Финдли Найджел

В космической пустоте [калибрятина]

Серия «Спеллджамминг»

Книга 2

Найджел Финдли

В космической пустоте

Перевод с английского Белоголова А.Б.

Глава 1

Была ночь, но такой ночи Телдин Мур еще никогда не видел. Небо было темное, как глубокая бархатная чернота, а звезды ярче, непосредственнее, и как-то ближе. Если бы он только мог взобраться на наблюдательный пункт корабля гномов, подумал Телдин, взобраться туда, где на маленькой платформе находился наблюдатель… Он мог бы дотронуться до звезды, сорвать ее с неба и держать в руке, как драгоценный, холодно поблескивающий камень. Он удобнее прислонил свое худое, долговязое тело к правому борту корабля и откинулся назад, чтобы смотреть прямо вверх, и откинул прядь волос с глаз.

Телдин был мужчиной тридцати двух лет, чуть ниже шести футов ростом и легкого телосложения. Черты его лица были точеными, почти красивыми, как ему говорили много раз, но в приятном смысле, и скорее привлекательными, чем красивыми. Его улыбка была теплой и обаятельной, и женщин привлекало то, как искрились его поразительные васильковые глаза. Его волосы песочного цвета курчавились от природы, что затрудняло контроль над прической, если он не стриг их достаточно близко к голове. Несмотря на тонкую талию, у него были довольно широкие плечи и тонкие руки, которые были удивительно сильными, хотя и не демонстрировали крупных мышц.

Палуба судна странно покачивалась под его ногами, совсем не так, как маленькие речные лодки, знакомые Телдину. Она рванулась вверх, как живая, и Телдин крепче ухватился за поручень. Приготовившись к головокружению, которого он так боялся, но которое, как, ни странно, еще не наступило, он повернулся и посмотрел вниз.

Внизу была земля, а не река или океан, земля, которая простиралась от горизонта до горизонта в свете двух из трех лун Кринна, выглядя как гобелен из самых сложных деталей. Корабль гномов неуклонно набирал высоту с тех пор, как оторвался от горы Маунт Невемайнд, и Телдин уже был так же высоко над землей, как самая высокая горная вершина. Его дом — единственное окружение, которое он когда-либо знал или мечтал узнать, — находился в двух лигах и более под ним и удалялся с каждым мгновением.

Печаль пронзила его, скорбь по тому, что он потерял, от чего отказался, возможно, навсегда. На мгновение он попытался различить знакомые ориентиры, которыми была отмечена его жизнь: поля, зернохранилища, торговые города, реки и холмы, где паслись крепкие, выносливые овцы, не обращая внимания на корабль, который поднимался в небо над их головами — так же, как и он сам, всего несколько недель назад. Какая-то его часть хотела как можно дольше держаться за это знакомое, безопасное место.

Но то, что он там видел, было небезопасно, с болью вспомнил он. Смерть была под ним, смерть, пришедшая с того же самого неба, которое теперь манило его. Ему хотелось плакать, как ребенку, о тех, кого он знал. И о тех, кто умер: о друзьях, о гномах — ремесленниках, которые помогали ему, когда никто другой не мог помочь. И, самое главное, о Гомдже — том иногда шутовском, иногда благородном существе, которое пожертвовало собой, чтобы Телдин мог жить. По крайней мере, гифф встретил свой конец так, как он всегда желал, в битве с превосходящими силами противника. Как и желало существо с бочкообразной грудью, его смерть что-то значила, и в эти последние мгновения он понял это. Сможет ли Телдин сказать то же самое, когда придет его время? Эта мысль никогда прежде не тревожила его. Какое значение имеет «хорошая смерть» для деревенского парня?

Вот и все, кем был Телдин, и до недавнего времени он только об этом и думал. Его дом всегда был его землей, и со времен войны он никогда не хотел большего. Мир велик, как всегда говорил ему дед, но у него не было никакого желания увидеть его больше, чем обширные фермерские угодья его семьи. Мысль о том, что существуют другие миры, другие земли за пределами лун, никогда не приходила ему в голову, пока странный корабль не рухнул с неба и не вырвал Телдина из его комфортной жизни.

Снасти над головой тихо жаловались, когда порыв ночного ветра раскачивал корабль. Чтобы согреться, он плотнее закутался в плащ, который ему отдала тяжело раненная незнакомка — небесная путешественница, эта заклинательница космических полетов. Ее смерть была первой — мирная смерть, как бывает в таких случаях, когда она тихо ушла из жизни, несмотря на все попытки Телдина предотвратить ее, там, среди искореженных обломков ее корабля и дома Телдина. И эта смерть была не последней.

Он вспомнил, как приближался корабль-паук, как огромная черная фигура бесшумно опускалась с ночного неба. И с ней пришли ужасные твари. Те, что поменьше — наполовину пауки, наполовину угри, — и те, что намного больше, с раздирающими когтями и лязгающими жвалами. Другие погибли, и их смерть была далеко не мирной.

Усилием воли Телдин оторвал взгляд от земли и снова обратил его к небу. Вот где была его жизнь сейчас, и где она должна быть теперь — вдали от земли, которая дала ему жизнь и приютила его на тридцать лет. Теперь его жизнь будет среди звезд. Он поежился, но не от холода. Возможно, ища утешения, он провел рукой по грубой ткани плаща, ничем не отличавшейся от ткани любого другого дорожного плаща, но почему-то чуть более холодной, чем могла быть ткань. Это был странный дар от той, кто знал, что она умирает, но очень важный, если верить ее словам. Телдин вспомнил в сотый, или тысячный раз последние загадочные слова умирающей путешественницы: — «Возьми плащ. Держи это подальше от неоги. Передай его создателям плаща». Эти слова все еще казались ему такими же бессмысленными, как и тогда, когда он впервые услышал их. Он пожал плечами, отодвигая эти слова на задний план. До сих пор его жизнь была совершенно свободна от каких-либо тайн. Ему придется научиться справляться с такими вещами.

Судно слегка накренилось, когда ветер подул через его траверз. Холодный ветерок ласкал лицо Телдина. Он глубоко вдохнул носом, надеясь в последний раз уловить знакомые запахи скошенной травы, цветов и густой запах хорошей коричневой земли, но он был уже слишком высоко. Здешние ветры были чистыми и свежими — стерильными, как говорила ему одна часть его мозга, лишенными жизни; свежими, возражала другая часть, новыми и полными обещаний.

Он снова посмотрел вниз и громко ахнул от удивления. Вид внизу сменился с плоского гобелена на что-то, что он вряд ли смог бы описать даже самому себе. Земля изгибалась влево и вправо огромными широкими дугами. Плоская, как стол, земля, которую его эмоции воспринимали такой знакомой, превратилась в сферу. Он знал из школы, что мир круглый, но знать это и самому увидеть — это две совершенно разные вещи. Сфера, которая была Кринном, предстала перед ним во всем своем великолепии.

Небо вверху, или внизу было ясным, но вдалеке виднелись омытые лунным светом гряды облаков, раскинувшиеся подобно призрачному безжизненному пейзажу. Он больше не мог различить никаких ориентиров, но там… это, должно быть, был великий океан. Он тщетно пытался вспомнить его название. Огромная метеорологическая система, спираль, была неподвижна, если смотреть с этой высоты, но очертания растерзанных облаков все еще, казалось, подразумевали неистовое действие.

Он повернулся направо, к корме корабля. Там далекая оконечность планеты казалась пылающей золотом. Затем, в безмолвном сотрясении света, над краем мира появилась солнечная дуга.

Телдин отвернулся, вытирая слезящиеся глаза. Только сейчас он заметил маленькую фигурку, стоявшую у перил рядом с ним. Голова человека, увенчанная копной седых косичек, едва доставала ему до пояса.

Гном ухмыльнулся ему, сверкнув белыми зубами на темном, загорелом от ветра лице. — Впечатляет, не правда ли? — спросил он. — Наблюдение восхода солнца из космоса — одно из величайших даров, которые дает нам вселенная. Для меня это все еще удивительно, даже после всех прошедших лет.

Телдин напряг память, пытаясь вспомнить имя гнома, и был поражен вежливостью маленького человека, который говорил медленно. — Да, — сказал он слабым голосом, — впечатляет. Он вздохнул и признал свое поражение. — Вы… Висдор?

Гном усмехнулся. — Капитан Висдор — мой брат. Вы можете называть меня Хорват. Я — тот-кто-полностью-ответствен-за-и-от-кого-зависит-наше-место-расположения-и-расстояние… С видимым усилием маленький человечек остановил внезапный и быстро ускоряющийся поток слов. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Когда он заговорил снова, это была та же самая относительно медленная интонация, с которой он впервые обратился к Телдину. — Можете называть меня штурманом, если вас не смущает такое упрощение.

Телдин подавил усмешку. В его отношениях с гномами его до сих пор беспокоило их отсутствие упрощения, настойчивое требование абсолютной точности в ущерб эффективности. — Значит, мы не встречались ранее? — заключил он.

Хорват покачал головой. — Нет, Телдин Мур из Каламана, мы не виделись. Он ухмыльнулся. — Вы же знаете, я не могу этого объяснить. Гномы похожи не больше, чем… чем «звездные яблоки» и гранаты. Вы, большие люди, видите только поверхностное. Он протянул руку и похлопал Телдина по плечу. — И именно поэтому вам повезло, что мы, гномы, рядом, не так ли? Нужно разобраться, с чем вы, на самом деле, имеете дело. Улыбка гнома погасла. — Расскажите мне, — сказал он через мгновение. — Я не знаю всех подробностей того, что привело вас к нам, но на кораблях слухи распространяются быстро. На самом деле, корабли — лучшее место для всяких историй. Я слышал, у вас были какие-то… неприятности? С неоги, как я слышал, еще до того, как они напали на Маунт Невемайнд. А теперь мне интересно, почему? Конечно, я не хочу никого обидеть, и я далек от того, чтобы оскорблять родину человека, но неоги наверняка могли бы найти более подходящее место для охоты на рабов, чем этот пыльный шар. Почему они заинтересовались именно вами?

Телдин колебался. Он слишком хорошо знал ответ на вопрос гнома, но стоит ли говорить об этом Хорвату? В конце концов, секретность может иметь какую-то ценность.

Он все обдумал. Более высокопоставленные гномы, особенно три адмирала на борту корабля, знали, что привело его на Маунт Невемайнд, но Хорват казался более опытным в космических путешествиях и, вероятно, узнает правду из своих собственных источников. Более того, Телдин понимал, что он в некотором роде в моральном долгу перед этими гномами. Он был уверен, что неоги придут за ним… а это означало, что они придут и за гномами. Какова будет его этическая позиция, если он утаит все, что может помочь гномам выжить?

— Я им не интересен, — ответил он, — во всяком случае, не так, как личность, если в этом есть хоть какой-то смысл. Они охотятся за моим плащом.

Он увидел понимание в глазах гнома. — Ах, этот плащ, — выдохнул Хорват. — Я слышал о нем, конечно. Это-плащ-который-сам-приспосабливает-свой-размер-и-который-невозможно-отделить-от-его-владельца. Он неуверенно потянулся к плащу. — Можно мне?

Телдин помолчал, потом кивнул. Крошечная фигурка взяла уголок плаща и потерла ткань между пальцами. Он перевернул его и посмотрел на шелковую подкладку с изящным рисунком. Держа ткань двумя руками, он потянул ее, проверяя ее прочность. Поднеся плащ к своему выпуклому носу, он громко принюхался. И только когда он открыл рот, явно собираясь попробовать ткань на вкус, Телдин выхватил ее у него из рук.

Если Хорват и был разочарован тем, что не смог завершить исследование, то ничем этого не показал. — Хм,— фыркнул он. — Неоги, неоги. Они безумнее совы в полдень, это точно. Но они не делают ничего, что не соответствует их целям, каковы бы, ни были эти цели. Когда они чего-то хотят, они идут за этим, принося гибель или разрушение. И они хотели получить этот плащ, но мне интересно, почему?

Это, конечно, был ключевой вопрос, который буквально с самого начала терзал душевное спокойствие Телдина. — Не знаю, — честно признался он.

Гном пожал плечами. — Ну, — начал он задумчиво, — я думаю, мы могли бы спросить неоги… Он, должно быть, почувствовал ужас Телдина, потому что быстро продолжил: — Если мы когда-нибудь увидим их снова. Он похлопал Телдина по руке. — Не беспокойтесь об этом сейчас. Неоги не часто встречаются в пространстве Кринна. Я бы знал об этом, потому что несколько моих друзей, и я…

— Пространство Кринна? — перебил его Телдин.

Гном небрежно сменил тему разговора, жестом указав на планету внизу и звезды наверху. — Это пространство Кринна. Все это, что внутри этой хрустальной сферы.

— Хрустальной…?

Хорват вздохнул. — Эх вы, любители ходить по грязи, — сказал он покорно. — Чему вас учат в школе? Он иронически приподнял кустистую бровь. — Вы ведь ходили в школу, не так ли?

На мгновение Телдин растерялся, но потом заметил едва скрываемую улыбку гнома. Он улыбнулся в ответ. — Конечно,— ответил он. — В школу этой земли.

— Ах, в эту, — Хорват усмехнулся. — Я сам никогда не заканчивал такой школы. Не было желания. Вселенная — это гораздо лучшая школа. Конечно, я и ее еще не закончил, и вряд ли когда-нибудь закончу.

Он причмокнул губами и улыбнулся Телдину. — Пора выпить по чашечке. Путешествие всегда вызывает у меня жажду, а естественная история всегда идет лучше с глотком эля, не так ли?

Телдин последовал за миниатюрной фигуркой вниз по трапу, который вел под главную палубу корабля. Они прошли по узкому коридору… — Смотрите наверх, потолок низкий, — предупредил Хорват, немного запоздав, — и они вошли в маленькую комнату, обставленную как уютная таверна. Там стояли два дубовых стола, окруженных табуретами — разумеется, все они были сделаны в пропорциях гномов, и низкий бар в дальнем конце. Медная масляная лампа свисала на тонких цепочках с деревянных балок над головой, а маленькое окошко — иллюминатор, как предположил Телдин, открывало вид наружу. Телдин озадаченно огляделся. Если бы не масштаб мебели и вид снаружи, комната вполне могла бы быть отгороженным местом, или задней комнатой в любой из таверн, которые он знал дома.

Хорват, должно быть, заметил выражение лица Телдина, потому что сказал с улыбкой: — То, что мы путешествуем, не означает, что мы должны оставить позади все домашние удобства. Он обошел бар и постучал по маленькому бочонку, вделанному в стену. Его ухмылка стала еще шире от звука, который он издал. — Если и есть что-то, что вы, любители ходить по грязи, умеете делать хорошо, так это варить эль. Он достал с полки над головой две оловянные кружки и повернул кран на конце бочонка.

Обойдя бар, он передал кружку в руку Телдина и удобно устроился на табурете. — Садитесь. В школе сейчас будет урок.

Телдин поколебался, потом сел за край стола рядом с гномом. Он сделал глоток орехово-коричневого эля, наслаждаясь его богатым вкусом. — Хрустальные сферы,— подсказал он.

— Я помню, на чем я остановился, — сказал Хорват немного обиженно. — Я просто пытаюсь рассказать это просто, не пропуская все важное.

Гном сделал еще один глоток эля и удовлетворенно вздохнул. — Вы можете думать о хрустальных сферах, как о пузырях, или, даже лучше, как о тех стеклянных поплавках, которые рыбаки используют для поддержки своих сетей. Эти сферы девственного пространства плавают во флогистоне, который мы называем потоком, или Радужным Океаном. Он поднял руку, чтобы унять зарождающийся вопрос Телдина. — Дайте мне минутку. Я расскажу вам о потоке в свое время. Итак, хрустальные сферы подобны стеклянным поплавкам. Каждая из них содержит мир, часто более одного мира, и все в своей солнечной системе. Возьмем пространство Кринна: оно содержит сам Кринн, его первичный элемент — вы называете его солнцем, но каждый называет свой первичный элемент «солнцем», — и все остальные планеты — Сирион, Реоркс, Числев и Зивилин. Другие сферы содержат другие солнечные системы. И еще серое таинственное пространство: плоский мир, пыльные миры и солнце, вращающееся вокруг главной планеты, Эрты, а не наоборот. Хорват бросил быстрый взгляд на Телдина. — Вы ведь знаете, что Кринн вращается вокруг вашего солнца?

Телдин презрительно фыркнул. — А как насчет звезд? — спросил он.

— Они варьируются от сферы к сфере. Здесь они прикреплены к внутренней стороне самой кристаллической оболочки, огромные, многогранные драгоценные камни — большие, как этот корабль, или даже больше, и они светятся, как… ну, ничего подобного вы никогда не видели. Но они не выделяют тепла. В других местах…

Телдин оборвал его: — Значит, вы можете дотронуться до звезд?

Хорват решительно покачал головой. — Нет, — заявил он. — Или, если быть более точным, вы можете прикоснуться к ним, но у вас ничего не останется, чтобы потом вспомнить этот опыт. Когда я был вторым учеником третьего помощника подчиненного штурмана, я слышал историю об исследователе Бетудниоланике… Гном закрыл рот с громким щелчком и сделал глубокий, успокаивающий вдох. — Извините.

Телдин отмахнулся от извинений и изумленно покачал головой. — Я не могу в это поверить, — сказал он, делая еще один глоток из своей кружки. — Я имею в виду, что знаю, но… продолжайте.

Гном допил свой эль одним большим глотком. — Ах, — сказал он, — образование — это работа, порождающая жажду. Еще одну?

Телдин допил остатки эля и с благодарным кивком протянул кружку Хорвату. Напиток уже распространял свое успокаивающее тепло по его телу. — «Еще пара таких кружек, и я приму все это как должное», — подумал он.

— В других сферах звезды другие, — продолжал Хорват, наливая из бочонка еще две кружки. — В некоторых местах они похожи на иллюминаторы в кристаллической оболочке, пропускающие свет самого потока. В других случаях это огромные светящиеся жуки, которые бродят внутри панциря. Это настоящее зрелище, вот что я вам скажу. И в других… Ну, я слышал об этом, но никогда не видел. Это огромные чаши огня, которые держат в воздухе огромные статуи забытых богов. По крайней мере, так рассказывали…

— А вы… вы путешествуете между этими хрустальными сферами? — Вы имеете в виду гномов? Конечно, мы это делаем, хотя и не очень часто, — подтвердил Хорват. — Мы торгуем, перевозим пассажиров, но в основном, просто исследуем. Именно это мы и делали, когда… Штурман негромко откашлялся, вспоминая свой предыдущий полет с Кринна. Хорват вкратце рассказал, как несколько десятилетий назад группа гномов вышла в космос, но была атакована неогами и отправилась обратно в свою родную сферу и свой мир. Только он и горстка ветеранов пережили последовавшую катастрофу, чтобы рассказать эту историю и наблюдать за производством «Неистощимого».

— Это просто фантастика! Телдин почувствовал смешанные чувства своего нового друга и сменил тему. — А что это за поток?

— Ах, поток? Что ж… Гном сделал паузу. — Что бы я ни сказал, этого будет недостаточно, и вы все равно мне не поверите. Вы должны увидеть поток, чтобы понять его. Просто подождите несколько дней.

Казалось, холодный кулак сжал сердце Телдина. — Несколько дней? — Ну, может быть, неделю. Хорват помолчал и оценивающе посмотрел на Телдина. Когда он снова заговорил, его голос звучал мягче. — Конечно, мы покидаем эту сферу. Я думал, что вы это знаете.

Телдин закрыл глаза. Да, он знал, что корабль гномов направляется куда-то, возможно, на другую планету, но предполагал, что она находится где-то в пространстве Кринна. Затем он вспомнил, что другие гномы на борту корабля упоминали о полете через поток. Он покидал свой мир, и это было достаточно плохо, но теперь ему еще сказали, что он покидает все, что считал своей вселенной… На мгновение он почти поддался сокрушительному отчаянию, но это быстро прошло. Сделав над собой усилие, он подавил отчаяние и заставил себя открыть глаза. Он понял, что гном все еще говорит.

— Наш курс приведет нас к Девису, в сферу, называемую пространством путей, — говорил Хорват, — затем на Рок для ремонта. — Он-Тот-Чьи-Обязанности-Заключаются-В-Поддержании-Корабля-и-Ремонте… Он резко остановился и начал снова, не торопясь. — Наш шкипер говорит, что мы уже почти вынуждены это сделать, особенно после того боя с кораблем-пауком неоги. Вы же не думали, что мы будем торчать здесь, правда?

— Я действительно не думал об этом, — ответил Телдин, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

— Ну, конечно, — любезно сказал Хорват. — Сейчас мы направляемся к оболочке. Будет хороший вид по дороге. Мы будем проходить рядом с Зивилином. Что это за дикая планета: двенадцать лун и больше цветовых ощущений, чем можно их назвать. Гном поставил пустую кружку на стол. — Мой вам совет — не беспокойтесь об этом. Наслаждайтесь поездкой и узнавайте все, что сможете. Как только это попадает в вашу кровь, это будет единственная жизнь, которая имеет хоть какой-то смысл. Вы никогда больше не будете любителем ходить по грязи. Он хлопнул себя по бедрам и встал. — Ну, я скоро заступлю на вахту. Почему бы вам не подняться со мной на палубу? То, что я буду на дежурстве, не означает, что я не могу разговаривать.

Телдин последовал за гномом вверх по другому трапу и оказался на палубе дальше к корме, чем раньше, прямо перед хаотичным сооружением, которое гномы называли кормовой крепостью. Он поднял глаза и увидел еще одного гнома, склонившегося над поручнями кормовой крепости, и глядящего на них сверху вниз. Вспомнив замечание Хорвата о том, что люди видят только поверхностное, он попытался критическим взглядом определить разницу между двумя гномами. Но, если не принимать во внимание незначительные различия в одежде, эти двое выглядели достаточно похожими, как зеркальные отражения.

Хорват посмотрел на другого гнома и поднял руку в знак приветствия. — Приветствую Васкапитанкорабля, сэр, капитан Висдор, сэр. Теперь, когда Хорват говорил с другим гномом, слова хлынули так быстро, что для ушей Телдина они слились в неразрывный поток. — Агдебывыхотелименявидеть?

Капитан Висдор указал вперед и заговорил еще быстрее, чем Хорват, — так быстро, что Телдин ничего не понял. Однако Хорват, очевидно, все понял. Он еще раз отсалютовал капитану и направился вперед.

Немного запоздало Телдин последовал за ним. — Что он сказал? — спросил бывший фермер.

Хорват на мгновение растерялся, потом усмехнулся. — Я забыл, что мне, возможно, придется переводить, — сказал он. — На этот раз моя вахта откладывается. Мы получили повреждения в бою, и капитан должен знать, насколько они сильные. Он велел мне позвать Салимана и еще пару человек и взять баркас, чтобы проверить наш корабль от носа до кормы. Это не должно занять слишком много времени. Он сделал еще пару шагов, потом снова остановился и обернулся. — Не хотите ли вы пойти со мной?

Телдин посмотрел на Хорвата. — Пойти? Он старался говорить ровным голосом, чтобы скрыть внезапную тревогу.

По улыбке гнома он понял, что ему это не удалось. — Конечно. Вы же Почетный Капитан. Вы имеете на это право. И у вас, наверное, много вопросов о космических полетах, о «Неистощимом». Разве я не прав? Ну, лучший способ научиться — это посмотреть, как говорим мы, гномы. Вы готовы? Это будет совершенно безопасно, я обещаю вам.

Телдин заколебался, но потом его лицо расплылось в широкой улыбке. — Если это совершенно безопасно, то это будет первая безопасная вещь, которую я сделаю за последние недели. Я готов.

— Хорошо, — быстро сказал Хорват. Он отвернулся и окликнул молодого гнома, который шел по палубе возле бизань-мачты. — Миггинс-эффиваргонастро.

— Да?

— Позови Салиман-адуберострафиндаля и, э-э, Данаджустианторалу и присоединяйтесь ко мне на баркасе.

Молодой гном кивнул и потрусил вниз по трапу, ведущему под палубу. — Пошли, — сказал Хорват, ведя Телдина вперед.

Баркас покоился на блоках бизань-мачты «Неистощимого», плотно прижавшись к левому борту. К палубе и поручням были надежно привинчены две большие шлюпбалки, а к большим кольцам на носу и корме баркаса были прикреплены тяжелые блоки и снасти. Телдин с интересом оглядел баркас. Теперь перед ним было судно, который он понимал. Около тридцати футов длиной в киле и сужающийся к носу и корме, он был увеличенной версией маленьких речных лодок, которые Телдин знал с детства. Уключины были закреплены на планшире, а два весла лежали поперек креплений, подпиравших корпус судна. Единственной необычной деталью было огромное кресло с широкими подлокотниками, надежно закрепленное на корме баркаса. Сделанное из тяжелого темного дерева и богато украшенное резьбой, кресло больше походило на трон, чем на что-либо подходящее для водного судна, особенно с различными частями механизмов, которые, казалось, были прикреплены к нему наугад.

Хорват заметил, куда смотрит Телдин. — Это небольшой привод для движения, — сказал он, будто это был достаточный ответ, затем повысил голос. — Команда баркаса, приготовиться к выходу. Несколько гномов появились откуда-то с палубы и проверили такелаж шлюпбалок, затем привели в рабочее положение канаты. — Залезайте, — сказал Хорват Телдину, перелезая через планшир. — Садитесь на носу, если хотите. Там хороший вид, и вы не будете никому мешать.

Телдин послушно перешагнул через планшир — легко для человека его габаритов, и уселся на носовую банку. Как только он это сделал, появились еще три гнома и тоже забрались на борт.

Самый младший из троих — Миггис…, как он помнил, назвал его Хорват, с любопытством посмотрел на Телдина, затем его лицо расплылось в веселой улыбке, и он широко подмигнул. — Добро пожаловать на борт Корабля Дураков, — сказал он бодрым голосом, усаживаясь на банку посередине корабля. — Можете звать меня Миггинс.

Второй гном, поднявшийся на борт, резко отличался от Миггинса. Он был невысок и приземист, даже ниже Хорвата, а морщинистое лицо делало его на несколько столетий старше нового друга Телдина. Вместо грязно-белых рубашек и кожаных фартуков, которые предпочитала большая часть экипажа, на нем была длинная, до щиколоток, темно-бордовая мантия, подол которой был украшен тонкими золотыми нитями. На шее у него висела тонкая золотая цепочка, а в качестве кулона — грубый самородок необработанного золота, почти такой же большой, как маленький кулак гнома. Тонкий золотой ободок вокруг его лба удерживал вьющиеся седые волосы от падения на лицо. Совершенно равнодушный, он даже не взглянул на Телдина, когда уселся на богато украшенный трон и положил руки ладонями вниз на его широкие подлокотники.

Третий гном был совсем другим. Это была женщина, очевидно, примерно того же возраста, что и Хорват. На ней был стандартный фартук, но покрой ее одежды был другим, чтобы соответствовать выпуклости ее полной груди. Она бросила свирепый взгляд на Телдина, и он понял, что смотрел невежливо. Он смущенно отвел глаза в сторону. Женщина заняла свое место на той же банке, что и Миггинс.

Хорват представил погрузившихся в баркас гномов. — Это Дана, Миггинс и Салиман, — сказал он, указывая на людей, которых назвал. Телдин был рад, что Хорват сократил их имена. — Добро пожаловать наш новый товарищ, Телдин Мур,— продолжал Хорват, — могучий убийца неогов, как я слышал о нем. Женщина, Дана, бросила на него быстрый взгляд, в котором смешались удивление и недоверие, затем снова отвернулась. Хорват толкнул Телдина локтем. — Берегитесь Салимана, — сказал он театральным шепотом, указывая большим пальцем на старшего гнома, сидящего на троне. — Дайте ему шанс, и он поймает вас в ловушку своей риторикой. Вы будете поклоняться богам гномов и желать, чтобы стать гномом, прежде чем он покончит с вами. Затем он повысил голос до нормального тона. — А тебя, Дана, я попрошу держать свое живое настроение и остроумие при себе, иначе ты ошеломишь нашего прекрасного гостя. Дана фыркнула и бросила на Телдина еще один полный отвращения взгляд.

— Экипаж на палубе готов? — проревел Хорват.

— Готов, — отозвался один из гномов у канатов.

— Тогда выходим отсюда.

Канаты жалобно заскрипели, когда команда выбрала слабину и подняла баркас с палубы. Шлюпбалки со стоном повернулись, перекидывая судно через поручни.

— Спустить баркас,— приказал Хорват. — На этот раз полегче, чем обычно.

Команда отпустила канаты, и баркас медленно пошел вниз. Когда он достиг того места, где должна была быть ватерлиния морского судна, канаты ослабли. Баркас слегка покачивался, словно плыл по океану. Телдин посмотрел поверх планшира на черноту и далекие звезды внизу и крепче ухватился за борт.

— Отцепить тросы, — крикнул Хорват… и через мгновение добавил: — Телдин, это и к вам относится.

Телдин оглянулся через плечо, потом посмотрел на носовую оснастку. Тросы в блоке и снастях ослабли, но большой железный крюк все еще был вставлен в проушину на носу. С сознательным усилием он ослабил хватку и начал подниматься на ноги. Баркас тревожно покачнулся.

— Пригнитесь! — крикнул Хорват. — Вниз далеко падать.

Не нуждаясь в повторном уговоре, Телдин присел на корточки на носу и потянулся вверх, чтобы снять крюк. Веревки свободно качнулись.

— Отцепили?

— Все чисто, — ответил Телдин, как и Салиман со своего места на корме.

— Хорошо. А теперь оттолкните нас.

Два гнома с длинными шестами с мягкими наконечниками уперлись в корпус баркаса. Он медленно удалялся от «Неистощимого». Даже когда меньшее судно было слишком далеко, чтобы гномы могли продолжать толкать его, оно продолжало медленно дрейфовать от большого корабля.

— Весла за борт,— решительно приказал Хорват. Дана и Миггинс подняли длинные весла, перекинули их за борт и прочно закрепили в уключинах. Они держали весла, будто готовясь к гребку, но не делали этого. — Салиман, начинаем движение… Весла параллельно корпусу, пожалуйста.

Старый гном кивнул в ответ на приказ Хорвата. Он закрыл глаза, удобнее устроил руки на подлокотниках трона… и баркас тронулся с места. Медленно набирая скорость, он удалялся все дальше от корабля. Когда они отошли примерно на сотню ярдов, как понял Телдин, Дана и Миггинс поменяли угол наклона весел, которые держали в руках. Баркас лег на курс, параллельный курсу «Неистощимого».

Телдин зачарованно наблюдал за происходящим. Он знал, что главная движущая сила для этого судна исходит от «заклинательного привода». Каким-то образом это устройство поглощало магическую энергию от заклинателя, который сидел на нем, и преобразовывало ее в другую форму, которая приводила судно в движение. Какой же цели тогда служили весла баркаса… или, если уж на то пошло, почти прозрачные паруса, используемые похожими на пауков кораблями неоги? После нескольких минут наблюдения, соотнесения движений весел с маневрами баркаса, он пришел к заключению. Хотя рулевой управлял движением судна, этот контроль управления был только на грубом уровне. Для более точного маневрирования требовались весла — и, вероятно, паруса. Это заключение все еще не давало ответа на все вопросы — например, на что давят весла? Но это позволило ему начать понимать смысл того, что он видел.

Когда баркас снова начал маневрировать, Телдин увидел корабль во всей его красе… если это было правильное слово. Он уже видел его раньше на озере в Маунт Невемайнд, но эта перспектива делала его еще более впечатляющим… и еще более странным. Его широкий корпус длиной в несколько сотен футов был построен по большей части из досок, но кое-где залатан и укреплен большими металлическими пластинами. Чуть ближе к корме виднелись огромные гребные колеса, медленно вращавшиеся, словно для того, чтобы переправить судно через несуществующую реку. И бак, и кормовая надстройка нависали над палубой. Эти массивные конструкции из дерева и металла, наверняка бы перевернули любое настоящее морское судно. Даже Телдину, который признавал, что почти ничего не знает о конструкции корабля, эти структуры казались в корне неправильными. Они казались хаотичными, будто были построены по частям несколькими бригадами мастеров, которые не разговаривали друг с другом.

Следы битвы были повсюду. Корпус корабля был поцарапан и потрескался там и сям, где в него попали снаряды из катапульт, а с такелажа свисали обломки дерева на обтрепанных веревках. На неопытный взгляд Телдина, корабль выглядел несколько потрепанным, но все еще «пригодным к полетам».

Продолжая осмотр корабля, Хорват приказал изменить курс. Пока баркас плыл дальше, Телдин почувствовал, что его взгляд снова прикован к миру, который они оставляли позади.

Теперь Кринн превратился в полную сферу, наполовину залитую солнечным светом, наполовину погруженную во тьму. Дневная сторона приобрела ярко-синий цвет, испещренный по большей части абстрактными белыми узорами. Ночная сторона была темной, но не черной, как смоль, и однажды он увидел вспышку тусклого, холодного сияния, которое могло быть только светом одной из лун, отражающихся от какого-то водоема. Кринн выглядел таким красивым и безмятежным. — «Как может это… это произведение искусства быть миром, где конфликт убил так много людей»? — удивился он.

Затем свет коснулся глаз Телдина с неожиданного направления. Яркий солнечный свет отражался от металлической пластины на корпусе «Неистощимого». Неужели баркас снова изменил курс?

Нет, это был сам корабль, который теперь маневрировал. Когда Телдин это сопоставил, массивное судно завершило поворот. Его курс больше не был параллелен курсу баркаса, и колесное судно набирало скорость.

Телдин оглянулся. Глаза Хорвата тоже были устремлены на «Неистощимого». — Что происходит? — спросил человек у гнома.

— Не знаю,— коротко ответил Хорват, а затем резко бросил: — Салиман. Прибавить скорость. Весла,— он жестом выразил свое замешательство, — следуйте за дредноутом!

Баркас вздыбился и начал набирать скорость, но Телдин понял, что он никогда не догонит «Неистощимого», если большой корабль сохранит свою нынешнюю скорость. Телдин передвинулся к корме, и его нога ударилась обо что-то, что покатилось по доскам с металлическим звуком. Он сунул руку в шпигат и извлек оттуда медную трубку длиной почти с его предплечье. Хотя на Кринне это было редкостью, Телдин сразу же узнал предмет — морской бинокль. Он поднес ее к глазу и направил на удаляющийся корабль.

Казалось, что корабль прыжком приблизился. Сквозь стекло Телдину было хорошо видно, что происходит на палубе. Повсюду бегали гномы, забираясь в снасти.

— Корабль! Голос, прогремевший с середины баркаса, принадлежал Миггинсу. Гном указывал вперед и вверх. — Высоко по левому борту,— крикнул он, — впереди «Неистощимого»!

По лбу Телдина пробежал холодок, а во рту появился медный привкус страха. Он напрягся, чтобы разглядеть корабль, повернув трубку в том направлении, куда указывал гном, но ничего не смог разглядеть на фоне черноты космоса. — Тебе и не нужно ничего высматривать, — сказал ему его страх, — ты знаешь, как это выглядит: черный паук, идущий убить тебя.

— Вы можете его рассмотреть? — спросил Хорват.

— Это неоги? Телдин не сразу понял, что это его собственный голос задал этот вопрос.

Вместо ответа молодой гном протянул руку и выхватил бинокль из рук Телдина. — Нет, не неоги, — ответил Миггинс после дюжины ударов сердца, — не смертоносный паук. «Оса». Нет, три «осы».

Облегчение нахлынуло на Телдина, как волна. В первый раз он осознал, что его предплечья были связаны узлом мертвой хватки, с которой он ухватился за планшир. С сознательным усилием он разжал руки и согнул их, чтобы восстановить кровообращение в пальцах.

Он снова посмотрел в пространство в направлении, указанном Миггинсом, и смог увидеть корабли. Они были еще слишком далеко, чтобы различить детали, но узнаваемые как формы, полностью отличающиеся от паучьих кораблей неоги, которые он себе представлял. Он вздохнул и улыбнулся Хорвату.

— Какие цвета? — спросил Хорват.

— Нет никаких, — ответил Миггинс и тут же поправился. — Сейчас поднимают флаг. Черное поле… Голос молодого гнома стал резче… — красная эмблема. Это череп неоги.

Телдин почувствовал внезапное напряжение среди остальной команды. — Что происходит? — потребовал он ответа. — Вы сказали, что они не неоги.

— Нет, это не неоги, — решительно подтвердил Хорват. — Флаг с черепом неоги универсален. Они — пираты.

Глава 2

Телдин видел, как три корабля быстро приблизились к дредноуту и выстроились в линию. В резком солнечном свете он мог различить их угловатую, какую-то жестокую конфигурацию. Они казались такими маленькими по сравнению с громадой дредноута.

— Три «осы» — это серьезная проблема, — сказал Хорват, словно отвечая на мысли Телдина. — У них есть маневренность, а «Неистощимый» сейчас не в состоянии сражаться.

— Но он плывет прямо к ним! — крикнул Телдин.

— Конечно, он так и делает. Это была Дана, которая огрызнулась в ответ. — При преследовании в кильватер, на таком расстоянии мы проиграем. Они будут обстреливать нас продольным огнем, а мы не сможем открыть ответный огонь, пока они не решат приблизиться.

— Может быть, у них кишка тонка для противника, который хочет приблизиться, — добавил Миггинс.

— А что мы будем делать? — спросил Телдин.

— Ничего, — ответил Хорват. — Невозможно вернуть баркас во время боя. Мы остаемся позади. Гном ухмыльнулся, но Телдину это показалось вымученным. — Это не займет много времени. У нас достаточно воздуха, чтобы продержаться, пока все это не закончится. Даже сейчас «Неистощимый» может дать хороший ответ. Так ведь?

— Верно, — искренне ответил Миггинс, даже чересчур искренне, как показалось Телдину.

— Жаль, что я не на борту, — пробормотала Дана.

Телдин никогда не видел космическую битву с такой точки обзора, и быть в ней — совсем не одно и то же. Сначала это было похоже на величественный танец. С его точки обзора, четыре корабля, казалось, двигались практически ползком, маневрируя, чтобы получить преимущество над своим противником. Приближающиеся «осы» поначалу держались в линейном строю, в то время как «Неистощимый» навел свой нос на центральное пиратское судно. Теперь корма дредноута была направлена прямо на баркас. Линия «ос» начала заметно удлиняться по мере того, как корабли стали терять строй.

Это было похоже на иллюстрации морских сражений, которые Телдин видел в книгах своего деда, но затем все изменилось, и он впервые понял, насколько сложным может быть космическое сражение. Внезапно две «осы», находившиеся по бокам, наклонили носы и резко нырнули вниз. Линия превратилась в треугольник, и внезапно к тактической плоской картине добавилось еще одно измерение.

— Классическая тактика, — пробормотал Хорват.

— Что?

Хорват бросил раздраженный взгляд на Телдина… и смягчился. — Вы не можете этого знать, — устало сказал он. — Просто смотрите. Это классический ход для трех кораблей, вступающих в бой с одним. Они образуют треугольник. Если противник атакует один корабль, два других маневрируют параллельно противнику или пересекают его путь в виде буквы «Т», и атакуют его с кормы. За каким бы кораблем ни погнался «Неистощимый», два остальных будут иметь возможность безнаказанно стрелять по нему. И если атакующие обладают превосходящими маневренностью и скоростью, а у них это есть — все, что может сделать «Неистощимый», это преследовать только один корабль. Если не…

— Если не…?

Гном по-волчьи оскалился. — Если только Висдор не вспомнит те пыльные книги, которые мы читали лет сто назад.

— Но что они могут сделать вообще? У них же нет никакого оружия, — воскликнул Телдин.

— Его действительно нет, — поправил его Хорват. — Но у нас на борту есть несколько членов Гильдии Оружейников, и я сомневаюсь, что даже мой брат смог бы удержать их от внесения некоторых модификаций за последние несколько часов. Теперь просто наблюдайте.

Дредноут держал курс, будто направляясь прямо в центр расширяющегося треугольника осиных кораблей. Затем сложный такелаж судна гномов сдвинулся, и нос начал подниматься, пока короткий бушприт не прицелился прямо в «осу», образующую вершину треугольника. Телдин почти физически ощущал напряжение массивного корабля, когда тот ложился на новый курс.

— Мне показалось, вы говорили, что они не должны связываться с одним кораблем, — укоризненно сказал Телдин.

— Просто смотрите, — сказал ему Хорват, — и постигайте то, что происходит.

Нос дредноута был направлен прямо в вершину треугольника «ос». Впервые Телдин ощутил огромную скорость сближения, когда корабли мчались лоб в лоб. Он протянул руку назад, взял подзорную трубу с того места, где она лежала на коленях Миггинса, и сфокусировал ее на пиратском судне.

Корабль в вершине угла, казалось, подпрыгнул ближе, когда Телдин сфокусировался на нем через неуклюжую трубу. Он действительно был похож на осу. Тело было широким там, где были установлены две пары крыльев, но затем сужалось к острому концу на хвосте. Голова — может быть, мостик, а может быть, орудийная платформа, была наклонена вперед и вниз, придавая всему судну слегка горбатый, и явно злой вид. Шесть ног торчали из нижней части корпуса у основания крыльев — вероятно, какие-то шасси или часть корабельного такелажа, как предположил Телдин. Весь корабль, за исключением его бледных и слегка переливающихся крыльев, был выкрашен в черный цвет ночи, что затрудняло фокусировку на фоне космоса.

Пока он наблюдал, два из четырех крыльев изменили свой угол наклона, и судно начало маневрировать. Телдин проследил трубой до дредноута, но два корабля были слишком далеко друг от друга, чтобы поместиться в узком поле зрения оптического устройства. Он опустил трубу от глаза, понимая, почему Миггинс отказался от устройства — невооруженный глаз был единственным способом получить представление об общей картине битвы.

— «Оса» меняет курс, — крикнул Миггинс.

— Да, — прорычал Хорват. — Нервничают, как и следовало ожидать. Телдин кивнул. Он представил, что следовало не только немного нервничать, когда огромная масса дредноута гномов надвигается на вас.

«Оса» снова изменила курс, только слегка, но явно для того, чтобы убраться с пути «Неистощимого». Капитан Висдор тоже изменил курс, держа нос корабля направленным прямо на врага. Курс столкновения сохранялся. Из маленькой баллисты на носу «осы» вылетел снаряд и, не причинив вреда, ударился о металлическую пластину на корпусе дредноута.

Телдин с усилием оторвал взгляд от явно неминуемого столкновения. Две другие «осы» тоже меняли курс, как и предсказывал Хорват. Их носы поднимались и поворачивались внутрь, когда они маневрировали, чтобы приблизиться к дредноуту. Наконец Телдин понял мудрость тактики пиратов: даже если «Неистощимый» уничтожит свою единственную цель, два других корабля будут маневрировать внизу и позади него, прикрытые собственным корпусом дредноута от любого оружия, которое он мог нести. По-видимому, корабль гномов мог перевернуться, но к тому времени «осы» уже могли сделать несколько разрушительных выстрелов. И, по словам Хорвата, дредноут был не в состоянии выдержать продолжительный огонь двух полностью вооруженных «ос».

— Смотрите! — крикнул Миггинс.

Приближающиеся корабли были почти друг на друге. И снова «оса» выстрелила стрелой из баллисты — на этот раз промахнувшись. — «Стрелок, должно быть, нервничает», — подумал Телдин, усмехнувшись. Интересно, почему? Капитан пиратов предпринял последнюю отчаянную попытку — резкий поворот на левый борт, но «Неистощимый» идеально повторил этот маневр. У «осы» не было ни малейшего шанса избежать столкновения….

Затем нос дредноута резко нырнул под карабкающуюся «осу». Тяжелая мачта корабля гномов врезалась в днище пиратского корабля, оторвав ему две ноги. В то же мгновение с кормы корабля поднялся шквал огня, но такого, какого Телдин никогда прежде не видел. Камни из катапульт и стрелы из баллист — это одно, но эта стрельба, казалось, состояла практически из всего, что не было прикручено болтами: стол и несколько табуретов, сменные лонжероны, фонари и фляги с маслом, коробки и ящики с припасами, даже бочонок эля. Телдин даже представить себе не мог, что за хитроумное приспособление изготовила Гильдия Вооружения, чтобы бросить все эти снаряды.

Что бы это ни было, оно определенно было эффективным. Залп угодил прямо в нижнюю часть «осы». Высокоскоростные пищевые продукты прорвались сквозь хрупкие крылья, мебель врезалась в деревянный корпус. Что-то ударилось об основание левого крыла и вспыхнуло пламенем.

Гномы в баркасе одобрительно взревели. — Хорошая стрельба! — проревел Хорват голосом, в три раза превосходящим его рост. — И они удирают. Смотрите.

И действительно, дредноут снова набирал скорость по новому курсу — вниз и прочь от места сражения. Две «осы», которые подбирались, чтобы сразиться с гномами, теперь были далеко позади своей цели и направлялись не в ту сторону. Они немедленно начали приближаться, но даже неопытному глазу Телдина было очевидно, что к тому времени, когда они закончат свой разворот, они окажутся в крайне невыгодном положении. Это будет погоня в кильватер, но на этот раз дистанция будет намного больше. Он присоединил свой голос к радостным крикам гномов….

Затем он остановился, так как его осенила новая мысль. — А как же мы? — спросил он.

— Да, — ответил Хорват во внезапно наступившей тишине. — Да, это уже вопрос. Весла, я думаю, мы…

— Эй, оса! Крик Миггинса прервал его.

В восторге от спасения «Неистощимого» они забыли о третьей «осе». Серьезно поврежденная — практически искалеченная, с угрюмым красным пламенем, вырывающимся из дыры в корпусе, корабль все еще был мощной единицей. Его последний маневр, чтобы избежать столкновения, изменил курс. Может быть, резкий разворот курса был выше возможностей поврежденного корабля, или, может быть, его капитан и команда решили, что они сыты битвой по горло. Какова бы ни была причина, «оса» даже не пыталась начать преследование дредноута. Вместо этого она медленно двинулась к баркасу. Телдин заметил движение на баке «осы».

— Весла, — рявкнул Хорват, — давайте, разворот и вниз. Дана отреагировала мгновенно, но Миггинс сидел как вкопанный. — Весла! — взревел Хорват.

Миггинс виновато подпрыгнул и схватился за весло, зеркально повторяя угол, под которым Дана держала свое. Баркас резко развернулся, и его нос опустился. Телдин ухватился за борт, ожидая какого-нибудь ощущения падения. Но его не было. Для его чувства равновесия баркас казался таким же устойчивым, как и всегда. Все остальное — звезды, далекий дредноут и приближающаяся «оса», казалось, вращалось вокруг него, будто он был центром вселенной. Казалось, он интуитивно понял, что это значит.

И было ли это интуитивно? Телдин начал подозревать, что плащ, который был на нем, каким-то образом снабжал его информацией. Был ли это еще один пример какого-то процесса?

Каким бы ни был источник откровения, оно имело смысл. Очевидно, каждое судно с приводом, основанном на заклинаниях, каким бы маленьким оно ни было, имело свое собственное поле тяготения. Понятия «вверх» и «вниз» не имели никакого значения, за исключением тех случаев, когда они относились к самому судну. Как он видел, когда баркас спускали с дредноута, «вниз» не простиралось бесконечно, иначе он рухнул бы на поверхность Кринна, в сотнях лиг ниже. Должна быть какая-то «гравитационная плоскость» рядом с тем, что является ватерлинией на океанском судне. Казалось логичным, что «вниз» может быть направлением к этой гравитационной плоскости. Но разве это не означает, что вы можете ходить по нижней стороне корпуса «Неистощимого»?

— Четверть оборота влево,— приказал Хорват, прерывая размышления Телдина. Гребцы немедленно повиновались. Вселенная снова завертелась вокруг Телдина, и «оса» исчезла под корпусом баркаса. — Это защищает нас от выстрелов с их носа,— мрачно пояснил Хорват. — Мы не можем сделать ничего более серьезного, кроме, как убраться отсюда, и быстрее. Салиман, если можешь? Жрец — гном сосредоточенно нахмурил брови, но больше ничем не показал, что услышал его.

Баркас с треском содрогнулся, словно от удара кулаком титана. Телдин растянулся в шпигатах, сильно ударившись при этом головой о борт. Его желудок скрутило от тошноты, и он изо всех сил старался сдержать рвоту. С величайшим усилием он отбросил черную завесу, которая, казалось, затуманила его зрение.

Он видел, что гномам повезло больше, чем ему… за исключением Салимана. Удар сбросил жреца с трона, и теперь он лежал, съежившись, в шпигатах, истекая кровью из глубокой раны на лбу. Хорват присел рядом с ним, приложив ухо ко рту старшего гнома, чтобы прислушаться к его дыханию. Телдин выглянул из-за планшира. Корабль был окружен обломками: щепками дерева и стрелой баллисты размером с древко гигантского копья.

Через мгновение Хорват оторвал взгляд от Салимана. — Он жив, но ненадолго, если мы будем здесь торчать. Он сунул руку под резной трон и вытащил кожаный футляр около двух футов длиной и вдвое меньше шириной. — Телдин, вы видите это?

— Да.

— Тогда возьмите. Гном бросил футляр Телдину. — Когда увидите кого-нибудь у баллисты, уберите его, ладно?

Телдин открыл футляр. Внутри лежал легкий арбалет, его ореховый приклад был любовно отлакирован, а металлические дуги отполированы, в меньшем отделении хранилась дюжина толстых стрел. Он снова посмотрел на Хорвата. — Но я не могу…

Гном вздохнул. — Послушайте, — тихо сказал он. — Вы должны это сделать. Эти двое мне нужны на веслах, а я должен взять штурвал. Вы меня понимаете? В любом случае, — он снова ухмыльнулся, но выражение его лица выглядело вымученным, мрачной насмешкой над обычным добродушием гнома, — вы убийца неоги, не так ли? Почему бы не добавить парочку пиратов к вашему боевому счету? Хорват уселся на трон и положил ладони на широкие подлокотники. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. — Ладно,— сказал он, теперь уже смертельно спокойный, — поехали. Жаль, что я не последовал совету матери и не остался священником.

Баркас дернулся один раз, затем успокоился, чтобы двигаться ровно. — Весла, — негромко приказал Хорват, — лево на борт… живо!

Телдин подпрыгнул от напряжения, прозвучавшего в последнем слове. Гномы на веслах ответили так же решительно, но более целеустремленно. Нос баркаса быстро развернулся, почти достаточно быстро, чтобы сбросить Телдина с его банки. Краем глаза он заметил, как что-то бесшумно промелькнуло справа от крошечного судна, и быстро повернулся, чтобы проследить за его полетом.

Это была еще одна стрела баллисты, видимая лишь мгновение, прежде чем исчезнуть в глубинах космоса. Без внезапного маневра Хорвата стрела, вероятно, попала бы в цель. — «Откуда гном знает», — спросил себя Телдин, — «когда оса была скрыта корпусом… и его глаза были закрыты»?

Тихие слова Хорвата прервали его размышления. — Вот, почему вы должны это сделать, вот почему вы должны уничтожить их стрелка, — сказал гном. — Я не могу уворачиваться от них вечно. Просто скажите мне, когда будете готовы.

Телдин попытался проглотить острый привкус во рту и взял арбалет… осторожно, будто это могло причинить ему какой-то вред. Он повертел его в руках. На войне он видел арбалеты и арбалетчиков, хотя и на расстоянии, и знал, насколько смертоносным может быть это оружие в умелых руках.

Сам он очень мало знал об использовании арбалета. Он никогда не стрелял, никогда не взводил его, никогда даже не прикасался к нему. Он оттянул плетеную тетиву на пару пальцев назад — сделать это оказалось гораздо труднее, чем он ожидал, и отпустил ее. Металлические плечи лука отозвались коротким звоном. Крепче сжав тетиву, он снова начал ее натягивать. Концы лука согнулись, но недостаточно. Сухожилия на его предплечье горели от напряжения, и тетива безжалостно врезалась в плоть его пальцев. Пробормотав проклятие, он прижал приклад оружия к животу и обеими руками стал натягивать тетиву. Лук согнулся еще сильнее, но все же, тетива оставалась почти на расстоянии ладони от металлического лепестка, который удерживал бы ее при полном натяге. Тетива выскользнула из его потных пальцев, и концы лука распрямились с глухим стуком. Испытывая отвращение к самому себе, и немалое унижение, он согнул ноющие пальцы. Положив оружие на колени, он повернулся лицом к гномам.

Как он и ожидал, Дана сердито посмотрела на него. На ее лице отразилось явное презрение. В нем вспыхнул огонь гнева. — Хорошо, — прорычал он, протягивая ей оружие. — Как же это сделать?

Ответил, однако, Миггинс. — Это очень хитрый замысел гномов. Внизу, под прикладом, находится рычаг. Переместите его вперед, чтобы взвести тетиву.

Телдин перевернул оружие. Металлический рычаг длиной с его предплечье тянулся вдоль нижней стороны арбалета. Его точка опоры находилась внутри деревянного приклада, прямо под тем местом, где лежала тетива, когда лук не был взведен. Другой конец рычага находился под прикладом оружия. Углубление в дереве давало достаточно места — как просто! чтобы пальцы Телдина обхватили рычаг.

— Положите оружие стволом вниз, — продолжал молодой гном. — Держите приклад одной рукой, другой рукой — за рычаг и тяните.

Телдин сделал, как ему было велено. Передвинув рычаг, он увидел, как из паза в дереве, прямо под тетивой, поднимается крючковатый металлический палец. Вероятно, палец находился на другом конце рычага. Крючок поймал тетиву и начал ее натягивать. Это было все еще усилие, но теперь у Телдина был рычаг, и тот факт, что он мог использовать обе руки и сильные мышцы спины, чтобы помочь ему. С металлическим щелчком тетива зацепилась за язычок и крепко держалась. Телдин вернул рычаг в исходное положение и приподнял взведенное оружие.

— Теперь стрелу. Это снова был Миггинс. Очевидно, Дана даже не считала его достойным разговора.

— Это мне известно, — сухо ответил он.

Стрела была короткой и жесткой, с едва заметным оперением, но с острым наконечником, похожим на скрещенные бритвы. Он поместил стрелу в углубление перед тетивой. — Что сейчас?

— Левой рукой возьмитесь под прикладом, правую руку держите на спусковом крючке, — приказал Миггинс. — А теперь приложите его к плечу.

— К какому плечу?

Молодой гном начал терять самообладание. — Ради всех богов, как вам будет удобнее, — отрезал он. — Просто сделайте это.

— Готовы? Это был Хорват.

Телдин сжал плащ так, что он превратился всего лишь в полоску ткани на шее, затем глубоко вздохнул, задержал дыхание на полдюжины ударов сердца и с шипением выдохнул. — «Ритуал релаксации», — услышал он голос деда в своем сознании. — «Тренируйся, чтобы ты мог делать это где угодно и когда угодно». Интересно, что бы подумал его дед, если бы узнал, что его учение применяется в этом мире? — Готов, — решительно ответил он Хорвату.

Хорват кивнул, не открывая глаз. — Весла, четверть поворота на правый борт.

Миггинс и Дана переместили весла, а Телдин развернулся лицом к корме. Гладкое дерево арбалета было прохладным в его руках, а его вес как-то успокаивал. Вселенная снова сделала свой обескураживающий пируэт вокруг баркаса, и корабль-«оса» поднялся над планширем, как зловещая угловатая луна. Пиратский корабль был уже близко, не далее, чем хороший бросок кинжала с баркаса, практически в упор для баллисты, установленной на носу пиратского судна.

Сейчас кто-то готовил это оружие, быстро поворачивая брашпиль и натягивая толстую тетиву. «Оса» была достаточно близко, чтобы Телдин мог разглядеть свободную белую рубашку пирата, даже красную бандану, сдерживающую его волосы от падения на лицо. Телдин поднял арбалет и воткнул изогнутый приклад себе в левое плечо. Он был почти уверен, что это неправильно — он «скрещивал оружие» или что-то в этом роде. Но именно это казалось ему самым естественным.

— Прицельтесь вдоль стрелы,— крикнул ему Миггинс. — Замрите и нажмите на курок.

Телдин закрыл правый глаз. Он попытался выровнять верхнюю часть оперения стрелы с пиратом, но не смог удержать оружие твердо. Он крепче сжал деревянный приклад, но его руки все еще дрожали. Он снова глубоко вздохнул, напрягая грудь до предела… задержал дыхание… затем выдохнул, выдувая вместе с воздухом свое напряжение и страх.

Он снова прицелился. На этот раз оружие было твердым, как скала, и стрела рассекла цель пополам. Он заколебался, удивляясь внезапно нахлынувшему на него спокойствию. Напряжение исчезло; он был подобен оружию, которое держал в руках: твердый, холодный, полностью преданный своему назначению. Он сам был оружием. На какое-то мгновение ему показалось, что эта кристальная ясность, эта сосредоточенность может быть чем-то внешним, навязанным ему извне. Но затем он отбросил эту мысль как не имеющую никакого значения. Он был таким, каким он был.

Пират уже полностью натянул тетиву баллисты и с трудом вставлял тяжелую стрелу на место. Телдин сделал еще один вдох, выдохнул половину и выстрелил.

Арбалет дернулся у него на плече, но он этого почти не заметил. Его чувство времени, казалось, изменилось. Он мог легко проследить за полетом стрелы, когда она пронеслась через разделяющее их расстояние и погрузилась в основание горла пирата. Рот стрелка открылся в предсмертном крике, но Телдин, к счастью, не услышал его. В последней судороге пират отшатнулся назад, взмахнув рукой, ударившей по спусковому рычагу баллисты.

Концы огромного лука рванулись вперед, но стрелы на месте не было, тетиве не на что было опереться, некуда было девать всю ее энергию. Когда тетива достигла пределов своего нормального хода, инерция заставила концы лука рвануться вперед. Телдин с изумлением наблюдал, как баллиста буквально разрывается на части. Он опустил арбалет с плеча. Напряженная сосредоточенность, которая была всего лишь мгновение назад, исчезла, и ему пришлось крепко, до боли сжать оружие, чтобы унять дрожь в руках.

— Холостой выстрел, — пробормотала Дана. Потом неохотно добавила, обращаясь уже к Телдину: — Хороший выстрел.

Телдин кивнул. Он не испытывал гордости за свое действие, хотя должен был признать, что это был потрясающий выстрел. — «Должно быть, есть боги, которые присматривают за такими новичками, как я», — подумал он. В следующий раз ему повезет, если он сам не застрелится.

— Мы еще не освободились, — тихо сказал Хорват. — Они все еще опережают нас на скорости, и у них, вероятно, есть другое оружие на борту. Телдин, я подниму нас вверх, прямо над ними. Я хочу, чтобы вы подстрелили их капитана. Вы можете это сделать?

— Нет! — хотелось крикнуть ему, — я не смогу! Не полагайтесь на меня. Я убью вас всех. Но, — «я постараюсь», — это все, что он ответил.

— Хорошо, — подтвердил Хорват. — Это будет не труднее, чем ваш последний выстрел. Кстати, отличная стрельба. Вы меня впечатляете, любитель ходить по грязи. Прежде чем Телдин успел ответить, гном выкрикнул приказ. — Весла, поворот назад, и еще четверть оборота на правый борт. Быстро…

Дана и Миггинс резко повернули весла, и баркас начал нужный маневр. На этот раз Телдин почувствовал поворот, неприятную дезориентацию, возникшую в глубине его ушей. Быстрое вращение звезд не помогало, как не помогало и то, что «оса» была теперь под баркасом… и что Телдин смотрел вниз на ее палубу. Он сделал еще один очищающий вдох и сосредоточился на подготовке арбалета к следующему выстрелу.

— Вон он, — крикнула Дана, — у левого поручня. Бей его!

Телдин увидел человека, которого она имела в виду — высокую фигуру с черными волосами до плеч. Когда «оса» проносилась мимо, он вскинул арбалет к плечу. Все та же холодная тишина вновь овладела его разумом, когда он поднял оружие. На мгновение его взгляд встретился с взглядом капитана пиратов. Глаза у него были серые, как зимнее море. Телдин нажал на курок.

Стрела понеслась в нужном направлении… но в последний момент капитан отшатнулся назад. Острая как бритва сталь задела щеку человека, а затем стрела глубоко вонзилась в поручень левого борта «осы». Своим периферийным зрением Телдин увидел вспышку быстрого движения…

А Миггинс вскрикнул. Баркас накренился и покатился, унося «осу» из поля зрения под своим корпусом.

Миггинс растянулся на планшире, схватившись за правое плечо, в то время, как его весло отчаянно махало. Багровое пятно расползлось по его камзолу там, где из плоти торчало древко стрелы. Баркас снова накренился.

Инстинктивно отреагировав, Телдин отбросил арбалет и перелез через банку к гребцу. Миггинс пытался сесть, но, казалось, не находил в себе сил. Телдин протянул руку, чтобы помочь ему, но остановился. Насколько серьезно пострадал парень? Не сделает ли его движение еще хуже?

Молодой гном посмотрел на него остекленевшими от боли глазами. — Больно, Телдин, — глухо прошептал он, снова попытался сесть, двигая при этом веслом. Баркас снова накренился, и Телдина швырнуло на планшир.

— Возьмите его весло,— крикнула Дана.

И снова Телдин почувствовал, как в нем вспыхнула ярость. — Он ранен, — прорычал он.

— Он умрет, если вы этого не сделаете, — заверил Хорват, — и мы тоже. Спокойный тон старшего гнома не изменился.

С губ Телдина сорвалось резкое возражение, но затем его гнев резко угас. Гномы были правы. Как можно осторожнее он отодвинул Миггинса от борта — юноша был почти так же легок, как ребенок, и занял его место. Он схватил весло и почувствовал, что оно скользкое от пота Миггинса. — Что же мне делать? — спросил он.

— Если я не скажу вам иначе, смотрите, что делает Дана, — ответил Хорват, — и делайте прямо противоположное. Если она поднимает свое весло, то вы опускайте свое. Если она двигает его вперед…

— Я двигаю свое на корму. Я понял. Я постараюсь.

— Это все, о чем мы можем вас просить. А теперь, Дана, пол-оборота. Если мы хотим избежать встречи с «осой», мы должны ее видеть.

Женщина фыркнула. — «Может, она не согласна с Хорватом», — подумал Телдин, — «а может, ей просто нравится фыркать». Так или иначе, она опустила свое весло. Телдин поднял свое, стараясь точно подобрать нужный угол. Звезды качнулись, и пиратский корабль снова появился в поле их зрения. Он снова был за кормой, но его курс совпадал с курсом баркаса, и он был гораздо ближе. Массивная асимметричная фигура с отсутствующими ногами и поврежденными крыльями маячила в поле зрения Телдина. Холодный кулак, казалось, сжал его сердце, когда он понял, как быстро приближается корабль. — Таран! — воскликнул он. Для его собственных ушей его голос прозвучал как карканье, будто кто-то душил его.

— Я знаю, — ответил Хорват. — Мы должны дождаться подходящего момента. Телдин, когда я скажу, поверните весло на корму. Держать крепко, вы меня поняли?

— Я понял. — «Где же то спокойствие, которое я чувствовал всего минуту назад»? — подумал Телдин. На данный момент от него не осталось никаких следов.

— Внимание… Голос Хорвата прозвучал отстраненно, безразлично. — И… давайте!

Телдин навалился всем своим весом на весло. Сидевшая рядом с ним на банке Дана, сделала то же самое. Баркас резко развернулся как раз вовремя. Бесшумно, и от этого движение огромной фигуры было еще страшнее, «оса» пролетела слева, так близко, что Телдин почувствовал, что почти может коснуться одного из ее изодранных крыльев.

Когда корабль проходил мимо, его чувство равновесия качнулось и накренилось так, как только что качались звезды. Его желудок скрутило от головокружения, и он вцепился в весло, чтобы справиться с внезапным, пугающим ощущением падения. Все было кончено в одно мгновение, когда вселенная, казалось, пришла в себя, достаточно быстро, чтобы Телдин мог поверить, что все это ему померещилось, но Хорват покачал головой в смущении; он, очевидно, тоже что-то почувствовал.

— Гравитационный эффект, — пробормотал гном. — Мы прошли через их гравитационное поле. Оно было близко. А теперь, весла по центру.

Телдин мгновенно среагировал, но не сводил глаз с «осы». На палубе появилось какое-то движение, но никто не направлял на них оружие. Рассеянная пиратская команда, казалось, вообще не следила за баркасом….

— Эй, корабль! — хрипло крикнула Дана. Ее голова была запрокинута назад, глаза смотрели на что-то прямо над головой. Телдин проследил за ее взглядом. На фоне звезд виднелась еще одна фигура, еще один корабль, на этот раз с такими же гладкими и обтекаемыми линиями, как у «угловой осы». Его корпус был длинным и тонким, сужающимся к корме острым концом и вертикальным бизань-парусом. Его нос был закруглен и оснащен металлическим тараном. Из корпуса чуть позади тарана выступали металлические лопасти, каждая с круглым отверстием на конце, которые показались Телдину глазами. Сразу за лопастями на корпусе виднелись вертикальные структуры, очень похожие на жаберные щели какой-то невероятно огромной акулы.

Новое судно находилось в нескольких сотнях ярдов от него, слишком далеко, чтобы Телдин мог разглядеть хоть какие-то детали его экипажа, хотя и видел движение на палубе. Тупой нос корабля был направлен прямо на пиратскую «осу», и он двигался на большой скорости.

Команда «осы», очевидно, тоже заметила приближающееся судно. Надорванные крылья пиратского корабля сдвинулись, и его нос начал понемногу отклоняться. Без всякого симптома на палубе «осы» неожиданно вспыхнул огонь — бесшумное сотрясение оранжевого пламени. Судно содрогнулось, но продолжало отворачиваться от своего нового врага. Когда «оса» начала набирать скорость, Телдин увидел, что огонь распространяется, пожирая основания крыльев.

— Корабль погиб, — просипела Дана. В порыве возбуждения она сжала плечо Телдина, будто это был ее товарищ. — Им никогда не справиться с огнем, — радостно воскликнула она.

Телдин молчал, не сводя глаз с нового корабля, который все приближался. — «Враг моего врага — мой друг», — всегда говорил ему дед, но было ли это правдой? Было ли это когда-нибудь правдой?

Дана замолчала и убрала руку с его плеча. — Что же нам делать, Хорват? — тихо спросила она через мгновение.

— Мы не можем убежать от этого корабля-молота, — спокойно сказал он. — Я напоминаю о наших раненных. Он поднял руки с подлокотников трона и сжал их в кулаки, словно пытаясь снять напряжение в предплечьях. Затем он смахнул со лба легкую капельку пота и посмотрел на приближающийся корабль — впервые своими естественными глазами, а не тайными чувствами, которые обеспечивал заклинательный привод движения. — Сушите весла, пожалуйста, — попросил он. — И приготовьтесь встречать наших спасителей.

Телдин наблюдал, как Дана быстро освободила уключину и подняла весло в баркас, затем попытался повторить ее действия. Это было далеко не так просто, как казалось. Длина весла делала его неуклюжим, и ему мешали как неопытность, так и беспокойство о том, как бы не толкнуть Миггинса. К тому времени, как он благополучно убрал весло, приближающееся судно — «корабль-молот», как назвал его Хорват, находилось на расстоянии броска копья и плавно приближалось. Впервые он увидел экипаж корабля, насколько он мог судить, это были люди. Как будто это была какая-то гарантия; на пиратской «осе» тоже были люди… По крайней мере, они не были неоги.

Длинный, тупой корпус корабля-молота приблизился к баркасу и остановился на расстоянии менее пятидесяти футов между двумя судами. На мгновение перед глазами Телдина все поплыло от головокружения, затем вселенная снова успокоилась.

Полдюжины членов экипажа «молота» выстроились вдоль ближайшего поручня. На них не было доспехов, и их оружие ограничивалось поясными кинжалами или складными ножами, но они имели тот, же самый безошибочный вид, который Телдин помнил по ветеранам, которых он встречал на войне. Ни в их действиях, ни даже в том, как они внимательно осматривали баркас, не было ничего, что можно было бы счесть враждебным. И все же он безошибочно распознал в них чувство готовности — то ли применить насилие, то ли принять его, в чем он не был уверен.

Что-то, извиваясь змеей, полетело через разделяющее их расстояние. Телдин инстинктивно схватил ее — это была веревка.

— Зацепите ее, — приказал голос с корабля-молота. Телдин сразу понял, кто это сказал. Держась за другой конец веревки, этот человек был на голову выше всех остальных, стоящих у перил. У него были широкие плечи, а грудь — глубокой и мускулистой. Его волосы, курчавые и коротко подстриженные, выглядели достаточно бледными на таком расстоянии, чтобы казаться седыми, но лицо казалось лицом человека не намного старше самого Телдина. В этом человеке было что-то такое, что говорило о его командном статусе. — Ну, так зацепите ее. Мощный голос снова прогремел в пространстве.

Хорват осторожно взял веревку из рук Телдина, перебросил ее вокруг средней банки баркаса и завязал. — Скажите ему, пусть тянут, — тихо сказал он Телдину. — Людям всегда удобнее иметь дело с людьми.

Телдин кивнул. Он сложил ладони рупором вокруг рта и крикнул: — Подтягивайте нас!

Здоровяк отступил назад, когда трое других членов экипажа взялись за веревку и навалились на нее всем своим весом. Телдин кивнул сам себе. У светловолосого мужчины была аура командира. Был ли он капитаном?

Баркас подошел ближе и ударился о корпус корабля-молота. Меньшее судно держалось на одном уровне с «молотом», как, если бы оба корабля плавали в воде. Телдин кивнул сам себе; это, казалось, подтверждало его выводы о «гравитационной плоскости». Поручень большого судна был на добрых четыре фута выше планшира баркаса — не проблема для Телдина, но серьезное препятствие для гномов.

Человек с бочкообразной грудью, должно быть, осознал эту трудность. Он перекинул свои ноги через поручни «молота» и легко спрыгнул в баркас. Его лицо расплылось в кривой усмешке, когда он спросил Телдина: — Помочь вам с вашей командой?

Рядом с Телдином возникло какое-то движение. Он бросил взгляд в сторону Даны… и увидел, что гном наставляет на здоровяка заряженный и взведенный арбалет. — «Когда она успела это сделать, когда я убирал весло, что ли»? — спросил он себя. — Дана… — начал Хорват.

— Нет, — оборвала его Дана, — мы должны знать. Она крепче прижала палец к спусковому крючку и нацелила оружие в центр груди мужчины. — Чего вы хотите?

Асимметричная ухмылка мужчины не дрогнула. Когда он заговорил, то обратился непосредственно к Телдину. — Она у вас энергичная, правда? Глаза великана не дрогнули, но его рука метнулась вперед со скоростью атакующей змеи. Он отбросил арбалет в сторону, и стрела безвредно ударила в корпус корабля-молота, когда Дана слишком поздно нажала на спусковой крючок. Затем он повернул оружие, почти презрительно вырвал его из рук женщины, и небрежно взглянул на оружие в своей руке. — Дизайн гномов, верно? — пробормотал он, и протянул арбалет Телдину. — И часто они так делают? — спросил мужчина.

Ему ответил Хорват. — Больше никаких неприятностей не будет, — тихо сказал он. — Он указал на неподвижных Салимана и Миггинса. — У нас есть раненые.

Мужчина кивнул, но улыбка не исчезла с его лица. — Вот именно, — сказал он, изображая удивление. — Почти половина вашего экипажа ранена. Тяжелые потери за уничтожение «осиного» корабля. Он толкнул Телдина твердым, как камень, локтем. — Напомните мне в будущем относиться к гномам более серьезно.

Еще двое из команды «молота» спустились в баркас, легко передав раненых гномов своим товарищам наверху. В ответ на приглашающий жест большого человека, Хорват взобрался на планшир и протянул руки вверх, чтобы его подняли на борт большого судна. Дана на мгновение заколебалась, глядя на мужчину, который так легко обезоружил ее, затем сделала то же самое. Остальные с корабля-молота вернулись на борт своего судна, оставив Телдина наедине с крупным человеком.

Впервые у Телдина нашлось время по-настоящему рассмотреть этого парня. Он был крупным мужчиной, по крайней мере, выше шести футов, с такими же мощными плечами. Морщины прорезали его лицо вокруг глаз, что затрудняло Телдину судить о его возрасте, и шрам, белый как кость на фоне загорелой от непогоды кожи, поднимался от правой брови к вьющимся светлым волосам. Здоровяк протянул Телдину руку с большими костяшками пальцев. — Я Элфред Сильверхорн с Торила.— Его голос был глубоким, но не резким, с легким незнакомым акцентом. — А вы кто такой?

Телдин ухватился за запястье большого воина. — Телдин Мур с Кринна.

Хватка Элфреда была твердой. — Рад встрече, Телдин Мур,— сказал он. — А теперь, что нам делать с вашей лодкой?

— Взять ее на ваш борт?

Элфред покачал головой. — Совершенно нет места.

Телдин нахмурился. При той скорости, с какой улетел «Неистощимый», казалось маловероятным, что он скоро вернется… если он вообще выжил. — Тогда отпустим ее.

— Как скажете. Элфред поставил ногу на планшир, потянулся к поручням корабля-молота… и снова спустился вниз. — После вас, — сказал он с легким поклоном.

Телдин заколебался, не зная, как отнестись к вежливости этого великана. — Он пожал плечами. — «Если мне суждено быть капитаном, то я им и буду», — сказал он себе. Он ступил на планшир баркаса, ухватился за поручень над головой и перепрыгнул на палубу корабля-молота. Салимана и Миггинса нигде не было видно — вероятно, их отнесли на нижнюю палубу, где за ними ухаживали, но Дана и Хорват были рядом с ним. Оба гнома стояли спиной к перилам, с некоторым трепетом глядя на своих новых хозяев. Большинство членов экипажа вернулись к своим обязанностям, но некоторые все еще стояли вокруг, с интересом наблюдая за гномами.

Элфред тоже перемахнул через поручень, бросив веревку другому матросу. Телдин попытался проигнорировать тот факт, что их единственное средство возможного побега с корабля-молота теперь дрейфует в темноте космоса, и спросил: — Как называется ваш корабль?

Здоровяк издал гортанный смешок. — Мой корабль? О, я не капитан. Лорт, — обратился он к другому матросу,— почему бы тебе не пригласить капитана на палубу? Наш гость хотел бы с ним познакомиться.

Лорт, худощавый, как хлыст, парень лет двадцати, но уже демонстрирующий жесткие черты наемника, ухмыльнулся и исчез в коридоре.

— Мы заметили быстроходный дредноут гномов, за которым гнались две «осы», — продолжал Элфред, обращаясь к Телдину. — Правда, это было слишком далеко, чтобы мы могли вмешаться. А ваш корабль?

Телдин на мгновение замолчал. Осторожность, которой он научился за последние недели, начала проявляться вновь. — Как бы вам сказать, — начал он, оттягивая время.

Элфред больше не стал его расспрашивать. Здоровяк смотрел на трап, где Лорт скрылся под палубой. — Вы интересуетесь капитаном? — спросил он странным тоном. — Вот, пожалуйста, Телдин, познакомьтесь с моим командиром.

C трапа появилась фигура. Она была почти такого же роста, как Элфред, но на этом сходство заканчивалось. Кожа капитана, пятнистая и пурпурная, блестела, а короткие щупальца, составлявшие нижнюю часть его лица, извилисто двигались. Большие белые глаза без видимых зрачков смотрели на Телдина ледяным взглядом. Фигура была одета в шелковую темно-пурпурную мантию, застегнутую высоко на шее и достаточно длинную, чтобы касаться палубы. На шее существа висела аметистовая брошь, оправленная в полированное серебро.

Элфред положил мозолистую руку на плечо Телдина. — Добро пожаловать на борт, — сказал он ровным голосом.

Глава 3

Телдин невольно сделал шаг назад и почувствовал, как корабельный поручень уперся ему в спину. Его личный страх ехидно подсказал, что бежать некуда. Слева и справа от него стояли члены экипажа корабля-молота. В их поведении не было ничего враждебного, но и ничего приветливого тоже не было. Резкий солнечный свет космоса отражался от ножей и кинжалов и освещал жесткие, покрытые шрамами лица.

Стоящий перед ним капитан-монстр подошел ближе. «Ты мертв. Мертв, мертв…» Эти слова ударами молотка отдавались в мозгу Телдина. Образы из детских историй и страшилок мелькали в его голове. Он увидел свою собственную смерть, его голова была неподвижна, а извивающиеся щупальца обдирали его череп, как скорлупу сваренного вкрутую яйца. Он почувствовал, как его ноги сами собой напряглись, готовые перекинуть его через планшир. Лучше долгое, головокружительное падение в небытие, чем эта крайняя непристойность…

— Вам нечего бояться.

Голос был тихим, но чистым, как звук флейты, и совершенно беззвучным. Телдин дико огляделся в поисках того, кто это сказал. Но никто не двигался: ни Дана, ни Хорват, ни команда корабля чудовища. Его взгляд снова метнулся к существу со щупальцами.

Тот поднял трехпалую руку, и Телдин вздрогнул. Перила врезались ему в поясницу, и на мгновение он потерял равновесие. Крепкая рука матроса схватила его за плечо, но не больно и не угрожающе, а просто, только, чтобы поддержать.

Ясный голос прозвучал снова: — Повторяю, вам нечего бояться. На этот раз голос сопровождался почти подсознательным покалыванием в черепе Телдина, мгновенным ощущением прохлады на расстоянии пальца от его левой брови. Он уставился на чудовище. Хотя выражение его лица не изменилось, если можно было сказать, что у существа со щупальцами вместо лица было какое-то выражение, но его взгляд больше не выглядел угрожающим или даже напряженным, а просто любопытным.

— Как вас зовут? На этот раз Телдин был уверен в том, что только начал подозревать. «Голос» звучал прямо у него в голове.

Неимоверным усилием он заставил себя контролировать свое тело, замедляя и углубляя дыхание, освобождая напряжение в груди. — Телдин, — прошептал он. — Телдин Мур.

— Телдин Мур, — повторил мысленный голос. — Я приветствую вас на борту доброго корабля «Зонд», Телдин. Щупальца двигались в замысловатом и изящном узоре — был это жест приветствия? — Меня зовут Эстрисс.

Телдину потребовалось мгновение, и удивленная реакция двух гномов, стоящих рядом с ним, чтобы понять, что последнее слово существо произнесло вслух. Его голос был резким и тонким, шипящий звук больше походил на предупреждающий звук ящерицы или змеи, чем на речь теплокровного существа. — «Но, он, вероятно, не теплокровный», — подумал Телдин с содроганием. — Эстрисс,— повторил он.

— Правильно. Холодные слова снова сложились в его голове. — В переводе на ваш язык это имя означает «Принимающий Мысли».

— Мысли… Принимающий, берущий?

— Так меня знают мои собственные люди. Телдин почувствовал в словах монстра что-то похожее на юмор, хотя и холодный и отстраненный. — Все не так плохо, как вам кажется. Я — философ, изучающий вселенную. Я учусь у других, заимствую их мудрость и знания. Таким образом, — «Принимающий Мысли» Эстрисс. Вы меня понимаете?

Телдин, молча, кивнул. Его сердцебиение замедлилось до некоторого подобия нормального, и, как и прежде, Телдин был тупо удивлен тем, как быстро его тело, казалось, смогло оправиться от шока, настолько сильного, что он должен был свернуться в невнятный эмбриональный клубок. Была ли его стойкость, подумал он, как-то связана с плащом, который теперь был просто полоской ткани вокруг его шеи. — Что… что вы такое? Телдину потребовалось сознательное усилие, чтобы этот вопрос сорвался с его губ.

— Название, которое мы используем для себя, не имеет никакого общего происхождения, нет никакого эквивалента в вашей символике, — безмолвно объяснило чудовище. Для некоторых мы известны как «иллитиды». Для других — как «пожиратели разума». Вы о нас не слышали? В глазах существа не было никакого выражения, но Телдин каким-то образом почувствовал легкое разочарование, когда покачал головой. — Неважно, — продолжал «иллитид». — Куда вы направлялись?

Телдин взглянул на Хорвата, но тот никак не отреагировал. Очевидно, он не «слышал» вопроса Эстрисса.

— Я не знаю, — честно ответил Телдин… и тут же удивился, зачем ему понадобилось говорить вслух. Конечно, иллитид мог читать его мысли без неуклюжего посредника речи. Он сосредоточился, желая, чтобы Эстрисс ответил. Но после нескольких секунд отсутствия реакции он спросил вслух: — Вы не можете читать мои мысли?

— Только когда вы говорите. Формирование слов, когда вы говорите, достаточно фокусирует ваши мысли для того, чтобы их чувствовать. Мне не нужно слышать слова, и мне не нужно понимать ваш язык. Но должно быть воздействие речи, и сообщение должно быть предназначено для меня. Не бойтесь. Ваши секреты в безопасности, если вы хотите сохранить их. Иллитид сделал несколько жестов, как бы артикулируя своей рукой. — Цель Зонда — Торил, в сфере «Реалмспейс». Вы и ваши товарищи, — тут гномы испуганно подняли головы, словно только сейчас услышали слова Эстрисса, — приглашаются отработать ваш переход в качестве членов моей команды. Я рад причислить вас к их числу, тем более что ваш корабль, кажется, покинул вас. Или, если вы хотите, вас можно вернуть на Кринн…

— Нет! — Телдин сам удивился силе своего голоса.

Эстрисс тоже растерялся, если внезапный наклон головы существа можно было посчитать каким-то признаком этого.

Телдин мысленно выругался. Он был беглецом, а беглецы не должны привлекать внимание к своему положению. Гномы взяли его на борт, зная, что его преследуют, и посмотрите, что случилось со многими из них — вмешалась его вина перед гномами. Но этот «пожиратель разума» мог решить, что беглец представляет слишком большую опасность, и вернуть его на Кринн против его воли… или просто убить его.

Иллитид же просто кивнул головой удивительно человеческим жестом. — Так тому и быть, — прозвучал холодный голос в мозгу Телдина. — Мой первый помощник распределит ваши каюты и обязанности.

Вперед выступил Элфред Сильверхорн. — Ладно, ребята, — мягко сказал он. — Следуйте за мной, и мы приведем вас в порядок.

— Подождите, — прервал его Телдин. — А остальные…

— Раненые уже внизу, — ответил первый помощник. Он дружески похлопал Телдина по плечу. — Не волнуйтесь. Мы позаботимся о ваших… э-э… людях.

Дана фыркнула, но, к облегчению Телдина, промолчала. Хорват дружески подмигнул ему, когда они последовали за широкой фигурой Элфреда. Телдин остановился у трапа, который должен был привести их на нижнюю палубу, и оглянулся на Эстрисса. Иллитид наблюдал за ним… и, еще одна фигура, поменьше, тоже наблюдала за ним. Крошечное личико с зеленой кожей рептилии и обрубками рогов на лбу выглядывало из-под мантии Эстрисса. Должно быть, оно было там все время, как понял Телдин, чем бы это создание ни было.

Элфред снова появился в коридоре. — Эй,— позвал он Телдина. — Вы идете?

— Извините, — пробормотал Телдин и повернулся, чтобы последовать за первым помощником.

Элфред посмотрел мимо Телдина на иллитида и пожал плечами. — Вы, подойдите к капитану, — сказал он в ответ на невысказанный приказ и исчез внизу.

«Голос» Эстрисса снова прозвучал в голове Телдина. — Вы желаете узнать о кобольде?

Пожиратель разума наклонился и положил красно-фиолетовую руку на голову маленького существа. Оно доверчиво взглянуло на своего хозяина и вылезло из-под одеяния иллитида. Телдин с интересом посмотрел на кобольда. Он был около трех футов ростом, с приземистым бочкообразным телом и короткими, но сильными ногами. Одетый в грубо сотканную куртку, из-под которой торчал рудиментарный хвост, он напоминал какую-то извращенную пародию на человеческое дитя. Он снова обратил свой доверчивый взгляд на Эстрисса и взял складку одежды иллитида в свою короткопалую руку.

— Я его заколдовал, — объяснил Эстрисс.

— Но почему?

Иллитид сделал жест своими щупальцами, что, возможно, было равносильно пожатию плечами. — Это моя еда, — ответил он. — Когда я проголодаюсь, я съем его мозг.

Кобольд спокойно присел на корточки на палубе, все еще держась за мантию, как ребенок цепляется за одежду своего родителя для удобства. Телдин уставился на кобольда, потом на иллитида.

— Кобольды — враги моего вида так же, как и вашего, — спокойно сказал ему мысленный голос Эстрисса.

—Но…

Слова Эстрисса прозвучали еще резче. — Лучше бы я съел ваш мозг? Пожиратель разума посмотрел на кобольда и снова погладил его чешуйчатую голову. Маленькое существо ответило короткой, неразборчивой фразой, и его голос напомнил Телдину тявканье маленькой собачки, и поспешило прочь, чтобы исчезнуть под палубой. Телдин смотрел, как оно исчезает, и в его мыслях была неприятная смесь эмоций.

— Идемте. Иллитид отвернулся и направился к кормовой палубе «корабля-молота», очевидно ожидая, что Телдин сделает то же самое.

Телдин медленно последовал за ним. Иллитид взобрался по трапу на приподнятый полуют, Телдин следовал за ним по пятам. Существо уселось у кормового поручня и уставилось куда-то за бизань-мачту. Телдин тоже облокотился на перила, держась на почтительном расстоянии от иллитида. Планета Кринн висела на фоне бархатной черноты, как большая луна. Расстояние было слишком велико, чтобы Телдин мог различить какие-либо детали… и с каждым ударом сердца это расстояние становилась все больше. Родной дом неумолимо ускользал.

— Вы с Кринна. Телдин вздрогнул, когда жидкие слоги сформировались в его мозгу.

— Да, — ответил он.

— Тогда как же вы оказались на борту этого корабля гномов с боковыми колесами? Телдину снова показалось, что это был слабый оттенок отстраненного юмора — особенно такого непостоянного? Иллитид повернулся и уставился на него своими невыразительными белыми глазами. — Я спрашиваю только из любопытства, не хочу никого обидеть, но мне кажется, что вы не знакомы, ни с кораблями, ни с диким космосом. Так ли это?

Телдин заколебался, раздумывая, что именно сказать этому существу.

— Я чувствую, что вы от чего-то убегаете.

Настала очередь Телдина уставиться на иллитида. — «Может ли он читать мои мысли»? — спросил он себя. Он — Эстрисс, сказал, что не может, но насколько он может доверять такому чудовищному существу? — Да, — сказал он, наконец.

— Должно быть, вы чего-то очень боитесь. Дикое пространство редко бывает безопасным убежищем… как вы знаете из недавнего опыта. Иллитид пожал плечами — это был чисто человеческий жест, но этим он напомнил Телдину, что иллитид… инопланетянин… его структура тела была иной. Из-под мантии его кости торчали в необычных местах, как у человека, у которого были сломаны обе ключицы и, возможно, шея. Он вздрогнул, почувствовав неприятное ощущение внизу живота.

— Ну что ж, — продолжал иллитид, снова переводя взгляд на планету, удаляющуюся все дальше и дальше за кормой, — надеюсь, вы расскажете мне когда-нибудь, когда почувствуете себя более комфортно в моем присутствии. Мысленный голос на мгновение умолк, затем продолжил: — Вы боитесь меня, не так ли? Вы видите во мне чудовище?

— Да, — честно ответил Телдин. — Вы такой… другой. Нам говорили… Когда я был маленьким… Он не знал, как продолжить. — Меня учили бояться того, кто был другим, — запинаясь, закончил он.

— Как это типично для множества маленьких умов, — ответил Эстрисс, тихим, задумчивым «голосом» иллитида. — Обобщения часто опасны. Некоторые из моих сородичей охотятся на людей, это правда, но и некоторые люди поступают аналогично: пираты, бандиты, мародеры, те, кто напал на вас, например. Можно ли судить обо всех людях, основываясь на действиях немногих? В то время как некоторые иллитиды, привязанные к планете, считают людей скотом, я думаю, что вы не принадлежите к этому стаду. Я думаю, вы много знаете. Я думаю, у вас есть много историй. Я бы хотел, — юмор снова вернулся, — я бы хотел получить ваши мысли. Возможно, не сейчас, но в какой-то момент нашего совместного путешествия. Я хотел бы услышать ваши истории. И вы можете принять мои мысли в ответ. Мне кажется, что каждый из нас может чему-то научить другого. Иллитид погрузился в глубокомысленное молчание.

Телдин искоса взглянул на существо. — «Итак, Эстрисс», — подумал он. — «Чему же ты можешь меня научить? Чтобы мне остаться в живых? Но какой ценой»? Затем он сделал паузу. Существо рядом с ним было пожирателем мозгов — оно признало это, и не выказало ни гордости, ни стыда в своем признании. Да, это был инопланетянин… но был ли он чудовищем? Монстры не обсуждают философию предрассудков и не предлагают обменяться историями. Ему нужно подумать об этом.

Иллитид снова пошевелился, его пустые глаза все еще смотрели на далекую планету. — Зачем вы путешествуете в дикое пространство? — спросил он. — По какой-то конкретной причине? Или просто потому, что дикий космос — это не Кринн?

Более чем когда-либо, Телдин был убежден, что мысленный тон последней фразы был выражением юмора существа. Но все равно это был вопрос, на который ему было неудобно отвечать. Или сам ответ заставил бы его почувствовать себя неловко? — А почему вы направляетесь в «Реалмспейс»? — задал он встречный вопрос.

Если иллитид и обратил внимание на грубую попытку Телдина сменить тему разговора, то не подал виду. И снова он пожал плечами жестом, как делает человек со сломанной спиной. — У меня есть дело на Ториле, — ответил Эстрисс. — В городе Раутхейвен, если вы о нем знаете. Там проводится аукцион некоторых вещей… Мысленный голос умолк, почти застенчиво, как показалось Телдину.

— Вещей? — заинтересованно подсказал он. Чего было бы стесняться пожирателю разума?

— Это дело всей моей жизни. Возможно, если это вас интересует, мы могли бы обсудить это… позже….

Телдин посмотрел на существо рядом с ним с новым интересом. Монстры не станут обсуждать предрассудки. У них нет чувства юмора… и они, конечно же, не застесняются поговорить о работе их жизни.

— Ну, что же. Мысленный голос Эстрисса снова прозвучал в голове Телдина: — Я должен обсудить наш курс с рулевым. Мы можем продолжить наш разговор позже, если вы захотите.

Телдин кивнул. — Я с удовольствием, — сказал он… и это была, правда.

*****

Нижние палубы на «Зонде» были совсем не такими, как на «Неистощимом». Потолки были выше, и Телдин не рисковал своим черепом всякий раз, когда двигался, но в коридорах было гораздо теснее. И уж конечно, ничто не могло сравниться с тем маленьким «уютным гнездышком», где Хорват налил ему пинту эля. Коридоры и лестницы, и те немногие отсеки, двери которых были открыты, были безупречно чистыми и не загроможденными, и не было никаких признаков спонтанных «модификаций», которые гномы, казалось, делали как нечто само собой разумеющееся.

Один из членов экипажа «молота» — худощавый юноша, которого Элфред называл Лортом, попытался протиснуться мимо него, но Телдин остановил его, положив руку ему на плечо. — Где же они… где моя команда? — спросил он, стараясь придать своему голосу уверенность, которую слышал в голосе Элфреда.

Парень указал большим пальцем через плечо. — В гостевой каюте,— ответил он.

Телдин нахмурился, так как это не слишком ему помогло. — Ну, где, точнее… — начал он.

— По левому борту, у грот-мачты, — нетерпеливо перебил его Лорт. Юноша стряхнул руку Телдина и поспешил дальше.

Телдин вздохнул. Похоже, он не произвел на парня того впечатления, на которое надеялся.

Как только он двинулся в нужном направлении, оказалось, что найти гномов нетрудно. Даже издалека он услышал резкий голос Даны, которая выражала свое недовольство, и все, что ему нужно было сделать, — это идти на звук.

«Гостевая каюта» была маленькой и тесной — около десяти футов в длину и вдвое меньше в ширину — и, очевидно, предназначалась только для одного гостя. Еще большую клаустрофобию вызывало то, что на стенах висели два гамака, подвешенные к кронштейнам. Там были все четверо его товарищей по кораблю. Миггинс и Салиман лежали в гамаках — оба в сознании и явно вне опасности, что он был рад увидеть, а Хорват удобно устроился на сложенном парусе. Дана, уперев кулаки в бока, расхаживала по каюте.

— Теперь всем будет гораздо лучше, если ты просто успокоишься, Данаджустианторала, — говорил Хорват с головокружительной скоростью. — Ты прекрасно знаешь, что в данный момент мы ничего не можем сделать… Он замолчал, увидев входящего Телдина. — Ну — ну, — сказал он, вскакивая на ноги. — Не стойте просто так в дверях. Входите и присоединяйтесь к нам.

Телдин схватил протянутую руку друга и крепко пожал ее. Несмотря на то, что он заранее решил, что ему нечего бояться среди экипажа корабля-молота, он чувствовал себя гораздо более комфортно в присутствии гномов. Он протянул руку и похлопал Миггинса по плечу. — Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше,— с усмешкой ответил молодой гном. — Они дали мне какое-то зелье, вроде того… ну, что-то довольно ужасное, если вы хотите знать правду, но оно сделало свою работу. Он экспериментально пошевелил раненым плечом. — Оно все еще окоченелое, но уже почти не болит.

Телдин кивнул. — А Салиман?

Жрец гномов неподвижно лежал в гамаке, устремив рассеянный взгляд в потолок. — Как дела, Салиман? — подсказал Хорват.

— Голова болит, — сказал Салиман с совершенно неуместной резкостью, которая показывала, насколько сильно он страдает.

— С ним все будет в порядке, — закончил Хорват. — Они хорошо с нами обращались. Дана фыркнула, но Хорват не обратил на это внимания. — Вы знаете, куда направляется корабль?

Телдин уселся на стопку сложенных одеял. Гномы, даже Салиман, смотрели на него, ожидая ответа. — «Зонд» направляется в «Реалмспейс»,— ответил он им. — Хорват, а как насчет «Неистощимого»?

Гном вздохнул. — Мы как раз об этом говорили, — сказал он. — Там все еще оставались два пиратских корабля, и нет никакой гарантии, что «Неистощимый» вообще выживет.

— Он выживет, — яростно пробормотала Дана себе под нос.

Хорват вперил в нее тяжелый, твердый взгляд, и она, казалось, чуть не поникла под ним. — Нет, Дана, — решительно сказал он, — сейчас самое время для реализма, а не для фальшивой бравады. Я говорю, что нет никакой гарантии, что «Неистощимый» выживет, и вы знаете, что это так же верно, как и я. Даже если наш корабль победит, что мы будем делать? Сможем ли мы вернуться на его борт? Миниатюрная девушка глубоко засунула кулаки в свои карманы. Телдин чувствовал, какую боль это ему причиняет, но голос гнома оставался ровным. — Мы могли бы оставаться и ждать на баркасе, и надеяться, что «Неистощимый» вернется и найдет нас до того, как у нас закончится воздух. Или мы могли бы сами поискать «Неистощимый» или его обломки, но пространство Кринна велико. И это так, если наши товарищи вообще могли остаться в этой сфере.

— Или мы могли бы попытаться вернуться на поверхность,— он мрачно улыбнулся, — но я не думаю, что только один Телдин был бы против этого. Что вы на это скажете? Ответа не последовало. — Или мы можем оставаться на борту, — продолжал Хорват… «Зонда», так вы его назвали? Да, «Зонд». И мы можем отправиться на Торил на солидном корабле. Не говоря уже о том, что он не мог бы обойтись без некоторых улучшений, конечно, — добавил он с усмешкой. — А вы что скажете?

Телдин снова включился в разговор: — Капитан Эстрисс сказал, что мы будем желанными членами его экипажа.

— Эстрисс, — фыркнула Дана. — Вы, как я понимаю, очень подружились с этим пожирающим мозги монстром, не так ли?

Хорват повернулся к Телдину, демонстративно проигнорировав замечание Даны. — Да, об этом здоровяке, Элфреде. Он сделал нам это же предложение. Я знаю, что я, как и все вы, — он пристально посмотрел на остальных гномов, — хочу вернуться на борт «Неистощимого» вместе со своими соплеменниками. Но я не вижу никакого способа сделать это. Телдин, вы доверяете этому великану?

Телдин на мгновение помолчал. Он вспомнил свой короткий разговор с Элфредом Сильверхорном на борту баркаса гномов. Он ощущал там какое-то родство, силу, умеренную чувством равновесия. — Да, — ответил он.

— А капитану, пожирателю разума? Вы ему доверяете?

На этот раз пауза была длиннее. Телдин ощутил ответственность, напряжение в плечах и затылке. Если он ошибается, то обрекает на гибель не только себя, но и четырех гномов. Но все, же он знал, каким должен быть его ответ. Монстры не обсуждают философию.

— Я доверяю Эстриссу,— ответил он.

Хорват кивнул. — А я доверяю Телдину. Он расправил плечи. — Я отправлюсь в «Реалмспейс» вместе с «Зондом». Что скажете вы все? Салиман?

— Да.

— Я останусь здесь, — отозвался Миггинс.

— Дана? Хорват пристально посмотрел на нее.

Женщина опустила глаза. — Этот первый помощник, — проворчала она, — хочет, чтобы мы приступили к своим обязанностям.

Телдину надоело угрюмое поведение Даны. — А что в этом плохого? — рявкнул он. — Клянусь богами, они спасли нас, помните об этом. «Осиный» корабль не был их целью. Если взамен нам придется работать, как и любому другому члену команды, это самое меньшее, что мы можем сделать. Он увидел удивление в глазах Даны и отвернулся.

Хорват успокаивающе положил руку ему на плечо. — Я с Телдином, — тихо сказал он. — То, что он говорит, имеет смысл. Разве я не прав? Салиман и Миггинс кивнули. — Данаджустианторала, я прав?

Дана старалась не встречаться с ним взглядом. — Да, — проворчала она.

— Тогда очень хорошо.— Хорват хлопнул в ладоши и потер их друг о друга. — Телдин, может быть, вы хотите сказать капитану, что его новые члены экипажа готовы приступить к своим обязанностям. Сделайте это, когда сочтете нужным, конечно.

Телдин поднялся на ноги. Что-то изменилось в его отношениях с гномами. Он начал ощущать это в последние минуты на борту баркаса, но теперь это чувство было еще более явственным. Тон Хорвата изменился, когда гном заговорил с ним, и выражение глаз Миггинса тоже изменилось. Телдин не стремился к такому развитию событий, но оно определенно имело место. — Я поговорю с Элфредом,— сказал он.

— Телдин.

Он обернулся. Это был Салиман, впервые по-настоящему обратившись к Телдину. — Да, Салиман?

— Я… Священник заколебался. — Телдин, мне нужно свободное время каждый день для моих молитв, — тихо сказал он. — Не могли бы вы, может быть, спросить, если… Ну, может быть, как-то мои обязанности…?

— Я поговорю с Элфредом. С этими словами Телдин почувствовал, как мантия лидера небольшой группы — незаметно, но, тем не менее, уверенно, перекочевала на его собственные плечи.

*****

Элфред Сильверхорн сидел на корме корабля-молота, удобно устроившись на ящике, в котором хранились снаряды для кормовой катапульты «Зонда». Он с любопытством наблюдал, как Телдин поднимается по трапу правого борта, и приветствовал его кривой улыбкой. — И как поживает ваша… э-э… команда? — спросил он с легкой иронией.

— Хорошо, — ответил Телдин. Он сел, прислонившись к поручню на корме. — Я хотел бы поблагодарить вас, — продолжил он. — Вы хорошо обошлись с нашими ранеными.

Элфред отмахнулся от благодарностей покрытой шрамами рукой. — А что бы вы хотели, чтобы мы сделали? — спросил он. — Игнорировать их? И пусть ваш парень обагрит кровью всю палубу? Мы не враги, — в глубине его горла раздался смешок, — хотя эта женщина так не думает. Возможно, вы захотите понаблюдать за этим. Он передвинулся, и деревянный ящик заскрипел под ним. — Скажите, — продолжил он, — вы с Кринна? Родились там?

— Кринн всегда был моим домом, — ответил Телдин. — «Неужели этот дородный воин будет задавать те же неудобные вопросы, что и иллитид»? — подумал он.

— Я никогда там не был, — задумчиво произнес Элфред. — Не то чтобы я этого не хотел. Мы слышали о ваших войнах, знаете ли. Новости о войне всегда распространяются быстро. Я даже подумывал о том, чтобы отправиться туда, посмотреть, смогу ли я получить назначение, командовать небольшим отрядом. Но… — он усмехнулся. — Похоже, жители Кринна сами решили свои проблемы без моей помощи. Когда мы подошли к этой оболочке, я подумал, что у меня, по крайней мере, будет возможность осмотреть достопримечательности, но у капитана были свои планы, и мы никогда не подходили ближе, чем к одной из лун Зивилина. Кроме недавнего времени, конечно.

Телдин с интересом наклонился вперед. — Почему Эстрисс заинтересовался Зивилином? — спросил он.

Первый помощник пожал широкими плечами. — Исследования,— ответил он. — Вы ведь с ним вдвоем… э-э… разговаривали, верно? Разве он не сказал вам, что задумал?

— Ну, не совсем так.

Элфред усмехнулся. — Удивительно. Он всегда надоедает мне по этому поводу… так сказать.

— И что же?

— Эстрисс — историк, — ответил Элфред. — Он вечно бродит по вселенной в поисках ключей к какой-нибудь потерянной расе. Он называет их «Джуна». Здоровяк снова пожал плечами. — Дело в том, что единственное образование, которое я получил, было моим собственным, так что я не очень понимаю, о чем он говорит, но он весь горит этим.

— Так вот почему мы отправляемся в «Реалмспейс»?

— Вот именно. Он думает, что найдет какие-нибудь артефакты, которые могут подтвердить одну из его любимых теорий. По правде говоря, я думаю, что все его идеи — это звездное сияние и просто… удобрение, но мне действительно все равно, так или иначе. Я рад, что возвращаюсь домой, пусть даже всего на несколько дней. Я не был там так давно.

— Как долго?

— Почти год длится это путешествие, — ответил Элфред. — Нельзя сказать, что за все это время мы не приземлялись. Мы побывали на большем количестве планет, чем я могу сосчитать. Я могу рассказать вам несколько историй. Он остановился и ухмыльнулся. — Теперь я буду тем, кто будет вам надоедать этими рассказами. Скажите, — спросил он, — вы были на войне?

— Да, — ответил Телдин и добавил: — Ну, в основном по названию. Я был погонщиком мулов, ничего гламурного.

Элфред с отвращением фыркнул. — В войне нет ничего гламурного. Это всего лишь работа.

— Значит, вы наемник?

— Да, это так. В голосе большого воина не было гордости; фраза была просто констатацией факта. — Я получил свои шрамы в… чем? В полудюжине войн, и в полудюжине стран.

Телдин вспомнил наемников, которых встречал на Кринне, — большинство из них были такими же ширококостными людьми, как этот, полными чванливой гордости и бесконечного запаса историй. — Должно быть, это интересная жизнь.

— Интересная жизнь? — усмехнулся большой воин. — Это адски интересная жизнь, черт возьми. Все это ужасно скучно. Тяжело, нудно… Недели скуки чередовались с часами ужаса. Вы ожесточаетесь ко всему этому, но страх никогда не проходит. Умереть в Девяти Адах с дураками, которые думают, что это великолепно. Он криво усмехнулся. — Это не те сказки, которые вы ожидаете услышать? Я скажу вам, Телдин Мур. Выжившие наемники — это те, кто относится к этому как к бизнесу. Пусть другие люди будут гончими славы и умрут за свои страны. Хорошие наемники не учатся на своих ошибках. Они учатся на чужих ошибках. Скажите мне… Он пристально посмотрел на Телдина своими холодными голубыми глазами. — Вы сражались с пиратским кораблем и победили, и когда-нибудь вам придется рассказать мне об этом. Это было прославление, или вы просто испугались?

В ответе не было необходимости. Телдин лишь слегка улыбнулся и кивнул.

Элфред хлопнул Телдина по плечу кулаком размером с небольшой окорок. — Вот что значит быть наемником, — сказал он ровным голосом. — Так же славно быть и погонщиком мулов. Другими словами, вовсе и нет.

Телдин поудобнее устроился на перилах. Несмотря на свою природную осторожность, он обнаружил, что ему нравится этот дородный воин.

Было что-то обезоруживающее в его непринужденной фамильярности и искренней теплоте раскатистого голоса. — Как вы здесь оказались? — спросил он.

Его новый друг улыбнулся. — Что касается меня, то, скажем так, я оказался жертвой обстоятельств, — сказал он. — У меня возникло… назовем это расхождением во мнениях с моим командиром из-за некоторого долга по зарплате. Он решил, что не собирается платить мне то, что я должен получить, и решил покончить с моими обязанностями своим палашом. Элфред поморщился. — Пьяный ублюдок. Я потерял свой лучший кинжал, когда не успел вытащить его из его шеи.

Элфред воодушевился своим рассказом. — Итак, я оказался в Вест-гейте, без денег, без работы, за которую можно получить деньги, и мои бывшие коллеги — преступники гонялись за мной. Я узнал, что в гавани стоит корабль какой-то странной конструкции, и он набирает команду, и я решил, что смогу достаточно легко приспособиться к корабельной жизни. Как говорится, все счета оплачиваются, когда вы отчаливаете от причала. Конечно, — задумчиво проговорил он с улыбкой, — я испытал нечто вроде шока, когда встретил своего капитана… и когда узнал, что мы будем плавать вовсе не по внутреннему морю. Я работаю на «Зонде» уже три года, и мне это нравится.

— Насколько я понимаю, ваша история не слишком отличается от других. Голос Элфреда звучал небрежно, но его льдисто-голубой взгляд был тверд. Когда Телдин заколебался, он продолжил: — Я считаю, что прошлое человека — это его личное дело, и он сам решает, стоит ли о нем говорить. Но ваш раненый член экипажа что-то бормотал о нем, пока мы его латали. Что-то о том, что вас преследуют, и вы отправились с гномами, чтобы уйти от преследования. Так ли это на самом деле?

Телдин на мгновение помолчал. Он решил, что доверяет Элфреду, но все, же есть вещи, о которых ему неловко говорить. Может быть, когда он немного лучше разберется в своих мыслях, то сможет говорить более свободно. — Да, что-то вроде этого, — ответил он.

Элфред кивнул, явно не обращая внимания на сдержанность Телдина. — Если вы собираетесь заблудиться, то для этого нет лучшего места, чем корабль в диком космосе, — сказал он. — До тех пор, пока вы сможете выживать в повседневной рутине. Он искоса взглянул на Телдина. — Можно поспорить, попадет ли эта ваша вспыльчивая, как ее, Дана? — в самую гущу событий?

Телдин усмехнулся. — Никаких ставок, но я сделаю все, что смогу, чтобы она попыталась.

Элфред снова добродушно похлопал Телдина по плечу. — Хорошо. Он помолчал. — Я просто не знаю, какие обязанности возложить на ваших гномов, — признался он через мгновение. — Они не знают «Зонда», и я хотел бы держать их подальше от всего, что они могли бы попытаться, э-э, улучшить. Телдин улыбнулся; было очевидно, что Элфред разделял его недоверие к «улучшениям» гномов. — Когда вашему малышу станет лучше, я поставлю его на вахту, с вашего согласия. А ваша вспыльчивая дама будет работать вместе с Буббо, настраивая тяжелое вооружение. Если она найдет способ нацелить на меня катапульту, то получит результат.

— Думаю, ей это понравится, — ухмыльнулся Телдин. — А как же Хорват? Элфред нахмурился. — Он вызвался помогать на камбузе, — сказал он с некоторым сомнением. — Говорит, что он хороший повар. Проблема в том, что я мало что знаю о еде гномов. Может быть, он подаст нам крысиное фрикасе или что-нибудь в этом роде?

Телдин вспомнил о еде, которую ему подавали на борту «Неистощимого». В основном это были овощные рагу или густые супы. Специи были незнакомыми, но совсем не неприятными. — Не думаю, что вам стоит беспокоиться, — сказал он.

Бывший наемник не был полностью убежден. — Ладно, мы попробуем,— согласился он, — но если он попытается «улучшить» один из рецептов Дарго и это окажется главным блюдом, пусть это будет на его совести. Теперь о вашем священнике…

— Он попросил меня выяснить, может ли он каждый день уделять время своим молитвам или чему-то еще, — вставил Телдин.

— Я уже думал об этом, — сказал ему Элфред. — Я подумал, что, может быть, он будет оказывать помощь нашим рулевым своими заклинаниями. Кто знает, может быть, он даже научится ориентироваться по звездам и поможет нашему навигатору. Большой человек встрепенулся. — Вы, наверное, знаете старую поговорку — «Лучше дыра в корпусе, чем гном за столом с навигационными картами», но я думаю, что Сильвия сможет удержать его в узде.

— А что для меня?

Элфред широко улыбнулся. — Вы можете стоять на вахте вместе со мной. Когда ваша Дана не ругала меня, она рассказала мне, как хорошо вы стреляете из арбалета. Он наклонился вперед и ткнул железным локтем в ребра Телдина. — Думаю, вы произвели впечатление на эту леди, Телдин, мой мальчик.

Телдин громко рассмеялся. — В ваших мечтах,— ответил он.

*****

Распорядок службы на борту корабля «Зонда» сильно отличался от того, что был на борту «Неистощимого», как это быстро обнаружил Телдин. Во-первых, это была строгая дисциплина. Для корабля в космосе нет такой вещи, как день и ночь, но дневные существа, такие как люди, лучше всего работают в регулярном цикле продолжительностью двадцать четыре часа. Таким образом, корабельный день делился на три вахты, каждая из которых длилась восемь часов. В любое время дня и ночи основные позиции экипажа были полностью укомплектованы. На баке и корме всегда дежурили впередсмотрящие, канониры всегда находились возле своих орудийных башен, а в штурманской рубке на носу корабля всегда находились, по меньшей мере, два офицера. В состав команды входили трое рулевых, так что один из них всегда бодрствовал и сидел при главном руле, расположенном на нижнем мостике. Сорок пять членов экипажа, из пятидесяти, включая Телдина и гномов, несли одну вахту из трех, так что у всех было по шестнадцать часов сна и отдыха из каждых двадцати четырех часов. Единственными исключениями были Элфред и Эстрисс, которые, казалось, постоянно находились на мостике или бродили по кораблю, а также рулевой и старший штурман Сильвия.

Телдин видел Сильвию только издалека, и еще не имел возможности поговорить с ней. Эту ситуацию он обещал себе исправить при первой же возможности. Она была наполовину эльфийкой, стройной и гибкой, как ива. У нее было тонко очерченное лицо с бледной гладкой, как шелк, кожей. Телдин никогда не видел, чтобы она по-настоящему улыбалась, но всегда казалось, что она вот-вот улыбнется, и у нее была привычка зачесывать назад свои струящиеся серебристые волосы, которые он находил очаровательными. Каждый раз, когда он находил какой-нибудь предлог посетить штурманскую рубку на грузовой палубе, она была там, изучая какую-нибудь карту или обсуждая курс корабля с Элфредом или Эстриссом.

Трапезы подавались с восьмичасовыми интервалами, и не было никакой разницы между утренним, дневным или вечерним рационом. Как это могло быть, когда одна треть экипажа только что встала, одна была на вахте, а третья готовилась лечь спать? Члены экипажа, стоявшие на вахте, ели на своих постах; те, кто был свободен от дежурства, ели на двух камбузах. Один из них располагался на корме, прямо под кормовой башней, другой — в проеме, который тянулся от левого борта главной палубы ближе к носу. Хотя он традиционно предназначался для офицеров и старших членов экипажа, Элфред заверил Телдина, что тот может питаться здесь, когда не стоит на вахте. Телдин с радостью принял это приглашение. Офицерский камбуз, или «кают-компания», как его называют в военном флоте, мог похвастаться большим овальным иллюминатором из толстого стекла. Это был один из «глаз», которые Телдин заметил, когда впервые увидел корабль, и из него открывался захватывающий вид на усеянную звездами пустоту, сквозь которую плыл корабль. Телдин быстро обнаружил, что есть что-то почти волшебное в том, чтобы сидеть в теплой, освещенной фонарями комнате и смотреть в холодные просторы космоса. Когда он не был на дежурстве или не спал, его часто тянуло либо на камбуз, либо в офицерский салон на противоположной стороне корабля.

Единственным членом команды «Зонда», который никогда не питался с командой, был сам капитан. Каждый день Эстрисс проводил по нескольку часов в своей каюте, и о том, чем он там занимался, среди экипажа ходили разные слухи. Некоторые говорили, что он никогда не спал, а просто проводил время, изучая старые свитки и какие-то заплесневелые вещи, которые он хранил в сундуке под своим маленьким столом. Другие утверждали, что он проводил время в полусне, с открытыми пустыми белыми глазами, а сам висел на расстоянии вытянутой руки над своей койкой. Единственное, что никогда не было предметом обсуждения, — это привычки капитана в еде… особенно после того, как кобольд больше не появлялся на корабле.

Телдин имел возможность встретиться и поговорить с другими членами команды. Это происходило каждый день в носовом камбузе, во время трапез, которые, к его удивлению, были непревзойденно вкусными. Хотя ни один из собеседников не был так общителен с ним, как Элфред, он нашел двоих, готовых скоротать время в беседе. Одним из них был Свеор Тобрегдан, наемный воин, который присоединился к кораблю почти так же, как и Элфред — в качестве альтернативы тому, чтобы его голова не рассталась с шеей, и теперь он был вторым помощником и непосредственно ниже Элфреда в цепочке командования «Зондом».

Вторым был Валлус Лифбовер. Валлус был высшим эльфом, родом из мира Эрт, находящимся в Грейспейс, и магом, обладающим некоторой властью и репутацией. Хотя эльф, казалось, предпочитал слушать, а не говорить, Телдин сумел вытянуть из него тот факт, что он поступил на борт «Зонда» в качестве рулевого просто потому, что ему было любопытно узнать об остальной вселенной. — После пятисот лет изучения мира Эрт, — тихо сказал ему седовласый эльф, — я пришел к выводу, что еще пятисот лет будет недостаточно, чтобы узнать все, что нужно знать о моем доме. Я посмотрел в небо и понял, что там есть и другие миры. Именно тогда я решил, что мне будет приятнее узнать что-то о многих мирах, чем все об одном.

Восьмичасовая смена Телдина обычно включала в себя нахождение на носовой платформе рядом с носовой катапультой с арбалетом гномов в руках, сканируя пространство в поисках потенциальных врагов. Это было бы невыносимо скучно, если бы не разговоры с другими членами экипажа. Ему никогда не приходилось высматривать врагов и стрелять из арбалета, что было очень кстати, подумал он, поскольку первые два точных выстрела, вероятно, были не более чем удачей.

Итак, на четвертый день после того, как они присоединились к экипажу «Зонда», Телдин стоял на своем посту, облокотившись на поручень, и смотрел на планету Зивилин, проходящую по правому борту. Именно Хорват впервые упомянул об этой планете в разговоре с Телдином в первые дни его пребывания на борту «Неистощимого» и описал удивительную красоту гигантского шара. В то время Телдин отнес описание гнома на попытку внушить благоговейный трепет «любителю ходить по грязи». Теперь же он должен был признать, что Хорват не воздал этому миру по заслугам.

На таком расстоянии Зивилин занимал почти половину поля зрения Телдина. Это был огромный шар, испещренный всеми цветами палитры безумного художника. Мириады полос, каждая своего оттенка, окружали планету. Некоторые из них были широкими полосами, другие — тонкими, как волос. Края более широких полос были волнистыми, неспокойными, а некоторые из более мелких полос казались почти сплетенными. Хотя никакого реального движения не было видно, так как корабль находился слишком далеко, но ощущение хаоса, бешеного движения и действия катастрофических сил было почти ошеломляющим. В верхнем полушарии планеты, рядом с правым краем диска, виднелась спираль, которая могла быть только каким-то штормом. Более темный, чем окружающие облака, этот вихрь состоял из следов многих расцветок, размытых вместе, как размазанные краски. Это было похоже на шторм, который Телдин видел над Кринном, когда дредноут гномов выбирался из атмосферы, и по сравнению с диаметром планеты выглядел едва ли больше. Однако Элфред сказал ему, что весь мир Кринна может исчезнуть в вихре этой бури, не коснувшись ни одной из его сторон.

У Зивилина было двенадцать лун, как он узнал, возможно, даже была тринадцатая, которую видели однажды, но еще не нанесли на карту. Четыре из них были видны теперь, как точки света, которые казались ярче, и почему-то ближе, чем звезды. Каждая из этих лун была самостоятельным миром, как ему сказали, только немного меньше самого Кринна. — «Если Кринн — это мир людей», — подумал Телдин, — «то Зивилин — это мир самих богов».

Он положил арбалет на основание носовой катапульты и присел, чтобы размять мышцы бедер. Одно из его колен неприятно хрустнуло, и сухожилия заныли от непривычного усилия. Он тихо выругался про себя. Он всегда гордился своим уровнем физической подготовки. Работа в поле укрепляла мускулы, а время, проведенное в армии, доказало то, что он всегда подозревал — определенная степень подготовленности может означать разницу между жизнью и смертью. Раньше ему никогда не приходилось беспокоиться о том, чтобы заниматься спортом; его повседневная жизнь обеспечила все усилия, в которых он действительно нуждался. Но сейчас на корабле ему почти нечего было делать, кроме как есть, спать и нести вахту. Он заметил, что некоторые офицеры и экипаж боролись с проблемой веса — по крайней мере, в одном случае, проигрывая эту битву, и понял, что он вполне может столкнуться с той же судьбой в ближайшее время. Как это удавалось Элфреду? Дородный воин казался не более активным, чем Телдин, но его живот был твердым и напряженным. А Сильвия, навигатор, казалась наименее активной из всех, но на ее теле определенно не было, ни грамма жира.

Телдин улыбнулся и тихо засмеялся про себя. Может быть, ему стоит просто спуститься в штурманскую рубку и спросить у поразительной полуэльфийки, как ей удается оставаться такой красивой. В конце концов, оправдывался он, в интересах корабля будет лучше, если он научится поддерживать себя в наилучшем состоянии….

Хриплый крик агонии, раздавшийся сверху, прервал его приятные размышления. Быстро перекинув ремень арбалета через плечо, он вскарабкался по трапу, ведущему с переднего мостика на бак.

На баке царил настоящий хаос. В дополнение к команде из двух матросов, которые всегда управляли тяжелой башней баллисты, здесь присутствовали Эстрисс, Элфред и Сильвия. Одна из членов команды баллисты, женщина по имени Прима, лежала на палубе, схватившись за разорванное плечо и крича в агонии. Остальные пригнулись, держа оружие наготове, осматривая пространство над собой.

Где же враг? Что ранило Приму — фактически оторвало ее руку от туловища?

Краем глаза Телдин заметил стремительно несущуюся к нему фигуру. Инстинктивно он бросился на палубу, одновременно вскинув арбалет к плечу и нажимая на спусковой крючок.

Он почувствовал порыв воздуха, когда фигура пролетела над его распростертым телом, и грубая кожа задела его плечо. Когда фигура пролетела мимо, он впервые разглядел ее, как следует. Он подумал, что это была черная как ночь акула, но акула, изображенная сумасшедшим. Она была более чем в три раза длиннее человеческого роста, и ее мощное тело было пропорционально широким. Ее плавники и хвост, казалось, ничем не отличались от плавников и хвоста маленьких шестижаберных акул, которых он иногда видел на базарах Кринна у торговцев рыбой, но ее голова… Казалось, что вся эта тварь, кроме жаберных щелей, состоит из полного зубов рта и единственного сверкающего глаза. Существо рассекло воздух, его тело извивалось в гротескной имитации плавательного движения. Его скорость была ужасающе непостижимой для такого большого существа. Оно снова помчалось прочь от корабля, изогнувшись над баком. Затем, с ловкостью, совершенно противоречащей его массе, оно развернулось в противоположном направлении, и помчалось обратно к ним в скоростной атаке. На мгновение Телдин увидел оперение арбалетной стрелы, вонзившейся, по-видимому, безвредно — прямо за жабрами чудовища, а затем откатился в сторону, под прикрытие башни баллисты.

Второй стрелок, молодой человек по имени Лорт, скорчился под поручнем башни, сжимая короткий меч в побелевшем кулаке. Когда чудовище проносилось мимо, он вскочил на ноги и бросился всем своим весом на голову чудовища. Но в последний момент существо изогнулось всем своим телом.

И Лорт исчез. Короткий меч юноши со звоном упал на палубу. Черная космическая акула снова взмыла над кораблем, ее огромная пасть делала жевательные движения. Кровь струилась по ее боку, блестя в резком свете далекого солнца. Телдин почувствовал, как к горлу подступает тошнота, и попытался проглотить горький привкус желчи, заполнивший рот. Он перекатился к упавшему мечу и поднял его. Рукоятка была скользкой от крови Лорта.

— Космический скаввер,— сказал Элфред. — Сильвия, вы сможете…?

— Я постараюсь, — ответила женщина. Удивительно, но она поднялась на ноги.

— Нет, — прохрипел Телдин, но женщина не обратила на него внимания.

Чудовище снова обернулось. Его рот был пуст; Лорта нигде не было видно, кроме красного пятна на зубах зверя. Он снова выровнялся для атаки, на этот раз прямо перед судном.

Сильвия повернулась лицом к надвигающемуся существу, ее тонкие руки соткали в воздухе плавный узор. Она прошипела сквозь зубы какие-то непонятные слова и протянула руки к чудовищу. Разноцветный огонь хлестнул из кончиков ее пальцев, поразив существо прямо в его отвратительный глаз.

Оно содрогнулось и впервые издало звук — свистящий крик боли, но продолжало двигаться. Сильвия все еще стояла, полностью открытая для зверя, снова сплетая руки, пытаясь составить еще одно заклинание. Было понятно, что она никак не сможет вовремя убраться с его дороги. Телдин посмотрел на разинутую пасть твари и понял, что нужно делать.

Как только решение было принято, он почувствовал холодную, кристальную ясность мысли, которая становилась почти знакомой. Его чувство времени ускорилось, а монстр, казалось, почти застыл в пространстве. Телдин успел вскочить на ноги, сделать два шага и столкнуть Сильвию на палубу, затем повернулся лицом к приближающемуся скавверу, сжимая обеими руками короткий меч Лорта — скорее талисман, чем оружие.

Боковым зрением он видел, как Элфред открыл рот, чтобы что-то крикнуть — без сомнения, предупреждение, но было уже слишком поздно. Скаввер был почти рядом с ним, заполняя почти все поле его зрения. Телдин понимал, что должен испытывать ужас, но почему-то не испытывал его. В его мире не было ничего, что могло бы помешать его мысли или волеизъявлению.

Пасть чудовища раскрылась шире, готовясь схватить его так же, как она схватила Лорта, но в последний момент Телдин бросился на палубу. В то же самое время, когда огромная пасть захлопнулась в пустом воздухе там, где мгновение назад было его тело, он сделал выпад вверх коротким мечом. Он почувствовал силу в мышцах рук, почувствовал, как лезвие глубоко вошло в плоть. Затем оружие вырвалось из его рук. Он почувствовал сильный удар в правое бедро, достаточно сильный, чтобы опрокинуть его несколько раз, пока он не уперся в распростертое тело Сильвии. Все еще, словно в замедленной съемке, скаввер описал дугу над его головой. Короткий меч Лорта торчал из нижней части его горла, поперечная гарда оружия плотно прилегала к коже существа. Зелено-черная жидкость толчками выплескивалась вокруг стали.

Инерция скаввера несла его вперед, но он явно серьезно пострадал. Он откатился вправо и начал падать. С булькающим визгом он пролетел над оконечностью бака, едва не задев грот-мачту, и рухнул на главную палубу внизу. С все еще ускоренным чувством времени Телдин смог перевернуться и увидеть, как ударилось существо. Его скорость была так велика, что оно заскользило по палубе, оставляя за собой след сукровицы, и врезалось в трап, ведущий на ют.

На главной палубе собралась дюжина членов экипажа, вооруженных самым разнообразным оружием — от мечей до страховочных штырей от такелажа. Они тотчас же набросились на тварь, рубя и избивая ее. Хотя скаввер был смертельно ранен, он все еще дергался и извивался, дико щелкая своей огромной пастью. Бессмысленная свирепость этого существа была невероятна. Даже когда команда «Зонда» расчленила его, он боролся, разбивая лестницу и разрывая своих убийц. Главная палуба была залита кровью, как зеленой, так и красной, когда скаввер, наконец, успокоился. Телдин почувствовал мозолистую руку на своем плече, и внезапно его чувство времени вернулось в норму. Страх, который отсутствовал, когда он стоял перед зверем, нахлынул на него, как волна, и его желудок скрутило от тошноты. Дрожа всем телом, он перевернулся и посмотрел в серьезное лицо Элфреда Сильверхорна.

— Это было потрясающе, — тихо сказал ему Элфред. — Глупо, самоубийственно, безумно… но удивительно. Он ободряюще сжал плечо Телдина, и лицо большого воина расплылось в знакомой кривой усмешке. — Теперь о вашей технике владения мечом — вы обращались с этим оружием, как с лопатой. Если вам интересно, я научу вас кое-чему о том, как правильно действовать мечом, как только вы снова придете в себя, то есть…

— Что вы…? — начал было Телдин, но тут, же почувствовал давление на свое правое бедро, то самое, в которое попал скаввер. Он посмотрел вниз. Сильвия прижимала к его бедру сложенную салфетку. Первоначально ткань была белой, но теперь она приобрела насыщенный темно-красный цвет. Боль пронзила его, как удар.

— Я спущу его вниз, — командным тоном сказал Элфред, и крепкие руки подняли его с палубы.

Глава 4

Телдин не открывал глаз и старался не обращать внимания на мягкое покачивание гамака. Его правое бедро пульсировало, но не столько от боли, сколько от ноющего дискомфорта. Всякий раз, когда он пытался переместить его в более удобное положение, гамак снова начинал раскачиваться, что вызывало тошноту, которая скручивала его желудок. Он, действительно, должен быть благодарен судьбе, сказал он себе. Целебное зелье затянуло рану на бедре. Тошнота должна быть незначительной ценой, которую он рад был заплатить, только как это довести до сведения желудка? Пытаясь устроиться удобнее, он расправил плащ до полного размера и завернулся в него, как в одеяло.

В дверь громко постучали. — Да?— прохрипел он.

Он услышал, как открылась дверь, и повернулся, чтобы посмотреть на своего гостя. Первое, что он увидел, была кривая улыбка Элфреда Сильверхорна. — Как вы себя чувствуете?— спросил его первый помощник.

Телдин быстро провел мысленный обзор своего тела. Его бедро все еще пульсировало в такт сердцебиению, но в остальном… — Довольно хорошо, в целом, — ответил он. — Полагаю, я уже готов прекратить симуляцию. Он сел…

И вселенная, казалось, сделала быстрое двойное сальто вокруг него. Он со стоном откинулся на спинку гамака и закрыл глаза, пытаясь подавить внезапно нахлынувшую на него тошноту.

Элфред сдерживающе положил руку ему на грудь. — Не так быстро, старина, — быстро сказал он. — Вы потеряли много крови и достаточно мяса, чтобы сделать небольшое жаркое. Зелья помогут, в этом нет сомнений, но вам, ни в коем случае, не следует вставать в течение следующих нескольких дней. Вы останетесь здесь и будете отдыхать. Это прямой приказ капитана, да и мой тоже, пока не окрепнете. Понятно?

Телдин, молча, кивнул.

— Кстати, о капитане, — продолжал Элфред, — он хочет поговорить с вами, если вы не возражаете. Наверное, он хочет поговорить о том, что произошло на баке. Его голос стал тише, серьезнее. — Я тоже хочу поговорить с вами о скаввере. Как я уже говорил, то, что вы сделали, было потрясающе. Честно говоря, не хочу вас обидеть, но я не думал, что вы способны на такое. Вы, наверное, спасли Сильвии жизнь. Я не думаю, что она смогла бы вовремя выполнить еще одно заклинание, и я знаю, что она хочет поблагодарить вас за это, когда освободится от вахты. Да, экипаж знает, что это вы сбили эту штуку. В любом случае,— его обычная грубоватая манера вернулась, — капитан ждет снаружи. Вы хотите, чтобы я пригласил его сюда?

— Хорошо, — ответил Телдин. — Спасибо, Элфред.

Широкоплечий воин фыркнул и вышел за дверь.

Телдин попытался расслабиться, но как только он закрыл глаза, все, что он мог себе представить, это зубастый рот скаввера, мчащегося на него. Он был благодарен за отвлечение, когда почувствовал холодное ментальное прикосновение «голоса» иллитида.

—Телдин Мур, — пронеслось у него в голове. — Вы чувствуете себя достаточно сильным для разговора?

Он снова открыл глаза. Эстрисс стоял в дверях, его лицевые щупальца извивались так, что Телдин подумал, что существо выглядело напряженным или обеспокоенным. — Думаю, да, — ответил он. — Входите. Он оглядел каюту, но не нашел ничего, что мог бы предложить пожирателю разума в качестве сиденья.

Эстрисс, казалось, ничего не заметил. Он подошел к гамаку Телдина и внимательно посмотрел ему в лицо. Телдин чувствовал себя неуютно под пристальным взглядом пустых белых глаз, но изо всех сил старался скрыть свою реакцию.

— Я думаю, что что-то важное произошло с вами раньше, — без предисловий сказал Эстрисс. — Я хотел бы поговорить об этом с вами, если вы не возражаете. Телдин просто кивнул. — В вашей реакции на скаввера, — продолжал иллитид, — было нечто большее, чем храбрость, которая так поразила Элфреда Сильверхорна. Разве это не так? Вы расскажете мне, что вы чувствовали? А что вы думали?

Телдин колебался. — Не думаю, что понимаю, что вы имеете в виду. Движение щупалец пожирателя разума усилилось, напоминая Телдину все больше и больше человека, ломающего руки в тревоге или предвкушении. «Магия»! Это слово прозвучало в голове Телдина так, словно его выкрикнуло существо. «Я почувствовал магию». Иллитид сжал свой аметистовый кулон в трехпалой руке. «Или, скорее, так оно и было. Вы же не чародей. Я знаю это как факт. Магия, которую я ощущал, не была направленной, навязанной магией обычного заколдованного предмета. Это было…» Эстрисс колебался, и, казалось, ощупью отыскивал нужные слова. «Это было… почти автономно, независимо от вашей воли, но не совсем. Не магия, сотканная разумом, и не слепая магия волшебного кольца или волшебной палочки… но что-то от них обоих». Существо напряженно наклонилось вперед, и в его мысленном голосе зазвучали почти умоляющие нотки. — Скажите мне, что вы чувствовали.

— Хорошо… Телдин помолчал. В напряжении иллитида было что-то такое, что он находил неотразимым. Ему нужно было самому проанализировать странные ощущения этих нескольких мгновений, и, возможно, это был лучший способ сделать это. — Ну, — начал он снова, — я почувствовал возбуждение и полную ясность. Мне показалось, что все вокруг меня замедлилось, или, может, быть… может, это мои мысли ускорились. Он попытался заставить свой разум вернуться назад, чтобы снова почувствовать то, что он испытал. — У меня было такое чувство, будто я, ну, вышел за пределы себя, так, что все стало ясно. Я мог думать, мог сосредоточиться и мог действовать… и ничто не могло помешать тому, что я хотел сделать. Это было… Ну, это было похоже на то, будто я посмотрел через стеклянное окно, и это окно было внезапно вытерто начисто. Он нахмурился, встревоженный своей неспособностью выразить то, что он так сильно чувствовал. — Это не совсем так, но я не думаю, что у меня есть нужные слова для объяснения.

— Неужели это было в первый раз? — спросил Эстрисс. Вы чувствовали это раньше?

— Да, — медленно ответил Телдин. — Уже дважды.

— Вы были в подобных обстоятельствах?

— Да.

— Напряжение? Опасность? В обоих случаях?

— Да, — уверенно ответил Телдин. — Когда корабль «оса» напал на наш баркас. У меня был арбалет. Гномы сказали мне, что я должен застрелить стрелка баллисты, а потом капитана пиратов.

— И вы это сделали?

Телдин кивнул. — Я никогда раньше не стрелял из арбалета, но это не имело значения. Я смог сосредоточиться. Ничто меня не отвлекало. Я смог… Я смог сосредоточить все свои мысли на том, что должен был сделать.

— Этот фокус — он пришел изнутри вас? В словах иллитида звучала другая интонация, глубокая напряженность, и Телдин знал, что они оба поняли, что это был ключевой вопрос.

— Нет, — тихо ответил он. — Я почувствовал… Он поступил снаружи.

Щупальца пожирателя разума перестали извиваться, но теперь дрожали от напряжения. Ментальный голос существа молчал в течение двух десятков ударов сердца, затем он продолжил, мягче, но все еще настойчиво. — Телдин, — спросил Эстрисс, — у вас есть какие-нибудь магические предметы? Что-нибудь, обладающее волшебством?

Теперь паузу взял Телдин. Он прекрасно понимал, к чему клонит иллитид, что он хочет узнать. Он знал, что у Телдина есть ответ, который он хочет получить… но был ли раненный человек готов отдать его? За последние недели он все больше и больше думал о своем «даре» от смертельно раненного инопланетянина, о странных событиях, которые происходили вокруг него. И еще он твердо знал, что ему необходимо узнать значение и ценность плаща.

Но стоит ли обсуждать это с Эстриссом? Мог ли он доверить пожирателю разума свой секрет? Дома он никогда не любил секретов (за исключением тех случаев, когда дело касалось его отца, конечно, но это было совсем другое). Ему всегда было намного легче быть полностью открытым со всеми. Иногда люди пытались воспользоваться тем, что они считали его наивностью. Но гораздо чаще его честность и прямота приносили ему поддержку, в которой он нуждался, чтобы следовать по пути, который он считал правильным.

Конечно, какое значение могут иметь секреты фермера? Теперь он играл в гораздо более глубокую игру, и ставки были намного выше — неоги научили его этому. Из-за этого плаща погибли люди. Умрет ли еще больше людей, если он будет держать это в секрете или открыто обсуждать?

— «Но иллитид знает», — сказал он себе, — «по крайней мере, в общих чертах то, что я скрываю. Его вопросы показали это, вне всякого сомнения. Какой смысл продолжать скрывать это? Может быть, Эстрисс — это помощь, которая мне нужна, чтобы узнать ответы, которые мне нужны». И он принял решение.

— Я подозреваю,— ответил он, наконец, — что это плащ. Это слово было мысленным вздохом. — Я так и думал. Пожиратель разума озадаченно покачал головой — еще один очень человеческий жест. — И все же ваш плащ озадачивает меня, — признался Эстрисс. Он не заколдован в том смысле, в каком обычно употребляется это слово. В нем нет двеомера, нет ауры или признака силы. Я проверил его на пределе своих возможностей. Но когда вы столкнулись со скаввером, ощущение мощи было очень сильным. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного. Не расскажете ли вы мне, как вы им овладели?

Телдин ощутил еще один укол сомнения — должен ли он рассказать иллитиду все? но быстро подавил его. — Я… получил его на Кринне, — начал он, — но он попал туда случайно. Несколько недель назад неподалеку от моей фермы потерпел крушение космический корабль, который двигался волшебными заклинаниями. Владелица плаща была тяжело ранена и умирала. Она отдала мне этот плащ перед смертью и велела передать его «создателям». Телдин приподнялся на локте, чтобы заглянуть иллитиду в глаза. — Кто такие «создатели»? — спросил он.

Эстрисс прямо не ответил. Вместо этого он спросил: — Что же случилось потом?

Телдин прикрыл глаза, когда волна печали и боли захлестнула его. Страх и опасность были слишком свежи, а все смерти слишком близки, чтобы он мог думать об них. Ему хотелось бы просто выбросить все это из головы.

Эстрисс, должно быть, почувствовал какие-то его эмоции. — Нет необходимости рассказывать мне все это сейчас, — мягко сказал он. — У вас была боль и была потеря. Вас преследовали?

— Да, неоги,— подтвердил Телдин. — Им нужен этот плащ.

Иллитид кивнул. — Это какой-то артефакт, а артефакты обычно отличаются своей силой, — сказал он. Если неоги осознают природу плаща, то он им не для того, чтобы его носить. Сейчас я имею в виду отдельного представителя неоги. Отдельный неоги хочет получить власть, власть в полном объеме, и его совершенно не волнует, как он ее получит. Настала очередь Телдина кивнуть. Именно такое поведение он привык ассоциировать с неоги. — Умершая путешественница велела мне хранить плащ подальше от неоги, — сказал он.

— Хорошо, что вы это делаете, — согласился Эстрисс. Пока вы не узнаете о нем больше, вы должны держать его подальше от всех. Юмор окрасил мысленный голос существа.

— Вы можете мне помочь? — спросил Телдин. — И кто такие «создатели», или, может быть, «творцы»?

Пожиратель разума пожал, как бы плечами, одной из своих «сломанных спин». — Я ничего не знаю об этом, — сказал он через мгновение, — есть только предположения, и они вполне могут оказаться беспочвенными.

— Расскажите мне, — попросил Телдин.

Эстрисс помолчал. Как и в тот раз, когда они впервые заговорили на корме судна, Телдин был убежден, что иллитид смущен. — Расскажите мне, — снова попросил он. — Пожалуйста, мне интересно.

Эстрисс кивнул в знак согласия. — Я должен рассказать вам кое-что о работе всей моей жизни, — начал он. — Я же говорил вам, что я ученый. Я знаю, что вы говорили с моим первым помощником, и я уверен, что он рассказал вам немного больше о моих интересах, хотя я понимаю, что он считает мои теории величайшей глупостью. Слова прозвучали как утверждение, но мысленный тон был вопросительным.

— «Джуна», — сказал Телдин.

— Да, «Джуна», — подтвердил Эстрисс. — Когда я был моложе, я был очарован огромным диапазоном «мифов происхождения», которые существуют относительно создания вселенной. Знаете ли вы, — он наклонился вперед, — что практически каждая разумная раса имеет легенду или легенды, которые рассказывают о реальности вселенной, где ограничения пространства и времени, как мы знаем, не существуют? И о Великих Силах, которые, в конце концов, сформировали стены времени и пространства вокруг этой реальности, чтобы сформировать миры, которые мы знаем сегодня? Иллитид «пожал плечами» и отмахнулся от неизбежного вопроса Телдина рукой с багровой кожей. — Это всего лишь поэтический язык, — объяснил он, — и язык варьируется от одной версии мифа к другой. — Но, повторяю, у каждой разумной расы есть подобный миф, даже у вашей и у моей. Хотя, — и юмор временно сменился напряженностью, когда существо нежно погладило свои лицевые щупальца, — возникновение Великих Сил существенно отличается между двумя этими оценками.

— А какое это… — вмешался Телдин.

— … имеет отношение к плащу? — закончил за него Эстрисс. — Никакого. Имейте терпение. У каждого рассказчика есть свой собственный способ рассказать историю. Вы позволите мне использовать мой способ?

— Извините, — ответил Телдин, смутившись. Он удобнее устроился в гамаке. — Продолжайте.

— Поначалу меня интересовали различия между разными мифами о происхождении, — продолжил Эстрисс. — Я думал… Ну, в моей юности и неискушенности я думал, что, соотнеся различия в рассказах с характеристиками вовлеченных рас, я мог бы отменить различия и выявить корень проблемы, то есть истинные события, которые породили мифы. Пожиратель разума снова пожал плечами. — Как я уже сказал, тогда я был молод.

— Но я так и не выполнил эту задачу, что неудивительно, поскольку теперь я знаю, что это невозможно, но я обнаружил кое-что интересное. Наиболее ясную и подробную версию мифа о происхождении вселенной можно найти в древней эпической поэзии «три-кринов». Вы знаете об этой расе? Некоторые называют их воинами-богомолами.

— Никогда о них не слышал, — признался Телдин.

— Они могли и не существовать на Кринне, — сказал ему Эстрисс. — В любом случае, много тысячелетий назад люди Небесного Богомола пережили период почти взрывной экспансии по всей вселенной. Три-крины предварили вашу расу, и мою тоже, в большей вселенной, возможно, на миллионы лет. Теперь мало говорят об этом, даже те, кто все еще живет в космической пустоте. Но они помнят о славе. Они хорошо это помнят.

Телдин почувствовал мысленный эквивалент вздоха. — То были выдающиеся дни человеческой расы, — продолжал Эстрисс, — и их поэзия отражает это. Именно в этой поэзии я искал истоки мифов. И именно здесь я нашел упоминание о «Джуне».

Телдин поймал себя на том, что удивлен мысленным голосом иллитида. — Расскажите мне о «Джуне»,— мягко попросил он.

Эстрисс, казалось, не слышал его. — Направление моих поисков изменилось, — продолжил он. — Миф о происхождении вселенной больше не интересовал меня. Все мое внимание было сосредоточено на «Джуне».

— Теперь, когда я знал, что искать, я нашел ссылки на них в другом месте. Мне нет нужды описывать годы, в течение которых я работал над этой проблемой. Достаточно сказать, что теперь я знаю о «Джуне» больше, чем кто-либо другой во вселенной. Иллитид сделал небольшую неловкую паузу. — Должен признать, что многие ученые, а может быть, и большинство, разделяют невысокое мнение Элфреда Сильверхорна о моей работе.

Телдин встряхнулся. — Расскажите мне о них, — попросил он.

Иллитид продолжал: — «Джуна» — могущественная раса. Им поклонялись как богам в сотнях миров, мириады ныне вымерших народов. Я видел их изображения, вырезанные на многих руинах и нарисованные на стенах многих пещер. Их форма безошибочна, даже преображенная глазами заблуждающейся веры. И их символ, трехконечная звезда, присутствует в символике многих рас.

— В то время как ваша и моя расы едва делали первые шаги от наших космических колыбелей, «Джуна» уже исчезали из этой вселенной. Вымерли ли они, были ли уничтожены или перешли на другую плоскость существования, я не знаю.

Телдин недоуменно покачал головой. Это было настолько далеко за пределами его понимания, что было практически непостижимо. Всю его жизнь его мир измерялся акрами, милями и временами года. Слышать, как Эстрисс говорит о миллионах лет, сотнях миров… Несмотря на то, что слова были ему знакомы, он не мог понять реальность, которую они описывали.

Очевидно, иллитид неверно истолковал его реакцию. — Я понимаю ваши сомнения, — сказал он с оттенком грусти. — Даже те, кто видел доказательства, не доверяют моим выводам. Я должен иметь более весомые доказательства, если хочу, чтобы мое исследование получило тот авторитет, которого оно заслуживает.

Телдин вспомнил кое-что, что иллитид говорил ему ранее. — И поэтому вы отправились в «Реалмспейс»? — спросил он. — Чтобы получить больше доказательств?

Пожиратель разума нетерпеливо кивнул. — Умер великий коллекционер диковинок, таинственных предметов и артефактов, — объяснил Эстрисс, — и его коллекция выставлена на аукцион в городе Раутхейвен, на острове Нимбрал. В течение некоторого времени я узнал, что в его коллекции было несколько предметов, которые могли быть связаны с «Джуной». Но я также знал, что он никогда не продаст мне эти вещи, пока он жив. Теперь, однако… Единственное, что меня беспокоит, — это то, что могут найтись другие люди, которые признают важность этих предметов и предложат цену, недоступную для меня.

— Какого рода эти предметы?

— Несколько произведений искусства, — ответил Эстрисс, — и другие предметы и, как мне кажется, близнецы вот этого. Существо сунуло руку за пазуху и вытащило длинный изогнутый нож. Оно передало оружие Телдину. — Я всегда ношу его с собой, — продолжало существо несколько неуверенно, — для защиты, но, что более важно, как… как амулет, если хотите, от разочарования. Осмотрите оружие.

Телдин взвесил нож в руке. Он был почти такой же длины, как его предплечье, а рукоять занимала почти половину этой длины. Лезвие было острым, как бритва, с внутренней стороны изгиба и заостренным примерно на треть вдоль тыльной стороны. В свете единственного в комнате фонаря нож тускло поблескивал, как полированная сталь. Телдин провел пальцем по плоской части лезвия… и остановился в изумлении. Он ожидал, что лезвие будет холодным на ощупь. Это было не так, но оно и не было теплым. Казалось, у него вообще нет никакой температуры, будто она не воспринималась осязанием. Он вопросительно посмотрел на Эстрисса.

— Клинок не металлический, — объяснил иллитид, — и не выкован в обычном смысле этого слова. — Это какая-то форма кристаллического материала, и я думаю, что лезвие было выращено в его нынешней форме. Когда-то нож был волшебным, но в течение тысячелетий его магия исчезла.

— А сколько же ему лет? — голос Телдина звучал приглушенно. — По меньшей мере, два миллиона лет Кринна. Два миллиона лет назад… Телдин обхватил рукоять ножа, готовясь проверить равновесие. Его пальцы натыкались на странные выступы и каналы, что делало невозможным удобный захват. Внезапно почувствовав отвращение, он вернул нож иллитиду. Было что-то необъяснимо тревожное в том, чтобы держать оружие, которое явно предназначалось для манипуляций органами, лишь отдаленно связанными с человеческими руками… — А как они выглядели?

— У них была трехсторонняя симметрия, — ответил Эстрисс, — глядя на клинок, который он держал в руках. — Три ноги, три руки… Как ксорн или тирафег, но несколько иной вид, как у этих обеих форм. Мысленный голос пожирателя разума на мгновение умолк, будто он созерцал только что описанных существ. Затем он покачал головой, словно очнувшись от дремоты, и вернул нож на прежнее место под одеждой.

— Есть и другие артефакты, которые, как я полагаю, были созданы «Джунами», — сказал Эстрисс. И один важнее всех остальных… Мысленный голос затих.

— Продолжайте, пожалуйста.

Двойные веки прикрывали белые глаза иллитида, будто существо стеснялось встретиться с озадаченным взглядом Телдина. — Это всего лишь теория, — поспешно сказал он, — всего лишь мое собственное убеждение. У меня нет доказательств, а другие считают эту теорию невероятной…

— Скажите мне, прошу вас.

Я верю, что именно «Джуна» создали «Спеллджаммер».

Трепет и мурашки по коже пронзили тело Телдина. Конечно, он и раньше слышал слово «Спеллджаммер», но никогда в этом контексте, никогда в качестве имени собственного — «Спеллджаммер». В этом было что-то удивительное, хотя, возможно, это был просто тон мысленного «голоса» иллитида. — Что же такое «Спеллджаммер»? — спросил он.

— Некоторые называют это мифом, — ответил Эстрисс, — но было достаточно независимых сообщений, чтобы убедить меня в его существовании. Это огромный корабль, длиной в одну десятую часть лиги, и почти в половину шириной. Он плавает по дикому пространству космоса и потоку, и его видели в полусотне хрустальных сфер. Скорость и маневренность этого корабля недоступна никому во всей вселенной. И его вооружение достаточно, чтобы победить целый флот. А легенда, которая окружает его, увеличивает его с каждым годом.

Некоторые философы утверждают, что «Спеллджаммер» был создан богами, либо как испытание для верующих, либо как Немезида для лжецов. Однако я верю, что его построили смертные существа…

— Джуны?

Эстрисс кивнул. — Да, я так считаю. Однако, лишь немногие разделяют мое убеждение, и, похоже, нет способа доказать или опровергнуть мою теорию.

Телдин покачал головой. Его первоначальная атавистическая реакция на слова иллитида угасла, и нормальная уравновешенность начала восстанавливаться. — Это интересно…— сказал он.

— Но вы хотите вернуться к своему первоначальному вопросу? — спросил Эстрисс. — Здесь есть связь. Я прошу вас взглянуть на плащ. Посмотрите на узор, вплетенный в подкладку.

Телдин провел рукой по гладкой, как шелк, внутренней поверхности плаща. Как всегда, он был немного холодным на ощупь. В свете фонаря было почти невозможно определить цвет подкладки — зеленая с оттенком золота или коричневая с легким оттенком желтого? Но Телдин по опыту знал, что и при ясном солнечном свете лучше не бывает. Цвет плаща, казалось, неуловимо менялся в зависимости от окружающей обстановки. На тонко сотканной ткани виднелся тонкий узор, четкий геометрический мотив.

— Узор включает в себя повторяющийся символ цветка с тремя лепестками, — продолжал Эстрисс. — Вы видите это?

Телдин внимательно посмотрел на ткань, меняя угол наклона к свету. Узор состоял из множества тонких линий, некоторые из которых были не толще тонкой, как волосок, нити тканого материала. Линии пересекались, соединялись и разветвлялись в сеть почти головокружительной сложности. Не было ничего, что его разум мог бы превратить в цветок с тремя лепестками.

Эстрисс тотчас ответил на его дилемму. Пурпурный палец с четырьмя суставами прочертил часть узора. — Здесь. Теперь вы видите?

Когда иллитид показал фигуру, она, казалось, выпрыгнула из ткани, и стала видимой. Это напомнило Телдину некоторые из хитрых оптических иллюзий, которые он видел, когда зритель мог заставить фон и передний план рисунка перевернуться, изменив его содержание. — Да, теперь я вижу,— ответил он пожирателю мыслей. — Но как вы смогли это рассмотреть?

Пожиратель разума пожал плечами. — Зрение моей расы очень тонко настроено на геометрические узоры, — объяснил он. — Гораздо лучше, чем у вас.

Телдин нахмурился. — А почему это так важно?

— Я уже сказал вам, что трехконечная звезда — это символ «Джуны», — пояснил Эстрисс. Но, то, же самое можно сказать и про цветок с тремя лепестками.

— Тогда Джуна — это «создатели»! Волнение охватило Телдина. Эстрисс только что дал ему ответ на загадку. Теперь ему оставалось только найти представителя «Джуны»…

Однако слова иллитида сдержали его восторг. — Возможно, это и так, — с сомнением произнес Эстрисс, — но есть три проблемы. Во-первых, та женщина, которая дала вам плащ, говорила так, будто «создатели» все еще существуют — иначе как бы вы смогли вернуть им плащ? А о «Джуне» не была известий в этой вселенной на протяжении последних тысячелетий. Во-вторых, если этот плащ был создан «Джуной», то ему, вероятно, должно быть несколько тысячелетий. Конечно, достаточно высокий уровень заклинаний может предотвратить старение объекта, но все же, это необходимо учитывать.

В-третьих, изображение с тремя лепестками — это символ, также широко используемый представителями тайной магии, или «арканами», как их называют. Я думаю, что они могли позаимствовать или перенять его у «Джуны», но эффект тот же самый.

Телдин решил, что он не собирается сдаваться без борьбы. — Тогда как насчет тайной магии? — спросил он. — Может быть, они и есть «создатели»? Он помолчал. — И вообще, кто такие эти тайные мудрецы — «арканы»?

Эстрисс мгновение помолчал, и Телдин почувствовал, что его терпение истощилось. — Мы можем продолжить наш разговор позже, — наконец сказал ему иллитид. — Вам нужен отдых, чтобы восстановить силы, а я скоро должен быть на мостике.

— Но почему?

— Мы собираемся покинуть эту хрустальную сферу и войти в поток.

— Я должен увидеть это, — осторожно, готовясь к повторению мучительной тошноты и головокружения, которые он почувствовал ранее, Телдин приподнялся на локтях. На этот раз мир послушно занял свое место и не занимался вокруг него никакой гимнастикой. Он слез с гамака и встал, слегка покачиваясь. — «Элфред был прав», — подумал он, но он не будет делать никаких прыжков, и не было никакой необходимости оставаться прикованным к постели, пока он не слишком напрягается. Он сделал шаг вперед…

И был благодарен, когда быстрая рука иллитида на его плече поддержала его. — Спасибо, — сказал он немного смущенно. — Я слаб, как котенок.

— Тогда, возможно…

— Нет, — возразил Телдин несколько более решительно, чем чувствовал на самом деле. — Я сделаю это.

*****

Открытый передний мостик корабля-молота был переполнен больше, чем Телдин когда-либо видел. Там были, конечно, Сильвия и Элфред; без них это было бы немыслимо. Так же присутствовали второй помощник, Свеор Тобрегдан, эльфийский рулевой, Валлус Лифбовер и еще два члена экипажа, чьих имен Телдин не знал.

Когда они поднимались по трапу на главную палубу, Телдин был рад поддержке Эстрисса. Поначалу давление пальцев с четырьмя суставами было настолько чуждым, что по коже побежали мурашки, но к тому времени, как он добрался до мостика, он уже не думал об этом. Когда они вошли на мостик, Эстрисс заботливо проводил его в кормовой угол, где он мог устроиться на деревянном сиденье, откидывающемся от переборки. Иллитид жестом отмахнулся от благодарностей Телдина и присоединился к Сильвии и Валлусу за боковым столом для навигационных карт. Элфред и Сильвия, молча, приветствовали его — он с улыбкой и подмигиванием, она с мимолетной, но теплой улыбкой, но они тут, же начали негромкий разговор с Эстриссом. Остальные не обратили на Телдина никакого внимания; на самом деле, они, казалось, совершенно не знали о его прибытии, и на то были веские причины. Вид с мостика был такой… Телдин тщетно искал нужные слова. Внушающий благоговейный трепет? Умопомрачительный? Страшный? Все они были уместны, но, ни одного из них не было достаточно.

«Зонд» неподвижно висел в пространстве. Впереди корабля была стена непроницаемой черноты, плоскость тьмы, которая простиралась во всех направлениях — вверх, вниз, по левому и правому борту, казалось, до бесконечности. — «Должно быть, именно так муха смотрит на горный склон», — подумал Телдин, хотя даже эта аналогия не могла передать всей глубины его переживаний.

На Кринне Телдину приходилось стоять под стенами огромных зданий и у подножия отвесных горных склонов. Во всех этих случаях возникало ощущение, совершенно ложное, но, тем не менее, тревожащее, что стена имеет наклон и нависает над ним, словно огромный груз, готовый упасть. Но здесь все было не так. Не было ощущения, что черная стена была чем-то иным, кроме, как плоской поверхностью, не было ощущения, что она представляла какую-то угрозу падения.

Да, Телдин чувствовал, как в нем нарастает страх, но это был не более приземленный страх, чем страх перед падающими предметами. Он был огромного масштаба, сам ужас, сам смысл бесконечности. Не было ощущения непосредственной опасности ни для него, ни для корабля в целом. Признать опасность значило бы, так или иначе, придавать себе слишком большое значение, обманывать себя, полагая, что чье-то существование или несуществование имеет хоть какое-то значение. Именно это самомнение отрицала черная стена, и в этом был ее ужас. Во вселенной, где могут существовать такие вещи, разве может иметь хоть какое-то значение что-то столь бесконечно малое существо, как Телдин Мур?

— Что это? — прохрипел он.

Сильвия отвернулась от стола с картами и ответила ему своим чистым голосом: — Хрустальная оболочка. — Граница пространства Кринна. Скоро мы будем там.

В этом не было никакого смысла… — Мы все еще движемся?

Сильвия хихикнула, и этот звук напомнил Телдину поток горного ручья. — Со скоростью падения, — ответила она, подошла к нему и положила, казалось бы, невесомую руку ему на плечо. — Как вы думаете, это далеко? — тихо спросила она.

Телдин помолчал в раздумье. На этой бесконечной плоскости не было никаких отметин, никаких элементов или деталей. Это была абсолютно непроглядная тьма, и его глазам не на чем было сфокусироваться. Как можно сосредоточиться на пустоте? Сначала он подумал, что стена, возможно, находится на расстоянии выстрела из лука: сто шагов, а может быть, двести. Но сейчас? Он понял, что его первоначальная оценка была отчаянной попыткой его разума — и, по правде говоря, не очень удачной — свести то, что он видел, к измерениям, которые он мог понять. Когда он заставил себя быть честным, он не мог точно оценить расстояние до этой стены, как не мог точно оценить ее размер. — Как далеко? — спросил он почти шепотом.

— Более одной тысячи лиг,— ответила полуэльф. Она оглянулась через плечо на штурманский стол. — Они готовы открыть портал, — сказала она ему. — Я поговорю с вами позже. Она одарила его еще одной из своих мгновенных улыбок и вернулась на свое рабочее место.

Больше одной тысячи лиг…

Валлус Лифбовер, сидевший за столом с картами, взглянул на Эстрисса, и ответил на его молчаливый вопрос. — Да, мы в пределах досягаемости, — сказал эльф. — Мне продолжать? Мозг Телдина не уловил ответа, но эльф кивнул в знак согласия. Он взял со стола свернутый пергамент, при этом Телдин решил, что это еще одна навигационная карта, и осторожно развернул его. Серые глаза эльфа скользнули по содержимому свитка, и он начал читать.

— Илесте аль тивениэль но алувиат бетуд… Голос эльфа был мягким, и слоги плавно слетали с его языка. Телдин почувствовал, как короткие волосы на затылке зашевелились от страха. Он и раньше видел, как заклинатели плетут свою магию; если верить Эстриссу, плащ был способен на нечто подобное. Но здесь, в пределах видимости бесконечной стены тьмы, событие, казалось, приобрело гораздо большее значение. Он почувствовал внезапное желание прикрыть глаза, отстраниться. Он был вовлечен в дела, которые были слишком сложны для него. И вообще, кто он такой? Парень с фермы. И вот этот деревенский парень вот-вот должен был пройти через барьер, который содержал в себе буквально все, что он когда-либо знал или испытывал. Только с величайшим усилием он удерживал взгляд на черноте, раскинувшейся перед кораблем.

— … меноа тайре алао галатрив. Валлус Лифбовер замолчал. Прямо перед кораблем-молотом вспыхнула новая звезда — точка яростного белого света. Улыбка удовлетворения расплылась по лицу эльфа, когда он увидел это. Когда он заговорил, в его голосе слышалась легкая дрожь напряжения. — Портал открыт.

Элфред кивнул в ответ на невысказанный приказ Эстрисса. — Есть, — ответил он. — Входим в зоны потока. Я всем передам предупреждение. Он одарил Телдина еще одной быстрой, но ободряющей улыбкой. Затем, задержавшись лишь для того, чтобы погасить фонарь, висевший над штурманским столом, он покинул мостик.

Телдин почувствовал, как его взгляд возвращается к новой звезде, которая зажглась на небосводе. Теперь она выглядела совсем не так, как в первые мгновения своего существования. Во-первых, она, казалось, слегка мерцала, мерцала так, как всегда мерцали звезды, когда он смотрел на них с земли. Напротив, все остальные звезды были постоянными, если смотреть из космоса, абсолютно неизменными в своем жестком свете, как крошечные кристаллы. Теперь же появились и цвета: иногда новая звезда казалась синей, иногда красной, меняя свой оттенок так быстро, что его глаза едва поспевали за ней.

Было ли это только его воображение, или звезда становилась все больше? Сначала это была точка, совершенно безразмерная. Теперь он мог поклясться, что она превратилась в диск… Да, никаких сомнений не было. Она становилась больше.

С внезапностью, которая была столь же шокирующей, как сильный удар в живот, его восприятие вселенной мгновенно перестроилось. Он больше не смотрел на звезду, которая каким-то необъяснимым образом увеличивалась в размерах. Он смотрел на дыру в черноте — в дыру, ведущую к тому, что лежало за этой бесконечной стеной. Свет, который он увидел, исходил не от какого-то предмета. Это был свет того, что лежало за пределами этой хрустальной сферы, за пределами пространства Кринна. Дыра — портал не росла. Просто «Зонд» несся к ней с невообразимой скоростью…

Телдин не мог контролировать свою реакцию. Он закрыл глаза обеими руками и согнулся в талии так, что его грудь уперлась в колени. Он услышал панический всхлип… и понял, что это его собственный голос.

Он почувствовал чью-то руку на своей спине и холодное прикосновение голоса Эстрисса в своем сознании. Здесь не было никаких слов. Это был мысленный эквивалент успокаивающего шепота, нечленораздельного звука утешения, который родители издают своим маленьким детям. Телдин черпал в нем силы. Он снова сел, отняв руки от лица. — Простите, — пробормотал он. Он не мог ни встретиться взглядом с иллитидом, ни посмотреть на остальных, стоявших вокруг стола с картами. Его унижение было полным.

В его мозге сформировались слова. — Вам нет причин извиняться. Страх естественен, когда человек сталкивается с неизвестным. Подавляющее большинство тех, кто путешествует по вселенной, в какой-то момент испытывают реакцию, подобную вашей… часто в первый раз, когда они видят границу кристаллической сферы и осознают ее значение. Юмор окрасил слова пожирателя разума. — Моя собственная реакция была почти такой же, как и ваша, возможно, более интенсивной. Эстрисс продолжал уже более серьезно: — Шок обычно поражает только один раз. После первого удара, умирающий путешественник сразу привыкает, по крайней мере, частично.

— Ну же, проверьте себя. Иллитид крепче сжал плечо Телдина. — Мы вот-вот войдем в поток. Посмотрите на портал и расскажите мне о своей реакции.

Несколько неуверенно Телдин поднял глаза. Вид впереди корабля был совершенно другим. Истинная природа портала была теперь очевидна. Это была совершенно круглая, огромная дыра в темноте. Край портала — окружность круга — светился резким и ярким бело-голубым светом, напомнившим Телдину грозы над горами, окружавшими его дом. При других обстоятельствах этот светящийся край мог бы быть достаточно ярким, чтобы ослепить, но здесь он потускнел почти до незначительности, потому что свет самого хаоса, казалось, хлынул через портал!

За черной плоскостью хрустальной сферы находилось нечто, похожее на океан разноцветных жидкостей, смешивающихся в бурном, буйном беспорядке. Полосы и завитки всех цветов радуги смешивались с оттенками, для которых у Телдина не было названий. Все сияло таким блеском, что каждый предмет на мостике отбрасывал колеблющиеся разноцветные тени. Клочья и ленты цвета, казалось, вот-вот просочатся через портал, но, они, казалось, испарились в последний момент. Должно быть, это и есть поток…

Движение корабля вперед резко замедлилось. Казалось, что портал больше не растет с такой поразительной скоростью. Вместо этого «Зонд», казалось, осторожно продвигался вперед, к неизвестному. Впервые мозг Телдина смог наконец понять, что он видит, и понять масштаб происходящего. Портал был уже совсем близко. Он мог сказать это наверняка, оставалось всего около сотни шагов. Он оказался не таким большим, как он предполагал вначале, всего лишь в два раза больше «Зонда» — в общей сложности около пятисот футов в диаметре.

— Как вы себя чувствуете? — спросил его Эстрисс.

Телдин не смотрел на иллитида, не отрывал глаз от открывающегося перед ним вида. — Я ошеломлен, — тихо ответил он. — Я просто изумлен, но держу себя в руках.

— Хорошо. Капитан присоединился к остальным за штурманским столом. Несмотря на то, что мысль была направлена не на него, Телдин «услышал» приказ иллитида: — Вперед, в портал!

«Зонд» медленно двинулся вперед. Расстояние до портала сократилось вдвое.

Хаотичные цвета потока, казалось, выпирали наружу, прочь от носа корабля, как, будто в жидкости формировался пузырь. По мере того, как корабль продвигался, то же самое делал и пузырь. — «Сейчас мы похожи на корабль в бутылке», — подумал Телдин, вспомнив замысловатые модели кораблей, которые когда-то продавал один старик, невероятным образом, сконструированные внутри стеклянной бутылки с узким горлышком. Если погрузить бутылку в краску, это то, что увидит экипаж. Нос «Зонда» прошел сквозь портал. На мгновение черная стена стала невидимой. Тонкая линия бело-голубого сияния окружила корабль. А потом судно прошло почти окончательно.

Любопытство Телдина пересилило чувство слабости, которое все еще владело им, и он заставил себя подняться на ноги. Он протиснулся мимо офицеров за штурманским столом и спустился по трем невысоким ступеням на переднюю орудийную палубу. Матрос, который нес вахту на месте Телдина, сидел на корточках на палубе, прислонившись спиной к поворотному креплению баллисты, и смотрел вокруг с нескрываемым восхищением. Он услышал приближающиеся шаги Телдина и кивнул в знак приветствия, прежде чем вернуться к своим наблюдениям.

Телдин поискал в своей памяти имя этого человека. Через мгновение он вспомнил — Шандесс. Более старый, чем большинство других членов экипажа, он напоминал Телдину древний кусок жеваной кожи — сильно потрепанный, но все еще прочный и упругий. — Вы уже делали это раньше? — спросил его Телдин. Он хотел говорить нормальным голосом, чтобы доказать самому себе, что стряхнул с себя прежнее потрясение, но слова все равно прозвучали шепотом.

— В поток? Шандесс кивнул. — О да, три десятка раз, а может быть, и больше. Он ухмыльнулся, показав кривые и сломанные зубы. — Это всегда тебя впечатляет, не так ли? Старик указал вверх и за корму, поверх бака. — Это ваш дом остался позади, как вы понимаете.

Телдин обернулся. Черная плоскость снова была видна, но на этот раз за кормой «Зонда». Ощущение бесконечности отсутствовало просто потому, что сам поток не был абсолютно прозрачным, и он ослаблял видимость на расстоянии. Тем не менее, сама необъятность того, что он мог видеть, была достаточно впечатляющей.

Корма судна как раз проходила через портал. С этой точки обозрения было легче оценить форму и размер воздушного пузыря, окружавшего корабль. Он выглядел как гладкое яйцо, примерно в три раза длиннее корабля и примерно в три раза шире бимса «Зонда». Насколько он мог судить, «стенки» пузыря были совершенно нематериальны; свет потока не отражался и не преломлялся ни от чего. Он понял, что его первоначальное представление о пузыре, как о стеклянной бутылке было неверным, но, все, же оно было очень описательным. Когда корабль двинулся вперед, переплетенные ручейки цвета расступились перед ним, слегка завихряясь, когда они потекли назад по периферии пузыря.

Он снова посмотрел назад. Портал исчез, закрылся. Черная плоскость хрустальной сферы была целой и невредимой. Пространство Кринна — вся его жизнь до этого момента, находилось по другую сторону этого колоссального барьера, и он был отделен от него, возможно, навсегда.

Глава 5

В коридоре было темно, когда Телдин вернулся в каюту, которую делил с гномами. Обычно коридоры и трапы освещались маленькими масляными лампами, закрепленными в кронштейнах на переборках, но сейчас они были пусты. Единственный свет проникал через открытые двери, и еще был изменчивый цветной свет потока, льющегося через иллюминаторы. Телдин не был уверен, было ли причиной тусклое, но постоянно меняющееся освещение или его собственная слабость, которая заставляла его раскачиваться почти пьяной походкой, когда он шел.

Он услышал разговор еще до того, как добрался до каюты, и поймал себя на том, что ухмыляется. Хотя он не мог разобрать слов, он узнал тон. Голос Даны доминировал, и по ее тону, он мог сказать, что она выражала свое неудовольствие по поводу чего-то на борту «Зонда». Может быть, дело опять было в еде, или в том, что оружейный мастер корабля не позволял ей регулировать действие тяжелой баллисты, или, может быть, это было что-то новое. Он должен был отдать Дане должное — она обладала дарованной богами способностью находить что-то неправильное во всем.

Как ни странно, разговор оборвался, когда он открыл дверь. Два гамака были заняты Миггинсом и Даной, а Хорват сидел, скрестив ноги, на сложенных парусах. Телдин подавил вздох. Судя по тому, как сейчас чувствовало себя его тело, ему нужен был отдых, и валяться на полу было неудобно, но что он мог поделать?

Однако прежде чем он успел войти, Дана вылезла из гамака… на мгновение, предвосхитив попытку Миггинса сделать то же самое. Молодой гном пожал плечами и устроился поудобнее.

Дана плюхнулась на связку парусов в углу. — Забирайтесь, — хрипло сказала она, указывая на гамак. Она ни разу не подняла головы и не встретилась с ним взглядом.

Не говоря ни слова, Телдин забрался в гамак и со вздохом расслабился. Он не знал, как ему реагировать на действия Даны, но как фермер понимал, что дареному коню в зубы смотреть не стоит. Он украдкой взглянул на Миггинса, надеясь, что парень даст ему какую-нибудь подсказку, но самодовольная улыбка юноши ничего ему не сказала, или, по крайней мере, ничего такого, что он хотел бы знать, как признала часть его разума. Он потряс головой, словно пытаясь прийти в себя.

Хаотичный свет потока врывался в каюту, омывая переборки постоянно меняющимися цветными бликами. При других обстоятельствах Телдин нашел бы это красивым, даже несколько гипнотическим. Однако теперь он чувствовал себя неуютно и немного страдал клаустрофобией. Оглядевшись, он увидел, что единственная масляная лампа в каюте не горит (с чего бы это?), но, по крайней мере, ее не убрали, как те, что были в коридоре. — А нельзя ли прикрыть иллюминаторы? — сказал он немного раздраженно. — Вот, я сейчас зажгу лампу. Он потянулся за стальной пластиной и кремнем, которые всегда держал в поясной сумке…

Он даже не заметил, как пошевелился гном, но внезапно рука Хорвата, словно стальным кольцом обвилась вокруг его запястья. — Нет! — резко бросил Хорват. — Никакого огня.

Телдин посмотрел на остальных гномов. Все в ужасе уставились на него. — Хорошо, — рассудительно сказал он, — никакого огня, но почему?

Хорват по-прежнему держал его за запястье, но хватка ослабла, хотя до сих пор напоминала тиски. — Мы в потоке, — объяснил он тоном, который годился бы для ребенка или врожденного идиота. — Мы находимся во флогистоне. Разве вы не понимаете, что это значит?

— Очевидно, нет, — ответил Телдин. Поведение гнома несколько раздражало его, но он был достаточно благоразумен, чтобы понять, что вот-вот совершит какую-то серьезную ошибку. — Что такое… — он запнулся на этом слове, — флегистен?

— Флогистон, — поправил его Хорват. Наконец, он разжал пальцы, оставив Телдину растирать помятое запястье. Поток — это флогистон.

— И что это…? — подтолкнул его Телдин.

— Просто самое легковоспламеняющееся вещество из всех существующих, — тяжело ответил Хорват, — легковоспламеняющееся и взрывчатое. Как вы думаете, почему на всем корабле не горит ни одного огонька?

Телдин не ответил. Вместо этого он вспомнил действия Элфреда на мостике, когда «Зонд» готовился пройти через открытый портал. Первый помощник сказал что-то о «зонах потока»… и затем он погасил фонарь над штурманским столом. В то время Телдин не придал этому никакого значения.

Хорват еще не закончил. — А вы знаете, что было бы, если бы вы сейчас высекли искру?

Телдин почувствовал, как холодок шевельнулся у него в животе. — Что? — Вы вполне могли оторвать себе руку, — ровным голосом сказал ему гном. — По крайней мере, вы получили бы ужасный ожог, в худшем случае убили бы себя, в зависимости от того, насколько хороши ваши сталь и кремень. Вот почему, когда корабль собирается войти в поток, офицер всегда обходит корабль, чтобы убедиться, что все находится в «состоянии потока» — никаких огней, ничего не горит. У космических путешественников есть множество историй о кораблях, которые погибли, потому что повар не знал, что корабль покидает дикий космос и не загасил свою печь.

— У меня есть идея насчет работы печи в потоке… — пропищал Миггинс, но тут, же снова замолчал под суровым взглядом Хорвата. Дана фыркнула. — Этот здоровяк, первый помощник не поверил, что мы разбираемся в опасности зон потока.

Жесткое выражение лица Хорвата слегка смягчилось. — Вам никто этого не говорил?

— Нет, — сказал Телдин, энергично качая головой. — Полагаю, они решили, что я уже знаю об этом.

Хорват нахмурился. — Это было крайне небрежно,— сказал он. — Никогда ничего не следует предполагать с любителями ходить по грязи. Он ободряюще похлопал Телдина по руке. — Прошу прощения за мой гнев, Телдин. Это была их вина — и, я полагаю, наша тоже, а не ваша.

Телдин покачал головой. Так было близко до беды… Флогистон действительно так легко воспламеняется? — спросил он.

— Все это так, и даже больше,— заверил его Хорват. — Мой отец пытался изобрести флогистоновую бомбу — запечатанную колбу с флогистоном и прикрепленным к ней взрывателем. Ему это так и не удалось, да упокоится его душа в золотых пещерах. Гном почтительно положил руку себе на грудь.

С неимоверным усилием Телдин подавил смешок. Он постарался, чтобы его голос звучал небрежно и беззаботно, когда спросил: — Что, бомба сработала слишком хорошо?

Хорват бросил на него суровый взгляд, затем его глаза блеснули, и лицо расплылось в улыбке. — Нет, дело не в этом. Бомба оказалась невозможной просто потому, что вы не можете пронести флогистон в хрустальную сферу, независимо от того, как вы это делаете. Нет, мой отец умер хорошо, да упокоят его боги, от старости, в окружении семьи.

— Мне очень жаль, — ответил Телдин.

Гном пожал плечами. — Но почему? — спросил он немного удивленно. — Мой отец сейчас свободен от мирских забот. Это мы все еще должны противостоять им. Я только надеюсь, что мой конец будет таким же мирным. Он снова похлопал Телдина по руке. — Так вот, вы пришли сюда спать, я уверен, а мы не даем вам уснуть своим разговором. Скоро нам на вахту, так что мы просто оставим вас. Он понимающе подмигнул. — Наслаждайтесь этим, пока можете. Я слышал, что завтра вам снова на дежурство.

*****

Пока «Зонд» бесшумно бороздил хаос потока, Телдин беспокойно спал. Его сны были короткими, преходящими, но, тем не менее, тревожными. Черные как ночь скавверы размером с корабль неслись на него или рвали тела Элфреда Сильверхорна, Сильвии или гномов. Лорт, член команды, проглоченный чудовищем, стоял перед ним, обагренный собственной кровью, и, молча, упрекал его. Эстрисс, пожиратель разума, стоял на баке, вырисовываясь силуэтом на фоне сияния флогистона, и пытался высечь свет кремнем и стальной пластиной Телдина.

В своем гамаке Телдин корчился и стонал.

Но, в конце концов, все эти образы исчезли, и он все глубже и глубже погружался в колодец сна. И тело, и его разум успокоились…

*****

Космос. Бархатная чернота и далекие звезды. Телдину казалось, что он неподвижно висит в темноте дикого пространства, которое недавно покинул «Зонд». У него не было тела, в нем не было ничего телесного. Не было никакого сознания физического существования, даже мысли в обычном смысле. Он был просто необузданным восприятием. В его чувства вторглось познание, и он зафиксировал его. При этом он не почувствовал ничего из обычного процесса анализа полученного опыта, как и никакой необходимости в этом. Он был один.

А потом это прекратилось. С чувствами более острыми, чем те, которыми когда-либо могло обладать любое телесное существо, он увидел…

Какое-то «Присутствие» двигалось в темноте, заслоняя звезды. Оно было черным, как фон космоса, без каких-либо видимых границ. Единственным способом, которым он мог быть уверен в его присутствии, было то, как исчезали звезды, когда оно двигалось перед ними, а затем снова появлялись после его прохождения. Он никак не мог оценить размеры этого «Присутствия», поскольку здесь не с чем было сравнивать. Как и в случае с порталом, открывшимся перед «Зондом», это могло быть что-то маленькое поблизости или невообразимого размера на большом расстоянии.

В течение неизмеримого времени зрение было единственным чувством, которое регистрировало это «Присутствие». Не было ни звука, ни ощущения тепла или холода. Затем, словно его бестелесное тело каким-то образом обрело другое, более тонкое чувство, он что-то почувствовал.

Было ощущение поиска, будто могущественный разум что-то искал.

Способность мыслить вернулась, и вместе с ней пришел страх. Никогда еще Телдин не чувствовал себя таким беззащитным, таким уязвимым. — «Неужели это «Присутствие» ищет его», — подумал он. — «Как он может защититься от такого огромного существа»?

Так же внезапно, как и возникло, новое чувство исчезло. Осталось только зрение, но даже оно, казалось, исчезло. Звезды вокруг него исчезли, и его окутала абсолютная тьма…

*****

Лежа в гамаке на борту «Зонда», Телдин вздрогнул и открыл глаза. Его тело было холодным, а одежда влажной от пота. Затрудненное дыхание громко вырывалось из его пересохшего горла. Ужас от сна остался, но детали того, что он испытал, мгновенно исчезли. Через несколько ударов сердца он уже ничего не помнил. Он был в космосе — это он помнил, но что потом? Ничего, он ничего не мог вспомнить…

Он огляделся и увидел, что каюта пуста. Радужный свет потока все еще струился в иллюминатор. Как долго он спал? Он не мог сказать наверняка. Это мог быть час, или всего несколько минут. Он понимал, что его разум не был отдохнувшим, но, по крайней мере, его тело чувствовало себя сильнее, чем после боя на баке. Он снова опустил голову и закрыл глаза. Может быть, ему удастся еще немного поспать, очистить свои мысли от быстро исчезающих щупалец страха и смятения.

Но это не годится, решил он почти сразу. Сон улетучился, и он знал достаточно о том, как работают его тело и разум, чтобы понять, что бесполезно преследовать свой разум.

Немного осторожно он выбрался из гамака, проверяя равновесие. От головокружения не осталось и следа, с облегчением отметил он. Какое бы лечение ни оказывал ему экипаж «Зонда», оно, несомненно, было эффективным. Он вышел из каюты и направился на палубу.

К тому времени, как он оказался снаружи, даже остатки страха, оставленные сном, исчезли. Он помнил, что чего-то боялся, но никакие мысленные поиски не могли вернуть ему воспоминания о том, чего, же он боялся.

Главная палуба была пуста, но он заметил движение на юте. Наверное, просто команда катапульты… но сейчас он чувствовал потребность поговорить с кем-нибудь, с кем угодно. Он направился было к корме, но его остановил громкий оклик.

— Эй, Телдин!

Он обернулся. Элфред Сильверхорн стоял на баке, его силуэт вырисовывался на фоне жуткого неба потока.

— А что, черт возьми, мы будем делать с этими вашими гномами? — добродушно рявкнул на него Элфред. — Я поймал этого молодого человека, когда он ставил замок на дверь моей каюты, потому что он решил, что как первый помощник я заслужил этого. Воин фыркнул. — Не такая уж безрассудная идея, но когда он попробовал ее осуществить, то заперся внутри и был вынужден снять дверь с петель, чтобы выбраться обратно.

Телдин подавил смешок. — Ну, а что с замком? — невинно спросил он.

— Не знаю, — огрызнулся Элфред, — он еще не закончил. Он заинтересовался «улучшением» дверных петель, которые снял, и именно тогда я выгнал его оттуда. Мне пришлось попросить одного из моих собственных мастеров снова повесить эту чертову дверь. Он чуть не поперхнулся от смеха. — Теперь я понимаю, почему вы устроили эту встречу с пиратами, просто чтобы убраться от гномов. Хотите сюда подняться?

Телдин усмехнулся. — Да, здесь. Он быстро поднялся по трапу на бак, проверяя свою физическую форму. Он был рад, что не почувствовал никакой реакции на это усилие.

Элфред одобрительно кивнул, очевидно, поняв, что сделал Телдин. Он от души хлопнул менее рослого человека по плечу. — Снова чувствуете себя в форме?

Телдин с улыбкой кивнул. — Да, — сказал он, подражая буйной манере своего большого друга. — У вас есть еще какие-нибудь скавверы, с которыми нужно разобраться?

— Скавверы, вы о них? Элфред рассмеялся. — Ну, возможно, вы можете убить двоих или троих из нас для утреннего жаркого. Если вы чувствуете себя таким резвым, то для вас есть кое-что более важное, чем стоит заняться, — его шутливая манера исчезла. — Какой у вас есть опыт обращения с коротким мечом?

Телдин пожал плечами, немного настороженно, потому что он думал, что знает, к чему ведет дородный воин.

— Некоторый, когда я служил в армии.

Первый помощник фыркнул. — Каждый, кто когда-либо служил в армии, получил «некоторый» опыт обращения с мечом. А были ли тренировки?

— Некоторые, — повторил Телдин. — Я научился нескольким простым приемам, главным образом от скучающих солдат, которым нечем было заняться, кроме как обучать новичков некоторым своим навыкам. Вам скучно, Элфред?

Элфред сухо усмехнулся. — Довольно скучно,— согласился он.

— Достаточно скучно, чтобы попытаться научить вас настоящему фехтованию, хотя бы чему-то, что, возможно, спасет вашу драгоценную шкуру. Он хлопнул себя по левой руке, и Телдин впервые заметил, что у здоровяка на боку закреплен меч в ножнах. Элфред заметил его взгляд. — О да, вся палубная команда уже вооружена. Космические скавверы не часто путешествуют стаями, но это случается. Он повернулся и крикнул одному из матросов, смазывавшему брашпиль тяжелой баллисты. — Хой, Генди. Брось мне свое оружие. Человек в башне заколебался. — Давай, брось его сюда, — повторил Элфред. — Тебе не нужно беспокоиться о скавверах, когда рядом Телдин.

Мужчина улыбнулся и обнажил меч. Он взял его за толстую часть клинка, выше рукоятки и легким движением подал его Элфреду рукоятью вперед. Полированная сталь отразила буйство красок. С величайшей беспечностью Элфред протянул руку, и рукоять шлепнулась ему в ладонь. Он перевернул оружие и протянул его Телдину.

— Возьмите его, — приказал он. — Ну, берите! И Телдин схватил предложенное оружие. — А теперь изучите его. Держите крепче. Почувствуйте его.

Телдин последовал указанию своего друга, и поправил свою руку на рукоятке. На ощупь он сильно отличался от меча Лорта, который он воткнул в скаввера. У того оружия была гладкая рукоятка, обернутая чем-то одновременно гладким и шершавым — возможно, акульей кожей, которая, как он слышал, была обычной оберткой для рукоятей мечей. Рукоять же этого меча была металлической, такого же золотого цвета, как навершие и гарда — вероятно, бронзовой, как подумал он. Она была рифленой, со сложным узором из завитков и листьев. Хотя он подумал, что это может стать неудобным при длительном использовании, но должен был признать, что гребни обеспечивают надежный захват и что углубления, вероятно, будут хороши, чтобы уменьшить пот или кровь, делающие рукоять скользкой. Крестовина меча, или гарда — это слово всплыло из какого-то глубокого закоулка его памяти, была изогнута вперед и разветвлялась. Внутренние ветви находились на расстоянии вытянутого пальца от края лезвия, по-видимому, чтобы поймать или сломать клинок противника и, таким образом, обезоружить его. Само лезвие было из хорошо смазанной стали, блестящей и чистой, с острым как бритва лезвием почти по всей длине. Лезвие утолщалось и затуплялось лишь возле гарды. Толстая часть клинка — «форте», была выгравирована тонким узором, похожим на тот, что был на рукояти. Ближе к концу, лезвие слегка утолщалось, но само острие казалось острым, как игла. Он осторожно пораскачивал меч взад и вперед, используя только запястье, и прикинул, что он весит два или три фунта, а точка равновесия находится далеко от «форте», рядом с рукояткой. Закончив осмотр, он выжидающе посмотрел на Элфреда.

Воин вытащил свое собственное оружие, держа его легко, расслабленным запястьем. — О коротком мече нужно помнить две вещи, — сказал Элфред. — Во-первых, это колющее оружие, более точное, чем палаш. У него нет достаточного веса, чтобы просто рубить, как мясницким топором, но если вы приложите свой собственный вес к его острию, он пройдет через большинство доспехов, как в мягкий сыр. Во-вторых, острие сильнее края… но у короткого меча, как раз, есть острие. Если вам удастся сделать прокол, сделайте его, но небольшой, контролируемый. Вот так. Со скоростью атакующей змеи Элфред выпрямил запястье из его частично согнутого положения. Сталь сверкнула, как ртуть, по короткой дуге — на расстоянии, меньшем, чем длина предплечья Телдина, и остановилась так резко, словно ударилась о твердый предмет. Даже в этом коротком взмахе лезвие просвистело. — Видите? — спросил Элфред. — Коротко, сдержанно. С хорошим лезвием этого достаточно, чтобы расколоть череп человека. Попробуйте сделать это.

Телдин сделал легкий удар запястьем, пытаясь подражать движениям наставника. Клинок двигался, но не так быстро, и он не остановился резко, а продолжил свое движение почти на ширину ладони от того места, где замах должен был закончиться, как хотел Телдин. Он почувствовал, как его щеки слегка покалывает от смущения. Проведя много часов за плугом и рубкой дров на ферме, он решил, что его запястье должно быть достаточно сильным, чтобы сделать это лучше. Элфред не заметил его смущения, а если и заметил, то воин предпочел не обращать на это внимания. — Это выигрыш в силе за счет рычага, — объяснил он. — Этот меч не так уж много весит, но его вес распределяется на почти два фута длины лезвия. У вас теперь болит запястье?

Телдин для пробы согнул запястье. Да, это так, с удивлением отметил он с еще большим смущением. Сухожилия вдоль запястья, те, что тянулись вниз от мизинца, слегка болели.

— Средний человек не так уж много использует те же мышцы, что и фехтовальщик, — продолжил Элфред. — Вы хотите знать, как с этим у фехтовальщика? Посмотрите на мое запястье. Переложив меч в левую руку, он протянул правую Телдину.

Тот посмотрел. Сухожилия на запястье воина были толстыми и бугристыми, даже когда его рука была расслаблена. Элфред сжал свой большой кулак, и сухожилия выступили, как стальные канаты. Он повернул руку так, чтобы Телдин мог лучше видеть его запястье. От края ладони до предплечья отчетливо проступали связки и мышцы под кожей, твердые, как камень.

— Все, что требуется, — это много работы, — усмехнулся Элфред. — Если хотите, я покажу вам несколько упражнений позже. А теперь защищайтесь.

Стоя прямо перед Элфредом, Телдин слегка согнул колени, что, как ему показалось, было похоже на боевую стойку. Немного смущаясь, он поднял меч и держал его прямо перед своей грудью.

Так быстро, что Телдин едва успел заметить это движение, Элфред выбросил вперед пустую правую руку и больно ткнул Телдина толстым пальцем в середину груди. Телдин инстинктивно поднял пустую левую руку, чтобы блокировать удар, но было уже слишком поздно. Рука Элфреда снова мелькнула, на этот раз, схватив левую руку Телдина в неподвижной хватке. Воин посмотрел на руку, которую держал в притворном изумлении.

— Что это такое? — язвительно спросил он. — Вы пытаетесь остановить удар голой рукой? Неужели вы так устали от этой руки, что хотите, чтобы ее отрубили? Ну, у вас же поражено сердце, так что это не имеет значения. Он отпустил руку Телдина с тем же отвращением, с каким отпустил бы дохлую рыбу.

Лицо Телдина вспыхнуло от смущения. — Я не хотел причинить вам боль, — пробормотал он.

— А я бы вам этого не позволил. Поверьте мне на слово.

— Хорошо, — Телдин сказал со вздохом. — Что я делаю не так?

Элфред рассмеялся. — А что вы делаете правильно? Во-первых, ваша стойка слишком открыта. Вы открываете мне всю свою грудь и живот, чтобы я мог распороть их, если захочу. Повернитесь вот так. Его сильные руки схватили Телдина за плечи и повернули его, пока он не оказался в стойке боком. — Вот так, — продолжал он. — Меньшая площадь поражения, верно? О, да, вы бы дрались более открыто, если бы у вас был кинжал в другой руке, но не все сразу, а? Он схватил правое запястье Телдина и начал двигать его рукой. — Расслабьтесь, — прорычал он. — Не сопротивляйтесь мне. Опустите локоть еще ниже. Вот так. Он отступил назад, чтобы рассмотреть свою работу.

Локоть Телдина был опущен ниже, почти вплотную к его правому боку. — Предплечье параллельно земле,— приказал Элфред. — Запястье прямое и сильное. Пустая рука воина снова сверкнула, и больно шлепнула по тыльной стороне левой ладони Телдина. — И уберите вашу левую руку. Вы просто просите, чтобы вам ее отрубили. В конце концов, засуньте ее себе за пояс.

Телдин кивнул. Когда его предплечье было на одном уровне, а запястье выпрямлено, лезвие меча было направлено вверх и наружу, острие находилось на уровне его глаз. Положение было вполне естественным, даже удобным. Впервые он почувствовал себя настоящим фехтовальщиком… или, по крайней мере, разумным факсимиле.

Элфред отступил назад, оценивающе глядя на него. Через мгновение здоровяк удовлетворенно кивнул. — Хорошо, — проворчал он. — Теперь укол. Это примерно так. С мечом в правой руке он сделал выпад со скоростью, которая противоречила его размерам. Острие его меча быстро и сильно порхнуло, когда он сделал короткий шаг вперед. Он мгновенно восстановился, вернувшись в исходное положение так быстро, что казалось, будто его рука вытянулась. Плавная грация этого движения поразила Телдина.

— А теперь следите за работой моих ног, — велел Элфред. — Следите за шагом вперед. Он повторил движение. — Шаг расширяет вашу досягаемость, но он также переносит ваш вес на острие меча. Понятно?

Телдин кивнул.

— А теперь вы, попробуйте, медленно. Он встал рядом с Телдином и взял его за правое запястье своей большой рукой. — Начните с запястья вот так. Вытяните руку, но держите запястье прямо. Телдин попытался расслабиться, позволив кажущейся неумолимой силе двинуть вперед руку с мечом. — Когда меч идет вперед, вы делаете короткий шаг в направлении его движения. Понято? Видите, как это заставляет вас перенести свой вес так, чтобы он оказался приложенным к лезвию?

Телдин почувствовал логику этих движений. Даже при медленном движении он почувствовал, как вес его туловища усиливает движение руки. — Я понял, — ответил он.

Элфред отпустил его. — А теперь вы готовы? — с иронией спросил он. — Тогда я хочу, чтобы вы убили грот-мачту.

— Что?

— Сделайте это! — рявкнул Элфред. — Она собирается оторвать ваше лицо и съесть его на завтрак. Убейте ее!

Телдин услышал приглушенный смешок матроса, который одолжил ему меч, но заставил себя не обращать на это внимания. Он шагнул к грот-мачте, пока не оказался, как ему показалось, на нужном расстоянии, и сделал выпад.

Казалось, он все делает правильно. Меч ударил в толстую мачту… но не в этом дело. Лезвие слегка повернулось не в ту сторону, и плоскость лезвия скользнула вдоль края мачты. Удар — тяжелый, с его полным весом — больно согнул его запястье назад, и меч со звоном упал на палубу.

— Что случилось?— Элфред усмехнулся. — Мачта вас обезоружила? Нет. Вы держали запястье прямо, как я говорил?

— Нет, — пробормотал Телдин, прижимая больное запястье к животу. — Я согнул его.

— Чертовски верно, вы его согнули, — прорычал Элфред. — Возьмите свой меч, и сделайте все как надо. Поднимите его!

Пробормотав проклятие, Телдин поднял меч. Он понимал, что притворный гнев Элфреда — это тактика, повсюду используемая военными инструкторами, но это не означало, что она ранила его меньше. Он снова принял боевую стойку и приготовился к действию. Тяжесть меча причиняла боль его запястью, но он попытался прогнать боль из головы. Он попытался сконцентрироваться, погрузиться в то состояние сосредоточенности, которое испытывал раньше, но оно не приходило. — «А почему бы и нет»? — он поймал себя на том, что размышляет. Если Эстрисс прав и концентрация — это некая сила плаща, то почему он не может призвать ее сейчас? Может быть, это происходило только тогда, когда он был в реальной опасности? Или это вообще не имеет никакого отношения к плащу?

— И чего же вы ждете? — спросил Элфред с сарказмом в голосе. — Ждете, когда мачта подойдет и пронзит вас? Сделайте же это.

Телдин глубоко вздохнул и сделал выпад. В последний момент он вспомнил — сплошной туман. Его рука метнулась вперед, опираясь на всю тяжесть тела. В момент удара он ожидал боли в запястье, но этого не произошло. Прямой и твердый, сустав принял удар без боли или проблем. С глухим стуком меч глубоко вошел в мачту.

Он понял, что выпад был правильным. Все сработало, и это было легко и почти естественно. Он посмотрел на меч, воткнутый в мачту на уровне груди. Лезвие на целую ладонь погрузилось в закаленное железное дерево. Он отпустил меч, слегка потянув рукоять в сторону, так что оружие задрожало и запело. Он вытянулся по стойке «смирно» и отдал Элфреду безупречный салют, как его учили в армии. — Мачта мертва, сэр, — рявкнул он.

Он отдал честь, а Элфред тщетно пытался не рассмеяться. Воин хлопнул его по плечу. — Молодец, парень, — усмехнулся он. — Хороший удар. Мы еще немного поработаем над этим позже. Он помолчал. — Вот что я вам скажу — отправляйтесь в офицерский салон. Я присоединюсь к вам, как только смогу. Мне хочется угостить вас выпивкой. В безупречном парадном стиле он ответил на приветствие Телдина и произнес: — Свободен. Затем он повернулся к матросу, который наблюдал за происходящим с некоторым удивлением. — Ну, что, Генди? Ты не желаешь забрать свой меч?

*****

Телдин начал ценить офицерский салон как место для отдыха и размышлений. Это была уютная комната, гораздо более удобная, чем любая другая каюта на борту «Зонда». В центре стоял единственный стол, большой и круглый, сделанный из куска ствола огромного дерева. Бледно-оранжевое дерево было хорошо отполировано, чтобы подчеркнуть сложную зернистую структуру, и Телдин нашел его красивым. Всю свою жизнь он ценил плотницкое искусство и наслаждался ощущением хорошего дерева и режущих инструментов в своих руках. Временами ему хотелось, чтобы обстоятельства сложились иначе, чтобы у него было время оттачивать свое мастерство. Когда, если он когда-нибудь, вернется домой, то был твердо намерен сделать себе такой же стол, как в салоне.

Стулья, окружавшие стол, были обтянуты богатой бордовой кожей с небольшой мягкой обивкой сидений и спинок — вероятно, из конского волоса. Но их угол наклона и форма делали их более удобными, чем некоторые из глубоких мягких кресел, которые он видел во время своих путешествий. У передней переборки стояла двухместная кушетка такой же конструкции, а в углу, как раз за дверью, стоял небольшой винный шкафчик, запертый ключами, имевшимися только у старших офицеров.

Главной особенностью офицерского салона, а главное, что привлекало Телдина больше всего, был огромный овальный иллюминатор, вмонтированный в боковую переборку. Этот иллюминатор занимал всю длину переборки, больше человеческого роста, и поднимался от палубы к потолку. Заполнявший его хрусталь сильно отличался от стекла, которое он видел в некоторых окнах на Кринне. Те стекла были волнистыми и неровными, искажая вид через них. Хрусталь же, был гладким и однородным. Но он был толстым; он мог сказать это по тому факту, что все видимое сквозь него приобретало едва заметный оттенок зеленого цвета. Хрусталь также не был похож на стекло своими свойствами. Стеклянное окно было бы слегка холодным на ощупь. У этого, напротив, казалось, вообще не было никакой температуры, и когда он провел по нему руками, они не оставили ни полос, ни отпечатков пальцев. Иллюминатор был разделен на две части — центральный круг, похожий на зрачок глаза, окруженный полудюжиной изогнутых сегментов.

Во время путешествия через дикое пространство, еще до того, как они добрались до хрустальной оболочки, Телдин обнаружил, что его тянет в салон. Он часто приходил сюда и придвигал один из стульев к иллюминатору. Иногда он часами просиживал там, глядя на черноту космоса и на звезды, придававшие хрусталю едва заметный зеленый оттенок. Он обнаружил, что там есть подлинная красота. Не красота скалистых гор или холмистых, покрытых золотыми волнами равнин, которые он знал на Кринне, а первозданная, кристально чистая красота, которую он находил бесконечно очаровательной.

И еще там был покой, покой для беспокойной души. Он знал, что в диком пространстве есть опасности — гномы и Эстрисс говорили ему об этом, и он сам видел это. Но когда он смотрел на его совершенство, эта опасность казалась менее эмоционально обременительной. Сидя здесь, среди звезд, раскинувшихся перед ним, словно огромный гобелен, он мог думать и вспоминать без мук страха и печали, которые так часто почти переполняли его. Особенно когда он должен был спать.

Иногда, когда он приходил сюда, в комнате были и другие люди: офицеры, сидящие вокруг и тихо обсуждающие происходящее. Все были достаточно дружелюбны, даже когда было очевидно, что он не хочет участвовать в их разговоре, и у них хватало деликатности не беспокоить его, когда он отодвигал свой стул и поворачивался к ним спиной. Возможно, они чувствовали такой же самый трепет, что и он. На самом деле он был уверен, что другой человек, а может быть, и не один, сделал бы то же самое, что и он. Закончив самоанализ, он всегда возвращал свой стул на прежнее место. Иногда, когда он входил в салон, одно из стульев уже стояло лицом к иллюминатору.

Он был хорошо знаком с офицерским салоном и одобрил предложение Элфреда использовать его как место для разговоров.

Однако, когда он вошел в салон, там уже была какая-то фигура. За столом сидел один Эстрисс, и перед ним стоял бокал. Телдин знал, что пожиратель разума не пьет алкоголь и даже фруктовый сок, поэтому предположил, что в бокале была либо вода, либо какой-то особый иллитидский отвар. Телдин открыл, было, рот, чтобы поприветствовать капитана, но существо опередило его.

— Добро пожаловать, — сказал Эстрисс. — Присоединяйся ко мне. Он указал на стул. — Я видел вашу тренировку на баке, — продолжило существо, когда Телдин занял предложенное ему место. — Элфред Сильверхорн — хороший наставник, и вы многое приобретете от его уроков.

— Да, мне это нужно, — признался Телдин.

Лицевые щупальца иллитида двигались извилистым узором, который Телдин предварительно определил как эквивалент улыбки. Возможно. Эстрисс поднял свой бокал в середину щупалец, и Телдин услышал звук глотания. — Я подумал, что, возможно, мы могли бы продолжить наш предыдущий разговор, — сказал пожиратель разума. — У вас наверняка есть вопросы.

Телдин колебался. Была одна вещь, о которой он думал… С тех пор как Телдин поднялся на борт «Зонда», он воспринимал Эстрисса, как «он», хотя никогда не был уверен в том, какого пола это существо. — Вы мужчина? — наконец, выпалил он.

С порога раздался раскатистый смех. И человек, и иллитид обернулись.

В дверях, широко улыбаясь, стоял Элфред Сильверхорн. — Когда я увидел, что вы оба здесь, я подумал, что вы говорите о серьезных вещах, — сказал он, — и я вхожу, и слышу это. Он помолчал, потом ответил на немой комментарий Эстрисса. — Не возражаете, если я это сделаю. И для Телдина тоже? Он неторопливо подошел к бару и отпер его. — Прошу вас, продолжайте. Не буду вас перебивать.

По своим пылающим щекам Телдин понял, что он сильно покраснел. Эстрисс же казался неизменным… но как мог Телдин распознать — это смущение или возмущение со стороны пожирателя разума? — Не обижайтесь, — пробормотал он.

— Я не обижаюсь, — тут же ответил Эстрисс. — Ваше любопытство понятно. Вы, естественно, интересуетесь моим полом. Проще говоря, у меня его нет, в биологическом смысле. Любая особь моей расы может произвести на свет потомство, причем без участия другой особи. Я часто думал, что это единственный узел, который больше всего отличает мою расу от вашей. Подумайте, как много в вашей культуре происходит от сексуального происхождения, от необходимого взаимодействия между мужчинами и женщинами. В моей культуре этого нет. Иллитид помолчал. — Но я отвлекся. В ответ на ваш вопрос, строго говоря, я не мужчина. Но я и не женщина тоже. Но поскольку в настоящее время я не произвожу потомства, и не буду рассматривать его в обозримом будущем, вы можете думать обо мне, как о мужчине.

— За исключением одного важного момента, — вмешался Элфред, ставя оловянный бокал перед Телдином. — Эстрисс не станет пытаться увести вашу девушку. Он уселся в кресло, закинул ноги в сапогах на стол и поднял свой бокал. — Здоровья вам обоим.

— Ваше здоровье. Телдин повторил тост и осторожно сделал глоток из бокала. Острый, какой-то дымный вкус и покалывание на языке сразу определили напиток. Это был напиток под названием «сагекорс», добытый перегонкой, как сказал ему Элфред, из экстракта растения с тем же названием. Ни напиток, ни растение не были известны ни на Ториле, ни на Кринне. По-видимому, дородный первый помощник обнаружил спиртное в каком-то захолустном мирке в другой сфере, пристрастился к нему и с тех пор всегда был уверен, что у него есть хороший запас.

— Это вкус, к которому нужно привыкнуть — сказал ему Элфред, когда он впервые налил ему напиток для пробы на второй день пребывания Телдина на борту «Зонда». Телдин легко мог с этим согласиться, но удивлялся, зачем кому-то было об этом беспокоиться. Однако теперь, после еще нескольких попыток попробовать напиток, Телдин обнаружил, что не возражает против его вкуса и скорее наслаждается острым, покалывающим ощущением, которое он вызывал на языке. Впрочем, у него никогда не было большой склонности к крепким напиткам, и это отношение, конечно же, не изменит и «сагекорс». Был ли он простодушен или нет, как в шутку утверждал Элфред, он все же предпочитал кружку хорошего эля с обязательной пеной.

Безмолвные слова пожирателя разума вернули его в настоящее. — Телдин хотел обсудить тайных мудрецов, «арканов», — сказал Эстрисс. — У него, — иллитид сделал паузу, — есть определенное любопытство к другим расам вселенной, как он сам сказал. И Эстрисс уставился на Телдина своими белыми глазами.

Ни пауза, ни взгляд не ускользнули от Телдина. Эстрисс явно предоставлял ему самому решать, расскажет он Элфреду что-нибудь о плаще или нет. Телдин колебался. Он доверял Элфреду, но если бы он заговорил об этом сейчас, то увяз бы в том, что в данный момент было неуместно. Он всегда мог бы рассказать об этом Элфреду позже. — Верно, — спокойно ответил Телдин, — мне это интересно. Расскажите мне об этой тайной расе.

Первым ответил Элфред. — Они — купцы, — проворчал он. — Торговцы. Цыгане космоса. Неважно, кто их клиенты. Если в этом есть деньги, они согласны иметь дело.

— Лишенные каких-либо отрицательных эмоций, — продолжил Эстрисс, — эти утверждения точны. Это раса голубокожих гуманоидов, и, возможно, они вдвое выше вас ростом, но в остальном внешне не сильно отличающихся от людей.

— Может быть, и от иллитидов, — фыркнул Элфред, но его быстрая улыбка лишила эти слова всякого оскорбления. — Погодите, Телдин, вы их еще увидите.

— Они торговцы, — терпеливо продолжал Эстрисс. Именно тайные мудрецы, или «арканы» являются поставщиками практически всех космических технологий, используемых моей расой, вашей и большинством других рас во вселенной. Они строят корабли для стран «созерцателей», устройства движения для людей-ящеров, планетарные определители местонахождения для Эльфийского Имперского Флота и заклинательные приводы для полетов в космосе для всех и каждого.

Телдин постарался, чтобы на его лице не отразилось недоумение. Эстрисс небрежно отбросил имена и понятия, будто они были хорошо известны… какими они, вероятно, и были для людей, знакомых с космическими полетами. Телдин слышал легенды о «созерцателях» и мог, правда, с некоторой натяжкой, представить себе, как глазастые тираны путешествуют по вселенной на своих кораблях. Но Эльфийский Имперский Флот? Он никак не мог совместить столь грандиозную идею с теми немногими измученными душой беженцами из Сильванестии, которых он встречал. Остальное — устройства передвижения и все остальное, было просто бессмысленными словами.

Если бы он показал свое замешательство, как он понял, то Эстрисс, скорее всего, объяснил бы каждую концепцию в деталях, но никогда не добрался бы до тайного, то есть до «арканов». И он хранил спокойствие.

Эстрисс продолжил то, что ранее сказал Элфред: — Если их устроит цена, то «арканы» будет иметь дело с кем угодно… за одним исключением. Они не станут торговать с неогами. Он помолчал, словно ожидая ответа.

— Что ж, это обнадеживает, — слабо произнес Телдин.

— О, да, — саркастически заметил Элфред. — Они не будут торговать с неогами, но они будут торговать с другими, прекрасно зная, что их клиенты развернутся и продадут нужный товар неогам. Я не питаю любви к «арканам», скажу это прямо, — он вздохнул, и его гнев исчез. — Но это правда, что мы полностью зависим от них. Как вы думаете, где такие люди, как мы, покупают приводы для движения наших кораблей? У «арканов». Это единственное место, где их можно достать. Хотя, эти синие — неизбежное зло.

Телдин с минуту переваривал услышанную информацию, а потом спросил: — Есть ли у них своя планета? И он многозначительно посмотрел на Эстрисса.

— Мы предполагаем, что она должна быть, — ответил пожиратель разума, — или, что она когда-то была, но ее местоположение, или, возможно, ее судьба — известны только тайным мудрецам — «арканам»…

— А они не говорят, — закончил Элфред. — О, разные группы пытались это выяснить. Некоторые хотят знать только потому, что им любопытно, другие — потому, что думают, что это знание придаст им силу. Может быть, они думают, что могут шантажировать «арканов» или что-то в этом роде. Другие, я уверен, хотят найти эту планету, чтобы завоевать, и тогда они будут владеть всеми тайными технологиями, или магией, или чем-то еще, что позволит им создавать заклинательные приводы. Мне такой подход нравится, — усмехнулся он. — Как будто раса с такой мощью позволит кому-то просто захватить ее и плясать от радости.

— Значит, «арканы» сильны в магии? — предположил Телдин.

Элфред пожал плечами. — Думаю, так и должно быть. Заклинательные приводы не являются технологическими устройствами, не так, как вы, вероятно, думаете. Если «арканы» могут создавать их, что, я полагаю, не совсем верно, то это означает, что они способны заколдовывать могущественные артефакты.

Телдин поймал себя на том, что теребит край плаща. Он быстро убрал руку. — Мир «арканов», — продолжил он. — И никто его не нашел?

— Нет, даже никаких следов, — уверенно ответил Элфред. — Никто даже не знает, в какой хрустальной оболочке он находится и существует ли вообще. Конечно, существуют разные легенды. Почти у каждой группы, которая когда-либо имела дело с ними, есть какое-нибудь народное предание о них.

— Расскажите мне что-нибудь, — попросил Телдин.

— Хорошо… Воин на мгновение задумался. — Есть одно, что мир «арканов» вовсе не находится в хрустальной сфере, и что они спрятали его где-то в потоке. Конечно, это невозможно. А еще есть легенда, которая мне нравится. Согласно этой легенде три-кринов, «арканы» продали свой родной мир какому-то старшему богу за «Спеллджаммер», вы, наверное, слышали о нем? Телдин кивнул, контролируя свой импульс, чтобы посмотреть на Эстрисса. — Ну, легенда гласит, что «арканы» не смогли управлять «Спеллджаммером» и что они каким-то образом умудрились уронить свой мир на их солнце, разрушив его. Вот, почему они — межзвездные бродяги.

— А вы в это верите? — спросил Телдин.

Элфред посмотрел на него с легким презрением. — Конечно, нет. Это просто хорошая история.

Телдин позволил себе искоса взглянуть на Эстрисса. — Так куда же следует отправиться, если захочешь встретиться с «арканами»? — спросил он, как бы просто из любопытства.

— Куда угодно, — небрежно ответил Элфред. — Вы так же вероятно, или так же маловероятно, найдете космического цыгана в любом портовом городе любого мира в любой хрустальной сфере, как, например… Или, по крайней мере, в любом мире, который знаком с космическими полетами, — поправился он.

— А как насчет Торила? — предположил Телдин.

Ему ответил Эстрисс. — На Ториле, вероятно, много «арканов». Я встречал одного в Калимпорте, а другого в Уотердипе. До меня дошли слухи, что у них есть открытый торговый пост в местечке под названием «Док» в горах «Ву Пи Те Шао», но я сомневаюсь, что это правда. Он помолчал. — Поскольку они почти всегда действуют через посредников-людей и обнаруживают свое присутствие только тогда, когда это им удобно, «арканы» могут присутствовать во многих городах Торила.

Телдин какое-то время обдумывал это сообщение. — А как насчет… того места, куда мы направляемся?

— Раутхейвен, — ответил иллитид и сделал паузу. — Я слышал от путешественников, что, по крайней мере, два «аркана» присутствуют на «Бикон Рокс», к северо-востоку от города, в Великом Море. Я почти уверен, что в Раутхейвене будет «аркан», хотя бы временно.

— Но почему? — удивился Телдин.

— Из-за аукциона, на котором я хочу присутствовать. Вполне вероятно, что «арканы» заинтересуются многими из тех же артефактов, что и я, и что они пошлют, по крайней мере, одного представителя, чтобы посмотреть на них… и, возможно, подать заявку на их приобретение.

— Они тоже интересуются «Джуной»? — удивленно спросил Телдин. Прежде чем Эстрисс успел ответить, он озадаченно продолжил: — Но я думал, вы сказали, что «арканы» унаследовали свои силы от «Джуны», прежде всего. Если это правда, то зачем им интересоваться старыми вещами, которые коллекционер хранил годами?

Эстрисс на мгновение замолчал. Его лицевые щупальца извивались, казалось, собираясь завязаться в узлы… и Телдин понял, что теперь он знает, как выглядит смущение иллитида. — Такова моя теория о происхождении их знаний, — наконец признался Эстрисс, — но «арканы», с которыми я говорил, отрицают ее, хотя такая скрытная раса, вероятно, отрицала бы ее, даже если бы это было правдой. На самом деле… Мысленный голос иллитида замедлился, будто он не хотел продолжать. — На самом деле, «арканы», с которыми я говорил, утверждают, что считает все мои теории о «Джуне» беспочвенными спекуляциями. Они утверждают, что такой расы, как «Джуна», вообще не существовало. Он поднял трехпалую руку, словно предупреждая следующий вопрос Телдина. — Конечно, я верю, что если на аукционе будет присутствовать тайный маг — «аркан», это придаст некоторую достоверность моим убеждениям.

Телдин покачал головой. Он был убежден, что где-то в аргументах иллитида есть логический изъян, но не чувствовал желания продолжать. Эстрисс имел право на собственные убеждения, даже на собственную мономанию, потому что именно так начинали звучать его исследования, и хотя Телдин находил теории интересными, даже на случайном уровне, главная проблема сводилась к поиску «арканов».

Телдин был уверен, что это очень важно. Несмотря на очевидное убеждение иллитида в обратном, Телдин все больше и больше склонялся к мнению, что именно «арканы» были «создателями», которых он был послан найти. Единственный способ, который он мог придумать, чтобы подтвердить это, — это поговорить с «арканами» — ситуация, которая, конечно, будет представлять свои собственные риски и проблемы. Если Эстрисс прав, то в Раутхейвене наверняка есть «арканы»… и было бы лучше, если бы он позволил пожирателю разума думать, что именно этого и ожидал Телдин. Если их нет, то будет не так уж трудно добраться до «Бикон Рокс». В конце концов, после путешествия из одного мира в другой, как может быть трудно, добраться до каких-то островов? И если рассказы об «арканах» на «Бикон Рокс» окажутся ложными, тогда Элфред сможет рассказать ему, как добраться до Калимпорта или Уотердипа.

Его размышления были прерваны громким звоном колокольчика, очевидно, с палубы. В коридоре послышались торопливые шаги.

Элфред вскочил со стула и распахнул дверь салона. — Что такое? — проревел он.

Пробегавший мимо матрос — это был старик Шандесс, как заметил Телдин, — остановился, чтобы ответить. — Эх, сэр, к нам быстро приближается корабль.

— Какой корабль? — спросил Элфред.

— Дозорный говорит, что это «смертоносный паук», сэр.

Элфред кивнул. — Всем на боевые посты, — приказал он. Пока Шандесс бежал, Элфред повернулся к Эстриссу. — Идем, капитан?

Иллитид и человек вместе вышли из салона. Телдин сидел один в потоке света, и холодный кулак страха сжимал его сердце.

Глава 6

Большая часть страха осталась, конечно, но через дюжину или около того ударов сердца, Телдин смог стряхнуть с себя наихудший из ошеломляющего ужаса, который держал его застывшим в кресле. Он заставил себя подняться. Где будут находиться Эстрисс и Элфред во время боевой тревоги? На капитанском мостике, конечно.

На переднем мостике было почти так же людно, как и во время перехода во флогистон. Как он и ожидал, там были капитан и первый помощник, а также Сильвия и Свеор Тобрегдан. Валлус Лифбовер явно отсутствовал, но его место заняли двое других, с которыми Телдин встречался, но почти не разговаривал: Лион Марло и Буббо.

Эти два последние представляли собой почти абсурдный контраст; даже в своем теперешнем состоянии Телдин мог это оценить. Лион Марло — корабельный «тактик», был быстрым на язык человеком, худым и невысоким. Макушка его седой головы едва доходила до подбородка Телдина… и до подмышки Буббо. Буббо — если у этого человека было второе имя, которое Телдин никогда не слышал, был оружейным мастером «Зонда», и его тело соответствовало масштабам тяжелого вооружения корабля, которое было его ответственностью и главным интересом. Это был чернобородый человек с достаточным слоем жира, обтягивающим его мощные мускулы. Дружелюбный в грубоватом смысле, Буббо никогда не использовал два слова, когда можно было бы использовать одно, и, казалось, предпочитал не использовать вообще ни одного. Несмотря на эти различия, а может быть, и благодаря ним, Лион и Буббо были закадычными друзьями и закоренелыми собутыльниками в салоне, когда оба были не на службе. Их обычное товарищество теперь отсутствовало, и они разделяли ту же атмосферу напряженного ожидания, что и остальные члены команды на мостике.

Каждый из них пристально смотрел вперед, предположительно в сторону приближающегося судна неоги. Телдин окинул взглядом причудливое пространство потока. Было трудно что-либо разглядеть на этом фоне, сквозь мешающие полосы и пучки цвета.

Наконец, он его увидел. На таком расстоянии это была просто черная точка, но разум и память Телдина дополнили отсутствующие детали: сильно раздутое черное тело и восемь угловатых ног, которые дали «пауку смерти» его название. Телдин боролся с отчаянным желанием отвернуться и прикрыть глаза… спрятаться, но в этом не было никакой безопасности. Он изо всех сил старался отогнать ужасные воспоминания, которые угрожали парализовать его. «Страх — великий убийца», — однажды сказал ему дед. «Победи его, и битва будет наполовину выиграна». — «Интересно», — подумал он, — «как бы старик справился с этим врагом, о существовании которого он даже не подозревал, в окружении, о котором и представить себе не мог»? — «Очень хорошо, более чем вероятно», — с мрачным юмором признал Телдин. Во всяком случае, мысль о спокойной мудрости старика, казалось, придала ему сил. Он прогнал страх из головы и стал наблюдать.

— Когда мы перешли на тактическую скорость? — спросил Элфред. — Я приказал поднять тревогу, как только был замечен корабль, — ответил Свеор Тобрегдан.

Элфред посмотрел вверх, над собой. — Какой курс у «паука смерти» — потребовал он.

Через мгновение сверху эхом донесся ответ — вероятно, от впередсмотрящего на баке, или, может быть, с высокого наблюдательного пункта в «вороньем гнезде» на мачте. — По-прежнему прямо на нас.

Первый помощник взглянул на Эстрисса и кивнул в ответ на молчаливый приказ. — Лево на борт, — прогремел он.

Невозможно было почувствовать маневр корабля, наблюдая за самим потоком, но черное пятно, которое было пауком смерти, медленно перемещалось вправо, пока не исчезло за переборкой.

— В случае чего мы должны будем обороняться со стороны бака, — мрачно сказал Элфред.

— Значит, предстоит сражение? — спросила Сильвия.

Элфред скептически поднял бровь. — С неоги? Да, конечно, это сражение. Он оглядел мостик. — Сильвия, вы оставайтесь внизу. Свеор, вы на корму. Если у нас будут гости, я хочу, чтобы вы там командовали. Не говоря больше ни слова, он подошел к одному из трапов, ведущих на бак, и начал подниматься. Остальные — Эстрисс, Буббо и Лион — последовали за ним, а Свеор вышел через кормовую дверь.

Телдин колебался. А как же он? Строго говоря, он не был офицером корабля, но Элфред, Эстрисс и остальные, казалось, воспринимали его больше, чем просто еще одного члена экипажа. У него не было обязанностей по боевому расписанию, по крайней мере, никто не сказал ему, что ему следует делать. Наверное, самое лучшее, что он мог сделать, — это оставаться на нижней палубе и никому не мешать, но ему хотелось посмотреть, что происходит. Он не думал, что сможет просто стоять, зная, что появился корабль неогов, очевидно, приближающийся для атаки, но, не в состоянии видеть, как идет сражение. Он не хотел зависеть от того, какая скудная информация может просочиться к нему по ходу дела. Это был верный рецепт безумия.

Кроме того, Элфред не велел ему оставаться на мостике или идти куда-нибудь еще, если уж на то пошло. Телдин посмотрел на Сильвию, которая все еще стояла у стола с картами. Прекрасная, наполовину эльфийка, казалось, почувствовала его пристальный взгляд и его мысли. — Не думаю, что они будут возражать, если вы подниметесь, — сказала она с быстрой улыбкой. — Просто держись подальше, чтобы никому не мешать.

Телдин улыбнулся ей в ответ. — Иногда мне кажется, что это у меня получается лучше всего, — и он вскарабкался по трапу левого борта.

Башня на баке была полностью укомплектована людьми, и Дана была в числе четырех человек команды, как заметил Телдин, а тяжелая баллиста была развернута примерно в сторону кормы. Большое оружие было взведено, и огромная стрела была установлена на нужное место, готовая к выстрелу, как только враг приблизится на доступное расстояние.

Эстрисс, Элфред, Буббо и Лион стояли у кормового поручня бака, рядом с грот-мачтой. Первый помощник приставил к глазу подзорную трубу. Телдин придвинулся к ним, достаточно близко, чтобы слышать их разговор, но не настолько, чтобы кому-то мешать. Он присел на корточки, прислонившись спиной к наклонной металлической стене башни, и посмотрел в поток в том направлении, куда указывала труба Элфреда и нацелена баллиста. Ему не потребовалось много времени, чтобы обнаружить корабль неоги. Он был еще слишком далеко, чтобы можно было различить что-то, кроме черной точки… но разве эта точка не выглядела больше, чем несколько минут назад?

— Он приближается, — сказал Элфред. — Он довольно быстр, быстрее «Зонда». Он опустил подзорную трубу и посмотрел на Эстрисса. — Нет, — ответил он на безмолвный вопрос иллитида. — Сейчас на приводе Вила. Торн только что закончил дежурство, так что он ничего не может сделать. Пауза — очевидно, возник еще один вопрос. Элфред нахмурился и покачал головой. — Нет, — решительно ответил он. — Мы были бы быстрее, если бы Валлус принял управление, но не намного. Вероятно, этого недостаточно, чтобы что-то изменить. К тому же, мы потеряем остойчивость во время передачи управления. Элфред оскалил зубы в выражении, которое смешивало улыбку с рычанием. — И наконец, мне потребуются заклинания Валлуса. Они — единственное компенсирующее средство, которое у нас есть.

Даже, несмотря на свой страх, Телдин смог заметить, и был очарован динамикой власти между Эстриссом и Элфредом. Иллитид был капитаном «Зонда», и все, включая Элфреда, относились к этому существу с почтением и уважением… но казалось, что капитанское звание могло быть только номинальным. Конечно, Элфред, казалось, взял в свои руки бразды правления в данный момент, и Эстрисс, казалось, был равнодушен и не склонен оспаривать его власть. — «Почему это так»? — удивился Телдин. — «Потому что экипаж предпочел бы исполнять приказы человека»? Нет, в этом не было никакого смысла. Когда Эстрисс отдавал приказы, вся команда охотно им подчинялась.

Не более ли вероятно, что Эстрисс знал свои собственные ограничения и действовал в их пределах? В конце концов, по его собственному признанию, иллитид был ученым. Что должен знать ученый о сражениях между кораблями, особенно в этой чуждой среде? С другой стороны, Элфред был наемником, воином по профессии и склонностям. У него было бы гораздо больше шансов правильно реагировать в боевой ситуации, отдавать правильные приказы и отдавать их так, чтобы они немедленно выполнялись.

Он снова обратил свое внимание на группу у грот-мачты. Элфред снова заговорил. — Хорошо, у нас нет никаких сомнений. «Смертельный паук» может обогнать нас. Так что же нам с этим делать? Развернуться и вступить в бой? Он по очереди посмотрел на остальных офицеров.

Лион, тактик «Зонда», ответил: — Нет, — решительно сказал он. — Нам следует убегать так быстро и так долго, как только сможем.

— Почему? Вопрос иллитида сформировался в мозгу Телдина. — «В таких дискуссиях, как эта, Эстрисс должен транслировать свои мысли всем, кто находится поблизости», — подумал он. — Зачем убегать? — снова спросил Эстрисс. — В конце концов, они нас догонят. Вы сами так сказали.

— Это так, — согласился Лион, — но подумайте. Большая часть вооружения «паука смерти» находится на его корме. Если это стандартная конфигурация, то все, что у них есть, что стреляет вперед, — это две баллисты. На корме у них две баллисты плюс тяжелая катапульта и тяжелый сбрасыватель.

— Большая огневая мощь, — пророкотал Буббо.

Лион кивнул. — Единственный способ уберечься от его огненной дуги — это держаться впереди «смертоносного паука», — сказал он, — и единственный способ гарантировать это…

— … просто убегать, — закончил Элфред.

— Верно, — подтвердил Лион. — Когда они приблизятся, мы сможем открыть по ним огонь.

— А они по нам, — напомнил Элфред тактику. — Буббо, мы можем причинить им вред?

На лице огромного мужчины отразилось сомнение. — Некоторый, — проворчал он сквозь бороду. — Может быть, недостаточный. Большой корабль. С передней катапультой мы повредим их больше.

Телдин понял, к чему клонит огромный оружейный мастер. У преследуемого корабля носовая тяжелая катапульта была перекрыта остальной частью корпуса и не могла стрелять по врагу, приближающемуся с кормы. С другой стороны, если «Зонд» частично повернется носом к врагу, все три тяжелых орудия могут быть пущены в ход.

Элфред помолчал. Он не выглядел довольным тем, что услышал, но, наконец, он расправил плечи и объявил: — Мы собираемся развернуться и сблизиться, и ударить по ним всем, что есть в нашем распоряжении, и попытаемся обезвредить их захватные тараны, если это то, что они собираются сделать. И я хочу подойти достаточно близко, чтобы Валлус сделал все, что он сможет. Он схватил Лиона за плечо. — Ваши доводы приняты, старый друг, — сказал он маленькому тактику. — Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы не попасть им в тыл, но мы должны нанести им сильный удар. Кто знает? Может быть, у них не хватит духу для врага, который хочет сражаться.

— «Отголоски от Хорвата и «Неистощимого, — с тревогой подумал Телдин, но Лион, похоже, тоже не поверил. — Неоги?

Элфред хлопнул его по спине. — Все когда-нибудь случается в первый раз. Теперь, когда решение было принято, большой первый помощник, ныне исполняющий обязанности капитана, был в гораздо лучшем расположении духа. Он повысил голос и крикнул: — Оружие к бою! Приготовиться к повороту!

С главной палубы матросы взобрались на такелаж, в то время как другие натягивали канаты, чтобы выровнять небольшие паруса корабля. Корабль-молот повернулся. Как и прежде, не было никакого ощущения движения, но черная точка корабля неоги качнулась в небе, пока не оказалась почти прямо перед «Зондом». Теперь, когда корабли неслись навстречу друг другу, «смертоносный паук», казалось, подпрыгнул ближе. Не прошло и дюжины ударов сердца, как Телдин разглядел веретенообразные «ноги», из которых состоял таран корабля.

Элфред тихо разговаривал с Эстриссом, давая азимуты и небольшие корректировки курса. Вероятно, иллитид мысленно передавал их рулевому, находящемуся двумя палубами ниже, и команде, находившейся в такелаже. Судно неогов сдвинулось, затем, наконец, стало просматриваться по левому борту.

Передняя башня загрохотала, когда экипаж баллисты развернул свое оружие. То же самое происходило и с тяжелой катапультой кормовой башни. В первый раз Телдин увидел, что старик Шандесс входит в расчет катапульты, состоящей из пяти человек. Мускулы на его тонких руках напряглись, когда он навалился всем весом на массивное оружие.

— Буббо, — крикнул Элфред, — будь готов. Стреляйте, как только мы окажемся в пределах досягаемости. Целься в голову. Если вы сможете повредить их привод, мы победили.

Буббо нахмурился. — По-моему, гномы испортили баллисту, — проворчал он.

— Теперь уже поздно об этом беспокоиться, — заметил Элфред. Потом он ухмыльнулся. — Может быть, они что-нибудь улучшили.

Здоровяк не выглядел успокоенным, но кивнул. Он прищурился, оценивая расстояние до врага. — Скоро, — прорычал он.

— Эстрисс, — продолжал Элфред, — приведите сюда Валлуса.

— Уже сделано. Телдин обернулся на мягкий, но звучный голос. Валлус Лифбовер сошел с трапа, ведущего на главную палубу, и присоединился к остальным на баке.

— Что вы можете с этим сделать? — Элфред ткнул пальцем в сторону «смертоносного паука».

Эльф на мгновение задумался, а затем медленно ответил: — У меня есть несколько заклинаний, которые должны помочь. Но тот факт, что мы находимся в потоке, значительно ограничивает меня, вы, же понимаете.

— Я понимаю. На какое расстояние мы должны приблизиться?

Валлус оценил расстояние, нахмурив брови. — Нужно ближе, чем сейчас, — ответил он.

Элфред невесело усмехнулся. — О, мы подойдем ближе, — ответил он эльфийскому магу. — Все в ваших руках, Валлус. Вы лучше меня знаете, как обращаться с магией. Сделайте все возможное, чтобы доставить им неприятности. Если вы сможете убрать их рулевого, сделайте это.

Эльф кивнул. — Я сделаю все, что смогу. Первый помощник отвернулся, чтобы рассмотреть приближающегося врага.

«Смертоносный паук» был уже ближе, и Телдин смог разглядеть больше деталей. В головной части судна было установлено несколько круглых иллюминаторов. Они светились угрюмым красным светом, как нечеловеческие глаза, наполненные ненавистью и жаждой крови. Между двумя верхними парами ног был натянут такелаж: прозрачные паруса, которые казались сделанными из паутины, связанные серебристыми веревками. Выпуклое брюхо корабля, казалось, имело тусклый красный оттенок. Возможно, это был просто свет потока, отражающийся от него, или, возможно, это был свет изнутри, проходящий через кристаллический корпус «смертоносного паука». Общий эффект был ужасающим и угрожающим. Даже если бы Телдин не знал, что корабль сделан неогами, он никак не мог представить себе расу, использующую такой корабль, иначе как хищную и злую.

Телдину показалось, что скорость сближения несколько замедлилась. Возможно, Элфред был прав, и команда на борту «смертоносного паука» не решалась иметь дело с кораблем, который повернул в атаку, а не бежал. Или, что более вероятно, существа просто были осторожны. Зачем бросаться во что-то, когда скорость мало или вообще ничего не значит?

Было трудно точно определить расстояние, как из-за меняющегося фона, так и из-за того, что лобовое положение «смертоносного паука» не давало возможности рассмотреть детали, по которым можно было судить о расстоянии. Тем не менее, Телдин предположил, что враг был теперь менее чем в десяти тысячах шагов.

Буббо одолжил у Элфреда подзорную трубу и направил ее на приближающееся судно. Теперь он опустил его и закричал:

— Катапульты, огонь!

Телдин повернулся, чтобы посмотреть на кормовую катапульту. Шандесс потянул за рычаг, который привел в действие тяжелое орудие. Коромысло катапульты повернулось вперед и вверх, сначала медленно, но с пугающей быстротой набирая скорость. Затем коромысло достигло полного хода и врезалось в передний упор с гулким грохотом. Массивный камень, который был погружен в чашу на конце коромысла, выстрелил. Телдин услышал, как он просвистел над головой, едва не задев такелаж, и с шумом рванулся вперед, прямо на «смертоносного паука». Почти одновременно он услышал выстрел передней катапульты, и попытался проследить за полетом двух камней, но быстро потерял их из виду из-за турбулентности флогистона.

Буббо снова поднес подзорную трубу к глазу. — Два чистых попадания, — объявил он через несколько мгновений с явным удовлетворением в голосе. — Один в голову. Телдин попытался представить себе удар одного из этих массивных камней катапульты, расколотое дерево и разбитый хрусталь. Может ли что-нибудь выдержать такой удар? Однако «смертоносный паук», казалось, не пострадал — по крайней мере, с такого расстояния любые повреждения были совершенно незаметны, и продолжал свой путь.

Команда кормовой катапульты работала, перезаряжая массивное орудие. Четверо дюжих матросов оттягивали двумя мощными лебедками коромысло катапульты назад, в то время как Шандесс стоял наготове, чтобы зафиксировать его. Это была медленная работа, и Телдин чувствовал их напряженность.

Он повернулся вперед. Команда баллисты в башне на баке была напряжена и готова. Оружие было взведено, готовое к стрельбе, и главный стрелок, прищурившись, смотрел вдоль огромной стрелы, проверяя точность прицеливания. В облике баллисты было что-то необычное, что впервые заметил Телдин. Она почему-то казалась более сложной. Он не мог сразу определить, что это были за изменения, но они сделали тяжелое оружие еще более опасным, чем когда-либо.

Через мгновение он увидел то, что, как он понял, было, источником этих изменений. У стреляющего приспособления на корточках сидела Дана, очевидно, что-то быстро регулируя в механизме. Словно почувствовав на себе взгляд Телдина, она повернулась, и их глаза встретились. Если глаза действительно являются окнами души, то ему показалось, будто неминуемая опасность открыла свои шторы.

Телдин почувствовал, что эмоции Даны ударили его, как физический шок. Страх и решимость, конечно, были, но они были на заднем плане. На первом плане были чувства, направленные на Телдина: уважение и привязанность… и что-то большее, чем привязанность. Потрясенный Телдин ответил маленькой женщине ободряющей улыбкой, потом отвернулся. Сейчас не время разбираться с этой новой сложностью, может быть, потом. Если оно, конечно, будет.

— Дальность? — запросил Элфред.

— Тысяча шагов, — пророкотал Буббо. — Приближается.

Первый помощник кивнул. — Это становится интересно.

Пока не было никакой опасности, ничего, что могло бы подготовить Телдина к тому, что произошло дальше. Внезапно что-то прорвалось сквозь снасти над его головой. Парус порвался, и вторая стрела разлетелась вдребезги, осыпая палубу дождем деревянных щепок. Телдин инстинктивно нырнул под перила, прикрывая голову руками. Он услышал, как что-то еще свистнуло над головой, не причинив вреда.

— Я так понимаю, мы в зоне действия их баллисты, — сухо сказал Элфред.

— Баллиста, огонь! — приказал Буббо.

Старший стрелок в последний раз проверил прицел и кивнул Дане. Она потянула за вытяжной шнурок. С силой, которую Телдин почувствовал сквозь палубу, огромный лук выстрелил, и стрела с массивным металлическим наконечником зашипела в сторону вражеского корабля. Прежде чем плечи лука перестали дрожать, команда прыгнула к брашпилю и стала натягивать тетиву для следующего выстрела.

— Попали! — крикнул Буббо. — Прекрасный выстрел! Он уставился на Дану с нескрываемым удивлением.

Обе катапульты выстрелили снова, с разницей в несколько ударов сердца. На этот раз Телдин добился большего успеха, отслеживая выстрелы. Один массивный камень пролетел мимо, не причинив вреда «смертельному пауку». Второй, однако, полетел прямо и точно, врезавшись в отвратительный корабль у основания одной из его ног. Нога пьяно наклонилась, но не оторвалась от корпуса.

— Всем на снастях, спуститься, — крикнул Элфред. — Впередсмотрящий, тоже вниз.

Матросы, находившиеся наверху, на снастях, спустились на относительно безопасную палубу, в то время как впередсмотрящий спустился по мачте с «вороньего гнезда» едва ли медленнее, чем, если бы он просто упал. Телдин понял, что точное маневрирование сейчас не имеет большого значения, и было мало смысла, чтобы подвергать человека риску на высоком наблюдательном пункте, когда любой с самым плохим зрением мог отлично видеть врага с палубы.

Теперь два корабля быстро сближались. Расстояние между ними сократилось вдвое, потом еще раз вдвое. «Смертоносный паук» вырисовывался огромным и отвратительным телом, его красные носовые иллюминаторы, как глаза, смотрели на «Зонд», его веретенообразные ноги, казалось, тянулись, чтобы схватить корабль-молот. Один корабль, а может, и оба, изменили курс, и корабль-паук теперь находился прямо перед «Зондом».

— Слишком близко для катапульт, — проворчал Буббо. — Освободить экипажи?

Элфред кивнул. — Экипажи катапульт к постам контроля повреждений, — крикнул он.

Эти команды сложились в голове Телдина, обеспечивая понимание ситуации. — Мы что, идем на таран лоб в лоб? — спросил Эстрисс.

— Нет, — ответил Элфред, — у меня есть еще кое-что на уме, но пусть думают, что это так.

Баллиста «Зонда» выстрелила снова, практически в упор. Телдин смотрел, как тяжелый снаряд врезался прямо в нос «смертоносца». Круглый иллюминатор разлетелся вдребезги, разбрызгивая обломки в космос. Команда баллисты пронзительно закричала….

И быстро перешла на крики ужаса и агонии. Снаряд со «смертоносца» врезался в переднюю башню «Зонда», разбив баллисту и раскидав расчет орудия, как тряпичных кукол. Не колеблясь, Телдин бросился вверх по трапу и перепрыгнул через край башни.

Сцена в башне была полной неразберихой. Повсюду были обломки. Когда вражеская стрела попала в баллисту корабля-молота, значительная энергия, заключенная в частично согнутых плечах большого лука, высвободилась и должна была куда-то рассеяться. В данном случае она разорвала тяжелое оружие на части, разбрасывая осколки повсюду. Двое из экипажа башни все еще были на ногах и двигались, и Дана была среди них, что Телдин был рад увидеть, но даже они истекали кровью из многочисленных мелких ран и казались несколько ошеломленными. К сожалению, двое других… Телдин сразу понял, что ни он, ни кто-либо другой ничего не может для них сделать. Один был прижат к стене башни так, что его спина была согнута не в ту сторону; другой, очевидно, был поражен выстрелом неоги, и огромная стрела разорвала его надвое. Телдин отвел взгляд от того, что осталось от несчастного, и изо всех сил попытался справиться с подступающим к горлу рвотным позывом.

— Докладывайте, что там! — крикнул Элфред.

Телдин перегнулся через поручень башни, радуясь возможности повернуться спиной к кровавой бойне. — Двое убитых, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал, ровно и деловито, — и двое раненых. Баллиста разбита.

Лицо Элфреда было мрачным, а глаза холодными и жесткими, как кремень. — Если там есть, что, или кого можно спасти, сделайте это, — приказал он, — а потом спускайтесь вниз и прячьтесь в укрытие. Это будет кровавое зрелище.

— Нет! — горячность ответа удивила самого Телдина, да и Элфреда тоже, судя по выражению его лица. — Нет, — повторил Телдин более рассудительно. — Вам нужен каждый здоровый мужчина, которого вы сможете использовать в сражении.

Лицо Элфреда омрачилось, и он выпалил чисто солдатское ругательство. Затем, внезапно, его хмурый взгляд исчез, сменившись невольной улыбкой. — Вам решать, — сказал он Телдину. — Убедитесь, что вы вооружены… и будьте осторожны.

Телдин улыбнулся. Он не нуждался в последнем совете. Его шкура была очень дорога ему, и он сделает все возможное, чтобы она осталась в целости. Но… вооружен ли он? Он быстро оглядел башню. Впервые он заметил, или позволил себе заметить — члена экипажа, который лежал, разбитый, у стены башни. Это был Генди, тот самый, который одолжил Телдину свой короткий меч для тренировки с Элфредом. Меч все еще был в ножнах на поясе Генди, и Телдин был уверен, что Генди он больше не понадобится. Старательно избегая беспорядочных напоминаний о судьбе другого члена экипажа, Телдин пересек башню. Он на мгновение заколебался — было что-то неправильное в том, чтобы брать что-либо у мертвых, что заставило его остановиться, а затем вытащил меч из ножен Генди. Он крепко сжал оружие в кулаке, чтобы остановить тревожную дрожь в руке, и провел левой ладонью по клинку. Металл был прохладным и гладким, и каким-то образом он, казалось, укреплял его слабеющую храбрость. Ему некуда было положить оружие, и он на мгновение задумался — не снять ли с Генди и пояс с ножнами. Но это было бы слишком, решил он, и это означало бы перемещение мертвого тела. Хотя Генди уже ничего не чувствовал, Телдин не мог заставить себя сдвинуть его исковерканный труп.

Дана, молча, смотрела на него, ее глаза все еще были остекленевшими от шока и боли. Он поднял меч и держал его перед собой, заставляя себя свирепо ухмыльнуться. Как он и надеялся, женщина-гном ответила ему. Ее глаза прояснились, она вытащила длинный кинжал, висевший у нее на бедре, и улыбнулась ему в ответ. Она снова стала похожа на сурового маленького воина, какой он всегда ее считал.

«Зонд» был уже почти у самого «смертоносного паука». Казалось, что Элфред собирается вогнать тупой таран корабля-молота прямо в голову корабля-паука. — Приготовиться к тарану! — рев Элфреда эхом разнесся по всему кораблю. Повсюду члены экипажа хватались за все, что попадалось под руку: планшири, такелаж или неподвижные части оборудования. Телдин сжал плащ до мельчайших размеров, обхватил левой рукой поручень башни и изо всех сил вцепился в него…

Выше и ниже «Зонда» огромные ноги «смертоносного паука» раскачивались, как огромные рычаги, готовясь схватить корабль-молот. Телдину казалось, что нет никакой возможности избежать их объятий или предстоящего столкновения.

Имея в запасе лишь мгновения, Элфред проревел: — Лево на борт, до отказа!

Тупой нос корабля-молота опустился, и корабль быстро качнулся влево.

Удар! Несмотря на то, что Телдин крепко держался за поручень, удар едва не отбросил его на турель, и ему показалось, что его левое плечо вырвано из сустава. Он боролся, чтобы устоять на ногах. С нижней палубы он услышал грохот, когда недостаточно надежно закрепленное оборудование и, возможно, даже люди врезались в переборки и палубы.

С приливом неистового возбуждения Телдин понял план Элфреда. Маневр в последний момент изменил курс «Зонда». Вместо того, чтобы врезаться в мостик «смертоносного паука», таран корабля-молота врезался в нижнюю левую ногу бортового тарана корабля неоги, рядом с его основанием. Это была та самая нога, которая была повреждена одним из первых выстрелов катапульты «Зонда». В целом, импульс обоих массивных судов был сосредоточен в этом единственном месте. Независимо от того, насколько прочным был материал, из которого состоял таран, одна нога была только определенной толщины, а ее структура уже была серьезно повреждена. Кристалл с железными ребрами треснул, и вся нога была оторвана от корпуса судна.

Массивная черная громада «смертоносного паука» проскользнула мимо, прямо над палубой корабля-молота. С треском дерева верхняя треть грот-мачты и «воронье гнездо», к счастью пустое, были унесены прочь. Барабанные перепонки Телдина затрещали от перепада давления воздуха, и он потерял равновесие так же легко, как и тогда, когда пиратская «оса» прошла рядом с баркасом гномов.

Телдин посмотрел через поручень башни на палубу бака. Валлус Лифбовер каким-то образом удержался на ногах и тонкими пальцами плел в воздухе замысловатые узоры. Хотя эльф говорил только для себя, текучие слоги заклинания, которое он создавал, легко доносились сквозь звуки хаоса. Телдин чувствовал силу, которой обладал эльфийский маг; волосы на тыльной стороне его ладоней зашевелились, а воздух на баке наполнился едким запахом грозы.

Заклинание достигло кульминации, и эльф ткнул жестким пальцем в нижнюю часть «смертоносного паука». Луч резкого зеленого света вырвался из кончика его пальца и ударил корабль неогов в середину тонкой «шеи», соединяющей голову с брюшком. Там, куда ударил луч, кристалл корпуса взорвался пылью. Тусклый красный свет изнутри корабля-паука пробился наружу сквозь рваную дыру в корпусе. Огромный черный корабль застонал, словно в муках.

— Лево на борт! — снова закричал Элфред. Ответа не последовало; курс «Зонда» не изменился. — Лево на борт! — повторил первый помощник. — Что, черт возьми, происходит?

Мысленный голос пожирателя разума прервал его. — Управление потеряно. Вила потерял сознание.

Ответом Элфреда было воинское проклятие.

Валлус спокойно повернулся к первому помощнику. — Может быть, мне…?

— Нет! — Элфред снова подавил свой гнев. — Нет, — повторил он уже спокойнее. — Скоро вы нам понадобитесь на палубе. Он на мгновение задумался, потом улыбнулся. — Найдите этого гнома, Салимана, так, по-моему, его зовут? Поставьте его за штурвал, а потом быстро возвращайтесь сюда, поняли?

Эльф понимающе кивнул и побежал к трапу на главную палубу. Элфред посмотрел на корабль-паук, который все еще двигался над его головой. Выражение его лица было мрачным.

— «Так и должно было быть», — подумал Телдин. Лион советовал не заходить в заднюю сферу корабля-паука, и именно там они должны были сейчас оказаться. Они ничего не могли с этим поделать, пока гном-жрец не встанет за штурвал и не возьмет корабль-молот под управление.

«Смертоносный паук» был уже почти позади. — Всем в укрытие! — взревел Элфред.

Телдин огляделся. Здесь, у башни, укрытия было мало. Он почувствовал, как кто-то дернул его за руку. Это была Дана. — Сюда, — настаивала она, указывая на развалины баллисты. Это было ничтожное укрытие, но все, же лучше, чем ничего. Они пригнулись под разбитым оружием, стараясь укрыться как можно дальше. Телдин поднял глаза.

«Смертоносный паук» прошел. Сквозь проем в нижней части живота он увидел нечто, похожее на серию маленьких катапульт. Вокруг орудий двигались фигуры, их силуэты мерцали на фоне тусклого красного света внутри корабля. Большинство из них смутно напоминали людей, но некоторые были уродливыми фигурами из ночных кошмаров. Несколько катапульт выстрелили одновременно. Телдин заставил себя откинуться назад, прижимаясь как можно ближе к поворотному креплению баллисты.

И он не опоздал. Послышалось шипение, похожее на внезапный сильный дождь или град, но этот град не был замерзшей водой. Мгновенный поток мелких снарядов хлестнул по палубе: камешки, обломки металла, железные шипы, даже какие-то предметы, похожие на осколки раздробленной кости.

Дождь снарядов длился лишь мгновение, затем наступила краткая тишина, а затем… затем начались крики — крики агонии со всего корабля. Телдин посмотрел на Дану. Она казалась невредимой, но другой член команды баллисты пытался спрятаться у передней стены башни, и ему не так повезло. Его серая куртка уже приобрела бордовый оттенок, когда он непонимающе схватился за две рваные раны на груди. Его губы беззвучно шевелились, когда он обратил умоляющий взгляд на Телдина. В уголке его рта показалась струйка крови.

— Я ничего не могу сделать. Эти слова эхом отдавались в голове Телдина. — Я ничего не знаю о медицине. Я ничего не могу для тебя сделать. Он хотел крикнуть это вслух, но его горло сжалось от ужаса.

Дана сжала его руку почти до боли. — Я посмотрю, что можно сделать, — сказала она. — Другим может понадобиться ваша помощь в другом месте.

Он глубоко вздохнул, заставляя взять себя в руки, кивнул и выбрался из башни на полубак.

Группа офицеров перенесла обстрел неплохо, и их ранения казались незначительными. У Элфреда на лбу была глубокая рана, и ему приходилось то и дело вытирать кровь с глаз. У Эстрисса сочилась серебристо-белая плазма из полудюжины мелких порезов, в то время как Буббо совершенно не обращал внимания на рану на правой руке, которая вывела бы из строя любого другого человека.

В других же местах дела обстояли значительно хуже. Из команды на главной палубе, возможно, одна четверть была неподвижна — либо искалечена, либо мертва, а большинство остальных так или иначе были ранены.

Элфред злобно выругался. — Если они и дальше будут обстреливать нас таким способом, нам конец.

Лион покачал головой. — Я не думаю, что это их план, — тихо сказал он.

Все головы повернулись, чтобы посмотреть на корабль-паук. Огромное судно замедлило ход и маневрировало. Тяжело, но безошибочно оно меняло направление. Корма со своим смертоносным тяжелым оружием ушла в сторону. Три оставшиеся ноги тарана медленно раскрылись.

— Они возвращаются, чтобы схватить нас, — пробормотал Элфред. — Но почему? Пока наш привод движения не заработает, мы беспомощны. Они могут превратить нас в космическую пыль.

Лион пожал плечами. — Возможно, хотят захватить рабов? — предположил он. — Или, может быть, они думают, что мы уйдем, если они не захватят нас сейчас.

Валлус снова поднялся по трапу с главной палубы. Как всегда, эльф выглядел совершенно невозмутимым.

— Гном у руля? — спросил его Элфред.

— Он у руля, но ему потребуется время, чтобы взять привод движения под контроль, — мягко улыбнулся эльф. — Он утверждает, что он отличается, и даже уступает приводам гномов, к которым он привык.

— Черт. Как долго?

Валлус пожал плечами. — Минуты.

— Слишком долго, — произнес воин. «Смертоносный паук» завершил свой разворот и медленно двигался обратно к «Зонду». Корабль-молот теперь шел бортом вперед, подставляя свой правый борт судну неоги. — Мы вообще можем хоть как-то маневрировать? Никто не ответил, и этого было достаточно. — Приготовиться к отражению абордажа.

Тихий приказ первого помощника был передан по всему кораблю. Члены экипажа, дежурившие внизу на постах контроля повреждений, хлынули на палубу. Повсюду вокруг Телдин видел мужчин и женщин — тех, кто еще мог двигаться, готовящихся к бою и, возможно, к смерти. Со своей стороны, Телдин был удивлен тем, что он сам почти не испытывал страха. О, конечно, его желудок болезненно скрутило, и он почувствовал уколы холодного пота на лбу, но теперь, когда сомнения и ожидание подходили к концу, теперь, когда битва была неизбежна, он не чувствовал ничего из того парализующего ужаса, которого ожидал, снова столкнувшись с неоги. Он сделает все, что в его силах; чего еще можно ожидать от любого мужчины?

— Мы сможем отбиться от них? Телдин почувствовал эти слова в своем сознании, но он знал, что вопрос Эстрисса адресован Элфреду.

Дородный воин пожал плечами. — Это скоро будет понятно, — ответил он. — Корабли неогов укомплектованы рабами, а рабы никогда не сражаются так хорошо, как свободная команда. Если будет понятно, что монстры проигрывают, некоторые из рабов, вероятно, примкнут к нам. Даже без этого… Его натренированные глаза бегали по сторонам, хладнокровно оценивая тактическую ситуацию. — Когда они сцепятся с нами, им придется перебираться через нос. А он узкий, меньше тридцати футов, а это значит, что они не могут послать слишком много воинов сразу. Мы можем собрать всех вдоль правого борта и поражать их, когда они попытаются подняться на наш борт. Если нам повезет… Он помолчал, потом повернулся к Валлусу. — У вас осталось что-нибудь, что поможет нам выбраться из их тарана?

Маг кивнул. — У меня есть еще одно разрушающее заклинание.

— Когда гном разберется с приводом, используйте его, — сказал ему Элфред. — А до тех пор делайте все, что в ваших силах, чтобы доставить им неприятности. И следите за их передними баллистами. Если у них есть кто-то с мозгами, кто командует экипажем, они будут пытаться в первую очередь уничтожить любого заклинателя.

Валлус снова кивнул. — Предоставьте это мне, — спокойно сказал он.

«Смертоносный паук» приблизился, три оставшиеся ноги тарана начали смыкаться. Телдин увидел орудийную палубу в верхнем секторе корабельного брюха. Вокруг двух баллист собралась толпа, по меньшей мере, человек пятьдесят. Подавляющее большинство из них были людьми, но тут и там над их стаей возвышались массивные бесформенные фигуры. Телдин узнал их — это были знакомые ему коричневые громадины, и он знал, насколько они опасны. Некоторые лучники из экипажа «Зонда» уже пускали стрелы в скопление врагов, пытаясь проредить их до того, как бой начнется всерьез. Удивительно, но, ни один снаряд больше не попал в корабль-молот.

Двадцать ярдов. Три оставшиеся хватательные ноги смертоносца уже протянулись мимо «Зонда» — две сверху, одна снизу. Матросы бросали испуганные взгляды на тонкие, но крепкие штанги, свисавшие над их головами. Телдину показалось, что корабль-молот уже в их руках. Казалось, что корабль не сможет спастись, независимо от того, что Валлус думал об обратном. Расстояние стало немного увеличиваться.

Пятьдесят ярдов. Телдин мог видеть через центральный иллюминатор головы «смертоносного паука», освещенную красным светом внутренность большого корабельного мостика. Силуэты двигались на фоне света. Это были отталкивающие формы, которые вызывали ужасные воспоминания о прошлых неделях. Неоги — командиры корабля наблюдали за последними моментами захвата корабля-молота.

Пятнадцать ярдов.

Со скрежещущим треском корпус «Зонда» ударился о нижнюю из трех вцепившихся ног. Даже при медленном сближении кораблей удар оказался настолько сильным, что Телдин с трудом удержался на ногах. Две верхние ноги начали двигаться, чтобы опуститься. Они двигались медленно, но неумолимо. С треском дерева одна из них раздавила поручень правого борта прямо за грузовым люком. Вторая попала в «Зонд» в пяти футах от кормовой башни. Задний стабилизатор по правому борту смялся, как, будто был сделан из бумаги и бальзового дерева. Движение ног прекратилось. Они, казалось, не могли оказать достаточного давления, чтобы сокрушить или даже серьезно повредить усиленный корпус корабля-молота, но, тем не менее, они выполнили свою цель. «Зонд» был обездвижен.

Сильвия быстро поднялась по трапу с главной палубы, чтобы присоединиться к остальным офицерам на баке. Элфред бросил на нее сердитый взгляд. — Ваше место внизу, — отрезал он.

Стройная женщина пожала плечами. — Я не думаю, что навигация в данный момент является большой проблемой, — сухо ответила она. — Здесь от меня будет больше пользы.

Элфред на мгновение заколебался, потом кивнул. — Идите туда, — сказал он ей.

Сильвия одарила его одной из своих мимолетных улыбок. — Я и собираюсь туда. Она вытащила из мешочка на поясе крошечный предмет. Телдину он показался плоским кристаллом из стеклоподобного материала. Затем она вытащила что-то похожее на маленький кусочек звериного меха. Бормоча себе под нос текучие слоги, она нежно потерла их друг о друга. Телдин снова почувствовал, как сила, которой она обладала, растет в воздухе вокруг нее. Она прошипела последние слова заклинания сквозь стиснутые зубы. В отличие от заклинания Валлуса, никакого пиротехнического эффекта не последовало. Вместо этого центральный носовой порт корабля-паука разлетелся на куски, разбрасывая осколки кристаллов во все стороны. Телдин услышал нечеловеческие крики боли и тревоги с мостика вражеского корабля и почувствовал, как его губы растянулись в дикой усмешке. — Бейте их! — услышал он собственный крик.

Как будто взрыв порта послужил сигналом, атака началась всерьез. Стрелы из луков и арбалетов дождем посыпались на палубу корабля-молота, когда лучники — рабы дали первый залп. Однако большая часть экипажа «Зонда» находилась под каким-либо прикрытием, притаившись под планширем правого борта или спрятавшись за небольшим баркасом корабля, и потери были невелики. Экипаж корабля-молота открыл ответный огонь по скопившимся атакующим с гораздо большим эффектом.

Что-то с шипящим ревом пронеслось над головой Телдина. Стрела баллисты, вероятно, была направлена на группу офицеров на баке. Элфред и остальные офицеры разделились, и рассредоточили тесную группу людей, которая, должно быть, была привлекательной мишенью для стрелков «смертоносного паука». Рев вырвался из глоток членов экипажа корабля неоги, когда они бросились в атаку через верхнюю поверхность мостика корабля-паука. Коричневые громады, которые были среди атакующих, теперь были позади них, подгоняя их, и заставляя идти вперед. Команда корабля-молота все еще стреляла, и стрелы поражали передние ряды. Телдин увидел, как человек остановился, завывая от боли, из его груди торчала стрела. Он бросил оружие и попытался повернуть назад, чтобы избежать кровавой бойни. Он явно хотел прорваться назад сквозь толпу нападавших — в относительную безопасность «смертоносного паука». На мгновение атака дрогнула, ее движение было нарушено, затем коричневая громада рванулась вперед и ударила твердым, как железо, когтем. Раненый закричал снова, еще громче, и его истерзанное и дергающееся тело упало с корабля в темноту, извергая кровь. Телдин отвернулся.

Этот предметный урок не повлиял на других нападавших. Они снова бросились вперед, с еще большей энергией.

Элфред был прав в своем анализе. Проход с мостика «смертоносного паука» был узким, а это означало, что не все нападавшие могли наступать одновременно. Они шли вперед волнами, прямо в опустошительный огонь команды корабля-молота. Люди бросились вперед, подгоняемые коричневыми громадинами… и они умирали. — Мы их пока задерживаем, — пробормотал Элфред.

Но долго так продолжаться не могло. Некоторые из коричневых громадин пробивались вперед атакующей группы, отбрасывая людей в сторону, как кукол, которые, кувыркаясь, улетали через борт корабля в космос. Защитники «Зонда» продолжали стрелять, но их убийственный огонь не мог остановить продвижение бронированных монстров. Стрелы безвредно отскакивали от панцирей тварей, или вонзались в пластины естественной брони, но не пробивали ее. Чудовища продолжали приближаться по мостику «смертоносного паука».

— Валлус! — крикнул Элфред.

Эльф уже сплетал другое заклинание. Он протянул руку с растопыренными пальцами к атакующим чудовищам. Казалось, что из кончиков его пальцев выскочила стрела, глубоко войдя в грудь ведущего громилы. Тот взревел в агонии, разрывая собственную плоть, словно пытаясь вырвать стрелу, и рухнул на палубу.

Сильвия тоже присоединилась к сражению. В ответ на ее заклинание дюжина или даже больше эластичных черных щупалец вырвались из корпуса корабля-паука и обвились вокруг ног и туловищ приближающихся громадин. Некоторые существа быстро оторвали щупальца, другим повезло меньше. Телдин со смешанным благоговением и ужасом наблюдал, как несколько щупалец сжались вокруг своих жертв, обездвиживая их, и начали раздавливать их твердые панцири. Одна из коричневых громадин отшатнулась назад, одна ее рука оторвалась, и упала в темноту. Другой рухнул там, где стоял, и его голова развалилась на куски.

Несмотря на всю его мощь, магического заклинания было недостаточно, чтобы остановить атаку. Полдюжины громадин все же уцелела, хотя большинство из них были ранены в той или иной степени. Когда маги остановились, чтобы подготовить новые заклинания, нападавшие неуклюже двинулись вперед. С грохочущим торжествующим лаем, твари добрались до поручней корабля-молота и перекинули через них свои массивные тела. Все еще подгоняемые оставшимися громадами, рабы-люди последовали за ужасными ударными войсками. Началась вторая фаза защиты «Зонда».

Главная палуба представляла собой столпотворение сражающихся фигур. Целые группы членов экипажа «Зонда» преследовали отдельных коричневых громадин, нанося удары по спинам и бокам монстров, отчаянно пытаясь остаться вне досягаемости рвущих когтей этих существ. Другие сражались группами или один на один против людей и полукровок, нападавших со «смертоносного паука». Воздух был наполнен криками ярости, агонии и стонами напряжения, перемежаемыми лающими выкриками коричневых громадин. Над всем этим стоял лязг и скрежет стали о сталь.

Свеор Тобрегдан, второй помощник Элфреда, выкрикивал приказы с юта, пытаясь руководить обороной. Если у него и был какой-то план боя, то Телдин его не видел. Люди сражались там, где должны были, или где представлялась возможность. Это была не организованная война с ее линиями нападения и обороны, скоординированными вылазками и контратаками. Это больше походило на драку в баре: ни приказа, ни центрального командования, ни пощады.

Второй помощник, должно быть, понял тщетность выкрикивания своих приказов, которые никто не мог услышать, потому что он спрыгнул по трапу на главную палубу и бросился в сражение. Почти мгновенно четверо нападавших из экипажа «смертоносного паука» прыгнули на него, и он упал под ними.

— Свеор! — закричал Элфред. Он попытался прыгнуть в самую гущу схватки и каким-то образом пробиться туда, где его друг нуждался в нем, но рука Буббо тяжело опустилась ему на плечо. Мгновение большой воин тщетно боролся, чтобы вырваться из хватки еще большего оружейного мастера. И только разум утихомирил гнев Элфреда. Он кивком поблагодарил Буббо.

Как оказалось, Свеор не нуждался в помощи. Мгновение спустя он появился снова, его одежда и клинок были залиты кровью — не его собственной, оставив своих бывших противников неподвижно лежать на палубе.

Еще одно заклинание раскололо воздух. Веер из семи мерцающих разноцветных лучей вырвался из вытянутых рук Валлуса и ударил по двум коричневым тушам на нижней палубе. Один мгновенно упал безжизненным мешком, так как огромная дымящаяся дыра прорвалась в броне его груди. Другой закричал в агонии, дико размахивая рукой, теперь почерневшей и искривленной и лишенной, возможно, половины своей длины. Члены экипажа «Зонда», столкнувшиеся с чудовищем, воспользовались этим случаем. Двое набросились на него с другого бока и вонзили мечи по самую рукоять в живот твари. Громила взмахнул здоровой рукой, ударив одного из нападавших с сокрушительной силой, но матрос с другой стороны низко пригнулся и замахнулся топором на лодыжку монстра. Они соединились в результате удара, и с очередным оглушительным воплем существо рухнуло на палубу. Нападавшие матросы тут же набросились на него.

Телдин не видел смерти существа, так как лязг стали о сталь, совсем рядом, привлек его внимание. Он сразу увидел, что некоторые из нападавших пытаются добраться до бака. Двое пытались подняться по трапу правого борта с главной палубы. Лион сдерживал их, и они еще не добрались до самого бака, но их мечи были достаточно хороши — даже на трапе, и пожилой тактик не мог справиться с ними. По трапу левого борта карабкались другие нападавшие, и Буббо неуклюже подбирался к ним. Телдин поднял короткий меч Генди и почувствовал, как напряглись сухожилия его предплечья.

Внезапно мимо уха Телдина просвистело копье и, дрожа, вонзилось в переднюю башню. Другое копье ударило Лиона в ребра, пронзив его худое тело. Тактик, молча, упал. Телдин дико огляделся в поисках новых нападавших.

Теперь атака пошла с совершенно нового направления. Кое-кому из команды смертоносного корабля удалось перебраться на выступ, который тянулся от правого борта корпуса «Зонда» — фактически, на металлическую конструкцию, образующую крышу офицерского салона. Телдин прикинул, что там было человек двенадцать, которых гнал вперед другой коричневый громила.

— Правый борт, вперед! — Телдин взревел во всю мощь своих легких. Он указал на новую опасность.

Первой отреагировала Сильвия. Она развернулась и снова прошипела слоги заклинания. Кусок дерева с металлическими скобами от разбитой баллисты поднялся с палубы и был с нечеловеческой силой брошен в новую группу нападавших. Несколько человек с криками упали, но остальные уже добрались до бака и теперь находились под частичным прикрытием носовой башни. Элфред и Сильвия поспешили к ним. Телдин двинулся вслед за своими друзьями.

В последний момент боковым зрением он заметил движение. Инстинктивно он пригнулся… и еще одно копье просвистело над его головой, отскочив от борта башни и исчезнув за поручнем. Когда Лиона убили, двое его противников, сопровождаемые горсткой других, добрались до бака, не встретив сопротивления. Телдин увидел, как один из них прыгнул к Эстриссу, размахнувшись мечом, чтобы разрубить голову пожирателя разума надвое. Он пытался крикнуть предупреждение своему другу — да, другу! — но понял, что уже слишком поздно.

Эстрисс не сделал ни одного движения, чтобы защитить себя. Существо просто повернулось к убийце безликими белыми глазами.

И вдруг нападавший выгнулся назад, будто его ударили прямо в лицо чудовищным ударом. Он закричал, схватившись за голову обеими руками. Его меч со звоном упал на палубу.

С извивистой скоростью, которую Телдин никогда раньше не видел у иллитида, Эстрисс рванулся вперед и бросился на корчащегося человека. Покрасневшие руки Эстрисса оторвали руки мужчины от его головы. Эстрисс низко наклонился, и его лицевые щупальца обхватили череп человека. Раб неоги снова дико закричал…

Тошнота и ужас нахлынули на Телдина, и он отвернулся, и это было как раз вовремя. Двое нападавших двигались в его сторону, держа оружие наготове. Телдин крепче сжал меч и принял оборонительную стойку, которую ему показал Элфред, и осторожно попятился. Двое его противников двинулись вперед, не менее неуверенно, и разделились, будто собираясь обойти его с флангов. Он заметил, что оба они были тощими, даже изможденными. Их глаза выглядели дикими, почти безумными. Один был примерно его роста, а другой значительно выше, но, ни один из них не мог весить столько, сколько он. Более крупный человек был обнажен до пояса, и Телдин мог легко видеть его ребра, видневшиеся под кожей. На его левой верхней части груди было какое-то обесцвеченное пятно. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это была какая-то татуировка, совершенно иноземная по своей символике.

Отвращение и жалость боролись в нем со страхом. Это, должно быть, был знак, идентифицирующий владельца раба.

Крякнув от напряжения, тот, кто был крупнее, рванулся вперед и ткнул острием меча прямо в горло Телдина.

Почти знакомое ощущение сосредоточенности накрыло разум Телдина, как успокаивающее одеяло. И снова его чувство времени изменилось. Быстрый выпад нападавшего раба стал настолько медленным, что стал почти летаргическим. У Телдина было достаточно времени, чтобы оценить атаку противника и рассудить, что удар можно отразить, если он сам поставит свое оружие… вот так.

Его меч быстро поднялся. Сталь зазвенела о сталь, и клинок нападавшего прошел мимо плеча Телдина. Собственный вес нападавшего резко переместился, и Телдин обнаружил, что смотрит в его удивленное лицо. Продолжая парировать удар, Телдин выбросил вперед кулак. Костяшки его пальцев, подкрепленные массой и инерцией рукояти меча, врезались в челюсть мужчины с ошеломляющей силой. Голова здоровяка откинулась на затылок, а глаза остекленели от боли.

Второй нападавший тоже двигался, целясь свистящим ударом в бок Телдина. Но у него было достаточно времени, чтобы поднять свой собственный клинок и парировать эту атаку. Когда их клинки ударились, Телдин был готов к бою, но все равно удар больно отдался в его руке. Маленький человек уже отступил назад, чтобы избежать удара Телдина.

«Острие сильнее края». Эти слова Элфреда прозвенели в голове Телдина. Да, у короткого меча есть острие. Быстро, прежде чем его маленький противник успел отпрыгнуть в сторону, Телдин резко дернул запястьем, как это делал Элфред. Его клинок скользнул, как серебряная смерть, прочертив толстую красную линию на животе нападавшего. И он с воем отшатнулся, схватившись руками за живот, словно пытаясь удержать свои внутренности на месте.

Более крупный нападавший стряхнул с себя последствия удара Телдина и снова двинулся вперед. Телдин сделал ложный выпад в сторону лица мужчины, а затем попытался ударить его в живот, когда его противник поднял свой меч для защиты. Хотя все вокруг него, казалось, двигалось как в замедленной съемке, собственные движения Телдина тоже начали замедляться. Его противник поддался на финт, но все же, успел опустить клинок, чтобы парировать выпад Телдина. Здоровяк ответил ударом, который разорвал бы грудь Телдина, если бы тот не отскочил назад.

Глаза Телдина защипало от пота, сухожилия на предплечье горели от усталости. Плащ — если это он, на самом деле, мог сфокусировать его разум, мало что мог сделать для его тела. И еще он не был закаленным и огрубелым фехтовальщиком.

Его глаза встретились с глазами нападавшего. Они были пусты и лишены каких-либо человеческих чувств. И все же, как подумал Телдин, непонятно почему, они были способны прочесть сомнения Телдина в его собственных глазах. Как бы подтверждая это, здоровяк улыбнулся.

Телдин не знал ни тактики, ни искусных приемов обращения с коротким мечом. С ножом его учили разным приемам — резкий выпад, порез запястья, даже бросок, но бросить меч и выхватить нож, было бы самоубийством. Единственное, чему научил его Элфред, — это выпад, и он им воспользовался.

Его клинок скользнул, как поражающая змея, прямо в сердце противника. Здоровяк все еще был слегка приоткрыт после своего дикого удара, и его парирование было запоздалым. Он никак не мог вовремя вернуть свой клинок, чтобы отразить удар. Удовлетворение и даже ликование смутно проникли в почти бесстрастную сосредоточенность Телдина.

Затем что-то с сокрушительной силой врезалось в запястье Телдина. Его руку отбросило в сторону, и меч вылетел из внезапно онемевших пальцев. Он отшатнулся.

Телдин понял, что у его противника не было достаточно времени, чтобы как следует парировать удар, но он нашел достаточно времени, чтобы ударить эфесом меча в запястье Телдина.

Боль от удара была невероятной. Должно быть, у него сломано запястье, подумал Телдин. Он сделал еще пару шагов в сторону от здоровяка, прижимая раненую руку к животу, и прижался спиной к левому поручню бака. Бежать было некуда. Даже сейчас, когда смерть была неминуема, он увидел ироническую параллель между этим моментом и его первой встречей с Эстриссом.

Может быть, это была именно боль, которая разрушила эффект, но сильное чувство сосредоточенности Телдина мгновенно испарилось. Его чувство времени вернулось в норму, и страх, который каким-то образом удерживался в бездействии, обрушился на его тело, как могучая волна. Убийца Телдина шагнул вперед, его лицо расплылось в улыбке. Телдин посмотрел ему в глаза. Они были пусты, почти бездушны. Здесь не будет никакой пощады. Человек отвел клинок назад, готовясь к удару, который разрубит Телдина надвое.

Глава 7

Телдин понял, что смотрит в лицо своей смерти. Краем глаза он увидел фигуру Эстрисса, спешащего ему на помощь, но он понимал, что иллитид прибудет слишком поздно. Меч его убийцы сверкнул вниз. С нечленораздельным криком Телдин потянулся к опускающейся руке с мечом, тщетно пытаясь отразить свою гибель.

И сила внезапно вспыхнула — позади него, вокруг него, внутри него. Плащ на его шее потрескивал от этой силы. Его кожу покалывало, а кости горели. Ощущение было такое, словно он лежал голым под полуденным солнцем, но все это было бесконечно увеличенным. Он почувствовал, что все кости его тела, должно быть, светятся бело-голубым сиянием молний, а их блеск просвечивает сквозь кожу. Он откинул голову назад и истошно взвыл, как, будто из него вырвали этот звук. Он вытянул руку — теперь уже не для того, чтобы блокировать удар нападавшего, а прямо в его грудь.

Его вой превратился в крик агонии — или это был экстаз? Крошечные горящие огоньки вырвались из его вытянутых пальцев. Яркие, трехконечные звездочки — ослепительные, почти ослепляющие, зашипели в воздухе, образуя занавес, изогнутый щит света, между ним и его противником. Телдин увидел, как в глазах воина вспыхнул шок, но было уже слишком поздно, чтобы он успел остановить удар. И меч ударил в этот шипящий занавес.

Раздался треск, похожий на раскат грома. Лезвие меча остановилось так внезапно, словно ударилось о каменную стену. На мгновение оно застыло там, светясь тем же актиническим сиянием, как и сам занавес, а затем разлетелось на мелкие осколки. Человек с мечом отшатнулся, крича от ужаса. Его тело с головы до ног было покрыто крошечными ранками от осколков его собственного меча. Он с ужасом и недоверием уставился на Телдина, затем повернулся и, сломя голову, покинул носовую палубу.

Так же внезапно, как и возникла, шипящая завеса света исчезла. Телдин опустил руку. Ощущение силы исчезло, от нее не осталось и следа. На ее место нахлынули холод и слабость. Его сердце бешено колотилось, он задыхался от напряжения и ужаса.

Как? Как он мог это сделать? Он знал, что сила исходит извне, от плаща, теперь в этом не было никаких сомнений. Но как? Как это произошло и почему? Какова была его цель?

Он покачал головой. Сейчас определенно не время. С величайшим усилием он вытеснил свои вопросы, свои сомнения из головы. — Позже, — сказал он себе, — если будет это «позже».

Баланс битвы качнулся в пользу экипажа «Зонда», как быстро понял Телдин. Большинство нападавших — люди и чудовища, лежали мертвыми на палубе корабля-молота. Большинство оставшихся в живых пытались отступить, вернуться на палубу «смертоносного паука» с места убийства, которым стал для них «Зонд». Еще оставались очаги сопротивления, где нападавшие все еще держались — в основном, сосредоточенные вокруг двух уцелевших коричневых громадин, но в большинстве других мест на борту корабля-молота битва превратилась в зачистку.

На передней палубе «Зонда» все еще шла битва. Элфред, которому теперь помогали Буббо, Эстрисс и еще двое матросов, оттеснял отчаянную группу нападавших. Им некуда было идти, кроме как на верхнюю площадку офицерского салона. Оттуда им предстояло вскарабкаться обратно на захватную ногу корабля неогов, а оттуда — на мостик своего корабля, и все это время их преследовали лучшие воины «Зонда». Если они этого не сделают, то просто упадут в космическую пустоту. Со своего наблюдательного пункта Телдин мог видеть дюжину тел, плавающих в пространстве вдоль гравитационной плоскости смертоносного корабля. Они мягко покачивались, словно плыли в воде, и медленно удалялись от корабля. Казалось, что их тянет к краю воздушной оболочки, окружавшей корабли. Предположительно, когда они достигнут края этой оболочки, и края гравитационного эффекта корабля, они будут дрейфовать во флогистоне, свободные от любой гравитации.

Большинство оставшихся тел были явно и беспорядочно мертвы, но некоторые все еще двигались и слабо звали на помощь. Никто на борту агрессора не обращал на них внимания, а экипаж «Зонда» был слишком занят, чтобы помочь им.

С передней палубы послышался крик. Один из нападавших с внезапной вспышкой ярости прорвался сквозь оцепление членов экипажа «Зонда». Из дюжины ран у него текла кровь, но он был еще жив. Его дикие, пустые глаза остановились на Телдине, и он бросился вперед, размахивая зазубренным палашом.

В отчаянии Телдин схватил короткий меч, который выронил, и поднял его, чтобы блокировать мощный удар, который мог бы снести ему голову. Клинки столкнулись, и Телдин вскрикнул от боли, пронзившей его запястье при ударе. Он быстро отступил, держа меч перед собой. Пот застилал ему глаза, сухожилия на предплечье горели огнем. Легкий меч в его руке казался куском свинца. Он отчаянно искал в себе спокойствие, сосредоточенность, которые он чувствовал раньше, но ответа не было — ни от плаща, ни от него самого. Возможно, вспышка силы высосала всю энергию из плаща, или, возможно, в своем истощенном состоянии он просто не мог ее вызвать.

Если он вообще когда-нибудь мог ее вызвать. Даже в лучшие времена эта сила, которую он чувствовал, никогда не была чем-то, на что он действительно мог положиться.

Он блокировал еще один удар, отклоняя клинок противника так, что тот рассек воздух над головой Телдина. Пока его противник был открыт, Телдин попытался сделать выпад, но его движения были медленными, и его враг успел отпрыгнуть назад. Все, что мог сделать Телдин, это подставить свой клинок, чтобы парировать быстрый, как у кошки, выпад противника.

Не было никакой надежды, что он долго продержится, как тупо понял Телдин. Человек, с которым он столкнулся, был хорошим фехтовальщиком, бесконечно более искусным, чем Телдин, и он казался почти свежим, не затронутым ранами, которые окрасили его одежду в бордовый цвет. Телдину только что удалось блокировать его предварительные атаки, но это не могло продолжаться долго. По крайней мере, этот человек сможет измотать Телдина до тех пор, пока тот не перестанет держать меч, и тогда палаш покончит с его жизнью.

Он должен был сделать что-то отчаянное. Он снова попятился, чтобы дать себе несколько драгоценных минут. Левой рукой он вытащил поясной нож и повернул это оружие так, чтобы держать его за широкое основание лезвия. Его враг снова шагнул вперед, готовясь к новому удару.

Телдин крикнул в последней отчаянной попытке отвлечь фехтовальщика и одновременно ударил ножом движением запястья. Лезвие сверкнуло в свете потока и вонзилось в левую часть живота противника. Он вскрикнул от боли. Телдин сделал выпад, но его противник оказался сильнее. Даже отвлеченный болью ножа в животе, он легко смог опустить меч и парировать выпад Телдина.

Телдин снова откинулся назад, едва избежав ответного удара. Человек с палашом снова шагнул вперед, и Телдин заглянул ему в глаза. Они притупились от боли и чего-то большего, чем боль. Человек умирал; он знал это, и Телдин знал это, но враг также понимал, что у него будет более чем достаточно времени для последнего убийства, прежде чем он упадет. Телдин попытался закричать, позвать на помощь, но его горло сдавило. Единственным звуком, который он мог издать, было жалкое карканье. Человек поднял меч для последнего удара.

Телдин услышал свист и мясистый шлепок. Его враг качнулся вперед, так как широкий наконечник копья вырос — казалось, волшебным образом, из его груди. Телдин мгновение смотрел в непонимающие глаза, потом глаза закрылись, и человек рухнул.

На другом конце бака Телдин увидел Элфреда. Большой человек все еще был в позе, оставшейся после броска копья. Телдин понял, что это копье было воткнуто в переднюю стену башни, а он вырвал его и бросил в последний момент. Элфред мрачно улыбнулся, затем снова выхватил меч и присоединился к драке на носу.

Усталость и последствия ужаса обрушились на Телдина как удар. Его живот свело судорогой, и все, что он смог сделать — это остановить рвоту. Рука с мечом безвольно повисла на боку. Он понял, что если еще один враг нападет на него, он не сможет даже пошевелиться, пока его не ударят насмерть.

Но других врагов на баке не было. Валлус стоял у правого борта, как всегда в невозмутимой позе. Он ободряюще улыбнулся Телдину. Телдин пересек палубу, чтобы присоединиться к нему. Как только он это сделал, «Зонд» слегка покачнулся у него под ногами. — Привод работает, — «голос» Эстрисса прозвучал в его сознании кристально ясно.

— Валлус, давайте, сделайте это! — приказал Элфред.

Эльфийский маг не стал дожидаться дальнейших указаний. И снова его руки сплели нити магии. Его голос эхом разнесся по палубе. Снова ослепительное копье зеленого света выстрелило из кончика его пальца, на этот раз, ударив в основание оставшейся под «Зондом» хватательной ноги. Черный кристалл разлетелся в пыль, а нога аккуратно срезалась у основания. Корабль-молот сильно накренился.

— Вытащи нас отсюда! — взревел Элфред.

Поначалу медленно, но с все возрастающей скоростью «Зонд» удалялся от «смертоносного паука». Без обеих нижних ног у «паука» не было ничего, что могло бы удержать «молот» снизу, ничего, что могло бы помешать его освобождению. Когда корабль-молот отошел, Валлус нанес последний удар. Разноцветные лучи света снова прорезали пустоту, на этот раз, ударив прямо в носовой иллюминатор корабля-паука, который был разрушен предыдущим заклинанием.

— Мне, как я понимаю, принять управление на мостике? — сухо спросил эльф. Элфред широко улыбнулся. — Ты все правильно понял, дружище, — он похлопал Валлуса по плечу. — Это должно их замедлить, может быть, навсегда. Давайте хороший ход.

Корабль-молот ускорился, удаляясь от «смертоносного паука». Он один раз быстро изменил курс только для того, чтобы избежать столкновения с отрубленной ногой, которая медленно вертелась в пространстве, а затем набрал скорость. Расстояние между кораблями быстро росло. Словно в подтверждение слов Элфреда, отвратительный корабль остался неподвижным, по-видимому, неспособным их преследовать. Пройдет всего несколько минут, и «Зонд» сможет разогнаться до полной скорости заклинательного привода, и тогда будет мало шансов, что неоги смогут их поймать.

Телдин наблюдал за удаляющимся кораблем-пауком. Пространство вокруг него было усеяно обломками: обломками раздробленной «ноги», отбитыми кусками корпуса и маленькими фигурками, которые были мертвыми и умирающими. Он был рад, когда расстояние стало таким большим, что он больше не мог видеть эти фигуры.

Когда корабль-молот оторвался от «смертоносного паука», ситуация на палубе резко изменилась. Нападавших осталось не более полудюжины, и один коричневый монстр все еще был жив. Как только стало очевидно, что «Зонд» ускользнул, большинство людей из команды «паука» немедленно бросили оружие и сдались, умоляя экипаж корабля-молота о пощаде. Остальные повернулись к единственному оставшемуся коричневому монстру, яростно атакуя его. Против уцелевших членов экипажа «Зонда» и бывших рабов, атакующими его, монстр долго не продержался. Телдин слышал, как его лающие вопли становятся все тише и тише, а потом чудовище замолчало.

Телдин оглядел корабль. Потери были ужасающими. Большинство погибших были легко одетыми рабами со «смертоносного паука», но многие из экипажа «Зонда» тоже пали. Свеор Тобрегдан лежал на главной палубе, кашляя из последних сил яркой кровью. Телдин заметил Миггинса, скорчившегося у бортовых перил. Молодой гном был все еще жив, и он кое-как сжимал разорванные останки того, что было его левой рукой. Лион лежал на правом борту бака с торчащим из груди копьем. В воздухе стоял густой приторный запах крови, и уши Телдина наполнились стонами раненых и умирающих. «Зонд» был похож на склеп.

Телдин привалился к передней башне и выпустил меч из сведенной судорогой руки. Его желудок скрутило тошнотой. Так много мертвых. Он вспомнил другие поля сражений, которые видел, и вспомнил слова Элфреда — «Да провалиться в ад всем дуракам, которые думают, что это великолепно». Большой воин был прав. В битве не было славы, только ужас, боль и смерть.

Он тупо поднял глаза и увидел Элфреда, стоящего у кормового поручня бака и наблюдающего за ужасной картиной внизу. Здоровяк перевязал свой лоб тряпкой, чтобы остановить кровотечение из раны на голове. Маленькие раны виднелись почти повсюду на его теле, но он, казалось, не замечал их. Он покачал головой и наклонился, чтобы вытереть лезвие о рубашку того, кому она больше не понадобится.

Младший офицер, кажется, ее звали Джулия, поднялась по трапу с главной палубы на бак. Она всегда казалась Телдину дерзкой и привлекательной со своими коротко остриженными рыжими волосами и миниатюрной фигуркой. Теперь она была вся в крови и выглядела совершенно измученной.

Увидев ее приближение, Элфред поднял голову. — Докладывайте, — тихо сказал он.

Голос женщины звучал глухо, как, будто она смертельно устала. — Ограниченные повреждения конструкции корабля, — ответила она, но ничего серьезного. Мы хорошо держались.

— Наши потери?

— Четырнадцать убитых, насколько мне известно. Четверо пропали без вести, о которых я знаю: Шандесс, Морла, Зеб и Кеван. Возможно, они оказались за бортом и мертвы… — она сделала паузу, — возможно, захвачены в плен.

Элфред покачал головой. — Будем надеяться, что они мертвы, — решительно сказал он.

Телдин узнал одно из имен. Шандесс был тем самым стариком, который заговорил с ним на передней палубе сразу после того, как они вошли в поток. Он оглянулся на удаляющегося «смертоносца» и вспомнил татуировку на плече одного из нападавших, дикий, уничтожающий душу взгляд его глаз.

Он кивнул сам себе. Да, будем надеяться, что они мертвы.

— Мы можем управлять кораблем? — продолжил Элфред.

Джулия кивнула. — Да, легко. Если мы используем рабов для помощи, то все будет в порядке. Конечно, не в виде готовности для новой битвы, но в порядке для движения.

К ним у поручней присоединился Эстрисс. На кончиках его лицевых щупалец была кровь — красная кровь, человеческая кровь. Телдин постарался блокировать то, что это значило, из своей головы. — Можем ли мы доверять им? — спросил иллитид.

— Да, мы можем, — решительно сказал Элфред, затем поправился, — по крайней мере, до некоторой степени. Я видел это раньше. Они будут работать на нас — ведь мы спасли их от неогов, и они будут выполнять наши приказы. Это рабский менталитет. Он злобно выругался, затем заставил себя успокоиться. — Они будут выполнять приказы, — повторил он, — но это все, на что они годятся. Не ждите никакой инициативы, никакой мотивации. Иногда они могут вернуться к нормальному мироощущению, научиться думать самостоятельно. Иногда. Все зависит от того, как долго они пробыли на «смертоносце», и что с ними там произошло. Телдин отвел взгляд. Страх покидал его, но ужас и отвращение все еще оставались.

— Телдин.

Он обернулся на звук собственного имени. По баку приближался измученный Хорват. Он что-то нес, сверток был не намного меньше самого гнома. — Телдин, — повторил он.

Телдин с трудом поднялся на ноги. Он прочитал по выражению лица гнома, по его тусклому голосу, что это за ноша, но знать и видеть — две разные вещи. Ему не хотелось смотреть на сверток, который гном осторожно опустил на палубу, но он должен был это сделать. Он стоял рядом со своим другом и смотрел вниз.

Это была Дана, как он и предполагал. Ее лицо было спокойным, умиротворенным, впервые за все время их знакомства. Ее глаза были закрыты, а губы изогнуты в слабой улыбке. Она могла бы спать, если бы не огромная рана на ее груди.

— Она хотела тебя видеть, — сказал Хорват срывающимся от волнения голосом. — Она хотела, чтобы я отнес ее к тебе, но ушла из жизни прежде, чем я успел до тебя добраться.

Сердце Телдина похолодело в груди, и слезы, которые он не мог себе позволить, жгли глаза. Если он позволит себе заплакать, то никогда не сможет остановиться. Это была еще одна смерть, еще одна невинность, лежащая у его ног, на этот раз в буквальном смысле. Ответственность лежала именно на нем. Он и его ноша принесли смерть другому другу. Он опустился на колени рядом с неподвижной фигурой и нежно коснулся рукой ее щеки.

Холод в его груди вспыхнул огнем. Он запрокинул голову и завыл от боли и ярости, глядя на мерцающие цвета потока. — Черт бы вас побрал! — закричал он. — Будьте вы прокляты до самой Бездны! Если бы кто-нибудь спросил, он не смог бы сказать, кого проклинает. Неогов, умирающую незнакомку, которая возложила на него это бремя, это проклятие… или, может быть, себя самого.

Мягкая рука легла ему на плечо. Он попытался стряхнуть ее, но хватка усилилась. Он посмотрел во встревоженные глаза Сильвии. — Я отведу вас вниз, — мягко сказала она.

Его гнев сменился тупой болью. Он опустил голову. — Хорошо, — пробормотал он. Хорват и Сильвия помогли ему подняться, и она повела его прочь.

*****

Приссит Нерро шел по залитым красным светом помещениям для рабов «паука смерти». Со всех сторон неоги слышал свистящую речь своих соплеменников, грохочущее рычание коричневых громадин и стоны выживших рабов. Обычно он испытывал яростную и жгучую гордость, которая приходила при виде его имущества: его рабов, его коричневых громадных слуг, его менее важных родичей неоги — тоже рабов, и больше всего, самого великого корабля под названием «Жнец Космоса». Теперь гордость захлестнула волна гнева. Нерро зашипел от ярости и разочарования. Ему хотелось наброситься на раба, разорвать его человеческую плоть, попробовать горячую кровь жертвы, но он знал, что слишком много рабов уже погибло сегодня, что ему не стоит убивать еще одного, даже ради достойной цели успокоить свой мятущийся дух.

Еще один неоги шел в коридоре впереди Нерро, осторожно пробираясь вперед, его когти стучали по хрустальной палубе. Узор цветной окраски на мехе другого неоги определил его как второго в команде «Жнеца Космоса». Его звали Приссит Ульм. Приссит Нерро чуял страх своего брата – из одного выводка, и это, по крайней мере, было некоторым утешением. Приз, который искал Нерро, все еще был вне его досягаемости, возможно, дальше, чем когда-либо, особенно после сегодняшней неудачи, но, по крайней мере, повелитель знал, что он по-прежнему внушает страх и уважение своим подчиненным.

— Мастер Приссит Нерро, — прошипел подчиненный неоги, склонив голову в знак уважения. — Плененное мясо приготовлено, как вы приказали.

Нерро прорычал в удовлетворении. — Отведи меня к нему, — приказал он. Плененный человек находился в одной из рабских камер. Он лежал на жестком деревянном поддоне, его конечности были связаны, чтобы предотвратить побег или нападение. Его одежда была сорвана, оставив его голым и беззащитным. Нерро осмотрел его с изменяющимся интересом. Этот человек был стар, очевидно, старше, чем позволено было быть любому рабу неоги. Его тело иссохло, белая кожа покрылась морщинами. Нерро поймал себя на том, что гадает, каково будет на вкус мясо жертвы, улучшит или ухудшит вкус его возраст, но тотчас отбросил эту мысль. Эта еда, вероятно, была слишком старой, чтобы быть съедобной, за исключением крайней необходимости. И снова Нерро поймал себя на том, что удивляется странным привычкам этих людей. Почему они оставили такого, как этот, жить так долго? Чтобы он ел пищу, которую можно отдать другим, более достойным существам? До полного увядания? Это было чистой воды расточительство, а расточительство вызывало отвращение и гнев у Приссита Нерро.

Человек был без сознания, отметил Нерро. Возможно, из-за потери крови из глубокой раны на груди человека. Нерро приблизил голову к ране и принюхался. Запекшаяся, или нет, кровь существа все еще пахла аппетитно.

— Мастер Приссит Нерро, — тихо произнес Приссит Ульм.

Нерро повернулся к нему со злостью. — Что такое? — требовательно спросил он.

— Мы считаем, что он умирает, Мастер Приссит Нерро.

Нерро на мгновение задумался. — Если это правда, — прошипел он, — то хорошо, что ты мне сказал. Нужно многое сделать, многое узнать, и если время, оставшееся для этого, ограничено, то лучше это узнать заранее. — Разбуди его, — приказал Приссит Нерро.

*****

Все, что знал Шандесс — это боль. Его тело горело огнем, его мысли были наполнены им. Тьма была вокруг него, и эта тьма тоже танцевала от боли.

Он смутно ощущал свое тело. Он знал, что лежит на спине, на твердой поверхности, и знал, что ему не холодно. Но больше всего он знал, что его грудь болит от боли, которая безошибочно говорит о приближающейся смерти.

Что-то схватило его за челюсть, заставило открыть рот. Он почувствовал, как что-то холодное и твердое безжалостно вонзилось ему в зубы, а затем в горло ударила жидкость, обжигающая, как вся дешевая выпивка, которую он выпил на дюжине планет, вся вместе взятая одним резким глотком. Он закашлялся, и боль разорвала его грудь. — «Это, должно быть, смерть», — подумал он.

Но он почему-то не умер. На самом деле он почувствовал, как к его телу и разуму возвращается контроль. После первого приступа мучений, боль, казалось, отступила до приемлемого уровня. Он заставил себя открыть глаза.

Какое-то мгновение его мозг не мог понять, что он видит, но затем смысл дошел до него. Он снова зажмурился, чтобы отгородиться от этой сцены и отрицать реальность происходящего, если бы смог. Он бы закричал от ужаса, но не смог сделать достаточно глубокий вдох.

Он находился в маленькой комнате или камере, примерно пяти футов в ширину и не более того в длину. Стены и потолок были тускло-черными, и единственным источником света был маленький диск над головой, который светился тусклым кроваво-красным светом. Два лица стояли над ним, глядя на него сверху вниз. Но это были не человеческие лица. Они больше походили на головы гигантских змей — или, возможно, мурен, которых он видел на одном из миров, где побывал. Их ухмыляющиеся рты были полны игольчатых зубов, а маленькие глазки были красными и пристально смотрели.

Шандесс знал, что умирает, но он также внезапно понял, что есть вещи, которых он боится больше, чем смерти. Инстинктивно он попытался отбиться от отвратительных тварей руками, но обнаружил, что его запястья и лодыжки, когда он попытался пошевелить ими, надежно связаны. И он издал глубокий стон.

— Увядшее мясо, глаза открыты. Этот голос никогда не мог исходить из человеческого горла. Это был голос гигантской змеи, если такое существо вообще могло говорить. По исковерканным словам Шандесс понял, что чудовище борется с чужим языком. — Мясо глаза открывать, — повторил свистящий голос, — или веки от мяса отрывать дыры.

Шандесс заставил себя снова открыть глаза. Один из монстров попятился. Это был ближайший из тех, кто заговорил. — Хорошо, — сказал неоги. — Теперь, мясо, скажи — «Мастер Приссит Нерро». Мясо, говори! Шандесс не мог заставить свое горло работать. Чудовище наклонило голову, пока его зубы не оказались на расстоянии вытянутой руки от лица старика. Его дыхание, пахнущее разложением, омыло его, и слюна капала на лицо. — Мясо говори!

Шандесс выдавил из себя эти слова. Его голос был похож на карканье. — Мастер Приссит Нерро.

Неоги поднялся на дыбы. — Да, Мастер, — выдохнул он. — Мясо повинуется. Если нет… — рот существа широко раскрылся в злобной ухмылке, — если нет, мастер разорвет мясо. Мастер выпотрошит мясо. Мастер вытягивать плоть из кости. Но мясо повинуется, мастер мясо убивает быстро. Голос монстра стал почти льстивым. — Сейчас. Мясо отвечает на вопросы?

— Да, — прохрипел Шандесс. С ослепительной скоростью второй неоги ударил когтем и образовал рану на руке старика. — Да, Господин Приссит Нерро! — взвизгнул Шандесс.

— Хорошо, — выдохнул Приссит Нерро. — Первый вопрос. Корабль куда направляется?

Шандесс колебался. Место назначения «Зонда» не было секретом, но… Второй коготь неоги снова разорвал его плоть. — В Реалмспейс, — выкрикнул он.

Нерро кивнул. Его злая улыбка не изменилась. — Теперь о мясе на борт корабля, — продолжал он, — мастер должен знать. Это мясо плащ имеет. Плащ … — неоги заколебался, — плащ власть имеет, ценность имеет. Такая мощь, мясо командира имеет, немыслимая мощь. Старое мясо, рассказывай о плаще, о мясе на борт корабля. Старый мясо мастеру все рассказывай.

Шандесс был в замешательстве. Страх, и искаженный чудовищем язык, не давали возможности понять, что хотел неоги. Что-то о командире… Для матросов Элфред Сильверхорн был самым высокопоставленным человеком на борту «Зонда». Это, должно быть, тот, кого имел в виду монстр, но, насколько Шандесс знал, у первого помощника не было плаща… по крайней мере, ничего магического, ничего, что могло бы заинтересовать этого неоги. — Я знаю нашего командира, — быстро сказал он, — мы зовем его Мэйт. — «Нет никакой причины называть этому чудовищу имя Элфреда», — решил он. — Но что касается остального, — продолжал он, — я не понимаю, о чем вы говорите. У него нет плаща.

— Мясо врет! — сплюнул неоги. Затем его улыбка стала шире, показав еще больше игольчатых зубов. — И я рад этому. Мясо не сопротивляется, чего я боялся. Я боялся, что хозяин откажет мне в удовольствии.

— Я не вру! — крикнул Шандесс. — Я говорю правду!

Неоги, казалось, его почти не слушали. — Теперь у меня есть удовольствие. Знания я получу позже, — прошипело существо почти про себя. — Удовольствие. Чудовище медленно приблизило свою пасть к горлу Шандесса. — Теперь, увядшее мясо, — тихо произнесло оно, — я все-таки попробую тебя на вкус.

Шандесс тщетно боролся с оковами. Дыхание существа коснулось его лица, потом груди, потом живота… Ужас охватил его.

Шандесс знал, что кричать бесполезно, но все равно закричал.

*****

Телдин Мур сидел один в кают-компании «Зонда», глядя на поток. Хотя он и не был так прекрасен, как усыпанное звездами небо дикого космоса, сегодня вид флогистона служил той же цели. Глядя на вселенную, Телдин мог на время забыть, или, по крайней мере, свести к минимуму мучения — о своих обязанностях, страхах и воспоминаниях. Он чувствовал себя опустошенным, как эмоционально, так и физически. Когда Сильвия повела его на нижнюю палубу, она уже собиралась отвести его в каюту, но у него осталось достаточно мысленной искры, чтобы понять, что это не то место, где ему следует быть. Даны не стало, Миггинс был в лазарете, и ожидалось, что он выживет, но, вероятно, потерял руку, и присутствие Хорвата было бы напоминанием о том, что все это было его, Телдина, ответственностью. Он настоял на том, чтобы вместо этого пойти в офицерский салон, и Сильвия согласилась без возражений. Уходя, она коснулась его руки и нежно улыбнулась. — Есть те, кто может помочь вам, — тихо сказала она ему, а затем оставила его одного, закрыв за собой дверь. Он не знал, что делать с ее загадочными словами, но понимал, что вряд ли находится в лучшем состоянии, чтобы разгадать их. Все это будет потом.

Телдин слышал, как команда ходит по палубам «Зонда» — убирает следы крови, восстанавливает повреждения и выбрасывает тела погибших за борт. Он знал, что корабельные целители лечат тех, кого можно спасти, и облегчают последние часы тех, кого спасти не могут. Джулия, получившая повышение до второго помощника после смерти Свеора Тобрегдана, присматривала за бывшими рабами неогов, учила их, как могла, корабельному распорядку и объясняла их обязанности. У всех были обязанности, особенно у офицеров, поэтому неудивительно, что он был один в салоне.

— «У всех есть обязанности, кроме меня», — подумал Телдин. — «Они не знают, что со мной делать». С самого начала он был более, или, возможно, менее — полноправным членом экипажа корабля-молота. Его дружба с Элфредом и то, как большой воин обращался с ним, выделяли его среди остальных, и с течением времени это только усилилось. Остальные члены экипажа видели, как он водил дружбу с капитаном и первым помощником, и это, по его мнению, было причиной того уважения, с которым команда относилась к нему. Даже когда он стоял на вахте, команда всегда обращалась к нему, скорее как к офицеру, чем как к одному из них. А теперь?

Когда Сильвия вела его вниз с бака, он видел реакцию команды. Они наблюдали за ним, все время, делая вид, что не наблюдают, и отходили в сторону, как будто ожидали, что трехконечные звезды вырвутся из его пальцев и образуют вокруг него шипящую завесу. Он слышал, как кто-то пробормотал: — «Боец — маг», но, когда он обернулся, чтобы посмотреть, кто это сказал, никто не встретился с ним взглядом.

Телдин должен был признать, что он всегда каким-то образом оказывался на переднем крае любой группы, членом которой был. В общем, он хорошо ладил с подавляющим большинством людей. Не то, чтобы они всегда нравились ему, или он — им, конечно. Но в его манерах было что-то такое, что позволяло иметь дело практически с кем угодно. В этом признании не было никакого тщеславия, просто так получалось. Через некоторое время люди приходили к нему за советом и слушали его ответы. Даже когда он намеревался держать свое мнение в тайне по какому-то конкретному вопросу, люди старались добиться от него этого мнения, как, будто оно было чем-то ценным. Казалось, чем больше он оставался в стороне, чем больше старался не попадать в центр внимания, тем больше людей верили, что его молчание было своего рода спокойной мудростью. Телдин никогда не мог этого понять. По личному опыту он знал, что он не мудрее большинства людей; возможно, даже наоборот. Он нашел это забавным, хотя и, порой, несколько раздражающим. Его дед тоже был таким, вспомнил Телдин, но старик отмахнулся от него своим типичным замечанием: «лучше помолчать и прослыть дураком, чем открыть рот и удалить все сомнения». Конечно, афоризм был неуместен — никто не считал дедушку дураком, за исключением разве что его сына.

Уважение — нет, скорее благоговение, которое он видел на лицах экипажа «Зонда», было чем-то совершенно иным. Он был убежден, что они уважают не его, а силу, которую он продемонстрировал на баке. Теперь они думали о нем как о волшебнике, о ком-то вроде Валлуса или Сильвии, кто мог бы использовать заклинания, чтобы защитить их, чтобы сразить врагов. Они не поймут или не поверят, что он не контролирует эту силу, не знает ее источника, цели или значения. Они станут зависеть от него — как и он, по крайней мере, частично, от фокусирующей силы плаща, и когда этой силы не будет, то они будут страдать или умрут. Это осознание охладило его. Это было еще одно его бремя.

— Гмм… Кто-то кашлянул у него за спиной. Он быстро обернулся и увидел Элфреда, который стоял посреди салона, уперев руки в бока и криво улыбаясь. Телдин заметил, что Элфред сменил повязку на голове, но все еще выглядел грязным и усталым. — И давно вы здесь? — спросил он Элфреда.

Элфред пожал плечами. — Возможно, достаточно долго, чтобы вы решили все проблемы вселенной. Он пододвинул стул поближе к Телдину и плюхнулся на него.

— Как там наверху?

На мгновение показалось, что великан обмяк. Из-за усталости он выглядел лет на двадцать старше. — Напряженно. Он провел рукой со шрамом по глазам. — Мы потеряли много хороших людей.

— Да, я знаю.

Элфред посмотрел на него, на мгновение, проникающим взглядом. — Да, — тихо сказал он, — полагаю, вы тоже знаете, как и любой из нас. Что ж. Он хлопнул ладонями по мускулистым бедрам, стряхивая усталость, как собака стряхивает воду. — Эстрисс спустится через некоторое время, чтобы поговорить с вами, а пока…

Воин наклонился вперед, его голос был низким и напряженным, его глаза сверлили Телдина. — Во имя всех демонов преисподней, что там произошло? Сначала вы сражаетесь, как старый служака, гораздо лучше, чем можете, а потом… Он изумленно покачал своей большой головой. — А потом вы бросаете заклинания, как сам Эльминстер. И затем вы даже не можете защитить себя от того, кто уже наполовину мертв. Его голос принял шутливый тон, но глаза оставались смертельно серьезными. — Вам не кажется, что вы должны мне что-то рассказать?

— Да, — тяжело вздохнул Телдин. — Я бы рассказал вам раньше, но… Он помолчал. — Кое-что из этого так же неожиданно для меня, как и для вас.

— И для меня. Жидкие слова сформировались в голове Телдина. Он поднял глаза и увидел в дверях Эстрисса. — «Сегодня мой день, чтобы удивляться», — подумал Телдин. — Могу я присоединиться к вам? — спросил иллитид. И Элфред, и Телдин жестом пригласили пожирателя разума сесть. — Я действительно не знаю, что сказать, — сказал Телдин своему другу-воину. — Я должен был быть честен с вами с самого начала. Я просто…

Элфред жестом велел ему замолчать. — Что произошло, уже произошло, — сказал он ровным голосом. — Вы не знали, можно ли мне доверять, поэтому придержали язык. Если вы хотите продолжать дышать в этой вселенной, то это то, что вы должны делать. На самом деле, — добавил он задумчиво, — вам все же следует задать себе этот вопрос — доверяете ли вы мне? Не отвечайте слишком быстро. Вы всегда можете сказать что-то позже, но вы не можете не сказать этого, — он откинулся на спинку стула, спокойно наблюдая за Телдином.

Телдин на мгновение задумался над словами большого воина, затем кивнул. — Я расскажу вам, — твердо сказал он. — Вот что случилось сегодня…

Мысленный голос иллитида прервал его. — Часто важна предыстория, — сказал Эстрисс, — и в данном случае я чувствую, что это ключ. Возможно, вам следует начать с самого начала.

Телдин согласно кивнул. Быстро, но тщательно он повторил историю о том, как он завладел плащом, о своих встречах с неогами и о том, как он сбежал с Кринна вместе с гномами. Все это время Элфред молчал, обдумывая услышанное. Телдин смотрел в умные глаза здоровяка. Он быстро распознавал их мерцание, которое указывало на то, что он что-то упустил или не сообщил достаточно подробностей, и постарался немедленно исправить это. В результате в дополнительных вопросах не было необходимости. — Это подводит нас к сегодняшнему дню, — наконец заключил Телдин.

Элфред потер усталые глаза. — Невероятно, невероятно, невозможно, — проворчал он. — Если бы я не видел того, что видел сегодня, я бы не поверил ни единому слову.

— Да, эта сила существует, — вмешался Эстрисс, — и в рассказе есть своя последовательность.

— Я понимаю это, — возразил Элфред, — и не сомневаюсь в вас, Телдин. Просто это так… Он помахал рукой в воздухе, показывая, что смущен. — Я не разбираюсь в магии… и, по правде говоря, не доверяю ей и не очень люблю. Он вздохнул. — Вы хотя бы представляете, кто эти… эти создатели?

— Эстрисс считает, что это могут быть «Джуна», — медленно ответил Телдин.

Элфред разразился лающим смехом. — Ну, теперь-то он это подтвердит, не так ли? Не обижайтесь, Эстрисс. Просто вы — или кто-то другой, и я не исключение, будут смотреть на все это сквозь призму собственных интересов и предубеждений. Он бросил на Телдина острый взгляд. — А вы как думаете?

Телдин немного поколебался, потом пожал плечами.

Первый помощник снова рассмеялся. — Я вижу, что для вас это очень важно. Конечно, вы не знаете, кто эти «создатели». Конечно, у вас нет никаких подозрений. И, конечно, ваш интерес к «арканам» был просто случайным. Что ж, я откровенно признаю, что ничего не знаю о таких вещах. Веселье великана угасло, и лицо его снова стало серьезным. — Этот плащ стоит очень дорого, — спокойно заметил он.

Телдина бросило в холод. Эта цена тяжело давила на него, и, вероятно, так будет всегда. Все смерти — гномы Маунт Невемайнд, члены экипажа на борту «Зонда» — были его виной, и будут преследовать его до конца жизни. Он печально кивнул. Рука Элфреда ободряюще сжала его плечо. Телдин поднял голову. Выражение лица воина все еще было мрачным, но в его глазах было понимание. — Не поймите меня неправильно, — сказал ему первый помощник. — Вам это тоже дорого обошлось. Я не виню вас. Никто, кто знает это, не может вас осуждать. У вас не было выбора. Он сплюнул проклятие. — Неоги. Пусть боги проклянут их в самых нижних ямах Девяти Адов. Как они вообще нас нашли?

— Не исключено, что неоги могут каким-то образом отслеживать плащ, — заметил Эстрисс.

— Как? — спросил Телдин, очень довольный, что разговор перешел на другую тему. — Вы сказали, что можете чувствовать магию только тогда, когда она действительно что-то делает.

Эстрисс пожал плечами, как человек со сломанной спиной. — Да, благодаря моим ограниченным способностям, — признал он, — но это не значит, что другие не могут ощутить его даже в состоянии спячки. На самом деле существует множество легенд, которые рассказывают, как различные артефакты имеют связь с другими артефактами, настроенными на них. Иллитид помолчал. — Есть и другая возможность. Возможно, когда используется сила плаща, характеристики этой силы могут быть обнаружены и распознаны на значительном расстоянии. Вы впервые испытали силу плаща до или после того, как началась погоня неогов?

Телдин порылся в памяти, вспоминая начало всего этого дела — это было не так давно, по большому счету, но теперь казалось, что прошла целая жизнь. Воспоминания начали исчезать… Когда он впервые понял, что в этом плаще есть что-то уникальное? Конечно, это было вскоре после крушения корабля, но было ли это до или после прибытия первого корабля-паука? — Это было после, — медленно и нерешительно произнес он, — я так думаю.

— Вы не уверены, — решительно сказал Элфред, — да и как вы можете быть уверены? Откуда вы могли знать, что делает плащ и когда? Черт возьми, он мог защитить вас от птичьего помета с первого момента, как вы его увидели, и вы просто подумали, что птицы плохо целятся. Воин на мгновение замолчал, а затем взял другое направление. — Неоги не часто бывают в пространстве Кринна, — задумчиво произнес он. — Это одно из немногих мест, где вы в достаточной степени защищены от них, но что, же происходит? Мы берем вас, и ваш плащ на борт, и нас перехватывает смертоносный паук. Совпадение?

— Возможно, — ответил Эстрисс. — Такое случается.

— Я знаю, что такое случается, — пророкотал Элфред, — но подумайте. Мы знаем, что в области Кринна были неоги, те, кто охотились за Телдином. Возможно, но очень это смутно, что нам просто не повезло наткнуться на них. Но знаете ли вы, каковы шансы пройти мимо другого корабля в потоке так близко, что вы снижаетесь до тактической скорости?

— Такое случается, — повторил Эстрисс. — Неоги, просто по своей природе, напали на мой корабль, с которым они столкнулись. Так или иначе, это ничего не значит.

Элфред раздраженно зарычал. — Знаю, знаю, но не могу об этом не думать. Если неоги каким-то образом могут отследить плащ, это объясняет, как они нас перехватили. Это заставляет меня задуматься, Телдин. Те пираты, что напали на дредноут гномов, были пиратами? Просто пиратами? Или они преследовали дредноут с определенной целью?

— С таким же успехом вы можете спросить, почему «Зонд» оказался рядом, когда это случилось, — мягко вставил Эстрисс.

Элфред на мгновение замолчал, потом печально улыбнулся. — Да, я понимаю, — сказал он, — в этом и заключается паранойя. Он повернулся к Телдину. — Мы спорили с вами так, будто вам нечего сказать. А вы, наверное, можете сказать больше всех. У вас есть что добавить, или спросить, или еще что-нибудь?

Телдин должен был признать, что он был рад передышке, в то время как двое других обменивались комментариями и теориями. Пока они спорили, он мог притвориться, что все это было интеллектуальным упражнением, вроде той дискуссии, которую он иногда подслушивал между своим дедом и друзьями старика — интересная по-своему, но не имеющая никакого отношения к реальному миру растений и урожая. Теперь он был вынужден признать, насколько все это смертельно серьезно.

Двое других пристально смотрели на него, ожидая ответа. Он вздохнул, смертельно устав от всей этой ноши. — «Почему именно я»? — снова подумал он. Но это бремя было его, и он должен был нести его как можно лучше. Оно не было возложено ни на Дану, ни на Свеора, ни на Шандесса, ни на кого-либо из тех, кто погиб на борту «Зонда». Оно было возложено на него, и только на него.

—Если неоги могут каким-то образом выследить плащ, — медленно произнес он, — если они могут, а я думаю, мы должны предположить, что они могут, тогда я должен покинуть ваш корабль.

Телдин не был уверен, какого ответа он ожидал от собеседников. Чего он не ожидал, так это реакции Элфреда.

Первый помощник запрокинул голову и расхохотался. — Вам предстоит долгий путь обратно на Кринн, старина, — сказал воин.

Телдин почувствовал, как краснеют его щеки. — Вы можете высадить меня на какой-нибудь другой планете, — резко сказал он. — Подойдет любое место.

Элфред мгновенно протрезвел и успокаивающе положил руку на плечо Телдина. — Простите, друг, — сказал он серьезно. — Мне не следовало смеяться. То, что вы сказали, было сказано благородно, но не слишком практично. Если неоги смогут выследить плащ, они придут и заберут вас, где бы вы ни прятались. Если вы останетесь один, они убьют вас и заберут плащ. По правде говоря, я всего лишь старый наемник. Я мало что знаю о магии, и мне это нравится, но я знаю одну вещь. Его голос стал жестче. — У меня есть веская причина ненавидеть неогов, и только потому, что они хотят чего-то, что бы это ни было — и это вполне достаточная причина, чтобы держаться от них подальше.

— И для меня тоже, — вставил Эстрисс. — Мне кажется, что лучший способ скрыть плащ от неогов — это выяснить, как им пользоваться, и управлять его силой. Невыразительные белые глаза существа остановились на Телдине. — Но не сейчас, — закончил иллитид. — Вы устали. Возможно, после сна мы сможем продолжить это.

Телдин почувствовал, как усталость, на самом деле, накатывает на него волной. Несмотря на все его попытки держать глаза открытыми, они начали закрываться.

— Воспользуйся моей каютой, — сказал ему Элфред. — Я уверен, что в ближайшее время мне не представится такой возможности.

— Спасибо, — слабо ответил Телдин. Он устал. Может быть, это было что-то, что сделал иллитид — он помнил, как нападавший упал под ментальной атакой пожирателя разума, или, может быть, это было что-то связанное с плащом. Или, может быть, это было что-то менее загадочное: стресс, страх и напряжение дня, которые, наконец, добрались до него. Во всяком случае, он едва заметил, как Элфред помог ему пройти по коридору в каюту первого помощника, и сон поглотил его, как только он лег на кровать.

Глава 8

Сознание возвращалось медленно. В течение бесконечно долгого времени, Телдин нежился в расслабленном состоянии полусна, полу-бодрствования. Мысли, которые были почти сном, проносились в его голове. Реальные события последних недель сочетались с воспоминаниями детства. Люди и места смешивались и сочетались в совершенно нелогичных сочетаниях. Дедушка и Элфред вместе учили Телдина владеть коротким мечом, а Эстрисс, и Дана, теперь необъяснимо одетые в плащ Телдина, стояли на баке и наблюдали. Единственной эмоцией, которую он испытывал, было легкое недоумение, а не глубокая боль, которая по праву должна была сопровождать некоторые образы.

По мере того как он приближался к полному сознанию, он обнаружил, что может манипулировать некоторыми мыслями, некоторыми образами. Впервые он мог хотя бы отчасти объективно оценить происходящее. Лежа, он перебирал в уме принятые им решения, точки, где он мог бы повернуть ход событий в другую сторону. Он понял, что их было слишком мало. Его действия были более сдержанными, чем он предполагал. В каждой точке ответвления у него действительно был только один вариант, который имел полный смысл, и теперь он видел, что если бы он сбился с самого логичного пути, результат почти наверняка был бы хуже, чем сейчас. Подавляющее большинство других путей заканчивалось бы его смертью и плащом в руках неоги.

Так что, с мрачным чувством облегчения, оправдания, даже искупления, он, наконец, пришел в себя. Результаты его действий все еще давили на него тяжелым грузом, и он знал, что так будет всегда, но, по крайней мере, теперь он чувствовал себя лучше, готовым нести бремя, которое ему дали.

Он открыл глаза и прищурился от света, льющегося в иллюминатор. Какое-то мгновение он не помнил точно, где находится, потом память вернулась полностью. Он был в каюте Элфреда.

Он спрыгнул с узкой койки и с интересом огляделся. Он ожидал, что каюта первого помощника каким-то образом будет соответствовать личности и происхождению этого большого человека. На переборках будут висеть памятные вещи, возможно, старый зазубренный палаш, который он отобрал у достойного противника, или вымпел подразделения, с которым он сражался. Повсюду будут свалены карты и книги. Это было бы удобным убежищем для человека, который нуждался в бегстве от своих обязанностей.

Если бы Телдин когда-нибудь считал себя непогрешимым судьей характера, то каюта Элфреда разрушила бы это представление навсегда. Маленькая каюта была спартанской, почти голой. На переборках не было ни трофеев, ни книг — вообще ничего, что давало бы представление о личности владельца. Дорожный сундук, вероятно, с личными вещами Элфреда, стоял в ногах узкой деревянной койки. К переборке рядом с дверью был привинчен небольшой письменный стол, а под иллюминатором — мягкая скамья. Единственное, что соответствовало ожиданиям Телдина, была карта: на столе лежала звездная карта, удерживаемая на месте маленькими металлическими зажимами.

Оглядываясь назад, Телдин понял, что именно такой каюты ему и следовало ожидать с самого начала. Сколько времени, на самом деле, Элфред проводил в своей каюте? Казалось, практически ничего. Воин всегда был на мостике или бродил по кораблю. Для такого человека его каюта была бы местом для сна, не более того. Зачем бы ему понадобилось украшать ее или даже ставить на ней печать собственной личности, когда у него практически не было времени, чтобы увидеть это?

Телдин улыбнулся про себя. Элфред все еще оставался в некотором роде загадкой, но Телдин постепенно начинал лучше понимать дородного воина.

Он с наслаждением потянулся. — «Ну что ж», — подумал он, — «мне пора выходить». Кстати, который час? Это было что-то в корабельной жизни, к чему он так и не смог привыкнуть. Был ли корабль в диком пространстве или в потоке, невозможно было определить время, просто взглянув за борт. Приходилось полагаться на корабельный колокол, и даже тогда было неясно, что это за время.

С минуту он прислушивался. На корабле было довольно тихо, никаких громких звуков на палубе. Это ничего не означало, конечно. После битвы с неогами Элфред, вероятно, предпочтет управлять кораблем с как можно меньшим количеством людей на вахте и дать остальным возможность поспать.

Кстати, а где же Элфред?

Телдин открыл дверь каюты. Женщина из членов экипажа проходила мимо, но остановилась, когда увидела Телдина, стоящего в дверях. Она слегка отодвинулась, словно давая ему больше места.

— Сколько сейчас времени? — спросил он.

— Две склянки, сэр.

Телдин поднял бровь. — «Сэр», что это? Уровень уважения вырос даже больше, чем он думал. Он должен был признать, что это было приятно, в некотором смысле, но это было основано на неправильном толковании. — «Ну что ж», — подумал он, — «теперь уж ничего не поделаешь».

Две склянки. Это означало, что он проспал около восьми часов. Он снова потянулся, наслаждаясь напряжением своих хорошо отдохнувших мышц, и указал пальцем вперед, на мостик. — Кто сейчас дежурит на мостике? — спросил он.

Женщина странно посмотрела на него. — Уже две склянки ночной вахты, сэр, — ответила она.

Он рассеянно поблагодарил ее, и она пошла дальше по своим делам. Ночная вахта означала, что он проспал около двадцати четырех часов. Неудивительно, что он чувствовал себя таким отдохнувшим.

— А где Элфред Сильверхорн? — он вдруг подумал, что надо было спросить женщину, но она уже исчезла в коридоре, ведущем на грузовую палубу. Он пожал плечами. Скорее всего, первый помощник был на мостике. И он двинулся вперед.

Но тут его остановил шум, донесшийся из офицерского салона. Это был какой-то фыркающий рокот. Сначала он не мог определить, что это, но потом широкая улыбка расплылась по его лицу. Он тихо подошел к двери салона и открыл ее.

Он нашел Элфреда. Первый помощник безжизненно развалился в кресле, закинув ноги на стол. Его руки безвольно свисали с обеих сторон кресла, так что пальцы касались палубы. Его рот был приоткрыт и давал выход грохочущему храпу, который услышал Телдин. Телдин осторожно закрыл дверь. — «Пусть человек спит», — подумал он, — «ему это нужно».

В голове Телдина сложились слова: — Итак, вы возвращаетесь в страну бодрствующих.

— «Опять проблема с ментальной коммуникацией», — подумал Телдин, — «невозможно определить, откуда она исходит». Он огляделся в поисках Эстрисса.

Иллитид подошел к нему с кормового конца коридора. — Вы чувствуете себя лучше? — продолжило существо.

— Гораздо лучше, — ответил Телдин. — Я чувствую, что просто вернулся к жизни.

Эстрисс кивнул. — Вы были опустошены. Не просто устали, а опустошены. Я почувствовал разницу.

— Что это значит?

— Я думаю, это означает, что плащ черпает часть своей энергии из вас, — объяснил иллитид. Подавляющее большинство заколдованных предметов не работают таким образом. Они черпают всю необходимую им энергию из других источников, а воля пользователя — это всего лишь спусковой крючок, а не источник энергии.

Телдин покачал головой. В словах Эстрисса было что-то эмоционально тревожное. — Он, что, предназначен именно для этого? — спросил он.

— Я уверен, что это не так, — ответил ему Эстрисс. Внезапно, словно впервые осознав, где они находятся, иллитид огляделся. — Вы знаете, о некоторых вещах лучше говорить наедине, — сказал он. Может быть, продолжим в моей каюте?

*****

Если каюта Элфреда была лишена индивидуальности, то каюта пожирателя разума была почти переполнена. Почти каждый квадратный дюйм переборок большой каюты был покрыт какими-то произведениями искусства: картинами, гобеленами и другими видами искусства, которых Телдин никогда раньше не видел. Например, на почетном месте на кормовой стене находилось большое круглое металлическое кольцо более двух футов в диаметре. Кольцо пересекали тонкие провода из металла разных цветов. Там, где провода пересекались ближе к середине кольца, они скручивались и переплетались друг с другом, образуя замысловатое переплетение металлических нитей. Узор казался каким-то образом на грани между хаосом и порядком. Когда Телдин сосредотачивался на этой композиции, все казалось совершенно случайным. Но когда он не концентрировался, а просто позволял своему разуму дрейфовать и познавать конструкцию, не анализируя ее, он не мог избавиться от ощущения, что в проводах была какая-то организация, какой-то более высокий образец рисунка, который был просто за пределами способности его разума воспринять его.

Картины и гобелены были более привычными видами искусства, но в них тоже было что-то необычное. В тех, что изображали пейзажи или фигуры, в некоторых местах, казалось, отсутствовали детали — удивительно, поскольку в целом работы были невероятно сложными. Даже гобелены с абстрактными геометрическими узорами выглядели не совсем правильно. Эти, регулярно повторяющиеся геометрические мотивы, казалось, прерывались здесь и там невыразительными областями темно-красного цвета. По какой-то причине Телдин нашел эти фрагменты слегка разочаровывающими.

Он повернулся к Эстриссу, который с явным интересом наблюдал за его осмотром. — Это искусство иллитидов? — спросил он.

— Да, это так. Как вы его находите?

Телдин помолчал. Он вдруг почувствовал легкое раздражение. В конце концов, много ли он знает об Эстриссе? В часы уединения существа в его каюте, пожиратель разума мог создавать эти картины, эти гобелены. Телдин не хотел обидеть друга. — Очень интересно, — с энтузиазмом сказал он. — Мне они нравятся.

— Передают ли они вам какие-либо эмоции? — спросил Эстрисс. Он указал на один из гобеленов — замысловатую мозаику из пятиконечных звезд, прерванных тут и там большими областями невыразительного красного цвета. — Вот этот, например. Какие эмоции он вам создает?

Телдин внимательно посмотрел на гобелен. Плетение было невероятно сложным, и было восхитительно, как звезды — каждая слегка отличалась по форме, переплетались так идеально, но… — Никаких настоящих эмоций, — вынужден был признать он.

Эстрисс выглядел разочарованным. — Правда? Это одна из самых эмоционально выразительных работ, которые я когда-либо встречал. И Эстрисс уставился на Телдина своими белыми глазами. — Вы уверены? Нет чувства гордости, ликования?

— Ничего.

Иллитид издал свистящий вздох. — Кажется, есть вещи, которые просто не могут пересечь расовые границы, — сказал он. — Конечно, многое из этого может быть связано с различиями в наших оптических восприятиях. Он протянул красный палец и коснулся одного из безликих темно-красных пятен на гобелене. — Видите ли вы здесь продолжение рисунка?

Телдин присмотрелся внимательнее, но область оставалась неразборчиво красной. — Нет, — сказал он. — Что вы имеете в виду?

— На мой взгляд, — объяснил иллитид, — узор там так же ясен, как и здесь. Он указал на область, где звезды сильно контрастировали синими и зелеными расцветками.

— Как это возможно?

— Мои глаза приспособлены видеть дальше в инфракрасном диапазоне, чем человеческие, — объяснил Эстрисс. Когда я вижу радугу, я вижу еще две полосы цвета за красной полосой — цвета, которые люди не могут видеть.

Телдин почувствовал, как в нем растет удивление. — Как они выглядят, эти цвета? — спросил он.

Щупальца иллитида задергались от удовольствия. — Сначала опишите мне, как выглядит зеленый цвет, — предложил он.

Телдин был ошеломлен. — Что? Ах, да, он выглядит… Его голос затих, и ему пришлось улыбнуться. — Да, он выглядит зеленым, — закончил он. — Ладно, это был глупый вопрос.

Эстрисс пожал плечами, как раздробленным позвоночником. — Мы далеко ушли от темы, — заметил он. — Мы говорили о плаще.

Немного смущаясь, Телдин прикоснулся к накидке, все еще остававшейся небольшой лентой на шее. — Вы говорите, что он отнимает у меня энергию, — сказал он. — Как это происходит?

— Я не могу быть в этом уверен, — признался Эстрисс. — Большинство заколдованных предметов черпают свою энергию непосредственно из других источников — из Позитивных или Негативных Материальных Плоскостей, например, — так же, как и заклинания.

— Я думал, что сами волшебники являются источником энергии для собственных заклинаний, — вставил Телдин.

Эстрисс покачал головой. — Это невозможно, — категорически ответил он. — Вы знаете, сколько энергии уходит даже на самые простые заклинания? Если бы эта энергия была извлечена непосредственно из заклинателя, она оставила бы его, по крайней мере, истощенным, но, скорее всего, безжизненной оболочкой. Нет, энергия приходит откуда-то извне. Теперь, о заколдованных предметах, — он плавно вернулся к своей первоначальной точке зрения, — энергия фокусируется предметом и направляется так, чтобы получить эффект в физическом мире. Это похоже вот на что, давайте, возьмем аналогию, на действие, когда вы несете фонарь. Энергия света фонаря производится и фокусируется самим фонарем, хотя именно вы направляете эту энергию, перемещая фонарь в нужном вам направлении. Вы понимаете?

— Думаю, да, — медленно произнес Телдин. — А с плащом по-другому?

— Плащ другой, — подтвердил Эстрисс. — Когда вы использовали магию, чтобы защитить себя от нападающего, энергия направлялась через вас, через ваше тело. Это было так, как, если бы плащ вливал энергию в ваше тело, а затем вы высвобождали эту энергию так, как вам хотелось. Разве не так вы себя чувствовали?

Телдин вспомнил ощущения — поток жара по всему телу, ощущение, что он, должно быть, горит светом, ужас, боль и экстаз… Он, молча, кивнул.

— В этом смысле плащ отличается от всего, с чем я сталкивался ранее, — продолжал иллитид. — И это еще не все. Тот факт, что вы были истощены после действия плаща, говорит мне, что часть вашей собственной энергии была добавлена к тому, что обеспечил плащ. Вы внесли свой вклад в энергию — не очень большой, иначе вы были бы сейчас мертвы, но в какой-то степени. Лицевые щупальца пожирателя разума извивались, усиливая напряженность в его мысленных словах. — Вы понимаете, что это значит? — спросил он. — Это означает, что вы активно участвовали в использовании магии, но вы не маг. Я никогда раньше не слышал ни о чем подобном.

Телдин снова покачал головой. Это становилось все глубже, и у него никогда не было ни интереса, ни решимости озадачиваться философией. А еще ему становилось страшно. — И именно так это должно работать? — спросил он.

— Серьезно сомневаюсь, — тут же ответил Эстрисс. — Я думаю, это результат в том, что вы не знаете, как управлять функциями плаща. — А это опасно?

— Я думаю, что это вполне возможно, — рассудительно ответил ему иллитид. — Хотя это было впечатляюще и очень эффективно, но энергия, которой вы обладали на баке, была относительно незначительной, как это обычно бывает. Нет никаких оснований полагать, что демонстрация, которую мы наблюдали, является самой мощной способностью, которой обладает плащ. Вполне возможно, что вы можете случайно вызвать функцию, которая является более значительной, которая будет вливать больше энергии через ваше тело. Возможно также, что ваше непреднамеренное… участие… в этом, сделает так, что поток энергии может навредить вам.

— Или убить меня, — тихо добавил Телдин.

— Или убить вас.

— Что же мне делать? Никогда не пользоваться плащом? Я не знаю, как я использовал его на этот раз.

— Нет, — резко ответил иллитид. — Решение никогда не использовать плащ бесполезно. На этот раз запуск энергии плаща сработал случайно. Вы не собирались сознательно использовать его. Кажется вероятным, а возможно, и неизбежным, что вы снова вызовете его случайно.

— Но тогда что, же мне делать? — в отчаянии спросил Телдин. — Я не могу снять плащ, и если я не сниму его, то, в конце концов, он убьет меня, не так ли? Он прошептал одно из наемнических ругательств Элфреда. — Вопрос только в том, что убьет меня первым — плащ или неоги?

— Есть другой способ, — твердо оборвал его Эстрисс. — Я сказал, что эффект истощения произошел просто потому, что вы не знакомы с управлением плащом. Впрочем, если бы вы внимательно…

Телдин несколько мгновений помолчал, потом настойчиво спросил: — Но как? Он никогда ничего не делает, когда я этого хочу, только когда он сам этого пожелает. Он вздрогнул. На мгновение он почти поверил, что плащ за его спиной — это какой-то разум, возможно, зловещий, учитывая то, что происходило с ним в последнее время, который играет с ним, как кошка с мышью… прежде чем убить.

Эстрисс затряс головой так яростно, что его лицевые щупальца затрепетали. — В эту ловушку легко попасть, приписывая плащу разум, — твердо сказал он, — но я призываю вас не попадаться в нее. У плаща нет чувств, ни одного, но… Глаза существа закрылись под двойными веками. — Но в каком-то смысле вы правы. Проблема заключается в «запуске» плаща.

— А как вы обычно запускаете в действие магические предметы?

— О, есть масса вариантов, — ответил иллитид. Для некоторых предметов — это просто нужное слово, которое должно быть произнесено вслух или повторено мысленно. Для других достаточно визуализировать желаемый результат. Для третьих — это просто воздействие вашей воли, словно, когда вы двигаете рукой. Существо остановилось. — Судя по моим исследованиям «Джуны», — продолжил он, — есть и другие пути. В конце концов, слово команды — это просто ряд символов, в данном случае, произносимых слогов, нанизанных друг на друга в определенной последовательности. Есть и другие виды символов. Мое исследование предполагает, что некоторые элементы могут быть вызваны визуализацией последовательности геометрических форм или отношений. Или даже, возможно, последовательностью эмоций. Вы понимаете?

— Только смутно, — признался Телдин, — но я, все-таки, не очень понимаю, как слово может что-то вызвать. Он помедлил. — Какое это имеет значение?

— Что вы почувствовали, Телдин? — напряженно спросил Эстрисс. — Что вы чувствовали, о чем думали, когда дрались с человеком на баке? Попробуйте вспомнить.

— Я почувствовал страх, — мгновенно ответил Телдин. — Я подумал… Я подумал, что сейчас умру.

— Будьте точнее.

— Я не знаю.

— Я видел ваши движения, когда пытался добраться до вас. Вы протянули руку к нападавшему человеку. Почему? О чем вы думали? Что именно?

Телдин попытался мысленно вернуться к тому моменту, но это было трудно. Воспоминание было расплывчатым, нечетким. Да, иллитид был прав. Он протянул руку. Почему? Чтобы спасти себя? Чтобы блокировать взмах этого смертоносного меча… — «Чтобы остановить его». Но как?

— Не знаю, — сказал Телдин, — это был просто рефлекс. Он бы не сработал.

— Но вы остановили его, — напомнил ему Эстрисс. — Возможно, плащ откликнулся на ваши эмоции, на ваше желание остановить этого человека любым возможным способом. Возможно, это было желание, непреднамеренный акт воли… если в этом есть хоть какой-то смысл. Иллитид на мгновение задумался. — Что вы почувствовали, когда появилась энергия?

— Тепло, — ответил Телдин, — и свет. Плащ вспыхнул светом…

— Я не видел никакого света, — перебил его Эстрисс.

Телдин нахмурился. — Это то, что я почувствовал, это было как солнце за моей спиной, но гораздо сильнее. Свет и тепло распространились по моему телу.

— Вы вскрикнули.

— Оно будто обожгло… но этого не произошло. Телдин помолчал, пытаясь разобраться в воспоминаниях. — Не знаю, — сказал он, наконец. — Это было так больно, что стало приятно. Или стало так хорошо, что причиняло боль. Я не могу точно вспомнить, что именно, и я не уверен, что понимал даже в то время.

Эстрисс кивнул. — Я хочу, чтобы вы провели эксперимент, — сказал он. Попытайтесь воссоздать эти чувства. Я хочу, чтобы вы их себе представили. Представьте их так сильно, что вы сможете почувствовать их снова. И, — он указал на дверь каюты, — я хочу, чтобы вы защитились от этой двери.

Телдин разинул рот. — Что?

— Плащ однажды встал на вашу защиту, — сказал иллитид. Это спасло вам жизнь. Что хорошего в защите, если вы не можете использовать ее по своему желанию? Я верю, что вы должны научиться управлять энергией плаща, и есть только один способ научиться. Экспериментировать. Пытаться. — Попытайтесь для меня, — настаивал он. — Дверь — это существо, которое хочет убить вас, и вы должны защитить себя. Сделайте это.

Телдин улыбнулся; слова иллитида так напоминали урок Элфреда с мечом. Тем не менее, он должен был признать, что идея была интригующей, привлекательной в мрачном смысле. Он видел, как Валлус использовал магию, чтобы спасти свою собственную жизнь и жизни своих коллег, и предполагал, что такая сила навсегда будет вне его досягаемости. Но тут появился Эстрисс, сказавший ему, что он, возможно, сможет сделать нечто подобное.

Он не мог игнорировать слова иллитида об опасности плаща. Если Эстрисс прав, если единственный способ не дать плащу когда-нибудь убить его — это попрактиковаться в его использовании, и он должен попытаться.

Он кивнул и закрыл свои глаза. — «Переживи все заново», — сказал он себе. «Я здесь, я должен что-то сделать, или я умру». Он вспомнил ощущение жара на спине, сконцентрировался на нем, попытался почувствовать его еще раз. Жар и свет вспыхнули вокруг его плеч, вливаясь в его тело, прожигая его кости, как молния. Ощущение всепоглощающей энергии, пронизывающей его насквозь, вырывающейся наружу. Боль и удовольствие, удовольствие и боль. — «Живи этим», — сказал он себе. Он попытался воссоздать ощущение силы, поднимающейся внутри него, поднимающейся так сильно, что она должна была куда-то выйти, иначе он взорвется. Он махнул рукой в сторону двери…

Ничего. Интенсивность воспоминаний померкла. Он отпустил их — не без укола грусти, позволил своей концентрации ускользнуть. Он открыл глаза. Его грудь горела от задержки дыхания, а когда он вытер лоб, его пальцы стали влажными от пота. — Не могу, — глухо сказал он.

Эстрисс кивнул. — Думаю, эмоции играют в этом большую роль, — задумчиво произнес он. — Вы боялись за свою жизнь, вы хотели сделать все, чтобы остановить нападавшего человека, и плащ ответил на это. Существо остановилось. — Если мы доведем эксперимент до логического завершения, я, наверное, попытаюсь напасть на вас. Его щупальца продемонстрировали веселье. — Но я боюсь, что этот эксперимент может оказаться слишком удачным.

— Есть еще одна возможность, которую я хотел бы, чтобы вы попробовали, — продолжал иллитид, — если вы согласны.

Телдин глубоко вздохнул, чтобы снять напряжение в груди, и кивнул. — Ничего радикального, надеюсь? — спросил он. — Менее радикально, чем в предыдущем эксперименте, — заверил его Эстрисс. — А что это?

— Позвольте мне рассказать вам кое-что из моих исследований «Джуны», — предложил Эстрисс.

Телдин огляделся в поисках места, где можно было бы присесть. На койке в каюте не было матраса, но, по крайней мере, она была плоской, поэтому он устроился на краю.

— Все легенды и мифы, связанные с «Джуной», имеют один общий мотив, — продолжал иллитид. — В некоторых случаях он занимает центральное место, в других — только затрагивается, но, похоже, является общим. Он помолчал.

— Продолжайте, — послушно подсказал Телдин. — Что это?

— Оборотничество, — сказал Эстрисс. — Способность менять форму, принимать разные обличья. Поначалу я полагал, что это символично, просто отражает способность приспосабливаться к различным ситуациям, но по мере дальнейшего изучения я пришел к выводу, что эти истории, по крайней мере, частично натуралистичны. Я верю, что «Джуна» были экспертами в магии превращения. Он помедлил. — Будете ли вы доверять мне в этом заключении, или я должен представить свои доказательства?

— Я доверяю вам, — поспешно ответил Телдин.

Эстрисс кивнул. — Если плащ был создан «Джуной», как я подозреваю, то он может включать в себя какую-то форму заклинания для оборотничества. Вы попробуете это для меня?

— «Это становится слишком странным», — подумал Телдин, но он не мог сказать этого иллитиду. В конце концов, с тем, что он видел за последние пару дней, как он мог отказаться от рассмотрения чего-то только потому, что это звучало странно? — Что вы имеете в виду? — спросил он.

— Проще говоря, я хочу, чтобы вы попытались принять облик другого человека. Например, Элфреда Сильверхорна.

— Как?

Мысленный голос иллитида принял успокаивающий, почти отеческий тон. — Я понимаю, что это звучит дико, — сказал Эстрисс. — Или, может быть, «дико» — недостаточно сильное слово. Поверьте мне, я бы даже не предложил этого, если бы не было доказательств, подтверждающих мои идеи. Он помолчал. — Я понимаю, что вы несколько смущены этим, не так ли?

Телдину пришлось кивнуть. Он не совсем понимал почему, в конце концов, он и иллитид были единственными людьми в комнате, но он чувствовал себя смущенным, даже униженным.

— Мне трудно понять человеческие эмоции, — продолжал Эстрисс. — Не уменьшится ли ваше смущение, если я заверю вас, что делаю это не для того, чтобы поставить вас в позорное положение?

Телдин не смог сдержать улыбки. Иллитид казался таким серьезным, таким бесхитростным. — Скажите мне, что делать, — предложил он.

— Я могу только догадываться об этом, так что вы должны быть терпеливы со мной, — сказал Эстрисс. Во-первых, пожалуйста, закройте свои глаза и создайте в уме детальную картину лица Элфреда Сильверхорна.

Телдин сделал, как ему было велено. Закрыв глаза, он представил себе лицо Элфреда, висящее перед ним в пустоте. Медленно он позволил ему сложиться в детали: вьющиеся светлые волосы, коротко подстриженные на голове; белый как кость шрам над правой бровью; морщины на загорелой коже, обрамляющие спокойные глаза; кривая усмешка.

— У вас получилось? — спросил Эстрисс.

— Да, — ответил Телдин, не открывая глаз. — Сделайте следующий шаг. Представьте свое лицо рядом с лицом Элфреда. Опять же, сделайте это, как можно более подробно.

Телдин был немного удивлен тем, насколько труднее ему было создать свой собственный портрет. Конечно, он должен быть более знаком со своим собственным лицом, которое он имел каждый день. Но нет, понял он через мгновение, это не обязательно так. Когда он видел свое собственное лицо? В зеркале, когда брился каждый день, вот и все.

Он снова попытался сложить картину в подробностях: худощавое лицо с точеными скулами; загорелая кожа, еще более темная, чем у Элфреда; короткие, выгоревшие на солнце, каштановые волосы; сеть гусиных лапок, обрамляющих яркие васильковые глаза.

— А теперь переместите изображение лица Элфреда на свое, — приказал Эстрисс. — Лицо Элфреда должно полностью закрывать ваше. Там, где эти два лица накладываются друг на друга, оба лица все еще существуют, но видно только лицо Элфреда. Вы понимаете?

Опасаясь, что разговор может каким-то образом нарушить его концентрацию, Телдин, молча, кивнул. Перед его мысленным взором мелькнуло лицо Элфреда, пока оно не перекрыло его собственное лицо. Сначала он мог видеть оба лица в каком-то странном наложении. Голубые и серые глаза смотрели из одних и тех же глазниц; каштановые и светлые волосы покрывали голову. Затем, медленно, его собственные черты начали исчезать из поля зрения.

Энергия! Он почувствовал теплое покалывание в плечах, распространившееся на грудь. Оно было гораздо тоньше, чем то, что он чувствовал на баке. И было ли оно вообще, на самом деле? Или он просто выдал желаемое за действительное? После того, что сказал ему иллитид, он хотел иметь возможность призвать силу плаща…

Мысленные картины начали исчезать. Усилием воли Телдин проигнорировал свои вопросы и намек на энергию — если это было именно так, и выбросил их из головы. Все, что имело значение в данный момент, — это лица, которые он представлял.

В его мысленной картине, наконец, исчезли его собственные черты. Остался только Элфред.

Он услышал резкий, шипящий вздох Эстрисса. Он медленно открыл глаза.

Пожиратель разума пристально смотрел на него. Лицевые щупальца иллитида были неподвижны. На самом деле, все существо было неподвижно, как статуя.

— Это сработало? — спросил Телдин.

Эстрисс немного помолчал, потом спросил: — Что вы чувствуете? Его мысленный тон был бесстрастным, уклончивым.

Пристальный взгляд иллитида обеспокоил Телдина. Он поерзал на краю койки. — Кажется, я что-то почувствовал, — медленно проговорил он, — но не уверен. Это может быть мое воображение.

— Как вы себя чувствуете сейчас? — настаивал Эстрисс. — Тепло? Холодно?

Телдин помолчал. Теперь, когда пожиратель разума упомянул об этом, ему показалось, что температура в каюте упала на пару градусов. К тому же, он испытывал то тонкое, какое-то раздражающее чувство, которое всегда ассоциировалось у него с недосыпанием или недоеданием. — Немного прохладно, — ответил он, наконец. — Эстрисс, это сработало?

Эстрисс ответил не сразу, и этого было достаточно. Телдин поднес руку к лицу, провел пальцами по носу и щеке…

И со сдавленным криком отдернул руку. Он касался не своего лица. Нос был шире, скулы менее выражены. Даже текстура кожи была другой. Ощущения его пальцев были такими, будто он протянул руку и коснулся чьего-то лица, но нервы его лица чувствовали его исследующие пальцы, как, будто все было в порядке. Сочетание прозаического с чуждым было шокирующим. Оно было просто ужасающим на каком-то глубинном уровне его существа. Он вскочил на ноги и оглядел каюту в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать вместо зеркала.

Эстрисс предвидел его потребность. Он достал из ящика стола тонкий диск из тонко отполированного серебристого металла и, не говоря ни слова, протянул его Телдину.

Телдин несколько мгновений держал зеркало на уровне груди. Он знал, что увидит, и не удивился бы. Каково это — увидеть чужое лицо вместо своего? Как он отреагирует? Он глубоко вздохнул и поднял зеркало.

Самым большим потрясением было то, что настоящего шока не было. Лицо в полированном серебре принадлежало Элфреду, в этом не было никаких сомнений, но эмоционально это мало что значило. Казалось, что рядом с ним стоит Элфред, а Телдин держит зеркало под таким углом, что в нем отражается лицо другого человека. Он снова поднес руку к своей щеке.

В этот момент его ударил шок, почти настолько сильный, что он выронил зеркало. Это снова было сопоставление знакомого и странного. Мышцы его руки и кисти говорили ему, что он поднимает руку к своему лицу. Зеркало подсказало ему, что он тянется к лицу Элфреда. Обнадеживающая ложь о том, что лицо в зеркале каким-то образом не связано с его телом, был разбита вдребезги. Он стиснул зубы, чтобы не захныкать от атавистического страха. В зеркале лицо Элфреда повторило это движение.

Прикосновение к плечу заставило его подпрыгнуть. Рука Эстрисса ободряюще сжала его плечо. Сделав над собой усилие, Телдин взял свои смешанные эмоции под контроль. — Со мной все в порядке, — тихо сказал он. Удивительно, но его собственный голос успокаивающе прозвучал в его собственных ушах. Он снова посмотрел на свое отражение в зеркале, на этот раз, стараясь быть более критичным и менее эмоциональным в своих реакциях.

Было что-то не так с изображением, и он понял это сразу, кроме полной неправильности наличия не того лица, конечно. Отдельные черты лица казались правильными, почти идеально соответствуя его воспоминаниям об Элфреде, но было что-то еще, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять это. Лицо принадлежало Элфреду, но шея и плечи под ним принадлежали Телдину. Голова у Элфреда была большая, как и все остальное тело, а шея — толстая и мускулистая. В зеркале большая голова воина покоилась на относительно тонкой шее Телдина.

Он ощупал свою шею пальцами. По крайней мере, здесь не было разрыва; его шея чувствовала себя так, как всегда. — «Могу ли я изменить это»? — удивился он, закрыл глаза и сосредоточился на воссоздании мысленного образа Элфреда, на этот раз и шеи тоже.

Хватка иллитида на его плече усилилась, нарушая его концентрацию. Он снова открыл глаза.

Эстрисс был расстроен, это было видно по резким движениям его лицевых щупалец. — Нет, — настойчиво произнес его мысленный голос. Больше ничего не делайте, по крайней мере, сейчас. Давайте двигаться медленно. Скажите мне еще раз, что вы чувствуете?

Телдин быстро мысленно оглядел себя. Ощущение холода, какого-то напряжения — это было единственное, что он мог описать даже самому себе, все еще присутствовало. Может быть, оно стало чуть заметнее. Он описал это ощущение Эстриссу.

Пожиратель разума задумчиво кивнул. — Хм, чувствуется утечка, — размышлял он. — Вы вносите энергию в этот процесс. Эстрисс на мгновение задумался. — Изменение формы кажется проверяемым, — продолжал он. — Скажите, вы концентрируетесь на поддержании этого состояния?

— Не думаю, — ответил Телдин.

— Расслабьтесь, — дал команду Эстрисс. Отпустите все. Пусть перемены исчезнут.

Телдин послушно сделал глубокий вдох, задержал дыхание на несколько ударов сердца, затем медленно выдохнул. Он почувствовал, как напряжение покидает его шею и плечи. Он повторил процесс снова, на этот раз, сосредоточившись на расслаблении своего разума, а также тела, затем поднял зеркало. Лицо Элфреда все еще смотрело на него, и он почувствовал укол страха. Что, если он не сможет изменить ситуацию? Что он будет делать? — Эстрисс…?

— Вы правы, — заметил иллитид, — вам не нужно концентрироваться на новом лице, чтобы поддерживать его. Чтобы вернуть ему его нормальную форму, должен потребоваться акта вашей воли. Это хорошо.

— Но как мне это сделать? — потребовал Телдин.

— Попробуйте вот что, — тут же ответил Эстрисс. — Визуализируйте черты Элфреда, таящие под майским солнцем, чтобы появились ваши собственные черты.

Телдин закрыл глаза. Он сделал еще один успокаивающий вдох, чтобы немного успокоить колотящееся сердце, а затем позволил образу Элфреда, снова возникнуть в его сознании. На этот раз все было гораздо проще, и он был поражен тем, как быстро прояснились детали. — «Должно быть, это из-за плаща», — подумал он, — «у меня не такая уж хорошая память на детали».

Как и предполагал Эстрисс, он представил себе, как черты лица Элфреда тают — становятся прозрачными и убегают, как вода. В тот же миг его собственные, знакомые черты начали появляться в его мысленном образе. Глаза снова стали голубыми, волосы — каштановыми, костяк более стройным. Когда появилось его собственное лицо, он понял, что это ощущение сильно отличается от того, когда ему пришлось сначала создать мысленный образ самого себя. Тогда он создавал черты из ничего. Теперь ему казалось, что черты лица уже были там, независимо от его воли, и он просто открывал их. На этот раз не было ощущения дополнительной силы, даже намека на нее. Вместо этого он почувствовал, как холодное, растянутое чувство уменьшается и, в конце концов, исчезает. Он открыл глаза.

— Очаровательно, — голос иллитида превратился в мысленный шепот.

Телдин поднял зеркало и обнаружил, что смотрит в свои знакомые ярко-голубые глаза. Он улыбнулся с облегчением, и улыбка в зеркале была его собственной.

— Как вы теперь себя чувствуете? — спросил Эстрисс.

— Прекрасно.

— Вы не устали?

Телдин колебался. — Наверное, немного устал, — сказал он, — как будто прошел несколько миль. Он помедлил. — На что это было похоже? — неожиданно спросил он. — Это изменение…

— Это выглядело… необычно, — ответил Эстрисс. — Ваше лицо, казалось, было скрыто серой дымкой, похожей на размазанное пятно на картине. Когда пятно исчезло, изменение завершилось. Настала очередь иллитида колебаться. — Должен признаться, — медленно произнес он, — что я рад этому пятну. Вид того, как ваши черты изменяются — открыто, не скрываясь, я думаю, сильно встревожил бы меня. Он встряхнулся, словно отгоняя неприятную мысль или образ. — Вы сделаете для меня еще одно испытание?

— Что это?

— Возьмите другое лицо, — настаивал Эстрисс, — кого-нибудь другого, кроме Элфреда. Я хочу посмотреть, будет ли вам легче во второй раз. Только лицо, — добавил он. — Не стоит рисковать переоценивать себя. Во-первых, не возражаете ли вы против того, чтобы Элфред Сильверхорн стал свидетелем этого? Я считаю, что ему это важно знать — и потому, что он ваш друг, и потому, что он должен знать все, что может иметь какое-то значение для управления кораблем.

Телдин колебался. Он согласился, что Элфред должен знать об этом, но он также знал, что большой воин чувствовал себя неловко из-за магии. — Он спит, — сказал Телдин иллитиду.

Эстрисс пожал плечами. — Я уже позвал его. Если он ответил на мой призыв, значит, он не спал. Повторяю, вы возражаете?

— Нет.

Раздался резкий стук в дверь, и в ответ мысленный голос иллитида: — Войдите.

Конечно, это был Элфред. Телдин сразу же заметил, что здоровяк выглядит потрепанным: короткие волосы в беспорядке, лицо бледное, кожа под глазами опухшая. Он, скорее всего, поспал, но этого было явно недостаточно. — Да? — сказал он, его голос все еще напоминал огрубевший от сна жернов.

Быстрые глаза воина окинули текущую сцену — и Телдин, и Эстрисс стояли, напряженные, посреди комнаты, и его лицо осветилось интересом. — О-хо-хо, — пророкотал он. — У нас будет небольшая, серьезная дискуссия, не так ли? Еще есть сюрпризы для нас, Телдин, старина?

— Мы хотим, чтобы вы кое-что увидели. Мысленный голос Эстрисса звучал спокойно и ободряюще. — Мы думаем, что вы должны знать об этом. Иллитид повернулся к Телдину. — Сделайте это как можно быстрее, — приказало существо. — Как часть теста.

Телдин кивнул и снова закрыл глаза.

Он сразу понял, что на этот раз все будет гораздо проще. В памяти мгновенно всплыло детальное видение его собственного лица — как, будто оно было там все это время, просто ожидая, когда оно ему понадобится. — «Чьей должна быть другая раса»? — подумал он.

Он даже не осознавал, что принял решение, пока образ не появился в его разуме. Он позволил новому лицу покрыть свое…

— Клянусь всеми богами… Голос Элфреда был приглушенным, изумленным и испуганным?

Телдин открыл глаза. Из зеркала на него смотрело еще одно знакомое лицо — с туго завитыми каштановыми волосами и темными сверкающими глазами. Телдин протянул руку и коснулся щеки Даны, гнома. — «Я не могу вернуть тебя назад», — подумал он, — «но если я узнаю достаточно о своем бремени, чтобы оно не унесло больше невинных жизней, как унесло твою, по крайней мере, это будет уже что-то». Он перевел взгляд Даны на Элфреда.

Дородный воин смотрел на него в явном оцепенении. Он сильно моргнул, словно пытаясь прояснить глаза, потом покачал головой. — Я в это не верю, — решительно заявил он. — Я совершенно в это не верю. Телдин, это ваших рук дело? Он тут же ответил на свой вопрос. — Конечно, чье же еще? Он снова покачал головой, и вдруг его лицо расплылось в знакомой асимметричной улыбке. — Клянусь богами, — взревел он, — я могу припомнить некоторые ситуации, когда мне хотелось бы сделать это.

Эстрисс не сводил своих белых глаз с Телдина. — Это было значительно быстрее, чем в первый раз, — объявил он. — Эта замена заняла секунд десять, первая — почти минуту. Как вы себя чувствуете?

— Ну… — начал было Телдин… и замолчал. Когда у него было лицо Элфреда, он не заметил, что его голос не изменился. Теперь, однако, его мужской голос исходил из женских губ Даны. До этого момента восхищение, и личный страх того, что он делал, заполняли его разум. Первоначальный шок, однако, прошел, и последствия того, что он делал, действительно начали проникать в его разум.

— «Это неправильно», — подумал он, — «очень неправильно». Он закрыл глаза и постарался, как можно быстрее стереть черты лица Даны. Он проверил себя в зеркале. Да, он снова стал Телдином. Слегка пошатываясь, он сел на голую койку иллитида.

Эстрисс пристально наблюдал за ним. — Что случилось? — спросил он. — Была ли боль? Усталость?

— Нет, — пробормотал Телдин. — Нет, ничего подобного.

— Холод, который вы почувствовали в первый раз, повторился? Более интенсивно или менее?

— Что? О, меньше. Гораздо меньше.

— Как вы себя чувствуете сейчас? Вы устали больше, чем раньше?

— Немного. Не очень много.

Иллитид мог бы задать еще один вопрос, но глубокий голос Элфреда прервал его. — А что не так, Телдин?

— Вот это, — отрезал Телдин. — Все это дело. Надевать чужое лицо.

Щупальца Эстрисса изобразили непонимание. — Почему? Почему это неправильно?

— Вот что, — Телдин колебался, подыскивая правильные слова, чтобы выразить то, что он так ясно чувствовал внутри. — Это ложь, — попытался он. — Я… Я был воспитан, чтобы ценить истину, как в себе, так и в других. Правда. Это то, к чему я всегда стремился. Это… Внезапно он вспомнил фразу из книги, которую много лет назад подарил ему дед. — Истина есть свет, — процитировал он, — свет, который изгоняет тени, которые окружают нас. Вы понимаете, что я говорю? Это… — его жест включал в себя его самого себя, плащ, зеркало, — это ложь.

Молчание длилось больше дюжины ударов сердца, затем Элфред мягко спросил: — Вы, наверное, не чувствовали бы себя так категорично, если бы не выбрали лицо Даны, не так ли?

— «Хороший вопрос», — ответила часть разума Телдина. — Наверное, нет. Он пожал плечами.

— Эксперименты, возможно, и встревожили вас, — твердо сказал Эстрисс, — но они были важны и ценны. Подумайте о том, что мы узнали. Плащ обладает способностями, связанными с превращениями, которые теперь находятся под вашим контролем. В первый раз, когда вы использовали эту силу, вы почувствовали утечку энергии довольно сильно, но во второй раз вам стало намного легче, и утечка была значительно меньше. Разве это не так?

Телдин вынужден был согласиться.

— Значит, вы начинаете контролировать тенденцию отдавать свою собственную энергию, — продолжал Эстрисс. — Правильно? И наконец… Он быстро наклонился вперед. — Наконец, вы получили огромное преимущество перед теми, кто, возможно, преследует вас. Неужели вы этого не видите? Возможно, они ищут мужчину шести футов ростом с короткими каштановыми волосами. Бросят ли они взгляд на женщину пяти футов ростом со светлыми волосами до пояса?

Телдин медленно кивнул. Это было правдой, но… — А что, если они смогут выследить сам плащ? — спросил он.

— Если это так, то вы ничего не можете сделать, но уверены ли мы, что каждый, кто ищет вас, может обнаружить сам плащ? Мне кажется гораздо более вероятным, что только некоторые из них обладают этой способностью, если таковые вообще имеются. Против остальных у вас теперь есть значительное преимущество.

— Мне это не нравится, — пробормотал Телдин.

— Возможно, это происходит из-за отсутствия сосредоточенности, — ответил Эстрисс. К своему удивлению, Телдин почувствовал в мысленном голосе иллитида больше эмоций, чем когда-либо прежде. — Я услышал, что вы говорили о том, как ценить то, что истинно. Что касается меня, то я бы это расширил. Я ценю то, что правильно. Как лучше нам обоим послужить правому делу, Телдин Мур? Позволив своему плащу попасть в руки неоги? Или сделав все, что в наших силах, чтобы предотвратить это? Я знаю, каким должен быть мой ответ.

Иллитид внезапно отвернулся и занялся возвращением серебряного зеркала в ящик стола. Телдин с удивлением понял, что Эстрисс как будто смутился из-за своей эмоциональной вспышки.

Элфред, молча, наблюдал за ним, в глазах великана читалось понимание. Телдин склонил голову. — Вы правы, — тихо сказал Телдин. — Спасибо, что напомнили мне об этом.

Эстрисс отмахнулся от благодарностей. — Это вполне логично, — сказал он. — Что также логично, так это то, что вы должны практиковать эту способность плаща каждый день, возможно, несколько раз в день. Отток энергии, который вы чувствовали, был меньше во второй раз, но он все еще был.

— Не знаю, о чем вы, черт возьми, говорите, — пророкотал Элфред, — но из принципа я поддерживаю капитана. Практика. Это очень важно. Он помолчал немного, а потом продолжил: — Я не думаю, что это хорошая идея, чтобы остальная часть команды узнала об этом. Я думаю, они приняли вас, как своего рода воина — мага, — он фыркнул от удовольствия, — так что это не будет их беспокоить. Но если они не будут знать, является ли человек, с которым они дежурят, тем, кем они думают, или что вы тренируетесь… Это как-то повлияет на моральный дух, если вы понимаете, к чему я клоню.

— Я понимаю.

Элфред товарищески хлопнул Телдина по плечу. — Ну что ж, — сказал он, — если у вас больше нет никаких чудес, чтобы показать мне, я должен вернуться на службу. У нас есть несколько новобранцев на такелаже, и если я не буду следить за ними, мы с такой же вероятностью окажемся на Кринне, как и в Реалмспейс. Он поморщился. — Я знаю, что это щекотливая тема, но ваш маленький друг Хорват пригрозил проследить за ремонтом. Жутковато.

*****

Несмотря на дурные предчувствия Элфреда, оставшаяся часть пути в потоке была примечательна отсутствием неудач. «Новобранцы», как называл их Элфред, а на самом деле, выжившие члены абордажной группы «смертоносца», казалось, без особых трудностей интегрировались с остальной командой «Зонда». В течение первых двух дней после битвы Телдин мог различить «новобранца» на значительном расстоянии в пределах корабля. Было что-то такое в том, как они шли и стояли, будто им хотелось погрузиться в палубу или в переборку и просто исчезнуть из виду, стараясь выглядеть невидимыми, как выразился Элфред. Если кто-нибудь заговаривал с ними или даже смотрел на них, они вздрагивали, как будто ожидали побоев. Или еще хуже, размышлял Телдин, вспоминая свой собственный опыт общения с неоги на Кринне.

Кроме того, у них была склонность стоять, пытаясь выглядеть невидимыми, если у них не было особых приказов что-то сделать. На третий день после битвы Телдин увидел прекрасный пример этого. Один из постоянных членов экипажа корабля-молота — маленький человечек по имени Гарай — стоял на поручне и чистил свайкой шкивы такелажа. Когда он сменил положение, свайка выпала из его руки. Она приземлилась на палубу, всего в футе от новобранца по имени Трегиместикус, который просто стоял и смотрел на свайку, лежащую у его ног.

— Ну? — крикнул Гарай с такелажа. — Ты не собираешься поднять и подать мне эту чертову штуку?

Трегиместикус подскочил, словно его хлестнули кнутом, схватил с палубы свайку и, вскарабкавшись по снастям, вложил ее прямо в руку Гарая.

Когда этот человек ушел, Гарай спустился вниз и подошел к Телдину. — Он мертв от шеи и выше, — проворчал матрос. — Пусть меня выпорют, если кто-нибудь из них придет в себя.

Удивительно, но некоторые из них начали приходить в себя. Возможно, они были теми, кто не был на борту «паука смерти» слишком долго, никто об этом не спрашивал, конечно, или, возможно, они были просто теми, у кого от природы была более сильная воля. Во всяком случае, из десяти «новобранцев» четверо, казалось, медленно возвращались в страну живых. Они начали разговаривать с другими членами экипажа, даже когда с ними не заговаривали первыми, и даже начали завязывать дружеские отношения. Остальные шестеро, включая Трегиместикуса, не казались такими удачливыми и приспособленными. Они следовали приказам со скоростью, с которой члены обычного экипажа «Зонда» выглядели лентяями, и они никогда не показывали ничего, что можно было бы принять за инициативу, и постоянно сохраняли привычку выглядеть невидимыми.

Во всяком случае, путешествие проходило без особых происшествий. Для Телдина это было приятное время. Было что-то успокаивающее в строгом распорядке на борту «Зонда». Элфред вернул его к обычному дежурству на вахте, а это означало, что восемь часов из каждого дня тратились на сканирование потока в поисках возможной опасности. В остальное время он был волен делать все, что ему заблагорассудится. Он по-прежнему делил каюту с тремя оставшимися в живых гномами — Хорватом, Миггинсом и Салиманом, но обнаружил, что его график дежурства не совпадает с их расписанием; когда они дежурили, он спал, и наоборот.

Конечно, это не означало, что они никогда не встречались. Как только у него появилось время после битвы, Телдин решил разыскать Миггинса. Он нашел молодого гнома в каюте по правому борту, которая была превращена в лазарет для многих раненых во время атаки «смертоносного паука». Телдину было неудобно входить в каюту, как и многим людям, чье существование зависело от здоровья и силы, ему было очень неприятно находиться рядом с теми, кто был физически слаб, но он заставил себя забыть о своих сомнениях и улыбнулся.

Миггинс был почти до неприличности рад его видеть. Хотя он и не видел этого, но слышал о подвигах Телдина на баке. Как всегда, сказки росли вместе с рассказами, и Телдин обнаружил, что стал для юноши кем-то вроде личного героя. Телдин был немного обеспокоен этим, но решил, что сейчас не время и не место менять отношение Миггинса.

Миггинс шел на поправку и был рад рассказать обо всем Телдину. Его левая рука была тяжело ранена, и был значительный шанс, что он никогда не сможет полностью использовать ее, но, по крайней мере, первоначальное беспокойство целителей, что им придется ампутировать ее, чтобы спасти жизнь гному, оказалось беспочвенным.

В разговоре, естественно, вспомнили о Дане. — Я скучаю по ней, — признался Миггинс, — но, знаете, я никогда не думал о ней как о гноме. Она больше походила на одного из вас, на больших людей. Она никогда не интересовалась тем, как все устроено, и любила действовать гораздо больше, чем говорить.

Телдин кивнул, вспомнив ее дерзкие манеры и то, как она пыталась противостоять Элфреду в баркасе.

— Ну что ж, — продолжил Миггинс, — по крайней мере, она умерла так, как всегда говорила — в бою.

— «Еще один, кто умер «хорошей» смертью, — подумал Телдин. — «Что было бы хорошей смертью для меня? Действительно ли это имеет значение»?

Раненый гном быстро устал, поэтому Телдину вскоре пришлось уйти. Ему было грустно говорить о Дане, но с другой стороны, это было какое-то облегчение, как, будто, говоря о ней — празднуя ее существование, он смирился с ее уходом.

В последующие дни, хотя он и не видел гномов, судовые сплетни напоминали ему об их существовании. Практически у всех на борту была любимая «история гномов» о том, как маленькие существа «переделали» бы «Зонд», если бы кто-то не поймал их до того, как кораблю был нанесен ущерб. Больше всего Телдину понравилось предложение Миггинса прорезать в корпусе дыру, чтобы использовать нижнюю часть корабля-молота в качестве вспомогательной оружейной платформы. Объяснения, что это сделает судно таким же мореходным, как кирпич, когда он опустится на воду, не разубедили молодого гнома. Все, что он сделал, это вернулся с ошеломляющим описанием перегородок и герметизирующих прокладок, чтобы решить эту проблему. Как и следовало ожидать, некоторые из менее терпеливых членов экипажа пригрозили маленькому существу смертью, если он еще раз упомянет об этой идее.

Когда Телдин не спал, он бродил по кораблю и разговаривал с теми членами экипажа, которых встречал. Это оказалось очень хорошей идеей. Поначалу команда относилась к нему с уважением, в котором чувствовалась здоровая доля страха. Они держались от него подальше, в конце концов, разве он не боец-маг, который может разрубить их надвое или сжечь на месте? — и назвали его «сэром». Телдин решил, что лучший способ отреагировать на это — не реагировать вообще. Если бы он сказал им не называть его «сэром», они бы прекратили делать это. Но это только усилило бы ауру авторитета, которую он нечаянно приобрел. Вместо этого он решил говорить с ними точно так же, как и тогда, когда впервые поднялся на борт «Зонда». Пусть его называют «сэром». Он болтал с ними, как всегда, и задавал одни и те же наивные вопросы.

К его удивлению, эта тактика сработала, и быстро. Поначалу большая часть команды отвечала ему несколько сдержанно, но он просто говорил свободно и почти чувствовал, как тает сдержанность. В первый раз, когда матрос рассмеялся над одним из его вопросов и дружески похлопал его по плечу, он воспринял это как крупную победу. В течение нескольких дней члены экипажа «Зонда» обращались с ним как с одним из них, даже больше, чем когда-либо. Единственным исключением было то, что они никогда не спрашивали его о том, что произошло на баке, или о каких-либо деталях его очевидных способностей.

— «Это все к лучшему», — решил он. — «Пусть они сами делают свои собственные выводы. Вряд ли кто-нибудь догадается о значении плаща». Чем меньше людей знали об этом, тем спокойнее он себя чувствовал.

Тот факт, что время вахты его и гномов были сдвинуты, оказалось благословением. Он знал, например, что в каюте у него было восемь часов в день, когда он оставался один. В такие моменты он мог закрыть дверь, запереть ее на маленький деревянный клин и знать, что ему никто не помешает. Каждый день он пользовался уединением, чтобы попрактиковаться в способности плаща менять форму.

Оказалось, что Эстрисс был прав — с каждым разом ему становилось все легче это делать. Холодное, напряженное чувство постепенно уменьшалось, пока не исчезло совсем, и остаточная усталость тоже исчезла. Его контроль также значительно улучшился. Теперь он мог изменить свое лицо за два-три удара сердца, причем без полной концентрации, которой требовали первые несколько попыток.

Теперь его контроль распространялся не только на лицо. Он также тщательно экспериментировал с изменением внешнего вида своего тела. В этой части он все еще был осторожен. Он никогда не пробовал каких-либо серьезных изменений, например, уменьшиться до размеров гнома или увеличиться до размеров коричневой громады, но теперь он регулярно менял свое телосложение, чтобы соответствовать мускулистому телосложению Элфреда или гибкой костной структуре Валлуса.

Однако как бы он ни старался, он не мог повлиять на одежду, которую носил. Когда он принимал телосложение Элфреда, его камзол едва не лопался по швам; когда он копировал Валлуса или Сильвию, одежда висела на нем, как палатка. Единственным исключением был сам плащ: какую бы форму он ни принимал, он слегка увеличивался или сжимался, чтобы идеально облегать шею, которая у него была в то время.

Его голос тоже был проблемой. Сначала он предполагал, что, когда он примет тело Элфреда, то большая грудная клетка даст ему тот же гулкий голос, что и первому помощнику. Но этого не происходило. Если в его голосе и было какое-то изменение, то оно было предельно тонким, и он не мог быть полностью уверен, что даже это не было выдачей желаемого за действительное. Выглядел ли он как Элфред Сильверхорн или Валлус Лифбовер, он всегда говорил как Телдин Мур. Контраст был еще более заметен, когда он принимал облик штурмана Сильвии, или второго помощника Джулии. Хотя его горло и рот были женскими, голос определенно оставался мужским. Не было абсолютно никакого способа, которым он мог бы использовать силу плаща, чтобы выдать себя за другого человека, если бы «аудитория» когда-либо слышала, как говорит настоящий обладатель плаща.

— «Это и к лучшему», — подумал он. Он все еще чувствовал, что есть что-то изначально неправильное в том, чтобы принимать чужую форму, независимо от мотива. Сознание того, что невозможно полностью принять чужую личность, почему-то успокаивало.

Глава Девятая

Так прошла остальная часть путешествия. В пятидесяти трех днях пути от Кринна они достигли хрустальной оболочки, заключавшей в себе Реалмспейс. Телдин настолько привык к чудесам космоса, что не испытал разочарования, узнав, что они пройдут сквозь оболочку во время его сна. Когда он ложился спать в свою пятьдесят третью ночь на борту «Зонда», вид через иллюминатор каюты был бурными красками потока. Когда он проснулся через несколько часов, в каюте впервые за неделю было темно, а по другую сторону иллюминатора царила тьма. Телдин вылез из гамака и вышел на палубу.

Небо вокруг корабля-молота сначала выглядело точно таким же, каким он видел его всю жизнь: бархатная чернота, усеянная звездами, сияющими каким-то хрупким светом. Однако через несколько мгновений это чувство исчезло. Ориентация этих звезд была совсем не такой, к какой он привык. Их, казалось, было гораздо больше, сгруппированных в совершенно чуждые группы. Созвездий, которые были его друзьями с детства, нигде не было видно, и его разум не мог придать какой-либо порядок звездам, которые он видел. По левому борту, прямо над поручнем, было что-то, чего он никогда раньше не видел — дымная, слабо светящаяся, мгла. Когда он смотрел на нее прямо, она, казалось, исчезала. Но когда он смотрел на нее боковым зрением, он мог различить в ней какую-то структуру.

Эта структура была ему знакома, понял он с легким шоком. Она безошибочно напомнила ему о метеорологической карте, которую он видел, будучи над Кринном, когда «Неистощимый» удалялся от планеты. Там было то же самое круглое ядро, из которого торчали, как бы изогнутые руки. Единственное, чего ему не хватало, — это ощущения движения, которое давала ему буря. Может быть, это был черный, невыразительный фон или неподвижные звезды, которые окружали его. В любом случае, ощущение, которое давал ему этот узор, было ощущением безграничной дистанции. Экипаж «Зонда» сказал ему, что он не более удален, чем другие звезды, но что и звезды, и эта вращающаяся форма на самом деле являются вратами в другую плоскость — Плоскость Лучезарности, расположенную на внутренней поверхности кристаллической сферы. Независимо от того, что он знал, он чувствовал, что этот спиральный узор был невообразимо дальше, чем другие светящиеся точки.

Впервые Телдин заметил, что на палубе есть кто-то еще, кто наблюдает за ним с выражением легкого удивления. Это был Валлус Лифбовер, эльфийский маг, один из рулевых «Зонда». Телдин быстро улыбнулся ему, но не решился подойти и присоединиться. Его нежелание было вызвано двумя причинами — во-первых, он наслаждался ощущением одиночества, одиночества под незнакомыми звездами; во-вторых, по той же причине он избегал эльфа после битвы, так как Валлус, очевидно, был магом значительной силы. Как таковой, он мог бы быть более склонен расспрашивать Телдина о его собственных проявлениях его способностей. В то время как другие члены экипажа избегали этой темы, по крайней мере, частично из страха, как предположил Телдин, Валлус вряд ли сделает то же самое.

Сдержанность Телдина оказалась неуместной, когда эльф пересек палубу и присоединился к нему.

Валлус приветственно кивнул. Телдин заметил, что даже когда он старался быть дружелюбным, в эльфе чувствовалась какая-то отчужденность, ощущение, что он каким-то образом отделен от всех и наблюдает с какой-то недоступной точки зрения знания и мудрости. Было также сильное чувство исключительности — это было самое близкое слово, которое мог придумать Телдин, — чувство, что эльф не раскрывал всего, что знал или думал.

Возможно, это было просто следствием того, что он проживал десять лет или больше за каждый год, которые Телдин и другие были живы. Какова бы ни была причина, это оказывало леденящее воздействие на любое чувство дружбы, которое Телдин мог бы испытывать в противном случае, и сделало очень трудным, чтобы доверять эльфу.

Валлус заговорил первым. — Я заметил, что вас не было на палубе, когда мы вошли в эту оболочку, — заметил он. — Прискорбно. Вы кое-что упустили, что-то, что вы нашли бы захватывающим. Его глаза, казалось, сияли от напряжения. — Мы видели Странников, — заключил он приглушенным голосом.

В этом слове было что-то зловещее, что-то такое, что задело какую-то струну в душе Телдина. — Что такое Странники? — прошептал он.

— Когда мы проходили через портал, мы увидели их, — ответил эльф, — линию фигур, геометрически прямую линию. Длиной в сотни тысяч фигур. Может быть, миллионы. Они шли по внутренней поверхности хрустальной оболочки. Шли, шли бесконечно. Они не обращали на нас никакого внимания.

Телдин изумленно покачал головой. — Почему? — спросил он. — Что это такое?

Эльф пожал плечами. — Никто точно не знает, — ответил он. — Конечно, существуют легенды. Некоторые говорят, что их марширование и их безмолвное пение — это то, что позволяет спонтанным порталам открываться в оболочке Реалмспейс. Согласно этой легенде, Странники — это души людей, которые умерли, совершая злодеяния ужасных масштабов. Как они пришли к своему нынешнему состоянию, даже легенды не говорят, но все они, как говорят, несут на своих ладонях знак Торма, Бога Хранителей. Валлус снова пожал плечами. — Каково бы ни было их происхождение и назначение, это было удивительное зрелище. Он криво усмехнулся. — Такие вещи заставляют меня понять, насколько беднее была бы моя жизнь, если бы я никогда не покидал свой родной мир.

Телдин молчал. Было что-то такое в образе бесконечной вереницы фигур, вечно бредущих по поверхности хрустальной сферы, что захватило его воображение. Внезапно он обнаружил, что его мысли обратились к его отцу. — «Как мал был твой мир», — подумал он, — «как ты обнищал, отказываясь смотреть за пределы своего мира. И, как мрачен был бы мой собственный мир, если бы не обстоятельства, которые вынудили меня уйти». На мгновение он почувствовал почти благодарность к незнакомке, которая отдала ему плащ. — «Возможно, ты и обрекла меня на гибель», — мелькнуло у него в голове, — «но ты расширила мои горизонты так, как я и представить себе не мог. Даже если я скоро умру, моя жизнь будет богаче моими переживаниями».

— Я думаю, что вы наслаждаетесь небом дикого космоса так же, как и я, — продолжал эльф, не подозревая о размышлениях Телдина. — В этом есть что-то от чистоты, не так ли? Ощущение совершенства, неизменности. Вы, случайно, не знаете созвездий Реалмспейс? Телдин покачал головой. — Нет, пожалуй, нет.

— А вон там, — эльф протянул тонкую руку и начертил среди звезд какие-то фигуры, — Арфа. А это, Меч и Кинжал. И еще новое созвездие, Владычица Тайны.

Телдин взглянул на эльфа. — Как может созвездие быть новым? — спросил он.

— Конечно, сама формация так же стара, как и любая другая,— объяснил эльф с полуулыбкой. — Смысл изменился, вот и все. Когда-то это были два созвездия, Дракон Зари и Фирболг, но после Смутного Времени многие обитатели Реалм решили, что лучше всего придумать созвездие, чтобы почтить новую богиню, Раненую Леди. Вы знаете эту историю?

— Нет, — признался Телдин, — но может быть…

— Да, может быть, в другой раз. Эльф повернулся и указал вперед. — Видите вон ту яркую звезду, прямо над баком?

Телдин посмотрел, куда показал Валлус. — Да.

— Это первичная звезда Реалмспейс, называемая — как и следовало ожидать — «солнце». А это, — он указал на другую точку света, далеко не такую яркую, как первая, но, все, же ярче других звезд,— Чандос, один из гигантов системы Реалмспейс, около семи тысяч лиг в поперечнике. Для сравнения, ваш собственный мир, возможно, имеет тысячу лиг в поперечнике, и Торил примерно такой же. Вы понимаете, что Чандос находится примерно в девяти миллионах лиг от нас? И все же его света почти достаточно, чтобы соперничать с солнцем. Как мы можем не чувствовать себя ничтожными перед лицом таких масштабов? Он удивленно покачал головой. Телдин пожал плечами, но ничего не сказал. — «Вселенная, может быть, и огромна», — подумал он, — «но большая ее часть, похоже, жаждет убедиться, что я пробуду здесь не так долго, как мне хотелось бы». — Сколько времени до Торила? — спросил он, наконец. — Возможно, еще тридцать дней, — небрежно ответил эльф.

Должно быть, он заметил удивление на лице Телдина, потому что усмехнулся. — Да, иногда это меня тоже удивляет. Мы путешествовали от одной хрустальной сферы к другой, сколько, тридцать дней или около того? Затем, как только мы окажемся внутри сферы назначения, нам придется потратить еще тридцать дней, чтобы добраться до интересующей нас планеты. Почему-то все это кажется неправильным, но вы должны понять — есть потоки, которые текут во флогистоне, потоки, которые могут значительно увеличить скорость, если навигатор достаточно хорош, чтобы найти их. Сильвия — одна из лучших. Внутри оболочки нет потоков, и даже самая маленькая сфера огромна. Опять же, когда дело доходит до понимания вселенной, как и во многом другом, перспектива имеет первостепенное значение. Разве не так?

С этими словами Валлус удалился, оставив Телдина наедине с его собственными размышлениями.

*****

«Зонд» находился в восемнадцати днях пути от хрустальной сферы, когда был замечен брошенный корабль. Два дня назад корабль-молот приблизился к Чандосу, и сейчас огромный сине-зеленый мир уменьшался за кормой.

Телдин стоял, облокотившись на поручни юта, и смотрел куда-то вдаль, за паруса корабля. Даже на таком расстоянии огромный водный мир представлял собой впечатляющее зрелище. В нем не было ни драматических оттенков Зивилина в системе Кринна, ни огромных сталкивающихся полос цвета. Вместо этого был набросок тонких градиентов, когда синий цвет незаметно переходил в зеленый. Планета демонстрировала невероятный диапазон интенсивности цвета, от королевского синего цвета, такого глубокого, что он был почти фиолетовым, до зеленого, такого слабого, что он мог быть почти серым. Телдин смог различить три необычно яркие точки света, которые появились очень близко к планете. Хотя никто из тех, с кем он разговаривал, не упоминал лун, он предположил, что эти блестящие точки света были спутниками на орбите вокруг великой планеты.

Эмоции, которые Телдин связывал с этим огромным миром, сильно отличались от тех, которые он испытывал, наблюдая за Зивилином. Зивилин, гигант системы Кринна, казалось, воплощал динамические изменения, энергию и беспорядок. С другой стороны, Чандос заставлял его чувствовать себя спокойным, в мире с самим собой и с вселенной в целом.

— Свистать всех наверх, корабль! — крик эхом отозвался из вороньего гнезда на наспех починенной грот-мачте.

— Пеленг? — потребовал Элфред. Телдин обернулся и увидел, как рослый первый помощник поднимается по трапу на бак. Под мышкой у него была медная подзорная труба.

— Высоко по правому борту, — ответил впередсмотрящий.

Телдин посмотрел на недавно отремонтированное воронье гнездо. Он увидел впередсмотрящего на его насесте в форме, напоминающей одежду присяжных, вытянувшего руку и указывающего в нужном направлении. Телдин попытался определить точный угол, на который указывал мужчина, но с этой точки обзора это было трудно.

У Элфреда, казалось, не было такой проблемы. Он поднес медную трубу к глазу и направил ее вперед, чуть выше и правее носа «Зонда». — Понял, — крикнул он через несколько мгновений. — Похоже на комара. Никаких огней… Его голос стал жестче. — Он кувыркается. Команда на палубу!

Снизу до Телдина донесся звон колокола, сзывавшего экипаж на посты. Палуба загрохотала от бегущих ног, когда матросы выскочили на палубу. Люди взобрались на такелаж, а оружейные команды приготовили катапульты.

— Телдин! Сюда! — Элфред стоял рядом с передней башней, поманив его поднятой рукой. Телдин пересек главную палубу, стараясь держаться подальше от матросов, которые все еще спешили на свои места, и присоединился к своему другу.

Элфред стоял, прислонившись к башне, и смотрел вперед, на другой корабль, которого Телдин еще не видел. Башня все еще была обездвижена после разрушительного удара баллисты из «смертоносного паука», но это едва ли имело значение. Тяжелая баллиста, находящаяся в башне, была разрушена, и на борту не было материала, необходимого для ее восстановления или замены, хотя, согласно корабельным сплетням, Хорват предложил соорудить «подходящую замену». Буббо, оружейный мастер, пригрозил заковать гнома в кандалы, если тот, хотя бы попытается это сделать.

Когда Телдин приблизился, первый помощник повернулся к нему. Выражение лица воина было обеспокоенным. — Телдин, — сказал он, — я хочу, чтобы вы… — он провел ладонью перед лицом, как бы перестраивая его черты. — Поняли?

— Почему? — Телдин перевел взгляд на звездное поле в том направлении, где должен был находиться другой корабль. — Они враги?

— Не думаю, — неохотно ответил Элфред, — я думаю, что он может быть изгоем, но… Он с отвращением фыркнул. — Я становлюсь параноиком. Смотрите. Его голос стал более убедительным. — А что плохого? Если корабль пуст, просто вернете все назад. Если на борту корабля есть люди, вы можете спасти свою жизнь.

Телдин помолчал. — «Первый помощник прав», — подумал он. Если Элфред и был параноиком, то он должен был признать, что это может быть необходимым видом паранойи. Телдин все еще не любил превращаться из принципа, но что толку, если он будет стоять на принципе так твердо, что неоги закончат свою операцию с плащом? Он вздохнул и кивнул. — Согласен, — тихо сказал он.

Он огляделся. На баке больше никого не было. Поскольку баллиста была разбита, не было необходимости в ее команде. Все остальные члены экипажа, которых он мог видеть, были заняты подготовкой «Зонда» к неизвестному.

Он натянул капюшон плаща на голову и наклонился вперед так, чтобы он затенял его лицо, закрыл глаза и сделал успокаивающий вдох.

— «Какое лицо нужно принять»? Впервые этот вопрос стал уместен. До сих пор в своей практике он принимал облик и форму других людей, которых знал на борту корабля-молота. Очевидно, это была плохая идея; как бы, например, отреагировал Гарай, если бы столкнулся со своим собственным близнецом?

Непроизвольно в его сознании возник образ его отца. Он помолчал. А почему бы и нет? Он позволил изображению нарастить интенсивность, затем начал вносить небольшие изменения. Его отец был слишком стар. Тогда нужно убрать несколько морщинок вокруг его глаз. Его глаза были такого же насыщенного синего цвета, как и у Телдина. Слишком много сходства; нужно заменить их темно-коричневыми. Наконец, удалить седые пряди с черных волос. Он мысленно осмотрел созданную им картину и остался доволен. Что касается тела, то немного изменить тело, но не настолько, чтобы его одежда ему не подходила. Слегка расширить плечи, сделать грудь чуть глубже, и все.

Ежедневная практика Телдина принесла свои плоды. Весь процесс занял не больше пары ударов сердца. Он снова открыл глаза.

Элфред покачал головой и глубоко заурчал. — Я никогда к этому не привыкну. Телдин протянул руку, чтобы снять капюшон, но рука первого помощника остановила его. — Нет, — сказал Элфред, — не снимайте. Нет причин привлекать внимание к тому, что кто-то другой носит одежду Телдина. Он задумался. — По той же причине не говорите без крайней необходимости, хорошо?

Телдин кивнул.

Характерная улыбка Элфреда вернулась на место. — Хорошо. Вы можете остаться здесь и смотреть, если хотите, но если дела пойдут плохо, либо убирайтесь отсюда, — он похлопал Телдина по плечу,— либо, если вам это придет в голову, не стесняйтесь поджарить столько плохих парней, сколько захотите.

«Зонд» осторожно приблизился к неопознанному кораблю. Вскоре Телдин смог различить его на фоне черноты дикого пространства. Сначала это была просто маленькая, слабая точка, отражающая свет далекого солнца с изменяющейся интенсивностью. Он постоянно изменялся, потому что корабль кувыркался, а площадь поверхности, которую он представлял для отражения солнечного света, постоянно менялась. Медленно начали проявляться детали.

Телдин сразу понял, что корабль просто крошечный, гораздо меньше корабля-молота, и если корабль-молот напоминал большую рыбу или акулу, другое судно больше походило на насекомое. Его корпус был тонким, и вытянутым, сужаясь к изящной, поднятой вверх точке на корме. У него были тонкие ноги, как и у пиратских кораблей-ос, которые атаковали «Неистощимый» — четыре вытянуты под корпусом, вероятно, как шасси, в то время, как две кормовые ноги, были согнуты вверх и назад, простираясь над корпусом. Изящные крылья из тонкого, похожего на шелк материала выгибались дугой на корме над корпусом, а длинный, тонкий хребет тянулся вперед от носа. В целом, термин, который Элфред использовал для этого судна, был абсолютно уместен — комар.

На корабле не было никаких огней, которые мог бы видеть Телдин, и он определенно не двигался каким-либо контролируемым образом. На самом деле он медленно кувыркался, через голову, делая один оборот примерно за минуту. На палубе, когда маленький корабль открывал палубу, не было видно никакого движения. Насколько мог судить Телдин, «комар» был либо мертв, либо покинут.

Как оказалось, кувыркающееся движение корабля оказалось самым большим препятствием для того, чтобы узнать о нем больше. «Зонд» не мог подойти слишком близко, не рискуя получить удар ногой или крылом, или вытянутой кормой самого корпуса.

Когда корабль-молот осторожно приблизился, Эстрисс и Валлус присоединились к Элфреду на баке. Телдин, с надвинутым капюшоном, чтобы частично скрыть изменившиеся черты лица, стоял в стороне от группы, надеясь, что никто не обратит на него внимания. Эстрисс взглянул в его сторону и слегка кивнул, словно подтверждая мудрость того, что он сделал. Валлус, однако, изучал его чуть внимательнее. Телдин боялся, что эльф скажет что-нибудь, чтобы привлечь к нему внимание, но после нескольких секунд пристального изучения Валлус удовлетворился приподнятой бровью и отчужденной улыбкой и повернулся к остальным. Такое поведение было совершенно нехарактерно для эльфа.

Элфред облек проблему в слова. — Обычно мы стреляем обычной кошкой с привязанным к ней канатом, — объяснил он, — выбираем слабину и таким образом замедляем корабль, но без баллисты об этом не может быть и речи. Он повернулся к эльфийскому магу. — Валлус, есть идеи?

Волшебник на мгновение задумался. — Насколько тяжел этот корабль? — спросил он, наконец.

— Думаю, что около шести тонн, — ответил Элфред. — Вы можете замедлить его с помощью магии?

— Нет, — твердо ответил он, — корабль слишком тяжел для этого. Он снова замолчал в раздумье. — Я мог бы подлететь к нему с веревкой и привязать ее к корпусу.

Элфред покачал головой. — А если на борту есть что-то враждебное? Вы будете легкой добычей.

Эльф приветствовал это заявление несколько снисходительной усмешкой. — Уверяю вас, я смогу о себе позаботиться.

— Я бы предпочел, чтобы вам не пришлось этого делать, — огрызнулся первый помощник. — Не могли бы вы полететь туда с кем-нибудь другим, со мной, например?

— Я мог бы, — подтвердил эльф, — но ситуация не изменится, не так ли? Однако есть и другой вариант. Его голос стал более деловым. — Пусть команда приготовит «кошку» и веревку, о которых вы упоминали ранее. И баллиста вам не понадобится.

Элфред отдал приказ, и команда поспешила подчиниться. Внизу, на главной палубе, в середине корабля, длинная веревка была привязана к проушине «кошки», а веревка свернута в бухту на палубе. Двадцать пять членов экипажа стояли наготове, готовые сделать все, что потребуется. Валлус спустился на главную палубу и присоединился к ним.

Когда все было готово, эльф выжидающе посмотрел на Элфреда.

— Действуйте, — приказал первый помощник. — Палубная команда, приготовиться.

Длинные пальцы эльфа плели перед ним в воздухе замысловатые узоры. С того места, где он стоял на баке, Телдин не мог слышать заклинания, которое маг бормотал себе под нос.

«Кошка» на палубе задрожала, как что-то живое, затем бесшумно поднялась с досок. Медленно, волоча за собой веревку, как хвост, она поплыла к кувыркающемуся «комару». Свернутая веревка плавно разматывалась.

«Кошка» приблизилось к угловатому судну. — Будьте готовы, — сказал Валлус людям у веревки.

Один из матросов разложил на палубе оставшуюся часть веревки. Остальные члены экипажа поплевали в ладони, взялись за веревку и приготовились.

Маг осторожно поправил положение «кошки». Когда тонкий нос «комара» качнулся вверх и вниз, кошка встала на нужное место. Ее острые зубья вонзились в дерево ближе к корме. — Выберите слабину, — приказал эльф.

Двадцать пять человек застонали как один, когда веревочная команда приняла груз на себя. Кувыркание «комара» заметно замедлилось, но корабль все еще двигался.

— Дайте мне немного передохнуть. Экипаж сделал, как велел Валлус. Под ментальным управлением эльфа «кошка» переместилась, на этот раз ближе к носу «комара». — Выбирайте слабину, — снова приказал Валлус, и снова люди застонали, и снова маленький корабль замедлил ход.

— Еще раз. «Кошка» снова двинулась к корме. На этот раз эльфу не пришлось отдавать приказ. Как только «кошка» была зацеплена, экипаж принял груз, затем они расслабились, растягивая напряженные мышцы и бормоча поздравления друг другу. «Комар» спокойно лежал рядом с кораблем-молотом.

Валлус присоединился к остальным на баке. — Я так и думал, что это сработает, — мягко сказал он.

— Хорошая работа, — сказал ему Элфред. Первый помощник капитана дал команду экипажу у веревки: — Подтягивайте его. Медленно.

Теперь, когда «комар» не двигался, и его скорость не была проблемой, на веревке потребовалась всего дюжина человек.

Остальные подобрали оружие и встали вдоль перил. Те, у кого были луки, держали их наготове, но не натягивали.

«Комар» бесшумно придвинулся ближе. На борту маленького корабля по-прежнему ничего не двигалось. В конце концов, корабль-молот слегка покачнулся, когда два корпуса сомкнулись бортами.

— Абордажная группа, — проревел Элфред. — Два человека. Джулия и Гарай.

Рыжеволосый офицер и мускулистый матрос выхватили мечи и перелезли через борт. Они осторожно двигались по крошечной палубе «комара».

— На палубе никого, — отозвалась Джулия. — Может быть, внизу, но воздух загрязнен. Я не питаю особых надежд.

— Проверьте, — приказал Элфред, — только без героизма. Я хочу, чтобы вы оба вернулись.

Джулия быстро отсалютовала первому помощнику. Они с Гараем скрылись из виду, и почти сразу же появились снова. Джулия шла впереди, Гарай следовал за ней с большим свертком в руках. С содроганием Телдин узнал очертания этого свертка — еще одно тело. Джулия быстро перемахнула через поручень на борту «Зонда». Гарай передал свою ношу другому матросу и последовал за ней.

Элфред и другие офицеры поспешили на главную палубу. Телдин последовал за ними, немного нерешительно. Подойдя ближе, он понял, что не ошибся, опознав сверток. На палубе лежало, несомненно, человеческое тело, завернутое в тяжелый, зеленый, дорожный плащ. Элфред опустился на колени рядом с ним и медленно протянул руку, чтобы откинуть плащ с лица.

Тело приподнялось. Тонкой рукой оно откинуло плащ с лица, и встряхнуло длинными светлыми волосами. — Ну что ж, — произнесло тело густым контральто, улыбаясь изумленному лицу Элфреда, — если это смерть, то она не так страшна, как я ожидала.

*****

Офицерский салон был так полон, как Телдин когда-либо видел его. Элфред, Сильвия и Джулия — как заместитель Элфреда после смерти Свеора Тобрегдана, сидели вокруг центрального стола. Эстрисс заметно отсутствовал, но, по-видимому, иллитид решил, что его присутствие может помешать процессу.

Телдин тоже присутствовал, хотя отодвинул стул от стола и сел в дальнем углу. На самом деле его никто не приглашал, но он и не был исключен из собрания, и, как всегда говорил ему дед, легче получить прощение, чем разрешение, поэтому он пошел вместе с остальными. Сначала он подумывал о том, чтобы оставить капюшон плаща на месте, но потом решил, что у Сильвии и Джулии на уме будут более важные вещи, чем его изменившаяся внешность. Он был прав — ни одна из женщин не удостоила его даже беглым взглядом. Их внимание было полностью сосредоточено на единственном обитателе «комариного» корабля.

Телдин вынужден был признать, что его собственное внимание было сосредоточено почти на том же самом. Он также должен был признать, что это было оправданно.

Новоприбывшая сидела за столом спиной к большому иллюминатору, смотревшему в усеянную звездами черноту дикого космоса. Она сняла тяжелый плащ, в который была завернута, и Телдин подумал, что это большое улучшение. Она была почти такого же роста, как сам Телдин, и стройной, но ее движения, казалось, подразумевали значительную силу в ее гибком теле. Она была одета в куртку и лосины зеленого цвета, не слишком отличающиеся от одежды, которую носили большинство женщин на борту «Зонда», но ее одежда была хорошо сшита, чтобы показать изгибы ее фигуры. На ногах у нее были сапоги из мягкой кожи цвета красного дерева, доходившие до середины стройных икр. Лицо у нее было тонкое, но черты скорее округлые, чем резко очерченные, а маленький носик слегка вздернут. Когда она улыбалась, а это случалось часто, загорелая кожа вокруг ее зеленых глаз морщилась, что Телдин называл «морщинками смеха», и она становилась еще красивее, чем когда ее лицо было спокойным. Когда она заговорила, в ее теплом голосе, казалось, послышался скрытый смех.

Теперь она говорила, откидывая с лица пряди медово-светлых волос, спадающих до плеч. — Меня зовут Рианна Вивернсбейн, — сказала она, — и прежде всего я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы спасли меня. Я думала, что умерла.

Элфред слегка улыбнулся и покачал головой, словно отмахиваясь от благодарности. — Что случилось с вашим кораблем? — спросил он.

— Я возвращалась из похода с Гардена, — ответила Рианна.

— На Торил? — вставила Сильвия.

— На Драгон Рок, в Тиас Селуны. Я живу на Ториле, но держу свой корабль «Призрак» на Роке.

— На Торил с Гардена — это долгий полет на таком «комаре», — заметила Сильвия.

— Не совсем, — ответила Рианна с хриплым смешком, — если вы не против собственной компании. Я зарабатываю на жизнь тем, что доставляю сообщения. Если вам нужно быстро доставить сообщение на любую планету в Реалмспейс, и без осложнений, то я к вашим услугам.

— Вы рассказывали нам, что случилось, — напомнил ей Элфред.

Рианна одарила его улыбкой. — Совершенно верно, конечно. Она откинулась на спинку стула. Она казалась совершенно расслабленной, подумал Телдин, совершенно безразличной к тому, что находится на борту чужого корабля, окруженного потенциальными врагами. Была ли она настолько храброй, что эта мысль не беспокоила ее, или настолько глупой, что опасность даже не приходила ей в голову? Или ее кажущаяся расслабленность была лишь фасадом?

— Я доставила сообщение адресату, — продолжала Рианна, — и уже уходила от Гардена, когда увидела впереди еще одно судно. Это был «смертельный паук».

Элфред выругался. — Опять неоги.

Рианна бросила на него любопытный взгляд, но он кивнул ей с тем, чтобы она продолжила свой рассказ. — Мой «Призрак» смотрится не особенно, — продолжала она, — и в бою он не силен, но я убрала лишнее для маневренности, и он быстр… Она криво усмехнулась. — Короче говоря, я стала убегать, к Гардену. Если вы знаете Гарден вообще, то должны знать, что там есть скопление больших камней в одной атмосферной оболочке. Я нырнула между скал, чтобы оторваться от «смертоносного паука». Это сработало. Просто. Она поморщилась. — Эти неоги — ничто, если они не настойчивы. Они сделали несколько выстрелов, и бедный старый «Призрак» получил сильный удар…

— Я не заметила никаких повреждений, — заметила Сильвия.

— Взгляните на основание правого крыла, — предложила Рианна, — вы увидите, что оно держится на веревке, небольшой проволоке и целой куче благих намерений. Киль тоже треснул, кажется, он вот-вот сдастся.

— Продолжайте, — подсказал Элфред.

— Они следовали за мной, — продолжала женщина, — прямо на хвосте, пока не сломались или врезались в одну из скал. Я полетела дальше. Они должны были изменить курс, а затем сделать длинный обход, так что у меня была хорошая фора, достаточная, чтобы уйти от них.

— Что там делали неоги? — вопрос вырвался прежде, чем Телдин успел его остановить.

Взгляд зеленых глаз Рианны впервые остановился на Телдине. — «Жаль, что я не стал красивее», — поймал он себя на этой мысли. Но откуда взялась эта мысль?

— Не знаю, — ответила она с улыбкой, — я не стала их спрашивать.

— А что потом? — подсказал Элфред.

— Потом я направилась на Торил. Я подгоняла «Призрака» изо всех сил, пока могла сохранять ясность ума. Я была уже далеко от Гардена и больше не видела неогов. Вот тогда-то и умер мой привод движения. Без предупреждения. В один момент я несусь на полной скорости заклинания, а в следующий — ползком, совершенно не контролируя корабль.

Телдин почувствовал, как по столу прокатился поток сочувствия. И он мог понять почему. Он прекрасно помнил комментарии Валлуса Лифбовера про расстояния в диком пространстве. Мысль о том, чтобы застрять в этих просторах, была просто ужасающей.

— Плохо, — посочувствовала Сильвия, повторяя чувства всех остальных в салоне. — А что случилось с приводом?

Рианна покачала головой, и ее светлые локоны качнулись. — Я не чародейка, — усмехнулась она. — Я могу только управлять приводом. Я не могу найти и устранить ни одну неисправность. Он был просто мертв.

— А что потом? — снова подсказал Элфред.

— Потом я просто дрейфовала. Что еще мне оставалось делать? Я была слишком далеко от Гардена, чтобы его гравитация могла повлиять на меня, но у меня все еще была некоторая скорость, хотя и не очень большая, и я дрейфовала к солнцу. Я решила, что самое лучшее, и единственное — это сохранить воздух, который у меня был. Никакой работы, никакого движения, которого я могла бы избежать. Просто была надежда, что какой-нибудь корабль найдет меня прежде, чем я задохнусь. Она одарила всех за столом теплой улыбкой. — Я много спала, но сны мне не нравились.

— На борту вашего корабля был отвратительный воздух, — заметила Джулия. — Как долго вы дрейфовали?

— Двадцать три дня.

Женщина-офицер неуверенно посмотрела на нее. — У вас была пища и вода в течение двадцати трех дней? На «комаре»?

— Да, вода была, — ответила Рианна. — Я не занимаюсь грузовыми перевозками, поэтому загружаю в трюм «Призрака» как можно больше воды. Никогда не знаешь, так ведь? Но еда — ее почти не было. Я сидела на очень скудном пайке, а последние пару дней вообще ничего. Так что, может быть, когда мы здесь закончим…? Она похлопала себя по животу.

— Мы почти закончили, — оживленно сказал Элфред, — теперь вы можете поесть. Ваша цель — Торил?

— Драгон Рок, — поправила его Рианна, — если вы направляетесь в ту сторону…

— Наша цель — Торил, — сказал ей первый помощник.

Она пожала плечами. — Это достаточно близко.

— Теперь о вашем судне, — продолжил Элфред. — Мы не можем взять его на борт.

— А отбуксировать его? — предположила Рианна.

Первый помощник покачал головой. — Не получится. Если киль треснул, он разобьется. К тому же мы не сможем приземлиться с кораблем на буксире.

Рианна, молча, переваривала услышанное сообщение, опустив глаза. — Ну что ж, — вздохнула она, наконец, — полагаю, я знала, что «Призрак» и я совершили наше последнее совместное путешествие. Отпустите его, если так сложилось.

Сильвия среагировала на печаль женщины. — Мы напишем заявление о спасении корабля, — сказала она ободряюще. — Тогда, может быть, вы что-нибудь за него получите.

Рианна кивнула в знак благодарности, затем повернулась к Элфреду. — Какой порт на Ториле? — спросила она.

— Раутхейвен. Естественно, мы доставим вас туда.

—Нимбрал? На мгновение она помрачнела, потом просияла. — Ну, могло быть и хуже. Я смогу добраться до Драгон Рок из Раутхейвена, потом, может быть, еще на одном корабле, и я снова в моем бизнесе. Она улыбнулась Элфреду. — Если мы здесь закончили, может быть, мы сможем что-нибудь сделать с этой едой…?

*****

Когда «Зонд» приблизился к Торилу, Телдин понял, что статус Рианны Вивернсбейн на борту корабля был почти таким же неопределенным, как и его, хотя и по совершенно другим причинам. Почти сразу после того, как она поела, Рианна разыскала Элфреда и настояла, чтобы он назначил ей какие-нибудь обязанности в обмен на проезд к Торилу. Она предложила себя в качестве рулевого корабля-молота — в конце концов, она была достаточным магом, чтобы управлять «Призраком», но на «Зонде» уже было достаточно рулевых. Вместо этого он поручил ей помогать Сильвии в навигации, в планировании подхода к Раутхейвену.

Экипаж знал, что Рианна была, по крайней мере, номинально офицером — хотя бы в силу своего назначения, хотя официально она не могла отдавать приказы, но они не могли не реагировать на нее и на непрофессиональном уровне. В конце концов, она была поразительно красива, и было очевидно, что у нее не было никакой близкой дружбы, или каких-либо других отношений ни с кем на борту. Это был еще один фактор, отличавший ее от большинства других женщин на борту. На борту «Зонда» не существовало правил, запрещающих отношения или даже случайные связи между членами экипажа — до тех пор, пока они не мешали плавному ходу корабля, и женщины-члены экипажа корабля-молота, как правило, были так же рады воспользоваться преимуществами этой свободы, как и мужчины.

Телдин с удивлением отметил, что узнать, где именно находится Рианна на борту «Зонда», было нетрудно, достаточно было поискать самую большую группу свободных от вахты мужчин-членов экипажа. Размер ее свиты казался довольно постоянным, хотя ее состав менялся в зависимости от времени суток.

Даже когда Рианна отсутствовала, она часто была темой разговоров среди «временно свободных» мужчин на борту. Споры о том, у кого с ней «есть шанс», а у кого нет, были обычным делом, и некоторые из этих разговоров иногда становились немного жаркими. Один из них, по сути, едва не превратился в драку, заставив Элфреда Сильверхорна применить свои немалые дисциплинарные полномочия. Двое мужчин, участвовавших в этом деле, стояли вахту спиной к спине в течение трех дней.

Рианна не делала ничего, чтобы разжечь эти споры, но и ее природная дружелюбная натура не препятствовала им. Она всегда была готова поговорить с кем-нибудь, стоящим поблизости, и мужчины из команды часто соревновались, кто лучше вызовет ее теплый и гортанный смех.

Положение самого Телдина тоже было иным. Как только было установлено, что Рианна останется на борту до тех пор, пока «Зонд» не приземлится, он предложил Элфреду, что было бы лучше, если бы он бросил бессмысленный спектакль, который ему становилось все менее и менее комфортно поддерживать. К его удивлению, Элфред решительно не согласился. — Не то, чтобы у меня были причины не доверять ей, — объяснил первый помощник, — скорее наоборот, но зачем рисковать? Будет безопаснее, если вы не покажете свое лицо. Я не приказываю вам, Телдин, — добавил он, — просто предлагаю, как друг, хорошо? Телдин принял доводы большого воина, но не был доволен ими.

Шли дни, и он никак уже не мог скрывать свое новое лицо. Сначала члены экипажа удивились появлению «нового человека» на борту «Зонда», но его собственный голос, который он все еще не мог скрыть, быстро выдал его истинную личность. Реакция экипажа на это глубоко удивила его. Он ожидал, что люди будут задавать ему вопросы, но этого просто не произошло. Вместо этого экипаж просто пожал плечами, и, казалось, списал это на очередную магическую эксцентричность «бойца-мага» в их среде. Он узнал, что Эстрисс, как капитан, тихо передал приказ, что ни один член экипажа не должен рассказывать Рианне об истинной личности Телдина под страхом потери половины жалованья нарушителя за путешествие. Цинично полагая, что любой член экипажа откажется от этой половины и даже больше ради лучшего шанса на благосклонность Рианны, Телдин сомневался, что этот приказ вообще возымеет какое-либо действие.

Телдин даже не пытался заговорить с Рианной и, по сути, изо всех сил старался избегать встречи с ней. Несмотря на то, что он находил ее такой же привлекательной, как и любой другой член экипажа, он знал, что разговор с ней заставит его солгать о своей личности, а это было то, что он просто не хотел делать.

Итак, первые пять дней после ее прибытия на борт, Телдин видел Рианну Вивернсбейн только на расстоянии.

И не было никакого способа, которым можно было бы изменить то, что произошло в дальнейшем. На шестой день после того, как «Зонд» столкнулся с «комаром», Телдин обнаружил, что не может заснуть. Как обычно в подобных случаях, он отправился в офицерский салон.

Открыв дверь, он увидел, что Рианна уже там. Необъяснимо, но она была одна, каким-то образом сумев избавиться от свиты поклонников. Она расслабленно растянулась в одном кресле, положив длинные ноги на другое, и смотрела через иллюминатор в глубины космоса. Он начал отступать.

Рианна, должно быть, каким-то образом почувствовала его присутствие, потому что обратила на него свой зеленоглазый взгляд и поприветствовала медленной улыбкой. — Приятно познакомиться, — лениво произнесла она. — Присоединитесь ко мне? — она похлопала по другому стулу.

Телдин колебался. Теперь он никак не мог уйти, не проявив непростительной грубости… Кроме того, он должен был признать, что нашел высокую блондинку очень привлекательной, и шанс поговорить с ней наедине не был чем-то таким, что можно легко упустить.

Его колебания были достаточно долгими, чтобы это Рианна заметила. Ее теплая улыбка немного померкла. — Ну, если вы не хотите… — тихо сказала она с ноткой разочарования в голосе.

Он быстро вошел в комнату и закрыл за собой дверь. — Нет, — ответил он, — я с удовольствием. Он сел на стул, на который она указала. Он был совсем близко от нее, достаточно близко, чтобы уловить тонкий аромат. Какие-то мускусные духи? Ни одна из женщин на борту не пользовалась духами. Или это был просто ее естественный аромат? Он сидел в кресле немного напряженно, затем заставил себя расслабиться. Впервые у него появилась возможность рассмотреть женщину вблизи. На таком расстоянии можно было быть чуть более критичным. Взятые в отдельности, черты ее лица не были столь совершенны, как казались издалека. Ее рот, заполненный белыми зубами, например, был немного велик для ее лица. Когда она улыбнулась, ее верхняя губа приподнялась, показывая линию розовой верхней челюсти. Ее подбородок был чуть выпяченным, что придавало ей несколько упрямый вид.

Но это было бы слишком придирчиво. Когда он смотрел в лицо Рианны, значение имело то, как ее отдельные черты соединялись в гармоничное целое. Он должен был признать, что Рианна Вивернсбейн была одной из самых красивых женщин, которых он когда-либо видел, не говоря уже о том, чтобы с ними говорить.

Он никогда не был силен в оценке возраста женщин, и этот факт иногда доставлял ему небольшие неприятности. Рианна просто подтвердила этот факт. Сначала он предположил, что ей около двадцати лет. Теперь ему пришлось пересмотреть эту оценку в сторону повышения. Морщинки от смеха вокруг ее глаз были глубже и оставались видимыми — как сеть тонких, как паутинка, следов, даже когда ее лицо было спокойным. Сами глаза были ясными и спокойными, и, казалось, содержали мудрость, не свойственную человеку столь молодому, как его первоначальная догадка. Если бы ему пришлось прикинуть сейчас, он бы сказал, что она примерно его возраста, может быть, даже на пару лет старше.

Если Рианна и заметила его пристальный взгляд, то не подала виду. — Я помню, что вы были здесь, когда я только появилась, — сказала она, — так что вы знаете, кто я… Она осеклась.

— Меня зовут Алдин Брюр, — сказал ей Телдин, — именно Эстрисс предложил ему использовать это имя. Его ритм был во многом таким же, как и его настоящее имя, как и звуки отдельных слогов. Иллитид рассудил, что Телдин сможет лучше запомнить, и откликнуться на имя с интонацией, похожей на его собственную.

— Алдин Брюр, — повторила Рианна. — «Это имя звучит гораздо лучше, когда слетает с ее языка», — подумал Телдин. — Вы пришли сюда, чтобы найти меня, Алдин Брюр?

— Нет, — честно ответил Телдин. — Я часто прихожу сюда отдохнуть.

— Побыть наедине со звездами? — уточнила Рианна. — Да.

— Вот, почему я прихожу сюда. Я скучаю, находясь на большом корабле. Вот, почему мне так нравилось на «Призраке». Наедине со звездами в течение нескольких дней, недель. Вам нравится быть наедине с собой, Алдин Брюр? Ее голос был медленным, ленивым, как, будто она просто озвучивала свои блуждающие мысли.

— Иногда, — ответил он, — но я люблю и поболтать.

Она хрипло рассмеялась. — Хорошо сказано. Какой разговор вам бы сейчас понравился?

Он пожал плечами, возвращая ей улыбку. — Все, что вы пожелаете.

— Ах, — она рассмеялась, — будем обмениваться остроумными репликами. Тогда ладно. Откуда вы родом, Алдин Брюр?

У Телдина похолодело в животе. У него было фальшивое имя, но не было никакой фальшивой истории. Он отчаянно рылся в памяти. — Из Вейспейс, — сказал он, цепляясь за название хрустальной оболочки, о посещении которой упоминал Элфред. — С Вейпойнт, — уточнил он, назвав то, что, как ему показалось, было, главным миром в этой сфере. Когда она кивнула, он спросил, с каким-то щемящим чувством: — Вы знаете это?

Она покачала головой. — Знаю ли, скорее — нет, — ответила она. — Я просто слышала это название, но почти ничего о нем не знаю. Расскажите мне о своей жизни на Вейпойнт, Алдин.

— Это не так уж интересно, — смущенно пробормотал Телдин.

Но Рианна не собиралась так легко сдаваться. — Возможно, не интересно для вас, — заметила она, — но мне нравится узнавать все, что я могу, о других мирах — почувствовать мир, и как там всем живется. Она выпрямилась в кресле и подобрала под себя ноги в сапогах. Обхватив колени руками, она снова улыбнулась ему. — Что вы делали на Вейпойнт, Алдин Брюр? Одна часть разума Телдина — его логическая часть, говорила ему, что это безумие, что это опасно. Он должен придумать какой-нибудь предлог и убраться отсюда прямо сейчас. Другая часть признавала, что это было последнее, что он хотел бы сделать. С Рианной, сидящей рядом с ним, и ее вдыхаемым ароматом, он определенно не хотел уходить. В любом случае, рассуждал он, ему следует держать тему разговора подальше от всего щекотливого. Это было бы хорошей практикой, если бы ему пришлось делать это при других, более опасных обстоятельствах.

Успокоенный таким образом, он откинулся на спинку стула. — Я был фермером, — сказал он с улыбкой, — ничего интересного.

Она покачала головой, и ее золотистые кудри просто затанцевали. — Не переоценивайте себя, — сказала она ему. — Вы покинули свой мир, чтобы искать приключений в космосе, не так ли? Сколько людей на самом деле делают это? Один из ста тысяч? Один на миллион? Вы сделали. Я нахожу это интересным. Расскажите мне о вашей ферме. Это была ваша собственная ферма?

— Моего отца, — ответил Телдин, — но я управлял ей с тех пор, как вернулся из… Он чуть не сказал «вернулся с войны». — С военной подготовки, — быстро закончил он.

— На вашей земле есть армия?

— Я думаю, что они есть везде, — честно ответил Телдин.

Она усмехнулась. — Возможно. Что вы выращивали, Алдин?

— Всего понемногу, — ответил Телдин. Он начинал получать от этого удовольствие, несмотря — или, может быть, благодаря — осознанию того, что идет на риск. — Мы были независимыми и получали достаточный урожай, чтобы продавать. Мы не были богаты, далеко не богаты, но нам было хорошо. Это была хорошая, приятная жизнь.

— Но слишком скучная, иначе вы бы никогда не улетели в космос, верно? Она кивнула, словно отвечая на собственный вопрос. — Вы были женаты?

— Нет. Никогда.

— А почему нет? Улыбка Рианны стала озорной. — Вам было бы слишком весело разбивать сердца горничных? Разве брак слишком сильно ограничил бы вашу свободу?

Телдин решительно покачал головой. — Нет, — снова ответил он. — Я просто так и не нашел близкую мне женщину. Может быть, — он невольно улыбнулся своему непривычному полету риторики, — может быть, именно поэтому я покинул дом, чтобы искать ее среди звезд.

Глаза Рианны сверкнули, как изумруды. Ее смех, казалось, пробежал дрожью по телу Телдина. — Вы бы поклонялись ей, если бы нашли, Алдин Брюр? — спросила она.

— А кто сказал, что я бы этого не делал, Рианна Вивернсбейн? — пошутил он.

Женщина снова рассмеялась. — Если все мужчины Вейпойнт такие же красноречивые, как вы, то, возможно, это место стоит посетить, но знаете, что интересно… Ее голос стал задумчивым, но взгляд был твердым и оценивающим. — Я всегда думала, что этот Вейпойнт — пустынный мир, и все, что там можно выращивать, — это пыль и ящерицы.

Телдину казалось, что он плывет сквозь теплый, уютный сон. Теперь реальность обрушилась на него, как ведро холодной воды. — «Как глупо», — проклинал он себя. Он позволил ослепить себя красотой и очевидным дружелюбием Рианны, и она привела его прямо к глупому противоречию. — «Черт побери! Она знает, что я что-то скрываю. Что еще она знает»?

Зеленые глаза женщины все еще смотрели на него. — «Ну что ж», — подумал он, — «по крайней мере, можно хоть как-то исправить ситуацию». — Вы, должно быть, имеете в виду южное полушарие, — сказал он как можно небрежнее. — Что ж, было очень приятно, Рианна… — он начал подниматься на ноги, но Рианна протянула руку и взяла его за локоть.

— Нет, не надо, — тихо сказала она. — Не уходите пока.

Хватка женщины на его руке оказалась на удивление крепкой. Телдин мог бы вырвать руку, но не без некоторого усилия. И даже сейчас он вынужден был признать, что не хочет этого делать. Он снова сел.

— Я вполне могу ошибиться насчет Вейпойнт, — сказала ему Рианна. Ее рука все еще лежала на его руке, и он чувствовал ее тепло. Теперь его удерживала на месте не ее хватка, а ее взгляд. Она крепко держала его, не давая ему отвести взгляд, даже если бы он захотел.

— Мы должны сменить тему, — продолжила она. — Вы мне кое-что рассказали о себе, и теперь моя очередь. В моем бизнесе я имею дело со многими людьми, у которых есть секреты. Я думаю, что почти у всех есть секреты. Вы полагаете, я думаю, что ваши секреты, вероятно, самые личные вещи, которые у вас когда-либо были. И, независимо от того, насколько вы богаты, они, вероятно, самое ценное для вас. Я думаю, что вы должны относиться к секретам человека с таким же уважением, как и к любому другому ценному предмету, который у него есть. Понимаете, о чем я говорю? Вы можете принять какой-то ценный предмет в качестве подарка, но вы его не принимаете. То же самое и с секретами. Она улыбнулась. — Вот. Я только что сказала вам кое-что важное для меня, одно из правил, по которым я живу. Я надеюсь, что вы примете его в том духе, в котором он был подан.

Хотя тон женщины был легким, почти шутливым, и ее губы улыбались, какое-то поверхностное выражение не покидало ее зеленых глаз. Ее взгляд все еще удерживал взгляд Телдина, и в нем была напряженность, которая была почти неудобной. Он не мог отвести взгляд, хотя и не был уверен, что хочет этого. Эти глубокие изумрудные глаза, казалось, были полны решимости, чтобы передать какое-то сообщение, которого не было в ее словах. Или, может быть, так оно и было, но глубоко под поверхностью. Телдин думал, что понял это сообщение, думал, что оно должно было успокоить его, но он не мог принять это сообщение за чистую монету, по крайней мере, не сейчас.

Рианна, казалось, почувствовала его мысли так же ясно, как, если бы он произнес их вслух. Она кивнула, словно отвечая на его вопрос или утверждение, затем ее глаза смягчились в улыбке, которая уже играла на ее губах; напряженность исчезла из ее взгляда.

— Ну, — сказала она, и ее тон был таким же легким, как всегда, — я слышала, что Раутхейвен — наш порт назначения. Я была там несколько раз. Может быть, когда мы приземлимся, я смогу немного показать вам окрестности.

— Я с удовольствием, — сказал ей Телдин, и снова он говорил правду.

Ее улыбка стала теплее, если это вообще было возможно. — И я тоже.

Глава 10

Из космоса Торил практически ничем не отличался от Кринна. Телдин был удивлен и несколько разочарован, увидев это. Оба мира представляли собой простые голубые сферы, испещренные неровными узорами белых облаков. С позиции Телдина на баке Торил казался размером с его сжатый кулак, который он держал на расстоянии вытянутой руки. Он не мог ничего разглядеть сквозь облачный покров, не мог различить очертания морей и континентов, которые доказывали бы, что он действительно видит новый мир. В настоящее время, как подумал Телдин, если бы он чувствовал себя параноиком, он мог бы легко убедить себя, что планета, на которую он смотрит, — это Кринн, и что все путешествие было какой-то, тщательно продуманной мистификацией. «Давай просто сплаваем туда и обратно и запутаем любителя ходить по грязи». Конечно, он в это не верил, но в некотором смысле это была привлекательная идея. Это означало бы, что то, что скрывали эти белые облака, было его домом.

Телдин покачал головой. — «Хорошо бы сойти с «Зонда», — подумал он. Ему нужно было почувствовать настоящую землю под ногами, увидеть настоящее небо над головой. Почувствовать ветер, вкус дождя, запах растущих растений. Пока он жил на ферме, он никогда не осознавал тесной связи, которую ощущал с окружающим миром. Только вынужденная изоляция, которую он испытал на борту корабля, привлекла его внимание к этому факту. — «Почему мы должны что-то потерять, чтобы понять, что это у нас есть»? — подумал он. Он замечал эту черту в других, но был удивлен, обнаружив ее в себе.

Симптомы его изоляции начинались незаметно — яркие сны о доме, о прогулках по знакомым лесам, о походах по холмам, которые граничили с его фермой, затем он обнаружил, что его разум иногда блуждал по странным тропам, размышляя о причудливых мыслях, например о том, что поездка в Торил была мистификацией. У него никогда не было искушения принять эти странные представления за реальность, поэтому он не боялся за свое здравомыслие, но быстро понял, что по своей природе не создан для длительных путешествий в клаустрофобной атмосфере корабля, даже такого большого, как корабль-молот. — «Как могла Рианна это вынести»? — подумал он. Ее корабль был гораздо меньше этого. В общем, было бы гораздо лучше, если бы он смог добраться до твердой земли, найти мага, снять плащ и покончить с этим. Может быть, он сможет вернуться домой, на Кринн. Или, — он взглянул на Рианну, стоявшую рядом с ним, облокотившись на поручни бака, — возможно, он предпочел бы начать новую жизнь на Ториле. Никто никогда не знает…

— У вас такой серьезный вид. Теплое контральто Рианны прервало его размышления. — Даю медяк за ваши мысли.

Он улыбнулся ей. — Поберегите свои деньги. Я просто подумал, что Торил выглядит как… как мой дом. Это странный мир, чужой для меня мир. Разве он не должен выглядеть странно или чуждо?

Рианна хрипло рассмеялась. — Он не странный и не чуждый, — упрекнула она его, — это мой дом. Она посерьезнела. — Но я знаю, что вы имеете в виду. Это… досадно, что так много миров, которые выглядят одинаково. Конечно, есть некоторые старые «космические волки», которые утверждают, что они могут сказать, как расположены континенты, глядя на то, как двигаются облака, и поэтому утверждают, что все миры выглядят для них по-разному.

— Я не могу в это поверить.

Она снова рассмеялась. — Я тоже не могу, но я уверена, что эти истории хороши для нескольких пинт в портовых тавернах.

Они снова погрузились в уютное молчание. За последние несколько дней Телдин и Рианна стали проводить больше времени вместе. В этом не было ничего экстремального и даже, казалось, не было целью ни с одной стороны. Дело было лишь в том, чтобы воспользоваться открывшимися возможностями, и, как должен был признать Телдин, лучше осознавать такие возможности. Всякий раз, когда они встречались — за едой или во время прогулок по кораблю, когда ни у кого из них не было вахты, они пользовались возможностью для краткой беседы. Эти разговоры были просто приятными способами скоротать время. Они редко касались чего-то важного, предпочитая легкие беседы. Телдину было очевидно, что Рианне нравится его общество, и он знал, что их импровизированные беседы обычно были самой яркой частью его дня. Нельзя было отрицать, что между ними крепла теплая дружба.

Или, вернее, между Рианной Вивернсбейн и Алдином Брюром, с горечью подумал Телдин. С тех пор как был замечен искалеченный «комар» Рианны, он не показывал своего настоящего лица, даже когда был один в своей каюте. Офицеры «Зонда» очень осторожно обращались к нему только как к «Алдину», и, судя по тому, как все складывалось, у экипажа корабля-молота было все меньше и меньше причин обращаться к нему вообще.

Растущие отношения, если их можно было так назвать, не остались незамеченными. В конце концов, когда дело доходит до таких вещей, даже самый большой корабль очень мал. Свита мужчин, сопровождавших Рианну по кораблю, начала уменьшаться. Хотя она по-прежнему считалась самой красивой и привлекательной женщиной на борту корабля, было принято, по крайней мере, согласно слухам, которые доходили до Телдина, что она сделала свой выбор в отношении человека, с которым хотела бы провести время. С кем-то другим это могло бы привести к неприятным конфликтам, подпитываемым завистью. Однако в случае с Телдином команда, похоже, не хотела провоцировать инцидент с воином-магом, который теперь хотел называться Алдином. Зависть и ревность все еще проявлялись, но безобидными способами, в которых они обычно избегали Телдина и не разговаривали с ним без крайней необходимости, что, как обнаружил Телдин в, то время, его вполне устраивало.

Офицеры «Зонда» — совсем другое дело. Рианна, казалось, полностью покорила их — особенно Сильвию. Телдин часто видел их наедине тет-а-тет. Теперь эта женщина наполовину — эльф вполне могла стрелять в Телдина понимающими, и какими-то хитрыми взглядами всякий раз, когда они встречались. Только Джулия, казалось, испытывала к блондинке нечто меньшее, чем искренняя дружба, и это, решил Телдин, была просто ревность. Хотя рыжеволосая офицер была по-своему привлекательна, она определенно проигрывала по сравнению с Рианной.

Элфред и Эстрисс, казалось, смотрели на все это с тем, что можно было назвать только отеческим весельем, которое Телдин находил покровительственным, но не мог на это пожаловаться. Иллитид напомнил ему, что это все еще хорошая идея, чтобы сохранить свою новую личность, независимо от того, что он чувствовал себя наоборот. Единственным замечанием Элфреда было то, что лицо «Алдина» выглядело великолепно, но он надеется, что иллюзия так же хороша и на всем его теле. И это было сказано с выражением прилежной невинности.

Телдину хотелось спорить обо всех этих мерах предосторожности. Он наслаждался обществом Рианны, и, очевидно, было наоборот, но это было все. Даже не дружба, а просто близкое знакомство, если такое слово вообще существует. Он прекрасно понимал, что спорить на эту тему будет скорее вредно, чем полезно. Да и какое это имеет значение? В данный момент он наслаждался жизнью и, возможно, приближался к концу своих поисков, если Эстрисс был прав насчет «арканов».

Эстрисс. Это был еще один интересный вопрос. Рианна пробыла на борту «Зонда» всего пару дней, когда пришла на мостик, как сказал Элфред, и потребовала встречи с капитаном. Она выяснила, что капитан скрывается, как объяснила она, и пришла к выводу, что это потому, что он не человек и не полукровка. Она спросила — был ли он человеком-ящером, или, может быть, иллитидом?

Элфред был удивлен, но признался Телдину, что тоже был весьма впечатлен. Он немедленно договорился о встрече между Рианной и Эстриссом, задаваясь вопросом — справится ли женщина со своим делом, когда встретится с «высасывающим мозги монстром» лицом к лицу. Если он и ожидал какого-то проявления страха, то был разочарован. — Она отлично справилась, — сказал первый помощник Телдину, — вежливо поздоровалась с Эстриссом, а потом начала спрашивать, не нужен ли «достопочтенному капитану» ответственный посыльный. Здоровяк издал гортанный смешок. — Она мне начинает нравиться.

— Надеюсь, не слишком сильно, — ответил Телдин.

*****

Ни Телдин, ни Рианна не были на вахте, когда «Зонд» медленно спускался по спирали к поверхности Торила. На баке никого не было, и они решили, что это их личная точка наблюдения.

По мере того, как они приближались к планете и, скорее всего, навигатор «Зонда» выбирал курс, который лучше всего приведет их к Раутхейвену, облачный покров под ними истончался. Теперь Телдин мог смотреть вниз сквозь клочковатые белые облака. Под ними была вода, вода почти умопомрачительно чистого синего цвета. То тут, то там вспыхивали солнечные блики, отражаясь от волн — по крайней мере, Рианна уверяла его, что это были отблески. С этой точки Телдин обнаружил, что у него нет возможности оценить их высоту, а, следовательно, и размеры водоема под ними. С таким же успехом это могло быть маленькое озеро или огромный океан. Он сказал об этом Рианне.

— Это Великое Море, — ответила она, и показала: — Видите этот остров? Это Нимбрал, морская гавань Сихейвен. Раутхейвен находится недалеко от юго-восточной оконечности.

Телдин придвинулся к ней поближе, чтобы посмотреть вдоль ее руки. На самом деле, он мог бы сам найти остров, о котором она говорила. — «Но зачем упускать такую возможность»? — подумал он. Ее плечо было теплым, коснувшись его груди, когда он опустил голову, чтобы посмотреть вдоль ее руки. Он тихо вздохнул, наслаждаясь ее тонким запахом.

Она игриво толкнула его локтем. — Видите?

— А, вот он, — ответил он с притворным удивлением. Ее смех сказал ему, что она знает, что он делает, и, что более важно, что она тоже наслаждается их близостью. — Так вот куда мы направляемся?

— Вот именно, — подтвердила она. — Конечно, вы не увидите сам город, пока мы не спустимся гораздо ниже.

Несмотря на то, что она опустила руку, Телдин не испытывал большого желания отодвинуться от нее. Она чуть сильнее прижалась к его груди. После минутного колебания он обнял ее за талию и положил ладонь на бедро. Она не сделала ни малейшего движения, чтобы оттолкнуть или убрать его руку. — Где вы родились? — спросил он, больше для того, чтобы снова услышать ее голос, чем для того, чтобы получить информацию.

Она тихо рассмеялась. — Извините, но я не могу вам его показать, — поддразнила она, — отсюда его не видно. Он называется Уотердип, на Свордкоуст, очень далеко.

— Но вы, же бывали в Раутхейвене?

— Я побывала во многих местах. Мой отец много путешествовал, и я следую семейной традиции.

— А что он делал, ваш отец?

Она пожала плечами, и он почувствовал, как под ее нежной кожей зашевелились сильные мускулы. — Он был торговцем, я полагаю, что вы бы так сказали, — ответила она. — Но, как и я, он имел дело больше с информацией, чем с обычным товаром. Всегда найдутся люди, готовые заплатить за то, чтобы их сообщения доставлялись без необходимости доверять каким-либо волшебникам.

— Вы ведь тоже волшебница, а? — заметил Телдин. — Вы были пилотом корабля, не так ли? Если только вы не священник…

Рианна громко рассмеялась. — О, я не священник, Алдин Брюр, — сказала она. — Да, я волшебник, но не более, чтобы управлять своим кораблем. Я научилась этому в молодости. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что мир полон существ, которым всегда требуется хороший, безобидный посланник даже для развлечений. Магия — это какой-то балансир, а мне всегда нравилось иметь его. С неожиданностью, которую Телдин всегда ожидал от нее, она сменила тему. — Вы на этом кораблем, но он не совсем ваш, по крайней мере, так я это поняла, — сказала она. — И почему вы направляетесь в Раутхейвен?

Телдин не колебался. Со времени их первой встречи в офицерском салоне он нашел время, чтобы придумать хорошую предысторию и ответы на вопросы, которые Рианна, или кто-то еще, скорее всего, задаст ему. Ему это не должно было нравиться, и ему это не нравилось. Но он понимал, что это необходимо — на данный момент, как добавила часть его разума. — Мне нужно встретиться с «арканом», — мягко сказал он. — Эстрисс говорит, что из-за аукциона он, скорее всего, там появится. Вы знаете об аукционе?

— Да, он мне сказал. И почему с «арканом»? Зачем вам один из них?

И снова у Телдина был готов ответ. — Для этого меня и наняли, — сказал он. — Мой шеф, тот, кто платит мне за работу, хочет, чтобы я передал сообщение одному из «арканов», и именно это я и собираюсь сделать.

Рианна кивнула в ответ, и Телдин понял, что придумал правильно. Тот, кто зарабатывал на жизнь обменом сообщениями и информацией, рассматривал «таинственного работодателя» как нормальное состояние и как священное доверие.

Пока они разговаривали, «Зонд» опустился ниже, в атмосферу. Мир внизу незаметно изменился, превратившись из сферы в плоскую поверхность, которая впервые оказалась по-настоящему под кораблем. По мере того, как менялась точка наблюдения, очертания расширялись и отступали, теряясь из-за расстояния и кривизны. Юго-восточная оконечность острова расширялась, пока не заполнила почти весь вид под «Зондом». Она тоже продолжала расширяться, напоминая Телдину, с какой скоростью спускается корабль. Рассеянные облака, которые были просто полосами, покрывавшими далекий пейзаж, внезапно превратились в огромные острова пушистой белизны, фантастические пейзажи, которые в сказках могли стать домами пегасов или драконов. Затем корабль врезался в один из дрейфующих островов, и все вокруг стало белым. Телдин почувствовал влагу на лице. Завитки тумана пронеслись мимо него.

С захватывающей дух внезапностью корабль вышел из облака, и вид снова стал ясным. Теперь они были намного ниже, возможно, не намного выше самой высокой горы. Полуостров исчез. Там была только изрезанная береговая линия, примерно прямая, насколько он мог видеть в любом направлении.

Он с некоторым удивлением заметил, что здесь нет никаких сельскохозяйственных угодий. Означало ли это, что все продовольствие, необходимое для поддержания города, доставлялось из других мест? Дело было не в том, что этот район был бесплодным; на самом деле, казалось, что из него получатся отличные сельскохозяйственные угодья. Все вокруг было пышным и зеленым, как ухоженный частный парк дворянина, за исключением того, что этот частный парк простирался от горизонта до горизонта. Были участки сплошной зелени, которые могли быть только лесами. В одном месте тонкая полоска зелени извивалась по лугам, достигая моря. Это была река, окаймленная деревьями; это не могло быть ничем иным. — «Здесь очень красивая земля», — подумал Телдин. Есть места и похуже, где человек может осесть и заработать себе на жизнь. Возможно, после того, как дело с плащом будет, наконец, закончено, он сможет купить себе здесь землю и быть счастливым. Правда, где он возьмет деньги? — «Ну что ж», — сказал он себе с усмешкой, — «сожги эти мосты, когда придешь к ним».

Рианна взяла его за плечо и на что-то показала. «Зонд» продолжал свое спиральное снижение и теперь двигался в другом направлении. Сначала Телдин смотрел на море, а теперь перевел взор вглубь острова. Он все еще не был уверен в масштабе, но предположил, что парковая зона простирается примерно на пять миль от побережья. Затем, внезапно, плоский ландшафт изменился. Из равнины, словно стены, поднимались неровные, поросшие деревьями холмы. Не было и намека на предгорья. Это выглядело так, словно холмы были просто беспорядочно расставлены посреди пахотных земель. Телдин представил себе, как один богоподобный рабочий говорит своему товарищу: — Ладно, давай, поставим еще один вот здесь. Холмы, вероятно, не были такими высокими, подумал он, но контраст с окружающей местностью делал их намного выше. Каково это — жить у подножия одного из них? Он поймал себя на том, что размышляет. Клаустрофобия? Или ты, в конце концов, привыкнешь к этому, и просто больше не будешь замечать?

Он повернулся к Рианне. — Кто доставил сюда эти горы? — шутливо спросил он.

Она рассмеялась в ответ. — Если они захотят конкурировать в моем бизнесе, я выхожу из него.

Корабль продолжал свою медленную спираль, опускаясь все ниже и ниже с каждым поворотом. Телдин поймал себя на том, что снова смотрит на береговую линию, но теперь он был достаточно близко к земле, чтобы рассмотреть узкие белые песчаные пляжи, которые тянулись вдоль океана. Отсюда казалось, что парк находится в сотне футов или меньше от воды, затем был низкий утес — трудно было сказать, насколько высокий, из-за эффекта ракурса высоты корабля, спускающийся вниз к узкой полосе, а затем в океан. С этого ракурса океан не был той чистой синевой, которую он видел сверху. Он приобрел глубокий, почти металлический зеленый цвет, и имел нежные морщинки, похожие на следы от ударов молотка на кованой стали плуга. То тут, то там виднелась белая пена волн, разбивающихся о песок.

Рианна снова сжала его плечо и указала вперед.

Там был город, Раутхейвен, обнесенный стеной портовый город, построенный по периметру небольшой бухты, которая служила идеально защищенной гаванью. Волнорезы тянулись с обеих сторон устья залива, закрывая вход в гавань узким проходом. На крайних концах волнорезов стояли сторожевые башни, и Телдин подумал, что во время войны через проход можно натянуть цепи. Сама гавань выглядела забитой кораблями; суда, начиная от крошечных рыбацких лодок и заканчивая линейными кораблями, стояли на якорях, размещенные без какого-либо порядка.

Сам город поднимался по склонам невысоких холмов, окружавших залив. Еще раз высота затрудняла оценку размеров, но Телдин подумал, что здания, как правило, маленькие, а улицы широкие и просторные. Большая часть этих улиц расходилась в стороны и поднималась вверх от гавани, как спицы у колеса фургона. Более узкие улицы, как правило, концентрически огибали гавань. Однако вокруг городских стен это чувство порядка нарушалось. Гавань была примерно круглой, но в отдаленных районах города этот порядок не соблюдался. Например, город простирался дальше вдоль побережья на северо-запад, что делало гавань ближе к юго-восточной оконечности города. Здания становились все больше по мере продвижения на северо-запад, пока самые большие из них не оказались на вершине невысокого холма. Оттуда, без сомнения, открывался захватывающий вид на гавань. Телдин подумал, что это должны быть дома знатных семей, или, тех, кто бы управлял городом, плюс дома самых богатых купцов.

В своих путешествиях Телдин повидал несколько городов, но ничто не могло сравниться по красоте с Раутхейвеном. Города Кринна обычно выглядели, как беспорядочные ряды зданий, некоторые из которых были сложены из камня, некоторые из дерева, без какого-либо общего плана. Архитектурные стили конкурировали, а цвета перемешивались между собой. Здесь, несмотря на то, что они различались по размеру, все здания, казалось, разделяли один архитектурный стиль, что приводило к чувству гармонии, которого он никогда раньше не испытывал. Цвета тоже были одинаковыми. Подавляющее большинство зданий имело белые стены, с покатыми крышами из того, что могло быть только красной черепицей. Пока он смотрел, солнце вышло из-за тучи, и город практически засиял. Он почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он снова поймал себя на мысли: — «Я мог бы жить здесь».

«Зонд» снова изменил курс и теперь направлялся в открытое море. Это имело смысл, как рассудил Телдин, так как в гавани не было места для посадки корабля-молота, и местные обитатели могли немного понервничать из-за странного летающего судна, направляющегося прямо на них.

Теперь возникла проблема. Он повернулся к Рианне. — А не станут ли они стрелять в нас? — спросил он.

Ее ответом был смешок. — Только если мы сделаем что-то неподобающее, — уточнила она. — Хотите — верьте, хотите — нет, но Раутхейвен получает значительную долю от космического трафика Торила. В основном это потому, что весь Нимбрал гораздо более открыт для магии и для вещей, которые были бы слишком странными для остальной части Торила. Это также связано с его защищенной гаванью. Корабли с заклинательным приводом движения строятся для космоса, даже те, которые могут садиться на воду, как этот, но им плохо приходится в бурных морях. Поэтому, когда вы опускаетесь на планету, вы хотите попасть в уютную гавань, и очень быстро.

— А как мы приземлимся? — спросил Телдин. Это было интересно. Во всех разговорах о кораблях с заклинаниями, которые он вел с Эстриссом, Элфредом и другими, эта тема никогда не затрагивалась.

— Это зависит от начальника порта, — ответила Рианна, не совсем отвечая на его вопрос. — К этому времени дозорные уже заметят нас, и начальник порта даст нам указания относительно направления и скорости ветра, места, где мы должны бросить якорь и тому подобное.

— Отдаст нам приказы? Как?

— Флагами. И… Рианна указала через перила на гавань, которая теперь была под ними, — вот они.

Телдин перегнулся через перила, но не слишком далеко. Пока они находились в космосе, и до падения на землю оставались, вероятно, неисчислимые миллионы миль, он не испытывал головокружения, но теперь, когда они были всего в тысяче футов над землей, он почувствовал неприятное шевеление в животе.

Рианна, казалось, почувствовала его дискомфорт и нашла идеальное лекарство от него. Она снова наклонилась к нему, так что их тела прижались друг к другу от колен до плеч. Телдин, что неудивительно, обнаружил, что больше не замечает своего головокружения. Рианна снова на что-то указала.

Он посмотрел вдоль ее руки. В самом дальнем конце гавани, прямо напротив прохода через волнорезы, находилось еще одно сооружение, похожее на сторожевую башню, по-видимому, офис начальника порта или что-то еще, что выполняло свои функции в Раутхейвене. С этого угла он мог легко разглядеть высокий флагшток на крыше здания. По всей длине шеста тянулась вереница маленьких ярких флажков. Все, кроме самого верхнего, были похожи на сигнальные флаги, которые он видел в армии. На самом почетном месте на веревке висел флаг большего размера, на котором было изображено какое-то красное устройство. С такой высоты на зеленом фоне его невозможно было разглядеть. Без сомнения, это был флаг или знамя самого города.

Телдин попытался прочитать сообщение на флагах, используя код, который он наполовину помнил со своей военной службы, но получил только тарабарщину. Должно быть, они используют другой код. Единственная информация, которую он мог почерпнуть из сообщения, заключалась в том, что ветер дул с запада — с той стороны, откуда развевались флаги. — А что они сообщают? — спросил он.

— Ветер западный, десять узлов, — сказала Рианна. — И нам велено представиться. Она оглянулась через плечо. — Теперь смотрите, — сказала она, — мы отвечаем.

Телдин тоже обернулся. На главной палубе несколько матросов поднимали флаги на грот-мачту корабля-молота.

— Они сообщают, что мы — «Зонд», — быстро перевела Рианна, — зарегистрированный на планете Парцелиус.

Телдин снова посмотрел на гавань внизу, очарованный эффективностью этого безмолвного разговора. Пока он смотрел, флаги начальника порта были спущены, и еще одна вереница флагов побежала вверх по флагштоку. Он посмотрел на Рианну, ожидая перевода.

— Нам разрешено высадиться за пределами гавани, — сказала она ему, — и встать на якорь… Еще координаты. Мне нужна карта гавани, чтобы понять, что они означают.

Телдин повернулся, чтобы посмотреть на ответ «Зонда». Но его не было; матросы на главной палубе просто сняли флагшток. На корме, однако, было какое-то движение. Два члена экипажа устанавливали на корме короткий штаг. Когда он был надежно закреплен, они вытащили из него другой, более крупный флаг. Телдин узнал тот же рисунок, что и в самом нижнем флаге в недавнем сообщении «Зонда». Он похлопал Рианну по плечу и указал на него с вопросительным выражением лица.

— Это знамя Парцелиуса, — сказала она. — Законы космических путей подобны законам моря. Вы всегда поднимаете на корме флаг вашего родного мира или вашего родного порта, если у него есть свой собственный флаг. Если вы ведете себя официально, вам следует поднять флаг вашей приписки на носу или на грот-мачте, но большинство людей не слишком разборчивы в этом. Если вы вообще много путешествуете, вся ваша грузовая емкость будет занята флагами, — заключила она со смешком.

Корабль-молот повернул еще немного на северо-восток, теперь уже над океаном, и продолжал снижаться. Впервые Телдин увидел внизу на волнах белые гребни. Корабль находился всего в двухстах футах над водой. Затем большой корабль снова начал маневрировать, направив нос на западное солнце. Он мягко затормозил и спустился еще ниже.

Элфред Сильверхорн появился в поле их зрения. Он поднялся по трапу на мостик и, одарив их широкой улыбкой, занял свое место у переднего поручня. — Поднять левый и правый бортовые рули! — прокричал он.

На главной палубе матросы навалились всем своим весом на канаты, которые вели к четырем треугольным парусам, отходящим от корпуса корабля, как плавники акулы. По мере того как они тянули, паруса расправлялись вверх, пока не встали вертикально у планшира.

— Малый ход, — крикнул Элфред. — Приготовиться к посадке.

«Зонд» замедлился еще больше и опустился ниже. Теперь они были не более чем в пятидесяти футах над волнами, заметил Телдин. Сорок футов, тридцать… Элфред приказал: — Очень медленно, — и, по сравнению с максимальной скоростью корабля-молота, именно так они и двигались, но, наблюдая за волнами, плещущимися внизу, Телдин понял, что «Зонд» все еще движется со скоростью бегущего человека. Ощущение движения на чем-то таком большом, как корабль-молот, так быстро, так низко, было волнующим… и страшным. Он легко мог представить себе, как судно врезается в воду с такой силой, что ломает киль, разбивая его на быстро тонущие обломки.

Десять футов, пять… Первый гребень шлепнулся о дно корпуса. — Посадка, — отозвался Элфред. Он ухмылялся от уха до уха. Телдин крепко ухватился за поручень и заметил, что Рианна уже сделала это и стоит, широко расставив ноги.

Корабль врезался в волны с ревом воды, бьющейся о корпус. Палуба тяжело вздымалась под ногами Телдина, едва не сломав его хватку за перила. Завесы брызг, отражая свет, как бесчисленные алмазы, высоко изогнулись по обеим сторонам судна, а затем с шипением упали обратно. Тонкий туман холодной воды окутал бак. «Зонд» приводнился.

— Привод — стоп, — приказал первый помощник.

Корабль-молот быстро замедлил ход. Посмотрев за корму, Телдин увидел широкий белый след, оставленный кораблем. Он подошел к Элфреду и заглянул через носовой поручень.

Корабль-молот низко опустился в воду. Ватерлиния, казалось, находилась примерно на одном уровне с главной палубой, что давало судну очень мало надводного борта, особенно в носовой части. Телдин вспомнил слова Рианны — «корабли-заклинатели строятся для космоса». Даже с его минимальными познаниями в мореходстве, он понимал, что малейший шторм затопит корабль-молот и отправит его на дно.

Элфред, все еще ухмыляясь, похлопал его по плечу. — Интересно, да? — с энтузиазмом спросил он. — Я живу ради этого.

Телдин нерешительно кивнул. — Весело, — сказал он без особой уверенности.

Телдин заметил, что движение корабля изменилось. Точнее, теперь сам корабль пришел в движение. За исключением самых резких маневров или когда корабль на что-то натыкался, «Зонд» в космосе казался таким же твердым и неподвижным, как сам Кринн. Теперь, однако, большой корабль слегка покачивался вместе с волнами, которые били по его борту. Он понял, что это была еще одна проблема с заклинательными кораблями, когда они были вне своей истинной стихии. Их остойчивость была просто ужасной.

Изменилось и кое-что еще. Впервые он почувствовал на лице прохладный соленый ветерок. Когда «Зонд» спускался для посадки, воздух на палубе был совершенно неподвижен. Теперь, когда корабль практически стоял на месте, с запада дул ровный ветер. Он сказал об этом Рианне.

— Конечно, — ответила она. — Когда привод выключен, то же самое происходит и с атмосферной оболочкой. Должно быть, на его лице отразилось замешательство, потому что она усмехнулась. — Атмосферная оболочка — это пузырь воздуха, который корабль уносит с собой в космос. Когда привод работает, корабль сохраняет пузырь относительно неподвижного воздуха вокруг себя, даже когда он находится вне атмосферы, конечно.

Телдин понимающе кивнул, пытаясь сделать вид, что понял хотя бы половину из того, что говорила Рианна. Внезапно, без всякого предупреждения, его желудок неприятно скрутило. Что? О, нет… Неужели у него морская болезнь? Он глубоко вдохнул резкий морской воздух, напрягая легкие до предела. Тошнота немного уменьшилась. Он снова вздохнул, стараясь не обращать внимания на движение палубы под ногами.

Элфред, должно быть, понял его состояние, потому что заметил: — Корабль гораздо стабильнее, когда мы находимся в движении. Он повернулся к корме и крикнул: — Поднять морские паруса!

Матросы взобрались на такелаж и начали поднимать большие паруса, предназначенные для маневрирования в океане. Большой корабль слегка накренился, когда их наполнил западный ветер. Канаты жалобно заскрипели, когда такелаж принял напряжение, и рангоут сдвинулся, чтобы открыть максимальную площадь парусов. Волны бились о корпус.

— Лево на борт, — приказал Элфред. — Вперед!

«Зонд» повернул свой тупой нос на юг, к порту Раутхейвен.

Был вечер, и солнце зашло примерно полчаса назад. «Зонд» мягко покачивался на якоре, теперь уже под звездами, а не среди них, в переполненной внутренней гавани порта Раутхейвен. Фонари горели на носу, корме и на высокой грот-мачте. Вокруг корабля был рой других таких же фонарей. Было слишком темно, чтобы различить очертания кораблей, которые несли их; все, что можно было разглядеть, были точки желтого света. — «Как будто какой-то бог взял с неба созвездие и спустил его на землю», — подумал Телдин. Он стоял на главной палубе, облокотившись на поручни левого борта, и смотрел на берег.

Сам Раутхейвен представлял собой еще одно созвездие огней: жаровни, чтобы согревать городскую стражу холодными ночами; открытые окна уютных домов и уютных таверн, проливающие свой приветливый свет на улицы; и тут и там движущиеся искры, которые должны были быть фонарями, установленными на каретах. Под этим углом зрения, в гавани, окруженной городскими холмами, Телдин не мог разглядеть никакого определенного горизонта, никакой границы между городом и небом. Рассеянные огни города, казалось, незаметно сливались с рассеянными звездами. Если не обращать внимания на движение корабля, ночной ветер, дующий в лицо, и запах моря, Телдин мог почти заставить себя поверить, что он снова в космосе.

На самом деле, часть его хотела, чтобы это было правдой. — «Откуда взялась эта мысль»? — удивился он. Поначалу космос был опасной неизвестностью, и его самым большим желанием было вернуться к безопасной жизни на планете, которую он знал. Теперь, однако, часть его сознания отождествляла пространство космоса с безопасностью, в то время как Раутхейвен, и Торил, в целом, был опасным неизвестным. Почему? В конце концов, разве он не подошел к концу своих поисков? Если бы он смог найти «арканов» и выполнить свои обязательства перед мертвым владельцем плаща, он был бы свободен, снова жить — жить своей собственной жизнью, как он считал нужным. Почему же он не приветствовал высадку на Ториле как предпоследний шаг к освобождению от своего бремени?

Когда он сформулировал свой вопрос, таким образом, то ответ был очевиден. Что, если он узнает, что «арканы» не были создателями плаща, и они окажутся так же беспомощны, как гномы Маунт Невемайнд, когда дело дойдет до его снятия? И вся эта поездка окажется безумной погоней. Хуже того, куда он пойдет отсюда? Вместо того чтобы оказаться концом путешествия, Раутхейвен может быть всего лишь первым шагом в гораздо большем путешествии. Даже подумать об этом было бы просто невыносимо.

Он понимал, что именно поэтому ему хотелось вернуться в космос. В пути он наслаждался предвкушением решения проблемы. Теперь, когда он был здесь, существовала вполне реальная возможность, что у него не будет никакого решения. Он обнаружил, что очень боится узнать это. — «Глупо», — подумал он, — «это все равно, что прятаться от гонца, потому что боишься, что он может принести плохие новости». Глупо, конечно, но ощущение было вполне реальным. Он сильно тряхнул головой, пытаясь прогнать мысли, сомнения.

По главной палубе кто-то приближался. Он напряженно вглядывался в темноту, и едва различал очертания человека примерно его роста, но более легкого телосложения. Когда фигура приблизилась, Телдин разглядел ее лицо.

Черты лица незнакомца были ему совершенно незнакомы; Телдин не узнал его. — «Как это может быть»? — спросил он себя. На борту корабля нет посторонних. Он предположил, что это мог быть один из новых членов экипажа, которых «Зонд» мобилизовал у «смертоносного паука» неогов, но ему казалось, что он встречал их всех. Кто этот незнакомец? Впервые он почувствовал, как в нем шевельнулся страх. Его рука опустилась на рукоять короткого меча.

— Не стоит этого делать, снимите свою руку. Слова сформировались прямо в мозгу Телдина. Этот мысленный голос нельзя было не узнать.

— Эстрисс? — ахнул Телдин.

Фигура перед ним улыбнулась, или, по крайней мере, это должно было быть улыбкой. Губы оторвались от зубов, но выражение лица выглядело неуклюжим, каким-то искусственным.

— Это я, — подтвердил мысленный голос. — Вы не единственный, у кого есть доступ к магии оборотней.

— Как?

— Маскировочная шляпа, — ответил иллитид. Я купил ее давным-давно для таких времен.

— Что вы имеете в виду?

Юмор окрасил слова пожирателя разума. — Даже в таком городе, как Раутхейвен, мне не слишком рады. Люди реагируют со страхом, а боязливые люди вряд ли дадут мне нужную информацию. Итак, шарада. Для жителей Раутхейвена я — Бейл Эстрисс, коллекционер древностей… и, к сожалению, немой, который может общаться только с помощью записок.

Телдин понимающе кивнул. — «Умно», — подумал он. Таким образом, иллитиду не придется использовать свои телепатические способности.

— Я нашел вас, чтобы обсудить планы, — продолжал пожиратель разума. — Я должен узнать все, что смогу, о предстоящем аукционе. Скоро прибудет лодка, чтобы переправить меня и еще несколько человек. Вы все еще хотите вступить в контакт с «арканом»?

— Определенно, — ответил Телдин.

Эстрисс кивнул. — Пока я буду в городе, обещаю навести справки, какие смогу. Как я уже говорил вам, нет никаких гарантий, но мне кажется очень вероятным, что в Раутхейвене будет, по крайней мере, один «аркан».

— Хорошо. Телдин на мгновение задумался. — Может, мне самому стоит съездить в город?

— Я бы не советовал вам этого делать, — быстро ответил иллитид. — Вы не знаете этого города.

Телдин с удивлением осознал, что чувствует себя немного обиженным быстрым отказом пожирателя разума. — А вы? — огрызнулся он.

Эстрисс заколебался, и Телдин понял, что угадал правильно. — Не очень хорошо, — медленно ответил иллитид, — но у меня есть опыт в поиске путей в незнакомых мирах, в, то время, как у вас его нет. Прошу прощения, — сказал он. — Я оскорбил вас, и это не входило в мои намерения. Единственное мое оправдание — близость аукциона, который так важен для моей работы. Согласитесь ли вы, что я забочусь о Вашей безопасности?

Телдин знал, что в словах Эстрисса есть смысл. Сам Телдин не смог бы сделать в Раутхейвене ничего такого, чего не смог бы сделать иллитид, возможно, даже лучше. Он кивнул.

Замаскированный Эстрисс ободряюще положил руку на плечо Телдина. — Я очень рад. Я пробуду там всего час или два. Надеюсь, когда я вернусь, у меня будут новости.

*****

Судя по корабельным колоколам, Эстрисс пробыл на берегу чуть больше двух часов. Телдину они показались гораздо более долгими. Чтобы скоротать время, он спустился вниз и поболтал с Хорватом и Миггинсом. Два гнома придумали сложную замену морского паруса «Зонда», которая, по их словам, почти удвоит скорость корабля в океане. Они рассказали об этом Элфреду, как сказали они Телдину, и первый помощник дал им разрешение на установку прототипа… если они сами приобретут все материалы и не внесут никаких постоянных изменений в оснастку корабля-молота без специального разрешения Элфреда. Гномы были так взволнованы, что Телдин не мог объяснить им свою интерпретацию поведения большого воина. Телдин был убежден, что Элфред видит в этом способ отвлечь гномов и не путаться у него под ногами.

После этого он провел полчаса в приятной беседе с Рианной в офицерском салоне. Женщина легко почувствовала его напряжение, но проявила чуткость, не задавая вопросов. Вместо этого она вела пустячный разговор.

Сколько бы он ни уговаривал себя набраться терпения, Телдин едва не задрожал от напряжения, когда увидел, что к кораблю приближается маленький открытый тендер, выполнявший обязанности паромщика в гавани. Быстро объяснив Рианне, как обстоят дела, он поспешил на палубу.

— Вы что-нибудь выяснили? — спросил он, как только Эстрисс поднялся на борт.

— Конечно, — ответил иллитид. Его мысленный голос был полон волнения. — Аукцион состоится послезавтра рано утром в Купеческой Ротонде, в центральном здании. Нам повезло, что мы прибыли вовремя. Я слышал описания некоторых предметов, которые должны быть включены в аукцион, и они, безусловно, звучат как артефакты, которые я хочу получить. Это прекрасная возможность, которую я ждал. Магически замаскированное лицо иллитида неуклюже улыбнулось Телдину. — Если вы хотите присутствовать вместе со мной, я буду очень рад.

— Да, хорошо, — медленно проговорил он, — это хорошо, но что насчет «арканов»…?

Замаскированный иллитид на мгновение озадаченно посмотрел на Телдина, затем на его лице отразилось понимание. — Да, конечно, — поспешно сказал он, — мои извинения, я забыл. Да, известно, что один «аркан» тоже будет присутствовать на аукционе. Его зовут Т’к’Пек, — иллитид произнес это имя вслух, преувеличивая щелкающие согласные. — Я уверен, что вы сможете поговорить с ним послезавтра на аукционе.

Телдин покачал головой. — Нет, — твердо сказал он, — мне нужно поговорить с «арканом» наедине, желательно до аукциона.

Эстрисс колебался. — Сомневаюсь, что это будет практично.

— Эстрисс, — резко сказал Телдин, — это очень важно. Где в городе остановился этот «аркан»? Я хочу устроить с ним встречу. Телдин был несколько удивлен собственной решительностью, и реакция Эстрисса и Элфреда подтвердила, что для них это был шок.

— Т’к’Пек не остановился в Раутхейвене, — ответил Эстрисс. Насколько я понимаю, он останется на своем корабле, на орбите вокруг Торила, до момента аукциона.

— Где на орбите?

Иллитид пожал плечами. В его замаскированном виде этот жест выглядел гораздо более естественным. — Мне никто не говорил. Я понимаю так, что никто не знает.

Телдин повернулся к Элфреду. — А мы можем его поискать?

Элфред смущенно взглянул на Эстрисса. Телдин мог сказать, что происходит у него в голове — Эстрисс является капитаном «Зонда», и первый помощник должен подчиняться решениям своего начальника. Строго говоря, это не могло быть решением Элфреда. — Я полагаю, что мы могли бы, — медленно произнес дородный воин. — Теоретически мы могли бы, но найти его — это уже другой вопрос. По сравнению с планетой корабль — крошечная иголка в огромном стоге сена. Если у вас нет никаких подробностей о высоте или ориентации пути корабля, это может занять несколько дней.

Телдин поймал себя на том, что в отчаянии скрипит зубами. Он был так близко, слишком близко к цели, чтобы потерпеть неудачу. Он повернулся к Эстриссу. — «Зонд» является вашим кораблем, — сказал он, стараясь говорить как можно бесстрастнее. — Вы позволите это?

Настала очередь пожирателя разума сделать неловкую паузу. — Возможно, в этом нет необходимости, — сказал он через мгновение. — Как это обычно бывает с «арканами», Т’к’Пек ведет большую часть бизнеса через своего представителя, который находится в Раутхейвене. Его зовут Барраб. С ним можно будет установить контакт… Мысленный голос неуверенно затих.

— Почему вы не сказали мне об этом раньше? — спросил Телдин.

— Это может не помочь. В словах, которые сложились в голове Телдина, звучала полная откровенность. — Если «аркан» нанял представителя, это, вероятно, потому, что он не хочет иметь дело непосредственно с другими. Работа его агента, таким образом, заключается в том, чтобы предотвратить тот вид контакта, который вы ищете.

— Возможно, вы и правы, — признал Телдин, — но я должен попытаться.

— Это привлечет к вам внимание, — заметил Эстрисс. Это подвергнет вас риску и потере… — он украдкой огляделся, хотя на баке их было только трое, — того, что вы должны защищать.

— Я должен попытаться, — упрямо повторил Телдин.

Эстрисс собрался было возразить, но тут, фыркнув, вмешался Элфред. — Парень прав, — твердо сказал он. — Это важно по нескольким причинам. Я знаю, что это риск, но послушайте. Я пойду с ним, может быть, возьму еще одного члена экипажа. Он улыбнулся Телдину. — Мы убережем вас от неприятностей. — Где остановился этот Барраб, Бейл?

Иллитид снова пожал плечами, на этот раз смиренно. — Он живет в Эджвуде, на Уиддершинс Стрит.

— Хорошо. Элфред повернулся к Телдину. — Если хотите, мы можем отправиться прямо сейчас. Если корабль не сможет обойтись без меня несколько часов, значит, мы взяли не ту команду.

Благодарность к первому помощнику — своему другу, росла в груди Телдина, но он знал, что благодарность только смутит большого воина. С усилием он сдержал эмоции в голосе. — Сразу было бы… удобно, — ответил он.

Глава 11

Когти Приссита Нерро клацнули по палубе, когда неоги спустились по трапу и вошли на мостик «Жнеца Пустоты». Чудовище подняло голову и понюхало воздух. Все еще ощущался запах дыма, горелой плоти, обычно не вызывающий отвращения, но существующая причина лишала его удовольствия. Капитан неоги оглядел мостик.

Большая часть повреждений была восстановлена, по крайней мере, худшая. Передний иллюминатор, разрушенный магией этого мерзкого эльфа, был заменен, а шрамы от ожогов на палубе и переборках залатаны. — «И все же в воздухе пахнет гарью»? — задумалось существо. — «Или это только у меня в голове»? Приссит Нерро зарычал в гневе. Команда мостика попятилась, понимая, как опрометчиво беспокоить своего капитана в таком настроении.

— «У нас пока еще нет трофея», — сказал себе неоги, — «но, по крайней мере, у нас есть ценная информация». Он причмокнул губами, вспоминая вкус допроса. Простое удовольствие рвать плоть компенсировало чудовищные трудности, которые существо испытывало с человеческим языком. Что же такого было в их языке, что делало его грамматику и синтаксис столь чуждыми уму неоги? Существо хорошо знало, что оно далеко не свободно владеет гротескным языком — реакция пленника часто давала это понять, и подозревало, что никто из его расы не чувствует себя лучше в этом деле.

— «Мой план хорош», — успокоил он себя. — «Если бы только его успех не зависел от низших рас». Существо с отвращением сплюнуло.

За спиной капитана послышался какой-то звук. Приссит Нерро развернулся, оскалив зубы, чтобы разорвать нарушителя дисциплины. Это был Приссит Ульм. Капитан почувствовал невольное восхищение от того, что братец из его выводка даже не вздрогнул. — Что? — прорычал он на своем языке.

Подчиненный неоги почтительно склонил голову. — Мастер Приссит Нерро, — прошипел он. — Мы получили сообщение от нашего агента на Ториле.

Это, наконец-то, были хорошие новости. — Что? — спросил капитан.

Приссит Ульм снова поклонился. — Прибыл носитель плаща, — почтительно произнес он, — как вы и предполагали. Это подтверждено.

Приссит Нерро даже зашипел от удовольствия. — Что еще?

— К настоящему времени носитель плаща уже знает об «аркане» и его представителе Баррабе, — продолжил суб-капитан. — Наш агент уверен, что существо попытается связаться с Баррабом, а значит, и с «арканом». Он колебался — расспрашивать капитана было рискованным делом и в лучшие времена, но он должен знать — как ему поступать. — Будем ли мы действовать так, как вы наметили, Мастер Приссит Нерро?

Капитан сплюнул с резким смехом, присущим его расе. — Да, брат моего выводка, — сказал он. — Мы позволим моему плану продвинуться немного дальше, прежде чем вмешаемся.

*****

Барраб был крупным мужчиной, почти таким же высоким и широким, как Элфред Сильверхорн, и весил примерно столько же. В то время как большой воин был весь из мышц и костей, без унции жира на его теле, Барраб был мягко округлым по всему телу. Его черные, довольно жесткие волосы, доходившие до плеч, обрамляли круглое бледное лицо. Его толстые губы всегда кривились в блаженной улыбке. Поначалу Телдин подумал, что это выражение лица делает его похожим на какого-то гигантского херувима, но потом заметил, что улыбка не совсем доходит до маленьких глаз мужчины, которые были холодными и жесткими. Телдин прикинул, что ему чуть за сорок, хотя он должен был признаться себе, что в этой оценке была, по крайней мере, пятилетняя погрешность. Барраб откинулся на спинку кресла с кожаной спинкой, и холодно наблюдал за Телдином и Элфредом, которые стояли перед его столом.

Найти «Эджвуд» не составило труда — он был хорошо известен во всем Раутхейвене как лучший ресторан, винный погреб и гостиница в городе. Эджвуд располагался в так называемом «Высоком Квартале» — районе, расположенном чуть ниже по склону холма от замка герцога Адмантора, и его архитектура и декор сразу же определили его как пристанище для высшего класса. Вход в него со стороны Уиддершинс Стрит и холлы были безупречно чисты, все полы покрыты коврами тончайшей работы, а комнаты, если судить по комнате Барраба — роскошны, как королевский дворец.

Им не составило труда попасть внутрь, чтобы увидеть Барраба. По-видимому, как представитель «аркана», он должен был быть всегда готов к любой деловой встрече. Все, что им нужно было сделать, это спросить чиновника в вестибюле «Эджвуда», и они получили указания, как пройти в комнату Барраба.

Когда они подошли к двери, Телдин предложил Элфреду и Джулии, которая была вторым «телохранителем», подождать снаружи, но первый помощник быстро отбросил эту идею. — Забудьте об этом, — резко сказал он Телдину. — Во-первых, никто не знает, есть ли там кто-то, кто захочет всадить нож в спину «Алдина Брюра», по какой бы то ни было причине. Во-вторых, это деловая делегация. Какое уважение вы получите, если с вами не будет вашего «личного помощника», а?

Телдин вынужден был признать, что принять доводы большого воина было необходимо. Несмотря на то, что Элфред был в «штатском» — зеленом камзоле с ярко-красным поясом на талии, у него на этом поясе висел короткий меч, и еще Телдин не сомневался, что у него есть пара метательных кинжалов. Они с Элфредом вошли в кабинет Барраба; первый помощник следовал за своим «хозяином» почтительным шагом слева и сзади. Джулия осталась в коридоре, обмениваясь стальными взглядами с вооруженным кинжалом головорезом, который стоял на страже у комнаты Барраба.

Барраб сидел, а они стояли. Он неторопливо оглядел их с ног до головы, не переставая улыбаться, затем протянул руку и с деликатностью, которая противоречила размерам его пальцев, взял набухшее зеленое семя из стеклянной чаши, стоящей на столе перед ним, и сунул его в рот. Он задумчиво посасывал его, продолжая изучать посетителей. Наконец, он заговорил: — У вас ко мне дело, да? Телдина удивил голос мужчины. Он был тихим, мягким и слабым, как подумал Телдин, но, вероятно, это был фасад, который представитель использовал в деловых ситуациях. Жесткие глаза были, какими угодно, только не слабыми.

По дороге сюда Телдин выработал с Элфредом свой подход. Теперь он был рад этой подготовке. Он старался говорить спокойно, почти равнодушно. — Не с вами, — сказал он агенту, — а с вашим работодателем.

Барраб поднял бровь, такую тонкую, что казалось, ее выщипали. — В самом деле? — спросил он с насмешкой и легким презрением.

— Действительно, — решительно ответил Телдин. — Насколько я понимаю, вы представитель Т’к’Пека в Раутхейвене. Иногда приходится действовать… вежливо… следовать по обычным каналам.

— О? Барраб, казалось, был немного удивлен этим. — И у вас есть доступ к нетрадиционным каналам?

— Если понадобится, но будет неудобно, если их придется использовать.

Взгляд Барраба стал еще жестче, если это вообще было возможно. — Вот как, — холодно повторил он. — А какое у вас дело к Т’к’Пеку?

На этот вопрос у Телдина был готов быстрый ответ. — Это касается только меня и вашего хозяина. Он вложил в свой голос нотку презрения.

Представитель принял это, как и предполагал Телдин. — Я уполномочен рассматривать все дела, касающиеся моего хозяина, и определять, стоит ли это его времени и внимания.

— Для элементарных, повседневных дел, я бы согласился, что вы идеально подходите, чтобы рассматривать их для вашего хозяина, — парировал Телдин. — Дело, которое у меня есть к Т’к’Пеку, не из таких. Оно может быть обсуждено только между вашим хозяином и мной. Он немного помолчал. — «Хватит бросать стрелы», — подумал он, — «настало время для морковки». — Мне кажется, — сказал он более рассудительным тоном, — что для того, чтобы быть доверенным лицом, представитель должен обладать мудростью, чтобы распознать, когда возникают необычные обстоятельства, с тем, чтобы передать их непосредственно своему начальнику. Разве не так?

Барраб откинулся назад, все еще улыбаясь своей блаженной улыбкой, и протянул мягкую руку. — Боюсь, вы приписываете мне больше полномочий, чем я имею на самом деле, — сказал он с притворной грустью в голосе. — Мои инструкции на этот счет очень строгие, — небрежно сказал он, взял еще одно семечко и положил его в рот.

— Это ваше последнее слово?

— Боюсь, что так, но если вы скажете мне, в чем заключается ваше дело, уверяю вас… — он выжидающе замолчал.

— «Пора брать палку», — подумал Телдин. Он раздраженно покачал головой. — Неудачно с вашей стороны, — задумчиво произнес он. Он начал поворачиваться. — Т’к’Пек никогда не относился к тому типу людей, которые согласны с тем, что их официальный подчиненный задерживает важную информацию.

Раздался резкий треск, когда челюсти Барраба раздавили семечко во рту. С усилием, что было очевидным для Телдина, Барраб спросил ровным голосом: — Вы знакомы с Т’к’Пеком?

Телдин просто улыбнулся. — Полагаю, мне придется действовать этим нетрадиционным путем, — сказал он тихо, почти про себя. — На это потребуется время. Он повернулся к двери. — Элфред, — рявкнул он. Играя роль верного прихвостня, Элфред повернулся на каблуках и поспешил присоединиться к своему «хозяину». Телдин взялся за дверную ручку, повернул ее… затем развернулся к Баррабу, довольно неуютно выглядевшему Баррабу, как решил он. — Я буду на борту моего корабля-молота, «Зонда», если вы захотите поговорить со мной.

С этими словами он вышел. Элфред захлопнул дверь на ответ Барраба. В коридоре Джулия шагала в ногу с остальными, оба офицера держались по бокам Телдина. Никто не обернулся.

Они молчали до тех пор, пока не отошли подальше от «Эджвуда», а потом Элфред разразился хохотом, который сдерживал, и хлопнул Телдина по плечу. — Гладко сделано! Он захохотал. — Джулия, ты бы видела. Напомни мне никогда не сталкиваться с ним лицом к лицу при игре в карты. Он блефует лучше меня.

— Это сработает? — спросил Телдин. — Я бы сказал, что шансы хорошие, — рассудил Элфред. — Я определил этого Барраба как мелкого подчиненного с манией величия. Если я прав, он будет делать все, чтобы сохранить свои активы. Теперь остается только ждать.

Телдин кивнул. — Правда, я не могу ждать слишком долго.

*****

Элфред сопроводил Телдина и Джулию на полпути к гавани, а затем повернул налево, чтобы пойти по своим делам. — Мне нужно поговорить с кем-нибудь о ремонте корабля, — объяснил он. Женщина — офицер, казалось, погрузилась в свои мысли, и они с Телдином закончили свой поход в молчании.

Когда они добрались до гавани, маленький тендер как раз подходил к причалу, заполненный знакомыми лицами. Там были «Бейл Эстрисс» и два офицера с «Зонда». Валлуса Лифбовера сопровождали Хорват и Миггинс. Телдин очень обрадовался, увидев, что Рианна улыбается ему с борта.

Пассажиры тендера высадились. Офицеры корабля немедленно удалились с явным намерением организовать ремонт и пополнение запасов «Зонда», а затем найти таверну. Эстрисс ушел, чтобы продолжить свои исследования, а Валлус Лифбовер растворился в ночи, не упомянув, куда он идет. — «Вероятно, собирается повидаться со своей любовницей», — предположила Рианна.

Миггинс и Хорват отправились на поиски корабельной лавки, чтобы найти материалы, необходимые для предполагаемой модификации морского паруса корабля-молота. Джулия забралась в тендер.

Рианна и Телдин остались на причале одни. — Ваши дела прошли хорошо? — спросила она.

— Как и следовало ожидать, — ответил он. Он взглянул на солнце, которое почти касалось горизонта. — Не пойти ли в город на ужин?

Она пожала плечами. — Какие у вас планы? — спросила она. — Вы собираетесь вернуться на корабль?

Он улыбнулся ей. — Если только у вас нет более интересной идеи.

— Может быть, и есть, — и она повернулась к Джулии. — А вы возвращайтесь назад, — предложила она. — Я присмотрю за Алдином.

Джулия хмуро посмотрела на Рианну, и выражение ее лица показало, что ей это все не нравится. Она ничего не ответила, только сказала перевозчику: — На «Зонд»!

Рианна, приподняв бровь, смотрела, как тендер отдаляется от причала. — Дружелюбная дамочка, — заметила она. — Итак, есть ли какие-нибудь предпочтения относительно того, чем вы хотите заняться?

Телдин пожал плечами. — Вы знаете этот город, а я нет, — заметил он и улыбнулся. — Я помню ваше предложение показать мне окрестности.

— Вечер — не лучшее время для осмотра достопримечательностей, — сказала она с усмешкой, — но давайте посмотрим, что мы сможем увидеть.

Они начали подниматься по холму в город. Пока они шли, Телдину показалось естественным обнять Рианну за талию, положив руку на ее правое бедро. Не говоря ни слова, она положила свою правую руку поверх его руки. Их пальцы переплелись, и он притянул ее ближе.

Улица, которую выбрала Рианна, была широкой и хорошо вымощенной. Большинство двухэтажных зданий, примыкавших к ней, казалось, были разнообразными магазинами, закрытыми в данный момент. В сгущающихся сумерках на первых этажах было темно, но во многих окнах верхних этажей горел свет. Вероятно, это были дома лавочников. На улице не было видно экипажей, а немногочисленные прохожие казались моряками.

— Это «Молитвенная» улица, — сказала ему Рианна. — Если пойти по ней до конца, она приведет вас к замку герцога Адмантора. В прошлый раз, когда я была здесь, в гавани стоял корабль какого-то приезжего сановника, а эта дорога была украшена флагами и баннерами, цветами и факелами так, что вы не поверите. Жаль, что вы этого не видели.

Дорога стала подниматься чуть круче. Телдин почувствовал, как в икрах жалуются недостаточно тренированные мышцы. Он старался не отставать от легкой размашистой походки Рианны. Несмотря на то, что она была немного ниже его, ее ноги, и, следовательно, ее шаги, были почти такой же длины, как у него. Пока они шли, Рианна оглядывалась по сторонам, словно в поисках знакомых ориентиров. — Куда мы направляемся? — спросил он.

— Кажется, здесь есть таверна, ответила она. — Если бы я только могла вспомнить переулок, и если она не закрылась с тех пор, как я была здесь в последний раз.

— Мы уже миновали несколько таверн, расположенных у воды, — заметил Телдин.

Рианна покачала головой. — Это портовые таверны, — сказала она пренебрежительно, — обслуживающие моряков, разорившихся шлюх и неудачников из верхнего города. Они великолепны, если вы ищете приятную, отвлекающую драку, но я не в настроении для этого. То, что я ищу, вот оно, — прервала она себя. Она обняла Телдина за талию и повела его направо по узкому переулку.

Здесь было меньше освещенных окон, но в пятидесяти футах Телдин увидел красноватый свет, льющийся на улицу из открытой двери. Над дверью висела деревянная табличка, но он не мог ее разглядеть.

— «Свинья и свисток», — объявила Рианна, — подводя его к двери. Она обняла его за талию: — Купишь девушке выпить, моряк?

Телдин остановился как вкопанный. Он даже не подумал об этом раньше. — У меня нет денег, — признался он. Это было не совсем так; у него действительно было несколько монет, но это была стальная валюта Кринна. Велика вероятность, что здесь ее не примут, и, что еще хуже, кто-нибудь узнает его происхождение.

Она остановила на нем удивленный взгляд. — Разве на Вейпойнт не используют деньги? — простодушно спросила она и усмехнулась его неловкой реакции. — Не беспокойтесь, у меня достаточно денег. На этот раз девушка может угостить моряка выпивкой. Она провела его через открытую дверь.

Телдин бывал в трактирах, в нескольких крупных городах, которые посещал, и думал, что знает, как выглядит таверна «большого города». «Свинья и свисток» явились полной неожиданностью. Это была небольшая комната с колоннами и балками из темного дерева, поддерживавшими низкий потолок. Побеленные стены были украшены конской упряжью, уздечками и другим инвентарем. Пол был из деревянных досок, посыпанных тонким слоем опилок, чтобы впитывать пролитые напитки. В маленьком очаге напротив бара горел огонь. Телдин понюхал воздух; он мог бы поклясться, что это был горящий торф. Рядом с баром была узкая лестница, которая, вероятно, вела наверх, в одну или две гостевые комнаты таверны.

Это была его первая поездка в Раутхейвен, но Телдину был знаком этот маленький паб. Он был практически идентичен любой из деревенских таверн в районе Каламана, где он вырос. Все — обесцвеченный дымом потолок, ощущение опилок под ногами, запах торфяного дыма, смешанного с элем, было именно таким, каким и должно было быть. Всепоглощающее чувство тоски по дому и утраты нахлынуло на него.

Рианна широко улыбнулась. — Ну? — спросила она. — Что вы думаете? Когда Телдин заколебался, ее лицо вытянулось. — Извините, — сказала она, — я думала, вам понравится. Я думала, это напомнит вам о вашем доме.

— Так и есть, — объяснил он.

— Но слишком много. Она снова сжала его за талию. — Я понимаю. Пойдем, пойдем куда-нибудь еще.

Она попыталась повернуться к двери, но Телдин остановил ее. — О нет, — сказал он, — мне нравится это место. Во всяком случае, вы обещали мне выпивку, и вам будет не так-то легко от этого отделаться.

Ее улыбка вернулась на место. — А я-то подумала, что сорвалась с крючка, — пошутила она. — Все в порядке. Почему бы вам не присесть, пока я принесу напитки? Прижавшись к нему в последний раз, она направилась к бару.

Телдин оглядел комнату. Большинство столиков были заняты, но один — в дальнем углу, пустовал. Он осторожно пробрался к нему.

Вокруг стола не было стульев, вероятно, их «реквизировали» сидевшие за другими столами, но была деревянная скамья с накрытым тканью сиденьем, привинченным к стене. Оно было маленьким, но места хватит как раз для двоих, подумал Телдин, усаживаясь, и решил, что с этим все будет нормально.

Рианна стояла у стойки бара и смотрела, как трактирщик наливает две пинты эля. Пока Телдин ждал, он лениво обвел взглядом таверну. Телдин понял, что между «Свиньей и Свистком» и пабами Каламана есть разница, но разница была не в самих заведениях. Она была в людях, которые были другими. В деревенском пабе у себя дома, он ни за что не смог бы пройти от двери к дальнему столику без того, чтобы кто-нибудь дружески не поприветствовал его, не попытался бы завязать разговор или не вызвал бы на дружескую игру в кости. Деревенский паб больше походил на общественный центр, чем на питейное заведение, особенно для пожилых людей.

Однако завсегдатаями «Свиньи и Свистка» были горожанами, а горожане всегда держались особняком, по крайней мере, так давно решил Телдин. Они никогда никого не приветствовали, опасаясь, что это будет воспринято как приглашение говорящего или как вызов. Они отвечали на приветствие либо серьезным удивлением, и часто пристальным вниманием, исходя из предположения, что говорящий человек был кем-то, кого они должны были знать, либо психически ненормальным. А в некоторых случаях, вообще, угрюмо отворачивались. Как городские люди держали язык за зубами, так они и контролировали свои взоры. В Каламане завсегдатаи сразу же осматривали новичка с головы до ног, но в любопытных взглядах не было ни враждебности, ни вызова. Телдин видел, что в больших городах люди опускают глаза и украдкой бросают на кого-нибудь взгляд, только если не боятся, что их на этом поймают. Так все было и в «Свинье и Свистке».

В дверном проеме появилось какое-то движение. Он увидел мелькнувший профиль, затем фигура исчезла в ночи. Почему этот профиль показался ему таким знакомым? Какое-то мгновение он ломал голову, потом ему пришел ответ. Это был Трегиместикус, один из членов экипажа, которого «Зонд» приобрел на корабле неогов. — «Что он здесь делает»? Трегиместикус был одним из тех, кто меньше всего приспособился к свободе. Телдин не мог себе представить, чтобы бывший раб проявил инициативу, попросив разрешение сойти на берег, а потом разыскал таверну, чтобы выпить. Конечно, он мог и ошибаться… но тогда почему этот человек огляделся и ушел?

Возвращение Рианны нарушило ход его мыслей. Она села рядом с ним, прижимаясь теплым бедром к его бедру. Он тут же отбросил мысли о Трегиместикусе ради гораздо более интересных соображений.

— Здесь уютно, — заметила Рианна. Она поставила на стол две кружки эля. — Лучший ячменный Биттер, — объявила она, — лучший здешний эль, по-моему, а это говорит о многом.

Он скептически поднял бровь. — Посмотрим, — он поднял тяжелую оловянную кружку и сделал глоток. Подаваемый при комнатной температуре, густой эль имел насыщенный ореховый вкус с оттенком дымчатой остроты. Он позволил ему задержаться на языке, давая аромату время развиться, затем проглотил. Он выдохнул через нос, наслаждаясь густым ароматом. Эль был похож на эль Кринна, с которым он был знаком, но достаточно отличался, чтобы казаться каким-то экзотическим. И, надо признать, это было великолепно. Такой же легкий, если не немного лучше, чем местные горькие напитки Каламана. — Неплохо, — уклончиво ответил он, пытаясь подавить улыбку.

Однако с Рианной притворство не сработало. Теплая улыбка расплылась по ее лицу. — Признайтесь, — сказала она, игриво ткнув его локтем в ребра. — Это превосходно. Лучше, чем на Вейпойнт, не так ли?

Он неловко отвел от нее взгляд. — «Я лгу ей», — сказал он себе. — «Она подружилась со мной, может быть, даже больше, а я ей вру». Он почувствовал себя несчастным.

Она, казалось, почувствовала его дискомфорт и плавно сменила тему. — Я спросила бармена, не знает ли он в городе какого-нибудь «аркана», — сказала она. — Вы сказали, что вам нужно встретиться с одним из них. Для такого рода информации бармены — лучшие источники в округе.

— И что?

Она пожала плечами. — Он сказал, что не знает, но обещал поспрашивать. Мы можем заглянуть сюда завтра и посмотреть, не узнал ли он чего-нибудь.

Телдин кивнул и сделал еще один большой глоток эля. Он снова наслаждался напитком, но на этот раз, чтобы дать себе время подумать. Была еще одна тема, которую он должен был затронуть, но он не был уверен в лучшем способе, как сделать это. Рианна, казалось, чувствовала его мысли. Она тоже пила свой эль, молча, наблюдая за ним и ожидая.

— Ну вот, теперь мы в Раутхейвене, — сказал он, наконец, стараясь, чтобы его голос звучал легко и непринужденно. — Какие у вас теперь планы? Переход в… как его — Тиас Селуны? Другой корабль и снова за работу?

Настала очередь Рианны на мгновение заколебаться. Ее губы беззвучно шевелились, будто она репетировала слова, которые ей было неудобно произносить вслух. Ее руки лежали на коленях. — Думаю, да, — сказала она, наконец, не глядя на него. — Именно это я и должна сделать, — она подняла глаза. Ее взгляд был напряженным. — Но не сейчас, — продолжила она, — не в ближайшее время. Я думаю… Если вы не возражаете, я хотела бы провести с вами некоторое время, Алдин Брюр. Она улыбнулась, неуверенно, как ребенок, просящий подарок, но не ожидающий его.

Он встретился с ней взглядом, и на мгновение ему показалось, что он тонет в глубоком зеленом океане ее глаз. Что-то щелкнуло в голове Телдина. В одно мгновение все его сомнения и нерешительность исчезли, и он точно знал, что должен сделать. Он встал. — Пойдем, — сказал он, беря ее за руку.

Какое-то мгновение она сопротивлялась. — В чем дело? — тихо спросила она. — Если я сказала что-то не так, извините…

Он прервал ее, покачав головой. — Вы не сказали ничего плохого, — твердо ответил он. — Это я сказал что-то не то, и я должен это исправить. Пойдем! Он поднял ее на ноги и вывел из таверны.

За пределами «Свиньи и Свистка» улица была темной и казалась пустынной. Телдин все еще держал Рианну за руку, и повел ее дальше, прочь от главной улицы, прочь от света, льющегося из таверны. Она не сопротивлялась, но он чувствовал ее смущение, ее трепет. Когда они были в добром кинжальном броске от двери, укрытые темнотой, он остановился, положил обе руки ей на плечи и повернул лицом к себе. — Повторите еще раз, что вы только что сказали, — попросил он.

Она пристально смотрела ему в лицо. — Я думаю, что хочу провести некоторое время с вами, Алдин Брюр, — тихо повторила она. В ее голосе не было ни дрожи, ни тени сомнения. Она произнесла это так, словно говорила о каком-то неизменном поклоннике природы.

Он медленно покачал головой. — Вы ошибаетесь, — тихо сказал он. — Вы хотите провести время с Алдином Брюром. Возможно, вы не захотите проводить со мной это время, — ее глаза были непонимающими, поэтому он продолжил. — Я не Алдин Брюр. Меня зовут Телдин Мур. Я не с Вейпойнт. Я с Кринна. И… он остановился. Как он мог сделать то, что должно было последовать? Как он мог показать ей доказательство абсолютной нечестности? Он знал, что должен это сделать, хотя бы потому, что зашел так далеко. Он убрал руки с ее плеч. — «Она должна быть в состоянии убежать, если захочет», — подумал он. — И, — начал он снова, стараясь придать голосу твердость, — есть еще кое-что. Он закрыл глаза и убрал свое фальшивое лицо. Он услышал резкий вздох Рианны и открыл глаза.

Рианна все еще стояла перед ним. Она не отступила, но ее глаза были широко раскрыты, а обе руки прижаты ко рту. Он слышал ее учащенное дыхание.

Он стоял перед ней, скрестив руки, и ждал. Он не был уверен, какой именно реакции ожидал: страха или, скорее, гнева, но Рианна удивила его.

Она неуверенно протянула руку к его лицу. Ее пальцы коснулись его щеки, линии подбородка. — Это… вы? — спросила она с дрожью в голосе. Он кивнул. Рианна улыбнулась натянутой, бледной улыбкой. — Гораздо красивее, — прошептала она так тихо, что Телдин не расслышал.

— Мне очень жаль, Рианна, — тихо сказал он. — Боги свидетели, мне очень жаль.

Она покачала головой. Ее натянутая улыбка все еще была на месте. — Я кое-что знала, — сказала она. — Я знала, что вы взяли чужое имя. Я знала, что вы не с Вейпойнт, но… это!

— Простите, — повторил он с несчастным видом. Он знал, что должен сказать что-то еще, но не мог понять, что именно.

Рианна снова покачала головой. Она закрыла глаза и сделала глубокий, очищающий вдох. Когда она снова открыла глаза, они были ясными. Она улыбнулась, и на этот раз это была та сильная, теплая улыбка, которую знал Телдин. — Нет, — ответила она тоже ровным голосом. — Нет, извините. Вы просто… шокировали меня, вот и все. Я понимаю, что вы не взяли бы фальшивую личность без веской причины. Она усмехнулась.

— В моем бизнесе я имею дело с большим количеством фальшивых личностей, чем с настоящими образами, и я дошла до того, что обычно могу выбрать самые лучшие. Она ткнула его в ребра указательным пальцем. — Ваш вид был далеко не лучшим, дружок, но я не собираюсь портить вам настроение. Если вам было необходимо быть Алдином Брюром, я бы проводила время с Алдином Брюром. Неужели вы действительно думаете, что мне нравится проводить время с вашим именем? Ваши жалкие рассказы о том, что вы прибыли с Вейпойнт? Даже ваше лицо? Были ли это единственные вещи, которые меня интересовали? Довольно поверхностно, не правда ли? Телдин кивнул в немом изумлении. — Все это мне не интересно,— продолжила она, — и только вы — то, что скрывается за всем этим притворством, меня интересует. Вы понимаете, о чем я говорю? — Понимаю, — пробормотал он.

Она протянула руки и схватила его за плечи. На мгновение ее улыбка дрогнула. — Клянусь богами, вы даже чувствуете себя по-другому.

— Извините, — начал, было, он, но она безапелляционно приказала ему замолчать.

Ее хватка на плечах была твердой. — Помните, что я говорила вам на корабле? — спросила она. Ее голос был низким, но почти потрескивающим от напряжения. — О том, что ваши секреты — это самое ценное, самое личное, что у вас есть?

— Я помню.

Она отпустила одно плечо и наклонилась, чтобы взять его за руку. — Я благодарю вас за ценный подарок, который вы мне сделали, Телдин Мур, — тихо сказала она, и поцеловала его ладонь.

Телдин шагнул вперед и заключил ее в объятия. Ее тело было теплым и сильным, как сталь под бархатом, и оно было рядом с ним. Он наклонил голову, и ее губы были мягкими и приветливыми. Когда она обхватила его своими руками, ее хватка оказалась настолько сильной, что он едва не задохнулся.

Когда поцелуй, наконец, закончился — минутами или, может быть, столетиями позже, тело Телдина ожило, словно он проспал двенадцать часов, облил себя холодной дождевой водой, а затем проглотил две быстрые порции ледяной полынной настойки на пустой желудок. Рианна прижалась к его груди.

— На корабле не хватятся нас, если мы не вернемся сегодня вечером, не так ли? — прошептала она.

Телдин улыбнулся. — Не хватятся.

Как один, они повернулись к гостеприимной двери «Свиньи и Свистка».

*****

Телдин чувствовал себя прекрасно. Возможно, впервые с тех пор, как он покинул свой дом в тот роковой день — как давно это было? Он чувствовал себя расслабленным и полным сил. — «Боги на небесах, и с миром все в порядке», — сказал он себе. Соленый запах моря резал дыхание, а утренний бриз бодрил его, вернее, их — Алдина и Рианну. Покачивание маленького тендера, когда он бороздил низкие волны, унося их к «Зонду», только добавляло ему удовольствия. Ему хотелось петь.

Он посмотрел на Рианну, сидевшую рядом с ним. Ветер придал еще больше румянца ее загорелым щекам. Нежная кожа вокруг бездонного моря ее глаз сморщилась, когда она улыбнулась ему.

Тендер мягко ударился о корпус корабля-молота, и Телдин ловко вскочил по веревочной лестнице, перемахнул через планшир и оказался на палубе. Элфред и «Бейл Эстрисс» находились на баке. Большой воин широко улыбался. — «Если он улыбнется еще шире, то проглотит свои уши», — подумал Телдин, и весело отсалютовал. Ответом Элфреда была еще более широкая, понимающая улыбка, и он покачал головой в притворном отчаянии. Эстрисс, напротив, жестом пригласил его подняться на бак.

Телдин перегнулся через перила, чтобы помочь Рианне. — Заплати пошлину, чтобы подняться на борт, — сказал он ей, когда она перекинула длинную ногу через поручень. Она глубоко усмехнулась, когда он наклонился, чтобы получить поцелуй.

— Я ненадолго спущусь вниз, — сказала она, затем обняла его и быстро сжала. — Увидимся позже… Алдин.

Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась под палубой, потом подошел к трапу и поднялся на бак, где его ждал Элфред.

— Вы похожи на канарейку, которая съела кошку, — пошутил большой воин. Он посмотрел через перила туда, где исчезла Рианна. — И я не могу сказать, что виню вас.

— Мы беспокоились о вас. Мысленный голос иллитида был таким резким, каким Телдин никогда его не слышал.

— … Пока я не сказал ему, в какой компании вы находитесь, — уточнил Элфред. Он наклонился вперед и заговорил театральным шепотом: — Кажется, я припоминаю один разговор в офицерском салоне. Эстрисс может и не пытаться украсть вашу девушку, но он может и не понять, почему вы захотели провести с ней ночь на берегу. Серьезный недостаток бесполого существа, а?

Телдин улыбнулся, но ничего не сказал. Хотя он знал, что Элфред не собирался причинять ему вреда, Телдину было неудобно шутить о ком-то, кто, как он внезапно понял, много для него значил. — Есть ли новости от Барраба? — спросил он.

Лицо Элфреда посерьезнело. — Пока нет, — ответил он, — но я слышал, что наш толстый друг тоже провел ночь вдали от дома. Бьюсь об заклад, он встречается со своим боссом.

— Мы можем что-нибудь сделать, чтобы ускорить события?

Воин решительно покачал головой. — Ничего. Мы ждем.

Оказалось, что долго ждать им не пришлось. Телдин находился на борту, примерно, в течение часа, который провел в офицерском салоне, любуясь оживленной гаванью, когда раздался стук и вошел Элфред. Здоровяк ухмылялся, как бандит. — Сообщение для милорда Брюра, — объявил он, — только что доставлено тендером. Он ждал, явно наслаждаясь происходящим.

— Это сработало?

— Сработало, — подтвердил Элфред. — Вы и двое ваших помощников приглашены на борт корабля «Небулон» — это корабль «аркана».

Телдин усмехнулся. Он был почти у цели. — Он сказал, где находится корабль? — спросил он. — Мы поднимем «Зонд»?

— Он не сказал, где находится корабль, — ответил Элфред, — но это не имеет значения. Барраб заказал судно, чтобы доставить вас туда. С охраной, я полагаю. Первый помощник посерьезнел. — В приглашении сказано, что вы можете взять с собой двух человек, если хотите, — тихо сказал он. — И я предлагаю вам сделать это, Телдин. Я не знаю, зачем «аркану» понадобилось бы устраивать вам ловушку, но если бы он ее планировал, то это была бы отличная возможность.

Телдин медленно кивнул. Пока Элфред передавал сообщение, подобные мысли проносились в его голове. — Согласен, — сказал он. — Элфред, вы хотите пойти?

Воин улыбнулся. — Просто постарайтесь держать меня подальше. Он помолчал, потом продолжил: — Там присутствовал Эстрисс, когда я получил сообщение, и он тоже хочет пойти. Я бы предпочел, чтобы пошел один из моих людей — Буббо, может быть, в качестве фактора устрашения, но…

Телдин помолчал в раздумье. Элфред оставил решение за ним. Наверное, так и должно было быть, но ему было не по себе. Он задумался. Он чувствовал бы себя намного счастливее с ободряющей громадой Буббо за спиной, но Эстрисс знал об «арканах» больше, чем он или Элфред, возможно, больше, чем кто-либо еще на борту. Это знание может оказаться жизненно важным. Во вспышке воспоминаний он увидел, как нападавший отшатнулся под ментальной атакой иллитида. Не было никаких сомнений, что Эстрисс сумеет о себе позаботиться.

На мгновение Телдин подумал о Рианне — ее общество и моральная поддержка были бы более чем желанны, но быстро отбросил эту мысль. Он все еще не рассказал ей всего о плаще, в частности, о защитных способностях, которые он проявил в битве с неогами, и о том, что он не может снять его. Хотя ложь об упущении заставляла его чувствовать себя неловко, но именно об этом будет разговор на «Небулоне». В итоге он решил, что будет лучше ограничить участников людьми, которые уже знали всю историю.

— Я возьму Эстрисса, — сказал он, наконец.

Элфред кивнул в знак согласия. — Я передам ему. Он повернулся, чтобы уйти.

— А где судно? — спросил Телдин. — Где-то рядом?

Элфред усмехнулся. — Увидите, — загадочно ответил он.

Глава 12

Когда Элфред употребил слово «судно», Телдин представил себе что-то вроде баркаса «Неистощимого» или, может быть, уменьшенную версию корабля-молота. Оказалось, что это совсем другое. Он и его «помощники», Элфред Сильверхорн и Бейл Эстрисс, перебрались на берег, затем прошли через город и вышли через главные ворота. «Судно» ждало их на широкой мощеной дороге, окруженное толпой любопытных зевак.

Это была «стрекоза», как сказал ему Элфред. Стоя на тонких ножках, она была похожа на увеличенную версию «комара» Рианны. Как и меньший корабль, «стрекоза» была длинной и тонкой. Ее корма заканчивалась острым концом. В отличие от «комара», у нее были две пары крыльев: одна — верх, и назад, другая — вниз и почти касалась земли. — Экипаж минимум два человека, — объяснил Элфред, — это хорошая корабельная шлюпка.

Во главе с Элфредом они протолкались сквозь толпу зрителей, которые, как заметил Телдин, стояли на почтительном расстоянии от странного корабля, и приблизились к «стрекозе». — Алдин Брюр с сопровождающими лицами, — крикнул воин на палубу. — Разрешите подняться на борт?

— Разрешаю, — ответил голос сверху. С главной палубы спустили веревочную лестницу.

Как они и договорились заранее, Элфред первым поднялся по лестнице. Телдин наблюдал за привычной легкостью, с которой здоровяк взбирался по раскачивающейся лестнице. Воин перемахнул через перила и исчез из виду. Через несколько мгновений он снова появился, подзывая остальных. — Пожалуйте, милорд Брюр, — крикнул он. Было заранее условлено, что Элфред поднимется на борт первым. Если «стрекоза» в безопасности, он позовет «милорда Брюра», чтобы тот присоединился к нему. Если это ловушка, и кто-то приставил кинжал к спине Элфреда, он крикнет «милорд Алдин», предупреждая Телдина и Эстрисса, чтобы они быстро убирались.

Телдин откинул плащ, который он расправил, назад, на плечи, чтобы освободить руки. Он ухватился за качающуюся лестницу и начал подниматься. Все оказалось не так плохо, как он ожидал. Он быстро оказался на палубе маленького судна, и так же быстро к нему присоединился Эстрисс. Элфред пошел вперед, разговаривая с одним из двух членов экипажа «стрекозы». Другой матрос поднялся по веревочной лестнице. Почти сразу же маленький корабль начал движение, бесшумно поднимаясь в безоблачное небо.

Телдину хотелось перегнуться через перила и посмотреть, как город уходит вниз, но он решил, что это не подходит для той роли, которую он играет. «Милорд Алдин Брюр» давно привык к таким вещам. О, конечно, он знал, что ему придется отказаться от притворства, когда он на самом деле будет говорить с «арканом», но эта встреча будет частной, если у него будет, что сказать по этому поводу. Тем временем он предположил, что члены экипажа, вероятно, были наняты Баррабом, и отказ от своей роли в их глазах был бы хорошим способом оттолкнуть кого-то, кого ему, возможно, придется использовать снова, позже.

Чтобы отвлечься от вида, которого ему не хватало, и не дергаться, как турист, он огляделся в поисках места, где можно было бы присесть. Он нашел небольшую скамью на корме у единственной мачты маленького корабля и сел.

Он попытался расслабиться, но тщетно. В нем боролись противоречивые чувства. Было волнение, конечно! Если Эстрисс прав насчет «арканов», то всего через несколько часов он сможет освободиться от своего бремени. Что же тогда? Новая жизнь на Ториле? Или на Тиас Селуны? Или, может быть, где-то в космосе? Он заставил себя выбросить эти мысли из головы. Для них еще будет время.

Был еще и страх. Главным образом, это был страх разочарования, неудачи. Что, если он каким-то образом узнает, что «арканы» не были создателями плаща? Если он окажется сейчас так же далеко, возможно, еще дальше, от конца своих поисков? Других зацепок у него не было, если не считать теорий Эстрисса. Как могут существа, исчезнувшие из этого уголка вселенной несколько тысячелетий назад, освободить его от плаща?

Вывод был неизбежен. Ему придется продолжать поиски настоящих создателей. Сколько времени это займет? Годы? Десятилетия? Всю его жизнь? Может быть, он никогда не освободится от этого бремени, не сможет жить так, как ему хочется. Может быть, он всегда будет находиться под контролем «подарка» мертвой путешественницы, с немного более реальной свободой, чем узник в цепях.

Именно этого он и боялся — разочарования, да, но гораздо большего. Он поиграл с идеей крикнуть команде, чтобы они вернули его в город, в конце концов, если он не столкнется с «арканом», то никогда не услышит плохих новостей, но понимал, что это просто говорит страх. Он вытеснил из головы свои сомнения и опасения, готовясь к встрече.

Он посмотрел в небо над быстро поднимающейся «стрекозой». С земли небо было нежно-голубым, как яйцо малиновки. Теперь оно потемнело до насыщенного королевского синего цвета. Он прищурился и прикрыл глаза от солнца. Прямо над головой виднелось слабое белое пятнышко, едва различимое в ярком небе. — «Это звезда»? — удивился он. — «Да, должно быть».

Ему потребовалось мгновение, чтобы заметить это, но небо уже потемнело. Медленно, почти незаметно, оно перешло от синего цвета к более темному, темно-синему, а затем к насыщенному полуночному фиолетовому. Когда небо потемнело, одинокая звезда наверху стала ярче. Яснее, и почему-то тверже, она выглядела теперь, как холодный алмазный осколок, вмонтированный в перевернутую чашу неба. Она казалась ближе, чем любая другая звезда, которую он когда-либо видел, и, казалось, совсем не мерцала.

Он взглянул на своих спутников. Элфред Сильверхорн закончил разговор с членом экипажа «стрекозы» и стоял, прислонившись к поручням планшира, рядом с Эстриссом. Первый помощник поймал его взгляд и подошел к нему. — Красиво, правда? — заметил большой воин. — Я думаю, что это моя любимая часть заклинательного полета. Теперь просто ждем звезд.

Телдин снова поднял глаза. — Там уже есть одна, — заметил он.

Элфред удивленно поднял глаза, потом улыбнулся.

— Это не звезда, — сказал он Телдину. — Это, должно быть, «Небулон». Как будто слова воина были каким-то мистическим сигналом, небо потемнело, и появились звезды.

Несмотря на то, что он пробыл на Ториле всего пару дней, Телдин был снова поражен звездами космоса. С земли, в ясную ночь, он мог видеть то, что казалось миллионами звезд, и они казались четкими, яркими и непосредственными. Но звездное поле из космоса…

Разница была почти невероятной. В холодном вакууме пустоты он мог видеть в мириады раз больше звезд, чем с самой ночной стороны планеты. Каждая звезда казалась острой, холодной, ясной… почти твердой, как, если бы он мог дотронуться до нее, сорвать с небес и вставить в золотое кольцо, как любой другой драгоценный камень.

Глаза Телдина наполнились светом. Даже на фоне этого яркого звездного поля он мог различить одну точку света, которая, как сказал ему Элфред, была кораблем «аркана». Она не только была ярче любой другой, но и казалась ближе. И она была больше. Все остальные звезды были безразмерными точками. «Звезда», которая была «Небулоном», начала выглядеть, как диск.

Элфред устроился на скамейке рядом с Телдином, на почтительном расстоянии, как и положено «деловому помощнику». Здоровяк почтительно кивнул своему «хозяину». — Вы уже поняли, что собираетесь сказать? — тихо спросил он.

— Думаю, да, — ответил Телдин.

— Вы точно знаете, чего хотите от этой встречи? — настаивал Элфред.

Телдин молчал. — Это большой вопрос, не так ли? Простой ответ на вопрос «чего я хочу»? был прост — избавиться от этого проклятого плаща. Но это ведь не все, в любом случае. Даже если «аркан» сможет открыть застежку, и не важно, что он захочет получить за предоставленную свободу, Телдин знал, что должен подтвердить, что плащ был изготовлен именно «арканами», прежде чем передать его Т’к’Пеку. Но, как он собирается это сделать?

Дома Телдин всегда гордился своей способностью «читать» других людей, определять, когда они говорят правду, а когда нет. Он не знал, как ему это удавалось. Это не было чем-то определенным, а, скорее, комбинацией факторов, и это, скорее, ощущалось, чем было результатом анализа. Он несколько раз обжигался, но чаще всего, к своему собственному удовлетворению, доказывал, что может определить, когда кто-то лжет о чем-то важном. Во время прогулки по городу он решил, что теперь ему придется положиться на эту способность. Он не знал достаточно о плаще, чтобы задавать «аркану» хитрые вопросы, пытаясь сбить его с толку. Он просто должен заставить Т’к’Пека говорить, а затем довериться своим инстинктам — «довериться своей интуиции», — как говорил его дед.

Элфред все еще ждал ответа на свой вопрос. Телдин похлопал своего рослого друга по плечу. — Я знаю, чего хочу, — подтвердил он.

«Стрекоза» маневрировала так, что теперь «Небулон» был прямо впереди и совсем близко. Телдин зачарованно рассматривал корабль. До сих пор каждый корабль с заклинательным приводом, который он видел, выглядел как какое-то судно. Дредноут гномов, «Неистощимый», выглядел как некое кошмарное изображение с боковыми колесами; «Зонд» имел корпус, палубы и такелаж морского корабля. Даже насекомообразные корабли — осы, комары, стрекозы и смертоносные пауки, выглядели так, словно были построены для того, чтобы плавать или летать… по крайней мере, путешествовать из одного места в другое. Однако «Небулон» не имел абсолютно никакого сходства с чем-либо, что могло когда-либо плавать или садиться на сушу. Корабль «аркана» представлял собой цилиндр, похожий на доильное ведро, как подумал Телдин. Он был светло-серого цвета, почти белого, с черными полосами. Судя по тому, как белый материал блестел в резком солнечном свете космоса, Телдин был уверен, что это не дерево, не металл и даже не камень. — «Слоновая кость», — размышлял он, — «он напоминает мне слоновую кость, но ведь не могли, же они построить целый корабль из слоновой кости, не так ли»? Корабль «аркана» медленно кувыркался в пространстве, вызывая в памяти образы крошечного «комара» Рианны и усилия Валлуса Лифбовера и команды, чтобы взять его под контроль.

Однако здесь такой проблемы не было. «Стрекоза» ловко маневрировала, подстраиваясь под движения цилиндра. Когда корабли двигались относительно друг друга, Телдин почувствовал неприятное смещение равновесия во внутреннем ухе. Вспомнив свои разговоры с Хорватом и другими «ветеранами» заклинаний, он предположил, что это означает, что два корабля выравнивают свои гравитационные плоскости так, чтобы «местная гравитация» для каждого судна была одинаковой. Вскоре «Небулон» оказался неподвижным, по крайней мере, по отношению к «стрекозе», в то время, как звезды медленно вращались вокруг двух кораблей. Чувство равновесия у Телдина тоже, наконец-то, восстановилось.

Когда «стрекоза» приблизилась, Телдин осознал масштаб корабля, который он видел. Издалека он догадался, что цилиндрический корабль имеет около пятидесяти или шестидесяти футов в диаметре. Теперь, когда «стрекоза» зависла над одним круглым концом, он увидел, что «Небулон» должен быть почти в пять раз больше — его диаметр был примерно равен полной длине киля «Зонда». Черные полосы, которые он видел, были рядами огромных окон. — «Какой же вид из них, должно быть, открывается», — с удивлением подумал он.

«Стрекоза» сделала последнюю коррекцию курса и опустилась на большую круглую палубу. Когда маленький корабль приземлился, раздался легкий толчок и едва слышный скрип, когда его ноги поглотили напряжение. За этим последовал еще один, почти подсознательный удар. Один из членов экипажа «стрекозы» подошел к корме и почтительно кивнул Телдину. — Добро пожаловать на борт «Небулона», милорд, — сказал он, и указал на поручни корабля. — Теперь вы можете сойти.

Телдин кивнул, как ему показалось, со смесью вежливости и безразличия. Он стоял и ждал, пока матрос спустит веревочную лестницу… но, по-видимому, в лестнице не было необходимости. Один из членов экипажа просто перекинул ногу через поручень «стрекозы», и исчез. Телдин подошел к планширу.

К корпусу «стрекозы» была приставлена узкая крутая лестница, верхняя ступенька которой находилась почти на одном уровне с палубой маленького корабля. Лестница была сделана из того же невыразительного белого материала, что и остальная часть корабля «аркана». Телдин перегнулся через перила. Лестница не упиралась в палубу, как он ожидал. На самом деле между лестницей и палубой не было никакого видимого разделения. Казалось, что лестница просто выросла из самой палубы.

Один из членов экипажа «стрекозы» стоял у подножия лестницы. Другой стоял у локтя Телдина, в готовности помочь ему перелезть через перила. Телдин бросил взгляд за него. Да, его «помощники» стояли по бокам. Элфред бросил на него многозначительный взгляд, очевидно, большой воин решил, что он должен идти первым, на случай ловушки, но Телдин едва заметно покачал головой. Если это ловушка, то они, несомненно, уже мертвецы, кто бы ни спустился по этой таинственной лестнице первым. И, как ни странно, Телдин не хотел, чтобы на этот раз кто-то другой взял на себя инициативу. И Элфред, и Эстрисс, и остальные на борту «Зонда» уже рисковали своими жизнями ради него, чтобы помочь ему выполнить обязательство, которое не было их обязанностью, которое на самом деле не имело к ним никакого отношения. Он знал, что они сделали это по собственной воле, но от этого становилось только хуже. Независимо от того, как сильно Элфред хотел идти первым, и, честно говоря, независимо от того, как сильно Телдин хотел бы иметь большого воина впереди себя, пришло время Телдину сделать то, что было правильно. Не обращая внимания на предложенную матросом помощь, он перекинул ноги через перила и начал спускаться по лестнице.

Впервые он ясно увидел круглую «палубу» цилиндра. Ничто, кроме самой лестницы и низких перил по окружности, не нарушало безликого пространства: ни бака, ни мачты, ни такелажа… и никакого видимого способа спуститься внутрь цилиндрического корабля. — «Что ж», — подумал он, — «оставим это на усмотрение «аркана», иначе наша встреча будет короткой и бесполезной».

У лестницы были перила, но они были только с одной стороны и были выше, чем было бы удобно для Телдина. Ступеньки тоже были выше обычного размера и неудобны для человеческих ног. — «Конечно», подумал он, — «Небулон» не человеческий корабль». Он пожалел, что не расспросил Элфреда или Эстрисса о том, как выглядят «арканы». Судя по конструкции этой лестницы, он мог предположить, что они были значительно выше людей, но какие еще сюрпризы ожидали его? С усилием он двинулся дальше.

Был один положительный момент — спуск по лестнице дал ему возможность рассмотреть белый материал, из которого, казалось, состоял весь корабль. Перила под его рукой не казались холодными, как металл или камень. У них была, скорее, нейтральная температура. Текстура была не совсем похожа на слоновую кость, но он понял, что его первоначальная догадка, вероятно, была довольно близка к истине. Белое вещество на ощупь очень напоминало кость. Корабль из костей? Это был неприятный образ.

Член экипажа почтительно кивнул, когда Телдин достиг палубы. Они подождали, пока к ним присоединятся Элфред, Эстрисс и еще один член экипажа, а затем повели группу к центру круглой палубы. Первый матрос пробормотал себе под нос короткую фразу, и палуба открылась.

Твердый материал палубы сдвинулся, и появилось круглое отверстие. Оно смотрело на Телдина, как гигантский глаз… или открытый рот. Он боролся с желанием отступить.

Круглое отверстие расширилось до десяти футов в диаметре. Осторожно, Телдин посмотрел вниз, в отверстие. Там был теплый желтый свет, как в летний полдень, и он мог видеть винтовую лестницу, ведущую в глубины корабля. Первый член экипажа снова поклонился Телдину. — Т’к’Пек ждет вас внизу, — сказал он.

Телдин кивнул. Он шагнул вперед и ощупал край отверстия носком ноги. Белый материал, который несколько секунд назад двигался, как мягкая плоть, был таким же твердым, как и любая другая часть палубы. Он оглянулся на Элфреда и Эстрисса. Воин выглядел немного смущенным, но замаскированный иллитид казался совершенно безразличным. — «Наверное, он уже видел такое раньше», — подумал Телдин. Он ступил на первую ступеньку, тоже твердую, как скала, и начал спускаться. Его «помощники» последовали за ним.

Винтовая лестница с чересчур высокими ступенями сделала четыре поворота и вышла на другую палубу. Телдин прикинул, что он спустился футов на пятьдесят. Он находился в маленькой круглой комнате, не намного больше площадки самой лестницы. Впереди была единственная дверь — почти такая же высокая, как потолок, но в остальном обычная. Дожидаясь, пока к нему присоединятся остальные, он огляделся в поисках источника света. Здесь не было ни фонарей, ни факелов; свет, казалось, шел отовсюду. Он посмотрел себе под ноги и не увидел никакой тени.

— «Эта лестница, только для того, чтобы добраться до одной двери»? — спросил он себя и тут же сам ответил на свой вопрос. — «Совсем как круглый люк», — подумал он. — «Другие двери открываются, когда они нужны».

Элфред и Эстрисс быстро оказались рядом. Глубоко вздохнув, Телдин потянулся к дверной ручке.

Его рука была еще в нескольких дюймах от нее, когда дверь бесшумно распахнулась внутрь. Телдин поколебался, потом шагнул вперед.

По другую сторону двери был длинный прямой коридор. Стены, пол и потолок высотой в пятнадцать футов были сделаны из уже знакомого белого материала. Коридор сиял безжизненным светом. Совершенно прямой, он должно быть, был футов сто в длину, а может, и больше. Стены были безликими — ни дверей, ни украшений, ничего, что могло бы нарушить эту непоколебимую белизну. И снова он предположил, что двери в коридоре откроются, как того пожелает и потребует «аркан». Однако ему показалось, что в дальнем конце коридора он видит обычную дверь, похожую на ту, через которую он только что прошел.

Он посчитал шаги. Тридцать пять шагов, и Телдин знал, что каждый из его шагов был чуть меньше трех футов длиной. Его оценка длины коридора была довольно точной. Теперь он стоял перед другой дверью. Как он и предполагал, это был близнец двери с лестницы. Он подождал, пока остальные присоединятся к нему, затем протянул руку, чтобы открыть ее, и она снова распахнулась, словно вызванная близостью его руки.

От вида за дверью у него буквально перехватило дыхание. Комната, если ее можно так назвать, была широкой, футов пятьдесят-шестьдесят в поперечнике. Дверь, в которой он стоял, находилась почти точно в центре длинной стены. В двадцати или тридцати футах перед ним была стена из блестящего серебра. Это был первый разрыв в вездесущей слоновой кости. В ней были большие окна, их изогнутые линии вызывали образы пламени, лепестков цветов или листьев. Самые широкие, примерно на уровне талии, эти окна сужались до тонких кончиков примерно в пятнадцати футах над полом.

Телдин стоял как вкопанный. Перед ним медленно кружились далекие звезды. — «Верно», — подумал он, — «просто «Небулон» кувыркается». Звезды бесшумно качались, словно величественная процессия, потом в поле его зрения появилось что-то еще: что-то огромное, бело-голубое…

Он смотрел вниз, на планету Торил. Вниз. Он стиснул зубы, пытаясь сдержать стон страха. Его мозг вызвал яркую картину — его тело стремительно падает вниз, к бело-голубой сфере, прорывается сквозь стекло этих окон и свободно падает, окруженное сверкающими осколками, прямо на землю внизу. Логика подсказывала ему, что это невозможно. Он был во власти собственной гравитации «Небулона», но как логика могла противостоять эмоциональному воздействию такого вида?

Он услышал, как кто-то ахнул у него за спиной. Оторвать взгляд от открывшегося перед ним зрелища было почти невозможно, но он сумел как-то повернуться. Элфред стоял позади него, широко раскрыв глаза от удивления. Почти мгновенно, однако, он стряхнул с себя этот эффект, и выражение его лица вернулось к нормальному состоянию. Он схватил Телдина за плечо мозолистой рукой и ободряюще сжал.

Словно прикосновение друга было исцеляющим заклинанием, Телдин почувствовал, как его страх тает. Он прошел дальше в помещение. Теперь, когда его разум освободился от гипнотических чар вида перед ним, он увидел другие детали комнаты. В стене было еще две двери, отметил он, по одной с каждой стороны портала, через который он вошел.

Гораздо важнее было то, что он был не один в большом помещении. В левом конце комнаты стояло массивное кресло из пурпурного хрусталя, похожее на трон. — «Неужели это привод движения «Небулона»? — спросил он себя. Кресло было обращено наружу, в пустоту.

И это большое кресло было занято. В нем неподвижно сидел синекожий гигант, глядя на чудеса вселенной. Несколько мгновений Телдин не шевелился, ожидая, что великан заметит его присутствие. Он уже собирался кашлянуть, когда хрустальный трон бесшумно повернулся, словно на хорошо смазанной оси. Впервые Телдин смог разглядеть существо, сидящее в кресле, как следует.

Это был высокий, долговязый гуманоид с синевато-серой кожей. Его тонкие, почти тонкие ноги были скрещены, и он откинулся на спинку кресла в позе, которая выглядела почти неприлично расслабленной и удобной. Телдин с интересом посмотрел на него. Стоя, он прикинул, что существо должно быть около двенадцати футов ростом, но большая часть этого роста приходилась на его длинные ноги. Его плечи были узкими, а грудь казалась почти впалой по сравнению с его ростом. — «Он выглядит слабаком», — подумал Телдин, но тут, же отбросил эту мысль. — «Ни в коем случае нельзя недооценивать его», — сказал он себе.

Если не считать синеватой кожи существа, его узкую голову вполне можно было бы принять за человеческую… в густом тумане, в полночь. На лысом черепе «аркана» виднелась странная двойная куполообразная структура, которая слегка выступала вперед над его бровью. Глаза у него были темными, и человеческими, но глубоко запавшими и защищенными выступающими костяными кольцами. Его впалые щеки привлекали внимание к маленькому, почти поджатому рту. Существо было одето в ниспадающее, похожее на шаль одеяние мерцающего зеленого цвета — идеальный контраст с пыльной синевой его кожи, что должен был признать Телдин. Руки «аркана» удобно лежали на его коленях, и Телдину показалось, что у него слишком много пальцев.

— Простите мою осторожность, — без предисловий произнес «аркан». Его голос был тихим, похожим на шелест тростника, слишком высоким для существа его размеров. Хотя у него не было заметного акцента, он, казалось, преувеличивал звук согласных, так что фрикативы становились резкими щелчками, похожими на удары кость о кость. Телдин предположил, что это может что-то сказать эксперту об анатомии его голосового аппарата, но для него это ничего не значило.

«Аркан» пристально посмотрел на Телдина. — Вы намекнули моему представителю, что мы с вами встречались. Его голос был совершенно лишен эмоций. — Но этого не было.

Телдин шагнул вперед и склонил голову в почтительном поклоне. — Прошу прощения, — сказал он. — Мне нужно поговорить с вами, но Барраб не собирался разрешить это.

— Он делает свою работу, — отрезал Т’к’Пек.

— Я понимаю, но мне нужно было поговорить с вами, поэтому я обманул его.

— Вы сыграли на его страхе, — заявил «аркан». Его голос оставался бесстрастным. — Барраб очень боится. Существо на мгновение замолчало, а затем продолжило: — Судя по вашим действиям, вы хотите видеть меня не по обычному деловому вопросу. Я также предполагаю, что ваши компаньоны, таким образом, больше, чем просто деловые помощники. Голубокожий гигант перевел взгляд на Элфреда и Эстрисса.

— Я не хотел быть грубым, — сказал Телдин. — Это мои друзья, Элфред Сильверхорн и… Бейл Эстрисс. Я…

«Аркан» оборвал его. — Во многих культурах считается оскорблением появляться на встрече в фальшивом обличье. Хотя слова были резкими, тон, которым их произнесло существо, был все еще совершенно безразличным. — Вы хотите меня оскорбить?

— Конечно, нет, — быстро ответил Телдин. Он глубоко вздохнул, успокаивая себя, и готовясь убрать лицо «Алдина Брюра», но потом заколебался. Взгляд «аркана» был устремлен не на него, а на Эстрисса.

Замаскированный иллитид на мгновение заколебался, затем он прошипел что-то себе под нос. Черты его лица стекали, как вода, быстро превращаясь в знакомое лицо со щупальцами, принадлежащее пожирателю разума. Покрасневшей рукой Эстрисс снял с головы маленькую фетровую шляпу. Его невыразительные глаза были устремлены на «аркана».

— Интересно, — заметил Т’к’Пек, хотя его ровный тон противоречил этому слову. — Иллитид в компании людей. Он перевел свои темные глаза на Телдина. — Мы можем продолжить.

Телдин на мгновение замолчал. В этом было что-то неправильное. Он хотел оглянуться на Эстрисса, спросить совета у иллитида, но знал, что это невозможно. На мгновение он задумался, не сбросить ли собственную магическую маскировку, которую Т’к’Пек не разглядел, как он понял, но потом передумал. — Да, — сказал он, — мы можем продолжить.

— По какому делу вы хотите меня видеть? — спросил «аркан».

Пока «стрекоза» совершала последние маневры, чтобы приземлиться на «Небулон», Телдин подготовил ответ на этот вопрос. Теперь он заговорил без колебаний: — В мое распоряжение попал один предмет, можно сказать, артефакт, — спокойно сказал он. — Мне нужно, чтобы вы рассказали мне о происхождении этого предмета.

Глубоко посаженные глаза Т’к’Пека при слове «артефакт» раскрылись чуть шире, но в его голосе не отразилось, ни малейшего внимания. — Интересно, — повторил он. — Почему вы думаете, что я могу это знать?

— По двум причинам, — ответил Телдин. — Во-первых, хорошо известно, что «арканы» — главные торговцы могущественной магией во вселенной. Хороший продавец должен уметь оценивать потенциальный товар, не так ли? Телдин ставил на то, что даже у такого существа, как «аркан», есть некоторая доля тщеславия и что не повредит сыграть на этом. Когда синий гигант самодовольно прикрыл глаза, Телдин понял, что угадал правильно.

— Совершенно верно, — подтвердил Т’к’Пек. — А во-вторых?

— Во-вторых, у меня есть основания полагать, что этот предмет изготовлен «арканами».

— О? — несмотря на ровный тон существа, в его глазах определенно мелькнула искра серьезного интереса. — Надеюсь, этот предмет у вас с собой?

— Да.

— Ну? — подсказал «аркан».

Телдин подошел к «аркану», развалившемуся на троне, и посмотрел в глаза гиганта с синей кожей. — Плащ, — просто сказал он.

Т’к’Пек протянул руку — пять пальцев и большой палец, как заметил Телдин, ожидая, что Телдин передаст ему плащ. Когда Телдин этого не сделал, «аркан» ничего не сказал, просто наклонился и взял ткань между пальцами. Он осмотрел ткань, перевернул ее, чтобы рассмотреть подкладку, затем отпустил плащ и снова принял расслабленную, почти скучающую позу.

— Да, — сказал Т’к’Пек, — плащ был создан моей расой.

Телдин понял, что затаил свое дыхание, и с громким выдохом опустошил легкие. Он нашел создателей…

Так почему же тогда он чувствовал себя так неуютно? Он не мог убрать это чувство, не мог исследовать его, но оно было, и оно было сильным. — «Здесь что-то не так», — сказал он себе. Ему нужно было время подумать. И он понял, что ему нужно, чтобы «аркан» продолжал говорить. — Откуда вы это знаете? — спросил он.

— Вы видите узор в переплетении подкладки? — спросил Т’к’Пек. — Цветок с тремя лепестками? Этот цветок — символ, широко используемый и широко ассоциируемый с моей расой. Видите? «Аркан» протянул свою левую руку. На одном из его длинных пальцев с несколькими суставами было тяжелое золотое кольцо. Верхняя часть кольца имела плоскую поверхность — как у перстня с печаткой. И на этой печатке был рисунок. Узор был сложным, но в центре его, без сомнения, находился цветок с тремя лепестками, как и вплетенный в подкладку плаща.

— Этот цветок уникален для «арканов»? — спросил Телдин, больше для того, чтобы дать себе время подумать, чем для того, чтобы услышать ответ существа.

— Да, это так, — ответил ему Т’к’Пек. — Это изображение цветка используется только моей расой.

— «Т’к’Пек лгал»! Мысль была настолько сильной, что на мгновение Телдину показалось, будто он «слышит» мысленный голос Эстрисса. Однако он быстро понял, что это была его собственная мысль. Его глаза встретились с глазами голубого гиганта. — «Почему я думаю, что ты мне лжешь»? — подумал он. — «Нет, настоящий вопрос заключается в том, почему ты лжешь»? Если бы Т’к’Пек был человеком, Телдин мог бы увидеть какую-то реакцию в его глазах. Но глаза, смотревшие на него, были спокойными, холодными и очень чужими. Он вдруг вспомнил слова деда о человеке, которого они оба знали и не любили — «если глаза — это окна души, то он научился закрывать ставни».

Телдин услышал, как кто-то зашевелился у него за спиной — должно быть, Элфред. Он чувствовал недоумение своего большого друга. — «Он хочет знать, почему я не прошу «аркана» снять плащ, — размышлял Телдин, — «но я не могу, пока не могу». Следующая мысль была подобна холодному ветру, пронзившему его душу: — «Может быть, «аркан» сможет сделать это»?

Т’к’Пек по-прежнему, молча, смотрел на него. Если «аркан» и почувствовал его задумчивость, то не подал виду.

— Значит, плащ — это тайное магическое устройство «арканов», — медленно произнес Телдин. — Расскажите мне о его силе. Что он может делать?

— Таких плащей много, — легко ответил «аркан». — Большинство из них созданы для особых целей, поэтому их силы различны. Только это имеет смысл.

— Приведите несколько примеров, — настаивал Телдин.

Глаза великана сместились; впервые он почувствовал себя неловко. — Силы различны, — повторил он. — Ни одна из них не имеет большой важности — защита от холода, возможно, или невосприимчивость к огню. Теперь он, не мигая, смотрел на Телдина. — «Наблюдает за реакцией»? Телдин задумался, как фальшивый гадатель, ищущий ключ, чтобы лучше скроить историю? — Некоторые могут позволить своим носителям летать или, возможно, дышать в пустоте, — продолжал «аркан». — Сила плаща, вероятно, будет какой-то незначительной в этом направлении.

— Сила, — задумчиво произнес Телдин. — У каждого плаща бывает только одна сила?

— Не обязательно, — быстро ответил Т’к’Пек. — Опять же, плащи бывают разными. Как я уже сказал, мои люди создают их для разных целей.

Телдин кивнул. Он вдруг почувствовал себя очень усталым, очень старым. Он знал, что собирается сделать, и это знание было тяжелым бременем на его плечах. Его взгляд снова встретился с взглядом «аркана». — Я все понял, — тихо сказал он. — Спасибо, что уделили мне время. Я оценил вашу помощь.

Глаза «аркана» широко раскрылись от удивления — нелепый контраст с невозмутимым голосом существа. — Вы больше ничего не хотите? — спросил он.

— Нет, — честно ответил Телдин. — Прошу прощения за причиненные неудобства. Еще раз спасибо, — он отвернулся. Ни Элфред, ни Эстрисс ничего не сказали, но их взгляды были вопросительными. Телдин покачал головой.

— Подождите. В первый раз в голосе «аркана» послышалась напряженность. Телдин повернул обратно. — Плащ был создан моей расой, — сказал Т’к’Пек. — Я бы хотел, чтобы его вернули. Я хочу купить у вас плащ.

— Мне очень жаль. Телдин покачал своей головой. — Он не продается.

Т’к’Пек неловко заерзал на кресле. Он выглядел почти отчаявшимся. — Я предлагаю вам цену в пятьдесят тысяч золотых, — сказало существо.

Телдин не был знаком с валютой Торила, поэтому предложение не имело для него никакого смысла, но по удивленной реакции Элфреда он понял, что это, должно быть, огромная сумма. — Мне очень жаль, — сказал он, отворачиваясь.

— Сто тысяч золотых.

Телдин даже не обернулся. Эстрисс внимательно наблюдал за ним. Элфред наклонился ближе и прошептал: — Вы могли бы купить «Зонд», и у вас осталось бы достаточно, чтобы купить вашей подруге нового «комара». Телдин покачал головой. Двое сопровождающих последовали за ним — немного неохотно, в случае Элфреда, когда он направился к двери.

— Назовите вашу цену. В голосе «аркана» послышались нотки отчаяния.

— Спасибо, что уделили мне время, Т’к’Пек, — сказал Телдин. — Я буду на связи.

Ни Элфред, ни Эстрисс не разговаривали с ним ни на обратном пути в Раутхейвен, ни на пути к «Зонду». Телдин был рад этой тишине. Ему было о чем подумать. Вернувшись на корабль, он оставил остальных и спустился в офицерский салон. Ему сказали, что Рианна отправилась в город за покупками. — «Это даже к лучшему», — подумал он. Хотя он был бы рад видеть ее, он знал, что она станет задавать ему вопросы. А на эти вопросы он пока не мог ответить даже сам. Он пододвинул стул к своему обычному месту возле круглого иллюминатора и устроился удобнее. Мягкое покачивание корабля расслабило его, прояснило мысли.

— «Что, во имя Бездны, я делаю»? — обругал он себя. — «Арканы» сделали плащ; узор такой же, как на кольце Т’к’Пека. Почему я не попросил великана снять его»?

— «Отчасти потому, что Т’к’Пек солгал, — ответил он себе. — «Этот цветок — символ не только «арканов». Т’к’Пек не смог ответить на мои вопросы. Он просто пытался сказать мне то, что, по его мнению, я хотел услышать. Он даже не догадался, что мне нужно снять плащ».

— «Или, что я был замаскирован, и это самое показательное», — подумал Телдин. — «Аркан» каким-то образом почувствовал, что Эстрисс изменил внешность, но мою не смог. И почему? Особенно, если плащ, и его силы, были созданы народом Т’к’Пека? Разве существо не должно быть настроено на силу артефактов его собственной расы»?

Он вздохнул и потрогал край плаща. Материал был тонкий, почти невесомый, но теперь одежда, казалось, давила на него, как жернов на шее. — «Я должен освободиться от него», — сказал он себе.

По крайней мере, его решение не было бесповоротным. Это было его единственным утешением. Если бы он попросил «аркана» снять плащ, при условии, что он смог бы снять его, и передал ему, а потом обнаружил, что ошибся, он бы ничего уже не смог поделать. Таким образом, у него все еще был шанс передумать. Он всегда мог связаться с Т’к’Пеком — желание «аркана» заплатить королевский выкуп убедило его, что у него не возникнет проблем с организацией новой встречи, и попросить у существа помощи с плащом. Синекожий гигант не покинет Раутхейвен до следующего утра, когда состоится аукцион.

Телдин заставил себя расслабиться. У него еще было время.

Глава 13

Телдин провел ночь на борту «Зонда». Трое гномов были на берегу — вероятно, все еще искали материал для реализации своего изобретения, так, что каюта была в его полном распоряжении. Около полуночи Рианна вернулась из города, взволнованная, как ребенок, своими покупками. В основном она покупала одежду для себя — от скромной до откровенно пикантной. И еще она намекала на то, что с нетерпением ждет уединения, чтобы продемонстрировать ее Телдину, как следует. Она также приобрела подарок для него — короткий меч с искусно отделанной золотом рукоятью, который вложила в его ножны. Когда он заметил, что меч выглядит слишком дорого, она изобразила гнев. — Я трачу свои деньги, Телдин Мур, — сказала она ему, уперев руки в бока, — и если я считаю, что вы достойны того, во что обошелся этот подарок, значит, вы достойны его. В любом случае, — она нахмурилась и шутливо улыбнулась, — кто может сказать, что я не стащила его с бедра какого-нибудь наемника, который пытался завоевать мое расположение?

Остаток ночи они провели в объятиях друг друга. Хотя по ее поведению он понял, что она хочет узнать, как прошла его встреча с «арканом», она, очевидно, почувствовала его замешательство и не стала поднимать этот вопрос. Телдин оценил это, еще один признак чувствительности женщины, будто он нуждался в чем-то большем после ее реакции на то, чтобы узнать его истинную сущность. Когда они, наконец, погрузились в сон, он поймал себя на том, что удивляется, как он вообще считал себя счастливым до того, как встретил ее.

Рассвет следующего дня был ясным и солнечным, но резкий ветер раскачивал корабль-молот на якоре. Когда Телдин проснулся, Рианна уже встала и ушла. Он медленно оделся, наслаждаясь теплым чувством расслабления, распространяющимся по всему телу. На задворках его сознания был край чаши, которую он все еще должен был принять, или, по крайней мере, удержать, но он не позволял себе зацикливаться на этом. У него будет достаточно времени, чтобы подумать об этом позже. В данный момент он чувствовал себя хорошо и хотел максимально использовать этот опыт. Он поднялся на палубу.

Солнце палило вовсю, но ветерок был резким и холодным. Он наполнил легкие воздухом, наслаждаясь ощущением напряжения мышц. В ярком солнечном свете сиял бело-красный город. — «Какая прелесть», — подумал он, — «мне будет грустно, если придется уехать отсюда».

Элфред и Эстрисс, который снова магически замаскировался, были на баке. С ними была Рианна. Она помахала ему рукой. — Алдин, — радостно позвала она, — тащите сюда свое ленивое тело.

Он улыбнулся. Одной вещью, которой он всегда гордился, была его способность наслаждаться жизнью. Однако он должен был признать, что в отличие от Рианны он казался скучным и подавленным. Он вскарабкался по трапу и присоединился к своим друзьям на баке.

— Доброе утро, — сказал он, счастливо, улыбаясь. — Хороший денек.

— После хорошей ночи, надеюсь, — невинно вставил Элфред. Рианна не слишком мягко ткнула его локтем в ребра, и большой воин добавил тем же простодушным тоном: — Я про погоду.

Телдин усмехнулся. Поначалу он почувствовал себя немного неловко из-за несколько… неделикатного юмора первого помощника, но теперь он был достаточно уверен, чтобы принять его так, как задумано — как один друг подтрунивает над другим, не имея в виду никакого вреда или оскорбления.

Эстрисс наблюдал за происходящим без особого понимания. — «Он может путешествовать с людьми», — подумал Телдин. — «Он может даже принять человеческое лицо, но никогда по-настоящему не поймет нас». Он сжалился над своим инопланетным другом. — Аукцион сегодня, не так ли, Эстрисс? — спросил он.

Замаскированный иллитид, казалось, был рад вернуться к теме, которую он мог понять. — Да, — ответил он, — через час или около того. Тендер уже вызван, чтобы доставить нас на берег. Он помолчал. — Не хотите, ли присоединиться к нам? — спросил он немного неуверенно. — Мы будем вам очень рады.

— Я тоже хочу пойти, — весело сказала Рианна. — Это будет весело, и, может быть, я чему-нибудь научусь. Я никогда раньше так много не изучала историю. Она повернулась к Эстриссу. — Вы ведь расскажете нам, как там, и что происходит?

Телдин снисходительно улыбнулся. Сегодня утром энтузиазм Рианны был на пределе. Ему нравилось видеть ее такой, безмятежной, не обремененной решениями. А почему бы и нет? Она была права — аукцион будет интересным, и, возможно, он узнает что-то важное. В любом случае, даже если бы он этого не сделал, это была бы прекрасная возможность отвлечься от вопроса о том, что делать с плащом. Дед часто говорил ему, что иногда лучший способ принять решение — это заставить себя забыть о нем, занять свой ум чем-то другим. Таким образом, вы освобождаете свое подсознание, и довольно часто, когда вы возвращаетесь к своей проблеме, вы обнаруживаете, что у вас есть ответ, плюс все причины, чтобы поддержать его. Не мешало бы попробовать.

— Звучит заманчиво, — сказал он друзьям. — Я с удовольствием поеду с вами.

*****

Купеческая Ротонда представляла собой большое здание рядом с широкой улицей, похожей на «Молитвенную» улицу, рядом с доками. Впервые услышав это название, Телдин представил себе здание, похожее на склад, заполненный мешками с зерном, корзинами и ящиками с другими товарами. Рианна объяснила, что это совсем не так. Вся торговля велась в установках контрактов на товары. Представители различных гильдий, торговых поставок и перевозчиков собирались в коридорах или в центральном зале. Будут предложены сделки, согласованы условия, и контракты — только контракты, перейдут из рук в руки. Право собственности на сотни тонн товаров и тысячи денежных средств переходят к другой стороне, но, ни одна сторона даже не увидит эти товары, если только они этого не захотят. Когда Телдин, наконец, понял, в чем дело, он изумленно покачал головой. По сравнению с этим местом, его фермерская община на Кринне была отсталой. Она в значительной степени зависела от фермерских рынков. Базарный день означал многочасовой изнурительный труд, погрузку и разгрузку товаров, а также сумеречную поездку домой с мешочком, звенящим монетами. Насколько проще было бы уехать и вернуться, не имея ничего, кроме кусков пергамента.

Сам аукцион проходил в центральном зале ротонды. Это была огромная круглая комната, около ста футов в диаметре. В зале было больше трех этажей. Первый этаж — торговый зал, представлял собой пространство из полированного мрамора, теперь покрытое десятками деревянных кресел, принесенных неизвестно откуда. Этажом выше располагалась открытая галерея, поддерживаемая рифлеными колоннами, что давало зрителям прекрасный вид на торговый зал. Над ним была огромная куполообразная крыша, украшенная великолепными фресками, которые, по словам Рианны, изображали рост Раутхейвена от крошечной деревни до крупного мегаполиса. Свет лился из больших окон, расположенных вокруг основания купола, и через круглое хрустальное окно в центре крыши.

Дела на аукционе уже шли полным ходом, когда туда прибыл переодетый Эстрисс со своей свитой. Три четверти мест были заняты участниками и зрителями. Еще больше зрителей перегнулись через перила галереи второго этажа. Когда они заняли места в конце зала, Телдин с интересом оглядел присутствующих. Как правило, было легко выделить настоящих участников аукциона из числа заинтересованных зрителей. Последние были одеты так же, как и все на улицах Раутхейвена. Первые, однако, носили одежду, которая сразу же выделяла их. Шелковые одежды были отделаны мехом или золотой тканью, а уши и пальцы сверкали золотом и драгоценными камнями. Нетрудно было догадаться, что у этих людей есть деньги и они готовы их потратить.

С одной стороны ротонды была сооружена деревянная сцена, и именно здесь выставлялись на аукцион предметы искусства. Трое молодых, крепких мужчин, похожих телосложением на Элфреда, выполняли функции хранения и демонстрации предметов… и, вероятно, для обеспечения какой-то безопасности. Сам аукционист был тощим стариком с лицом, напоминавшим Телдину недоваренного канюка, но с сильным голосом, который без особых усилий заполнял ротонду.

Когда Телдин занял свое место, он увидел, что выставленный на торги предмет — портрет. Он подавил усмешку. Если бы он когда-нибудь чувствовал себя таким же больным, как старый джентльмен на картине, он, конечно, не выбрал бы это время для написания портрета. Лицо на картине было слегка асимметричным, будто одна сторона его головы распухла, а кожа имела явно зеленый оттенок. — «Такие вещи не вешают в столовой», — подумал Телдин, — «или в спальне».

— Последняя ставка, — говорил аукционист. — Окончательная ставка? Продано. Он стукнул по подиуму медным молотком. — Продано за десять тысяч золотых. Один из молодых людей унес картину, а другой выставил тяжелый дубовый сундук. — Это следующий пункт…

Телдин не стал слушать, как аукционист описывал сундук. — «Десять тысяч золотых»? — повторил он про себя. Элфред сказал ему, что за сто тысяч золотых он может купить корабль-молот плюс «комара». Это означало, что цена, которую принесла эта жалкая картина, была бы отличным авансом за крупное заклинательное судно. Это только подтвердило то, что он всегда подозревал — он абсолютно ничего не знал об искусстве.

Следующие несколько предметов не принесли цены, близкой к цене картины. После того, как новизна, и его изумление по поводу суммы денег, исчезли, Телдин обнаружил, что его интерес ослабевает. Он повернулся направо, пытаясь привлечь внимание Эстрисса, и спросить, как скоро важные предметы будут выставлены на торги, но глаза и внимание иллитида были непоколебимо устремлены вперед. Рианна, сидевшая справа от него, почувствовала беспокойство Телдина и успокаивающе положила руку ему на плечо. — Еще немного, — прошептала она ему, — и будет интересно, обещаю.

Он кивнул, немного хмуро. Это было далеко не так захватывающе, как он ожидал. Вместо того чтобы отвлечься от своей проблемы, аукцион давал ему слишком много времени на размышления. И он думал, что было бы лучше, если бы он мог свободно расхаживать. Что ж, возможно, Рианна была права. Он подождет еще немного. Чтобы развеять скуку, он поднял глаза на кольцо лиц над собой — на зрителей, окруживших галерею второго этажа и смотревших вниз, в зал.

Его взгляд лениво блуждал по кругу. Внезапно боковым зрением он увидел знакомое лицо. Он сосредоточился на этом месте, но лицо исчезло. Однако там было какое-то движение; очевидно, кто-то отошел от перил галереи.

Несмотря на то, что он видел его всего лишь мгновение, он был уверен, что знает это лицо. Это был Трегиместикус, бывший раб, тот самый человек, которого, как ему показалось, он видел в таверне.

Телдин наклонился к Элфреду. — Где сейчас Трегиместикус? — прошептал он.

Элфред удивленно моргнул. — На борту «Зонда», — ответил он. — А где же еще?

— Мне показалось, что я видел его на галерее.

Воин улыбнулся. — Это сомнительно, — заметил он. — У Трегиместикуса все еще очень сильный рабский менталитет. Если он захочет сойти на берег, ему придется попросить разрешения, чтобы успеть на тендер. А до этого ему придется решить, хочет ли он этого. Вы видите, как Трегиместикус сможет сделать хоть что-то такое?

Телдин вспомнил разговор с Гараем, о том, как бывший раб даже не проявил инициативы поднять упавшую к его ногам свайку. Телдин усмехнулся в ответ. — Не совсем. Наверное, я только что видел его близнеца.

— Вы хотите сказать, что есть кто-то похожий на Трегиместикуса? — спросил Элфред с притворной тревогой. — Бедняга.

Телдин усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

Гудение аукциониста внезапно остановилось. На мгновение воцарилась тишина, затем послышался шепот. По всей ротонде повернулись головы.

Телдин оглянулся. Еще одна фигура — очевидно, участник аукциона, входила в ротонду. Новоприбывший определенно стоял особняком от остальных. Двенадцатифутовый, с лысой головой, задевающей нижнюю часть галереи, в зал вошел Т’к’Пек, «аркан». Стоя в своем длинном одеянии, свисавшем целыми полосами до пола, существо мало походило на долговязую фигуру, которую Телдин видел на борту «Небулона». Теперь он двигался царственно, не обращая внимания на испуг, вызванный его появлением. В заднем ряду стоял пустой стул. Т’к’Пек, казалось, обдумал это, а затем отбросил эту мысль. Он выглядел бы нелепо, пытаясь сесть на человеческий стул, слишком маленький для него, как понял Телдин. «Аркан» перевел свои темные глаза на уставившегося на него аукциониста. — Прошу вас, продолжайте, — сказал великан своим тонким, высоким голосом.

Аукционист помолчал, потом с трудом сглотнул. — Конечно, — пробормотал он, — конечно. Ставка, — в первый раз ему пришлось свериться с записками, которые он постоянно брал, — триста пятьдесят золотых. Услышу ли я четыреста?

Аукцион быстро вернулся в нормальное русло. Участники снова сосредоточили свое внимание на сцене, и даже зрители на галерее, в конце концов, перестали шептаться и бормотать о чуждой фигуре, стоящей в задней части толпы. «Бейл Эстрисс» держал голову повернутой назад, не сводя глаз с «аркана».

— «Почему»? — удивился Телдин. Иллитид знал, что Т’к’Пека интересуют те же предметы, что и его. Откуда этот удивленный взгляд?

— «Может быть, потому, что иллитид ожидал, что Т’к’Пек пришлет своего представителя — человека, Барраба. Это все объясняет», — решил Телдин. И это было хорошее замечание. Зачем магу было привлекать к себе столько внимания, внимания, которое вполне могло сорвать аукцион, если только это не входило в намерения великана…

— Следующий предмет, — объявил аукционист, — длинный нож уникальной конструкции и неизвестного происхождения. Лицо Эстрисса резко повернулось вперед, его взгляд не дрогнул. Телдин почти почувствовал волнение иллитида. На сцене один из молодых людей держал длинный нож — на самом деле короткий меч необычной конструкции.

Необычной, но и знакомой. Телдин и раньше видел этот гладкоизогнутый клинок, такую же длинную рукоять, скомпонованную в сложный узор из гребней и каналов. Это был близнец оружия, которое Эстрисс показал ему на борту «Зонда» вскоре после битвы Телдина со скаввером. Нож, который, как полагал Эстрисс, был выкован — нет, он был выращен «Джуной».

Замаскированный иллитид почти дрожал от напряжения. Он наклонился к Элфреду, их головы почти соприкасались.

— Торги открыты, — объявил аукционист. — Услышу ли я пятьсот золотых?

В толпе послышался ропот. Несмотря на то, что Телдин не обращал особого внимания на аукцион, он понял, что это была высокая стартовая цена для чего-то, столь явно приземленного. Очевидно, кто-то, кроме иллитида, заподозрил значение ножа. Он взглянул на Эстрисса. — «Однако, возможно, это сработает в пользу иллитида», — подумал он. Это, безусловно, отбило бы охоту у любого, кто имеет только случайный интерес, чтобы подталкивать цену вверх.

Сильный голос Элфреда прорезал фоновое бормотание. — Пятьсот золотых.

— Так вот как они играют, — догадался Телдин. Большой воин на самом деле будет делать ставки, подчиняясь молчаливым инструкциям Эстрисса. Хорошая система.

— Есть пятьсот золотых, — отозвался аукционист. — Я услышу шестьсот?

Телдин оглянулся через плечо на «аркана». Т’к’Пек неподвижно и, молча, стоял в глубине толпы. Выражение лица великана казалось немного озадаченным.

Если Телдин ожидал, что следующая ставка поступит от «аркана», но он был удивлен. Богатый на вид торговец в первом ряду небрежно махнул рукой. — Пятьсот пятьдесят, — объявил он.

Элфред ответил немедленно. — Шестьсот золотых.

Снова послышался шепот. Шестьсот золотых — слишком высокая цена за меч, особенно такой непрактичной конструкции. Вокруг Телдина люди гадали, почему именно это оружие так дорого стоит… и была ли эта загадка связана с присутствием гиганта с синей кожей.

— Шестьсот золотых, — сказал аукционист. — Кто больше?

— Семь тысяч золотых. Тростниковый голос «аркана» эхом разнесся по внезапно затихшей ротонде.

Аукционист снова сглотнул, его кадык подпрыгнул вверх и вниз по тощему горлу. — Милорд, — неуверенно начал он, — торги на уровне семисот…

— Семь тысяч золотых, — повторил Т’к’Пек. Голос существа был бесстрастен, как ветер.

Комната с мраморным полом зазвенела от удивленных разговоров. Семь тысяч золотых? Когда семьсот — это уже смехотворная цена за такую вещь?

Аукционисту было не по себе. Он постучал медным молотком, призывая к тишине. Потребовалось несколько попыток, прежде чем он смог унять шум. — Ставка, — сказал он, — семь… тысяч… золотых. Услышу ли я семь тысяч пятьсот?

Эстрисс и Элфред совещались. Естественно, Телдин слышал только голос Элфреда. Через несколько мгновений большой воин согласно кивнул. — Семь тысячи пятьсот, — четко произнес он.

— Десять тысяч золотых.

Еще раз все головы повернулись, почти так быстро, чтобы вывихнуть шейные позвонки, и уровень шума достиг новых высот. Если «аркан» и сознавал, какое оцепенение он вызвал, то не подал виду. Его лицо ничего не выражало, а взгляд был неотрывно прикован к мечу, выставленному на сцене.

Человек, сидевший слева от Телдина, презрительно фыркнул. Его пухлые щеки налились румянцем; на самом деле он выглядел почти апоплексически. — Он просто не понимает понятия аукциона, — возмущенно булькнул он.

Телдин оглянулся на Элфреда и Эстрисса. Теперь разговора не было. Первый помощник смотрел на капитана, ожидая дальнейших указаний. Эстрисс невидящим взглядом смотрел вперед. Даже магически замаскированное лицо существа показывало страдание, которое оно должно было испытывать.

— Ставка десять тысяч золотых, — объявил аукционист. — Я услышу еще одно предложение? У меня есть десять тысяч. Окончательная ставка? Он посмотрел прямо на Элфреда. — Милорд?

Элфред еще раз взглянул на Эстрисса… и решительно покачал головой.

— Последняя ставка десять тысяч золотых, — повторил аукционист. — Продано! — он с решительным треском опустил молоток. — Продано господину… э-э… джентльмен, э-э…

Участники и зрители снова взревели в ошеломлении. Безмятежно, совершенно не обращая внимания на окружавшую его суматоху, «аркан» проскользнул на сцену, где передал небольшой клочок пергамента одному из слуг. Другой слуга передал ему причудливый меч, который великан спрятал в складках своего развевающегося одеяния. Затем он повернулся спиной к аукциону и, молча, отошел.

Телдин посмотрел направо. Эстрисс уже наполовину поднялся на ноги, явно намереваясь по какой-то причине преследовать «аркана». Только рука Элфреда на руке существа удерживала его. Телдин мог себе представить, что чувствует иллитид, и ему пришлось усмехнуться. Он знал, что такое «нежные, сдерживающие объятия» Элфреда. Пожиратель разума никуда не денется. Эстрисс тоже осознал реальность произошедшего события. Нехотя, он снова сел.

Рианна смотрела на Телдина, вопросительно приподняв бровь. — Бедный Эстрисс, — сказал он ей. — Этот меч был главной причиной, по которой он пришел сюда.

— Почему это так важно? — прошептала она в ответ. — И целых десять тысяч золотых?

— Это что-то связанное с работой всей его жизни, — объяснил Телдин. — Я расскажу вам об этом позже.

С уходом «аркана» аукцион вернулся, по крайней мере, к подобию нормального действия. Следующий предмет — еще один старый портрет, был выставлен на всеобщее обозрение, и торги начались в строгом порядке. Теперь, когда синекожий гигант исчез, стало ясно, что никто не ожидает новых фейерверков. На самом деле, через несколько минут после ухода Т’к’Пека, несколько зрителей и участников тихо покинули зал. Вероятно, в отличие от короткой, но очень острой войны торгов, остальная часть аукциона казалась им невыносимо скучной.

Эстрисс немного успокоился. Потеря оружия сильно ударила по нему, это было очевидно, но он все еще был уверен, что другие интересные предметы будут выставлены на торги до окончания аукциона.

Торги за портрет быстро переросли в соревнование между двумя богатыми джентльменами, сидящими в первом ряду… которые явно ненавидели друг друга. Гордость и нежелание позволить другому «выиграть» уже заставили цену подняться до нескольких сотен золотых, и не было никаких признаков того, что соревнование скоро закончится. Несмотря на то, что исход не имел для него никакого значения, или, может быть, из-за этого факта, Телдин наслаждался ожесточенной борьбой.

Неожиданно он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Он быстро обернулся.

Барраб, человеческий представитель «аркана», стоял позади него. Херувимская улыбка большого мужчины вернулась на место. — Милорд Брюр, — прошептал Барраб. — Мой работодатель, Т’к’Пек, хотел бы снова встретиться с вами. Сейчас, если это удобно.

И Рианна, и Элфред слышали Барраба. Большой воин едва заметно покачал головой.

Телдин колебался. Он знал, что Элфред не доверял Баррабу, и, по правде говоря, он сам не доверял этому человеку, но, возможно, у «аркана» была какая-то новая информация, что-то, что поможет ему принять решение, которое все еще давило на него. Он не мог отмахнуться от такой возможности.

— Это очень важно, милорд Брюр, — прошептал Барраб. — Мой работодатель просил передать вам, что обнаружилось нечто новое, о чем вы должны немедленно узнать. Вы встретитесь с Т’к’Пеком?

Элфред и Рианна все еще слушали, и даже Эстрисс прислушивался. Телдин взглянул на своих друзей. — Дайте мне минутку, — прошептал он Баррабу. — Мне нужно поговорить с моими… помощниками.

Барраб кивнул и отошел, но недалеко. По крайней мере, он был вне пределов слышимости, если Телдин говорил тише.

— Не делайте этого, — резко прошептал Элфред, как только Барраб отошел. — Если хотите снова поговорить с «арканом», назначьте официальную встречу.

— Вы просто не доверяете Баррабу, — сказал Телдин.

— Меньше, чем я доверяю Т’к’Пеку, а это о чем-то говорит. Элфред на мгновение замолчал. — Мне это не нравится, — наконец, прошептал он. В его глазах была настойчивость.

— «Он прав», — подумал Телдин. Но… — Это может быть важно, — ответил Телдин. — Думаю, мне пора идти.

Элфред тихо выругался. — Ладно, если вам так нужно, — и он начал подниматься. — Я пойду с вами.

— Нет. Впервые в разговор вступил Эстрисс. Мысленный «голос» существа прозвучал довольно резко. — Нет, — повторил он. — Элфред, вы должны остаться здесь, чтобы помочь мне с торгами за вещи, которые я хочу приобрести.

Первый помощник заколебался. Телдин видел конфликт на его лице. Хотя на самом деле «Зондом» командовал Элфред, Эстрисс все же оставался его старшим офицером. Иллитид пока не отдавал приказа, но Телдин знал, что будет дальше. Воин должен будет решить, должен ли он подчиниться этому приказу.

— Элфред… — начал Телдин.

— Я пойду с ним, — быстро вставила Рианна. Она усмехнулась, когда Элфред удивленно посмотрел на нее. — Я привыкла сама о себе заботиться. Я могу и о нем позаботиться. И у меня есть веская причина — он мой друг.

Элфред поколебался, потом тоже улыбнулся. — Спасибо, — сказал он искренне.

Барраб нервно переминался с ноги на ногу — довольно забавное зрелище для человека столь крупного и обычно столь сдержанного. Когда Телдин и Рианна покинули свои места, он с облегчением улыбнулся. — Спасибо, — сказал он. — Я волновался.

— Куда мы идем? — спросила она, обрывая его.

— Недалеко, — ответил представитель. — Мой хозяин хочет избежать толпы, когда будет разговаривать с милордом Брюром.

Это был не ответ, понял Телдин, когда Барраб вывел их из ротонды. С самого начала он испытывал опасения по поводу этой встречи, хотя и знал, что не сможет отказаться. Теперь тревога удвоилась. Он посмотрел на Рианну.

Лицо женщины было мрачным. Телдин видел, что она принимает это всерьез. Ее правая рука замерла у рукояти поясного ножа. Он никогда не видел Рианну под давлением или в опасности, понял Телдин, но было что-то в ее поведении, что успокоило его. Он был рад, что она с ним.

Барраб повел их к наружной двери — не к главному вестибюлю, через который Телдин и его друзья вошли в Торговую Ротонду, а к небольшому порталу в задней части здания. — У Т’к’Пека в переулке находится экипаж, — ответил Барраб на невысказанный вопрос Телдина. — Мы подумали, что там будет более уединенно. И представитель направился к выходу через дверь. Телдин последовал за ним, Рианна не отставала.

Он вдруг остановился. Никакого экипажа не было, и Барраб повернулся к нему лицом. Теперь улыбка великана была скорее хищной, чем херувимской. А в его правой руке поблескивала холодная сталь. По бокам от него появились трое незнакомых Телдину мужчин. Он узнал их по жилистой силе и непринужденной манере держать обнаженные мечи. Это были наемные убийцы — «городские волки», как называл их дед. Его и Рианну ловко и умело завели в ловушку.

Глава 14

Телдин оглянулся через плечо на Рианну. Она обнажила клинок и стояла в той же позе бойца, что и наемники. Он видел, как она переводит взгляд с одного врага на другого, и почти чувствовал ее мысли. Четверо против двух — паршивые шансы. Или четверо на одного, поскольку у нее не было никаких оснований полагать, что Телдин сможет защитить себя. Но они были всего в нескольких шагах от двери, и, ни один из наемников не был достаточно близко к ней, чтобы помешать им убежать обратно в Торговую Ротонду.

Как по команде, дверь за спиной Рианны открылась. Еще одна фигура выскользнула в переулок; еще один клинок сверкнул на солнце. Рианна развернулась, стараясь держать всех в поле зрения, но это было невозможно. Она и Телдин были окружены.

Барраб усмехнулся, широко улыбаясь. Телдин понял, что ему это очень нравится. — К сожалению, — сказал Барраб, у вас нет выхода. Разве это не весело? Выражение его лица немного посерьезнело. — Я предлагаю вам бросить оружие, миледи, — спокойно сказал он, — и чтобы никто из вас не предпринял ничего предосудительного. Некоторые из моих… коллег были бы так же счастливы, побаловаться с вами, как и посмотреть на вас.

Телдин переводил взгляд с одного лица на другое. Его внимание тут же привлек ближайший к нему наемник. Мужчина был тощ, как хлыст. Его глаза напомнили Телдину бешеного хорька, и от него пахло насилием и смертью. В то время как Барраб предупредил его и Рианну, чтобы они ничего не предпринимали, этот надеялся, что они это сделают. Тогда он будет оправдан, если нападет на них. Рука Телдина блуждала возле рукояти его короткого меча. Теперь он отодвинул ее подальше от оружия.

Телдин подал голос. — В этом нет необходимости, — сказал он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос прозвучал, ровно и разумно. — Я хочу встретиться с Т’к’Пеком… Его голос затих.

Резкий смех Барраба подтвердил то, что он только что понял. — Я больше не работаю на синекожего верзилу, — добавил толстяк. — Пожиратели голов с Фалькса платят гораздо больше.

Рианна ахнула. Слова Барраба явно значили для нее больше, чем для Телдина. — Вы вероломный ублюдок, — выплюнула она. — Надеюсь, вам перережут горло.

Барраб снова усмехнулся. — Сомнительно, — небрежно заметил он. — Деньги, которые я получу, унесут меня далеко отсюда.

Наемники, даже бешеный на вид убийца, слушали этот разговор с некоторым интересом, находя его забавным. Их взгляды были устремлены на хозяина и женщину, а не на Телдина. Он медленно двинулся влево, туда, где был небольшой просвет. Если он бросится достаточно быстро, то, возможно, сможет ударить мечом ближайшего наемника, пробегая мимо… Это должно отвлечь их внимание, чтобы Рианна смогла освободиться. Он понимал, что это отчаянная затея, но выбора у него не было. Он напрягся, готовясь бежать.

Внимание наемников могло быть отвлечено, но, никак, не Барраба. При первом же неуловимом движении Телдина он среагировал. — О нет, — отрезал он. Глаза наемников мгновенно вернулись к Телдину, еще более холодные и жестокие, чем прежде. Бешеный улыбнулся, и его глаза были похожи на смерть.

Телдин замер. И снова он медленно и наглядно убрал руку с рукояти меча. Остальные наемники немного расслабились. Бешеный, однако, все еще был напряжен, готовый напасть. Горло Телдина показалось ему цилиндром из твердого льда. — «Он сумасшедший», — сказал он себе.

— Расслабься, Спак, — рявкнул Барраб на дикого наемника. — Расслабься, — я сказал.

Бешеный, казалось, дрожал от внутреннего конфликта. — «Не могу поверить, как сильно он хочет меня убить», — подумал Телдин. Спак бросил на Барраба задумчивый взгляд, словно убийца собирался убить и его, затем с видимым усилием опустил меч, но оставил его наготове. Телдин снова начал дышать.

Барраб, как он заметил, испытал не меньшее облегчение. Власть толстяка над наемниками сохранилась на минимальном уровне, но вряд ли он сможет выиграть еще одну битву против желания наемника.

Представитель «аркана» обратился к остальным наемникам. — Хватайте их, — приказал он, указывая на Телдина, — но не причиняйте ему вреда. — А ее благополучие меня не волнует.

Улыбаясь, как волки, наемники шагнули вперед. — Нет! — возмущенно закричала Рианна. Она метнула нож в ближайшего бандита — это был хитрый бросок, не точный и не мощный, но наемному фехтовальщику пришлось блокировать его. Это дало Рианне мгновение свободы.

Ее руки проделали сложный жест, и она пролаяла резкий слог. Прямо перед Баррабом расцвел огонь — сгусток пламени, который вспыхнул и распространился с глухим ревом. — Беги, Телдин! — крикнула Рианна.

Телдин отшатнулся от огня, прикрыв глаза рукой, обернутой плащом. Несмотря на это, жар омыл его лицо, и он почувствовал, как его кожа напряглась. Его глаза щипало от слез и дыма, а воздух был тяжелым от запаха горящей ткани и плоти.

Ревущий огонь исчез так же быстро, как и возник. Барраб шатался, кричал и шлепал по маленьким язычкам пламени, которые все еще горели на его одежде. Большая часть его волос исчезла, а обнаженная кожа стала багрово-красной. Один из наемников лежал, почерневший и неподвижный. Другие наемники вытирали слезящиеся глаза или прикрывали покрытые волдырями лица.

Рианна же просто исчезла. Нет, она бежала по переулку, направляясь к углу и к спасению. Она почти сделала это, когда Спак, дикий наемник, открыл свои обожженные глаза и увидел ее. Со звериным рычанием он выхватил из-за голенища сапога кинжал и метнул его с пугающей силой. Кинжал поймал солнечный свет, переворачиваясь в полете, и вонзился в плечо убегающей женщины. Телдин услышал, как она закричала от боли, но продолжала бежать и через мгновение уже была за углом. Наемники все еще могли преследовать ее, но она получила хорошую фору.

Бандиты пока не смотрели в сторону Телдина. У него была пара секунд, чтобы среагировать.

Он воспользовался возможностью, которую Рианна предоставила ему такой ценой. Он повернулся и побежал по узкому переулку налево.

Никогда еще ему не было так страшно. Было что-то почти парализующее в том, чтобы повернуться спиной к людям, которые охотно убили бы его. На бегу, он приготовился услышать топот преследующих его шагов или почувствовать удар следующего кинжала в спину. Желание оглядеться вокруг, по крайней мере, взглянуть в лицо своей смерти, было почти непреодолимым.

Узкий переулок разветвлялся, потом разветвлялся еще раз. Оба раза он выбирал путь налево. Затем он пересек другую, более широкую аллею, и бросился за угол направо. Он все еще бежал и все еще ожидал, что смерть настигнет его в следующее мгновение.

Он не знал, как далеко убежал. Его легкие горели огнем, а кровь так громко стучала в ушах, что он не смог бы услышать погоню, даже если бы она шла за ним по пятам. Теперь он понял, что не знает, где находится. Он свернул за другой угол, углубляясь в извилистый лабиринт узких улочек и переулков. Его нога зацепилась за что-то, и он упал вперед. Его колено ударилось о землю с тошнотворным треском, и он взвыл от боли, засунул кулак в рот и принялся грызть костяшки пальцев, чтобы заставить себя замолчать. Какое-то время ему ничего не оставалось, как лежать, сжавшись в комок, охваченный волнами боли, исходящей от его колена. Телдин понимал, что если Барраб и его наемники найдут его сейчас, он будет беспомощен — захотят ли они утащить его или перерезать ему горло там, где он лежит.

Казалось, прошли годы, но, в конце концов, волна мучений утихла. Когда его зрение, наконец, прояснилось, он увидел, что находится, съежившись, в заваленном мусором переулке. Он был таким узким, что Телдин не смог бы лечь, поперек переулка, во весь свой рост.

Это заняло некоторое время, но, в конце концов, он понял, что одна из куч мусора наблюдает за ним слезящимися и не слишком спокойными глазами. То, что он принял за сброшенный плащ или кучу сваленных тряпок, на самом деле было высохшим стариком, сидящим на корточках спиной к стене переулка. Фигура была закутана в огромный дорожный плащ, или, точнее, в то, что когда-то было дорожным плащом, дополненным другими рваными лохмотьями. Единственной обнаженной частью, было морщинистое лицо старика, и даже оно было частично скрыто капюшоном плаща и шарфом, сделанным из какой-то другой невзрачной ткани. Рядом с ним стоял небольшой глиняный кувшин. Телдин фыркнул. В переулке воняло мочой и мусором, но в основном прокисшим вином.

Он понимающе кивнул сам себе.

Телдин начал было подниматься на ноги, но заколебался. — «Кстати, я мог бы замести следы, пока есть такая возможность», — подумал он. Он закрыл глаза, сделал успокаивающий вдох, и позволил образу дикого наемника Спака сложиться в его сознании, а затем наложил это лицо на свое….

Это заняло всего мгновение. Когда он поднял руку к лицу, то почувствовал острый нос, тонкие губы. Он поднял голову и пристально посмотрел на высохшую кучу у стены переулка. Старик заметно вздрогнул. Телдин мог это понять — он сам был объектом убийственных взглядов Спака.

Телдин выдержал его взгляд в течение нескольких ударов сердца, достаточно долго, чтобы старик запомнил его лицо. Затем он достал из поясного кошелька монету, монету Кринна, но бродяга, вероятно, ничего не знал и не хотел знать. Он бросил ее старику, который с удивительной ловкостью подхватил ее в воздухе. Слезящиеся глаза с трудом сфокусировались на блеске металла — полированной стали, хотя бродяга, вероятно, решил, что это серебро, затем широко раскрылись от потрясения. В отчаянии, прежде чем его свирепый благодетель успел передумать, бродяга сунул монету в складки плаща и с трудом поднялся на ноги. Он схватил свой глиняный кувшин, сунул его под мышку и поспешил прочь по переулку, без сомнения, направляясь в ближайший винный магазин за новой порцией, как подумал Телдин. Весь обмен обошелся ему в одну монету, вероятно, здесь ничего не стоившую, и не более минуты — время, потраченное впустую, чтобы дать колену успокоиться. Что это ему дало? Если его преследователи допросят бродягу — единственного возможного свидетеля бегства Телдина, они, вероятно, услышат историю о зловещем человеке, который дал ему деньги… и ничего такого, что Барраб мог бы разумно связать с Телдином. Может, это и не очень поможет, но уж точно не повредит.

Телдину потребовалось несколько мгновений, чтобы еще раз изменить свою магическую маскировку. Если он в конечном итоге столкнется с наемниками, он определенно не хотел носить лицо Спака. Он представил себе пухлого краснолицего мужчину, который сидел рядом с ним на аукционе и так громко жаловался на тактику торгов Т’к’Пека. На этот раз он уделил особое внимание и телу. И Телдин, и «Алдин» были стройными; если он убедится, что его новое тело будет толстым, то шансы, что его узнают, будут намного ниже.

Это было странное чувство, когда его одежда, обычно удобно свободная, казалось, сжималась вокруг его живота и бедер. У него не было зеркала, чтобы проверить свою внешность, но по ощущению он догадался, что достаточно изменил свое телосложение. Он поднялся на ноги…

И чуть не вскрикнул от вспышки боли в колене. Сустав распух не столько снаружи, сколько внутри. Ощущение было такое, словно за коленной чашечкой у него был маленький мешочек или воздушный шарик, надутый горячей жидкостью. Он не мог полностью выпрямить ногу или согнуть ее под прямым углом. Любая попытка сделать это давила на «шарик» и посылала молнии мучений через его ногу.

Опираясь на стену переулка, он выровнялся и медленно перенес вес на раненую ногу. Пока он держал колено частично согнутым и наступал медленно, боль была терпимой, но если он переносил свой вес слишком быстро, или если быстро поворачивался, взрыв боли был достаточным, чтобы затуманить его зрение и вырвать стон из горла.

— «Никакого бега», — понял он с холодным ознобом, — «даже быстрой ходьбы». Ему придется полагаться на свою маскировку и, на свою удачу.

Он двинулся по переулку в том направлении, куда убежал старый бродяга. Ему потребовалась дюжина шагов и несколько болезненных экспериментов, чтобы найти правильный баланс между заметной хромотой и ослепительной болью. В конце концов, однако, он нашел походку, которая не привлекла бы слишком много внимания, и подумал, что сможет идти достаточно долго…

Он остановился так внезапно, что его колено пронзила боль. Достаточно долго для чего? Куда, во имя Бездны, он направляется? Назад в гавань, к «Зонду»! Он совершенно растерялся. В своем слепом бегстве по переулкам он потерял направление и расстояние. Он понятия не имел, какая дорога ведет в гавань. Конечно, она находится где-то вниз по склону, так как Раутхейвен был построен на внутренних склонах холмов, окружавших залив. Но в этом лабиринте узких улочек и переулков он совершенно не чувствовал склона. Единственный способ вернуть себе чувство направления — найти главную улицу, что-то вроде «Молитвенной», достаточно широкую и длинную, чтобы он мог видеть местность. Конечно, если у Барраба есть хоть капля здравого смысла, именно там он разместит своих наемников.

Даже если он найдет дорогу, его враги знают, куда он идет. Барраб знал, что Телдин Мур, или Алдин Брюр, если разница все еще имела значение, базируется на борту «Зонда». Он проклинал себя за глупость. Он так гордился своим планом манипулировать Баррабом. Теперь он понял, что его ум вполне может убить его. Барраб позаботится, чтобы за гаванью следили, и любой, кто попытается добраться до «Зонда», будет задержан.

С усилием Телдин успокоил панический поток своих мыслей. У Барраба есть только четверо наемников. Трое. Магический огонь Рианны убил одного, не так ли? — «Насколько тщательно он сможет вести наблюдение тремя наемниками»? — подумал он.

Его облегчение длилось не более одного удара сердца, прежде чем логика сокрушила его. У Барраба есть деньги, понял он, много денег, если он останется в Эджвуде. Сколько будет стоить нанять трех наемников или еще десяток, если это то, что ему нужно? Нет, понял Телдин, оцепление в гавани будет настолько плотным, насколько этого захочет Барраб, достаточно плотным, чтобы проверить каждый тендер, перевозящий людей на корабли, стоящие на якоре. Если его поймают в этом оцеплении по пути к «Зонду», его задержат, а возможно, и убьют, независимо от того, замаскирован он или нет.

Затем была проблема, которую Эстрисс облек в слова, когда они обсуждали силу плаща. Вполне возможно, что существуют магические средства для слежки за плащом. Если это, правда, то захват определенно означал катастрофу, потому что он определенно не может избавиться от плаща.

Что он может сделать? Он должен как-то выбраться из города. Или он мог бы залечь на дно, но как это поможет в долгосрочной перспективе? Его единственный шанс выжить состоял в том, чтобы доставить плащ «создателям» и заставить их снять его с его плеч. Укрытие в Раутхейвене, при условии, что он сможет найти убежище, не приблизит его к этой цели.

Он прислонился спиной к стене переулка и соскользнул вниз, приняв сидячее положение. Он вытянул ногу как можно дальше, и осторожно потер поврежденное колено. Боль все еще была там, и было ощущение внутреннего отека, но, по крайней мере, и, то и другое становилось более терпимым. Самое главное, в данный момент, что они не мешали ему думать.

— «Хорошо». Его цель, таким образом, состояла в том, чтобы передать плащ «создателям». Судя по тому, что ему рассказал Эстрисс, плащ, скорее всего, был создан «арканами». Т’к’Пек утверждал то же самое и показал, по крайней мере, некоторые доказательства в виде цветка с тремя лепестками на своем кольце. В то время Телдин нутром почуял, что не доверяет синекожему гиганту, но теперь, при нынешнем повороте событий, сколько веры он мог вложить в столь необоснованное чувство? Разве это не то же самое, что не покупать лошадь, потому что тебе не нравится цвет глаз торговца? Логически говоря, у него не было причин сомневаться в словах Т’к’Пека. Все, что существо рассказало ему, имело смысл, и было внутренне последовательным. Почему он должен был ожидать, что «аркан» мгновенно и инстинктивно узнает каждую силу и атрибут любого конкретного предмета, созданного его расой?

Телдин почувствовал, как в животе закипают знакомые сомнения, но безжалостно подавил их. — «У меня нет доказательств, противоречащих рассказу Т’к’Пека», — сказал он себе, — «и немного сомнений. Я не позволю убить себя из-за этого чувства. Значит, так тому и быть. Плащ нужно передать «аркану».

Но как? Мгновенное облегчение, которое он испытал от этого решения, исчезло. У него все еще оставалась главная проблема — как избежать встречи с Баррабом и его бандитами, добравшись до Т’к’Пека. Он покинул аукцион, как только приобрел меч, за которым пришел. Он, вероятно, немедленно вернулся на «Небулон».

Как Телдин смог бы добраться до его корабля? В прошлый раз была корабельная шлюпка «стрекоза», но, по-видимому, первый рейс организовал Барраб. Телдин не мог ни вызвать корабль, ни заставить команду доставить его на «Небулон», ни управлять кораблем без них.

Оставался только «Зонд». Вопрос прошел полный круг. Как ему добраться до корабля-молота?

Переплыть? Может быть, в крайнем случае. Корабль-молот стоял на якоре на приличном расстоянии от берега, а Телдин не был особенно сильным пловцом… Нет, попытка переплыть, скорее всего, окажется просто неудобным способом самоубийства.

В конечном счете, единственным разумным вариантом было направиться в гавань и надеяться, что он заметит одного из членов экипажа «Зонда» — Элфреда Сильверхорна, или другого, прежде чем люди Барраба заметят его. Элфред и Эстрисс, вероятно, все еще думают, что он отправился на встречу с Т’к’Пеком, но разве они не будут ждать его на причале? Или, по крайней мере, оставят несколько членов экипажа ждать его? — «Есть еще Рианна, если, конечно, она еще жива», — мрачно подумал он. Будет ли она искать его, или скроется, чтобы спасти свою собственную жизнь? Она любила его, он был в этом уверен, поэтому предположил первое. Но даже если бы он смог установить с ней контакт, сможет ли она ему помочь? Рассуждая логически, если она знает, что помочь не сможет, то не станет пытаться вступить в контакт, пока не поймет, что встреча имеет какую-то ценность.

Поскольку Телдин уже сделал столько предположений, он предположил, что Барраб и команда не могут обнаружить место нахождения плаща. Если он ошибается на этот счет, он будет мертв, что бы он ни сделал. Поэтому, нужна лучшая маскировка. Он осмотрел свою одежду. Плащ уже уменьшился до своих самых маленьких размеров, что затрудняло его обнаружение для того, кто точно не знал, что искать. Барраб знал, как выглядит остальная часть его одежды, так что ее нужно заменить.

Вздохнув, он с трудом поднялся на ноги. Одежда, значит, была первым его делом, а потом уже гавань. Он посмотрел на небо. Солнце стояло почти в зените, и он почти не чувствовал направления. Он пожал плечами и пошел дальше по переулку в ту же сторону, куда ушел бродяга. Одно направление было так же хорошо, как и другое, и если бы он просто продолжал идти прямо, то, в конце концов, вышел бы на главную улицу.

Телдин быстро обнаружил, что идти прямо по крысиному гнезду улиц и переулков невозможно. Глядя на Раутхейвен со спускающегося «Зонда», он подумал, что аккуратный на вид город, должно быть, был построен геометром. — «Если это так, то он, должно быть, сделал эту часть города утром после большой выпивки», — подумал Телдин, — «или оставил ее своему помощнику, который оказался сумасшедшим». Казалось, в этом расположении не было ни ритма, ни смысла. Запутанные улицы начинались без видимой цели и заканчивались без видимой причины. В низких зданиях были двери, но не было окон.

Вокруг практически никого не было. Те немногие люди, которых заметил Телдин, выглядели немногим лучше, чем тот бродяга, которому он бросил монету. Они все смотрели на него с интересом и нескрываемой враждебностью, или это была просто его паранойя?

Преувеличивал ли он, или нет опасность, но все, же решил не спрашивать дорогу. — «Что может быть лучше, чтобы привлечь к себе внимание», — подумал он с усмешкой, — «чем подойти к кому-нибудь и спросить, как добраться до той большой воды, где находятся все лодки».

По крайней мере, его срочная проблема быстро разрешилась. Стирка в этой части города включала в себя развешивание мокрой одежды на подоконниках для просушки на солнце. Было делом нескольких минут, чтобы схватить новую куртку отсюда, пару брюк оттуда и нырнуть в тихий переулок достаточно надолго, чтобы надеть их.

В конце концов, как он и предполагал, извилистая улица, по которой он шел, превратилась в главную дорогу — не в «Молитвенную», но на нее похожую. Широкая магистраль заметно вела вниз по склону, и вдалеке он даже смог увидеть отражение солнечного света от воды.

Впервые Телдин был почти благодарен своему поврежденному колену. Без его боли, искушение выскочить из переулка и помчаться в гавань, вероятно, оказалось бы непреодолимым. Однако вместо этого он остался в начале переулка, осторожно оглядываясь по сторонам. Было около полудня, и улица была переполнена. Это было хорошо. У него было бы гораздо больше шансов остаться незамеченным, если бы он мог затеряться в толпе. Но, конечно, из-за толпы ему было бы еще труднее разглядеть тех, кто его искал.

Первый шаг из относительной безопасности переулка был самым трудным. Ему потребовалась минута, чтобы собраться с духом, его сердцебиение звучало в ушах, как барабанная дробь. Он чувствовал себя опустошенным. Раньше, в таких переулках, страх заставлял его бежать, но теперь он, казалось, лишил его воли. Он сделал последний глубокий, успокаивающий вдох и вышел на улицу.

Толпа поглотила его. Окруженный со всех сторон телами, он чувствовал, как в нем нарастают паранойя и клаустрофобия, но он загнал страхи в глубины своего разума. На мгновение он пожалел о кристальной ясности мыслей, и отсутствии эмоций, которые плащ даровал ему в прошлом, но сейчас этого не произошло. Он заставил себя начать спускаться по направлению к гавани.

Он сосредоточился на своей походке, стараясь свести к минимуму хромоту. Колено горело. На самом деле он обнаружил, что ходьба вниз по склону, даже по пологому склону, создает дополнительную нагрузку на сустав и усиливает боль. Парадоксально, но он обнаружил, что боль помогает сохранять ясность ума. Он пошел дальше.

Примерно через сотню ярдов вниз по склону дорога расширилась и превратилась в квадрат. Повсюду вокруг рынка были ларьки, и они распространялись на центральное пространство. Покупатели толпились вокруг них, и крики лоточников наполняли воздух. Это было так похоже на базарный день дома, что его горло сжалось от внезапной тоски по дому. Он заставил себя идти дальше.

На краю базарной площади, казалось, людей было намного меньше, чем в центре, и он пошел слева, держась менее людных мест. Во многих ларьках продавались готовые продукты и сладости. Запах незнакомых специй ударил ему в ноздри.

Пока он шел, его глаза метались туда-сюда, выискивая знакомые лица — друзей или врагов. Тем не менее, он держал голову прямо; очевидное любопытство могло привлечь внимание.

Он едва не вскрикнул, когда чья-то твердая рука легла ему на плечо. Он резко развернулся, ожидая, увидеть Барраба, или, может быть, Спака…

Это был Валлус Лифбовер, рулевой «Зонда». Эльф стоял в начале небольшого переулка между двумя ларьками, в которых продавались копченые колбасы. Телдин в страхе отступил. Как, во имя Бездны, эльф узнал его? Как? Что-то здесь было не так. Он должен был думать об эльфе, как о союзнике, спасителе. Вместо этого он обнаружил, что его пугает эта отчужденная фигура. Как он узнал его?

Эльф не сказал ни слова, только поманил его. Телдин заколебался, потом понял, что просто стоит и привлекает к себе внимание. Он передвинул правую руку к рукояти меча, не касаясь рукояти, но близко к ней. Валлус снова поманил его и шагнул в укрытие узкого переулка. Телдин осторожно шагнул к нему.

Как только Валлус увидел, что Телдин идет за ним, он повернулся и пошел дальше в переулок. — «Он повернулся спиной к моему мечу», — подумал Телдин. — «Знак доверия или непоколебимой уверенности»? Он медленно последовал за ним, напряженный и готовый ко всему.

Когда они были в дюжине шагов от входа в переулок, Валлус повернулся к нему лицом. Руки эльфа были пусты, и подняты ладонями вверх на уровне талии. Возможно, это должно было успокоить Телдина, хотя он держал руку рядом с оружием.

Эльф тихо произнес: — Те, кто ищет вас, ждут у северного входа на рынок, — коротко сказал он. — Вы должны пойти другим путем. Вниз по этой аллее, затем поверните направо на следующую дорогу. Она тоже ведет к гавани, хотя и не прямо, и я думаю, что за ней пока никто не следит.

В мыслях Телдина царил хаос, вопросы сыпались друг за другом. Эльф стоял, молча, ожидая его ответа. Наконец, Телдин с усилием открыл свой рот. — Как?

Эльф покачал головой. — Нет времени на разговоры, — сказал он. — А теперь вы должны идти. Не доверяйте своей маскировке. Я все чувствую так, как есть на самом деле. Другие тоже могут.

— Вы про плащ…?

— Плащ создан эльфами, — оборвал его Валлус. — Вы должны защитить его. Это главное. Передайте его эльфам Эвермита. Вашим единственным средством безопасности может быть только имперский флот. Должно быть, он заметил замешательство Телдина, потому что продолжил: — Остров Эвермит находится примерно в семистах лигах к северу отсюда. Это дом эльфов Торила. Вы должны передать плащ туда. А теперь идите. Он указал вглубь переулка. — Идите. И без единого звука или предупреждения эльф исчез. Кроме Телдина, в переулке никого не было.

Телдин поискал хоть какой-нибудь след исчезнувшего эльфа, но безуспешно. Он сдался и несколько минут обдумывал ситуацию. У него не было причин доверять Валлусу. — «Клянусь Бездной», — подумал он, — «у меня больше нет причин доверять, кому бы то ни было». Но слова эльфа имели смысл. Барраб и его команда, должно быть, поняли, что Телдину придется идти по главной дороге в гавань, а спуск вниз по склону рынка будет одним из естественных «уязвимых мест». Потом он задумался, почему эльф пытается ему помочь. Он, очевидно, знал о плаще и так же явно хотел, чтобы плащ попал к его людям. Тогда, почему он просто не взял его сам? Неужели он сомневается в своей способности сделать это, даже с его немалыми магическими способностями? Или он просто направил Телдина в засаду, где он и его товарищи могли бы забрать плащ легче и с меньшим риском? Если так, то следовать указаниям эльфа было бы смертельно опасно.

Он с отвращением покачал головой. — «В этом и заключается паранойя», — подумал он, повторяя слова Элфреда после нападения неоги на «Зонд». Выбор был в основном прост — держаться людной улицы, хотя по его собственной логике этот путь будет контролироваться, или довериться эльфу. Таким образом, выбор был проще. И он углубился в переулок.

Как и говорил Валлус, переулок вскоре слился с узкой дорогой, куда менее оживленной, чем главная магистраль. Несколько человек, проходивших мимо, были заняты своими делами и даже не удостоили его взглядом. Это было хорошо. Еще лучше, что эта дорога тоже вела вниз. Он повернул направо, как ему было велено.

Этот путь был гораздо менее прямым, чем главная дорога через рынок. Она петляла взад и вперед и пересекала другие дороги, но непрерывная пульсирующая боль в колене Телдина говорила ему, что она всегда идет вниз. Его уровень паранойи все еще был высок, и он внимательно следил за всем, что могло быть засадой эльфа, но не видел ничего, что могло бы вызвать у него тревогу. Через десяток минут он добрался до района гавани.

Он остановился в начале узкой улочки, стараясь держаться как можно дальше в тени, сохраняя при этом разумное поле обозрения. Он смотрел на то, что Элфред в шутку назвал «вдовьей дорожкой». Это была широкая дамба, опоясывающая гавань, традиционно служившая местом, где жены моряков — «морские вдовы», как называл их Элфред, ждали возвращения своих мужей. Днем здесь кипела жизнь: грузчики грузили и разгружали грузы, лоточники продавали свои товары с тележек, экипажи кораблей искали таверны или другие развлечения, и еще были те, кто зарабатывал на жизнь, предлагая эти развлечения. Ночью движение несколько редело, хотя бродячие матросы и женщины, заманивающие их, казалось, никогда не уходили. С этой укрытой позиции Телдин пытался понять свои дальнейшие действия.

Это заняло несколько мгновений, затем ориентиры, которые он увидел, совпали с его мысленной картой местности. Он находился на западной дуге гавани. В паре сотен ярдов слева он увидел один из волнорезов, прикрывавших якорную стоянку. Это означало, что здание начальника порта находилось справа от него, как и док, где люди садились в тендеры, чтобы доплыть до своих кораблей.

Это также означало, что Барраб и его наемники были где-то справа от него, ожидая, когда он попытается добраться до этого тендера. Как он может пройти мимо них?

Или ему вообще не нужно проходить мимо них? Он думал исключительно о тендере, естественно, поскольку именно так он всегда ездил туда и обратно на корабль-молот, но это была и рабочая гавань. Повсюду виднелись маленькие лодки, плывущие между большими кораблями, стоявшими на якоре. Большинство из них, похоже, были корабельными шлюпками, перевозившими груз и экипажи с крупных судов, но были и небольшие лодки, похожие на рыбацкие шаланды. Разве в таком портовом городе, как Раутхейвен, нет активного рыболовного флота? Большинство из них, сейчас, вероятно, находились за пределами волнореза, возвращаясь до наступления темноты и готовясь к отплытию на следующий день на рассвете. Но наверняка найдутся и такие лодки, которые сейчас не в море, например, для ремонта или для того, чтобы дать экипажам день отдыха. Наблюдатели Барраба, наверняка, не смогут охранять «вдовью дорожку» на всем ее протяжении.

Первым его побуждением было повернуть направо, в сторону причала для тендеров. Теперь он посмотрел налево. Удача была на его стороне. Доки в десятке или двух ярдов слева от него, похоже, предназначались для рыбацких судов. Люди, собравшиеся там, были крепко сбитыми, многие из них были пожилого возраста, и с жесткими, обветренными лицами, которые он ассоциировал с рыбаками. В нескольких ярдах дальше была горстка более молодых людей, которые чинили большую сеть. Это выглядело многообещающе. Если сеть ремонтируется, не означает ли это, что лодка не в море? Телдин быстро проверил поясной кошелек. У него было около дюжины золотых монет, которые Рианна в шутку дала ему в качестве «пособия» в тот вечер в таверне. Может быть, ему удастся нанять кого-нибудь из рыбаков, чтобы тот отвез его на «Зонд».

Он слишком долго стоял в начале узкой улицы, его нерешительность была слишком очевидна. На ближайшей скамейке старый резчик с деревянной ногой оторвал взгляд от куска слоновой кости и с подозрением наблюдал за Телдином. Ему нужно было двигаться.

И он шагнул в поток пешеходов на «вдовьей дорожке».

Его нервы были словно натянутые провода. Если враги могли обнаружить его через магию плаща, если это открытие должно произойти, сейчас было самое время. Он уже почти слышал крики, хватку сильной руки или, может быть, удар кинжала Спака. Он изо всех сил старался держать свой шаг ровным, а выражение лица свободным от страха, который угрожал овладеть им.

Он так сосредоточился на поиске врагов, что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он видит друга. Впереди, в начале переулка, виднелась безошибочно узнаваемая фигура. Волосы Рианны блестели на солнце, как золотые нити. Ее лицо было бледным и искаженным болью, но взгляд был твердым, когда она осматривала толпу. По бокам от нее стояли двое крупных, грубых на вид мужчин, вырезанных из той же ткани, что и наемники Барраба.

Сердце его подпрыгнуло, и он едва сдержался, чтобы не броситься бежать. Заставляя себя идти все тем же медленным шагом, он пробирался к ней сквозь толпу прохожих. С каждым шагом он благодарил всех богов за то, что она выжила.

Он был не более чем в десяти шагах от нее, когда ее взгляд скользнул по нему и продолжил свой путь. Мгновение спустя он увидел, как ее взгляд вернулся к нему и сфокусировался на рукояти меча — меча, который она дала ему. Он увидел облегчение в ее зеленых глазах, но ей хватило самообладания, чтобы сохранить равнодушное выражение. Словно наскучив своим бдением, она повернулась и пошла дальше в переулок. По ее бокам двигались телохранители.

Когда он увидел, что никто не смотрит, то последовал за ними в начало переулка, в последний раз оглянулся через плечо, и его сердце почти остановилось. Позади него были еще двое бандитов. Они были в двадцати или тридцати футах от него, частично заслоненные другими пешеходами на «вдовьей дорожке», но он не мог не узнать их. По сравнению с окружающими людьми они выделялись, как ночные волки среди группы комнатных собачек. У них не было видимого оружия, но, судя по их размерам, они редко нуждались в нем. Страх сжал горло Телдина.

Двое наемников остановились прямо в начале переулка, занятые, казалось бы, непринужденной беседой, блокируя узкий вход почти так же эффективно, как это сделала бы решетка. С облегчением Телдин понял, что они тоже были наняты Рианной.

Он обернулся. Рианна стояла на дюжину шагов дальше в переулке. Он бросился к ней, не обращая внимания на осторожность. Он хотел было обнять ее, прижать к себе так крепко, как никогда не хотел, но в последнюю минуту остановился, вспомнив о ее ранении. Вместо этого он нежно взял ее за плечи и просто посмотрел в ее прекрасное лицо, пытаясь излить через свои глаза эмоции, которые он никогда не мог выразить словами. Она улыбнулась ему усталой, сладкой улыбкой, и он почувствовал, что его сердце сейчас растает. На таком расстоянии ее боль и усталость были еще более очевидны. Он увидел, что на ее плече была элементарная повязка — первоначально белая, но теперь покрытая темными пятнами.

— С вами все в порядке? — спросил он, наконец. — Как ваше плечо?

— Не очень хорошо, — призналась она, — и больно, но не опасно. Она схватила его за запястья. — А вы как? О боги, Телдин, — в ее голосе послышалась дрожь, — я терпеть не могу так бегать, но догадывалась, что эти волки скорее погонятся за укусившей их собакой, чем обратят на вас внимание. Я вижу, это сработало.

— Сработало, — согласился Телдин, — но вам за это больно.

Она пожала плечами. — Я исцелюсь. Ее улыбка погасла. — У вас большие неприятности, — тихо сказала она. — Я не уверена, что вы знаете об этом. Так вот, я не знаю всех подробностей об этом вашем плаще, — она подняла руку, чтобы прервать его начавшийся комментарий, — и не хочу знать всех подробностей, но кое-что я уже выяснила. В это дело вовлечены различные группы, и все они охотятся за плащом. Разве не так?

Телдин неохотно кивнул. — Простите, что не рассказал вам всего раньше.

— Вы сказали мне то, что имело смысл сказать в то время, — ответила она. — Будь я на вашем месте, я бы так много не рассказывала. Короткая улыбка осветила ее лицо. — Но я благодарю вас за доверие. В любом случае, — продолжала она, снова посерьезнев, одна из групп — это контингент с Фалькса. Вы знаете, что это значит?

Он пожал плечами. — Это сказал Барраб, — вспомнил он. — Кто такой Фалькс?

— Не «кто», а «где», — объяснила Рианна. — Фалькс это планета. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Планета, которой правят пожиратели разума. Вы понимаете, что это значит?

Телдин уставился на нее. — О боги, — пробормотал он. — Эстрисс.

— Возможно, — подчеркнула она. — Эстрисс может быть независимым, а может быть просто наивным, как вы, — добавила она с улыбкой, — который попал в ловушку событий.

— Значит, я не могу доверять Эстриссу.

Она, молча, покачала головой.

Телдин уже думал, что он настолько ожесточился, что дальнейшие потрясения не смогут повлиять на него. Он ошибался. Все его тело охватил озноб, а грудь так сдавило, что он едва мог дышать. Он уставился на Рианну, желая не поверить ей, но не мог себе этого позволить. Слишком много других частей головоломки теперь сходились вместе. — «Как это «Зонд» так вовремя пришел, чтобы спасти меня»? — спросил он себя. — «Совпадение? Я больше не верю в совпадения». На мгновение он в отчаянии закрыл глаза. Неужели нет никого, кому он мог бы доверять, кроме Рианны? Даже Элфреду…?

— «Нет», — быстро поправил он себя. — «Зонд, должно быть, находился в пространстве Кринна по приказу Эстрисса. Только не Элфреда. По крайней мере, за это можно зацепиться». Он снова посмотрел в глаза Рианне. — Что мы будем делать? — спросил он.

Она мрачно улыбнулась. — Я надеялась, что у вас есть идея, дружок.

За спиной Телдина лязгнула сталь, и воздух разорвал крик. Телдин развернулся лицом к выходу из переулка. Один из двух наемников Рианны, из ее арьергарда, лежал, схватившись за живот и корчась от боли. Другой, с коротким обнаженным мечом, стоял лицом к лицу с тремя другими суровыми мужчинами с обнаженной сталью. На глазах у Телдина один из нападавших со свистом нанес удар, который наемник Рианны парировал в последний момент. Человек Рианны сделал ответный выпад, но его противник отскочил за пределы досягаемости, и наемнику пришлось снова отчаянно парировать удар другого нападающего. Телохранителю пришлось отступить, и нападавшие бандиты осторожно продвигались вперед.

— Держите их, — приказала Рианна. Двое наемников, стоявших по бокам от нее, промчались мимо Телдина и бросились врукопашную. Мечи запели свою песню смерти, а Телдин стоял, как вкопанный, беспомощно наблюдая. Нападавшие, должно быть, были люди Барраба, сказал он себе.

Рианна схватила его за руку. Ее лицо осунулось, стало еще бледнее, чем раньше — сказалась потеря крови, перекрываемая страхом. — Пошли, — крикнула она, увлекая его вглубь переулка.

Он быстро оглянулся и увидел, что три наемника Рианны все еще стояли, но теперь они стояли лицом к лицу с шестью нападавшими. Кроме первой жертвы, которая больше не двигалась, никто не казался раненым. Наемники женщины были вынуждены отступить, и Телдину было очевидно, что, в конце концов, они будут подавлены.

— Идем, — снова закричала Рианна. Она была уже в полудюжине шагов по переулку, но обернулась и нетерпеливо ждала его. Телдину ничего не оставалось, как последовать за ней.

*****

Колено Телдина превратилось в сплошную агонию. Он подумал, что боль не станет сильнее, если он сунет ногу в расплавленный свинец, но все же, заставил себя идти. Сначала Рианна оставила его позади, но потом поняла, что он тоже ранен, и замедлила шаг, чтобы он не отставал.

Они промчались по переулку, затем свернули направо в первый поворот. Это бегство отразилось на воспаленном колене Телдина самым печальным образом. Он вскрикнул от боли, и мир вокруг него потемнел и затуманился. Каким-то образом ему удалось сохранить сознание. Он почувствовал, как рука Рианны тянет его дальше, и слепо последовал за ней.

Он понятия не имел, как далеко они убежали, но, наконец, безумный полет закончился. Рианна прислонилась к стене, ее полная грудь тяжело вздымалась от напряжения. Сам Телдин опустился на землю, стиснув зубы в тщетной попытке сдержать стон от боли. Он посмотрел на Рианну сквозь слезы. — Как Барраб нашел нас? — слабым голосом спросил он.

— Вы имеете в виду, нашел меня, — поправила она, задыхаясь. — Они, наверное, не знали, что это вы. К сожалению, у меня нет другого выбора, кроме как носить свое собственное лицо. Она на мгновение замолчала, выражение ее лица было таким, словно она пережевывала горькую правду. Наконец, она упрямо посмотрела на Телдина, и сказал ему: — Мы должны разделиться.

— Но почему? — потребовал он ответа, хотя и думал, что понимает ее доводы.

— Потому что из-за меня убьют вас. Если они поймают меня, то поймают и вас. Я дам вам имена некоторых контактных лиц. Может быть, они смогут вам помочь…

Он оборвал ее самым простым из известных ему способов, схватив за плечи, притянув к себе и прижавшись губами к ее губам. Когда он отстранился, мрачное выражение ее лица смягчилось. — Забудьте об этом, — твердо сказал он. — Мы пройдем через это вместе.

Глава 15

Рианна устало улыбнулась ему. — Хорошо, — сказала она, — давайте, пойдем вместе. Так куда же мы пойдем отсюда?

Телдин ответил не сразу. Боль в его колене уменьшилась с почти невыносимой, до просто отвратительной. Он медленно поработал суставом, проверяя диапазон его возможного движения. Рианна, молча, наблюдала за ним. Наконец он поднял глаза. — К «аркану», — ответил он ей.

— Но почему?

Он быстро изложил ей свою логику. — У меня нет причин сомневаться в Т’к’Пеке, — заключил он. — Как только у него будет плащ, он сможет защитить нас.

— От неогов? — спросила Рианна. — Они охотятся за вами с самого начала, не так ли?

Он бросил на нее острый взгляд. — Я никогда вам этого не говорил.

Она хмыкнула, затем хихикнула. — Вы разговариваете во сне, дружок, — и снова посерьезнела. — А как же вы хотите расплатиться с «арканом» за его услуги? — тихо спросила она.

— Он пожал плечами. — Не знаю, — честно признался он, — но мне было бы еще хуже, если бы плащ получили неоги. Он сделал паузу. — И, вообще, какого черта всем им нужен этот плащ?— спросил он. — Почему это так важно?

— Понятия не имею, — ответила она, — но, без сомнения, это важно. Неоги хотят получить его, «арканы» и иллитиды Фалька…

— И эльфы, — добавил он. — Но почему?

— Неоги мало чем интересуются, кроме власти, — задумчиво произнесла Рианна. — И им нужен плащ. О чем это вам говорит?

— О его силе, — ответил он. — Он гораздо сильнее, чем мне хотелось бы думать.

— Итак, к «аркану»?

— У меня нет другого выбора, — откровенно ответил он. Морщась от боли, он заставил себя подняться. — «Проблема не изменилась», — подумал он. — «Только как добраться до «Небулона». Он снова повернулся к Рианне. — Вы можете достать нам корабль? — спросил он. — Что-то, на чем мы вдвоем сможем полететь?

Женщина на мгновение задумалась, потом покачала головой. — У меня здесь нет никаких личных контактов, — медленно произнесла она. — Есть места, где можно арендовать корабли, но Барраб будет следить за ними.

Телдин догадывался об этом, но ему нужно было спросить. — Значит, только на «Зонде», — сказал он. — Вы можете доставить нас на борт?

— Да, — просто ответила она.

Телдин задумчиво посмотрел на нее. — «Никаких вопросов»? — удивился он. — «Никаких сомнений? Неужели она так верит в меня»?

Он взглянул на небо. Судя по солнцу, был полдень. — Сколько времени это займет? — спросил он.

— Не долго.

*****

— «Сколько же контактов у Рианны»? — Телдин поймал себя на том, что размышляет. — «И сколько же наемников пытаются заработать себе на жизнь в Раутхейвене»? Рианна сделала только одну остановку у сомнительной винной лавки в глухом переулке, где пахло навозом. Телдин ждал в дверном проеме, его глаза слезились от запаха несвежего вина, пока она разговаривала с крепкими моряками внутри. Затем она пригласила его войти и сесть за угловой столик, откуда можно было наблюдать за дверью. Они не разговаривали, пока ждали; казалось, у обоих было более чем достаточно забот, чтобы занять себя.

Хозяин — крупный мужчина с лицом, похожим на покрытый шрамами кулак, воинственно потребовал, чтобы они сделали заказ, если собираются остаться. Они сидели вдвоем, каждый с чашей вина, стоящей на столе перед ними. Из любопытства Телдин сделал глоток своего напитка… и чуть не выплюнул его обратно на стол. — «Что это»? — спросил он себя. — «Уксус и кислота с добавлением масла для аромата»? С усилием он проглотил эту гадость. — Ого, — прошептал он Рианне, — у меня во рту привкус отхожего места.

— Это лучшее, что здесь есть, — прошептала она в ответ, и снова перевела взгляд на дверь. Пока она наблюдала за ней, он наблюдал за ней. Даже измученная и раненая, она была прекрасна.

Телдину показалось, что они просидели в винной лавке несколько часов, но, судя по дымящейся свече на стойке бара, не прошло и получаса, как в дверях появилась крупная фигура. На лице Рианны отразилось облегчение, когда она узнала мужчину и встала, чтобы подойти к нему. Они поговорили несколько минут голосами, слишком тихими, чтобы Телдин мог их расслышать, затем вернулись к столу.

— Мы можем идти, — тихо сказала она. — Я наняла несколько человек, которым я могу доверять, и лодку, чтобы доставить нас на корабль-молот.

— Откуда? — спросил Телдин. — Разве люди Барраба не следят за доками?

— С западного волнореза, — ответила она. — И еще, у Барраба был человек, который наблюдал за этим районом, но больше его нет. Она озорно улыбнулась. — Виллик сунул ему несколько монет, чтобы он взял выходной. Удивительно, как громко говорят деньги.

Он улыбнулся в ответ, радуясь ее компетентности и, казалось бы, неослабевающей уверенности. — Ну что, пойдем? — предложил он.

Маленькая лодка была открытым рыболовным судном, очень похожим на то, которое Телдин собирался нанять, но на борту не было рыбаков. Телдин и Рианна уселись на корме. У него для маскировки было новое лицо и одежда, она прикрыла лицо капюшоном изорванного плаща, надвинутого вперед. На веслах сидели двенадцать крепких, как сталь, людей. Когда они сели в лодку у западного волнореза, Телдин увидел, что каждый из них был фактически ходячим арсеналом оружия, скрывающегося под плащами. — «Солидный абордажный отряд», — подумал он. — «Будем надеяться, что в этом не будет необходимости».

— «И как поступить дальше»? — подумал он. — «Неужели я просто подойду к Эстриссу и попрошу, чтобы меня отвезли на «Небулон» и он согласится? Сомнительно. Если Эстрисс связан с иллитидами Фалька, это невозможно. Один только Элфред мог бы согласиться, но это не его корабль. Может быть, если Эстрисс все еще будет на берегу, когда они прибудут… но насколько это вероятно»? Нет, казалось неизбежным, что будет какая-то конфронтация. Он посмотрел на двенадцать наемных матросов, сидящих лицом к корме, наваливаясь на весла. Хотя ни один из них не был столь явно неуравновешен, как Спак, он прекрасно знал, что эти люди привыкли решать проблемы с помощью насилия. Если он не справится с делами, как следует, все может легко выйти из-под контроля. — «Только одно», — поклялся он себе, — «никаких убийств».

Он поерзал на корме, пытаясь найти более удобное положение. Рианна была рассеянна, напряжена. — «Она так же уверена, как и я, что будет конфронтация», — понял он. — «Иначе, зачем было брать с собой столько наемников»?

Еще одна неприятная мысль поразила его. — Вы ведь сможете найти «Небулон»? — тихо спросил он.

Рианна улыбнулась, правда, немного натянуто. — Если информация Виллика верна, а мы должны предположить, что это так.

Телдин кивнул. Еще предположения.

Телдин едва ли это заметил, в конце концов, у него были более важные дела на уме, но тучи собирались, заполняя небо. Некоторое время солнце светило сквозь разрыв в облачном покрове параллельными лучами, которые, казалось, освещали гавань, как сигнальный фонарь. Солнце, наконец, скрылось за облаками, небо потемнело, и начал моросить холодный дождик. — «Подходяще», — подумал Телдин.

Он привстал, стараясь сохранить равновесие лодки. «Зонд» был прямо впереди, теперь на расстоянии меньше полета стрелы из лука. Он заметил какое-то движение на палубе, и ему показалось, что он узнал в большой фигуре на баке Элфреда Сильверхорна. — «Разве Элфред все еще не на берегу, не ищет меня»? — подумал Телдин. — «Или у него есть причины не искать меня»? Он покачал головой. Это опять была паранойя. Он должен доверять Элфреду, иначе у него не останется никакой надежды. Рыбацкая лодка подошла ближе.

Рианна коснулась его руки. — Как мы это сделаем? — спросила она.

Телдин мучился тем же вопросом. Он снова посмотрел на «Зонд». Да, это был Элфред на носу. — Я поднимусь один, — ответил он. — Я собираюсь поговорить с Элфредом.

В ее глазах была тревога. — Вы ему доверяете?

— Я должен ему доверять, — ответил он.

Она кивнула, соглашаясь. — Я пойду с вами.

— Нет, — ответил он. — Оставайтесь в лодке. Думаю, будет лучше, если я поговорю с ним наедине.

Она снова кивнула, немного неохотно. — Если дела пойдут плохо, просто кричите, — сказала она, и мрачно улыбнулась. — Вы удивитесь, как быстро я приду вам на помощь.

Он сжал ее руку в молчаливой благодарности.

— Эй, рыбацкая лодка! Знакомый голос эхом разнесся над водой. Элфред прислонился к перилам главной палубы, сложив ладони рупором. — Что вам нужно?

Телдин на мгновение закрыл глаза, не дольше, чем на мгновение, убрал свое фальшивое лицо, затем откинул капюшон плаща с головы и поднялся на ноги. Лодка тревожно покачнулась, но Рианна удержала его за руку. — Телдин Мур, — отозвался он. — Разрешите подойти?

— Разрешаю. Он услышал облегчение в голосе Элфреда. — Где, во имя Девяти Преисподних, вы были?

Наемники явно имели опыт работы с лодками. Маленькое рыбацкое суденышко плавно подошло к кораблю-молоту. Гребцы левого борта подняли весла, и лодка мягко ударилась о корпус «Зонда». В тот же миг оттуда загремела вниз веревочная лестница. Элфред склонился над поручнем, готовый протянуть Телдину руку.

Телдин в последний раз ободряюще улыбнулся Рианне и полез вверх по лестнице. Когда он поднялся, большая рука Элфреда схватила его за запястье, и дородный воин поднял его через планшир, словно он весил не больше ребенка. Лицо Элфреда расплылось в широкой кривой усмешке. Он обнял Телдина так крепко, что тот с громким хрипом выдохнул воздух из легких.

— Клянусь богами, я рад видеть вас живым, — хрипло сказал первый помощник, отпуская Телдина. — Я не был уверен, что увижу вас снова.

Телдин улыбнулся своему другу. Искренность великана была неоспорима. Как он мог сомневаться в нем? Облегчения, нахлынувшего на него, было достаточно, чтобы на глаза навернулись слезы.

Элфред отступил. Нет, отошел, хромая, назад. Только сейчас Телдин заметил, что на правом бедре воина была громоздкая повязка. Первый помощник заметил направление его взгляда и криво усмехнулся. — Да, — прорычал он, — со мной случилось небольшое несчастье.

— А что случилось?

— Скорее, чего не случилось? — проворчал Элфред. — Когда вы не вернулись на аукцион, я, в конце концов, уговорил Эстрисса отправиться на ваши поиски. Эстрисс купил пару горшков и коробок и настоял на том, чтобы взять их с собой. Телдин повторил усмешку Элфреда. Он легко мог представить себе переодетого иллитида, отягощенного его драгоценными предметами. — Я знал, в какую сторону вы ушли, — продолжал Элфред, — поэтому мы последовали за вами. Мы вышли в переулок, и там, на нас набросилось двое мужчин.

— Опишите их, — резко оборвал его Телдин.

Элфред вопросительно посмотрел на него, но повиновался. — Я видел только одного, — ответил он, — ублюдка, который вонзил мне в бедро два фута стали. Очень неприятный тип: лицо как у крысы, и дрался как загнанная в угол крыса. Он бросил на Телдина задумчивый взгляд. — Вы его знаете?

Это мог быть только Спак. — Я его знаю, — тихо ответил он. — Вы их убили?

— Да, — ответил Элфред, немного, смутившись. — Они не оставили нам выбора. Это была тотальная атака, не было никаких шансов уйти живыми. Он покачал головой. — В любом случае, что бы вы, деревенские парни, ни думали, в городах такого обычно не случается. Это должно было означать, что у вас большие неприятности. Я хотел пойти искать вас, но моя нога сильно кровоточила. Эстрисс приказал мне вернуться на корабль, — он печально усмехнулся. — Боюсь, я немного нарушил субординацию. Ему почти пришлось тащить меня обратно. Хорошо, что он это сделал; я отключился по дороге.

— Теперь с вами все в порядке?

Элфред хлопнул себя по раненому бедру, но не слишком сильно, как заметил Телдин. — Прекрасно заживает. В меня влили предостаточно зелья. Я не буду заниматься хорнпайпом в ближайшую пару дней, но, по крайней мере, это поддержит мой вес.

—А что было потом?

— Эстрисс беспокоился о вас, — продолжал Элфред, — почти так же, как и я. Он послал большую часть команды во главе с вашими друзьями, гномами на берег, чтобы узнать, что случилось с вами. Он помолчал. — Что же с вами случилось?

Телдин покачал головой. — Расскажу, когда будет время. Он оглядел корабль. Членов экипажа на палубе было немного. — У вас достаточно команды, чтобы отплыть?

— Отплыть — нет, — ответил помощник. — Полететь — да. Зачем?

Телдин глубоко вздохнул. — «Вот оно», — сказал он себе. — Мне нужно добраться до «Небулона», — тихо ответил он. — Мне нужно прямо сейчас.

— А-а. Элфред на мгновение замолчал. — Я спрошу Эстрисса, он снизу. Он начал поворачиваться, но Телдин схватил его за плечо.

— Элфред. Большой воин обернулся. — Элфред, — повторил он, — подождите. Я… я кое-что узнал. Я думаю, что это может быть Эстрисс… Он сделал еще один глубокий, успокаивающий вдох. — Я думаю, что Эстрисс связан с людьми, которые охотятся за плащом.

Первый помощник напрягся. — Что?

— Существует группа пожирателей разума, которые охотятся за плащом, — объяснил Телдин. Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал, ровно и бесстрастно. — Я думаю, что Эстрисс с ними. Или, по крайней мере, — добавил он, чувствуя, что ему жизненно необходимо рассказать как можно больше правды, — может быть с ними. Боюсь, что так оно и есть. Элфред хранил молчание. — Мы как-то говорили о совпадениях, — серьезно продолжал Телдин. — Помните? Каковы шансы встретить другой корабль в открытом космосе? Почти нулевые, как вы тогда сказали. Помните?

Элфред неохотно кивнул. — Да, — ответил он.

— Что делал «Зонд» в пространстве Кринна, Элфред? Почему Эстрисс захотел туда полететь?

Дюжий воин молчал некоторое время. — Не знаю, — сказал он, наконец. — Он никогда не говорил мне.

— Вы приземлялись на планете? — настаивал Телдин.

— Да, на одной из лун Зивилина.

— Но почему?

Элфред пожал плечами. — Там был еще один корабль, — сказал он, — с которым Эстрисс договорился встретиться по делу. Я не знаю, кто это, или что это за бизнес.

— Тогда зачем вы прилетали на Кринн? — настойчиво спросил Телдин. Он попытался вспомнить разговоры с гномами о строении системы Кринна. — Это далеко от Зивилина, не так ли?

— Да, — спокойно ответил Элфред, — почти шесть дней полета. — А вы приземлялись на Кринне?

— Нет.

Телдин кивнул. Чем дальше он углублялся в это дело, тем больше сомнений превращались в уверенность. Эстрисс, должно быть, играл в более глубокую игру, следуя своим собственным планам. Телдин снова почувствовал ледяной комок страха в животе. — Почему Эстрисс сказал, что необходимо приблизиться к Кринну? — спросил он.

— Он не говорил.

— Вы просто пролетали мимо Кринна, когда увидели, как на наш баркас напали пираты, и спасли меня, а потом снова покинули Кринн. Разве не так?

— Это так, — медленно произнес Элфред.

— Получается, что, найдя меня, Эстрисс получил то, что хотел? — настаивал Телдин.

— Это так, — повторил Элфред уже тише.

Телдин вернулся к своей первоначальной идее. — Мне нужно добраться до «Небулона».

— Вам придется поговорить с Эстриссом. Голос Элфреда был тверд, но в глазах читалось сомнение.

В мозгу Телдина вспыхнул образ — образ нападающего, и падающего под ударами ментальной атаки иллитида. — Я не могу, — сказал он. — Вы можете поднять «Зонд» без Эстрисса? Без его разрешения?

Взгляд Элфреда стал холодным и твердым, как клинок в руке мастера фехтования. — Похоже, вы советуете мне поднять мятеж, старина, — тихо сказал он.

Телдин помолчал. Теперь это была реальная опасность. Он слышал это в голосе Элфреда. — «Он мой друг», — подумал он, — «но дружба имеет предел». — Мне нужен этот полет, — осторожно сказал он, — и я не могу вернуться в город, иначе меня там убьют. Зачем мне лгать об этом?

Первый помощник колебался, явно разрываясь между дружбой и долгом. — Вам придется поговорить с Эстриссом, — повторил он. На этот раз в его голосе, как и в глазах, звучала нерешительность.

— Я не могу, Элфред. Вы должны мне помочь.

Элфред указал на рыбацкую лодку, которая все еще крепко прижималась к корпусу корабля-молота. Дюжина наемников, несомненно, была именно тем, кем они и были — наемными убийцами. Никто никогда не принял бы их за рыбаков. — Если я не помогу вам, они здесь, чтобы заставить меня? — голос большого воина был небрежным, но от этого еще более опасным. — Может быть, вы собираетесь захватить «Зонд», Телдин? Взять его, как говорят, на острие меча?

— Нет, — резко ответил Телдин. — Вы мой друг. Вы всегда были моим другом во всем. Я не могу пойти против вас, как не могу сам управлять этим кораблем. Он развел руки в открытом, обезоруживающем жесте. — Все, что я могу сделать, — это положиться на нашу дружбу. Помогите мне, Элфред. Спасите мне жизнь еще раз. Вы единственная надежда, которая у меня осталось.

Телдин видел, что это застало Элфреда врасплох. Они стояли, молча, некоторое время. Телдин наблюдал за игрой эмоций на лице своего друга — болезненных эмоций, что было явно видно. Трудно было молчать, трудно не настаивать, трудно не умолять, но Телдин достаточно хорошо знал Элфреда Сильверхорна, чтобы понять, что это худшее, что он может сделать. Он должен уважать этого человека, должен дать ему время самому принять трудное решение.

— Элфред! Крика матроса на баке было достаточно, чтобы Телдин подпрыгнул от неожиданности.

Первый помощник отвернулся, явно радуясь, что его избавили от этой дилеммы хотя бы на несколько минут. Что? — рявкнул он.

Матрос показывал в сторону города. — Сообщение от начальника порта, сэр, — крикнул он вниз. Пробормотав проклятие, Элфред посмотрел туда, куда указывал матрос.

На одном из флагштоков над зданием начальника порта повисла вереница флагов. — «Как те, что указали нам, где встать на якорь», — вспомнил Телдин. Предчувствие опасности покалывало его нервные окончания. Ему очень хотелось прочесть послание. Пока он смотрел, еще одна цепочка флагов взметнулась на второй флагшток.

— Что это, во имя всех дьяволов? — Элфред ошеломленно уставился на флаги, потом повернулся к Телдину с выражением вынужденного спокойствия на лице. — А что вы делали на берегу? — спросил он.

— Убегал, спасая свою жизнь, — честно ответил Телдин. Он указал на флаги. — А что они говорят?

— «Зонд» конфискован, — недоверчиво сказал помощник. — Нам приказано оставаться на месте. Скоро прибудет судно, чтобы захватить корабль и арестовать беглеца от правосудия, некоего Алдина Брюра. Он уставился на Телдина острым, как кремень, взглядом. — Что же вы наделали?

— Ничего, — ответил Телдин голосом, который был немного громче, чем шепот. Тошнота подступила к его горлу. Он был в ужасе — ему вменялось преступление, достаточно дерзкое, чтобы привлечь начальника порта? Практически весь город может быть обращен против него.

Нет, понял он, все не так уж и плохо. Кто-то сообщил, что «Алдин Брюр» совершил преступление. Может быть, это было убийство Спака, а может быть, все это было сфабриковано из ничего. Нет, все было не так плохо, как он подумал вначале, но и этого было достаточно.

— Я ничего не сделал, — повторил он Элфреду. — Они пытаются захватить плащ. Они сделают все возможное, чтобы заполучить его, включая конфискацию корабля и убийство любого, кто встанет у них на пути.

— А кто такие «они»?

— Не знаю, — ответил Телдин. — Их много. Чудовищность грозившей ему опасности снова почти ошеломила его. — Все, — ответил он, пытаясь взять себя в руки. — Иллитиды, эльфы… Он расправил плечи, стараясь не выдать отчаяния в голосе. — Пожалуйста, Элфред. Отвезите меня туда. Пусть это будет на моей совести. Скажем, что я угрожал вам. Когда все закончится, когда я увижу «аркана», я сам сдамся, и к вам не будет претензий.

— Вряд ли, — насмешливо ответил Элфред. Его холодный взгляд изучал лицо Телдина, затем жесткое, как сталь, выражение лица великана смягчилось в кривой улыбке. — Я вам верю, — сказал он. Он усмехнулся, немного мрачно, или даже печально? — Ну, я все равно устал от корабельной жизни. Как вы думаете, кому-нибудь здесь нужен военный наемник?

Телдин вспомнил о, казалось бы, бесконечном количестве наемников и улыбнулся. — Не думаю, что это будет проблемой. Приняв решение, Элфред стал привычным и деловитым. — Корабль, который собирается послать начальник порта, будет военным. А у нас неполный состав команды. Мы никак не сможем отбиться. Поднимайте свою команду на борт, — приказал он Телдину. — Если вы боитесь Эстрисса, а я не виню вас, честно говоря, из-за того, что вы мне рассказали, пошлите «почетный караул», чтобы сопровождать его. Он отвернулся и начал выкрикивать приказы нескольким оставшимся на борту членам экипажа.

Наемники ждали с нетерпением. Как только Телдин подозвал их, они перелезли через планшир, избегая веревочной лестницы. Они стояли на палубе и ждали приказаний. Рианна из-за раненого плеча поднималась на борт медленнее. Когда она перелезла через перила, Телдин увидел приветственную улыбку Элфреда. С двумя своими лучшими друзьями, находящимися рядом, Телдин начал чувствовать, что у него может быть шанс пройти через все это.

Он повернулся к наемникам. — Вы пятеро, — сказал он, указывая на них, — я хочу, чтобы вы привели иллитида на палубу. И он описал место расположения каюты Эстрисса.

Он заметил, что наемники посмотрели на Рианну в поисках одобрения, прежде чем подчиниться, что было правильно. Это она их наняла, а не он.

— Я не хочу никакого насилия, — подчеркнул он, когда они начали спускаться. — Он капитан этого корабля, а вы — его почетный караул. Пожалуйста, относитесь к нему именно так.

Элфред наблюдал за обменом репликами с некоторым интересом и видимым одобрением. Он отдал Телдину идеальный салют. — Мы отправимся в путь через пару минут, капитан, — рявкнул он.

Телдин покачал головой. — Не называйте меня так, — тихо сказал он помощнику. Он помолчал, потом спросил: — Вы ведь сказали, что мы не можем стартовать.

— Верно, — ответил воин, — но я также сказал, что мы можем лететь. У меня Торн будет на руле. Мы взлетим прямо отсюда. Отвратительно незаконно, конечно, но мне, честно говоря, наплевать. Он широко улыбнулся.

— «Ему это нравится», — понял Телдин. — «Мятеж, и какое-то развлечение». Он покачал головой.

Телдин, молча, наблюдал, как команда готовит корабль-молот к выходу в открытый космос. Членов команды было немного. Телдин насчитал всего около двадцати, но они работали так быстро, что казалось, что их было вдвое больше. Он с любопытством огляделся в поисках бывшего раба Трегиместикуса, но не заметил его. Было ли это важно? Он потряс головой, чтобы прояснить ее. Теперь уже не было причин беспокоиться об этом.

Он посмотрел в сторону города. Под серо-черными тучами Раутхейвен больше не казался красивым; он скорее угрожал, чем соблазнял. Или это было лишь отражением его собственного настроения? Он не видел никаких признаков корабля, который должен был прибыть, чтобы захватить «Зонд», но это было лишь вопросом времени. Его враги не станут заниматься блефом.

— Телдин, Элфред! Холодные слова сложились у него в голове. Он огляделся. Окруженный «почетным караулом», Эстрисс вышел из нижних палуб. По какой-то причине существо больше не было замаскировано. Его лицевые щупальца двигались в волнении. — В чем смысл этого мятежа?

Телдин собрался было ответить, но Элфред опередил его. — Никакого мятежа, Эстрисс, — спокойно сказал он. — Телдину нужно отправиться на «Небулон». Я согласился доставить его на свой страх и риск. Я верну вам корабль, когда это будет сделано.

— Это мятеж. Мысленный «объем» слов иллитида не увеличился, но команда немедленно прекратила свою работу и обратила взоры на своего отстраненного капитана. Телдин знал, что пожиратель разума в данный момент транслирует свои мысли для всех. — Я приказываю вам прекратить работу, — продолжал Эстрисс. — Я отменяю все приказы, которые отдал Элфред Сильверхорн, и освобождаю его от должности.

Кое-кто из команды опустил веревки, которые они натягивали, или отошел от такелажа, но большинство не пошевелилось. Все взгляды были устремлены на Элфреда.

Воин стоял, твердый и властный. Только его глаза двигались, оглядывая членов экипажа. После нескольких мгновений он заговорил. Его голос звучал тихо, но каким-то образом донесся до самых дальних уголков палубы корабля-молота. — Вы меня знаете, — спокойно сказал он. — Некоторые из вас служили под моим началом много лет. Неужели вы думаете, что я сделал это просто так? Неужели вы думаете, что я поднял бы мятеж против своего капитана, если бы у меня был другой выбор? Его голос стал тише. Телдин увидел, как члены экипажа придвинулись к нему поближе, чтобы не пропустить его слов. — Это миссия милосердия, — продолжал помощник. — Вы же меня знаете. Вы доверяете мне. Вы пойдете за мной? Он упер сжатые кулаки в бока и проревел: — Вы пойдете за мной?

На борту «Зонда» не было никакого движения. Телдин уставился на застывшую картину, боясь заговорить, боясь разрушить чары, которые, казалось, пали на них всех. Затем один за другим члены экипажа вернулись к своим обязанностям.

С громким вздохом Телдин выдохнул. Он посмотрел на Эстрисса. Иллитид все еще казался застывшим; даже его лицевые щупальца были неподвижны. Его невыразительные глаза были устремлены на Элфреда Сильверхорна, но Телдин не мог прочесть в них никакого выражения. Наемники, стоявшие по бокам иллитида, почти дрожали от напряжения, их руки зависли у рукоятей оружия.

— Я вернусь в свою каюту, — сказал, наконец, Эстрисс. — Элфред Сильверхорн, вы сделали свой выбор. Теперь ответственность лежит на вас. Он отвернулся и вернулся на нижнюю палубу, его «почетный караул» последовал за ним с некоторым запозданием.

Элфред даже не смотрел, как уходит пожиратель разума. Если слова Эстрисса и произвели на него какое-то впечатление, он этого не показал. На баке появилась Джулия. Телдин был удивлен приливом удовольствия, которое он испытал, узнав, что она находится на борту. За этим чувством последовало чувство грусти. Он считал ее одним из своих друзей на борту «Зонда». А теперь из-за него она попала в такую же серьезную беду, как и Элфред. — «Если хотите жить долго и без проблем, не связывайтесь со мной», — мрачно подумал он.

— Привод готов, — крикнула Джулия.

Элфред кивнул. — Полный ход вверх, — приказал он. — Быстро.

Офицер кивнула и исчезла внизу. Элфред повернулся к Телдину с акульей ухмылкой. — Поехали, — сказал он. — Хотите узнать, сколько законов космических путей мы можем нарушить?

Палуба вздыбилась под ногами Телдина, когда корабль-молот поднялся над водой. Шум наполнил его уши, когда вода полилась с деревянного корпуса. Парус корабля наполнился, и корабль слегка накренился. Гавань быстро исчезла внизу.

— Приготовить ручное оружие, — крикнул Элфред команде. — Стрелять во все, что приближается, в морских чаек, во все, что угодно, что движется, пускать в них стрелы! Он повернулся к Телдину и понизил голос. — Кто знает? Это может быть волшебник, посланный, чтобы остановить нас.

*****

Несмотря на дурные предчувствия Элфреда, никто, даже несчастная чайка, не пытался помешать отправлению «Зонда». Судно быстро набирало скорость, поднимаясь прямо вверх. Последний взгляд Телдина на Раутхейвен продемонстрировал сизую гавань, окруженную светло-серым городом, уже не тем, почти волшебным местом, которое он видел на подходе. Затем корабль-молот нырнул в опускающиеся облака, и земля внизу исчезла из виду.

На укрытой облаком палубе стало холодно и сыро. Телдин расправил плащ до полного размера и плотнее закутался в него, радуясь теплу, которое он ему дал. Облака были настолько плотными, что он не мог ничего разглядеть со своего места рядом с баком даже до кормовой башни. Клочья облачного тумана оседали на его коже холодными и липкими кусками. Он провел пальцами по волосам, затем стряхнул капли влаги, собравшиеся на его руках.

По приказу Элфреда экипаж развернул четыре треугольных боковых руля, которые делали облик корабля-молота похожим на акулу. Другие подтянули парус, а одному несчастному приказали взобраться на мачту и занять место в «вороньем гнезде».

Телдин почувствовал чье-то присутствие у своего плеча. Это был Элфред. — Думаю, все идет нормально, — сказал он Телдину.

Словно слова большого воина были необходимым заклинанием, «Зонд» вырвался из облаков на открытый воздух. Телдин стоял лицом на запад, и яркий свет вечернего солнца ослепил его. Он отвернулся, вытирая слезящиеся глаза.

Облачная пелена расстилалась под ними, как пейзаж другой планеты. Темно-серое полотно, лежащее внизу, сверху казалось более светлым, почти белым. Оно образовывало пологие холмы и равнины, глубокие пропасти и высокие горы. Оно выглядело таким же твердым, как земля, окружавшая Раутхейвен, достаточно твердым, чтобы выдержать вес человека или даже чего-то большего. Телдин уставился на топографию облаков. Было легко представить себе существ, живущих здесь: людей, или, может быть, более экзотических существ, гоняющих стада облачных овец пастись на облачных холмах. У облачных людей будут облачные города, воображал он, и они будут взбираться на вершины облаков ради удовольствия.

Он заставил себя отвести взгляд и потряс головой, чтобы прояснить ее. Он знал, что устал. Жужжание в голове, и, более того, его фантазии об облачных существах, говорили ему, что он должен спать. Яды усталости пробегали по его телу, парализуя нервы и искажая мысли, как, будто он выпил слишком много мудрости Элфреда. Когда он в последний раз спал? Он с трудом вспомнил — это было прошлой ночью, когда он лежал в своей каюте на борту «Зонда», и Рианна была рядом. Прошли не более двенадцати часов, но казалось, что прошло двенадцать лет. Он вспомнил события прошедшего дня: аукцион, засада, бегство…

Он снова покачал головой. Сейчас не было времени думать о таких мелочах. Независимо от того, насколько сильный стресс заставил его тело кричать о сне, он не мог позволить себе расслабиться. Скоро он встретится с Т’к’Пеком. Он должен быть резким, когда будет говорить с «арканом». Ему еще многое предстояло сделать… и не в последнюю очередь — убедиться, что его собственная жизнь будет в безопасности после того, как он освободится от плаща. Он отвернулся от облачного пейзажа и поднялся по трапу на бак, чтобы присоединиться к Элфреду.

Рианна была внизу со штурманом корабля-молота, Сильвией. Телдин с облегчением понял, что информация Виллика о «Небулоне» верна. Корабль уже был виден на фоне темнеющего неба огромной звездой.

Корабль-молот приближался к кораблю «аркана» быстро, гораздо быстрее, чем «стрекоза». Вскоре Телдин смог разглядеть цилиндрическую форму корабля, затем темные полосы, которые были большими окнами, окружавшими массивный корабль. «Зонд» замедлился, зависнув над одним концом корабля «аркана». Не было и следа лестницы из слоновой кости, которая вела на палубу «Небулона». — «Конечно, нет», — сказал он себе, — «это только для приглашенных гостей». На мгновение он задумался, имеет ли защиту огромный цилиндр. Каким оружием может владеть «аркан», чтобы отогнать незваных гостей?

Ничто не атаковало их, когда они приближались, и зачем защитникам нападать сейчас, когда обломки «Зонда» могут обрушиться на их собственный корабль? Был еще один вопрос, еще более важный…

— «Как они попадут на борт «Небулона»? — подумал он. Корабль-молот никак не мог приземлиться на круглую палубу. Мало того, что «Зонд» был слишком велик, Телдин прекрасно знал, что он предназначен только для посадки на воду.

К счастью, Элфред уже догадался об этом. — Рулевой, — крикнул он вниз, — удерживай нас на месте. Затем он повернулся к матросам на главной палубе. — Варин, Келл, сбросьте лестницы, — приказал он. — Спустись вниз, и привяжите нас к поручням. Экипаж быстро приступил к выполнению своих задач.

Телдин нервно наблюдал, как двое матросов работают на палубе. Там, внизу, они были уязвимы, открыты для любой атаки. Хотя он не мог представить себе самого Т’к’Пека, возглавляющего атаку, Телдин знал по личному опыту, как легко практически любому человеку нанять людей для выполнения такой грязной работы.

Элфреду, похоже, пришла в голову та же мысль. Пока Варин и Келл работали, первый помощник приказал остальным членам экипажа быть наготове с метательным оружием, «прикрывая» своих товарищей.

Несмотря на их опасения, ничто не мешало работе экипажа. Вскоре корабль-молот был закреплен к поручням, окружающим круглую палубу «Небулона». «Зонд» завис в двух десятках футов над белой, как кость, палубой, удерживаемый четырьмя толстыми канатами. Элфред взглянул на Телдина. — Легко, — пробормотал он. Телдин без труда понял истинный смысл слов большого воина — все оказалось слишком легко. Он неловко кивнул. Пришло время спуститься на борт корабля «аркана», время для того, что должно стать последним шагом в поисках, которые привели его с Кринна. Все, что касалось приближения к «Небулону», вызывало тревогу в его разуме.

Хотя, что он может еще сделать? Повернуть назад? Он должен довести дело до конца. Он огляделся. — Рианна, — сказал он, — я хочу взять кого-нибудь с собой.

— Я тоже пойду,— ответила она.

— Это слишком опасно, — возразил он, — вы ранены…

Она резко оборвала его: — Нет ни единого шанса, что я отпущу вас в эту геенну одного. Я не очень хороший маг, но, все, же это лучше, чем никакого.

— Это слишком опасно, — повторил он.

Она протянула руку и крепко сжала его ладонь, не сводя с него глаз. — Вы же не мой телохранитель, Телдин, — тихо сказала она. — Я имею право принимать собственные решения, и мое решение состоит в том, что я иду с вами. Вы принимаете это? Он на мгновение заколебался, потом сжал ее руку. — Я согласен, — сказал он. Он повернулся к ожидающему Элфреду и тихо сказал: — Я знаю, что вы собираетесь сделать, — сказал ему Телдин, — но вы нужны мне на борту «Зонда». Я не чувствую себя комфортно в данной ситуации, — он улыбнулся, — но я буду чувствовать себя намного лучше, если вы останетесь здесь и обеспечите, чтобы «Зонд» никуда не улетел. Выражение лица Элфреда сказало ему все, что ему нужно было знать о сомнениях воина. Он схватил своего большого друга за руку. — Мне нужно, чтобы вы сделали это, — серьезно сказал он.

Элфред немного помолчал, потом кивнул. — Согласен, — сказал он. — Мне это не нравится, но я согласен. По крайней мере, позвольте мне послать кого-нибудь с вами.

— Я пойду.

Телдин обернулся. Это была Джулия. Она только что поднялась с мостика на бак. Ее прямые волосы, подстриженные в стиле мальчика-пажа, сияли, как полированная медь в резком солнечном свете космоса. Однако выражение ее лица было смертельно серьезным, а рука лежала на рукояти короткого меча.

Телдин почувствовал, как что-то твердое прижалось к его руке. Он инстинктивно ухватился за эту штуку. Это был кинжал, врученный ему Элфредом. Пока все смотрели на Джулию, воин, должно быть, достал один из своих спрятанных кинжалов. — «Почему»? — спросил себя Телдин и пожал плечами. — «Хотя, нет ничего плохого в том, чтобы взять с собой дополнительное оружие». Он засунул маленький клинок в свою куртку, под широкий пояс. Сталь холодила его кожу.

— Вы принимаете это? — спросил Элфред, повторяя слова Рианны.

Телдин невольно улыбнулся. — Я принимаю, — ответил он. — Тогда, если мы готовы…

Мысленный голос прервал его. — Я требую, чтобы мне дали возможность пойти с вами.

Эстрисс, все еще сопровождаемый «почетным караулом», появился из-под палубы. Телдин заметил, что у Эстрисса на поясе висел его собственный кинжал. Вероятно, странный нож, который иллитид связывал с «Джуной», был спрятан под одеждой существа. — «Эстрисс оделся для возможных осложнений, — понял Телдин. — Почему вы хотите пойти? — спросил он пожирателя разума.

— По моим собственным причинам, — решительно ответил Эстрисс. Когда Телдин не ответил, иллитид продолжил: — Здесь что-то не так. «Арканы» охраняют свою частную жизнь. Если что-то случилось с Т’к’Пеком, возможно, я смогу спасти вещь, которую он купил на аукционе. И снова Телдин не ответил. — Вы захватили мой корабль, — заключил Эстрисс, и в его мысленном голосе послышались резкие, почти раздраженные нотки. — Я требую возможность пойти. Вы должны мне хотя бы это.

Телдин медленно кивнул. Он был совершенно уверен, что иллитид и «аркан» не работают вместе. Если бы это было так, то он давно был бы мертв. Если предположить, что Эстрисс ведет свою собственную игру, то где он может причинить больше всего неприятностей? Таким образом, ответ был прост — иллитид будет представлять большую опасность, если Телдин оставит его на борту корабля-молота. Даже если команда согласилась следовать за Элфредом, это может измениться, особенно если дело дойдет до открытого конфликта. Команда может согласиться игнорировать приказы своего бывшего капитана, но они наверняка не согласятся на физическое насилие над ним, если в этом возникнет необходимость. Нет, понял Телдин, гораздо опаснее оставлять потенциального врага позади. Иллитиду придется идти в сопровождении и под охраной свиты наемников.

— Вы можете пойти, — наконец сказал Телдин, — если согласитесь на эскорт, — и указал на наемников.

— Вряд ли бы я выбрал такой эскорт, — кисло сказал Эстрисс, — но я согласен.

Телдин повернулся к остальным, готовый заговорить, но Рианна тронула его за руку. — Я предлагаю взять только шестерых человек, — тихо сказала она.

— Но почему?

— Чтобы лучше охранять корабль, — ответила она. — Если мы возьмем больше шести, то окажемся связанными большим количеством людей на пути под палубой. И если мы столкнемся с большим количеством неприятностей, чем с ними смогут справиться шесть человек, то ничего уже нельзя будет поделать. Мы просто уберемся отсюда к чертовой матери и спишем все это, как плохую идею. Она мрачно улыбнулась. — Тогда у нас будет больше шансов сохранить корабль, на котором мы сможем убраться отсюда.

Телдин ответил не сразу. Рассуждения Рианны во многом совпадали с его рассуждениями об Элфреде, но что-то было не так. Что это было? Он пожал плечами, затем кивнул Рианне. — Значит, пусть будет шесть.

Они спустились по лестнице на палубу «Небулона». Джулия взяла на себя инициативу, за ней последовали два наемника, и они рассредоточились по огромному пространству палубы, выискивая скрытые опасности. Вскоре они поманили остальных спуститься вниз; кроме них, на круглой палубе никого не было.

Следующим через перила перелез Телдин. Веревочная лестница неловко покачивалась под его весом, даже сильнее, чем обычно. Это должно быть из-за относительного движения между двумя кораблями, как понял он. Несмотря на то, что «Зонд» был привязан, он все еще мог немного двигаться по отношению к «Небулону». Он был рад, когда его ноги оказались на палубе, похожей на слоновую кость.

Группа быстро переформировалась, и Эстрисс оказался в центре, окруженный «эскортом». Телдин первым вышел на середину палубы. Круглый люк, тот, что открывался, как пасть, уже широко распахнулся. Приглашение или ловушка? — «Заходи в мою гостиную, сказал паук мухе», — подумал Телдин. Все как один выхватили мечи.

Винтовая лестница была достаточно широка для двоих, поэтому Телдин и Рианна пошли впереди. Джулия шла сзади. Лестница была освещена тем же бесцветным желтым светом, который Телдин помнил по своему первому визиту. — «Слава богам за маленькие милости», — подумал он. Одной мысли об исследовании этого странного корабля в темноте было достаточно, чтобы вывести его из себя.

Они добрались до лестничной площадки. Как и прежде, здесь была только одна дверь. Телдин протянул руку, ожидая, что дверь широко распахнется, прежде чем он коснется ее. Но на этот раз ему пришлось толкнуть дверь. Он оглянулся на Эстрисса, но взгляд иллитида был уклончивым. — «Наверное, он понимает во всем этом не больше моего», — подумал Телдин. — «Но, с другой стороны, он, вероятно, настолько зол, что не сказал бы мне, даже если бы знал». Телдин вступил в дверной проем.

Длинный коридор был точно таким же, каким он был, когда он впервые посетил «Небулон». Нет, не совсем; освещение казалось более тусклым, более желтым. На мгновение Телдина охватило желание повернуться и уйти. Все было не так, как он бы ожидал. Что-то было не так, и это пугало его.

Почти сразу же страх превратился в жгучий гнев — на «аркана», на этот огромный корабль и на его собственную реакцию. Вся эта ситуация была своего рода испытанием, намеренным или нет, и это было испытание, которое он твердо решил пройти. Отворачиваться сейчас от потенциальной опасности, которая вполне могла быть плодом его собственных сомнений, было нелепо.

С детства Телдин всегда старался подавлять в себе гнев. Хотя никто никогда не говорил ему об этом, он решил, что гнев — это недостойная эмоция. И любой человек, кто позволяет себе чувствовать его, тоже каким-то образом ничего не стоит. Но сейчас он дал волю своим эмоциям, почувствовал, как огонь разливается по всему телу. Он чувствовал предел и границы своего гнева. Шагая по коридору, он чувствовал, что его движет не только воля, но и гнев. Он оглянулся через плечо. Остальные были позади него. Джулия по-прежнему шла сзади, постоянно оглядываясь через плечо, чтобы высмотреть кого-нибудь или что-нибудь, что могло бы следовать за ними.

Он протянул руку к двери, которая вела в большую комнату с окнами. И снова она не открылась в ответ на его приближение. — «Что это значит»? — спросил он себя, толкнул дверь, и она плавно распахнулась.

Все было точно так же, как в его первый визит на «Небулон». «Трон» из пурпурного хрусталя стоял повернутым к одному из огромных окон, и Телдин увидел, что синекожий гигант уставился в пространство.

— Т’к’Пек, — позвал его Телдин. «Аркан» не двигался, не подавал никаких признаков того, что он вообще знает о присутствии Телдина. — Т’к’Пек, — повторил он громче. Он подошел ближе и замер в ужасе.

На «аркане» было то же самое, зеленое, похожее на шаль одеяние, что и при их первой встрече, но теперь оно было пропитано бледно-розоватой жидкостью, которая все еще медленно текла из огромной раны на горле существа. Т’к’Пек смотрел на вселенную глазами, которые никогда больше не оценят ее чудес.

Глава 16

«Аркан» был мертв.

Жгучий гнев, который поддерживал Телдина, погас, как свеча во время урагана. Он стал холодным, пустым, как, будто в самой сердцевине его существа зияла дыра.

Резкий крик, женский крик, раздался позади него. Он резко обернулся.

Крик принадлежал Джулии. Один из наемников вплел пальцы одной руки в ее рыжие волосы, в то время как другая рука держала острие меча у ее горла. Еще один наемник наклонился и выхватил меч из неподатливых пальцев Джулии. Глаза женщины были широко раскрыты от страха и гнева. Остальные наемники окружили Эстрисса стальной оградой. Иллитид никак не мог убить или вывести из строя их всех, прежде чем одному из них удастся покончить с жизнью существа одним ударом меча. Один из них вытащил кинжал пожирателя разума из ножен на его поясе и спрятал его в свой сапог.

Рианна отошла от остальных, поближе к Телдину. Она небрежно держала меч, но в другой руке держала предмет, слишком маленький, чтобы Телдин мог его разглядеть. — «Материальные компоненты для заклинания», — догадался он. Она широко, по-волчьи ухмылялась ему.

Понимание пришло как физический удар. На мгновение мир вокруг него, казалось, потускнел. Его горло сжалось, почти настолько, что он перестал дышать, и ему показалось, что в животе появился лед. Его взгляд был прикован к лицу Рианны.

— Не смотри так трагично, — сказала она ему. В ее голосе звучала знакомая, едва уловимая нотка веселья, и этого было достаточно, чтобы он почувствовал боль. — Все могло обернуться гораздо хуже. Неоги могли бы сами поймать тебя.

Потрясений было слишком много. Телдин оцепенел. Когда он заговорил, голос его был лишен эмоций. — Ты работаешь на неогов, — сказал он утвердительно. Она только усмехнулась. — Скажи мне почему, Рианна. Думаю, ты мне должна это сказать.

Она пожала плечами. — Нет причин не сказать тебе. Большая часть того, что я рассказывала тебе о себе, была правдой, — начала она. Ее голос был таким же бесстрастным, как и его, как будто они обсуждали, например, погоду. — Я — курьер для передачи сообщений. Это все, чего я когда-либо хотела — быть одной на корабле, наедине со звездами. Помнишь наш разговор о звездах? Единственным ответом Телдина был его короткий кивок. Он не хотел думать об их беседах. — Я ушла из дома молодой, — продолжала она, — и с тех пор всегда занималась тем или иным бизнесом. На это у меня ушли годы, но я скопила достаточно денег, чтобы купить себе корабль — «Призрак». И, вот тогда я, наконец, получила ту жизнь, о которой мечтала. С тех пор я сделала все возможное, чтобы гарантировать, что у меня всегда это будет.

— А неоги, — подсказал он.

— Все произошло именно так, как я тебе рассказывала. Я была в пути с Гардена, когда встретила «смертоносца» неогов. Я повернулась назад, к Гардену и попыталась затеряться, но они пару раз обстреляли «Призрак», и мой привод движения вышел из строя. Когда они поднялись на борт, я ожидала, что они меня убьют. Я была готова сражаться, готова продать свою жизнь так дорого, как только смогу…

— Но ты не должна была, — закончил он за нее.

— Мне и не нужно было. Они предложили мне сделку. Они отправили меня дрейфовать в космосе прямо по курсу, по которому будет следовать ваш корабль. Она улыбнулась. — Они очень хорошо понимают людей. Они знали, что вы меня спасете. Они предложили мне достаточно, чтобы купить себе новый корабль, больше моего старого.

— И ты им поверила? — спросил он с презрением. — Неогам?

Она пожала плечами. — Бизнес есть бизнес. Я имела дело с людьми, которые даже хуже неогов. По крайней мере, они сделали все это на очень профессиональном уровне, именно так, как мне нравится. К тому же, — за ее улыбкой скрывалось настоящее удовлетворение, — они могут понимать людей абстрактно, но не поняли меня. Мне не нужен корабль больше моего старого. Я хочу что-то, с чем я могу справиться сама. Их аванса более чем достаточно для корабля, который я куплю. Так что, если они не вернутся с остальными деньгами, я все равно выиграла.

— Значит, они не имеют над тобой власти, — заметил Телдин.

— Когда я заключаю сделку, я выполняю ее, — резко ответила она.

Они отклонились от важной темы. — Итак, мы спасли тебя, — сказал он. — Что было потом?

— Затем я должна была остаться с тобой и передавать им информацию через других шпионов, которые у них есть на Ториле.

Телдин был потрясен. — Откуда они вообще узнали, что я направляюсь на Торил?

— Они не сказали, а я не спрашивала, — просто ответила она. — Они знали, что ты приедешь в Раутхейвен, и догадались, что ты попытаешься связаться с «арканом». Барраб был одним из их людей, как и бармен в «Свинье и Свистке». Через этих двоих я получила дальнейшие инструкции — отвести тебя туда, где мы могли бы забрать плащ с наименьшей суматохой.

— Но ведь Барраб предал тебя, не так ли?

— Вот свинья! Рианна сплюнула. — Он перешел на другую сторону. Он заключил сделку с пожирателями разума. Надеюсь, это его убьет.

Телдин уставился на Рианну так, словно видел ее впервые. В каком-то смысле так оно и было. Женщина, стоящая перед ним была не тем человеком, в которого он влюбился. — А как же мы, Рианна? — тихо спросил он. — Это тоже была подстава, не так ли?

Она рассмеялась. — Конечно, так оно и было. Тебе никогда не казалось, что наш роман происходит слишком быстро? Ты всегда так быстро отдаешь свое сердце и свое доверие незнакомцу? В ту ночь, в таверне, я славно поработала над тобой, Телдин. Такая простая маленькая магия, но, о, такая эффективная.

В груди Телдина закрутились новые чувства. Гнев был налицо, гнев из-за того, что его использовали, но его подавляло глубокое чувство унижения. Щеки его горели. Его использовали, использовали так, как, он и представить себе не мог. Его воля не была его собственной; он был не более чем марионеткой, и Рианна дергала за ниточки.

С огромным усилием он отогнал эмоции на задний план. — Зачем мы здесь? — спросил он.

— А почему бы и нет? — просто ответила Рианна. — Почему бы нам не устроить так, чтобы ты по собственной воле отправился туда, куда хотят мои хозяева?

Телдин молчал. В конце концов, что еще можно было сказать?

Рианна внимательно посмотрела на него, и ее улыбка немного померкла. Телдин прочел сомнение на ее лице — почему он так спокойно это воспринимает? Должно быть, ей интересно. Что он знает такого, чего не знает она? Потом ее лицо прояснилось, и она рассмеялась: — Ты ждешь, что старый добрый Элфред поможет тебе, не так ли? — спросила она с притворным удивлением. Ее лицо и тон стали жестче. — Забудь об этом, — сказала она. — Он мертв. Как только мы покинули корабль, мои люди должны были убить его, ударив ножом в спину. «Зонд» в безопасности, и там никого не осталось, чтобы совершить твое дерзкое спасение в последний момент. Как грустно. Она подняла свой клинок и нацелила его ему в грудь. — А теперь твой меч, если не возражаешь.

Телдин не ответил. — «Еще один друг мертв», — подумал он, — «Элфред, с кривой усмешкой и сердечным смехом, за которым вскоре последует Джулия, с медными волосами, а потом и я сам». Он проделал такой долгий путь, чтобы закончить его здесь. Усилия, боль, потери — все это было напрасно. Все это привело, просто и неизбежно, к этой, окончательной потере. Он посмотрел в холодные глаза Рианны. Почему? Искал ли он милосердия, сострадания? Ничего этого там не было. Ее меч блеснул в свете звезд. Лезвие было твердым и устойчивым. Она ни за что не станет колебаться, чтобы убить его. — Брось меч, — отрезала она.

Он почувствовал тупое удивление, когда понял, что все еще держит свой меч, меч, который она подарила ему. Он посмотрел на оружие в своей руке, затем на лицо Рианны. — «А почему бы и нет»? — пришла непрошеная мысль. — «Почему бы не напасть на нее сейчас»? Он знал, что проиграет, но все равно он умрет. Почему бы не попытаться причинить ей хотя бы слабое эхо его боли? — «Если мне суждено умереть, то почему не с песней стали в ушах»? Он вспомнил гиффа Гомджу, и гнома Дану. Они оба умерли так, как хотели. А как хочет умереть Телдин? Пытаясь убить женщину, которая предала его? А почему бы и нет?

Рианна следила за его глазами. Теперь ее глаза расширились, и она сделала шаг назад от того, что увидела в его взгляде. Он почувствовал, как его губы растянулись в дикой усмешке.

— «Не делайте этого». Слова, холодные и точные, сложились у него в голове. Ему потребовались все его усилия, чтобы не посмотреть на Эстрисса. Рианна никак не отреагировала, так как слова были обращены не к ней.

Мысли его метались. Возможно, Рианна не знает, что иллитид может общаться индивидуально. Есть ли какой-то способ обратить это в свою пользу? Нет, он ничего не мог придумать, разве что поговорить с Эстриссом так, чтобы остальные не узнали. Он крепче сжал меч.

— «Не делайте этого», — повторил пожиратель разума. — Потерянная жизнь — это упущенная возможность.

Телдин колебался. Слова иллитида прозвучали как какая-то пословица, но затем смысл дошел до него. Когда он рос, одним из любимых афоризмов его деда было изречение: — «Пока есть жизнь, есть надежда». По правде говоря, он всегда думал, что это одна из самых глупых вещей, которые когда-либо говорил его дед. Но теперь, впервые, он увидел в этом правду. Неважно, как дорого он продаст свою жизнь, его единственной платой будет смерть и знание, что плащ попадет к неогам. Если он будет ждать, всегда есть шанс, неважно, насколько маленький, что он сможет сделать что-то, чтобы улучшить шансы, даже преодолеть их. В конце концов, он может сделать эту последнюю, тотальную атаку практически в любое время. Он слегка повернулся и почувствовал, как кинжал Элфреда, удерживаемый ремнем, уперся ему в живот. О чем бы ни догадывался великан, он угадал верно. Телдин позволил своей дикой улыбке исчезнуть и ослабил хватку на рукояти. Короткий меч зазвенел, упав на палубу из слоновой кости. Показав пустые руки, он отступил от оружия.

Осторожно, не сводя с него глаз, Рианна положила в карман компоненты заклинания, если это были они, и наклонилась, чтобы поднять упавший меч. Она выпрямилась и вложила меч в свои собственные ножны. Ее улыбка стала широкой и теперь гораздо увереннее. — Хороший выбор, — проворковала она, затем ее голос снова стал жестким. — А теперь, — сказала она, протягивая к нему руку, — плащ, пожалуйста…

— «Она не понимает, что я не могу снять плащ»! — с ужасом понял Телдин. Конечно, нет, так как он никогда не упоминал об этом. Есть ли какой-нибудь способ обратить это в свою пользу?

— Нет, — резко произнес голос за спиной Телдина. — Я сам возьму мой приз.

Телдин узнал этот голос. Он уже слышал его, или очень похожий, на Кринне и знал существо, которое его произнесло. Он медленно повернулся.

Неоги появился из двери, ближайшей к левому концу комнаты. Он медленно приближался к нему, когти его восьми конечностей, похожих на лапки насекомого щелкали по костяной палубе. Его голая мясистая шея беспокойно шевелилась, как у змеи. Его рот был открыт в ухмылке, обнажившей острые как иглы зубы. Шкура существа буквально пылала множеством цветов, цветов хаотической радуги или космического потока.

— Мастер Приссит Нерро, — с поклоном произнесла Рианна.

— Да, — прошипел неоги. Его маленькие красные глазки метались между Рианной и Телдином. — Да, — повторил он, — я мастер. Послушай, ты, женщина. Ты привела мой приз, но трогать его не будешь. Слишком велико искушение предать меня.

— Предать. Рианна уловила это слово. — Мастер, вас предал тот, кого зовут Барраб. Он продал свои услуги иллитидам. Он…

Приссит Нерро оборвал ее, разразившись резким смехом неоги. — Ты думаешь, мастер этого не понимает? Меньшие расы являются только мясом, не более того. Существо уставилось на нее со злой улыбкой. — Амбиции Барраба всегда были выше его мудрости. Мне вернули это мясо, за более высокую цену, чем попросило мясо. Неоги снова рассмеялся. — Мясо по более высокой цене. Похожая на голову угря, голова неоги повернулась, и существо рявкнуло короткую фразу на уродливом языке.

В дверном проеме, откуда вышел неоги, появилось еще одно существо. Опять же, Телдин видел таких раньше, во время сражений на горе Маунт Невемайнд и на борту «Зонда». Он был восьми футов ростом, под черной бронированной шкурой бугрились могучие мускулы. Коричневая громадина несла в своих огромных когтистых руках сверток бордового цвета. Он бросил свою ношу вниз, которая приземлилась с мокрым чавкающим стуком к ногам его маленького хозяина.

Телдин ожидал снова увидеть Барраба, так или иначе, но не так. Человек лежал, скорчившись, под ним уже собиралась лужа крови. Все его тело, казалось, состояло из сырой плоти, и почти ни клочка кожи не осталось нетронутым. Только его лицо осталось невредимым. — «Еще одна смерть», — подумал Телдин, — «еще одна смерть из-за этого плаща».

Барраб открыл глаза, бешено вращая ими. Глаза остекленели от невыразимой боли, но все же, глубоко в них были искры осознания и ужаса, большего, чем любое живое существо могло иметь на своем лице. Голова неоги дернулась вниз, и эти искры погасли навсегда. Приссит Нерро улыбнулся Рианне. Его тонкий черный язык слизывал красные кусочки с зубов. — Так будет со всеми предателями, — прошипел он. Он сделал еще один щелкающий шаг в сторону Телдина. — Теперь, добычу, — выпалило существо. — Плащ.

Телдин попятился на пару шагов, и на что-то наткнулся. Рианна. Она была потрясена, он видел это по ее лицу, почти так же, как и он. Но он также понял, что она держит себя в руках. Она заставила себя неуверенно улыбнуться. Острие ее меча вонзилось ему в спину. Она отступила от него — подальше от неоги и останков Барраба, пока ее меч не оказался на расстоянии ее вытянутой руки, но острие все еще упиралось в спину Телдина. — Прости, любимый, — тихо сказала она. — Я же сказала тебе, что бизнес есть бизнес. Он увидел, что ее левая рука снова держит компоненты заклинания — клочок меха и что-то похожее на крошечный янтарный стержень.

Приссит Нерро двинулся вперед. Телдин почувствовал, как крик застрял в его горле, борясь за освобождение. Он дико огляделся в поисках спасения, помощи… всего, что могло бы избавить его от этого ужаса. Наемники все еще окружали Эстрисса. Они инстинктивно отступили назад, подальше от неоги, от его чудовищного раба и его ноши. Их глаза, конечно, не смотрели на иллитида, но их мечи были готовы оборвать его жизнь, если он только пошевелится.

— «Джулия»? Нет, наемник все еще крепко держал ее, его клинок был готов перерезать ей горло. Ждать помощи возможности не было.

— Плащ, — повторил Приссит Нерро.

«Плащ». Это слово эхом отдалось в мозгу Телдина. Плащ! Воспоминания скрестились в его разуме, такие мощные, такие сильные, что воспоминания отозвались физической болью. Он закрыл глаза и непроизвольно вздрогнул. «Он увидел вокруг себя носовую палубу «Зонда», и человека, шагнувшего вперед и взмахнувшего мечом, чтобы забрать его жизнь. И затем вспышку силы — позади него, вокруг него, внутри него. Его кожу покалывало, кости горели, возникло ощущение солнечного света, бело-голубого сияния».

Подавляющая сила воспоминаний уменьшилась, но трепет в его костях остался, и он открыл глаза.

Освещение стало другим — ярче, резче, и все глаза в комнате были устремлены на него. Укол меча Рианны исчез с его спины.

Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что плащ, накинутый на его плечи, светится жестким, каким-то смертоносным светом.

Неоги попятился, шипя от ужаса, его крошечные глазки были наполовину прикрыты от яркого света. — Контролируй мясо, — выкрикнул он. — Хватай его, не дай мясу ничего сделать. Затем Телдин увидел, как на лице неоги появилось понимание. — Нет, — пробормотало существо. — Контролировать мясо не получится. Это рефлекс. Ничего больше. Неоги тонко улыбнулся и снова двинулся вперед. — Ты заплатишь мне мясо за то, что внушил мне страх.

Когда вокруг него расцвел яркий свет, Телдин ожидал той же кристальной ясности и сосредоточенности мысли, что и раньше, но в нем не было и следа спокойствия. Страх все еще владел им. Он дико, инстинктивно огляделся. Наемники отступили еще дальше, сгрудившись в кучку, и только Эстрисс оставался на месте. Наемник, державший Джулию, чуть опустил свой клинок.

Щелкнули когти. Неоги был так близко, что Телдин почувствовал на своем лице его теплое дыхание, почувствовал исходящий от него запах разложения. — Добычу, — снова потребовал он. Его извилистая шея вытянулась вперед, а челюсти раскрылись, чтобы сорвать плащ с плеч Телдина.

— Нет! Ментальный голос ворвался в мозг Телдина с такой силой, что он закричал от боли и схватился за череп обеими руками, словно пытаясь остановить его взрыв. Он резко обернулся.

Эстрисс рванулся вперед. Один из наемников отшатнулся назад, открыв рот в беззвучном крике, и в невыносимой агонии схватился за голову. Странный, сделанный «Джуной» нож, был в красной руке иллитида. Сверкнуло изогнутое лезвие, и еще один наемник рухнул, его голова почти отделилась от тела. Один из наемников среагировал быстрее своих товарищей. Он сделал выпад, нанеся рану в боку пожирателя разума, но Эстрисс уже освободился от своего окружения. Он бросился вперед, на неоги, и на… Телдина. Он протянул свободную руку, пытаясь схватить неоги за горло… или же вырвать плащ для себя? Телдин не был уверен, что именно хотел сделать иллитид. Приссит Нерро среагировал мгновенно. Его голова дернулась, и зубы вонзились в шею иллитида под его извивающимися лицевыми щупальцами. Два существа, сцепившись вместе, пошатываясь, двинулись к Телдину. Он отступил назад, подняв руки, чтобы защититься…

И сила вновь вспыхнула в нем. Огонь пробежал по его венам и отозвался в каждом нерве. Он почувствовал, что его череп вот-вот лопнет, что глаза вылезут из орбит. Это была агония, смешанная с экстазом. Он взвыл.

Свет вырвался из его вытянутых рук, возник ослепительный занавес энергии. Воздух перед ним зашипел.

Иллитид и неоги резко отшатнулись от сверкающей стены света. Вдвоем они врезались в одно из огромных окон. Хрусталь треснул, затем раскололся, и сверкающие осколки разлетелись в пустоту. Существа все еще были сцеплены вместе; зубы неоги все еще были погружены в плоть Эстрисса, в то время как лицевые щупальца пожирателя разума обвились вокруг черепа Приссита Нерро. Иллитид выронил клинок и вонзил пальцы в мясистое горло неоги, больше для поддержки, как подумал Телдин, чем для того, чтобы еще больше навредить существу. На мгновение они замерли на краю разбитого окна, вырисовываясь силуэтами на фоне звездной черноты, а затем, молча, скрылись из виду.

Так же внезапно, как и возникла, сила, только что заполнившая тело Телдина, исчезла. За ней последовали слабость и пронизывающий холод. Его ноги подкосились, и он рухнул на четвереньки на твердую палубу. Серый туман затуманил его зрение. Все, что он мог сделать, это только сохранить сознание. Звуки хаоса окружали его: скрежет стали о сталь, крик человека в агонии, бешеный лай и рев коричневой громады. Он просто не мог заставить себя думать или волноваться. Казалось, в его теле и уме не осталось ни капельки энергии.

Голос Рианны прорезал его усталость. — Назад! — крикнула она. — Назад!

Его голова могла бы весить полтонны, если бы ему потребовалось усилие, чтобы поднять ее. Он застонал от боли, но, по крайней мере, напряжение, казалось, рассеяло туман перед его глазами.

Коричневая громадина в явной ярости размахивала руками и жвалами, приближаясь к Рианне… и к Телдину. — Отойди, — крикнула ему женщина. — Он убьет нас всех.

Это было самое трудное, что он когда-либо делал в своей жизни, но он сумел заставить себя подняться. Он попятился назад, подальше от приближающегося существа.

Рианна стояла на своем. Она уронила меч, оставив в руках только компоненты для заклинания. В одной руке она держала клочок меха, в другой — янтарную палочку. Она быстро потерла их друг о друга, бормоча себе под нос нужные фразы, затем ткнула пальцем в сторону приближающейся громады.

Бело-голубая молния сорвалась с кончика ее пальца, ударила в выпуклую грудь существа и вырвалась через его спину, оставив почерневшую дымящуюся дыру. Существо завизжало, размахивая руками в приступах агонии. Оно отшатнулось, но не упало. Взгляд его четырех глаз, кроваво-красных от ненависти, был прикован к Рианне.

Телдин попятился еще дальше. Его нога за что-то зацепилась, он чуть не растянулся, и посмотрел вниз. Это был нож Эстрисса, изготовленный «Джуной». Он быстро сгреб ее. Даже это небольшое усилие снова затуманило его зрение, но он усилием воли боролся с темнотой.

Коричневая громадина снова приближалась, теперь уже медленнее, но все, же двигалась. Рианна сделала размеренный шаг назад, ее руки соткали еще одно заклинание. Еще одна молния вонзилась в существо, на этот раз, ударив его в центр уродливой головы. Череп разлетелся на куски. Обезглавленное тело стояло бесконечно долго, а потом рухнуло на палубу.

Позади Телдина в предсмертной агонии закричал человек. Телдин резко обернулся.

Джулия вырвалась из рук наемника, который держал ее. Теперь он лежал на спине позади нее, а рукоятка кинжала торчала из его горла. Еще один наемник корчился на палубе, из ужасной раны в его животе сочилась яркая кровь, а третий неподвижно лежал рядом. Последний наемник, тот, что кричал, — медленно оседал на палубу. Меч Джулии был вонзен ему в грудь по самую крестовину. На глазах у Телдина Джулия вытащила клинок и отступила назад. Лицо маленькой женщины было мрачным, а взгляд жестким. Ее куртка была пропитана кровью — ее и чужой. Ее левая рука была рассечена поперек бицепса и бесполезно висела на боку, а на правом плече была еще одна глубокая рана. Она, должно быть, в агонии, как понял Телдин, но ее самообладание было невероятным. Ее окровавленный клинок не дрогнул в ее руке, когда она перешагнула через тело своей последней жертвы и направилась к Рианне. Она бросила на Телдина быстрый взгляд с плотно сжатыми губами, затем перевела свои холодные, как кремень, глаза на Рианну. — Отойди от него, чертова шлюха, — проскрежетала она.

Рианна отступила от убийства, которое увидела в глазах Джулии, затем улыбнулась дикой, убийственной улыбкой. Она прошипела фразу сквозь стиснутые зубы. Три крошечных предмета, словно горящие угольки, вырвались из кончиков пальцев ее левой руки.

— Нет! — закричал Телдин, но было уже слишком поздно. Угольки с визгом рассекли воздух, ударив Джулию прямо в грудь. Удар отбросил маленькую женщину назад, и она приземлилась, смятая и бескостная, как тряпичная кукла.

— Зачем? — Телдин повернулся к Рианне. — Зачем, черт бы тебя побрал? — снова спросил он. — Ты же уже выполнила свой долг, — он словно выплюнул это слово, — и ты теперь свободна от своей сделки. Зачем?

Рианна обратила на него свою свирепую улыбку. — Плащ, — сказала она, — зачем же еще? Ты прав, я теперь свободна от своей сделки. Это означает, что я могу взять приз себе.

— Зачем тебе это нужно? — спросил он, действительно желая понять ее ответ. — Теперь все они будут охотиться за тобой!

Она хрипло рассмеялась. — Ты поступал неправильно, — решительно сказала она. — Я не собираюсь повторять те же ошибки. Не нужно никаких поисков этих твоих мифических «создателей», нужно просто продать его на аукционе тому, кто больше заплатит. Я уверена, что ставки будут очень высокими. Ее улыбка погасла. — А теперь отдай.

Телдин посмотрел в ее зеленые, как море, глаза. В них не было и следа человека, которого, как ему казалось, он любил. От Рианны Вивернсбейн не будет пощады.

Он заглянул глубже. Пощады не было, но не было даже и следа страха. Может быть, он сможет сыграть на этом. — Бери, — мягко сказал он, — если думаешь, что сможешь это сделать.

Это заставило ее замолчать, а затем ее улыбка вернулась. — Думаю, неоги были правы, — медленно произнесла она. — Я не верю, что ты вообще можешь управлять плащом. Это просто рефлекс, случайный рефлекс.

— «Она пытается убедить себя», — подумал он. — «Блеф может сработать». — Если ты действительно в это веришь, — спокойно сказал он, — тогда возьми.

Рианна на мгновение замолчала, нерешительность отразилась в ее глазах, затем выражение ее лица стало жестче. Блеф не удался. — Обязательно, — сказала она. Она плавно вытащила из ножен второй меч, меч Телдина. Отполированный клинок не дрогнул, его острие находилось на уровне его горла, когда она шагнула вперед.

Нож «Джуны», оружие, которое выронил Эстрисс, все еще был в руке Телдина. Он перехватил его в положение «к бою». Хватка за рукоять, с ее иноземной сетью гребней и бороздок, казалась странной в его руке, но, в, то, же время, и успокаивающей. — «Моя судьба в моих собственных руках», — сказал он себе, — «именно так, как я всегда мечтал». — Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь это сделать, — сказал он.

Рианна отступила на полшага, не сводя глаз с коварно изогнутого клинка, затем усмехнулась. Ее глаза наполовину закрылись, и она начала что-то бормотать себе под нос, подняла левую руку, и ее пальцы начали плести сложный узор.

— «Еще одно заклинание»! Если он позволит ей закончить, он будет мертв — как Джулия, как Эстрисс, как Дана… С яростным криком он бросился вперед. В это мгновение он вспомнил обучение Элфреда, голос большого человека — «Спрячь левую руку. Ты просто просишь, чтобы тебе ее отрубили». И он ударил клинком в поднятую левую руку Рианны.

Длинный изогнутый нож вонзился в цель, рассекая плоть и кость. Рианна вскрикнула, ее заклинание было прервано из-за внезапной боли.

Телдин оправился от броска, на мгновение приподнялся на носках и сделал яростный выпад в грудь женщины. С обычным коротким мечом он вполне мог бы это сделать, но пропорции изогнутого клинка были другими, а рукоять просто не была предназначена для человеческих рук. Удар получился слишком медленным, давая Рианне достаточно времени, чтобы парировать его. Острие клинка разорвало ткань ее куртки, разорвало мягкую кожу на боку, вместо того чтобы пронзить позвоночник. Она нанесла ответный удар, острие ее клинка метнулось к горлу Телдина, и он едва успел вовремя направить незнакомое оружие, чтобы отразить молниеносный удар.

Рианна попятилась, очевидно, пытаясь дать себе время подготовить еще одно заклинание. Телдин двинулся вперед, прижимая ее. Сталь звякнула обо что-то, что не было сталью, когда она парировала очередной выпад.

— Забудь об этом, — фыркнула она, подчеркнув фразу еще одним змеиным ударом, который Телдин едва успел парировать. — Ты никогда не превзойдешь меня. Брось меч, и я оставлю тебя в живых.

— Ты лжец, — прошипел он. Еще удар, еще парирование.

— Ты прав, — усмехнулась она. Выпад, парирование, ответный удар. Она отпрыгнула назад, подальше от его встречного удара. — Брось меч, и я убью тебя безболезненно. В противном случае, я буду делать это долго и мучительно.

Телдин последовал за ее отступлением. — «Продолжай давить на нее», — сказал он себе, — «продолжай давить, или ты умрешь». Он сделал еще один шаг вперед, и его нога скользнула по крови Барраба, не сильно, но достаточно, чтобы замедлить его на мгновение.

Рианна отреагировала со скоростью мысли. Она бросилась под его защиту. Он резко опустил правую руку, и эфес его странного оружия врезался в ее клинок, немного отклоняя его, но недостаточно.

Клинок женщины пронзил его плоть и прошел вдоль ребер с правой стороны. Мгновенно все его тело запылало от боли. Он стиснул зубы, пытаясь подавить крик, вырвавшийся из горла. Рианна снова отступила назад, как раз вовремя, чтобы избежать его медленного ответа.

— Я добьюсь своего, — повторила она.

Он выругался одной из самых яростных клятв наемников, которые слышал от Элфреда. Левой рукой он схватился за рваную рану на правом боку, чувствуя горячую кровь на пальцах. Он крепко сжал ее, пытаясь остановить кровотечение, почти теряя сознание от боли. Его левое предплечье было прижато к чему-то твердому на животе. В данный момент он не мог вспомнить, что это было. — Черт бы тебя побрал! — закричал он. — Ты убила их всех! В бурлящем бреду своих страданий он разговаривал не с Рианной. Он и сам толком не знал, кого имеет в виду. Возможно, плащ… или, может быть, самого себя.

— Будь ты проклята до самой Бездны! — и он рванулся вперед.

Уроки Элфреда, слова солдат, с которыми он разговаривал, все, что он когда-либо знал о фехтовании, все это исчезло из его памяти. Все, что осталось, — это ярость, боль и желание убивать. Он взмахнул ножом Джуны, описав свистящую дугу, прямо в голову Рианны.

Она едва успела вовремя поднять свое оружие. Неметаллическое оружие впилось в ее клинок, зазубрив закаленную сталь. На несколько ударов сердца они застыли в этом положении: ее клинок был параллелен полу, удерживая его оружие, не давая ему вонзиться в ее череп. Их тела были тесно прижаты друг к другу. Он слышал ее тяжелое дыхание.

Рианна застонала от усилия, затем ее искалеченная левая рука метнулась к лицу Телдина, а сохранившие движение пальцы, словно когти, потянулись к его глазам. Он нырнул под хватающую его руку и отшатнулся. От этого движения из его разорванного бока вырвались стрелы острой боли. Что-то острое кольнуло кожу его живота.

Это был кинжал Элфреда. Левой рукой он вытащил его из-за пояса и рубанул им по руке Рианны, сжимающей меч. Острое, как бритва, лезвие вонзилось в мягкую плоть ее предплечья, тошнотворно заскрипев по кости.

Какое-то мгновение Рианна стояла, подвывая, непонимающе глядя на подагрическую рану, обнажившую сухожилия и кости. Затем нож Телдина (Джуны) нанес удар, и весь вес его тела оказался приложенным к лезвию, как учил его Элфред. Изогнутое лезвие вонзилось в плоть ее груди, войдя в нее по самую гарду.

Рианна ахнула. Ее глаза встретились с глазами Телдина. Глаза цвета морской волны расширились от боли и мольбы, потом закрылись, и она, не двигаясь, опустилась на палубу.

В течение неизмеримого времени они оставались вот так, вдвоем, а Телдин все еще сжимал рукоять ножа «Джуны». Затем он отпустил его и отступил назад. По-видимому, просто машинально, его правая рука вытиралась, снова и снова, о пропитанную кровью ткань куртки, словно пытаясь удалить какое-то пятно или заразу.

Он смотрел на тело женщины, которую любил. Ее лицо, теперь окончательно успокоившееся, было безмятежным и душераздирающе прекрасным. Он ценил ее красоту, но любви больше не было. Чары были разрушены. Он отвернулся.

Его желудок внезапно скрутили судороги. Он опустился на колени, и его долго и мучительно тошнило, каждый мышечный спазм посылал толчки почти невыносимой боли через его раненый бок.

Наконец спазмы прекратились, оставив его слабым и истощенным. Он вытер рот рукавом. — «Почему бы мне просто не остаться здесь», — подумал он, — «с другими мертвыми? Так было бы гораздо проще, просто раствориться в забвении». — «В общем», — рассуждал он, — «забвение будет самым легким и удобным выбором».

— Телдин. Этот голос был слабым, чуть громче шепота. Поначалу Телдин не был уверен, что он вообще его слышал, не был уверен, что это не было результатом вызванного болью бреда, который затуманил его разум. — Телдин.

На этот раз он поднял глаза.

Это была Джулия. Каким-то образом она заставила себя сесть. По ее лицу он понял, каких усилий и непреодолимой боли стоило ей это движение. — Телдин, — снова прошептала она.

Он вздохнул. Нет, он не мог позволить себе погрузиться в безмолвную темноту, не сейчас. Ему предстояло выполнить последний долг. Если бы он мог спасти одну жизнь — жизнь Джулии, он, по крайней мере, сделал бы одну маленькую попытку искупления, восполнения многих жизней, которых он уже стоил. Он закрыл глаза от красных вспышек боли и заставил себя подняться. Он покачнулся, засунул кинжал Элфреда за пояс и медленно, с трудом поплелся туда, где лежала Джулия.

Призыв к нему отнял у нее почти все остатки энергии. Она упала обратно на палубу, но ее глаза все еще были открыты. Они смотрели на него с бледного, как мел, лица молодой женщины. Она улыбнулась. — Я рада, что ты еще жив, — прошептала она.

Он посмотрел на нее сверху вниз. Ее маленькое тело искривилось от боли, от многочисленных ран. Ее рыжие волосы были спутаны, и стали еще краснее от пролитой крови. — «Она прелестна», — внезапно понял он. — «Даже в таком состоянии она прекрасна». Он почувствовал тепло в груди, тепло, которое росло до тех пор, пока ему не показалось, что его сердце вот-вот разорвется. — Он улыбнулся. — Я рад, что ты тоже жива, — эхом отозвался он.

*****

Телдин никогда не мог понять, откуда у него взялись силы. Может быть, они исходили из плаща, а может быть, они исходили откуда-то изнутри, из какого-то источника его существа, к которому он никогда раньше не мог прикоснуться. Каким-то образом ему удалось поднять Джулию с палубы и перекинуть ее через левое плечо. Он понял, что это усилие едва не убило его. Темнота заполнила его глаза, сузив поле зрения до туннеля, который выглядел таким же узким, как золотая монета, если бы он держал ее на расстоянии вытянутой руки, но каким-то образом ему это удалось.

Каждый шаг был пыткой; каждое перемещение веса посылало молнии боли через его разорванный бок. Белый коридор, ведущий к галерее, к полю смерти, составлял всего сотню футов или около того, но на обратном пути он казался в десять раз длиннее. Несколько раз он был уверен, что не сможет продолжать, что рухнет и больше никогда не сможет двигаться, но каждый раз он находил в себе силы черпать какие-то таинственные резервы. Он нес свою ношу вверх по винтовой лестнице, которая казалась высотой с горный пик. Теперь он, наконец, вышел на огромную круглую палубу. Громадный корабль-молот маячил над головой, все еще закрепленный причальными тросами. Веревочные лестницы были на месте.

Телдин остановился. Он осторожно опустил Джулию на палубу из слоновой кости. Ее глаза были закрыты, но он видел ее дыхание — неглубокое, но ровное. Он нежно откинул слипшиеся от крови волосы с ее лица.

Он сделал все, что только мог. Теперь ему приходилось полагаться на других. Элфред мертв, как сказала ему об этом Рианна, и не было причин сомневаться в этом. Наемники, которых она наняла, теперь командовали «Зондом». Однако их хозяйка теперь мертва. Хотят ли они по-прежнему убить Телдина Мура? Интересно, много ли они знают об истинных мотивах Рианны? Неужели она рассказала им о плаще, чтобы теперь они захотели забрать его себе? Он сомневался в этом, но мог и ошибаться. Он ошибался и раньше, больше раз, чем мог сосчитать. Если он ошибается сейчас, что же остается? Ничего, кроме последнего варианта, от которого он отказался в большой галерее «аркана» — продать свою жизнь так дорого, как только сможет. Он глубоко вздохнул, готовясь окликнуть корабль наверху…

— Телдин.

Это был голос из кошмара — резкий, одновременно знакомый и чужой, с ужасным оттенком клокочущей агонии. Он обернулся.

Это была Рианна. Медленно, мучительно она выбралась из круглого люка «Небулона». Двигаясь, она оставляла за собой красный след на белой палубе. Ее глаза говорили о всепоглощающей, сокрушительной боли, но также и о ненависти. В правой руке она держала маленький янтарный жезл, в левой руке был клочок меха. Телдин знал, что это за предметы. Это были компоненты заклинания и порождения молнии, которая убила коричневую громадину.

— Телдин, — снова прошипела она, глубоко вздохнула, ее глаза сказали ему, какой боли это ей стоило, и начала бормотать заклинание.

Не раздумывая, он вытащил из-за пояса кинжал Элфреда, отвел руку назад и метнул кинжал. От этого движения его бок пронзила острая боль. Он наблюдал, как лезвие блеснуло в звездном свете, как оно перевернулось несколько раз, как промахнулось мимо цели и заскользило по палубе.

Рианна отвела окровавленные губы от красных зубов в дикой улыбке. Ее заклинание приближалось к завершению.

Что-то просвистело сверху, и как по волшебству, между лопаток Рианны выросло копье, как какое-то странное, голое дерево. Рианна Вивернсбейн судорожно вздрогнула, потом затихла.

Телдин поднял глаза. Из-за перил «Зонда» на него смотрела какая-то фигура, знакомая фигура, лицо которой расплылось в кривой усмешке.

— Ты же мертв, — закричал Телдин.

— Это она мертва, — поправил его Элфред Сильверхорн. Дородный воин дотронулся до пропитанной кровью повязки, которая окружала его лоб. — Меня не так то, просто испортить. А Сильвии потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя, но она не слишком сильно пострадала.

Телдин покачал головой. Бред боли гудел в его ушах. — Но как? — сумел спросить он.

— Всего шесть наемников? — Элфред рассмеялся. — Я был бы оскорблен. Он отвернулся от перил и крикнул: — Биал, Вэлин, спускайтесь и поднимите их на борт.

Когда появились фигуры, спускающиеся по веревочным лестницам, Телдин сделал единственное, что мог. Он потерял сознание.

Эпилог

Когда Телдин пришел в себя, большая звезда, которая была «Небулоном», уже удалялась за корму. Он все еще был измучен, истощен, но боль, терзавшая его тело, сменилась блаженным оцепенением. Он почувствовал, как что-то сжалось вокруг его ребер. Должно быть, это повязка на его разорванном боку. Какое-то мгновение он радовался простым наслаждением быть живым, чувствовать свое дыхание, быть целым, ну, почти. Потом нахлынули воспоминания. Он огляделся.

Он был в каюте Элфреда. Первый помощник сидел на табурете и наблюдал за ним. Облегчение в глазах здоровяка было очевидным.

— Как Джулия? — спросил Телдин. Его голос был похож на карканье.

— Она справится, — ответил Элфред. — Пока ее латали, она рассказала мне, что вы сделали, Телдин. Она благодарит вас. Он улыбнулся. — Раз уж вы очнулись, примите и мои поздравления. Вам это было чертовски трудно сделать.

Телдин кивнул. — «Да», — подумал он, — «так оно и было. Я не знал, что на это способен».

— А что случилось с Эстриссом? — спросил Элфред.

— Он выпал из окна, — тихо ответил Телдин. Он вкратце описал наступление неоги, стремительный бросок иллитида, вспышку силы, исходящую от плаща. — Может быть, Эстрисс пытался спасти меня, — закончил Телдин. — Может быть, он хотел получить плащ для себя. Я не знаю. С минуту он молчал, потом его осенила тревожная мысль. — Гравитационная плоскость, — прохрипел он. — Гравитационная плоскость должна была удержать их.

— Только на некоторое время, — поправил его Элфред. — Вещи, попавшие в гравитационную плоскость, медленно дрейфуют наружу, прочь от корабля, а затем свободно падают. Мы никак не могли добраться до них вовремя, Телдин. Эстрисс ушел навсегда.

Телдин снова кивнул. Он представил себе долгое, ужасающее падение на планету, находящуюся внизу, и содрогнулся. — Куда мы идем? — наконец, спросил он. — Обратно на Торил?

Здоровяк широко ухмыльнулся. — Ни в коем случае. — Когда я подписал контракт с Эстриссом в качестве первого помощника, он дал мне запечатанный документ, который должен быть открыт только тогда, когда я буду уверен, что он мертв или не вернется. Я открыл его некоторое время назад.

— Что там было написано?

— «Зонд» теперь мой, — заявил Элфред. — У меня есть право собственности на корабль, и я его капитан.

Телдин улыбнулся явному удовлетворению друга. — Мне показалось, вы говорили, что устали от жизни на корабле, — заметил он.

— Это было в качестве первого помощника. А как капитан… Он покачал головой.

— Итак, — снова спросил Телдин, — куда же вы направляетесь?

— Пока не знаю, — ответил Элфред. — Куда-то отсюда. Я еще не решил. Лицо здоровяка посерьезнело. — А как же вы?

Телдин помолчал. — «А как же я»? — подумал он. — «Куда мне теперь идти»? Плащ все еще был у него, но что с ним делать? Кто были его «создатели»? Эстрисс дал ему один ответ; Т’к’Пек, «аркан», дал ему другой. Теперь оба были мертвы, и Телдин не мог честно сказать, кому из них он верил и верит ли вообще кому-нибудь из них. Единственное, что он знал, так это то, что все, за исключением, возможно, гномов, охотились за плащом.

Он вздохнул. Он практически вернулся к началу. Хоть кричи, но все, что он знал о плаще, все, о чем он думал, что знал о нем, пришло к нему от Эстрисса. И насколько теперь он доверял словам Эстрисса?

Он вспомнил слова Валлуса Лифбовера, когда они в последний раз встретились в переулках Раутхейвена. — Плащ создан эльфами, — сказал тогда Валлус. — Отнеси его эльфам Эвермита. Только имперский флот может быть вашим единственным средством безопасности. Всего несколько недель назад Телдин, вероятно, поверил бы этим словам. Доверие всегда было его натурой. Но сейчас? Нет, слепое доверие — это просто путь к смерти.

Телдин не был уверен, что доверяет Валлусу Лифбоверу больше, чем остальным, но, возможно, он сможет узнать больше об имперском флоте эльфов. Если он, в конце концов, отправится в Эвермит, то, возможно, снова увидит эльфа Валлуса и сможет спросить его о его роли во всем этом деле. Может быть, он снова встретится с Хорватом, Миггинсом и Салиманом, добавил он про себя. Это было бы приятно.

Элфред все еще ждал ответа на свой вопрос. — Я отправлюсь с вами, — тихо сказал Телдин. — Подальше отсюда.

Первый помощник, — нет, поправил себя Телдин, — капитан, улыбнулся. — В таком случае у меня есть к вам предложение, — сказал он. — Мне нужен первый помощник, кто-то, кому я могу доверять во время нестандартных ситуаций. Это как раз для вас, старина. Вам это интересно?

Телдин вздохнул. — Почему все хотят переложить ответственность на мои плечи? — спросил он.

— Потому что они знают, что вы способны справиться со всеми проблемами, — просто ответил его друг. Элфред поднялся. — Вам не нужно решать прямо сейчас. А теперь я должен позаботиться о своем корабле. Я вернусь позже, чтобы проверить вас. Он вышел из каюты, тихо прикрыв за собой дверь.

Телдин закрыл глаза. — «Слишком много вопросов», — сказал он себе, — «слишком много неизвестного». Рано или поздно ему придется иметь с ними дело, но не сейчас. В данный момент он хотел только одного — отдохнуть.

Когда он снова устроился на койке, корабль-молот бесшумно полетел прочь от Торила, в темноту космоса.

В космическую пустоту.

Конец

Content

Финдли Найджел В космической пустоте [калибрятина]