мэгги, — хотя, конечно, рвение, с каким он оберегал могилу, было явно излишним. Интересно, он выполняет распоряжение хозяина, или его тоже что-то связывало с покойной? Интересно, была Фиона брюнеткой или блондинкой, как я, — продолжала размышлять Мэгги. — Высокого роста или маленькая? Плотного сложения или хрупкая? Девушка из такой же богатой семьи, как и Дирек, или бедная, но красивая Галатея, рядом с которой он изображал из себя Пигмалиона, превращающего ее в идеальную жену?»

Намеки сестер Маркар на таинственный скандал тоже заставляли Мэгги строить догадки относительно Фионы Чэннинг. В их упоминании о ребенке было явное несоответствие — мальчик, не принявший стороны никого из родителей, и младенец, чье появление на свет взбудоражило общество, заставив всех гадать, кто его отец.

Если бы ребенок Фионы родился мертвым, едва ли его бы увидели многие. Еще труднее представить себе, чтобы младенец сильно отличался от всех новорожденных. Неужели сестры Маркар запутались в том, что произошло на Линкс-Бэй, до такой степени.

«Старческий маразм», — наверняка сказал бы Трои. Чего можно ожидать от выживших из ума старых дев, если ни та, ни другая не в состоянии вспомнить, кто на пять минут старше? Однако Мэгги встречала пожилых людей, которые забывали, что ели на завтрак, но зато могли подробно рассказать, что делали в тот день, когда произошел обвал на бирже, или какой на них был костюм во время открытия дерби в Кентукки ровно тридцать лет назад.

Пустая история, рассказанная Корой и Нороя, казалась странной, Мэгги никак не могла исключить, что частица правды в ней есть, правды, отчасти подтвердившейся и ее собственным открытием: жена и ребенок существовали.

Фиона, Фиона, Фиона — имя звучало у нее в голове, сливаясь с боем стоявших в холле старинных часов, напоминавших, что до утра уже недалеко.

Непрошеные воспоминания о поцелуе Чэннинга в «Спейс Нидл» тоже будоражили воображение Мэгги. Так же ли целовал он Фиону? Может быть, его суженая любила его? Или просто терпела, пока не представился случай найти утешение в объятиях того, кто оказался нежнее?

Фиона Линдсей Чэннинг, вероятно, так и не обрела успокоения, хотя и пыталась. Подумав о том, что бедная женщина похоронена на острове, откуда стремилась убежать, Мэгги горько усмехнулась. Чэннинг и теперь не перестал властвовать над женой точно так же, как властвовал и над ней.

Мэгги стало не по себе, когда она стала думать о том, что могло случиться с Фионой — смерть во время родов казалась чем-то слишком невинным в зловещей атмосфере, царившей на Линкс-Бэй. Несчастный случай? Убийство? Она вполне готова была поверить в последнее, на себе испытав легкость, с какой Брехт прибегает к оружию, чтобы убедить человека всего-навсего вернуться домой.

У Чэннинга есть тайна, которую он скрывает, а всевидящий Брехт поклялся оберегать, — в этом она теперь не сомневалась. Чем дальше, тем больше Мэгги убеждалась, что именно этот секрет стоил жизни отцу.

Не в силах успокоиться, она перевернула подушку и, прижавшись щекой к прохладной наволочке, подумала, что наверняка не первая мучается бессонницей в этой широкой удобной постели. Она вспомнила о хрусталике и о том, что сказал Дирек о наивной вере Фионы. Какие чувства скрывались за его словами — глубокая боль или сознание своей правоты?

Что бы там ни было, Мэгги была уверена, что не о ней и не о Фионе он думает в эту ночь. Его мысли и сердце отданы темноволосой любовнице, окутанной ароматом женьшеня.

Ее дурное настроение, усиленное недостатком сна, не укрылось от Чэннинга, когда она явилась на следующее утро в кафе по его приглашению, а вернее, распоряжению, переданному Кливлендом.

— Вы встали не с той ноги? — любезно осведомился миллионер с видом человека, которому удалось только что получить все, чего он хотел.

— Того, как я встала, никто хотя бы не видел, — ответила Мэгги, не задумываясь о том, как это звучит.

— Не знаю, я должен быть польщен или оскорблен тем, что вас интересует, с кем я сплю?

— Ни с какой стороны.

Чэннинг намазал маслом печенье.

— В таком случае, надеюсь, это не вы вчера вечером позвонили домой Борстоу и повесили трубку?

— Зачем мне это надо?

— Незачем, тем более что вы обо мне и так все знаете.

Мэгги прикусила язык.

— Между прочим, я как раз у них и был, — продолжал Чэннинг, — Пит и Лин-Мэ часто приглашают меня переночевать, если я остаюсь в городе.

— Какие милые люди, — ответила Мэгги. «И как удобно его любовнице», подумала она про себя.

— Вы очень нравитесь Лин-Мэ, — не унимался Чэннинг. — Да, кстати, я принес вам книги. Она сказала, что вы можете держать их сколько хотите.

— Поблагодарите ее, пожалуйста, от моего имени, когда увидите следующий раз.

— Она кое о чем рассказала мне, с ваших слов.

— О чем же?

Чэннинг налил себе еще кофе.

— Об архиве. Насколько я понял, вы очень полюбили это заведение, и еще, справочный зал библиотеки.

— Мы же с вами договаривались, что я буду заниматься и этой работой.

Чэннинг загадочно улыбнулся.

— Но мне почему-то кажется, что ваш интерес объясняется, — Чэннинг помедлил, — как бы это сказать, причинами личного характера.

— То есть?

— Что именно вы хотите узнать обо мне, Мэгги? — Окончательно растерявшись, потому что этот человек буквально не давал ей и шага ступить, Мэгги лихорадочно соображала, что ему ответить. — Почему бы мне не облегчить вам задачу? — предложил тем временем Чэннинг. — Так вот, — мне сорок один, родился я четырнадцатого мая, в Западной Вирджинии, мой любимый цвет — оранжевый, годовой доход более…

— Зачем вы все это мне говорите? — перебила его Мэгги.

— Затем, что за каждую минуту, которую вы тратите на то, чтобы шпионить за мной, я плачу вам из собственного кармана, не так ли?

— Я работала над порученной мне темой, — упорствовала Мэгги, — и должна была в данную минуту продолжать этим заниматься, а не вести здесь какие-то странные разговоры.

— Значит, ваше любопытство полностью удовлетворено? — спросил Чэннинг. Больше вас ничего не интересует?

Холодное высокомерие, которое вновь слышалось в его голосе, заставило Мэгги вновь потерять выдержку.

— Только одно, — ответила она.

— Что конкретно?

— Вы были когда-нибудь женаты? Чэннинг зло взглянул на нее, до того зло, что Мэгги пожалела о своей неосторожности, поняв, что она снова выдала себя. Она молча ждала, не зная, заговорит он, в конце концов, или просто встанет и уйдет, оставив ее за столиком. Но Чэннинг все же ответил.

— Нет, — твердо сказал он, — нет, я никогда не был женат.

Глава 31

— Возможно, вы меня уже не помните, — раздался через неделю голос в телефонной трубке, — но мне бы хотелось пригласить вас на ленч.

— А как там на Аляске? — поинтересовалась Мэгги. Узнав собеседника, она села в кресло возле аппарата в холле, куда позвал ее Брехт.

— Попал в очень странный летний шторм, — ответил Твилар, — а взглянув сегодня на небо здесь, решил, что прихватил его с собой.

— Дождь собирается давно, так что вы, по-моему, ни при чем.

— К счастью, завтракать нам предстоит не на открытом воздухе. Вы можете быть в городе сегодня примерно в час тридцать?

— Сегодня не получится. А как насчет завтра? Это была странная неделя. После разговора, который состоялся у них с Чэннингом в кафе, Мэгги все время ощущала странное напряжение. То ли она сама попортила с ним отношения, то ли Чэннинг решил ограничить ее свободу, оставляя на острове с грудой деловых бумаг. Дождливая погода и работа почти не давали ей выходить из дома, но Брехт не спускал с нее глаз, даже если она просто шла к себе в комнату.

— В таком случае, завтра после двух, — предложил Твилар, — нет, погодите-ка, наверное, я смогу кое-что отложить. Тогда в одиннадцать полдвенадцатого.

— Договорились.

— Теперь давайте условимся где. Вы знаете ресторанчик на пересечении Первой и Иеслер?

— Наши ребята ходят туда иногда выпить пива.

— Чудесно. Я заберу вас оттуда в одиннадцать тридцать.

Как ни странно, повесив трубку, Мэгги почувствовала облегчение и даже снова ощутила прилив сил. Она видела Твилара Зарзи всего один раз в жизни, но чутье подсказывало ей, что этому человеку можно доверять. Несмотря на скептицизм Троя, она чувствовала себя с ним легко и почти не сомневалась, что сумеет с его помощью узнать что-нибудь новое о Чэннинге.

* * *

— Знаете, что мне понадобится? — спросила Мэгги, сидя на полу в кабинете среди стопок картонных папок с бумагами. Серебряные струи дождя стекали по стеклам высоких окон, отбрасывая на ковер зыбкие тени.

Брехт взглянул на нее, не отрываясь от своего занятия. Он аккуратно заправлял бумагу в факс, но, вероятно, воспринял ее вопрос как чисто риторический, а следовательно, не нуждающийся в ответе.

— Мне нужны коробки, — сказала Мэгги сама себе. — Такие, с крышками, чтобы можно было ставить одна на одну.

Брехт был поглощен своим делом.

— Вы отличный помощник, — бормотала Мэгги себе под нос, стягивая зубами колпачок с ручки. К ее удивлению, Брехт заговорил.

— Я обдумывал вашу просьбу, — сообщил он.

— Простите, но мне показалось, что вы решили меня не замечать до тех пор, пока я не совершу очередного преступления.

— В таком случае, быть может, вы предупредите меня заранее, чтобы нам обоим было удобнее.

Снизу Мэгги был виден только профиль телохранителя, но она не исключала, что он сейчас с трудом удерживается от улыбки.

— Такие шутки любит ваш босс, чувствуется его влияние.

— Наш босс, — поправил ее Бреэст.

— Вы понимаете, что мы с вами беседуем, Бреэст?

— Вы думаете?

— Возможно, стоит оповестить прессу. По-моему, вы впервые произнесли столько слов в моем присутствии., - Возможно, — не стая отрицать Брехт, — но раньше нам не о чем было разговаривать, — добавил он.

Мэгги посмотрела на него с сомнением.

— Это мнение хозяина или ваше собственное?

— Коробки, которые вам требуются, на чердаке.

— И вы доверяете мне настолько, что позволите мне самой сходить туда?

Брехт посмотрел на нее, как всегда, бесстрастно.

— Все серебро, какое есть в доме, находится внизу.

Мэгги с трудом удержалась, чтобы не спросить у него, столь же надежно спрятаны и скелеты.

Забираясь по лестнице на чердак, она думала о том, что у Брехта есть неоспоримое достоинство — она всегда знала, чего от него ожидать. Совестливый и всецело преданный Чэннингу — он, вероятно, рассматривал его как божество, полагая, что окружающие созданы для того, чтобы ему угождать.

Уже в который раз вспомнила Мэгги, как Твилар сказал, что эти два человека поменялись ролями, и в который раз терялась в догадках, не понимая, с чего начались странные отношения этих людей, и почему Брехт остался здесь навсегда. Завтра, возможно, она это узнает. Слава Богу, что у Твилара хватило ума не болтать долго по телефону. Учитывая способности Брехта и то, что Скайсет скрывает знание английского, можно было здорово влипнуть. «Только еще не хватало, — подумала Мэгги, — чтобы кто-то из них донес Чэннингу и он нарушил бы мои планы».

Вдруг она вспомнила то, что заставило ее вновь встревожиться. За обедом Твилар говорил с ней о Чэннинге в его отсутствие, однако, по меньшей мере, одна пара ушей вполне могла прислушаться к их диалогу — Лин-Мэ.

Мэгги ужасно разозлилась на себя за глупую доверчивость, которую проявила по отношению к красавице Лин-Мэ, увидев в ней потенциального друга. Если бы Чэннинг не явился в галерею в тот день… Она заставила себя не думать больше о том, что последовало за их случайной встречей.

Убедив себя хотя бы на время забыть о Лин-Мэ, Мэгги открыла дверь чердака и вошла.

Как и повсюду в доме, здесь тоже было всему отведено свое место, и порядок даже казался неестественным. Прибранный и выметенный, этот чердак был совсем не похож на те, куда ей доводилось залезать в детстве. Тут не было ни старых гнутых птичьих клеток, с небрежно наброшенными поверх кусками черной материи, ни сундуков с пыльным старьем, ни плюшевых безглазых зверей или старых книг и глиняной посуды.

Достаточно светлое благодаря трем окнам на потолке, помещение могло служить примером стремления Чэннинга быть аккуратным во всем. Даже ненужная мебель — ивовые плетеные кресла, столы из тикового дерева и викторианские диванчики не громоздились полуразобранные и покрытые паутиной в углу, а были расставлены так, что можно было устроиться тут с удобствами. Самое интересное, что паутины вообще нигде не было видно.

Несмотря на пасмурный день, зажигать электричество было не обязательно. Оглядевшись, Мэгги стала искать коробки там, где сказал Брехт. Она действительно быстро наткнулась на полдюжины разобранных с целью экономии места коробок, которые лежали стопкой возле шкафчика со стеклянными дверцами, полного фарфора и хрусталя. Бросив мимолетный взгляд на посуду, Мэгги подумала, что она у Чэннинга куда приличнее воскресных сервизов большинства простых людей.

Наверное, она смогла бы унести все шесть коробок разом, но возможность поболтаться на чердаке подольше была слишком заманчива. Не то чтобы она надеялась найти что-то компрометирующее хозяина, — если бы это было возможно, Брехт никогда бы не позволил ей сюда войти, но все же было любопытно. Когда Мэгги уже взяла в руки три коробки, ее взгляд упал на предмет, который скрывала от нее ее собственная тень — уголок темной деревянной рамы виднелся из-за викторианского каминного экрана, расшитого афганскими борзыми и прикрытого для сохранности полиэтиленовой пленкой.

Не ожидая увидеть ничего, кроме морского пейзажа или натюрморта, Мэгги все же положила коробки на пол и осторожно вытащила холст.

Глава 32

Даже в тусклом чердачном свете было заметно, что женщина на портрете красавица. Нежный, аристократический овал лица, светлые, пепельные забранные назад волосы, из-под которых видны мочки ушей с гранатовыми серьгами того же оттенка, что и вечернее платье с открытыми плечами. Руки в перчатках спокойно лежат на коленях, подчеркивая царственную уверенность человека, знающего свое место в мире. Серые глаза безмятежно глядят из-под длинных ресниц.

Мэгги разглядывала портрет, удивляясь тому, как великолепно удалось передать художнику настроение — восхитительная богиня сейчас поднимается с бархатного кресла с высокой спинкой, и муж, появившись из соседней комнаты, возьмет ее под руку и поведет в оперу или на балет.

Фиона?

Мэгги и сама не знала, почему после недели раздумий она пришла к твердому убеждению, что у жены Чэннинга были темные длинные волосы и буйный цыганский нрав — какой еще могла быть женщина, сумевшая пренебречь брачными узами и светскими условиями? Дама, изображенная на портрете, казалась созданной для роли жены. Мэгги всмотрелась внимательней, озадаченная явным несоответствием той, что она сейчас видела перед собой, с образом загадочной незнакомки, который успело нарисовать ее воображение. Кроме того, платье, перчатки до локтя, прическа женщины — все напоминало о моде давно ушедшей эпохи. И еще, даже допуская, что портрет был написан перед самой смертью Фионы Чэннинг, невозможно было представить себе, что в двадцать один год она выглядела столь зрелой и уверенной в себе.

Самое странное, что лицо, которое Мэгги видела перед собой, отчего-то казалось ей знакомым. Поскольку в коллекции Чэннинга вообще не было ни одного женского портрета, это было необъяснимо. Судорожно роясь в памяти, Мэгги никак не могла понять, откуда взялось у нее это ощущение deja vu.[1]

Раздумывая, подтащить ей картину поближе к окну или включить свет, Мэгги услышала шаги на лестнице и, в испуге затолкав холст на место, склонилась над коробками.

— Слава Богу, что вы пришли, — облегченно вздохнув, сказала она, когда в дверном проеме возник силуэт Брехта. — Коробки оказались увесистее, чем я думала. Поможете отнести их вниз?

Выходя с чердака, Мэгги, покосившись на Брехта, заметила, что он оглядывает чердак, проверяя все ли здесь в порядке. Оставалось только надеяться, что он ничего не заметил.

* * *

— Значит, Твилар пригласил вас на ленч? — поинтересовался Чэннинг, наливая в свою рюмку «Реми Мартэн», а уже наполненную протягивая Мэгги.

За окном бушевала летняя гроза, отчего-то заставлявшая Мэгги ощущать тревогу.

— Вы что, ясновидящий, — поинтересовалась она, — или работаете параллельно с ЦРУ? Чэннинг улыбнулся.

— У вас слишком богатое воображение, Мэгги. Твилар звонил мне по делу, и мы говорили о вас.

Взбесившись из-за того, что Чэннингу снова удалось ее переиграть, Мэгги спросила:

— Хорошо или плохо?

— Только хорошо, — ответил Чэннинг, — с восторгом, если хотите.

— Но этот человек меня совсем не знает. Чэннинг внимательно смотрел на нее поверх рюмки, как огранщик, разглядывающий алмаз.

— Но ведь часто достаточно и первого впечатления.

Смущенная его неожиданной любезностью, Мэгги решила заговорить о другом.

— Что заставило вас всю неделю пробыть в городе? — поинтересовалась она. «Кроме Лин-Мэ», — добавила она про себя.

— Дела. Вы ведь знаете, что у меня в шкафу еще полно пирогов, кроме того, что стоит на столе.

— Никогда не слышала этой поговорки.

— Так говорят в Вирджинии.

Чэннинг сидел напротив нее на диване, в джинсах, теннисных туфлях и рубашке свободного покроя с открытым воротом. Пожалуй, впервые, с тех пор как Мэгги приехала на Линкс-Бэй, он предстал перед ней в домашнем виде. Его непринужденность очень насторожила Мэгги, усилив желание держаться с ним холодно.

— А я и забыла, что вы выросли не здесь, — сказала она. — Невозможно представить себе, что вы не всегда жили на острове.

— У всех свои корни. Мои — на востоке, — произнес он задумчиво, и Мэгги снова захотелось разузнать о нем побольше.

— У вас было счастливое детство? — решилась спросить она.

— Привилегированное, но не особенно счастливое.

— И что же помешало вам чувствовать себя счастливым?

Как ни странно, Чэннинг ответил:

— И мать и отец, каждый по-своему доставляли мне неприятности. — Он нахмурился:

— Я думаю, вам это должно быть понятно.

Поскольку Чэннингу была хорошо известна склонность ее отца пускаться в любые приключения, не задумываясь о том, куда они его заведут, Мэгги согласно кивнула.

— Может быть, и неплохо, если в юном возрасте тебя таскают с места на место, — продолжал он. — Я узнал, что существуют два мира, приобрел вкус к путешествиям, сумел разглядеть в каждом из родителей что-то свое, а не относиться к ним как к паре.

— Вы говорите так, будто в применении к ним слово «пара» звучало как ругательство.

— Вначале нет, но потом произошло то, чего не пожелаешь и врагу. — Чэннинг помолчал, потом отпил коньяку и продолжал:

— Сиэтл для моей матери навсегда остался «варварским» городом. Думаю, она была бы потрясена, если бы увидела, в какое сокровище он превратился.

— А она еще…

Яростный раскат грома заглушил последние слова Мэгги, и комната погрузилась в темноту.

— Ничего страшного, — поспешил успокоить ее Чэннинг, пытаясь нащупать в темноте ее руку и вместо этого дотрагиваясь до коленки. — У нас есть генератор — Брехт через несколько минут все исправит.

Ослепительная вспышка молнии за французским окном на мгновение осветила южный балкон и деревья под ним.

Чэннинг не убирал руки с ее колена. Мэгги чуть-чуть отодвинулась, чтобы сбросить ее.

— Вы боитесь грозы? — спросил он.

— Нет, под крышей я чувствую себя в безопасности, — ответила Мэгги, сразу же пожалев о том, что сказала.

В безопасности — как может она чувствовать себя в безопасности рядом с человеком, который лжет, предает и, возможно, способен совершить убийство. С человеком, к которому она чувствует опасное влечение…

— Возьмите меня на минутку за руку, — послышался в темноте негромкий голос Чэннинга. Чувствуя, что она колеблется, он добавил:

— Я не хочу, чтобы мы с вами спотыкались, как два клоуна, налетая на мебель. Давайте подойдем к окну, там все же чуть светлее.

— Но нам вовсе необязательно сейчас куда-то идти, — возразила Мэгги, радуясь, что он не видит ее растерянного лица.

— Как хотите, — хмыкнул Чэннинг, и Мэгги услышала, что он встал и начал ходить по комнате.

— Ладно, — согласилась она, решив, что лучше знать, где он, чем сидеть и ждать, пока случится что-нибудь неприятное. — А разве свет не должен вот-вот зажечься?

— И испортить такой восхитительный вид? Крепко сжав ее пальцы, Чэннинг осторожно провел ее по комнате и остановился возле мокрого от дождевых струй окна. Глаза Мэгги постепенно привыкали к темноте, и она любовалась фейерверком, вспыхивающим на грозовом тихоокеанском небе, напоминавшем сейчас негатив фотопленки.

— Вы правы, мне нечего возразить, — ответила Мэгги, чуть поворачивая голову, чтобы видеть человека, к которому она обращалась. Увы, ей нечего было возразить, и когда Дирек Чэннинг вдруг, притянув ее к себе, крепко схватил обеими руками за тонкую талию и стал целовать с жадностью человека, давно не ведавшего близости с женщиной.

Прежде чем логика и рассудок успели сказать свое слово, Мэгги почувствовала, что отвечает на его поцелуи, охваченная безумием, заставившим ее забыть обо всем.

Когда он на секунду отпустил ее, Мэгги, переведя дыхание, попыталась произнести его имя, чувствуя, как его губы скользят по гладкой коже ее шеи.

— Ш-ш-ш, — прошептал он, и в короткой вспышке молнии Мэгги сумела разглядеть в его глазах неутоленное желание и бесконечную нежность.

Глава 33

Кончиками пальцев она ощущала, как сильно бьется его сердце, чувствовала жар его кожи под тонкой тканью рубашки. Подобно сухим щепкам в ненасытном пламени, таяло ее сопротивление, подчиняясь силе и страсти того самого человека, которого последние пять лет она считала своим самым заклятым врагом.

Когда он, чуть приподняв ее, прижал к себе еще теснее, напряжение, которое она испытывала последние две недели, прошло и тело ее затрепетало. Ибо, несмотря на сомнения, несмотря на обман, несмотря на все то, что она думала о Диреке Чэннинге, Мэгги вынуждена была признать, что никогда прежде не желала она ни одного мужчину так, как желала сейчас его.

Не обращая внимания на грозу, сотрясавшую все вокруг, оба они ощущали лишь нарастающее возбуждение. Пальцы Мэгги вначале осторожно дотрагивались до пуговиц на его рубашке, а затем, осмелев, она расстегнула их одну за другой. Опьяненная его близостью, она сомкнула руки у него за спиной и, чуть откинувшись назад, позволила ему целовать свою шею и грудь.

Почти не отрываясь от нее, Чэннинг иногда хрипловато повторял ее имя, руки его ласкали ее и, помедлив лишь мгновение, проникли за ремень ее джинсов. Мэгги ощутила, как его горячие ладони крепко сжали ее бедра.

— Может быть, нам удастся подняться наверх? — прошептал он.

Неожиданно засиявший свет в гостиной заставил их отпрянуть друг от друга. Инстинктивное движение могло бы остаться незамеченным, если бы «Ролекс» Чэннинга, когда он отдергивал руку, не зацепился сзади за ремень Мэгги. На секунду их виноватые взгляды встретились, и оба, не удержавшись, расхохотались, причем Мэгги повисла на нем и, уткнувшись ему в плечо, старалась подавить смех.

— Будь он проклят, этот Томас Эдисон! — воскликнул Чэннинг, сделав вид, что сердится, и поцеловал ее в макушку. — Зато теперь мы точно сумеем подняться наверх. — Освободив часы, он игриво шлепнул ее. — И будем просто идиотами, если немедленно этого не сделаем.

Услышав, как в соседней комнате зазвонил телефон, Мэгги насторожилась и посмотрела на него. Чэннинг коснулся рукой ее подбородка и осторожно приподнял ее голову кверху.

— Кто бы это ни был, он выбрал удивительно неподходящее время.

Несмотря на растерянность, Мэгги нашла в себе силы задать вопрос, который сейчас больше всего волновал ее.

— А вы не думаете, что это мы выбрали неподходящее время?

Чэннинг удивленно поднял бровь.

— Потому что вы сейчас у меня работаете? Мэгги колебалась, зная, что не сумеет сказать ему правды, которая воздвигала между ними непроходимую стену, и одновременно страшась разорвать тонкую ниточку едва возникшего доверия. Не дождавшись ответа, Чэннинг заговорил сам:

— Если это единственное, что вас смущает, то я могу сейчас же уволить вас, а в следующий вторник снова приму на работу.

— Почему во вторник? Он улыбнулся.

— Наверное, если я скажу «завтра утром», вы будете чувствовать себя соблазненной и покинутой, не так ли? А мне совсем не хочется обижать вас, Мэгги.

Ей почему-то казалось, что сердце бьется у нее не в груди, а в горле и открыть ему правду ей становилось все труднее.

— Я сказал что-то не то? — забеспокоился Чэннинг, удивляясь, что она по-прежнему молчит.

Отвечать ей не пришлось, так как в дверях появился Брехт.

— Простите меня, сэр, — произнес он, — вас к телефону просит миссис Барстоу.

Появление Брехта всегда предвещало только дурное. На этот раз зло исходило от женщины, которая, судя по всему, всю прошедшую неделю имела возможность наслаждаться обществом Чэннинга. Это было уже слишком, и без того напряженные нервы Мэгги не выдержали. Ей так хотелось, чтобы ее подозрения оказались напрасными, но этот телефонный звонок разрушил ее надежды.

Через пятнадцать минут, не найдя ее в гостиной, Чэннинг постучал в дверь ее комнаты, где вместо радужного приема встретил холодность и отчуждение.

— Неприятности в музее, — объяснил он, — хотя, конечно, вполне можно было подождать до утра…

— Вы всегда помогаете Лин-Мэ работать? — насмешливо спросила Мэгги.

— Но разве не для того существует дружба? — ответил Чэннинг, растерянно глядя, как она, стоя в дверях, не дает ему войти. — Вы не хотите впустить меня к себе?

Мэгги с усилием подавила дрожь, которая пробежала по ее телу, когда она вспомнила его поцелуи.

— Не уверена, что это столь уж блестящая идея, — небрежно бросила она, сама испытывая отвращение к тому, как прозвучали ее слова.

— Но, по-моему, ни вам, ни мне эта идея вовсе не казалась нелепой, пока мы были внизу, — напомнил ей Чэннинг. — Что изменилось за последние несколько минут?

Потом Мэгги казалось, что она могла привести тысячи разных доводов, которые были бы куда ближе к истине и не заставили бы его болезненно поморщиться.

— За это время появился еще кое-кто, — произнесла Мэгги, полагая, что Чэннинг поймет ее явный намек на его тайную связь с Лин-Мэ.

Резкость, которую она услышала в ответ, казалось, произнес совсем не тот человек, который только что нашептывал ей ласковые слова.

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, с кем вы так обращаетесь.

Он ушел, не дав ей больше ничего сказать.

* * *

То, что Чэннинга не было за завтраком, нисколько не удивило Мэгги. Не было ничего странного и в том, что на обычном месте не оказалось листка бумаги с его указаниями. Задела она его самолюбие или ранила сердце, но плотно закрытая дверь кабинета явно свидетельствовала о том, что он не желает ее видеть, наказание, которого она, как он считал, была достойна, после того как не пустила его к себе в спальню. Однако куда больше волновали Мэгги слова, которые он сказал ей перед тем как уйти, слова, которые она вспоминала снова и снова бессонной ночью. Может, он предупредил, что ему опасно противодействовать? Или намекнул таким отвратительным способом, что ему известно о ее встречах со светловолосым детективом?

Теряясь в догадках, она искала, но не находила ответа.

Глава 34

У Мэгги оставалось двадцать минут до встречи с Твиларом, и, забежав в таверну, она опустила монету в автомат, радуясь, что в этот час заведение не переполнено и потому шум не помешает ей говорить.

— У меня было предчувствие, что это ты, — сказал Трои, после того как они поздоровались. — Как ты пережила вчера эту кошмарную грозу?

Мэгги тяжело вздохнула.

— Гроз я никогда не боялась, — ответила она, не решаясь сказать ему, что ее заботят сейчас куда более серьезные проблемы, чем погода.

— А как ты?

Трои с минуту подумал.

— Мне кажется, во время грозы лучше не быть одному… особенно если сидишь возле камина.

По тому как он это произнес, было ясно, кого именно он хотел бы видеть рядом с собой во время грозы. Мэгги оставалось только сожалеть, что она не ответила на его поцелуй, и, несмотря ни на что, находиться во власти обаяния Чэннинга. Сейчас ей даже думать не хотелось о том, что она нравится другому человеку.

— Что у тебя сегодня? — спросил Трои. — Твилар вернулся с Аляски. Через несколько минут он заберет меня отсюда и мы поедем в ресторан.

— Я не хочу казаться навязчивым, но ты знаешь, в какой?

— Да уж, смотри не перестарайся, — поддразнила его Мэгги, хотя в душе она была благодарна ему за заботу. — Место называется «Тихоокеанский краб».

Трои восхищенно присвистнул.

— Да, с зарплатой полицейского не поешь на серебре в ресторане с видом на море.

— Черт возьми! — усмехнулась Мэгги, — а я вот забыла мою бриллиантовую диадему в Бостоне.

— Чувствую, у меня появился серьезный соперник.

— Какой соперник?

— Хорошо, что ты спрашиваешь, — ответил Трои, — а то я боялся, что у тебя от денег голова пойдет кругом. Значит, у меня остается шанс убедить тебя, что и я чего-то стою.

Мэгги ужасно не хотелось говорить сейчас об этом, но и отмалчиваться было бы некрасиво.

— Я думала о том, что произошло на прошлой неделе. О том, что ты сказал мне возле кафе…

— И считаешь, что поезд набрал слишком большую скорость?

— Пожалуй. — Трои отчасти облегчил ей задачу, поняв все с полуслова, но Мэгги было нелегко продолжать. — Знаешь, пока вся эта история с Чэннингом не закончится и пока мы работаем с тобой… — Она колебалась, сознавая, что ее заставляет произносить эти слова совсем иная причина, — в общем, мне кажется, что для нас обоих будет лучше, если наши отношения будут чисто дружескими.

Долгое молчание Троя определенно означало, что он огорчен.

— Надеюсь, ты говоришь честно.

— А почему ты сомневаешься?

— Скажи, ты не испытываешь к Чэннингу, ну… каких-нибудь чувств?

Мэгги рассмеялась, чтобы скрыть неловкость.

— Ну конечно, нет. К чему мне отвлекаться от моего задания?

— Я считал, что мы оба настолько хорошие профессионалы, что ничего не помешает нам делать дело. — Трои снова надолго замолчал, и Мэгги оставалось только надеяться, что она не услышит еще одного признания в любви. — Знаешь, независимо от того, получится у нас с тобой что-то или нет, я тоже хочу, чтобы мы оставались друзьями, — наконец сказал он.

— Договорились.

Успокоившись, детектив спросил, удалось ли ей узнать что-нибудь новое на прошлой неделе.

— У меня было полно работы с документами, — ответила Мэгги, решив не сообщать ему о своих последних открытиях, до тех пор, пока ей не удастся установить, что все это имеет непосредственное отношение к Чэннингу. — А что у тебя?

— Знаешь, я проверил кое-какие из твоих гипотез.

— Правда? — удивилась Мэгги, так как до сих пор Трои не желал прислушиваться к ее соображениям. — И что же?

— Видишь ли, Мэгги, как тебе объяснить, — ты должна понять, что каждый день мне приходится выслушивать множество самых разных версий. В большинстве они оказываются несостоятельными, сколько ни стараешься извлечь из них хоть какую-то пользу. И вот, через некоторое время, начинаешь учиться отметать все ненужное, сразу видеть то, что может оказаться полезным.

— Тебе удалось узнать, что за скандал имели в виду сестры Маркар?

— Именно об этом я и собирался тебе рассказать. Помнишь, они упоминали загадочного парня по имени Гомер?

— Ну да, и я подумала, что они имеют в виду Дирека.

— В таком случае, вероятно, Чэннинг работал у них по совместительству садовником в 1955 году. Его звали Гомер.

* * *

— Надеюсь, вы уже успели как следует проголодаться, — сказал Твилар, когда они входили в сияющий стеклом и бронзой ресторан. Вспомнив замечание Троя насчет серебра, Мэгги улыбнулась, потому что хозяйка провела их к столику у окна с видом на залив, которым с тем же успехом можно было полюбоваться и в Новой Англии.

Натертый дубовый паркет и начищенные до блеска перила отражали свет, струившийся из огромных люстр. На длинном столе справа от лестницы были выставлены бесчисленные сладкие блюда. Бросив на них мимолетный взгляд, Мэгги решила, что здесь, только вдыхая запах, рискуешь набрать лишние калории.

К мелодичным звукам струнного квартета примешивалось позвякиванье хрустальных рюмок и приглушенные голоса. Кажется, это было действительно не то место, где обедают полицейские.

— Это был один из любимых ресторанов моей жены, — произнес Твилар, заказав вино, — тогда он назывался «Летучий голландец», знаете, как у Вагнера. Владельцы были любителями оперы, и тут можно было послушать оперную музыку. По вечерам в четверг микрофон предоставлялся местным любителям пения, — Твилар улыбнулся своей беззубой улыбкой, — вам, наверное, скучно это слушать?

— Ну что вы, — возразила Мэгги. Открывая меню, она просто сгорала от любопытства, так ей хотелось поскорее услышать то, что он обещал ей рассказать две недели назад. — Посоветуете мне, что выбрать?

— Вкусы у всех разные, — ответил Твилар, — но я не равнодушен к «Скэмпи мэзон».

— Скэмпи мэзон? Похоже на имя кого-нибудь из героев Дэмона Рэньона. Например, французского гангстера.

Твилар засмеялся и показал на другую строчку меню.

— «Гребешки Скарлетт», — прочитал он, выразительно поднимая бровь, — тоже недурно звучит, правда?

— А вот, смотрите, «Мюссель Александр». Глупая игра напомнила Мэгги об отце, большом любителе шуток и розыгрышей. Неожиданное сходство еще больше расположило Мэгги к Твилару.

— Как вам работается у Дирека? — поинтересовался он, протягивая ей корзинку с хлебом. — Ваши ожидания оправдались?

— Я в общем-то ничего особенно и не ожидала, — ответила Мэгги. — Просто хотелось куда-нибудь уехать на лето, сменить обстановку, а работа здесь давала такую возможность.

— Не хочу забегать вперед, — продолжал Твилар, — но, по-моему, это может дать вам куда больше, чем вы предполагали.

— Не понимаю, простите? — Видите ли, Дирек не перестает о вас говорить.

— Ну, я думаю, он говорит о многих женщинах, а не только обо мне, ответила Мэгги, не понимая, что заставляет Твилара затрагивать столь личные темы.

— Когда знаешь человека столько, сколько знаю его я, нетрудно понять, что к чему. Я понимаю, это не мое дело, но вы явно первая претендентка.

— В таком случае, я ему сочувствую. Я ни на что не претендую. — Мэгги отпила немного вина. — И как же давно вы его знаете?

— О, так давно, что и не вспомнишь, даже трудно сосчитать сколько лет. Знаете, когда переживаешь вместе беду, начинает казаться, что по-другому не могло и быть. — Глаза Твилара стали печальными. — Дирека просто Бог мне послал, когда я потерял жену.

Мэгги вспомнила, что Лин-Мэ упоминала о несчастье, случившемся десять лет назад. Выходит, Твилар должен был знать Фиону. Оставалось выбрать подходящий момент и, упомянув между прочим ее имя, послушать, что он скажет.

— У него как раз в это время и своих неприятностей было хоть отбавляй, продолжал Твилар, — но он сел в самолет и полетел в Париж, как только я позвонил ему. Сам уладил все формальности, все организовал, без него я бы пропал.

Решив, что стоит рискнуть, Мэгги сказала:

— Я понимаю, для вас было большим утешением, когда они прилетели.

— Они? — озадаченно переспросил Твилар.

— Ну да, разве он был без Фионы?

Глава 35

Ей показалось, что Твилар искренне удивлен.

— Фионы? Откуда вам известно это имя? Мэгги принялась сосредоточенно намазывать хлеб маслом, чтобы не смотреть на него.

— Случайно услышала на днях.

— От Дирека?

— От кого же еще? — Она почувствовала, что ходит по лезвию ножа.

— Ну что ж, хорошо, что он наконец может о ней говорить, — тихо сказал Твилар. — Прошло много лет. Простите, я забыл, о чем вы спросили?

— Приезжала ли Фиона с Диреком во Францию?

Твилар отрицательно покачал головой.

— Пет, Фиона официально не была членом семьи еще почти год. И, кроме того, не думаю, что она сумела бы помочь в такой ситуации.

— Что вы имеете в виду?

— Совсем молоденькая девушка, очень чувствительная. Фея из сказки, босоногая колдунья, верящая в чудеса. Немного не от мира сего. Вы, я полагаю, понимаете, о чем я говорю.

Все, о чем сказал только что Твилар, никак не соответствовало образу женщины с портрета.

Твилар вздохнул.

— Слава Богу, что Дирек все-таки постепенно отходит. То, что он пережил из-за этой женщины, было просто ужасно. Поистине черные дни.

— Нo и вы наверняка были ему тогда опорой, — предположила Мэгги, надеясь услышать от Твилара подробности того, что ей было так интересно узнать.

— Больше всех Диреку помог тогда Брехт, — ответил он. — Кстати, я же обещал вам рассказать о нем интересную историю, помните? А сам чуть не забыл.

Мэгги улыбнулась, хотя и почувствовала некоторое разочарование, так как Твилар заговорил о другом.

— Вы ведь знаете, что он немец? — спросил Твилар.

Мэгги кивнула.

— А то, что его семья, как предполагают, была дружна с Евой Браун?

— Любовницей Гитлера?

— Именно. Вообще-то Брехт рассказывал, что они были скорее соседями, которые, знаете, присматривают за вашей квартирой, когда вы уезжаете, а не близкими друзьями. Но глупые слухи часто рождаются на пустом месте.

Официант принес салаты, и Твилар прервал свой рассказ.

— Я надеюсь, вам понравится соус, который я выбрал, его очень любила моя жена, но если нет, вы можете заказать другой.

— Очень вкусно, — ответила Мэгги, торопливо пробуя соус, — продолжайте, пожалуйста.

— Короче говоря, дружба как дружба, и никому до нее не было дела, пока не кончилась война. Тут охотники за нацистами вышли из подполья и решили привлечь к ответственности каждого, кто имел хотя бы косвенное отношение к третьему рейху. На это ушло тридцать лет, но, в конце концов, дело дошло и до отца Брехта. Не исключено, что вы даже об этом читали. Ни одна крупная газета, по-моему, не осталась в стороне.

— Не припомню.

— Он был булочником в Висбадене. Безобидный старичок, мухи не обидел. Брехт, когда его отца вызвали на допрос, был уже женат, имел двоих детей и жил в Германии.

История показалась Мэгги смутно знакомой, хотя в свое время она и не обратила на нее особого внимания. То, что у Брехта была когда-то собственная семья, почему-то ужасно удивило ее.

— В общем, однажды в висбаденском баре Брехт поведал о своем несчастье молодому американскому финансисту, известному борцу за справедливость, Твилар подмигнул ей:

— Я думаю, вы догадываетесь, о ком речь.

— О Диреке?

— Брехт был в отчаянии. Он истратил все сбережения, чтобы нанять хорошего адвоката, но все напрасно. Кроме того, он потерял жену и детей. Вероятно, женщина не вынесла шумихи, поднятой средствами массовой информации. Она увезла мальчиков к своим родителям в Австрию и больше никогда не давала о себе знать.

— Но чем мог помочь Дирек, раз дело оказалось не под силу немецким юристам? Твилар улыбнулся.

— Здесь, я думаю, будет уместно напомнить, что деньги — это сила. Вы должны знать, Мэгги, что Чэннинг не считается с расходами, если уверен, что правда на его стороне. А так как он был убежден, что старик невиновен, то для него стало делом чести это доказать.

— Но как Брехт собирался с ним расплатиться, если он потерял все, что у него было?

— Возможно, только тем, что у него осталось — собой.

— Звучит так, словно он продался в рабство. Твилар покачал головой.

— Вы должны попять Брехта и знать, что у него есть чувство собственного достоинства, — ответил Твилар. — Восстановить доброе имя семьи, добившись, чтобы с отца сняли обвинение в преступлениях, которых он не совершал, — вот что было для него тогда главным.

— И он победил?

— Счастливый финал этой истории, увы, имел привкус горечи. Адвокаты Чэннинга сумели доказать невиновность человека, который находился два года в тюрьме.

— Так что же здесь плохого?

— Провести два года в тюрьме, как вы понимаете, нелегко каждому, а что же говорить о больном старике? В общем, отец Брехта наслаждался свободой всего лишь месяц, а потом у него случился удар.

Мэгги впервые ощутила сочувствие к человеку, казавшемуся ей до сих пор бессмысленным тупицей.

— Мне теперь легче понять, что связывает этих двух людей, — сказала она.

— Помните, я уже говорил вам в прошлый раз, — продолжал Твилар, — подобную преданность редко встретишь в наше время. Пожалуй, нет ничего, что бы Брехт отказался сделать, если его попросит Чэннинг.

«И даже убить?» — подумала Мэгги, но не решилась произнести вслух.

Еще несколько раз она пробовала заговорить о Фионе, но больше на эту удочку Твилар не попался. Сев на своего любимого конька, он принялся рассказывать ей свои любимые анекдоты и истории из области экспортного бизнеса, упоминая о людях, которых Мэгги не знала, и касаясь проблем, которые ее совсем не интересовали.

— Что вы будете на десерт? — спросил он. — Надеюсь, вы не откажетесь.

— Спасибо, только кофе.

Твилар, чуть наклонив голову, с минуту прислушивался к музыке.

— Слышите? — Он принялся помахивать вилкой в такт мелодии. — Вот это место очень любила моя жена, вот сейчас, прислушайтесь — тра-та-та-та та-та тра-а-тра-а тра-а-та-та…

— Вам, наверное, ее очень не хватает, — сказала Мэгги.

— Когда оказываешься в таком месте, как это, одолевают воспоминания. Я уверен, вам бы она понравилась. Живая, веселая. Простите, я снова отвлекся, извинился он.

— Нет, нет, что вы. Вы, наверное, были очень счастливы вдвоем.

— Вы правы. Наверное, не у всех так бывает.

— А вы думаете…

— Думаю о чем? — спросил Твилар, так как Мэгги не договорила.

— Нет, я просто хотела… а Дирек был счастлив с Фионой?

Твилар взглянул на нее с удивлением.

— С Фионой? Не знаю. При чем здесь Фиона?

— Ну, вы ведь сказали, что он наконец хотя бы может снова о ней говорить.

— Я имел в виду лишь то, как ужасно все получилось. — Твилар с сожалением покачал головой. — Ужасно, когда человек погибает совсем молодым, в расцвете сил.

— И еще ребенок, — добавила Мэгги. — Дирека это, наверное, просто убило.

— Что и говорить, он горевал так, будто потерял собственное дитя.

Глава 36

— Кажется, я сказал что-то, что вас огорчило? — осторожно поинтересовался Твилар.

С трудом приходя в себя от изумления, Мэгги брякнула первое, что пришло ей в голову:

— Нет, я просто удивилась, ну, что вы знаете, — я имею в виду ребенка.

— Дирек ни за что бы не стал возражать против ребенка только из-за отца, объяснил Твилар, — не тот он человек. — Он как-то странно посмотрел на Мэгги. — Но я не пойму, откуда это вам известно?

Мэгги лихорадочно соображала, как ему объяснить.

— Я и сама не помню, почему об этом зашла речь, — сказала она, — возможно, на Дирека нашла минутная слабость.

— Странно, — удивился Твилар. — Дирек вообще-то не склонен поддаваться минутным слабостям.

Мэгги пожала плечами.

— Не знаю.

Твилар внимательно разглядывал ее.

— Почему вас так интересует Фиона? — наконец спросил он, и в голосе его прозвучала подозрительность, которой не было прежде.

— Просто так.

— Неужели?

— А почему бы и нет?

— Странно.

Мэгги не знала, как выкрутиться.

— Ну, если честно, Твилар, — начала она, — то я спрашиваю не случайно.

— Ну так поделитесь со мной.

— Только обещайте больше никому не рассказывать.

Твилар снова заулыбался.

— Значит, секрет? Они бывают опасными.

— Мой, скорее, странный. Но мне действительно не хотелось бы, чтобы кто-то еще знал, а особенно Чэннинг.

— Клянусь, что буду молчать.

Глубоко вздохнув, словно произнести то, что она собиралась, было очень непросто, Мэгги сказала:

— Мне очень важно узнать, какой была моя предшественница. И, поскольку вы ее знали, я…

— Предшественница? — Твилар еще больше изумился. — Мне не хотелось бы вас поправлять, Мэгги, но, по-моему, вы употребили неверное слово.

— Правда?

— Ну если только вы не собираетесь… — Твилар не договорил. Его внимание отвлекло что-то, что происходило за спиной у Мэгги.

— Что случилось? — спросила она, не понимая, что заставило ее собеседника внезапно замолчать.

— У вас такой вид, словно вы только что видели привидение.

— Простите меня. — Он торопливо извинился, встал и, отодвинув стул, чуть не налетел на официанта. — Я должен отлучиться, вернусь через минуту.

Не понимая, чем вызвано его волнение, Мэгги удивленно смотрела ему вслед.

— Еще кофе, мисс? — обратился к ней официант.

Мэгги рассеянно кивнула. Твилар вышел из зала в холл. Спустя десять минут его все еще не было, и она решила пойти его поискать.

— Простите, мисс? — произнес тот же официант, глазами указывая на неоплаченный счет.

— О, я сейчас вернусь, — поспешила заверить его Мэгги, хотя перспектива оставить здесь свой недельный заработок ее отнюдь не радовала.

Она первая заметила Твилара в холле. Он стоял к ней спиной, держа в правой руке телефонную трубку и жестикулируя левой.

Мэгги решила, что стоит показаться ему на глаза.

— Я надеюсь, ничего плохого? — спросила она как ни в чем не бывало.

Твилар быстро закончил разговор.

— Дурная голова ногам покоя не дает, — пошутил он. — Но слава Богу, что я дозвонился, мне надо было кое-что уточнить.

— Все в порядке? — еще раз спросила Мэгги.

— О, не беспокойтесь: только вы не рассердитесь, если я высажу вас там же на площади Пионеров. — Он бросил взгляд на часы. — Неотложные дела.

Они снова прошли в зал, и ее спутник расплатился за ленч.

Мэгги ругала себя за то, что ошиблась в Твиларе. Кто-то вмешался и, испортив ему настроение, явно отбил у него охоту с ней болтать.

Она вспомнила слова Троя.

— Не забывай, что он друг Чэннинга. Она решила, что бессмысленно выяснять у Твилара, что заставило его внезапно покинуть ее и пойти звонить, или пытаться снова расспрашивать о Чэннинге.

Может быть, он разговаривал так серьезно именно с ее боссом. Интуиция подсказывала ей, что она права, но ей оставалось лишь снова теряться в догадках.

Почти всю дорогу они молчали, Твилар всего несколько раз нарушил тишину, заговорив о погоде и о предстоящих выборах в городской совет. Правда, один заданный им словно между прочим вопрос насторожил Мэгги.

— Вы знали кого-нибудь из нашего города до приезда сюда?

— Ни души, — ответила она, не зная, что именно успел рассказать Чэннинг приятелю о ее прошлом, — но я много слышала о Сиэтле от людей, которые бывали здесь.

— Да, у нас есть что посмотреть, — кивнул Твилар. — Вы, наверное, успели завести новых друзей?

Последнее — было скорее утверждением, нежели вопросом, но Мэгги все же решила ответить.

— Работа почти не оставляет мне досуга, — сказала она, — а почему вы интересуетесь?

— Просто так.

* * *

Мэгги обещала позвонить Трою, если успеет, а поскольку ленч закончился раньше, чем предполагалось, она вполне успевала зайти в «Дока Мэйнарда» и связаться с ним, прежде чем вернуться в туннель.

Собственно, то, что она узнала от Твилара, едва ли могло заинтересовать детектива. Хотя история Брехта сама по себе была любопытной, сомнительно, что она возбудит у него какие-то новые подозрения. Едва ли ему покажется важным и то, что Чэннинг был женат на женщине, которая оказалась ему неверна. «Не отвлекайся», — снова повторит он и еще раз напомнит ей, что она попусту тратит драгоценное время.

— Алло, возьми, пожалуйста, трубку, — попросила она, услышав автоответчик, и удивилась, что Трои молчит. — Алло!

— Вы не мне случайно звоните? — раздался знакомый голос почти у нее над ухом. Мэгги в испуге обернулась и увидела возвышающуюся над ней фигуру Кена Кливленда.

Глава 37

— Надо было сообщить кое-что боссу, — с ходу придумала Мэгги, молясь, чтобы Кливленд не вспомнил о том, что у Чэннинга нет автоответчика.

— Мы с ним сегодня, наверное, увидимся поздно.

— Похоже на телепатию, — ответил Кливленд.

— Он сам звонил вам, не успели вы утром уйти.

— Ой, правда? Кливленд пожал плечами.

— Наверное, хотел посоветоваться. Знаете поговорку — одна голова хорошо, а две лучше?

Мастер употребил одно из самых любимых выражений отца, и Мэгги даже вздрогнула от неожиданности.

— Выпьете пива? — предложил Кливленд.

— Нет, спасибо, я только что…

— А, вы же собирались в ресторан.

— Ну да, потому я и переоделась, — объяснила Мэгги. Кен прежде видел ее только в рабочей одежде и сейчас разглядывал с нескрываемым интересом ее голубое платье и туфли на высоких каблуках.

— Вы так нарядились, чтобы прийти в «Дока»?

— поинтересовался он. — Нет, не то чтобы здесь было плохо, или что не так… — Мэгги не успела ему ответить, как он уже задал следующий вопрос. Может, ваш кавалер не пришел?

— Нет, меня просто высадили рядом, — объяснила Мэгги, хотя Кливленд явно лез не в свое дело. Она заметила, что перед ним стоит большая, уже опустошенная наполовину кружка пива. Его не слишком изысканные манеры свидетельствовали о том, что за сегодняшний день это уже не первая. — А что у вас там было без меня внизу?

— Ничего, — он кивком указал на кружку, — вот зашел выпить холодненького.

— Не буду вам мешать. — Мэгги уже успела оглядеть небольшой зал и заметила, что Кливленд тут один, хотя обычно он звал с собой кого-нибудь из товарищей.

— Увидимся на работе.

— Может, все-таки выпьете немного? — предложил он снова. — Чего спешить, еще целый день впереди.

Мэгги было странно услышать подобное из уст человека, который, свято соблюдая интересы Чэннинга, не давал и минуты передохнуть никому из подчиненных.

— Я за последнюю неделю уже много пропускала, — сказала Мэгги. — Надо идти.

— Тогда я сейчас быстро допью и провожу вас, а то вдруг вас обидят какие-нибудь мерзавцы. Мэгги засмеялась.

— А что, они среди бела дня бродят толпами?

— Ага, выползают наружу, как червяки после дождя. То и дело натыкаешься.

— В таком случае, я в надежных руках. Считая дело решенным, Кливленд направился к стойке и, усевшись, указал Мэгги на место рядом.

— Я хотел у вас кое о чем спросить.

— О чем?

— У вас все нормально? Вас долго не было.

— Распоряжение босса, — ответила Мэгги, — но ничего, я работаю лучше, если мне не дают свободы.

— Лучше некуда.

— Спасибо.

— Я не шучу. Некоторые из наших сомневались в вас сначала.

— Почему?

— Вы женщина.

Последнее замечание задело Мэгги.

— Может, если бы вы взяли к себе женщину раньше, то давно нашли бы, что ищете.

Кливленд восхищенно хлопнул себя по бедру.

— Вы все же лихая девушка, Мэгги.

— Спасибо.

— Я хочу сказать, вы и та, другая, как день и ночь.

— Другая?

— Тоже соображает, но холодная как льдышка.

— Извините, но я что-то запуталась. Мне казалось, вы говорили, до меня здесь женщины не работали.

— Работать не работали. Но зато являлись вместе с боссом проверить, что и как мы делаем.

Мэгги заметила, что пива в его кружке осталось совсем мало, и решила, что стоит уговорить Кливленда заказать еще, раз он разговорился.

— Значит, это было в прошлом году?

— Да нет же. — Кен вытер рот тыльной стороной ладони. — Давно, когда я еще не был мастером.

Мэгги почувствовала, как у нее беспокойно забилось сердце.

— А она была красивая, Кен? Кливленд пожал плечами.

— Встречаются и покрасивее. Хотя, конечно, дамочка классная, дорогая. Не дай Бог при ней чихнуть не так, как положено. Знаете эту породу? В общем мы ее прозвали… нет, не могу, в смешанном обществе…

— А как ее звали на самом деле?

Глубокая морщина прорезала лоб Кливленда.

— Азиатская штучка, — произнес он наконец. — У них у всех имена звучат на один манер.

— Лин-Мэ?

— Да, так, — подтвердил Кливленд, — или Мэ-Лин. Вы что, с ней знакомы? Мэгги кивнула.

— Женщину вроде нее трудно представить себе в туннеле.

— Вот именно! Как дорогой бриллиант в куче мусора.

— Она и сейчас продолжает бывать внизу? — спросила Мэгги, удивляясь, что они ни разу не встретились.

— Сейчас нет. А раньше постоянно спускалась вместе с боссом. Раза два в неделю, не меньше.

— Да, они с Чэннингом близкие друзья.

— Да не с ним, а со старым боссом, — пояснил Кливленд, — с Клейтоном Прайсом.

Мэгги оторопела. Решив, что не выйдет из бара, пока не выпытает у Кливленда побольше, она неожиданно сильно закашлялась.

— Эй, что это с вами, — удивился он. — Может, все же выпьете?

— Да, спасибо, немного.

За тот час, что они провели в баре, Мэгги ухитрилась не допить даже одной кружки, зато мастер прикончил три. Взволнованная тем, что ей стало известно, она мечтала теперь поскорей остаться в одиночестве, чтобы как следует все обдумать.

На улице начался небольшой дождь, и тротуары вокруг площади Пионеров стали мокрыми.

— Еще по одной? — спросил Кливленд.

— Еще одна, и я лопну, — ответила Мэгги.

— Да, вам же еще плыть домой, — заметил он, вспомнив о том, что она живет на острове. — Вам нравится на Линкс-Бэй?

— Ездить неудобно, но в остальном все хорошо.

Кливленд слез с высокого стула, готовясь покинуть бар.

— Смотрите, не задирайте нос. Мэгги послышалась в его тоне обида.

— Вы думаете, остальным это не нравится? — спросила Мэгги, — ну то, что я ночую там…

— Нет, черт возьми! Кого касается, чем вы двое занимаетесь наедине, раз вы отлично справляетесь со своей работой.

Мэгги вспомнила его замечание насчет того, что она женщина.

— Может, хватит намеков? — потребовала она сердито и пошла за ним к выходу.

Мастер так резко остановился, что Мэгги чуть не налетела на него.

— Проклятье! — выругался он. Кливленд оказался у двери, прежде чем она успела спросить у него, что случилось.

Глава 38

Для человека своей комплекции двигался мастер удивительно проворно и успел перебежать на другую сторону улицы как раз в ту секунду, когда желтый свет светофора сменился красным. Мэгги остановилась, поняв, что ей за ним не угнаться.

Оттуда, где она остановилась, ей удалось разглядеть, за кем гнался Кливленд. Стройный юноша с длинными черными волосами стремительно шел по тротуару, ловко обходя прохожих. Это был индейский подросток. Мэгги одновременно обрадовалась и испугалась — раз мастер бросился за ним, значит, и ее опасения были не случайны.

С нетерпением она ожидала, пока светофор снова переключится, чтобы догнать их обоих.

Хотя до сих пор молоденький индеец попадался ей на глаза не так уж много раз, то, что он именно сегодня болтался возле бара, едва ли было случайным совпадением. Возможно, что он, как и Брехт, следит за ней с самого начала. Доводы Троя, уверявшего ее, что юный шпион следит не за ней, а за Чэннингом, оказались явно не состоятельными. Наверняка парнишку интересует она. С чего бы он вдруг стал следить за Кеном Кливлендом?

Если это тот, кого, как рассказывал Кливленд, прозвали «Маугли», он мог бы наблюдать за ней под землей, где, вероятно, прекрасно ориентировался. В туннеле ему было бы проще не попадаться ей на глаза. Зачем ему понадобилось болтаться в таком людном месте, как площадь Пионеров, было невозможно понять.

Однако еще трудней было объяснить поведение Кливленда. Почему он сломя голову понесся за подростком, который ничем не отличался от множества своих товарищей, любивших собираться возле самой популярной в городе таверны.

Как только зажегся зеленый свет, Мэгги бросилась бежать, выглядывая в толпе яркую рубашку Кливленда. «Ну надо же было мне вырядиться именно сегодня, — сокрушалась она, чувствуя, что узкая юбка и высокие каблуки могут ей все испортить. Когда, пробежав почти пять кварталов, она наконец нагнала Кливленда, он тяжело дышал и был ужасно зол.

— Проклятые скороходы! — выругался он, окончательно рассвирепев, после того как наступил в лужу и испачкал низ джинсов.

— Скороходы? — не поняла Мэгги.

— Самые ловкие из индейцев. Они все такие, все племя, их ни за что не догонишь, хоть умри. — Кливленд смотрел на нее так сердито, будто она была в ответе за быстроногих „скороходов“. — Ну и черт с ним, — снова выругался мастер, видимо, рассердившись еще больше оттого, что потерпел неудачу на глазах у женщины. — Проклятая земляная крыса!

— Что все это значит? — спросила Мэгги.

— Ничего особенного.

— Я видела, как вы помчались за индейцем, трудно поверить, что у вас не было для этого причины. — Мэгги решила попробовать выудить у Кливленда кое-что еще, пока он не протрезвел окончательно. — Вы с ним что, знакомы?

— Не очень. Старая история.

— А что это за постройка? — Она указала на конструкцию из кирпича и дерева, явно знавшую лучшие времена. На месте индейца она бы спряталась именно здесь.

— А что?

— Вы не думаете, что он скрылся вон там? Мальчишка вполне мог подумать, что…

— Кто может знать, о чем он думал, — зарычал Кливленд. — Пошли.

— Ни за что, — ответила Мэгги. — Думаете, я бежала за вами в такую даль, чтобы, так ничего и не узнав, просто вернуться и все? Я сама посмотрю.

Не успела она сделать и шагу, как Кливленд схватил ее за предплечье.

— Не лезь не в свое дело, детка.

Мэгги внимательно посмотрела ему в глаза.

— Но если речь идет о раскопках, — возразила она, — то, насколько я понимаю, дело касается Чэннинга.

Услышав имя их общего хозяина, Кливленд хоть и не отпустил ее, но все же ослабил хватку.

— Если вы станете гоняться за парнем в рабочее время, босс это вряд ли одобрит.

— А вы думаете, то, что мы с вами проводим рабочее время в „Доке Мэйнарде“, он одобрит? Это был удар ниже пояса, но он достиг цели.

— Никто не запрещает в обеденный перерыв, — недовольно проворчал мастер, однако тон его стал менее уверенным.

— Удовлетворять любопытство тоже никто не запрещал, — сказала ему Мэгги. Именно этим я намерена сейчас заняться.

Она повернулась и спокойно направилась к развалинам, считая, что бежать не имеет смысла, так как мальчишка или уже далеко, или прячется здесь.

— Чувствую, что с вами попадешь в беду, — пробубнил Кливленд, плетясь за ней. Мэгги не останавливалась.

— Интересно, при чем здесь я? Вы первый кинулись за ним.

— Вас это не касается.

— Откуда мне знать, если вы не желаете объяснять.

— Не могу, я выполняю распоряжение.

— Ну и отлично, — кивнула Мэгги, — я сама выясню, в чем дело.

Кливленд пришел в ярость.

— Если Чэннинг вам за это кое-что устроит, не жалуйтесь.

Мэгги остановилась и посмотрела на него в упор.

— Почему мне должен что-то устроить человек, с которым я живу? — четко выговаривая каждое слово, произнесла она. Раз уж Кливленд все равно намекал на то, что думают о ней и Чэннинге он и его коллеги, значит, терять нечего.

Ее откровенность явно озадачила мастера. По угрюмому выражению, с которым он взглянул на нее, Мэгги поняла, что он готов ответить на ее вопрос.

— Этот парень воришка, — процедил сквозь зубы Кливленд. — А я делаю свое дело.

— Выслеживая его?

В его ответе был явный вызов:

— Выполняя приказ босса.

Глава 39

— Кливленд откровенно лгал, и сейчас Мэгги даже обрадовалась, что мальчишке удалось скрыться.

— А Чэннинг сообщал о кражах в полицию? — спросила она, изображая из себя наивную дурочку. В ответ он пробормотал что-то невразумительное насчет тех, кто суется, куда не просят.

— Но ведь внизу столько бесценного оборудования…

— Чэннингу все отлично известно, а вас это не касается.

— Возможно, — ответила Мэгги, чувствуя, что дождь усиливается.

— Но мне все же странно, что вы погнались за мальчишкой, а потом передумали. Мне показалось, вы его почти догнали.

На этот раз Кливленд, видимо, решил не спорить, и у Мэгги родились новые подозрения. Скорее всего, когда мастер бросился догонять индейца, ему не пришло в голову, что Мэгги последует его примеру. Он полагал, что она останется ждать его возле входа в бар. Разозлился он скорей всего, когда она его догнала.

Если бы не она, Кливленд бы добился цели. Хватать мальчишку при ней ему, наверное, не хотелось. Судя по всему, у него были основания полагать, что он сам должен разделаться с индейцем, а упрямство Мэгги нарушило его планы.

Сердитый голос мастера прервал ее размышления, заставив вернуться к действительности.

— Я не намерен торчать под дождем, — прорычал он, — а вы можете делать, что вам угодно, Мэгги очень хотелось выяснить, что это за мальчишка, почему он ее преследует и, самое главное, какое отношение имеет ко всему этому Кливленд, и правда ли, что он действует по указанию Чэннинга.

Сейчас, когда Кливленд ушел, Мэгги почувствовала себя в большей безопасности, чем когда он был рядом. И еще она подумала со страхом, что если индейца на самом деле хочет поймать Чэннинг, то у него для этого может быть только одна причина.

* * *

К счастью, когда Мэгги вернулась, они с Кливлендом до конца рабочего дня не слишком много общались. Как обычно, она сказала в перерыве, что поднимется ненадолго наверх, но на этот раз он не предложил составить ей компанию.

„Ох, лишь бы Трои на этот раз оказался на месте“, — молилась она про себя, стоя в телефонной будке.

— Ну и как прошел ленч? — спросил детектив, подняв трубку.

События, произошедшие уже после того, как они с Твиларом вышли из „Тихоокеанского краба“, настолько захватили Мэгги, что она не сразу сообразила, о чем он говорит.

— Ленч, какой ленч? Послушай, у меня мало времени. — Хотя Кливленд и отнесся с полным равнодушием к ее желанию подняться наверх, он вполне мог пойти за ней следом. — Ты можешь мне помочь?

— А в чем дело?

— Я не уверена, но мне бы очень хотелось, чтобы ты кое-что немедленно проверил.

— Насчет Чэннинга?

— Нет, насчет индейского мальчишки, помнишь, мне казалось, что он за мной следит.

— А что с ним?

Рассказав ему все, Мэгги описала место, где находились развалины, возле которых парень исчез.

— Но он мог перебежать на другую сторону улицы или действительно спрятаться, — предположил Трои.

— Или спуститься в туннель.

— Ты бы его все равно не догнала. Честно говоря, плохо представляю, что я могу предпринять.

— Ты будешь смеяться надо мной, если я попрошу: „поверь моей интуиции“?

— Я считал, что ты обо мне лучшего мнения, Мэгги. Я никогда не смеюсь над тем, что кажется тебе серьезным.

— Боюсь, если парня убьют, это будет вполне серьезно, — ответила Мэгги. И, кроме того, я ни за что не поверю, что всему виной несколько исчезнувших из туннеля инструментов.

— И какова твоя версия? Мэгги тяжело вздохнула.

— Мне кажется, он увидел случайно то, чего не должен был видеть. Иначе зачем Чэннингу ловить его?

— Надеюсь, — сказал Трои, — ты не успела поделиться этими соображениями с твоим другом-мастером?

— Конечно, нет. — Мэгги не терпелось узнать, согласен ли с ней детектив, и готов ли он выполнить ее просьбу. — Ну, что скажешь?

— К сожалению… — Он не договорил.

— Снова охота за призраками?

— Да, и боюсь, если охотиться за ними даже двадцать четыре часа в сутки, толку не будет. До тех пор, пока мы не выясним чего-нибудь более существенного, мы так и будем гоняться за индейцами до самого Рождества. Не он один слоняется по Сиэтлу, если ты обратила внимание.

— Другими словами…

— Другими словами, — вздохнув, попросил Трои, — повтори еще раз, во что он был одет? Может, кто из патрульных видел его и сумеет помочь.

— Но ты же только что сказал, что это пустое дело.

— Ну, если не возражаешь, давай считать, что я не хочу, чтобы ты влипла в какую-нибудь историю, — ответил Трои, — а ты, по-моему, от этого в двух шагах.

* * *

Вероятно, заставивший Чэннинга позвонить ей с утра повод не был достаточно серьезным, так как он не перезвонил.

Когда Мэгги к вечеру вернулась на Линкс-Бэй, она сообразила, что вообще не знает, был он сегодня в городе, или провел целый день на острове, затаив на нее обиду со вчерашнего вечера.

Впрочем, ее сейчас не особенно беспокоило, где он и что он чувствует. Больше всего ей хотелось остаться одной и спокойно обдумать все то, что было теперь ей известно. Перескакивая через ступеньки, Мэгги побежала к себе в комнату.

Однако, когда она взялась за дверную ручку, ей показалось, что внутри кто-то задвинул ящик. Прислушавшись, Мэгги поняла, что по комнате кто-то ходит.

Глава 40

Мэгги обескуражило, что тот, кто был в ее комнате, не испытывал ни испуга, ни смущения. Любой другой в такой ситуации стал бы оправдываться или хотя бы покраснел.

— Будьте добры сказать, как вы здесь оказались! — потребовала Мэгги, в который раз думая о том, что от Дирека Ченнинга поистине нет спасения.

Скайсет, приветливо улыбаясь, проследовала к двери, вероятно, считая свою секретную миссию завершенной.

Пускай все вокруг не было перевернуто вверх дном и вещи Мэгги лежали там, где она их оставила, — это не снимало с экономки вины за то, что она посмела вторгнуться в ее владения.

— Не торопитесь, пожалуйста, — снова обратилась Мэгги к Скайсет, встав в дверях. — Я хотела бы знать, что вам здесь понадобилось. — Индианка смотрела на нее озадаченно. — Пожалуйста, не надо делать такой невинный вид, продолжала она, стараясь изо всех сил сохранять спокойствие, — ведь нам обеим известно, что вы оказались здесь не случайно. — Лицо экономки оставалось совершенно спокойным. — Я ведь знаю, что вы говорите по-английски, — не унималась Мэгги, — так почему вы мне не отвечаете? Мы тратим попусту время.

Если бы здесь сейчас оказался Трои Маккормик, он не одобрил бы ее поведение. Она открыла свои карты, не оставив себе пути к отступлению. Но Троя рядом не было, и посоветоваться ей, как всегда в трудную минуту, было не с кем. Как всегда, некому было и вступиться за нее, когда она нуждалась в защите.

— Я буду стоять тут до самого вечера, если понадобится, — сказала Мэгги экономке. — Вы будете отвечать?

Слова, которые она наконец услышала, произнесла не Скайсет. Как ни странно, Мэгги почувствовала, что кто-то появился у нее за спиной еще до того, как человек заговорил.

— Что-нибудь случилось, мисс? — коротко осведомился Брехт.

На мгновение решимость Мэгги дрогнула, хотя и не потому, что телохранитель занял сторону Скайсет.

Посмотрев на Брехта, Мэгги вспомнила, что рассказал ей за завтраком Твилар о его жизни до встречи с Диреком, и резкость, чуть не сорвавшаяся с ее губ, вдруг показалась ей неуместной. „Брехт снова за мной шпионит“, — напомнила она себе. И все же сейчас она видела перед собой другого человека.

До встречи с Твиларом Мэгги почему-то не приходило в голову, что Брехт не всегда был верным слугой Чэннинга, и уж естественно, она и вообразить не могла, при каких необычных обстоятельствах двое мужчин стали неразлучными друзьями. Мэгги видела сурового телохранителя всегда в одной и той же роли, и потому ей трудно было представить себе, что в прошлом ему довелось пережить не меньше, чем ей самой. Он здорово научился скрывать свои чувства, надев на себя раз и навсегда маску бесчувственного громилы.

Следующая его фраза вернула Мэгги к действительности.

— Вам сегодня хочется ссориться со всеми подряд! — резко сказал он.

— А Скайсет сегодня не понимает, что делает.

Брехт обратился к экономке на языке, которого она не знала.

— Я уже спрашивала ее по-английски, — проворчала она.

Брехт удивленно поднял брови.

— И что же она ответила?

— Пока ничего, но я жду.

— Если вы не говорите на ее языке, боюсь, что ждать вам придется долго.

Индианка взглянула на Мэгги и снова заговорила с Брехтом на родном языке. Удовлетворенный ее ответом, телохранитель перевел Мэгги то, что она сказала.

— Скайсет постирала ваши вещи, и вы найдете их там, куда положили.

— А если чего-то я все же не найду? — спросила Мэгги их обоих, хотя и видела, что у экономки пустые руки и на ее платье нет карманов.

— В таком случае, вам лучше поговорить с мистером Чэннингом.

— Отлично. Прошу вас, сообщите мне, как только он появится.

Непроницаемая физиономия Брехта снова начала бесить ее.

— Он внизу. Я пришел передать вам, что он вас ждет.

* * *

Подходя к двойным дверям той самой комнаты, где они встретились с Чэннингом впервые, Мэгги мысленно готовилась к очередной стычке. То, что разговор не получится мирным, было ясно заранее, — он наверняка постарается снова вывести ее из равновесия. Сколько раз она уже пробовала поставить миллионера на место — все напрасно.

„Он тебя в конце концов уволит“, — предупреждал ее Трои, уверяя, что она сможет что-то узнать, только соблюдая установленные Чэннингом правила и укротив свое желание стать новой Нэнси Дрю.

Но этот человек каждый раз вел себя так, как она ожидала. Вместо того чтобы сразу же выгнать ее за вранье, он дал ей понять, что ему все известно, и простил. Еще больше настораживало Мэгги то, что он мог догадываться, зачем она явилась в Сиэтл.

„Уверена, что Чэннинг не догадался, на кого ты работаешь?“ — недавно спросил у нее Трои, в очередной раз напомнив, что, выдав себя, она подвергнется опасности. „Откуда ему знать, — беспечно ответила ему тогда Мэгги, — я же очень осторожна“.

Но с Диреком Чэннингом, наверное, никто не мог чувствовать себя в полной безопасности.

Мэгги дважды постучала в дверь и, не дождавшись ответа, вошла.

Чэннинг глядел на нее, сидя на углу огромного письменного стола, рот его был чуть приоткрыт, как будто, услышав звук, он хотел заговорить, но не успел.

Однако на этот раз внимание Мэгги привлек не он, а находившаяся возле него женщина, которая, увидев ее, как бы между прочим убрала с его колена унизанную кольцами руку.

Глава 41

Радушное приветствие Лин-Мэ показалось Мэгги таким же неискренним, как и спокойствие Чэннинга. Непонятно, выставляли они напоказ свои отношения намеренно или полагали, что Мэгги до сих пор не поняла, что их связывает.

Воспоминание о том, что произошло в грозовую ночь, становилось только болезненнее от того, что именно телефонный звонок любовницы Чэннинга не позволил им зайти слишком далеко, любовницы, которая по-хозяйски расположилась сейчас за его столом.

— А мы как раз говорили о вас! — воскликнула Лин-Мэ, растягивая в улыбке губы, идеально подкрашенные ярко-красной, подобранной в цвет костюма помадой.

— Мне не хочется вам мешать, — ответила Мэгги так холодно, как могла.

Окрик Чэннинга заставил ее остановиться, прежде чем она успела направиться к двери.

— В чем дело, Мэгги?

Больше всего ей хотелось оказаться в эту секунду подальше от Линкс-Бэй и всего, что с ним связано.

— Ничего срочного.

— Если вам надо побеседовать наедине… — начала Лин-Мэ, но Дирек не дал ей закончить. — Когда вы сюда влетели, — сказал он, — можно было подумать, что за вами гонится тигр или что в доме начался пожар.

— Если бы в доме начался пожар, Брехт, я уверена, успел бы вам об этом сказать первым. „А если бы за мной гнался тигр, — добавила она про себя, — то вам бы на это было наплевать, у вас сейчас другие заботы“.

Лин-Мэ изящно поднялась со стула, будто собираясь уходить.

— Мне пора, Дирек, — сказала она, — мы еще успеем все обсудить.

— О, только не уходите из-за меня, прощу вас, — настаивала Мэгги, чувствуя, как в ней закипает ненависть к этим двоим, продолжающим ломать перед ней комедию, и презирая себя за то, что ей это небезразлично.

— Действительно, — обратился Чэннинг к Мэгги и, не глядя ей в глаза, неожиданно нанес новый удар, — вы можете совершенно спокойно говорить все, что хотите, в присутствии моего делового партнера.

До Мэгги не сразу дошел смысл сказанного.

— Партнера? — переспросила она.

Слово, вероятно, удивило и Лин-Мэ, хотя, быть может, по другой причине.

— Вы ей не сказали? — спросила она Чэннинга.

— Ужасно забавно наблюдать, как Мэгги строит из себя детектива и сама до всего докапывается, — ответил ей Чэннинг.

Мэгги не знала, что ее больше разозлило — тон, которым это было сказано, или то, что он назвал ее „детективом“. Изобразив чистосердечное удивление, она решила пойти в атаку.

— И что же это за страшная тайна, — усмехнувшись, сказала она, — что вы и миссис Барстоу больше, чем просто друзья? — Мэгги намеренно назвала Лин-Мэ „миссис Барстоу“, чтобы подчеркнуть неоспоримость своих выводов.

Чэннинг продолжал стоять, держа руки в карманах, и улыбаться, и от этого Мэгги почувствовала себя еще глупее.

— Вы, в целом, угадали, — ответил он, — хотя, боюсь, ваши умозаключения требуют комментариев.

— Мы с Диреком заключили договор о партнерстве с самого начала, когда раскопки только планировались, — пояснила Лин-Мэ. Она опиралась на стол, держа руку возле самого бедра Чэннинга, — ему была необходима поддержка музея, чтобы получить разрешение на проведение работ.

— А музей, в свою очередь, стал получать все наши находки, — добавил Чэннинг.

„Они лгут“, — подсказывала Мэгги интуиция. Она покосилась на изящную руку женщины, представляя себе, что бы сейчас здесь происходило, будь они по-прежнему вдвоем.

— Я рисковала своей репутацией, Мэгги, — продолжала Лин-Мэ, — даже мой муж долго был недоволен, считая раскопки напрасной тратой времени и денег.

„Не говоря уж о ежедневном общении со столь опасной личностью, как Дирек Чэннинг, — добавила про себя Мэгги, — нечего делать из меня дуру, изображают тут, что у них обычные деловые отношения“.

Чэннинг, по всей вероятности, прочитал ее мысли.

— Если бы я знал, что у нас роман, — сказал он, подмигивая Лин-Мэ, — я бы почаще приглашал вас к себе, когда Пита нет в городе.

Серьезность, с которой ответила Лин-Мэ, окончательно сбила Мэгги с толку.

— По-моему, это не предмет для шуток, Дирек, особенно сейчас.

Чэннинг согласно кивнул.

— Все, все, не буду, раз вам неприятно, — успокоил он Лин-Мэ.

Эта женщина определенно имела на него большое влияние.

— Кстати, — снова обратился он к Мэгги, — что вы хотели мне сказать, когда вошли? Вы забыли?

— Ваша экономка рылась в моих вещах, а я схватила ее за руку.

Чэннинг удивился.

— Ну?

Его односложный ответ раздосадовал Мэгги.

— Мне казалось, я имею право рассчитывать на то, чтобы никто без разрешения ничего не трогал в моей комнате.

— Вполне законное требование, — согласился Чэннинг, — даже несмотря на то, что вы первая им пренебрегли.

Мэгги почувствовала, как ее заливает краска.

Замечание хоть и справедливое, было высказано при постороннем.

— Вы чего-то не досчитались? — поинтересовался Чэннинг, — насколько я понимаю, вы обвиняете Скайсет в воровстве?

— Я… я еще не проверила, — ответила Мэгги, ощущая, что ее уверенность в своей правоте улетучивается. Кажется, несдержанность будет стоить ей очередной нотации. — Брехт вмешался, когда я еще не успела проверить.

— Сюжет становится все запутаннее, — ухмыльнулся Чэннинг. — Таким образом, Брехт тоже замешан?

Он смеялся над ее жалобой, и это привело Мэгги в бешенство.

— Брехт спросил Скайсет, что она делала у меня в комнате, — выпалила Мэгги. — Вероятно, мой английский кажется этой женщине недостаточно совершенным.

— О, ну ведь мы уже выяснили, что она понимает по-английски все, и немного еще… — ответил Чэннинг, — но это ее личное дело, когда и где пользоваться нашим языком.

— Значит, она перестала говорить по-английски из-за меня?

Глаза Чэннинга сузились.

— Вы переоцениваете себя, Мэгги. Ваше появление ровно ничего не меняет в жизни этого дома, разве что вносит некоторый беспорядок.

Лин-Мэ тронула его за локоть, словно желая удержать от слов, о которых он мог впоследствии пожалеть.

— Если Скайсет не любит говорить по-английски, — продолжал он, — то лишь потому, что это язык человека, который ее изнасиловал, когда она была почти ребенком. — Огорошенная его откровенностью, Мэгги молчала. — А насчет того, что кому-то сегодня понадобилось обыскивать вашу комнату, — сомневаюсь. Мне вполне достаточно вот этого. — Открыв средний ящик стола, он достал оттуда письмо ее отца.

Глава 42

— Мэгги стала белой, как полотно. Объяснение того, зачем она на самом деле приехала на Линкс-Бэй, находилось в руках врага.

— Думаю, вы узнаете, — произнес Чэннинг, глядя на нее своими пронзительными голубыми глазами.

Ни признание, ни отказ не избавили бы ее от страха, во власти которого она сейчас оказалась. Чэннинг ждал, что она скажет.

— Так узнаете? — повторил он, не обращая внимания на то, что Лин-Мэ по-прежнему находится в комнате.

Справившись с охватившим ее смятением, Мэгги посмотрела на него в упор, четко выговорила:

— Да. Узнаю.

Она знала, что сейчас Чэннинг потребует у нее ответа, причем наверняка вынудит ее объяснить не только, как попало к ней письмо спустя пять лет, но и что она намеревалась предпринять, после того как прошло столько времени. Но Мэгги, онемев, смотрела на конверт, который она так старательно спрятала в день приезда. Она не знала до этой минуты, что письмо пропало. Брехт следил за каждым ее движением, и она боялась проверить лишний раз, на месте ли оно?

Трои был прав, когда не советовал ей брать письмо с собой на Лишсс-Бэй. „Лучше оставь его у меня, — предложил он, — если Чэннинг или его люди наткнутся на него, тебе несдобровать“.

Пускай Мэгги верила предрассудкам, но ей казалось, что последние слова, написанные рукой отца, станут для лее чем-то вроде талисмана, способного защитить ее, когда она окажется в окружении врагов. Конечно, Трои знал их куда лучше, убеждая ее не прятать письма в доме. Теперь ей важно было узнать, сколько времени не сообщал ей Чэннинг о своем открытии.

— Выходит, я переоценил ваши умственные способности, — не унимался он, большинство людей выбрало бы именно это место. — Мэгги покосилась на Лин-Мэ, хотя и не ждала, что эта женщина придет ей на помощь. Скорее всего, приятельнице Чэннинга все давно известно. — Кроме того, вы, — продолжал Чэннинг, — вероятно, никогда не имели дела с такой великолепной домашней хозяйкой, как Скайсет. То, что шкаф очень высокий, не означает, что никому не придет в голову вытереть на нем пыль.

Мэгги наконец нашла в себе силы хоть что-то сказать. И она изрекла:

— Хорошую помощницу по хозяйству не просто найти.

Чэннинг, не улыбнувшись, ответил:

— Так же как и преданного человека. Мэгги приготовилась к скандалу, который, как она полагала, сейчас произойдет. На этот раз у нее не было наготове ни отговорки, ни вранья. Сколько ни проигрывала она вариантов возможного развития событий, — такой ни разу не пришел ей в голову. Впрочем, как и то, что неожиданно решил сделать Чэннинг.

— Я схожу к Скайсет, — сказал он и, бросив конверт на стол, направился к двери, — ваши фокусы наверняка страшно ее огорчили. — Он на секунду задержался возле Мэгги. — Вы умная женщина, — с укором сказал он, — но иногда совершенно не способны видеть дальше собственного носа.

Мэгги не успела спросить Чэннинга, что он имеет в виду, как он, закрыв за собой дверь, оставил ее наедине с Лин-Мэ.

Сраженная наповал своими злоключениями, Мэгги хотела сейчас бесследно отсюда исчезнуть.

Мягкий, приятный голос Лин-Мэ нарушил неловкую тишину.

— Нехорошо получилось, — сказала она.

Невысказанное, но послышавшееся в ее тоне осуждение напомнило Мэгги о той роли, которую играла эта женщина в треугольнике.

— С моей стороны или с его? — спросила Мэгги. Лин-Мэ с минуту подумала.

— Дирека я знаю значительно дольше, чем вас, — ответила она, — но мне не всегда нравится, как он обращается с людьми. Он мог найти способ все с вами спокойно обсудить. Мне жаль, что он так поступил.

— Ну да, а я оказалась в незавидной роли того, кто узнает обо всем последним, — буркнула Мэгги, чувствуя, что она не способна воспринимать эту женщину иначе как любовницу Чэннинга.

Лин-Мэ оставалась спокойной и невозмутимой. — Если бы я знала, что именно вас интересует, Мэгги, — сказала она, — возможно, я бы могла вам помочь.

Мэгги медленно подошла к столу и посмотрела на письмо, прежде чем забрать его, не понимая, почему Чэннинг оставил его.

— Он показывал вам письмо? — спросила она. Лин-Мэ кивнула.

— Три недели назад.

— Три недели? — Почему же он так долго молчал?

Мэгги уже достаточно хорошо знала Чэннинга, чтобы понять, что выбранная им тактика вполне соответствует его манере держать противника в напряжении.

Азиатская женщина загадочно улыбнулась.

— Но точно так же можно спросить вас, почему вы приехали в Сиэтл лишь через пять лет?

Если бы письмо попало к ней в руки пять лет назад, Мэгги прилетела бы на Западное побережье первым же самолетом, а не дожидалась бы окончания следствия, так и не установившего причины несчастного случая. Но ведь даже полиция не знала о существовании письма, пока примерно месяц назад какой-то неизвестный не переслал его по почте в управление.

— Так почему вы так долго собирались? — снова спросила Лин-Мэ.

— Ну, у всех свои трудности, — ответила Мэгги, по-прежнему не решаясь сказать Лин-Мэ правду.

— Мне казалось, что, получив письмо, вы должны были примчаться сюда сразу же.

— Почему?

Темные глаза Лин-Мэ стали печальными.

— Одна голова хорошо, а две лучше, — ответила она.

Глава 43

Второй раз за день услышать любимую поговорку отца из уст чужого человека — это было уже слишком.

— Вы сами до этого додумались? — резко спросила Мэгги.

— Нет, так часто говорил мой старый друг.

— Неужели?

— Незаурядный человек, думающий по-своему, очень похожий на вас, как мне кажется. Он зачастую был готов пойти по необычному пути, презирая условности, но, в конце концов, обязательно возвращался к истинным ценностям.

— Я готова считать все, что вы сказали обо мне, комплиментом, за исключением одного.

— Чего же именно? — Лин-Мэ устроилась поудобнее, облокотись о стол, как будто передумала возвращаться сегодня в город, к своему супругу.

— Мы с вами встречаемся всего третий раз, — сказала Мэгги, вспомнив о том, что всего несколько часов назад узнала от Кена Кливленда. Лин-Мэ не только хорошо знала ее отца, но и провела рядом с ним немало часов под землей.

— Неужели всего лишь третий? — удивилась Лин-Мэ, — а мне кажется, что я знаю вас давно.

— Недостаточно давно, чтобы знать хорошо.

— В таком случае, скажу иначе — я давно знаю о вас.

— От Чэннинга?

— Нет, от вашего отца.

Мэгги открыла рот от удивления, а Лин-Мэ снова улыбнулась, но, прежде чем продолжить, несколько минут помолчала.

— Встретились мы впервые на заседании комиссии, куда он пришел вместе с Чэннингом, чтобы внести ясность в некоторые вопросы, связанные с инженерным обеспечением проекта, так как от собравшихся людей зависела судьба всей работы.

— Отец никогда не любил публичных выступлений, — удивилась Мэгги, теряясь от неожиданной откровенности собеседницы.

— Он действительно привлек тогда к себе всеобщее внимание, — согласилась Лин-Мэ, — но для Дирека он был готов на все.

„На все, — подумала Мэгги, — но не на то, чтобы смотреть, как Чэннинг нарушает закон“.

— Мне кажется, я не встречала более целеустремленного человека, чем ваш отец, — продолжала Лин-Мэ, — и более преданного, — она опять помолчала. Многие стремились завоевать доверие Дирека, не скрывая своего восхищения. Ваш отец никогда этого не делал. Но стоило поговорить с ним один раз и становилось ясно, что он испытывает искреннее уважение к этому человеку, даже мой муж, добавила Лин-Мэ, — замечал это.

Она продолжала свой рассказ, и у Мэгги в памяти начали всплывать строчки из отцовских писем, фразы из телефонных разговоров в первые месяцы его жизни в Сиэтле… Работа у Чэннинга приводила Клейтона Прайса в такой восторг, что можно было подумать, он попал на Олимп и общается с самими богами. „Дирек тут“, „Дирек — там“, — не успевал повторять он, намекая, что было бы неплохо, если бы Мэгги прилетела, чтобы познакомиться с Адонисом, жившем на собственном острове.

К великому его разочарованию, Мэгги каждый раз отказывалась, ссылаясь на занятость, или придумывала другие предлоги. На самом деле, ей не нравились намеки отца, задумавшего их сосватать. К тому же, ей казалось, что ее знакомство с Чэннингом могло усложнить отношения этих мужчин.

Скорее всего, отец так же усердно нахваливал ее своему боссу. Когда она посоветовалась с Троем, тот ответил, что Чэннинга не интересует личная жизнь его служащих. „Если он даже когда-то и знал, что у твоего отца есть дочь, заверил ее детектив, — то давным-давно забыл“.

Взглянув почему-то на висевшие в кабинете портреты суровых мужчин из рода Чэннингов, Мэгги снова вернулась в настоящее.

— Ваш отец умел объяснить любые технические детали проекта так, что их становилось легко понять, — говорила Лин-Мэ.

Из ее рассказа следовало, что ее знания в области истории и культуры Китая стали куда шире, после того как Клейтон пригласил ее спуститься вместе с ним под площадь Пионеров, чтобы воочию увидеть раскопки.

— Пит, разумеется, был в ужасе, когда я рассказала ему о своем новом увлечении.

Мэгги не сразу поняла, что имеет в виду Лин-Мэ — свои путешествия под землю или пылкую дружбу с главным инженером. „Если последнее, — подумала она, — значит, Пит ее ревновал“ …

Восторженный монолог Лин-Мэ о туннелях прервал ее размышления.

— Мне странно это слышать от вас, — заметила Мэгги, снова подумав о том, что говорил ей Кливленд. — Мне казалось, вы совсем другая. Лин-Мэ покачала головой. — Вы ведь сами сказали, что мы встречаемся всего третий раз. Вы многого не знаете обо мне, Мэгги, и многого не знаете о Диреке…

Они возвращались на территорию, где Мэгги чувствовала себя неуютно, к тому же последняя фраза Лин-Мэ снова вызвала у нее множество неприятных ощущений: о серебристом смехе этой женщины и о многозначительных взглядах, которыми обменивались они с Чэннингом. Впрочем, если, как он уверял, его отношения с загадочной миссис Барстоу были действительно платоническими, ложь, связанная с той, что носила когда-то его имя, а теперь лежала в земле, оставалась.

— Возможно, сейчас и не время говорить об этом, — спокойно говорила Лин-Мэ, — но я знаю Дирека давно. Мы пережили вместе много трудностей и…

— Прошу вас, — прервала ее Мэгги, — не продолжайте!

— Я все равно скажу, — произнесла Лин-Мэ твердо, но не повышая голоса, потому что считаю, что вы должны услышать это от человека, который знает его так же хорошо, как и я.

— Что услышать?

— Дирек отнюдь не хладнокровное чудовище, как вы себе воображаете.

— А как насчет вот этого? — Мэгги указала на письмо. — Если, как вы уверяете, Дирек Чэннинг — святой, то почему мой отец написал обратное.

Лин-Мэ ответила ей, ни на минуту не задумавшись:

— У меня нет никаких оснований верить, что это письмо писал именно он, Мэгги. И вам стоит подумать, так ли это?

Глава 44

— Уж не хотите ли вы уверить меня, что я не знаю почерка собственного отца? — язвительно поинтересовалась Мэгги.

— Человек, которого знала я, — ответила Лин-Мэ, — ни за что бы не стал писать такого о Диреке.

— И хорошо вы его знали? — спросила Мэгги, боясь, что намеки Кливленда окажутся правдой, — эта богатая женщина использовала человека, которого здесь никто не знал, чтобы развеять скуку и отдохнуть от интересующегося только политикой и едой мужа. Пожалуй, Мэгги готова была простить отцу его интерес к столь привлекательной и необычной женщине, как Лин-Мэ. Но то, что она использовала его просто для того, чтобы внести в жизнь разнообразие или заставить ревновать мужа, приводило ее в ярость.

Лин-Мэ, задумавшись, крутила обручальное кольцо на тонком пальце.

— Так вы хорошо знали отца? — повторила свой вопрос Мэгги.

— Достаточно, чтобы не сомневаться, что Клейтон не мог предъявить Диреку столь неслыханное обвинение.

На том их беседа неожиданно и оборвалась, поскольку Лин-Мэ заторопилась в город, но ее последняя фраза надолго запомнилась Мэгги.

Сказать, что она окончательно запуталась, означало не сказать ничего. Предположения, которые она строила вначале, разлетелись вдребезги, превратив реальность в кривое зеркало, искажавшее все вокруг. Только одно осталось неизменным — ее отец погиб и лежал в могиле.

Даже у Троя Маккормика, положительного героя, как выяснилось, были свои секреты. Самым странным казалось ей сейчас то, что в ходе расследования он прошел мимо фактов, буквально упавших ей в руки, хотя она была всего лишь детективом-любителем.

Однако сомнения Мэгги по поводу Троя не могли сравниться с тайной, по-прежнему окружавшей Чэннинга. Ей теперь хорошо известна его манера сообщать о том, что стало ему известно, когда он сочтет это необходимым. Вполне возможно, что он с самого начала знает о том, что она работает на полицию, потому что считает его причастным к убийству Клейтона Прайса.

Но тогда почему он до сих пор позволяет ей не только работать под землей, но и наблюдать достаточно пристально за его жизнью. Даже их последняя стычка у него в кабинете, свидетельницей которой оказалась Лин-Мэ, закончилась отнюдь не так, как предполагала Мэгги. Чэннинг не приказал ей немедленно собрать вещи и покинуть Линкс-Бэй, и пока она оставалась его ассистенткой.

То ли Чэннинг лжет так искусно, что не боится вызвать подозрение ни у нее, ни у кого-то еще, то ли ему и в самом деле нечего скрывать, ибо он не совершал ничего предосудительного, Мэгги содрогнулась, подумав о том, что целых пять горьких лет она пребывала в заблуждении, доказывая себе, что ее отец ошибся в Диреке Чэннинге.

* * *

Все сейчас раздражало Мэгги в этом доме, и даже поднимающийся из кухни вкусный запах еды не возбуждал аппетита. Надев свитер и прихватив с собой фонарь, она решила пройтись. Возможно, прогулка поможет снять стресс, вызванный слишком большим числом утомительных загадок. Она и сама не знала, почему из множества избороздивших остров дорожек выбрала именно ту, по которой они шли вместе с Диреком в ее первый день пребывания на нем.

Испытывая досаду от того, что даже в его отсутствие она безотчетно подчиняется его воле, Мэгги сошла с тропинки и зашагала по плоским серым камням.

Как и предсказывали, погода снова испортилась, по небу ползли предвещавшие скорый дождь тучи. Мэгги вздохнула. Еще одна гроза. Еще один вечер, когда ей остается только недоумевать, гадать и ждать, что же будет? Если бы ближайший остров был бы недалеко! Лучше бы она не приезжала вообще!

Конечно, доводы Троя показались ей очень убедительными. „Мы так или иначе доберемся до Чэннинга, — говорил он, — но с твоей помощью седлаем это куда быстрее“.

К тому же, она не сомневалась, что отец одобрил бы расследование. Разве не намекал он на это в письме — последнем, что написал перед гибелью.

„Откуда оно у тебя?“ — спросила она у Троя тогда, в Бостоне, потрясенная тем, что понадобились годы, для того чтобы оно нашло адресата.

„Письмо пришло в полицейское управление Сиэтла, вложенное еще в один конверт несколько месяцев назад, — объяснил Трои. — Без обратного адресата. Только почтовый штемпель, который говорит о том, что оно было отправлено кем-то из местных. Однако полицию это насторожило“. „Где же оно могло находиться столько лет?“ Трои колебался, прежде чем ответить. Он опасался, как она теперь понимала, причинить ей лишнюю боль.

'Твой отец, — наконец ответил детектив, — скорее всего, отдал письмо человеку, которому доверял, возможно, другу или сотруднику для того, чтобы тот отправил его тебе, если с ним что-нибудь случится».

Это предположение взволновало Мэгги, когда она впервые его услышала, и волновало еще больше сейчас, после того как она узнала людей, окружавших в то время отца. Ведь тот, кому Клейтон Прайс доверил секрет, содержащий обвинения против Дирека Чэннинга, нарушил обещание.

«Чэннинг влиятелен и может подкупить кого угодно, — сказал Трои, Понятно, что он купил чье-то молчание».

«Но это бессмысленно, — возразила ему Мэгги. — Если Чэннинг знал о существовании письма, как могло оно попасть в полицию спустя пять лет?» Трои не мог дать ей убедительного ответа. «Единственное, что нам остается предполагать, — сказал он, — человека, которому доверился твой отец, замучила совесть. Или теперь он и сам захотел добраться до Чэннинга».

* * *

Углубляясь сейчас дальше в лес, Мэгги снова и снова вспоминала тот разговор с Троем.

Брехта и Скайсет можно было сразу же исключить из списка лиц, причастных к истории с письмом. Лин-Мэ, разумеется, тоже. Ее отношения с Клейтоном Прайсом оставались под вопросом, но преданность Диреку Чэннингу сомнений не вызывала.

С другой стороны, Пит Барстоу вполне мог оказаться среди недругов миллионера. Разве не возражал он против участия Лин-Мэ в проекте, называя это глупым риском? Если он по-прежнему недоволен тем, что она вкладывает деньги в предприятие Чэннинга, то должен считать, что полицейское расследование не только приостановит работы, но и испортит жизнь человеку, которым так открыто восхищается его жена…

Кен Кливленд? Он был подчиненным отца, и, вполне возможно, старший товарищ доверял ему. Если продвижение по службе после смерти Клейтона Прайса стало достаточно, чтобы заручиться его молчанием, что могло заставить его через пять лет нарушить уговор и донести в полицию? Его попытка поймать индейского мальчишку якобы по просьбе Чэннинга — еще одна загадка. Может, Кливленду понадобилось лишний раз доказать преданность своему боссу?

Твилар Зарзи тоже под вопросом. Его словоохотливость и дружеское расположение к Чэннингу едва ли прикрытие застарелой вражды. Возможно, если бы Клейтон Прайс отдал письмо ему, он бы не подвел. Только, скорей всего, отец и этот человек даже не были знакомы. А если они и встречались, то отец, вероятно, не придал этому значения, так как ни разу о нем не упоминал…

Мэгги огляделась вокруг и невольно нахмурилась. Она не заметила, как, погруженная в раздумья, сама того не желая, пришла к лесной опушке и стояла всего в нескольких шагах от могилы Фионы Чэннинг.

Она замерла, увидев, что там уже кто-то есть.

Глава 45

— Я знал, что вы придете сюда, — произнес Чэннинг.

«Точно так, как знаете все и всегда», — чуть не ответила ему Мэгги, но попридержала язык.

Он стоял, засунув руки в карманы светлой голубоватой куртки, которая удивительно шла ему, и, наклонив голову набок, внимательно разглядывал ее.

— А еще я не исключал, что вы уедете в город вместе с Лин-Мэ, но ошибся.

— Как пленник, совершивший побег из Алькатраца?

— Из книг, которые я читал, следует, что попытка этих беглецов обрести свободу не увенчалась успехом. — Чэннинг нахмурился:

— Вы и в самом деле считаете себя пленницей, Мэгги?

Она опустила голову, посмотрела на могилу, а потом взглянула на Чэннинга.

— А она?

— А как вы думаете? Мне было бы чрезвычайно интересно послушать, как далеко зашли ваши фантазии.

— Вы будете разочарованы. Мои фантазии — ничто в сравнении с вашими.

Заметив, что он помрачнел, Мэгги вдруг поняла, что находиться сейчас с ним в уединенном месте опасно. Она зашла слишком далеко, подсказывало ей чутье, проявив излишний интерес к той, что лежала в могиле, ибо эту женщину он любил. Такой человек, как Чэннинг, не стерпит, чтобы его называли в глаза лжецом. Но отступать было поздно, оставалось лишь ждать, что он скажет.

— Фантазии? — переспросил Чэннинг так, словно это было иностранное слово, которого он прежде не слышал. — Нельзя ли уточнить?

Они смотрели друг на друга, стоя по разные стороны могилы.

— Передо мной свидетельство того, что вы обманывали меня.

— Не понимаю.

— Вы говорили, что никогда не были женаты.

— У вас какой-то противоестественный интерес к вопросам брака, — заметил Чэннинг. — Почему вам так важно это знать? — Мэгги предпочла не понять намека. — И все же, — настаивал Чэннинг, — почему?

— Потому что, если вы способны на такую ложь, значит, вам вообще ничего не стоит солгать.

Мэгги вдруг снова вспомнила, как отец мечтал познакомить их. «Он ни разу не упоминал о том, что Чэннинг — вдовец, — подумала она. — Возможно, не знал? Или Чэннинг убедил и его, что не был женат?» Несложный расчет подтверждал, что Фионы не было в живых всего шесть месяцев, когда Клейтон Прайс приехал сюда. Даже если Чэннинг сам ни разу не упоминал о ее смерти, то полгода — слишком малый срок, для того чтобы никто из его подчиненных не заговорил о несчастье. А если это так, то отец наверняка рассказал бы и ей.

— Что заставляет вас думать, что я сказал вам не правду, Мэгги? — спросил Чэннинг.

— Но разве фамилия Чэннинг — не доказательство?

— А вы не думаете, что покойная могла носить ту же фамилию, вовсе не будучи моей женой? Насколько я понимаю, такое не приходило вам в голову?!

— Кто же она? Младшая сестра, о которой вы ни разу не вспомнили?

— Нет, — ответил Дирек, — жена человека, которого я стыжусь называть своим братом. — Мэгги не успела ничего ответить, как он открыл ей то, что так долго держал втайне — Фиона была дочерью Скайсет.

* * *

Подождав, пока Мэгги немного придет в себя от удивления, Чэннинг начал рассказывать ей историю Скайсет.

Забеременев, после того как ее изнасиловал какой-то бандит, Скайсет пострадала не меньше от несовершенства судебной системы. Недоступность медицинской постели, позор, которому подвергались из-за него соплеменники, ее семья, повергли несчастную женщину в отчаяние, — она попыталась покончить с собой. Однако зародившаяся в ней жизнь изменила ее решение. Уверенная, что боги никогда не простят столь эгоистичного поступка, каким является уничтожение невинной души, она родила ребенка.

— Многие женщины на ее месте прервали бы беременность в первые месяцы, сказал Чэннинг. — Мэгги вспомнила, как когда-то он восторженно отозвался о Скайсет. — Вера помогает людям пройти через испытания, — продолжал он, — как и люди, на которых можно положиться.

— На вас?

— Нет, наша дружба началась много позже, — ответил он — Настоящим другом стал ей человек, добровольно работавший в Департаменте по содействию индейцам. Существует немало программ, рассчитанных на то, чтобы помочь индейцам найти крышу над головой, получить юридический совет, обратиться к врачу, и так далее. Несколько представительниц известных семей Сиэтла, и среди них одна благородная женщина, ставшая Скайсет другом, принимали в программах активное участие. Муж этой дамы, правда, не был особенно доволен тем, что она отдает столько сил благотворительности, — продолжал Чэннинг, — но не стал и препятствовать, так как очень ее любил. К этому времени у Скайсет уже была дочка и он даже согласился, чтобы жена вписала в метрику ребенка свою девичью фамилию.

— А Фиона? — спросила Мэгги, чувствуя, что начинается небольшой дождь. Вы думаете, что ее имя…

— Индейское? — не дал ей договорить Чэннинг. — Видите ли, Скайсет пережила слишком много неприятностей из-за своего происхождения и потому хотела, чтобы дочке было легче приспособиться к миру белых людей. Фиона — насколько я помню — имя героини из книжки, которую в то время читала ее благодетельница. Чэннинг задрал голову и посмотрел на потемневшее небо. — Нам надо возвращаться домой.

Мэгги кивнула, гадая, почему он решил отсюда уйти — не хочет рассказывать возле могилы или боится, что они промокнут.

— И что же было дальше? — спросила она.

— До одного события, которое произошло десять лет назад, Скайсет служила в доме у этих людей, а Фиону, для ее же пользы, отдали в интернат.

— Для ее пользы?

— А вам это кажется удивительным?

— Но я думаю, ей хотелось быть рядом с матерью, а не жить среди чужих ей людей.

— Скайсет поступала, так, как считала нужным, хотя и я не убежден, что это было правильное решение. Дело в том, что Фиона была очень непростым ребенком. — Отдаленный раскат грома заставил его замолчать. — Как всегда, — заметил он, намекая на то, что у Мэгги нет зонтика, — дождь застал вас врасплох.

— От воды еще никто не умер, — ответила Мэгги, спускаясь за ним к берегу. — Так что же случилось десять лет назад? — Она смутно припоминала, что именно столько, по словам Чэннинга, экономка работала у него в доме.

— Десять лет назад, — ответил он, — женщина, давшая Скайсет иуда больше того, на что она могла рассчитывать, погибла в автомобильной катастрофе во Франции.

Мэгги даже остановилась от изумления, услышав то, что сказал Чэннинг.

— Жена Твилара? — проговорила она.

— Да, — подтвердил он.

Глава 46

Она вспомнила, что во время ленча Твилар упоминал о девушке, которую он и его жена воспитали и которой помогли получить образование. Что же он еще говорил? А, ну да, что Фионы не было с Чэннингом, когда он прилетел к нему во Францию. Мэгги не запомнила его слов в точности, но многое становилось яснее теперь, когда она узнала об опекунстве, взятом им на себя против желания. После того, как жены не стало, Твилар, вероятно, хотел избавить себя от болезненных воспоминаний, а Скайсет и ее дочь напоминали ему о прошлом.

— Похоже, сегодня нас ожидает еще одна беспокойная ночь, — заметил Чэннинг, вероятно, имея в виду стремительно приближающуюся грозу. — Слава Богу, хоть у одного из нас хватило ума не оставаться под дождем.

Мэгги не обратила внимания на его шпильку.

— А как попали к вам Скайсет и Фиона? — спросила она.

— Начать с того, что каждая из них оказалась у меня сама по себе. Твилар уехал, закрыв на время свой дом, и ему больше не нужна была экономка. Я взял к себе Скайсет с условием, что он сам подыщет ей другое место, если она мне не подойдет.

— Как я понимаю, она подошла.

— Какой же дурак откажется от ее услуг?! — удивился Чэннинг.

— А Фиона?

— Скайсет не привозила ее сюда еще год, до тех пор… в общем, до тех пор, пока не решила, что девочке лучше переменить обстановку.

— А что случилось?

Даже в темноте Мэгги почувствовала, что Чэннинг удивлен.

— Не понимаю, мисс Прайс, ваши вопросы — некая уловка, за которой скрывается желание выяснить что-то, касающееся вас и меня?

— Но вы же сами на них начали отвечать, — возразила Мэгги.

— Да, вы правы, — согласился Чэннинг. — Так о чем вы спросили?

— О Фионе. Почему Скайсет захотела, чтобы она переехала?

— Испугалась дурного влияния подруг. В последний год в школе девушка стала легкомысленной, завела ухажеров. Преподаватели начали говорить, что она может не сдать экзаменов. Скайсет, естественно, была огорчена.

— И значит, вы взяли ее сюда?

— Фионе это не нравилось, но и ее мать и я знали, какого рода трудности ее ожидают, если она останется в городе.

Они уже почти подошли к дому, но Мэгги еще не успела задать очередного вопроса, как Чэннинг начал на него отвечать.

— Ну разве мог я представить себе, что куда большие неприятности ожидают ее здесь, на острове.

Не сразу решившись, Мэгги все же, чуть выждав, спросила:

— Ваш брат?

Голос Чэннинга стал ледяным.

— Простите, но говорить о Дэвиде — не самое любимое из моих занятий. Почему бы нам не побеседовать о чем-нибудь другом?

«Нет!» — хотелось закричать Мэгги. Ей смертельно надоело чувствовать себя в дураках каждый раз, как только она оказывалась в двух шагах от того, что ей так важно было знать.

— Я и не предполагала, что у вас есть брат, — сказала она.

— Понятно, — язвительно заметил Чэннинг, — вы были слишком увлечены разоблачением моего обмана, заключавшегося в сокрытии жены.

Покраснев до ушей, Мэгги обрадовалась, что он не видит ее в темноте.

— Значит, вашего брата зовут Дэвид?

— Я же сказал, что не люблю говорить о нем. — Чэннинг неожиданно остановился, заметив впереди яркий луч фонаря.

— Что такое?.. — начала было Мэгги, но он ускорил шаг, заторопившись к тому, кто шел им навстречу.

— Извините, сэр, — сказал Брехт, — но в туннеле случилось происшествие…

Если бы Мэгги и успела их догнать, она бы ничего не узнала, — плотно закрытые двери кабинета говорили о том, что ни Чэннинг, ни Брехт не намерены ничего при ней обсуждать.

Происшествие? Вероятно, они придают этому слову вполне определенный смысл. Чэннинг сразу понял, что имеет в виду Брехт, а она — нет.

* * *

Поднимаясь по лестнице к себе в комнату, чтобы переодеться, она терялась в догадках. Кража? Обвал? Драка? Последнего вполне можно было ожидать от Кена Кливленда, напившись, мастер вполне мог затеять ссору с приятелями.

Однако это предположение Мэгги сразу отвергла. Она уходила сегодня вместе со всеми. Если Кливленд и остался один, то наверняка отправился снова в «Дока Мэйнарда», чтобы выпить еще и разрядиться.

Стягивая с себя свитер, она поглядела на высоченный шкаф и вспомнила о том, какой хитрой казалась себе, когда прятала письмо. «Таких хороших хозяек не бывает, — сказала она себе, — кто-то искал письмо, а не наткнулся на него случайно, вытирая пыль».

Сейчас, когда Чэннингу все известно, она все равно не знает, как он станет действовать. О Фионе, а не о Клейтоне говорили они в лесу, а это означает, что он предпочел забыть об их ссоре. «Нет, — твердил ее внутренний голос, — люди, подобные Диреку Чэннингу, никогда ни о чем не забывают». Правда, то, что он не забывает и о своих друзьях, как она узнала несколько часов назад, как ни странно, тронуло Мэгги почти до слез. Скайсет и Брехт предстали перед ней в совсем ином свете, каждый из них пережил в жизни большую трагедию, и оба они были безгранично преданы Чэннингу.

Твилар Зарзи тоже говорил, что не смог бы пережить смерти жены, если бы не Дирек. Даже загадочная Лин-Мэ, как стало казаться теперь Мэгги, тоже за что-то признательна Чэннингу, и не скрывает этого.

Мэгги напомнила себе, что в основе бескорыстных с виду поступков вполне может быть сомнительная причина. Если, скажем, ты перед человеком в долгу, то спустя какое-то время он напомнит тебе об этом и ты вынужден будешь платить. Для людей, благодарных Чэннингу и считавших его почти что святым, сокрытие лжи под благовидным предлогом — не слишком большая жертва. Мэгги едва успела вылезти из мокрых джинсов, как резкий стук в дверь заставил ее торопливо схватить их с кровати.

— Да? — крикнула она, не ожидая, что дверь сразу же распахнется.

Скользнув взглядом по ее почти обнаженному телу, Дирек посмотрел на нее в упор.

— Мне необходимо, чтобы вы поскорее оделись та, спустились вниз, — сообщил он, усилием воли заставив себя не опускать глаз ниже ее лица.

— Что-нибудь случилось? — спросила Мэгги, подумав, что который раз задает сегодня один и тот же вопрос.

— В туннеле не все в порядке. «Происшествие», — сказала про себя Мэгги.

— А что именно?

— Мы поговорим, когда вы спуститесь. — Чэннинг уже шагнул к двери.

— Животное, овощ, камень? — как в детской игре выпалила Мэгги, злясь на то, что он снова темнит.

Чэннинг остановился.

— Человек, — ответил он.

— И больше вы мне ничего не скажете? Он снова посмотрел на нее.

— Скажу, — согласился он, — кто-то из офицеров полиции Сиэтла уже едет сюда.

Глава 47

Если Чэннинг и заметил, что Мэгги испугалась, то он этого не показал. Если ей повезет, он решит, что она растерялась из-за того, что в туннеле что-то случилось, едва ли связав ее замешательство с тем, что длань правосудия простерлась над островом.

— Почему полицейские плывут сюда в грозу? — спросила она. — Ливень начался, едва они с Чэннингом вернулись в дом. — Разве береговая охрана разрешает выходить в море в шторм?

— Вероятно, — ответил Чэннинг, — полиция не считает возможным дожидаться утра.

«Что, черт возьми, происходит?» — хотелось закричать Мэгги, когда она смотрела на закрывшуюся за ним дверь.

Она пошла в ванную и плеснула себе в лицо холодной воды, надеясь, что это поможет ей собраться с мыслями. Но на сердце у нее скребли кошки, и она ничего не могла с этим поделать. Потянувшись за полотенцем, она посмотрела на себя в зеркало.

— Во что ты влипла, Мэгги? — пробормотала она, вспоминая, как спрашивала о том же отцовскую фотографию, стоявшую на ее рабочем столе в Бостоне. Она не приблизилась ни на шаг к истине с того вечера, когда Трои пришел, чтобы с ней познакомиться. «В полиции Сиэтла служит не один детектив», — убеждала она себя, одеваясь. Вероятность того, что сюда пришлют человека, с которым она знакома, — ничтожна. Скорее всего, приедет рядовой полицейский, который задаст формальные вопросы о том, какие работы ведутся сейчас под площадью Пионеров.

«Происшествие», — стучало у него в голове. — «Происшествие». Это слово плохо сочетается с обычным визитом вежливости — в нем есть нечто зловещее. В туннеле случилось то, что потребовало вмешательства полиции, и она намерена строго спросить за это с Дирека Чэннинга, а возможно, и с нее. Даже гроза не остановила полицейских.

«Это не может быть Трои Маккормик», — продолжала твердить себе Мэгги, вспоминая о том, сколько раз мечтала, чтобы он оказался на острове. Но сегодня она готова была встретиться с кем угодно, только не с ним, во всяком случае, пока.

Слишком много на нее сегодня свалилось. Тая много, что она должна разобраться в себе, прежде чем снова встретиться с детективом и, кто знает, возможно, сказать ему, что они ошибались с самого начала, и ошибаются до сих пор. Дирек ни при чем, возможно, сказала бы она. Возможно, преступление, в котором она подозревала Чэннинга пять лет, было хорошо продуманным планом его врагов, пожелавших разрушить его империю.

Мэгги знала заранее ответ Маккормика — не оставляющий надежды ответ полицейского, который слишком давно имеет дело с дурными проявлениями человеческой натуры и перестает верить в существование добра.

«Значит, он и тебя убедил, да? — усмехнется Трои, напомнив ей, что зловещая притягательность Чэннинга так же могущественна, как прикосновение Мидаса. — Он убедил тебя, как и всех остальных…»

Мэгги предполагала, что, объяснив ей, что она позволила себе поддаться чувствам, которые мешают ей судить трезво и ответственно, Трои отстранит ее от дела.

«Мы справимся теперь и без тебя, — скажет он, заранее отметая все ее возражения. — У нас уже достаточно доказательств, чтобы призвать его к ответу, — добавит он, напомнив то, о чем они договорились при первой встрече:

— Ее помощь нужна лишь для того, чтобы все ускорить».

С ужасом Мэгги подумала, что это вполне может произойти сегодня вечером. Если Маккормик надумал нанести визит Чэннингу, решив не дожидаться утра, значит, он готов предъявить обвинение.

«Я должен поблагодарить вашу ассистентку, Мэгги Прайс, за содействие», слышала Мэгги голос Троя, защелкивающего наручники на запястьях Чэннинга.

А еще она представляла себе лицо Ченнинга, если будет разыгран именно этот сценарии. Его синие глаза смотрят на нее с ненавистью человека, которого предали и который не простит ее до конца своих дней.

«Ты свободна», — скажет ей детектив. Но Мэгги уже сейчас понимала, что ее свобода будет куплена ценой того, что стоит куда дороже.

«Только бы я ошиблась, — повторяла она про себя, — только бы сюда приехал не Трои».

Чувствуя, что тянуть больше нельзя и пора спускаться, или Брехт явится и потащит ее за шкирку, Мэгги отправилась вниз.

Двери кабинета оказались на этот раз открытыми, и она еще в холле услышала, как Чэннинг обращается к посетителю.

— По закону, — говорит он, — мы не должны нести ответственность. — Хотя, разумеется, если говорить о моральной стороне…

— Мы не обсуждаем вопросы морали, мистер Чэннинг, — прервал его незнакомый голос. Облегчение, которое Мэгги испытала от того, что он принадлежал не Трою Маккормику, было очень недолгим. — Это вполне могло быть убийство, — продолжал полицейский.

— Но из того, что вы рассказали, преждевременно делать подобный вывод, возразил Чэннинг, — тот, кто не знал, как плохо укреплены некоторые из проходов…

— Вы уверены, что не хотите вызвать одного из ваших адвокатов?

— До тех пор, пока мне не предъявлено формального обвинения, лейтенант, не думаю, что это необходимо.

Мэгги застыла неподалеку от двери, не только наконец поняв, какого рода «происшествие» заставило полицию явиться на Линкс-Бэй, но и убедившись, что ее босса считают причастным к нему.

Несмотря на то, что Чэннинг специально просил ее принять участие в разговоре, она не знала, как ей поступить, и от волнения так сильно сжала кулаки, что ногти впились ей в ладони.

— Как я уже сказал, — продолжал полицейский, — мы устанавливаем личность погибшего.

— При нем не было ничего, что могло бы вам помочь?

— Только одна вещь, но пока мы еще не можем ничего сказать.

— И что же?

— В кармане у жертвы обнаружены сломанные часы, обыкновенные, какие можно купить в любом магазине.

— Да, несомненно, это ключ к решению проблемы, — усмехнулся Чэннинг, видимо, даже в эти минуты чувство юмора его не покидало.

Полицейский немного помолчал, а потом спросил:

— Вам говорит о чем-нибудь имя Клейтон?

Глава 48

Мэгги, не удержавшись, так громко вскрикнула, что Чэннинг выскочил в холл.

— Я зацепилась каблуком за ковер, — поспешила объяснить она, но в виноватых глазах Чэннинга она прочитала просьбу о прощении. «Я не хотел, чтобы вы это услышали, — словно говорили они. — Я думал, вы придете раньше, и я успею вас подготовить».

То ли считая, что сейчас не время уличать ее во вранье, то ли в угоду собственным интересам, он подыграл ей та., опустив голову, посмотрел на якобы сбившийся ковер.

— Я попрошу Брехта поправить, — сказал он, осторожно беря ее под локоть. Все в порядке?

— А это кто? — спросил лейтенант, когда Чэннинг ввел Мэгги в кабинет.

— Моя ассистентка, мисс Джонсон, — ответил он. — Она приехала на лето.

Мэгги протянула руку незнакомцу, надеясь, что он не заметит, как она удивилась, когда Чэннинг произнес ее вымышленное имя. «Надо будет потом выяснить у него, — подумала она, — почему он не сказал „Могги Прайс“».

— А это, — представил Чэннинг полицейского, — лейтенант Финч.

Финч натянуто улыбнулся. Он был примерно того же роста и сложения, что и Брехт. Цвет кожи и черты лица не оставляли сомнений в том, что он индеец. Блестящие черные волосы, гладко зачесанные назад, подчеркивали ширину его скул. Он с интересом разглядывал Мэгги своими внимательными темными глазами.

Она не могла не отметить, что столь видному мужчине следовало бы научиться поприличнее одеваться. На нем был пиджак из полиэстера, какие носили в шестидесятые годы, и пестрый галстук величиной со штат Айова. Рыжие ковбойские сапоги с острыми носами торчали из-под скучных серых брюк, которые не только давно вышли из моды, но и плохо на нем сидели. «Надо будет выяснить у Троя, подумала Мэгги, — есть ли у его сослуживца жена, или он сам покупает себе вещи в таком дурном вкусе».

— Вы сможете ответить на несколько вопросов? — обратился к ней Чэннинг.

— Что происходит? — спросила Мэгги, надеясь, что ее голос звучит непринужденно, и стараясь не показать волнения.

— Лейтенант приехал, — начал объяснять ей Чэннинг, — из-за того, что в туннеле сегодня вечером произошел несчастный случай.

— Несчастье, — подтвердил Финч, явно ожидая реакции Мэгги. — Я бы хотел кое о чем спросить…

— Несчастье? С нем? — взволнованно спросила она, вспомнив о том, чье имя услышала, подходя к кабинету, — с кем-то из наших?

— Слава Богу — нет, — ответил Чэннинг.

— Слава Богу, мистер Чэннинг? — повторил Финч, и на его лице отразилось недовольство. — По-вашему, человеческая жизнь, чья бы она ни была, ничего не стоит?

— Я всего лишь имел в виду, — спокойно объяснил Чэннинг, — что для нас с Маргарет люди, с которыми мы вместе работаем, не только сослуживцы, но и близкие друзья. Смерть любого человека, разумеется, — трагедия, но я просто хотел сказать, что мы не были лично знакомы с погибшим.

— То есть, если перефразировать, мистер Чэннинг, — не унимался лейтенант, — вы рады, что это не человек из вашего окружения.

Дирек взглянул на него с удивлением.

— Мне не кажется, что мои слова следует так толковать, точно так же как и подозревать во мне расиста.

Финча разозлил ответ Чэннинга.

Сердясь на то, что на нее не обращают внимания, Мэгги решила подать голос.

— Может быть, кто-то из вас объяснит мне, что именно произошло? — спросила она.

Первым заговорил Чэннинг.

— Вероятно, дети забрались в туннели, и один заблудился. Полиция полагает, что, пытаясь выбраться, мальчик схватился за неукрепленную доску и вызвал обвал.

— Ну, по крайней мере, так это выглядит, — добавил Финч.

Мэгги почувствовала, как от страшного предчувствия ее начинает мутить.

— А мальчик, который пострадал…

— Погиб, — поправил ее Финч.

— Что такое, Маргарет?

— Он был индеец? — спросила она, — подросток?

Она почувствовала, что Чэннинг насторожился, хотя и смотрела сейчас на полицейского.

Злорадство, которое она сразу же разглядела в глазах Финча, заставило ее сразу же пожалеть, что она задала этот вопрос.

— А почему вы спрашиваете? — тут же заинтересовался он.

Мэгги вспомнила, как Кливленд гнался сегодня за мальчишкой и как объяснял потом, что выполняет указание Чэннинга. Возможно, ее страхи напрасны и она сделала неверные выводы, не дослушав полицейского.

— Итак, — настаивал Финч, — почему вы спросили, был ли погибший индейцем?

— Я просто слышала от коллег, что это большая проблема…

— Какая?

— То, что дети залезают в туннели. — Мэгги собралась с силами и, подняв голову, посмотрела на него, чтобы он не заметил, что она дрожит. — Дети не понимают, как это опасно, если не соблюдать осторожности.

— Вот именно. Во всяком случае, погибший ребенок не понимал. — Мэгги показалось, что прошла вечность, пока он не заговорил снова. — А вы сами видели внизу детей, мисс Джонсон?

— Я? — переспросила Мэгги, будто не поняла вопроса.

— Индейцев, — уточнил полицейский. Мэгги ужасно хотелось посмотреть на Чэннинга, хотелось, чтобы он сам что-то сказал. Ей приходилось сейчас выбирать между правдой, которая навлечет на него подозрение в новом убийстве, и ложью, которая еще глубже скроет то, что случилось раньше.

Как будто не она, а кто-то другой произнес:

— Нет, не видела.

* * *

Мэгги стояла возле окна, глядя на дождь. По отражению в стекле она заметила, что Чэннинг вернулся еще до того, как он заговорил.

— Как вы? — спросил он.

— Он ушел?

— Пока да. — Чэннинг немного помолчал. — Могу я спросить вас, почему вы так поступили?

— Как?

— Я живу не в безвоздушном пространстве, Мэгги. Какой бы ни была ваша цель… — Он колебался, словно искал подходящее слово. — Это было не обязательно.

Мэгги взглянула ему в глаза.

— Скажите мне только одно, — попросила она.

Чэннинг улыбнулся.

— Не помню, чтобы вы хоть раз ограничились одним вопросом. Спрашивайте, сколько хотите.

— Вы действительно просили, чтобы этого мальчишку поймали?

— Поймали да, но не убили.

— Почему?

— А как вам кажется?

Мэгги начинала снова злить его манера отвечать вопросом на вопрос.

— У мальчишки оказались часы, на которых выгравировано имя моего отца, напомнила она ему. — Вы знали об этом?

— Услышал впервые от Финча.

— Мне кажется, это не просто совпадение.

— Мне тоже, — согласился Чэннинг, — тем более, я не помню, чтобы Клейтон вообще носил часы, и в тот день, когда произошел несчастный случай, тоже.

«Несчастный случай» — слова больно резанули слух, снова напомнив о годах подозрений. Мэгги и сама не знала, как у нее хватило мужества возразить ему.

— Убийство, — сказала она, — я всегда была уверена, что это именно убийство?

Чэннинг двинулся к ней, держа руки в карманах джинсов, но в нескольких шагах остановился.

— И вы по-прежнему полагаете, что я в нем замешан?

Холодок побежал по спине Мэгги.

— Пока вы думаете, что ответить, я бы хотел узнать кое-что еще.

— Что именно?

— Зачем вам понадобилось сегодня меня выгораживать?

Взглянув друг на друга, оба они уже знали ответ.

Глава 49

Мэгги второй раз шла к нему в комнату, хотя Чэннинг думал, что первый.

Впрочем, возможно, он знал. Знал, как знал обо всем, но прощал.

Столько загадок остались неразгаданными, и только одно было ей сейчас яснее ясного — все попытки выбросить его из своего сердца кончились тем, что ни для кого другого там не осталось места.

— Может быть, пойдем к тебе? — прошептал он ей в затылок, когда они остановились возле двери.

— Все в порядке, — ответила Мэгги, тоже очень тихо, боясь, что порыв, толкнувший их друг к другу, снова окажется лишь мгновенным.

— Уверена?

Мэгги накрыла своей ладонью его руку, которая уже легла на дверную ручку, и они вошли.

Беспокойство Чэннинга о том, как она будет чувствовать себя в его комнате, еще раз убедило Мэгги, что перед ней человек, сложнее которого она еще не встречала. Всего лишь сутки назад они стояли возле другой двери и говорили совсем другие слова, слова, которые заставили его тогда уйти. Возможно, несмотря на все преграды, судьба распорядилась по-своему.

«Эта ночь принадлежит нам», — сказала себе она, решив забыть обо всех сомнениях, подозрениях, обо всем, кроме его поцелуев и рук, которые крепко обнимали ее.

Отчего-то, вопреки здравому смыслу, ей хотелось сейчас верить, что еще ни одна женщина не переступала порога комнаты Дирека Чэннинга на Линкс-Бэй. Продолжать и дальше закрывать глаза на то, что оба они ощущали с момента первой встречи, было бессмысленно. Ей хотелось задать ему уйму вопросов, после того, как ушел полицейский, но она вдруг обо всем забыла.

Сделал первое движение навстречу Чэннинг или она сама, — теперь, когда он, закрыв дверь спальни, заключил ее в свои объятия, не имело значения. Руки Мэгги сомкнулись у него за спиной, она ощущала, как напряглись его сильные мышцы под тонкой тканью рубашки.

— И давно тебе этого хотелось? — еле слышно спросила она, чувствуя, как его пальцы нащупывают пуговицы на ее блузке.

— Лет семьсот, не больше, — прошептал он, расстегивая блузку до самого низа и проникая под ее шелковую короткую рубашку.

— А на вид ты не такой старый, — ответила Мэгги, чувствуя, как ее пьянит его запах, его прикосновения, его сила. — Или ты хочешь сказать, что это было в другой жизни?

— Не знаю насчет другой, — пробормотал он, снимая с нее рубашку, — но уверен, что провел бы остаток этой, разыскивая тебя, если бы мы не встретились.

Лихорадочно, как бывает лишь в первый раз, он приник к ее обнаженной груди, заставляя ее ощутить слабость. Мэгги застонала, когда его язык коснулся по очереди ее сосков. Она почувствовала, как он медленно опускается на колени, зная, что последует дальше, и в нетерпении ожидая этого.

— Обрати внимание, я уже снял часы, — и они оба рассмеялись.

— И свет не горит, это я тоже заметила, — сказала Мэгги.

Его руки поглаживали ее спину, опускаясь все ниже.

— Тебе хорошо? — спросил он так серьезно, что Мэгги, не удержавшись, снова прыснула.

— Я не понял, это означало «да» или «нет»? — спросил он, целуя ее в обнаженный живот.

— А что бы ты сказал Брехту, если бы он тогда вошел? — поинтересовалась Мэгги, вместо того чтобы ответить ему, чувствуя, как прикосновения его губ приводят в дрожь ее тело.

Чэннинг, расстегнув ее кожаный ремешок, медленно и очень аккуратно вынул его по очереди из каждой петли, показав ей, как хорошо он владеет собой, и это отчего-то возбуждало больше, чем поспешность.

— Ну, я думаю, у Брехта хватило бы ума догадаться, — ответил он, кладя ремешок на ковер и принимаясь за молнию на ее брюках, К ее удивлению, он колебался.

— Ты можешь еще передумать, — сказал он, держась одной рукой за «молнию», а другой продолжая ласкать ее. Даже в кончиках его пальцев Мэгги ощущала нетерпение.

— Почему? — удивилась она.

— Я хочу, чтобы ты понимала, на что идешь.

— Я понимаю, что иду на то, чтобы заниматься любовью с человеком, который…

— С человеком, который что? — подхватил он. Мэгги ужасно боялась, что неосторожным словом разрушит то, что вот-вот должно было между ними произойти. «Любое слово может оказаться неверным», — предупредила она себя. Утром все может снова измениться.

Чэннинг, однако, не отступал, желая, видимо, на этот раз внести в их отношения полную ясность.

— Возможно, я должен сказать об этом первый, — сказал он. Он расстегнул молнию, и его рука коснулась розоватого шелкового треугольника ее трусиков.

— О чем?

Мэгги видела сейчас лишь очертания его лица, но все же сумела безошибочно распознать на нем глубочайшую нежность.

— Я хочу, чтобы ты знала, Мэгги, если мы станем близки, то не на одну ночь.

— А насколько? — заставила она себя выговорить, не в силах сейчас думать ни о чем, кроме блаженства, которое ее ожидало.

— Что ты ответишь, если я скажу — навсегда!

Глава 50

Ее любили прежде другие мужчины, и Мэгги искренне считала, что и она их любит. Некоторых она даже могла представить себе в качестве возможных спутников жизни, но только с Диреком Чэннингом она впервые познала, что значит неутолимое желание. Только в эту ночь поняла, что такое страсть. Словно некая высшая сила посмеялась над их обоюдным стремлением к независимости и бросила друг другу в объятия.

Хотя в драме, которая разыгрывалась в реальной жизни, каждый из них по-прежнему играл свою роль, жажда наслаждения, охватившая их, была подобна накаляющему до белизны и спаивающему два металла жару.

«Завтра, — твердила себе Мэгги, — завтра все будет по-другому — все». Но любые доводы отступали, как только губы Чэннинга снова касались ее, а руки творили чудеса, гладя нежную кожу и заставляя ее тело то вытягиваться, то изгибаться в истоме.

То, что энергия зла, копившаяся в ней целых пять лет, вырвавшись наружу, заставит ее испытывать вожделение, которого она не ведала прежде, Мэгги не могла представить даже в самой невероятной фантазии. Но чем больше он ее возбуждал, тем труднее ей было поверить в то, что она жила когда-то без этого.

Мэгги попыталась напомнить себе, что и в эту бурную ночь слишком многое останется неизвестным для того, чтобы она могла чувствовать себя спокойно. «Не забывай», — твердила она себе, но блаженные стоны, которые вырывались из их уст, заставляли забыть обо всем.

— Мэгги, — повторял он ее имя, касаясь ее бедер и заставляя все теснее прижиматься к нему.

Отчего-то вдруг вспомнив, как внимательно он разглядывал ее обнаженной, прежде чем отнести на кровать, Мэгги улыбнулась, а потом засмеялась.

— Я что, делаю что-то смешное? — пробормотал Чэннинг.

— Нет, я подумала… мы так долго стояли у двери…

— И что же?

Она дотронулась кончиками пальцев до его мускулистого твердого живота.

— Мне показалось, что это было слишком долго.

— Ну, если хочешь, назови это «любовной игрой в дверях». — Мэгги опять засмеялась, несмотря на всю серьезность происходившего.

Не ожидая дальнейших приглашений, Мэгги, отбросив стыдливость, стала возбуждать его.

— Тебе непоздоровится, — прошептал он, — если ты будешь продолжать…

— Мне только этого и надо.

Вздох, который вырвался у нее, когда он впервые оказался внутри нее, слился с его стоном. Его размеренные движения говорили о том, что он знает, как доставить наслаждение женщине.

Мышцы ее живота и бедер напрягались и расслаблялись, подчиняясь ему. Снова и снова он произносил ее имя, и ей казалось, что никого кроме них двоих не существует на свете. Огонь, бушевавший у нее внутри, рушил преграды, которые она воздвигала, чтобы защитить себя. Той женщины, что испытывала ненависть, больше не существовало.

— Да… — выдохнула она, чувствуя, что вот-вот их тела, содрогнувшись, достигнут последнего, блаженного мига.

Через минуту он приник к ней и, нежно целуя ямочку на шее, зашептал ласковые слова.

Легкие прикосновения его губ заставляли ее, забыв обо всем, желать одного — заснуть в его объятиях.

— Да, кстати, — вдруг сказал Чэннинг.

— М-м-м?

— Мне кажется, теперь наши отношения изменились.

Глава 51

«Я люблю его».

Это было последнее, о чем подумала Мэгги, прежде чем погрузиться в дремоту, и первое, о чем вспомнила, проснувшись спустя два часа. Гроза кончилась, и теперь за окном шумел безобидный дождик.

Только на душе у нее снова было неспокойно. Проще всего, конечно, объяснить то, что случилось, шоком, который оба они испытали, узнав о несчастье в туннеле. То, что давно зрело в глубине, под воздействием сильных эмоций выплеснулось наружу, толкнув их друг к другу.

Не надо было тонко разбираться в психологии, чтобы понимать, что трагедия — это то, что временно связывает людей, у которых может не быть ничего общего. Чаще всего, когда кризис минует, остается лишь отдающее горечью воспоминание о случайной близости.

Вполне возможно, именно так произошло с Диреком, несмотря на все те слова, которые он шептал ей. Как только первые утренние лучи проникнут в окно его спальни, клятвы в вечной любви уйдут в прошлое. Скорей всего, для человека, столь независимого, как он, это мимолетный эпизод, которому он не придаст большого значения.

Она не сможет остаться на Линкс-Бэй и продолжать работать у Чэннинга, если окажется, что случившееся несколько часов назад для него ограничивается лишь утолением плотского желания, не имеющего отношения к любви.

Видеть его каждый день, ощущать запах его одеколона, слышать тягучий аристократический говор — самые простые вещи станут непереносимыми, если он снова превратится в хозяина, а она в его служащую. Если он не испытывает к ней никакого чувства, она должна немедленно отсюда уехать.

Еще более опасное предположение заставило ее вздрогнуть. Чэннинг вдруг повернулся, и Мэгги испугалась, что разбудила его. Что, если он действительно любит ее? Как она сможет поддерживать связь с полицией Сиэтла, находясь в близких отношениях с человеком, за которым ее наняли шпионить? Даже если между ними больше никогда ничего не будет, она уже не сможет оставаться беспристрастной. Рано или поздно, все выплывет наружу.

Мэгги и так кое-что утаила от Маккормнка. Оправдывая свое нежелание рассказывать Трою все до конца тем, что она не хочет оскорблять чувства мужчины, который сам к ней неравнодушен, в глубине души Мэгги сознавала, что это не так. По частицам решая головоломку, она приближала то, чего сама теперь боялась. Снова и снова вспоминала она слова, сказанные Маккормиком еще в Бостоне. «Ему уже не отвертеться. К концу лета мы обязательно узнаем, что случилось на самом деле в тот день, когда погиб твой отец». А если они ошибаются?

Ей приходило это в голову уже не первый раз. То, что сегодня Чэннинг показал себя непревзойденным любовником, было ни при чем. Слишком много изменений претерпел его образ с тех пор, как она задалась целью разоблачить в нем убийцу. Слишком много изменении, подсказывающих, что не он, а кто-то другой, очень близкий к нему человек, был настоящим злодеем.

Даже если окажется, что эта ночь для него ничего не значит, она не сможет теперь поверить, что он виновен, и будет принимать решение, помня об этом. Она должна найти способ связаться с Троем и немедленно отказаться от участия в работе полиции.

«Ты влюбилась в него?» — сразу же спросит детектив. Он выведает правду, чего бы она ни придумала.

Еще сложнее будет найти причину, чтобы уехать с Линкс-Бэй и от Чэннинга. Мэгги опять видела осуждающий ее предательство взгляд, в минуту, когда его придут арестовывать. Предательство, лишь усугубившееся тем, что они стали близки.

Почти бессознательно она напрягла руку, которая лежала у Чэннинга на груди, словно желая прижать его ближе к себе.

— Проснулась? — ласково спросил он сквозь сон, и от этих слов у нее защемило сердце.

Мэгги решила притвориться, что крепко спит, опасаясь нарушить волшебство момента.

— М-м-м, — промычала она, делая вид, что не проснулась.

Но Чэннинг уже поворачивался к ней и, подсовывая ей под голову правую руку, поглаживал левой по щеке, убирая непослушные пряди волос.

— Как ты? — прошептал он.

— Все нормально, — ответила она, чувствуя, как его рука, скользнув вниз, касается нежной внутренней поверхности бедер. Вопреки всем принятым ранее решениям, она тоже опустила руку, чтобы узнать, возбужден ли он.

— Нашла, что искала? — пробормотал он, жадно ища ее губы и не давая ей ответить.

«Я хочу тебя, — сказала бы она, если бы он дал ей возможность заговорить. — Я хочу, чтобы эта ночь никогда не кончалась». Но когда их тела снова соединились, третье, невысказанное желание, пересилило остальные. «Я хочу, чтобы ты оказался ни в чем не виноват!» — хотела закричать она.

* * *

— Кажется, дождь кончился, — сказал Чэннинг. Они то засыпали, то, проснувшись, болтали. Хотя Мэгги не знала, который час, она понимала, что им оставалось пробыть в постели куда меньше времени, чем ей бы хотелось.

— Хорошо, что туннели не текут, — заметила она, — иначе пришлось бы месить сегодня грязь.

— Ну, теперь до конца недели об этом не стоит беспокоиться.

— Да?

— Финч так сказал, когда я провожал его, — объяснил Чэннинг. — Полиции понадобится два дня, и они просили, чтобы им не мешали. — Его руки сомкнулись вокруг нее, и он поцеловал ее в шею. — Так что мне придется найти для тебя другое занятие…

От того, что он сказал насчет туннелей, Мэгги пришла в панику.

— Но мы все равно поедем в город, да? — спросила она. — Я имею в виду, ты ведь наверняка там понадобишься, у полицейских могут возникнуть вопросы.

— Я полагаю, в полиции Сиэтла умеют пользоваться телефоном.

То, что она замолчала, было ошибкой.

— Что-то случилось, милая? — спросил он, — У тебя испуганный вид.

— Просто мне есть о чем подумать. — Мэгги надеялась, что он не будет настаивать, чтобы она рассказала.

В предрассветной мгле она увидела, как он, приподнявшись, облокотился на руку и внимательно на нее смотрит.

— Ручаюсь, что я догадываюсь о чем, или точнее — о ком.

Глава 52

— Я, ведь не успел закончить одну историю сегодня вечером, — продолжал Чэннинг, — и знаю, что ты терпеть не можешь, если у истории нет конца.

Беспокойство Мэгги, как ни странно, оказалось напрасным. Уверенная почти на сто процентов, что услышит сейчас о Трое Маккормике, она почувствовала неслыханное облегчение, когда Чэннинг произнес вместо этого имя Фионы.

— Ну конечно, — согласилась она, будто совершенно забыла о дочке Скайсет, и радуясь тому, что хотя бы один ее секрет пока неизвестен Чэннингу. — И что же?

Чэннинг продолжил рассказ с того места, где остановился.

— Так вот, надо сказать, Скайсет и Фиона были не особенно близки к тому времени, как девочка подросла.

— Из-за того, что Фиона жила в интернате?

— Скорее из-за того, что дочка была для Скайсет постоянным напоминанием о том событии, из-за которого она появилась на свет. И хотя мать все же полюбила Фиону, существовавшее между ними в начале отчуждение повлияло на их отношения. Девочка требовала внимания к себе, порой выкидывая назло какой-нибудь фокус. Любознательная и непослушная, она вела себя все своенравнее, к тому же становилась все больше похожа на мать, унаследовав ее темные волосы и экзотическую внешность. Твилар, — продолжал Чэннинг, — часто говорил, что ее следует держать взаперти, пока ей не исполнится тридцати, и только потом выпустить под чью-нибудь личную ответственность.

— Теперь я понимаю, почему ты согласился взять ее сюда.

— Жизнь на острове понравилась ей, когда прошло несколько недель. Конечно, поначалу за ней приходилось присматривать, но, в общем, ей даже стало легче без ее приятельниц.

— Она, должно быть, изводила Брехта, — предположила Мэгги, вспомнив о том, как ее собственное нежелание подчиниться злило телохранителя.

— Как ни странно, они поладили. Твилар, я думаю, говорил тебе, что у Брехта к тому времени уже имелся опыт воспитания детей.

Мэгги почувствовала, как она краснеет, оттого что Чэннингу известно, о чем они беседовали с его другом во время ленча, и она в который раз обрадовалась, что он этого не видит. Интересно, Твилар ему сам рассказал? Мэгги вспомнила, как он был смущен, когда она увидела его у телефона. Или, может, это Лин-Мэ, которая слышала их разговор за обедом. Едва ли она когда-нибудь это узнает, что, впрочем, сейчас уже не имеет значения.

— Значит, Брехт присматривал за девочкой?

— Возился с ней больше всех. Он горевал не меньше, чем ее мать, когда Фиона… — Чэннинг запнулся. — Но я забегаю вперед. — Мэгги показалось, что прошла вечность, прежде чем он заговорил снова.

— Появление на острове Дэвида стало началом конца, — вздохнув, сказал он.

— Я даже не подозревала, что у тебя есть брат, — ответила Мэгги.

Из того, что рассказывал и давал ей читать о Диреке Чэннинге Трои, следовало, что у миллионера нет родственников, которые носили бы ту же фамилию и могли бы претендовать на долю его имущества.

— Всем было бы лучше, если бы у меня не было брата, поверь. — Он произнес эти слова с нескрываемой горечью. — Дэвид явился, чтобы потребовать то, что вовсе ему не принадлежало. Но главное — он воспользовался доверчивостью и невинностью Фионы, и это было самым страшным из его преступлений.

Привлекательный мужчина и умелый соблазнитель, младший Чэннинг буквально вскружил голову девчонке, впервые испытавшей любовь.

— Когда Скайсет узнала, что Фиона беременна, — продолжал Чэннинг, — она готова была зарезать его кухонным ножом.

— А что бы ты сделал, если бы это случилось?

— Возможно, солгал бы, чтобы защитить ее.

— Во имя справедливого возмездия?

— К сожалению, этого не понадобилось.

— К сожалению?

Чэннинг подавил тяжкий вздох.

— Единственное, что хоть как-то оправдывает Дэвида — он женился на ней… не потому, что ему этого хотелось. Если бы она и ребенок остались живы… впрочем, что теперь говорить.

— Что с ней случилось? — спросила Мэгги, когда он снова прервал свой рассказ. Чэннинг обнял ее и прижал к себе.

— Как-то вечером мы с Брехтом поздно вернулись из города и услышали, как они ссорятся за домом, на каменистом склоне, который спускается к самому берегу.

Мэгги представляла себе место, которое он имел в виду. Одни острые камни, между которыми даже невозможно проложить дорожку.

Чэннинг рисовал сцену трагедии, разыгравшейся той ночью, трагедии, которую не смогли предотвратить ни его власть, ни деньги.

— Фиона кричала на него, обвиняя в том, что он лгал ей и не был рядом, когда она в нем нуждалась… — говорил он, — а Дэвид просто стоял и смеялся над ней так, как смеются над всеми. Мы только позлее узнали, что в это время у него уже была другая женщина в Такоме.

Мэгги почувствовала, как напряглись мышцы на его плече и руках.

— Мы с Брехтом побежали туда. Фиона уже была в истерике, и мы, естественно, испугались, что скандал в первую очередь навредит ребенку, — он покачал головой, — она была уже на восьмом месяце, когда это все случилось, и мы боялись преждевременных родов, тем более, что беременность протекала с самого начала тяжело. Она была маленькая и очень миниатюрная. Возможно, она бы не доносила и до восьмого месяца, если бы не забота матери.

Мэгги не хотелось прерывать его, но она все же спросила, где была в тот вечер Скайсет.

— Она ездила с нами в город за покупками, — ответил он. — Не исключено, что все было бы иначе, если бы она вернулась с нами, а не осталась в Сиэтле, чтобы навестить больную подругу. Брехт пытался говорить с Фионой, успокаивать ее, но она не желала слушать. Когда Дэвид стал спускаться по камням вниз, Фиона хотела бежать за ним. Она кричала, что любит его, а он продолжал смеяться, — в голосе Чэннинга послышалась злость. — Я кинулся к ней, испугавшись, что она поскользнется и упадет. — Он тяжело вздохнул. — Я задержал ее всего на несколько секунд, а потом она вырвалась и бросилась вдогонку за мерзавцем, который никогда не любил ее. — Мэгги почувствовала, как он содрогнулся. — Она умерла по дороге на материк, мы не успели довезти ее до больницы, — проговорил он, едва сдерживая слезы.

Хотя Мэгги никогда не знала Фиону, а всего лишь слышала о ней, она почувствовала, как к ее глазам тоже подступили слезы. Ей стало жаль молодую женщину, обманувшуюся в любви, жаль Скайсет, чья дочь появилась на свет и ушла из жизни вследствие жестокости. Воспоминание о том, как мать несла цветы на могилу дочери, заставило Мэгги ощутить вину за то, что она увидела в ней врага.

— А что же Дэвид? — спросила она, когда Дирек немного успокоился.

— Изображал из себя горюющего вдовца. К тому же возлагал на меня ответственность за то, что произошло в тот вечер, хотя на самом деле я сделал все, чтобы предотвратить несчастье. — Протянув руку, Чэннинг погладил Мэгги по голове. — Последние его слова, обращенные ко мне у могилы Фионы, были полны ненависти. Дэвид сказал, что придет день, когда я заплачу ему все, что, как он считает, я задолжал. — Чэннинг помолчал. — Ирония заключалась в том, что перед его приездом на Линкс-Бэй, и до того, как он соблазнил Фиону, я почти убедил себя, что мы действительно могли бы стать друг другу настоящими братьями, чего не было никогда прежде.

Мэгги ждала, чувствуя, что он еще не договорил.

— К сожалению, — сказал Дирек, — от правды не скроешься. Я не смог простить ему того, чем он занимался, чтобы вести тот образ жизни, который ему нравился.

— И что же он делал?

— Подделывал документы.

Глава 53

Одеваясь через несколько часов у себя в комнате, Мэгги с волнением думала об истории Фионы и Дэвида, рассказанной Чэннингом.

Новая, невероятная теория будоражила ее воображение. «Слишком много странных совпадений», — говорила она себе, потрясенная тем, как всего одно слово открыло ей то, о чем она прежде не догадывалась.

Подделка. Слово звучало как заклинание. Многое становилось яснее, связывая воедино прошлое и настоящее, хотя этого не понимал даже Чэннинг. Подделка.

Мэгги зашнуровала кроссовки, мысленно поздравив себя с тем, что у нее хватило выдержки не закричать при нем, что она только что разгадала тайну, которая соединила их жизни. Вначале ей надо поделиться догадкой с тем, кто посоветует, как действовать, а она знает только одного человека, которому это известно.

С Чэннингом она еще тысячу раз успеет все обсудить, но только не сейчас.

Окрыленная тем, что произошло за последние несколько часов, Мэгги не понимала, как могла она думать о том, чтобы уехать с Линкс-Бэй, оставив человека, которого любила. Теперь, когда он сам дал ей в руки доказательство того, что обвинения, выдвинутые против него, несостоятельны, желание, чтобы все узнали, что он ни в чем не виноват, охватило ее с не меньшей силой, что и любовь к нему.

Она должна еще какое-то время продолжать играть свою роль. Столько, сколько понадобится, чтобы убедить полицию Сиэтла прислушаться к ее соображениям, потому что они наверняка помогут открыть правду.

Ясно, что за всем этим скрывается брат Чэннинга, Дэвид, давно задумавший погубить его. Кто кроме снедаемого ненавистью человека мог выдумать столь изощренный план мести?

«Он поклялся на похоронах Фионы, что отомстит мне когда-нибудь», — сказал Чэннинг.

Сердце Мэгги болезненно сжалось, когда она поняла, что ее отец стал случайной жертвой чужой вражды.

Взгляд Мэгги снова упал на конверт, который она забрала сегодня утром. Мелкие, казалось бы незначительные детали, на которые она прежде не обращала внимания, теперь поразили ее своей нелепостью. Ей было нелегко простить себе глупую наивность и доверчивость, — выходит, товарищи отца знали Клейтона Прайса лучше, чем она, раз они не поверили, что это его письмо.

«Ваш отец никогда бы не написал такого о Диреке», — утверждала Лин-Мэ. И теперь, держа в руке полный лжи листок, Мэгги не сомневалась, что эта женщина оказалась права.

Интересно, встречался отец когда-нибудь с Дэвидом, знал ли о его угрозах? Возможно, младший Чэннинг задумал подстроить ловушку, чтобы если не прекратить, то хоть задержать работы, которые были так дороги его брату. Ведь говорила Лин-Мэ, что для того, чтобы проект получил одобрение, понадобилась поддержка чуть ли не Господа Бога и Конгресса. Значит, авария, повлекшая за собой жертвы, вполне могла послужить не только причиной остановки работ, но и поводом для привлечения Чэннинга к суду, а возможно, и обвинения в убийстве.

И все же, целых пять лет не мог получить Дэвид Чэннинг желанного удовлетворения. Смерть Клейтона была признана случайностью, работы в туннелях продолжались, а в нем все копилась ненависть. Не оставляя намерения отомстить, он каким-то невероятным образом ухитрился получите поддержку у человека, который тоже ненавидел Чэннинга. И этим человеком оказалась Мэгги. Но она понимала сейчас и еще кое-что. Она была не единственным человеком, подозревавшим Дэвида.

* * *

— Хочешь посмотреть город? — переспросил Чэннинг, когда Мэгги рассказала ему о том, как бы ей хотелось провести свободный день.

— Что ж, неплохая идея.

— Все кругом восторгаются Сиэтлом, — продолжала она, обрадовавшись, что он не против, чтобы она отправилась на материк. — Я ведь и правда еще почти ничего не успела увидеть. Чэннинг улыбался, допивая кофе.

— Отлично. Проведем в городе целый день, а потом пообедаем в ресторане.

— Что? — испуганно переспросила Мэгги.

— Я уже забыл, когда у меня последний раз был выходной. Так что, решено?

— О?

— Ты, кажется, не очень рада? Разве тебе не хотелось, чтобы я поехал с тобой?

— Я только подумала… возможно… — Мэгги взглянула ему в глаза и подумала, что, наверное, и правда люди, становясь близкими, могут читать мысли друг друга.

— Но я задумала пройтись по магазинам, — сказала она, надеясь, что ему не захочется болтаться по лавочкам на Рэньер-сквер или, скажем, присутствовать при том, как она покупает предметы женского туалета.

— Я бы хотел услышать что-то более определенное, — заметил Чэннинг. — Ты, вероятно, хочешь поехать одна?

Мэгги неопределенно пожала плечами.

— В конце концов, мы живем в свободной стране.

— Я так и понял, — сказал Чэннинг, нахмурившись, и отодвинул чашку. — Ты уверена, что это единственная причина?

— А что?

— Вот я и спрашиваю.

— Я действительно хочу немного побыть одна, — произнесла Мэгги, стараясь говорить как можно мягче. «Прости меня, что я лгу, — хотелось закричать ей, но ты поймешь потом, что у меня есть для этого очень важная причина». Знаешь, мне надо о стольком подумать, — добавила она, — понимаешь?

Чэннинг задумчиво кивнул.

— Кажется, да.

Когда через несколько секунд Мэгги встала из-за стола, он снова озадачил ее, сказав:

— Прошу тебя, будь осторожна. Знаешь, это последнее происшествие в туннеле… в общем, я беспокоюсь за тебя.

— Обязательно, — ответила Мэгги, приятно удивленная тем, что он о ней беспокоится, чувствуя себя еще более виноватой из-за того, что приходится его обманывать.

— Возьми с собой Брехта — так будет лучше.

— Но…

— Ему тоже необходимо почаще выбираться в город. Есть возражения?

Мэгги через силу улыбнулась. Ей снова предстоял нелегкий денек.

Глава 54

— Знаете, — обратилась к своему спутнику Мэгги после того, как они уже часа полтора бродили по городу, — здесь недалеко есть одно кафе, там такие булочки с маком — умереть можно. Брехт поглядел на нее с сомнением.

— Мы только что прошли мимо самой лучшей кондитерской в Сиэтле. Может, вы не заметили, пока покупали все, что попадалось вам на глаза. Мэгги замахала руками.

— Уж тут вы мне можете поверить, — сказала она, — в этом я разбираюсь. Слушайте, давайте я вам куплю штучку — попробуйте. Вы любите с маком? Или, может, с черникой?

— Danke schon,[2] но я не собираюсь портить себе аппетит всякими глупостями.

«Зато испортить мне день этот человек готов всегда», — подумала Мэгги.

С той минуты, как они вместе сошли на берег, он не отставал от нее ни на шаг. Наверное, прохожие думали, что за ней неотступно следует ревнивый муж или переодетый офицер безопасности. Пожалуй, если бы это было в его власти, Брехт посадил бы ее в коробку с крепкой, плотно закрывающейся крышкой, чтобы не болтаться с ней по улицам, таская ее покупки.

Мэгги напомнила себе о том, что Чэннинг, а не Брехт решил, что ей нужен сопровождающий.

Возможно, несмотря ни на что, у него оставались какие-то подозрения. Спорить с телохранителем было бессмысленно, а значит, ей оставалось только как-нибудь выкрутиться, чтобы осуществить задуманное.

Время, конечно, дорого. А она и так уже потратила его зря, бродя по площади Пионеров и думая о том, как ей отвлечь Брехта.

Мэгги решила, что для начала стоит зайти в кафе. Она помнила, что там есть очень удобно расположенный телефон. Даже у Брехта едва ли хватит смелости отправиться за ней в дамскую комнату.

— Не хотите взять булочки с собой? — спросил Брехт, когда Мэгги скользнула за столик возле самой витрины.

— Я хочу кофе, — как ни в чем не бывало ответила она. — Почему бы нам тут немного не посидеть?

— Как угодно, мадам.

Брехт устроился напротив и расстегнул пиджак. Мэгги заметила, что оружие, как всегда, при нем.

— Я бы хотела кое-что спросить, — сказала она, когда официантка, приняв заказ, отошла.

— По-моему, это ваше обычное состояние, — ответил Брехт.

Мэгги показала пальцем на его пиджак, а вернее на то, что он носил под ним.

— А вы с этим никогда не расстаетесь, — спросила она, — как с карточкой «Америкэн Экспресс», которую положено всегда брать с собой?

— Кто знает, когда человеку может понадобиться защита?

— А как насчет службы безопасности в аэропорту? Там ведь едва ли принимают эту маленькую штучку за фен?

— Верно, — согласился Брехт, — не принимают.

— Ой, простите, — обратилась Мэгги к официантке, которая подошла к ним с кофейником, но еще не успела его налить. — Вы не могли бы принести мне пенопластовый стаканчик?

Она заметила, что Брехта удивила ее странная просьба.

— Некоторые считают, что пенопласт портит вкус кофе, но я привыкла, принялась объяснять Мэгги, не теряя надежды заморочить ему голову. — В Бостоне я всегда пью именно из таких. Иногда образуются странные привычки, правда?

— Вы скоро собираетесь вернуться? — спросил Брехт.

— Куда? В Бостон?

— Ну вы же оттуда приехали.

— Честно говоря, я пока далеко не заглядываю. — Если бы Мэгги ответила сейчас честно, то призналась бы, что нашла наконец единственное место, где ей хотелось бы остаться навсегда — с Диреком. — А почему вы спрашиваете?

Мэгги подозревала, что прошлой ночью Брехт не раз проходил мимо спальни Чэннинга и догадался о том, что там происходило.

Она заметила, что Брехт посмотрел на часы.

— У вас есть еще дела? Пожалуйста, не думайте, что вы обязательно должны сидеть тут из-за меня.

— Из-за вас, мадам, я нахожусь сегодня в городе.

— Но мне не хочется, чтобы вы скучали…

— Скучать мне не приходится с того дня, как вы приехали.

— Ну что ж, буду считать, что это комплимент. А вы не могли бы перестать называть меня «мадам»? А то мне начинает казаться, что я работаю в неком заведении в порту, в начале века.

Брехт молча кивнул.

— Вообще-то не могу сказать, что я настоящая ценительница кофе, — сказала Мэгги, высыпая в стаканчик сахар из пакетика и наливая изрядное количество сливок. — Никогда не могла понять людей, которые пьют черный.

— Дело вкуса.

— О, вот вы наверняка настоящий любитель. Может, все-таки согласитесь выпить чашку? — Брехт отказался, и Мэгги потянулась к подставке для салфеток. — Правда, на Восточном побережье кофе, по-моему, лучше, чем… — Она задела рукой за верхний край стаканчика и вылила его содержимое прямо себе на колени. Вопль, который она издала, привлек внимание не только сидевших поблизости посетителей, но и сразу двух официанток.

— Где у вас дамская комната? — кричала Мэгги, пытаясь промокать салфетками лужу на столе и мокрое пятно на юбке.

— Вон там, в глубине, — ответила одна из официанток.

— Подождите меня, — бросила Мэгги Брехту через плечо, вскочив и хватая со стула свою сумку, — я мигом.

Долго она говорить с Троем, конечно, не сможет, но главное до него дозвониться. Если она задержится надолго, Брехт может что-нибудь заподозрить.

Сотни мыслей проносились в голове у Мэгги, пока она шла в дамскую комнату. Но, главное, она знала, что необходимо убедить Троя Маккормика в том, что существует еще один Чэннинг, и именно он заслуживает внимания полиции Сиэтла.

Взявшись за дверную ручку, Мэгги неожиданно подумала, что Брехт скорее всего одобрил бы ее подпольные действия, направленные на защиту его хозяина, если бы она поделилась с ним тем, о чем догадалась. Но все же осторожность не позволяла ей открыть ему свои карты.

Как только она вошла в дамскую комнату, у нее сразу испортилось настроение, так как перед ней было новое неожиданное препятствие.

Глава 55

Их было трое — три упакованные в кожу девицы, удивительно похожие друг на друга, только прически взбиты и залакированы по-разному и длинные ногти покрыты лаком разного цвета.

Две тут же посмотрели на Мэгги, когда она вошла. Третья была настолько увлечена телефонным разговором, что, скорее всего, не обратила бы внимания и на ядерный взрыв.

— И вот я ему говорю, вали отсюда, как будто он сам, идиот, не понимает. Ну он и пошел, ну да. Даррил тоже так думает, ага, и Кэролайн. Ну и потом он сделал вид, что ничего и не было, ну и вот…

— Простите, — попыталась прервать ее Мэгги, — но мне необходимо срочно позвонить…

«Ой, если бы взглядом можно было убить…» — подумала она, когда на нее с нескрываемым презрением уставились три пары густо намазанных глаз.

— Чего? — спросила одна из девиц, услышав ее просьбу.

— Мне срочно, — повторила Мэгги, — у меня действительно очень срочное дело.

— Это что, единственный телефон на свете? — вступила в разговор самая маленькая из девчонок, а ее подруга расхохоталась.

— Нет, конечно, — ответила Мэгги, — но этот ближе всего.

— Ну и что?

Третья девица продолжала болтать, доверив своим спутницам защищать ее права.

— У нее тоже важное дело, — сказали они.

— Мне нужно всего несколько минут, — упрашивала Мэгги, злясь, что приходится унижаться перед эдакими соплячками. В другое время она привела бы сюда кого-нибудь из служащих кафе, или нашла бы другой телефон. Однако Брехт ожидал ее за столиком, и ее возможности были крайне ограничены.

Понимая, что иначе ей все равно ничего не добиться, Мэгги полезла в сумку и достала бумажник, надеясь, что долларов двадцати ей хватит.

— Пять долларов — пять минут, — произнесла она, сунув купюру прямо под нос тараторившей без умолку девице.

— Еще позвоню, — пообещала та своему собеседнику и, выхватив у Мэгги деньги, повесила трубку.

Однако, купив возможность дозвониться хотя бы до автоответчика Троя, Мэгги не обрела желанной свободы. Остановившись в нескольких шагах от нее, троица, судя по всему, вознамерилась не дать ей использовать время свыше оплаченного. Утешая себя тем, что они не поймут, о чем она будет говорить, Мэгги набрала номер.

— Эй, детка! — ответил Трои, — что происходит?

— Происходит то, чего ты и представить себе не можешь.

— Ты о чем?

— О том, что ты послал меня шпионить не за тем, за кем надо.

— Похоже, нам пора потолковать. Ты где?

— Мы не можем сегодня встретиться.

Мэгги торопливо объяснила ему, что Брехт приехал вместе с ней в город, и Потому они никак не сумеют увидеться.

— Я даже с трудом позвонила, — пожаловалась она.

— Тогда все же в двух словах, что происходит?

— Сначала ответь на один вопрос.

— Ради Бога спрашивай.

— Ты знал, что у Чэннинга есть младший брат? На другом конце провода долго не отвечали.

— Так знал, да? — еще раз повторила Мэгги, радуясь, что она оказалась права, и одновременно огорчаясь, что человек, которому она поверила, обманул ее. — Ты знал с самого первого дня? Трои откашлялся.

— Надеюсь, ты отпустишь мне грехи?

— Мне не до шуток, — сердито сказала Мэгги, — я должна знать, почему ты скрыл от меня, что на самом деле вы охотитесь за Дэвидом.

— Мэгги…

— Я не люблю, когда из меня делают дуру, Трои.

— А я не люблю, когда меня заставляют делать из людей дураков, — ответил он, — но это было не мое решение.

— Чье же, в таком случае?

— Есть такое понятие — начальство, Мэгги. Исполнительность помогает удержаться на работе, особенно, когда имеешь дело с таким влиятельным лицом, как Чэннинг. Когда все кончится, — ты сама поймешь.

Они оба молчали, не зная о чем говорить.

— Как ты узнала о Дэвиде? — спросил наконец Трои.

— Сложила два и два, — ответила Мэгги, — слушай, у меня мало времени, однако мне постоянно кажется, что может произойти что-то ужасное. Ты, наверное, уже слышал об индейском мальчишке? Помнишь, за которым, по словам Кливленда, охотился Чэннинг?

— Да и его желание теперь исполнилось. Из наших кто-нибудь уже был?

— Финч, — назвала фамилию полицейского Мэгги. — Но, мне кажется, насчет Дирека ты ошибся.

— А, знаю, Финча не купишь даже и с такими деньгами, как у Чэннинга. Ты не упомянула о нас, надеюсь?

— Естественно, нет, — возмутилась Мэгги, — но разве Финч не знал?

— Финч знает только то, что ему положено знать…

Мэгги решила не докапываться до смысла этой загадочной фразы.

— Ты так и не ответил мне, — повторила она.

— Ты о чем?

— О том, знал ли ты о существовании Дэвида?

— Послушай, может, мы все же могли бы где-нибудь встретиться? Мне не хочется обсуждать это по телефону, тем более, когда ты так взволнована.

— Ну вот и успокой меня, — потребовала Мэгги, видя, что девчонки снова готовятся к наступлению.

— Мэгги, я понимаю, что должен тебе многое объяснить, — начал Трои.

— Да уж…

— Чэннинг рассказал тебе о брате или ты узнала сама?

— И то, и другое. Но вообще я теперь знаю больше тебя.

— Значит, тебе известно, что случилось с Дэвидом?

— Ничего, кроме того, что он уехал с Линкс-Бэй. Но я почти уверена, что именно он все подстроил и что письмо отца — дело его рук. Думаю, как только вы найдете его, все станет ясно.

— Мэгги…

— Я хочу знать, почему ты не сказал мне сразу. К счастью, девицы, кажется, решили покинуть помещение, они направились к двери, переговариваясь на своем малопонятном языке. Трои тяжело вздохнул.

— Чем больше тебе становится известно, тем опаснее для тебя.

— И ты этого боялся?

— Нет, — ответил Трои, — я не был уверен, что могу тебе полностью доверять.

— Правду ты мог мне доверить.

— Это зависит от того, что считать правдой.

— Правда — то, что ты вынудил меня шпионить за человеком, который ни в чем не виноват, вместо того, чтобы ловить преступника. Вот твоя правда.

И я уверена, что ты это понимаешь, хотя и не желаешь признать.

Трои опять помолчал.

— Да, — согласился он, — я об этом знал целых пять лет.

— Тогда почему…

— Одно дело — знать, другое — доказать. Мэгги не понимала, радоваться ей или огорчаться. Трои обещал выяснить — существует ли у Кливленда связь с братом Дирека, но не хотел даже слышать ничего хорошего о Чэннинге.

— Кровь — не водица, — напомнил он ей. — Ты все равно не должна доверять миллионеру. Возможно, он сам прячет братца где-нибудь на острове, чтобы мы не могли до него добраться.

Мэгги была совершенно уверена, что если бы на острове был кто-то еще, то от нее бы это не укрылось.

— Кливленд наверняка что-то скрывает, — сказала она, сама не понимая, почему она теперь в этом уверена.

— Постарайся позвонить мне еще раз, и поскорее, — попросил Трои. Возможно, я сумею узнать что-нибудь важное. Да, и еще…

— Что?

— Будь осторожна.

Вернувшись в зал, Мэгги немного огорчилась, увидев, что девицы не ушли, а устроились вместе с четвертой подругой, заняв столик прямо за спиной у Брехта. Они галдели, привлекая к себе всеобщее внимание.

Глава 56

— Представляешь, влетела, как на пожар, и говорит, у нее там, видите ли, срочность…

— Ага, — подтвердила вторая девица, — и лезет, прямо не дает Лизе договорить…

— Ненормальная какая-то…

— Потом сует в нос деньги, тоже еще, королева…

— И как выхватит трубку!

— Ну да? — удивилась слушательница.

— Ну и завелась потом, ничего у нее срочного.

— Тоже мне срочность, болтала с каким-то мужиком…

Девицы замолчали, перестав излагать подруге приукрашенную версию встречи с Мэгги в дамской комнате, так как заметили предмет своего осуждения.

— Она? — спросила их подруга, голосом, мало похожим на вежливый шепот.

Мэгги тихонько заняла свое место, делая вид, что ничего не слышит, думая, что такого невезенья, как сегодня, у нее еще не было.

— Зараза, — внятно проговорила одна из девчонок, проходя мимо Мэгги, когда компания снова направилась в дамскую комнату.

Брехт внимательно посмотрел на Мэгги.

— Может быть, — сухо посоветовал он, — вам стоит почитать Карнеги, чтобы научиться поприличнее вести себя с посторонними?

— Не понимаю, о чем вы? — удивилась Мэгги.

— Я вижу, вам не удалось отмыть пятно, — заметил он, показывая на разводы, оставшиеся на одежде Мэгги.

— Да, я лучше куплю что-нибудь новенькое.

— Я бы посоветовал выбрать что-нибудь темно-коричневое, на всякий случай.

— Лет через сорок, пожалуй, когда стану старенькой…

Мэгги не успела договорить, как осенила ее великолепная идея, и она улыбнулась, хотя чувствовала себя не в своей тарелке.

— Да, кстати, насчет покупок, вы не против, если мы сегодня ненадолго заедем на Куин-Энн-Хил?

Трои не сказал, когда ей лучше позвонить в следующий раз. Но Мэгги и сама понимала, что, не сумев узнать того, что было нужно за пять лет, он едва ли сумеет справиться с этим за полчаса.

Даже подозрения Мэгги о возможной связи Кливленда с братом Чэннинга едва ли заставят его действовать быстрее, позабыв об осторожности.

«Почему ты так уверена, что я ничего не предпринял? — говорил он. — Пойми, быть уверенным на девяносто процентов еще не значит быть уверенным на все сто».

Мэгги чувствовала, что начинает злиться, вспоминая его слова.

«Когда все будет кончено, — пообещал он, — мы пообедаем вместе, и я объясню тебе все».

Хватит, она уже сделала все, чего ожидали от нее в полиции.

Теперь Мэгги понимала, что никакое объяснение на свете не вернет ей отца, которого она любила, и никакой обед при свечах не изменит ее мнения о человеке, который сознательно заставил ее рисковать жизнью.

Глава 57

Кора Маркар щурилась, стоя на пороге, как привыкшее к темноте животное, которое неожиданно вытащили на яркий дневной свет.

— Мэгги Джонсон, — повторила Мэгги, после того как Кора приняла ее за девушку-посыльную из ближайшего магазина.

— Извините, милочка, — твердила Кора, — но вы ошиблись. Мы — Маркар, а не Джонсон.

— Это моя фамилия Джонсон, — объясняла Мэгги, удивляясь, что Кора успела совсем ее забыть.

Кора покачала головой и потрогала большую камею, застегнутую под воротничком цветастого платья.

— Не знаю, чем вам помочь. Пройдите по параллельной улице. По-моему, какие-то Джонсоны жили рядом с Бейли. — Кора нахмурилась. — Или это были Йохансоны? Да, да. Молодая пара. Она работала манекенщицей в «Бон-Марше». Очень высокая, хорошенькая. Я сама хотела когда-то стать манекенщицей, но берут только высоких и тех, кто согласен ходить при всех в одном белье. — Кора с сомнением покачала головой. — Я слишком для этого старомодна.

— Я напомню еще раз… — начала Мэгги.

— Так вы знаете эту Йохансон? — спросила Кора. — Забавно, но все хорошенькие девочки в школе всегда друг друга знают. А Джонсон и Йохансон так похожи, вы могли быть почти близнецами.

— Возможно, — согласилась Мэгги, — как вы и ваша сестра Нора.

Кора страшно удивилась.

— А откуда вы знаете, что у меня есть сестра Нора?

— Я пила с вами обеими какао, — объяснила Мэгги, надеясь, что старушка вспомнит хоть что-то.

— Мы разговаривали о старом Сиэтле.

— А-а, о старом Нора знает, — заявила Кора. — А вам известно, что она родилась на пять минут раньше меня?

— Да, я помню, вы говорили.

— И она всю жизнь не дает мне об этом забыть, — вечно твердит: «Я старше, значит, должна быть первой».

— А она дома? — спросила Мэгги.

— Кто?

— Нора.

Кора недовольно поджала губы.

— Не уверена, дорогая. Иногда мы не видимся по несколько дней, не потому, что Нора плохая. Просто то, что мы близнецы, не означает, что мы не должны разлучаться, пока не умрем. — Кора вздохнула. — Конечно, было бы хуже, если бы мы были сиамскими близнецами, да? Как вы думаете, что бывает со вторым, когда первый умирает?

— Я как-то об этом не думала, — растерялась Мэгги.

— Возможно, первой будет Нора. Она всегда все делает первой. — Как будто только заметив, что Мэгги держит в руках букет цветов, Кора, указав на него, сказала:

— Какие красивые!

— Это для вас и вашей сестры, — объяснила Мэгги. — Я хотела поблагодарить вас за гостеприимство.

— Это вы напрасно, — огорчилась Кора, — Нора терпеть не может, когда ее цветы срезают без разрешения.

— Нет, нет, — поторопилась объяснить Мэгги, — я купила их на…

Неожиданно схватив ее за локоть, Кора таинственно зашептала:

— Вы не видели, там возле машины стоит какой-то мужчина и все время на вас смотрит?

— Он со мной. Скажите, у вас с сестрой найдется несколько минут, чтобы поболтать? Я бы хотела спросить еще кое-что…

— Я должна выяснить у Норы, но думаю, она согласится.

— С чем соглашусь? — донесся из холла голос Норы.

— Можете подождать здесь секунду, дорогая? — попросила Нора, прикрывая дверь, чтобы поговорить с сестрой наедине.

— С кем ты там болтаешь? — спросила Нора.

— Не знаю, — ответила Кора, — я ее первый раз вижу.

Нора открыла дверь.

— Кора все забывает, если не принимает лекарство, — со вздохом сказала она. — Так кто вы такая, деточка?

— Мэгги Джонсон. Я участвую в раскопках на площади Пионеров.

— Она родственница той девушки, которая демонстрировала модели, объяснила Кора, — высокой, хорошенькой.

— Ой, ну что ты мелешь, у них же разные фамилии.

Кора потянулась и похлопала Мэгги по щеке.

— У вас точно такие же скулы, — заметила она, — потому я вас сразу и узнала.

Нора взглянула на подъездную дорожку. — Вы видели, что за вами наблюдает какой-то странный мужчина? — Она указала сухоньким пальчиком на Брехта.

— Он со мной, — снова объяснила Мэгги, гадая, сколько еще ей предстоит торчать на пороге, пока ее пригласят войти.

— У него хороший костюм, — отметила Нора, — дорогой.

Взгляд Коры стал взволнованным.

— Он что, тоже демонстрирует модели?

— Он просто мой приятель, — ответила Мэгги, с трудом удерживаясь от смеха.

— Ваш друг — наш друг, — неожиданно заявила Кора, — может быть, он согласится выпить с нами какао?

— О, боюсь, что нет, — ответила Мэгги. — Он на очень строгой диете.

— А что с ним? — 1 спросила Нора.

— У него опухоль вот на этом месте. — Мэгги показала на место под ребрами, где Брехт носил пистолет. — Бедняга страдает уже много лет, но никакие лекарства не помогают.

Кора от огорчения закусила губу.

— О Господи, — пробормотала она, — бедняжка.

— А чай? — предложила Нора, — чаю ведь ему наверняка можно.

— У вас есть крыжовник? — спросила Мэгги, — это, к сожалению, единственное, что разрешают ему доктора.

Сестры переглянулись и одновременно замотали головами.

— Ничего страшного, — успокоила их Мэгги, — он поест дома.

— Очень славные цветочки, — снова повторила Кора. — Вы их сами вырастили?

— Они очень на что-то похожи, — сказала Ноpa, и голос ее стал взволнованным. — очень похожи…

— Нет, я…

— Я ей говорила, чтобы она не срезала цветы, но она не послушалась.

Мэгги не успела даже начать оправдываться, как Нора забрала у нее букет.

— Ничего не поделаешь, что сделано, то сделано. Придется поставить их в воду.

— Пойдемте, дорогая, — пригласила Кора Мэгги, так как Нора уже направилась в холл. — Выпьем какао, пока она тут шумит.

— Нора, должно быть, очень гордится своим садом, — высказала предположение Мэгги, заходя в гостиную, видя, как Нора удаляется в кухню.

— У бедняжки нет ничего другого, так что это даже хорошо…

— А у вас никогда не было садовника? Кора засмеялась.

— Никогда не было, дорогая. Сад всегда был на Hope с самого детства, а до этого им занималась мама. «Женская работа», — говорил папа. Я вам рассказывала, что папа работал на железной дороге?

— О Боже! — неожиданно воскликнула Мэгги.

— Многие там работали, — продолжала объяснять Кора, решив, что Мэгги испугали ее слова.

— Простите, — перебила ее Мэгги, — но вы сейчас напомнили мне о том, что я совершенно забыла выполнить поручение босса.

— Я?

— Да, и это такое счастье. Можно от вас позвонить? Я буквально одну минутку.

— Ну, конечно, пошли я вас провожу.

— Куда проводишь? — спросила, появляясь из кухни с вазой в руках, Нора.

— Я ей о чем-то напомнила. О чем, деточка?

— О том, что мне надо позвонить, — повторила Мэгги, любуясь тем, как изящно расположила Нора цветы в вазе. — Красиво! — похвалила она.

— Спасибо, — сказала Нора. — Я сама их вырастила.

* * *

— Почему ты думаешь, что они не слышат? — спросил Трои, когда Мэгги объяснила ему, откуда она звонит.

— Старушки совершенно безобидные, — ответила Мэгги. — Ты что-нибудь выяснил? Трои ответил не сразу.

— Ты понимаешь, почему мне не так легко согласиться с тем, что я был не прав?

— Согласиться со мной или с кем-то еще?

— Я посоветовался с моим бывшим партнером. Он думает, что твоя догадка отчасти верна.

— Ну и?..

— И он предложил кое-что… но я не уверен, что ты согласишься.

— Что именно?

— Ты согласна с ним встретиться?

— Ты меня совсем запутал, зачем мне говорить с твоим партнером?

— С бывшим партнером, не забывай. Его отстранили от дела, благодаря вмешательству твоего дорогого Чэннинга.

Мэгги обратила внимание на намек Троя, но ничего не сказала.

— Помнишь, я говорил тебе о том, что и мне не поздоровится, если выплывут кое-какие подробности?

— Я полагала, что подобные решения принимаются не так просто.

— Смотря кем. Я думаю, тебе известно, что Чэннинг и Пит Барстоу близкие друзья.

— Ну, я бы не сказала, что уж такие близкие, но продолжай, и что считает твой партнер?

— Ну, скажем, у него есть сведения, которые проливают новый свет… если бы ты не говорила мне о Кливленде…

— Когда он готов встретиться? — перебила его Мэгги, беспокоясь, что слишком долго задерживается у телефона.

— Когда ты позвонила, я решил, что это он, — ответил Трои. — Если ты уверена, что сумеешь выбраться… а если мы договоримся на завтра, во второй половине дня?

— Если получится, но я постараюсь.

— Давай я тебе перезвоню. Сколько ты еще пробудешь у сестер?

Мэгги продиктовала ему номер, написанный на аппарате… — Я не могу оставаться здесь долго и сказала Брехту, что зайду только поздороваться.

— Задержись столько, сколько сможешь, детка, — попросил Трои, — ты же знаешь, я не могу позвонить тебе на остров.

* * *

— О, привет! — обрадовалась Кора, когда Мэгги вернулась в гостиную.

Мэгги была готова к тому, что ее сейчас снова спросят, кто она такая и что делает в доме.

— Может быть, я помогу вам сварить какао? — предложила она, удивившись, что стол все еще не накрыт.

— Кора ошиблась, — объяснила Нора. — Мы должны сегодня быть у доктора Гвина. Нам нельзя опаздывать, иначе он возьмет с нас больше.

— Ну да, — подтвердила Кора, — мы ходим к доктору Гвину каждые полгода. Нора покачала головой.

— Не может запомнить даже то, что мы делаем всего два раза в год!

— А вы тоже ходите к доктору Гвину? — спросила Кора у Мэгги.

— Нет, но я запомню его имя, если вы считаете его хорошим специалистом.

— Не лучше других. Иногда уж очень самоуверен и мог бы найти парикмахера получше.

— Стилиста, — поправила ее Кора, — теперь это называется стилист, Нора.

— Возможно, — Нора уже поднялась, показывая, что визит окончен. — Это очень мило с вашей стороны, что вы заглянули. Пожалуйста, передайте привет вашей маме.

— О да, — согласилась Кора, — мы ее очень давно не видели.

Мэгги судорожно соображала, что придумать, чтобы не уходить, но обе сестрицы, попрощавшись, уже собирались заняться своими делами. Открыв входную дверь, они почти что вытолкнули ее.

Мэгги заметила, что Брехт стоит на том самом месте, где она его оставила, когда постучала в дверь.

— Я надеюсь, ваш друг выздоровеет, — прошептала Кора. — У одной моей кузины была опухоль на коленке, и бедняжку никто не приглашал танцевать.

— У нее был зоб, Кора, — сказала Нора, — под подбородком.

— Я именно так и сказала, — уперлась Кора, — вечно ты споришь.

Через открытое окно Мэгги услышала, как они, закрыв за ней дверь, все еще продолжают препираться.

И еще она услышала, как зазвонил телефон.

Глава 58

Если бы Мэгги была одна, она бы задержалась на крыльце. Она была уверена, что звонит детектив из Сиэтла и что сестры Маркар выйдут, чтобы ее позвать. Возможно, она бы даже снова постучала, выдумав какой-нибудь предлог вроде того, что забыла ключи от машины. Однако если Кора и Нора появятся и на глазах у Брехта позовут ее к телефону, он удивится, что кто-то разыскивает ее здесь.

Мэгги направилась по дорожке к машине. Трою придется найти другой способ с ней связаться, чтобы устроить ей встречу с его бывшим коллегой.

— Понравились старушкам цветы? — спросил Брехт.

— Да, очень. Спасибо, что помогли выбрать. Брехт кивнул.

— Ну что, может, вернемся на Линкс-Бэй? — предложила Мэгги, когда Брехт уселся за руль. — Оказывается, уже поздно.

— Как правило, бывает уже поздно, — философски заметил Брехт и включил зажигание.

Они не успели отъехать, когда худшее из предчувствий Мэгги, увы, сбылось. Дверь отворилась, и обе сестры выскочили на крыльцо.

— Кажется, что-то случилось, — заметил Брехт, ставя ногу на тормоз.

«Это еще только начало», — подумала Мэгги, заметив, что одна из сестриц размахивает листком бумаги.

— Эй! — кричала Кора.

— Эге-гей! — вторила ей Нора.

— Погодите, — сказала Мэгги Брехту, — я узнаю, в чем дело.

Мэгги выскочила из машины, чтобы не дать им подойти ближе. Она надеялась, что Брехт не станет снова выходить и, возможно, не опустит стекло.

— Мы боялись, что вы уже уехали, — задыхаясь, проговорила Кора.

— Не успели вы выйти, как зазвонил телефон, — сказала Нора.

— Он сказал, это очень важно, — сказала Кора.

— Очень важно, — подтвердила Нора.

— Большое спасибо, — поблагодарила Мэгги, протягивая руку, чтобы взять записку. Однако Кора явно не собиралась так легко с ней расстаться.

— Лучше я сама вам прочитаю, — у меня стал плохой почерк.

— Всегда был плохой, — уточнила Нора. — В школе, между прочим, всегда хвалили меня. И папа покупал мне мороженое. Иногда два шарика в одном рожке.

— Я уверена, что смогу прочитать, — попробовала убедить их Мэгги, которой не терпелось забрать у Коры записку, до того как она начнет читать ее вслух.

— Мороженое теперь такое дорогое, — продолжала Нора, — совсем не то что раньше. Теперешние торговцы — бандиты с большой дороги.

— О Господи, — сказала Кора, — надо как следует протереть очки, а то я совсем ничего не вижу.

— Чаще всего она вообще очки найти не может, — сказала Нора.

Мэгги услышала, как за ее спиной открывается дверца машины.

— Слава Богу, они были у меня на носу, когда я писала записку, — бормотала Кора, — а то ничего нельзя было бы разобрать.

Нора схватила Мэгги за предплечье и сильно сжала его.

— А вашему другу можно водить машину в его состоянии?

— Может быть, вы сами спросите его, как он себя чувствует? — неожиданно предложила Мэгги, решив, что можно попытаться отвлечь Брехта. — Он будет очень тронут.

Нора нахмурила брови.

— Он не заразный? В моем возрасте очень опасно подцепить заразное заболевание.

— Ну что вы! И потом, знаете, ему очень полезно общаться с людьми.

— Не пойму, «м» это или «н»? — спросила Кора, подсовывая Мэгги под нос записку.

— Ну что ж, раз он не заразный, — согласилась Нора, — то это неопасно. Пригладив волосы и расправив складки на юбке, она направилась по дорожке к загадочному человеку в костюме-тройке.

— Лучше бы записала Нора, — сокрушалась Кора, — но я первая подошла к телефону. Я всегда подхожу первая.

— Я слышала, у вас зоб? — громко спросила Нора у Брехта. — У одной моей кузины тоже был зоб, и ее никто не приглашал танцевать. — Наверное, если бы Мэгги сейчас не была так взволнована, она бы расхохоталась.

— Время я записала точно, — говорила Кора. — Он сказал завтра в пять тридцать. Мы можем спросить Нору, но время я всегда запоминаю точно.

— Не беспокойтесь, остальное я прочитаю.

— Я его даже переспросила, чтобы быть уверенной, что все хорошо расслышала, — продолжала Кора, откашлявшись, чтобы говорить яснее. — Я спросила у него — значит, завтра в пять тридцать? А он повторил — да, завтра в пять тридцать. Нора тоже слышала.

— Вот только названия никак не прочту, — продолжала Кора. — По-моему, он сказал под Монро, но это же бессмыслица, правда?

— Вы консультировались у хирурга? — допрашивала Нора Брехта.

— Монро — это понятно, — сказала Мэгги, — и я очень признательна вам за то, что вы все записали.

— Но как можно встретиться с кем-то под кем-то? — удивилась Кора.

— Может быть, он имел в виду возле или напротив?

— Нет, я уверена, он сказал под.

— Моя кузина умерла молодой, — говорила Нора, — но это не значит, что и вы умрете молодым. Мэгги взглянула на часы.

— Простите ради Бога, но моему другу необходимо успеть к врачу. Кора оживилась.

— К какому доктору он ходит? К доктору Гвину? Мы с Норой ходим к нему уже много лет.

— Нет, к какому-то другому. Но он берет больше, если мы опаздываем.

— Прямо как доктор Гвин, — удивилась Кора, — может быть, все доктора теперь обращаются так С пациентами? Это не очень красиво. Мало ли что, вдруг не придет автобус или часы сломаются?

Заметив Мэгги, Нора замолчала.

— Вы еще не уезжаете? — спросила она, — вы же только что приехали.

— Мы не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством, — ответила Мэгги, открывая дверцу машины.

— Надеюсь, Кора записала все правильно, что передал ваш друг, — Нора вздохнула. — У нее с каждым днем сдает память.

Подняв кверху большой палец, Мэгги показала, что все в порядке.

— Она говорит, что про Монро я поняла правильно, — объяснила сестре Кора, — я же говорю, он сказал, что будет ждать под Монро, а она говорит, все правильно, хотя я говорю, что не понимаю, как это так.

— Как можно встретиться с кем-то под кем-то, Кора? Я же говорю, ты с каждым днем становишься глупее.

— Ничего подобного.

— Очень даже.

— Ничего подобного.

— У вас весьма колоритные приятельницы, — заметил Брехт, отъезжая.

— Точнее сказать, чокнутые, — ответила Мэгги. — Совсем ничего не соображают. — Мэгги хотела сделать вид, что старушки вообще ее с кем-то спутали и передали ей записку по ошибке, но не рискнула. Пускай лучше Брехт считает, что у них склероз, и не вдается в подробности. Брехт посмотрел на нее удивленно. — Ну не знаю, не знаю, — сказал он, — мне было очень любопытно их послушать.

Глава 59

Мэгги казалось, что Брехт что-то заподозрил. Правда, больше он не сказал ей ни слова, но это было еще неприятнее. У нее было ощущение, что она вот-вот спятит, как Кора и Нора.

Они почти не разговаривали по дороге на Линкс-Бэй, и он не вспоминал о сестрах Маркар, но Мэгги не сомневалась, что Чэннингу все станет известно, как только они приедут.

«Она звонила два раза, сэр, — вот что доложит Брехт. — Свидание назначено на завтра в пять тридцать, под Монро. Я думаю, вы должны знать».

Потом, наверное, щелкнув каблуками, телохранитель удалится, радуясь, что скоро ему больше не придется за ней шпионить. Правда, Мэгги почему-то казалось, что ему нравится на нее доносить.

К их обоюдному удивлению, Чэннинга на острове не оказалось.

— Это вам, — сказал Брехт, протягивая Мэгги конверт, на котором было написано ее имя.

— Вы уже подержали его над паром? — ехидно спросила Мэгги, — или я прочту первая?

— К чему мне заниматься любительскими штучками? — удивился Брехт и достал еще один точно такой же конверт из кармана пиджака.

— Мне босс тоже оставил записку. «У меня вечером деловая встреча в Анакорте. Останусь там с ночевкой, — писал Чэннинг. Далее следовали указания, куда и какие бумаги следует передать по факсу с утра. — Пообедаем завтра в шесть в городе, если не будет дождя. Я тебя люблю». Положив записку в конверт, Мэгги засунула его в карман.

«Итак, все решено», — сказала она себе. Ей не терпелось узнать, что хочет сказать партнер Маккормика, но встречу придется отложить. Даже если Брехт и не понял, о чем говорила Кора Мэгги, все равно она не сможет быть в двух местах одновременно, тем более, получив недвусмысленное указание от Чэннинга. Вспомнив о нем, она снова подумала, что хочет стать частью его жизни и забыть о прошлом. Раз он зовет ее — она не может отказаться. «Идиотка, — твердил ей внутренний голос, — Трои сумел организовать встречу, необходимую, чтобы расставить все по местам, а ты готова променять ее на еще одну ночь любви». Мэгги созналась себе, что боится узнать правду о Чэннинге. Достав снова его записку, она поняла, что куда сильней боится, что он узнает правду о ней.

— Скайсет неважно себя чувствует, — сказал ей чуть позже Брехт. — Вы сами поужинаете, или поедите со мной за компанию тушей ягнятины?

— Тушеной ягнятины? — переспросила Мэгги. — Но зачем же Скайсет готовить, если она себя плохо чувствует.

— Она не единственный человек на этом острове, который умеет приготовить блюда из мяса. Такого ответа Мэгги не ожидала.

— Посмотрим, — поддразнила она Брехта.

— Через час, хорошо?

— Нормально. Вам помочь?

Брехт с минуту подумал, а потом сказал:

— У вас ведь есть другие дела.

«Он знает, — подумала Мэгги. — Знает, что я буду пытаться сегодня вечером позвонить, и будет мучить меня».

— Вообще-то нет, но я найду чем заняться.

— Не сомневаюсь, что найдете.

— Дайте знать, если устроите пожар на кухне.

— Вы узнаете об этом первая, — заверил ее Брехт, удаляясь.

Мэгги совершенно не представляла себе, как связаться с Троем, чтобы об этом не узнали ни Брехт, ни Скайсет. К тому же, за то время, что она провела на Линкс-Бэй, она так и не узнала, записываются ли здесь телефонные звонки на пленку.

Брехт уже ее заподозрил, значит, после того, что произошло у сестер Маркар, она не может рисковать и звонить Трою по телефону, чтобы отменить встречу, но не сумеет и появиться завтра в условленном месте в пять тридцать. А вдруг Трои, сделав неверные выводы, начнет действовать? Она обязана найти выход.

Поскольку до обеда у Мэгги был целый час, она решила просмотреть документы, которые оставил ей на своем столе Чэннинг. Хотя факсы предстояло отсылать только утром, можно было заранее просмотреть и записать номера, чтобы, занявшись делом, отвлечься и немного успокоиться.

Войдя в кабинет Чэннинга, Мэгги в который раз вспомнила о том, как они встретились в первый раз, как он ее заставил ждать и как неуютно она себя чувствовала среди суровых лиц, взиравших на нее с портретов. «Портрет Дирека когда-нибудь тоже займет свое место среди других», — подумала она, если только у него хватит терпения позировать.

Вдруг она вспомнила, что у сестер Маркар ей внезапно пришло в голову, что она должна что-то проверить. Закрыв глаза, Мэгги пыталась вспомнить, что же, но из этого ничего не вышло. Что-то, о чем упомянула Кора, или Нора?

Сердясь на свою короткую память, она направилась к столу, чтобы взять бумаги.

Как и все документы, которые оставлял ей Чэннинг, эти были адресованы компаниям, разбросанным по всему миру. Коммерция, недвижимость, благотворительность, — кажется, не существовало ни одного вида человеческой деятельности, мимо которого прошел бы этот человек.

«Понятно, почему он до сих пор не нашел себе спутницы жизни», — подумала Мэгги.

И тут она неожиданно вспомнила, о чем думала у сестер Маркар.

Кора и Нора точно знали, кого имели в виду, рассказывая о скандале, поняла она, через минуту проводя рукой по бронзовой табличке с именем под последним из портретов — отца Дирека — Элиота Гомера Чэннинга.

Глава 60

Если Трои объяснял то, что он не сказал Мэгги всей правды боязнью нанести ей вред, то его откровенное вранье, касавшееся двух пожилых дам, было уже просто необъяснимо.

«У нас никогда не было садовника», — коротко и ясно сказала Кора. А Трои не только выдумал дурацкую историю про садовника Маркаров, но и дал ему имя «Гомер».

Интересно, что еще он ей наврал, руководствуясь благородными соображениями? Голос Брехта прервал ее раздумья.

— Что, невкусно? — спросил он.

— Что?

— Вы так поморщились, будто проглотили какую-то гадость.

Вероятно, неприятные мысли о Маккормике отразились на ее лице.

— Нет, что вы, все очень вкусно, — ответила Мэгги. Если вам вдруг надоест работать телохранителем, вы вполне можете надеть поварской колпак.

Брехт ответил ей по-немецки.

— Простите, — сказала Мэгги, — но этот язык я сегодня забыла.

— Знаю, — ответил Брехт и положил себе на тарелку еще кусок.

* * *

Мэгги проснулась задолго до рассвета после беспокойной, полной дурных снов и предчувствий ночи. Озарение ее, увы, не посетило, и она так и не придумала, как ей связаться с Троем. Почему детектив решил устроить ей свидание со своим партнером? Странно, что он вообще только сейчас впервые упомянул о том, что существует человек, лучше знакомый с делом Чэннинга, чем он сам.

«Вероятно, — решила Мэгги, — есть вещи, которые трудно понять обыкновенным людям».

И лишь в одном она больше совершенно не сомневалась — она любит Дирека. Когда вся эта история наконец кончится, она постарается забыть о прошлом.

* * *

— Уже встали? — спросил Брехт, испугав Мэгги, когда она вошла в кухню, чтобы сварить себе кофе.

— Хочу побыстрее отправить факсы, — ответила она, чувствуя, что он будет следить за ней весь день как ястреб.

— Собираетесь сегодня в город? — поинтересовался он.

Мэгги насторожилась.

— А почему вы спрашиваете?

— Просто так, — ответил Брехт, — если да, то мистер Чэннинг захочет, чтобы я поехал с вами.

— Вы узнаете об этом первый, — ответила Мэгги язвительно, хотя вовсе не чувствовала сейчас к телохранителю неприязни. «Черт побери, — пробормотала она несколько минут спустя, закрыв за собой дверь кабинета, — похоже, сегодняшний денек будет почище вчерашнего». Брехт, судя по всему, не намерен отпускать ее одну. Мэгги посмотрела на телефон, но все же не рискнула им воспользоваться.

«Может, он оказывает на меня психологическое давление, — думала она, может, хочет, чтобы я считала, что он подслушивает, а сам вовсе не собирается этого делать».

Мэгги быстро отвергла эту мысль. Брехт слишком хорошо знал свое дело, чтобы прибегать к примитивным приемам. Может, у него даже установлен и направлен на берег телескоп на тот случай, если она, проявив изобретательность, бросит в воду бутылку с запиской.

«Вы, кажется, уронили из окна вот это, мадам, — как бы слышала она его голос, — может, объясните, что это?»

Устав от вопросов, на которые она искала, но не находила ответа, Мэгги, взяв несколько бумаг, которые ей предстояло отправить, сосредоточилась на работе. Заправив несколько листков в аппарат, она неожиданно заметила предмет, на который не обратила внимания вчера вечером. Визитная карточка детектива Финча, точно такая же, как он вручил и ей, лежала на телефонном справочнике Чэннинга.

«Позвоните, если вспомните что-то, что сможет помочь следствию», — сказал он им обоим, уезжая с Линкс-Бэй. Тогда Мэгги сунула свою карточку в карман, даже не взглянув на нее.

Сейчас, когда она прочитала надпись в левом углу карточки, на лице ее засияла улыбка.

«Отлично», — пробормотала она, сама не понимая, как ей не пришло в голову раньше, что есть очень простой способ добраться до Троя Маккормика так, чтобы Брехт об этом даже не догадался.

Глядя, как скользит в аппарате последний листок, Мэгги радовалась, что нашла столь простой выход. Даже если Брехт неожиданно сюда войдет, он не сообразит, что она делает, хотя улика и будет у него под самым носом.

Телефонные счета и факсы Чэннинг оплачивал раз в месяц. Всего три дня назад Мэгги видела, что пришел последний, и обратила внимание на то, что в нем указаны одни номера и нет фамилий абонентов. Среди прочих бумаг, которые велел ей отправить Чэннинг, она спокойно может передать сообщение Трою в полицейское управление. Когда придет следующий счет, даже если его начнут тщательно проверять, вся эта неразбериха уже закончится. Во всяком случае, Мэгги на это очень надеялась.

Получив подтверждение, что ее сообщение получено, она тут же смяла и спрятала листок, на котором написала: «Сегодня прийти не смогу, позвоню, как только сумею. Мэгги».

Потом она стала передавать следующую бумагу Чэннинга пятнадцатистраничное дело, адресованное юридической фирме в Сан-Франциско.

— Закончили? — спросил Брехт, когда она снова пришла в кухню, чтобы налить себе еще кофе.

— Сейчас проходит самая длинная, — ответила Мэгги. — Иногда, мне кажется, машина работает до того медленно, что можно успеть отнести бумагу получателю.

Зазвонил телефон, и Брехт, который находился ближе к аппарату, отложил книгу, которую читал, чтобы ответить.

— Минутку, — сказал он, — это вас, — обратился он к Мэгги и протянул ей трубку. — Из полицейского управления Сиэтла.

Мэгги, изобразив удивление, лихорадочно соображала, как она объяснит ему, почему ей звонят из полиции.

— Да? — произнесла она в трубку, зная еще до того, как ей ответили, что звонок имеет отношение к факсу, который она только что отослала.

— С вами говорит капитан Хардинг, — сказал мужской голос. — Я звоню по поводу факса, который мы получили на имя лейтенанта Маккормика.

— Слушаю, — ответила Мэгги, кляня себя за то, что не стерла номера телефона с бланка или не использовала обычного листка бумаги.

— По какому поводу у вас была назначена встреча? — спросил капитан.

Мэгги покосилась на Брехта. Хотя он делал вид, что продолжает читать, она не сомневалась, что он слышит каждое слово.

— Ничего существенного, — ответила она. — Мы поговорим, когда будет возможность.

— Простите? — удивился капитан, — но я не совсем понимаю. Вы что, вместе с Маккормиком работали над каким-то делом?

— Верно, — ответила Мэгги, радуясь, что может отвечать односложно.

— Над каким? — спросил капитан.

— Не могли бы вы просто попросить его позвонить сюда позже, — решила выкрутиться Мэгги, надеясь, что Брехт подумает, что звонят Чэннингу.

— Боюсь, что это невозможно, — ответил капитан Хардинг. — Лейтенант Маккормик погиб в результате несчастного случая в горах прошлой зимой.

Глава 61

Длинная тень Чэннинга упала на песок.

— Брехт сказал мне, что ты здесь.

Подняв голову, Мэгги посмотрела на него, не вставая. Она сидела уже два часа, прислонившись спиной к волнорезу.

Чэннинг протянул ей руку, помог подняться и обнял за плечи.

— А он сказал тебе, почему я здесь? Крик чаек, носившихся над водой, был похож на смех. Птицы словно издевались над глупыми людьми внизу.

— А как ты думаешь, почему я вернулся раньше?

Если бы несколько недель назад кто-то сказал Мэгги, что она, не выдержав, признается во всем Брехту, она бы не поверила. Когда сегодня утром на кухне она выронила телефонную трубку, как ни странно, его присутствие придало ей сил.

— Боже! — повторяла она снова и снова, потрясенная тем, что сообщил ей капитан Хардинг. — Я не могу поверить.

— Вы не должны винить себя, — сказал ей Брехт, выслушав с начала до конца всю историю, которую она больше не могла держать в тайне. — Иногда случается то, что мы не властны изменить.

— Все равно…

— В конце концов, фройляйн, какая разница? Сейчас Мэгги даже не помнила, как получилось, что Брехт взял ее за руку и дал выговориться, но она вдруг заметила, что он смотрит на нее вовсе не как враг, а как готовый посочувствовать друг. Поняв теперь, что он с самого начала готов был бескорыстно защищать и ее точно так же, как защищал Чэннинга, она подумала о том, как плохо разбирается в людях.

— Значит, вы с первой минуты знали, что я с ним связана? — спросила она. Как ни странно, Мэгги стало легче, когда она произнесла это вслух.

— Подозревал, — коротко ответил Брехт.

— Прости, — попросила она сейчас Дирека, уткнувшись ему в плечо. — Я виновата, что обманывала тебя.

— Но, возможно, если бы не он, — прошептал он ласково, — мы бы никогда не встретились. По крайней мере, за это мы можем его поблагодарить.

Мэгги, откинув назад голову, посмотрела на него.

— Что теперь будет? — спросила она, понимая, что не все еще закончено.

Чэннинг ласково гладил ее мокрую от слез щеку.

— Ну, я думаю, нам придется позвонить и сходить в пять тридцать на свидание.

— Даже после… — Мэгги осеклась, понимая, какой неожиданный поворот принимает дело после звонка капитана Хардинга.

Чэннинг предвосхитил ее следующий вопрос.

— У нас есть кое-какие преимущества, — заметил он. — Что же касается нашего приятеля… — На подбородке у Чэннинга задергалась жилка. — Брехт говорит, ты сама хочешь пойти.

— По-моему, я должна, — ответила Мэгги. — Мне кажется, отец хотел бы, чтобы я довела расследование до конца.

— Он прежде всего хотел бы, чтобы с тобой ничего не случилось. И, думаю, он бы поручил мне за этим проследить в его отсутствие.

— Но все равно он бы хотел, чтобы мы узнали правду.

Чэннинг улыбнулся, несмотря на свою серьезность.

— У тебя на все есть ответ.

— Почти.

— А я хочу знать ответ только на один вопрос и задам его непременно, как только все кончится. Мэгги покачала головой.

— Сейчас я не могу ни о чем думать. Я люблю тебя, Дирек, но я…

Чэннинг приложил указательный палец к ее губам.

— Потом, — шепнул он, — когда все будет нормально.

Даже его близость не помогала сейчас Мэгги избавиться от гадкого ощущения, что ее собственная слепота сыграла с ней дурную шутку.

— Я должна еще кое-что у тебя узнать, — сказала она, — до того, как мы поедем в город.

— Слушаю.

— Встреча в пять тридцать, — продолжала она, — ты ведь думаешь, что это он придет, да? Что это он все подстроил?

Даже если бы Дирек ничего не ответил ей, Мэгги бы поняла, что не ошиблась.

— Это рано или поздно случилось бы, — ответил он печально. — Обязательно бы случилось.

* * *

Мэгги сверила свои часы с большими часами на гранитном постаменте напротив аптеки Монро. Оставалось пять минут. Чэннинг должен уже ждать их внизу, в катакомбах.

«Не могу все же понять, — сказал он, когда они прощались, — почему он выбрал место с одним входом?»

Аптека Монро находилась рядом с магазином подарков, а с другой стороны выходила в узенький переулок. Она стояла на фундаменте, утопленном глубоко в землю. Попасть из нее в туннель можно было через металлическую дверь в цокольном этаже.

Если у него есть ключ, как и у нее, не означает ли это, что он хорошо знаком с подземельем? А если существует другой проход, о котором никто не знает?

Чэннинг ответил, что их противник не станет рисковать.

— Он же не сумасшедший и не дурак. Но в любом случае ты должна делать вид, что все в порядке, и дожидаться нас.

С возрастающим волнением, перейдя улицу, Мэгги подошла к аптеке.

Она не ожидала увидеть привешенную к дверной ручке адресованную ей записку. Осторожно взяв ее, она поняла, кто ее написал, хотя почерк был ей и незнаком.

«Встречаться, где договаривались — небезопасно, — прочитала она. — Ждем тебя за кафе „Дольче“ на Иеслер до шести. Ты узнаешь всю правду об отце. Пожалуйста, приходи».

Растерянность, которую Мэгги испытала, узнав, что ей предстоит идти совсем в другое место, находившееся минутах в десяти от Монро, прошла, как только она заметила коротенькую карандашную приписку: «Мы тебя прикроем. Дирек».

Несмотря на волнение, Мэгги почувствовала, что она улыбается. Просто невероятно, чтобы такой хитрый человек, как брат Чэннинга, не догадался, что кто-то, кроме нее, прочитает его записку и примет меры предосторожности.

Мэгги уже открыла сумку, чтобы убрать ключ, но голос, раздавшийся у нее за спиной, заставил ее похолодеть.

— Привет, Мэгги! — произнес голос. — Ты как раз вовремя.

Глава 62

Слишком поздно, поняла Мэгги. Она попалась в ловушку. Готовая встретиться с человеком, который убил ее отца, чтобы передать его в руки правосудия, она ощутила тем не менее сейчас полную беспомощность, понимая, что Чэннинг и полицейские ждут ее в другом месте, том, куда она никогда теперь не попадет.

Повернувшись, она взглянула в серые глаза человека, которому так бездумно доверилась. Эти серые глаза она узнала на портрете его матери на чердаке, но поняла это всего несколько часов назад.

Надо постараться вести себя, будто ничего не происходит, подсказывала ей интуиция. Единственный способ остаться в живых — продолжать делать вид, будто она думает, что перед ней лейтенант Маккормик.

— А как насчет изменившихся планов? — спросила она немного растерянно, показав ему записку.

— А как насчет приписки? — спросил он, улыбаясь отнюдь не дружелюбно.

Мэгги не успела придумать, что ему ответить. Она только поняла, что он намерен уйти со свидания последним. Взглянув на пистолет, который был у него в руке, она все же, набравшись мужества, спросила:

— Что происходит, ты решил перепугать меня до смерти?

Брат Чэннинга, похоже, был настроен решительно.

— Открывай дверь, — приказал он, — я думаю, нам лучше остаться наедине.

Мэгги медлила, делая вид, что растеряна, а на самом деле лихорадочно соображая, как поступить: попытаться выбежать на людную улицу или закричать, чтобы кто-то услышал? Если она окажется с ним внизу в туннеле, ей, можно считать, крышка.

— Не понимаю, — упорствовала она, — мы же должны были встретиться с твоим бывшим партнером.

— Милая моя, дорогая Мэгги, — он вздохнул так, будто устал препираться с непослушным ребенком. — Неужели ты так ничего и не поняла?

Мэгги подняла голову и, глядя ему прямо в глаза, произнесла фразу, которая, как ей казалось, могла сбить его с толку.

— Я знаю, что Дирек убил моего отца, — сказала она, — и, что бы ни добавил к этому твой партнер, думаю, мы и так добились цели, вывели его на чистую воду.

Дэвид Чэннинг улыбался.

— Нет, Мэгги. Теперь на чистую воду я вывел тебя. Ты ведь знаешь выражение «око за око…»?

Мэгги открыла рот, чтобы попытаться отвлечь его каким-нибудь вопросом, но Дэвид, приблизившись к ней вплотную, снова приказал:

— Открывай дверь! Я не желаю оказаться здесь, когда явится твой сэр Галаад.

Он молчал, пока они спускались вниз, в подвал, освещенный только керосиновой лампой, которую он повесил на крюк.

— Мне кажется, в бизнесе главное — правильно представиться. — Дэвид покачал головой. — Смешно правда, что люди всегда готовы поверить в то, во что им хочется верить.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что в Бостоне ты, ни на минуту не усомнившись, поверила, что я из полиции и нуждаюсь в твоей помощи. Помнишь? — В тусклом, желтоватом свете черты его показались Мэгги зловещими, и ее поразило то, что она прежде видела в нем доброту, и даже поверила, что он в нее влюблен. Сейчас на его лице было торжество. — Так помнишь? — Мэгги решила не отвечать. — Для начала я не Трои Маккормик, — сообщил он.

Мэгги хотелось сделать вид, что она потрясена, чтобы выиграть еще время, но понимала, что это бессмысленно.

— Было бы странно, если бы ты им был.

— Что ты хочешь сказать? — не понял Дэвид.

— Настоящий лейтенант Маккормик погиб прошлой зимой в горах, — ответила Мэгги, — может, ты и к его смерти приложил руку?

Дэвид удивленно присвистнул.

— А ты догадливая. Но, к сожалению, я не могу отвечать за неловкость моего alter ego.[3] — Дэвид нахмурил брови. — И кто же выдал меня?

— Множество странных несовпадений.

— Несчастливых для нас обоих, — сказал он, разглядывая ее. — Мы, по-моему, неплохо сработались, а, Мэгги?

Она не ответила, а Дэвид продолжал:

— Вероятно, раз ты знаешь, кем я не являюсь, ты знаешь, кем я являюсь на самом деле.

Мэгги кивнула:

— Знаю и это.

— В таком случае, боюсь, наш разговор получится короче, чем я предполагал. — Он посмотрел на нее в упор. — Раз ты знаешь так много, я не могу оставить тебя в живых, чтобы ты поделилась этим с другими.

— А почему ты считаешь, что я уже этого не сделала?

— Ты имеешь в виду братца Дирека? У меня было предчувствие, что и ты втрескаешься в него и примкнешь к стаду его почитателей и почитательниц.

— Не понимаю, о чем ты?

— Понимаешь, Мэгги, не притворяйся. Именно так все и идет с того самого дня, как я появился на свет.

Чем злее становился его голос, тем понятней стало Мэгги все то, что она узнала от Дирека, от сестер Маркар и от Брехта — Дэвид Чэннинг подчинился низменным чувствам вместо того, чтобы подняться над ними. Нежеланный ребенок, сын другого человека, вечный соперник старшего брата, более талантливого и удачливого.

— Из-за Дирека погибла моя жена, — сказал Дэвид. — Он изволил рассказать тебе об этом? Мэгги с трудом сдерживала ярость.

— Это несчастный случай, — возразила она. — Фиона упала, когда пошла за тобой.

— Несчастный случай? — переспросил Дэвид, — такой же несчастный случай, как и смерть старины Клейтона?

Мэгги едва удержалась, чтобы не наброситься на него с кулаками. Сдерживаясь, она спросила:

— Что произошло с отцом на самом деле?

— Ты отнимаешь у меня время своими вопросами, дорогая, — произнес он, поглаживая указательным пальцем ствол пистолета. — И потом, какая теперь разница, раз я все равно убью тебя?

— Что поделаешь, но ты ведь обещал мне, что я узнаю в конце концов правду. Дэвид усмехнулся.

— Я так говорил? Ну что ж, некрасиво обманывать даму. — Он минуту помолчал. — Дело в том, Мэгги, что мне нужен был вовсе не твой отец.

— Дирек?

Дэвид отрицательно покачал головой.

— Кливленд.

— Но почему ты?..

— Хватит болтать! — перебил он ее, взводя курок и направляя пистолет ей в грудь. — Мне жаль, детка.

Выстрел и страшный крик нарушили тишину в катакомбах.

Глава 63

Все произошло до того стремительно, что уже через несколько секунд Мэгги с трудом могла вспомнить последовательность событий.

Дэвид приставил пистолет к ее груди. Дальше — пуля, вылетевшая откуда-то из темноты, не только выбила оружие из его правой руки, но и заставила его закричать от боли. Кровь струей потекла по его запястью.

Застыв от ужаса, Мэгги наблюдала, как, вытащив край рубашки, он пытается затянуть рану и разглядеть в темноте, куда упал его пистолет.

Где-то справа от нее послышался голос со знакомым немецким акцентом.

— На вашем месте, — сказал Брехт, подходя ближе, — я не стал бы искать оружие.

* * *

Мэгги дрожала, хотя Чэннинг накинул ей на плечи свой пиджак, когда они сидели в полицейском участке. Брехт находился в соседней комнате за закрытой дверью уже около часа и все еще не выходил.

— Как ты думаешь, сколько они еще будут с ним разговаривать? — спросила Мэгги у Дирека.

— Не знаю, — ответил он. — Обычная писанина.

Мэгги все еще никак не могла прийти в себя и разобраться во всем том, что случилось. Особенно ее озадачило решение Брехта оставить Дэвида в живых.

— Брехт мог убить его, — сказала она, потрясенная ловкостью, с которой телохранитель сумел отразить нападение их врага.

Чэннинг кивнул.

— Да, если бы захотел.

Мэгги посмотрела ему в глаза. Ресницы у нее все еще были мокрые от слез, которых она не смогла сдерживать, переживая потрясение.

— Я просто думала, что за все то зло, которое причинил людям твой брат… — Мэгги не договорила, вспомнив о том, что чуть было не случилось внизу в туннеле. Перед ней замелькали лица — отец, Фиона, индейский мальчишка…

— Конечно, не Брехт должен был расплачиваться с Дэвидом за его преступления, — задумчиво ответил Чэннинг.

— А если бы ты оказался на его месте? — спросила Мэгги.

Оказалось, Дирек с Брехтом заподозрили, что Дэвид подстроил ей ловушку. Брехт, как объяснил ей в машине Дирек, настоял на том, чтобы остаться под Монро, на случай, если их догадка окажется верной. «Немецкая интуиция», заметил Дирек.

— Если бы на его месте оказался я? — повторил Чэннинг, глядя куда-то мимо нее, — не думаю, что я бы поступил иначе.

— Потому что вы родственники?

— Потому что мы были ими, — тихо произнес он, рассеянно поглаживая ее руку. — Дэвид сам сделал выбор.

Мэгги понимала, что для того, чтобы выяснить подробности предательства Дэвида, понадобятся скорей всего недели, а может, и месяцы. Впрочем, она и так поняла достаточно, сопоставив свои собственные впечатления и то, что узнала от Брехта и Дирека. В картину, которая теперь вырисовывалась, до того не вписывался образ добродушного детектива — Троя, что Мэгги перестала удивляться своей близорукости. Неудивительно, что она так долго не понимала, что детектив и брат Дирека одно и то же лицо.

— Дэвид утверждал, что хотел убить не отца, а Кливленда, — сказала Мэгги Диреку.

— Пример того, как легко человек становится жертвой случайности, — ответил Дирек, разделяя боль Мэгги, потерявшей того, кто был ей дорог. — Я думаю, продолжил он, — Дэвид хотел подготовить Кена помочь ему устроить аварию, чтобы прекратить работы. Кен, вероятно, передумал, и Дэвид решил его убрать.

— А Кливленд никогда тебе ничего не говорил?

— Видишь ли, дорогая, получилось так, что Кен выиграл в результате смерти твоего отца. Самым выгодным для него было держать язык за зубами и надеяться, что его никто не станет шантажировать.

— Ты не думаешь, что и он приложил руку?

— Если он и помог Дэвиду, то только своей болтливостью. Думаю, после того, как Кен как следует выпил, Дэвид и услышал о тебе, — предположил Чэннинг.

— Но пять лет — слишком долгий срок, чтобы вынашивать план, — удивилась Мэгги, — если он знал обо мне давно…

— Пять лет — срок достаточный для того, чтобы Кливленд забыл о Дэвиде. Когда Твилар позвонил мне и сказал, что видел его…

— Твилар? — Мэгги вспомнила о том, как во время ленча она вдруг заметила испуг на лице Зарзи.

— Дэвид, вероятно, следил за тобой, — объяснил Чэннинг, — но когда Твилар вышел в холл, он его не нашел.

— А индейский мальчишка? — вспомнила Мэгги, вдруг сообразив, что она сама описала беднягу Дэвиду — рассказала о том, во что он одет, а потом объяснила, куда скрылся. Она почувствовала себя ужасно виноватой.

— Я не уверен, что мы о нем когда-нибудь узнаем, — ответил Дирек. — Я знаю, что один мальчик очень нравился твоему отцу. Кто-то из наших ребят говорил, что он снова стал появляться, когда ты приехала. Если он был в день гибели Клейтона в туннеле и видел что-то, или, допустим, видел Дэвида, не исключено, что он хотел предупредить тебя, чтобы ты была осторожней.

Мэгги сжала кулаки от злости.

— Он не должен был умереть, — повторила она.

— Если он оказался свидетелем, — объяснил Чэннинг, — то Дэвид не оставил бы его в живых.

— А часы, на которых было написано папино имя?

— Не знаю, — Чэннинг пожал плечами, — но, возможно, Дэвиду было на руку, чтобы подумали, что мальчик имел какое-то отношение к гибели Клейтона или что он украл часы у покойного. Дэвид не знал, что твой отец никогда не носил часов.

Мэгги поежилась, ей было трудно представить себе, что брат может до такой степени ненавидеть брата.

— А что с ним теперь будет? — спросила она. Они не видели Дэвида после того, как его арестовали, и не выяснили, куда его увезли. Несколько раз Мэгги даже ловила себя на мысли, что она не огорчилась, если бы Брехт, выпустив вторую пулю, покончил раз и навсегда с этим кошмаром, хотя, конечно, она и не могла сказать этого вслух при человеке, которого любила. Учитывая несовершенство судебной системы и способность Дэвида врать и изворачиваться, нельзя было полностью исключить, что в один прекрасный день он не окажется снова на свободе и не начнет снова угрожать не только их любви, но и жизням.

— Я, честное слово, не знаю, — ответил Дирек, кладя руку на плечи Мэгги и прижимая ее к себе. — Я только уверен — что бы ни случилось, вдвоем мы справимся.

Дверь в кабинет капитана Хардинга открылась, и оттуда вышел Брехт, закончивший наконец давать показания.

— Что вы скажете, если мы все сейчас отправимся домой и как следует выспимся? — предложил Чэннинг.

— Утром на работу? — спросила Мэгги, беря его под руку. — Нам ведь еще предстоит найти сокровища.

— Говорите о себе, мисс Прайс, — ответил Чэннинг, подмигивая. — Я уже нашел то, что искал всю жизнь.

Эпилог

Год спустя

— Н у что ж, миссис Чэннинг, — сказал Дирек, наклоняясь над больничной кроватью, чтобы полюбоваться новорожденным, которого она держала в руках, семейная традиция нарушена. Мэгги рассмеялась.

— В седьмом поколении, — ответила она, — и, по-моему, как раз вовремя.

В глазах ее мужа отражались восторг и удивление — он смотрел на свою дочку, первую девочку, родившуюся в семье Чэннингов в этом столетии.

— А ты уже сказал Брехту, как мы решили ее назвать? — спросила она.

Дирек отрицательно покачал головой.

— Я решил предоставить эту честь тебе, любовь моя.

— А где он застрял! Разве вы не вместе приехали?

— Он задержался в отделе плюшевых игрушек в магазине подарков, — объяснил Дирек, не отрывая восхищенного взгляда от ребенка.

— Трудно представить себе Брехта за таким занятием, — заметила Мэгги.

— Ты не думаешь, что он пригрозит какому-нибудь зверю пистолетом, если тот не пойдет за ним добровольно.

— Не исключено.

Услышав стук в дверь, они ответили в один голос. Брехта почти не было видно из-за огромного серого плюшевого слона.

— Отлично! — похвалил Дирек выбор друга. — По-моему, ты купил то, что надо.

— О Боже! — воскликнула Мэгги, а потом, наклонившись, тихонько зашептала что-то дочке.

— Ты что, советуешь ей не обращать на нас внимания? — поинтересовался Чэннинг. — Эта крошка унаследует империю.

— Да, но сейчас ей куда нужнее сухая пеленка. Брехт что-то произнес на родном языке, с умилением глядя на розовый сверток.

— Знаете, я до сих пор теряюсь, когда вы переходите на немецкий, — сказала Мэгги.

— Знаю, — кивнул Брехт.

— Я, кажется, догадываюсь, — вмешался Чэннинг. — По-моему, Брехт сказал, что ты держишь в руках самого красивого младенца на свете.

Брехт, не отрываясь, смотрел на крошку.

— Как вы ее назвали? — спросил он. Мэгги и Дирек обменялись многозначительными взглядами.

— Мы решили назвать ее Гретой, — ответила Мэгги.

— Хорошее немецкое имя, правда? — добавил Чэннинг, ожидая, что ответит его телохранитель.

Губы Брехта дрогнули, и впервые с тех пор, как они познакомились, Мэгги увидела, что он весело и удовлетворенно улыбнулся.

Примечания

1

Ложной памяти (фр.).

2

Большое спасибо (нем.).

3

Другого я (лат.)

Content

Хемлетт Крестина
Под маской невинности

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Эпилог Год спустя

Примечания