Перова Алиса

Танцующая в неволе

Танцующая в неволе

Алиса Перова

ГЛАВА 1 Париж - 2003

2003 год

Париж

Если бы в мире не существовало этого города – его непременно следовало выдумать. И это не чьи-то там слова – это придумала я, когда впервые окунулась в эту удивительную атмосферу. Кто сказал «Увидеть Париж и умереть»? Пафосная ерунда! Увидеть и воскреснуть, захотеть жить, любить и танцевать – вот что такое настоящий Париж. Он восхищал и завораживал своим изысканным великолепием. И меня не интересует ничьё альтернативное мнение. Будь то великосветский Демон, знающий всё обо всём, или вечно недовольная дворничиха, ненавидящая всех парижан и туристов и проклинающая Париж каждое утро.

Этот город принял меня в свои объятия и подарил забытое ощущение счастья и, как ни удивительно – умиротворения. Наверняка это покажется странным для любой молоденькой барышни, оказавшейся в самом романтическом городе мира. Но вот она я – красивая, юная мадемуазель Шеро, нахожусь в самом сердце Парижа, где утопает в буйной растительности совершеннейшее чудо архитектуры – Нотр Дам де Пари. Я безмолвно и трепетно наслаждаюсь этим готическим исполином, пропитываясь духом древней истории и романтического флёра. И здесь я нахожу своё умиротворение и придумываю свою новую сказку.

Я живу в Париже уже две недели, и каждое утро прихожу сюда – к знаменитому величественному собору Парижской Богоматери, где подолгу стою, замерев, и представляю себя маленькой прекрасной принцессой в волшебной стране.  Во Франции у меня появилось новое имя, и моя непреодолимая тяга к этому храму теперь кажется мне символичной. Мне нравится быть Эсмеральдой в этом удивительном, сказочном месте. Кто бы мог подумать, мамочка, что мечта всей твоей жизни сбудется у меня?

Одна из городских квартир Демона, в которой мы живём, находится в четвёртом округе Парижа, на острове Сите. Этот уникальный кусочек суши, расположенный на реке Сена, по праву называется колыбелью и сердцем французской столицы и соединён с городом девятью красивейшими мостами. Именно здесь зародился Париж. Теперь же остров представляет собой культурно-историческую часть города, в котором почти не осталось жителей, зато нескончаемый поток туристов круглосуточно делает его оживлённым и людным. И одной из главных достопримечательностей нашего островка является, конечно, собор Парижской Богоматери, находившийся в паре минут ходьбы от нашего дома.

Каждое утро в восемь я выхожу из дома и гуляю по острову, исследуя новые уголки. Но любая моя прогулка неизменно начинается с посещения храма, после чего я часто отправляюсь через весь остров, чтобы посидеть в уютном скверике Вер Галан. Утром здесь бывает тихо, и я позволяю себе осторожно мечтать.

Демон почти не напрягает меня, только настаивает, чтобы я постоянно была на связи и не забывала вовремя кушать. С собой у меня вполне достаточно денег, чтобы вдоволь накормить себя и ещё сотню-другую проголодавшихся туристов. Их толпы постоянно осаждают наш  живописный островок. А мне нравится причислять себя к числу горожан, для которых эта чудесная сказка не закончится с отъездом. Теперь я настоящая француженка, парижанка. Я столичная штучка! Эх, видела бы меня Дашка!

Домой я возвращаюсь, когда уже садится солнце и от потемневшей реки начинает веять прохладой. Наш дом – один из немногих жилых домов на острове, и в этом  его особенная ценность. Выходит, что он тоже является памятником древней архитектуры. Может, и не таким древним, как мой храм, но тоже очень достойным. А если перегнуться через кованые перила узкого балкончика нашей квартиры, то я даже могу увидеть небольшую часть храма, и это приводит меня в невероятный восторг. За последние месяцы я настолько отвыкла от позитивных эмоций, что сейчас была искренне благодарна Демону за этот подарок – восхитительное лето в Париже.

Мой дед был достаточно прямолинеен и сразу по прилёту в Париж обозначил мою дальнейшую судьбу на ближайшие месяцы. Внимательно выслушав его планы, я для себя уяснила, что находиться в столице мне предстоит лишь до конца лета. А потом я перееду в его дом, находящийся в пригороде Парижа, где должна буду усердно учиться, дышать свежим воздухом и ожидать рождения ребёнка.

Вот же блин – ребёнок! И это, казалось бы, важное жизненное обстоятельство было готово выветриться из моего сознания. Я пыталась абстрагироваться от этого состояния, в наивной и глупой надежде, что всё забудется, и оно само собой как-нибудь рассосётся. Внешне никаких изменений я в себе не наблюдала, за исключением слегка увеличившейся груди. Меня ещё продолжало тошнить по утрам, но неприятные ощущения я всегда быстро вытесняла упоительными прогулками.

О моём интересном положении приходилось вспоминать, когда Демон справлялся о моём самочувствии. А мне было некомфортно от того, что он знает обо мне такие интимные подробности, и тот, кто завёлся у меня внутри, тоже не позволяет об этом забыть. Зачем мне этот ребёнок, что я с ним буду делать? Я не хочу его, ведь я не смогу его любить.

Всё это я выложила Демону, когда однажды вечером он традиционно спросил о моём самочувствии, и о полученных за день впечатлениях. Дед не был настроен на задушевный разговор и ответил, что моё дело быть послушной и выполнять все предписания врачей, а любить ребёнка меня никто не заставляет, но и вредить ему мне никто не позволит. А избавляться от плода на таком сроке, да ещё в моём юном возрасте очень опасно. Ведь ему – Демону – нужна полноценная здоровая дочь, то есть я, и бла-бла-бла… И никаких тебе «Успокойся, всё будет хорошо» или «Не бойся, малышка». Главный Демон сказал «надо», а потом пожелал мне спокойной ночи и удалился в свой кабинет, ну а я в свою комнату. Вот и поговорили.

Обалдеть, я ему инкубатор, что ли? А если у меня начнёт живот расти? Ужас! Как я людям-то на глаза покажусь? Вот, наверное, из-за этого он меня и решил выдворить из Парижа в какую-то глухомань и поселить в деревенской избушке. Интересно, а как выглядит французская глушь? Надеюсь, у него там туалет не на улице? Я никак не хотела представлять себя деревенской жительницей. Всё же, в моём понимании, быть русской горожанкой куда почётнее, чем французской деревенщиной. Все эти куры, свиньи и коровы – точно не моё. Хотя, может, у него там и нет свиней, но куры-то точно имеются – село же.

Я бы предпочла остаться здесь – на острове. Здесь жизнь кипит всегда, а я в самом эпицентре этой кипучей энергии. Здесь у меня есть мой храм, мой чудесный парк, река и здесь я как будто ближе к маме. Странно? А вот и нет – она всей душой стремилась в этот город, и уж если я сюда перебралась, то мамочкина душа точно где-то рядом. Потому мне так близок и дорог мой прекрасный собор  – мне с таким упоительным восторгом рассказывала о нём мама, что я влюбилась в него заочно и уже очень давно. И про каменную симфонию я слышала от неё, и про «чудесный результат соединения всех сил целой эпохи…». Сама я, к моему сожалению, не настолько возвышенна, чтобы это понять, но трепетным волнением наполнилась.

Не хочу покидать остров. В конце концов, здесь у меня есть своя комната, которую я уже полюбила, а заодно узнала, как выглядит стиль «минимализм». Это только на первый взгляд странно и пусто. А потом понимаешь, что всё необходимое есть, зато ничего лишнего по углам не валяется. Потолок и стены в моей просторной комнате белые, а пол тёмно-серый. Лишь одна стена, у которой располагалась моя широкая белая кровать, была выложена в виде пазла и представляла собой довольно позитивную картину, хоть и тоже серо-белую – цветущую ветку сакуры. А с потолка, как сталактиты, свисали причудливой формы светильники. Мебели почти нет, зато есть, где развернуться – танцевать даже можно. Шкаф оказался встроенным в стену и был огромным, как ещё одна маленькая комнатка. Стол, как выяснилось, тоже можно выдрать из стены. А если простукать тут всё как следует, то, возможно, и балкончик найдётся. А что – ванную комнату я таким образом уже обнаружила.

К сожалению, мой вожделенный балкончик существует в единственном экземпляре, и выход на него – из общей гостиной. Я могу стоять там часами и любоваться огнями вечернего Парижа. До сих пор я не побывала на Эйфелевой башне, в Лувре, не увидела знаменитое кабаре «Мулен Руж». Да я вообще ничего не видела за пределами острова. А учитывая предстоящий скорый отъезд, мне стоит поторопиться посетить все достопримечательности этого дивного города, чтобы потом, сидя унылыми осенними вечерами во французской глубинке, мне было о чём вспоминать и мечтать.

Каждый вечер я звоню Дашке, благо, Демон не ограничивает мои телефонные переговоры. Я, захлёбываясь эмоциями, рассказываю ей, в какой удивительной сказке теперь живу. Ей рассказываю и сама себе завидую. Но про деревню пока помалкиваю. Боже, сколько всего неизведанного и прекрасного меня здесь окружает – никуда не хочу отсюда уезжать.

ГЛАВА 2. 2018 Диана

2018 год

Диана

У самого подножия храма я кружусь в своём стремительном, горячем танце, притопывая босыми ногами. Алая юбка развевается, обнажая смуглые ноги, на которых ритмично позвякивают золотые браслеты. Длинные волосы рассыпаются блестящей волной, когда я сдёргиваю с них красную ленту. Барабан стучит громче и громче, и уже заглушает все прочие звуки. Невыносимый грохот…

«По голове себе постучите, уроды» – с раздражением подумала я, стряхивая с себя остатки сна. С новой порцией стуков я поняла, что кто-то ломится в дверь моего номера. В комнате было темно, и я потянулась за телефоном. Четыре часа утра – с ума сошли! Я выбралась из тёплой постели, нащупала в темноте тапочки и побрела разбираться с пришельцами. Тело, облачённое в крошечную шёлковую сорочку, моментально покрылось мурашками в проветриваемой комнате.

Посмотрев в глазок, я увидела Влада и открыла ему сразу, прежде чем подумала, стоит ли это делать. Моё здравомыслие ещё не проснулось – на это и был расчёт гостя. Он шагнул в мой тёмный номер и без предисловий притянул меня к себе, впившись в мои губы жадным поцелуем. Сопротивляться не хотелось абсолютно. В отличие от головы, тело моё проснулось мгновенно и уже жаждало ласки. Не отрываясь от меня, Влад сбросил верхнюю одежду, подсунул холодные руки под мою короткую сорочку и, не нащупав на мне трусики, глухо застонал.

– Я чуть с ума без тебя не сошёл, – жарко прошептал он мне в шею и, приподняв меня, понёс на кровать.

Под его пальцами тонкие бретельки сорочки слетели с моих плеч, но моё тело больше не дрожало от холода, оно плавилось и извивалось от голодных смелых ласк. Меня накрыло очень быстро и очень остро. Отдышавшись и сфокусировав зрение, я обнаружила, что Влад до сих пор одет.

– Когда будешь уходить, милый, оставь мне свои губы и язык.

– И всё? А руки? – он тихо засмеялся.

– Ты ими почти не пользовался.

– Думаю, что мне следует их помыть, прежде чем ласкать мою богиню, – прошептал Влад, снимая с себя одежду.

– А я думаю, что, пожалуй, дождусь и узнаю, на что годятся другие части твоего тела.

– Ты разве забыла? – Влад подхватил меня на руки.

– Давно это было, – я обвила руками его шею.

– Я в душ, маленькая, но не смогу тебя здесь оставить одну,  – и понёс меня в ванную комнату.

Прелюдии больше не было. Я позволила мужчине быть жёстким, больно сжимать мои бёдра, и мне не хотелось его останавливать. С очередным резким толчком Влад прохрипел моё имя. От его голоса, от пошлых звуков соприкосновения наших тел, я пришла к финишу первая, громко сообщая об этом постояльцам отеля. Спровоцированный моим криком, Влад догнал меня и впился зубами в моё плечо.

– Ты хотел меня наказать?  – спросила я, нарушая тишину.

После того как Влад, бережно обтерев меня полотенцем, принёс в постель, мы долго молчали. Я думала о том, что сегодня ночью он показал мне, что может быть не только нежным, но и требовательным и даже грубым. Я не знаю, о чём думал Влад, прижимая меня к себе и прерывисто дыша мне в волосы. Я знала, чего он не хотел – он не хотел отпускать меня.

– Разве ты почувствовала себя наказанной? Нет, моя девочка, сначала я показал, как люблю тебя, а потом, как скучал по тебе. А теперь хочу показать, что не отпущу тебя никогда, – шепчет он мне в волосы, прижимая меня ещё крепче к своему телу.

– Вла-адик, а покажи мне ещё, как ты меня любишь.

*****

Разбудила меня настойчивая вибрация телефона. На экране высветился Поль, и его звонок я не могу проигнорировать.

– Поль, милый, доброе утро, – отозвалась я сонным голосом.

– Диана, родная, неужели я разбудил тебя? – разволновался Поль.

Обычно жёсткий и бескомпромиссный, со мной он всегда был мягким и безотказным. Думаю, он любил меня, как дочь. Ну а как ещё объяснить тот факт, что он отдал мне свой грандиозный проект, который не готов был продать Карабасу ни за какие деньги. Он предложил его сам – хотел, чтобы я вернулась на родину победительницей, а не забытой всеми сироткой. И я чувствовала себя бесконечно ему благодарной.

– Поль, мне уже давно пора проснуться, а  ты можешь звонить мне в любое время суток.

Я продолжаю с ним весело щебетать, чтобы он даже не сомневался, что я бодра и что его звонок как нельзя кстати.

– А у меня есть для тебя сюрприз, маленькая Ди, только он пока сыроват. Вот хочу узнать, когда ты прилетишь домой, чтобы я успел его доработать.

Поль сказал «домой» и моё сердце подпрыгнуло. Знать бы, где на самом деле мой дом.

– Польчик, ты меня балуешь, мне с тобой за всю жизнь не рассчитаться.

Краем глаза я замечаю движение и, повернув голову, обнаруживаю Влада. В одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, он приближается ко мне с подносом, от которого тянется потрясающий аромат кофе и свежей выпечки. Ещё несколько минут я честно пытаюсь поддерживать диалог с Полем, а поднос с завтраком уже стоит на моих коленях и возбуждает сумасшедший аппетит. Не меньший аппетит возбуждает Влад, который устроился рядом со мной, стянул с меня одеяло и языком щекочет чувствительную грудь. После моего непроизвольного всхлипа Поль вдруг заторопился и поспешно со мной попрощался.

– Влад, ну кто так делает? Я ведь чуть поднос не опрокинула и замечательного человека спугнула, – укорила я, хотя самой не терпелось пнуть этот поднос и уйти в отрыв. Впрочем, именно это мы и сделали, только поднос был аккуратно, но очень торопливо отставлен в сторону.

– Мы с тобой, как два озабоченных кролика, – отдышавшись, промурлыкала я. – И мне срочно надо в душ. Без тебя, злыдень писюкатый, – строго добавила, глядя на его потрясающую улыбку и взлохмаченные влажные волосы.

Я – так точно озабоченная, потому что после стольких забегов  всё ещё продолжаю хотеть этого парня.

– Твой завтрак уже давно остыл, – Влад выглядел довольным, как обожравшийся сметаны кот. – И знаешь, малышка, мне не очень нравится сравнение с кроликом.

– Обнови мне, пожалуйста, кофе, мой тигр. А омлет и булочки пусть останутся. – Я резво подскочила с кровати и скрылась в ванной комнате.

Пожалуй, этому блондину следует задержаться в моей жизни. Получится ли – не знаю, но уже одно то, что он не надоел мне к утру, стоит принять во внимание. Правда, проснувшись, я о нём не сразу вспомнила, но зато он замечательно о себе напомнил.

– Владик, а почему ты не ешь?  – интересуюсь я, с аппетитом поглощая свой завтрак.

– Я рано проснулся и, чтобы не съесть тебя, заказал себе еду. Страшно был голоден. – Влад не сводит с меня влюблённых глаз. И, странно, – меня это не раздражает, а должно бы.

– А ты почему не на работе? Сегодня же вроде бы понедельник, – вдруг опомнилась я.

– Я просто не смог от тебя уйти. Позвонил и сказал, что буду после обеда, – признался Владик с обезоруживающей улыбкой. – Диан, а ты расскажешь, что означает твоя тату? Это руны?

– Да, это руны, – отвечаю ровно, но взглядом предупреждаю, что вопрос закрыт, и Влад не настаивает. Он сразу переключает моё внимание, многозначительно подняв вверх указательный палец.

С таинственным видом он вытаскивает из-под подушки бархатную коробочку, и пока обалдевшая я не успела втиснуть свой комментарий, встал передо мной на оба колена и открыл её. Красивый, полуголый парень, с растрёпанными светлыми волосами, с искрящейся надеждой в карих глазах и… на коленях. И вот что мне с этим всем делать? Наверняка, по его сценарию мне следует проявить какие-то позитивные эмоции, желательно бурные, или, как минимум, улыбнуться. Но улыбка замёрзла, а внутри всё вопит – «Зачем?». Я заткнула себе рот воображаемым кляпом и молча пялюсь на него, не желая всё испортить своим циничным помелом.

***********

– Диана, любимая, прошу тебя, выходи за меня замуж. – И хотя голос Влада не дрожит, я отчётливо читаю волнение в его глазах.

И как мне поступить – снова шмякнуть его без парашюта? Мы, вообще, в каком веке сейчас живём? Или мужчина теперь после ночи любви считает своим долгом непременно жениться? Или это согласие на моё предложение недельной давности, которое уж никак не подразумевало романтики и признаний в любви?

Видимо, пауза затянулась, потому что Влад стал дышать слишком часто. Как должна поступить хорошая, добрая девушка? Спросить бы у неё, но здесь только я и Влад. Поэтому я тоже опускаюсь перед ним на колени, беру из его рук раскрытую коробочку и обнимаю парня за шею.

– Влад, милый, ты поступаешь нечестно. Я готова принять твоё предложение, но на своих условиях. – Я   крепче стиснула его шею, ожидая негативной реакции.

Влад бережно прижал меня к себе и заговорил:

– Девочка моя, я хочу всё по-настоящему. Можешь не отвечать прямо сейчас, подожди, подумай, прошу тебя. Ведь я уже не в силах от тебя отказаться. Я люблю тебя. Я понял это, наверное, сразу, как только тебя увидел. Это кольцо я купил на следующий день после того, как покинул твой номер в прошлый раз. Я уже тогда был готов на любые твои условия, но чем дольше я думал о тебе, тем ярче понимал, что хочу всё по-настоящему. Нам ведь хорошо вместе, Диана, правда? – Он прижимает меня так крепко, будто боится, что я вырвусь и убегу. А я именно об этом и подумываю. И ведь предупреждал меня Феликс о подобных последствиях.

Да мало ли, с кем мне было хорошо? Хотя вот так, по правде говоря, очень давно ни с кем не было. Ну, или почти ни с кем, и совсем недавно… Да и какая разница, ведь хороший секс – вовсе не повод для знакомства, и уж, тем более, для замужества, и кому, как не мужчинам, это знать. Вся эта розовая лирика совершенно не вписывается в мой план. Да почему же всё так сложно? И я, конечно, знаю, как должна поступить сейчас, но не хочу так поступать с этим мальчиком. А ещё я понимаю, что в его объятиях  мне очень уютно.

– Влад, ты ведь совсем ничего обо мне не знаешь. Мне не хочется тебя разочаровывать, но я совсем неподходящая жена для такого парня, как ты.

Ха! Три раза «ха»! Можно подумать, что я хоть для кого-то подходящая жена. А о том, кто подходит Владу, я  даже думать не хочу.

– Это всё отмазки. У тебя кто-то есть? – раздражённо спрашивает Влад, выпуская меня из объятий.

Ух ты! Предполагается, что я должна ответить что-то правильное и соответствующее обстановке – нет, Владик, у меня никого нет, просто я недостойна тебя – хорошего, доброго и такого любящего. Да ни хрена! У меня есть выбор, и есть право отказать, и нет никаких обязательств перед мужиком, стоящим на коленях в напряжённом ожидании. И сцены ревности у меня вызывают только злость и разочарование. С трудом давлю в себе усмешку.

– Не всё так просто, Владик… – от мелодраматичности этой фразы у меня аж зубы сводит. Пора заканчивать эту мыльную оперу.

– Ты скажи ещё, что дело не во мне, а в тебе.

Вот-вот, он тоже понимает, как фальшиво и паршиво это звучит. Но вообще-то, дело действительно во мне, а пускаться в пространные размышления о сложностях отношений между замечательным мужчиной и корыстной, стервозной женщиной мне совсем не хочется – ситуация не располагает. Да я вообще ни о чём говорить не желаю.

– Влад, а ты любишь танго?

– Никогда не думал об этом, но…

– Забудь, я не знаю, почему спросила. Но я ведь для тебя, как кот в мешке.

– А я хочу выбросить этот мешок и носить на руках мою кошечку. И ты всё мне о себе расскажешь, но я не стану тебя торопить, – Влад снова притягивает меня к себе.

Это что – самоуверенность или наивность? Почему-то каждый самец считает, что под действием их волшебных палочек женщина становится мягкой, гибкой и сговорчивой. Как меня занесло в это русло? Снова всё пошло не так.

Я резко поднялась на ноги и заявила:

– Послушай меня, Влад, я сейчас озвучу, а ты либо соглашаешься, либо нет. Я надену это кольцо, если ты пообещаешь принять мои условия безоговорочно.

– Те, что ты озвучила в прошлый раз? – Влад зло ухмыльнулся, продолжая стоять на коленях, глядя на меня снизу вверх.

– Ты ещё не понял, что я не намерена становиться хранительницей домашнего очага?  И я не собираюсь выворачивать перед тобой душу наизнанку. Мне нужен этот брак, а ты либо согласен, либо нет. Мой чёткий план уже дал трещину, когда я позволила себе увлечься тобой, но это лишь побочный эффект и я буду продолжать делать то, что мне надо, с тобой или без тебя. Решение за тобой, и у тебя нет ни времени подумать, ни других шансов. Мой экспресс и так незапланированно затормозил.

– Какой экспресс? – оторопело бормочет Влад.

– Не важно, – отвечаю с грустной улыбкой, и уже расплескав боевой пыл.

Всё это похоже на какой-то сюр. Я реально запуталась, а что уж говорить о Владе – Влад попал. И мне необходимо срочно избавиться от его общества, чтобы привести в порядок мысли и чувства.

– Диана, но ведь есть вероятность, что ты изменишь своё решение, и сама захочешь со мной остаться?

–  На твоём месте я бы не очень на это рассчитывала, – недовольно ворчу я.

– То есть, ты будешь оставаться котом в мешке, и я ничего не буду знать о собственной жене?

Слово «собственной» резко диссонирует с моим представлением о браке и не добавляет мне позитивных эмоций.

– Я расскажу лишь то, что сама посчитаю нужным.  А по поводу брака: ты подпишешь контракт, составленный моим адвокатом. Условия контракта тебе не угрожают, а скорее, защищают, – заявила я   резче, чем хотела бы.

Вижу, как играют желваки на напряжённом лице Влада, но он сдерживается и произносит тихо:

– Да, я ещё помню первую лекцию. Может, тогда уже начнёшь рассказывать, что посчитаешь нужным?

– Не сейчас. Времени нет, мне необходимо собрать вещи и выехать из отеля.

– Куда это ты выезжаешь опять? – разволновался Влад.

– Переезжаю в свою новую квартиру. Ты мог бы проводить меня, но тебе уже пора на работу, – неделикатно намекаю ему, что пора и честь знать.

– Да что ты гонишь меня, мне ещё рано. И я надеялся, что ты переедешь ко мне…

Я глубоко вдыхаю и очень многозначительно смотрю на расстроенного блондина, который сидит на полу, сложив ноги по-турецки. Надеюсь, он поймёт, что не стоит продолжать  этот разговор. Внезапно ощущаю потребность присесть рядом, обнять, принять его тепло и ласку, но отворачиваюсь и продолжаю заниматься сборами. Всё пошло не по плану, он всё испортил своей романтикой. Все бабы слабые, безвольные дуры и я, как выяснилось, не исключение.

–Одевайся, Влад, мне пора выезжать.

Мои вещи уже готовы, осталось одеться самой и заставить шевелиться этого хмурого мужика.

– Как ты делаешь это, Диана? Ты так говоришь и смотришь… Это гипноз?

– А тебе кажется, что ты под гипнозом? – усмехаюсь я. – Расслабься, дорогой, это просто просьба.

Влад долго смотрит на меня – тоже, наверное, пытается гипнотизировать.

– Надень кольцо, малышка. Пожалуйста.

Ох, я же совсем забыла о кольце!

Я достала коробочку из кармана халата и снова её раскрыла. Очень красивое золотое кольцо с крупным изумрудом. Несмотря на то, что я равнодушна к украшениям, изумруды мне нравятся, хотя это и не мой камень.

– Я буду считать, что мы услышали друг друга, Влад, и обо всём договорились. – Я надела кольцо на средний палец, а предполагалось, вероятно, на безымянный.

– А я буду считать, что у меня есть время всё изменить и...

Взволнованный и тихий голос Влада заглушает трель моего мобильника.

– Добрый день, Александр Андреевич. У Вас для меня хорошие новости?

Я отлично понимаю, что у Ланевского их нет, но теперь ему надо хоть одну придумать.

– Здравствуй, Диана. Я тебе на почту всё выслал и написал, ты, наверное, уже видела. А по поводу квартиры – ребята сегодня завезут материалы, и я сам всё проконтролирую.

– Это хорошо, но Вы ведь не для этого позвонили?

– Послушай, Диан, Соболев сейчас на больничном, поэтому если ты не очень торопишься, то он займётся твоим объектом позднее.

– Он жив?

– Кто? – оторопел Ланевский.

– Соболев.

– О, господи, конечно, он жив.

– Тогда, если он не планирует умирать в ближайшую неделю, пусть немедленно приступает к работе.

– Но ты ведь ещё не решила, что именно хочешь…

– Уже решила, Александр Андреевич. И свои хотелки я отправлю Соболеву напрямую, а Вас поставлю в копию. Полагаю, ваш ценный кадр не смертельно болен?

– Однако жёстко ты ведёшь дела, – неодобрительно проворчал Ланевский.

– А если я стану церемониться с каждым, как Вы со своей секретаршей, то скоро тоже начну искать работу чьей-нибудь помощницей.

– Ну, до этого, я уверен, не дойдёт… Но, Диана, подчинённые ведь тоже люди со своими…

– А Вы всех проверяли?

– В смысле?

– На человечность.

– Я тебя не совсем понимаю, Диана…

– Совсем не понимаете, Александр Андреевич. А вот я Вас отлично понимаю и не сомневаюсь, что именно Вы посоветовали приболеть своему сотруднику. А меня понять даже не пытайтесь, Вы сначала свою службу безопасности поменяйте.

– Почему? – вконец растерялся мой собеседник и даже не пытался отрицать, что отправил Артурчика на больничный, лишь бы сохранить мир в собственной семье.

– Странно, что Вы меня об этом спрашиваете, я ведь не занимаюсь безопасностью Вашей компании. Почему бы Вам не поинтересоваться у начальника СБ?

– Диан, моей компании что-то угрожает?

– Очень надеюсь, что нет, а иначе, зачем бы мне Ваши акции.

Я не собиралась издеваться над мужчиной. Но, в конце концов, он давно обязан был выяснить, что Артурчик – вовсе не случайная жертва моих экспериментов.

В итоге, Ланевский не успокоился, а ещё больше разволновался. Ну да ничего – ему полезно, а то окружил себя бесполезным планктоном.

Кажется, у нас с Владиком был серьёзный разговор. Я спрятала мобильник в задний карман джинсов и повернулась к своему блондинчику. Он смотрит на меня, словно видит впервые – наверное, его впечатлил мой  резкий тон во время разговора с Ланевским. Но это даже к лучшему – пусть не расслабляется.

– Что-то не так, Владичка? – спрашиваю с вызовом.

– Я очень люблю тебя, – отвечает он так спокойно и просто, словно это будничный ответ на мой вопрос.

Вот опять это слово – как же оно меня бесит! Я давно живу с полной уверенностью, что любви между мужчиной и женщиной не существует. Страсть, похоть, привязанность – это да. Но любовь… ведь это совсем другое. Любовь бывает к родителям, к детям – безусловная, всепоглощающая. Любовь к близким друзьям более спокойная и не такая щемящая, но, предполагаю, всё же любовь. Как называется то болезненно-острое ощущение, с которым я живу много лет – я не знаю, до сих пор не могу дать ему определение. Но оно не имеет ничего общего с теми чувствами, что принято считать любовью к мужчине. Любовь между мужчиной и женщиной – это что-то эфемерное. Секс усиливает остроту чувств, он же их и разрушает в конечном итоге.  Феликс со мной не согласен, хотя наглядных примеров у него нет.

Таким примером могла бы стать моя мама, но, думаю, там всё слишком неоднозначно. Ну, сколько она знала моего отца – несколько месяцев? А потом, на протяжении долгих лет лелеяла и упрямо подогревала свою, так называемую, любовь, придумывая отцу нелепые оправдания и каждый день проживая в ожидании чуда. Если это любовь, то пусть это прекрасное чувство меня не коснётся, потому что назвать такое счастьем могла лишь моя мамочка. А она точно была волшебным существом. Надеюсь, она счастлива сейчас где-то в райских садах и вряд ли там встретит моего папеньку. Ведь он сын демона и место ему в огненном котле. Возможно, он и меня там когда-нибудь дождётся.

– Я люблю тебя, Диана, – повторил Влад, – люблю, как сумасшедший.

– Не повезло тебе, Владик. – Я натянуто улыбнулась. – Ладно, пойдём на выход, мне пора номер сдавать.

*****

К моему дому мы подъехали каждый в своём авто. Влад помог перенести мой багаж в квартиру, и был крайне удивлён интерьером. Моя гостиная предстала в чёрно-белых тонах. Из мебели в ней были лишь огромный диван, кресло и длинная тумба под широкой плазмой. Шкаф был встроен в стену и не был заметен. Большой рыжий торшер причудливой формы смотрелся в строгой комнате, как апельсин на снегу.

– Не знал, что ты поклонница минимализма, – прокомментировал Влад своё удивление.

– Это ты ещё в спальне моей не был, – я усмехнулась, представляя его шок.

– Надеюсь, что очень скоро буду, – Влад расплылся в довольной улыбке и отправился на поиски спальни.

По тому, как он удивлённо присвистнул, полагаю, нашёл, что искал.

Это была нежно-бежевая спальня принцессы. Именно так и назывался спальный гарнитур – «Принцесса». Стены и потолок в лепнине, резная вычурная мебель, балдахин над широкой кроватью, пушистый ковёр, роскошная люстра, ламбрекены на шторах. Влад пребывал в полном недоумении, стоя посреди всего этого странного великолепия, в придачу заваленного моими вчерашними покупками.

– Этот стиль для меня просто никак не увязывается с тобой, – растерянно озвучил он.

– А это вовсе и не мой стиль, просто я экспериментировала, и это был мой маленький каприз. Почему нет? Эта квартира всё равно для меня перевалочная база. И теперь я имею то, что имею. А тебе ещё не пора на работу, милый? – мне не терпелось остаться одной.

– Надоел? – спросил он с грустной улыбкой.

К моему недоумению, не то чтобы надоел, а даже совсем наоборот – стоял и снова будоражил моё блудливое воображение.

– Предпочитаю, чтобы мой муж был добытчиком, а не безработным бездельником с круглосуточно  неугомонным членом, – копнула я ещё глубже себе яму, в которой и так сидела по уши. Зато Влад разулыбался после моих  неосторожных слов, будто разгадал какой-то тайный смысл. Ну-ну…

Похоже, я отправила мозги в долгосрочный отпуск, а председательствующее место заняла неуёмная похоть. Именно эта зараза и опутывала меня сейчас, невзирая на боль во всём теле, особенно внутри самых разгулявшихся органов. Но очень своевременно позвонил Карабас и попросил о встрече, на которую я с готовностью согласилась. Мне срочно нужна была передышка от этого сексуального безумства.

Не без труда мне удалось отправить Влада спасать рабочий день. Я пообещала ему позвонить, как только освобожусь, и обновить с ним мою новую спальню. Идиотка! Этот блондин на меня плохо влияет, но как только Влад исчез из поля зрения, мой размягчённый мозг стал понемногу выдавать адекватные мысли. И именно сейчас шансы, что я действительно ему позвоню, были очень невелики.

ГЛАВА 3.Диана, 2018

К новому офису Карабаса я подъезжаю бодрая и уверенная в себе. Территория, на которой находится новая резиденция Соколова, меня впечатлила, и про себя я отметила, что ничего он не потерял, переехав сюда. Осмотревшись, я легко узнаю элитный жилой комплекс «Седьмое небо» – впечатляющее зрелище. Два из семи домов ещё не сданы и огорожены. Но и это не может испортить впечатления от уже готовых объектов. В Москве работа двигается быстрее, чем в моём городе. Откинув голову, я сквозь лобовое стекло своего Поршика осматриваю верхушки роскошных высоток и то, что я вижу, мгновенно пробуждает во мне злобного монстра, готового к войне.

Караба-ас, ах ты, сволочь толстопузая, подлый сукин сын. Этот бегемот почти скопировал мою уникальную «Крепость», которую Поль создал специально для меня. Предлагая Карабасу проект «Седьмое небо», о котором он грезил, увидев его в Париже, я поставила жёсткие рамки – подобный комплекс предполагался пока лишь в двух городах, а уникальная «Крепость» была только моей. И использование этого проекта по условиям договора грозили моему партнёру баснословными штрафами. Да как он посмел, на что надеялся?

Я припарковала машину на оставленном для меня парковочном месте под специальным навесом. Карабасина позаботился о моём автомобиле, выделив удобное местечко. Этот гад обещал даже кабинет, но это ему никак не поможет.

Вход в своё змеиное гнездо Большой Босс устроил с торцевой стороны здания, где рядом с мощной бронированной дверью висела весьма информативная табличка с крупно выделенными тремя золотыми буквами «СОК». Я бы там другие три буквы обозначила. Едва я нажала кнопку звонка, как замок щёлкнул и дверь передо мной распахнулась. Войдя внутрь, я упёрлась взглядом в гориллоподобного охранника. Его жуткий оскал, вероятно, предполагал радушный приём, но таковым не выглядел. Внутренне я передёрнулась, но внешне постаралась сохранить невозмутимый вид.

– Здравствуйте, я Диана Шеро и меня ожидает Олег Константинович, – безэмоционально произнесла я.

– Добрый день, госпожа Диана. Для Вас оставили ключ, прошу Вас сюда, – широко и страшно улыбаясь, гигант указал в сторону лифта, вручил мне магнитный ключ и пробасил: – Вам на двадцать третий этаж.

Интересно, где Карабас откопал такой уникальный кадр и зачем с такой охраной нужна бронированная дверь. Этого парня  можно поставить в дверном проёме и люди даже мимо ходить перестанут. Мне бы такого парнишу в собственную службу безопасности. Но сначала бы её создать.

Выйдя на нужном этаже, я сразу замечаю спешащую мне навстречу Риммочку. Эта миниатюрная куколка цокала высоченными шпильками, быстро перебирая стройными ножками. Её серебристо-пепельные кудряшки подпрыгивают при каждом шаге, голубые с сиреневым отливом глаза  широко распахнуты, и она так радостно мне улыбается, что моя ярость к Карабасу слегка поутихла. «Мальвина» – пришла мне в голову ассоциация.

– Диана, здравствуйте! Как хорошо, что Вы приехали, только посмотрите, какой у нас шикарный офис. А у Вас, между прочим, уже есть здесь свой кабинет, – весело щебечет Риммочка, и мне вовсе не хочется выливать на неё весь свой негатив.

Я заставила себя ей улыбнуться и произнесла вполне мирным тоном:

– Здравствуйте, Римма. Да, у вас здесь действительно прекрасно и мне уже очень не терпится увидеть Вашего босса.

Во взгляде девушки промелькнула тревога, и она часто захлопала длинными ресницами.  Риммочка чутко уловила во мне отсутствие благодушия и торопливо заговорила:

– Да, конечно, Диана, я специально вышла Вас встретить и проводить к Олегу Константиновичу. – Она продолжает растерянно улыбаться, сопровождая меня к Карабасу.

– Римма, сотворите мне, пожалуйста, крепкий чёрный кофе с лимоном и без сахара. И, кстати, где Вы нашли этого орка, что на первом этаже?

– Какого орка? – Риммочка удивлённо вскинула бровки.

– Того, который внизу встречает посетителей.

Девушка захихикала.

– Ой, да это же Андрюшка! Вы знаете, Диана, какой он хороший? На самом деле, он очень добрый и милый, но об этом никто не должен знать, – сообщила она заговорщическим тоном, переходя почти на шёпот.

– А-а! Значит, босс нанял большого парня для устрашения, а его шустрая помощница опытным путём выяснила, что этот медведь оказался плюшевый, – озвучила я.

– Ага, а ещё он приносит мне шоколадки, – доверительно и совсем тихо прошептала Риммочка, когда мы вошли в просторную и роскошную приёмную.

Я отметила, как девушка сама смутилась от собственных признаний, и на её нежных щёчках проступил слабый румянец. Чудны дела твои, господи. Я попыталась представить хрупкую куколку Риммочку рядом с огромным устрашающим охранником-орком, и мне стало смешно. Но тут же вспомнилась полуобнажённая фигурка на столе Карабаса, и смеяться сразу расхотелось. «Красавица и чудовище» звучит и выглядит гораздо эстетичнее, чем «Мальвина под Карабасом».

– Римма, простите мне мою бестактность, а сколько Вам лет? – поинтересовалась я.

– Уже исполнилось двадцать два, – как-то обречённо ответила она и добавила: – Диана, обращайтесь ко мне, пожалуйста, на «ты», мне так привычнее.

– Хорошо, – с лёгкостью согласилась я.

Девчонка была мне симпатична, но я не могла понять, что её держит возле Соколова. Она ведь совсем не глупа и очень расторопна. Не может же ей нравиться оказывать Карабасу интимные услуги. Хотя, чужая жизнь – дремучий лес, да и мотивация Риммочкина мне неизвестна. Дверь, ведущая из приёмной в логово Великого и Ужасного, распахнулась, и нам явилась его монументальная фигура.

– Дианочка, радость моя, а я тебя уже заждался, – воскликнул Соколов и бросился лобзать мои руки.

Ярость вернулась ко мне незамедлительно и я, освободив свои конечности из его загребущих лап, проследовала в кабинет. Дверь за моей спиной захлопнулась, и  послышалось громкое сопение Карабаса.

Я внимательно изучала обстановку, не обращая внимания на хозяина сего великолепия. Кабинет был огромный, и всё в нём кричало роскошью. Кожаная мебель винного цвета и огромный стол того же оттенка на фоне светлых стен смотрелись дорого и стильно. На одной стене была закреплена огромная плазма, другую украшала копия Сальвадора Дали «Постоянство памяти». Я ухмыльнулась – эстет непричёсанный. Огромное    панорамное окно открывало вид на осенний городской парк. Летом наверняка будет красиво.

– Ну, и как тебе, Дианочка? – осторожно поинтересовался Карабас.

– Очень и очень хреново, Олег Константинович, и я вовсе не намерена закрывать глаза на Ваше подлючее крысятничество, –  заявила я.

– Дианочка, милая, мы же перешли на «ты», я думал, что мы друзья, – Карабас старательно игнорировал мой грубый наезд, прикидываясь добродушным тюленем.

– Канадский гризли Вам друг, товарищ и брат, Олег Константинович, и не стоит прикидываться наивным простофилей, Вам этот милый образ не к лицу. Вы украли и использовали проект моей «Крепости» и тем самым грубо нарушили условия нашего договора. И Вы сильно заблуждались, когда подумали, что я, как безмолвная овца буду наблюдать этот беспредел и восторгаться Вашим чувством стиля. С ворюгами мне не по пути однозначно. Я расторгаю с Вами договор о сотрудничестве, демонтирую украденную «Крепость» и наложу арест на «Седьмое небо».

Выплёскивая свои претензии в столь жёсткой форме, я прекрасно осознаю возможные последствия. Соколов   достаточно силён и влиятелен для того, чтобы осложнить мою жизнь. Но он так же и достаточно умён и хитёр, чтобы понимать, что серьёзный конфликт со мной не пройдёт для него безболезненно. При желании я смогу  отравить жизнь и более весомому и мощному противнику. Другое дело – нужна ли мне эта нервотрёпка, которая непременно обрастёт шумихой и сплетнями. Мы оба с Карабасом понимаем, что нет – не нужна. И мы оба знаем, насколько я необходима этой компании, и каким ценным призом могу быть для конкурентов. На своё мощное обаяние против Карабаса я не очень рассчитываю. Для этого его необходимо держать слишком часто в поле зрения. А это выше моих сил – регулярно видеть его лохматую рожу. К тому же слишком много энергии уходит на концентрацию. Но при крайней необходимости припечатаю, как следует, а пока стоит поберечь козыри и понадеяться на продуманное благоразумие Соколова.

Я холодно смотрю на хозяина кабинета и он, не выдержав моего взгляда, отворачивается к окну. От меня не укрылось зверское выражение огромной рожи.

– Диана, а тебе известно, сколько высоток с похожими башенками возвышаются не только в Москве, но и по всей стране?  – стоя в пол-оборота ко мне, процедил Карабас.

– Так почему же Вы, Олег Константинович, не удовлетворились подобным, когда планировали построить «Седьмое небо»? Зачем Вы требовали оригинал?

– Девочка, ну что уж такого случилось? Я и так максимально всё изменил и твоя «Крепость» по-прежнему остаётся уникальной. Я надеялся, что как глава холдинга могу рассчитывать на некоторый бонус.

– Бонус? Подписывая наш договор, Вы надеялись на такой бонус? Ну, Вы же не настолько глупы. А «Седьмое небо» – это недостаточный бонус для Вас? Вы же решили премировать себя дополнительно, при этом обокрав меня.

Наверное, у меня из глаз летели искры, потому что Карабас вздрогнул и поёжился. Ничего, пузан – на войне как на войне.

В дверь постучали, и заглянула Риммочка с подносом.

– Не сейчас! – гаркнул на неё Карабас, и девчонка попятилась назад.

– Именно сейчас, Римма, – улыбнулась я ей и махнула рукой, предлагая войти.

Риммочка замешкалась, не решаясь ослушаться босса, но я проявила настойчивость:

– Римма, что вы стоите на сквозняке, мой кофе остужаете? Входите уже.

Девушка робко вошла, и Карабас снова отвернулся к окну. Когда, оставив кофе, Римма выскользнула в приёмную, Соколов повернулся ко мне и твёрдо произнёс:

– Давай найдём компромисс. Диана, ну ты же понимаешь, что сейчас уже ничего не изменить. Просто скажи, что ты хочешь, и мы это обсудим.

Конечно, мешок с дерьмом, мы с тобой всё обсудим. В сложившейся ситуации слово «компромисс» звучит куда как заманчивее, чем «война». Я сделала глоток из чашки и, посмаковав напиток, ответила:

– Почему же нельзя изменить? Я Вам озвучила свой план изменений.

– Диана, ну давай уже прекратим ссориться. Ты вправе сердиться и требовать компенсации, но ты же умная девочка…

– Вот! Самая распространённая ошибка большинства мужчин – они все видят во мне девочку.

– Я вовсе не это имел в виду… Диана, я за компромисс, просто скажи, – продолжал настаивать Соколов, вряд ли рассчитывая дёшево отделаться.

Отлично – компромисс у меня давно готов, просто я не знала, в какой момент он понадобится. Но в процессе сотрудничества с Соколовым – это лишь дело времени. И вот момент настал.

– Диана, ты выбиваешь почву у меня из-под ног. Целый этаж – это шантаж! Ты представляешь его коммерческую стоимость? – брызгал слюной Карабас, когда я по пунктам озвучила свои требования.

– А меня и не интересуют коммерческие цены, я же ваш партнёр и мамочка проекта. А ещё я та самая несушка, в запасе у которой ещё не одно яйцо с сюрпризом. И не прибедняйтесь, я ведь Вас не обкрадываю, просто пытаюсь приобрести недвижимость по выгодным ценам.

– Да при любом раскладе – это целое состояние и по-любому грабёж.

– Ну, Вы-то, наверняка, не обеднеете, а вот мои деньги считать не надо, Олег Константинович. У нас с Вами, вероятно,  разные представления о состоянии.

– Конечно, я знаю, дорогая, что ты не бедная Золушка. Я много и с удовольствием следил за твоей интересной, насыщенной жизнью в Париже. – Карабас расплылся в неискренней улыбке.

– Не советую Вам копаться в моей личной жизни, Олег Константинович, чтобы в своей потом сильно не разочаровываться. – Мой тон и в начале разговора не предвещал добрых посиделок, теперь же уровень напряжения достиг критической отметки.

– Не хотелось бы, – мрачно заметил Соколов.

– Пора обсудить остальные бонусы, – напомнила я.

Соколов полчаса торговался со мной по каждому пункту, но в итоге переговоров сдался.

– Ты беспощадная акула, Диана, – устало выдохнул он. – Вообще-то я приглашал тебя в надежде на другой разговор. У нас тендер на носу.

И Соколов изложил мне свой новый грандиозный план по завоеванию новых земель и озвучил, что надеется на моё активное участие. Я пообещала подумать, и это был совсем не тот ответ, на который он рассчитывал.   Ещё я не забыла упомянуть о том, что в Париже меня ждёт Поль с очередным сюрпризом, и у Карабаса алчно заблестели глаза. Вот и замечательно – информацию я подкинула, пусть теперь переваривает. В попытке сгладить настроение встречи, Большой Босс попытался меня развлечь светскими сплетнями, но сейчас это  последнее, что способно меня заинтересовать.

– Как твоя новая тачка, помощь с оформлением нужна? – нащупал тему Карабас.

– Машиной довольна, а с оформлением пока подожду.

– Ну, ты, если что, обращайся – вмиг исполним. О, кстати, Диана, мне же тут пару дней назад по твою душу звонил Евгений Ланевский, знаешь такого? – Карабас внимательно наблюдает за мной.

– Сын Ланевского? Встречались в офисе, – отвечаю равнодушно.

– И как он тебе? – это не праздный вопрос.

– А что мне с него? – изображаю недоумение. – Пока я с ним по работе не пересекалась, поэтому никак.

– А мне показалось, что он просил твой номер не о работе поговорить. – Карабас загадочно улыбается. Его цепкий взгляд не отпускает меня ни на секунду.

– Вот с ним бы и фантазировали на эту тему, Олег Константинович. Я, надеюсь, Вам не пришло в голову делиться контактной информацией?

– Обижаешь, Дианочка.

Всё-таки этот кабан подгадил финал нашей встречи.

Оказавшись в приёмной, я кивнула Риммочке, прижимавшей к уху трубку телефона, и направилась к выходу.

– Диана, одну минуточку, – окликнула секретарша и, быстро свернув телефонный разговор, обратилась ко мне с ослепительной улыбкой: – Диана, Олег Константинович очень просил показать Вам ваш новый кабинет и, если он Вам понравится, то Вам останется только выбрать мебель.

Я уже намеревалась передать через Римму грубый посыл для её босса, но внезапно мне пришла в голову шальная мыслишка.

– Римма, а если я захочу там переделать ремонт?

– Ну-у, я не знаю, это надо спросить у Олега Константиновича, но ведь вы ещё не видели,  – растерялась девушка.

– Показывай, – решительно скомандовала я.

Кабинет, надо сказать, мне понравился. По площади он, конечно, уступал директорскому, но зато кроме панорамных окон, был ещё выход на просторный балкон. Я уже мысленно нарисовала себе удобное кресло на этом балконе и низенький круглый столик. Вид из окон был красивым, но не более – не впечатлял. Когда-нибудь я построю себе дом, где буду смотреть из окна на бескрайнее море и слышать только всплеск волн и крик чаек. И никакого людского гомона и шума транспорта. Когда-нибудь…

А здесь тяжёлый запах и многоголосье мегаполиса. Конечно, я уже привыкла и смирилась с этим. Тем ценнее казалось каждое мгновенье наедине с природой.

– Вам нравится? – врезался в мои мысли голос Риммочки.

– Да, Римма, здесь симпатично, но ремонт всё же понадобится, я бы хотела кое-что изменить. Надеюсь, бюджет Большого Босса не сильно пострадает? – я злорадно улыбнулась.

– Уверена, что он не пострадает, даже если Вы решите переделать весь этаж,  – выпалила Римма, поджав пухлые губки.

О-ооо! Неужели Карабас так заездил свою помощницу?

– Римма, а сколько ты работаешь на Соколова?

– Скоро уже три года, – тоскливо призналась девушка.

Похоже, этот бульдозер за три года порядком помял малышку.

– Как-то ты невесело об этом говоришь, не нравится работа?

– Конечно, нравится, – поспешно встрепенулась Римма и добавила: – Просто сегодня устала.

Да кто бы сомневался.

– Тогда, может, попросишь у шефа выходной?

Римма посмотрела на меня так, будто я предложила ей  уговорить Карабаса сдать нормы ГТО.

–Сегодня же понедельник, – сказала она, словно это всё объясняло.

–Тогда предлагаю это отметить, – невозмутимо ответила я в том же духе.

Девушка не отважилась спорить и молча семенила за мной обратно в приёмную.

Самообладание грозного Карабаса после моего ухода было и так на пределе его возможностей, поэтому, когда я снова вторглась в его кабинет, он даже не успел замаскировать негатив на косматой роже.

– А вот и я! – Моя улыбка озарила кабинет свирепого вепря.

– Какими судьбами, Дианочка? – преувеличенно бодро спросил он.

Оценив вымученную улыбочку Карабаса, мне захотелось накапать ему «Корвалол». Щадя его расшатавшиеся нервы, я сперва поблагодарила за прекрасный кабинет. А заметив его удовлетворение, выразила желание внести свои коррективы и попросила освободить для этого бригаду Андрея.  Получив же одобрение, я перешла к следующей просьбе – укоротить для Риммы сегодняшний рабочий день, так как она необходима мне в качестве гида для моего шопинга. От такой наглости Соколов чуть не забрызгал слюной весь свой роскошный интерьер. Но его зарождающийся бунт был мной эффективно подавлен и растоптан. Демон   гордился бы мной.

ГЛАВА 4. Париж - 2003

2003 год

Париж

За прошедшие две недели я лишь дважды покидала остров в сопровождении Демона, и оба раза мы посещали женского доктора – позорище. Правда, ещё во время второй поездки дед получил мои новые документы. Теперь я Диана-Эсмеральда Шеро – звучит невероятно круто. В тот же день я сообщила об этом Дашке, и она пищала от восторга. С подругами я созванивалась почти каждый день, Витьку и Серёже звонила реже, а Шерхану всего два раза. Ну, не буду же я на него ежедневно выливать свой детский восторг. Ему было важно знать, что у меня всё в порядке, а на мой шкаф в стене и моё величественное имя ему плевать с Эйфелевой башни, ну, или какая там в нашем городе самая высокая.

Интересная традиция у них тут с именами. Своё второе имя я получила в честь невиданной мной бабки, любимой и незабываемой жены Демона. Мой грозный дед даже, казалось, был осчастливлен этим событием. Бабка мне, конечно, была интересна, но не так чтобы очень. А за первое имечко пришлось побороться. Примерять на себя прозвище старой ведьмы Эльвиры я наотрез отказалась и взбунтовалась против этих средневековых традиций, к счастью, дед и не настаивал. Хорошо, что я уже была Дианой и отказываться от своего имени была не намерена. А если бы родилась во Франции в демоновской статусной семейке, то быть бы мне тогда Эльвирой-Эсмеральдой-Антуанеттой – вот ведь мрак.

Кстати, о статусе. Несмотря на то, что Демон не ограничивал мою свободу передвижений, он запретил мне общаться с незнакомцами и называть своё полное имя, не желая, чтобы это раньше времени просочилось в прессу. А ещё, как оказалось, за мной повсюду, как привязанные, следовали двое телохранителей. Они всегда держались на расстоянии, и я далеко не сразу их заметила. Вот тебе и свобода передвижений. Сначала их присутствие меня забавляло, потом стало напрягать, и я немного поиздевалась над дяденьками, петляя по лабиринтам острова. Но, когда поняла, что этот хвост неизбежен, то смирилась и забыла об их присутствии.

Вмешаться им пришлось лишь раз, когда один слишком настойчивый турист проявил излишнее упорство в попытке со мной познакомиться. Мои оперативные секьюрити очень лихо оттеснили навязчивого поклонника, не создавая шума и скандала. Тогда я почувствовала себя жутко важной персоной и мне это даже понравилось. Конечно, моя яркая внешность привлекала к себе внимание, но здесь, во Франции я не выглядела экзотической птицей и цвет моей кожи никого не удивлял. Это было как освобождение. Здесь всё было по-другому, и я спешила делиться со своими друзьями, оставшимися в далёкой стране,  новостями и впечатлениями обо всём.

С танцами я и не думала завязывать, и каждый вечер, включив плейер, погружалась в родную стихию. Но в моей, хоть и просторной комнате, было очень сложно развернуться и у меня на теле неизбежно появлялись синяки. Однако проблему я решила легко. Теперь я стала выходить из дома в шесть часов утра, добиралась до безлюдного, тихого сквера и, вставив в уши наушники, начинала своё волшебство. Туристов в это время ещё не было, а редкие горожане не могли мне помешать. Единственные, кому это доставляло неудобство, были мои полусонные телохранители. Они просто плюхались на лавочку, перестав уже от меня скрываться, и попеременно зевая, наблюдали за утренним шоу. Непростая им досталась подопечная и представляю, сколько французских матюков тихо летело мне в спину.

Спустя несколько дней я заметила, что ребята зевать перестали и на их лицах появился неожиданный интерес к моей танцевальной программе. И тогда я постаралась их не разочаровывать и от души демонстрировала все старые и новые постановки. Танцевала я обычно до восьми утра, а потом возвращалась домой, чтобы принять душ, позавтракать и отправиться на очередную экскурсию.

Я уже давно вдоль и поперёк обследовала соседний остров Сен-Луис и самые известные достопримечательности Парижа, и теперь просто наслаждалась долгими прогулками. Ведь август уже был на исходе, и времени любоваться городом оставалось немного.

Сегодня день выдался особенно жарким. Пообедав в ресторане на Эйфелевой башне, я поднялась на верхний уровень, откуда открывался потрясающий вид на французскую столицу. Глядя с огромной высоты вниз, я ощутила внезапное головокружение и крепко вцепилась в перила. Когда в глазах потемнело, и пальцы рук внезапно ослабли, мне показалось, что я лечу вниз. Открыв глаза, я не сразу поняла, что со мной случилось и где я нахожусь. Первым, что я увидела, было испуганное лицо моего телохранителя, кажется, Доминика. Уже полностью придя в себя и ощутив своё тело,  обнаружила себя у него на руках и осознала, что меня куда-то несут. Решив, что бояться мне нечего, я расслабилась и стала осматриваться.

– Ты как себя чувствуешь, голова больше не кружится? – мягко спросил Доминик.

– Ничего не болит? – дополнил вопрос его напарник Жак, и в его голосе слышалась паника.

Я покрутила головой и прислушалась к своим ощущениям.

– Со мной всё в порядке, – бодро ответила. – Может, уже меня отпустите? – я нетерпеливо поёрзала в крепких мужских объятиях.

Доминик отрицательно покачал головой и прижал меня ещё крепче, а Жак с раздражением бросил:

– Ещё чего, нам и так из-за тебя голову снесут.

Ух, какой свирепый дядечка.

Жак был высоким, мощным мужчиной, наверное, лет тридцати, с кучерявыми русыми волосами   и бледно-голубыми глазами. Его крючковатый нос и поджатые губы придавали лицу хищное выражение. У, стервятник, ну и не буду на него смотреть, тем более, что Доминик намного приятнее. И я уставилась на парня, бережно несущего меня на руках.

Доминик был на полголовы ниже своего напарника, и его тело выглядело стройнее – не настолько бугристое. Парень был лет на пять моложе Жака и процентов на сто симпатичнее. Черты лица у Доминика были слегка крупноваты, но совсем его не портили. У него серо-зелёные глаза и прямые, как лучи, ресницы. Тёмные волосы парня были коротко острижены, как у призывника, а щёки и подбородок покрывала лёгкая щетина. В целом его внешность мне казалась приятной, да и взгляд у Доминика добрый – не то, что у противного громилы Жака. К его неудовольствию, я оказалась на редкость энергичной и беспокойной особой.

Жак вообще, вероятно, мечтал, чтобы я заперлась в своей пустой комнате и целыми днями медитировала. В моей же белой «келье» даже телевизора не было. Думаю, что в понимании моего деда, телевизор – это абсолютно бесполезный ящик. И, несмотря на то, что он всё же присутствует в нашей гостиной, я ни разу не видела его работающим. Да и фиг с ним, зато у меня навороченный мобильный телефон и очень скоро будет ноутбук – дед пообещал.

К тому времени, как мы спустились из башни, нас уже поджидало такси. Доминик осторожно опустил меня на ноги около машины и придерживал за плечи. А я осмотрела свой короткий сарафанчик и подумала, что пока парень меня нёс на руках, мою задницу рассмотрела куча народа, и я стала вспоминать, какие на мне сегодня надеты трусики.

У входа в клинику нас поджидал злой Демон. Я абсолютно не понимала, на кого и за что он злится, но сочла за благо не интересоваться. После посещения врача оказалось, что причина свирепствовать у деда была. У меня обнаружился где-то какой-то тонус, и существовала угроза выкидыша. Мне незамедлительно был предписан постельный режим и предложено остаться в клинике под наблюдением медиков. Предложено – ХА! Да меня здесь никто и не спрашивал. Про танцы мне посоветовали вообще забыть до конца срока беременности. Совсем с ума сошли?!

И я взбунтовалась сразу против всех предписаний. Но Демон был непробиваем, как скалистый утёс, и моего бунта даже не заметил. Меня тут же уложили в прямом смысле слова – закинули на каталку и откатили в отдельную палату под наблюдение камер и врачей. Демон пообещал, что всё необходимое мне привезёт Доминик в течение пары часов, а Жак пока останется со мной в качестве часового. Я почувствовала себя мавзолейным экспонатом и захныкала:

– Дэмиан, но со мной ведь всё в порядке, зачем мне тут лежать, изображая бревно? Я не хочу-у-у.

И сразу стало ясно, что нытьё и капризы Демон не выносит. Он посмотрел на меня, как на врага всего французского народа и под этим страшным взглядом захотелось забиться под кровать и заткнуться навсегда.

– Твои желания больше не имеют значения. Сейчас твоя главная задача – выносить и родить здорового ребёнка.

– А что будет потом? – пискнула я, предполагая самые жуткие перспективы на будущее.

– А потом ты будешь самой прилежной и способной ученицей, самой послушной дочерью и внимательной и доброй сестрой.

– Сестрой? – охрипшим эхом повторила я.

– Вот именно, сестрой для твоего малыша, которого я усыновлю. Ты же не думала, что я позволю трепать имя своей малолетней дочери? Приличные девочки в тринадцать лет не рожают, а моя дочь обязана быть образцом приличия.

Меня затопила обида. Он говорит, словно обвиняет меня в распутстве. Да как он может? Он же всё знает об этой отвратительной истории. Вероятно, прочитав всё на моём лице, Демон криво ухмыльнулся и добавил:

– Я не обвиняю тебя, малышка, просто пытаюсь обрисовать положение вещей. А твоя задача внимательно впитывать и никогда не пытаться со мной спорить.

Он говорил спокойно, даже лениво, но не верить ему было невозможно. Что-то было в его взгляде, что заставляло меня пригвоздиться к месту, а язык приклеиться к нёбу – точно, демонюка.

– Всё, отдыхай, Диана, – сказал Демон и развернулся к двери, чтобы покинуть палату.

Оторопь меня отпустила, а ярость нахлынула со страшной силой, и я со злостью крикнула ему вслед:

– Да кто ты такой? Я тебе не рабыня, а свободный человек, и нечего мне приказывать. На фига тебе сдался этот ребёнок, да кому он вообще нужен? Мне всего тринадцать лет, я сама ещё ребёнок. Ну и пусть бы был этот выкидыш – тоже мне, трагедия!

Демон повернулся спиной к двери и молча смотрел на меня, прищурив жуткие глаза. Да как он это делает?! Почему мне хочется отгородиться от него бетонной стеной, сбежать даже через окно, или просто исчезнуть?

А ведь у меня такие же глаза, и чем тогда его глазюки круче моих, да и что он сможет со мной сделать, в конце концов? Задавив в себе желание капитулировать, я вскинула голову и вперила в Демона самый свирепый взгляд, на который оказалась способна.

– Что смотришь, может, ты мне ещё ремня всыпешь? – с вызовом прошипела я.

Демон сперва нахмурился, и я уже была готова сорваться с места, чтобы спастить позорным бегством. Но неожиданно он откинул голову и громко расхохотался. Дурак, что ли? Я тут серьёзные вещи говорю, а он ржёт, как полковой мерин. Я с опасением посмотрела на приоткрытое окно, боясь, что стекло не выдержит столько децибел. Сомневаюсь, что стены данного богоугодного заведения когда-либо слышали подобный грохот. И, кстати, вполне существует риск, что кто-нибудь вызовет группу быстрого реагирования, чтобы заткнуть волшебный голос престарелого «Джельсомино». Но он заткнулся сам так же неожиданно.

– Диана, ты ещё маленькая и глупая, и многого не сможешь понять сейчас.

Сам ты старый дурак!

– Но со временем я тебе всё объясню, – продожил Демон, – и ты научишься такому, что сможешь весь мир поставить на колени. У тебя громадный потенциал и в тебе гораздо больше от меня, чем я мог ожидать. Я рад, что твоя мать оказалось настолько сильной и смелой, что рискнула дать тебе жизнь, несмотря на трудности, свалившиеся на неё. И ты тоже должна быть сильной, девочка, тогда у тебя всё получится. Ты не должна говорить плохо о своём ребёнке, имей в виду, он всё слышит.

– А чего это «ОН»? Может, это «она», – вставила я свои ехидные пять копеек, осмелевшая от небывалой лояльности деда.

– Может быть, – снисходительно подтвердил Демон. – В том, что с тобой случилось, ты не виновата, а твой ребёнок тем более. Он уже живёт в тебе и всё чувствует. Разве ты готова стать убийцей или навредить беспомощному существу?

Я с сомнением покосилась на свой плоский живот. Что он там может чувствовать? А что, если Демон говорит правду? По-моему, он никогда не врёт – такому незачем правды бояться. Ох, как же всё сложно...

Интересно, а что бы сказала мама? Что-то мне подсказывает, что мамочка вряд ли бы поддержала мою точку зрения. Вот только маме было двадцать, когда она сохранила ребёнка, а мне… Жуть! Я прямо уже вижу анонс популярной скандальной телепередачи – «Самая молодая мама», «Присылайте кукол для мамы и дочки». Бр-р-р!

Но это было бы в России, а здесь я под защитой Демона, к тому же он собирается усыновить моего ребёнка, ну, или удочерить. От этого немного легче, но всё же – как это страшно.

Демон закончил свою душеспасительную лекцию, из которой мой мозг уже впитал достаточно информации, но переварить был не в силах. Ну, а как это можно осознать – он беспокоится о крошечном, неразумном и ещё не рождённом существе, но при этом мечтает поставить весь мир на колени. Где логика? Или он надеется, что его демонические гены передадутся моему ребёнку, и они начнут вместе править миром? Ну, вот ещё – как бы не так! И я невольно прикрыла руками свой живот. Демон заметил мой неосознанный жест и ухмыльнулся. И что он там себе напридумывал?

– Сейчас, Диана, тебе необходимо отдыхать и набираться сил, чтобы… – он заговорил уже тихо, и под его спокойный голос я незаметно стала уплывать в сон.

ГЛАВА 5. Диана 2018г.

Диана

2018 год

Ночной клуб «Злобный тролль» оказался абсолютно отвязным заведением. Мы с Риммой заняли столик на втором этаже, откуда великолепно просматривались танцплощадка и высокий подиум, на котором извивались вокруг шестов полуобнажённые красотки, одетые лишь в крошечные серебристые шортики. Некоторые девочки двигались неплохо, и вряд ли здесь был уместен мой профессиональный взгляд на хореографию. Но одна из танцовщиц поражала откровенно развратными позами и движениями, что выглядело пошло и безвкусно. Я брезгливо поморщилась и отвернулась.

После нескольких шотов Римму изрядно развезло, но это не поспособствовало поднятию её настроения, а напротив – её глаза заблестели от непролитых слёз. И угораздило же меня притащить её в этот отстойный клуб. Захотелось встряхнуться и развеселить молодую девчонку, для которой подобные заведения как раз по возрасту. Но, как известно, добрыми намерениями выстлана не самая позитивная дорога.

Сегодня, когда мы покинули офис, Римма действительно побыла моим гидом. Мы порадовали себя, прокатившись по нескольким бутикам. Девчонка ликовала, как ребёнок, примеряя обновки, а я отметила для себя, что юная секретарша легко могла позволить себе подобное расточительство. Она щебетала и кружилась, как беззаботная птичка, рассуждая о моде и о том, как передохнет от зависти вся бухгалтерия, увидев её в новом платье.

Но, примеряя бюстгальтер от шикарного комплекта белья, её взгляд моментально погрустнел. Я поняла, что этой хорошенькой точёной Мальвине с фарфоровой кожей и безупречной грудью   предстоит демонстрировать своё прекрасное тело в соблазнительных кружевах вовсе не горячему, влюблённому мальчику, а циничному, пошлому и отвратительному шефу. Такая перспектива вполне способна повергнуть в депрессию. Но разве это не её собственный выбор? Неужели эта девочка настолько привязана к   щедрой кредитке шефа?

Размышляя об этом, я испытывала двойственные чувства. С одной стороны, если  ради того, чтобы коллеги загибались от зависти, она готова терпеть член этого борова, то и хрен с ней – не жалко. Но под маской беспечной куколки я уловила тоску и отчаяние. И, если моя интуиция меня не подводит, то стоит ли лезть в чужую грязную историю со своим «пылесосом»? Не моё это дело, не мои правила и я предпочитаю не вмешиваться.

В клубе нам уже неоднократно и очень навязчиво пытались составить компанию самцы всех мастей. Римма к подобному вниманию осталась равнодушна, и я без труда отшивала от нашего столика неугодных ухажёров.

– Диан, как у тебя это получается? – порядком захмелевшая Риммочка незаметно перешла на «ты», но я не стала заострять на этом внимание. Пока не стала.

– Что именно? – Впрочем, я догадалась о сути вопроса.

– Ну, обычно мужики так легко не сдаются, и я боялась, что ты тут озабоченную толпу соберёшь, а они от тебя рикошетят только так. Круто! Если честно, то тебя даже Соколов побаивается, он перед твоим приходом всегда коньячком заряжается, – призналась Римма с нескрываемым злорадством.

– Я думаю, что он боится не меня, а негативных последствий за свои необдуманные действия. А заряжается, чтобы успокоить нервы.

– А ты реально могла бы ему навредить? – девчонка застыла в ожидании ответа.

Какая любопытная девочка. Мечтает утопить шефа или шпионит для него?

– Навредить? – усмехнулась я. – Да я смогу его по ветру развеять, если мне это будет надо. Но мне не надо.

Римма оставалась для меня тёмной лошадкой, поэтому пусть лучше и дальше продолжает испытывать трепет и страх в моём присутствии.

– А мне надо, – еле слышно прошептала правая рука Соколова.

В этот момент завибрировал мой телефон, и я отвлеклась на него. Снова звонил Влад. Ещё пару часов назад я отправила ему сообщение, что задержусь и позвоню, как только освобожусь. И зачем я пообещала ему сегодняшнюю ночь?

Проигнорировав вызов, я подняла глаза на пьяную компаньонку. Из двенадцати шотов Римма выпила восемь, и только что официантка поставила перед нами  новый комплект из шести наполненных рюмочек.

– Диана, я хочу выпить за твою невероятную силу и красоту, – торжественно произнесла Риммочка, поднимая рюмку.

Я поддержала её тост, вливая в себя очередную дозу алкоголя, но предостерегла:

– Ты бы, девочка, не увлекалась так.

– А-а! – махнув рукой, она поморщилась и опрокинула в себя коктейль. – Да какая я, на хрен, девочка, Диан? Я просто продажная девка. Уже три года меня трахает во все отверстия этот жирный боров, а я продолжаю порхать как бабочка и делаю вид, что счастье есть, – выплеснула девчонка свою горькую правду, а на её глазах выступили слёзы.

– Разве не тебе решать судьбу твоих отверстий? – спросила я, даже не собираясь ей сочувствовать.

– Уже не мне,  – обречённо произнесла Римма. – Однажды, три года назад, я приняла неправильное решение и теперь на крючке у Соколова. – Она опрокинула в себя очередную стопку и добавила: – Я привязана контрактом.

– И что это за хитрый контракт, который открывает все твои двери? – с раздражением осведомилась я, размышляя, как буду выводить отсюда эту пьянчугу. И ведь она даже не думает останавливаться.

– Этот грёбаный контракт уничтожил мою грёбаную жизнь, – горько выдала ещё недавно нежная и очаровательная Мальвина. И заплетающимся языком, не стесняясь в выражениях, она поведала мне свою дикую историю.

Чуть больше трёх лет назад Лика, старшая сестра Риммы, попала в серьёзную аварию, в результате которой стала инвалидом и в одночасье потеряла мужа. Дочка Лики на тот момент только пошла в первый класс. Римминой матери пришлось рассчитаться с работы для ухода за старшей дочерью и присмотра за внучкой. Римма тогда училась в МЭСИ* на втором курсе экономического факультета. У неё был любимый парень, море планов на будущее и весёлая студенческая жизнь. Авария изменила всё.

Лика со съёмной московской квартиры переехала к маме в Мытищи, а Римма была вынуждена срочно переводиться на заочное отделение и искать работу. Очередное собеседование привело её к Соколову, который сразу оценил внешние данные соискательницы и, не сильно заморачиваясь по поводу профпригодности, взял её своей помощницей на испытательный срок. Римма, отчаянно нуждавшаяся в работе, из кожи вон лезла, чтобы быть полезной, чтобы стать для шефа необходимой и даже незаменимой. Соколов это быстро разглядел и оценил, а уж когда выяснил все трагические подробности, заставившие девушку искать работу, он выступил благодетелем и спасителем. Шеф занял ей необходимую сумму на сложную операцию на позвоночнике для сестры, снял для своей юной помощницы уютную однокомнатную квартиру и назначил более чем достойный оклад.

Римма просто поверить не могла своему счастью. Поэтому, когда великодушный начальник подсунул ей контракт, по условиям которого она была обязана отработать пять лет на Соколова, чтобы покрыть долг за операцию, она подписала его, не задумываясь. Конечно, она не была полной дурочкой, чтобы не глядя подписывать документ, и прочитала его предварительно.

В контракте были чётко прописаны оклад, премиальные и отпускные.  Ещё были указаны дополнительные бонусы в виде предоставления жилья на весь период работы, финансирования на медицинское обслуживание и абонемент в фитнес-центр. Поддержание необходимого дресс-кода так же финансировалось компанией. Да это была просто невероятная, сказочная удача!

Слегка испугала астрономическая сумма неустойки в случае увольнения по собственному желанию либо за профнепригодность. Но ведь свою профпригодность она уже доказала, а по собственному желанию с такой работы может уйти только идиотка. Да она и десять лет готова отрабатывать на таких условиях. Правда, смутила ещё пятидесятичасовая рабочая неделя. Но Соколов её успокоил, заявив, что иногда ей придётся ездить с ним в деловые поездки, и он подстраховался, чтобы она потом не требовала дополнительную компенсацию за переработки. Такое недоверие показалось оскорбительным, но благодарная девочка нашла для доброго дяденьки оправдание. А с учёбой она как-нибудь справится.

Так Риммочка стала единственной добытчицей в семье и героической спасительницей сестры. Мать и сестра простили Римме очень редкие визиты домой, ведь ей приходилось так много работать и учиться. Да они молились на неё. А Римма была счастлива – жизнь снова обрела краски, а впереди маячили сказочные перспективы. Соколов был самым лучшим боссом – добрым, внимательным и заботливым. И когда сестре после операции понадобилась длительная реабилитация, шеф без разговоров выдал необходимую сумму. Только Римме пришлось подписать новый контракт с удвоенной суммой неустойки. Но ведь она умная, способная и не разочарует своего благодетеля, а значит, ей не грозит увольнение и выплата штрафа.

Полтора месяца Соколов был добрым феем, ровно до их первой совместной поездки, когда шеф поимел её впервые. Он не нападал и не насиловал, а просто напомнил Риммочке о профпригодности. Ей было противно, тошно, но пришлось раздвинуть ноги и зажмурить глаза. Но даже тогда Римма не оценила весь масштаб трагедии. Погоревала, поплакала, но с присущей ей долей оптимизма рассудила, что иногда придётся потерпеть, а потом отведёт душу со своим любимым Эдичкой. Зато через каких-нибудь пять лет она станет свободной и, имея диплом и опыт работы в престижной компании, на рынке труда за ней очередь выстроится. Но всё оказалось не так оптимистично.

В первый раз Соколов простил Римме пассивное участие в сексе, но больше не хотел иметь бревно. Он требовал от неё максимум активности и энтузиазма, а пассивность и проявление недовольства расценивались как всё та же профнепригодность. Постепенно Римма узнала все свои «служебные» обязанности. Её рабочий день начинался с утреннего минета и заканчивался им же. Трахал Соколов её нечасто, но это было то ещё испытание. Его вялый дружок отслужил уже свой срок, и завести его было делом не лёгким и не быстрым. В качестве утешительного приза Римма получила от Соколова кредитку и забавлялась с ней в попытке разогнать тоску и злость.

Конечно, она пыталась абстрагироваться и воспринимать всё это, как тяжёлую, но высокооплачиваемую работу. Только периодически случались нервные срывы, и девушка тяжело заболевала с высокой температурой, слабостью и полной аппатией. Соколов бесился, конечно, но не зверствовал и иногда  давал ей возможность поболеть без его пристального внимания. А Римма непременно выздоравливала и снова возвращалась в свой персональный ад.

*****

– Иногда, Диан, у меня возникает желание покалечить себя, изуродовать, и тогда я стану ему не нужна. Не будет же он требовать компенсацию с инвалида,  – закончила Риммочка свою трагическую историю, размазывая по лицу потёкшую тушь и запивая своё горе уже неизвестно каким по счёту коктейлем.

Взглянуть бы на эту филькину грамоту. Я нисколько не сомневаюсь, что хитрые юристы Соколова постарались на славу, чтобы загнать девчонку в долговую задницу. Всё это, конечно, можно оспорить и разбить, но не Риммочке тягаться с Соколовым. На это и был расчёт старого извращуги.

– Рим, а у тебя хватило ума понять, что по истечении срока всё это может не закончиться, или ты вылетишь за профнепригодность в самом финале своей отработки? – спросила я, не скрывая раздражения. Я злилась на неё, презирала Карабаса и интенсивно напрягала свой захмелевший мозг в поисках выхода. Хотя, зачем мне это надо?

– Да я уже давно это поняла-а-а-а, – тихо завыла девчонка.

– Дичь какая-то. У тебя хоть есть экземпляр этого контракта? – поинтересовалась я безо всякой надежды.

– Не-э-э-эт! – Риммочка, распластавшись грудью на столе, уронила голову на руки и завыла громче.

Я смотрела на эту несчастную и беспросветную дуру, а грандиозный план никак не рождался. «Ладно, утро вечера мудренее», – подумала я и обнаружила, что время перевалило за полночь. Передо мной растеклась невменяемая Римма, да и сама я набралась неслабо, проникшись рассказом. Теперь остро стоял вопрос, как выбраться отсюда красиво и не привлекая внимания посетителей. Хотя, о чём это я – кажется, в этом заведении  только самые пьяные нас ещё не заметили. Римму на ногах  никак не удастся вывести и за руль мне нельзя. Я посмотрела на восемь пропущенных вызовов от Влада и решение по эвакуации из клуба пришло.

– Да, Диана, неужели ты уже освободилась? Не рановато ли? – Влад ответил с первого гудка, но не удержался от сарказма.

– Шутник, – фыркнула я.

– Да ни разу, любимая. Ты сегодня домой вернёшься или как? И что у тебя там за шум?

– Владик, а ты сейчас где? – промурлыкала я.

– А где ты хочешь, чтобы я был?

– Я хочу, чтобы ты был здесь и приехал за мной на такси в отстойный клубешник «Дохлый Тролль».

– Может, «Злобный Тролль»? – Влад хохотнул, но тут же спохватился и спросил с тревогой в голосе: – А ты с кем там? У тебя всё в порядке?

– Владик, тут тьма народа и я пока в полнейшем порядке, и тролль пока ещё злобный, но, если ты не поторопишься, будет дохлый. Так что, ты приедешь? Но только на такси.

– Уже выезжаю, малышка. Наверное, надо машину твою забрать?

– Ты та-акой умный! Я жду тебя, милый.

– Полчаса продержишься? У тебя точно нет проблем?

– Сладкий мой, проблемам со мной не по пути и не теряй время на разговоры.

Я сбросила вызов. Почему он спросил, продержусь ли я? У меня, что такой пьяный голос? Какой хороший мальчик этот Владик, и как хорошо, что он пока у меня есть.

Под сопение и периодические всхлипывания пьяной Риммочки, я размышляла над её спасением. Когда над нашим столиком нависла массивная фигура, я вознамерилась грубо отшить очередного завоевателя, а подняв голову, упёрлась в насмешливый карий взгляд. Владичка мой, какой же он красивый! Но улыбаться ему я не стала, понимая, как глупо выглядят пьяные улыбки. А разве я могу себе позволить выглядеть глупо?

– Владик, отнеси, пожалуйста, это тело ко мне в машину, – кивнула я на спящую чумазую Риммочку.

– А кто это? – Влад наклонился, чтобы поцеловать меня, и я с удовольствием подставила губы.

– Милый, а тебе не всё ли равно? Это маленькая пьяненькая девочка.

Влад взвалил Риммочку себе на плечо и на выходе из клуба поинтересовался:

– А куда её везти?

– В травмпункт поедем, – скомандовала я.

– Зачем? – удивился Влад – У неё травма какая-то?

– Да, очень большая душевная травма и мы будем делать ход конём, – я многозначительно подняла указательный палец, усаживаясь на пассажирском сиденье своего Поршика.

– Хорошо играешь? – Влад уже уложил Риммочку на заднее сиденье и устраивался за рулём.

– Всегда.

*****

Спустя два часа мы ввалились в мою новую квартиру, в которой так и остались неразобранными вещи. Влад нёс бесчувственное Риммочкино тело, и было видно, что он очень устал, несмотря на миниатюрную ношу.

– Влад, посиди с ней в кресле немного, пока я организую спальное место для нашей невменяемой принцессы, – распорядилась я.

Он устало закатил глаза, но послушно опустился в кресло, бережно разложив на своих коленях пьяную гостью с загипсованной до колена ногой.

С хирургом в травмпункте никаких разногласий у меня не возникло. Он был настолько мной очарован, что согласился бы  превратить нашу девочку в мумию. А уж когда я его щедро вознаградила, тот клятвенно пообещал раздобыть мне к завтрашнему дню великолепный снимок с ярко выраженным переломом, хоть со смещением, если понадобится. Со смещением нам не понадобилось, зато заверенный документ с нужным диагнозом был на руках. Мой план начал претворяться в жизнь, а я, трезвея, не понимала, зачем впёрлась в  чужую кухню и злилась на себя за это безрассудство.

Влад уложил Римму на новое красивое постельное бельё и отправился в ванную, а я подумала, что следовало бы раздеть мою гостью. Просто удивительно, что она до сих пор не реагировала ни на какие манипуляции с её телом. Вот прямо бери и делай с ней, что хочешь. Но как только я стянула с девчонки короткую юбочку, она замычала и открыла глаза, пытаясь сфокусировать на мне мутный взгляд.

– Не бойся, ты у меня дома, – попыталась успокоить я Римму тоном, не располагающим к спокойствию.   Вообще-то, успокаивать и утешать – это совсем не моё, возможно, потому, что весь свой лимит нежности я берегла для самых близких. А может быть, потому что я просто бездушная стерва, что гораздо более вероятно.

– Диана, – растерянно пробормотала Риммочка, – а п-почему я здесь?  – она нахмурилась, вероятно, пытаясь восстановить в памяти события прошедшего вечера.

– Потому что ты напилась, как свинья, и отключилась. А ты бы предпочла, чтобы я оставила тебя в клубе? Думаю, что там бы о тебе позаботились, как следует, – резко ответила я.

Мне не нравилась роль доброй феи. Но ведь это я притащила девчонку в этот гадский клуб и спровоцировала на откровения.

– Спасибо Вам, Диан, и простите меня, пожалуйста, – Риммочкины глаза наполнились слезами.

– Мы снова перешли на «вы»? Значит, трезвеешь. И прекращай уже слёзы проливать, сегодня их было более чем достаточно.

– Простите, только Соколову не говорите, пожалуйста, – Римма смотрела на меня затравленным взглядом.

Она попыталась присесть в постели и согнуть ноги в коленях, но ощутив помеху, перевела взгляд на свои ноги и охнула, с ужасом глядя на свою загипсованную конечность. Выглядело это презабавно.

– Ты, Римма, если и дальше будешь себе позволять отключаться в общественных местах, то рискуешь однажды проснуться в грязном, вонючем притоне или в мусорном баке, что в принципе одно и то же, –   ледяным голосом я пригвоздила её к спинке дивана.

– Простите,  – в очередной раз пролепетала девушка, а из её глаз по чумазым щекам уже катились слёзы. – А что с моей ногой, Диана?

– Болит? – поинтересовалась я.

Риммочка прислушалась к своим ощущениям, пробуя пошевелить ногой.

– Вроде бы нет, – растерянно пробормотала она и совершенно по-детски кулачком вытерла со щеки слёзу.

– Надеюсь, что и не будет болеть, если ты её, конечно, не сломаешь. – Я выдержала недоумённый взгляд Мальвины и продолжила: – С твоей ногой, Римма, всё в порядке. Это просто фейк и, кстати, твой тайм-аут на ближайшие недели три.

– Правда? – девушка недоверчиво пошевелила ногой, постучала по гипсу и подняла на меня покрасневшие  глаза.  – Ой, а  как же я Соколову объясню это?

– Шла, поскользнулась, упала, потеряла сознание… – я говорила, а Римма заулыбалась, но как-то не очень уверенно и радостно. – Ладно, не волнуйся, я сама ему всё объясню. Главное, запомни всё, что я тебе скажу, и не отвечай на его звонки, пока я не разрешу. Вообще телефон отключи.

И я подробно объяснила Римме где, когда и при каких обстоятельствах она получила травму и почему не могла позвонить Соколову.

– Но он же спросит, почему Вы сами его не предупредили сразу?

Я равнодушно пожала плечами и ответила:

– Забыла. Пусть вообще скажет спасибо, что я о тебе так позаботилась.

– Ну, да, – покорно согласилась Римма. – Только боюсь, что он меня и с гипсом работать заставит. Мне бы тогда ещё гипс на язык и генита…ли-и.

Запнувшись на последнем слове, она смотрела на что-то позади меня. Предполагаю, что на кого-то.

Я обернулась и увидела Влада, прикрытого лишь полотенцем в стратегических местах. Волосы его были влажные и по обнажённой груди стекали капли воды. Я сглотнула, а Риммочка, опомнившись, пискнула и торопливо натянула одеяло до плеч.

– Гипс на гениталиях это сильно, даже представлять такое не хочу, – прокомментировал Влад слова девушки и улыбнулся. – Добрый вечер, Римма, рад, что Вам уже лучше.

– Здравствуйте,  – издала девушка сдавленный приветственный писк.

– Познакомься, Римма, это Влад и именно он весь вечер носил тебя на руках.

Девчонка залилась краской и еле слышно отозвалась:

– Спасибо Вам, Влад, и простите меня за доставленные неудобства.

– Всё в порядке, малышка, не о чем беспокоиться. Это было даже интересно. – Он подмигнул девушке и расплылся в улыбке.

Я подтолкнула Влада к выходу и обернулась к Римме:

– Сейчас я принесу тебе полотенце, и можешь принять душ. На ноге у тебя лангет, поэтому сможешь снимать, как сапог.

– Диана, Вы замечательная! – проговорила Римма с восторгом и обожанием, а я нахмурилась. Этого мне ещё не хватало.

*****

– Зачем ты его наглаживаешь, оно же новое и вполне себе гладкое? – полюбопытствовал Влад, глядя на то, как я утюжу постельное белье. Сам он устроился на пуфике в спальне, наблюдая за мной с видимым удовольствием.

– Вот именно, что новое и у меня пока не было времени его перестирать. А это своего рода дезинфекция.

Влад понимающе кивнул и сменил тему:

– Ты невесёлая какая-то... Мне кажется, что тебе не по душе роль Матери Терезы.

– Ты прав, это не моё. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, на том и стою.

– Почему-то я не верю тебе, – ответил Влад, а я лишь передёрнула плечами, давая ему понять, что мне всё равно.  – Тогда почему сейчас, Диана?

– Женская солидарность?

– Ты меня спрашиваешь? – Влад усмехнулся.

– Себя, наверное. Я сегодня по собственной глупости оказалась её жилеткой, теперь жалею об этом. Но не бросать же её было в клубе.

Меня нервировала эта тема, и я не хотела обсуждать её с дотошным блондином. По пути из клуба я объяснила ему, не вдаваясь в подробности, что у Риммы возникли проблемы с её шефом и ей надо помочь.

– Значит, ты в ответе за тех, кого приручила? – Влад многозначительно улыбался, глядя на меня.

– И не надейся! – с насмешкой предотвратила я разгул его мыслей.

– Девочка моя, почему ты пытаешься казаться хуже, чем ты есть на самом деле? – Влад тихо подошёл сзади и осторожно притянул меня к своей горячей груди, заставляя моё тело трепетать.

– Да ты понятия не имеешь, какая я на самом деле, Влад, – я вырвалась из его объятий, делавших моё тело и мозг пластилиновыми.

– Но ты же мне всё расскажешь, любимая? – мягко спросил он и снова потянулся ко мне.

Игнорируя  вопрос и его руки, я направилась к выходу.

– Я хочу с тобой в душ, малышка.

– Нет.

Почему с ним всё идёт не так, как надо?

Стоя под горячими струями воды, я злюсь. Злюсь на дурочку Римму за её глупость, на сволочь Карабаса за его подлость. Злюсь на Влада, который смотрит на меня с обожанием и влияет на мои чувства и настроение, за то, что он делает меня слабой. Но больше всего я злюсь на себя. Злюсь за то, что пытаясь решить чужие проблемы, я нарушаю свои планы, разрушаю свои принципы, крушу свой имидж. Злюсь за то, что в присутствии кареглазого блондина я теряю контроль над  ситуацией и позволяю себе резкость и грубость в то время, когда хочется ласкаться, как кошке. И именно за эту свою слабость я злюсь больше всего.

Конечно, Влад заслуживает нежности и взаимности, а не той циничной игры, что навязываю ему я.  Я не готова и не способна вить уютное семейное гнёздышко. Да во мне всё вопит о том, что моё гнездо не здесь и не с ним. Тогда почему он вызывает во мне такие всплески эмоций? Что это? Я устраиваю себе контрастный душ в попытке успокоить нервы и действительно постепенно расслабляюсь. А не лучше ли отпустить немного свои чувства на волю и позволить себе побыть слабой?

С такими мыслями я и вошла в свою спальню, надеясь, что  слишком долго ожидающий меня парень не уплыл ещё в объятия Морфея. Влад лежит на широкой кровати поверх одеяла, и при свете ночника я вижу, что глаза его закрыты. Неужели уснул? Хотя, чему я удивляюсь – до утра осталось совсем немного, а он не слабо вымотался, таская полночи на руках нашу гостью. Я стою, не двигаясь, и рассматриваю Влада. На нём, как и прежде, ничего нет, кроме полотенца, которое мне вдруг захотелось сдёрнуть, чтобы ничего не мешало моему похотливому взгляду ласкать это великолепное тело.

Черты его лица расслаблены, и сейчас он кажется моложе. С взъерошенными светлыми волосами Влад выглядит почти мальчишкой. Влюблённым в меня мальчишкой. Возможно, его внешность и не отвечает эталонам мужской красоты, принятым большинством привередливых барышень. Эти дамочки пускают слюни на выпирающие бугры грудных мышц и многочисленные кубики брюшного пресса. Вероятно, кубиков и каменных бугров Владу и не хватает, но он, несомненно, следит за собой и то, что сейчас я наблюдаю, очень радует взор.

Я по-прежнему не отрываю взгляд от блондина, и моё тело жаждет прикосновений. Я хочу его немедленно, и мне придётся его разбудить.  Сделаю это самым сладким способом, уверена, что ему понравится. Я сняла с себя халатик и, откинув его в сторону, тихо приблизилась к кровати. Ресницы Влада неожиданно вздрогнули, он открыл глаза и посмотрел на меня. Полотенце, прикрывающее его пах, зашевелилось, а я протянула свою руку, чтобы убрать эту досадную преграду.

– Наконец-то моя богиня снизошла до простого смертного парня, – глухо сказал Влад и, опрокинув меня на спину, придавил своим тяжёлым телом. – Я сейчас снова покажу, как люблю тебя, малышка, покажу так, чтобы ты никогда не забывала.

И он показал это мучительно медленно, сводя с ума нас обоих, но не позволяя мне ускорить темп. Кажется, сладкая пытка продолжалась целую вечность, и всё это время Влад смотрел мне в глаза. Он заставил меня скулить и извиваться под ним и, как только ускорился, мы пришли к разрядке одновременно. Ещё несколько минут тишину в спальне разбавляло лишь наше рваное дыхание.

– Ты садомазохист, –  нарушила я молчание.

– Даже не буду спорить, любимая, – с удовольствием подтвердил мой соблазнитель и сильнее стиснул меня в объятиях. – Ты выглядишь и пахнешь, как грех, я не могу с тобой ни успокоиться, ни остановиться.

Руки и губы Влада снова пустились в путешествие по моему телу, которое с жаром отозвалось на откровенные прикосновения. Без сожаления я подумала о том, что почти уже утро и выспаться нам не удастся, и с удовольствием погрузилась в чувственное наслаждение.

«И когда этот парень успел так хорошо изучить моё тело?» – подумала я, уставшая и очумевшая от ночного  марафона. Вжатая в крепкое горячее тело Влада, удовлетворённая и расслабленная, я уплывала в предрассветный сон.

ГЛАВА 6. Париж 2003

2003 год

Париж

За четыре дня, проведённые в этой дурацкой клинике, я отлежала себе все бока и чуть не сошла с ума от скуки. Хорошо ещё, что у меня с собой были плейер и телефон. Периодически меня ещё пытался развлечь Доминик. Они с Жаком дежурили по очереди, охраняя меня, даже не представляю от кого. Но я искренне радовалась, когда наступала очередь Доминика. Он оказался очень весёлым парнем и интересным собеседником. Я лишь надеялась, что его не сильно разочаровала моя детская непосредственность. Правда, мне всегда говорили взрослые, что я умна не по годам, да и Доминик что-то сказал в этом роде. Что ж, буду верить, что он в моём присутствии не пытается бороться со сном.

Я выяснила, что Доминику двадцать три года, а Жаку целых тридцать один, и они оба профессиональные телохранители. Жак, оказывается, женат, и у него уже двое детей. А Доминик уже три года встречается с девушкой, и они собираются пожениться. Интересно, когда они только успевают встречаться, если ребята почти всё время проводят со мной. Об этом я и спросила у парня. Доминик грустно улыбнулся и ответил, что сейчас стало действительно немного сложно, но работа на Демиана очень важна для его карьеры и репутации и, конечно, приходится чем-то жертвовать.

Ну, вот – теперь я ещё буду чувствовать себя виноватой, что расстраиваю их с Жаком личную жизнь. Не удивительно, что этот коршун смотрит на меня, как на вредную бактерию, стремящуюся разрушить его семейное счастье. Он, небось, уже забыл, как его дети выглядят. А с другой стороны – ребята ведь сами выбрали такую работу и если не я, то будет другая подопечная, и не факт, что такая же непритязательная.

А ещё меня подогревало тщеславие. Ведь это же круто – быть дочерью такого могущественного Демона. Перед ним бледнеют и трепещут даже такие бравые парни, как мои секьюрити. Дашка настаивает, чтобы я не хлопала ушами и ловила момент. По её словам, я обязана  влюбить в себя телохранителя, и это будет «пипец, как круто», а она станет мной гордиться. То, что я для них сопливая малолетка, да и они для меня почти деды, особенно Жак, Дашку ничуть не смущало. Её огорчало лишь то, что у нас нет садовника. Вот садовник, по мнению моей подруги, должен быть, как Антонио Бандерас. Но Дашка заверила, что у меня ещё всё впереди и пообещала непременно научить меня вести гламурную светскую жизнь, а пока я должна не забывать регулярно ей звонить, чтобы всё рассказывать и спрашивать советы.

В этом ленивом времяпрепровождении для меня нашлось ещё одно занятие. Продуманный Демон принёс мне небольшую брошюрку с говорящим названием «Девять месяцев». Читать её мне совсем не хотелось, но не давали покоя слова деда о том, что мой ребёнок всё чувствует. Похоже на бред, но, тем не менее, я погрузилась в чтение, которое повергло меня в состояние шока. Оказывается, внутри меня живёт уже настоящий, живой человечек с ручками, ножками и даже ноготками. У него уже есть волосики и реснички. Да, глядя на мой живот, кажется, что там только реснички и поместятся. А ещё малыш уже реагирует на мой голос и интонацию. Но как?! Если верить этой книжице, то человечек слышит, что он мне не нужен? И он страдает? Да такую мать шакалам отдать! Представить себе крошечное, беспомощное и страдающее существо оказалось выше моих сил, и по моим щекам потекли неудержимые слёзы жалости и раскаяния. Я осторожно накрыла ладонями свой никак себя не проявляющий живот, и тихо зашептала: «Ты мне нужен, малыш, честное слово, и я никогда тебя не обижу». Если бы меня сейчас увидела Дашка, то точно бы покрутила пальцем у виска.

Зато Доминик застал картину маслом – я вся в слезах, с распухшим носом и держусь руками за живот.

– Что? Где болит? Сейчас, потерпи, – и он умчался из палаты раньше, чем я сообразила что-то ответить.

Через десять секунд ко мне в палату ворвался, наверное, весь медицинский персонал больницы. Надо было ещё министра здравоохранения вызвать, если во Франции таковой имеется. Налетели с какими-то препаратами, аппаратами, каталку ещё прикатили. Вертолёт сразу уж вызывайте, придурки. Я, конечно, с перепугу соврала, что у меня закололо в животе, не говорить же правду  о моём сентиментально-ментальном общении с ребёнком. А дальше докторам ничего не надо было – меня уже знали, как лечить. Дурдом! Доминик осторожно переложил меня на каталку, и я поехала кататься, судорожно соображая, как бы выкрутиться из этой идиотской ситуации.

К счастью, до операции дело не дошло. Врачи всё же оказались не дураками и не зря ели свой хлеб. Когда, наконец, выяснили, что смертельная опасность мне не грозит, я покаялась, что кольнуло в животе не больно, а я просто испугалась и заплакала. Ну, и пусть считают меня дурой, лишь бы не угробили. Но меня никто не ругал и не упрекал, а побледневшему Доминику объяснили, что это гормоны, повышенная возбудимость и чувствительность, и не о чем беспокоиться. Я даже в глаза бедному парню старалась больше не смотреть.

Забирать меня из клиники Демон явился собственной важной персоной. А я так была рада покинуть это унылое заведение, что чуть не бросилась ему на шею с разбега. Вот уж чур меня от таких объятий!

По пути на наш остров я, как восторженный ребёнок, разглядывала город из окна автомобиля. Ведь я столько ещё не успела рассмотреть и в стольких местах планировала побывать! В моей голове уже образовался план на завтрашнюю прогулку.

– Диана, – вклинился Демон в мои позитивные мысли, – тебе необходимо составить список вещей, которые тебе понадобятся для переезда. Не страшно, если что-то забудешь, ребята всё смогут привезти позднее. Список передашь Доминику, а за самым необходимым сможешь сегодня съездить с ним, но ненадолго, чтобы не утомляться. Завтра ты отправляешься за город и будешь пока жить там.

В меня будто поезд врезался, разрушив и растрепав на ошмётки все мои ближайшие планы, мечты и хорошее настроение. Дышать стало невыносимо трудно и я, как рыба, выброшенная на берег, лишь открывала рот в немом отчаянии – мне больше не плавать в полноводной и быстрой реке. Теперь меня поместят в банку с пресной и чистой водой, где можно плыть от стены до стены. Наверное, я так и погибну в этой тесной банке с узким горлышком, через которое, как вечный узник, до конца дней буду взирать на бескрайнее небо и завидовать свободным птицам.

Я не сразу осознала, что Демон припарковал автомобиль у тротуара и хмуро взирает на меня из-под кустистых бровей.

– Что случилось, Диана? – жёстко спросил он.

– Я…я просто не думала, что так сразу придётся уезжать. Я ведь даже ещё не успела… – мои губы дрожали, и голос звучал жалко.

– Хватит скулить, – резко оборвал меня Демон. – Успеешь ещё всё – и увидеть, и услышать, и обнюхать. Ты теперь француженка, парижанка и это твой город. В твоих силах станет даже подчинить его себе, но для этого ты сначала будешь слушать меня и перестанешь ныть.

– Но я не хочу никого подчинять. Я хочу жить и танцевать, хочу каждый день видеть  храм на острове и весь этот город.

– Это католический храм, а ты у нас вроде бы православная, – Демон скептически вскинул бровь.

– Но ведь Бог у нас один, – растерянно пробормотала я и по щекам заструились слёзы.

– Ну, вот что, танцовщица набожная. Мне не интересны твои дрыганья ногами, и твоё вероисповедание тоже не в приоритете. Сейчас важны твои безопасность и покой.

– Тогда перестань меня беспокоить, – закричала я. – Что мне грозит в этом городе с двумя амбалами за спиной?

Демон возвёл очи к небу и шумно втянул ноздрями воздух, в явной попытке унять раздражение.

– Сейчас ты должна успокоиться и взять себя в руки, – он говорил спокойно и даже мягко, если вообще уместно связывать это слово с демоновским рычанием. – Пройдёт немного времени, и ты вернёшься. А сейчас мы не можем рисковать, твоя беременность скоро станет заметна.

– Да где заметна? Она даже мне не заметна. – Я непроизвольно громко всхлипнула, отчего лицо Демона перекосило. – Это видно только когда я лежу на спине – живот перестал западать, как будто я объелась. Но я обещаю, что не буду валяться голой на людных улицах.

– Ну, теперь мне гораздо спокойнее, – с улыбкой заметил мой мучитель. – И всё же мы не будем менять свои планы, к тому же ты вызываешь у людей повышенный интерес, а пресса нам сейчас ни к чему.

– Наши планы? Но у меня были совсем другие планы, как насчёт них? И какую прессу ты боишься, если вся клиника наблюдала за мной? Странно, если меня ещё не показывали в вечерних новостях.

– Это моя клиника, – прорычал Демон, – и её сотрудники скорее собственные языки проглотят, чем раскроют твою личность.  А о своих планах можешь забыть на ближайшие лет восемь.

На сколько? С математикой у меня никогда трудностей не было, но сейчас мне никак не удавалось подсчитать, до какого возраста я лишаюсь свободы. Но «восемь лет» прозвучало, как пожизненный приговор. Руки мои дрожали, как при Паркинсоне, зубы отбивали дробь, глаза застилала непроглядная пелена слёз – я решила, что моя жизнь закончена.

ГЛАВА 7. Диана 2018

2018 г

Диана

Проснулась я внезапно. Было невыносимо жарко, и трудно дышать. Мой неутомимый блондин крепко спал, и даже улыбка застыла на его губах. Я попыталась пошевелиться, но сильные руки лишь теснее прижали меня к себе. Наши тела были так сплетены, что я не представляла, как мне выбраться, не разбудив Влада. Все мои мышцы болели, и я не была снова готова к утренней зарядке в постели.

За окном всё ещё было темно. Странно, сколько же я спала, если ещё не рассвело? В желудке громко заурчало, и я не поняла – у меня это или у Влада. Но после такой энергозатратной ночи нам обоим не помешал бы калорийный завтрак, а в моём новеньком огромном холодильнике  повесилась одинокая, голодная мышь.

С большим трудом и в несколько этапов я выбралась из тесного плена загребущих рук. К своему удивлению обнаружила, что спала не больше  часа, но мозг казался отдохнувшим, в отличие от тела. Чтобы окончательно проснуться и взбодриться, я отправилась под контрастный душ.

Высушив и расчесав свои волосы, я забрала их в хвост и, прихватив сумочку, тихо выскользнула в прихожую. Спустя десять минут я уже вела свой автомобиль к ближайшему круглосуточному гипермаркету. Ещё и аптеку неплохо бы встретить. Влад слегка пострадал от моей необузданной страсти, а дома не имелось даже перекиси. Надо бы собрать какой-нибудь минимальный набор спасателя.

*****

Аромат моего фирменного утреннего блюда распространился по всей квартире, и меня не покидало ощущение неправильности происходящего. Хотелось сбежать из собственного дома и не участвовать в этом дурацком утреннем спектакле под названием «Хозяюшка Диана».

Феликс обожает, когда я колдую на кухне, да и мне всегда приятно его порадовать. Готовить я умею, но не люблю, и делаю это по какому-то внутреннему зову и крайне редко. Какой именно орган подаёт этот сигнал, я не знаю, но когда его слышу, то начинаю изысканно феячить над продуктами и непременно создаю шедевры кулинарного искусства. Во всяком случае, так говорит мой Феликс, а я предпочитаю ему верить, так как мои вкусовые рецепторы подтверждают его слова. Но кроме Фила и Реми, и моего вечного Странника мне не приходилось никого кормить. Ах, ещё Андрэ посчастливилось, и Поль однажды застал меня в очередной кулинарной эйфории. Но с ними это казалось понятным и правильным, а вот с Владом…

Сам факт того, что я подорвалась рано утром, чтобы приготовить завтрак мужчине, который хорошо поработал ночью, вызывал у меня досаду. Умом я понимала, что это смешные комплексы гордой, своенравной и эмансипированной дамочки, но раздражение никуда не делось. Уверена, что быстро избавлюсь от этого блондина, если он сочтёт мой кулинарный подвиг за норму. Пора его будить, кстати, и пусть только попробует назвать меня хозяюшкой, и тогда собираться на свою работу будет на лестничной площадке с бутербродом в зубах.

– Владик, – мой ласковый голос никак не соответствует моему утреннему настроению.

Да, кажется, что и мой мозг, превратившийся за ночь в плавленый сырок, тоже никак не соответствовал  моей, обычно умной, голове. Решительно вторгаясь в собственную спальню, я собиралась растолкать спящего парня и напомнить ему о начале трудового дня. А потом, так уж и быть, накормить завтраком, освободить себя от его присутствия и заняться собственными делами.

И вот сижу я рядом с ним на своей кровати, разглядываю его и ласково глажу по щеке. Мой голос предательски нежно произносит его имя и мне хочется мурчать. Я провожу рукой по его груди и уже хочу нырнуть под одеяло, но сдерживаю себя. Я вижу, что он уже готов, и меня это тоже заводит. Влад проснулся, но не открывает глаза, а его губы улыбаются. И я тоже улыбаюсь. Понимаю, что выгляжу, как растаявшая карамель, но волна нежности уже затопила мой разум и прилила к рукам.

– Я люблю тебя, Диана, – шепчет Влад и открывает глаза, – и очень хочу тебя.

– Подъём, энерджайзер, тебя ждут душ, завтрак и великие дела на любимой работе, – моя улыбка никуда не делась, и желание не испарилось. Но, если я сейчас себя отпущу, то боюсь, что из спальни мы выберемся не скоро.

– А ты пойдёшь со мной в душ? – Влад хитро улыбается и пытается притянуть меня к себе, но я сопротивляюсь и обещаю слишком опрометчиво:

– Если перестанешь валяться и пойдёшь прямо сейчас, я к тебе присоединюсь.

Идиотка! Ощущаю себя монашкой-испытателем, которая прознала, как обращаться с членом. Успела даже вкусить греховную радость плотских утех, а время для радости ограничено и хочется наверстать всё. И пусть тело ноет от частых сеансов грехопадения, но отпустить такую заводную игрушку выше моих сил. Мамочка, если ты меня видишь и слышишь,  прикрой свои благочестивые глазки и ушки, и прости свою заблудшую дочь.

*****

– А я уж решил, что ты передумала, – Влад уже покинул душевую кабину и сушил полотенцем волосы.

Посреди ванной комнаты он стоял передо мной обнажённый и красивый.

–Я заметила, что ты меня ждал и не стал утешать себя сам, – с улыбкой кивнула на его каменную эрекцию и хищно облизнула губы, на что последовала мгновенная реакция самой выпирающей части тела  Влада. Я сбросила свой халатик, и член, на котором поблёскивали капельки воды, дёрнулся мне навстречу.

Влад замер с полотенцем в руках и под моим жадным взглядом дышал очень шумно. Я сделала пару шагов и, приблизившись к нему, забрала полотенце, свернула вдвое и бросила на пол рядом с ванной.

– Присядь, – скомандовала я, легонько подтолкнув его в грудь.

Влад подчинился и присел на бортик ванны, широко расставив ноги, а я медленно опустилась между ними, опираясь коленями на пушистое влажное полотенце. Я провела указательным пальчиком по всей длине эрегированного члена, не касаясь водяных капель.

Меня никогда не заводили оральные ласки, поэтому никто из моих мужчин не удостоился чести ощущать мои губы на своём члене. Никто, кроме моего учителя, который разбудил во мне чувственность, сделал меня женщиной и позволил понять, что близость может приносить радость. И впервые мне захотелось применить его уроки на практике именно с Владом. Почему? Потому что мне никогда не придётся их применить по самому желанному и правильному назначению. А Влад заслуживает нежности, ведь я его выбрала.

– Ты очень красивый и очень вкусный, я помню, какой ты на вкус, – прошептала я, а Влад вцепился руками в бортики ванны.

Слегка подавшись вперёд, я осторожно слизала капельки воды, едва касаясь языком плоти. Влад еле слышно заскрипел зубами, а я подняла голову и посмотрела в его почерневшие глаза.

– Диана, – в этом рычании я с трудом разобрала своё имя.

– Ты любишь, Владик, когда тебя ласкают ртом?

Он не ответил, пронзая меня безумным взглядом. Я поняла, что он предпочёл бы проделать всё молча, без наводящих вопросов. Ведь приличные девочки о таком помалкивают и молча посасывают, но это не про меня. Моё тело тоже потряхивало от возбуждения, но я хорошо запомнила, как он мучительно медленно любил меня ночью и  просил не забывать. Я не забыла, и теперь хочу, чтобы он тоже запомнил мою маленькую, сладкую месть.

– Ты не ответил мне, милый, – я обдавала своим горячим дыханием его напряжённую плоть, не касаясь её.

– Я хочу тебя, – прохрипел Влад.

– И как ты хочешь меня, мой сладкий? – Я поглаживала его по внутренней стороне бедра и, казалось, перестала замечать его возбуждение.

– Так, – ответил он сквозь сжатые зубы.

Я видела, как и чем именно он хотел бы заткнуть мне рот, но его воспитание не позволяло ему это озвучить. Возможно, причина именно во мне, и это заводило ещё сильнее.

– Так – это как? Скажи мне, Владик, как именно ты хочешь сейчас меня трахнуть?

– Ч-ч-чёрт! – Влад судорожно вздохнул и зажмурился. – Малышка, возьми же его скорей, не могу уже.

– Как, Вла-адик?  – я осторожно подула на крайнюю плоть.

– В рот, – с рычанием выдохнул он.

– Ведьма, – отдышавшись, прошептал Влад, всё ещё не выпуская из рук мои волосы. – Меня ещё никто так не изводил.

– Надеюсь, ты сейчас не станешь проводить сравнительный анализ, – насмешливо предостерегла я его, освободив волосы из захвата и поднимаясь с колен. Даже не хочу предполагать, где ещё он мог использовать свой член, ведь это легко может подпортить моё настроение.

– Дин, я не то хотел сказать, – растерялся Влад и, схватив меня за руку, притянул к себе, продолжая сидеть на том же месте. – Ты самая удивительная девушка, и я без ума от тебя.

Он потёрся лицом о мою грудь, а я запустила пальцы в его влажные волосы.

– Как ты меня назвал, я не ослышалась – Дина?

– Тебе не нравится? Прости, – прервался Влад, чтобы ответить мне и снова присосался к моей груди.

Я с трудом оттолкнулась, опасаясь, что наши игрища могут и к вечеру не закончиться.

– Так меня называют только близкие друзья из моего детства. Поэтому я предпочитаю, чтобы ты не называл меня Диной.

– Ты не считаешь меня своим другом? – удивился Влад.

– Послушай, мальчик, ты только что поимел меня в рот, а хорошие друзья так не поступают. Или я ошибаюсь? Может, расскажешь, как дружишь со своими?

– Вот чёрт, Диана, ты… ты всё перевернула. И зачем ты так говоришь? Я люблю тебя, очень люблю, и разве это мешает мне быть твоим другом? – Влад внимательно вглядывался в моё серьёзное лицо, не понимая, шучу ли я или действительно озвучиваю свои мысли.

– Что не мешает, милый? Дружеский оральный секс? – я с трудом сдерживаю смех, глядя на нахмуренного и растерянного  парня. – Пойдём уже, Владик, тебе ведь тоже нужен питательный белковый завтрак.

– Тоже? – Влад ошалело смотрит на меня.

– Я приготовила свой фирменный вкуснющий омлет, – обрадовала я его, – а ты подумал о чём-то другом?

– Да я с тобой вообще думать не могу, – пробормотал Влад, – каким-то лохом себя чувствую.

– Фи, юноша, что за тон?

Влад закатил глаза, наверняка подумав: «кто бы говорил», а я подхватила свой халатик и быстро в него облачилась.

– Малышка, я должен тебе полноценный оргазм, – попытался задержать меня этот неутомимый трахарь.

– Всё, мистер Вместо-письки-пламенный-мотор, двадцать пятого раунда не будет. И я предпочту отсроченное удовольствие, побуду в тонусе, – отрезала я и выскользнула из душной ванной комнаты.

*****

–Да это одуреть что такое, а не омлет, я чуть с вилкой его не проглотил. И кофе ты варишь просто супер. Диана, ты волшебница у меня, – распалился Влад после сытного завтрака.

Вот это «у меня» выбесило больше всего.

– Так, стоп, сворачивай хвалебные речи и направь свой энтузиазм в работу, а то я уже сомневаюсь, что у тебя она есть, – утихомирила я довольного и сытого блондина, пока он не договорился до опасной темы, и указала ему на часы.

– Ты права, я совсем расслабился, а у меня  суперважная встреча в десять. Опоздаю уже однозначно.  – Влад с досадой поморщился и отправился в спальню одеваться.

– Расскажешь, чем занимаешься? – поинтересовалась я, развалившись на огромной кровати и лениво наблюдая за тем, как одевается мой мужчина.

– У меня доля в небольшом бизнесе, пока раскручиваемся. Автозапчасти, аксессуары и так, по мелочи.

– Получается?

– С переменным успехом. Вышли вот, наконец-то, на китайцев, завтра переговоры, а с переводом у нас  швах. Нашли тут одного полиглота, сейчас как раз встреча, но у него технический перевод хромает. Короче, как-то надо выкручиваться, причём срочно, – подытожил Влад краткое освещение своих рабочих проблем. Он заправил ремень в шлёвки на брюках и пригладил перед зеркалом непослушные волосы.  – Пойдём, малышка, выгонишь меня из дома.

Одновременно с протянутой ко мне рукой Влада, меня посетила очередная шальная мысль.

– Я поеду с тобой, – резво вскочив с кровати, я метнулась к шкафу, – заодно отвезу тебя, и с большой долей вероятности ты не опоздаешь.

– Вообще-то я за рулём, если что. И уже опоздал, – Влад с тревогой поглядел на часы и явно не был настроен на моё сопровождение, грозящее ему ещё большей задержкой.

– И за сколько времени ты собираешься добраться до места? – поинтересовалась я, надевая  трусики под тяжёлым взглядом блондина. – Влади-и-ик, ау, ты что завис? – я снова спрятала тело под халатик и подхватила чулки.

– Что? – растерянно спросил Влад, переведя взгляд на мои ноги.

– Я говорю, что тебе лучше подождать меня в прихожей, а я буду готова через пять минут, –  кивнула ему на выход и сосредоточилась на своём гардеробе.

Я умею собираться очень оперативно, и самое время это продемонстрировать. И не только это. У меня вообще появилась прекрасная возможность за одно утро показать Владу гораздо больше, чем я могла бы рассказать. Пора бы ему понять, насколько крута его будущая супруга, и что такую женщину ему никогда не удастся окольцевать по-настоящему. Уверена, он слегка остудит свой пыл, а я разложу понты веером, а заодно пополню список добрых дел.

Ровно через семь минут я вышла из спальни в сексуально-деловом костюме цвета топлёного молока и чёрных замшевых сапожках. Волосы я снова собрала в высокий хвост и даже нанесла немного туши на ресницы. Влад, вероятно, уже смирился с опозданием, и вид имел обречённый.

– Я готова, – объявила я, подхватывая плащ и сумочку.

Мой, ещё недавно печальный, опоздун расплылся в улыбке, окидывая меня плотоядным взглядом. Так-то лучше и позитивнее.

И тут из гостиной вывалилась сонная Риммочка, но, заметив нас, вздрогнула и спряталась за дверь. Господи, да ведь я уже и забыла о ней и Карабасу не позвонила! Вот же курица блудливая, совсем расслабилась, немедленно надо звонить. Я быстро сообщила девушке, что завтрак в кухне, дала ценные указания и увлекла Влада к выходу.

ГЛАВА 8. Диана 2018

2018 год

Диана

– Да я этой хромой корове башку оторву, у меня прорва дел, две важные встречи… – рычал Карабас, взрывая динамик моего мобильного.

Трагедию с его помощницей я описала коротко, но веско, однако Соколова не проняло.

– Олег Константинович, я понимаю, что для Вас люди – пыль под ногами, но Римма едва не разбилась вдребезги и чудом сохранила голову. Причём, она совершенно не виновата в получении травмы. Я ожидала от Вас большего участия, – пристыдила я Соколова.

– То, что я переживаю, и так понятно, но могла она хотя бы позвонить мне вчера? И почему у неё телефон до сих пор отключен?

– Римма спит после убойной дозы обезболивающего и успокоительного, и проспит ещё долго, а телефон, вероятно, разрядился.

– А почему ты меня не предупредила? – возмутился Карабас.

– Меньше всего я думала о Вас в тот момент, а потом у меня было затяжное свидание, и там о Вас я тем более не думала. А сейчас у меня важные дела, но, заметьте, я нашла время Вам позвонить.

– Свидание? – Похоже, он услышал только это и вознамерился выяснить подробности.

Но любопытство Карабаса я пресекла, секретаршу временно реабилитировала и разговор закруглила, пообещав позвонить позднее.

Пока я говорила с Соколовым, Владу ничего не оставалось, как повинуясь моим требовательным жестам, сесть на пассажирское сиденье моего авто и забить маршрут в навигаторе.

– Диан, может, я сяду за руль, ведь ты Москву пока не очень хорошо знаешь, – предложил мой спутник, когда я свернула разговор и выехала из жилой зоны.

– Владик, для этого у меня есть навигатор. И для тебя самое время убедиться, что твоя любимая женщина богиня не только в койке, – «обрадовала» я его, вливаясь в поток машин.

– У меня даже нет сомнений в том, что ты богиня всего, но всё же у меня побольше опыта и в родном городе я гораздо лучше ориентируюсь.

– Успокойся, мальчик, там, где ты учился, я преподавала,  – припечатала я озадаченного парня и отпустила свой Поршик порезвиться.

И началось: «Диана, осторожно!», «Малыш, справа!», «Смотри – переход», «Тут же нельзя», «Бля, там же красный!», «Да кто тебе продал права?», «Это же трамвайные пути, во Франции что, трамваев нет?».

Сначала мне было весело, потом достало.

– Влад, что ты завёлся, как занудное глухопердие?

– Глухопердие? Ты всерьёз считаешь, что безнаказанно можешь гонять через две сплошные и плевать на камеры? – завёлся мой пассажир, не пытаясь скрыть негодование.

– Да что будут сканировать твои камеры, ты номера на моей тачке видел?

– А они у тебя какие-то особенные? – язвительно спросил Влад.

– Их вообще нет, – отрезала я. – Машину я приобрела позавчера.

– А регистрировать когда будешь?

– Да, может, и не буду, без номеров веселее, – пошутила я с самым серьёзным видом.

Влад протяжно застонал и закрыл лицо руками.

– Не плачь, милый, у меня всё под контролем, – игриво утешила я его. – И чтобы меня подбить на дороге, надо очень сильно постараться.

Влад смерил меня пристальным взглядом.

– И большой у тебя стаж, стритрейсерша? – в его голосе слышалась незлобная усмешка.

– Общий стаж, полагаю, никак не меньше твоего, и десять лет экстремального вождения, – уделала я насмешника.

– Сколько? А-а-а… а в каком возрасте во Франции получают права?

– Во Франции в восемнадцать,  – я усмехнулась, понимая, что у моего блондина произошёл разрыв шаблона, и он пытается определить мой возраст.

– А экстремальным вождением ты занималась уже с правами? – Влад ощупывал меня внимательным взглядом, даже забыв об опасности на  дороге.

– Конечно. Я даже несколько раз участвовала в любительских гонках и две из них выиграла. Машины – моя давняя слабость, Владик, поэтому я не я буду, если ты опоздаешь на свои переговоры.

– Да ты полна сюрпризов, – задумчиво заметил парень.

– Да-да, я ещё и на машинке умею, и это, дорогой, только начало, – загадочно изрекла я и… упёрлась в огромную пробку. – Вот же, Етишкин пистолет.

– Чей?

– Неважно, – озадаченно пробухтела я, осматривая окружающие меня со всех сторон автомобили и изыскивая возможность для манёвра.

По хорошему, до пункта назначения нам оставалось ехать минут десять, а в этом заторе мы рисковали потерять целый час, и могли не успеть даже к окончанию встречи.

Владу кто-то позвонил  на мобильник и он, нервничая, извинялся и уверял, что торопится, как может. Я прошептала ему одними губами: «Скажи, что будешь вовремя». Но вместо этого Влад заорал в трубку: «Бля*ь! Я перезвоню», потому что, включив аварийку, я вырулила на встречную полосу и, нажав клаксон, утопила педаль газа.  Встречное движение не было слишком  интенсивным, и водители успевали потесниться, не забывая крутить у виска и выкрикивать сомнительные комплименты в приоткрытые окна.

«Пора становиться взрослой, принцесса, твоё безрассудство тебя погубит. Не забывай, что ты не одна», – всплыли в памяти слова моего Странника. Я сбросила газ и продолжала двигаться аккуратно, но решительно. Влад, громко хлопнув себя ладонью по лбу, прикрыл глаза рукой и скорбно провозгласил:

– Они жили счастливо, но очень недолго и сдохли в один день.

– Фу быть таким мрачным дяденькой.

Мы очень удачно миновали больше половины пробки, когда за спиной послышалась сирена, и заорал громкоговоритель. Откуда же они взялись так некстати? Но это даже к лучшему – с сиреной мы доберёмся гораздо быстрее и безопаснее. Но Влад тут же откорректировал своё недавнее предсказание:

– Нет, они не сдохли в один день, а сели в одну кутузку.

Я оставила без внимания его комментарий и, позволив автомобилю ГИБДД себя обогнать, притормозила вслед за ним.

И вот тут позвонил мой замечательный Феликс.

– Ди, ты там, в своей России, вообще обнаглела? – привычно напал он на меня.

– Абсолютно точно, Фил, потому что прямо сейчас меня собираются арестовать за преступное вождение в центре города.

Из машины с мигалкой ко мне уже спешил  блюститель порядка.

– Да ты что?! – восхитился Феликс. – Узнаю свою малышку Эсмеральду. Потом перезвонишь мне из русской тюрьмы? Там, кстати, разрешают звонок другу?

– Дурак ты, Фил, типун тебе на язык.

– Тюпун? Кто такой тюпун?

– Всё, Фели, я перезвоню тебе через пару часиков, надеюсь, не из застенков, а то страж порядка уже устал ожидать окончания нашей беседы. – И я одарила извиняющей улыбкой молодого мужчину в форме, стоявшего около водительской двери и внимательно слушающего испанскую речь через приоткрытое окошко. Он пожирал меня вовсе не свирепым взглядом и даже не торопил.

– Ух, как у тебя там весело, детка, я тоже к тебе хочу. Жду твоего звонка, малышка, не забудь, –  весело воскликнул мой друг.

Фил отключился, а я с самой обольстительной улыбкой и сильным акцентом обратилась к мужчине в форме, усилив хрипотцу в своём голосе:

– О, добрый день, мсье! Как же замечательно, что мы Вас встретили, нам так нужна Ваша помощь. Я очень тороплюсь на важные переговоры, уже опаздываю, и только Вы можете меня спасти. Вы ведь проводите нас с этой своей… м-м-м, как это по-русски? – я покрутила в воздухе пальцем, изображая мигалку, и не отводя пристального взгляда от онемевшего гайца,  продолжила: – Я знаю, что немного нарушила правила вождения, но поймите, мсье, я никак не могу опоздать, это очень важная встреча, Вы же поможете нам?

Мужчина молча кивнул, и я назвала ему адрес.

– На вашем транспортном средстве отсутствуют регистрационные номера, у вас есть документы, подтверждающие право управления данным автомобилем? – мягким тоном осведомился представитель дорожной полиции.

– Конечно, у меня всё есть, но давайте не будем терять время. Вы нас проводите, а потом расскажете, какие документы Вас интересуют, а я Вам их покажу. Ну, спасайте же меня, мсье, – воскликнула я с ноткой отчаяния, подкреплённой умоляющим взглядом, и напомнила адрес пункта назначения.

– Следуйте, пожалуйста, за нашей машиной, – смущённый и озадаченный полицейский устремился к служебному автомобилю. Я взглянула на часы и понадеялась, что мы ещё успеваем.

Следуя за спасительной мигалкой, спустя пять минут мы уже были на месте. Влад за это время не проронил ни слова. На тесной парковке я показушно лихо припарковала своего железного коня, собрав вокруг нас ротозеев. Демонстрация была для наших сопровождающих, которым следовало понять, насколько профессионально я управляю транспортным средством. Впечатлить, конечно, удалось не только их.

До встречи оставалось пять минут, и я уделила внимание нашим провожатым, рассыпаясь в благодарностях и демонстрируя свои документы. На улице царило припозднившееся бабье лето, поэтому я оставила плащ в машине, а мой провокационный костюмчик к строгой беседе не располагал абсолютно. Уладить инцидент на дороге оказалось очень легко, но я не стала злоупотреблять своим обаянием и пообещала полицейским впредь быть аккуратной и законопослушной. Они в свою очередь предложили без проволочек и проблем поставить мой автомобиль на учёт и оказать любую помощь и содействие в области их компетенции. Взяв у ребят контактные данные, я поблагодарила их, тепло попрощалась и поспешила к  Владу, хмуро взирающему на часы. Сама я не выношу непунктуальных людей, помню, что «точность – вежливость королей», но полагаю, что королеве позволительны маленькие слабости.

*****

В кабинете, куда проводил меня мой молчаливый блондин, нас встретили трое мужчин, и я попала под раздевающие взгляды трёх пар глаз. Владу это явно не понравилось и вместо того чтобы поздороваться с коллегами и представить меня, он мрачно пялился на них и молчал, как идиот. Пришлось всё брать в свои руки.

– Доброе утро, господа, меня зовут Диана. Прошу прощения, но Влад задержался по моей вине, и я так успела вытрепать ему нервы, что теперь, как видите, он объявил мне молчаливый бойкот.

А в ответ тишина. Похоже, что бойкот мне объявили и все остальные. Да что ж такое, мне был нужен не такой эффект, а с другой стороны, чего я ожидала от маленькой кучки неподготовленных самцов, на которых внезапно оказали зрительно-голосовое давление в виде меня. К тому же я ещё и подготовилась соответствующим образом – юбка до середины бедра позволяла мужчинам рассмотреть мои ноги, а приталенный жакет с двумя пуговицами манил глубоким вырезом. Взглядам однозначно было, за что зацепиться и ушам, отчего встрепенуться.

– Влад, дорогой, твоих коллег я, кажется, напрягаю ещё больше, чем тебя. Они даже не хотят со мной здороваться, – капризным тоном пожаловалась я своему хмурому блондину.

Первым отмер темноволосый симпатяга с ямочками на щеках – он сразу мне понравился. Улыбчивый парень Руслан представился сам и представил мне всех остальных, включая замороженного Влада, на что последний,    совершенно неподобающе обстановке, грубо его послал. Один из присутствующих оказался тем самым переводчиком Михаилом, на встречу с которым мы так торопились. Этакий тощий молодец лет двадцати пяти.

– Михаил, я восхищена, ведь китайский язык невероятно сложный и в нём столько диалектов. Неужели Вы свободно можете общаться с представителями этого народа? Это так интересно! А сколько уже иероглифов вы знаете, их ведь огромное множество? – взяла я в оборот растерявшегося парня.

Он немного смутился, но не смог отказать себе в удовольствии блеснуть перед прекрасной дамой своими уникальными знаниями.

– Поверьте, Диана, их все узнать невозможно, но я знаю около двух тысяч и не собираюсь на этом останавливаться. И это действительно очень сложный язык, но я люблю преодолевать трудности и много учился, чтобы сейчас смело предлагать свои услуги,  – гордо заявил Михаил, преисполненный ощущением собственной важности.

Кажется, я приехала совсем не зря, и этого любителя преодолевать трудности и втирать свои сомнительные услуги стоит проконтролировать. Я лучезарно улыбнулась и обратилась ко всем присутствующим:

– Как же я люблю умных мужчин! Надеюсь, я не сильно вам помешаю, если посижу здесь немного и послушаю вас и уважаемого Михаила, это так интересно.

Каждый из присутствующих умников комплимент воспринял на свой счёт, и мне великодушно позволили остаться и трепетно взирать на совещание интеллектуалов. И только Влад, прищурившись, смотрел на меня с недовольством и подозрением. Стоило с ним всё же поговорить заранее, а то ведь он может меня и за шпионку принять. Занятый своими мыслями, он совершенно игнорировал происходящее в кабинете. А зря.

Я же, напротив, слушала очень внимательно и ничего не упускала. Итак, Михаил попытался заверить Влада и двух его партнёров, что с переводом он непременно справится, но оплата за его услуги увеличится ввиду того, что с данной темой он не знаком и ему придётся внеурочно и оперативно осваивать новые термины для завтрашних переговоров.

Я усмехнулась и бесцеремонно вмешалась в мужской разговор:

– Михаил, а позвольте кое-что уточнить. Вы хотите сказать, что берёте дополнительную плату за свою некомпетентность, я правильно Вас поняла?

Переводчик растерянно поморгал глазами, соображая, как лучше ответить. Но неожиданно ему на помощь пришёл самый старший из трёх партнёров, Алексей. Это был невысокий и крепкий мужчина лет сорока, с огромными залысинами.

– Нет же, Диана,  – со снисходительной улыбкой заговорил Алексей, – просто Михаил хотел сказать, что тема обсуждения не простая, и в ходе своей деятельности он пока ещё не сталкивался с некоторыми терминами, необходимыми в процессе переговоров.

Объяснял он мне это с расстановкой, как неразумному ребёнку. И самое удивительное, что Влад и Руслан не были возмущены происходящим. К слову, Влад вообще сидел с отсутствующим видом. И я решила больше не изображать слабоумную восторженную поклонницу этого паршивенького спектакля.

– Очень много текста, Алексей, только чем он отличается от объяснения Михаила? В принципе, те же яйца, только вид сбоку. Вывод – если бы Михаил знал язык лучше, то его услуги стоили бы дешевле. – От жеманства и восхищения в моём голосе и следа не осталось, и я тут же попала под прицел цепких взглядов четырёх мужчин. Даже Влад, который до сих пор не понимал, что я делаю в его офисе, вдруг оживился. Алексей же взирал на меня, как на ядовитую змею, которую недавно по глупости принял за ящерку.

– Я профессионал, между прочим, – обиженно заявил недокитаец, ища взглядом поддержку у Алексея.

Я рассмеялась.

– Да ладно? С двумя тысячами знаков? С таким уровнем вы даже простенькую заметку в газете не осмыслите, но как пройти в библиотеку выяснить Вам вполне по силам, хотя в библиотеке у китайцев Вам точно делать нечего, – я жалила едва ли не плачущего Михаила, не испытывая угрызений совести.

– Да что Вы себе позволяете, Диана? – взбеленился Алексей.

Я проигнорировала его возмущение и на китайском языке попросила переводчика коротко рассказать о себе.

Физиономии всех присутствующих заметно вытянулись. После короткой паузы Михаил, который всё же понял мою просьбу, попытался ответить и худо-бедно с задачей справился. Это было и неудивительно, ведь я говорила с ним на всеобщем – самом распространённом диалекте путунхуа. Я продолжила импровизированный допрос, и каждый последующий вопрос требовал от Михаила расширять свой словарный запас. Парень очень скоро сник и сдался.

– Да уж, Ваше владение языком впечатляет – первый курс второй семестр, юноша. Вы о чём собираетесь говорить с жителями Поднебесной империи? Вам самому-то не страшно? – спросила я  уже по-русски и окончательно смутила  Михаила. – Вы, кстати, сами бывали в Китае?

Почуяв очередную ловушку, он решил не завираться.

– К сожалению, пока не было такой возможности, но я планирую в скором времени,  – осторожно ответил горе-переводчик.

– А вот это правильно. Вам, молодой человек нужна практика, а вот практиковаться на деловых переговорах Вам не следует. И когда посетите Поднебесную, то настоятельно советую воспользоваться услугами другого переводчика, – заявила я покровительственным тоном, и Михаил как-то сразу потух и усох.

Руслан откровенно забавлялся происходящим и тихо пытался что-то выяснить у Влада, который выглядел растерянным и даже расстроенным. Алексей же помрачнел, как туча, он явно считал меня лишней в этом кабинете, но нагрубить язык не поворачивался.

– А сами Вы, Диана, бывали в Китае? – вежливо поинтересовался он, пытаясь сдерживать негодование.

– Приходилось, – туманно ответила я.

– И общались с местным населением? – Алексей прищурился.

– Нет, конечно, на тот момент я хранила обет молчания, – язвительно ответила я, выстреливая в противного, дотошного мужика колким взглядом.

– Простите, Диана, я вовсе не собирался Вас обидеть. Просто Вы так напали на нашего переводчика…

– Превентивные меры, знаете ли, во избежание катастрофы в предстоящих переговорах, – спокойно пояснила я. – Переводчик, господа, от слова «переводить», а ваш Михаил способен разве что старушку через дорогу перевести.

– Уверен, что Михаил сегодня поработает над новой темой и прекрасно справится, но я не понимаю, почему Вас так волнуют наши проблемы? – не унимался Алексей.

– А я вижу, что для Вас гораздо важнее дать возможность заработать своему протеже, чем получить положительный результат в ходе переговоров. Мишутка, случайно, не Ваш сынок?

– Да что Вы… – снова попытался возмутиться Алексей, но я не позволила ему договорить.

– И меня не меньше, чем Вас, волнуют дела компании, совладельцем которой является мой будущий муж. Поэтому считаю важным проконтролировать субъекта, способного косвенно повлиять на успех предстоящей сделки, а Вы, по моему мнению, пытаетесь саботировать данное мероприятие.

– Какой муж? Кто? Влад? – Алексей побагровел от злости, глядя на упомянутого «мужа».

Но неожиданно вмешался Руслан и задал самый правильный вопрос:

– Диана, а не могли бы Вы помочь нам провести завтрашние переговоры, если Ваш уровень владения языком соответствует им? Зачем  тратить средства на некомпетентного переводчика, если нам улыбнулась такая сказочная удача в Вашем лице? К тому же радует, что, как неожиданно выяснилось, Вы крайне заинтересованы в успехе нашего дела. Что скажете? – Руслан широко улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках, и подмигнул ошарашенному  Владу.

Ну, хоть один адекват нашёлся, радеющий за свою компанию, и это радовало. А то у меня успело сложиться впечатление, что я пришла в гости к трём паразитам,  готовым развалить собственный бизнес, так они же ещё и переводчика-вредителя призвали себе в помощь. Вот ведь бизнесмены недоделанные!

– Руслан, я предполагаю, что не Вы один принимаете решение, поэтому отвечу вам, когда вы озвучите единое мнение. Если вам понадобятся мои услуги, то Вы сможете попробовать найти меня через Влада. А пока благодарю всех за внимание и желаю удачи, – озвучила я своё решение и направилась к выходу, намереваясь покинуть кабинет.

И наконец-то очнулся мой Владик. Осознав, что я собираюсь уйти, он подскочил и торопливо выпалил:

– Подожди, Диана, не торопись, разве мы не можем договориться на месте? Я тоже считаю, что лучшего варианта нам не найти.

Алексей лишь развёл руками и пробормотал:

– И надо бы обсудить оплату.

*****

– Диан, ну куда ты убегаешь от меня? – Влад нагнал меня на парковке.

– Вы же хотели втроём обсудить… – начала я.

– Да что там обсуждать, разве у нас есть выбор? Альтернативу тебе вообще найти невозможно, моя уникальная жена, – хитро улыбнулся Влад и, притянув меня к себе, тихо выдохнул:  – Кто ты, Диана?

– Твоя любимая женщина? – так же тихо прошептала ему на ухо.

– Ну, это бесспорно, только я ничего о тебе не знаю. Чувствую себя абсолютным болваном.

– Милый, если бы ты не истерил по пути на работу, мы могли бы поговорить и кое-что прояснить.

– Да я чуть не поседел за эту поездку, – Влад слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. – Ты,

кстати, почему отказалась от оплаты за перевод?

– Решила заработать дополнительный плюсик себе в карму. Давай поговорим вечером, во сколько за тобой заехать? – ушла я от неуютной темы.

– А твои друзья с мигалками тебя снова будут сопровождать? – Влад улыбался.

– Если только мы снова будем опаздывать.

*****

Пока ехала в травмпункт за липовым снимком для Риммы, я созвонилась с бригадиром Андреем и договорилась с ним о встрече, намекнув, что у меня интересный и необычный заказ. Потом позвонила Карабасу, который вынес мне мозг и грозился приехать вечером в гости, чтобы проведать свою помощницу и освободить меня от её присутствия. С деланым равнодушием  я ответила, что мне всё равно и пусть хоть на работу её выгонит. Но сама задумалась. Конечно, держать Риммочку у себя дома мне не казалось привлекательной идеей, но сдать её этому монстру после того, что я узнала, никак не могла. Надо было что-то придумать, но думать хотелось о другом.

Я намеревалась позвонить адвокату и озаботить его предстоящим браком, но он меня опередил. Увидев входящий вызов от Петра, я усмехнулась – ну и чуйка.

– Птичка моя, я, конечно, всё устрою, но сомневаюсь, что успею к этим выходным, дел невпроворот. Может, на следующей неделе, ориентировочно в пятницу? – предложил Пётр, когда я попросила оперативно организовать моё бракосочетание, задействовав свои огромные возможности, и подготовить брачный контракт.

– Ну, хорошо, давай в пятницу. Петь, ты не думай, что я пытаюсь припахать тебя на халяву – я заплачу, так что в средствах не стесняйся, – поспешила я его успокоить.

– Звезда моя, я готов оказать тебе дружескую помощь безвозмездно. Но, если ты согласишься помочь мне в некоторых переговорах, то я тебе ещё  должен буду, – промурлыкал этот хитрый котяра.

– Договорились, дорогой. Только не вздумай привлекать меня, когда понадобится кого-нибудь по миру пустить, – внесла я маленькую поправочку.

– Учту Ваши высокие моральные принципы, мадемуазель. А на свадьбу меня пригласишь? Готов быть посажёным отцом. – Пётр был доволен, как слон.

– Ты повторяешься, Петь, ещё раз заговоришь о свадьбе – и станешь хромоногим отцом с посиневшим яйцом, – угрожающе прошипела я.

– Всё-всё, Дианочка, я поступлю, как джентльмен – всё организую и уйду в тенёк. Сегодня же вышлю тебе список документов, скинешь мне сканы и набросаешь дополнительные условия для контракта.

Вернувшись в свою квартиру, я обнаружила Риммочку со шваброй в руках. С этим инструментом и загипсованной ногой выглядела она уморительно. Пока я отсутствовала, Римма успела разобрать все мои покупки, которые горками валялись в прихожей и спальне. Она очень желала мне помочь, но переживала, что я буду недовольна её  самовольством и вторжением на мою интимную территорию. И именно так бы оно и было, если бы я считала эту квартиру своим домом, но я и сама чувствовала себя здесь гостьей и поэтому была благодарна за неожиданную помощь. К тому же девушка навела идеальный порядок и приготовила обед, который дразнил своими ароматами. Я запоздало выдала Римме домашнюю одежду, чтобы она не трепала свою, и пригласила вместе пообедать.

– Ой, Диана, какая это прелесть, а ткань какая, – девушка с восторгом ощупывала на себе короткий шёлковый халатик. – Я бы сейчас сходила к соседям за солью. Интересно, у вас тут есть молодые неженатые соседи аполлоновской наружности? Жаль, что на мне этот дурацкий костыль, – Римма с досадой покачала загипсованной ногой.

– Пока не советую его снимать, потому что к нам грозился наведаться Карабас, – предостерегла я размечтавшуюся девушку.

– Карабас? – нахмурилась Римма.

– Твой босс Соколов, – пояснила я.

– Карабас?! – расхохоталась Риммочка. – Диана, это прямо в точку. – И вдруг спохватилась: – В гости? Вот же гадство, он меня убьёт.

– Почему это? Или в вашем беспредельном контракте имеется ещё какой-то дикий пункт, типа, сломал одну ногу – получи в подарок сотрясение мозга?

– Кажется, нет, – Римма нервно хохотнула.

Кажется ей! Нет, ну надо же мне было связаться с такой идиоткой, которая даже не помнит, что подписывала!

Но теперь-то что, назвалась клизмой – добро пожаловать в…

*****

«Мне скоро понадобится секретарь» – подумала я, взирая на входящий вызов от Ланевского, но, возможно, у него есть новости, ведь Артурчик так со мной и не связался.

– Слушаю вас, Александр Андреевич.

– Это Евгений Александрович,  – раздался в динамике грубый ответ.

Какого чёрта? Пару секунд на осмысление, и я снова готова к диалогу.

– М-м-м, добрый день, юноша, – промурлыкала я таким голосом, от которого даже по каменным стенам пробегают  мурашки, – неужели у Вас ко мне какое-то дело?

Я перешла в спальню и прикрыла за собой дверь, избегая Риммочкиных чутких ушей.

– Почему ты сбежала? – Мой собеседник, вероятно, устойчивее каменных стен. Подобным тоном выносят приговор, и стены от него покрываются инеем. – Ты просто меня использовала?

Похоже на бред влюблённого подростка после первого быстрого секса, только голос не увязывается с содержанием.

– О чём ты, малыш? Разве не этого ты хотел, когда ввалился в женский туалет? – Я легла на кровать и добавила в голос мурлыкающие нотки: – Я была слегка на взводе, а ты принёс успокоительную пилюлю. Кажется, мне тогда помогло.

– Кажется? – вот теперь я слышу эмоции – это обида и негодование. – Тебе ведь хорошо было, Диана!

– А я и не жалуюсь, – не стала отрицать.

– И почему же ты тогда сбежала?

– Женечка, я опаздывала на самолёт, просто рабочий момент и ничего личного. Извини, что не попрощалась.

– Значит, у нас был случайный перепих? И ничего личного? – Сейчас в его тоне почти угроза.

– Послушай, малыш, я предполагала, что каждый из нас получил своё и остался доволен. Честно говоря, я не ожидала претензий, – прислушалась к неровному дыханию в трубке. – Но впредь буду с тобой осторожнее.

Кажется, я слышу скрип зубов или это помехи на линии?

– Скажи, Диана, что сделал Соболев Артур? – вопрос заставил меня напрячься. Почему я от него слышу это имя?

– Артур Соболев?  – я заставила себя произнести ненавистное имя ровным тоном. – Напомни, кто это?

– Твой брат, вероятно, – последовал незамедлительный ответ.

Ах вот даже как – мальчик собрал информацию. Ну что ж, ожидаемо. Надо бы ему возглавить службу безопасности в своей компании.

– Здесь у меня нет родственников, – жёстко ответила я.

– Ладно, я говорю про того урода, которому ты в ресторане пыталась ампутировать яйца.

– Иногда, Женечка, увлекаясь танцем, я бываю такой неловкой.

– Не надо играть со мной, детка, танцуешь ты очень даже ловко. И ты прекрасно понимаешь, о чём я спрашиваю. Что он сделал? – вопрос прозвучал  настойчиво и так, будто он точно знал ответ. Но он не мог этого знать, никто не мог, ведь сам Артурчик о таком не расскажет.

– Этот Артур был плохим мальчиком, – выдала я капризным тоном оптимальный ответ.

– И что он сделал?

Заело его, что-ли, на этом вопросе?

– Он просто не нравился мне. И ты, малыш, сейчас тоже рискуешь перестать мне нравиться. А ведь ты помнишь, какой я бываю неловкой?

– Но ты ведь хотела меня, Диана, – прозвучало уже менее уверенно.

– Именно, хотела. И тогда же получила.

Для меня разговор перестал быть интересным.  Я поднялась с кровати, полная решимости свернуть этот бесперспективный диалог.

– Я хочу тебя видеть, Диана.

– Советую тебе забыть мой номер. Ты же не хочешь, чтобы номер твоего отца попал в чёрный список?

– Сука!

– И горжусь этим, малыш.

Я сбросила вызов. Не скажу, что звонок поверг меня в смятение, но радости точно не добавил. Не думаю, что мальчишка звонил с разрешения отца, скорее всего, воспользовался мобильником родителя втихую. Тогда и не следует пока волновать Ланевского-старшего.

*****

Обед Риммочке удался на славу, и моё раздражение улетучилось. Насытившись, я подумала о Владе – голодный, наверное. При воспоминании о нём на душе потеплело, и я осознала, что хочу его видеть.  Непривычные ощущения, однако.

После обеда Римма устроила мне экскурсию по моей жилплощади, показывая, куда разложила покупки, и постоянно извиняясь за инициативу. Я лишь отмахивалась на её раскаяния и удовлетворённо кивала, осматривая свою сияющую чистотой квартиру. Молодец девчонка – шустрая, деятельная, не капризная и не занудная. Я вдруг подумала, что она была совсем юной, почти ребёнком, когда попала в кабалу к своему шефу, а обстоятельства, которые вынудили её влететь в эту клетку, были таковыми, что обвинять девчонку в глупости было жестоко с моей стороны. Не то чтобы мне стало стыдно, но мои умозаключения вытеснили все негативные эмоции по отношению к Римме, пожалуй, кроме привычной осторожности. Общение с ней было приятным, что тоже непривычно. Я давно оградила себя от дружеских коммуникаций с представительницами общества гремучих змей, к коим я  убеждённо отношу всех женщин от четырнадцати до семидесяти лет. Исключением была лишь моя Дашка, к слову, та ещё змея, но родная и любимая. Не сказать, чтобы я избегала женского общества. Напротив, по роду своей деятельности я контактировала с ними довольно часто с видимой непринуждённостью, но всегда дистанцируясь эмоционально. Это и было действенным противоядием на протяжении многих лет. С мужчинами иметь дело всегда было проще, они были понятны и предсказуемы. Иными словами, я давно научилась их готовить, а они в подавляющем большинстве были для меня легкодоступными и удобоваримыми.  Женщины же вызывали у меня сильную изжогу. Риммочку я подпустила чуть ближе и оставила для неё небольшую лазейку в моём эмоциональном щите. Вероятно,  пожалею об этом, но решение я уже приняла и не в моих правилах его менять.

Звонок домофона заставил меня удивлённо вскинуть брови, а Римму вздрогнуть от неожиданности и страха.

– Это Соколов, – испуганно пискнула она.

– Ну и пусть, что ты дёргаешься? – сказала я беззаботно, чтобы успокоить девчонку, хотя чёткого плана по её освобождению у меня пока не было.

Это оказался всего лишь курьер, доставивший цветы. Красивый букет из девяти крупных белых роз с зелёными прожилками занял место в моей спальне, разместившись в роскошной китайской вазе, приобретённой мной так предусмотрительно и своевременно. Цветами мужчины баловали меня довольно часто, но вот радовали редко. Я не была большой оригиналкой, предпочитающей редкие сорта орхидей или полевые ромашки. Я банально любила розы и признавала только белые и бордовые. Но одаривали меня преимущественно алыми и, к моему разочарованию, розовыми.

Однажды один пылкий поклонник преподнёс мне букет гвоздик, а я, ощутив себя почившим ветераном, даже не попыталась выглядеть благодарной. Тогда моя реакция сильно оскорбила мужчину, но я ничуть не мучилась угрызениями совести. А ведь красная гвоздика символизирует страсть, но у меня всю жизнь эти цветы ассоциируются с Днём Победы, ветеранами и погибшими воинами. Да простят меня флористы. И уж меньше всего, если следовать языку цветов, мне подходят мои любимые белые розы – символ чистоты и невинности. Где я – и где невинность. Но Влад, вероятно, думал иначе либо у него просто хороший вкус. Ведь этот прекрасный букет был именно от него.

– Ой, какая прелесть! Как же мне нравятся белые розы. Это Вам Влад прислал? – Римма с искренним восторгом разглядывала букет и на мой утвердительный кивок заметила: – Он Вас очень любит, это сразу видно. Он так на Вас смотрит! И вы очень красивая пара. А мне такие цветы дарил Андрюша, – она мечтательно улыбнулась.

– Андрюша? Это, случайно, не тот могучий орк из охраны Соколова? – насмешливо поинтересовалась я.

– Ну, не такой уж он и орк. – Римма натянуто улыбнулась, но в её голосе я уловила обиду. – Он очень добрый и хороший.

Ну, надо же – Андрюша. Этому бугаю вполне подошло бы имя Арнольд или Геракл, а он Андрюша.

– И что у тебя с этим Андрюшей? – спросила я, не собираясь извиняться за «орка».

– Ничего, конечно, – грустно ответила девушка и так тяжело вздохнула, что сразу стало понятно, насколько это досадное упущение.

– А твой романтичный воздыхатель в курсе ваших отношений с боссом?

Риммочка передёрнула плечиками и, снова вздохнув, ответила:

– Да все небось в курсе, но о контракте, конечно, никто не знает. Андрей ничего у меня не спрашивает, но мне кажется, что он только из-за меня не увольняется. Ему предлагали очень хорошее место, а он остался.

– Он тебе нравится?

Вот кто меня за язык тянет?

– Раньше я его боялась, потом привыкла, а сейчас… Очень нравится! Диана, он совсем не такой, каким кажется на первый взгляд, – с жаром ответила Риммочка.

Я кивнула.

– Да, я помню, что он хороший. Все мы не такие, какими часто кажемся окружающим.

До встречи с бригадиром отделочников оставалось чуть больше часа, а потом я собиралась заехать в тренажёрный зал, находящийся не слишком далеко от моего дома. Сайт этого спорткомплекса в интернете мне очень понравился, и пора было его протестировать на практике, а заодно и дать нагрузку своему обленившемуся телу.

Переодеваясь, я заметила в дверях моей спальни Римму, которая, приоткрыв рот, смотрела на меня обнажённую. Я ухмыльнулась.

– Надеюсь, под гнётом твоего неадекватного шефа ты не сменила ориентацию?

– Ой, простите, Диана, – девчонка заметно смутилась и отвела глаза, однако, продолжая наблюдать за мной исподлобья, – но Вы такая красивая! Вы как… я даже и не знаю, как кто, я таких не видела.

– Наверное, как богиня, – скромно подсказала я.

– Точно. Вам, наверное, все мужики это говорят?

– А ты думаешь, что все мужики видели меня голой? – стало смешно, но комплимент был приятен.

Женщины обычно скупы на комплименты, но если всё же им приходится признавать очевидное, то вовсе не с таким искренним восторгом, как это делает Риммочка.

– Почему обязательно голой? Вы в любой одежде выглядите роскошно, но без одежды просто отрыв башки. Вы на общественном пляже когда-нибудь бывали? Никто не умер от инфаркта?

Я сразу вспомнила наш последний выезд на пляж с Феликсом и рассмеялась – то ещё было мероприятие.

– Приходилось бывать и, надеюсь, все остались живы. Но ты бы видела, с кем я там появлялась. – Я метнулась к своему телефону и стала искать фото Феликса на пляже.

Очевидно, после этой моей девчоночьей выходки мой нимб в глазах Риммочки осыплется снежным облачком, но похвастаться  Феликсом захотелось до жути, и я подсунула Римме фото полуобнажённого друга.

Её реакция меня восхитила:

– А-а-а! Это… вау! Диана, он настоящий? Такие вообще бывают? Это что-то! Я в шоке! Диана, это Ваш парень? – эмоции Риммы хлестали через край, а я гордилась  Филом и даже не скрывала своей радости.

– Это мой друг, Римма, самый лучший и удивительный.

– Друг? – девушка изобразила разочарованную гримасу. – Такие не могут быть просто друзьями.

– Значит, мне повезло, – весело ответила я.

– А ему, значит, нет, – мрачно заключила Риммочка, и это вызвало у меня улыбку.

Наверное, я поплачусь за свою беспечность, но с этой девчонкой мне легко и весело и я пока не хочу этого менять. Пусть Римма ненадолго в моей жизни, но мне понравилось с ней просто трещать по-девичьи, а ведь я была лишена этих приятных глупостей столько лет. Только Дашка позволила мне немного оттаять и вот – появилось это чудо, пребывавшее в рабстве у Карабаса, и подкинуло мне немного чудинки. Спасибо ей.

– Думаю, ты права, Римма, ему со мной не очень повезло, я бываю невыносимой. До сих пор не понимаю, как он меня терпит.

До Риммы вдруг дошла двусмысленность её фразы и она, залившись румянцем, поспешила исправиться:

– О, Господи, нет, я имела в виду, что ему не повезло быть просто другом. Ну как можно дружить с девушкой, у которой такое тело, да и всё остальное. Он импотент или…?

«Очаровательная непосредственность с заявкой на лесть», – подумала я и ответила:

– Нет, конечно, он тот ещё развратник, но иногда так случается. И мы очень ценим наши отношения.

– Ну, не знаю, если бы у меня было такое тело… – Римма закатила глаза, пытаясь сообразить, на какие подвиги она бы рванула с моим телом. И это было даже круче, чем восторги мужчин.

– Если бы у тебя было такое тело, то Карабас заключил бы с тобой контракт лет на десять минимум, – отрезвила я девушку. – Да и тебе, девочка, грех жаловаться на свою фигуру, ты конфетка и сама это знаешь. Но нет предела для совершенства.

*****

Я облачилась в свои любимые кожаные легинсы и лёгкий джемпер. Надо бы уже поторопиться. Андрей, конечно, подождёт, но опаздывать не очень хорошо – это ведь не свидание, а деловая встреча.

Римме я сообщила, что меня не будет до вечера, и на её лице отразилось вселенское горе.

– Диана, а как же я одна останусь? А если Соколов приедет?

– Ну, как приедет, так и уедет, я же тебе не нянька. Всё-таки он твой босс, с какой стати тебе его бояться? – я сверлила Римму тяжёлым взглядом. – Или ты считаешь, что он может причинить тебе физический вред?

– Нет, – девушка поспешила меня успокоить, – в смысле, он никогда меня не бил, но… – Римма опустила голову.

– Но? Никаких «НО»! Имей в виду, потрахушек в моей квартире я не позволю, так и передай своему Карабасу. Только чаепитие и мирная беседа. Можешь изобразить слабость и головокружение. Он же не настолько озабочен, чтобы ни дня не прожить без твоих услуг. Извини. – Тактичностью я никогда не отличалась, но Римма и не обиделась, а лишь сильнее озаботилась.

– Диан, а если он решит меня увезти?

– Да? И как он это сделает без меня? Или вы бросите мою квартиру открытой? – Я посмотрела на расстроенную девчонку и мягко добавила: – Без меня он тебя не увезёт, а потом я что-нибудь придумаю. Но я обязательно вытащу тебя из этой задницы,  обещаю.

Вот и всё – слово не воробей, и никто меня за язык не тянул. Но разве не об этом я думаю со вчерашнего вечера? Даже когда решение не было принято и озвучено, оно крутилось в подсознании и не давало расслабиться. Теперь мне даже легче. А о войне с Карабасом подумаю завтра. Я видела, как у Риммы в глазах заблестели слёзы. Она сразу поверила мне, но сказать ничего не смогла. И не надо. Помолись за меня, детка.

ГЛАВА 9. Париж - 2003

2003 год

Париж

Остров окутали сумерки. В это время каменные химеры, безмолвные стражники храма, оживают и обходят свои вечные владения. Но я не пытаюсь потревожить их и нарушить здешний порядок. С невыразимой тоской, молча и бесконечно долго я стою перед мрачным, величественным собором. Я обращаюсь к Богу и мысленно зову маму. Я взываю к ним обоим, но не понимаю, о чём просить. Возможно, они сами знают и слышали, где оборвались мои мечты.

С высоты на меня равнодушно взирают страшные горгульи. Даже у этих чудовищ здесь есть своё полезное предназначение, а какое оно у меня? Я совсем потерялась. Мои слёзы уже давно высохли, а в груди образовалась пустота. В этом мире я осталась совсем одна.

Внезапно желудок напомнил мне, что он голоден. Ну и пусть, мысли о еде сейчас вызывали тошноту. Я положила руку на живот и вдруг вспомнила, что я вовсе не одна. Со мной малыш, который всё чувствует, а значит, ему сейчас тоже плохо. Господи, ну а ему-то за что? И какое я имею право морить его голодом?

Неожиданно ощутив чьё-то мягкое прикосновение на своих плечах, я вздрогнула и резко обернулась. Доминик смущённо улыбается и говорит очень тихо:

– Прости, я не хотел тебе мешать, просто стало прохладно, и я принёс кофту.

– Спасибо.

– Диана, тебе надо поесть, ты ещё долго собираешься здесь быть?

– Я прощаюсь.

– Послушай, мы завтра никуда не уедем. Босс отложил твой отъезд, но только я тебе ничего не говорил.

Я не сразу поняла, почему эта новость не вызвала прилив сил и радости. Ах, да – восемь лет подневолья. А может, пуститься в бега? Только, боюсь, что от Демона не скрыться даже на дне Сены.

– Ты разве не рада, что мы задержимся в городе? – спрашивает растерянный парень.

– Рада, – я отвечаю совсем безрадостно и направляюсь в сторону дома.

Доминик молчаливой тенью следует за мной.

Так, а в чём, собственно, трагедия? У меня есть ещё завтрашний день, и даже планы на него были. Значит, этот день необходимо провести с максимальной пользой для себя. А если повезёт, то и не один день. А заодно и подумаю о предстоящих восьми годах. Я наконец-то посчитала, что моя свобода действий ограничивалась до двадцати одного года. Ну, это ещё бабка надвое сказала. Демон ведь учить меня собирается, а не в подвале держать. Да к двадцати одному году я его в бараний рог согну, только нужен хороший план. Мамочка часто говорила: «Что нас не убивает – делает нас сильнее». Вот-вот – золотые слова, а главное, своевременно понятые.

У меня появилась новая цель, и жизнь вдруг обрела смысл. Я бережно положила руку на живот – не бойся, малыш, мы с тобой ещё поджарим этого страшного демонюку. На моих губах заиграла лукавая улыбка, и Доминик теперь поглядывал на меня с озадаченным видом. Ну, точно – решил, что я девочка с приветом.

*****

– Кажется, ты не хотела уезжать, но сама же нарушаешь правила. Ты во сколько обязана возвращаться домой? – Демон решил устроить мне прилюдную разборку в гостиной. Сейчас скажет, что я проштрафилась и не позволит задержаться.

Странно, Жак и Доминик никогда не ужинали вместе с нами, а сейчас все устроились за одним столом.

– Я ходила к храму, чтобы попрощаться, – ответила я тихо и грустно. Радость никак нельзя показывать, иначе дед сочтёт, что меня всё устраивает и не видать мне отсрочки приговора.

– Твой храм простоял восемь веков и можешь мне поверить, что до твоего возвращения он точно не развалится. Да и что ты приклеилась к нему?

– Мне там спокойно, – кротко пролепетала я, а Демон сощурил глаза.

Кажется, он видит меня насквозь, но если это так…

Я пристально смотрю ему в глаза: «Демиан, я очень скучаю по маме. Она каждый день говорила, что любит меня, целовала и гладила по голове. Мы были нужны друг другу, мы были друг у друга, пока мамы не стало.  Ты ведь долго был одинок, но теперь у тебя есть я, а у меня опять никого нет, и тебя тоже у меня нет. Дед, ты же не любишь меня, зачем я тебе?».

Взгляд Демона становится темным и жёстким. Конечно, он не слышит моего призыва, но хорошо понимает, что я давлю на его жалость. Я зажмуриваюсь, чтобы не смотреть в его страшные глаза. Сейчас я боюсь, ведь Демон ещё не озвучил мне своё решение, а значит, угроза отъезда по-прежнему существует. Вот так – в напряжении и с закрытыми глазами я выслушала его вердикт:

– У тебя ещё три дня, – прогрохотал Демон, – и только благодаря твоему положению. А иначе за сегодняшний концерт ты бы уехала немедленно и безо всяких покупок. Чтоб я больше никогда не видел твоих слёз.

Я понимаю, что выпрашивать неделю бесполезно, сделаю только хуже. И по правде говоря, очень рада этим трём дням. Только зачем было озвучивать это при ребятах? Наверное, чтобы всем была понятна причина нашей задержки, и никто бы не счёл Демона мягкотелым. Кто бы ещё посмел так подумать?! Да парни даже дышать в его присутствии боятся, а уж кусок им в горло теперь точно не полезет.

– Диана, надеюсь, тебе всё понятно?

– Да, у меня три дня благодаря моему положению. Слёз больше не будет, – отрапортовала я, уже не скрывая облегчения и смело глядя грозному деду в глаза.

– Хорошо, тогда обсудите свои планы и покупки на эти дни, и чтобы потом никаких «забыла» или «не успела». Времени у вас полно. Всё, можешь есть, – Демон развернулся, чтобы уйти.

– А ты разве не будешь ужинать? – удивилась я.

– Неужели ты думала, что я буду сидеть голодным и ждать, пока ты намолишься? – Демон презрительно усмехнулся и гордо удалился в свой кабинет. Вот же старый козёл.

Зато после его ухода дышать в гостиной стало гораздо легче, и парни расслабленно откинулись на спинки стульев. Лихо Демон их выдрессировал.

– Приятного аппетита, – пожелала я парням с улыбкой, а потом безо всякого энтузиазма принялась за еду.

Взаимным пожеланием мне ответил только Доминик, а Жак презрительно скривил губы. Да очень ты мне нужен, индюк напыщенный.

Ужин проходил в напряжённом молчании. Лучше бы дед соседей пригласил, и то веселее бы было.

– А знаешь, малышка Ди-ди, тебе не стоит гулять так поздно около нашего храма, – внезапно произнёс Жак, смерив меня насмешливым взглядом.

Ди-ди? Он это серьёзно? Хотелось влепить ему ложкой в лоб, но я сдержала эмоции. Ведь видно же, что он конченый урод, и если скажу, что мне не нравится такое обращение, то он постарается, чтобы оно ко мне намертво прилипло. Я перевела на Жака заинтересованный взгляд и спросила:

– Может быть, крепыш Жу-жу просветит, чего мне следует опасаться рядом со святым местом?

Доминик поперхнулся и закашлялся, а Жак с трудом удержал ехидную улыбку на лице, хотя рожа заметно покраснела.

– А ты уверена, что это место святое? Некоторые склонны считать его «справочником оккультизма». Ты в курсе, что собор охраняется химерой Стрикс, знаешь, кто это?

– Не знаю, расскажешь, Жу-жу?  – попросила я, словно не замечая его открытой неприязни.

– Меня зовут Жак, – рявкнул он.

– А я подумала, что тебе нравится такие сокращения, – я наивно похлопала ресницами, но Доминик мне точно не поверил, а Жак был слишком зол.

– Так вот, Диана,  – Жак особенно выделил моё имя, отметая впредь вольные сокращения, – Стрикс – это ночной демон, который во мраке издаёт душераздирающие крики. А питается этот страшный демон кровью новорождённых младенцев, – Жак опустил взгляд на мой живот и с улыбкой добавил, – и не рождённых младенцев тоже.

– Жак, прекрати эти сказки, – одёрнул его недовольный Доминик.

– Никакие это не сказки. Стрикс впивается в детишек своими огромными, острыми, как бритва, когтями и пожирает мед-лен-но,  – продолжает меня запугивать этот придурок.

Мне немного не по себе, но я смотрю на Жака сочувствующим взглядом и отвечаю:

– Похоже, что Стрикс когда-то, лет сорок назад, не слабо пожевал голову маленькому Жу-жу. Мальчик, как вижу, вырос в пожилого дяденьку, а травма осталась.

В этот раз Доминик не смог сдержаться и заржал во весь голос. Жак окинул нас обоих ненавидящим взглядом, но в долгу не остался.

– А тебя, крошка, я смотрю, кто-то тоже хорошенько прожевал, а потом выплюнул, – и он выразительным взглядом окинул мою фигуру, снова остановившись на области живота, типа что-то разглядел.

Я не знала, как на это ответить, в голову лез какой-то глупый детский лепет. Но больше всего я боялась расплакаться. Наверное, выражение моего лица говорило само за себя, и хотя слёзы я сдержала, но невозмутимость на лице удержать не смогла.

– Жак, ты что, одурел? Ты хоть думаешь, что говоришь? Она ведь ребёнок, – Доминик был в ярости.

– Да заткнись ты. Какой ребёнок, посмотри на неё внимательно…

Но договорить Жак не успел, его прервала телефонная трель. А когда он бросил взгляд на свой мобильник, то внезапно побледнел и ответил на звонок. Слушал он всего пару секунд, потом затравленным взглядом окинул всю комнату и быстро вышел.

– И что это было? – тихо спросила я Доминика. Голос у меня дрожал, и я с трудом сдерживала слёзы.

Доминик тоже окинул гостиную сканирующим взглядом и задумчиво ответил:

– Да есть у меня кое-какие предположения. – Потом он посмотрел на меня и его взгляд потеплел, – Эй, малыш, ну, ты чего раскисла? Не обращай внимания, просто Жак не в духе и очень не любит, когда его задевают, а ты его не слабо припечатала, да ещё и десяток лет накинула. Давай, иди отдыхай к себе в комнату, а наши планы обсудим завтра утром.

Доминик ободряюще мне подмигнул и тоже поспешил покинуть гостиную.

*****

Плакать я передумала. Надо бы вообще завязывать с этим мокрым делом, особенно в присутствии Демона. Я где-то слышала, что мужчин раздражают женские слёзы, но чтобы так, как реагирует мой дед – это даже странно. У него столько злобы и неприязни, будто я не плачу, а писаюсь в общественном месте. Бедная его жена, неужели она никогда при нём не плакала? Ну, ладно, я тоже не размазня. А уж этому поганому упырю Жаку просто позорно демонстрировать свою обиду и беспомощность.

Дашке я рассказала всё – и про Демона лютого, и про Жака противного, а главное, про деревню дремучую.

– У-у-у, подруга, я-то надеялась, что ты в жир двумя ногами попала, а ты в каком-то навозе застряла. Тебя надо срочно спасать, – судя по напряжённому голосу, Дашкины мозги уже работали в режиме спасения.

– Э, ты там не вздумай Шерхану рассказать. Он же ведь всё равно ничего не исправит, а мне потом точно не поздоровится. И знаешь, Даш, я решила, что справлюсь. Бить меня здесь вроде никто не собирается, а слова… Да я от Артурчика такого наслушалась, что надолго закалилась. Я вот только в деревню очень не хочу ехать.

– Не очкуй, Динка, ну, посидишь там полгодика, быкам хвосты покрутишь, а потом вернёшься и снова станешь важной и прекрасной мадемуазелькой. А от этих своих охранников нечего шарахаться, они же твои холопы, а ты госпожа. Вот и командуй ими, можешь даже подзатыльников отвесить!

– С ума сошла? Даш, они наёмники, а не холопы, к тому же, взрослые мужчины.

– А какая разница, это же вы их наняли, значит, холопы. Так что строй их там всех и пожёстче.

С Дашкой так всегда – мудрого совета вряд ли дождёшься, но позитив гарантирован.

Да и на самом деле, всё совсем неплохо. И впереди ещё целых три дня в Париже.

Малыш, ты слышишь, мы с тобой в Париже. И ты родишься настоящим французом. Ну, разве это не здорово?!

ГЛАВА 10. Диана 2018

2018 год

Диана

Как же замечательно здесь – позитивное, демократичное заведение с настоящим парижским шиком. Удивительно – во Франции я ищу русский дух, а в России мечтаю о французском шарме.

С Андреем мы встретились в маленькой кофейне «Париж», и я обрисовала ему свою безумную затею по поводу реконструкции моего кабинета.

– Диана, Вы уверены? Вы потом точно не передумаете? – Андрей смотрел на меня с недоверием.

– Абсолютно уверена. Хочу внести в скучную офисную жизнь немного безумия, – невозмутимо ответила я, а он кивнул, вероятно, соглашаясь с такой трактовкой. – Андрей, а что тебя смущает? Ведь это не приёмная Соколова, а мой личный кабинет.

– Это да, – согласился Андрей, – и цветовое решение мне нравится, но вот как это будет выглядеть в целом… И главное, что на это скажет сам Соколов?

– Да плевать мне, что он скажет. Он предоставил мне карт-бланш, а, значит, тебе не придётся перед ним отчитываться, – заверила я бригадира.

Он явно не был в восторге от моей авантюры, но спорить не решился и пообещал, что бригада постарается справиться за пару недель.

По пути в тренажёрный зал позвонил Феликс. Ранее я уже пыталась ему дозвониться, но абонент был недоступен, и я отправила ему сообщение о том, что со мной всё в порядке, я не в тюрьме, и перезвоню ему позднее. Но мой друг никогда не любил ждать.

– Эй,  принцесса, я, между прочим, волновался, но рад, что ты уже на свободе, – я слышу улыбку в голосе Феликса, и мне хочется прикрыть глаза и просто слушать этот голос. Но сомневаюсь, что подобный финт оценят остальные участники дорожного движения.

– Вообще-то это ты был недоступен. Наверняка окучивал очередную смазливую жертву, и тебе было не до меня, – проворчала я, перестраиваясь в плотном потоке в правый ряд.

Штатный навигатор настойчиво призывал меня свернуть направо и броситься с виадука. Но я не настолько торопилась в тренажёрный зал, чтобы срезать путь таким образом.

– За кого ты меня принимаешь, девчонка? Да я блюду свою честь, как шаолиньский монах. Это ты безнаказанно предаёшься разврату и нарушаешь законы своей бесконечно загадочной страны. Твоя хвалёная Россия за одну неделю заставила тебя обнажить все свои пороки. Я же, как законопослушный самаритянин, влачу в полном одиночестве своё жалкое существование. Работаю, не покладая рук и ног, и продолжаю читать молитву перед каждой скудной трапезой, – пожаловался мой друг.

– Не ври, богохульник, ты жрёшь, как не в себя, а потом замаливаешь своё чревоугодие. А то я тебя не знаю, – рассмеялась я.

– Но я над этим работаю, – смиренно ответил Феликс. – И когда ты готова исповедаться мне в своих грехах, содеянных за прошедшие два дня, дитя моё?

– Как насчёт сейчас, ваше наглейшество? – И я поведала о событиях двух последних дней. Фил, как обычно, не перебивал, а иногда вздыхал и цокал языком.

– Малышка, ты зажигаешь там без меня в окружении  похотливых членоносцев, а меня сжирает лютая ревность и зависть. Ди, кроме шуток, мне кажется, что жизнь протекает мимо меня. Мне совсем без тебя плохо.

Мой друг отчаянно тосковал и разрывал моё сердце. Мы почти никогда не расставались надолго и, хотя прошло немного времени, Фил вдруг стал осознавать, что теперь всё не так, как раньше, и что я вернулась на родину.

– Фели, я обещаю, что скоро доберусь до тебя, и мы славненько зажжём. А ты обещай мне не хандрить и начинай уже творить прекрасное, а то пресса тебя стала забывать. Без моего присмотра ты превратился в занудного ворчуна. Давай уже, исправляйся, но не слишком громко шали, – напутствовала я парня.

– Детка, займись уже мною скорее, и давай вместе напомним миру о себе. Без тебя я потерял стимул, даже чёртов кофе утратил свой привычный вкус. Ты мой единственный источник вдохновения, и ты обломала мне крылья, когда покинула меня. – Фил старался нести этот пафос дурашливым тоном, но не мог скрыть от меня свою боль, слишком хорошо я его знала.

– Ты же знаешь, что мы никогда не расстанемся, это лишь временная мера. Встряхнись уже, ты в лучшем городе мира, ты популярен, гениален и мегакрут. Скажешь, тебе нечем себя занять?

– Ди, ты же знаешь, что лучший город лишь там, где ты. Париж померк без тебя. Ты-то сейчас на родине, а я на чужбине. Ведь это я вечно тащусь за тобой, как хвост, и умею любить только те города, где есть ты.

– Тогда почему ты до сих пор не выучил русский язык? – возмутилась я. Навигатор известил меня о прибытии в пункт назначения.

– А с кем мне его учить? Без твоей помощи я весь язык уже обломал.

– Тогда решено, теперь будем общаться исключительно на русском, – озвучила я свой вердикт.

– Что? Ты совсем обалдела, хочешь лишить меня теперь нормального общения по телефону? Ты,   жестокая стерва, признайся уж сразу, что тебе надоели мои звонки. Но предупреждаю, потом колени сотрёшь, вымаливая у меня прощение, – пригрозил Фил, повышая градус моего настроения.

– Фели, миленький, да я готова ползти до самого Парижа, лишь бы ты меня никогда не разлюбил. Но позволь тебе напомнить, на чьём языке мы с тобой общаемся. Разве я не выучила ради тебя испанский?

– Ну, скажем, не только ради меня… Но ты права – всё, малышка, обещаю, как прилетишь, будем по два часа в день говорить на твоём  ужасном, дремучем и могучем.

Ещё минут двадцать я сидела в своей машине на парковке спорткомплекса и развлекала  друга. Мой всегда весёлый и активный Феликс был расстроен, и винила я в этом себя. Мы так давно были вместе, что не могли представить свою жизнь друг без друга. Но я сомневалась, что многогранный талант Фила будет по достоинству оценен в России, и было бы нечестно тащить его за собой.

В Париже он известен, популярен и очень востребован, и несправедливо лишать его привычной опоры и славы. Но ведь я и есть его главная опора, а Фил так боится потерять меня, что готов рискнуть. Видит бог, что он мне дорог не меньше, и я не готова жить с ним на разных континентах, ведь без меня он в Париже не останется и рванёт в свою Барселону или в Нью-Йорк. Я поклялась ему найти для нас самый лучший выход,  и его непременно следует найти ради нас обоих.

Сегодня в тренажёрном зале я собираюсь посетить пробное занятие и хорошенько осмотреться. Возможно, мне здесь понравится и тогда я смогу периодически сюда наведываться и сбрасывать напряжение.  Администратор, молодой улыбчивый парень с загорелым поджарым телом оказался чересчур приветливым, если не сказать навязчивым. Меня вовсе не следовало активно привлекать ко всем имеющимся в наличии программам, о чём я и сообщила разговорчивому мальчику, как выяснилось, Дмитрию. Спортивный комплекс предоставлял довольно широкий спектр услуг, куда помимо тренажёрного зала, аэробики и бассейна входили несколько танцевальных программ, различных бойцовских дисциплин, а также узконаправленные тренировки. Я решила ограничиться тренажёрным залом и бассейном. От личного тренера, любезно предложившего свои услуги, я отказалась. Я и сама смогла бы легко преподать ему урок, к примеру, как укрепить его недостаточно развитые икроножные мышцы.

Напрочь игнорируя всеобщий ажиотаж, вызванный  появлением моей персоны, я перешла к делу. Полтора часа пролетели незаметно, и мышцы во всём теле приятной болью напоминали мне о своём существовании, мстя за двухнедельное отсутствие должной нагрузки. Оснащение зала и общая атмосфера мне пришлись по душе. Меня почти не отвлекали, что, прежде всего, говорило о том, что зал используется преимущественно по прямому назначению, а не для охоты. Тренер, конечно, попытался пару раз вклиниться в процесс моей тренировки со своими никчёмными советами, но, не встретив благодарного отклика, неохотно отвалил.

Девочки, облачившие свои красивые рельефные тела в яркие лоскутки, служившие по умолчанию спортивной формой, изучают меня с нескрываемым раздражением. Я не пытаюсь конкурировать с ними за внимание мощных мужчин, находящихся в зале, но мне и не обязательно стараться для этого. Мой спортивный костюмчик, состоящий из коротких чёрных шортиков и чёрной маечки  борцовки, скрывает  великолепный пресс, но зато прекрасно подчёркивает всё остальное, оставляя совсем немного простора для воображения. В этом зале, среди множества красавиц я выгляжу, как чёрная жемчужина на золотом песке. Впрочем, я готова к этому, и уже давно перестала опасаться настойчивых домогательств. Во-первых, я в состоянии отшить самостоятельно любого самца, а во-вторых, смелости подкатить ко мне обычно хватает либо у слишком самоуверенных мачо, либо у совершенно отбитых дураков. К слову, со второй категорией всегда было гораздо сложнее. Но, к счастью, дураков сегодня в зале не оказалось, либо они не успели себя проявить.

Закончив тренировку, я беспрепятственно проскользнула в раздевалку и направилась в душевую кабинку. Обнажённые красотки курсировали по женской раздевалке, как по подиуму, демонстрируя упругие достижения пластической хирургии и, несомненно, собственных усилий. И лишь немногие дамы прятали свои несовершенства от посторонних глаз. И я примкнула к тем немногим, завернув своё тело после душа в большое махровое полотенце.

Взглянув на свой мобильник, я обнаружила несколько пропущенных звонков, и два из них были от Влада. Погрузившись в тренировку, я совершенно забыла о времени и о том, что пообещала встретить его после работы, а ведь его машина  осталась стоять в моём дворе из-за моей же взбалмошности. Быстро перезвонив Владу, я извинилась, объяснила, где нахожусь и что очень увлеклась процессом тренировки, и теперь никак не успеваю его встретить. Но мой покладистый мальчик не злился, а просто попросил дождаться его и пообещал добраться в метро минут за тридцать. Это меня порадовало.

Я сушу волосы феном и думаю о встрече с Владом, с моим Владом. Я не просто размышляю – я предвкушаю нашу встречу. Хочу его сразу, прямо в машине. Мне нравится его шокировать и наблюдать, как он заводится. Мой интеллигентный блондин! Наверное, он считает меня шлюхой, но мне всё равно, ведь он не скажет мне об этом и не станет меньше желать меня.

Его страсть такая красивая, такая вкусная и чистая, что трудно удержаться от искушения испачкать, добавить перца. А потом наблюдать, как он сдаётся и не может сдержаться, как рушится его самоконтроль, и он становится похожим на грубое животное, как слетают все тормоза и обнажаются пороки, как красивое лицо искажается в пароксизме страсти. Это я сделала его таким, и пока не готова его отпустить. Я привязала его к себе уже крепко, становлюсь его наваждением, его воздухом и это немного пугает. Но теперь я и сама хочу им дышать.

Я знаю, что он лишь дублёр, заменитель, совсем не тот вожделенный, чистый кислород, от которого кружится голова, горят лёгкие и пульсирует кровь.  В том, другом, моём болезненном наваждении, моём кумире,  я потеряю себя, сгорю без остатка. С Владом же я смогу дышать долго. Мой бедный Влад подписал себе приговор, когда вернулся ко мне ночью. Ещё тогда у него был шанс спастись, но он пренебрёг им, обнажил свою душу, пробил мой эмоциональный заслон и теперь непременно будет наказан.

Мои раздумья прервал входящий звонок от Риммочки. Я уже видела пропущенный вызов от Карабаса, но перезванивать ему не хотела, не сейчас. А ей-то что надо? Я приняла вызов:

– Да, Римма.

– Диана, простите, что отвлекаю, но приехал Олег Константинович и хотел бы забрать меня. Он спрашивает, когда Вы вернётесь. – Голос девушки был взволнован и, кажется, у неё включена громкая связь.

Ох, и жучила этот Соколов.

– Знаешь что, Римма, передай своему боссу, что ты ещё не отработала моё гостеприимство. И раз уж ты на больничном, то и торопиться тебе некуда. У меня будет для тебя непыльная работа, озвучу позднее, а сейчас мне некогда. Приеду поздно и требую мою квартиру не покидать и не осквернять. – Я сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Это Карабасу пилюля от хандры, а Римма догадается, если не глупая.

Закончив разговор, я обратила внимание на тишину в раздевалке и множество заинтересованных взглядов. Ну, что вылупились, курицы, дайте только повод. Я обвела любопытных пристальным взглядом, под которым опускались ресницы и отворачивались головы – так-то лучше. Повода мне никто не предоставил и я, быстро собравшись, в тишине покинула раздевалку.

Засада меня поджидала на выходе из спорткомплекса.

Навязчивый тренер отирается рядом с болтливым администратором и, завидев меня, оба изобразили на лицах голливудские улыбки. Попытка сухо попрощаться и пройти мимо подохла в зародыше.

– Диана, уделите мне, пожалуйста, пару минут, – обратился ко мне тренер Илья. Имя было написано на его бейджике, прикреплённом к могучей груди, но при этом он не забыл мне сегодня представиться. – Скажите, Диана, что Вам наиболее сильно понравилось в нашем зале? Может, имеются какие-то пожелания, просьбы к персоналу? И планируете ли Вы продолжить тренироваться у нас?

– Наиболее сильно? – я удивлённо уставилась на тренера. – Странная формулировочка. Сильных впечатлений у меня нет. А вот пожелания действительно имеются. Хотелось бы поменьше назойливости от персонала, и направьте свой энтузиазм туда, где он будет оценен по достоинству. Ничего личного, я понимаю, что это Ваша работа, но поверьте, я не нуждаюсь в советах и наставлениях и прекрасно знаю, что мне нужно и как с этим работать. И – да, возможно, я продолжу тренировки в вашем зале, если мне не будет досаждать персонал заведения. Всего доброго, Илья, и благодарю за попытку быть полезным.

Одарив лучезарной улыбкой парня, я поспешила к выходу и вслед услышала тихое и заученное:

– Всего доброго, будем рады видеть Вас снова.

Но уйти далеко мне всё же не позволили.  На выходе из здания меня с нетерпением поджидали два великолепных образчика мужской брутальности и самоуверенности.

– Девушка, вашей маме зять не нужен? – высказался, вероятно, самый находчивый из них.

Ну, вот и дураки проявились. Не удостоив парочку взглядом, я попыталась пройти мимо, но меня крепко ухватили за руку, заставив притормозить.

– Девушка, я к Вам обращаюсь, – качок продолжал удерживать меня за руку, но хватку слегка ослабил.

– Просто уберите свою клешню и тогда мы разойдёмся мирно, – тихо и холодно ответила я, глядя в глаза приборзевшему парню. Он заметно напрягся, но руку не выпустил.

Это уже был особый сорт дебилов, и с такими особями порой возникают проблемы.

– Серёг, да отпусти девушку, она торопится, наверное, – второй мачо проявил должное благоразумие и даже попытался оторвать от меня своего друга. – Извините, мы просто хотели познакомиться и всё, – он виновато улыбнулся.

Но на редкость тугой Серёга не внял словам друга и мою руку выпускать не собирался, хотя и более смелых попыток физического контакта не предпринимал.

– Я не люблю, когда меня игнорируют, – прошипел он с угрозой в голосе.

– А я не люблю, когда меня трогают те, кого я игнорирую, – я покосилась на руку, сжимающую моё предплечье.

– Ты мне дерзишь, я что-то не понял? – Серёга усилил захват, а лихорадочный блеск его глаз не предвещал спокойной развязки.

– Это, вероятно, потому, что Ваша голова служит декоративным приложением к другим, более активным органам. Но у вас есть ещё шанс доказать, что это не так, просто отпустите мою руку. – Я говорю тихо и улыбаюсь, как голодная пиранья.

Серёгин друг предусмотрительно отступил на пару шагов назад, но вот что не так с самим Серёгой?

– Ты что, вообще страх потеряла? Или тебе наглядно продемонстрировать своё основное приложение? – спросил он злобно, но выпустил мою руку. Может, собирается принять боевую стойку?

– Да ладно, – я усмехнулась. – Какой-то ты маньяк не особо сексуальный, так что не стоит зря трепать на холодном ветру свой главный мыслительный орган.

Я уже отвернулась от парней, собираясь ретироваться, но тут смысл моей фразы дошёл до одного из приложений бугая, и моё предплечье снова попало в тиски железной хватки. Опустив голову, взглядом я нашла Серёгины широко расставленные ноги и, подавшись назад, резко лягнула острой шпилькой сапога по голени своего домогателя. От неожиданной боли он взревел и на мгновение выпустил меня, а его руки сжались в огромные кулаки. Я тут же чётким ударом согнутого среднего пальца зарядила ему в болевую точку в области уха, под самой челюстью. Рёв подстреленного бизона огласил окрестность. Один готов. Во всяком случае, челюсть вывихнута гарантированно.

Я резко повернулась ко второму парню, но он даже не пытался на меня нападать и несвязно бормотал извинения. Зрителей вокруг нас привалило немало, и среди них я сразу обнаружила моего несостоявшегося тренера и администратора клуба. Они наверняка наблюдали всё с самого начала. Ну что ж, теперь навязанных услуг точно не будет.

Направляясь к машине, я потрясла правой рукой, начиная ощущать боль в костяшке  пальца, и услышала за спиной топот бегущего человека. Быстро развернувшись, я увидела Влада, стремительно мчавшегося ко мне, со зверским выражением лица. Если бы это не был мой Влад, то я могла предположить, что человек бежит убивать, причём по мою душу. Я даже залюбовалась, глядя на него, и едва успела перехватить своего разъярённого защитника, когда тот, изменив траекторию движения, собирался промчаться мимо меня. Я резво рванула Владу наперерез и вцепилась в его куртку.

– Стой-стой, мой хороший, – я обхватила его руками за шею и почти повисла на нём. – Тихо, Владик, уже всё закончилось, ему уже хватит. Успокойся, милый, второй парень не при делах.

Я шептала ему ласковые слова, гладила по лицу и старалась увести в сторону моей машины. Влад тяжело дышал, и сдвинуть его было очень трудно, но я справилась и нашла нужные слова.

«Как же хорошо, что он не успел», – подумала я, наблюдая, как пострадавший Серёга со своим другом усаживаются в припаркованный неподалёку «Lamborghini». Однозначно, этот боевой щенок – сынок какого-нибудь местного туза, а в этом случае вмешательство Влада чревато неприятными последствиями. Причислить самого Серёгу к более-менее значимой фигуре мне даже в голову не пришло, несмотря на то, что парень был уже не юношей. Но, как говорится, интеллект на лицо, а в конкретном случае, его отсутствие.

Руки у Влада сильно дрожат, и сажать его за руль своего авто, как изначально планировалось, я не рискнула. Надеюсь, ещё часик он потерпит меня за рулём, а я не буду нервировать парня своей манерой езды. Продолжая заговаривать Владу зубы, я заняла водительское место и поспешила убраться подальше от спорткомплекса и столпившихся свидетелей. Хорошо, что  моя машина пока без опознавательных знаков, но зато я сама засветилась достаточно громко и вряд ли могу надеяться, что меня не запомнят. Что ж, увидим.

Подъехав к знакомой кофейне, я предложила Владу зайти на рюмочку кофе, и он молча, с угрюмым видом последовал за мной. Заняв свободный столик, я заказала кофе с коньяком для себя и коньяк с кофе для Влада.

– Кто ты, Диана? – спросил он с вымученной улыбкой.

– Где-то я это уже слышала, похоже, у меня дежавю, – пытаюсь отшутиться, но, посмотрев в карие глаза своего визави, спрашиаю: – Ты в чём-то меня подозреваешь, милый? Дай попробую угадать – шпионаж? Или, может, колдовство? – я понизила голос до зловещего шопота.

Взгляд Влада настолько выразителен, что стало понятно – он не сомневается, что истина где-то рядом с моими предположениями. Я молча смотрю ему в глаза, осознавая, что шпионские игры затянулись, и испытываю разочарование. В нём – за его подозрения, и в себе – за то, что намеренно создала почву для сомнений. Руки Влада нервно сжимаются в кулаки, а лицо застыло в ожидании.

– Ты мне ответишь, Диан?

– Может, конкретизируешь? – с вызовом спрашиваю я и понимаю, что лимит его доверия ко мне на мели, а я сама постоянно подкидываю очередной повод для подозрений.

– Я абсолютно ничего о тебе не знаю. Ты не считаешь, что это уже достаточно веский повод для беспокойства? – Влад подался вперёд и взял меня за запястья, будто пытается предотвратить мой побег. Я усмехнулась, осматривая импровизированные оковы.

– Хочу тебе напомнить, что ты был готов  жениться на незнакомке после первой же совместно проведённой ночи, и не сильно беспокоился по этому поводу.

– Тогда и я хочу тебе напомнить, что интересовался тобой с самого начала, но каждый раз ты откладываешь разговор. Послушай, малышка, ты водишь машину, как чёрт, говоришь на нескольких языках, вырубаешь за пять секунд здорового мужика, и я уж молчу о том, что ты выглядишь, как дьяволица и говоришь так же. К тому же, ещё утром я был уверен, что ты вчерашняя школьница. Ты считаешь, я не заслужил объяснений и мне абсолютно не о чем беспокоиться? – резко бросил мне Влад и залпом опрокинул стопку коньяка, которую официантка только что водрузила на стол. Выдохнув, он окликнул девушку и попросил добавки в двойном размере.

– Владик, – вкрадчиво позвала я, намереваясь сплести очередной завуалированный ответ, но измученный взгляд парня заставил меня передумать и, сделав паузу, я продолжила: – давай, ты уже озвучишь свои несколько наболевших вопросов, а я на них отвечу.  –  На слове «несколько» я сделала ударение, подкрепив выразительным взглядом. – Врать не стану, но если не захочу отвечать, то повторно можешь даже не пытаться выяснять.

– Ты для кого-то шпионишь? – сразу выпалил Влад, чем заставил меня улыбнуться.

– Нет, я работаю на себя и подрабатываю, помогая выгодным для меня компаниям. Если шпионаж и имеет место быть, то исключительно безобидный и в личных целях. Я бы назвала это мониторингом.

Влад помолчал несколько секунд, опустив глаза, и, вероятно, обдумывая мой ответ.

– Диана, ты… – он смущённо замялся, – ты обычный человек?

Я закатила глаза. Ну, что ж, вполне ожидаемо.

– А какие есть варианты? – Поняв, что варианты имеются, но Влад ни за что их не озвучит, я не стала его изводить, – Владик, конечно, я не обычный человек и моя необычность очевидна, ты ведь сам перечислил столько всего нестандартного. Но вынуждена тебя расстроить, я не ведьма, не дьяволица и не суккуб, если ты об этом. Просто у меня есть цели, к которым я иду много лет и для их достижения мне пришлось хорошо поработать над своим имиджем. – Я говорю спокойно, без насмешки и наблюдаю, как Влада понемногу отпускает напряжение.

Вот интересно, чего он опасался больше – связаться со шпионкой или с нечистью? Но обстановка к шуткам не очень располагает, и я предпочитаю не озвучивать свой интерес.

– И к каким целям ты идёшь?

– О, их несколько, и одна из них банальна – заработать кучу денег. Об остальных тебе знать необязательно, но к тебе они не имеют никакого отношения.

По выражению лица Влада я поняла, что мой ответ его не удовлетворил. Но уточнять он не стал, а задал следующий странный вопрос:

– А ты действительно Диана? В смысле, имя настоящее?

– Да, я действительно Диана, меня так назвал дедушка, мамин отец. Он дождался моего рождения, подарил мне имя и умер. Мама говорила, что он был замечательный и очень умный – профессор лингвистики, знал восемь языков. И мама знала три языка, но французский был её особенной любовью.

– Твоей тоже?

– Да, французский язык я учила параллельно с русским, и говорить начинала сразу на двух языках. Я очень люблю Францию, наверное, эта любовь передалась мне с молоком матери.

– Любишь больше, чем Россию? – в вопросе сквозит ревность истинного патриота.

– Не знаю, – честно ответила я. – Когда покидала Россию, то скучала очень, мечтала вернуться, но в Париж я влюбилась сразу и теперь очень скучаю по нему. Но ведь я решила вернуться на Родину, значит, Россию я тоже люблю. Наверное, не меньше, чем Францию.

– Расскажешь, как жила во Франции?

– Слушай, а ты сам-то точно Влад? Ведь я о тебе знаю ещё меньше, – припечатала я его.

– Так ведь ты ничего обо мне не спрашиваешь, и я думал, что тебе совсем не интересно,  – проговорил Влад со смущённой улыбкой.

А ведь и правда – мне было абсолютно неинтересно и вчера, и неделю назад, но сейчас пора хоть что-то узнать о своём будущем муже. Поэтому, заткнув слабое бормотание моей совести, и откинув прочь извинительные расшаркивания, я изрекла:

– Ну теперь-то, раз ты в статусе моего жениха, я должна о тебе кое-что знать. Например, почему в свои тридцать ты до сих пор не женат?

– Возможно, я ждал тебя все эти годы, – с хитрой улыбкой ответил Влад, но, заметив скепсис на моём лице, добавил: – Жена от меня ушла пять лет назад, точнее, улетела. Полетела отдыхать в Доминикану и нашла себе нового мужа. Теперь живёт в Америке и, кажется, счастлива.

– А ты счастлив?

– Уверен, что гораздо больше, чем она и чем кто бы то ни был – ведь у меня есть ты. А такая женщина на свете в единственном экземпляре. Я везунчик!

А вот я совсем не уверена, что ему повезло.

Но задерживаться на лирической теме я больше не стала и ударилась в генеалогию. Итак, я выяснила, что Влад из семьи потомственных военных и сам просто чудом не слился с погонами, но нашёл в себе силы противостоять семье и бросить военную карьеру, за что до сих пор не получил прощение отца. Ближайшие предки Влада – все коренные москвичи и считают это очень значимым фактором. Его мать – бывшая малоизвестная актриса с замашками великосветской дамы, а сейчас домохозяйка и хранительница семейного очага. А сам очаг находится в центре Москвы. Выяснилось, что у  Влада есть старшая сестра, которая замужем за его лучшим другом Русланом, именно тем Русланом, с которым я имела удовольствие познакомиться сегодня утром.

Расспрашивать Влада слишком дотошно я не стала, и он не захотел грузить меня лишними подробностями своей биографии. А для меня на данном этапе полученной информации было более чем достаточно. Ещё неизвестно, пригодится ли.

Официантка незаметно материализовалась рядом с нашим столиком, быстро заменила две пустые стопки на полные и поставила перед нами салаты и мясную нарезку. На закуске настояла я, так как не хотела наблюдать, как рядом с трезвой мной возмутительно быстро пьянеет мужик.

– Диан, может, ты тоже расскажешь немного о своей семье? Это было бы справедливо, – предложил Влад.

Я не стала ломаться и с удовольствием рассказала Владу о своей маме, о любимых танцах и несостоявшемся Олимпе. Упомянула о бабке Эльвире, которая  ненадолго взяла на себя заботу обо мне после смерти мамы. Рассказала и о нашедшем меня совершенно неожиданно французском дедушке. Правда, я умолчала о его социальном статусе, обозначив лишь, что дед был небедным человеком, дал мне хорошее образование и не обделил наследством. Я не скрывала, что жила подолгу во многих странах, изучала языки и усиленно практиковала полезные для меня навыки. Но я не упомянула о наличии других родственников, не стала рассказывать о своих друзьях и о моей нежной привязанности к ним. Казаться этому мужчине уязвимой и хоть сколь-нибудь ранимой не входило в мои планы.

Влад уговорил уже третью стопку коньяка и теперь жадно слушал меня, не прерывая. В его глазах поблёскивали хмельные искорки и отражались все эмоции. Губы его то кривились в недовольстве, то расплывались в улыбке. Он не отвлекал меня, пока я не закончила своё повествование.

– Так что, у тебя совсем никого нет, никаких родственников? – во взгляде Влада читалось сожаление и растерянность. – Диан, но такого не может быть, кто-то точно есть у тебя, надо поискать только.

Возможно, сейчас в его глазах с меня слегка осыпался образ железной леди, но выглядеть несчастной сироткой, одиноко блуждающей в поисках чьей-то нежной заботы и надёжного покровительства, я не намерена.

– Искать никого не следует, милый, родственники по маме остались, но мы друг в друге никогда не нуждались. Это совершенно чужие мне люди и закрытая тема. – Сказано это было таким безапелляционным тоном, что Влад как-то сразу осознал и принял мою позицию.

– Диан, – он сверлил меня изучающим взглядом, – прости за вопрос, но сколько тебе лет?

Я видела, что ему очень неловко и это  позабавило.

– Вообще-то, я была уверена, что ты уже всё посчитал, простая ведь математика, Владик. Мне двадцать восемь, – ответила я, с удовольствием наблюдая за реакцией своего мужчины.

– В голове не укладывается, хотя посчитал, конечно, но на язык никак не ложилось. Ты ведь как девчонка совсем, – Влад так внимательно меня разглядывал, будто пытался отыскать следы древности.

– Ты так говоришь, словно я уже в преклонном возрасте и должна выглядеть, как курага сушёная, – я надула губы и изобразила возмущение.

– Нет, я в восторге. На самом деле, ты невероятная, – с восхищением ответил Влад и поднял рюмку с коньяком. – За тебя, богиня.

Пока мой суженый вливал в себя очередную порцию алкоголя и лениво ковырял вилкой в салате, я осмотрела маленький зал. Сейчас помещение было заполнено, и спокойную фоновую музыку разбавлял нестройный звук голосов, преимущественно девичьих.

– Диана, тебе хорошо со мной в постели? – спросил Влад, заставляя меня отвлечься от созерцания зала. – Ты обещала отвечать честно.

– Или не отвечать вовсе, если вопрос мне не понравится, – язвительным тоном напомнила я ему. – А ты сам-то как думаешь, мне хорошо?

– Это был мой вопрос.

Я возвела очи горе – ну всё, горючее оккупировало мозг и выжгло здравый смысл.

– Владик, мне с тобой очень хорошо и в постели, и в ванной, и на полу, но с трезвым. Так что ты закусывай давай, а то я не собираюсь тащить на себе пьяницу.

– Тебе и не придётся,  – мой захмелевший блондинчик широко улыбнулся и с аппетитом накинулся на еду.

По такой реакции я сразу поняла, что Влад задал свой главный вопрос и теперь, когда его перестали терзать сомнения, аппетит проснулся, и настроение заметно подпрыгнуло. Ну что ж, прекрасно.

****

–Малыш, – Влад стиснул меня в крепких объятиях, преградив путь к автомобилю, – а в машине тебе со мной будет хорошо? Проверим наши чувства прямо сейчас?

– Да ты пропил свою скромность, шалунишка, – игриво ответила я и погладила его основной орган чувств. Даже свозь грубую джинсовую ткань чувства внушительно выпирали и рвались наружу. – Может, потерпим до первой брачной ночи, мм?

– Боюсь, что до той ночи меня разорвёт на тысячу маленьких озабоченных Владов, –  его рука бесцеремонно проникла под мой джемпер и, шаря по обнажённой коже, добралась до груди. – Хочу в машине.

Первая волна возбуждения прокатилась по моему телу и оставила тяжесть внизу живота. Ну уж нет, мальчик, это я буду решать – когда и где. А ты слишком пьян, чтобы получить прямо сейчас свой приз.

– Не сейчас, милый, – пытаюсь мягко отстраниться, но Влад слишком возбуждён и  настойчив.

– Сладкая моя, никогда не откладывай на завтра…

– То, что можно сделать послезавтра. Садись в машину, – холодно командую я, выдёргивая руку Влада из-под своего джемпера, и ловлю недоумённый взгляд парня.

Это не первый раз, когда бабочки в животе не смогли договориться  с тараканами в моей голове. И я не собираюсь заниматься самоанализом, так же, как и не буду объяснять своё поведение растерянному Владу.

Завожу машину, и урчание двигателя действует на меня успокаивающе. Влад ещё топчется у капота, гипнотизируя меня тяжёлым взглядом сквозь лобовое стекло. Что за фокусы, мальчик, уж не думаешь ли ты, что я буду тебя уговаривать? Эти подростковые игры мне не интересны. Я включаю заднюю, и машина плавно трогается. Влад реагирует мгновенно, подскакивает к пассажирской двери, распахивает её и устраивается на соседнем сиденьи.

–Ты решила меня здесь бросить? – недовольно ворчит он, но я оставляю его без ответа.

Влившись в автомобильный поток, включаю музыку, чтобы разбавить напряжённое молчание и «Гражданская оборона» взрывает тишину салона рычащим вокалом Егора Летова. Его голос увещевает меня, что всё идёт по плану. Очень надеюсь, что именно так будет.

ГЛАВА 11. 2018 год Женя

«– Сука!

– И горжусь этим, малыш».

Не знаю, как я только не разнёс в щепки телефон отца. Сам-то аппарат – хрен с ним, это допотопное фуфло давно пора поменять. Но звонок Диане отец не простит. Тоже мне, хранитель секретов, а на мобиле даже пароль не стоит – заходи и бери, что хочешь. Так я и сделал – зашёл и взял. А у меня был выбор?

Отец по срочному звонку ломанулся на объект, как угорелый. Потом вдруг за папкой вернулся, затем флешку забыл и снова вернулся. И в результате забыл телефон. И как мне было не воспользоваться таким шансом? Я забрал мобилу в свой кабинет, пока шеф не опомнился и меня не спалил. Отец в последние дни стал слишком нервный и рассеянный. Не удивлюсь, если эта ведьма Эсмеральда и тут нашаманила. Одна головная боль от этой стервы. Как же спокойно без неё было в нашем болоте.

И на хера я только ей звонил? Оказывается, я просто подвернулся, как успокоительная пилюля. Сука! А Соболев типа был плохим мальчиком и ей не нравился. Почему бы за это не ампутировать его яйца? Не удивлюсь, если всё так и есть. Наверняка, маленькая чертовка за месяц проживания в семейке Соболевых так встряхнула интеллигенцию, что им уже целых пятнадцать лет икается. И всё же что-то они не договаривают. Может, не хотят порочить родственницу? Хотя эта малокровная курица Снежана не стеснялась давать сестрёнке нелестную характеристику.

Неужели Диана и правда пыталась соблазнить друзей Соболя? А может, и его самого? Ну ведь бывают же малолетние шлюхи. А эта француженка – слишком горячая штучка, чтобы дать мне повод поверить в её порочность. Всё же прав был Геныч, когда настоял подключить своего шпика. Пусть нароет побольше об этой экзотической птице. Должно же быть у этой ведьмы слабое место. Боюсь только, что взорвусь, пока дождусь информацию.

«Советую тебе забыть мой номер…» – Вот же сука! Как скажешь, дорогая, даже память напрягать не стану. Я только скопировал контакт и подчистил следы своего вторжения.

Водитель отца уже дважды пытался звонил на его мобилу. Значит, батя опомнился, что остался без связи. Выйдя в приёмную, я увидел водителя Григория, и тот уже входил в пустой кабинет отца.

– О, Жень, здорово. Шеф мобилу забыл, я заберу.

– Привет, Гриш, конечно бери.

Вот же бл***!

Алинка, закинув ногу на ногу, и обнажив половину филея, была полностью поглощена селфи на рабочем месте. Жуткий бардак на её столе эту гламурную перепёлку ничуть не смущал, и на Гришу она не обратила ни малейшего внимания. С такой помощницей в кабинет к шефу могли запросто проскакать на лошадях дюжина вооружённых абреков и остаться незамеченными. Поэтому, когда под ворохом бумаг раздался телефонный звонок, Алинка даже не трепыхнулась, продолжая позировать перед камерой.

– Чёрт, да где он трезвонит? – Гриша выскочил из кабинета и пошёл на звук. – Алин, ты совсем оглохла? Ищи, где тут в твоём хламе мобила орёт?

– Георгий, а ты чё орёшь на меня? – оскорблённая Барби надула свои перекаченные губёшки.

– Я Григорий, барашка, телефон гони по-быстрому.

– Отвали от меня, я не знаю ни про какой телефон. Ты мне видеосъёмку нарушил.

– Я тебе сейчас такую съёмку устрою, вафля приторная. Настучу тебе х*ем по дурной репе, один хрен, ты ею не пользуешься. И в инсту выложу. Вот это будет видеосъёмка! А то сидишь тут, жопу оголила и варениками своими шлёпаешь. Засрала, сука, всю приёмную. Да тебе на стол мусорный бак поставь, ты и ушами не моргнёшь. – Гриша принялся сметать со стола бумаги в поисках телефона. Но, полагаю, он специально сметал не в области исходящего звука.

Григорий был очень простым и обычно добродушным парнем. Но, вероятно, страдания родного шефа принимал слишком близко к сердцу. А потому его секретаршу, как основной источник раздражения, очень сильно недолюбливал.

– Ты совсем дурак, ты чё наделал тут? – заверещала Алинка, когда Гриша откопал телефон, а заодно и полностью очистил стол.

– Заткнись, выкидыш, будешь рот разевать на уровне моей ширинки. А сейчас молча порядок наводи.

– Гриш, ты выражения выбирай, не у себя на кухне, – вмешался я в воспитательный процесс, потому что парень явно перегнул.

– Прости, Жень, но кто-то должен уже вышвырнуть отсюда эту гусеницу. – Григорий радостно потряс перед моим носом отцовским телефоном и рванул обратно к шефу.

На Алинку мне было плевать, и если бы Гриша хоть немного отфильтровал свои речи, то был бы полностью прав. Вот только телефон-то я подкинул, а девчонка попалась под горячую руку. Точнее, под несдержанный язык. Даже жалость к ней шевельнулась. Шевельнулась, но тут же сдохла.

– Жень, – горестно всхлипнула правая рука моего отца. Нерабочая и бесполезная рука! – Скажи Алесан  Андреичу, чтоб уволил этого идиота.

– Алиночка, котик, перестань коверкать имя отца. Этот идиот шефу ещё очень пригодится. А вот тебя пора в отдел рекламы переводить. – Я с трудом сохранил улыбку на лице.

– А что я там буду делать?

– Абсолютно то же, что и здесь – ничего.

– Жень, ну, ты чё? – донеслось мне вслед плаксивое блеянье. Но я не ответил и не оглянулся, потому что меня снова накрыло воспоминание.

«Малыш, … каждый из нас получил своё и остался доволен».  Но я ни хрена не доволен, адская ты стерва. Я в бешенстве!

«Впредь буду с тобой осторожна». Это как, сука, ещё осторожнее, чем сейчас, находясь от меня в пятистах километрах? Куда ещё осторожнее? А главное, так ты на сто процентов от меня не залетишь.

Меня кроет весь день. Эта стерва меня использовала, как одноразовый гондон. Я не должен был так попасть, только не я. И всё же я здесь – на шумной и пыльной обочине скоростной автострады, по которой промчалась эта ядовитая сука, выбросив меня на полном ходу. Знаю, что меня с радостью подберёт любая попутка – Аня, Света, Джульетта. Вот только мой двенадцатилитровый гиперкар Диана дала фору пассажирскому боингу и умчалась в закат. Кто способен обуздать 4,5 тысячи кобыл? Я мог бы попробовать по очереди. Но когда вся эта мощь в одной чёртовой бабе, то придётся стать военным лётчиком и на крейсерской скорости ломануться вдогонку. Но не сейчас…

Горючего во мне полный бак, но взлететь не могу. Стоять тоже не могу. Прямо сейчас мне нужен мой уютный ангар, а не задымлённая обочина. Здесь этих визжащих попуток по три штуки на квадратный метр, но от них невыносимо тошнит.

– Женечка, котик, тебе надо домой. Поехали, а? – настойчиво сигналит в ухо очередная малолитражка.

– Проез-з-ж-ж-жай, – пытаюсь отвязаться от некомфортного соседства.

– Куда, Жень? Поехали вместе.

– Мимо проезж-жай, говорю.

– Жень, я не могу тебя бросить, я тебе помогу.

Она мне поможет!

– Ты скорая помощь, что ли?

– Женечка, я Анжела, – еле слышное тарахтение.

– Ах, Анж-же-эээла! Проезж-жай.

****

– Э, шеф, притормоз-зи. – Похоже, меня взяли на буксир, но я усиленно торможу. Здесь меньше шума и дыма и я хочу задержаться.

– Ну, ты и набрался, братан. А ну давай, погнали отсюда.

О – вот это родные звуки.

– Геныч, ты? – Я стараюсь сфокусировать зрение, но моей головой будто кегли сбивали.

– Нет, бля, отец Тереза.

– Отлично, друг, мне в ангар.

– Ясен хер, куда ж ещё?

– Геныч, а ведь ты тоже не боинг.

– Я танк, брат, со мной надёжнее.

И несмотря на то, что моя голова гремит, как пустой котелок на ветру, я знаю и верю, что надёжнее танка, чем Геныч в мире нет. Но он не самый быстрый в мире танк.

– Геныч, а мы ведь её не догоним.

– Хер с ней, Жек, мы с тобой капкан поставим.

– На пантеру?

– Да хоть на химеру.

– Точняк, это она и есть. Брат, она меня снова кинула!

Я спотыкаюсь и заваливаюсь, но друг не даёт мне расквасить табло и удерживает в вертикальном положении. Или как назвать положение пизанской башни?

– Держись, Жек, и не ссы – мы поймаем твою дикую кошку и носом ткнём в её грязные секретики, которые для нас очень скоро раздобудет наш доброжелатель, – пообещал Геныч, но я отчего-то не воодушевился этой перспективой. – Эй, Анжел, прихвати его куртку.

– Бра-ат, я не хочу Анжелу. – И весь мой организм протестует против Анжелы, а желудок больше всего.

– Жека, бля*ь, вот ты мудак, ты мне новые туфли заблевал! Ну что за… – рычит Геныч. – Анжел, салфетки есть влажные? Эй, ну не дуйся, Рыжуля, видишь парень сегодня не в духе. А завтра проспится, проссытся, ещё и прощения попросит.

– Не попросит, – протестую я.

– Да куда ты на хер денешься, ты мне ещё завтра новые туфли купишь. Ща поедем на моём «Мурзике», так что пасть свою хоть кроссовками затыкай, но чтоб в машине даже не дышал.

– Геныч, ты не танк, ты…

– Ага, поговори мне ещё, и я твой бубен быстро подлечу.

– М-м-м, башка трещит.

– Ничего, тяжело в лечении – легко в гробу.

– Мудак.

– Ага! – соглашается Геныч и командует в сторону: – Рыжуля-а, дверь переднюю открой. Да не мою, бля, пассажирскую.

– Я за рулём, – вдруг вспоминаю о своём железном друге.

– За х*ём! – отзывается Геныч и утрамбовывает меня на переднее сидение своего раритетного «Мурзика». Я растекаюсь по кожаной обивке и чувствую себя намного лучше. Котелок хоть и звенит, но варит. А с координацией беда. Похоже, я траванулся.

– Ген, а как же его машина? – журчит неприятный клаксон. И почему у всех тёлок стали такие противные голоса? Это, похоже, Рыжуля-Анжела переживает за мою тачку. Завтра скажу ей спасибо. Вспомнить бы только, кто она вообще такая.

– До завтра здесь, на парковке постоит, не замёрзнет. Анжел, ты вот что, возьми бабки и поезжай на такси. К Жеке сейчас никак нельзя, сама понимаешь.

– Но ведь я наоборот, я же помочь хотела.

– Не, Рыжуль, слово «наоборот» Жеке никак не подходит, нашему другу сейчас не до этого. Так что огромное спасибо тебе, и с меня причитается. А за Жеку не переживай, я его не брошу.

– Эх, брат, снова эти дойки не упали в мои мозолистые ладони. А всё ты, алкаш! Нет, Жека, справедливости в этом жестоком мире.

– Этот мир спасёт красота! – я трачу остатки сил на этот лозунг и повторяю его, как заклинание. А перед мысленным взором прекрасная дикая наездница скачет верхом на моём резвом члене. Только она способна спасти мой мир от разрушения.

–Тогда пи*дец, братуха, заряжай пулемёт и готовься к войне, потому что моей красоты на весь мир точно не хватит.

Сейчас не хочу даже представлять небритую рожу друга. Под мерное урчание двигателя и философские рассуждения Геныча я с наслаждением ныряю в свои фантастические видения и гребу брассом в мир пророческих снов, в котором всё идёт по моему сценарию.

ГЛАВА 12. 2018 год  Диана

Музыкальное сопровождение нашей поездки бесцеремонно прерывается входящим звонком. Мой телефон был синхронизирован с аудиосистемой  автомобиля, и я приняла звонок от адвоката по громкой связи. Вряд ли он мог ляпнуть что-то компрометирующее меня перед Владом, если только не о самом Владе.

– Что новенького, Петь? – интересуюсь я, не ожидая добрых вестей.

– Ну и шороху ты навела, моя птичка, я с тебя в глубоком шоке! – в голосе Петра слышатся восторг и волнение одновременно.

– Пребывать в глубоком шоке, несомненно, безопаснее, чем в глубокой … – я сделала многозначительную паузу.

– Это да,  – осторожно заметил адвокат, – потому что ты, моя дорогая, боюсь, именно там.

– Петь, ты о чём? У меня сейчас не то настроение, чтобы твои ребусы разгадывать, – отвечаю спокойно, но спокойствие в голосе даётся нелегко, и моя интуиция уже сигнализирует о предстоящих неприятностях и даже об их причине. – Если продолжишь и дальше нагонять туман, то будешь сам с собой разговаривать, понял?

Адвокат всё понял и сразу выдал:

– Ты хоть в курсе, на кого ты сегодня напала? Знаешь, чей это сын?

– И о чьём именно сыночке идёт речь?  – я невесело усмехнулась.

Поднимать вокруг себя шумиху и, тем более, раздувать скандал было сейчас абсолютно некстати. Впрочем, скандал с моим участием никогда не бывает кстати, за исключением тех, что я разжигала сама в своё время и с определёнными целями. Но сейчас время было не то, не те зрители и место действия совсем неподходящее. В этой стране мне совсем не нужен громкий пиар, тем более, я только начала осваиваться, стала делать первые шаги, и эти шаги должны быть твёрдыми, но негромкими.

– Не понял, ты спрашиваешь, кто именно? – удивился адвокат.  – То есть, были и другие жертвы, ты ещё кого-то покалечила? Весело ты живёшь, душа моя!

Пётр очень любит поговорить, напустить туману, закрутить интригу и не всегда своевременно может притормозить. Прямо сейчас мне хочется тормозить его мордой об асфальт.

– Если это всё, что ты хотел сказать… – я злюсь и намереваюсь послать паршивого вестника туда, откуда он уже не захотел бы перезванивать.

– Погоди, Диан, – поспешно перебил Пётр – прости, слишком много шокирующей информации за сегодня. Просто я переживаю за тебя.

– Ближе к делу, – тороплю я.

– Ну, да, прости. Я только что встречался со своим хорошим клиентом, и в тот момент ему донесли, что его сына покалечила какая-то сумасшедшая девчонка-ниндзя около спорткомплекса. Описание нападавшей было столь живописным, вплоть до имени и марки автомобиля без регистрационных знаков, что я просто не мог предположить, что это с тобой никак не связано. Так вот, клиент мой рвёт и мечет, – теперь голос Петра кажется мне виноватым.

– Рвёт и мечет? Как раз то, что надо. Тогда самое время подсунуть ему его придурковатого сыночка – пусть оторвёт ему руки и метнёт подальше, – посоветовала я.

– Девочка моя, ты же понимаешь, что он жаждет твоей крови, – на слове «твоей» Пётр сделал ударение.

– Петь, скажи честно, ты решил меня предупредить, потому что уже сдал? – озвучила я внезапно посетившую меня мысль.

– Вот как ты обо мне думаешь? – обиженно проворчал адвокат. – Ну, спасибо тебе, дорогая. Да я, между прочим, сам сижу и жду, когда же Бай мне позвонит и спросит, сколько я его собираюсь водить за нос.

– И сколько ты собираешься водить за нос Бая? И кто это, кстати?

– А это тот, Дианочка, – адвокат таинственно понизил голос, – чьё имя не произносят вслух, а если произносят, то для того, что бы пугать плохих мальчиков.

– Волан-де-Морт что ли? – весело поинтересовалась я и Влад, чья физиономия только что выражала крайнюю озабоченность, заржал. Правда, смех его был каким-то нервным.

– Очень смешно, – прокомментировал Пётр, – хоть бы сказала, что ты не одна, а то я, как идиот на публику распинаюсь.

– А разве не в этом твоё призвание, мастер? – поддела я адвоката. – Ладно, Петь, просто твой звонок застал меня в машине, и я не убрала громкую связь. Со мной только Влад и он, как ты знаешь, почти мой муж, так что продолжай меня запугивать дальше, я вся во внимании.

– Ты зря иронизируешь. Баев – это … А ты вон лучше у своего почти мужа спроси, а то он что-то некстати развеселился. Так вот, я-то уже ушёл от Бая и теперь жду, когда он позвонит и спросит, почему я не сказал ему, что знаю где тебя искать. Но ты имей в виду, это дело нескольких минут. Он на моих глазах в течение получаса нарыл на тебя кучу информации. А ещё я успел посмотреть фильм с тобой в главной роли и пришёл к неутешительному выводу, что ты прилетела в Москву за острыми ощущениями, которых тебе, видимо, недоставало в твоём унылом Париже. – Адвокат  закончил свою эмоциональную речь и многозначительно замолчал, ожидая шквала вопросов и, наверное, помощи в спасении меня.

– Я прошу прощения, – вклинился Влад в наш диалог, – я правильно понял, что этот пострадавший бугай  –сын Тимура Баева?

– Да-а! И парень сейчас находится в «травме» со сломанной челюстью, – с отчаяньем взвыл адвокат.

Мне так кажется, или наш разговор начинался гораздо веселее? А теперь Пётр почти в истерике, а Влад нервно сжимает кулаки, и сказать ему, похоже, больше нечего. Какой-то страшный упырь жаждет моей крови из-за того, что хреново воспитал своего отпрыска. Может, мне уже пора из страны сваливать?

– Послушай, Петь, что за бред про сломанную челюсть? Там максимум вывих, я же не битой орудовала и даже не ногами. Так что это либо тебя дезинформировали, либо ты меня искусственно запугиваешь. И, между прочим, чтобы не ссориться с клиентом, я тебе советую слить ему инфу про меня, раз говоришь, что он всё равно узнает. Так хотя бы ты реабилитируешься. И что там, кстати,  за киношедевр ты просмотрел? – выдаю адвокату, пока он пыхтит, возмущается и старается задавить меня праведным гневом.

– А знаешь что, девочка, я тебе не крыса подпольная и не надо путать моё доброе к тебе отношение с тем, что ты, вероятно, привыкла видеть и получать от своих многочисленных холуев. Я рассчитывал на твою дружбу, а не на роль трусливого шакала при грозной госпоже. И у меня достаточно авторитета в этом городе, чтобы чувствовать себя комфортно и без тебя. И как ты думаешь, я буду выглядеть перед Баем, если теперь решу тебя слить? Типа  подумал и вдруг вспомнил? Информаторы и без меня найдутся. И если у этого щенка не перелом, то я только рад буду. – Пётр говорит жёстко и отрывисто, и я даже не пытаюсь его прервать. А что, правильно говорит. – А по поводу кино: Баю переслали ролик, как ты сегодня по встречке с гайцами соревновалась. Бай о-очень впечатлился и я, кстати, тоже. Если вопросов больше нет, то мне пора. Будь осторожна.

Кажется, я собиралась взбираться на местный Олимп осторожными шагами? И это явно не проблема с моими ногами, если я, как слон в посудной лавке, решила и попрыгать, и хоботом помахать. Как это у меня получается всё так портить? Несчастный взгляд Влада сейчас очень красноречиво говорил: «Любимая, ты не полная идиотка, ты просто очень необычная и эксцентричная». Спасибо тебе, милый, за немую поддержку, но от неё ещё тошнее, и уж лучше бы тебя здесь сейчас не было. Адвокат меня знатно уделал, и поделом. Пусть считает меня неблагодарной свиньёй, но я не собираюсь перед ним расшаркиваться с извинениями. Не верю я в эти добрые дружеские отношения. Не верю! Где-то внутри уже проснулась совесть, укоризненно сощурила глазки и ощерила свои острые зубки, чтобы обглодать меня и сокрушить моё мировоззрение. Ну уж нет, я знаю верный способ, как усыпить тебя, зубастая зараза.

Звонок от Карабаса был совсем некстати, но я приняла вызов, уже готовая к бою.

– Да, Олег Константинович!

– Дианочка, тут такое дело, с тобой хочет встретиться один серьёзный человек, –  вкрадчиво начал он.

– Я не принимаю, – рявкнула так, что даже Влад отодвинулся.

– Диан, это Тимур Баев и ему не отказывают, – просветил меня толстопузый иуда.

– Передайте своему Баю, пусть идёт  на хер к бабаю.

– Тихо, девочка, тихо, так нельзя, ты же леди. А Баев… Ты просто не понимаешь, он ведь … – испуганно начал причитать Соколов.

– Я не леди, Олег Константинович! Не стоит взывать к моей совести и воспитанию. Я давно уже взрослая, самодостаточная девочка и испорченная в меру своих возможностей. И знаете, не пытайтесь меня запугать местными упырями. Я не навязывала вашей столице собственный устав, но и следовать вашему не собираюсь.

Вот ведь Карабас, шкура продажная, как же быстро он меня слил. Да кто он такой, этот Баев, что даже Соколов с благоговейным трепетом произносит это имя? Ссыкун пузатый, припомню я тебе твоё предательство.

– Не горячись, Дианочка, я не запугиваю, а пытаюсь предотвратить негативные последствия. И это… ты правда, что ли, ниндзя? – осторожно спросил Карабас, и я бы сейчас повеселилась, если бы было хоть немного весело.

– Олег Константинович, любой ниндзя по сравнению со мной щенок беззубый, я могу вам показательный сеанс даже устроить. Хотите?

– Не стоит, я верю, – поспешил с ответом Карабас. – Только что мне передать Тимуру?

– Мой пламенный привет! А если он захочет меня увидеть принудительно, то пары дюжин бойцов спецназа ему будет маловато и тогда пусть каску себе чугунную прикупит.

Чтобы не слушать в ответ охи, вздохи и дружеские напутствия, я прервала разговор с Карабасом, как только подъехала к алкомаркету. Здесь я куплю снотворное для совести и успокоительное для нервов. Мне бы ещё и себе каску прикупить на случай, если кто-нибудь действительно решит провести следственный эксперимент по поводу моих боевых навыков. Что бы я противопоставила хотя бы одному тренированному парню, решившему на меня напасть внезапно? Боевой визг, чтобы оглох? А ведь я продолжаю их провоцировать. Боже, что я творю!? Ведь я собиралась здесь жизнь наладить, империю построить, а вместо этого устроила гонки на выживание с русскими медведями. Прав был Феликс – эта страна на меня пагубно влияет.

– Диан, извини, но ты совсем без башни? – неожиданный вопрос Влада заставил меня вспомнить, что я не одна. – Ты понимаешь, во что вляпалась и кому угрожаешь? Тебе не следовало дёргать тигра за усы, у тебя что, девять жизней?

– И все девять я постараюсь прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые жизни, – я смерила Влада ледяным взглядом. – А в этой жизни, Владик, ты, кажется, собирался быть моим мужем, типа и в горе и в радости, и потому даже не пытайся омрачить мою радость своим горестным видом. – С этими словами я выбралась из автомобиля и перед ошарашенной физиономией Влада захлопнула водительскую дверь. Вопрос «Ты куда?» догнал меня перед входом в магазин, и я, осмотрев подсвеченную стильную вывеску, посчитала лишним давать вслух очевидный ответ.

Магазин в этот час был забит покупателями, и отовсюду слышалось позвякивание бутылок. Однако любит наш народ побухать. Но ведь и я не за чупа-чупсом заглянула в алкомаркет. Я проигнорировала стеллаж с любимой текилой и двинулась дальше. Текилу я предпочитала пить, соблюдая ритуал и отмечая радостные события. Пусть и дальше так будет, не стану оскорблять любимый напиток паршивым поводом. Для того, чтобы просто напиться и, в идеале, забыться хотя бы на этот вечер, достаточно бутылки водки. Оглядев предлагаемый ассортимент, я поморщилась.

– Вам помочь с выбором, красавица? – прозвучал над ухом нагловатый мужской голос.

Моё лаконичное «нет», подкреплённое испепеляющим взглядом, мгновенно отбило у неудачливого помощника охоту предлагать и дальше свои услуги. Возможно, невежливо, зато быстро и эффективно. Задерживаться здесь, изучая стеллажи, забитые алкоголем, и привлекать внимание мужчин, нацеленных на вечерние приключения, абсолютно не хотелось. Я решительно прихватила с полки пятилетний «Курвуазье» и направилась к кассе.

– Подарок кому-то? – спросил Влад, кивнув на мою покупку.

– Почему подарок? Просто выпивка, ты же уже зарядился, а я, будучи за рулём, не смогла составить тебе компанию. – Я отбросила коньяк на заднее сиденье, завела машину и с пробуксовкой сорвалась с места. Влада отшвырнуло на спинку кресла, но он будто и не заметил моего резкого манёвра.

– Тогда почему в подарочной коробке? – спокойно поинтересовался он.

– Чтобы подчеркнуть торжественность момента,  – ответила я мрачным голосом.

На лице Влада блуждала странная улыбка, за которой угадывалось непонимание и беспокойство. Хорошо, что он больше не пытается меня отчитывать, вероятно, справедливо рассудив, что внимать его призывам я не собираюсь, а вот избавиться от его общества смогу очень быстро. И, кстати, следовало бы это уже сделать, ведь защитить меня в сложившейся ситуации Влад однозначно не сможет, а осложнить эту самую ситуацию ему вполне по силам.

Едва переступив порог своей квартиры, я почувствовала такую дикую усталость, что захотелось распластаться у порога. И, вероятно, так бы я и поступила, если бы была одна, но по странному стечению обстоятельств моя новая квартира  превратилась в проходной двор. Чистенький такой дворик, наполненный ароматами кулинарных изысков, благодаря моей случайной квартирантке. Как я такое допустила и где мне теперь найти свой уютный одинокий угол?

Из гостиной навстречу нам спешила Риммочка, постукивая загипсованной ногой.

– Ой, а я вас уже заждалась, – девушка неуверенно улыбалась, пытаясь угадать наше настроение и, кажется, готовая в любой момент слиться с мебелью.

– Вкусно пахнет у нас, – подбодрила я Римму. – Надеюсь, твой босс уже свалил?

– Да, примерно час назад и был жутко злой на меня и… на Вас, – Римма закусила нижнюю губу, пожевала её и сморщила идеальный лобик. – Диана, он недавно перезванивал и был какой-то вздрюченный, спрашивал, дома ли вы. Я попыталась выяснить, что случилось, но он не сказал. Кажется, он во мне стал сомневаться, не доверяет.

– Ну, значит, его счастье, что не дождался злую меня. А почему тебя беспокоит его сомнение,  или ты боишься дисквалификации? – задала я вопрос в лоб. – Разве мы не решили, что ты завязываешь с этой   увлекательной работой?

Римма грустно улыбнулась, кивнула и тихо исчезла из поля зрения. Ну, конечно, а что она может ответить, ведь её жизнь снова зависит от чужих решений, и чтобы предоставить ей свободу выбора, мне придётся противостоять её поработителю. А с Карабасом будет непросто.

Вот ведь боров откормленный, для чего он выяснял у Риммы моё местонахождение, неужели решил своего Бабая прямой наводкой сюда отправить? А смысл? Ему никак не  выгодно сливать меня, и тем более натравливать местную тёмную власть. Неужели он так боится? Что же это за грозный Бай и насколько он действительно грозен? Все посчитали своим долгом меня запугать, а рассказать о нём никто не попытался. Или это я не попыталась выслушать, и Влада тоже заткнула. Надо бы у Риммочки поинтересоваться.

Влад помогает мне снять пальто и наклоняется, чтобы стянуть с меня сапожки. Он делает это очень аккуратно, бережно поддерживая мою ногу, и такая картинка мне сверху очень нравится. Я не могу сдержать порыв и запускаю пальцы в светлые жёсткие волосы, отчего плечи Влада слегка вздрагивают и напрягаются, а подушечки моих пальцев начинает покалывать. Это химия между нами или физика? Он запрокидывает голову, и я встречаю его потемневший взгляд. Не знаю, что он прочитал в моих глазах, но быстро поднимается и, прижав меня к себе, впивается в мои губы требовательным, жёстким поцелуем. Это заводит моментально, и я уже шарю руками по его обнажённой спине, забравшись под джемпер. Моя же кофточка отлетает в сторону и мы добираемся до ванной комнаты, задевая мебель и натыкаясь на стены, но не прерывая поцелуя. Это какое-то сумасшествие – его губы, его руки, затуманенный взгляд и торопливый жаркий шёпот.  Больше не могу думать ни о чём, хочу только физико-химический опыт.

– Ничто так не украшает женские щиколотки, как трусики, – шечет Влад мне в шею, всё ещё тяжело дыша, но по-прежнему крепко прижимая к себе моё взмокшее тело.

Всё же я его испортила или просто не рассмотрела пошляка, прикрытого шкурой интеллигентного симпатяги.

– И это мне говорит мужчина, запутавшийся ногами в собственных трусах, – игриво парирую я.

Мне жарко, влажно, но очень уютно в этой неудобной позе. Мне определённо по вкусу такой спонтанный секс. Или всё дело в моём партнёре? Я всё ещё не испытываю желания отлепиться от тяжёлого мужского тела и смыть с себя следы нашего бурного междусобойчика. Руки Влада продолжают гладить меня.

– М-м-м, какая шёлковая кожа, такая ароматная, – его рука гладит мой живот и я, ощущая приближение второго раунда, выпутываюсь из провокационных объятий.

*****

Лёжа в душистой пене, я прихлёбываю коньяк из горлышка, намереваясь в ближайший час не покидать это райское место. И пусть весь мир подождёт.

Но Влад не собирался долго ждать моего возвращения и вторгся в этот маленький рай с моим разрывающимся мобильником. Оценив обстановку, парень выхватил из моих рук на четверть отпитую бутылку и, игнорируя мой возмущённый взгляд, всучил вместо неё орущий телефон. Звонит адвокат, а я совершенно не настроена на дальнейшие пререкания с ним.

– Убери трубу и верни мой коньяк, – недовольно говорю Владу, протягивая мобильник, на что он, нежно погладив меня по щеке, ответил:

– Возможно, у него какие-нибудь новости, не игнорируй, пожалуйста. Баев и правда очень опасен, – Влад виновато улыбается и отставляет бутылку в сторону.

Тем временем телефон замолчал, но спустя пару секунд зазвонил снова. Я закатила глаза и приняла вызов:

– Да, Пётр.

– Птичка моя, ты меня уже ненавидишь?

Мои брови взлетели вверх.

– С чего бы это? За то, что тебе без меня спокойно и комфортно? – не удержавшись, съязвила я.

– Ну, прости меня, осла, я уже места себе не нахожу, я же волнуюсь за тебя. Ты, кстати, знаешь, что Соколов уже слил Баю информацию о тебе? Бай мне позвонил и сказал, что Соколов тебя пытался даже защищать и просил разобраться по-хорошему. – Пётр тяжело вздохнул.

– Ох, ну надо же, молодец какой – попросил придушить меня нежно. Только в его защите я нуждаюсь меньше всего, – проворчала я уже заплетающимся языком.

– Диан, я вот что подумал, если Бай к тебе приедет, то я хочу быть рядом. Можно, я приеду к тебе сейчас?

Я осмотрела пространство вокруг себя расфокусированным взглядом. Влада уже рядом не было и спасительной бутылки тоже. В горячей воде меня слегка развезло, но это не помешало мне закончить разговор с моим защитником на мирной ноте и пообещать ему, что позвоню сразу, как только понадобится его помощь. Что-то я сегодня больше не готова к сражениям, а вот поспать бы мне не мешало.

Дверь ванной комнаты приоткрылась, и на пороге снова появился мой блондинчик. Хорошо, что он конфисковал у меня бутылку. «Курвуазье» был великолепен только с первых глотков, а потом ничем не отличался от любого горючего пойла. Сейчас Влад держал в руках тарелку с ароматным стейком, заботливо порезанным на небольшие кусочки. Он присел на край ванны и, наколов один кусочек на вилку, поднёс его к моим губам. Как это мило. Послушно открыв рот, я прихватила зубами сочное мясо и, только прожевав его, поняла, насколько голодна.

Влад кормил меня молча, а я смотрела на него и понимала, как сильно он увяз в моих силках и вряд ли в его силах из них выбраться. Да я и сама основательно запуталась в своих желаниях и предпочтениях. А ведь дальше будет ещё сложнее. Ещё один хороший человек в моей жизни, и как я смогу отблагодарить его за нежность и заботу? Присвоив статус моего временного мужа? Сомнительное вознаграждение.

– Малыш, я собираюсь завтра съездить к Баеву, короче, я сам с ним поговорю, – прервал мои размышления Влад, когда скормил мне последний кусочек мяса.

– Это ещё зачем? – оторопела я.

Мне хотелось сказать, чтобы не совал нос в мои дела, что без него я справлюсь гораздо эффективнее с любыми наездами. Но Влад был настолько решителен и так за меня беспокоился, что я предпочла проглотить все обидные слова, рвущиеся с языка, и спокойно выслушала его. Из-за его упрямого рвения меня защитить мне придётся снова отложить свой сон на потом и на ходу поменять свои планы на ближайшие несколько часов. Алкоголь меня расслабил, и на препирательства сил не осталось, но на военную хитрость меня ещё вполне хватало.

Когда Влад перенёс меня, закутанную в большое пушистое полотенце, в спальню и уложил на кровать, я пролепетала сонным голосом:

– Владик, тебе сегодня необходимо поехать домой.

– Почему? – растерянно спросил он.

Я терпеливо и мягко объяснила, что мне необходимо отдохнуть и выспаться, а ему нужно переодеться для завтрашних переговоров с китайцами и взять документы, которые ждёт от нас адвокат, чтобы уже в следующую пятницу нас торжественно объявили мужем и женой.

– И ты только сейчас об этом говоришь? – возмутился Влад.

– Да я сама только сегодня об этом узнала, а Пётр мне сейчас напомнил о документах и просил поторопиться. А ты что, уже передумал на мне жениться? – я вонзила в него прищуренный взгляд.

– Не дождёшься, – усмехнулся он. – Но ведь я могу утром встать пораньше и сгонять домой.

Влад ещё пытался сопротивляться, мотивируя тем, что боится оставить меня одну, и что не может сесть за руль, потому что выпивал недавно, и ещё много почему. Но я была настойчива и непреклонна – вызвала для него такси и наплела, что Пётр уговорил Баева назначить встречу на завтрашний вечер.

Мою идеальную басню чуть было не испортил звонок на мой мобильник с неизвестного номера. Я нисколько не сомневалась, что этот звонок от жаждущих расправы злодеев и Влад подумал то же самое. Тогда я решила ответить на вызов. Бесцеремонно перебив приветствия неизвестного мужчины, я назвала его Андреем и попросила перезвонить мне через полчаса, чтобы детально обсудить дизайн и смету. Влад сверлил меня внимательным взглядом, но я отыграла на отлично и так искренне улыбалась, что ему ничего не оставалось, как только сдаться.

– Не могу тебя оставить, – прошептал он мне в прихожей, уже одетый и очень расстроенный.

– Перестань осложнять наши отношения, – мой ласковый голос с трудом маскировал нетерпение и, когда дверь за Владом закрылась, я едва сдержала победный клич. Сомневаюсь, что какая-либо женщина меня поймёт, впрочем, я и сама себя не понимаю. За два дня меня задушили эти тесные отношения. Секс – это, конечно, прекрасно, но лучше дозированно, чтобы не мешал основной работе мозга. А вся эта милота хоть и приятна, да что там говорить – очень приятна, но ощущения, будто в клетке. Как же мне не хватает личного пространства, одиночества и тишины, хоть в отель сбегай! А ведь я сама сделала из своей квартиры общагу.

– Римма, – коротко постучав, я вторглась в гостиную, где моя квартирантка расположилась в глубоком кресле, перед телевизором, поджав под себя стройные ножки. Я поискала глазами гипсовый сапог, от которого Римма освободилась, и, не обнаружив его в поле зрения, сосредоточила своё внимание на девушке, – спасибо тебе за ужин, очень вкусные стейки.

–Да вы ничего и не съели, – Римма смущённо улыбнулась. – Но я рада, что понравилось.

Взглянув на экран телевизора, и увидев рекламу, я убедилась, что не отвлекаю девушку от просмотра чего-то стоящего и спросила:

– Как прошло свидание с шефом?

Римма тяжело вздохнула и грустно ответила:

– Нервно, но ожидаемо. Он дал мне два дня на выздоровление, а потом приказал выходить на работу хоть на костылях, хоть в инвалидной коляске.

Вот сволочь беспредельная. Всего два дня, а у меня даже чёткого плана нет. Но, с другой стороны, два дня гораздо лучше, чем ничего, просто надо думать быстрее. Можно, конечно, попытаться поговорить с Карабасом мирно, но, боюсь, моего обаяния будет недостаточно, чтобы простить Риммочкин долг. А воевать с Соколовым не вариант, среди врагов он мне никак не нужен. Остаётся единственно верный способ – это сделка. Я отлично знаю, чего от меня хочет жадный толстопуз, но возникает вопрос – стоит ли этого всего сама Риммочка. Только какой смысл рассуждать об этом, если я уже дала слово. Значит, прочь все сомнения и вперёд – к благотворительности. Но сначала необходимо решить первостепенную проблему, а именно – встретиться с загадочным монстром Баевым.

– Целых два дня, Римма – это замечательно! Так что можешь пока расслабиться и успокоиться, этот вопрос я решу. – И, глядя на недоверчивую гримасу девушки, твёрдо добавила: – Я всегда выполняю свои обещания.

– Спасибо, я в Вас и не сомневаюсь, просто знаю Соколова и … Ой, да ладно. – Девушка решила не развивать больше эту тему, но подняла другую: – Тогда, может, мне лучше к себе переехать, чтобы вам не мешать? Я себя очень неловко чувствую, прямо, как тумба посреди клумбы.

– Пока вопрос не решится, даже и не думай покидать эту квартиру. Надеюсь, пару дней ты потерпишь в моей компании, – пояснила я уже более мягким и миролюбивым тоном.

–Тогда, может, вам какая-то помощь нужна? Я очень хороший делопроизводитель, – с живым энтузиазмом предложила Риммочка.

Неплохая, кстати, идея, надо обдумать.

– Да ты и так шуршишь, как Золушка. А скажи ка мне, Римма, вот что – кто такой Тимур Баев?

Её глаза округлились, но, скорее, от удивления, а не от страха. Уже неплохо.

– Ну, я бы сказала, что он король бензоколонок. А вообще очень серьёзный мужик. У шефа с ним особых дел нет, но изредка они пересекаются. В нашем офисе он был только раз, ещё давно, дочке квартирку в «Седьмом небе» зафрахтовал. – Римма пожала плечами, что, вероятно, означало конец информации.

– У него и дочь есть? А что ты ещё знаешь о его личной жизни? – решила я не сдаваться.

– Да почти ничего. Слышала, он разведён, живёт где-то за городом, но я не знаю где. – Риммочка немного задумалась. – У него двое детей, во всяком случае, о которых известно мне. Сын – полный придурок и вечно попадает в жёлтую прессу. А про дочь я узнала только, когда он квартирой интересовался. Сам он в СМИ не светится, только на слуху. Знаю, что он вроде как опасный тип. К примеру, Соколов абсолютно точно его опасается и тесно дружить с ним не пытается. – Римма посмотрела на меня виновато. – Диан, я больше ничего не знаю, лично с ним ни разу не общалась, только поздоровались в приёмной. Даже не знаю, чем ещё помочь.

– И на том спасибо, – ответила я, отметив, что девчонка не проявляет любопытства, хотя в глазах застыли невысказанные вопросы.

– Я сегодня немного подпортила здоровье его сыну, Сергею, кажется, и теперь Тимур Баев жаждет со мной встречи, – озвучила я, и реакция Риммы не заставила себя ждать.

– Ох! – теперь глаза девушки расширились от ужаса. – Я даже и не знаю, чего больше бояться – гнева папаши  или мести сыночка. Все же знают, что он конченый придурок, в смысле, сынок. А что Вы ему подпортили?

Ответить я не успела, так же, как и осмыслить сказанное, потому что в руках ожил телефон, на котором определился недавний неизвестный номер.

– Слушаю, – прошелестела я подготовленным голосом роковой соблазнительницы.

Ответ последовал не сразу, и именно на такую реакцию я и рассчитывала, предположив, что мой молчаливый  собеседник смакует моё приветствие.

– Добрый вечер, мадемуазель, – голос был вкрадчивый и неожиданно приятный,  – теперь Вы уже готовы обсудить со мной смету? Я честно выдержал полчаса, несмотря на то, что я не Андрей, – мой собеседник откровенно веселился. – Ведь это Вы, Диана, я не ошибся?

Шутник, мать его. На языке у меня собралось столько яда, что ни одному бабаю не переварить за один сеанс, но пришлось вынужденно прикусить своё острое жало. Мудро рассудив, что косяков на сегодня с меня достаточно, решила больше не зарываться. И, судя по приветствию,  данный абонент собрал-таки обо мне информацию. Я проигнорировала его колкость и перешла сразу к делу:

– Вы не ошиблись, господин Баев, чем могу быть полезна в столь поздний час?

– Браво, Диана, а ведь я даже не представился – поразительная проницательность. А в сочетании с таким волшебным голосом это для меня очень приятный сюрприз.

– Жаль, что не могу ответить Вам тем же, – позволила я себе маленькую дерзость.

– Вам так неприятен мой голос? – его искреннее удивление меня позабавило.

– Я лишь хотела сказать, господин Баев, что Ваш звонок и обращение ко мне на французский манер не стали для меня сюрпризом. И Ваш голос не режет мне слух.

– Ну, прямо от сердца отлегло, – рассмеялся мужчина. – Послушайте, Диана, я действительно очень рад Вас слышать, но увидеть Вас мне было бы гораздо приятнее. Очень надеюсь, что Вы уделите мне самую малость своего драгоценного времени и согласитесь со мной встретиться.

В голосе Баева слышались тягучие нотки, что выдавало его мужскую заинтересованность и означало, что я выбрала верную тактику. С другой стороны, этот флирт мог нести за собой не меньшую опасность, чем претензии по поводу покалеченной челюсти отпрыска.

– Господин Баев, – начала я, но меня нетерпеливо прервал оный господин.

– Зовите меня Тимуром, пожалуйста. Мне будет очень приятно услышать, как ваш бархатистый голос произносит моё имя.

О как! А не хотите услышать, как я его буду выкрикивать во время оргазма, мой господин?

Но, надо отметить, голос у него действительно сексуальный. Мы как будто с ним соревнуемся, кого из нас быстрее заведёт голос собеседника. Но тут Баеву со мной не тягаться, к тому же вспоминаю, что он годится мне в отцы и решительно пресекаю его фантазии:

– В таком случае назовите Ваше отчество, господин Баев.

– Альбертович, – сухо произносит он, по всей видимости, недовольный навязанной дистанцией.

Ну, ничего – перетопчешься, Бабай Альбертович.

– Тимур Альбертович, я не отказываюсь от встречи и предполагаю, что у Вас ко мне накопились вопросы. Но, к сожалению, мой завтрашний день распланирован по минутам, и мне сложно сейчас выбрать время для нашей встречи.

– Диана, а зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? – почти промурлыкал Баев.

В принципе, я этого и добивалась, но сочла необходимым поломаться:

– Вы флиртуете со мной, Тимур Альбертович, и это заставляет меня думать, что будет неосмотрительно с моей стороны встречаться в столь поздний час с незнакомым мужчиной.

– Так ведь познакомились уже, Диана, – хохотнул Баев, – и не стоит лукавить, ни за что не поверю, что девушка, способная свернуть челюсть здоровому бугаю, боится поздних свиданий.

– А разве у нас свидание?

– Ага, так значит, незнакомцы в ночи вас всё же не пугают? Даже крупные особи?

Вот же старый хитрый лис.

– Нисколько, – отвечаю с вызовом, – но это вовсе не значит, что я осознанно ищу жертву покрупнее для демонстрации своих боевых навыков. Я не имею привычки нападать на мужчин безо всяких причин, даже очень несимпатичных.

– Звучит обнадёживающе, – с притворным облегчением выдохнул Баев, – но удостовериться в этом смогу только при личной встрече. Соглашайтесь, Диана, вам абсолютно ничего не угрожает, клянусь честью. Я обеспечу вам охрану, как для ценнейшей вазы императорской династии Цин. И буду счастлив, если вы разделите со мной сегодня поздний ужин.

Однако это вполне весомая гарантия безопасности, и в душе я ликую. Его клятва растекается успокоительным бальзамом по моим натянутым нервам, напряжение меня отпускает, и я уже готова к ночным приключениям. Баев пообещал, что через несколько минут за мной заедут его ребята и проводят меня к нему. Осталось привести себя в полную боевую готовность, а дальше – дело привычной техники.

Римма с тревогой наблюдает за моими сборами, и я понимаю её беспокойство – сейчас её судьба в моих руках, я дала ей надежду, а сама так безрассудно рискую собой. Пришлось объяснить ей, что риска, на самом деле, никакого нет и у меня всё под контролем, а пренебрегать полезными знакомствами было бы неразумно с моей стороны. Слова мои звучат убедительно, но даже мой весёлый настрой не может  развеять сомнения девушки. И, когда в сопровождении двух терминаторов, ожидавших меня за дверью, я направляюсь к лифту, Римма с бледным, испуганным лицом трижды меня крестит. Я вспомнила, что так когда-то делала моя мама и ощутила непонятный прилив нежности и благодарности к этой девчонке.

ГЛАВА 13. Париж - 2003

2003 год

Париж

Огромный белый внедорожник «Hummer» уносит нас прочь от зелёного острова, от собора и сквера, изысканных бульваров и ароматной выпечки – я покидаю Париж. Рано утром Доминик проводил меня в храм, где, дождавшись открытия, я долго стояла внутри, заряжаясь его мощной энергетикой. Я прощалась и обещала вернуться. Слёз больше не было – я  наполнилась твёрдой решимостью встретить любое разочарование и не прогнуться под его тяжестью. И как бы героически и пафосно не звучали мои мысли, я всё же заставлю старого хрыча мной гордиться. Не стану больше раздражать Демона и давать повод Жаку поиздеваться надо мной, буду сильной и очень старательной.

Во время пути, чтобы отвлечься от невесёлых мыслей, я стала задавать водителю вопросы об автомобиле, на котором мы ехали. Он смерил меня насмешливым взглядом, но напоровшись на взгляд Демона, сразу сменил выражение своего лица на добродушное и с энтузиазмом стал выкладывать мне всё, что ему было известно о данном авто. Мне совершенно были непонятны технические подробности, и я задавала встречные вопросы, которые заставили мужчин развеселиться. Моя неосведомлённость и наивность, как ни странно, не вызывала у Демона раздражения, а у меня появилась новая цель – вникнуть в автомобильный мир и начать его изучение с изнанки. Ведь там для меня поле непаханое, а я полна здорового любопытства и рвения. Ну а что мне ещё делать в деревне – сельское хозяйство изучать?

Демон ехал рядом с водителем и, к моему удивлению, охотно дополнял  информацию. Неужели он одобряет мой интерес? Жак сидел рядом со мной и презрительно кривил губы – это его обычная реакция на моё присутствие, а, может, он и с рождения такой кривой. С момента нашего неприятного разговора он больше ни разу не проронил ни единого слова в мой адрес. Доминик сообщил мне вчера по секрету, что Демон прослушивает свою квартиру, и наш конфликт в гостиной не стал для него тайной. Странно, что Жак  не знал о прослушке. За недавнюю выходку, сформулированную Демоном как «неуважение к своей подопечной», Жак получил какое-то серьёзное наказание и чудом сохранил работу. Теперь эта морда даже смотреть мне в глаза боится, но при этом сидит и кривится от моей болтовни. И ведь не придерёшься к нему. Какой же он мерзкий, и зачем только Демон взял его с собой, и почему именно он сидит с нами, а не Доминик?

К слову, Доминик ехал за нами следом на низеньком чёрном «Bugatti». Интересно, сколько у Демона всего автомобилей? Четыре я уже видела, но уверена, что это не предел. А, может, у него и личный самолётик имеется? Впрочем, его наличие вряд ли могло быть для меня полезным.

Элегантный Париж с его храмами, дворцами и бульварами остался позади, и я стала разглядывать окрестности, мелькавшие за окном внедорожника, чтобы не пропустить окраину нашей деревеньки. Я уже настроилась на бугристую дорогу, вдоль которой стоят разнокалиберные домики с покосившимся   штакетником. Гуси и куры беспорядочно носятся по округе, норовя покончить с жизнью под колёсами проезжающих машин, остервенелые собаки, грязные, вечно жующие коровы. Ещё много живописных картинок пронеслось в моей голове – именно так выглядела Янкина деревня, в которой мне однажды довелось погостить, но, к счастью, недолго.

Но то, что открылось моему взору, меня потрясло. «Долина нищих» в моём родном городе, где владельцы роскошных коттеджей выпендриваются друг перед другом, выглядит менее презентабельно, чем данное поселение. За ухоженными зелёными лужайками, утопая в зелени и цветах, возвышались великолепные дома с изысканной архитектурой. И это наша деревня? Я прилипла к окну, пытаясь угадать, который из этих великолепных домов ожидает нашего прибытия. Но дома становились всё реже и вскоре совсем исчезли. Я даже не сумела сдержать разочарованного вздоха.

Через пару минут впереди за холмом я заметила высокий шпиль башни. Проехав по петляющей дороге ещё несколько минут, мы приблизились к башне, выглядывающей из густых зарослей деревьев. И вскоре, обогнув холм, внедорожник устремился к необычному строению. За широкой зелёной лужайкой расположился огромный, мрачный серый замок. Оценить визуально его размеры не представлялось возможным – густые высокие кипарисы с обеих сторон живой изгородью обнимали устрашающую обитель Демона. Лишь две разной высоты башни, торчащие из-за деревьев, позволяли определить его контуры весьма условно. Третья башня была огромной и возвышалась из центра строения. Всё здание представляло собой многоуровневое, асимметричное сооружение. Какой сумасшедший архитектор это создал? Уверена, что замок Дракулы проиграл бы первое устрашающее впечатление этому монстру.

Наш «Hummer», обогнув лужайку с левой стороны, устремился по асфальтированной подъездной дорожке к страшному дворцу. Разглядывая центральную башню, я заметила движение на самом верху.  Если это не привидение, значит часовой, охраняющий мою тюрьму.

– Не дом, а вампирский замок какой-то, – произнесла я, ещё не определившись, какое из моих чувств сильнее – восхищение или страх.

Жак и водитель после моих слов заметно напряглись, а Демон громогласно заржал.

– Ты совершенно права, малышка, – довольно ответил он.

И что это значит – что меня здесь сожрут?  Словно в ответ на мои мысли из густых зарослей выскочили два гигантских волкодава и с глухим рычанием ринулись за нашим автомобилем. Вопрос, почему не огорожен замок, отпал сам собой – кто в здравом уме решит сюда проникнуть или даже приблизиться? Два шерстяных центнера с набором страшных зубов защитят свою территорию даже от дурного глаза. Ведь к дурному глазу нужны ещё быстрые ноги и турбина в заднице.

Когда автомобиль затормозил у крыльца, массивная дверь открылась, и за ней показался пожилой мужчина в камуфляжной одежде. Приветливо улыбаясь, он устремился к нам навстречу.

– С приездом, месье, а мы вас уже заждались.

Оба лохматых монстра – белый с рыжей мордой и ушами и чёрный с белой манишкой на груди преградили  мужчине путь к машине, норовя первыми поприветствовать хозяина.

– Фу, Атос!

Мужчины уже покинули салон автомобиля, и только я не решалась тронуться с места.

– Здравствуй, Клод, – послышался снаружи густой бас Демона. Он потрепал белого алабая за холку. Интересно, Клод – это собака или мужик в камуфляже?

– А где же юная мадемуазель? – голос у дядьки был добрый и призывал меня образумиться и покинуть своё  укрытие. – Не бойтесь, мадемуазель, они Вас не тронут, они у меня воспитанные мальчики. Я их сейчас загоню.

Собак я очень любила, но осторожность при знакомстве с такими переростками не бывает лишней.  Впрочем, дядькиных слов оказалось достаточно, чтобы перестать волноваться и выйти из машины. Жак злорадно ухмыльнулся. Ничего, подлый стервятник, ты у меня ещё побегаешь от этих мальчиков. С животными я всегда была на короткой ноге.

Две огромные собачьи морды беспардонно уткнулись мне в живот, обнюхали руки и ноги. Я осторожно погладила по чёрной голове, напоминающей медвежью, и широкий, влажный язык лизнул мою руку.

– Фу, Вик, – дядька подошёл ближе и потянул собак за ошейники. – Это Виконт, и он обычно ни к кому не ластится, слишком гордый. Похоже, Вы ему приглянулись. А это Атос – хитрюга и попрошайка.

Белый Атос попытался тут же меня лизнуть, но дядька оттащил обоих псов.

– Ну, Вы потом с ними познакомитесь. Я их обычно вечером выпускаю и до утра. А сегодня припозднился загнать вовремя. Меня, кстати, Клод зовут, и я тут по хозяйству самый главный.

– А я Диана.

– Да уж знаю, нашу юную хозяюшку я ни с кем не спутаю. Это ж надо – одно лицо!

Не имело смысла спрашивать, чьё лицо я напомнила старому Клоду. Портретами Эсмеральды увешаны все стены в квартире Демона – как музей памяти. А наше сходство казалось жутким и неправдоподобным, но оставалось фактом.

Тут я увидела машину Доминика, въезжающую на территорию, и напряжение меня отпустило. С ним входить в этот жуткий замок будет намного спокойнее.

Внутри замка всё выглядело совсем не так мрачно, как снаружи, – стильно, современно и, конечно, в духе минимализма. Постоянных обитателей огромного дома оказалось немного, и сейчас они выстроились в просторной гостиной, встречая своего хозяина. Ну, прямо как в сериале про буржуев – барин приехал! Но, как выяснилось, это они все в мою честь собрались, чтобы поприветствовать новоявленную дочурку Демона и познакомиться заодно.

Клод, встретивший нас на крыльце, оказался садовником. В действительности он был и собачником, и дворецким, дворником и плотником, но садовником прежде всего. Я тут же вспомнила Дашкины ценные указания по поводу красавца садовника и издала нервный смешок, вероятно, сразу создавая о себе не самое лучшее впечатление. Это Дашка во всём виновата. Обязательно когда-нибудь приглашу её в гости, и пусть сама открывает охоту на повелителя местной флоры. Старик Клод ни с какого ракурса не напоминал Антонио Бандераса, но оно, наверное, и к лучшему. Иначе, в окружении стольких женщин, ему бы некогда было стричь кусты. Однако этот мужчина мне очень понравился – этакий добрый весельчак.

Самой главной после Демона в этом замке считалась экономка Марта – очень серьёзная, строгая дама лет пятидесяти, напоминающая маленькую, хрупкую и блёклую птичку с гордым клювом и командным голосом. Её полной противоположностью была пухлая, розовощёкая и улыбчивая повариха Лурдес. Она игриво поглядывала на Клода, отчего Марта недовольно поджимала губы. Кажется, в тёмном королевстве кипят нешуточные страсти.

Помогала Лурдес на кухне её племянница Кэтрин, очень застенчивая, бледная и некрасивая девушка. Ещё из прислуги в доме проживали две горничные, Адель и Вивьен, и четыре охранника. Мужчины здесь не присутствовали, вероятно, занятые своей работой, но обе горничные предстали перед нами. Девушки были очень симпатичные, и мои личные телохранители бросали на них масляные взгляды. Я тут же про себя обозвала их блудливыми кобелями, вспомнив, что у одного есть жена, а у другого невеста.

Когда со вступительной частью было покончено, Демон вызвался лично показать мне мою комнату, и я последовала за ним на второй этаж. Комната оказалась большой и напоминала уже полюбившуюся мне в квартире на острове.  Она была такой же светлой и просторной, с минимальным количеством мебели. Только здесь ещё был письменный стол и большой книжный стеллаж, зато отсутствовала кровать. Видимое отсутствие шкафа меня не смутило, и быстро пошарив по стенам, я обнаружила встроенное просторное помещение для хранения одежды и, возможно, ещё дюжины телохранителей. Также опытным путём я пыталась отыскать спальное место, но кровать мной так и не была обнаружена. И где хозяин замка предлагает мне спать – в шкафу или в кресле? Я вопросительно уставилась на Демона, и он меня понял.

Ленивой походкой он направился к стене, на которой размещалось огромное панно с изображением цветущей сакуры. Мой дед явно питал слабость к японской культуре. Взявшись рукой за край панно, он потянул его в сторону, и моему удивлённому и восхищённому взору открылась великолепная спальня в тёплых персиковых тонах, с огромной кроватью, а главное, с выходом на балкон. Мне уже не терпелось остаться одной, чтобы всё здесь исследовать. Демон показал мне дверь в ванную комнату и, не дожидаясь моих восторженных воплей, отправился по своим делам.

Я рванула на балкон и ахнула от восторга. Отсюда открывался потрясающий вид на задний двор замка. На газонных зелёных островках, разделённых мощёными дорожками и идеально подстриженными кустарниками, красовались аккуратные цветочные клумбочки. По всему периметру огромной территории росли неизвестные мне экзотические деревья. А за ними непроницаемой зелёной стеной возвышались огромные кипарисы. Кто бы мог подумать, что за страшным замком скрывается такой райский уголок? А в самом центре всей этой красотищи находился небольшой прудик, окружённый низенькими, кучерявыми ивами. Деревца не позволили мне разглядеть каменную невысокую фигуру, стоявшую в центре пруда. А ещё, кажется, там есть скамеечки. И мне прямо очень срочно понадобилось на задний двор.

*****

Здесь я словно Алиса в Стране чудес. Вдыхаю опьяняющий воздух, наполненный ароматом цветов и хвои – так теперь пахнет моя новая сказка. Я даже забыла, ради чего покинула балкончик, и неслась со всех ног в этот удивительный, цветущий мирок. Остановившись на каменной дорожке, я наклонилась и провела ладонью по шелковистой траве. Мой взгляд лихорадочно метался, пытаясь охватить всю территорию, словно боясь, что чудо подёрнется дымкой и исчезнет, оставив чёрную землю под ногами, голые, кривые деревья и каркающих ворон. В подобный пейзаж вполне бы вписался серый, мрачный замок за моей спиной. Но, к счастью, деревья оставались прекрасными, трава зелёной, а тишину наполняло пение птиц и тихое журчание воды.

Ну, конечно – прудик! Я устремилась по дорожке к ивовым зарослям в центр двора. Прудик, площадью с мою ванную комнату, был неглубоким и прозрачным и обложен по краям неровным серым камнем. С двух сторон от водоёма, окутанные кудрявой листвой, стояли две резные белые лавочки. А каменная фигура, почти с меня ростом, гордо красовалась в центре прудика и смотрела на меня с ехидной ухмылкой. Конечно, это место не перестало быть прекрасным, но вмиг потеряло право называться райским. Каменный чёртик, со всеми причитающимися ему атрибутами – рожками, копытами и хвостом, бесстыдно придерживал когтистой рукой своё хозяйство и писал в пруд прозрачной, тонкой струйкой. Так вот кто тут журчит непрерывно! Ну, что ж, вполне символично для такого замка. А кого ещё я ожидала увидеть в резиденции Демона? Я улыбнулась нахальному чёртику, внимательно рассмотрела его причиндалы, и расслабленно плюхнулась на лавочку.

Боевой настрой, с которым я направлялась в деревню, давно испарился. Насторожённость, возникшая после увиденного мной «домика в деревне», тоже исчезла. Я совершенно неожиданно нашла в этой глуши свой сказочный мирок и уже готова полюбить этот мрачный замок. Мне здесь определённо нравится, а, значит, жизнь снова налажена и прекрасна.

ГЛАВА 14. Диана 2018г.

2018 год

Диана

Гелендваген стремительно мчался по загородному шоссе, вытесняя со своего пути менее расторопные транспортные средства. Водитель Ян, невысокий крепыш, на протяжении всего пути развлекал меня весёлыми байками и анекдотами. В финале каждой истории он сам заразительно смеялся, каждый раз разворачиваясь назад, чтобы проверить мою реакцию на очередную шутку. Не все шутки удачно выстреливали, но я, заразившись его искренним весельем, а особенно реакцией двух наших сопровождающих, смеялась от души. Это очень радовало и вдохновляло водителя, но однозначно нервировало остальных попутчиков.

Двое из ларца, как я сразу окрестила парней, были высокими, мощными, невероятно похожими друг на друга и очень хмурыми. А чем больше веселился Ян, тем мрачнее были рожи терминаторов, что заставляло меня веселиться ещё сильнее. Лишь один раз за всю дорогу качок, сидевший на переднем пассажирском сиденье, нарушил молчание: «Следи за дорогой» – пробасил он, когда Ян в очередной раз развернулся ко мне. В ответ ему Ян скорчил очень смешную  гримасу и задорно подмигнул мне.

Вскоре  машина снизила скорость. Улица, по которой мы медленно двигались, была ярко освещена фонарями и иллюминацией, украшающей фасады и ограждения множества помпезных домов. Сквозь шумоизоляцию автомобиля слышался многоголосый лай собак, но заливистое тявканье сюда не примешивалось. Это были крупные, сторожевые псы, охраняющие  свои дворцы и предупреждающие  грозным басовитым лаем чужаков, чтобы уносили свои задницы подальше от их владений.

Мы ехали дальше, миновав ярко освещённый участок улицы и устремляясь в непроглядную темноту. По обеим сторонам узкой дороги возвышались мрачными столбами тёмные сосны, сквозь верхушки которых пробивался холодный, белый свет зловещей и круглой луны. Это что, лес? Ян как-то внезапно перестал шутить, и меня посетила неприятная мысль – паршиво, если моё прекрасное тело найдёт последний приют в этом неприветливом чёрном лесу в ночь полнолуния. Это что же, я проделала такой долгий путь на родную землю, чтобы бесславно сгинуть в дремучих зарослях? Ещё некстати пришла в голову старая шутка – плохая примета ехать с незнакомцами ночью в лес… в багажнике. Но я-то сейчас в более выгодном положении, тогда с  чего такие мрачные мысли, да и моя хвалёная интуиция не сигналила об опасности, когда я садилась в чужой автомобиль. Это просто нервы и усталость. Хочется верить, что Баев окажется человеком чести.

– Ваш босс живёт в лесной сторожке?  – поинтересовалась я у Яна, маскируя за шуткой свою тревогу.

Думаю, мне это удалось, во всяком случае, водитель хохотнул и весело ответил:

– Ага, он главный сторож этого заповедника. Да нам чуток осталось, устали уже ехать?

Искреннее участие в голосе Яна меня немного успокоило и расслабило. Впереди, по правой стороне от дороги я заметила высокий тёмный забор. Вдоль этого ограждения мы ехали следующие несколько минут, и я не удержалась от вопроса:

– А что это за Великая Китайская стена?

Но тут машина сбросила скорость, а вместо ответа Ян взял рацию и сообщил в неё скороговоркой странную фразу, на слух лишённую смысла.

Кому это, интересно, он в лесу сообщил?  Хотелось бы надеяться, что за великой стеной не гостеприимное кладбище, но и предположение о том, что за ней находится сторожка главного сторожа, тоже не добавляет мне оптимизма.

– Совершенно верно, почти так её местные и называют – Великая Баевская стена, – отозвался Ян, и я не сразу поняла, что это был ответ на мой вопрос. Не удовлетворивший меня ответ.

Внезапно автомобиль свернул вправо, направляясь в стену. Освещённая яркими фарами стена пришла в движение и открыла перед нами въезд, куда тут же устремился наш Гелендваген. Но мы снова оказались в лесу, только теперь по другую сторону высокого забора. Я больше не пыталась задавать вопросы, чтобы не выдать своё волнение. Паника – это не про меня, я стараюсь никогда не поддаваться этому мерзкому чувству, и поэтому сейчас я собрана и готова к любым неожиданностям.

Моё тело сгруппировалось и перестало быть расслабленным, а мозг лихорадочно работал в режиме спасения. С тремя мужиками мне точно не справиться, да и с одним – не факт. Ведь они уже знают, что я не хрупкая, нежная барышня и, наверняка, готовы к моей прыти. Я засекла время в телефоне и внимательно следила за дорогой. И она мне показалась странной – идеально ровная дорога в лесу. Затаив дыхание, я жду, что вот-вот сквозь деревья начнут проглядывать серебристые оградки, когда перед фарами в воздухе метнулась крупная тень. Наполненная напряжённым ожиданием, я вздрогнула и не удержала судорожного вздоха.

– Испугались? – с беспокойством спросил Ян. – Я тоже испугался от неожиданности. Сова, наверное, пролетела.

Ничего себе сова! Как по мне – так целый птеродактиль.

– А хотите анекдот? – И, не дождавшись моего ответа, Ян продолжил: – Летит филин по лесу и орёт «угу, угу, угу». Долбанулся со всей дури об сосну – «ого!»

Кто бы мог подумать, что эта дурацкая история так меня встряхнёт и разрядит пугающую  атмосферу. Хохотала я до слёз и моё воображение, нарисовавшее филина в действии, не позволяло мне успокоиться. Ян активно поддерживал моё веселье, и даже терминатор, сидевший рядом со мной, неожиданно громко хрюкнул, но тут же вернул своей физиономии свирепый вид. От этого меня пробрало ещё больше, и я не сразу заметила, что лес закончился и машина движется по тротуарной плитке вдоль высоких пушистых елей, и вся территория освещена яркими круглыми фонарями. В приоткрытое водительское окно ворвался прохладный воздух и свежий запах хвои. Волнение отступило и сменилось любопытством, но я ещё пребывала под действием идиотской шутки про филина и безуспешно пыталась подавить истерический смех. Это нервы.

– Да я смотрю, у вас тут очень весело, – послышался мужской голос, когда машина, вынырнув из хвойной аллеи, остановилась у двухэтажной белокаменной… «сторожки лесника», выполненной в духе классического особняка девятнадцатого века с множеством круглых эркерных конструкций.

– Не позволяем скучать дорогой гостье, Тимур Альбертович, – отрапортовал Ян в приоткрытое окно и, заглушив двигатель, выпрыгнул из авто.

Двое из ларца тоже оперативно покинули салон, а к распахнутой задней двери подошёл мужчина и, протянув свою руку, предложил мне помочь выбраться из автомобиля. Его оценивающий взгляд столкнулся с моим  изучающим, и на губах мужчины заиграла ироничная улыбка. Не часто на меня смотрят с иронией, и моя ответная улыбочка была достойна оскала волчицы. Баев оценил мою смелость, и выражение его лица сменилось на радушное – так-то лучше.  Я вложила свою ладошку в его горячую, крепкую руку.

– Прошу вас, Диана, проходите в дом, – не выпуская моей руки, Баев провёл меня к ступенькам, ведущим на просторную террасу. – Не сочтите за лесть, но вы однозначно будете самой прекрасной гостьей, какую когда-либо доводилось видеть этому дому.

Респектабельная Баевская берлога встретила нас теплом и ярким светом.

– Ну, так себе комплимент, – не удержалась я от колкости и, глядя, как хозяин дома удивлённо вскинул брови, продолжила:  – За лесть точно не сойдёт. В такой трактовке ваши слова никак не подтверждают мой статус самой красивой женщины, а скорее говорят о том, что красавицы предпочитают другие дома.

Баев рассмеялся и, склонившись к моей руке, слегка прикоснулся губами тыльной стороны ладони. По всей видимости, мои слова его никак не задели, что неудивительно – этот мужчина, несомненно, уверен в себе.

Сейчас, при ярком освещении, я смогла рассмотреть его внимательнее. Невысокий, худощавый и грациозный, как хищный зверь. По жизни меня часто сравнивают с пантерой, так вот, сейчас я встретила хищника себе подобного. И он точно силён и опасен. Только его сила не перекатывалась в буграх железных мышц, хотя не исключаю. Сила наполняла  мощную энергетику этого мужчины и струилась из его тёмных, как гиблые омуты глаз. Тимур Баев не был красив. На его узком, гладковыбритом лице красивыми, пожалуй, были только глаза. Редкий цвет, почти чёрный, такой же, как у моего Реми, но только взгляд острый и колючий.

Возможно, когда-то Баев мог гордиться греческим профилем, но сейчас сильно искривлённый нос был исполосован шрамами, и ещё один глубокий шрам, разрезая губы, кривой линией тянулся к подбородку. Глядя на этого, вероятно, когда-то привлекательного мужчину, я бы поспорила с общеизвестным мнением о том, что шрамы украшают представителей сильного пола. Но его внешность не выглядит отталкивающей, а если и пугает, то не меня. На первый взгляд Баеву не больше сорока с коротким хвостиком, но, ориентируясь на слишком взрослого сына, я предположила, что ему гораздо больше. О возрасте говорила и обильная седина в густых, чёрных волосах.

Тимур проводил меня в просторную гостиную, где был накрыт к ужину большой стол. Он что, ждёт ещё десяток гостей? Я с нескрываемым интересом осмотрелась. Интерьер в гостиной был выполнен в классическом стиле, в светло-бежевых тонах, как и фасад дома. В камине потрескивал живой огонь, и рыжие языки пламени отражались в больших окнах и полукруглом стеклянном эркере. Это изысканное гнёздышко, безусловно, говорило о безупречном вкусе его владельца.

По всей видимости, хозяин дома тяготел к светлым тонам, на это указывал и цвет его одежды. Мягкий белый пуловер и свободные светло-серые брюки никак не подчёркивали достоинств телосложения Баева, но делали его образ более мягким и домашним, чем заявлено в обществе. Этакий  чистюля.

Я же, в противовес ему, предстала во всём чёрном. Мой брючный костюм с коротким приталенным жакетом заявлял обо всех достоинствах фигуры, но при этом был элегантен и строг настолько, чтобы у мужчины не возникло мысли, что я пыталась его соблазнить своими выпуклостями.

И всё же этот великолепный ужин оказался на две персоны. Стол был изысканно сервирован и изобиловал разнообразием блюд  и напитков. Внимательный и галантный Баев окутал меня своим вкрадчивым голосом и ненавязчиво вовлёк в непринуждённую беседу. Надеюсь, он не пытается усыпить мою бдительность, ибо зачем – я уже на его тёмной территории, за великой стеной и в его могущественных лапах.

На мой телефон пришло сообщение от Риммочки с пучеглазым смайликом и тремя знаками вопроса – девочка беспокоилась. Из-под пальцев мгновенно улетело «всё ОК», и надеюсь, что так оно и есть. Я поставила телефон на беззвучный режим и позволила Баеву себя обаять. Не стану запрещать себе наслаждаться приятным обществом и бессовестно-поздней трапезой.

Тихая и незаметная, как привидение, прислуга Баева была вышколена настолько, что я диву давалась. На столе сменялись блюда, наполнялись бокалы, и лишь раз невысокая хрупкая фигурка в белом передничке обозначила своё присутствие, случайно звякнув приборами. Но мы, всецело поглощённые разговором, не реагировали на внешние раздражители и общались  так легко и естественно, будто это наш далеко не первый совместный ужин.

О своём пострадавшем отпрыске Баев не упомянул ни разу. Мы говорили об искусстве, архитектуре, о путешествиях и мой визави выглядел искренне заинтересованным. Спасибо моей чудесной памяти и умению вовремя переключить внимание, потому что в высоком искусстве я разбиралась, как свинья в апельсинах. Зато случайно затронутая  тема автомобилей поглотила нас обоих надолго. Тимур, как и большинство мужчин, очень удивился и был впечатлён моим живым интересом и глубокими познаниями в этой области.

Мы легко перешли на «ты» и в процессе беседы перебрались на второй этаж, в кабинет Баева,  где я с ногами устроилась в глубоком кожаном кресле, а хозяин дома в кресле напротив. Теперь, когда казалось, что мы знаем друг друга лет сто, я позволила себе не ожидать ежеминутно подвоха от этой встречи. Даже внешность моего собеседника теперь виделась мне более привлекательной, хотя и не менее опасной. Но расслабляться ещё не время.

Мужская красота вообще понятие абстрактное. Чего бы стоил мой божественно-красивый Феликс без своего сумасшедшего обаяния, острого ума и авантюрного характера? Его внешняя привлекательность лишь приятный бонус к замечательному человеку, наделённому множеством талантов. К слову, сам Феликс так не думает и на этот счёт у него есть своя философия. А именно, что у человека всё должно быть прекрасным – и тело, и душа и окружение, а некрасивые люди либо грешны, либо ленивы. И если лень моему другу была несвойственна, то во грехе мы с ним оба погрязли крепко.

Но и по поводу этого Фил был готов со мной спорить. Он давно составил свой собственный список грехов, а некоторые пункты заповедей даже возвёл в новый статус, приближенный к добродетели. Так, к примеру, прелюбодеяние расценивалось им, как благодать, дарящая крылья и вдохновение. А лень и чревоугодие считались действительно страшными пороками. Я не оспаривала его личный список заповедей, поскольку мой друг был очень добрым и милым грешником, а зависть, жадность и злоба в нём напрочь отсутствовали.

Даже его заносчивые рассуждения о внешней красоте оказались неоднозначными. Стоило вспомнить его прошлогоднее увлечение начинающей моделью. Кривоногая, плоская дива с лошадиным личиком снискала завидную популярность благодаря гениальному мастеру фотографии Феликсу Сантана. Он смог увидеть девушку прекрасной и заставил увидеть и поверить остальных. Мой же скепсис по этому поводу друг побороть не сумел и попытался утешить меня тем, что я всё равно гораздо красивее. Комплимент был более, чем сомнителен, зато я убедилась лишний раз, что мой ветреный  Феликс способен видеть гораздо глубже декольте.

И вот странно, как при взгляде на опасного Баева я вспомнила двух своих самых любимых мальчишек – Реми и Феликса? Может быть, Тимур такой же мастер пудрить мозги, как и я? А может, это родственность душ? Или всё дело в менталитете? Здесь, в России, мне должно быть всё роднее и ближе. Вероятно, это так и есть. За пару часов в обществе Тимура, мысль о том, что он обаятельный, меня не покинула. Мы были на одной волне, мыслили в одном направлении – мы были с ним похожи. И я буду искренне расстроена, если ошибусь в своих выводах.

– А ведь я знал твоего отца, Диана, – неожиданно заявил Тимур.

Он лукаво улыбнулся, а я подумала, что ничего хорошего от знакомства Баева с моим отцом не ожидаю.

– Вот как? –  стараюсь выглядеть невозмутимой. – Значит, тебе повезло больше, чем мне, потому что я его даже ни разу не видела.

И всё же меня зацепило – даже в России я встречаю человека, знавшего моего отца, тогда как родная дочь была для него далёкой и ненужной незнакомкой.

– Как это не видела, а разве не он тебя воспитывал?

– Алекс? Да он наверняка и не вспоминал, что у него есть ребёнок и уж точно не знал, что дочь, – ответила я небрежно.

– Алекс? – удивлённо переспросил Тимур. – Вообще-то его я тоже знал, но имел в виду Демиана, я думал, он твой отец.

Теперь пришла моя очередь удивиться. Дед водил только полезные для него знакомства, и подавляющее большинство его знакомых и деловых партнёров заслуживали расстрела. Прищурившись, я внимательно посмотрела в чёрные глаза Баева – этот мужик тоже демон.

– Так ты был знаком с Демианом? Как тесен мир. Вот только он мне не отец, а дед, да пребудет с ним ад бесконечный, – процедила я с хищной улыбкой, не сводя с Баева глаз.

Тимур посмотрел на меня с недоумением, а потом вдруг расхохотался.

– Диана, ты великолепна, и знаешь, ты всё же похожа на своего деда. Вот когда ты так сказала, стало ясно, что ты его девочка. И глаза у вас одинаковые. Только у него они жутковатые, а у тебе самые прекрасные, какие мне доводилось когда-либо видеть. И, кстати, это тоже не лесть.

– Мне кажется, Тимур, что лесть вообще тебе не свойственна. Да и с комплиментами у тебя как-то не заладилось. – Я скривилась, так как сравнение с дедом всегда воспринимала болезненно.

Где-то в глубине души мне льстило это сравнение, но признаваться в этом даже самой себе было неприятно, и я предпочитала открещиваться от сходства с демоническим родственником. К счастью, внешне нас роднил только цвет глаз, но и этого было достаточно, чтобы стать незабываемой. Зато бабка щедро наградила меня своей блистательной тёмной шкуркой и комплектом внешних прелестей.

– Ты очень проницательная девочка, лесть – это не моё, да и комплименты не моя сильная сторона. Я предпочитаю констатацию фактов и могу сказать, что ты слишком красива. Ты ведь заметила, что я даже не стал упоминать об инциденте со своим сыном? Я просмотрел запись, изъятую в спортклубе, и уже тогда всё понял, но захотел познакомиться лично. Теперь я совершенно точно знаю, в чём причина вашего конфликта. Но у меня вопрос – как ты вообще с этим справляешься? У тебя хотя бы есть охрана? – Баев был абсолютно серьёзен, но его вопрос был избит и помят. Желает порекомендовать мне парочку терминаторов?

– По-разному справляюсь, но я давно уже привыкла, – ответила я таким же серьёзным тоном. – А охрана мне ни к чему, как ты уже мог  убедиться.

– Ну да, я убедился. Девочка-ниндзя, значит… – Тимур задумчиво смотрел на меня, и по его взгляду было сложно понять, как он к этому относится.

Что ж, Тимурчик, я тоже умею смотреть загадочно. Развеять свою боевую легенду я не торопилась, но и подтверждать было бы опрометчиво. Поэтому я сконцентрировала на мужчине свой фирменный на-ка-выкуси-взгляд и предусмотрительно взяла молчаливую паузу. А не рано ли я расслабилась?

– «Царица голосом и взором свой пышный оживляла пир…» – проникновенным голосом процитировал Баев, а я закатила глаза.

Сравнение с Клеопатрой было не ново и порядком уже достало, только как Баев привязал египетскую царицу к ниндзя? Может, надо закусывать лучше? Продолжаю многозначительно молчать.

– Ты похожа на  египтянку, – тихо заметил Баев.

Хм, тоже мне новости. А ещё на дочь Чингачгука.

– На абстрактную египтянку? – интересуюсь с оскорблённым видом.

– На прекрасную Клеопатру, – Баев хитро улыбается.

– Цезарь, ты не прав. Клеопатра не египтянка по происхождению, и к тому же страшна, как смертный грех. – Я не в восторге от сравнения.

– Македонянка, кажется? Но всё же она была египетской царицей и считалась богиней.

– Я уверена, что дам этой носатой богине приличную фору. Пушкину просто не повезло познакомиться со мной, а родись он в наше время, создал бы иные перлы.

–  Девочка, ты неподражаема, – Тимур  рассмеялся.

– И слава богу, Тимур, – парирую я. – Меня не тяготит моя уникальность.

Наш странный разговор прервался короткой телефонной трелью и Баев, извинившись, поспешил к выходу из кабинета, на ходу принимая вызов. Дверь за ним ещё не успела закрыться, но я уже услышала, как он рявкает в трубку. Его голос удалялся, но расстояние и закрытые двери не помешали мне расслышать жёсткие, рубленые фразы – словно сваи вколачивает. Это был уже не радушный улыбчивый хозяин и даже не хищный кошак – это опасный волчара, который безжалостно треплет беднягу, позвонившего в этот поздний час.

Я прислушалась к своим ощущениям, но не почувствовала тревоги. Я по-прежнему была уверена, что в этом доме мне ничего не грозит, и расслабленно откинулась на спинку кресла. «Риоха» в моём бокале нагрелась от ладоней.  Совсем не комильфо обнимать бокал, как чашку с чаем. И почему я вообще это пью, если мне хочется игристого – и вина и настроения? Использую своё внезапное одиночество, чтобы отправить ещё одно сообщение Римме о том, что у меня всё в порядке и чтобы скоро не ждала. Время приблизилось к полуночи, и я засмотрелась в почерневшее окно на серебристую луну. Такую же холодную и таинственную, но уже не настолько зловещую, как пару часов назад.

Тихий щелчок заставил меня оторвать взгляд от окна и сосредоточить его на неожиданном папарацци. Тимур опустил телефон и с очень довольной улыбкой рассматривает на экране пойманное фото. Да какого..? Не ожидала от него такого финта.

– Потрясающий кадр, Диана! Богиня Луны, задумчиво взирающая на своё светило. Жаль, мой интерьер не вписывается в эту дивную картину. – Он восторженно комментирует фото, быстро водя пальцами по экрану. Что он делает? Кому отправляет?

– Я разве давала разрешение на фотосессию? – лёд в моём голосе вызывает недоумение у мужчины. Смотрю на него в упор: – Удалите моё фото, Тимур Альбертович.

В глазах Баева мелькает растерянность и… страх. Всего лишь на секунду, но мне достаточно.

Ну что, не ожидал, чёрт страшномордый? Да, я тоже умею быть свирепой, и ты далеко не единственный грозный волчара, рискующий попасть под мой жёсткий флёр. Раскатаю, как тесто по доске, слеплю вареник и сожру, запив тёплой «Риохой».

Но усталость и выпитый алкоголь не позволяют мне сконцентрироваться.

Баев скривился, будто съел лимон натощак и, отбросив мобильник в свободное кресло, закрыл лицо обеими руками, а большими пальцами стал массировать себе виски. Вот гадство – он знает, что я делаю, и хотя я  ничего даже не успела, но он точно понял, что собиралась. Я всегда боялась осечки, и она случилась в самый неподходящий момент. Вот я идиотка. Таких страшных самцов надо раскатывать мягко и ласково – тогда они ни о чём не догадываются и не ощущают манипуляции. А я психанула и забылась, с кем имею дело.

Я что-то часто стала ошибаться, не к добру это. Вот прямо сейчас и не к добру, и продолжать в таком духе больше нельзя. В идеале, хорошо бы прикинуться дурой, хотя, о чём это я – дурнее уже вряд ли смогу. Повела себя, как истеричка. Постоянное напряжение даёт свои плоды.  Я отпила глоток противно-тёплого вина и перевела взгляд на луну за окном. Остаётся держать достойную мину при плохой игре, даже если в любую секунду может прилететь удар по затылку. Ну, я ж богиня – умирать буду гордой. Но пьяной и глупой!

– А почему всё-таки дед? – подал голос Баев. – Я был уверен, что Демиан Шеро твой отец, хотя по возрасту, конечно, он больше соответствует деду.

Что? Я не ослышалась? В какую игру мы играем? Он же не мог не понять – я видела, что понял. Медленно перевожу нечитаемый взгляд на мужчину и внутренне восхищаюсь – спокойный, с лёгкой улыбкой на покалеченном лице. Кремень.  Но я не вижу причины улыбаться в ответ.

– Дед отыскал и удочерил меня, когда похоронил единственного наследника. Оказывается, я родилась под счастливой звездой, – ядом в моём голосе можно было отравить в округе всю флору и фауну, но Баев, вероятно, проглотил антидот и продолжил улыбаться.

– Расскажешь о себе? – спрашивает мягко, слегка наклонив голову набок.

Что рассказать тебе, милок? Что я пыталась раздавить тебя пьяным взглядом и подчинить вялым мозгом, и промахнулась?

– С чего бы? Полагаю, Ваша служба безопасности справится с этим намного эффективнее, – стараюсь выглядеть дерзкой, но подозреваю, что с этим дядей будет нелегко играть по моим правилам.

Его белый слон атакует мою чёрную королеву – чёрт, во что мы играем?

Кажется, я теряю нюх, и сейчас мне страшно быть смелой – я очень сильно устала, не выспалась и вдобавок напилась. Я переоценила свои силы и не готова к битве. Чувствую себя всесторонне недоразвитой личностью. Дед сейчас сказал бы, что я не достойна ни жалости, ни презрения. Таки да! Ухожу в глухую оборону. Но не сдаюсь.

– Диана, мы вроде бы уже перешли на «ты», – Тимур смотрит на меня, как добрый папочка на расшалившуюся дочку. И мне невыносимо стыдно, а это настолько редкое и непривычное для меня ощущение, что мне стоит огромных усилий не выдать своё состояние.

– Ещё не поздно всё переиграть, –  произношу равнодушно и ставлю на низенький столик бокал с недопитым и опротивевшим вином.

– Мы разве играем? – Баев полон недоумения.

– А разве нет?

– Почему ты злишься? – Губы Баева продолжают улыбаться, но глаза стали холодны и настороженны, в них столько невысказанного. Чего – обиды, злобы? Этот мужчина слишком хорошо себя контролирует, но глаза…

– А Вы почему? – спрашиваю с лёгкой усмешкой, но не уверена, что хочу слышать честный ответ, я его знаю.

– Девочка, давай начнём сначала. Я тебе не враг и, если всё дело в этом снимке, то я удалю его на твоих глазах. – Баев снова взял мобильник в руки и подошёл ко мне. – Только не понимаю, в чём проблема. Я не охотник за компроматом, просто случайно поймал великолепный кадр и не сдержался. Это ведь действительно красиво, посмотри, – он поднёс мне экран так, чтобы я могла увидеть то, что так зацепило матёрого волка.

Да, это красиво, а у меня, похоже, паранойя. Мне неприятно быть такой дурой и хочется отмотать время назад. Ведь для того чтобы получить моё фото, Баеву вовсе не нужно гоняться за мной с камерой. Глядя на этот снимок, я понимаю, что хитрый охотник, присевший на корточки рядом со мной, где-то в глубине души художник и романтик. Где-то очень глубоко. А я истеричная дура, и это, к сожалению, сейчас на поверхности.

– Тебе не понравилось вино? – Баев кивает на мой недопитый бокал. Он мудро хочет сменить тему.

– Хочу игристого,  – звучит неожиданно капризно, почти как обвинение.

Я тупо продолжаю быть идиоткой – дед бы меня проклял. Но Тимур покорно принимает мой каприз, а его лицо приобретает виноватое выражение.  Кажется, он и впрямь озабочен тем, что не догадался сам и не предложил мне игристого алкогольного сопровождения на сегодняшний вечер.

*****

В два часа ночи мы с Тимуром полулежим каждый в своём кресле, сложив ноги на низенький кофейный столик, и добиваем вторую бутылку «Вдова Клико». Чего уж, гулять так гулять. Моя долгая исповедь очищает душу, а горечь и злоба  растворились в играющих прозрачных пузырьках буржуйского шампанского. Мы отпраздновали поминки моего непутёвого отца и некогда могущественного деда. Да, именно праздновали, потому что сейчас, отпустив обиду, я вспоминала то немногое светлое и тёплое, что не позволило моей душе погрузиться в холодный липкий мрак. Отдаляя от меня мой маяк, дед всегда оставлял мне соломинку, не позволявшую пойти ко дну. И именно он подарил мне тот маяк – главный смысл моей жизни, ради которого я барахталась, карабкалась и становилась сильнее.

Но именно это и не стало сейчас откровением, и по-прежнему осталось главной тайной, которую я долгие годы делю лишь со своим Феликсом. Без этого признания моя исповедь была неполной, и многие поступки теряли смысл, но деликатность моего собеседника не позволила мне выйти из зоны комфорта, и я благодарна ему за это.

Тимур же рассказал мне, как познакомился с моим отцом, как из-за него влип в неприятности и выпутался из них, благодаря моему деду. Рассказал об их недолгой, но плодотворной работе и признался даже в том, что опаснее человека, чем мой дед, ему за всю жизнь встречать не доводилось. И он был рад, что смог безболезненно уйти от дальнейшего сотрудничества с ним.

– Твой дед был большим оригиналом и редкостной сволочью, но, если честно, я им восхищался.

Я была с ним полностью согласна и подписалась бы под каждым словом, но спросила о другом:

– Так, значит, мой папенька подставил тебя?

– Я бы не сказал так громко, – Тимур поморщился, – правильнее было бы сказать, что он подвёл и меня, и себя в той же степени. Ведь твой дед не страдал альтруизмом, поэтому мне просто повезло нарваться на его помощь, так как мы с Алексом были в одной упряжке.

Теперь уже я впитывала откровения уставшего матёрого волка, разделяя его боль и тоску скорбным молчанием. И праздновала вместе с ним его удачные взлёты, сопровождая торжество мелодичным звоном   фужеров. Его откровения были искренними, но избирательными ровно настолько, чтобы отгородить меня от ужаса и грязи изнаночной стороны опасного бизнеса. Мы осторожно обнажали свои души, и ещё тщательнее запечатывали свои сокровенные тайны.

Сейчас передо мной сидел немолодой, побитый жизнью, но очень сильный мужчина. Мужчина, чья личная драма оставила незаживающие рубцы на сердце. Тот, кто заменил личную жизнь работой и ради комфорта своих детей слил в бездну даже попытки стать счастливым.

– За детей, – пролепетала я заплетающимся языком и проглотила остатки золотистого коллекционного напитка. – Дети – наше всё!

Ох, что же  я так наклюкалась, тогда как мой собутыльник живее всех живых, да ещё и ухмыляется, стервец.

– Согласен, – поддержал мой тост Тимур, – когда-нибудь ты выпьешь за это осознанно, а пока, малышка Эсмеральда, тебе ещё рано думать о детях. Для начала тебе нужна стабильность, и ты можешь всегда рассчитывать на мою помощь. И для этого вовсе не обязательно прибегать к русалочьим чарам, – он хитро улыбнулся и подмигнул, а меня взбесил его покровительственный тон и напоминание о моём позорном провале.

– В переговорах с волками иногда одного доброго слова бывает недостаточно, – отвечаю медленно, уже тщательно контролируя дикцию. Негоже было расслабляться в чужом логове.

– Но ради таких волшебных глаз я готов простить дерзкую возмутительницу спокойствия.

Можно подумать, я просила у него прощения! Тимур продолжает снисходительно улыбаться и так напоминает мне меня… Это бесит сильнее всего.

– Так, пора и честь знать, – подытожила я наши ночные посиделки, когда увидела, что Тимур собирается открывать третью бутылку шампанского.

– Диан, я предлагаю тебе никуда не ехать ночью и разместиться в моей гостевой комнате, там тебе будет удобно, – лениво и расслабленно предложил хозяин дома, а я вовсе не заметила опасного блеска в его глазах, так же как и подтекста в словах. Лишь вежливое участие и, возможно, беспокойство. А с другой стороны я слишком много сегодня упустила и не заметила. Поэтому лучше убраться побыстрее.

Тимур всё же открыл третью бутылку неприлично дорогого напитка и разлил по фужерам. О том, как будет выглядеть мой ночлег в доме малознакомого мужчины с моральной точки зрения, я совсем не думала. Зато ответственно помнила о завтрашних переговорах с китайцами, чтоб им икалось. В свете всех этих событий мой постой в Баевских хоромах уже был неприемлем. Столичные пробки просто не позволят мне прибыть вовремя, с учётом того, что ещё необходимо заехать домой и почистить пёрышки. Свои соображения я и озвучила Тимуру, при этом не отказывая себе в удовольствии вкусить очередную порцию игристого.

– Я сам тебя провожу, – объявил Тимур, а я изумлённо вскинула на него осоловевшие очи и поймала тёплую улыбку и усталый взгляд.

Удивительный он мужик – классный, опасный и совершенно непонятный. Задружить с этим волчарой? Возможно, он действительно будет мне полезен. Я непременно подумаю об этом на трезвую голову.

В обратный путь мы возвращались всё тем же составом,  плюс один – я-сам-тебя-провожу. Меня больше не настораживали дремучий лес и одинокая дорога вдоль Великой Баевской стены. Но и Ян уже не балагурил за рулём. В присутствии босса он выполнял роль профессионального глухонемого извозчика. Оба из ларца, по обыкновению, тоже молчали и зорко следили за дорогой. В три часа ночи вся сопровождающая меня боевая дружина вид имела грозный и деловой, будто сон – это вообще для слабаков и хлюпиков. И прямо сейчас этот хлюпик я. У меня просто не хватает сил бороться со сном и я, как болванчик, мотаю пустой головой, которая под тяжестью дрёмы падает то на могучее плечо терминатора, то на, теперь уже дружеское, – Баева.

Короткая вибрация в моей сумочке заставила меня встряхнуться, а взгляд на экран телефона – нахмуриться. Это где же я держала свой мобильник, если за последние два часа в нём накопилось столько пропущенных звонков и сообщений? Надо сказать, что в три часа ночи такая активность слегка настораживает. И, конечно, я догадываюсь, зачем могли звонить адвокат и Карабас, но Римму-то я вроде бы успокоила. А Влад!? Разве он не должен беречь мой покой, вместо того, чтобы изводить меня ночными звонками? И разве сам он не должен сейчас спать у себя дома?

Не внесли ясности и входящие сообщения от потерявших меня мужчин с вопросами «где ты?» и  просьбами перезвонить. Однако понимаю – всем звонившим известно, что я не дома. Терпеть не могу ночные разборки. Самым информативным оказалось сообщение от Риммочки, которая поведала, что меня разыскивает толпа озверевших мужиков и это грозит перерасти в проблему. Именно ей я и решила позвонить. Римма мгновенно отреагировала на мой вызов и, несмотря на волнение, быстро и лаконично обрисовывала ситуацию. Ситуация меня не обрадовала. Сейчас бы с подушкой обняться, но моя неожиданная группа поддержки держит меня в тонусе. Вряд ли у меня найдётся терпение, чтобы утешить каждого обеспокоенного друга, и сейчас я не готова к разбору полётов, от слова «совсем».

– Маленькую Белль потеряли? – вторгся в мои мысли насмешливый голос Тимура.

– Пропустила несколько звонков и вызвала народное волнение, – отшутилась я, не желая вдаваться в подробности, но Тимур и не настаивал и продолжил так улыбаться, словно разгадал какую-то тайну или сам лично организовал эти волнения.

– Диан, а давай со мной  в Питер, если у тебя ничего не горит. Погуляешь, расслабишься, а заодно и зацепишься там, а я помогу, –  неожиданно предложил Баев, и мне даже понравилось предложение, а главное, что оно полностью совпадает с моим желанием посетить этот город и моего рыжего друга. – Я вылетаю утром в четверг, поэтому у тебя сутки на размышления. Познакомлю с интересными людьми.

Это было сильной мотивацией – знакомство с интересными людьми никогда не бывает лишним, особенно там, где собираешься заработать денег. Я с тоской прокрутила в памяти весь список дел, в который попали ещё и китайцы.

– У меня горит, – ответила, не скрывая сожаления, – но буду надеяться, что мы не поссоримся до твоей следующей поездки и тогда я с удовольствием составлю   компанию тебе и интересным людям из северной столицы, – и я осветила  хмельной лучезарной улыбкой тёмный салон автомобиля.

****

Конечно, с моей стороны наивно было рассчитывать на то, что приехав домой, я под покровом ночи беспрепятственно доберусь до тёплой, манящей постели и забудусь блаженным сном. Но обнаружить у своего подъезда сходняк брутальных самцов я никак не ожидала. Первыми в моё поле зрения попали могучая фигура Карабаса и великан Андрюша, по всей видимости, охранявший тушу своего босса от ночных разбойников. За колоритными фигурами обнаружился и Влад в компании Петра. И вся эта недремлющая братия, образуя нестройную шеренгу, выдвинулась навстречу приближающемуся железному монстру господина Баева. Мама дорогая!

Моя левая рука, бедро, левое ухо и край левого глаза мгновенно ощутили, как рядом со мной напрягся  терминатор. Я уже ожидала, когда оба бойца обнажат свои грозные пушки, но Тимур дал парням команду успокоиться и с шальной улыбкой обратился ко мне:

– Твоя фан-группа впечатляет.

– Да уж, бодры, как на пионерской линейке, – хмуро проворчала я и уже сильно жалела, что не осталась там – за высокой стеной, в тихой и гостеприимной «сторожке» Тимура. Да, я жалела, потому что оправдываться – это вообще не моё. А эта мини-демонстрация жаждет, как минимум, объяснений.

– Ну, Мендель, ну, жучила,  – развеселился Тимур, а я с досадой подумала, что роль Фигаро моему сердобольному Петечке может сейчас аукнуться, и надо срочно его спасать.

– Тимур, Пётр собирался сопровождать меня к тебе, а я просто сбежала… – я пытаюсь дать понять, что адвокат не действовал втихую, но Тимур ободряюще сжал мою руку.

– Я знаю, Диана, он мне весь телефон оборвал и написал уже целый доклад в сообщениях. Так что, возможно, я пока не буду менять адвоката.

Вот и чудненько, тогда, пожалуй, и я не стану вникать в ночные разборки больших мальчиков.

С Тимуром я простилась сразу, как только он помог мне выбраться из машины. На прощание он поцеловал мне руку и, не тратя слов, одарил многообещающим взглядом. О том, что за обещания таятся в этих чёрных омутах, я даже и размышлять не буду. Вполне достаточно того, в чём я уверена – это не угроза. А всё остальное, возможно, станет для меня полезным.

– Ребятки, мне кажется, что для утренней пробежки ещё рановато, – поприветствовала я компанию поджидающих меня мрачных мужчин. Впрочем, адвокат вовсе не выглядел мрачным, к нему первому я и направилась. Но Влад бросился мне навстречу, словно меня требовалось прикрыть от пули. Я понимала, что провела его, но стыдно мне не было, наоборот – я злилась. Злилась на его заботу и волнение, на его присутствие в компании Менделя и Соколова, на его, на хрен мне ненужную, ревность и настойчивость, и даже на его привлекательность.

– Диана, с тобой всё в порядке? – Влад заглянул мне в глаза.

Что ты ищешь там, дорогой? Ты же прекрасно знаешь, что со мной всё в порядке. Или ты ждёшь, что я растаю от твоего беспокойства и растекусь от счастья приторным сиропом? С моего языка уже готовы сорваться ядовитые слова, но вовремя вмешался Пётр:

– Птичка моя, тебе срочно надо выспаться, у тебя был очень трудный день.

Да, чёрт возьми, у меня был очень трудный день и начался он пару недель назад. Я выдохлась эмоционально и физически и заслужила полноценный сон. Рада, что адвокат оказался настолько прозорлив и благоразумен, что не задавал идиотских вопросов. Я уделила ему лишь минуту, за которую попросила переговорить с Тимуром, чтобы разрулить щекотливую ситуацию. Потом поцеловала его в щёку и попрощалась. Карабас стоял рядом, и ему хватило сообразительности не задерживать меня и не изображать беспокойную квочку. Он просто пожелал мне спокойной ночи, и ему раскатистым басом вторил орк Андрюша.

Почти физически ощущая взгляды, прожигающие мой затылок, я проскользнула в подъезд, а за мной неотступной тенью проследовал Влад. Вездесущий, мать его, Влад. Только бы молчал от греха подальше. И он, к счастью, не проронил ни звука. Предполагаю, что за его вынужденной немотой кроется лютая обида, но сейчас мне на это…  Я так устала, что не в состоянии анализировать.

Уплывая в долгожданный сон, я настойчиво цепляюсь за волшебную картинку в моей голове. Серый замок в лучах осеннего солнца, изумрудная трава и прощальный щебет птиц. Горько-сладкие воспоминания тонут в поглотившем меня сне.

ГЛАВА 15 Париж 2003

2003 год

Париж

Первую неделю в деревне меня никто не тревожил. Демон покинул нас на следующий же день после приезда, раздав указания обитателям замка. Мне он настойчиво посоветовал отдыхать, больше дышать свежим воздухом и напомнил, что скоро мне предстоит приступить к учёбе. Я адаптировалась, знакомилась с окружающим меня мирком и радовалась отсутствию хозяина дома.

У Жака и Доминика наступили расслабленные деньки, ведь здесь территория для моих путешествий была весьма ограничена, и парни работали по неделям. В первую неделю со мной оставался Доминик, с которым мы уже неплохо ладили. Мы вместе гуляли и обследовали владения Демона. Они оказались гораздо шире, чем мне показалось в начале, и не ограничивались изгородью из кипарисов.

Мы обнаружили большой фруктовый сад и огород, на котором хозяйственная Лурдес выращивала овощи и зелень. А ещё обследовали великолепно оснащённую спортивную площадку, длинный гараж на несколько автомобилей и примыкающий к нему небольшой автодром. Это порадовало нас обоих, а у меня загорелись глаза в предвкушении новых открытий.

Выяснилось, что Доминик здесь тоже впервые, ведь он совсем недавно работает на Демона. А Жак числился на службе у моего деда уже четыре года и бывал в замке не один раз. Он считался ценным кадром, оказывается. Демон ценил его за жёсткость и бескомпромиссность, а также за быструю и безукоризненную исполнительность. И единственный прокол хвалёного Жака был связан со мной, когда он посмел грубо и двусмысленно высказываться в мой адрес.

Любого другого Демон стёр бы в порошок, но кучерявому стервятнику повезло – былые заслуги позволили ему удержать место, но теперь он потерял прежнее доверие и очень весомую премию. Обо всём этом мне поведал Доминик, вероятно, чтобы я прониклась сочувствием к его напарнику и не держала на него обиды. Ну, сочувствия этот индюк надутый от меня точно не дождётся, а обиды он просто не заслуживает. Постараюсь его вообще не замечать, но, откровенно говоря, я была рада, что он попал в немилость к Демону. Неудивительно, что Жак возненавидел меня теперь ещё сильнее, но ведь я не заставляла его быть таким придурком.

Всю неделю я порхала, как беззаботная бабочка, но нагрянул Демон и свернул мои  воздушные крылышки. Он припёрся в сопровождении противного Жака и какой-то чопорной дамы и призвал меня пред свои грозные очи. Выяснилось, что новую обитательницу замка зовут  Жаклин Жаме, и я тут же про себя окрестила её милым прозвищем Же-Же. Мадам была призвана довести до полного совершенства мой французский язык, а также привить мне великосветские манеры и искоренить плебейское невежество. Глядя на долговязую и прямую, как рельса, тётку, я широко улыбнулась и произнесла короткую приветственную речь. Бледные губы мадам превратились в тонкую линию, ноздри слегка раздулись, и я сразу поняла, что мы не поладим.

До появления в моей жизни Же-Же я была уверена, что с французским языком у меня проблем нет. На деле же я оказалась абсолютно безграмотной бестолочью. Утешало лишь то, что грамотных в нашем замке, по мнению Жаклин, не обнаружилось вообще. Хорошо, если бы она ещё Демона упрекнула в безграмотности и невежестве, чтобы потом летела отсюда дальше, чем видела в подзорную трубу. Но на своего работодателя Же-Же даже взглянуть боялась. С приездом этой занудной мымры взвыли все обитатели замка, но я громче всех, поскольку приехала она именно по мою душу.

Же-Же взялась за меня всерьёз, наполненная решимостью отработать  каждый евроцент из своего жалования. Ей было недостаточно трёх часов в день, когда я, как прилежная ученица, впитывала её уроки и выполняла задания. Эта пиявка не давала мне покоя ни за обеденным столом, ни на прогулке, пока чуть не довела меня до нервного срыва. На мою защиту встала даже строгая экономка Марта, которой, казалось, нет до меня никакого дела. А Жак, что удивительно, позвонил Демону и пожаловался на беспредел дотошной гувернантки. Я поняла, что Жак в первую очередь пытался оградить себя от домогательств Же-Же, ведь она не ограничивалась замечаниями только в мой адрес. Также Жак отчётливо понимал, что его невмешательство повлечёт для него куда большие проблемы, ведь он не должен с меня глаз спускать и позволять кому-либо навредить моему здоровью.

Демон сухим звонком не ограничился, а явился сам и уединился с моей мучительницей в своём кабинете, после чего в замке два дня воняло сердечными каплями. Зато Жаклин сразу умерила свой пыл, ограничившись двухчасовыми занятиями в день. Этикет мы отложили до лучших времён, а точнее, пока не родится ребёнок. Сказать с уверенностью, что те времена будут лучшими, я не могла. Однако стало ясно, что терпеть эту мымру мне предстоит ещё очень долго. А пока, пользуясь своим интересным положением, я получила недолгую передышку.

*****

Жака снова сменил Доминик, а новый приезд Демона пополнил наши ряды ещё одним постояльцем, вернее, постоялицей. Молодую, симпатичную женщину звали Ребекка, и она оказалась дипломированным врачом-гинекологом, которую Демон привёз из своей клиники на весь срок моей беременности. Вместе с врачом, он припёр ещё горы медицинской аппаратуры. Комната у Реббеки была рядом с моей, чтобы она могла быть всегда рядом. Такой же чести удостоилась комната для моих телохранителей – мы тоже были соседями.

Все остальные, включая Же-Же, занимали комнаты для прислуги, расположенные в правом крыле замка. Питались они тоже отдельно, кроме мадам Жаме, которая следила за моим поведением во время приёма пищи и тем самым портила мне аппетит. Хорошо хоть замечания стали реже – лишь в тех случаях, когда её тонкий эстетический вкус уже не мог стерпеть моего варварства.

А уж когда Же-Же однажды обнаружила меня в рабочем комбинезоне, всю перепачканную мазутом и машинным маслом, с ней чуть припадок не случился. Это я под предводительством Доминика начала постигать устройство автомобиля. Демон выделил для моего невинного увлечения свободный бокс и даже приобрёл парочку развалюх. Ну, это в его понимании они были развалюхами, а мои земляки истекали бы завистливой слюной.

В таком графике протекал сентябрь. У меня появилось ещё несколько дополнительных уроков по предметам, которые я была обязана постигать в коллеже. Так как моя фигурка стала очень быстро округляться, количество предметов было ограничено. Демон посчитал самыми необходимыми – математику, физику и английский язык. Французский был обязательным по умолчанию. Физику и математику преподавал очень благообразный старикашка, которого привозили ко мне ежедневно на полтора часа. Англичанка приезжала дважды в неделю.

Живот у меня рос не по дням, а по часам, но учителя, казалось, не замечали моего положения и, к счастью, претензий к моей успеваемости у них не было. Материал я осваивала легко и даже с удовольствием. Не скажу, что очень любила физику, но мои старания давали неплохие плоды. А англичанка вообще не уставала меня нахваливать.

В конце сентября резко похолодало. Мои прогулки стали реже, а занятий прибавилось. Ещё одним моим преподавателем стал его темнейшество Демон. Мой книжный стеллаж пополнили труды по психологии, по мастерству владения голосом и искусству речи, по искусству гипноза и гипноанализа. Да я просто в ужас пришла, когда выяснилось, что всё это я должна постигнуть под руководством своего непедагогичного деда и что эти научные труды являются только азами.

Но все мои трепыхания были пресечены одним демоническим взглядом. Тогда я решила, что тоже хочу однажды ответить на его испепеляющий взор достойным встречным взглядом. И начались мои первые шаги к мировому господству. Ну, это Демон так решил, а у меня на этот счёт были собственные соображения – не настолько тщеславные, но не менее коварные. Я начала свою тихую и долгую партизанскую войну.

ГЛАВА 16 Диана 2018

2018 год

Диана

– Ты очень устала, доченька, – мамины руки обнимают крепко и жарко. Я пытаюсь заглянуть ей в лицо, но она прижимает меня ещё плотнее.

– Мамочка, посмотри на меня.

– Ч-ш-ш-ш-ш.

– Мама, – вскрикиваю, пытаясь выпутаться из совсем нехрупких объятий.

– Ч-ш-ш-ш, тихо, девочка моя, – голос мягкий, успокаивающий, но совсем не мамин.

Паника накрывает раньше, чем сонный мозг включается в работу. И то, что сейчас упирается в мои ягодицы, совсем не способствует успокоению.

– Я всего лишь хотел тебя успокоить и осторожно разбудить, – Влад прижимает холодное, мокрое полотенце к своему разбитому носу и смотрит на меня с выражением оскорблённой невинности.

И такой он милый сейчас и растерянный, что меня охватывает внезапная нежность. А свои претензии, отложенные на утро, я проглатываю без сожаления и собираюсь запить крепким, ароматным кофе.

Подозреваю, что Владу жгут язык немало вопросов, которые он не рискнул озвучить сегодня ночью. И очень мудро поступил, надо сказать, потому что, едва добравшись до спальни, я была способна только раздеться. На выяснения отношений  меня бы просто не хватило. Поэтому, напялив на себя безразмерную футболку, я рухнула, как подкошенная, и отрубилась, едва прикоснувшись головой к подушке. О том, что Влад ночевал рядом со мной, я узнала лишь утром, после бурного пробуждения.

Четыре часа для полноценного, здорового сна совсем недостаточно, да и ранний подъём никогда не способствовал моему жизнелюбию. Но после бодрящего душа моё настроение повысилось на несколько градусов.

Влад смиренно сидел за кухонным столом, сверля глазами свой богатый углеводами завтрак. При моём появлении он встал и выдвинул для меня стул.

– Диана, у нас есть овсянка с фруктами и сырники со сметаной и джемом. – Хорошенькая, как нежный персик, Риммочка оперативно переквалифицировалась из первой помощницы грозного Карабаса в шуструю домработницу, и сейчас стояла передо мной в ожидании заказа. На лице ни грамма косметики, волосы туго стянуты в хвост на затылке, поверх халатика сиреневый фартучек в белую ромашку. Премилая картина. В своей попытке быть незаметной она выглядит ещё привлекательнее.

– Спасибо, Римма, я буду овсянку. Но тебе совсем необязательно было подрываться в такую рань, чтобы накормить нас завтраком, давай, присаживайся с нами, – я кивнула на свободный стул.

Девчонка улыбнулась и, пока я копалась в телефоне, проверяя почту, она быстро организовала передо мной завтрак.

– Влад, а ты ждёшь, когда твоя каша инеем покроется? – приступив к еде, я обратила внимание на безмолвного и бездействующего парня.

– Я ждал вас, девочки, – он застенчиво улыбнулся. – Приятного аппетита.

Ах, ну да – правила культурного общества. Не зря дед всегда говорил, что я неисправимая плебейка.

– Спасибо, Владик. Лишний раз убеждаюсь, что обеденный этикет сочинили люди неголодные, – ничуть не смутившись, я продолжила трапезу, размышляя о том времени, когда была готова убить за тарелку овсянки.

Пожелав всем приятного аппетита, Римма присоединилась к нам. Потрясающая девочка. Даже мысленно произнести такой комплимент в отношении женщины мне непросто. Не то чтобы я стала доверять ей полностью, но моя великолепная чуйка сигнализирует: «надо брать». Сейчас мне личная помощница нужна, как кислород, и эта девочка – наиболее подходящий кадр.

Окончательно меня убедило в этом её поведение сегодня ночью. Я видела, что Римма волновалась за меня, но она не кудахтала, не истерила, и не пыталась создать видимость беспокойства. А как только я, хмурая и уставшая, переступила порог собственной квартиры, девчонка убедилась, что я в порядке и, оценив моё настроение, слилась с обстановкой. И ни одного лишнего слова. Решено – беру. Дело за малым – обезвредить Великого и Ужасного Карабаса и осчастливить освобождённую Мальвину новым предложением. Но сначала китайцы. Сейчас на них раскочегарюсь и пойду сокрушать Соколова.

Моё воинственное настроение не укрылось от присутствующих домочадцев. Оба притихли и наблюдали за мной молча и настороженно.

– Так, пора в путь, амиго, нас ждут великие дела, – я прервала неторопливо жующего Влада и, поблагодарив Римму-искусницу, выпорхнула из-за стола.

Среди вчерашних пропущенных звонков был и от Ланевского. Звонил он довольно поздно, а, значит, не от желания потрепаться о скачущей цене за квадратный метр. Сейчас же, напротив, время раннее, но я уверена, что Ланевский уже на ногах.

– Доброе утро, Александр Андреевич, Вы мне звонили вчера, у Вас что-то срочное?

– Диана, здравствуй. Что же ты не сказала мне, что Артур Соболев твой брат? – Голос у Ланевского очень серьёзен и в нём слышны обвиняющие нотки.

И с чего это всех потянуло давить на мою обленившуюся совесть?

– Так все люди братья, Александр Андреевич.

– Но он твой брат по крови.

– Чур меня! Не опошляйте мою родословную.

– Диан, признайся, с Артуром что-то не так? – теперь Ланевский заговорил взволнованно.

– Вы меня об этом спрашиваете? Кажется, он Ваш сотрудник.

– Я подумал, возможно, ты что-то знаешь… Ведь он действительно твой родственник!

– Тогда пусть хорошо работает, чтобы мне не было стыдно за эти кровные узы. Я, как видите, собственным примером доказываю, что личное не должно мешать работе. А вот Вы ставите мне палки в колёса ради сына подруги Вашей жены!

– К-как? Что-то как-то сложно звучит… – растерялся Ланевский.

– Вот и я об этом, Александр Андреевич! Так что если Соболев не снесётся с дельным предложением в ближайшие три дня, пусть поищет себе другую работу.

Завершив разговор, я не сомневалась, что Ланевский сейчас вспомнил много нецензурных слов. Но компромисс в этом вопросе невозможен.

Или… возможен?

На протяжении долгих лет для меня всё было предельно ясно. У меня была чёткая цель – вернуться домой и уничтожить своих врагов, людей, в которых, по моему убеждению, скрывался корень зла и причина всех моих бед. Со временем я привыкла думать именно так, не подвергая свою цель анализу, ведь так было легче справиться с моей «увлекательной» заграничной жизнью.

Лютая ненависть помогла мне не сломаться, когда мой дед превратился в демона и вырывал мне сердце по кускам. Когда дружба оказалась синонимом предательства, любовь стала наказанием и пыткой – со мной оставалась моя ненависть. Каждый день по капле она наполняла мою душу и заставляла быть сильной.

Когда-то, обретя в своей жизни новый смысл, я была готова отпустить прошлое. Я отдала своё сердце новому неведомому и восхитительному чувству. Я не хотела больше ненавидеть, но Демон не позволил мне перегореть и забросил прямо в ад. Потом он говорил, что я воскресла не зря… Ради какой великой цели?

Я улыбаюсь своим мыслям, всё ещё продолжая сжимать в руках телефон.

«Ты моё ВСЁ!». Сообщение улетает. Доставлено. Просмотрено.

«Обожаю! Скучаю! Жду!» – прилетает в ответ, чтобы наполнить мою жизнь смыслом.

Моим врагам невероятно повезло, что в моей жизни есть что-то более ценное и важное, чем отравляющая душу ненависть. Но они обязаны помнить, что всякое зло имеет свойство возвращаться. И пусть запущенный ими бумеранг за годы утратил ускорение и растерял убойную силу, я не позволю ему сбиться с траектории. Всепрощением я не страдаю, а по сему… Придётся господину Ланевскому предоставить свою кухню для моего главного блюда. Лес рубят – щепки летят. Сука я? Да – сука! Ибо нефиг..!

Итак, пора готовиться к штурму непокорных узкоглазых мальчиков или почтенных мудрых старцев – это уж как повезёт. Впрочем, это неважно – сейчас моя кровожадная сущность переварит любую особь о двух ногах.

ГЛАВА 17. Влад 2018г.

2018 год

Влад

Опасайся плениться красавицей, друг!

Красота и любовь – два источника мук.

Ибо это прекрасное царство не вечно:

Поражает сердца и – уходит из рук.

Омар Хайям

В моей серенькой, однообразной жизни вдруг наступил необычный, яркий период. Я бы назвал его феерично-трагический, потому что ощущаю себя праздничной ракетой. Изящная ручка любимой женщины зажгла мой фитиль и запустила в чумовой полёт. И вот дышать уже нечем, пройдены все слои атмосферы, но эйфория не отпускает. А в итоге, меня обязательно разорвёт на миллион болезненно-кровоточащих осколков. И в финальном экстазе я осыплюсь бесполезным серым пеплом к прекрасным ногам своей ведьмы. А она перешагнёт через меня и отправится на поиски новой игрушки.

Этот выбор сделал я сам и не жалею, но… только очень боюсь. Боюсь проснуться и не ощутить прикосновений к её шелковистому телу, не вдохнуть возбуждающий аромат её кожи, не услышать будоражащий голос и редкий, но такой удивительный смех. Я хотел бы спрятать её от всего мира и владеть единолично. Дышать ею, смотреть в эти невероятные глаза и долбиться в её тело до искр из глаз, до потери сознания, до остановки сердца. Да, именно так – я двинулся на этой женщине. Почти физически ощущаю выжженную мишень на своей груди. В ней пылают уже сотни ядовитых стрел, и не хватает лишь одной – той, что пробьёт яблочко и оборвёт мой фантастический полёт.

Я постоянно говорю ей, что люблю, но не уверен, что это любовь, скорее, болезнь – острая и неизлечимая, как наркозависимость. Я дико ревную Диану ко всем – к друзьям, коллегам, к телефонным звонкам. Даже к китайцам, которые будут смотреть на неё и, конечно, желать. А разве можно её не желать? Я постоянно варюсь в этой жгучей ревности, унижаюсь, заискиваю, злюсь и не понимаю эту женщину. Пытаюсь врать самому себе, что она приняла моё предложение вместе с кольцом, и уже без пяти минут МОЯ. А на самом деле…  Это я принял её условия, уговорил надеть кольцо и это я уже весь её, со всеми потрохами, мечтами и страхами. Её почти муж. Обожрался груш – ни отнять, ни прибавить.

Коварная лживая ведьма – сплавила меня из дома, а сама свалила на встречу к Баеву. Я как чувствовал, что нельзя её оставлять, но как удержать – не понимаю. Ночью чуть не сдох от ужаса и неизвестности, когда понял, с кем она. Даже не знаю, какой итог меня пугал сильнее – что она станет жертвой его жестокости или что он станет жертвой её харизмы. Я слышал о Баеве достаточно и видел его пару раз – это вам не Соколов, которому бабы добровольно отдаются только в состоянии глубокой анестезии. Баев матёрый, свободный хищник и, судя по последним новостям, фитиль там ещё не усох. Диана не боялась встречи с ним, да она даже предвкушала эту встречу. Почему? Она вообще чего-нибудь боится? Не девка, а бомба. Только кто и с какой целью сбросил её на наш город? И я, бля, в самом эпицентре предстоящего взрыва. Счастливчик, мать твою!

Она нереальная, без изъянов, и вот как такое случилось? Даже если предположить, что природа одарила её одну всем тем, что готовила для целого государства, и девчонке просто повезло, то почему повезло мне? И повезло ли? Её полезные навыки меня просто в ступор вгоняют – общается на всех языках, машину водит так, что Шумахер нервно крестится и жмурится. А как она вырубила Баева-младшего… Блокбастер какой-то. А я, похоже, главный лошок в этом боевике – пока ещё уклоняюсь от пуль, но в финале непременно пристрелят, и хеппи-энд состоится без моего участия. К примеру, с Баевым.

Вот чем они занимались всю ночь? Чёрт! И пока я нарезал круги по двору, изводя себя опасными фантазиями, моя будущая жена бухала с этим монстром. А, возможно, и не только бухала. И спросить не смог. Она приехала пьяная и такая злая, что свои вопросы я трусливо проглотил и потом обнюхивал её спящую целый час, как голодный пёс. А утром вместо порции секса получил по носу. Теперь ещё и побитый пёс. А информации по-прежнему ноль.

Римма проснулась раньше нас и уже приготовила завтрак – просто удивительно. Что Диана сотворила с этой девчонкой, что она ей в рот заглядывает и шуршит тут, как Золушка? Я даже не предполагал, что такие куколки могут пригодиться в хозяйстве. Точнее не так – только верхом на «хозяйстве» я и мог такую представить. Но очаровашка оказалась очень полезной в быту – наводит идеальную чистоту и вкусно готовит. Почему? Чего она хочет от Дианы? Просто скрывается или решила сменить хозяина?

У моей роковой красавицы настолько сильная энергетика, что она притягивает к себе, как мощный магнит. Но главное, кого притягивает – ещё вчера я мог узнать об этих людях только через СМИ. А сегодня ночью я стал членом их команды. Команды придурков. Не понимаю, зачем Соколов примчался ночью со своим Кинг-Конгом?  Можно подумать, он был готов защищать Диану от Бая, а сам, когда его машину увидел – чуть не обос*ался от страха. Да и Мендель заметно струхнул. Но зато все отметились, как заботливые и верные рыцари. И я в роли главного нежданчика. Всех приручила моя ведьмочка. Бай лично привёз и ручку поцеловал, сука. Захерачить бы ему по этим губам бейсбольной битой. Но куда мне – я ведь состоял в отряде ссыкунов, представителей встречающей делегации. А потом молча потащился следом, как длинный хвост у бультерьера – вроде и на хер не нужен, но вовремя не отрубили, пожалели и оставили прикрывать роскошный тыл хозяйки.  Как так угораздило-то меня?!

Так и куколка Риммочка распласталась под мощной плитой ведьминского обаяния – добровольная рабыня. И ведь реально девчонка красотка, всё при ней – и фигурка, и мордашка. Но у меня теперь иные стремления. Е*ать – так королеву.

А вот и сама королева – грациозная экзотическая кошка.  И плевать она хотела на своих подданных – пошарила в телефоне и принялась за завтрак. Ни тебе «приятного аппетита», ни взгляда, ни внимания.

– Влад, а ты ждёшь, когда твоя каша инеем покроется? – Диана смотрит на меня насмешливо, и я теряюсь, как болван.

– Я ждал вас, девочки, – понимаю, что звучит глупо, ведь Диана уже ест, а я, как баран, сижу перед почти остывшей кашей. Бормочу запоздало: «приятного аппетита» и, похоже, мой аппетит уносится к Диане.

– Спасибо, Владик. Лишний раз убеждаюсь, что обеденный этикет сочинили люди неголодные, – прокомментировала она и тут же забыла обо мне.

Можно подумать, она голодала когда-то. Хотя, что я о ней знаю…

– Так, пора в путь, амиго, нас ждут великие дела, – провозгласила моя бескомпромиссная королева и быстро покинула кухню.

Её настрой меня настораживает – что-то задумала моя непредсказуемая девочка. И для начала я предпочитаю не доверять ей руль. Тише едешь – целее нервы.

Но Диана всё решила по своему – в офис я должен уехать первым, а сама она пообещала приехать к началу переговоров, так как ей необходимо прочитать черновой вариант договора и список обсуждаемых вопросов. Отлично, она даже не знает, о чём речь. О чём я только думал вчера, когда согласился на эту бредовую авантюру? Но теперь поздно трепыхаться.

Без Дианы ехать я не хотел, но и заново переживать беспредельные гонки меня не вдохновляет. Надеюсь, она не подведёт и приедет вовремя. Ну, не кинет же она нас, раз пообещала помочь. Только сомневаюсь, что ей хватит времени, чтобы вникнуть в тему. Да она вообще сейчас не здесь, знать бы только, где витают её мысли. Её отстранённость меня нервировала и тревожила. Почему она такая, неужели с Баевым что-то было, и я не выдержал конкуренции? Диана слишком горячая штучка и, разогретая алкоголем, могла… Неужели она могла? Спросить об этом в лоб чревато посылом на хер, но терпеть неизвестность уже невыносимо.

– Диана, с тобой всё в порядке? – я застыл на пороге спальни, рассматривая любимую женщину.

– Что? – встрепенулась она.

Стоя перед зеркалом, Диана расчёсывала волосы и даже не услышала вопрос, увлечённая своими мыслями.

– Я спрашиваю, всё ли у тебя в порядке. Ты какая-то задумчивая.

– Просто наметила на сегодня много важных дел и теперь пытаюсь ничего не забыть, раскладываю по полочкам, планирую, – она поворачивается ко мне и улыбается. Улыбается тепло, и мне, как будто, немного легче, но ведь я так и не задал мучивший меня вопрос. И задать пока не получается – она стремительно пересекает комнату и, подойдя ко мне вплотную, кладёт одну руку мне на грудь, а второй нежно проводит по щеке. От этой незатейливой ласки моё сердце начинает грохотать и пересыхает горло. Приподнявшись на носочках, моя девочка выдыхает мне в губы: «Ты мой сладкий» и я уже, как горячий зефир – бери и лепи.

Наш поцелуй, как глоток живительной влаги для умирающего путника, и я уже жадно шарю по телу моей искусительницы. Она заводится мгновенно и её проворные пальчики уже справляются с ремнём на моих брюках. Но мою голову пронзает несвоевременная мысль, которую вместо того, чтобы проглотить, я озвучиваю:

– А как было с Баевым?

Диана слегка отстраняется и непонимающе смотрит на меня.

– Что было? – её дыхание ещё неровное, а в глазах действительно непонимание.

Осёл, что я делаю? Пытаюсь неумело замазать свой вопрос:

– Твоя встреча прошла нормально? Это после неё у тебя образовалась куча дел? – но мой тон всё равно выдаёт нервозность.

Я ещё продолжаю обнимать Диану, но её тело перестаёт быть податливым, оно напряглось, и на красивых губах появилась опасная улыбка.

– Ты ревнуешь, милый?

– Да, – вырывается слишком быстро. Да я уже и не в состоянии говорить загадками.

– Зря, – она выворачивается из моих объятий быстрее, чем я реагирую на её манёвр, и мои пальцы ловят пустоту. – Тебе абсолютно не о чем волноваться, Влад. Мы с Тимуром много пили и разговаривали, и у него больше нет ко мне претензий. – Сейчас от её голоса в комнате должно похолодать на пару градусов, но меня бросает в жар.

– Вот как? С Тимуром, значит? – меня охватывает ярость, скрыть которую я не в силах. – Вы уже на «ты», на брудершафт пили? А ещё что делали?

– О-о-о! – многозначительно выдаёт Диана и прищуривается.

А моё нездоровое воображение подленько рисует самую порно-отстойную сцену, которая могла бы соответствовать этому «О-о-о». Но Диана грубо прервала бесконтрольный полёт фантазии, резко толкнув меня в грудь.

– Вот что, Владик, я сейчас скажу, а ты впитаешь и сделаешь единственно правильный вывод. Или НЕ сделаешь, и тогда следующий разговор будет очень короткий и в одну сторону. Так вот, милый, по роду своей деятельности мне приходится постоянно общаться с людьми, как приятными, так и не очень. И преимущественно это мужчины. Рабочий график у меня ненормированный и включает поздние ужины, ночные посиделки, отвязные вечеринки и длительные командировки, часто внезапные. Такова моя жизнь и менять в ней что-либо в моих планах не значится. Излишне тесное сближение с тобой и без того нарушило намеченный маршрут. Ты для меня стал гораздо ближе, чем следовало. И ты это либо ценишь и делаешь выводы, либо выводы делаю я. Отчитываться перед тобой я не буду. Никогда! Но предупреждать тебя о своих планах я, вероятно, могла бы, если бы ты не портил наши отношения.

Я стоял и думал, какой я клинический идиот. Ненавидел себя за несдержанность и за слабость перед этой женщиной.

– Я волновался за тебя, – моё блеяние сейчас выглядит жалким и отстойным. Уж лучше бы молчал.

К счастью, презрения в глазах Дианы я не увидел, но то, что видел не вселяло оптимизма. Она, казалось, смотрела вообще сквозь меня, и этот взгляд одновременно пугал и завораживал.

– И ещё, дорогой, я уже говорила, что не вру. Я могу не отвечать на некоторые вопросы по множеству причин, но если посчитала нужным ответить, то советую не сомневаться в моей искренности – сочту за оскорбление. А в качестве утешительного, но незаслуженного бонуса за твои волнения, скажу – с господином Баевым у меня ничего не было. Он мне очень интересен, но в другом аспекте – не как сексуальный партнёр. А теперь, будь добр, избавь меня от своего общества. Не хочу опаздывать на переговоры из-за никчёмных разборок.

И отвернулась. Сука.

Отчитала, как нашкодившего школьника, унизила, ещё и послала, будто какое-то ничтожество. Злость на себя и Диану обрушилась на меня стремительной лавиной. Надо что-то сказать, но с языка рвутся слова, которые не исправишь, и я до боли стискиваю зубы. Даже глаза прикрыл, чтобы эта стерва не догадалась, что я хочу её придушить. Но она даже не смотрит в мою сторону и от этого ещё хуже.

С трудом отрываю от пола потяжелевшие ноги и почти бесшумно выхожу из спальни. Я настолько дезориентирован, что зависаю на несколько минут у закрытой двери и не могу сообразить, что мне делать дальше. Уши заложило и густая, вязкая пелена застилает глаза. Что это со мной? Наверное, хронический недосып даёт о себе знать. Часто смаргиваю, и что-то щекочет лицо. Подношу руку, чтобы избавиться от помехи и влага на пальцах сокрушает осознанием – я плачу. Плачу, твою мать. Из-за женщины, которую мечтаю назвать своей женой, из-за которой потерял покой, сон и аппетит. Которую люблю до острой боли в висках, до бешеной аритмии и, как оказалось, до слёз. Кто сказал, что любовь – это прекрасное чувство, божья награда? Ложь! Любовь – это опасное оружие, мучительная болезнь, страх и отчаянье, долгая и медленная смерть. За что же мне этот подарок?

Внезапная мысль о том, что Диана выйдет из комнаты и увидит меня под  дверью, да ещё и в слезах, заставляет меня сорваться с места и ринуться к выходу из этой квартиры, где моё общество стало в тягость. Порывистым движением стираю позорные слёзы и чуть не сбиваю с ног Риммочку, невесть откуда взявшуюся на моём пути. Она что-то говорит мне, но это просто звук, слов я не разбираю.

У лифта торчит какая-то тётка и встречает меня с нескрываемым любопытством. Даже рот приоткрыла – поговорить, что ли, вздумала? Резко разворачиваюсь и направляюсь к лестнице. Здесь дышать стало немного легче, но злость не утихла. Чтобы не заорать, снова стискиваю зубы до противного скрежета и выливаю свою ярость на стену.

Боль, наконец, отрезвляет, и я тупо пялюсь на окровавленный кулак. Клочки кожи повисли на сбитых костяшках. Крови неожиданно много – и под ногами на ступеньках, и на свежеокрашенной розовой стене, и на моих безукоризненно отутюженных брюках и белых манжетах рубашки. Так, а где пиджак? В левой руке обнаружилось пальто, а пиджак, вероятно, остался у Дианы, да и галстук тоже. Возвращаться вообще не вариант. Замечаю, что ремень на брюках расстёгнут и болтается, позвякивая бляхой. Теперь понятен тёткин недавний интерес. Сейчас бы пусть оценила – видок как раз для важных переговоров с иностранцами. И, как подтверждение моим мыслям, в кармане звонит телефон. Извлекать звонилку левой рукой из правого кармана не очень удобно, но я справляюсь и даже успеваю ответить Русику.

– Не разбудил, братан? – весёлый голос друга казался сейчас настолько неуместным в моём тухлом мирке, как разноцветные шарики на траурной церемонии.

В отличие от меня, Руслан неисправимый оптимист и всегда имеет минимум два выхода даже в безвыходных ситуациях. У меня как раз такая. Но это точно не телефонный разговор.

– Уже проснулся, – бурчу в ответ и выслушиваю радостное напоминание о том, что через полтора часа наши потенциальные партнёры из далёкой Поднебесной империи будут счастливы видеть и слышать мою великолепную будущую супругу, ну и меня на заднем плане.

Еле удерживаюсь от комментария, что задний план – это как раз самое моё место. Подтверждаю, что мы будем вовремя, хотя сам и не уверен на сто процентов, что Диана не передумала. Да, если честно, то мне сейчас абсолютно похер, состоятся эти грёбаные переговоры или нет. Я прошу Русика встретить меня на парковке у офиса с бинтом и перекисью. Он явно удивлён, но не задаёт лишних вопросов, оставляя их до встречи. Думаю, что он даже будет рад обнаружить меня в таком виде. Друг всегда считал, что в моей жизни не хватает драйва, а у меня дефицит эмоций. Вот и порадую его неожиданным всплеском.

Таких финтов я не творил даже в юности. Дрался, конечно – не без этого, но чтобы разбивать кулаки о стену… Я так не психовал даже когда меня Ленка бросила, а ведь с ней меня связывали годы, и вроде бы любовь, как я думал. Оказалось, то были не страсти, а так – вяленькая репетиция перед бурным, сокрушительным чувством. А теперь во мне драйва – вёдрами черпай. Да я сам уже мистер Драйв.

*****

–Ух, да ты прямо как жених вырядился, – Руслан внимательно оценил мой потрёпанный вид, перевёл взгляд на окровавленную руку и присвистнул, – Какие страсти, брат, и, судя по тому, что ты один – шерше ля фам?

– Ага, «ля фам» – он самый.

До начала переговоров ещё есть время, но его недостаточно, чтобы обрисовать другу всю полноту картины и передать в какой я заднице. Да и место для душевных излияний не самое подходящее. Поэтому, пока Рус мне оказывал первую медицинскую помощь, я коротко пояснил суть конфликта и выразил надежду на то, что Диана всё же приедет ко времени.

– Как же весело протекают твои будни, Вэл, я прямо истекаю завистливой слюной.

– Лишь бы не безудержной мочой, так что завидуй молча, – парирую я, и мы заваливаемся в наш кабинет.

– Ты бы ещё в тюремной робе заявился, – Лёха смерил меня презрительным взглядом и вернулся к прерванному разговору с Михаилом.

Михаил? А что тут делает этот крендель, разве мы его не забраковали? Я с недоумением пялюсь на недотёпу переводчика и отмечаю про себя, что выглядит он гораздо увереннее, чем вчера после собеседования. Лёхин приветственный комментарий я просто игнорирую, но не Русик:

– А чем тебя его прикид не устраивает, ведь это ты у нас главный переговорщик и, как я понимаю, Мишка-Сяо, а нам ни к чему светить таблом, – и, сложив ладони вместе, Руслан низко поклонился Михаилу.

– Клоун, – зло процедил Лёха и снова перевёл взгляд на меня. Осмотрел, словно мерзкое насекомое и меня накрыло.

– Послушай, ты, хлебало своё заверни в обратную сторону или я тебе помогу, начальник х*ев.

Таких выпадов от меня, всегда уравновешенного и неконфликтного, не ожидал никто. Да что там – я и сам от себя не ожидал, вероятно, пребывал ещё на кураже. Да и от Лёхи таких борзых наездов мы с Русиком не ждали – с чего бы ему так себя вести и изображать главного гондона?  Лёха набычился, но я уже успел заметить промелькнувший испуг в его глазах. Сейчас одно неосторожное слово или движение с его стороны – и меня уже будет не остановить. Он это отлично понял, поэтому тихо просипев «потом поговорим», отступил и сосредоточился на своём протеже, который заметно побледнел и косился на меня с опаской.

– Ты, Мао Цзэдун, не волнуйся, к тебе нет претензий… пока, – но, кажется, мои слова возымели обратный эффект и Мишка, протерев вспотевший лобик платочком, взвизгнул:

– П-простите, но я просто не могу работать в такой атмосфере.

– Да кто тебя трогает, сын Поднебесья, расслабься уже и давай, репетируй потихоньку, – попытался успокоить переводчика Руслан, но как-то не очень убедительно. Небритый, в джинсах и толстовке, в глазах Михаила он сейчас не выглядел миротворцем.

Как ни странно, положение спас Лёха. Взглянув на часы, он деловито произнёс:

– Так, время у нас ещё есть и мы с Михаилом ненадолго отлучимся, попьём кофейку.

Ну, и попутный ветер вам в спину.

ГЛАВА 18 Диана 2018

2018 год.

Диана

Владик стал превращаться в проблему.  Я в растрёпанных чувствах – ненавижу, когда что-то выходит из-под контроля, а контролировать Влада не очень получается. Ведь это я сама отпустила поводок и спровоцировала его привязанность. И неожиданно увлеклась сама, а это мешает мне связно мыслить. И зачем этот олух всё портит своей неуместной ревностью? А ведь у нас мог бы получиться неплохой тандем на какое-то время. Но теперь я в этом не уверена – парень вляпался слишком сильно, и нам обоим нужна передышка друг от друга. Не хочу его ранить, но по-другому никак не получается.

Звонок домофона заставил встрепенуться и вспомнить о делах насущных. На выходе из спальни я столкнулась с Риммой, которая поспешила мне сообщить, что звонил курьер, и сейчас он поднимается к нам. Наверняка, цветы принесли и, с большой долей вероятности, – они от Тимура.

– Диана..., – Римма нервно закусила губу, – простите, это совсем не моё дело, но…

– Римма, или говори сразу, или даже не начинай, – осекла я её.

Девчонка вскинула на меня свои прекрасные фиалковые глаза и пробормотала:

– Влад… просто я случайно увидела, что у него слёзы…

– Bordel de merde!

Глаза у Риммочки испуганно округлились.

– П-простите, – девчонка попятилась.

– Тебе не за что извиняться, Римма, это же не ты обидела моего мальчика.

– Вы не любите его? – и столько трагизма в этом вопросе!

Обалдеть! Ты мне ещё лекцию прочитай о высоких чувствах, пигалица подневольная. Да ещё этот долбаный Владик расквасился на глазах у сентиментальной дурочки.

– Римма, встреть, пожалуйста, курьера, а я тороплюсь на переговоры, – и я поспешила вернуться в спальню, чтобы заняться собой.

Что я могла ей ответить? Что, если я и знаю, что такое любовь к мужчине, тогда это не то чувство, за которое стоит бороться и рвать своё сердце? Проверено опытным путём, и не однажды – все эти страсти проходят, как насморк, чтобы в следующий период своей уязвимости ты смогла подхватить очередной вирус. Сначала некомфортно, потом тяжело дышать и трудно представить, как жил без этой помехи. Далее дышать становится легче и ты временами забываешь о болезни и, наконец, всё проходит, будто и не было вовсе.

Но разве мечтательные, юные барышни готовы услышать такое циничное сравнение? А Риммочка… – получив от жизни такой жестокий и подлый урок, она сохранила веру в настоящее, светлое чувство, и кто я такая, чтобы пытаться её разубеждать.

И кто же я? Уже не юная и совсем не трепетная барышня. Достаточно взрослая и опытная, чтобы давать советы молоденьким дурочкам, но слишком замкнутая и сдержанная, чтобы этого не делать. Чересчур жестокая и расчётливая, чтобы искромсать и опошлить любые романтические поползновения. Но кто бы знал, насколько трусливая, чтобы позволить себе обнажить собственную душу, выпустить на свободу давно пожирающее меня чувство, дать ему определение. Оно ядовитой змеёй сдавило моё сердце, отравило кровь, но обречено остаться платоническим. Возможно, секрет вечной любви именно в этом и кроется – низменные плотские инстинкты убивают высокие чувства. Звучит фатально, но работает.

– Диана, вы отпадно выглядите! – с придыханием пролепетала Риммочка, когда я во всеоружии покинула спальню. – Ой, а вы же цветы не видели, они от Баева. Взгляните только – целую клумбу притащили.

– М-м-м, комплиментарный букетище, – прокомментировала я необъятную охапку кремовых роз в большой плетёной корзине, украсившей мою гостиную.

– Да, теперь Вы знаете, что по мнению этого бандюги Вы само совершенство и идеальная пара для него, – с важным видом закоренелого ботаника провозгласила Римма.

– Ты знаешь язык цветов?

– Успела прогуглить, – призналась девчонка и хитро улыбнулась.

– Молодец! Против совершенства ничего не имею. Вот только идеальная пара отпадает, это мы уже выяснили с господином Баевым.

Я заметила, как после моих слов Римма облегчённо выдохнула.

– Удачи вам, Диана, боюсь, китайцы сегодня забудут, как дышать, – прощебетала она, провожая меня к выходу.

ГЛАВА 19. 2018 год  Влад

Появление Дианы вышло эффектным. Интересно, все её переговоры похожи на шоу? Она всё же опоздала. Я уже видел злорадную ухмылку Лёхи и сочувствие Руса. Конечно, они решили, что ветреная дамочка нас кинула, и это было очень неприятно.  Только Михаил от волнения потел, пыхтел и не замечал никого вокруг. Диана задержалась ровно настолько, чтобы мы все успели почувствовать себя идиотами.

Конференция началась, и мы застыли под колючими взорами троих суровых мужчин. Михаил выдал блеющим голосом приветственную речь, и мы дружно закивали, натянув на расстроенные морды счастливые улыбки. Русик исчез моментально из поля видимости камеры, да и я старался не светиться и сдвинулся в сторону.

Лёха говорил всё по делу, но чем дольше переводил Михаил, тем агрессивнее становились наши собеседники. Он что, сделал им неприличное предложение? Я ощущал себя глухонемым дураком, потому что перевод не работал. Либо Миша не понимал этих злых мужиков, либо они не понимали Мишу. Но, вероятнее всего, они не понимали друг друга, и беседа накалилась до рычащих ноток со стороны азиатских гостей.

И вот, когда мне уже казалось, что грозные китайцы выхватят сабли из ножен, дверь нашего кабинета распахнулась и на пороге возникла она – наша обворожительная, долгожданная гостья. Пока Диана скидывала пальто, стремительный Рус перевёл на неё камеру. Это был бы неплохой тактический ход, если бы я не задыхался от ревности.

Но наши иностранцы успели поймать вид  Дианы сзади и, когда она обернулась с ослепительной улыбкой, потеряли дар речи  и подарили нам спасительную передышку. А я уже забил на наше важное мероприятие и приклеил взгляд к своей женщине. Если то, что на ней надето – это деловой костюм, то наш Рус сегодня – звезда красной дорожки.

Чёрные, в серую полоску «деловые» брюки сидели на ней, как водолазный костюм, а «очень деловой» жакет соединялся парочкой замысловатых крючков и впечатлял двумя аппетитными полушариями, выглядывающими из глубокого выреза. Это какие же дела проворачивают в подобном деловом костюме?

Макияж делал глаза Дианы ещё выразительнее, а две хитросплетённые, нереально толстые косы придавали вызывающему образу задорный вид – невинность и порок в одном флаконе. И как я только допустил подобное представление? Хотя, что я вообще здесь решаю?

В кабинете повисла молчаливая пауза. Диана, не утруждая себя приветствиями в нашу сторону, сосредоточилась на наших, едва не сорвавшихся, потенциальных партнёрах. Я с трудом перевёл взгляд на монитор и чуть не зарычал. Парни демонстрировали чудеса перевоплощения. Теперь перед нами предстали три иностранца с почти круглыми очами, а один из них даже очки напялил. Биноклем бы ещё вооружился, придурок озабоченный.

– О, Ни Хао! – воскликнула Диана, устремив свой янтарный взгляд на оживившихся собеседников.

Те загалдели в ответ с невероятным энтузиазмом. Тронув за плечо Михаила, Диана обратилась к нему, не забывая улыбаться гостям:

– Как вас, Кондрат, кажется? Освободите даме место, я хочу пообщаться с этими милыми мальчиками.

«Кондратий» сорвался со стула без пререканий, а «милые мальчики» в предвкушении залипли на новой переводчице. И цирк продолжился.

За полчаса в кабинете не прозвучало ни одного русского слова. О чём шла речь между Дианой и нашими, дай бог, партнёрами, было неведомо даже Михаилу. А, между тем, разговор протекал весьма оживлённо. Китайцы улыбались, смеялись, кивали, а когда смеялась Диана, с благоговением замирали. Я уже ни грамма не сомневался, что она договорится о чём угодно, если только переговорщики вспомнят, зачем они здесь  собрались. Кажется, им и без нас было вполне комфортно.

Лёха, о котором эта весёлая четвёрка напрочь забыла, нетерпеливо ёрзал на стуле, не забывая демонстрировать живой интерес к беседе. Но в этом нескончаемом потоке странных слов, местами нецензурно звучавших, было очень сложно сохранить на физиономии признаки интеллекта. Поэтому, когда Диана внезапно обратилась к нему с вопросом, Лёха не сразу сообразил, что слышит родную речь и завис на несколько секунд, пока его за руку не ущипнули острые ноготки. Наконец-то приступили к главному.

В итоге переговоры прошли гораздо быстрее, чем предварительное знакомство. Мы не сразу обнаружили, что  из кабинета исчез Михаил. Парень справедливо предположил, что к нему появится много вопросов, и не стал испытывать судьбу. Прощалась Диана с новыми знакомыми, как со старыми друзьями и, как только довольные физиономии исчезли с монитора, мы все выдохнули с непередаваемым облегчением.

– Ну, так что, они подпишут договор?  – подал голос Руслан.

Он единственный, казалось, не переживал и всё время веселился в процессе переговоров, наблюдая за нашей реакцией.

– Не так быстро, мальчики! Там ещё перевод некорректный. К пятнице их юрист с вами свяжется, подготовит протокол разногласий…

Я не сводил с Дианы глаз, следил за её подвижными губами и совершенно не вникал в смысл сказанного. Она быстро отчиталась перед ребятами и собралась уходить. Руслан очень эмоционально благодарил мою девочку, не забывая рассыпать комплименты. Измученный нервным напряжением, Лёха тоже не остался в стороне и припал к руке Дианы в благодарном поцелуе. Один я застыл, как снеговик, ожидая свою порцию внимания от героини дня.

– Владик, твой пиджак у меня в машине, – нежным голоском пропела Диана и, просканировав мой внешний вид, подытожила, – но думаю, что галстук в данном случае будет уже неуместен.

Согласен. Вряд ли этот аксессуар будет достойно смотреться на окровавленной рубашке и по соседству с забинтованной рукой.

Я смиренно бреду вслед за Дианой на парковку и мучительно ищу тему для разговора, хоть какую-то зацепку. Когда она вручила мне пиджак, заботливо повешенный на плечики, я понял, что сейчас она уедет, так и ничего мне не сказав.

– Спасибо, малышка, – бормочу я, нарушая тягостное молчание.

– За что?

– За то, что приехала…

Давай, Влад, соберись, хватит сопли жевать, скажи уже что-нибудь дельное.

– А ты сомневался?

– Нет, конечно. Ловко ты этих самураев обработала.

– Самураи – это японцы, Владик, – снисходительно говорит моя умная девочка.

– Наверное, – легко соглашаюсь. – Я далёк от восточной культуры. Диан, ты прости меня за сегодняшнее утро. Я перенервничал и не сдержался.

Её взгляд потеплел, и она провела рукой по моей щеке.

– Тебе надо как следует выспаться, Владик.

– А я подумал, что мы вместе отметим сегодняшний успех, – я пытаюсь её хоть немного задержать, выстроить какие-то совместные планы.

– Да нечего пока отмечать, к тому же у меня сегодня очень много дел.

– Ты в этом собираешься дела делать? – я кивнул на глубокий вырез её жакета, который не скрывало распахнутое пальто и едва прикрывал лёгкий шарфик.

Диана недовольно нахмурилась, а я подумал, что сегодня я танцую на своих же граблях.

– Трудно нам с тобой будет, Владичка. И вот я думаю, а стоит ли мучиться, дорогой?

Она грустно улыбнулась и поцеловала меня в щёку. Этот целомудренный поцелуй показался прощальным. Мне хочется схватить её за руку, притянуть к себе и встряхнуть, как следует. Но вместо этого я стою и смотрю, как она отходит от меня, садится в машину и закрывает дверь. Этот дверной хлопок словно разморозил меня.

Сейчас я хочу только каплю надежды и готов просить прощения за всё – за каждое неосторожное слово, раздражённый взгляд, за свою недостаточную смелость, даже за само своё существование. Я готов кричать ей – «Вот он я, весь твой и делай со мной, что хочешь, только не бросай».

Протопав грязными подошвами по своему самолюбию, я резко распахиваю дверь готового умчаться от меня «Порше» и… просто молчу. А моя умная девочка читает всё в моих глазах. Я для неё, как валенок – уютный, но примитивный. Это плохо, но сейчас мне всё равно, сейчас у меня единственное желание – поймать и никуда не отпускать.

Диана смотрит на меня вопросительно, но в её глазах нет ни капли злости, зато я отчётливо вижу в них жалость, и это гораздо хуже, чем злость.

– Ты уходишь? – единственное, что удаётся выдавить вслух, а мысленно я добавляю «от меня». Выглядеть сильным мужиком в её глазах я уже не надеюсь, но хочу, чтобы она поняла мой вопрос и подула на рану. Но Диана не хочет понимать. Она предпочитает не дуть, а посыпать солью.

– Я уезжаю, Владик, – мягко произносит моя безжалостная королева и, выбравшись из авто, обнимает меня за шею.

– Навсегда? – звучит, наверное, глупо, но мне нужен хотя бы крошечный якорь, который не позволит мне захлебнуться в водовороте моих мрачных мыслей.

– Это вряд ли, – Диана улыбается и целует меня в уголок губ, – ты ведь обещал на мне жениться, не забыл?

Моё бедное сердце готово выпрыгнуть из груди – ОНА меня не бросает.

– Останься, – прошу одними губами, но она меня слышит.

– Тебе обязательно надо поспать, милый, да и мне тоже нужен полноценный сон и спокойная ночь. Давай успокоим нервишки и созвонимся завтра.

– Завтра… – в этом слове сгорает мой кислород.

Уехала. А я ещё вижу вдалеке блестящий белый зад её автомобиля. «Созвонимся завтра»… Не встретимся, а только созвонимся. Чёрт, я бесхребетный болван. Ненавижу эту суку, которая загнала мою гордость под свой каблук. На какие дела она подалась? С кем? Может, снова с Баевым и на всю ночь, пока я буду спать в одиночестве? Кажется, все мои мозговые извилины собрались в тугой, болезненный пучок и пульсируют, отзываясь в затылке, в висках и ушах, транслируя перед мысленным взором порнографические слайды не с моим, бля*ь, участием.

Хочу удавить эту стерву, но прежде отодрать жёстко, грязно, извращённо.  Похоже, мой член рад контактировать с воспалённым мозгом и уже готов атаковать. Во я извращенец, до чего довёл себя. Надо успокоиться, в конце концов – чем меньше женщину мы любим... «Тем больше шансов у других!» – ехидно шепчет внутренний голос. А внутренний голос, который шепчет – это плохой признак. На хрен всё, пора работать. Не стану ей звонить, пока сама не соскучится. Она ведь замуж за меня собралась, значит, понадоблюсь.

*****

Рабочий день оказался бесконечным. Не спасал даже живительный юмор Руслана, тем более, сегодня темой дня стала моя женщина. Её имя, произносимое моим другом, не ласкало слух, а вызывало лишь ревность и раздражение.

– Владюх, как ты только справляешься с такой взрывашкой? – веселится Рус. – Но как же я, брат, тебя понимаю. Метиски – моя слабость.

– Надеюсь, ты ещё не забыл, что женат на моей сестре? – напоминаю другу, едва сдерживая злость.

– Да разве она позволит об этом забыть? Любовь зла… – с обречённым вздохом констатировал Рус, и тут я был с ним полностью солидарен.

*****

– Влад, да брось, утром позвонишь. Ведь завтра жалеть будешь, когда протрезвеешь.

– Ни-и-икто, слышишь, никто и никогда не будет мне диктовать. Я буду звонить тогда, когда мне надо, а не когда эта сучка черномазая позволит. Так-то вот!

– Ой, деби-и-ил..!

ГЛАВА 20. Диана 2018г.

Диана

2018

Переговоры прошли ожидаемо удачно, я даже развлеклась. Опоздать решила намеренно, чтобы, что называется, почувствовали разницу. Постояла пару минут за дверью, проверяя макияж и слушая, как Мишаня испытывает терпение китайских бизнесменов и гробит собственную репутацию. А почувствовав накал бешенства со стороны иностранцев, вторглась в их абсурдную беседу. К счастью, успела вовремя. Грешна – люблю эффектное появление. Реакция китайских ребят меня умилила – столько искреннего восторга в глазах, столько оригинальных комплиментов! Только один чего стоит – «Ваша неземная красота затмевает луну и смущает цветы». Я в восторге и действительно польщена. Мы так увлеклись болтовнёй, что я едва не забыла, для чего сюда приехала.

К деловым переговорам мы перешли легко и парни даже не упрямились. Проявили, конечно, профессиональную осторожность, но оно и понятно – серьёзные люди, работающие головой.

Об их приглашении в гости на Новый год я предусмотрительно умолчала, не стоит делить шкуру неубитого медведя. Если у наших ребят всё получится – будет им приятный сюрприз. Хотя всех троих вряд ли там ждут. Новый год в Китае считается самым важным праздником, и отмечают его очень шумно, ярко, весело и очень долго. Его ещё называют праздником весны. Возможно, я бы слетала вместе с Владиком на пару недель – как раз столько и длится праздник. Но с такой кислой физиономией, как сейчас, Влад мне не попутчик. Да и выглядит он, как…  Очень паршиво  выглядит – рубашка в крови, рука перебинтована, на лице дремучий траур. Нет – это не мой пассажир.

– Владик, твой пиджак у меня в машине, но думаю, что галстук в данном случае будет уже неуместен.

Если этот чудик, конечно, не решил повеселить местную публику. А вот пиджачком не мешало бы прикрыться, дабы не позорить звание моего, прости Господи, будущего супруга. Руки он разбивает – детский сад какой-то.

*****

Влад плетётся за мной к машине, как на эшафот. Не выношу грустных мужиков. Злых и агрессивных я воспринимаю без энтузиазма, но с меньшим раздражением. А тоскливых хочется пнуть. Если этот придурок так и будет молчать, то я ему надолго предоставлю такую возможность. Добравшись до машины, отдаю ему пиджак и мысленно посылаю на хрен.

– Спасибо, малышка.

Ох, да неужели, а я уж думала, что это бойкот.

– За что? – Мне и правда интересно.

– За то, что приехала.

– А ты сомневался?

– Нет, конечно. Ловко ты этих самураев обработала.

– Самураи – это японцы, Владик, – с трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Наверное, – он охотно соглашается. – Я далёк от восточной культуры. Диан, ты прости меня за сегодняшнее утро. Я перенервничал и не сдержался.

Ну, слава богу – ожил мой тоскливый мальчик, и он, бедняга, раскаивается. Конечно, он очень устал, а ведь я   даже не подумала, что за последние несколько дней он почти не спал и к тому же здорово перенервничал.

– Тебе надо, как следует выспаться, Владик, – глажу его по щеке и хочу поцеловать, но сдерживаюсь.

Мне нужна передышка от него, а ему нужна я, и Влад судорожно ищет причину меня задержать. Но у меня больше нет на него времени, я и так потратила его непозволительно много, жертвуя своим сном и работоспособностью. Мне следует упорядочить свою жизнь, и пусть секс станет в ней сладкой вишенкой на торте. Ведь на данный момент мои важные цели увязли в похоти, как бисквитные крошки в вишнёвом сиропе.

А вот и они – неприкрытые эмоции Влада – он своим взглядом чуть дыру не просверлил в глубоком вырезе моего жакета. А дай ему только волю – он паранджу на меня напялит. Только кто же ему её даст – эту волю?!

*****

К Карабасу еду в отвратительном настроении, но в боевом. Как я допустила, чтобы моё душевное равновесие зависело от мужчины? Вероятно, это справедливая кара за душевный раздрай моего ревнивого блондина. Уверена, что его печаль снесло бы мгновенно, если б он знал, что за последние семь лет лишь ему удалось задержаться в моей постели. Но нет, Владик, я не сделаю тебе такой подарок, и мы оба примем наказание за мою непозволительную слабость.

Как же мне не хватает Феликса с его неуёмным оптимизмом и способностью превратить в фарс любую трагедию. Фил отзывается моментально.

– Вау, моя нежная крошка, ты внимательно сверилась со своим ежедневником? Там действительно есть время на звонок другу?

– Ни одной минуты, Фил, но чем только не пожертвуешь, чтобы услышать твой  ворчливый голос.

– Если хочешь, детка, я запишу для тебя на диктофон сладкую колыбельную, и вы сможете наслаждаться моим голосом всю ночь вместе со своим будущим мужем.

– Очень заманчиво, дорогой, но, боюсь, от твоего вокала у мужа случится вечное полшестого.

– А тебе бы этого не хотелось? – внезапно из голоса Феликса исчезла язвительность, и я насторожилась.

– Нет, конечно, хотя бы ради его будущего потомства. Да и вообще, он неплохой парень.

– Надеюсь, не лучше, чем я. А ты что, уже планируешь с ним потомство?

– Фил, что за идиотские вопросы, ты же знаешь, что нет.

– Ди, послушай, не надо выходить за него замуж, – в голосе моего друга я уловила тревогу и отчаяние.

– Почему, Фели, что-то случилось?

– Пока ничего, но может. Просто я не могу… Детка, я не хочу, чтобы он забрал тебя у меня.

– Да о чём ты, Фил, что за ерунду ты несёшь?! Никакая сила в мире не сможет нас с тобой разлучить.

– Да уже разлучила! Оглянись, ты разве не заметила, что меня нет с тобой рядом? Вокруг тебя блондины, синеглазые брюнеты, адвокаты и старые друзья. А где я? В этом тухлом Париже? Что мне здесь делать без тебя? У меня никого, кроме тебя, нет. Ну, ещё Реми, но ведь и он в Лондоне. Ди, мне нужно к тебе.

Что я там говорила про оптимизм моего Феликса? Да им и не пахнет – здесь трагедия в полный рост.

– Фели, что за настроение? Ты не можешь всё бросить! Потерпи пару недель, и я сама примчусь к тебе.

– Чужой женой? – звучит, как обвинение. – ВСЁ возможно только с тобой, а здесь меня ничто не держит, брошу хоть сейчас.

Вот ведь… И что тут ответишь? Нет, для кого-то другого ответ всегда на языке, но Феликс… С его непредсказуемостью, взрывоопасностью, с его невообразимыми, загадочными тараканами в голове.

– Фил, если всё дело в этом браке, то к чёрту замужество. Можешь считать этот вопрос закрытым.

– Что, серьёзно?

– А разве я когда-то тебя обманывала?

Уверена, что Феликс успокоится и уже завтра сам скажет мне, что погорячился. А пока я готова пообещать и выполнить что угодно, лишь бы у моего друга не было повода для волнения. Но если для его счастья мне на всю жизнь придётся остаться старой девой, то так тому и быть – невелика потеря. Однако моему взбалмошному Филу хватило полминуты на осознание и раскаяние.

– Прости меня, детка, я чёртов эгоист, и как ты только терпишь мои задвиги? Я реально испугался, а ты так легко рушишь ради меня свои планы… Короче, делай, что должна и срочно забудь про моё нытьё. Просто без тебя я становлюсь слабаком, но зачем я тебе слабый? У нас здесь дождь, малышка, ну... ты меня понимаешь. Но я уже исправляюсь. И, кстати, двенадцатого презентация моего нового шоу, ты обязана быть, и учти – без тебя оно не состоится. Поверь, это будет феерично!

– Уж кто бы сомневался! – задорно поддерживаю я Фила, а сама глотаю ком в горле. Дождь – это наши ритуальные посиделки на балконе – один плед на двоих, две чашки кофе и… шум дождя.

– Ух, детка, ты не поверишь, кто прорвался ко мне на кастинг… – не позволяет Феликс мне загрустить.

Когда я доехала до офиса Соколова, уже ничего не напоминало о недавней нервозности моего друга и моём душевном раздрае. Для встречи с Карабасом настрой нужен боевой, и у меня как раз такой – без «вольной» для Риммы я отсюда не уйду.

– Здравствуйте, Диана, а меня даже не предупредили, что Вы приедете. – Гигантский орк Андрюша радушно мне улыбнулся. Ну, это я так думаю, что радушно.

– И что, Андрей, Вы меня не пропустите?

– Да что Вы, пропущу, конечно. Только, простите, но я должен предупредить Соколова о Вашем визите.

– Да пожалуйста. Но так, для справки – у меня в этом офисе имеется и собственный кабинет.

Андрюша согласно кивнул и снова улыбнулся. Надо же, какой милашка – бр-р-р!

Надо сказать, у Карабаса отличный вкус – на Риммочкином рабочем месте меня встретила очередная мисс мира. Никакого видимого силикона – природная красота в натуральную величину. Если она ещё и умница, то это здорово облегчит мою задачу.

– Добрый день, Диана, меня зовут Юлия, я временно выполняю обязанности помощницы Олега Константиновича. Он подойдёт через пять минут, Вас не затруднит его подождать?

– Добрый день. Не затруднит.

– Могу я Вам что-нибудь предложить – чай, кофе?

– Можете – двойной эспрессо, пожалуйста.

– Конфеты, печенье?

– Нет, спасибо.

Чур меня! Одна накормила уже кексиками – теперь живёт у меня дома.

Карабаса пришлось ждать минут десять, и я окунулась в свою почту.

– Какой приятный сюрприз в это чудесное утро,  – ввалившийся в приёмную босс раскрыл свои угрожающие объятия. – Здравствуй, Дианочка!

– Полдень уже, Олег Константинович, так что добрый день. – Я ловко уклонилась от обжимашек и поспешила в кабинет, где сразу заняла наиболее выгодную позицию для атаки.

– И как тебе? – устроившись в своём кресле, Карабас кивнул в сторону приёмной. – Красотка, не правда ли? Юрфак МГУ, красный диплом!

– Да мне-то что,  – равнодушно я пожала плечами, – это ведь Вам с ней работать.

– М-м-да,  – Соколов с чувством почмокал губами-пельменями, – если бы не моя реактивная Риммочка, Юльку бы я взял, ей только опыта немного не хватает. Так что скажи этой хромоножке – пусть поторопится, а то ведь «свято место пусто не бывает».

Да ладно? Неужто Карабас сам упростит мою миссию?

– Ох, и заставила ты нас этой ночью понервничать, девонька. Расскажи хоть, как там с Баевым – всё обошлось? – Соколов развесил уши и приготовился к увлекательной истории.

Об этом я хотела поговорить отдельно и жёстко. Но сейчас у меня другие задачи и я рассказываю собственную, усечённую версию моей встречи с Баевым и язвительно выражаю благодарность Карабасу за посредничество в нашем с Тимуром знакомстве. Карабас не дурак и делает правильные выводы.

В течение следующего часа, пока мы обсуждали массу вопросов, Соколов был сама покладистость и предупредительность. Но, наконец, пришла очередь решить главный вопрос – ради которого я сейчас здесь.

– Олег Константинович, я пришла забрать у вас Римму, – сообщила я будничным тоном, наблюдая за реакцией Карабаса. Удивление и непонимание отразились на его лице.

– В смысле? Куда забрать, зачем?

– Я к ней уже привыкла и она мне нравится, вот я и подумала, что в качестве личной помощницы мне она больше подходит. Тем более у вас уже есть достойная замена.

– Это что, шутка такая? – в голосе Карабаса прозвучали нервные нотки.

– Да какие уж тут шутки – тут человеческая жизнь и я намерена в ней поучаствовать.

Вот теперь, кажется, до Соколова дошло и он ехидненько залыбился.

– Тогда, моя дорогая, ты, возможно, не в курсе, но у нас с Риммой контракт и по условиям…

– Ой, да знаю я про Ваш беспредельный контракт. И при большом желании и должном усердии всё можно оспорить, но мне это не надо. Мы же с Вами в одной лодке, Олег Константинович, так давайте грести в одну сторону.

– Вот как? – Карабас сузил глазки и вмиг растерял всё своё благодушие. – Ты уже с кем-то обсуждала это, консультировалась?

Кого он, интересно, имеет в виду – адвоката, полицию или бандитов?

– Нет, а зачем мне это с кем-то обсуждать? Разве два умных человека не смогут договориться между собой?

– Возможно. Но тебе ведь известна сумма неустойки?

– Я предлагаю просто забыть это слово и сосредоточиться на конкретной сумме долга. А также учесть, что больше половины срока по договору уже отработано. Итак, цена вопроса?

– Э, нет, это некорректный подход. Ты себе даже не представляешь, сколько бабла я вложил в эту вертлявую соску за три года.

– Я думала, что это был бартер, разве нет? Или облагодетельствованная Вами студентка каждый раз с восторженным писком раздвигала ноги?

– Хочешь сказать, что бесплатно мне бабы не дают? – угрожающе зашипел Карабас.

Я очень хочу сказать, что они, наверняка, ещё готовы приплатить, лишь бы никогда не видеть его без трусов, но говорю другое:

– Готова поверить, что Вы даже снитесь в эротических снах большинству ваших девочек, но сейчас мы говорим об одной конкретной девочке, у которой сны куда печальнее.

– Можешь не продолжать. Всегда знал, что у тебя стервозный характер, – с досадой произнёс Соколов.

– Не наговаривайте, у меня замечательный характер, просто нервишки у Вас ни к чёрту. Цена вопроса, Олег Константинович?

Соколов ещё продолжал нервничать, но глаза уже загорелись алчным блеском – иметь меня в должниках куда привлекательнее, чем иметь Риммочку на столе. Он на такие плюшки и не надеялся.

– Ты хочешь заплатить? – осторожно поинтересовался Карабас.

– Конечно нет, но мне всегда есть, что предложить взамен.

– «Седьмое небо»! – выпалил он. Аж осип от волнения.

– Не вопрос, все права Ваши, стройте хоть в селе Кукуево.

– Вместе с правами на «Крепость».

Губу закатай, придурок.

– Нет! Вы ещё за свою подлую аферу мне должны, но обойдёмся пока без шантажа.

– Ладно-ладно, но ты поможешь с нашим тендером.

– Помогу.

– И нам бы ещё в Питере развернуться, – продолжал борзеть Карабас.

– А вокруг Эйфелевой башни не желаете развернуться? Умерьте свои аппетиты, Олег Константинович, я ещё сама в Питере ни разу не была.

– А что тебе мешает? Уверен, ты везде придёшься ко двору. Но меня и Крым очень интересует, к примеру, Ялта.

Море, волны, чайки – как это прекрасно и далеко. Неплохо бы жить рядом с морем.

– Интересная мысль, я обещаю подумать.

Ещё некоторое время в буйной голове Карабаса жадность боролась с благоразумием, и наконец, он изрёк:

– По рукам! Но пусть эта коза две недели отработает и, как положено, передаст все дела.

– Кем положено? Пары дней будет вполне достаточно, чтобы ввести вашу отличницу Юленьку в полный курс, красный диплом ей в помощь. И ещё, я договорюсь с Менделем, и вы подпишете полное отсутствие претензий к своей вчерашней помощнице.

– Диана, но ведь ты сказала, что мы вдвоём договоримся.

– А мы и договорились вдвоём, а юрист всё заверит.

Карабас не скрывал недовольства от сложившихся обстоятельств, но в его хитрозакрученном мозге уже щёлкал калькулятор, и жадность победила. А я потеряла большой козырь и обрела кредитора.

Мирные переговоры мы с Большим Боссом закрепили дружеским чаепитием.

– Дианочка, а вот этот парнишка, который с нами полночи тусовался – Влад, кажется… Это с ним ты тогда с вечеринки сбежала?

– Неужели Вы запомнили?

– Конечно, мне же совсем небезразлично твоё окружение. Вот и помощницу тебе надёжную подогнал, – Карабас хитро улыбнулся. – И что у тебя с этим Владом, всё серьёзно?

– А это, дорогой мой Олег Константинович, только между мной и Владом.

– Просто удивительно, если именно в России ты вдруг встретишь свою вторую половинку. Хорошо бы ещё достойную тебя.

– Половинка, Олег Константинович – это  у задницы, а я к Вам уже целая приехала.

Как же утомил меня этот барбос блохастый, скорее бы на волю.

С Петром я созвонилась прямо из кабинета Соколова, и теперь знала, что уже через три часа Риммочка обретёт свободу. И этим необходимо воспользоваться в собственных корыстных интересах.

– Диана, я… я поверить не могу, у меня просто нет слов… – вырывалось из динамика вперемешку со всхлипами.

Я бесцеремонно прихлопнула Риммочкины восторженные вопли и, призвав её к вниманию, дала чёткий инструктаж к дальнейшим действиям.

Скоординировав рабочий дуэт – Петра и Риммочку, я распрощалась с Карабасом и отправилась вершить дела по запланированному списку, последним пунктом в котором значился тренажёрный зал.

*****

Уж не знаю, сколько человек из этого спортивного зала стали свидетелями вчерашней потасовки, но за полтора часа моих занятий ко мне никто не приблизился в радиусе трёх метров. Зато издали поздоровались человек двадцать. Если и дальше так пойдёт, то менять тренажёрный зал я и не подумаю, и постараюсь частенько сюда заглядывать.

*****

Пётр позвонил уже вечером, когда я подъезжала к дому.

– Усё в порядке, шеф! – радостно отрапортовал он.

– Петь, ты лучший!

– А то! Птичка моя, ну признайся, что за драконовский контракт связывал эту куколку с нашим большим строителем?

– А что же ты, Петечка, сам у этой куколки не поинтересовался?

– Да как-то она не жаждала вдаваться в подробности, а настаивать необходимости не было. Один хрен – составленный мной документ аннулирует все предыдущие договорённости. Всё заверено, как надо.

– Вот и славненько. Спасибо, дорогой, привезу тебе магнитик из Парижа.

– Вот спасибо, моя прелесть, ничего не расскажешь, значит? – разочарованно уточнил Мендель.

– А ты уже развесил уши, надеясь на мой болтливый язык?

– Тогда с тебя два магнитика.

– Ну, знаешь – это наглость! Кстати, Петь, как там у тебя с Баевым – без проблем?

– Да ты знаешь, птичка, теперь ты мой талисман. Я, честно говоря, был уверен, что Бай в качестве клиента для меня потерян, а всё наоборот. Сам в шоке, но, кажется, он решил взять тебя под своё надёжное крыло. Так что я теперь, как твой друг и защитник, в полном шоколаде, пока ты самому Баеву челюсть не свернёшь. Кстати, у его сына действительно вывих, а не перелом. Короче, всё позитивно!

День хороших новостей и приятных событий. Но что-то тревожит меня и не даёт выход победному кличу. Что-то или кто-то…

*****

Влад. За весь день он так ни разу и не позвонил – это очень странно. Мало ли, что я сказала «до завтра», могла ведь и до следующего года отложить встречу. А он прямо взял и послушался – придурок покладистый. А моему телу хочется физической разрядки.

А что хочется моему сердцу? А сердце разрывается между Лондоном и Парижем. Ещё пара недель – и оно станет целым и очень живым. И, кажется, я придумала, что подарю своему Реми ко дню рождения.

– Диана… Диана, Вы даже не представляете, что Вы для меня сделали, – Римма, как трёхпудовая колбаса, повисла у меня на шее прямо в прихожей и поливает слезами.

Вот как-то не ожидала я проявления благодарности в таком виде. Постояв несколько секунд безмолвной статуей, я погладила девушку по спине и попыталась аккуратно отцепить от себя. Но не тут-то было…

– Римма, я надеялась, что ты будешь рада, а ты плачешь, – нашлась, наконец, я, и девчонка моментально отлипла, оторопело глядя на меня покрасневшими глазами.

– Рада? Я счастлива! Как никогда, счастлива! Я же от счастья плачу, – растерянно пояснила мне Риммочка, как бездушной машине, у которой запрограммированно в электронный мозг: смех – радость, слёзы – горе.

Вот и Влад, вероятно, думает, что я робот. Опять этот долбаный Влад вклинился в мои мысли – пшёл вон. И ведь не звонит же, гад.

– Я поняла, Римма, ты плачешь от счастья. Так тоже бывает, – и, глядя в растерянное лицо девушки, я рассмеялась.

– Простите, Вы устали, а я набросилась на Вас с порога со своей дикой радостью, но просто это фантастика какая-то! – Римма прижала к груди зажатые в кулачки ладони. – Диана, я всё для Вас сделаю.

– Снова рвёшься в рабство? – поддела я её.

– Нет, но Вы сказали Соколову, что хотите меня сделать своей помощницей… Это правда или это только для него сказано?

Я внимательно посмотрела на девушку. В глазах стойкое желание совершить подвиг во имя меня – хорошо.

– А ты сама хочешь стать моей помощницей?

– Вы ещё спрашиваете – конечно!

– Рим, а поесть у нас что-нибудь имеется?

Всплеснув руками, девчонка умчалась в сторону кухни. И уже оттуда донеслось:

– Да не то слово! Я столько всего накупила и наготовила. Даже пирог испекла, а на торт просто времени не хватило. Потом испеку, какой захотите.

Римма расстаралась на славу – ужин был достойный императорского стола. А после непростительно-калорийной трапезы, мы вернулись к прерванной теме:

– Римма, работать со мной будет очень нелегко…

– Я на всё согласна, – перебила девушка. – Извините, просто я хотела сразу обозначить свою позицию.

– Хорошо. Так вот, будет сложно, но интересно и познавательно. НО… Какое-то время работа будет неофициальной, так как я пока даже не гражданка этой страны, – смотрю, как Римма кивает с готовностью, и продолжаю, – и я не стану спонсировать твой безлимитный шопинг, как это делал Карабас.

– Конечно! – восклицает девушка с таким удивлением и пылом, словно я уже обвинила её в вымогательстве.

– Платить для начала буду столько же, сколько ты получала у Соколова, а дальше будет всё зависеть от твоей компетентности и расторопности. Но работать придётся очень много и с ненормированным графиком. Выходные по договорённости, а об отпуске говорить пока рано.

– Я согласна, – поспешила вставить своё слово Римма.

– Это ещё не всё, – многозначительно произнесла я. – Жить постоянно в Москве я не собираюсь, и большую часть времени буду жить в родном городе. И именно там мне особенно понадобится помощь.

– Я согласна, – уверенно подтвердила Римма.

Так, вроде бы самое страшное я уже озвучила, но испуга в глазах девчонки так и не возникло – это радует. Но понимает ли она, что ныряет из огня да в полымя? Если нет, то очень скоро в этом убедится. Но со мной она хотя бы не будет лишена возможности выбора и сможет уйти, когда захочет.

– Римма, ты должна стать моими ушами, глазами и иногда мозгами. А также частенько руками и ногами. Начнём с тобой строить собственную империю. Трудиться будешь, аки пчела. И да – отдельным жильём я пока тебя тоже не обеспечу. Поэтому в Москве ты пока останешься у меня, а заодно вникнешь во все дела.

– Спасибо! – в глазах негаснущий восторг.

– Время подумать – два дня, пока будешь передавать дела Соколова.

– Я уже подумала, – решительно заявила Римма и широко улыбнулась.

– Тогда за это стоит выпить.

Пока мы смакуем коктейли, приготовленные моей искусной помощницей, я посвящаю её в невеликие секреты, раскрываю круг её обязанностей и рисую ближайшие перспективы. Мне нравится, как у девчонки сияют глаза, а когда она с жутким произношением восклицает «bordel de merde», я придерживаю готовую отвалиться челюсть.

– И что это значит? – насмешливо спрашиваю смущённую Риммочку.

– Утром, после вашего ухода, я прогуглила вашу фразу и выяснила, что это значит «полный пи*дец», – лепечет Римма и извиняется.

– Почти, но не совсем. Если дословно, то это «сраный бардак», а подобное выражение вряд ли подходит позитивным новостям и нежным ледям.

– Я не нежная ледя, и я всё выучу, – обещает девушка и прижимает ладони к покрасневшим щекам.

– Это необязательно, – улыбаюсь я и мысленно прошу: «только не разочаровывай меня, девочка».

Когда на экране моего мобильника высветилось лицо Влада, я удовлетворённо хмыкнула.

– Да, Владик.

Римма, услышав обращение, деликатно шмыгнула из кухни, в которой мы слишком засиделись.

– Это охотница за головами? Великолепная и опасная леди Ди? – голос Влада громко свидетельствует о том, что его хозяин в стельку пьян.

– Влад, я попросила тебя проспаться, а не напиться, – спокойно произнесла я.

– А какая на хрен разница?

– Существенная.

– Да тебе-то  какая разница? Тебе ведь по х*й на меня.

– Спокойной ночи, Влад, – я собираюсь сбросить вызов, когда слышу:

– Ты знаешь кто? Ты хищная, ядовитая, чёрная змея, которая сначала парле… парле… парализует свою жертву ядом, потом её душит, а дальше заглатывает целиком. И уже никто не трепыхается. Ты меня уже отравила и придушила и теперь желаешь мне спокойной ночи? А покой мне уже даже не снится. Поняла, с-с-стерва?

– Я поняла тебя, Владик, – я нажала отбой.

А ведь был такой замечательный день. У чёрной змеи тоже бывают светлые дни, а потом появляется придушенная, отравленная жертва и напоминает тебе о том, кто ты. И жизнь ядовитой хищницы снова обретает свои привычные тёмные тона. Так что, весь былой оптимизм – это не что иное как недостаток информации.

– Диана, всё в порядке? – Римма взволнованно заглядывает мне в глаза.

– Да. – Меня удивляет вопрос, сроду не поверю, что выгляжу расстроенной.

– Влад Вам сказал что-то плохое?

– Даже не знаю, но думаю – он сказал правду. Жаль только, что по пьяни.

– Он что, обидел Вас? – возмутилась Римма.

Я не уверена и прислушалась к себе.

– Нет, пожалуй.

– Вот же гад! – по-своему рассудила Римма.  – А я думала – он идеальный мужик, – она с чувством выругалась и принялась яростно убирать со стола.

Я невесело усмехнулась.

– Идеальных мужчин не бывает, Римма. Такого мужчину можно только родить самой, – я встала из-за стола, чтобы помочь ей с уборкой.

– Слишком долго ждать, чтобы посмотреть на это чудо природы. Хотелось бы и зачать от идеального.

«А это уже не важно», – подумала я.

*****

После того как смолк третий входящий звонок от Влада, я взяла в руки телефон и набрала номер.

– Добрый вечер, Тимур. Твоё приглашение в Питер ещё в силе?

ГЛАВА 21 2018 год  Влад

– Подъём, алконавт, труба зовёт, – громкий голос Руслана многотонной кувалдой бьёт по голове, взбалтывая в черепной коробке остатки серого вещества.

Я деградирую. Полчаса силюсь восстановить в памяти вчерашний вечер. Помню, как с Русом завалились ко мне домой, как лакировали водку, а дальше… всё. Ясно одно – набрался я, как никогда в этой жизни. Рус, отчаявшись бороться с моим горизонтальным положением, махнул на меня рукой и, пообещав прикрыть перед Лёхой, уехал на работу. Как он вообще решился у меня ночевать – Лерка же теперь из меня всю кровь выпьет.

Сестра у меня та ещё мегера, а на Руслана где сядешь – там и слезешь, и потому весь поток недовольства Лерка выливает на меня. Я с детства закалён её истериками. И как только Рус решился на этой кобре жениться? Хотя моя бывшая жена – змея из того же серпентария. Ну, а будущая – вообще дракон огнедышащий.

Дракон! Вот что меня гложет и почему мне так паршиво. Какой-то токсичный червяк ввинтился в мой разум и отравил настроение, и это вовсе не зелёный змий. Это, как раз он – мой непримиримый дракон. А, между тем, то самое «завтра» уже настало, и проходит ещё целый час в борьбе с самим собой – звонить или не звонить. Прямо современный Гамлет с извращённой системой ценностей. Закрываю глаза и мысленно прокручиваю в памяти наши лучшие моменты. Помогает – звоню Диане.

«Аппарат абонента выключен или…» – и так двадцать пять раз.

*****

Дианин «Порше» припаркован около дома – это вселяет радость. Но в ту же минуту в сердце закрадывается страх – а вдруг она не одна?

Я, как первоклассник на школьной линейке, с волнением сжимаю букет и переминаюсь с ноги на ногу. Звоню консьержу, и немолодой мужик-азиат встречает меня добродушной улыбкой. К счастью, он меня уже знает и вполне удовлетворён объяснением, что я хочу сделать сюрприз даме сердца. Роскошный букет кроваво-красных роз наглядно свидетельствует об этом.

На четырнадцатом этаже сердце начинает колотиться ещё сильнее и готово разорваться, когда передо мной открывается дверь Дианиной квартиры.

– Дианы Александровны нет, – монотонным голосом сообщает Римма без намёка на дружелюбие.

– Александровны? – невольно срывается с языка, хотя мысленно я наговорил уже много текста.

– У Вас ещё есть вопросы?

Есть один – это действительно Римма? Потому что прямо сейчас передо мной бездушный симпатичный робот, который смотрит сквозь меня.

– Римма, это я, – широко улыбаюсь, потому что знаю – улыбка у меня обаятельная.

С таким же успехом я мог улыбаться банкомату, прося у него в долг.

– Я вас узнала, Владислав Эдуардович.

О как! А откуда она знает моё отчество?! И что за официоз? А, да и хрен с ней.

– Римма, а где Диана? – спрашиваю очень мягко, хотя, видит Бог – даётся мне это нелегко.

– В командировке, – запрограммированный ответ.

– Но её машина внизу, – у меня пока ещё хватает терпения на спокойный тон.

– Диана улетела на самолёте, – вот как раз таким тоном и объявляли посадку на тот самолёт.

– Куда? – у меня зудят руки и крошатся зубы.

– Влад, спросите её об этом сами.

Ну, спасибо, что хоть не Эдуардович.

– Римма, девочка, что случилось? Я тебя чем-то обидел?

– Нет, конечно, Влад, и у нас всё в порядке. Кстати, Ваши документы я передала адвокату, он должен сам с Вами связаться.

Какие ещё документы? Да какого…, что здесь вообще происходит?

– Римма, ау-у, это я – Влад, – щёлкаю перед её носом пальцами, хотя хочется дать по лбу. – Детка, ты помнишь, как я с тобой всю ночь нянчился?

Ей явно не по вкусу это напоминание, да и мне тоже – додумался же.

– Я попрошу Диану Александровну выписать Вам за это премию.

Вот ведь маленькая сучка, как же я в ней ошибся! Да что уж – я, кажется, кругом облажался. Наверное, у меня сейчас такое лицо, что взгляд девчонки неожиданно меняется с ледяного на сочувствующий. О-о, кажется, я предводитель лузеров, поэтому, тыча себе в лоб, спрашиваю:

– У меня здесь достаточно крупно написано «лошара»?

– Влад, Диана действительно улетела на несколько дней. А куда и на сколько – спросите у неё сами.

Голос Риммы перестал походить на автоответчик, и на том спасибо.

– Спросил бы, но телефон у неё выключен.

– Значит, она ещё в самолёте, – невозмутимо ответила мисс непрошибаемость.

Я впихиваю ей в руки цветы и молча поворачиваю к лифту.

Ну, что ж, убогий покоритель строптивых богинь, решил, что стал мегакрут, когда занырнул к ней в трусики? Обломись, недомачо! Богине охоты просто захотелось узнать, как ЭТО бывает с обычным лохом.

ГЛАВА 22. Париж 2003

2003 год

Париж

– … Я от волка ушёл, от медведя ушёл, а от тебя, лиса, и подавно уйду.

А хитрющая лиса ему и говорит:

– Ох, что-то я тебя не расслышала, милок, оглохла к старости на оба уха. Ты лучше сядь ко мне на нос и поведай снова свою историю.

Но наш Колобок не был глупым и, заподозрив неладное, отвечает лисе:

– Ага, раскатала губу, рыжая. Думаешь, если у меня мозги из теста, то я готов стать лёгким ужином? Ищи лохов среди волков.

И Колобок увернулся от лисы и покатился дальше, а лиса осталась с носом.

Я закончила сказку и погладила свой круглый живот. С тех пор, как мой малыш начал шевелиться, я стала общаться с ним постоянно и больше не считала, что веду себя странно. Теперь-то я точно знала, что малыш меня слышит и чутко реагирует на мой голос, настроение и прикосновения.

В дверь моей спальни неожиданно постучали, и я напряглась. Замков у меня нет, и в мои комнаты таскаются все, кому не лень – настоящий проходной двор. И кого могло принести ко мне в десять часов вечера? Ребекка? Давление и пульс мы измерили, витамины я выпить не забыла, тогда что ещё ей надо? Ссориться с Ребеккой не хотелось – она была хорошей тёткой и даже разрешила мне немного танцевать.

– Войдите, – отозвалась я, стараясь скрыть недовольство в голосе.

Дверь приоткрылась и в спальню заглянул Доминик.

– Диан, ты не спишь?

– Сплю, не видишь, что ли, и очень крепко. – Я сидела на разобранной постели, сложив ноги по-турецки.

– Правда? – обрадовался Доминик. – А с кем ты сейчас разговаривала?

– А ты подслушивал?

– И не думал даже, просто услышал, когда шёл к тебе. Сначала подумал, что ты по телефону говоришь, но у тебя такая интонация была странная.

Ну нигде не спрячешься – кругом глаза и уши. Вот только Доминик здесь был моим единственным другом и я, немного смущаясь, ему призналась:

– Я малышу рассказывала сказку на ночь.

– Да ты что? Какая ты молодец! А мне её расскажешь?

Я с недоверием покосилась на парня. Несмотря на улыбку, глаза у него были, как никогда, грустные. И было совсем не похоже, чтобы он шутил. Я пожала плечами и рассказала сказку про Колобка с альтернативным финалом.

– Ну, неплохой такой триллер с хеппи-эндом. А колыбельные песенки ты ему поёшь?  – Доминик кивнул на мой живот, а я снова смутилась и попыталась натянуть на себя одеяло, на котором сидела.

– Нет, с песнями у меня как-то не очень, – пробормотала я.

Доминик, пронаблюдав за моей вознёй, помог мне справиться с одеялом и даже подоткнул по краям.

– Любишь своего малыша? – спросил он как-то чересчур печально.

Вопрос застал меня врасплох. Люблю? Я и не думала об этом, да я даже не знаю, кто там у меня. Ну, мне его жалко. Или её. Я растерянно взглянула на своего гостя, но он, кажется, уже забыл о своём вопросе и смотрел мимо меня в окно на молодой месяц.

– Доминик, у тебя что-то случилось? – я осторожно тронула его за руку.

– Мы расстались с Лизи, – тихо ответил он.

– С твоей девушкой? – уточнила я, потому что не знала, как зовут девушку Доминика.

– Да. Мы так долго были вместе, что я даже не представляю, как теперь буду без неё.

И весь следующий час Доминик рассказывал мне о своей, уже бывшей, девушке. Неужели ему до такой степени одиноко, что он решил выплакать своё горе на плече у мелкой девчонки? А, впрочем, я не возражала и молча слушала про необыкновенную Лизи, которая, по моему мнению, была просто дурой. А когда Доминик показал мне фотографию этой чупакабры, то я поняла, что он тоже с придурью – нашёл, о ком горевать. Радоваться должен, что у его будущих детей теперь появился шанс родиться красивыми. Заметив недоумение на моём лице, парень как-то виновато улыбнулся.

– Она тебе не понравилась, да?

В поиске скрытых достоинств я ещё раз внимательно посмотрела на анорексичную блондинку с выпученными глазами, огромными зубами и бесконечными ногами, похожими на два каната.

– Доминик, ты сам смотри чаще на эту фотку и очень скоро поймёшь, как тебе повезло.

Он неожиданно громко рассмеялся, и в этот вечер мы больше не возвращались к его трагедии.

*****

То, что день пойдёт набекрень, я поняла, как только утром открыла глаза. Открыла и вздрогнула. Надо мной, как грозная жрица богини возмездия, возвышалась Же-Же. Ну вот почему я должна с самого утра испытывать такой стресс?

– Вы крайне безответственная особа, мадемуазель, – недовольным тоном произнесла эта злобная монашка.

Моё внутреннее негодование тут же сменилось тревогой – неужели я о чём-то забыла?

– Что-то случилось, мадам? – растерянно пискнула я.

– А Вы полагаете, что всё в порядке? Время приближается к обеду, а Вы позволяете себе до сих пор спать!

К обеду? Я испуганно глянула на часы и обнаружила, что только половина одиннадцатого. Ну, да – не раннее утро, но и не обед же.

– Мадам, но ведь сегодня суббота, – пролепетала я.

– Вы пропустили завтрак. Месье Шеро оставил определённые инструкции по поводу Вашего режима и питания в частности.

Вот ведь старая занудная кляча, как же она меня достала! И почему мне нельзя послать её в задницу?

– Я сейчас встану, мадам. А Вы так и будете здесь стоять? – я старалась говорить спокойно, но Же-Же почувствовала моё раздражение и, поджав и без того тонкие губы, поспешила покинуть мою спальню.

Надо хоть какую-то щеколду на двери придумать, а то шляются по моей спальне, как по проспекту. Подумаешь, поспала подольше. Не говорить же ей было, что мы с Домиником до трёх часов ночи секретничали, а то ещё напридумывает себе невесть что.

Через пятнадцать минут я, свежая и бодрая, сидела в столовой, ожидая свой поздний завтрак. Доминик, который проснулся уже давно и успел позавтракать, решил составить мне компанию, чтобы выпить кофе. Он явно не выспался, но прежняя грусть в нём уже отсутствовала.

Горничная Адель порхала вокруг нас, как бабочка. Такая себе нестандартная бабочка с грудью не меньше пятого размера. Адель была невысокой, рыжеволосой и очень фигуристой девушкой с огромными голубыми глазами. Её грудь и так с трудом помещалась в вырезе платья, а с появлением Доминика она просто вываливалась, как по волшебству. Кажется, парню нравилось её внимание и подозреваю, что он даже разок согрешил с нашей шаловливой Аделькой. А, может, и не один разок. Впрочем, их личная жизнь меня не касается, только зачем строить из себя жертву из-за расставания с любимой девушкой, если он так легко может ей изменить? Или я ничего не понимаю в жизни, или у кого-то из присутствующих просто нет совести.

– Диана, лапушка, обязательно попробуй запеканку, она сегодня необыкновенная, просто во рту тает, – нежным голосочком прощебетала Адель.

– Спасибо, обязательно попробую.

– Ой, кстати, на улице сегодня очень прохладно, ты одевайся теплее, – Адель продолжала источать благодушие.

Всегда, когда начиналась её смена, Адель включала заботливую то ли няньку, то ли подругу – старалась во всём мне угодить, чем-нибудь развлечь и ненавязчиво задавала вопросы о моей прошлой жизни.  И я отвечала,    не желая обидеть девушку, но делала это очень уклончиво. Конечно, я догадывалась, что именно её интересует  больше всего, да и всех остальных в этом замке – от кого тринадцатилетняя малявка ждёт ребёнка. Если бы я сама это знала…  Но подобный ответ точно вызвал бы народное волнение. К чести Доминика, он ни разу не попытался выяснить у меня подробности, хотя не сомневаюсь, что ему не менее любопытно.

– Дианочка, ты выглядишь сегодня потрясающе – такая хорошенькая куколка. А твои косички просто прелесть, научишь меня такие плести? – Адель разглядывала меня, казалось, с искренним восхищением, но мне захотелось поёжиться. Её чрезмерная лесть меня настораживала, и я не спешила с ней сближаться.

– Ладно, научу,  – добродушно согласилась я, ощущая себя немного виноватой за недоверие к девушке.

Моя Дашка была прирождённым мастером причёсок. Она легко осваивала самые сложные плетения кос и даже придумывала собственные. Меня она тоже кое-чему научила и, хоть у меня уже не такие длинные волосы, как были раньше, Дашкины уроки мне здорово пригодились. Буду ей сегодня звонить – ещё раз скажу спасибо.

– А я считаю, что наша Диана всегда выглядит потрясающе красивой, а не только сегодня,  – озвучил своё мнение Доминик.

– Абсолютно с тобой согласна, Дом, – быстро подхватила Адель и широко улыбнулась.  – Ах, была бы я такой же красавицей!

Адель явно напрашивалась на ответный комплимент, но я только молча таращилась на неё. К счастью, Доминик не оплошал:

– По-моему, тебе не о чем переживать, ты, Адель, в полном порядке.

При этом взгляд Доминика был приклеен к выдающейся груди девушки. Там-то у неё уж точно полный порядок. Адель кокетливо рассмеялась и упорхнула, одёргивая на ходу коротенькое форменное платье.

– Куда ей до тебя! И твои ножки гораздо красивее, – зачем-то произнёс Доминик, провожая горничную задумчивым долгим  взглядом.

А при чём тут мои ноги? Я не нашлась, что ответить парню и вгрызлась в нежную творожную запеканку.

*****

Сегодня нас должен почтить своим визитом Великий Демон. Но до его приезда ещё уйма времени, а от уроков в выходные дни я была освобождена, поэтому мы с Домиником отправились в гараж. Заниматься грязной работой перед приездом Его Темнейшества я не решилась, а вот продолжить уроки вождения – самое то. Я уже делала неплохие успехи, а Демон потворствовал увлечениям, которые, по его мнению, могут пригодиться в жизни.

Подходя к гаражу, мы с Домиником услышали голоса. Собственное имя заставило меня замереть на месте и прислушаться. Доминик тоже застыл рядом со мной.

– … и носятся со своей Дианой, как с хрустальным яйцом. Заплела себе косички, танцовщица пузатая. Строит из себя невинность, а на самом деле мелкая дешевая шлюха.

В немом изумлении мы с Домиником смотрели друг на друга – он с яростью, а я… Не представляю, что сейчас выражал мой взгляд, но в груди всё болезненно сжималось от несправедливой обиды.

– Аделька, что ж ты злая такая, оставь мелкую в покое, тебе-то что с ней делить?

– Да откуда взялась эта шалава? Всю жизнь не было и вдруг на тебе – дочка хозяина, просим любить и жаловать. И где он только выискал эту шавку подзаборную? – Голос Адель дрожал от негодования.

Доминик с бешеными глазами попытался рвануть на разборки, но я резко схватила его за рукав и отрицательно покачала головой.

– Не лезла бы ты в это дело, Адель, а то конечностей не досчитаешься. Видела у босса в кабинете портрет его жены? Тебе разве её сходство  с малышкой ни о чём не говорит? – в незнакомом голосе мужчины сквозило раздражение.

– Ещё как говорит – нашёл себе бродяжку, похожую на его жену, обрюхатил, а теперь знакомьтесь – это ваша юная хозяйка. Ненавижу эту пузатую тварь. Так бы и провела её противной мордой по асфальтовой дорожке. А потом мы ещё будем перед её мелким выродком плясать, вот увидишь.

– Ох, ты и дура! Ты хоть в её глаза посмотри – где ты ещё такие похожие найдёшь? У них же с боссом глаза одинаковые. Короче, я эту хрень не собираюсь слушать, и если ты пришла потрепаться, то вали отсюда обратно.

– Ну, Ками-иль, – протянул капризный голос горничной.

– Если хочешь поработать языком, то давай чуть ниже и молча.

Стоять и слушать дальше было бессмысленно. У меня даже уши загорелись от звуков, доносившихся из гаража. Резко развернувшись, я поспешила обратно к замку. Доминик яростно сжимал кулаки, но я не желала быть участницей позорных разборок. Недавно данное себе обещание не плакать сейчас сдержать было очень трудно, поэтому я просто молчала и быстро шла к дому.

– Малыш, я разберусь с этой сукой, – прорычал Доминик.

– Не вздумай, и Демону ничего не говори, – выпалила я.

– Кому? – оторопел парень.

– Демиану, – я с досадой поморщилась, но пускаться в объяснения не собиралась. К тому же данное прозвище деду подходило не меньше, чем рогатому оригиналу.

– Диан, я не имею право спустить всё на тормозах. Я отвечаю за твою безопасность, а эта рыжая выдра наносит тебе моральный вред.

– НЕ смей. Ничего. Говорить! – прошипела я, не желая предоставлять Доминику возможность меня успокоить и, тем более, увидеть меня плачущей. Мне было необходимо остаться в одиночестве. Хотелось упасть на пол и зареветь в голос – громко, надрывно, до хрипоты. К маме хотелось прижаться, пожаловаться и услышать в ответ, что всё будет хорошо и меня больше никто не посмеет обидеть. Я помчалась в свою комнату.

И вот я одна. Кричать хочется по-прежнему, но плакать не могу – слёзы перегорели, пока я боролась с собой. Это даже хорошо – ни у кого не будет повода считать меня несчастной, разглядывая мои припухшие веки. За что Адель так ко мне относится, я понять не могла. А ведь она мне даже нравилась. Какие мерзости она обо мне говорит, даже от воспоминаний меня затошнило. Как же можно быть такой лицемерной тварью? Может, она родственница моей бабки Эльвиры? Или вообще все люди такие? А моя мамочка просто была исключением или ангелом, как говорит Шерхан. Но Дашка-то с Янкой совсем не подлые, и я им доверяю.

Но почему же любая гадина может безнаказанно обливать меня грязью, распространяя лживые слухи? А завтра кому-то другому может прийти в голову сочинить обо мне очередную отвратительную небылицу. И как я могу этому помешать? Гордым молчанием, жалобами? Доминик обязательно скажет Демону, но… нет. Я должна сама закрыть грязные рты. В голове постепенно созрел коварный план и, пряча зловещую ухмылку, я отправилась к Лурдес.

Демон, как обычно, появился к обеду, и в столовой нас ожидало праздничное застолье. В этом дворце визит Его Темнейшества – всегда праздник. За огромным столом расположились мы с дедом и чопорная Же-Же, которая не преминула тут же вставить своё замечание:

– Мадемуазель, Вы неподобающе оделись к обеду.

– Прошу прощения, мадам, но моё бальное платье мне на пупок не лезет, – огрызнулась я.

Же-Же вспыхнула и уставилась на Демона в немом призыве навести порядок. Мне же было абсолютно всё равно как он отреагирует, но Демон даже бровью не повёл. Обед продолжался в молчании.

Внезапно в столовую вошёл взволнованный Доминик и сообщил, что приехала мадам Дюран. А это ещё кто? Демон успел только рявкнуть, чтобы я не вставала из-за стола, когда двери в столовую распахнулись, и ворвалась ослепительно красивая блондинка неопределённого возраста. Ей могло быть как двадцать пять, так и сорок лет. Кто их сейчас поймёт – жертв пластической хирургии. Блондинка обвела комнату злым взглядом и остановила его на мне, не найдя, вероятно, более подходящей добычи.

– Что это за девка? – взвизгнула мадам Дюран, ткнув в мою сторону наманикюренным ногтем.

Вот это да-а – блестящие манеры у французской аристократки! Неплохо было бы на эту бы тётку Же-Же натравить. А реакция Демона удивила – он не испепелил её взглядом на месте, а ответил спокойным тоном:

– Здравствуй, Клэр, можешь познакомиться – это моя дочь Диана, – и повернулся ко мне,  – Диана, познакомься, это моя старая подруга Клэр.

Слово «старая» мне очень понравилось, а демоновской подружке, судя по взгляду – наоборот. Я пару раз моргнула в знак приветствия и принялась рассматривать «старушку». Высокая, стройная, красивая, но неживая – без мимики.

–Дочь?! – блондинка широко распахнула васильковые прекрасные глаза и прошипела: – Демиан, ты из меня идиотку делаешь? У тебя нет детей, дорогой! Или ты решил жениться на малолетней потаскушке и сделать её наследницей?

Демон безмолвствовал, представляя собой античную скульптуру. А я взбесилась – ну ни фига ж себе, какая-то бледная курица льёт на меня очередной поток грязи, а мой названный папочка спокойно глотает и переваривает. И поборница нравов Же-Же сидит, будто швабру проглотила. Предатели! Я с трудом удержалась на месте, чтобы не встать из-за стола и не обнаружить свой живот. Что ж за день сегодня такой, или у меня реально появилась на лбу надпись «шлюха»? Ладно, да будет так! Я отложила столовые приборы и одарила присутствующих самой лучезарной улыбкой.

– Демиан, милый, – заговорила я сладким голосом, положив ладошку ему на плечо, – а почему бы тебе не посадить свою подругу на цепь и не надеть на неё намордник, пока мы пообедаем? Её пластмассовая рожа мне портит аппетит.

Блондинка мгновенно сорвалась с места и с боевым кличем бросилась ко мне, нацелив мне в лицо опасные когти. Демон заметно сгруппировался, но Доминик моментально перехватил и скрутил бешеную тётку. Меня охватила яростная волна, словно огонь в груди полыхнул. Даже в глазах пекло, но когда снова попыталась встать, Демон подскочил и надавил мне на плечи, выражая молчаливый приказ не светить фигурой. Я грубо откинула демоновские ручищи и, вонзив полный ненависти взгляд в его дикую подружку, почти прорычала:

– Слушай ты, курица силиконовая, своими когтями будешь в земле червей откапывать. Это бестолковое занятие как раз по тебе. И как посмела ты, недоразвитое существо, поднять на меня  в моём же доме свой облезлый хвост? Немедленно подожми его под свой плоский зад и не порть мне аппетит своим присутствием.

После выплеснутых слов моя злость отступила также внезапно, как и возникла, но, продолжая удерживать маску мегеры, я презрительно процедила:

– Доминик, выброси отсюда эту старую каракатицу.

Блондинка открыла рот, беспомощно глотая воздух, а в её глазах застыл ужас. Доминик, до сих пор удерживающий мадам Дюран, был растерян и не спешил её выбрасывать за дверь. Марта, примчавшаяся на шум, застыла посреди столовой и явно мечтала незаметно исчезнуть туда, откуда примчалась. Она выглядела испуганной и это была её первая человеческая реакция, которую мне довелось наблюдать. Же-Же, казалось, была на грани обморока и дрожащей рукой промокала платочком лобик.

Все в этой комнате отреагировали на мой выпад очень странно, и только Демон оставался невозмутим и вроде бы даже доволен. Он снова положил мне на плечи огромные ручищи, наклонился и чмокнул меня в макушку. Вот теперь я тоже в шоке.

– Умница, малышка, – прошептал Демон мне в волосы. – Только поменьше эмоций.

Че-го? Это что сейчас было?

Старая подруга безуспешно пыталась вырваться из тисков Доминика, но рвалась теперь уже к выходу.

– Дом, Диана попросила тебя проводить мадам, – напомнил ему Демон, а мадам Дюран внезапно разразилась потоком слёз.

Я видела, с каким отвращением посмотрел на неё предмет её страданий и ревности.

– Демиан, прости меня, я, вероятно, ошиблась. Ведь мы сюда раньше вместе приезжали, а теперь ты каждые выходные уезжаешь один. Я ведь подумала… Но теперь я вижу… – блондинка запнулась и посмотрела на меня с отчаянием.

А я что? Я сидела растерянная не меньше остальных и не понимала, чего все так испугались и всполошились. А ещё я не могла понять, зачем эта дура так унижается? Мадам Дюран, наверное, тоже так подумала  и её слёзы мгновенно высохли.  Гордо вскинув голову, она произнесла:

– Нам необходимо срочно поговорить, Демиан.

– Не сегодня, Клэр, тебе уже пора, – грубо отрезал Демон.

Мадам молча кивнула и величественным взглядом обвела всех присутствующих, пытаясь сохранить достоинство. Да куда уж теперь-то.

– Я провожу Вас, мадам, – вежливо сказал Доминик, продолжая придерживать блондинку за локоть.

– Я знаю, где выход, – высокомерно произнесла белокурая гарпия, стряхивая с себя руку Доминика, и высоко задрав подбородок, покинула комнату.

– Проследи, чтобы она не задерживалась, – скомандовал Демон Доминику и обратился к Же-Же: – Мадам, вы бледны, что-нибудь случилось?

– У мадам культурный шок, – вежливо пояснила я и вдруг заметила, как в дверях мелькнуло лицо любопытной Адель. Ко мне снова вернулась злость.

– Дэмиан, ты не будешь возражать, если я пойду к себе? – тихо спросила я.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, просто немного устала. Можно я Адель заберу с собой, мне нужна её помощь, а со стола уберёт Кэти.

Демон махнул рукой, отпуская меня на все четыре стороны. Понятно, что ему всё равно, кто станет убирать со стола, он и Же-Же припашет, если понадобится.

Я договорилась с тихоней Кэти о подмене и с заговорщическим видом утащила Адель в свои комнаты.

– Располагайся, Адель, и не стесняйся, – я гостеприимно махнула рукой, предоставляя горничной свободу действий в моих апартаментах. – Я немного перенервничала и хотела с тобой косички поплести, ты не против?

– Конечно, нет, обращайся в любое время. Эта Клэр Дюран ужасная тётка, я сама её недолюбливаю. Кстати, здорово ты её отчихвостила, жаль только, что я не успела увидеть. Зато полюбовалась на её рыдания. Так этой дуре и надо!

– Да, иногда на меня находит, особенно, когда обижают незаслуженно, – я с улыбкой посмотрела на горничную, а она ответила мне беззаботным смешком. Вот же лицемерная тварь.

– Ой, Дианочка, как же у тебя здесь классно, – Адель плюхнулась в кресло и с неприкрытой завистью оглядела мою комнату, наверняка в пятисотый раз. – Круто, наверное, быть богатой наследницей?

– Неплохо, но лучше бы я была со своим любимым.

– А где твой любимый? Это от него ты беременная? – тут же встрепенулась Адель и вся подалась вперёд в ожидании великой тайны.

– От него, только его самого уже, наверное, нет в живых, – грустно поведала я и тяжело вздохнула.

– Да ты что? А что с ним случилось?

– Дэмиан узнал о нашей связи.

– И что? – Адель в ужасе выпучила и без того огромные глазищи и приоткрыла рот.

– Отец очень не любит, когда кто-то ко мне прикасается или говорит обо мне плохо. – Я выдержала театральную паузу и заметила, как гостья побледнела. – Он отрезал моему любимому член и заставил сожрать на моих глазах, а потом… – я громко всхлипнула, а Адель прикрыла открытый рот обеими руками и глаза её превратились в две голубые тарелки, – а потом я потеряла сознание и уже не видела, что с ним случилось.

– Какой ужас!  – выдавила из себя Адель. – Как же ты это пережила?

– С большим трудом. Но я очень ожесточилась и решила мстить.

– Отцу? – с недоверием прошептала девушка.

– Всем, кто меня обидит, с отцом-то я вряд ли справлюсь, – ответила я, заметно повеселев, а Адель взглянула на меня с опаской. – Ну ладно, присаживайся вот сюда, будем тебе самую модную причёску делать.

Я ткнула пальцем в специально принесённый из кухни табурет, и Адель уселась на него, продолжая поглядывать на меня с подозрением и страхом. Ещё бы, со стороны меня послушать – чокнутая маньячка, готовая мстить кому попало.

– И как ты собираешься мстить? – осторожно спросила она.

– Ай, да не думай об этом. Но обещаю, что когда отомщу, ты первая об этом узнаешь.

– А когда? – не сдавалась Адель и мне показалась, что она готова рвануть от сумасшедшей малолетки.

– Скоро, Аделька, наберись терпения и повернись ко мне лицом, – прощебетала я, хватая расчёску и разворачивая Адель спиной к зеркалу.

– Но я хочу видеть себя в зеркале.

– Так не интересно, тогда не будет сюрприза. Я ведь обещала тебе самую крутую причёску.

Девушка немного расслабилась и отдалась моим чудотворным рукам.

Я бережно расчесала её, длинные, до лопаток, красивые рыжие волосы.

– У тебя очень красивые волосы, – честно сказала я, собирая в руку густые пряди на затылке.

– У тебя тоже красивые, – получила я ответный комплимент.

– Но у меня они крепче держатся на голове, – ласково сказала я, осторожно поднимая с комода за спиной Адель большие ножницы, позаимствованные у Лурдес якобы на очень дельные нужды.

– Почему у тебя крепче? – недоумённо спросила горничная.

– Потому что у меня чистый язык, – ответила я и ловким движением срезала волнистые, рыжие пряди ото лба до затылка почти под корень.

– Чт-то это? – дрожащим голосом спросила Адель, а я почти пожалела о содеянном.

В следующую секунду раздался оглушительный рёв, и я предусмотрительно отошла в сторону, не выпуская ножницы из рук. Ещё через пару секунд дверь в мою комнату со стуком распахнулась, и в дверной проём одновременно протиснулись Демон и Доминик.

Адель визжала, как сирена, глядя на себя в зеркало, трясла руками и подпрыгивала. На том месте, где у панков топорщится ирокез, у нашей горничной торчал неровный, короткий ёршик, отличающийся по цвету от длинных прядей. Горничная по-прежнему извивалась в истерическом припадке, а я поглядывала на неё из-за широкой спины Доминика, куда он меня задвинул, не забыв отобрать из рук ножницы. Моя комната постепенно наполнялась людьми. Марта, Же-Же, Ребекка, Лурдес и даже Клод, и один из охранников замка – все они с недоумением взирали на визжащую девушку, прыгающую перед зеркалом и прикрывающую обеими руками свою новую причёску.

– Хватит, – прогрохотал Демон, и в комнате сразу любопытных поубавилось, а Адель, подавившись собственным криком, закашляла и с ужасом уставилась на Демона.

– Что за ор ты тут устроила? – строго спросил хозяин дома у горничной.

– Она меня изуродовала, она сумасшедшая, – пролепетала Адель, глотая слёзы и указывая на меня.

– Тебе что, ногу отрезали, что ты так орёшь?

Демон говорил таким страшным голосом, что я подумала – а ведь ему без разницы, что именно я откромсала у его горничной, и по моей спине пробежали мурашки. А Адель, вероятно, вспомнила мою недавнюю историю про несчастную любовь и тихо заскулила.

– Можно я её уведу? – осмелилась подать голос Марта, сочувственно глядя на свою подчинённую. – Ей надо прийти в себя и успокоиться.

– У неё рабочий день, – отрезал Демон. – А в себя будет приходить на свободной неделе.

– Но девочка ведь пострадала, – отважно возразила Марта.

– Она кровью истекает или у неё кости сломаны? Марш все по рабочим местам.

Все рванули из комнаты, но Адель я придержала за руку, и она снова чуть не завизжала.

Дед у меня, конечно, монстр. Мог он хотя бы на пострадавшую не наезжать, видя её состояние. Я на миг представила, что будет, если Доминик расскажет Демону о подслушанном нами разговоре и решила сама поговорить с девчонкой. Но та меня боялась не меньше, чем Демона.

– Дэмиан, пожалуйста, пусть Адель задержится у меня на несколько минут, – попросила я.

– Не-ет, – взвизгнула девушка.

– Кажется, вы уже достаточно продуктивно пообщались, – равнодушно заметил Демон.

– Пусть со мной останется Доминик. Обещаю, всё будет тихо, – заверила я и Демон, не оглядываясь, покинул мою комнату. Адель попыталась проскользнуть следом, но Доминик задержал её и преградил выход.

– Адель, присядь, пожалуйста, в кресло, поболтаем, – предложила я девушке.

Доминик прожигал меня странным взглядом, но одобрения в нём точно не было.

– Отпустите меня, – проскулила горничная.

– А ты мне здесь и не нужна, но  Доминик собирается исполнить свой долг и рассказать, о чём вы сегодня говорили с Камилем в гараже. Кстати, я тоже там была и услышала о себе много нового. А когда об этом узнает мой папочка, то очень расстроится. А ты предпочтёшь собственноручно выдрать у себя все волосы, только бы не отвечать перед ним. Что скажешь, Адель, хочешь ещё сбежать?

У бедной девчонки была такая паника во взгляде, что мне её стало жаль. Совсем немного.

– Что т-ты х-хочешь? – заикаясь, прохрипела она.

– Я? Веришь, вообще ничего. Я даже и не собиралась папочке жаловаться. А у Доминика долг, сама понимаешь. Поэтому даю тебе возможность уговорить его не рассказывать ничего Демиану. Уверена, что Камиль тебе спасибо тоже не скажет, когда его босс поинтересуется вашими секретиками. Так что оставляю вас вдвоём с Домиником, чтобы вы сочинили причину, по которой у тебя теперь стильная стрижка.

Я удалилась к себе в спальню, отчаянно желая, чтобы настала ночь и меня поглотил долгий, исцеляющий сон. Я старалась даже не слушать, о чём бубнят в соседней комнате. Какая же я стала жестокая и злая, когда это со мной произошло?

Тихий стук в дверь спальни прервал мои невесёлые мысли. Вошёл Доминик, а я обратила внимание, что прошло уже минут двадцать, как я сижу здесь одна и занимаюсь самобичеванием. Доминик присел напротив меня и взял мои руки в свои ладони.

– Диан, а тебе действительно тринадцать лет? – он очень внимательно изучает моё лицо, словно в его чертах пытается найти ещё десяток.

– Пока ты не спросил, я была в этом уверена. А почему ты спрашиваешь?

– Твои поступки и рассуждения не соответствуют твоему возрасту. Ты ведь ещё ребёнок, но, когда говоришь со мной, я забываю об этом, – он ещё сильнее сжал мои ладони.

– Это плохо? – настороженно спросила я.

– Я не знаю, – грустно ответил Доминик. – Диана, ты жестоко обошлась с Адель. Я не говорю, что она не заслужила, но меня пугает твоя жестокость. Хотя, если бы я рассказал твоему отцу, то даже боюсь предположить дальнейший исход для неё. Адель теперь знает, что я могу рассказать о ней в любой момент, и очень боится этого. От неё больше не будет неприятностей. Но ты, Диана, откуда в тебе это?

А, может, я тоже демон? Мне бы очень хотелось быть с Домиником откровенной, но разве могла я рассказать ему то, о чём даже себе запрещаю думать. Я долго молчала, собираясь с мыслями, а потом произнесла:

– Если в ответ на оскорбления и жестокость ты подставляешь вторую щёку, то непременно по ней получишь. Я сделала вывод – безнаказанность порождает ещё большее зло. За свои слова и поступки надо отвечать всегда.

– И кто же тебя обидел, девочка? – тихо спросил Доминик. – Ты расскажешь мне о том, что с тобой случилось?

– Не знаю, – я пожала плечами и виновато улыбнулась.

Доминик присел со мной рядом и бережно обнял меня за плечи. Так мы и сидели, молча глядя в окно и встречая опутывающие землю сумерки.

*****

Ужинали мы с Демоном вдвоём в маленькой столовой. Покончив с основным блюдом, он недовольно оглядел содержимое моей тарелки и заметил:

– Ты очень плохо ешь.

– Я наедаюсь.

– За неделю ты нисколько не прибавила в весе, хотя ребёнок в тебе подрос. Значит, ты худеешь.

– Да я нормально питаюсь, но специально объедаться не собираюсь, я не хочу быть толстой.

– Тебе это не грозит, – и Демон так зловеще улыбнулся, что порадоваться его пророчеству у меня не вышло. Я решила сменить тему.

– Демиан, почему ты не отругал меня за горничную?

– Отругал? – Демон криво усмехнулся. – Мне всё равно, что ты делаешь с людьми, пока это не наносит вред тебе и не причиняет неудобства мне. Если бы ты, к примеру, вывела из строя Лурдес, то сама бы осваивала кулинарное искусство, пока я не нашёл бы замену.

Я тут же вспомнила, что умею готовить яичницу-глазунью и… варить пельмени из морозилки. Никогда не стану обижать Лурдес, хотя её и не за что.

– А почему тебе всё равно? Это ведь живые люди, разве тебе их не жаль? – Было, по меньшей мере, странно задавать подобные вопросы после собственных выкрутасов.

Демон презрительно фыркнул.

– Это просто ведомое стадо, у которого должен быть пастух. И сейчас ты учишься управлять этим стадом.

– А если я не хочу управлять? Вдруг я захочу жить сама по себе?

– Или ты пастух, или баран, или сам по себе одинокий цветок, который обязательно сожрёт первый встречный баран. Я не стану жевать тебе прописные истины, к которым тебя приведёт опыт, но проконтролирую, чтобы опыт не привёл к трагедии. Пока ты меня не огорчаешь. Сегодня в дуэте с Клэр овцой была она. Твоя задача – чтобы при вашей следующей встрече не стало наоборот. Ты очень сильная девочка, но твоя сила бесконтрольная и проявляется под влиянием сильных эмоций. Теперь наша с тобой задача обрести контроль. Сегодня я отменил занятия, так как ты слишком устала, но завтра в одиннадцать будь готова.

Демон ещё продолжал меня расспрашивать об успехах в учёбе и вождении, о моих увлечениях, полезных для общего развития и пополнения копилки знаний и умений. А когда, наконец, отпустил меня, сразу напомнил:

– Если через неделю твой вес не увеличится, буду кормить принудительно.

Какой милый и добрый у меня папенька. Мне что теперь – гирьки в трусы засовывать?

Я взлетела вверх по лестнице и поспешила скрыться в своей комнате. Демон уверен, что у меня есть сила. Хорошо, чтобы это было так, потому что я ничего такого не чувствую. Что-то подобное, про бесконтрольный выброс силы под влиянием эмоций я читала в фэнтезийных романах,  и теперь мой изобретательный мозг подкидывал мне собственный волшебный сценарий:

Я редкая обладательница четырёх стихий, была подвергнута ранней инициации, и теперь от любого эмоционального всплеска моя сила может вырваться наружу и уничтожить вокруг всех пастухов и баранов. И тогда у одинокого цветка появится шанс расцвести в благодатной почве, под ласковыми лучами солнца.

Мечтать заманчиво, но совершенно бесполезно, а Демон выразился вполне определённо – либо я пастух, либо баран. Быть бараном мне совершенно не нравится. А если я стану пастухом, то кем я буду для Его Темнейшества – младшей пастушкой или по-прежнему подопытным бараном, то есть овцой? Интересно, а бараны между собой как-то разделяются на классы? И если в этом замке, кроме Демона, живут одни бараны, то кто же я – дочь главного пастуха или особо ценная овца? Ух, как же это всё сложно. В размышлениях о жвачных животных прошло больше часа, а я так и не сделала полезного открытия.

Ну и денёк у меня сегодня – один сплошной стресс. В следующий раз, когда проснусь и увижу Же-Же, замочу ей пяткой в глаз и скажу, что спросонья, с перепугу не разобралась в ситуации. А следуя собственной логике, Демон сочтёт, что мадам Жаме и с фонарём под глазом сможет эффективно исполнять свои обязанности. Ох, слышала бы меня мамочка – пришла бы в ужас. В животе ощутимо толкнулись.

Не бойся, малыш, я просто пошутила, оставим нашей старушке Же-Же оба глазика в рабочем состоянии.

Надо срочно отвлечься – созвониться с девчонками. Уже целую неделю мы не общались, а у меня для них целая куча новостей. И с Шерханом давно не разговаривала, а Витьке уже и не помню, когда звонила. Вот с него и начну.

Общение не сложилось. Витёк был какой-то нервный, раз десять просил вернуться в Россию, обещал любить меня, несмотря ни на что. На что это несмотря? Отделалась я от него с трудом, обещая перезвонить через несколько дней, но на душе остался осадок. Может, что-то случилось?

Шерхану набирала уже в предвкушении неприятностей, и чуйка меня не подвела. После короткого приветствия я услышала полное боли и отчаяния:

– Диана, как ты могла ничего мне не сказать? Мы бы справились вместе, всё бы решили. Ну как же так, девочка? И я, тупой баран, тоже хорош…

Слово «баран» резануло слух и тут же растаяло в бурном потоке осознания и страха.

– О чём это Вы, Денис Палыч?

Зачем я, дура, спрашиваю, ведь я же не хочу слышать ответ, но Шерхан уже озвучивает:

– О твоей поганой семейке, об этом отродье,  братце твоём. Убил бы сволочей!

Дальше я уже не слышала. Моё сердце колотилось так громко и часто, что заглушало все остальные звуки. Как он узнал? И какой смысл в этом знании? Кому нужна такая правда и какая в ней польза, если в мире, где правят пастухи, нет справедливости? У меня ведь был шанс остаться для моего доброго Шерхана хорошей, чистой девочкой, светлым воспоминанием, не способным запятнать память о моей мамочке, его прекрасном ангеле. Теперь же я – лишь паршивая, заблудшая овца, отбившаяся от стада. И каждое напоминание обо мне будет отдаваться болью в сердце родного человека.

Я не помню, в какой момент и какими словами я завершила разговор, но когда на мой телефон поступил звонок от Шерхана, я не ответила. Нет меня, такого абонента больше не существует. Но ещё остался последний звонок.

– Динка, коза, ну куда ты запропастилась? У меня тут миллион новостей! – верещит Дашка.

– Не коза, а овца, – безэмоционально поправляю я.

– Что? Ты о чём?

– Даш, это ты всё рассказала Шерхану?

– Вот блин! Нет, Динка, всё не так. А что он тебе сказал? – И не дождавшись ответа, Дашка затараторила, захлёбываясь словами: – Динка, мне пришлось рассказать Шерхану, потому что Витёк избил какого-то Игорька, друга твоего Артурчика, и его чуть не посадили. А Шерхан его отмазывал, и Полкан ещё помог, а то бы сидеть твоему Витьку до китайской Пасхи. Дин, ты что, не понимаешь, что мы должны были отомстить? Но теперь-то справедливость хоть немного восторжествовала и все наши, слава Богу, целы.

Почему она предала меня? Ведь я оставила им единственное, что могла – добрую память, а моя подруга извозила в грязи то, что согревало мне душу – надежду остаться в мыслях любимых людей чистой, лучезарной Динкой, весёлой девчонкой. Теперь я для них несчастная, изломанная жертва. Слова Витька «несмотря ни на что» окончательно обрели смысл. Моя Дашка, моя лучшая подруга меня уничтожила.

– И ты, Брут..?

– Динка, я не понимаю твоих французских словечек, ты давай…

Но я уже сбросила вызов, достала сим-карту и разрезала на десятки микроскопических частей. Теперь я совсем одинокий цветок. В животе тут же толкнулся малыш и заставил меня улыбнуться. Он не хочет, чтобы я считала себя одинокой. Он будет со мной. Значит, я стану очень ядовитым цветком, чтобы защитить себя и маленький росточек и от алчных пастухов, и от тупых баранов. Демон уверен, что сожрут? Я обеспечу им полное несварение и заворот кишок. Этот рассвет мы с малышом встречали на балконе и мечтали.

ГЛАВА 23. Диана 2018

2018 год

Диана

Когда летишь над облаками, то хочется абстрагироваться от всего. И мне уже без разницы – в бизнесе я или в эконом-классе, сидит ли рядом храпящий толстый дед или симпатичный, улыбчивый парень. Мне всё равно – я над облаками. И в этом удивительном, белом раю мне не нужна компания.

– Ты меня игнорировала на протяжении всего полёта, – с притворным недовольством проворчал Тимур, когда до посадки осталось несколько минут, а я, наконец, отлипла от иллюминатора.

– Я люблю летать молча.

– А я был уверен, что все девчонки любят поболтать.

Я улыбнулась.

– Не очень-то я похожа на всех девчонок, правда?

– Ты, Карамелька, ни на кого не похожа, – Тимур смотрит на меня с теплом, но ему не удаётся скрыть мужской интерес.

Я прощаю ему этот взгляд и не напоминаю о его недавнем сравнении меня с Демоном. Возможно, он так уже не думает. Хотела бы я знать, что он думает на самом деле.

– Сегодня в два часа у меня важная встреча, а вечером намечен деловой ужин. Я бы очень хотел, чтобы на ужин ты пошла со мной.

– Я не против, а в качестве кого я там буду присутствовать? – Не то, чтобы меня сильно беспокоил этот вопрос, но хотелось бы до конца прояснить намерения этого волчары.

Он лукаво улыбнулся и, окинув меня задумчивым взглядом, ответил:

– Знаешь, девочка, мне, конечно, было бы очень лестно представить тебя моей близкой подругой, но раз уж мы с тобой определились с нашим дружеским статусом, то лучше скажем правду. И тогда не пострадает моя репутация собственника, если ты вдруг захочешь порезвиться в этом городе.

– Хм, постараюсь не запятнать твоё доброе имя.

*****

– Потрясающе! – прошептала я, осматривая внутреннее великолепие отеля сквозь стекло прозрачного лифта.

– Принцесса должна жить в настоящем дворце, – с улыбкой прокомментировал Тимур. – Надеюсь, что номер впечатлит тебя не меньше.

Он провожает меня до двери и торопливо сообщает:

– Ты пока иди, выбирай себе спальню, а я подойду через десять минут.

Номер меня… ВПЕЧАТЛИЛ. И одновременно озадачил своими размерами и невероятной роскошью. Забота Тимура о моём комфорте оказалась чрезмерной. Мраморные колонны подпирают высокий, рельефный потолок, из центра которого свисает огромная роскошная люстра. Стены украшены картинами в богатых рамах и бронзовыми светильниками в виде подсвечников, а красивые напольные вазы ожидают своего случайного пинка. Резная антикварная мебель выглядит настолько величественно, что я не могу отделаться от ощущения, что нахожусь в дворцовом музее.

Сейчас плюхнусь на этот дивный императорский диванчик с дюжиной разнокалиберных подушечек, и тут же нарисуется группа туристов с фотоаппаратами. И суровый хранитель музея разразится обличающей, гневной тирадой, тыча пальцем в табличку под моим задом – «руками не трогать».  А потрогать очень хочется, и не только руками.

Я предполагала, что Баев в состоянии позволить себе подобное расточительство, и раз уж я полноправная гостья в этом прекрасном дворце, то уже стоит расслабиться и получить эстетическое наслаждение.

О том, что мы будем жить в одном номере, Тимур сообщил мне по пути в аэропорт. И пока я пыталась облечь в слова своё возмущение, поспешно объяснил, что номер огромен, и велика вероятность, что два постояльца могут даже не найти в нём друг друга. Теперь я это понимаю.

Проглотив первое впечатление, я отправилась на экскурсию по нашим апартаментам, заглядывая во все комнаты. Их оказалось семь – очень помпезная гостиная, великолепный кабинет, подходящий для приёма иностранных послов – никак не меньше, просторная аристократическая столовая,  две императорские спальни и две ванные комнаты. Однако неплохо  для гостиничного номера. Спальню я себе выбрала в кремовых тонах, с романтическим балдахином над… пятиспальной кроватью. Осмотрелась и удовлетворённо выдохнула.

За мою жизнь мне доводилось проживать в великом множестве отелей – и скромных, и неприлично дорогих, но ни один гостиничный номер не выглядел, как императорские покои. Я словно провалилась в историю. И это необычное сочетание – исторической роскоши и современного комфорта – особенно впечатляло.

Когда я осмотрела свою ванную комнату, мне до зуда в ладонях захотелось сделать селфи. Просторная золотая комната с полукруглой зеркальной стеной восхищала. На невысоком подиуме красовалась роскошная ванна-джакузи с золотыми кранами – всё здесь было выполнено с имперским размахом. Сегодня же отправлю Феликсу шикарное фото.

– Диана, где ты? – послышался голос Тимура.

Ага, теперь попробуй отыскать меня в этом лабиринте буйного великолепия.

– А, вот ты где. Я смотрю, ты уже выбрала себе спальню, – с улыбкой довольного кота Тимур подпирал дверной косяк.

– Тимур, – на языке вертится множество вопросов, но я закончила коротко и ёмко, – это круто!

– Очень хотелось поразить твоё воображение.

– Тебе удалось, – тихо ответила я. – Сколько здесь всего – квадратов триста?

– Нет, кажется, двести пятьдесят.

Ну да – в таких хоромах и не мудрено ошибиться в метраже на целую квартиру.

– Надеюсь, вся эта роскошь не только для того, чтобы меня поразить?

– А ты считаешь – ради тебя не стоило стараться?

– Я так не считаю, но уверена, что этот номер предназначен для каких-то судьбоносных моментов. Это либо очень важные деловые встречи, либо романтические.

– А я решил совместить приятное с полезным – и тебя порадовать и пригласить сюда завтра финнов. Уверен, окружающая обстановка пойдёт на пользу нашим переговорам. Так что, если бы ты не решила в последний момент лететь со мной, я бы не поселился тут с таким размахом, и завтрашних гостей приглашал бы в ресторан. Всё к лучшему, малышка.

«Всё к лучшему, тем более мне необходимо было сменить обстановку», – подумала я.

*****

В течение дня, пока Тимур делал большие деньги, я наслаждалась услугами гостеприимного отеля. Посетила тренажёрный зал, а потом вдоволь наплавалась в бассейне, расположенном на последнем этаже, под стеклянным куполом, над которым хмурое осеннее небо готовилось разразиться дождём.

Из салона красоты, также находящегося на территории отеля, я вышла новой Дианой. Всё же я решила прислушаться к Риммочкиному совету, и результат мне понравился. Нет, рыжей я, конечно, не стала, но смелое мелирование сильно разбавило мою каштановую гриву множеством светлых прядей. В итоге получилось очень эффектно.

Вечером я встретила Тимура во всеоружии. Решила не изменять своему любимому цвету и облачилась в облегающее маленькое чёрное платье – с открытыми плечами и серебряной молнией по всей длине спереди. Свои глаза я сегодня наградила вечерним макияжем, а обновлённые волосы оставила распущенными, создав объёмную гриву. Образ получился вызывающе-дерзким, но ведь и я не в храм собралась.

– Ух, Диана! – Тимур окинул меня ошалелым взглядом. – Я и не предполагал, что ты можешь быть ещё  красивее.

– А ведь бывает даже ещё красивее, Тимур, но это тоже я.

Деловой ужин на деле оказался обычной пьянкой, и состоялся в одном из ресторанов нашей гостиницы. Видимо, сегодня мне было не суждено покинуть стены этого дворца. Уж не знаю, зачем на этом застолье Тимуру понадобилась я, но для себя в его деловых партнёрах я не нащупала никакой пользы. И ладно бы компания была приятной, но эти два престарелых индюка очень быстро набрались и теперь пожирали меня похотливыми, пьяными очами, едва не капая слюной в тарелки. Мой аппетит был безнадёжно испорчен, и единственным развлечением стали живая музыка в ресторане и созерцание интерьера. Благо, посмотреть было на что.

Спустя два часа бесполезного времяпрепровождения я отметила, что Тимур уже изрядно пьян, но, к счастью, он не пытался соревноваться со своими приятелями в количестве выпитого алкоголя, а потому уловил моё раздражение и подарил мне ободряющую улыбку. Ох, ну теперь мне гораздо легче! Едва услышав очередную медленную композицию, я сразу пригласила Тимура на танец. То, что в этом зале мы были единственной танцующей парой, меня ничуть не смутило.

– Тимур, только из уважения к тебе я до сих пор терплю эти сальные рожи и их казарменный юмор.

– Прости, Карамелька, мне не следовало тебя с ними знакомить. Но я просто не мог оставить тебя одну в первый же вечер. Потерпи, пожалуйста.

Он совсем чокнулся, какое «потерпи»? Да меня уже тошнит от этих мерзких хряков и их разговоров, больше походивших на бабские сплетни. Почему Баев терпит их общество? Лично я не собираюсь.

– Тимур, у тебя есть десять минут, чтобы придумать для своих собутыльников причину, по которой я ушла. Через некоторое время мне позвонят, и я покину ваше общество.

– А может, ты не будешь слишком горячиться? Они ведь тебя ничем не обидели, даже наоборот – сыплют комплиментами, – голос Тимура стал жёстким.

– А им и не удалось бы меня обидеть, это привилегия лишь близких людей. А комплименты… Это даже смешно, ты серьёзно полагаешь, что эти два похотливых козла способны поднять мою самооценку?

– И всё же тебе следует остаться, – теперь в тоне Баева я различила угрожающие нотки.

Ох, зря ты, Тимурчик, решил включить диктатора.

– Это угроза, Тимур?

– Это настойчивая просьба, Диана.

Ну, держись, господин Баев. Не пожалей только о своей настойчивости.

– Хорошо, – кротко ответила я и улыбнулась.

Баев прищурился, с подозрением всматриваясь в моё лицо, но мог прочитать в нём только покорность и трепет перед сильным мужчиной. Слишком мало он меня знал и слишком много выпил, чтобы всерьёз насторожиться.

Весь следующий час я успешно изображала одноклеточную амёбу. Нет, я не ела мясо руками, и не ковыряла в зубах пальцем – я просто улыбалась. Всё время улыбалась. И иногда отвечала на вопросы не потерявших ко мне интерес пьянчуг. Очень восторженно отвечала и не очень в тему. Баев попытался переключить внимание приятелей, но безуспешно.

– Дианочка, а чем Вы занимаетесь в России? – поинтересовался один из партнёров Тимура.

– Я пишу стихи, – проникновенно ответила я, а Тимур поперхнулся.

– Да Вы что?! Вы поэтесса?

– Да, это моё призвание, и уже скоро выйдет сборник моих стихотворений.

– А, может, Вы и нам что-нибудь почитаете из последних произведений? – попросил седой толстяк с сальным рылом.

– С удовольствием! – встрепенулась я, предвкушая минуту славы. Не зря я улыбалась и насиловала свой мозг.

– А, может, лучше ты потом сразу сборник подаришь, мы разом всё и прочитаем? – угрожающе предложил Тимур, уже почуяв жёсткую подставу.

– Ну что ты, Тимурчик, сборник – это та-ак долго. Я прочитаю вам всего одно, моё любимое, – «утешила» я Баева и, изобразив одухотворённость на лице, прикрыла глаза:

– Наступила осень, листья облетели,

Скоро будет холод, налетят метели.

И мне станет грустно, станет одиноко,

Где же скрылось лето – это так жестоко.

Но я не буду плакать по ночам в подушку

И дрожать не буду, как замёрзшая зверушка...

– Достаточно! – резко прервал меня Тимур протрезвевшим голосом. – А то, боюсь, нас на слезу пробьёт.

– Но ты ведь не дослушал, там всего один куплет остался – самый интересный, – пролепетала я.

– Так это песня? – прошипел Тимур.

– О-о, я как-то об этом пока не думала… А на чём я, кстати, остановилась?

– На зверушке, – подсказал один из приятелей Баева, выглядевший чересчур серьёзным.

– Благодарю, – я подарила ему ослепительную улыбку и продолжила:

– Но я не буду плакать по ночам в подушку

И дрожать не буду, как замёрзшая зверушка.

Подожду я солнце, подожду я лето

И любовь большую, что гуляет где-то.

И наступит лето, и взойдёт вдруг солнце,

И любовь ворвётся в открытое оконце.

Аплодисментов не последовало, а за нашим столом повисло напряжённое молчание. Улыбалась только я и с торжествующим видом оглядывала своих сотрапезников. Судя по их физиономиям, они сильно впечатлились. Кажется, мои перлы победили даже зелёного змия. И сейчас, наблюдая за Тимуром, у меня возникло стойкое ощущение, что, если бы я продолжила декламировать дальше, то следующие строки проглотила бы вместе с его кулаком. Но легко сдаваться я не собиралась.

– Вам не понравилось? – решила я прервать минуту молчания.

– Диана любит пошутить, – со злой усмешкой заявил Тимур.

– Да, шутки я тоже люблю, – подхватила я. – Недавно водитель Тимура рассказал мне анекдот…

– Девочка моя, – бесцеремонно прервал Тимур, – а тебе не пора попудрить носик?

– Ты думаешь? Но моя пудреница осталась в номере, Тимурчик.

– Тебе дать ключ? – ласково поинтересовался мой визави с глазами безжалостного убийцы.

– У меня есть свой, –  с улыбкой ответила я и перевела взгляд на партнёров Тимура – Мужчины, напомните мне, когда я вернусь, рассказать вам обещанную шутку.

– Конечно, Диана, мы ждём Вас с нетерпением, – отмерли дяденьки.

Я медленно встала из-за стола, позволяя им как следует себя рассмотреть, грациозно развернулась и походкой от бедра направилась к выходу.

Фу-ух! Встречаться в ближайшие часы с Баевым, было бы неразумно – он точно сорвётся и сорвёт меня. Звонок от него прилетел, когда я вошла в номер.

– Что это было, Диана? – прорычало из динамика.

– Деловой ужин?

– Нас никто не слышит, так что уже можешь прекратить изображать идиотку, или это твоё перманентное состояние? Даже и не думай возвращаться в ресторан.

– Тимур, помнишь, я сказала, что ранить словом способны лишь близкие? Так вот, господин Баев, можешь не изощряться, ты не достиг этой степени близости.

Я немного слукавила – Тимур мне нравился, а его слова и поведение в ресторане меня задели. Был бы он трезвый – мог бы более грамотно разрулить ситуацию. Какая удача, что он уже не ждёт моего возвращения.  Хотя теперь можно было бы вернуться из чувства противоречия, но тогда, боюсь, этот вечер может закончиться жестоким поединком.

Я подошла к зеркалу. Эх, жаль – такой шикарный образ накрылся. Хотя… почему накрылся? Я метнулась к сумочке и достала мобильник.

– Привет, дорогой, не отвлекаю?

– О, небеса! Благословен этот день – моя прекрасная Богиня почтила своим вниманием презренного раба. Всю ночь я буду славить Луну, и воспевать хвалебные оды…

– Уймись, Рыжик, а то я воспою тебе свою хвалебную оду, пока слова не забыла. И тогда твои бедные рыжие ушки поникнут в тоске, а, возможно, и не только ушки.

– Диан, как я рад тебя слышать! Уверен – ты звонишь, чтобы сообщить мне номер рейса, которым ты прилетаешь ко мне в гости! Я угадал?

– Юрик, да что делать-то в твоём Питере? У вас там холодрыга и дождь целый день.

– А ты откуда знаешь?

– Смотрю из окна.

Во время недолгой паузы неровное дыхание Рыжика транслировало все его эмоции, и теперь я была рада тому, что сейчас нахожусь в этом дождливом городе.

– А где ты, Диан, куда подъехать?

– Юр, называй лучше любой адрес, и встретимся там.

*****

– Веришь, Диан, лет десять так не зажигал.

В ответ я устало улыбнулась.

Тесно прижавшись друг к другу, мы с Рыжиком полулежали на уютном диванчике в кальян-баре. Я лениво допивала авторский клюквенный чай, а Юра вдыхал цитрусовые пары, запивая имбирным коктейлем. Негромкая, успокаивающая музыка наполняла небольшой зал, убаюкивая засидевшихся до утра гостей. Наша ночная культурно-развлекательная программа подошла к концу.

А начинался наш вечер активно и жизнерадостно в очень колоритном местечке, стилизованном под Дикий Запад. Оглушительно-зажигательная музыка, очаровательные девочки-официантки в провокационных форменных костюмчиках, терпкие напитки и соответствующее настроение. А главное, со мной был он – мой соскучившийся, весёлый, романтичный, рыжий милаха Юрик.

Потом был крутой квест-ужастик и море адреналина. Давно я так не пугалась и не смеялась. А к двум часам ночи нас занесло на ночной каток, где выяснилось, что оба мы никудышные фигуристы.

Свой образ роковой соблазнительницы я скинула ещё перед прохождением квеста. Мы с Юрой заехали в круглосуточный бутик, где я полностью сменила свой изящный гардероб на стильные джинсы, джемпер и ботиночки. Там же я купила короткую кожаную куртку. Юра придирчиво оценивал товар, давал мне советы и вспоминал наш совместный московский шопинг. С Рыжиком было легко и очень весело.

Когда уставшие и взъерошенные, мы выползли из ледового дворца, Юра признался:

– Дианка, какая же ты офигенная сейчас, настоящая. А то ведь я, когда увидел тебя сегодня – все слова с перепугу растерял. Такой диве было сложно соответствовать.

– А сейчас легко? – я рассмеялась.

– Сейчас ты похожа на красивую, растрёпанную девчонку, а не на холодную небожительницу. Но только от тебя такой мне ещё легче потерять голову. Хотя я её ещё в Москве потерял.

И так он смотрел на меня… Но, нет – нельзя. Это рыжее солнышко слишком хорош для такой ядовитой чёрной змеи, как я. Надо же, а про Влада я за весь вечер так ни разу и не вспомнила.

Расстались мы с Юрочкой в шесть утра около моего отеля, договорившись снова встретиться через восемь часов. И пошёл на хрен этот волчара Баев со своими полезными знакомыми.

*****

Долбанный дремучий лабиринт. Ну и где в этом музее моя спальня? Яркий свет нескольких десятков лампочек на огромной люстре осветил гостиную, и мой взгляд упёрся в голые волосатые ноги. Передо мной во всём своём великолепии стоял господин Баев в одних чёрных трусах. Хорошее тело дураку досталось.

– Отпадно выглядишь, малышка, – хмуро заметил Баев.

– Ты тоже ничего, ток слишком волосатый, – лениво парировала я.

Вожделенный сон для меня сейчас в разы привлекательнее голого мужика. Спа-ать!

Утро добрым не бывает. А если утро уже приближается к полудню, мозг ещё спит, а голову взрывает «Танец с саблями», то такое пробуждение прошу считать отвратительным.

Подхватив мобильный, выключила ненормальный будильник, и жизнь стала гораздо комфортнее. Следующие полчаса я провела в горизонтальном положении. Проверяла почту и звонки, созвонилась с Феликсом, Риммой, заблудившимся Странником, и отправила сообщение Реми. Риммочке я оставила домашнее задание, и она включилась в работу с великим рвением – молодец девчонка. Звонки от Влада я продолжала упорно игнорировать – не сейчас.

До встречи с Юрой осталось два часа. Сегодня мы договорились осмотреть несколько помещений для нашего общего дела, и опаздывать я не намерена.

Входящий звонок с неизвестного номера я собираюсь, как обычно, проигнорировать, но крайние цифры заставляют меня напрячься. Номер Артурчика, пересланный мне Ланевским, я в телефонную книгу не вносила, но на свою память я никогда не жаловалась. И потому приняла вызов.

– Диана, я тебя не отвлекаю? – раздался вкрадчивый голос.

– А это смотря, кто ты есть.

– Это Артур Соболев. Здравствуй, кстати.

– Спасибо.

– За что? – не понял Артурчик.

– Ты пожелал мне здравствовать. Но не могу ответить тебе тем же.

– Я и не сомневался, – в динамике раздался нервный смешок. – Диан, нам надо поговорить.

– Ты уже говоришь.

Соболев шумно вдохнул.

– Я звоню по поводу твоей просьбы.

– Не помню, чтобы я о чём-то тебя просила.

– Это насчёт помещения под твой салон, ты ведь хотела, чтобы именно я им занялся…

– Не хотела, а хочу. Но ты что-то путаешь – это не просьба, Соболев, это твоё рабочее задание.

– Но я тебе не подчиняюсь! – В его голосе слышен вызов, но нет уверенности.

– Поэтому задание ты получил от своего непосредственного начальника.

– Просить тебя передумать, я так понимаю, бесполезно?

– Раз ты такой понятливый, то, полагаю, мы всё выяснили.

– Но ты ведь должна понимать, что я не могу работать против своей матери!

– А в чём проблемы, Соболев? Работай на неё.

– Кем – массажистом?

– Да хоть мастером педикюра, мне-то к чему твои трудности.

– Диан, неужели тебе самой интересен заведомо провальный проект? У матери уже давно раскрученный бизнес! И если ты начнёшь демпинговать, то она всё равно не утонет, а ты прогоришь.

– Такие, как вы не тонут – это факт, но я посильнее сдёрну.

– Ты меня специально выводишь? – Соболев заскрежетал зубами.

– Но это ведь ты мне позвонил…

– Диана… Послушай меня, – Соболев зазвучал почти ласково, – у матери нездоровое сердце, ты можешь войти в положение?

– Ты хочешь занять у меня денег на операцию?

– Да ты… – гаркнул Артурчик и тут же заткнулся, но до меня его портовый лексикон доносился ментально. Я удовлетворённо улыбнулась.

– Я – что?

– Ты грубая! – сформулировал, наконец, Соболев свой вердикт.

– А ты глупый, если рассчитываешь надавить на жалость. Мне неведомо такое чувство, Артур-чик, так что давай – впрягайся в работу, у тебя три дня.

– Ты думаешь, я стану сидеть и смотреть, как ты разоряешь мою мать?

– А ты привстань – будет лучше видно.

– Стерва! – и рык Артурчика перетёк в короткие гудки.

Хм, тоже мне – новость дня!

На двери ванной комнаты меня ждёт записка от Тимура: «В кабинете у меня важная встреча. Прошу соблюдать тишину и не увлекаться поэзией».

Вот зря он это написал. А где «пожалуйста» и «доброе утро»? Значит, господин Баев перестал быть вежливым? Ну что же, а я перестала быть понятливой. Впрочем, он первый не пожелал меня понять и пусть не обижается.

После утренних водных процедур я создала на голове художественный бардак, облачилась в коротенькую шёлковую сорочку, которая едва прикрывала стратегические места и, осмотрев себя в зеркало, осталась довольна.

За дверью кабинета раздавались мужские голоса. Беседа протекала спокойно, ровно – говорили на английском языке. Произношение у Баева было на высоте, меня даже невольно гордость пробрала. А потом я вспомнила его угрожающий тон, противных дружков и, не утруждая себя предварительным стуком, распахнула дверь кабинета и явила себя серьёзным переговорщикам.

– Доброе утро, дорогой. Ой, а у вас тут что – мужские секретики?

Баев внимательно осмотрел меня с головы до ног и растянул губы в хищной улыбке.

– Ну что ты, дорогая, можешь присоединиться. Ты, как всегда, прекрасно выглядишь, – он перевёл взгляд на своих собеседников и обратился к их…  затылкам: – Прошу прощения, моя подруга только проснулась и совсем забыла, что у нас гости.

Финны, а это были именно они, неожиданно обрадовались моему внезапному вторжению, заметно оживились, и торопились внимательно меня рассмотреть, пока я продолжала позировать. Они не отвлеклись даже на призыв Тимура.

– Ты познакомишь нас, милый? – задала я вопрос на понятном всем языке, и мужчины одобрительно закивали и заулыбались.

Как ни странно, но Баев вовсе не выглядел злым и, кажется, даже забавлялся происходящим. Он познакомил меня со своими гостями, которые наперегонки сорвались со своих мест, чтобы засвидетельствовать мне своё почтение, припав губами к моей руке. После недолгого, но бурного обмена любезностями, я напомнила себе о встрече с Рыжиком и поторопилась попрощаться. Только финны категорически отказались меня отпускать, пока я не согласилась принять их приглашение на сегодняшний ужин в сопровождении господина Баева. Ещё один деловой ужин в этом городе мог закончиться либо войной, либо примирить меня с Тимуром. Конечно, я согласилась.

*****

Этот ужин, не в пример вчерашнему, оказался приятным и полезным. Я была очаровательна и весела, Баев трезв и обходителен, а наши иностранные гости источали благодушие и расстилали перспективы.

Юра был расстроен, что сегодняшний вечер мы не смогли провести вместе. Но я пообещала, что один из предстоящих выходных дней посвящу ему целиком.

*****

– Да-а, что ни говори, а красота – это страшная сила, – выдал Тимур, когда мы далеко за полночь вернулись в наше роскошное пристанище.

– Чем богаты… – скромно отшутилась я и попыталась удалиться в свою спальню.

После вчерашней грубости Тимура и моих последующих выкрутасов нам не удалось поговорить наедине, и сейчас я не была расположена выяснять отношения. Во время ужина между нами не ощущалось напряжения, и мы успешно играли пару. Сейчас же отпала необходимость изображать трепетную лань, а претензии к Баеву у меня ещё остались.

– Диана, постой, – Тимур стремительно сократил дистанцию между нами и взял меня за руку. – Мы друзья?

– А от этого как-то зависит успех в твоих делах? – поинтересовалась я, с недовольством осматривая наши соединённые руки.

– Прости, Карамелька, я был не прав. Не привык я к строптивым женщинам и хотел тебя немного приструнить. Ошибся.

Я посмотрела в его глаза, вспомнила, как сама необдуманно пыталась применить к Баеву свои неординарные способности, и его снисходительную реакцию на мои взбрыки.

– Конечно друзья, Тимур,  – я широко улыбнулась и чмокнула его в изуродованную шрамами щёку.

Да и стоит ли выпендриваться и устраивать бунт строптивой малолетки. Тимур выглядит вполне искренним и дружелюбным, да и такими друзьями не стоит разбрасываться.

*****

Следующие несколько дней для меня стали весёлыми питерскими каникулами. Я с огромным удовольствием изучала город – осматривала достопримечательности, посещала музеи и выставки и развлекалась в компании Рыжика весело, отвязно и экстремально. О делах я тоже не забыла. Мы с Юрой нашли отличное помещение для нашей креативной задумки, и я вложилась в аренду и оборудование. Теперь Рыжик стал моим партнёром по бизнесу и долгосрочным должником. На скорую прибыль я, конечно, не рассчитывала и дала парню возможность раскрутиться, пообещав через пару лет потребовать серьёзные дивиденды. А пока мы продолжали наслаждаться обществом друг друга.

Я часто созванивалась с друзьями, ежедневно дразнила Феликса фотоотчётами и старалась не думать о Владе. Римма звонила мне дважды в день. Она окончательно рассталась с Карабасом и теперь всецело погрузилась в новые обязанности. Она же мне рассказала, что Влад осаждает её утром и вечером в ожидании новостей от меня. Я на него не злилась, но признавать то, что он был прав, тоже не собиралась, а потому взяла паузу для размышления. Вот только мои размышления привели к досадному осознанию, что я скучаю по своему ревнивому блондину. Ну, не так, чтобы очень… Но пару ночей мне его не хватало.

К слову, Тимур тоже начал меня ревновать, потому что свои вечера я посвящала местному парню. И в понедельник Баев решил познакомиться с моим таинственным другом, пригласив его к нам на ужин. Я совсем не была уверена, что этих двух мужчин стоит знакомить, но спорить не стала. Этот дружеский ужин не принёс сюрпризов, но я сделала вывод, что не стоило перетаскивать сверчка на чужой шесток.

Юра позднее озвучил, что я связалась с жутким типом и с ним стоит развязаться как можно быстрее. Тимур же, в свою очередь, вынес свой вердикт для Рыжего – он слишком прост для такой, как я, и доверять ему не следует. И если с выводами о Тимуре я была отчасти согласна, то за Рыжика оскорбилась. Но отчитывать   Баева я не спешила, ограничилась словами, что мои друзья – это только  мой выбор, и в советах я не нуждаюсь, потому как уже большая девочка. Их дело – изложить свои соображения, а уж я разберусь, кто чем думает.

Утро вторника началось со звонка от адвоката.

– С добрым утром, моя прелесть, как отдыхается?

– Феерично, Петруччо, и даже твой ранний звонок не способен испортить мне настроение.

– Ранний? Уже десять часов, я помню правила. Ты что, смоталась из Москвы, чтобы отсыпаться?

– И это тоже, – не стала я отпираться.

– Ответь мне, коварная, ты снова в экспрессе? – И  как-то сразу мне стало понятно, что речь пойдёт о Владе.

– Нет, Петечка, сейчас я в танке.

– Оно и заметно. Вот скажи мне, для чего я суетился с твоим бракосочетанием? Ты снова передумала выходить замуж? – в тоне Петра сквозило недовольство.

– С чего такие выводы?

– Вероятно, с того, что твой парень ни сном, ни духом, где всю неделю носит его невесту. Особенно сейчас – за два дня до свадьбы.

– Ой, не говори мне это противное слово, я от него чесаться начинаю. И не за два, а за три дня.

– Ты невыносима и, если что, учти – я снимаю со скамейки запасных свою кандидатуру в мужья.

– Да не очень-то и хотелось, – ничуть не обиделась я.

– Тогда, может, самое время уже определиться со своими желаниями и предпочтениями? Мне главного претендента тоже вычеркнуть и отменить регистрацию?

– Петь, вот что ты завёлся с утра пораньше, ты вообще, чей адвокат?

– Деточка, я защищаю и продвигаю твои интересы, а ты всячески пытаешься ставить мне палки в колёса. Так вот, имей в виду, я теперь тоже в экспрессе и если ты не дашь мне вразумительный ответ – твой поезд уйдёт вместе с чемоданами.

– Готова поспорить, многоуважаемый чемодан, что с Баевым ты так не разговариваешь.

– Прошу заметить, моя адская птичка, с Баевым я не дружу, я на него работаю. А за тебя я волнуюсь. И если до сих пор тебе никто не говорил, что ты взбалмошная, капризная стерва, то пусть я буду первым, кто раскроет тебе глаза.

Ну, почему не говорил – говорил кое-кто, и был в корне не прав. Разве я капризная? И разве я должна кому-то доказывать, что это не так?

– Благодарю, Пётр, я вся прониклась и разула глаза. Регистрацию отменять не надо, я буду вовремя и вся в белом.

– Издеваешься? – прошипел адвокат.

– Да ни разу, прямо сейчас поеду покупать себе платье.

– Пташка моя, я сейчас не очень настроен на шутки.

– Тем лучше, Петушок, потому что я не шучу. После обеда пришлю тебе фотоотчёт.

Разговор с адвокатом меня встряхнул. В какой момент я дала ему право разговаривать со мной в таком тоне? Возомнил себя воспитателем, петух гамбургский. Но в чём-то он был прав – не стоило Влада до сих пор держать в неведении. Но ведь мне действительно нечего ему сказать, не готова я к объяснениям, признаниям и извинениям. Ведь Влад по-своему был прав, а вот по-моему…

По моему мнению, всё стало ещё сложнее. Мне нравится этот мужчина, мне хорошо с ним. Но недолго. За прошедшие пять дней я поняла, что совсем не готова к долгосрочным отношениям. А предстоящий брак станет досадной помехой для меня и ловушкой для Влада. Наш, пусть даже фиктивный, союз заставит его надеяться, строить планы, и, несомненно, предъявлять на меня права. Не представляю, что делать, и даже с Феликсом не могу поговорить об этом, ведь он и сам не желает этого брака. Три дня, всего три дня осталось, а у меня в душе полный раздрай. И как бы я сейчас не поступила – всё равно буду сукой по отношению к Владу.

Мои невесёлые раздумья прервал сам объект моих метаний. Я задумчиво уставилась на мобильный телефон. Обычно Влад прерывает вызов после пятого гудка. Приводя в порядок дыхание, я отсчитываю пять и принимаю вызов наудачу – его удачу.

– Владик… – В ответ тишина, даже не слышно дыхания. Почему он молчит? – Гюрза на проводе, – срывается у меня с языка, опережая мысли.

Идиотка! Теперь он решит, что я обижена на его слова, а ведь это не так. Просто пять дней назад пьяные претензии Влада дали мне толчок к тому, чтобы взять паузу и подумать. И что я надумала? Да я просто забила свою голову всем, чем угодно, лишь бы не отвлекаться на мысли о Владе. Дотошный доктор Фрейд точно бы знал, какой синдром ко мне прицепить.

– Диана, прости меня, пожалуйста, – долетает до меня из динамика.

Боже, я ненавижу себя за это.

– Владик, я очень рада тебя слышать, я скучала, – почти не вру.

– Это правда? – В его голосе столько затаённой радости и недоверия, что мне хочется сделать себе лоботомию и больше не анализировать его тон, его чувства и своё непонятное отношение к этому мужчине.

– Конечно правда, милый. Я всегда говорю тебе правду.

– Где ты, Диана?

– В командировке, Владик. Скоро увидимся, дорогой.

– Ты-ы… вернёшься до пятницы?

Я вовремя прикусила себе язык, чтобы не спросить – «а что же у нас в пятницу?». Но для Влада это было бы слишком. Остаётся грустная игра в идиотские вопросы и ответы. Я не хочу играть в это с Владом, но с ним я и не готова быть собой.

– Я не страдаю склерозом, Владик, и обязательно вернусь до назначенной даты.

Спустя короткую паузу он глухо спросил:

– Ты выйдешь за меня замуж?

А я что, как-то невнятно ответила? Сейчас очень хотелось сказать, что мне необходимо подумать над его неожиданным предложением, но эта дрожь в его голосе снова заставляет проглотить несвоевременный стёб. Мне жаль Влада и это отвратительно. МОЙ мужчина не должен вызывать у меня чувство жалости.

– Я еду покупать себе платье для пятничного торжества.

– Это значит «да»?

Вот что за балбес, а?  Да если бы я сама знала, что это значит.

– Нет, Владик, я подъеду к ЗАГСу в белом платье, чтобы поинтересоваться, что ты делаешь в пятницу вечером.

– Я буду любить тебя.

– Звучит интригующе. Тогда я, пожалуй, потороплюсь с платьем.

*****

– Девушка, Вы бесподобны, это платье просто создано для Вас!

С предвкушающим блеском в глазах меня облепили три продавца-консультанта, надеясь выдать меня замуж в одном из своих пышных шедевров. Я осмотрела себя в огромном зеркале и хмыкнула – безе на ножках. Очень подходящий вариант для фотоотчёта. Я сделала селфи и со злорадной усмешкой отправила Петру – пусть очаровывается.

Это был уже третий элитный салон, а из свадебного наряда у меня в наличии только чулки. Очень красивые, надо сказать, чулки. И лишь в шестом по счёту салоне мне повезло с платьем. Оно было серебристое, чуть выше колена и очень простого кроя. К платью я купила короткое манто из белой норки, изящные туфли, клатч и восхитительное бельё. Всё – можно уже под венец. Осталось только морально настроиться.

ГЛАВА 24. Париж 2003

Париж

2003г.

Сегодня я настроена на веселье – во Франции празднуют Хэллоуин. О существовании этого праздника я услышала года два назад, но мы в России его никак не отмечали, зато здесь это настоящая сказка. Мы с Домиником расставили по замку шесть больших полых тыкв с вырезанными жуткими гримасами, а вечером зажжём внутри свечи. Около прудика мы установили страшное пугало, чтобы чёртику не было скучно. Нам даже Жак помогал. Сейчас была его рабочая неделя, но Доминик не захотел покидать меня в праздничный день.

С тех пор, как он расстался со своей Лизи, парень стал часто проводить свои выходные в замке, и мы с ним сдружились ещё крепче. Почти каждый день, когда у меня заканчивались уроки, мы копались в гараже и осваивали вождение. Вернее, осваивала я, и водила, по собственному мнению, уже замечательно. Жак, конечно, так не считал, но на то он и Жак, чтобы вредничать. Но сегодня он был почти душкой и вместе с нами украшал замок атрибутами этого сказочного праздника.

Лурдес испекла огромный «Пирог всех святых». В этот день все городские пекарни предлагали горожанам подобные шедевры. Но я уверена, что у Лурдес пирог самый вкусный, и теперь к Хэллоуину добавился ещё праздник живота. Прощаясь, октябрь подарил мне прекрасную сказку.

Вечером мы переоделись в костюмы, которые приготовили за неделю до праздника. Я стала летучей мышью с огромными чёрными крыльями. Загримировала меня горничная Вивьен, а потом и сама преобразилась в ведьму и примкнула к нашему веселью. Образ ей очень подошёл. Вивьен была изящной красивой брюнеткой, а добавив грим и переодевшись, превратилась в красивую и опасную ведьму.

Жак и Доминик решили, что образы ужасных зомби для них самое то. Прикинувшись бледным вампиром, в наши устрашающие ряды влился самый молодой охранник. Даже Лурдес поддержала всеобщее веселье, разрисовав себе лицо.

Поздно вечером мы зажгли свечи внутри тыкв, потом дурачились, фотографировались, а в полночь на спортивной площадке наша компания устроила большой праздничный фейерверк.

Когда весёлые и возбуждённые, мы вернулись в наш замок, то неожиданно столкнулись с бледным, испуганным привидением. Это Же-Же в белой ночной рубашке и с полотенцем на лбу добывала себе таблетку от головной боли. Она так шарахнулась от нас, что парни не сдержались и заржали, а взволнованная женщина со всех ног ломанулась на второй этаж.

Наше праздничное застолье в большой столовой продолжалось до пяти утра. Мужчины пили коньяк, Вивьен и Лурдес – сладкое вино, а мы с малышом пили манговый сок. Лурдес посидела с нами совсем немного, ведь ей рано утром ещё нужно завтрак для всех приготовить.

Уже под утро нос и крылья пузатой летучей мышки поникли, и я упорхнула к себе в комнату, где, не смывая грим, устало рухнула на кровать и крепко уснула. Наступил День всех святых.

Во Франции в День всех святых поминают умерших родственников, ходят к их могилкам и посещают храмы. Вот! Храмы! Этот день я очень ждала, и ещё две недели назад попросила Демона отвезти меня на остров, к моему храму. Категоричного «нет» с его стороны не прозвучало, но свою поездку я должна заслужить. Задание, которое дал мне этот подлый манипулятор, повергло меня в ужас.

Во-первых, я была уверена, что не справлюсь – сначала была уверена. А когда поняла, что шансы у меня есть, возникло «во-вторых» – этическая сторона этого вопроса. Задание вызывало у меня стойкое неприятие, да и не настолько уж была важна эта поездка. Вот только дело было в другом – начинались мои практические задания. А поездка в храм стала  лишь первой мотивацией для выполнения демонической практики. Провалю я задание сейчас, и Демон возьмётся за меня ещё усерднее.

*****

После бессонной карнавальной ночи я надеялась утром поспать подольше, но в мои планы вторглось одно противное и занудное привидение. Почувствовав прикосновение, я открыла глаза. Пора бы уже перестать пугаться по утрам эту мымру. С брезгливым выражением на вытянутой морде надо мной снова стояла Же-Же. Эта старая швабра явно решила мне отомстить за бессонную хэллоуиновскую ночь. И все мои муки совести по поводу предстоящей практики развеялись при первом же взгляде на мою наставницу.

– Вы отвратительно воспитаны, мадемуазель. Возможно, в том хлеву, где Вы жили раньше, было принято ложиться неумытой в чистую постель. Но сейчас Вы находитесь в приличном доме. Потрудитесь привести в порядок свой внешний вид и спуститься к завтраку.

В хлеву?! Ах ты, поганка бледнолицая!  Я подскочила на кровати, и Же-Же отпрянула в сторону.

– А там, где воспитывали Вас, мадам, было принято разгуливать в неглиже в присутствии молодых посторонних мужчин?

Щёки наставницы вспыхнули.

– Да как Вы смеете?! Я искала таблетку и в доме никого не было на тот момент, – попыталась оправдать свой позорный промах Же-Же.

– Да-да, конечно, но ведь Вы так надеялись кого-нибудь дождаться, и дождались, мадам, – продолжила я давить на больную мозоль смущённой праведницы. – Я Вас поздравляю, мужчины оценили вашу раскованность. Жаль, что фигурка не засветилась, надо было надеть что-то более прозрачное.

– Вы распущенная, маленькая дрянь! – взвизгнула Же-Же и, с пылающим лицом, почти бегом рванула к выходу.

На языке ещё вертелось несколько колких напутствий ей вдогонку, но я вспомнила, что нахожусь в приличном доме и обязана вести себя, как леди. Демон же собрался вылепить из меня великосветского чёрта. Наверное, такую же, как его силиконовая Клэр – манеры в общество, а дома можно вооружиться когтями и выражаться, как портовая шлюха.

Это мне ещё повезло, что я при крутом статусе, а если, не дай Бог, была бы простушкой беззащитной… Тогда эта бешеная крыса выдрала бы мне глаза и закопали бы меня домочадцы под яблонькой в нашем милом саду. И ведь никто бы не защитил. Вот Шерхану всё равно – хоть леди, хоть медведи, был бы человек хороший. А в этом обществе всё зависит от веса – веса кошелька и общего веса стада, которое погоняет твой грозный кнут.

Я сползла с кровати и потопала в ванную. Мои ночные крылья беспорядочно раскинулись по полу, да и в целом в комнате был бардак. Да уж, леди из меня никудышная. Это же подтвердило и зеркало в ванной комнате. Вчерашняя симпатичная мышка за ночь превратилась в чумазую кикимору.

В ванной я зависла надолго и, конечно, снова пропустила завтрак. Но я точно знаю, что в этом доме меня не оставят голодной. К тому же после ночных посиделок мой желудок ещё не был готов к утреннему приёму пищи.

Выйдя из ванной, в спальне я застала Вивьен. Моя кровать уже застелена, крылья летучей мыши аккуратно сложены, и вся комната сияет чистотой.

– Простите, мадемуазель, – Вивьен застыла с влажной тряпкой в руках, – мадам Жаме распорядилась убрать в Вашей спальне.

Ну, естественно, кто же ещё здесь распоряжается! Мне стало очень стыдно за недавний бардак.

– Вивьен, конечно делай, что требуется, и не извиняйся. И сколько раз я тебя просила называть меня Дианой и обращаться на «ты».

– Не думаю, что мсье Шеро это понравится.

– Но мы же одни, к тому же сегодня ночью у тебя неплохо получалось.

Вивьен вспыхнула и опустила глаза. Наверное, зря я об этом напомнила, ведь они все выпивали, а вдруг Демон не позволяет такие вольности прислуге?

Я смотрела на девушку, размышляя, как наладить непринуждённый разговор, и вдруг заметила, что губы у неё  сильно опухли. И даже под слоем светлой помады проглядывает синева. Что это? Её кто-то ударил?

– Вивьен, а что с твоими губами? – я встревоженно вглядывалась в лицо девушки, но она смутилась ещё сильнее и, кажется, даже расстроилась. И что такого я спросила?

– Извините, – Вивьен развернулась и направилась к выходу из спальни.

– Вивьен, постой, я что-то не то сказала? Но я совсем не хотела тебя обидеть, извини. Я подумала, может, тебя кто-то обидел... или у тебя аллергия на что-то.

Вивьен повернулась и внимательно на меня посмотрела, а потом облегчённо улыбнулась.

– Нет, Диана, это не аллергия.

И только тут до меня дошло – это же она целовалась, наверное, с кем-то. Ну, вот что я за дура такая! Вероятно, на моём лице отразились все эмоции, и Вивьен рассмеялась.

– А ведь ты и правда ещё маленькая, Диана.

При этом взгляд горничной лишь на секунду скользнул по моему животу, но мне стало очень неприятно.

– Извини, – хмуро пробормотала я и вернулась в ванную.

Да, я ещё маленькая и очень глупая, если даже таких элементарных вещей не поняла. Мне очень хотелось задержать Вивьен, поболтать с ней, как с подружкой. Хотелось спросить, с кем она целовалась и понравилось ли ей. Но сама же всё и испортила своей наивностью и неуклюжими попытками сблизиться.

Мне бы тоже хотелось, чтобы Вивьен спросила у меня, целовалась ли я с кем-нибудь. А я бы рассказала, как меня целовал Витёк на прощание. И даже призналась бы, что это был мой первый поцелуй и не очень взрослый. Но только кто же мне додумается задать такой дурацкий вопрос, когда у меня живот с футбольный мяч? А ведь я даже не знаю, как это – целоваться по-настоящему.

До самого обеда Же-Же не попадалась мне на глаза. И слава Богу, её утреннего выстрела по моим нервам было вполне достаточно. К счастью, сегодня суббота и занятий с ней не будет. Может, и Демон отменит свои уроки в честь праздника, если я сдам ему практику? А я её непременно сдам.

*****

Каждую субботу с появлением хозяина замка можно было сверять часы. В большой столовой уже был накрыт праздничный стол и, обсудив свои вопросы с охраной, Демон направился туда. Я пулей помчалась на второй этаж и столкнулась с Же-Же, которая уже собиралась спускаться по лестнице. Первое правило – «завоевать доверие объекта». О завоевании доверия этой швабры я и не мечтаю, но у меня и так всё получится. Главное – видеть цель и не замечать препятствий. Второе – «необходимо привлечь внимание объекта». Это легко.

– Одну минутку, мадам.

– В чём дело? – Она вскинула на меня негодующий взгляд, и я поймала его. Он-то мне и нужен – эмоциональный! Третье – «провокация волнения или переживаний».

Не разрывая зрительного контакта, я быстро заговорила:

– Отойдём в сторону, мадам, мне необходимо Вас предупредить кое о чём очень важном или у Вас будут огромные неприятности, – мой голос слегка дрожит от волнения, но это лишь усиливает эффект грядущих неприятностей. Я даже моргнуть боялась, когда взяла Же-Же за руку и медленно отвела в сторону. От волнения на ней лица не было. К чёрту жалость – у меня практика. Четвёртое – «подчинение своей воле» – я прямо-таки ощущаю себя могущественной принцессой демонов. И, наконец, главное – «изменение картины мироустройства». Прости, Же-Же, но ты сама напросилась.

Спустя три минуты мадам Жаме, целеустремлённая, как боевой крейсер, ворвалась в большую столовую, где за столом уже восседал Демон, а напротив него стоял Доминик и выслушивал указания босса. Вот же, блин, что делает здесь Доминик?

Же-Же подлетела к Демону и молча уставилась на него умоляющим взглядом. Демон прервал диалог и невозмутимо воззрился на мадам. Удивлённым выглядел только Доминик, чёрт бы его побрал. Я подошла к Демону и тихо ему шепнула:

– Скажи ей: «Я Вас слушаю,  Же-Же».

Он прищурился и смерил меня нечитаемым взглядом. Потом снова повернулся к женщине и процедил:

– Итак, я Вас слушаю… Же-Же.

– Демиан, дорогой, – с придыханием запричитала мадам, – умоляю тебя, позволь её высочеству Диане-Эсмеральде посетить сегодня храм на острове. Господь не забудет твою доброту, и я не забуду. В благодарность я каждую неделю буду мыть твой автомобиль.

Взгляд Демона нисколько не изменился, но губы едва заметно дрогнули.

– Ну что ж, мадам, её высочество сегодня заслужила эту поездку.

Лицо Доминика надо было видеть – он смотрел на Же-Же так, словно она вышла голая с кастрюлей на голове и исполнила «Марсельезу».

– Вы свободны, Же-Же, – поспешно выпалила я, и мадам, развернувшись на сто восемьдесят градусов, выбежала из столовой. Именно выбежала!

– Она вернётся к обеду? – поинтересовался у меня Демон.

– А, может, мы без неё пообедаем? А потом я её позову, – я просительно уставилась в янтарно-огненные глаза.

– Сегодня будь по-твоему, малышка, – взгляд Демона едва заметно потеплел и в голосе послышались довольные нотки. Мне захотелось подлезть под его огромную ладонь, ощутить, как он гладит меня по волосам и замурчать. Совесть сдохла окончательно.

Доминик, по-прежнему изображавший соляной столп, молча и недоумённо взирал на нас.

– Доминик, ты ничего не видел, ладно? – попросила я.

– Само собой, – пробормотал парень.

– Дом, сегодня с Жаком отвезёте Диану на остров, а потом можете погулять, но без фанатизма. Возьмите «Мерседес», а дальше сам знаешь. Жак пусть в стороне от вас пасётся. Всё, свободен.

Доминик с непроницаемым лицом выслушал босса и удалился, не задавая лишних вопросов.

На шею Демону я, конечно, броситься не рискнула, но восторженно-победный писк не сдержала.

– Поменьше шума, ваше высочество, – осадил меня Демон насмешливым тоном. – Присаживайся, пообедаем и разберём твои ошибки.

После обеда я в приподнятом настроении заглянула в комнату к Же-Же. Женщина тихо и смирно лежала на своей кровати и лупилась в потолок.

– Мадам, подъём, Вас ждут великие дела, – подала я команду и наставница встрепенулась, а взгляд её стал осмысленным и злым.

– Как Вы посмели войти ко мне без стука и разрешения? – взвилась она.

– Простите, мадам, я стучала, но Вы не ответили. Папа просил узнать, почему Вы сегодня не вышли к обеду.

– Что значит… Как… – Же-Же перевела взгляд на часы и побледнела.

– Ну, Вы с ним сами разберётесь, да? – и я выскочила из её комнаты и помчалась в свою.

Срочно собираться – я еду на остров!

*****

В Париже золотая осень начинается только сейчас. В это время температура здесь гораздо выше, чем у меня на Родине, а сегодняшний день был особенно тёплым. Мой остров выглядит сказочным, притягательным и   родным. Здесь, как всегда, полно народа, но думаю, что сегодня горожан гораздо больше, чем туристов.

Мы ещё долго гуляли по городу, изображая с Домиником парочку. Сегодня светит яркое солнце, и это позволяло скрываться за большими солнечными очками, маскирующими мою чересчур юную мордашку. Мои волосы были распущены и одета я была элегантно, но не броско. Разглядев наряд своих телохранителей, я впечатлилась – мои мужчины выглядят, как пижоны на отдыхе, да и машина эта наверняка нигде не засвечена. Короче, полная конспирация.

– Ди, а что это сегодня было с мадам Жаме? – спросил Доминик, улучив момент.

– Это эксперимент вашего босса, – постаралась я отмазаться.

– А ты уверена, что это не твой эксперимент?

Вот ведь настырный, и кто его просил торчать там, где не надо и когда не надо.

– Доминик, это моя принудительная практика, а эксперимент Демона.

– Да уж, действительно, Демон, – хмуро заключил Доминик. – Это гипноз?

– Демон терпеть не может это слово. Это моё природное обаяние, но ты глух и нем, – напомнила я парню.

– Я не забыл. Послушай, Ди, а со мной тоже будут эксперименты? – с беспокойством спросил он.

– Доминик, я тебе обещаю, что никогда не стану на тебя воздействовать. Да я и не хочу этого совсем.

– А если босс заставит?

– Скажу, что поклялась тебе и не могу нарушить слово.

– Спасибо, малышка, – Доминик притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

Теперь мой друг улыбался, и этот день стал ещё ярче.

*****

Я была уверена, что теперь до Рождества с праздниками покончено. Однако я ошиблась – День перемирия одиннадцатого ноября во Франции празднуют, как у нас 9 Мая. Меня, конечно, в город не отпустили, поэтому мы поминали доблестных бойцов в пределах нашего замка. В стране сегодня выходной и я радуюсь отсутствию занятий. А через три дня грядёт ещё один большой праздник – день рождения Демона. Может, он в свою честь тоже устроит выходной день? Неплохо было бы.

*****

В свой день рождения Великий Демон не почтил нас своим визитом. А жаль, я такой ему подарочек приготовила – он бы оценил. После памятного Дня всех святых Же-Же сильно на меня вызверилась. Заподозрить она, однозначно, ничего не могла, потому что ни фига не помнила, но она почему-то заподозрила, а в своей кратковременной амнезии обвинила меня, на всякий случай. А с другой стороны – кого ещё?

За две последующие недели после потери памяти Же-Же задолбала меня своим этикетом и произношением. Да я скоро лучше её буду знать французский язык! В этот период нашего особо острого противостояния я и придумала свой подарок для Демона. По моей задумке Же-Же должна была встретить именинника, низко поклониться и громко пропеть «Боже, царя храни». Но Демон не приехал даже в субботу. Наверное, праздник у него удался и затянулся.

А в воскресенье, когда я проснулась, Его Темнейшество уже ждал меня к завтраку. Же-Же прямая, как палка, восседала рядом.

– С прошедшим днём рождения, – пробурчала я и язвительно добавила: – Я приготовила тебе чудесный подарок, но он устарел.

– Такой ли он был чудесный, раз так быстро испортился? – Демон иронично вскинул мохнатую бровь. – Но я тоже приготовил тебе подарок, малышка. Сегодня у нас тройной урок.

– Но ведь сегодня воскресенье! Я хотела… – но я тут же осеклась под опасным взглядом и опустила голову.

Занятие с Демоном прошло отвратительно, а меня просто чудом не размазало по классу от его давящего взгляда и грохочущего баса. Я с огромным трудом вникала в тончайшие нюансы в интонации, голосовые тембры, темпоритмы речи и алгоритмы дыхания. Этот собачий бред помноженный на мою нервозность – страшная сила, способная зомбировать половину обитателей замка, но на Демона не действует. Промучив часа два, он, наконец-то, меня отпустил и вызвал к себе Ребекку. Очень надеюсь, меня не подсадят на какие-нибудь успокоительные пилюльки.

– Ну а ты, Ди, что сегодня такая невесёлая? – внезапно сменил тему Доминик, и я облегчённо вздохнула.

Пожаловалась ему на неудачный день, на физику, на Же-Же и на погоду.

– Не грусти, малышка, завтра всё наладится.

«Уж кто бы говорил», – подумала я, а Доминик продолжил с позитивным настроем:

– Зато холодная погода нас приближает к Рождеству.

– Звучит очень поэтично. Да, Рождество – это здорово. У нас в России его празднуют седьмого января и как-то вяло, зато здесь у вас настоящее волшебство, я жду не дождусь, – мечтательно протянула я.

– А малыш твой должен в январе родиться? – Доминик осторожно прикоснулся к животу, и оттуда сразу толкнулись. – Ну, надо же, всё о себе слышит.

– Ага, это потрясающе, – радостно подтвердила я, а парень рассмеялся.

*****

Перед ужином мы с Домиником решили прогуляться. Ветер к вечеру стих, и влажный воздух наполнился запахом прелой листвы. Пока я одевалась, Доминик вышел на улицу и дожидался меня на крыльце. В комнату постучали и заглянула Адель.

– Диана, я хотела сделать влажную уборку, ты не против?

– Да, проходи, я всё равно сейчас пойду гулять, – согласилась я.

Интересно, что ей мешало убрать днём, когда я была на занятиях? На третьем этаже для меня был оборудован просторный класс, где я проводила почти половину своего будничного времени. Но этих часов Адельке почему-то не хватило.

– Тогда я пока не стану мешать и зайду, когда ты соберёшься, – прочирикала Адель и покинула комнату.

Я только молча пожала плечами. Притащилась вертихвостка с пустыми руками делать влажную уборку. Чем она, интересно, собиралась её делать – языком? Но я тут же себя одёрнула – и что я всё время выискиваю в ней недостатки? Может, пытаюсь найти оправдание своему недавнему импульсивному поступку?

После того как я изменила горничной причёску, все обитатели замка стали относиться ко мне чересчур настороженно, и меня это тяготило. Ничего удивительного, что Вивьен шарахается от меня, как чёрт от ладана, какое уж тут сближение.

Я печально вздохнула и направилась к двери, на ходу застёгивая пальто. По лестнице я, как обычно, спускалась бегом. Живот у меня вырос уже прилично, а я так и не научилась ходить осторожно. На середине лестницы нога неожиданно соскользнула и поехала вниз. Мамочка!

Надо было схватиться за перила, но я инстинктивно обхватила живот. От падения спину пронзила боль, а я вся сжалась и обняла живот ещё сильнее. Наверное, я летела кубарем, потому что перед глазами мелькали оборванные картинки, которые сопровождались острой болью в спине, плечах, ногах и голове. Когда жуткий калейдоскоп прекратился, прежде чем закрыть глаза, я увидела испуганное лицо Адель.

Я лежала на боку у подножия лестницы, по-прежнему обнимая руками живот.  Пытаясь не обращать внимания на боль во всём теле, я прислушивалась к малышу. Эй, малыш, ты в порядке?

Кто-то громко закричал. Кажется, это Ребекка. К её крику примешался взволнованный голос Марты, рычание Доминика и ещё множество громких и бьющих по голове голосов. Мой мозг не выдержал этой какофонии звуков и раздирающей тело боли, и сознание милостиво меня покинуло.

*****

Я пришла в себя от невнятного бормотания. До моего сознания постепенно дошло, что это Доминик, но слов разобрать я не смогла. Мои руки больше не обнимали живот, почему-то я вообще их не чувствовала. Тогда я прислушалась к своим ощущениям и попыталась понять, что с моим малышом. Шёпот Доминика меня отвлекал. Мысленно я позвала малыша, но ничего не почувствовала. Кажется, случился самый жуткий страх в моей жизни. Я не могла пошевелиться и мысленно звала и звала: «Малыш, пожалуйста, откликнись. Прошу тебя, маленький, только живи».

На своих висках я ощутила обжигающие слёзы. В этот момент я поняла, что люблю его, очень люблю моего притихшего малыша.

ГЛАВА 25. 2018 Диана

2018 год

Диана

Осень тебя перекрасит в рыжий,

Осень, глухая к плохим приметам,

Осень тебя обласкает ниже,

Чем целовало, прощаясь, лето.

В Москву я привезла с собой дождь. Встретивший нас в аэропорту автомобиль Баева мчался по мокрому асфальту, и под грозным серым небом столица выглядела хмурой и неприветливой. Тимур, погрузившийся в мрачные размышления, напоминал свирепого воина, готовившегося к военному походу. Я знала, какие мысли его терзают. Несмотря на наши разногласия, мы очень сблизились за прошедшую неделю. Тимур постоянно учил меня жизни, но давить больше не пытался. А я фильтровала его советы и покладисто принимала опеку.

Тимур много рассказывал о своих детях. Дочь, с редким необычным именем Евлалия,  – плод бурной страсти Тимура и прехорошенькой ветреной модели-француженки, после развода родителей осталась жить с отцом, который души в ней не чаял и баловал безмерно. Сейчас девочка получала среднее образование в США, в частной школе-пансионе. На неё Тимур возлагал огромную надежду и очень гордился наследницей.

А сыночек у Тимура получился препаршивенький – бездельник, кутила и редкостная сволочь. На его матери Тимур женат не был, да и о существовании сына узнал лишь, когда мальчишке исполнилось четырнадцать лет. А через два года после знакомства Тимур взял неуправляемого подростка под своё крыло, но до сих пор так и не научился им управлять. Сначала чувство вины мешало, а потом стало уже «поздно пить Боржоми».

Вот и сейчас безбашенный отпрыск влип в очередную историю и заставил родителя хмуриться. Вдаваться в подробности произошедшего Тимур не пожелал, и я, выяснив, что обошлось без жертв, решила не донимать его расспросами. Но в душе  остался осадок. Как же надо воспитывать ребёнка, чтобы не пожинать потом такие червивые плоды? Неужели Тимур плохой отец? Мне показалось, что он очень любит своих детей. А, возможно, дело в том, что слишком поздно он взялся за воспитание сына. Да, думаю – именно в этом дело.

– Диана, приехали, – оклик Тимура вернул меня к действительности.

Настроение моего спутника не улучшилось, и сейчас он походил на грозовую тучу. В сложившейся ситуации я сочла неуместным рассыпаться в благодарностях за увлекательное путешествие. Тимур же поспешно со мной попрощался, приказав охраннику донести мой багаж до квартиры. Могло показаться, что Тимур торопится избавиться от меня и, наверное, так оно и было. Но я даже и не думала волноваться по этому поводу. Дети – наше всё, и этот мужчина грамотно расставил приоритеты.

*****

– Диана, какое платье – восторг! Я тоже срочно хочу замуж! – Римма бережно накрыла моё платье чехлом и прикрепила крючок вешалки на дверцу шкафа. – А манто – просто бомба!

В домашних шортиках и маечке, моя помощница кудахтала вокруг моих обновок, осыпала меня комплиментами, восхищаясь новым цветом волос, и пищала от восторга над своими подарками – прямо детский сад на экскурсии в зоопарке. А из кухни доносился букет аппетитных ароматов и настойчиво манил, заставляя урчать голодный желудок.

– Ох, Римма, спасибо большое. С тобой я рискую отрастить большую задницу и захрюкать.

Я отвалилась от стола, который ломился от обилия еды благодаря стараниям моей уникальной помощницы. Но продегустировать каждое блюдо мне уже не по силам.

– Я уверена, что лишний вес Вам не грозит, – Римма вся светилась от радости.

В моё отсутствие девчонка хорошо поработала, собрала кучу полезной информации для моей новой затеи и я не скупилась на похвалу.

– Согласна, а когда мы реализуем наш план, то угроза лишних кэгэ будет рассыпаться уже на пороге нового офиса.

– А я очень рассчитываю на льготный абонемент, – довольно прочирикала Риммочка.

– Обещаю, что ты, Римма, ещё надорвёшься этими льготами, потому что станешь лицом нашей фирмы, а твоему телу придётся постоянно соответствовать распиаренным стандартам красоты.

– Я? – Римма удивлённо вскинула брови, критически осмотрела свои стройные обнажённые ноги и перевела оценивающий взгляд на мои. – По-моему, у Вашего лица и тела гораздо больше шансов на успех.

– Я так не думаю. Во-первых, я не собираюсь светиться, а во-вторых, у меня слишком экзотическая внешность, и ни одна трезвомыслящая барышня не поверит, что достигнет именно такого результата. Надо ставить реальные задачи и цели. А вот ты, блондинка ясноглазая, гораздо ближе к русскому народу, на тебя и будем делать ставку.

– Ох, мне же тогда над рельефом надо поработать,  – всполошилась Римма, кажется, уже готовая вскочить и начать работать над рельефом. Вот ведь стрекоза неугомонная! Меня восхищают её лёгкость и энтузиазм. Лишь бы не сдулась девочка.

– Успеешь, Римма, накачать себе трицепсы, а пока предлагаю обмыть наши перспективы.

Я достала из холодильника пузатую бутылку с уже достаточно охлаждённым содержимым, а Римма тут же впилась взглядом в этикетку.

– «Аристов Кюве Александр», м-м, это что?

– Игристое вино.

– Сладенькое? – в предвкушении облизнулась девушка. – Французское?

– Нет, – ответила я сразу на оба вопроса, – сегодня мы с тобой патриоты.

– Да ладно?! – у Риммы округлились глаза. – Правда, что ли, наше?

– Ага, Краснодарский край, между прочим. Это Бабай открыл мне глаза на этого производителя, когда  напоил их «Мадерой». «Мадера», я тебе скажу – мёд неразведённый.

– Кто бы мог подумать! И что – теперь они составят конкуренцию французскому виноделию?

– Ну, за Францию я могу быть спокойна, но Россия, однозначно, на правильном пути. – И, разлив бледно-розовый напиток по фужерам, я произнесла: – Да пребудет с нами удача!

– Да! – Риммочка сверкнула белозубой улыбкой. – И если эта капризная госпожа не поторопится, то я призову её ритуальными танцами с бубном.

Звонок домофона отвлёк нас от культурной пьянки, и Римма, глядя на часы, тоном вышколенного дворецкого торжественно произнесла:

– Владислав Эдуардович Лисицкий пожаловал.

Риммочка рассказала, как она пыталась проучить беднягу и как её это угнетало. Владу она искренне симпатизировала и очень одобряла его кандидатуру в качестве моей пары. Я никак не пыталась комментировать её высказывания, нацеленные на то, чтобы раскрыть мне глаза на длинный список его положительных качеств. Я и сама не была слепой, но стимулировать активный пиар не собиралась.

Влад ворвался в квартиру, как тайфун. А, заметив меня, чуть не сбил с ног хрупкую Риммочку, впустившую его в квартиру.

– Неандерталец! – взвизгнула возмущённая девушка в спину устремившемуся ко мне блондину.

Кажется, его спине, как и другим частям тела, было глубоко фиолетово, что об их хозяине думает какая-то пигалица. Влад видел только меня. Моё сердце ускорило ритм и забилось пойманной в силки птицей, когда мой великолепный блондин сгрёб меня в охапку. Сердце билось, в груди разливалось тепло, НО… я не ощущала никакого сексуального возбуждения.

– Девочка моя, прости меня… Никуда больше… Никогда, – бормотал несвязно Влад, осыпая поцелуями моё лицо и шею.

Я так и висела в его медвежьих объятиях, болтая ногами над полом,  и принимала щедрую ласку, ловя губами его жаркое дыхание. Мне были очень приятны объятия Влада, я соскучилась по этим губам, рукам… Вот только я бы рада обойтись нежными обжимашками, поцелуями и поглаживаниями. Вот такой нехитрой ласки мне и не хватало всё это время. Но сможет ли понять меня влюблённый ревнивый мужчина, чей член таранит моё бедро. Да я и сама себя не понимаю и просто сдаюсь, ныряя в этот шторм и закрыв глаза.

То, что нахожусь уже в спальне, в горизонтальном положении, я осознала, когда дверь шумно распахнулась, и в мою обитель вторглась взъерошенная Римма. Полураздетая, я не успела выплеснуть на обнаглевшую девчонку своё негодование, когда она сбивчиво запричитала:

– Ради бога, простите, но платье… Нельзя! Это же плохая примета.

И под нашими обалдевшими взглядами Римма схватила прозрачный чехол с моим серебряным платьем и исчезла с ним за дверью, продолжая бормотать извинения.

– И что это было? – спросил у меня Влад, продолжая пялиться на закрытую дверь спальни.

Я уже поняла причину Риммочкиного вторжения и громко расхохоталась – ох уж эти приметы. Она что – боялась, что наш брак даст трещину, если жених увидит платье раньше времени? Смешно. Этот союз заведомо обречён на провал, и не трещина ему грозит, а огромная пропасть, шириной в пятнадцать лет моего недоверия и отрицания.

– Диан, я забронировал номер в загородном отеле до воскресенья. Там тишина, лес, озеро, а главное – никто не врывается в спальню. Вокруг чистый воздух и плохие приметы там просто не выживают. Поехали туда, а? Клянусь, если встретим чёрного кота с пустым ведром – повернём обратно.

Вот ведь мужики – народ беспечный. У него завтра в двенадцать вожделенная регистрация, а он собирается накануне торжества в лес свалить, да ещё от Москвы подальше. А ведь приличной невесте перед загсом часа четыре надо только на сборы. Хорошо, что я не из этих – не из приличных.

– А поехали! – соглашаюсь беспечно и резво вскакиваю с кровати.

В конце концов, марафет я смогу и собственноручно навести, а наряд прихвачу с собой. Конечно, я   соблазнилась вовсе не возможностью побыть вдвоём с Владом, ведь для этого совсем необязательно покидать город. Можно было бы сказать, что меня манили лес и озеро, но на самом деле мне захотелось просто пойти парню навстречу и уступить его желанию. Такая малость, а Влад уже сияет, как начищенный самовар.

*****

Когда мы добрались до пункта назначения, уже стемнело. В тусклом свете фонарей территория, на которой располагалась двухэтажная частная гостиница, выглядела жутковато. Выйдя из машины, Влад растерянно огляделся. Кажется, он не так представлял себе любовное гнёздышко. Я покинула пассажирское сиденье автомобиля и присоединилась к парню.

– Надеюсь, мы не сделали поворот не туда? – Я зябко поёжилась, вглядываясь в чёрный лес, окруживший это неприветливое место.

Влад издал зловещий смешок и, привлекая меня в свои объятия, некстати произнёс:

– Не место красит человека…

– О, прямо в тему сейчас. Ну, пойдём тогда, украсим этот мрачный склеп своим присутствием.

И мы двинулись в сторону дома.

Двухкомнатный номер на втором этаже, состоящий из спальни и гостиной, был непреодолимо далёк от интерьера питерского дворца, но претендовал на категорию «люкс». Впрочем, мне доводилось видеть много разных «люксов» и этот не был худшим из них. А при свете дня, вероятно, всё здесь покажется более позитивным. Сейчас же, единственным интересным объектом для меня был Влад. Ради него я притащилась в эту глухомань, и теперь намерена воспользоваться этим симпатягой по программе «всё включено».

ГЛАВА 26. Влад

2018 год

Влад

…Хотел в слезах любви, раскаянья и горя

К ногам твоим упасть!

Хотел все помыслы, желанья, наслажденья –

Всё в жертву принести.

Я жертвы не принёс, не стою я прощенья…

Прости меня! Прости!

А. Апухтин

Ещё недавно, когда я мысленно рисовал портрет идеальной женщины, я невольно представлял свою бывшую жену. И дело вовсе не в том, что старая любовь не ржавеет и внутри меня ещё живы чувства к ней. Нет – там давно всё перегорело. Просто ещё в юности в моей голове сформировался некий шаблон идеальной красавицы, способной надолго завладеть моим вниманием. И удивительным образом этот шаблон совпал с обликом Ленки – тогда я и влюбился.

Мне всегда нравились невысокие, хрупкие и, в идеале, голубоглазые блондиночки с маленькой аккуратной грудью. Не то чтобы меня совсем не заводили пышные формы. После развода у меня было немало пышнотелых красавиц, и я даже находил их аппетитными в процессе активного общения. Но интерес испарялся одновременно с выбросом накопившегося возбуждения.

Никаких совместных прогулок, общих компаний, приятных подарков и планов на выходные. Эти потребности исчезли вместе с моей женой, и всё последующее общение с девушками ограничивалось механическим сексом и, иногда, совместно распитой бутылкой шампанского либо чего-то покрепче. Я думал, что так будет всегда и даже не сожалел об этом. Так и было ровно до того момента, пока я не увидел Диану.

Идеальный и, казалось, такой устойчивый шаблон расплылся, как растаявшее облако, за которым явился образ, ввинтившийся в мой мозг – образ моей Дианы. У меня просто не было ни единого шанса уклониться от этого взгляда, а поймав его, я пропал навсегда. В ней не было ничего от придуманного мной  идеала. Одним взглядом эта дива выжгла все мои прежние представления о красоте и заполнила собой мои мысли, сердце, мою кровеносную систему. Она выбрала меня, как охотник выбирает жертву, парализовала мою волю, и я стал её добровольной добычей. Когда-нибудь я пожалею об этом, но это потом.

А сейчас я просто не смел представить, что мог бы не пересечься с Дианой и не испытал бы тот взрывной коктейль эмоций. Каждый раз с ней казался ярче предыдущего, и каждый раз – как первый. Смогу ли я когда-либо насытиться этой женщиной? И позволит ли она быть с ней рядом? Наверное, я идиот, но меня не покидает мысль об общих детях, и я представляю, что моя дочь будет похожа на Диану. И тогда я буду самым счастливым, если меня не доконают её тайны, недомолвки и командировки. Вот где она была всю неделю, а главное – с кем?

Когда Руслан мне рассказал о моём пьяном звонке, я чуть не сдох от страха, что не увижу её больше. Всю неделю не жил, а существовал, отсчитывая дни, часы, минуты до нашей встречи. И теперь, когда, наконец, дорвался до неё – любил, как в последний раз. Не трахал – любил каждый сантиметр совершенного тела. Разве мог бы кто-то любить так, как я, отдаваясь без остатка? Уже завтра Диана станет моей женой, и тогда я обязательно что-то придумаю – стану незаменимым, необходимым, как воздух, заработаю миллиард. И не отпущу её никогда.

– Владик, я уже говорила, что ты чудовище? – с кошачьей грацией Диана приближается к кровати, где я успел соскучиться за те десять минут, пока она была в ванной.

– Да, моя сладкая, я чудовищный дракон и готов доказать тебе это немедленно.

Срываюсь с места и с рычанием подхватываю на руки своё сокровище. Диана взвизгивает и это становится сигналом к активным действиям. Мы снова уходим в отрыв.

*****

– Уйди, противный, иначе завтра я буду невыспавшейся и некрасивой невестой,  – она шутливо бьёт меня по рукам, которые просто не могут её не лапать.

За сегодняшний вечер я поставил свой личный сексуальный рекорд и чувствую, что это ещё не предел.

– Не завтра, моя девочка, а уже сегодня. И ты при всём старании не сможешь быть некрасивой, а мне уже заранее жаль всех невест, которым предстоит померкнуть рядом с тобой.

– Не подлизывайся, похотливый льстец.

– Диан, ты звала кого-нибудь на регистрацию?

– М-м-м, нет, конечно, но подозреваю, что Пётр может возникнуть, – пробормотала она сонным голосом.

– А я Русика позвал, ты не против?

Ответом мне стало тихое, мерное посапывание. Укатал я свою девочку, хотя время только перевалило за полночь. А у самого сна ни в одном глазу. Похоже, это я стану самым не выспавшимся женихом, но однозначно, с самой довольной рожей.

Уже целый час лежу, не смыкая глаз, и боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить Диану. Внезапно тишину в спальне разрезает короткое треньканье её мобильника, похожее на звук сообщения или уведомления. А если сообщение, то кто может писать ей ночью? Сна и так не было, а теперь появились вопросы.

Минут пять я честно боролся с самим собой, и победил не я. Осторожно, стараясь не потревожить так доверчиво прижавшуюся ко мне малышку, дотягиваюсь до её телефона. На заблокированном экране висит сообщение. Хрен поймёшь эти каракули, но точно не английский язык. И уж, конечно, я не полный идиот, чтобы не прочитать, что отправитель некий Реми. Перевод короткого сообщения, как оказалось, с французского языка, занимает три минуты, спустя которые мне хочется разбить телефон: «Маленькая мышь, позвони, если не спишь. Целую». Это что – поэзия французских дегенератов?

Во мне борются два лютых желания, и оба провальные. Можно позвонить этому французишке – любителю грызунов и поинтересоваться, почему он, сука, не спит и пишет по ночам моей жене, а заодно пожелать ему вечного сна. Только на каком языке мы будем общаться? И нестерпимо хочется разбудить Диану и вытряхнуть из неё всю правду, а после, учитывая последствия, – гордо уйти и застрелиться.

Следующее сообщение: «Люблю тебя. Спокойной ночи» и чёртов смайлик – начисто выбивают из головы всё здравомыслие. Любовь у них, значит? А у нас тогда что – дружба без трусов?

Чёрт! Надо успокоиться, чтобы не сломать то, что имею. А что я, в принципе, сейчас имею? Внезапно пронзившая мысль тут же получила моё одобрение, минуя совесть. Я осторожно прикладываю Дианин пальчик к кнопке на экране. Бинго! Ларчик-то очень просто открывался. Та-а-ак, и что мне нужно тут смотреть, где искать?

*****

Сидя на крышке унитаза, пытаюсь унять нервную дрожь. О, сколько нам открытий чудных приносит гугл-переводчик. От объёма свалившейся на меня информации хочется выпотрошить себе мозги. На ком я женюсь?! Эта шлюха провела целую неделю в Питере вместе с Баевым и каким-то рыжим ушлёпком, пока я молился всем святым, чтобы она ко мне вернулась. Дождался вот!

Я-то думал, она неприступная скала, любить не умеет… Да от слов, которые она пишет этому уроду Реми, писатели-лирики обрыдались бы завистливыми слезами. Да я бы руку себе оттяпал… левую, чтобы меня так любила эта женщина. И ведь никакой пошлости – одна романтика и крик души.

Вот только как это увязать с другой перепиской, из которой следует, что какой-то задрот Феликс знает всю анатомию моей Дианы. И там, бля, тоже любовь – пронзительная, пошлая, отчаянная и, несомненно, взаимная. Это как такое может быть?

А ведь есть ещё какой-то Андрэ с любовным бредом, Поль – с душевным трепетом, какой-то, мать его, Витёк – с неугасаемым обожанием, Юра-Рыжик… Ну, этот кадр со своими поэмами – отдельная лирическая песня. А ведь сколько ещё контактов без активной переписки. И, если учесть, что я, трахающий Диану мужик, тоже не переписываюсь с ней, то боюсь даже предположить, какое место я занимаю в списке этих мужиков. Может, шестьдесят девятое?

Смотреть все фотографии оказалось выше моих сил, но то, что я успел увидеть, повергло в глубокое уныние и мою голову и член. Если крендель, обнимающий Диану, не пидор, то шансов у меня ноль, потому что этот мудак выглядит, как секс-символ всех времён и народов. Думаю, что если бы толпа баб увидела меня на пути к этому мачо, то, несомненно, затоптали бы, теряя трусы на бегу.

Вернуться снова к фотоальбому не вышло. Пока я находился в ступоре, телефон заблокировался. А снова использовать отпечаток Дианиного пальца опасно – боюсь, что вырву этот палец вместе с рукой.

И ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?

– Владик? А ты что здесь делаешь?

Сонная и обнажённая Диана стоит в дверном проёме, щурясь от яркого света. Её рассеянный взгляд падает на телефон в моих руках и выражение лица неуловимо меняется.

– Это… это мой телефон? – недоверчиво спрашивает она и неуверенно протягивает руку, будто действительно ещё не верит.

– Твой, – я отдаю ей навороченный гаджет, лишая себя соблазна шмякнуть его о стену. – Тебе тут один родентолог письма писал.

– Кто? – Диана растерянно смотрит на меня.

– Конь в пальто! Специалист по грызунам так называется. Или как твоего писателя лучше называть – зоофилом?

Глаза Дианы превратились в два блюдца. Да, стоило вывернуть себе душу наизнанку, чтобы потом наблюдать такое редкое явление – заторможенная Охотница.

Сорвав с сушилки полотенце, она заворачивается в него и утыкается в сообщения. Вот и хорошо, что прикрылась, а то я уже гадал, что совершить в первую очередь – придушить её или сперва трахнуть.

– Ты читал? Но как? – во взгляде Дианы по-прежнему нет злости, только удивление и недоверие.

– Гугл в помощь!  – Про разблокировку я молчу, но судя по нахмуренному лбу, она и сама догадалась.

– Я не ожидала, – глухо проговорила Диана и, развернувшись, удалилась в спальню.

Охренеть! А уж как я-то не ожидал. Выяснить в день свадьбы, что твою обожаемую невесту полмира пялит под девизом «гениталии всех стран соединяйтесь» – это полный трэш. А эта сука решила гордо удалиться. Да х** ты угадала, ответишь мне на все вопросы.

Я срываюсь вслед за Дианой. Она уже надела бельё и держит в руках джинсы, но я успеваю вырвать их у неё из рук и отбросить в сторону. Диана подняла на меня глаза, в которых не было ни капли страха, но снова сквозило удивление. Конечно, кто бы мог подумать – такой покладистый няшка и вдруг взбесился.

– Что ты делаешь, Влад? – Какой спокойный ровный голос у блудливой суки.

– А на что это похоже, малышка Ди? – кажется, так её называл один из пиздострадальцев-писателей.

– На буйную шизофрению? – подсказывет Диана.

Вот как? Ладно – пусть так.

– Кто такой Феликс? – делаю ударение на каждом слове и сжимаю кулаки.

– Мой друг.

– Ты обещала мне не врать.

– А я говорю тебе правду, – и снова полная невозмутимость.

– Хорошо-о, – я поднял вверх ладони, успокаивая себя, наверное. – Хорошо, тогда скажи, ты со всеми своими друзьями трахаешься?

– Нет.

Она, бля*ь, совсем дура или издевается надо мной?

– Что нет? Не со всеми?

– Нет, – и змеиная улыбочка, которую хочется стереть наотмашь.

Пиз*дец! Видимо, это я такой дебил. Отхожу подальше от этой гадюки, чтобы не прибить.

– Диана, ты трахаешься с Феликсом?

– Нет. – И продолжает улыбаться, сука. Совсем страх потеряла.

– Ты забыла, что я читал вашу переписку?

– И что?

А действительно – что? Можно подумать я влез в деловую переписку на «Вы» типа:

«Не скучайте, любезный Феликс Иванович, скоро я буду с Вами. Чмоки, чмоки!»

«Жду-не дождусь, моя драгоценная Диана Петровна! Люблю Вас пылко и целую Ваши сладкие персики».

Бля*ь, знать бы ещё, в каком месте у неё растут эти персики – компот бы сделал.

– Прости, Диан, ты дура? Да вы даже в переписке друг друга трахаете.

– Вероятно, у тебя проблемы с переводом, Владик. Может быть, потому, что ты сунул нос не в своё дело?

– Так вот, значит, как, да?

– Вот как-то так, – Диана со стервозной улыбкой развела руками.

– Он трахал тебя? – заорал я во всю глотку, рискуя разбудить всех зверей в лесу.

– А знаешь, Владик, – Диана грациозно присела на кровать и закинула ногу на ногу, – древняя китайская мудрость гласит: «Большая река течёт тихо, умный человек не повышает голоса».

– А про блядей древние китайцы ничего не говорили? – Я сам испугался своих слов, но Диана даже бровью не повела. А лучше бы повела…

– Говорили: «Будьте внимательны к своим мыслям: они – начало поступков».

Я с ума с ней сойду.

– Диана, ты ведь можешь честно ответить на простой вопрос – Феликс твой любовник?

– Нет, и никогда не был. Я уже отвечала, но ты почему-то забыл.

Ладно, х** с ним, допустим, я недостаточно современен, чтобы непредвзято оценить столь вольный стиль общения, но ведь у меня в рукаве ещё один козырь.

– А этот крысёныш Реми тебя тоже не трахает?

И Диана вздрогнула – да неужели?

– Влад, сейчас нам лучше закончить этот разговор, – внезапно побледневшими губами проговорила она и направилась к своим джинсам, валявшимся смятой кучкой в углу спальни. Но я был проворнее, и вещь оказалась в моих руках раньше.

– Влад, прекрати, ты ведёшь себя не по-мужски. – Диана протянула руку к джинсам, но я зашвырнул их в гостиную. – Сам знаю, что веду себя, как мудак, но тормоза уже сорваны.

– Не по-мужски, говоришь? А ты себя ведёшь по-женски? Или по-блядски и по-женски – это одно и то же?

Диана уже взяла себя в руки и на её губах появилась усмешка.

– Ты ведь будешь жалеть, Владик.

– О чём? Что я у тебя не первый? Да я даже и не надеялся. Просто не очень приятно затеряться где-то в хвосте длинной очереди.

– Выйди из спальни, Влад.

– С радостью. Как только ответишь на мои вопросы. Итак, ты любишь меня? – совершенно непонятно как такой е*анутый вопрос пришёл мне в голову. Но он уже озвучен, а я весь в напряжённом внимании.

– Хм, «Нет ничего дальше, чем вчера, и нет ничего ближе, чем завтра». Теперь, Влад, ты никогда не узнаешь, как было вчера, но завтра я тебя не люблю.

Очередная китайская мудрость грозит уничтожить мою нервную систему.

– А Реми ты, значит, любишь и вчера и завтра?

– Всегда. Но говорить о нём с тобой я не собираюсь.

– А придётся. Он в курсе, что кроме него доступ к твоему телу имеют и другие?

– Замолчи! Ты просто не понимаешь, о чём говоришь. Этот мальчик не может иметь никакого отношения к тем словам, что ты произносишь. Он мне очень дорог, но совершенно в другом смысле, и я не собираюсь обсуждать это с тобой. Тебе стоило какое-то время подождать и многое для тебя стало бы понятным.

– Чего ещё мне подождать? Когда мои рога начнут ветвиться? Утешает только, что у твоих иностранцев тоже по комплекту имеется.

– Ты меня не слышишь, Влад, остановись. Не поддавайся эмоциям, просто поверь, что всё совсем не так, как ты себе придумал, – Диана грустно улыбается и добавляет: – И не так, как подумала я.

Какой-то, очень крошечный, но мудрый участок мозга призывал меня заткнуться и подумать. Но я вспомнил, что через несколько часов эта женщина может стать моей женой, а я, так и не выяснив правды, отращу третий рог во лбу и поборюсь за первенство в номинации «муж-многорог».

– Скажи, – заговорил я почти ласково, – а фото этого Реми есть в твоём телефоне?

– Конечно, и очень много. – Привычная маска стервы вернулась на лицо Дианы. Кажется, она поняла, что я не намерен сдаваться, и вступила в борьбу.

– Он как, красивый парень? – На хрен я, мудак, это спросил.

– Самый красивый! – Это был уже вызов.

– И он тебе дорог?

– Больше всего на свете, – прищурившись, отвечает Диана. – Влад, я в последний раз предупреждаю, не суйся, куда не звали. И не вплетай в свои  пошлые фантазии Реми и Феликса.

– А-а, так это я пошлый? Да я по части пошлых фантазий младенец в сравнении с тобой.

– Нашёл чем гордиться, – злобно ухмыляется эта стерва, чем выбивает упоры из-под моих катков.

– Куда уж мне до твоего опыта. Надеюсь, твой Реми всё о тебе знает?

– Только то, что ему следует знать, он ещё слишком молод, – жёстко отрезала Диана.

А в моей памяти всплыло фото, на котором она и какой-то щенок держали зубами с двух сторон одну конфету. Одну маленькую, бл**ь, конфетку – ВДВОЁМ! Высокие отношения. И этот недомерок и есть Реми? Ему хоть исполнилось восемнадцать? Мне так не показалось.

– Значит, твой Реми не знает, как ты развлекаешься на исторической родине?

–  А это его совершенно не касается.

От такого цинизма у меня совсем снесло крышу.

– Отлично ты устроилась. Конечно, на такую сладкую наживку, как ты, легко поймать любого. А мелкого мышонка ты бережёшь пока? Кто он для тебя?

– Он для меня всё! Он моё сердце, моё солнце! – на губах Дианы заиграла мечтательная улыбка. – Он моё всё, и за него я умру и убью за него. И никто не имеет право полоскать его светлое имя своей грязной пастью.

– Грязной пастью, говоришь? А бедный лошок знает, как легко ты раздвигаешь ноги и как смачно отсасываешь, лживая сука?

Это я сейчас сказал? Вслух?!

Невесть откуда взявшееся здравомыслие уже вооружилось строительным степлером, чтобы заткнуть мой рот. Только в какой заднице оно было минуту назад? Зато на лице Дианы ни один мускул не дрогнул. Может, она меня не услышала?

– Думаю, мне полезно было это послушать. А сейчас уходи, – тихо и безэмоционально сказала она, подтверждая, что прекрасно расслышала каждое моё слово.

– Да кто этот грёбаный щенок, ради которого ты готова всё разрушить между нами? – мой крик души прорвался свозь здравый смысл. А из горла моей хладнокровной сирены вырвалось шипение и рычание одновременно:

– Ещё одно слово и я вырву твой мерзкий язык, – она двигалась на меня, а в её почерневших глазах сверкали огненные всполохи. – И больше никогда своим поганым ртом не смей произносить имя моего сына.

– Чт-то? – сдавленно просипел я и в этот момент взорвался мой мозг и глаз.

– Вон! – короткая команда сотней ядовитых дротиков врезалась в мозг.

Моё лицо обдало жаром, и из спальни я едва ли не кубарем выкатился.

Пришёл в себя я спустя какое-то время, сидя на полу, привалившись к стене. Рядом со мной валялись Дианины джинсы. Виски, затылок и левый глаз болели нещадно. Что она со мной сделала? Надо срочно проветриться. Только вещи мои в спальне, а туда возвращаться… Нет, не сейчас.

Напялил на себя гостиничный халат, туфли на босу ногу и куртку. Уже на выходе из номера, подумал, что Диана в таком взвинченном состоянии может сбежать. Она ведь всегда сбегает. Подобрал её джинсы, снял пальто и, прихватив сапоги, покинул номер.

*****

Да не может быть! Я нарезал уже десятый круг около своей машины. Она сказала – сын? Нет! Это невозможно. Начинаю вспоминать переписку. Ну да – никакого интима, но это никак не общение с ребёнком. И это как надо обожать свою маму, чтобы такое писать и ни разу не употребить слово «мама», зато слово «люблю» в каждом сообщении? Да херня это всё.

Или это у меня с мамой неправильные отношения? Она сколько раз говорила мне, что любит? А вообще, говорила хоть раз? А я ей говорил? Что-то я недополучил в какой-то момент своей жизни. Что я знаю о взаимоотношениях матери и сына?

Попытался вспомнить сообщения от своей мамы. Не смог и полез в телефон. «Позвони срочно Лерочке» и «Влад, положи папе деньги на телефон» – и это всё. И никаких люблю, целую, спокойной ночи и прочей лирики. Я, наверное, ущербный, либо Диана врёт. Но тогда какой смысл называть его сыном, и почему не братом? В брата я бы поверил. С радостью!

Вернуться и прямо сейчас всё выяснить – вообще не вариант, уже довыяснялся. Диане надо остыть. Хотя, чтобы остыть после моих слов – нужна криогенная заморозка. А мне-то что сейчас делать? Если Диана не врала, а я сказал всё то, что сказал, то лучший выход для меня – повеситься в лесу. Но нежелательный.

Сын. Сын, бл**ь! Ка-аак? Если ей и правда двадцать восемь, то всё равно максимально возможный возраст сына ну-у-у… лет двенадцать, наверное. И то, если она его в шестнадцать родила. А тому пареньку с фото все шестнадцать, а то и больше. А с чего я вообще взял, что это именно он на фото?

Спустя ещё полчаса я уже вспомнил весь наш диалог, со всеми интонациями. И то, как Диана просила меня остановиться, и то, что я наговорил после этого. Сейчас я ненавидел себя так люто, что испытывать ещё большую ненависть по отношению ко мне могла лишь Диана.

Что, интересно, она сделала с моей головой? Это ментальная атака, что ли? Оказывается, девочка – закамуфлированный монстр. А я сам – тщательно закамуфлированное говно, и лучше бы уж она совсем оторвала мне голову.

Прихватив из машины Дианины вещи, я решительно двинулся к входу в отель. На колени падать уже поздно, но как всё выяснить и выпросить прощение? Чувствую себя, как кобель, который сильно покусал хозяина. Таких либо прощают, либо усыпляют. А если не один раз покусал?

Войдя в наш номер, я остановился и прислушался – абсолютная тишина. Я разделся, помыл руки и увидел себя в зеркале. Так, значит, мне не показалось, что моя нежная крошка засветила мне в глаз? Ну, не выдрала – и то хорошо. Я умылся холодной водой и пошёл к спальне. За дверью не раздавалось ни звука. А что я, собственно, ожидал – что Диана станет биться в истерике? Этого скорее от меня дождёшься.

Я реально боюсь входить. Может, сначала выпить таблетку от головной боли? А то ведь второй атаки я могу и не пережить. А вдруг Диана ушла? Я метнулся в ванную – второй халат висел на месте. А все вещи со мной, значит, идти ей не в чем. Я снова прислушался к звукам из спальни. Может, она уснула? Устала, перенервничала…

Я вспомнил, как она держалась во время моих нападок – даже обнажённая, Диана выглядела, как императрица на троне. От воспоминания и нестерпимого желания к ней прикоснуться заныло в паху. Затаив дыхание, я осторожно открыл дверь и…

Что за..? А где..?

Дианы нигде не было. Зато окно было распахнуто настежь, к нему я и рванул, теряя тапки. Под окном лишь чернели голые кусты. Никакой верёвки из простыней, пожарной лестницы рядом с окном – ничего. Но это же второй этаж – Диана могла покалечиться. Хотелось позвать её из окна, но я даже мычать не мог от волнения.

Я рванул к выходу и через полминуты уже исследовал под окнами предполагаемое место падения, но ни единого следа на влажной почве не обнаружил. Я поднял голову и осмотрел крышу, потом взглянул на небо. Улетела? Я уже ничему не удивлюсь. Если Диана способна взглядом поджарить мозги, то что мешает ей раскинуть крылья, как большая летучая мышь? Стоп. Мышь? Ведь так называл её пацан? Всё, если я сейчас продолжу строить логическую цепочку, то уеду из этого леса прямо в дурку.

*****

– Простите, вы не видели здесь недавно девушку, которая была со мной?

Парень на ресепшне внимательно осмотрел меня с головы до ног. Видок у меня был что надо – в белом халате нараспашку и грязных, в комьях земли, туфлях на голых ногах. Хорошо, что хоть трусы надеть не забыл.

– Ваша девушка десять минут назад уехала на такси.

На каком ещё такси? В чём это она уехала?

– А п-простите, в чём она была, вы не помните?

Этот надменный козёл снова смерил меня неодобрительным взглядом и вежливо ответил:

– Сложно не запомнить такую красавицу, – парень сделал паузу, а я уже ожидал услышать, что Диана уехала в нижнем белье. – Она была в очень красивом платье и короткой белой шубке.

В шубке? И как я мог забыть про свадебный наряд? Вот, кстати, и плохая примета выстрелила. Это Римма, мелкая сучка, накаркала.

– А скажите, она не плакала? – задал я идиотский вопрос, от которого даже уши загорелись.

– Плакала? – парень удивлённо вскинул брови. – Нет, девушка была очень общительна и улыбалась.

Общительна? А мы точно о Диане говорим?

– Это хорошо, наверное, – заторможенно ответил я.

– У вас ещё будут вопросы? – нетерпеливо поинтересовался этот вежливый хорёк.

– У вас есть цианид?

– Что?

– Ничего. Шутка.

Похоже, я всем осточертел. И, махнув парню рукой, я побрёл в свой номер.

Совсем пустой номер.

А вдруг Диана приедет завтра на регистрацию? Рядом со мной внезапно вздрогнул и зарычал холодильник – наверное, от смеха затрясся. Я набрал Дианин номер. Глупо, конечно, надеяться…

Надеяться было глупо.

Ещё три часа назад я был счастлив и собирался сегодня в полдень стать ещё счастливее. И что я теперь имею? Есть только стресс между прошлым и будущим…

Протопав к смятой постели, я с тоской оглядел грязные следы на ковре. Такие же следы я оставил в душе моей девочки. Постель пахла Дианой. Дикая боль в голове настолько отупляла мой мозг, что теперь я мог воспринимать только этот запах – манящий, неповторимый запах любимой женщины. Но если головная боль утихнет, ей на смену придёт другая, от которой нет спасенья.

Упав на кровать, я зарылся лицом в подушку и умер. Хотя бы на несколько часов.

ГЛАВА 27. Диана 2018

2018 год

Диана

Вот видишь – проходит пора звездопада,

И, кажется, время навек разлучаться…

А я лишь теперь понимаю, как надо

Любить, и жалеть, и прощать, и прощаться.

О. Берггольц

Голова взорвалась болью. Но я не предпринимала попыток облегчить эту муку. Больше всего мне сейчас хочется выключить свет, зарыться в скомканное одеяло и зареветь в голос, громко, чтобы выплеснуть из себя ту боль, которая сдавливает сердце, перехватывает дыхание. И пусть голова продолжает сжиматься, словно в железных тисках. Это мне в наказание за мою беспечность и слабость, за тот суррогат, который я пыталась принять за чувства, за то, что отпустила Влада с поводка.

Я непозволительно открылась, слишком близко подпустила к себе. Разве я имела право расслабляться? Значит, я сама во всё виновата и получила заслуженный урок. Видимо, меня мало жизнь попиночила, раз я забыла обратную сторону романтической сказочки. Я подошла к зеркалу и всмотрелась в такие пустые и совершенно сухие глаза. А душа плакала.

Шорох в гостиной вдруг напомнил мне, что я не одна. Только бы Влад не вошёл в спальню. Видеть его сейчас было бы невыносимо. Надеюсь, я не сильно ему навредила и физически он оклемается быстро. А вдруг ему сейчас плохо? Я тихо подошла к двери и прислушалась. Кажется, щёлкнула входная дверь, и теперь из гостиной не доносилось ни звука. Надо бы выйти отсюда. Осмотрелась в поисках одежды и, вспомнив, как Влад выбросил из спальни мои джинсы, горько усмехнулась – поиграла в замужество.

В гостиной не оказалось ни Влада, ни моих вещей. Я вернулась в спальню и распахнула окно. Холодный ветер ворвался в комнату и разметал мои волосы. Он погладил обнажённое тело, вызывая мурашки, облизал лицо, но не мог, к сожалению, подуть на душевную рану, остудить боль и выветрить воспоминания о сегодняшней ночи. Ветер заставил меня дрожать от холода, и я вспомнила об одежде. Неужели Влад решил, что отсутствие вещей меня остановит? Тем более, что у меня есть шикарный запасной комплект.

Осмотрев себя в зеркале, я подумала, что к этому платью совершенно не идут распущенные волосы, они сильно упрощают образ. Я подняла их наверх, наспех соорудив слегка небрежную причёску, и удовлетворённо кивнула своему отражению.

Такси должно было прибыть в течение получаса, и милый мальчик, дежуривший на ресепшне, с большой радостью согласился стать моим союзником. До приезда машины он предложил мне расположиться в служебной комнате, и с азартным энтузиазмом проконтролировал передвижения Влада. А двигался Владик, надо сказать, интенсивно. И, наверное, это было бы смешно, если бы не было настолько грустно.

В четыре часа утра, оставив парню щедрые чаевые, я в роскошном наряде невесты покинула отель и несостоявшегося мужа.

*****

– Доброе утро, Диана,  – с улыбкой поприветствовала меня Риммочка, шустро накрывая на стол.

Блинчики пахли божественно, но аппетита не было совсем.

– Да, какое там утро, уже первый час,  – ответила я и вспомнила, что в эти минуты я должна была уже стать женой Влада.

Я заставила себя сосредоточить внимание на завтраке. Каша категорически отвергалась организмом и, чтобы не расстраивать Римму, я положила себе на тарелку один блинчик.

– Диана, в девять утра приезжал Влад,  – Римма негодующе поджала губки.  – Я сказала ему, что Вы рано утром уехали в аэропорт, так как торопились на ранний рейс.

– Отлично.

– Кажется, он был не в себе. Привёз Ваши вещи, но не отдал. Похоже, теперь будет таскаться с ними, как почтальон Печкин с посылкой.

– Да пусть хоть сам их носит, хватит уже о нём.

Римма согласно кивнула и перешла к другим новостям.

После того как вчера она ворвалась в мою спальню, я не успела ей высказать своё недовольство, но этого и не потребовалось. Просто в порыве благодарности девчонка слишком активно включилась в процесс защиты меня от любых неприятностей, в том числе и от плохих примет. Но для Риммочки оказалось достаточно одного моего взгляда, чтобы сделать правильные выводы.

И когда сегодня в пять утра я при полном параде завалилась домой, Римма, утрамбовав свои эмоции под маску полной невозмутимости, запорхала по кухне, заваривая мне травяной чай и ненавязчиво напоминая, что она готова сиюминутно выполнить любой мой каприз. Капризов в это утро у меня не было, но забота была приятна.

И хотя Риммочке хватило такта не лезть ко мне с расспросами, она всё же высказала тихое пожелание для Влада – жидко обделаться и не иметь воды, чтобы помыться. Я воздержалась от комментария и попросила девушку в случае приезда Влада отвязаться от него максимально тактично, но эффективно. Римма поняла меня правильно.

– Два раза звонил Пётр Мендель и орал, как ненормальный, – продолжила Римма освещать для меня утренние новости. – Второй раз он звонил недавно и обещал приехать.

– Пусть приезжает. – Видеть никого не хотелось, а выслушивать недовольство и подавно, но ведь это я его вынудила впрячься в авантюру с этим браком.

– А ещё звонил Соколов и тоже орал, – добавила Римма в копилку новостей, а я с удивлением уставилась на неё.

– А этому я на что поперчила?

– А ЭТОТ сегодня осмотрел новый ремонт в Вашем кабинете и у него чуть инфаркт не приключился.

Ну надо же, я чуть не забыла, что должна принять часть работы у Андрея. Он позвонил ещё в среду, когда меня не было в Москве, и я обещала перезвонить ему, как только вернусь.

– Римма, а Андрей не звонил?

– Да, звонил, а откуда Вы знаете? – она так радостно просияла, что я засомневалась, что мы говорим об одном и том же Андрее.

– Я имею  в виду бригадира отделочников.

– А-а, простите, просто мне Андрюша звонил… – нежным голоском пролепетала Риммочка, а я припомнила её странную привязанность к огромному, страшному орку.

– И что? Меня как-то может заинтересовать звонок твоего Андрюши?

Было заметно, что вопрос смутил Римму, но она отважно ответила:

– После моего увольнения Андрей не хочет работать на Соколова и интересуется, не пригодятся ли Вам его услуги.

Я не могла определиться, как относиться к этому предложению. С одной стороны, мне в данный момент охрана не требуется, и кормить бесполезный рот не имеет смысла, но этот парень – такой колоритный персонаж.

– Римма, а что, похоже, что я нуждаюсь в охране?

– Похоже, – не мешкая ответила девушка. – Рядом с Вами должен находиться сильный защитник, иногда исполняющий роль водителя.

– Я очень люблю водить сама и к тому же могу себя защитить, – ответила я, но вовсе не из чувства протеста, а в ожидании новых аргументов.

– А стоит ли напрягаться такой блистательной мадемуазель и постоянно держать оборону, если можно расслабиться за горой стальных мышц и не отвлекаться от основных занятий?

Я с восхищением смотрю на свою предприимчивую Мальвинку.

– Рассказывай, где живёт твой Андрюша, какое у него образование и есть ли собственный автомобиль?

– Он сам из Королёва, а в Москве Соколов ему оплачивал квартиру. Образование техническое, высшее. Машина – старенькая «бэшка», но бодренькая.

– А ты, я смотрю, отлично подготовилась. Пусть твой Андрюша приезжает сегодня вечером – поговорим.

Риммочка расцвела, а я подумала о другой стороне найма охранника. Обратная сторона была куда привлекательнее и многограннее. Помимо аргументов, озвученных Риммой, были и другие.  Скоро нам с ней придётся много работать и помощь этого громилы не будет лишней, а к лету он ещё пощады запросит. С жильём бы только вопрос решить.

Звонок домофона известил нас о прибытии, скорее всего, Петра.

Так и есть. Злой, как сто чертей, адвокат ввалился в квартиру с огромным букетом из красных и белых роз. Я продемонстрировала ему самую обворожительную улыбку, а Римма исчезла из поля зрения.

– Смотрю, у тебя есть повод для радости? – рявкнул Пётр.

– У меня нет повода для грусти, Петечка, тем более ты с таким шикарным букетом.

Тут же с большой вазой в руках перед адвокатом материализовалась Римма, забрала букет у обалдевшего от такой бесцеремонности Петра и снова скрылась.

– Цветы, между прочим, на свадьбу приготовлены, – грубо пояснил нам обеим свирепый гость.

– Ой, а что, кто-то женится? – из-за двери выглянула Риммочкина хорошенькая головка, задорно тряхнув кудряшками.

– Уже нет! – прорычал адвокат и, посмотрев на меня, ехидно спросил: – Ты своей новой помощнице сделала прививку стервозности, собственный яд впрыснула?

– А ты приехал посостязаться в остроумии или поругаться? И если ты всё же добрый гость, то проходи в гостиную.

Развернувшись, я отправилась в комнату, и адвокат последовал за мной.

– Почему ты не явилась на регистрацию?

– Знаешь, Петя, замуж – не напасть, лишь бы замужем не…

– Ты издеваешься? Мы с твоим Владом, как два ряженых мудака, целый час отирались у дверей загса. А теперь представь, как мы выглядели. ВДВОЁМ! Если завтра хоть в одной сраной газетёнке появится стёб типа «Мендель с женихом-блондином…», я тебя убью.

В немом удивлении я переваривала информацию, не обращая внимания на буйство адвоката. Как это Влад мог ждать у загса? Кого он там ожидал? Я оглянулась и поймала удивлённый взгляд Риммочки на вытянувшейся мордашке. И как-то глупо было выяснять у Петра, что Влад делал в загсе, зная от Риммы, что я якобы улетела из Москвы.

– Так и будешь молчать? – хмуро спросил адвокат.

– А что сказать? Петь, ну, извини, так получилось. Я совсем не хотела тебя подвести. Все случилось спонтанно, точнее НЕ случилось.

– Я дурею с тебя. Ты можешь сказать, почему ты передумала?

– Не сошлись характерами.

– Спонтанно не сошлись?

Раздражение Петра теперь передалось и мне.

– Петь, а почему ты у Влада не спросил? Вы же там целый час друг о друга тёрлись.

– А я спросил! Но твой женишок оказался начисто приморожен. Он сразу сказал, что ты точно не приедешь, объяснять отказался и остался там тебя ждать. Уверен, что он будет до закрытия загса караулить. К нему там ещё друг присоединился, так что им не скучно.

Неуместную жалость, пытавшуюся заползти ко мне в сердце, я тут же прогнала отрезвляющими воспоминаниями. Слова Влада я теперь буду беречь, как электрошокер для своих мозгов, чтобы не расплывались и всегда были в тонусе.

– Петь, что ты от меня хочешь? Ты можешь прекратить мне помогать, но я не собираюсь отчитываться за то, что сделала или не сделала. Могу только ещё раз попросить у тебя прощения за то, что твой труд оказался бесполезен. Мне правда жаль.

– Птичка моя, этот удод тебя обидел? Хочешь, я его уничтожу?

– Нет, Петь, он хороший парень, просто абсолютно не мой пассажир.

– Ты опять в экспрессе? – укоризненно спросил Пётр.

Я пожала плечами.

– Прости.

– Ты сейчас такая тихая и покладистая, не заболела? – Пётр стремительно приблизился и прижал губы к моему лбу, чем рассмешил меня и разрядил напряжённую атмосферу.

Адвокат решил задержаться у нас в гостях, и кудесница Римма, подстёгиваемая его щедрыми комплиментами, наколдовала вкусный обед. Правда, аппетита у меня по-прежнему не было, но я бодро поддерживала компанию.

– А ты, случайно, не беременна, моя птичка? – поинтересовался адвокат, заметив, что я не ем.

– Случайно нет.

– А ты вообще, как к детям относишься?

– А ты с какой целью интересуешься? – я напряглась и, как оказалось, не случайно.

– Да твой Влад мне странные вопросы задавал о возрасте твоего сына. Я ему посоветовал  поинтересоваться у мамы этого самого сына. Пташка моя непредсказуемая, у тебя разве есть малыш?

Во мне зарождалась жажда убийства – долбаный Владик. Надо было ему вырвать язык, и себе заодно. Я смотрела на невозмутимого адвоката, размышляя, как лучше поступить. А он смотрел на меня в спокойном ожидании ответа. Риммочки в момент разговора в кухне не было, но её чуткие ушки были везде, потому что она моментально возникла рядом с нами и «подсластила» пилюлю:

– Да, кстати, Влад сегодня утром у меня тоже спрашивал про Вашего сына, но я ему ответила, что лимит вопросов на сегодня исчерпан.

Однако какие мудрые люди меня окружают.

– Да, ребята, у меня есть сын. Я случайно сказала об этом Владу и очень жалею, потому что это была закрытая информация.

– Не вопрос, я закрыт, как бронированный сейф. А если только пожелаешь, то и Владислава твоего наглухо закрою, – моментально сориентировался адвокат.

– Не надо наглухо, постараюсь сама разобраться. Надеюсь, он не собирается давать интервью Первому каналу.

– Я точно никому не скажу, я могила, – взволнованно воскликнула Риммочка. – А если этот тюлень белобрысый станет трепаться, то и у него могила будет.

Ну, прямо сходняк головорезов! Я улыбнулась, но улыбка потухла после следующего вопроса Петра:

– А где сейчас твой мальчик?

– Он учится в Англии.

– Да? – поразился адвокат. – Уже учится? А сколько ему?

Я глубоко вздохнула. Дед бы сейчас сказал, что отрезать язык мне необходимо было ещё в младенчестве.

– Моему Реми через три недели будет пятнадцать, – ответила я, испытывая неожиданную гордость из-за того, что впервые громко и открыто говорю о Реми как о собственном ребёнке.

В кухне повисло напряжённое молчание, которое, спустя целую невыносимую минуту, нарушил Пётр:

– Э-э… я предлагаю обмыть эту замечательную новость. Риммочка, солнышко, пожалуйста, организуй нам кофейку… И-и-и покрепче.

ГЛАВА 28 Париж 2003-2004

Париж

Мой мальчик появился на свет в десять часов вечера. Он был совсем крошечный, но, главное, живой. Я услышала его слабое мяуканье, и всепоглощающая любовь к этому маленькому человечку росла во мне с каждой секундой, с каждым ударом сердца, пока не затопила разум. Я видела своего малыша совсем недолго, и теперь моё сердце разрывалось на части от нахлынувшей любви, от дикой тоски и парализующего страха. Я даже не представляла себе, что можно так сильно любить и настолько бояться.

– Умница, Диана, ты отлично справилась, – Демон держал меня за руку и ласково смотрел мне в глаза.

Ласково?

– Мой малыш, – проговорила я одними губами, но Демон меня услышал.

– За него не беспокойся, с Реми будет всё в порядке. Он обязательно выкарабкается, ведь он мой наследник, а значит, уже родился сильным и живучим. А к тому же врачам тоже дороги их жизни и поэтому у нашего Реми просто нет другого выхода, как только быстро поправиться и вернуться домой.

Реми. У моего мальчика уже есть имя, и оно мне нравится. Мой Реми. Я снова ощутила слёзы на висках и испугалась – ведь на меня смотрит Демон. Он заметил испуг в моих глазах и аккуратно вытер мне слёзы платком.

– Будем считать, что это слёзы радости, верно, малышка?

– Спасибо, – шепчу я.

– И тебе, маленькая Эсмеральда, спасибо за нашего Реми. Ты скоро поправишься и сможешь его увидеть, а наш парень пока будет усиленно отъедаться, чтобы не пугать тебя своим тщедушным тельцем. Сейчас в нём кило триста, а врачи говорят, что для двадцати восьми недель это прекрасный вес, и делают самые позитивные прогнозы. Реми пока в специальном инкубаторе под круглосуточным наблюдением. Там он набирает то, что не успел, сидя внутри тебя. Эти мальчишки Шеро все торопыги. Твой отец тоже родился намного раньше срока, а потом вон какой вымахал, только серого вещества не добрал. Но зато тебя успел заделать – красавицу такую.

За все четыре месяца знакомства со своим дедом я ни разу не видела его таким благодушным. Слушала его и молчала, боясь спугнуть. А когда уходя Демон поцеловал меня в лоб, я снова чуть не расплакалась. Тогда мне показалось, что у меня снова появилась семья. Показалось.

*****

Доминик проводил со мной всё рабочее и свободное время. Ему, бедняге, страшно досталось от Демона, но, кажется, парня это не проняло, потому что сам он истязал себя гораздо сильнее. Он считал себя виноватым за каждый мой синяк, а их у меня на теле было великое множество. Но что поразительно, обошлось без переломов. А моя чугунная голова даже сотрясение не заработала. Не дай Бог, мы бы с Реми пострадали сильнее, боюсь даже предположить последствия для Доминика.

Через три дня после рождения Реми мне разрешили вставать, и теперь всё время я проводила рядом со своим малышом. Мой крохотулечный мальчик находился в прозрачном кувезе, который обеспечивал ему все условия, максимально приближённые к утробе матери – температуру, влажность, питание. Я бы и ночевала рядом с ним, но врачи беспокоились за моё здоровье, а если я их не слушала, то они тут же стучали на меня Демону и докладывали обо всех моих нарушениях режима. Демон не злился, но категорично заявил, что если я не стану слушать врачей, то он заберёт меня домой, а Реми останется здесь, пока полностью не поправится. Это сработало.

*****

Домой я попала только к Рождеству, а мой Реми пока оставался в больнице. Мне казалось преступлением встречать этот чудесный праздник без своего малыша, но Демон пообещал, что мы останемся жить на острове и будем ежедневно навещать нашего мальчика, пока он находится под наблюдением врачей. Ещё удивительно, что дед позволил мне целый месяц находиться в больнице вместе с Реми и даже пропускать занятия. Правда, он заставил меня учиться самостоятельно, и я старалась очень добросовестно.

Долгожданное Рождество прошло для меня, как в тумане. Я его даже не заметила. Спасал меня мой храм. Теперь я проводила там гораздо больше времени, чем раньше. и молилась за моего сыночка. Я выучила единственную молитву о сыне и читала её бесконечно. И, конечно, молилась своими словами и всей душой.

*****

В середине января мы вместе с Реми вернулись в наш замок, и второй этаж превратился в лазарет. Ребекка по-прежнему оставалась с нами, но кроме неё в доме поселились ещё двое специалистов по новорождённым малышам. А также появилась куча медицинской аппаратуры, даже для реанимации, и это меня пугало больше всего.

А возмущало меня появление в доме няньки для Реми. Я невзлюбила эту жабу с первого взгляда. Меня бесило в ней всё – от имени Хлоя до её толстых, как сардельки, пальцев на руках, которыми она трогала моего маленького мальчика.

Демон, само собой, не собирался поддерживать мой бунт. Он снова превратился в бездушного монстра, загрузил меня беспросветной учёбой и добавил предметы. Каждую свободную минуту я проводила с Реми. Мой малыш наел себе щёчки и заметно вырос. Я гуляла с ним по вечерам и укладывала его спать на ночь. Со мной Реми всегда быстро успокаивался и мне первой он улыбнулся. Хлоя сказала, что мой мальчик ещё не умеет улыбаться, а мне захотелось треснуть её в лоб. Это тебе, жаба пупырчатая, мой малыш не хочет улыбаться, потому что глядя на тебя можно только плакать.

Доминик пытался меня убедить, что я отношусь к Хлое слишком предвзято, и моя ревность мешает мне размышлять рационально. Ведь мне необходимо много времени тратить на учёбу, а ребёнку нужен постоянный уход и внимание. Разве могу я себе позволить не спать по ночам? Можно подумать, я спокойно сплю, когда мой мальчик ночью плачет. Но в чём-то Доминик, наверное, прав, но только чуть-чуть. Я смирилась уже с тем, что Реми всё же нужна няня, но в пользу Хлои не находила ни одного очка, меня по-прежнему бесило в ней всё.

Мы с Реми тянулись друг к другу, как цветок и солнышко, и меня страшно мучило, что мой малыш не сможет называть меня мамой. Когда я попыталась поговорить об этом с Демоном, он даже слушать не захотел мои доводы.

– В моей семье не будет незаконнорождённых ублюдков и малолетних шалав, рожающих в тринадцать лет. Ты моя дочь, а Реми мой сын, и он никогда не узнает, что поспособствовало его появлению на свет.

Меня даже не оскорбило сравнение с малолетней шалавой, скорее потрясло осознание того, что Демон прав – Реми действительно не должен узнать правду. Разве возможно выплеснуть на ребёнка именно такую правду. И даже если исключить насилие, то как ещё объяснить возраст матери? Мой мальчик должен гордиться своим происхождением. Какая же я глупая и недальновидная курица.

– Ты прав, прости, – только и смогла я ответить.

– Я рад, что ты сделала правильные выводы, Диана. И тебе никто не мешает быть заботливой сестрой, пока ты следуешь моим правилам.

Пока? Так вот оно что – теперь я у Демона на крючке и, похоже, с него мне не спрыгнуть. Но это тоже – пока. А ещё я поняла, что буду бесконечно благодарна Демону, ведь это именно он подарил моему Реми право на жизнь, и я всегда буду это помнить.

Ну, что ж, сегодня у меня есть дом и мой Реми со мной. А о том, что будет завтра, я завтра и задумаюсь.

ГЛАВА 29. Диана 2018

2018

Диана

– Да это же чёрт знает, что такое! – грохотал Карабас, яростно жестикулируя своими огромными ручищами. – У меня приличный офис, солидная компания, а вы устроили в новом помещении пещеру ужасов. Даже и не надейтесь, что я стану оплачивать это вредительство. Достаточно того, что я вбухал кучу бабла за материалы. Да если бы я знал, за что плачу!

Меня вместе с Андреем призвали на ковёр к Карабасу, который был, мягко говоря, огорчён нерациональной тратой его средств на столь необычный интерьер моего кабинета. Собственно говоря, на ковре пред грозными очами босса стоял только Андрей, поглядывая на меня с немым укором – он ведь предупреждал этот шторм. Я же удобно расположилась в глубоком кресле, слушая конструктивную критику, и думала – хорошо, что ещё не успели пол сделать. На его заливку, в связи со сложностью рисунка, уйдёт ещё неделя, а потому – картина пока не полная. Но и того, что предстало взору Большого Босса, оказалось достаточно, чтобы вывести его из равновесия.

Изнутри мой новый кабинет напоминал склеп – состаренные серые кирпичные стены, на потрескавшемся 3D-потолке – дыра с выходом в жуткий космос. А Соколов ещё не догадывается, что ему предстоит очередной шок, так что пусть пока успокоится. Хорошо бы он оплатил готовую работу, а то ведь потом точно откажется.

– Успокойтесь, Олег Константинович, а то связки надорвёте. Позвольте Вам напомнить, что вы сами дали мне добро на эти изменения, и я его приняла. И какие претензии у Вас могут быть к Андрею, ведь он только исполнитель, а заказчик-то я.

– А спонсор этого уродства я! – возмущённо напомнил Соколов.

– Ну-у, если Вы отказываетесь, то я и сама в состоянии оплатить ребятам их нелёгкий труд. Проделанной работой я довольна, готова даже премию выплатить.

– Может, им ещё и тринадцатую зарплату внеурочно выдать? Да за такое художество штрафовать надо! Или гнать взашей!

– Но это же не их идея, а моя, – аккуратно напомнила я.

– Боюсь себе даже представить, как станет выглядеть изнутри твоя «Крепость», – ехидно прокомментировал Карабас. – Ладно, это уродство я оплачу, раз уж так необдуманно пообещал, но подобных фокусов больше не потерплю. Это ясно?

Вот так начинают разговаривать люди, когда становятся вашими кредиторами. Но Карабас, вероятно, прикинул, как паршиво станет выглядеть в моих глазах, отказавшись от данных сгоряча обязательств.

– Хорошо, – покладисто согласилась я, – но работу всё же придётся доделать. Обещаю остальные Ваши помещения не трогать. Но, если Вы передумаете платить…

– Я ведь уже сказал – не передумаю, – выпалил Карабас. – Но вы, ребята, меня удивили. Как такое только в голову пришло?!

– Ах, Олег Константинович, однообразие так утомляет, – патетично пропела я.

– И ты  решила устроить безобразие?

– А по-моему, очень креативненько. И если я перестану пользоваться этим кабинетом, то Вы сможете разместить в нём креативную группу. Там очень необычно, живенько и настраивает на творческий лад.

–Я бы сказал – бодрит, – пробухтел недовольный Карабас, а Андрей хохотнул в кулак.

Босс смерил его пасмурным взглядом и распорядился:

– Андрей, деньги получишь налом в кассе, можешь идти, – он протянул бригадиру листок с указанием, что подателю сего причитается денежная награда.

Андрей поблагодарил и, подмигнув мне украдкой, торопливо вышел из кабинета.

– Дианочка, у меня тут в последнее время наблюдается текучка кадров, – вкрадчиво начал Карабас, и в ответ на мой удивлённый взгляд продолжил: – Ты решила у меня пол-офиса переманить?

– Вы это о чём? И куда мне переманивать ваших сотрудников – в свою маленькую двушку?

– Но мою помощницу ты ведь именно туда перетащила. А теперь, подозреваю, и моего Андрона хочешь прибрать. Этот Геракл давно к тебе подбирается.

– По поводу Риммы вопрос закрыт и не подлежит обсуждению. А кто есть Андрон?

Соколов охотно объяснил то, что мне уже и так известно, и смотрел на меня  очень подозрительно, когда спросил:

– Ну, что, не обращался он к тебе, скажешь?

– Скажу – нет, да и куда бы я его пристроила – квартиру охранять? Хотя он такой интересный кадр, что я, пожалуй, нашла бы для него занятие. Телефончик Андрона не подскажете?

– Ты издеваешься? Да я ему оклад вдвое увеличу, но не отдам. Одну вон уже заменил, а теперь хоть ещё двух этой дуре в помощь бери.

– Так она же у вас вроде бы Мисс Красный диплом, – злорадно усмехнулась я, вспоминая, как нахваливал Соколов новую помощницу.

– Мисс Куриные мозги и неповоротливая жопа. И кто ей только продал этот красный диплом, или сама его покрасила? Ладно, давай лучше обсудим наши дальнейшие перспективы.

Спустя час Карабас, всклокоченный и багровый от гнева, взревел:

– С тобой просто невозможно работать! Кто здесь босс – я или ты?

– Здесь – Вы, но Вы же не мой босс, – парировала я.

– Кто тебя только вылепил такую? Хотел бы я познакомиться с твоим отцом.

«Я бы тоже», – подумала я, а вслух ответила:

– Бог Вас миловал, Олег Константинович. На Вашу удачу такой шанс Вам уже не представится.

– Ох, и жёсткая ты девчонка, Диана. С партнёрами надо быть нежнее.

– В нежное мяско хищники легко вонзают свои зубы, а меня не прокусишь.

Соколов закатил глаза к потолку и горестно вздохнул.

– Ну, а какие у тебя хоть ближайшие планы? – попытался он сгладить накал беседы.

– Да вот – с Вами связалась.

– Ты невыносима! Я говорю про твои личные бизнес-планы. У тебя же есть какие-то мечты, желания?

– Конечно, но пока они под грифом «секретно».

– Такие грандиозные, что боишься сглазить?

– Золотая рыбка прикинулась бы дохлой, если б я её попросила их исполнить.

Позднее, когда я покидала кабинет Карабаса, он мне напомнил:

– Андрона моего смотри не переманивай. Я на тебя надеюсь.

Знал бы ты, толстый тетерев, что этот самый Андрон уже полчаса дожидается меня на моей собственной кухне в компании своей обожаемой Мальвины.

Нервный сегодня выдался день, и вдобавок пятничный город застыл в бесконечной пробке. Пока ползла к дому, успела по телефону выслушать наставления Шерхана, Дашкины бесконечные претензии, и даже поругалась с Ланевским. Мало того, что Артурчик не мычит не телится, да ещё и якобы лучшая бригада отделочников, а на деле – халтурщиков целыми днями ошивалась по моей «Крепости», но работа не двигалась. Пора уже проверить, что они наваяли за долгие две недели и навести там порядок.

Реми не отвечает на мои звонки, а телефон Феликса вообще отключен. Как давно, интересно, ведь вчера мы с ним даже не созвонились. Боже, какая же я дрянь! Без связи с Филом и Реми я всегда начинаю чувствовать себя потерянной.  А такое состояние мешает  трезво мыслить. Какой бы сильной и независимой я не казалась окружающим, на самом деле я становлюсь слабой и ранимой, если хоть ненадолго теряю нить, связывающую меня с моими мальчишками.

Лишь одно короткое сообщение от Реми было способно зарядить меня жизненными силами, а голос Феликса окрылял, заставлял учащённо биться сердце и наполнял его радостью. Каждый день я нуждаюсь в подтверждении их любви. Сегодня – не мой день.

Я позвонила Тимуру, но он тоже не ответил. Зато звонки от Влада раскалили мой телефон, каждый раз напоминая мне о моей непростительной слабости и глупости. Моя рыжая высотка возникла передо мной, как спасательный буй от собственных мыслей.

*****

Андрюша, он же Орк, он же Андрон оказался удивительно милым парнем, что никак не увязывалось с его необычной, пугающей внешностью. В разговоре он был открыт, не пытался хитрить и набивать себе цену. Этот мужчина мне нравился, и сегодня он заставил взглянуть на него по-новому. Я уже приняла решение и не намерена его менять в угоду Карабасу.

Всё же моя душа была русской, ведь меньше, чем за месяц, в России я встретила столько приятных людей, сколько не удавалось найти за годы скитаний по чужбинам. А, может, на родине я стала беспечнее и доверчивее? Буду верить, что дело вовсе не в том, что я потеряла свой нюх. Хотя, с Владом ведь потеряла… Но я не думаю, что ошиблась в нём, скорее, я в себе ошиблась.

Прозвучавший звонок домофона почему-то не оставил сомнения, что это он – Влад. Наверное, нам следовало расставить все точки, но пока я не готова к встрече.

– Я всегда знала, что правильно брошенный мужик возвращается как бумеранг, – объявила Римма, вернувшись из прихожей, и уточнила: – Влад пришёл, посылку, наверное, принёс. В лифте едет.

– Римма, избавься от него деликатно.

– А может лучше я? – пробасил Андрюша, а в его глазах читалось беспокойство.

– Нет, Андрей, ты не переживай, Влад не опасен для нашей бойкой девочки, – успокоила я его.

Римме понадобилось минут десять, чтобы отправить моего экс-любовника восвояси.

– Он, видите ли, заметил, что машина переставлена. Пришлось сказать, что я в магазин на ней ездила. Короче, он не поверил, но ушёл, – отчиталась Риммочка.

А у меня вдруг возникла идея. Сейчас меня просто распирало от идей, лишь бы вытеснить из головы неугомонного блондина с его вчерашним пламенным спичем, и не спрашивать себя каждую минуту, куда подевался мой Феликс и почему не отвечает Реми.

– Андрей, у меня для тебя первое ответственное задание. В понедельник застрахуешь мою машину и поставишь на учёт. Оформишь на себя, я созвонюсь и договорюсь, с кем надо.

– Как это на себя? – оторопел Андрюша.

– Ну, ты ведь не собираешься присвоить мою тачку. А потом разберёмся. Мне просто некогда ею сейчас заниматься.

– Хорошо, – согласился Андрей, а Римма чуть не запрыгала на месте от радости.

– Римма, а ты найди для меня выходной тур в Барселону на троих в период с середины по конец ноября. Вылет из Лондона.

– Всё-всё включено?

– И даже больше. Лучшие варианты сбросишь мне на почту.

*****

День закончился, а мои мальчики по-прежнему не вышли на связь. Что-то не так. Стало казаться, что мне не хватает воздуха. В попытке отвлечь себя от страшных мыслей хоть какими-то делами  снова набираю Тимура.

– Малышка, у тебя что-то срочное? – нетерпеливо спрашивает он.

– Н-нет, это вполне может подождать.

– Прости, Карамелька, я очень занят, позвоню тебе завтра.

Завтра… завтра это сможет подождать ещё недельку. Прекрасно осознаю, что у Тимура сейчас проблемы и обижаться глупо, но…

Набираю номер Витька – вот уж кто будет рад. Но мне отвечает женский голос – наверное, Танька. Я начинаю эмоционально и быстро говорить по-французски – рассказываю ей, что она недостойна своего мужа и что у него давно есть любимая женщина. Танька, конечно, ничего не понимает, лепечет, что я ошиблась номером и отключается. Интересно, под каким именем я значусь в его телефоне?

Тут же набираю Петра, даже не знаю зачем. Хотя, нет – знаю.

– Птичка моя, что-то случилось? – реагирует он после второго же гудка.

– Я не очень вовремя, ты сейчас занят?

– Ну-у, откровенно говоря, у меня свидание. Но если у тебя…

– Прости, Петь, ничего срочного, завтра созвонимся, – я поспешно сбросила вызов.

Я уже не рискую никому звонить, чтобы окончательно не расшатать нервную систему. Вырываюсь из тесной квартиры на улицу и стою посреди двора, вдыхая полной грудью холодный ноябрьский воздух. Прямо передо мной из темноты вырастает крупный силуэт.

Моё настроение сейчас хуже некуда, и напугать меня не способен даже призрак Демона. Вывести из состояния фрустрации меня могли бы лишь два человека, но на данный момент они оба недоступны. А тот, кто в пределах досягаемости всем своим видом доказывает, что может быть и хуже. Проклятущий Влад.

Он выбрал абсолютно неподходящее время для встречи, потому что объясняться сейчас я способна лишь на языке резких жестов, как говорит мой малыш. У Влада совершенно измученный вид, но это вызывает лишь злость и раздражение. Его рука слегка подрагивает, когда он пытается прикоснуться к моей щеке. Сейчас я могла бы легко сломать эту руку, но у меня хватает благоразумия отшатнуться. Влад грустно улыбнулся, оставив попытки до меня дотронуться.

– Нам нужно поговорить, – тихо произносит он.

ДЕЖАВЮ-У-У!

– Поговорили уже, – я выдыхаю устало, и с этим выдохом меня покидают силы и злость. Новый скандал мне сейчас не выдержать.

– То, о чём ты сказала мне – это правда? – Влад заглядывает мне в глаза, словно способен распознать неискренность. Возможно, это попытка найти для себя оправдание, но, скорее всего, просто отчаяние.

– Даже не стану уточнять, что ты имеешь в виду, потому что не врала тебе.

– И у тебя действительно есть сын?

– И это информация не для широких масс, а ты постарался растрепать её половине столицы. – Я говорю совершенно спокойно, будто информирую о погоде за окном. Впрочем, мы с ним оба за окном, и знаем, что погода дрянь. – Никто не знал о моём сыне до вчерашнего дня.

– Прости, я это учту, – покаянно заверил Влад.

– Ты всё для себя выяснил? – мне не терпится остаться одной.

– Диана, сколько лет твоему сыну?

– Пятнадцать, –  произношу с вызовом и с удовольствием читаю в блестящих глазах растерянность и неверие.

– Но ведь это… невозможно, – бормочет осипшим голосом.

– Почему же? Я родила его в тринадцать лет, а зачат он был ещё раньше. Как видишь, я уже тогда научилась раздвигать ноги. Так что ты был абсолютно прав на мой счёт и тебе не в чем себя винить. Ты вовремя успел избежать женитьбы на шлюхе.

– Не говори так, пожалуйста, я очень виноват перед тобой. Знаю, что я идиот и конченый псих, но я не могу без тебя. Совсем не могу.

– Это пройдёт, Владик. Возможно, не завтра, но обязательно пройдёт. Я это точно знаю, поверь.

– Я так хочу поцеловать тебя...

Не-э-эт! Сердце пропустило удар. Даже если бы я тоже этого хотела, то уже не смогла бы. Я сняла с пальца кольцо с изумрудом и протянула Владу. Он даже вздрогнул.

– Нет, прошу, оставь его себе.

– Я не могу.

– Диана, пожалуйста, – Влад внезапно рухнул передо мной на колени прямо в грязь. – Я на коленях просил тебя принять это кольцо, а теперь умоляю тебя не возвращать его. Клянусь, это не для того, чтобы у меня осталась надежда на то, что ты вернёшься. Я понял, что это всё. Просто мне необходимо верить, что ты меня когда-нибудь простишь.

– Я тебя уже простила, Владик. Я правда тебя простила, только прошу, уходи.

В моих глазах щиплет от скопившихся слёз, и я даже моргнуть боюсь. Влад сжал мою руку, в которой лежало кольцо, и поцеловал её. Потом он медленно поднялся с колен и зашагал прочь.

*****

Уже час я гоню машину в попытке выбраться из этого опостылевшего города. Слёзы застилают глаза, а на лобовом стекле расплываются струйки дождя. Небо плачет вместе со мной.

Реми, Феликс и теперь ещё Влад… Сосуд моего терпения и выдержки раскалён до предела и, наконец, взрывается. Я кричу что есть сил, пока хватает дыхания, срывая голосовые связки. Потом судорожно хватаю воздух и снова ору, выталкивая из груди боль. Она сопротивляется, ещё сильнее сдавливая сердце своими щупальцами, отдаёт в голову пульсирующими спазмами, впивается в горло острыми шипами.

На обочине пустынной, объездной дороги, я бросаю машину и под усилившимся дождём бреду в густые посадки. Или это какой-то лесок… Не знаю, есть ли в Москве лесок, мне всё равно и совершенно не страшно. Сегодня страшно будет тем, кто встретит здесь меня.

* * *

Промокшая до нитки, уставшая и опустошённая, домой я возвращаюсь под утро. В моём телефоне три сообщения от Реми. С моим любимым мальчиком всё в порядке и это главное. Он меня любит и завтра обязательно позвонит. Надеюсь, что и Феликс завтра объявится и жизнь обретёт краски.

Боль… её больше нет. И голоса тоже нет.

ГЛАВА 30. Париж 2004г.

Ненавижу февраль. Завтра ровно год, как нет моей мамочки. Не хочу встречать этот отвратительный день. Я бы с радостью его проспала, но завтра утром мне предстоит ехать в коллеж*, чтобы теперь продолжить грызть гранит науки вместе с французскими четвероклассниками. Я, когда это услышала, то подумала, что Демон сошёл с ума, раз решил посадить меня за парту рядом с мелюзгой. Но всё оказалось прозаично – нумерация классов наоборот. Малыши начинали учиться в одиннадцатом классе, а взрослые деточки заканчивали выпускной класс, которому предшествовал первый. В результате у французских школьников на обучение уходит полных двенадцать лет. От этого мне грустно и возникает вопрос – французов качественнее учат, чем россиян, или до них туго доходит учебный материал?  Выяснять это придётся опытным путём.

*****

В нашем замке теперь стало людно и шумно, как в общаге. Каждое утро в большой столовой собирается целый консилиум медиков, которые, как-то даже не по-французски, поглощают неимоверное количество еды и с набитыми ртами обсуждают состояние моего ребёнка. И ежедневно у меня чешутся руки запустить им мощную петарду под стол в самый разгар обсуждений. Же-Же с удовольствием присоединяется к ним и, кажется, даже расцвела с появлением врачей в нашем доме. Может, на кого-то глаз положила?

Я игнорирую эту компанию бездельников и завтракаю в кухне у Лурдес. Кухарка, кстати, со мной солидарна в антипатии к кучке вечно голодных докторов. Да и нашим горничным работёнки вдвое прибавилось. Кстати, Адель я больше не видела. Оказалось, что её убрали на следующий день после моего падения. Доминик сказал, что якобы Адель организовала мой полёт с лестницы.

Не удивлюсь, если это правда, ведь до меня ещё никто не скользил на наших шершавых ступеньках, но что, если девчонка ни при чём? Выяснить, что с ней стало, мне не удалось, и в душе поселилась тяжесть и страх за её судьбу. Теперь вместо Адельки в нашем шумном курятнике появилась серьёзная и деловитая Бланш, но мне до неё нет никакого дела.

*****

Внедорожник уже оставил позади наш тихий посёлок и мчит меня в столицу навстречу знаниям. Жак сегодня в приподнятом настроении, и я бы могла подумать, что он злорадствует, но за последние три месяца наши отношения заметно потеплели. Он по-прежнему продолжает подтрунивать надо мной, но уже перестал воспринимать меня как вселенское зло, призванное разрушить его карьеру.

В сопровождении внушительной фигуры своего секьюрити я следую по длинному коридору коллежа и стараюсь заглушить волнение. И с чего я так дёргаюсь, я ведь не трусиха, да и чего мне бояться после всех пережитых мной приключений. Возможно, всё дело в форме, которую пришлось на себя напялить.

Вообще-то я думала, что французские школьники не обременены этими условностями. Или это просто мне так подфартило – попасть в элитную школу, где ученики похожи на бесформенные пугала. Именно такой я увидела себя сегодня в зеркале – форма сидела на мне, как на корове седло. Прямая, чёрная юбка до колена, чёрный пиджак прямого покроя с огромным логотипом школы на левой стороне груди, белый островок блузки прикрыт широким полосатым галстуком. В целом очень тоскливое зрелище.

Немного утешает, что не я одна выгляжу так нелепо. Из-под моей монашеской юбочки выглядывают хотя бы стройные ноги, в отличие от только что встреченной нами девчонки – вот там печаль беспросветная. Жак проводил меня к директору коллежа и, передав из рук в руки, с довольной рожей удалился, пообещав ждать меня после уроков в школьном дворе. Ну или как он у них тут называется – коллежский дворик?

Месье Ришар был сама любезность и доброжелательность. Интересно, это он такой из-за всемогущего грозного Демона или у них тут принято быть добрыми? Директор сам проводил меня в мой класс, где все ученики уже заняли свои места, и двадцать пар глаз, включая молодую училку, взирали на меня с нескрываемым любопытством.

Неужели я настолько повзрослела или это французики такие мелкие? Передо мной сидели дети. Мальчишки, все до одного, оценивали новенькую и теперь многозначительно переглядывались, перемигивались и некоторые улыбались. Ушастые, прыщавые, пухлые – все разные и очень смешные. В глазах девчонок я не увидела такого же открытого дружелюбия, но и особой враждебности не заметила. Ну, привет вам, однокласснички! Любить не прошу, но жаловать придётся.

*****

Месяц учёбы в элитном столичном коллеже показал, что я здесь далеко не самая умная. Факультативы по нескольким предметам помогли мне не плестись в отстающих, но получить высший балл не вышло ни по одному предмету. Мой английский был очень даже хорош, но парочка умников меня и тут обскакали. А пытаться поразить своим французским коренных французов можно было и не мечтать – они тут все патриоты, повёрнутые на своём языке.

Демон был очень недоволен моими успехами, ведь он уже видел через несколько лет меня в Гарвардском университете. Однако с моим средним баллом, двенадцать с половиной по двадцатибалльной шкале мне в том Гарварде, только если доверят полы мыть и пыль протирать.

В замок Демон теперь наведывается часто, и каждый раз я слышу, что мозгов у меня, как у курицы, как жестоко он во мне ошибся, и какой брехливой сукой оказалась моя бабка Эльвира, которая напела ему, что я умная и развитая девочка.  Короче, с его слов, я настолько же умная, насколько и девочка.

Мне было обидно, но моя первая и единственная попытка ответить дерзостью на недовольство «папочки» закончилась для меня ужасно. Демон просто увёз меня на три дня из замка в свою городскую квартиру, и даже не на остров. И тем самым лишил нас с Реми возможности общения. А моя истерика по этому поводу продлила мою ссылку ещё на три дня. И я сдалась.

Этот старый, хитрый пастух подобрал ко мне самый действенный кнут. И ладно ему плевать на моё душевное состояние, но ведь он даже о Реми не подумал. Малыш уже привык засыпать на моих руках, слушать мои сказки и колыбельные песенки. Мой мальчик страдал без меня, и мне ничего не оставалось, как стать покорной дочкой и самой трудолюбивой ученицей.

Привыкну ли я когда-нибудь считать себя дочерью этого тирана? И какую судьбу он приготовил моему мальчику? От осознания что мой Реми, считая Демона своим отцом, станет подражать ему и перестанет тянуться ко мне, у меня леденело сердце. Изо всех сил я должна постараться стать сильнее этого деспота и спасти своего малыша от его опасного влияния.

Я похожа на киборга, которому задали постоянный режим и запустили в работу до полного истечения срока эксплуатации. Я училась, как проклятая, приставала к учителям с бесконечными вопросами, записалась на дополнительные занятия немецким языком. Не понимаю, как я ещё не обломала собственный язык об иноязычные слова, и как это всё усваивалось в моей голове, но мой средний балл рос и, значит, я стараюсь не зря.

А тем временем в Париже бушевала весна, и оттаявшие деревья прикрыли обнажённые ветви молодой насыщенной зеленью. Завтра День труда – страна отдыхает и отмечает свой первый майский праздник. Этот день я проведу со своим малышом на свежем воздухе.

– Ты за кем-то гонишься? – отвлёк меня Доминик от моих мыслей.

Гонюсь? Да скорее, улепётываю, только до сих пор никуда не сдвинулась. Движения рук и ног, зафиксированных на тренажёре, стали механическими, и адаптированные мышцы не ощущали усталости. Сейчас моя жизнь очень сильно напоминает бег на тренажёре. И как бы я не ускоряла свой темп, сколько бы не вкладывала сил, я по-прежнему остаюсь на месте – и в надежде догнать успех, и в попытках убежать от демоновского гнева.

– Эй, Ди, остановись ты уже, – Доминик повышает голос, – или ты собираешься загнать себя до остановки сердца? Лучше бы позанималась вождением.

Да уж куда лучше! За руль я не садилась уже давно, а мне так нравится водить машину. А ещё в нашем гараже прибыло – Жак прикатил мотоцикл.

Я неохотно останавливаюсь и спускаюсь с тренажёра. Ноги меня не слушаются и, следуя заданному ритму, готовы бежать дальше. Я делаю несколько приседаний и махов руками, снова обретая контроль над телом.

– Ты со мной не разговариваешь, что ли?

– Прости, Доминик, я бы с радостью покаталась на машине, а тем более на мотике, но уже скоро проснётся Реми, – я улыбаюсь.

Я всегда улыбаюсь, когда думаю о своём малыше и выгляжу, наверное, как блаженная. Когда я дома, то стараюсь не пропустить ни минуты общения с ним.

– Да ты и так проводишь с пацаном всё свободное время, а у тебя его  теперь совсем немного.

– Вот именно, Доминик, у меня мало свободного времени, и я не могу его растрачивать на какие-то развлечения, оставляя Реми в лапах у этой жабы Хлои.

– Ди, ты сумасшедшая, ты давно себя в зеркале видела?

– А что не так? – мне не нравится мысль о том, что я могу плохо выглядеть.

– Детка, ты не обижайся, но с круглым животиком твоя фигурка выглядела намного привлекательнее. А сейчас ты похожа на скаковую лошадь.

– В каких местах? – я в ужасе оглядываю свои голые ноги и всё то, что получается рассмотреть, но в голове вертится навязчивый контур лошадиной задницы.

– В конечностях, – хмуро отвечает Доминик.  – Ты очень худая и рельефная. Спорт, моя дорогая, полезен тоже в меру, а ты меры не чувствуешь.

От сердца у меня отлегло, и я пожала плечами.

– Мне нравится быть худой и сильной. Знаешь, я так долго была толстушкой, что теперь моя фигура меня очень даже устраивает. А вот тебя, Доминик, она вообще интересовать не должна, ты ведь помнишь, что я маленькая девочка?

Доминик смутился и даже покраснел.

– Я и не забывал. Просто беспокоюсь о твоём здоровье, но, видимо, зря, – он резко развернулся и направился к выходу из спортзала.

– Ник, прости меня, пожалуйста, – я догнала его и, обхватив руками за талию, крепко прижалась к его спине.

Какая же я стала злая, а ведь Доминик теперь мой единственный друг на всём белом свете.

Он осторожно развернулся, обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

– Малыш, я ведь и правда за тебя переживаю.

*****

Первое мая во Франции – день труда и романтики. Романтикой повеяло, как только я вышла из своей комнаты и столкнулась с нарядной Же-Же, которая прижимала к груди букетик ландышей. На губах мадам блуждала глупая улыбка и я уже ожидала, что она вспорхнёт и закружится, напевая каркающим голосом: «Ландыши, ландыши – светлого мая приве-эт…», но Же-Же торжественно произнесла:

– С праздником Вас, мадемуазель, – и, утопив свой нос в беленьких, нежных колокольчиках, поспешила в свою комнату.

– И Вас, мадам, – пролепетала я вслед нарядной и улыбающейся женщине.

Улыбающейся? Это что-то новенькое, но неожиданно приятное. Интересно, кто ей подарил этот милый букетик? Неужели  кто-то из наших светил медицины? Кто бы это не был, он совершил великое дело.

– Ты уже проснулась? – с таким же нежным букетиком ландышей ко мне по лестнице быстро поднимается Доминик. – Поздравляю, малышка, будь самой счастливой.

Парень вручил мне букет, перевязанный розовой ленточкой, и поцеловал в щёку. Надолго как-то прилип.

– Спасибо. И тоже доброе утро, – пробормотала я, освобождаясь от неожиданной ласки. – Доминик, я чего-то не знаю о сегодняшнем дне?

– Ди, ты совсем потерялась в своей учёбе и в заботах о Реми. Проснись, детка, сегодня праздник – День ландышей.

– Да? А я думала сегодня праздник труда.

– А разве одно мешает другому? Иди, ставь цветы в воду, и нас ждёт праздничный завтрак.

– Ладно, только сначала поздороваюсь с Реми.

*****

В столовой было весело, шумно и ароматно. Запах свежей выпечки щекочет ноздри и возбуждает свирепый голод. Фруктовый салат, сырный пирог, разноцветные творожные маффины, украшенные шоколадными, клубничными и банановыми розочками и ещё куча всяких вкусностей. С каких это пор завтраки превратились в такую обжираловку? Но прямо сейчас я совсем не против.

Ребекка и Же-Же – обе в белом, с причёсками и макияжем, кажутся в обществе наших докторов счастливыми. Мужчины сегодня выглядят очень торжественно и элегантно. Впрочем, возможно, они выглядят так всегда, но раньше я не обращала на них внимание.

– Мы Вас заждались, мадемуазель, Вы сегодня выглядите восхитительно, – одарил меня вниманием молодой симпатичный дяденька доктор и снисходительно улыбнулся.

Вот брехло. На мне была простая белая футболка и короткий джинсовый сарафан-колокольчик. Волосы, как обычно, по-домашнему заплетены в две косы. Всё прилично, даже мило, но не более.

– Благодарю вас, мсье, я всегда выгляжу восхитительно, – ответила ему с вызовом, размышляя, что этот перец неприлично молод для компетентного врача.

– Будьте скромнее, мадемуазель, и не забывайте о манерах, – Же-же гневно сверкнула в мою сторону разукрашенными очами, при этом выдерживая улыбку на напряжённом лице.

Как же задолбали меня эти манеры и все французы, помешанные на этикете, а язык нестерпимо чешется от рвущейся фразы: «Позвольте, господа лягушатники, мне в вашем нудном обществе быстро пожрать и свалить!»

– Я только о них и думаю, мадам, – произношу в угоду правилам приличия.

Улыбки обоих мужчин стали ещё шире и ещё снисходительнее.

Вскоре обо мне все забыли и наслаждались кулинарными изысками нашей поварихи Лурдес. Я лениво пережёвывала маффин и не вмешивалась в светскую беседу этих умников, пока речь не зашла о Реми. Мне были не очень понятны медицинские термины, которыми обильно сыпали мужчины, но догадаться, что они считают моего мальчика недоразвитым, оказалось несложно.

Престарелый лысый педиатр с ужасным именем Персиваль не стеснялся озвучивать в моём присутствии, что Реми сильно отстаёт в развитии и надежды на то, что он догонит своих ровесников совсем немного. И этот уродец со своими ничтожными предположениями до сих пор находится рядом с моим малышом? Демон, похоже, совсем рехнулся, если допустил подобное!

– Ах ты, сморчок плешивый, да ты сам пытаешься прикрыть свою недоразвитость умными словечками из медицинских книжек! Даже не смей близко подходить к моему Реми со своими отсталыми теориями! – Я вскочила из-за стола, с трудом сдерживая рвущийся наружу поток крепких русских слов из боевого лексикона моей воинственной Дашки. Вернее, уже не моей Дашки.

– Диана! – Ребекка в ужасе прикрыла рот ладонью и широко распахнула глаза.

– Ай-ай, юная мадемуазель, – вдруг развеселившийся молоденький доктор хитро погрозил мне пальцем.

– Вы отвратительная, невоспитанная хамка, мадемуазель, как Вы смеете подобным поведением позорить своего уважаемого отца?! Немедленно извинитесь перед мсье! – Же-Же даже потряхивало от негодования.

И только лысый  Персиваль пока не нашёлся, чем ответить дерзкой малолетке и поглядывал на своих коллег в расчёте на поддержку.

– Извиниться? За что? Этот хмырь при всех оскорбляет младшего Шеро, а я должна это слушать? Вы не того защищаете, мадам. Или этот мочёный персик подарил вам ландухи и у Вас мозги от романтики поплыли?

– Я сегодня же доложу о Вашем поведении мсье Шеро, – Же-Же едва ли не перешла на визг.

– Ага, и не забудьте доложить о своём, мадам.

– Ты что себе позволяешь, дрянь? – намарафеченная физиономия Же-Же исказилась.

– Наверняка не то, о чём Вы подумали, мадам, вряд ли кого-то интересуют Ваши интрижки. И даже Ваши оскорбления в мой адрес меркнут в сравнении с тем, что Вы позволяете пренебрежительно отзываться о маленьком сыне Вашего работодателя.

– Я?! – испуганно прокукарекала Же-Же и поёжилась.  – Но я лишь выслушала мнение специалистов, ведь сама я некомпетентна в данном вопросе.

Мадам бросала растерянные взгляды на упомянутых специалистов, надеясь найти в них поддержку. Но под моим взглядом больше никто не решился отстаивать своё профессиональное мнение.

– О-о, а я смотрю, у вас тут шумно протекает праздничное застолье, – раздался громоподобный голос, и в столовую походкой крадущегося льва вошёл Демон.

Атмосфера за столом сразу стала походить на поминальную, и я злорадно улыбнулась.

– Доброе утро, мсье,  – побледневший педиатр не сумел скрыть дрожь в голосе, но решительно продолжил: –  Мадемуазель неверно истолковала наши высказывания и сделала немного поспешные выводы.

– Да неужели? – мохнатые брови Демона взлетели вверх. – Ох уж мне эта импульсивная и непокорная мадемуазель. И никак она почему-то не хочет считать дурачком нашего Реми. – Демон обратил на меня немигающий взгляд. – Но ты не переживай, малышка, я уже здесь, и сейчас мы с нашими уважаемыми специалистами обсудим умственное и физическое состояние моего сына.

С восхищением и ужасом я наблюдала, как под страшным взглядом пастуха эту маленькую кучку баранов обволакивает липкий, почти осязаемый страх. Мне вдруг стало искренне жаль Же-Же, которую только светские манеры ещё удерживали в сознании.

– Диана, ты пока можешь быть свободна, – не глядя на меня бросил Демон и обратился к Же-Же: – А с Вами, мадам, я поговорю позднее, Вы тоже можете идти.

Женщина с обречённым видом молча покинула столовую и направилась вверх по лестнице походкой несмазанного робота. Меня тоже не надо было просить дважды. Я вырвалась из дома на крыльцо и облегчённо выдохнула.

– С добрым утром, стрекоза, и с праздником, – довольный садовник Клод мне подмигнул и продолжил любовно протирать тонированные стёкла роскошного чёрного автомобиля.

У Демона новая тачка? Интересно, какая по счёту – сто пятая?

– Спасибо, Клод, и тебя с праздником. А что это за монстр? – кивнула я на авто.

– О, это же Bentley, девочка! Нравится?

– Да ничего так тачка, колёса у неё классные, – равнодушно прокомментировала я и поспешила от крыльца к зарослям густых кипарисов.

– Ага, красавец, – донеслось мне вслед и, забыв обо мне, Клод сосредоточился на «красавце».

Хм, даже престарелые мальчишки любят красивые игрушки.

******

– Кого-то сегодня покусала бешеная лисичка? – Доминик плюхнулся на лавочку рядом со мной и приобнял меня за плечи.

– Почему это? – хмуро спросила я.

– Потому что медикам в данный момент не до праздника. После твоей обличительной речи босс там устроил такой поздравительный митинг, что, боюсь, нашим эскулапам топать теперь пешком до Парижа. – В голосе моего друга я отчётливо различила укоризненные нотки.

– Ты меня обвиняешь? В чём? – мои руки непроизвольно сжались в кулаки.

Наблюдая за моей реакцией, Доминик немного стушевался.

– Ди, я не обвиняю, просто ты слишком бурно реагируешь на всякую ерунду.

– Ерунду? Эти неучи считают моего ребёнка недоразвитым – это ты называешь ерундой?

– Тихо, малышка, не кипятись, я не это имел в виду, – Доминик поднял руки в успокаивающем жесте. – Ты слишком нервно реагируешь, не можешь держать себя в руках, а от этого страдают люди.

Поверить не могу, что это слышу. Да какое мне дело до каких-то там людей, тем более тех, кто говорит гадости о моём Реми?

– Какое мне дело до людей, которые не уважают моего сына? Считаешь, я веду себя как избалованная истеричка? – я резко вскочила на ноги, грубо отбрасывая руки Доминика.

Вопрос, конечно, риторический. Я и сама понимала, что веду себя как истеричка. А ведь раньше я не была такой.   Да и с чего мне было истерить? Я жила с любящей, всё понимающей и уравновешенной мамочкой в окружении сплошного позитива. Я строила планы, занималась любимым делом, общалась с друзьями, и каждый день приносил мне радость. Всё это закончилось с уходом мамы.

Неужели я больше никогда не буду такой счастливой, как раньше? Но сейчас у меня есть Реми – мой главный стимул для того, чтобы вырваться из этой клетки. А пока свобода маячит за дальним горизонтом, я должна стать очень сильной и умной, чтобы в будущем породистые, злобные бараны не топтали своими грязными копытами мою независимость.

Я и сама не заметила, как домчалась до гаража, а, как только остановилась, сильные руки сграбастали меня в охапку.

– Попалась! – выдохнул Доминик мне в затылок. – Ди, успокойся, ты совсем не избалованная…

– Но истеричная, – закончила я за него фразу, потому что мне стало стыдно за свои взбрыки, и за то, что взрослый мужчина вынужден бегать за мной по всей территории нашего поместья.

– Давай поговорим, малышка, – со вздохом предложил Доминик, но телефонный звонок внёс свои коррективы в наши планы. Демон срочно потребовал явить меня пред его хмурые очи.

Мы расположились в моём учебном классе на третьем этаже. Не самое удачное место для семейных разборок, если только Демон не запланировал для меня внеочередной экзамен. Но, судя по тому, что испуганная Же-Же сидит рядом со мной за моим ученическим столом, экзамен предстоит не только мне. Такая зашуганная наставница мне совсем не нравится, мне гораздо больше импонирует её привычный образ синего чулка. Ну или как сегодня утром – с томным взглядом, идиотской улыбкой и с ландышами в руках. Сейчас, когда с мадам сполз весь романтический налёт, а щиты ещё не воздвигнуты, она была похожа на ощипанную куропатку. И я с грустью осознаю, что в этом есть моя вина.

Мощная фигура Демона возвышается у доски – он занял очень выгодную позицию для того, чтобы придавить собеседниц своим сокрушительным авторитетом. Но мне нисколько не страшно, чего не скажешь о Же-Же.

– Напомните мне, мадам, чем Вы почти целый год занимаетесь в моём доме и за какие заслуги получаете более чем щедрую плату? – вкрадчиво заговорил Демон.

– Но… – жалобно пискнула мадам и замерла, как парализованный кролик под  взглядом голодного питона.

– То есть, сказать Вам нечего? Вы не знаете свой функционал или забыли?

Да под таким взглядом собственное имя забудешь, что он вообще хочет от неё?

– Мадам просто растерялась, – попыталась я вклиниться в этот издевательский допрос, но Демон резким жестом приказал мне закрыть рот и не вмешиваться.

Не очень-то и хотелось, тем более Же-Же вовсе не мой любимый персонаж в этой трагикомедии под названием «Узница замка Шеро».

– Простите, мсье, я действительно немного растерялась. Но я прекрасно помню свои обязанности и старательно их выполняю, – Же-Же немного справилась с волнением и обрела способность говорить.

– Очень плохо стараетесь, мадам, если моя дочь до сих пор ведёт себя как плебейка. Но я и не удивлён, ведь именно Вы, её наставница, подаёте Диане дурной пример, позволяя себе оскорблять воспитанницу. Это, в принципе, недопустимо, а уж в присутствии посторонних… – Демон сделал многозначительную паузу, позволяя мадам самой оценить масштаб трагедии.

Же-Же оценила и прониклась настолько, что слилась со своим белым одеянием. Костюмчик, призванный выполнять функцию праздничного наряда, сейчас больше походил на саван, им же и станет, если этот тиран не прекратит издеваться над бедной  женщиной. Тем временем Демон продолжил:

– Как я смогу представить обществу свою дочь с её замашками рыночной торговки? Ведь позднее у неё   не будет второго шанса произвести первое впечатление.

Что? Рыночной торговки? Он офонарел, что ли? И Же-Же кивает, как китайский болванчик – тоже, значит согласна, аристократка занюханная. Ну и хлебай тогда полной ложкой.

– Чему Вы научили Диану, мадам? Я рассчитывал, что Вы доведёте её французский до совершенства, но до сих пор слышу этот ужасный акцент. И в коллеже у неё до сих пор не высший балл.

– Но позвольте, мсье, ведь Диана не француженка, – проблеяла Же-Же.

– ЧТО-О-О? – прогремел Демон – А кто же она, по-вашему?

– П-простите, мсье, я хотела сказать, что девочка не жила постоянно во Франции, была лишена французского общества, и её произношение – это лишь вопрос времени.

– Это вопрос Вашей компетентности. Нанимая Вас, я предполагал, что Вы лучшая, и не советую меня разочаровывать. Поэтому либо Вы оперативно исправляете ситуацию, либо я найду Вам замену и дам соответствующие рекомендации. А сейчас прошу Вас оставить меня наедине с дочерью.

Для Же-Же, вероятно, настал долгожданный момент, потому что выдуло её из класса за пару секунд. И где, спрашивается, хвалёные манеры?

Как только за упорхнувшей мадам закрылась дверь, мы с Его Злодейшеством Демоном скрестили огненные взгляды.

– Ну, что ж, юная воительница, начнём наш урок.

Первые лучи утреннего солнца располосовали мою спальню, и в их тёплом свете медленно кружатся микроскопические пылинки. Восхитительный аромат заполняет всё пространство комнаты, и его источник находится рядом с кроватью. Большой букет кремовых роз в зелёной плетёной корзине стоит на полу, зажатый между мохнатыми рыжими лапами огромного медведя. Нет никаких сомнений, что это Доминик устроил мне утренний сюрприз в мой четырнадцатый день рождения.

Птицы за окном словно с ума посходили – устроили такой многоголосый весёлый щебет, что моё сердце зашлось в радостном, ускоренном ритме. До звонка будильника ещё почти полчаса, но мне не хочется терять на сон больше ни одной минуты. И даже мысль о предстоящем учебном дне не омрачает моего настроения.

Я уже привыкла учиться в бешеном темпе, на грани своих сил и возможностей. Каждый мой день расписан буквально по минутам. И проводить время дома теперь стало гораздо комфортнее, потому что, к счастью, наш замок перестал напоминать общежитие для прожорливых и болтливых медработников.

В свою ежедневную утреннюю пробежку я умудрилась втиснуть получасовые занятия танцем. Жак и Доминик, конечно, знают о моём секрете, но не считают нужным его афишировать, относясь к моей слабости скорее доброжелательно, чем снисходительно. А учитывая, что бегать им приходилось со мной вместе, то моя танцевальная пауза была приятной передышкой для парней и радостью для их глаз.

Форму я не потеряла, напротив, стала сильной и гибкой. Правда, все мои домочадцы, включая Же-Же и Марту, норовили меня подкормить, сетуя на сильную худобу. Но я с таким утверждением была в корне не согласна. Сейчас мне казалось, что я достигла идеальной стройности и очень себе нравилась. А моя маленькая грудь радовала меня больше всего.

Во время беременности я, как ни странно, не стеснялась своего живота, но вот сильно потяжелевшая грудь меня очень пугала. Я казалась себе похожей на бесформенную, сисястую тётку и вспоминала старого знакомого из прошлой жизни – месье Андре, которому когда-то в запале пообещала, что ещё удивлю размерами своей груди. Кстати, этот хореограф был из Парижа, а вдруг мы с ним встретимся? Представляю, как бы удивился этот высокомерный красавчик, увидь он мои дойки ещё недавно. Но сейчас всё лишнее ушло, а я была тонкой, звонкой и изящной, как гитарная струна.

*****

Сквозь заднее стекло автомобиля я любуюсь яркой весенней зеленью, в которой утопает наш посёлок. Вторая сдобная булочка сегодня за завтраком явно была лишней и теперь создавала неприятную тяжесть в желудке. Добродушная повариха Лурдес уже намекнула, что вечером меня ожидает вкуснейший именинный торт. Вспомнив об этом, я поморщилась – страшно думать о таких вещах после бесстыдного обжорства.

– Эй, именинница, ты что такая невесёлая? – Доминик с беспокойством поглядывает на меня в зеркало заднего вида. – Не хочется сегодня учиться?

– Объелась сильно. Мне бы сейчас бегом до Парижа пробежаться, чтобы растрястись.

Доминик смеётся.

– Ди, да с твоим режимом и сумасшедшим метаболизмом ты через час уже голодная будешь.

А ведь так и будет – ем я очень много, но энергии трачу гораздо больше, чем получаю калорий. Поэтому каждые два часа мне требуется подкормка. У французов не приняты перекусы и поэтому мне приходится всё время прятаться со своими трёхэтажными бутербродами от вездесущих одноклассников. Это заботливая Лурдес не даёт мне загнуться от голода, и ей абсолютно фиолетово отношение её народа к еде. Зато мои благосклонность и живой интерес к её кулинарному мастерству женщину радуют безмерно.

К счастью, в школе уличить меня в обжорстве было некому. Вспыхнувший было в начале учёбы интерес к моей персоне постепенно утих и сошёл на нет. Одноклассники считают меня ненормальной заучкой и со своей дружбой больше не навязываются. Задевать меня никто не пытался, но то, как девчонки украдкой крутят пальцем у виска, я замечаю, но это меня не сильно огорчает. Даже на самой большой, двухчасовой, перемене свободное время я посвящала не прогулкам и развлечениям, а дополнительным занятиям – какие уж тут посиделки с подружками. Демон взялся за меня настолько рьяно, что я удивлена, как мои мозги до сих пор в клейстер не превратились.

– Малыш, предлагаю в субботу рвануть в Диснейленд, ты ведь там не была ещё. Считай, что это наш с Жаком подарок, – Доминик улыбается так искренне и радостно, что за свой встречный вопрос мне тут же хочется врезать себе по затылку.

– А как же Реми? – всё же задаю этот странный вопрос.

– Предлагаешь прокатить его на горках? – невозмутимо интересуется парень.

Да, иногда я бываю непроходимой дурой, и к тому же неблагодарной.

– Я согласна на Диснейленд, спасибо тебе, – преувеличенно бодро откликаюсь я.  – Думаю, что Реми не успеет сильно соскучиться. – Натянуто улыбаюсь, ловя в зеркале взгляд моего телохранителя.

– Вот и прекрасно, принцесса, тебе давно нужен отдых и я готов этому активно поспособствовать. Жака возьмём с собой?

– Ну, раз это подарок от вас двоих, то конечно возьмём. Только мне кажется, что с твоей стороны слишком много подарков. – Я хорошо помню, что мою кровать в спальне занимает огромный рыжий медведь, а тумбу украшают прекрасные, нежные розы.

– Да брось, Ди, ты ведь мой друг, – парень почему-то смутился, и некоторое время мы продолжаем ехать молча.

Но мой разговорчивый телохранитель быстро находит новую тему и виртуозно вовлекает меня в спор о спортивном питании.

*****

И всё-таки я заработала высший балл в своей суперпуперэлитной школе. По физкультуре! Демон не замедлил прокомментировать моё достижение  уничижительными комментариями: «Чего стоит сила мышц без силы духа?» и «Сомневаюсь, что быстрые ноги смогут компенсировать недостаток ума». И что это значит? Я же стараюсь! Да и по остальным предметам мои оценки медленно, но уверенно растут, а значит, я на правильном пути.

Демон поставил передо мной цель – по итогам года получить средний балл не ниже семнадцати. Я знаю, что пока это нереально, но всё равно не сдаюсь. Ведь чем меньше будет разрыв факта с поставленным планом, тем меньше у меня будет учебной нагрузки в период летних каникул.

А лето я жду с нетерпением. Представляю, сколько времени смогу ежедневно проводить с Реми. А ещё буду много танцевать и снова займусь вождением. Буду каждую неделю приезжать на остров, к  храму и, может быть, Демон разрешит мне брать с собой Реми. Про учёбу я, конечно, тоже не забуду и обязательно заполню пробелы по всем предметам. И тогда, возможно, в новом учебном году я найду время и для общения с одноклассниками, и для общественной нагрузки. Надеюсь, у меня появятся подруги, с которыми можно весело потрепаться о всякой ерунде, и даже о пацанах. Хотя, мне пока сложно представить, что подобный интерес может закрасться в мой мозг, но разговор-то поддержать я могу.

Ох, как же мне дико не хватает моей Дашки с её неубиваемым оптимизмом и неадекватными советами.

Та-дам! В огромной гостиной собрались все обитатели нашего замка и дружно приветствуют меня поздравительной песней. А в центре стола возвышается обалденный трёхъярусный, бело-розовый торт, утыканный четырнадцатью тонкими, разноцветными свечами. Как же это торжественно и волнительно. Демон, естественно, не участвует в этом представлении, он даже не посчитал нужным приехать. Но зато позвонил и выразил надежду, что моё взросление добавит мне ума. И пообещал, что если я буду послушной девочкой, то летом, возможно, получу свой подарок.

Ложка дорога к обеду, старый хрыч. Глупо было обижаться, разве я что-то ждала от него? Пытаюсь убедить себя, что нет – не ждала, но ведь саму себя не обманешь. На самом деле я очень надеялась, что он приедет и потреплет меня по голове, а может, даже обнимет, ведь он же… моя семья.

*****

Крепко прижимаю к себе своего маленького карапузика и глотаю слёзы. Честное слово, я не собиралась плакать. Представляю брезгливо изогнутые губы Демона, увидь он сейчас мои слёзы, и от этого солёные ручьи бегут ещё сильнее. Реми капризничает и выворачивается у меня в руках – он всегда чувствует моё настроение. Хотела ведь успокоиться на прогулке с малышом, а в итоге – только его разволновала.

– Ага, вот вы где, а я вас потерял. Хорошо хоть пацан подал голос, – Доминик шагнул в наши укромные заросли и растерянно уставился на меня. – Малышка, а ты почему плачешь, что случилось?

Ну вот откуда он взялся и зачем спросил? Предательские слёзы снова брызнули из моих глаз, а Реми зашёлся в громком плаче.

– Э-э, друзья мои, да у вас тут траур в полном объёме. – Доминик ловко перехватил у меня из рук плачущего малыша и, приказав мне ждать на этом месте, запрыгал с моим ребёнком в сторону замка, как горный козлик, смешно приговаривая что-то на тарабарском языке.

Вот же клоун! Я улыбнулась, глядя им вслед. А с чего я вообще раскисла, как дурочка. Ну и фиг с ним – с этим Демонюкой. Идиоткой сегодня не обозвал – и то праздник. Наверное, я слишком глубоко залезла в свои воспоминания.

Как же меня поздравляла моя мамочка! Для неё мой день рождения был самым главным праздником. В этот день мама всегда устраивала выходной для нас обеих, невзирая на день недели. И организовывала для меня настоящую фиесту – шопинг, кафе, кино и торжественный ужин с моими друзьями. Какое же это было счастливое время.

– Ну? Я смотрю, ты уже успокоилась? – Доминик вернулся ко мне без Реми, но с куском торта, который тут же сунул мне в рот, перепачкав мне нос и щёки розовым кремом.

– И что ты натворил? – лепечу я, ещё не решив, разозлиться мне или рассмеяться.

– Пытаюсь тебя развеселить, ну или разозлить – это уж как повезёт. Главное, чтобы ты не грустила. Ты ведь из-за Демиана расстроилась?

– Ещё чего! – фыркнула я. И тут же поспешила добавить: – Я просто маму вспомнила и своих друзей.

– Не грусти, принцесса, скоро ты повзрослеешь и будешь сама закатывать такие праздники, какие захочешь и когда захочешь. Просто у нас дни рождения не привыкли отмечать с размахом, а твоя широкая русская душа жаждет ярких впечатлений. Но у тебя ещё всё впереди. Вот приедешь ты однажды в свою Россию – красивая роскошная мадемуазель, и устроишь им гала-праздник с фейерверком, чтобы все увидели, что Франция тебя не сломила, а закалила, наградила и украсила.

– Звучит, как гимн. А ты хотел бы полететь со мной в Россию?

– Пожалуй, я хотел бы наблюдать твоё триумфальное возвращение, и вряд ли доверил бы твою охрану кому-либо ещё. Жаль только, Ди, что не мне это решать.

– Но ведь я стану взрослой, – я понизила голос и заговорщически подмигнула своему другу, – и к тому времени буду решать сама, кому меня охранять и сопровождать.

Доминик проворчал что-то в ответ, но я уже его не слышала.

Мысленно я уже унеслась в родные края, где ослепительно красивая, в алом платье и бриллиантах, я иду по зеркальному полу, звонко стуча высокими, тонкими каблучками-шпильками. И все вокруг замирают в восхищении, но я не смотрю по сторонам. Я стремлюсь вперёд – туда, где счастливо улыбаются мои любимые Дашка и Янка, в нетерпеливом ожидании пританцовывает взрослый и красивый Витёк, и хмурится Шерхан, старательно пряча довольную улыбку. Я возвращаюсь туда, где меня любят и ждут.

ГЛАВА 31. Женя 2018

Пятница. Обычно долгожданная, наполненная безудержным весельем, пьянством и развратом. Пятница – великий праздник, можно сказать, второй после Нового года. Но сегодня эта тихая пятница грозит незаметно раствориться в такой же тихой и унылой субботе. Как я докатился до такого?

Геныч, категорически не желая тухнуть сегодня рядом со мной, зажигает где-то в компании очередной потрясной брюнетки. Я же тупо уставился в отчёт, предоставленный нашим добросовестным сыщиком. Информации уже достаточно, но вопросов появилось ещё больше. Вокруг меня веером разложены распечатанные отчёты и фотографии. И с этим ворохом бумаг я уже несколько часов курсирую по своей холостяцкой берлоге. Кухня, кровать, пол, туалет, письменный стол и снова кухня.

Пережёвываю свой остывший нехитрый ужин, даже не ощущая вкуса еды, потому что не отрываю взгляд от фотографии. Диана на красной дорожке выглядит убойно. Но снова портит кадр этот долбаный фотограф, Феликс Сантана. Он точно знает, что представляет собой лакомый десерт для всех пялящихся на него женщин. Он дарит толпе дразнящую улыбку на миллион долларов, но своей левой загорелой клешнёй прижимает ладонь ослепительной спутницы прямо к сердцу.

Какие отношения связывают этих двоих? Никаких заявлений и подтверждений, всё на уровне слухов. Ни одного понятного ответа от самой пары, кто же они друг для друга. Диана называет этого хлыща другом,  а танцующий фотограф её – своей неизменной музой. Сказка для сентиментальных дебилов.

То, что у моей Дианы с ним был секс, нет никаких сомнений. Но ведь она сейчас в России, а этот Сантана в своём гламурном Париже. По счастливому стечению обстоятельств я сейчас тоже в России, а значит, у меня гораздо больше шансов на победу. Дома, как говорится, и стены помогают. Только что считать стеной-помощницей, если наш дом Россия?  Надо было ковать железо, пока горячо. Две недели назад это было очень горячо, а спустя три дня после телефонного разговора с Дианой у меня чуть уши не отмёрзли.

Ещё тогда я хотел забить на это расследование, а главное, на его объект. Чего стоило мне позвонить этой стерве после того, как она унизила меня перед отцом. Ещё и Геныч об этом узнал. Тот звонок в лоскуты разодрал моё эго. Я ненавидел эту суку целую неделю, и каждую ночь она мне снилась, за что я ненавидел её ещё сильнее. Но отцу она всё же не сказала о моём звонке, он бы уж точно не смолчал.

И всё же Геныч уговорил меня собрать информацию о Диане, мотивируя тем, что своих врагов надо изучить детально. Мой друг всегда знал, на что надавить, и теперь я был ему благодарен.

И что я имею? Знаю, где родилась, где и с кем жила, где училась, где похоронена мать и где проживают родственники и друзья. Разобраться бы ещё с тайнами в семействе Соболевых-Кузнецовых, а то с этими родственниками не всё понятно. Прожила Диана с ними три месяца, а вспоминать о ней никто не хочет. Причём так активно не хотят, что невольно возникают вопросы.

Даже если допустить, что девчонка была исчадием зла, как утверждают Соболевы, то почему бывшие соседи, учителя и одноклассники нагло врут, что Диана Кузнецова позитивная, умная, талантливая и просто замечательная во всех отношениях девочка? Гордость школы, благодаря танцевальному прошлому, и очень ласковая дочка, нежно любящая свою мамочку. Именно мамочку, а не маму. Это же надо было ребёнку так тщательно ото всех скрывать свою истинную дьявольскую натуру. С бабкой бы ещё следовало поговорить для полноты картины. Наш Пинкертон трижды не мог её застать, завтра обещал снова попробовать выловить эту старуху-путешественницу.

А вот с директором Дианиной школы прокольчик вышел. Мужик, как имя услышал, так сразу свой собственный допрос учинил и поклялся собственноручно открутить головы всем обидчикам бывшей ученицы. И информацией, сволочь, не поделился. Зато поделились его коллеги, и всё обрело смысл. Оказывается, директор боготворил Дианину мать и после её смерти очень опекал саму Диану.

Впервые за свою жизнь я услышал столько восторженных отзывов о человеке. Елену Ивановну Кузнецову все единодушно называли ангелом, если не считать мнения семейки Соболевых. И ведь о ней не забыли за пятнадцать лет, и даже бывшие ученики говорили о ней с трепетом и грустью. Потрясающим образом сказанное об этой удивительной женщине сочеталось с её внешностью на фотографиях. Елена Кузнецова была очень красивой молодой женщиной – голубоглазой блондинкой, изящной, как фарфоровая статуэтка. Именно такими я в детстве представлял себе сказочных фей.

Долго рассматриваю фотографии, на которых юная Диана Кузнецова – победительница на чемпионате России по спортивным и бальным танцам. Не удивлён, потому что уже видел её в деле. Поражает другое – совсем не хрупкая восхитительная красотка с невероятно длинными волосами вовсе не выглядит двенадцатилетней наивной малышкой. В её партнёре я сразу узнал пижона из ресторана. Придурок даже на фото, вместо того, чтобы лыбиться в камеру, не сводит глаз с партнёрши. Педофил херов. Интересно, что у них за отношения были? Мой сыскарь после разговора с директором не полез в ближний круг Дианы, оно и правильно.

Вглядываюсь в счастливое лицо на фото. В тот день, день своего главного триумфа Диана потеряла свою мать. Я пытаюсь представить маленькую, растерянную и внезапно осиротевшую девочку… И не могу. Перед глазами слишком яркий образ юной, но уже роковой и надменной сердцегрызки. Хотя вряд ли из-за яркой внешности она перестала быть несчастным ребёнком, потерявшим свою маму.

Поразительно, но внешне в Диане не было ничего от матери. Я бы сказал, что она была феей из другой сказки – тёмной сказки для взрослых. Можно было бы предположить, что Диана не родная дочь, но нашлись и те, кто помнит её с рождения. Впрочем, её экзотическая внешность всё объясняет – гены отца оказались сильнее. Про отца нашлось немного информации. Слишком мутной и опасной фигурой был этот Демиан Максимилиан Шеро. Похоже, именно он и намутил чертовщины со своей милой дочуркой.

Судя по обнаруженным скандальным хроникам, Диана Эсмеральда Шеро стала той ещё занозой в задницах у парижских властей и своего могущественного папаши. При этом оставалась непотопляемым идолом французской молодёжи.

Эпатажная бунтарка организовывала отвязные флэшмобы, участвовала в запрещённых автогонках по ночной столице, устроила рождественский стриптиз на площади Шарля де Голля. Бессовестная хищница соблазнила и чуть не увела от молодой жены благовоспитанного католика и прекрасного семьянина, а по совместительству известного шоумена и знаменитого в прошлом танцора. Не удивлюсь, если после смерти отца её выперли из страны и перекрестились. Пишут, что умер теневой король от внезапной остановки сердца. Этот человек, долгие годы избегавший широкой известности, обзавёлся дочерью и вмиг стал скандально-популярной личностью. Не исключено, что сердце оказалось не готово к подобным переменам. Конечно, это, как обычно, грязные домыслы жёлтой прессы. Но ведь дыма без огня не бывает.

Однако Диана по-прежнему остаётся кумиром большинства парижан, почётной гостьей на всех благотворительных мероприятиях, активно помогает больным детям и сиротам, и открыла несколько приютов для животных. И вся её активная деятельность, надо сказать, бурлит в  плотном тандеме с любимцем всех мадемуазелек страны – Феликсом Сантана. Он же грёбаный испанец, так какой хер занёс его в Париж?

Я возвращаюсь к фотографии пятнадцатилетней давности. Мама и дочка – прекрасные и непохожие. Абсолютная идиллия маленькой семьи оборвалась внезапно и несправедливо. В общежитии, где жила Диана, после смерти матери её никто больше не видел. Вероятно, в этот момент и всплыла семейка Соболевых. И странно, что их не было почти тринадцать лет в жизни двух очаровательных девочек, прозябающих в отвратительных для жизни условиях. Мутная история, особенно в сочетании с испуганными лицами Соболевых. Куча информации, а вопросы всё те же – чего боятся Соболевы? И Артур на работе не появлялся уже две недели – сначала больничный, следом отпуск. Случайность? Очень в этом сомневаюсь. Что же скажет бабка? Тоже побледнеет или в обморок упадёт?

Неожиданный звонок мобильного резко выдернул меня из этого мутного лабиринта. Звонил отец.

– Женя, сынок, выручай. – Кажется, за последние две недели эти слова стали мантрой для моего отца. В отсутствие Соболева я вкалывал, как подорванная трудовая пчела за себя и за того парня. Но жаловаться было грех – работа отвлекала меня от мрачных мыслей, да и платил батя щедро. Я бы ещё и в ночную смену подрядился, чтобы сны не видеть.

– Что опять случилось, пап, у нас выходные отменили?

– Почти угадал, у нас без пяти минут ЧП. Мне недавно звонила Диана и она в бешенстве.

Я воздел глаза к потолку – с каких  пор звонок этой ведьмы приравнивается к чрезвычайному происшествию?

– Пап, только не говори мне, что эта фурия прокляла нашу компанию и теперь нам грозит позорное банкротство.

– Да типун тебе на язык, что ты мелешь. Она по поводу своей «Крепости» лютовала. Короче, там бригада Асташова трудится и, как оказалось, за две недели работа почти не продвинулась. А я совсем замотался, не проконтролировал. И теперь, если нагрянет эта зверюга, а с ремонтом всё печально, то я бы очень не хотел с ней объясняться.

– Ну, прекрасно, давай я сам с ней объяснюсь, а ты смотаешься в командировку. На дачу, например. – Перспектива объясняться с Дианой не то что не пугала, она окрыляла и прибавляла сил. Я готов выслушивать любые обвинения и претензии, исправить всё собственноручно, чтобы в итоге получить благодарность от моей необузданной француженки.

– Уж кто бы сомневался… Голодной куме одно на уме, – печально изрёк отец. – Нет, сынок, у меня к тебе другое задание. Организуешь этих оболтусов и проконтролируешь их работу. За качество драть десять шкур. И чтобы ни одна морда не отлучилась на халтурку, пока всё не закончат. Асташову я уже всё сказал, но за ними надо пасти. У них сейчас заказов прорва, и я уверен, что из всей бригады там кто-нибудь один ковыряется, а остальные по халтурам рассосались.

– Я понял. Только кто вместо меня будет в офисе вкалывать? – поинтересовался я на всякий случай. Против задания отца я тоже ничего не имел. Какая разница, где сойдутся наши с Дианой пути.

– Об этом не волнуйся, я  обо всём позабочусь – позвоню Соболеву и вызову на работу.

– А если он типа не выздоровел? Или у него путёвка горящая?

– Это его проблемы. Единственной уважительной причиной неявки буду считать трупное окоченение, иначе уволю без выходного пособия и рекомендаций. Так ему и озвучу. А горящую путёвку ему уже наша девочка приготовила.

– Ну, ты крут, – я уважительно присвистнул. В редких случаях батя бывает жутким монстром. Почему только его свирепость против француженки не работает? А вообще у кого-нибудь работает?

– Я как раз на полном серьёзе, Женя. Так что давай, сынок, я на тебя очень надеюсь. Всю информацию по работам я тебе на почту сейчас скину. Сегодня вникай, а завтра с девяти утра начинай командовать парадом.

– Э-э, пап, а ты ничего не попутал? Завтра суббота, вообще-то.

– Я в курсе. Все эти выходные для бездельников, а мы с тобой работяги и стратеги. Так что дерзай, тебе воздастся по итогам, обещаю. – И отключился. Да что за…

Нет, ну а с другой стороны – чем тупо пялиться в эти фотоотчёты и гонять невесёлые мысли, лучше я стану гонять этих борзых мастеров. А заодно подробнее ознакомлюсь с Дианиным гнёздышком. Неплохо было бы свить там для себя скрытый от глаз неприметный шалашик и установить там подзорную трубу. Типа логова дрочуна на тот случай, когда тёмная королева не в настроении. Бля*ь, хорошо, что меня Геныч не слышит. А, нет – всё же слышит. Принимаю вызов и не спешу подносить трубу к уху.

– Эй, птичка на проводе! – горланит этот стокилограммовый бройлерный птенец. – Жек, бросай свои обосранные грабли и давай к нам. Мне требуется помощь друга, один я с ними не справлюсь.

– Геныч, ток не сегодня. Но ты не унывай, я в тебя верю. Можешь передать Анжеле активный привет.

– Охерел?! Да ей только палец дай – она ж всю руку отсосёт. Не, брат, мне моя Наташка ближе к телу, – из динамика послышалось капризное нытьё и ласковый бас Геныча, – не-не, солнышко, это поговорка такая, я помню, что ты Леночка. Нет? А кто ж тогда Леночка?

– Ты давай, Геныч, разберись там с солнышками, а то останешься без сладкого.

– Ага, а ты давай там продолжай сопли на кулак мотать, рыцарь печального образа, – недовольно ворчит друг.

– Мож завтра пересечёмся? – спрашиваю не слишком уверенно. – У тебя вообще, какие планы на выходные?

– А ты, Жек, в список смертных грехов загляни и добавь пару пунктов.

– Понял, брат, мне подходит.

После разговора с Генычем мне малодушно хочется послать всё на хер и перекроить этот день сурка. Я поднял взгляд на часы, прикидывая через сколько времени смогу влиться в пятничный разгул. И совершенно некстати меня посещает другая мысль – а не наведаться ли мне к Дианиной бабульке? Вдруг мне повезёт, и старушенция окажется дома.

Назвать эту женщину бабулей язык не поворачивался. Очень ухоженная стройная дама выглядит немного за пятьдесят. А ведь если верить отчётам, то ей уже за семьдесят перевалило. Я представился волонтёром, участником движения «Учителями славится Россия». И пусть преподавательская деятельность её покойного мужа Ивана Ильича была недолгой, тем не менее, его вклад в систему образования был внушителен и действительно заслуживал внимания, почёта и благодарности. Лично я его профессорские заслуги оценил на внушительную продуктовую корзину, которую торжественно вручил вдове. К слову, дважды вдове.

Эльвира Вениаминовна неожиданно очень мне обрадовалась. Как вскоре выяснилось, дети совсем не балуют её своим вниманием, и женщина отчаянно страдает в одиночестве. Второго мужа она похоронила уже пять лет назад, и теперь единственным развлечением стали книги, в основном французская литература. А горячо любимые всеми женщинами любовные сериалы Эльвира Вениаминовна презирает, считая, что они извращают истинную картину мира. Ну, ей наверняка виднее, я-то эту муть сроду не видел.

Мы расположились в просторной гостиной, где хозяйка гостеприимно предложила побаловаться чайком с вишнёвым вареньем. Когда я в последний раз ел вишнёвое варенье? Наверное, в детстве. Тогда ещё бабуля была жива. Она-то и баловала нас вареньем, компотами и другими необходимыми закрутками, без которых не должна обходиться ни одна нормальная семья. Но у моей маман совершенно иные критерии нормальности и варенья в эти нормы точно не вписываются.

– Вы сами варенье делаете? – поинтересовался я и тут же пожалел, что спросил. Женщина смущённо улыбнулась, разводя руками, и ответила:

– Нет, Женечка, это моя помощница по хозяйству закрывала. Она очень вкусно готовит, и варенье у неё потрясающее. Вы пробуйте, пожалуйста. – И я, само собой, решил не слишком скромничать.

Пока чаёвничал, внимательно разглядывал просторную комнату. Квартира впечатляла размерами, и ремонт внутри был очень даже приличный. Почему же родной внучке не нашлось здесь места? Может, они с матерью сами не захотели здесь жить, учитывая отношение… да той же Надежды? Блондинка – та ещё змея гремучая.

Начинать разговор с расспросов о Диане я не рискнул, не хотел сразу отпугивать женщину. Но настороженной она не выглядела и принялась рассказывать мне о своих гениальных внуках. При других обстоятельствах я бы уснул, но послушать об этом семействе было как раз в тему. Одинокая женщина, вероятно, в кои-то веки нашла свободные уши, а я словоохотливого «языка». Когда мы добрались до альбома с фотографиями, я уже мысленно потирал руки.

Заметив фото совсем ещё юной Дианиной мамы, я поинтересовался о ней. Эльвира Вениаминовна очень грустно улыбнулась и бережно провела пальцами по контуру лица на фотографии.

– Это Леночка, моя младшая дочка. Скоро будет уже шестнадцать лет, как она умерла.

– Простите, Вам, наверное, тяжело говорить о ней, – проявил я должную деликатность, от всей души надеясь хоть что-нибудь выведать у убитой горем матери.

– Очень тяжело и абсолютно не с кем. А я бы очень хотела о ней поговорить.

– Очень красивая девушка и похожа на Вас, – осторожно заметил я, стараясь не спугнуть момент откровения.

– Правда? – неожиданно просияла Эльвира Вениаминовна. – Знаете, Женя, в молодости я тоже была очень красивой, но Леночка была лучше. Она была лучше всех, кого я знала, а я… Простите, Женечка, Вы не торопитесь? – женщина вскинула на меня блестящий от непролитых слёз взгляд.

– Мне следует уйти? – я очень боялся, что окунувшись в тяжелые воспоминания, она захочет побыть одна.

– Нет-нет, что Вы, Женечка, я просто знаю, что молодёжи совсем неинтересно слушать ностальгические воспоминания сентиментальных старух.

– Ну, какая же вы старуха? Вы бы дали фору многим подругам моей матушки. – Бля, вот про матушку я ни к чему загнул, так недолго и добраться до её личности. Но, к счастью, Эльвира Вениаминовна оставалась прежде всего женщиной и для себя уловила главное – она не старуха.

– Спасибо, Женечка, Вы такой приятный молодой человек. И, если Вас не затруднит, называйте меня Эльвирой. Меня так мои внуки называют, и я уже привыкла.

В её просьбе не было неуместного кокетства, и я с лёгкостью согласился, не забыв подарить женщине свою фирменную улыбку.

– Договорились, Эльвира.

Она немного пролистала альбом и привлекла моё внимание к другим фотографиям её младшей дочери. На всех Елена Кузнецова выглядела нежной, улыбчивой феечкой, о чём я не преминул сказать.

– Это правда, моя Леночка была настоящим ангелом. Думаю, ангелом она и осталась.

– А почему она умерла так рано?

– Знаете, Женечка, ангелам очень трудно жить на земле, их убивает людская жестокость. Я была для Леночки очень плохой матерью. Это я погубила мою девочку, – голос Эльвиры стал жёстким. – На мне, Женя, огромный грех. Раньше я никогда не посещала церковь, а недавно исповедалась, но легче мне не стало. Я боюсь, что даже когда меня не станет, я не смогу встретить свою дочку, чтобы попросить у неё прощения. Мне не место там, где обитают такие чистые души…

И Эльвира начала свою долгую исповедь.

Я боялся пошевелиться и даже дышал через раз, боясь прервать откровения глубоко несчастной женщины. Я узнал, как сломалась карьера её дочери, как беременную девчонку выперли из чужой страны, и вся семья Кузнецовых лишилась привилегий. Выяснил, как умер первый муж Эльвиры, и вину за его смерть семья возложила на плечи младшей дочери. Эльвира с горечью рассказывала, как безропотно воспринимала её дочь все обвинения, презрение и ненависть старшей сестры. Как после рождения смуглокожей девочки обеих заклеймили позором внутри собственной семьи и выжили из родного гнезда. И у Леночки хватило сил не сломаться, ведь у неё был мощный стимул бороться за счастье. И у неё было это счастье – красивый экзотический цветок, её любимая дочь Диана.

Какие уж тут бабке сериалы, когда правда жизни придавила бетонной плитой. Дойдя до внезапной смерти дочери, Эльвира внезапно замолчала. Глаза её давно высохли, губы сжались в жёсткую линию и, казалось, что больше она не произнесёт ни слова. Я дипломатично не стал подгонять женщину и спросил разрешения, чтобы похозяйничать в кухне. Заварил свежий чай, и снова устроившись за столом  рядом с Эльвирой, тихо произнёс:

– Я уверен, что Ваша дочь уже давно Вас простила. Она же ангел, а значит, в её сердце нет обиды и зла.

– Вы так думаете? – с надеждой спросила Эльвира, но её глаза тут же потухли. – Нет, Женечка, моя девочка не простит меня никогда. Ведь я погубила единственное, что являлось смыслом её жизни.

Я напрягся и весь обратился в слух. Но Эльвира не собиралась продолжать свою исповедь. Казалось, она сама боялась продолжения. Что же они все скрывают?

– Эльвира, но ведь внучка Ваша, Диана, жива? С ней же ничего не случилось?

– Жива, – приглушённым эхом отозвалась женщина. – Наверное. Я много лет ничего о ней не знаю. И не имею права знать.

Чай был допит, альбом с фотографиями закрыт, а хозяйка квартиры погрузилась в молчаливую тоску. Чёрт, неужели это всё, и я так и не выясню то, зачем пришёл? Впрочем, судя по тому, что я уже услышал, у Дианы был веский повод ненавидеть эту семейку. Но разве рассказанная история объясняет тот факт, что Артур едва не лишился своих бубенцов? Он не мог быть главным злодеем в данной истории. Или мог? Он ведь оскорблял сестрёнку, сам же в этом признался. Но оскорбление вряд ли можно считать веским основанием для ампутации причиндалов.

Эльвира ушла в себя и перестала обращать на меня внимание. Стало совершенно ясно, что я загостился. Но сваливать отсюда ни с чем я не собирался. Зря я, что ли, выслушивал столько времени хвалебные оды в честь Соболя и его необременённой интеллектом сестрицы. Очень не хотелось разочаровывать гостеприимную женщину, но, замкнувшись в своём горе, выбора она мне не оставила.

– Эльвира, Вы меня простите, но я немного ввёл Вас в заблуждение, а сейчас уверен, что обязан сказать Вам правду. Ваша внучка Диана жива и она сейчас в России.

– Что вы сказали? – женщина перевела на меня полуотрешённый взгляд. Вид у неё был уставший и, кажется, она меня совершенно не слышала. Во мне заворочалась жалость, но пришлось повторить свои слова.

– О, Господи! – Эльвира прижала трясущиеся ладони к своим щекам. – О, Боже мой! Но… но откуда Вы это знаете?

– Я друг вашей Дианы и меня беспокоит её эмоциональное состояние. Именно поэтому я и пришёл.

– Эмоциональное состояние? Диана приехала мстить? – В глазах Эльвиры плескался такой ужас, что я и сам испугался не на шутку – вдруг у неё прямо сейчас сердечный приступ случится.

На хер я вообще загнул про эмоциональное состояние. Будто признал Диану неадекватной. Идиот!

– Эльвира, я неправильно выразился. Уверен, что Вам ничего не угрожает, – поспешил успокоить женщину, но та меня не слышала. Её потряхивало, словно на морозе.

– Боже мой, надо срочно, немедленно сообщить Артурчику, его необходимо спрятать.

Ну, ни хрена ж себе! Теперь без правды я отсюда не уйду.

– Эльвира, послушайте меня, Ваш внук Артур уже видел Диану и даже слегка пострадал после этой встречи. Но с ним пока всё в порядке, – тут же поспешил заверить я.

– Господи, что с ним? Где Артур? – Эльвиру лихорадило.

– Тихо-тихо, Артур сейчас в отпуске, он отдыхает.

– Но Надюша говорила, что он на больничном, – в ужасе прошептала Эльвира. – Женя, Вы не договариваете, умоляю, скажите мне правду.

– Физически с ним всё в порядке, уверяю Вас. Возможно, это просто нервы или простуда на нервной почве. Эльвира, я хочу помочь и Вам, и Диане. Я могу поговорить с ней и всё объяснить. Меня просто беспокоит её ненависть к Артуру.

– Женечка, а что она сделала с Артурчиком?

– Честное слово – ничего. Но очень хотела повредить ему детородные органы.

Всё-таки я прирождённый дипломатичный садист. Но раскаянье я отложу до завтра, а сегодня непременно  выясню, зачем этому чмошнику необходимо срочно спрятаться.

– Женечка, но Артур не виноват, правда. Ты привези ко мне Дианочку, я сама ей объясню, я расскажу, что Артурчик не виноват. Она же просто не помнит, она ведь была без сознания и думает, что это Артурчик, а это не он. – Эльвира вцепилась железной хваткой в мои руки и бесперебойно причитала о невиновности своего чудесного и почти святого внука.

– Успокойтесь, пожалуйста, Эльвира Вениаминовна. У Вас есть успокоительное средство? Нам с вами необходимо вместе подумать, как помочь вашему Артуру.

Отдать должное бабуле, она быстро взяла себя в руки и даже послушно накапала какие-то капли и залпом выпила. Спустя пять минут она с сосредоточенным лицом уже приготовилась спасать своего придурка от собственной внучки. Причём с моей помощью. Анекдот, только очень херовый.

– Эльвира Вениаминовна, Диана обязательно ко мне прислушается, но уж слишком сильно она ненавидит Артура и считает именно его во всём виноватым, – осторожно начал я.

Я отдавал себе отчёт в том, что либо я сейчас открою великую тайну, либо доведу бабулю до инфаркта.

– Да нет же, поймите, Артур не насиловал Дианочку, он ведь её брат. Просто он не смог её защитить, их ведь было много – он бы со всеми этими негодяями не справился один.

От такой новости у меня мгновенно сжались кулаки, яйца, челюсти и все внутренности.

Чтобы не опрокинуть стол, я вцепился руками в свои бёдра. Эльвира заметила мою реакцию.

– Что? – произнесла она дрожащим голосом.

– Но Диана обвиняет Артура, – сквозь зубы проскрипел я.

– Но почему? Она ведь была без сознания и ничего не видела. Если бы Артурчик знал, что его друзья окажутся такими подонками, он бы ни за что не привёл их домой. В этом единственная его вина.

Ещё лучше! Свора чмошных псов изнасиловали малолетнюю девчонку в квартире её родственников.  А хозяин квартиры и не при делах вовсе! В памяти всплыла фотография Дианы. Я видел, какой вызывающе красивой была эта девочка. Но она была всего лишь ребёнком – сломленным ребёнком, только что потерявшим единственного дорогого ей человека. И что получила она в новой семье? Я вдруг вспомнил признания Артура. Этот обсос травил сироту за цвет её кожи. Такой восхитительный цвет. Почему я не выбил ему все зубы, когда он признался, что оскорблял Диану? А эта старая перечница Эльвира ещё выгораживает его. Жалости к старухе больше не осталось.

– Женя, почему Вы молчите?  – Эльвира заглядывала мне в глаза.

– Почему Диана оказалась в семье, где её ненавидели? – я старался не смотреть на женщину.

– Это я во всём виновата. Я тогда ещё не вышла замуж за Лёнечку и мы жили у него… Понимаете, я боялась, что Диана ему в тягость. После смерти Леночки с Дианой было очень трудно, она тяжело переживала смерть матери. Девочка стала грубой, замкнутой и я не знала, как к ней подступиться. А у Надюши двое детей, и я надеялась, что они подружатся. Я и подумать не могла, что ей будет там так плохо, она ведь совсем не жаловалась. Но когда всё это случилось, мы с Лёнечкой после больницы сразу забрали Дианочку к себе.  Она говорила, что ничего не помнит, а потом… вдруг пообещала уничтожить нас всех. Я знаю, что всё из-за меня, но уже ничего не могу исправить. Но Артурчик этого не делал, он не такой! – с отчаянием выкрикнула Эльвира.

– Не такой, он на рубль дешевле. Вы же знали, что Ваш внук издевался над Дианой с самого начала?

– Я не знала, честное слово, не знала. Диана уже потом рассказала обо всём, после больницы. Но руку Артур ей не специально сломал, он просто столкнул её. Это почти несчастный случай. Да если бы я знала, что это он, я бы забрала Диану оттуда, но она не говорила ничего и даже не плакала. Она только училась и танцевала, – потухшим голосом почти прошептала Эльвира.

Услышанное у меня в голове не усваивалось, в реальность верилось с трудом. Неужели мы всерьёз говорим о том, как в цивилизованном обществе в интеллигентной семье регулярно истязали сироту? Разве такое можно осознать? За что с ней так? За цвет кожи? За старые обиды её тётки? Сейчас мне хотелось взять со стола поднос с чайными приборами и вишнёвым вареньем и с силой опустить на тщательно уложенную причёску этой старой эгоистичной твари. Она не заслуживает сочувствия и прощения. Но как со всем этим смог справиться ребёнок – маленькая девочка? Больше она не казалась мне надменной и хищной.

– Как Диана попала в Париж? – глухо спросил я. Кажется, старуха уже забыла, что я Дианин друг и априори должен знать ответ.

– Дед приехал за ней и удочерил, – потерянно пролепетала старая ведьма.

– Дед? – переспросил я, решив, что бабка заговаривается.

– Да, ведь отец Дианы к тому времени тоже умер, а этот жуткий монстр вспомнил, что где-то в России у него может быть внучка, приехал и удочерил её. Страшный человек. Я даже не представляю, как девочке с ним жилось. А знаете, Женя, Диана уехала с ним сразу и даже не оглянулась. Она ненавидела всех нас и жалела, что мы не отдали её в детский дом. Вы понимаете? Девочка готова была сбежать куда угодно, лишь бы подальше от нас. Мы казались ей страшнее, чем этот её ужасный дед.

– Понимаю, – охотно подтвердил я.

– Женя, а Вы случайно не знаете, что стало с Дианиным ребёночком? Ей сделали аборт? Вряд ли бы этот монстр позволил ей рожать в таком возрасте.

Я замер, как парализованный. Возникло ощущение, что я, сидя в первом ряду, смотрю жуткий триллер, снятый режиссёром-извращенцем. А главный сценарист прямо передо мной. Он вдруг неожиданно разочаровался в сценарии, но фильм уже снят и выпущен в прокат. История свершилась, её не переписать. Но права выкупили французы и запустили собственную версию – целый длинный приключенческий сериал о похождениях бравой сиротки Эсмеральды. И вот, наконец, малышка Шеро – сама себе режиссёр, и какой жанр она выберет для своей истории, остаётся только предполагать. Но наблюдать за этим я бы предпочёл с галёрки. Трепещите, вражины.

Я заметил, что Эльвира не сводит с меня глаз и вспомнил про её вопрос.

– Ребёночек? – тупо переспросил я. – Я не знаю. Меня больше интересует, что стало с насильниками.

– Заявления не было и всё замяли. Диана пришла в себя за три дня, травмы залечили, – старуха выглядела затравленной и дрожала, а меня начало тошнить. – У родителей одного из ребят очень мощные связи и дело бы всё равно не завели. Я уверена, что всё этот Игорь устроил, ведь Дианочка ему очень нравилась…

Я подорвался с места, словно током простреленный и до боли в суставах сжал кулаки. Эльвира, обняв руками свои худые плечи, со страхом взирала на меня снизу вверх. Кажется, я сегодня услышал чересчур много и, сомневаюсь, что смогу принять ещё какую-нибудь новость из детства француженки. Не говоря ни слова, я направился к выходу из квартиры.

– Помогите моему внуку, Женечка, – донёсся мне вслед слабый надтреснутый голос.

– Непременно помогу, – мой ответ вряд ли достиг цели, ведь я уже бегло спускался по крутым высоким ступеням старой элитной сталинки.

«Помочь» Артуру Соболеву теперь стало задачей номер один. Только необходимо успокоиться и как следует всё переварить, чтобы сгоряча не помочь ему отправиться к праотцам. И про Игоря неплохо бы всё выяснить. Не тот ли это бычара, которого Геныч недавно в клубе успокоил?

Сейчас Дианин финт с опрокинутым на Артуровы яйца бокалом выглядел понятным и невинным. Вероятно, это была игривая прелюдия перед основным действом.

«Он был плохим мальчиком», – внезапно вспомнились слова Дианы, а по коже пробежал озноб. Видит Бог – я не хотел бы стать её врагом.

ГЛАВА 32 Париж, 2004

– А ты читал «Триумфальную арку»? – спрашиваю Доминика, когда мы проезжаем мимо этого невероятного, величественного монумента.

Доминик бросает на меня непонимающий взгляд, и я уже жалею, что спросила.

– Это ведь Ремарк, кажется? – парень хмурится.

– Угу, – стараюсь скрыть чувство облегчения.

А вот читать надо было меньше, и сейчас бы с чистой совестью чирикала: «Ах, какое необычное сооружение, а что же оно значит? Да вы что – в  честь побед армии Наполеона? Хм… а это ещё что за хрен?»

Уверена, что гораздо проще живётся тем, для кого Наполеон – это просто торт, а Цезарь – салат.

– Нет, малышка, Ремарк – это совсем не моё, – весело заявляет Доминик, и я улыбаюсь.

– И не моё тоже, – и я почти не вру, – слишком трагично.

– Да я вообще не большой любитель читать, – продолжил откровенничать Доминик, – но если уж приспичит, то лучше отдам предпочтение боевой фантастике.

– Ой, а давай на «Гарри Поттера» сгоняем, уже вышел «Узник Азкабана», – я с горящими глазами смотрю на парня.

– Да ты что? Мне, кстати, тоже нравится. А я уж думал, что ты кроме учёбы и Реми ничем теперь больше и не интересуешься.

– Так ведь каникулы начинаются. Надеюсь, что поход в кино я заслужила?

– Это да, – Доминик остановился у коллежа, заглушил двигатель и быстро вышел из машины.

– А ты что, со мной? – удивилась я.

Доминик приложил к губам палец и кивнул на выход. И что это значит, боится «жучков» в машине? Я торопливо покинула уютный салон автомобиля и приблизилась к своему другу.

– Ди, время ещё есть, надо поговорить. Только пообещай, что разговор останется между нами, иначе сегодня будет мой последний рабочий день, – тихо и серьёзно заявил Доминик.

От нехорошего предчувствия у меня неприятно заныло под ложечкой, и в изобретательную голову полезло такое, что Доминик поспешил меня встряхнуть.

– Эй-эй, ты что, всё нормально, чего ты испугалась? Ди, разве босс тебя не учит держать лицо? Так вот, принцесса, за самообладание тебе низший балл.

– А, может, ты уже озвучишь, что собирался? – нетерпеливо рявкнула я.

Мой испуг прошёл, но его место заняла злость. Вот придурок – выдержку он мою проверяет. Да я и так живу, как на пороховой бочке, в любой момент ожидая, что рванёт, и полетят клочки моего самообладания по парижским закоулочкам.

– Принцесса, завтра у тебя выход в свет. Босс решил тебя представить столичной элите, – напряжённым голосом выдал мне Доминик.

Ну, так себе новость. Конечно, радости от предстоящего мероприятия я не испытываю, но и не сказать, чтобы была напугана. Зато стал понятен бешеный энтузиазм Же-Же, которая последние два месяца нещадно меня изводит своим дурацким этикетом. Но он действительно дурацкий – чего только стоят эти их поцелуйчики по-французски. Вот так попадёшь на какой-нибудь помпезный приём и все щёки обтреплешь об каждую мало-мальски знакомую морду. И не приведи Бог, перепутать последовательность – сначала припасть к левой щеке, потом к правой, а потом по новому кругу. И к концу вечера твоя осунувшаяся физиономия будет натёрта, и хорошо, если только небритыми рожами, а если ещё немытыми?! Жуть! Вот же придурки любвеобильные эти французы – хлебом их не корми, а дай налобзаться.

– Очень надеюсь, что это мероприятие не закончится чесоткой, и я переживу его с честью, – бодро отрапортовала я, задрав нос.

– Не знаю, при чём здесь чесотка, но это ещё не всё. Ди, дело в том, что на следующий день после приёма мы улетим из Франции очень надолго.

– Реми… – сдавленно просипела я, и сердце, кажется, перестало биться.

– О, Господи, да вместе с Реми, конечно. Ты совершенно невозможная, научись уже держать лицо.

– Вот же срань! Лучше ты  побереги своё яйцо! – зарычала я.

– Диана, – укоризненно качает головой Доминик, – ты неисправимая грубиянка, и чему тебя только Же-Же учит. Убирай свою «срань» из лексикона, а про яйцо будем считать, что я ничего не слышал. Так тебе не интересно, куда ты отбываешь?

Конечно, мне интересно, но я же держу лицо.

– А разве ты не отбываешь с нами? – ехидно спрашиваю.

– Очень на это надеюсь, но Жак тоже совсем не против отдохнуть от семьи. Поэтому если ты каким-то образом покажешь, что в курсе предстоящих событий, то именно Жак и победит в борьбе за право тебя сопровождать и охранять.

Ну, Ник, вот же олух! Ещё ни разу он меня так не бесил. Всё же надо учиться в любой катастрофичной ситуации делать морду тяпкой. Если мой малыш будет со мной, то всё остальное фигня. Я уже мысленно настроилась и готова с полной невозмутимостью услышать, что мы улетаем, к примеру, за полярный круг, где   нас сразу поглотит долгая полярная ночь. А что – мне уже нравится.

А если этот пентюх Доминик сейчас же не скажет, куда мы стартуем послезавтра, то Жак однозначно победит.

– И…? – держу лицо изо всех сил, аж скулы болят.

– Малыш, мы с тобой летим в Китай. Минимум на год.

*****

Китай. Обалдеть! Что я там буду делать? А что я вообще знаю об этой многонаселённой стране? Почему-то на ум сразу приходят драконы и Великая Китайская стена. А ещё вспоминаются слова деда профессора о том, что если китайцы соберутся с нами воевать, то им не понадобится мощное оружие, они нас просто шапками закидают. Об этом мне рассказывала мама, и я тогда представляла грозную толпу узкоглазых лилипутов, прицельно забрасывающих испуганную кучку русских крестьян тюбетейками, тюрбанами, фуражками и рогатыми тяжёлыми шлемами. Сейчас мне понятен смысл дедовской фразы – дело в огромном количестве людей, населяющих эту удивительную и загадочную страну. Но мне-то туда зачем? Какие цели преследует Демон на этот раз?

Я думаю об этом весь день в коллеже, в который больше никогда не вернусь, ведь следующий год выпускной, а за ним новая ступень образования – лицей. И кто знает, в каком уголке мира мне предстоит постигать новые знания на тот момент.

Страшное негодование Демона по поводу моего итогового среднего балла, не дотянувшего до семнадцати на полтора пункта, прошло для меня безопасно. Со стороны могло показаться, что я достойно держу лицо, пока страшный Демон пускает дым из ноздрей. На самом же деле я продолжаю думать о далёком и непонятном Китае.

Продолжаю думать о нём даже в своём храме на острове, куда меня привёз Доминик после прощания со школой. Не замечая шумного гомона туристов, я молча прощаюсь с храмом. Прощаюсь надолго, но без слёз. Я знаю, что вернусь, и мой грозный собор, простоявший на этом месте почти девять веков, обязательно дождётся свою странствующую Эсмеральду.

Вечером, когда я гуляю со своим малышом, и позднее, когда лежу в постели, я смотрю в ночное звёздное небо и по-прежнему продолжаю думать о Китае.

И даже на следующий день предстоящее путешествие в далёкую, чужую страну вызывает гораздо больше волнения, чем моё первое свидание со столичным бомондом. Пластмассовая Клэр, ревнивая подружка Демона, тоже здесь, и она умеет держать лицо на публике, но я кожей ощущаю её желание впиться мне зубами в глотку. Лучезарно ей улыбаюсь, давая понять, что об меня она точно сломает клыки, и мы обмениваемся тошнотворными поцелуйчиками.

Навязчивые мысли о стране драконов помогают мне безболезненно пережить шквал слащавых комплиментов и улыбок. К счастью, парижские аристократы не смогли подвергнуть меня блиц-опросу. Демон был почти душкой и быстро пресекал все попытки своих друзей вступить со мной в нежелательный диалог. Вечеринка закончилась, не оставив приятных впечатлений, но и никакой пердимонокль не случился. А главное,  «папенька» остался доволен.

А у меня по-прежнему ноль идей о том, зачем мне нужна Поднебесная империя, но абсолютно ясно одно – весь следующий год мне предстоит жить по фэншую.

ГЛАВА 33 Диана, 2018

– О, Господи, – восклицает Римма, когда я вхожу в квартиру. На полу вокруг моих ботинок расплывается грязная лужица. Я и сама сейчас выгляжу, как обитательница грязной лужи.

– Ты почему не спишь? – сиплю я девушке, и она снова охает.

– Что случилось, Диана, почему ты так выглядишь? Что с голосом?

Отмечаю про себя, что она перешла на «ты», но мне почему-то приятно.

– Я просто гуляла под дождём.

– Гуляла? Да ты вся промокла, – бурно негодует Римма, вызывая у меня улыбку.

– А это каждый выбирает сам – одни гуляют под дождём, другие под ним мокнут. Я гуляла.

– Ну, и слава богу! – покладисто соглашается Римма и тоже пытается улыбнуться. – Только, пожалуйста, не надо больше ничего говорить и напрягать горло. Я сейчас сделаю Вам горячую ванну и тёплый чай с мёдом.

– Опять на «вы»? – я усмехнулась.

– Простите, это я от волнения стала тыкать.

– Можешь тыкать дальше, – великодушно соглашаюсь я.

– Вот ещё! Нам необходима субординация, а то я потом начну путаться. А ведь нам ещё бизнес налаживать, с людьми общаться.

Я кивнула и начала раздеваться. Прямо в прихожей сняла с себя всё кроме белья и отправилась в ванную комнату.

– Римма, закажи мне билет на самолёт на ближайший рейс.

– Куда?

– Домой полечу, там дел невпроворот. А ты ко мне завтра прилетишь. Как буду на месте – позвоню и всё обсудим.

– Как Вы без голоса обсудите? А горячая ванна как же? Вам согреться нужно, – разволновалась девчонка.

– Горячий душ вполне подойдёт, а в ванной я усну.

– Диан, а до завтра никак нельзя отложить вылет?

– Никак, – безапелляционно ответила я.

– Понятно. Сейчас сделаю чай и закажу билет.

*****

Звонок от Карабаса застал меня по пути в аэропорт. И с чего это он додумался звонить в семь утра, да ещё в субботу? Именно из-за этой странности я и не стала игнорировать звонок.

– Да, – прошептала я.

– Доброе утро, Диана. Я сейчас звонил твоей мелкой мартышке, думал, что ты спишь, но она сказала, что ты умчалась в аэропорт. Опять куда-то раскрылилась и даже не предупредила?

– Это спонтанно.

– Не напрягай горло, девочка. Римка твоя предупредила меня, что ты повредила связки и чтобы я не звонил. Что же ты не бережёшь такой голос? Это же не просто твой голос – это наш успех. А ты так безответственно отнеслась к своему здоровью.

Этот свинохряк позвонил мне в семь утра, чтобы лекцию о здоровье прочитать? Сомневаюсь. А тем временем Карабас продолжал вещать:

– Прости, моя красавица, но я просто не мог упустить такую возможность, когда ты не сможешь закрыть мне рот.

Однако многообещающее продолжение, и оно мне уже не нравится.

– Диан, ты на проводе?

– Нет, в такси.

– Понял, – хохотнул Карабас.

И поведал, что после нашей вчерашней встречи ему звонил Андрон – он всё же решил уволиться и даже нашёл себе замену, чтобы не отрабатывать, и просил мой номер телефона. Наверняка, таким финтом Андрей решил меня обезопасить. Такая забота вызвала у меня улыбку.

Оказывается, Карабас  ещё вчера пытался мне это рассказать, но не смог дозвониться. Конечно, он не дал парню мой номер, а теперь настоятельно просит меня не брать Андрея на работу, потому что тем самым я перейду дорогу ему – самому Соколову.

– Это угроза? – со злостью просипела я.

– Да бог с тобой, это просьба. Просто мне было бы очень неприятно.

– Я услышала.

– Спасибо, Дианочка, я очень сильно на тебя надеюсь. И береги себя, пожалуйста, и голосок свой быстрее восстанавливай.

Этот «голосок» меня доконал, и я сбросила вызов. Это у тебя, бабуин волосатый, голосок, как лобковый волосок. А у меня голос! Снова захотелось заорать, но связки мне дороги. Надо лечить нервы. И горло.

Как же надоели эти могущественные кошельки с их советами и настойчивыми просьбами! Тимур со своим   непререкаемым авторитетом, пытающийся меня воспитывать, Карабас с угрозами, завуалированными под просьбу, даже Пётр со своим звёздным гонором и попытками навязать своё, единственно правильное мнение. Всё пошло не так, как только я попыталась вести себя немного проще, быть человечнее. Вот только в этом безжалостном мире побеждает сильнейший. Мы извратили понятие «Добро побеждает зло». У нас – кто победил, тот и добрый.

Господи, и зачем я только сюда вернулась? Иногда мне так страшно и одиноко в этой стране. И ведь никто даже не догадывается, насколько я растеряна. А стоит слегка оступиться, показать свою слабость – и меня просто сожрут.  Ну, что ж – за что боролась… Ведь я не захотела выбрать для себя уютный прудик, в котором меня знает и уважает каждый карась. Нет, я заплыла в большую воду, и среди глубинных монстров сама прикинулась злобной, зубастой тварью. И, как любая акула, чтобы выжить и не пойти ко дну, я должна непрерывно двигаться и крутить хвостом. И я пру напролом, ведь пути назад уже нет.

Жаль, что Шерхан уже не мой директор, а я не потерянная школьница-сиротка. Я бы поплавала хоть недолго маленькой, беззубой рыбкой в его ухоженном аквариуме, где не надо охотиться самой и бояться других хищников. Но разве я теперь имею право показать свою беззащитность и заставить его волноваться? Нет, пора платить по счетам, и теперь моя очередь поддерживать на плаву моего старого, верного защитника.

А поплакать я теперь смогу только на плече Феликса. Ох, как же далеко от меня это родное, надёжное плечо. А ведь уже второй день я не слышу голос Фила, и его телефон по-прежнему недоступен. Где ты, мой Феликс? Я так сильно нуждаюсь в тебе!

Самолёт соскользнул с взлётной полосы. И вот я высоко в небе благодаря надёжным железным крыльям. Растущее внутри беспокойство не позволяет мне наслаждаться моментом взлёта. Каждую секунду своего недолгого полёта я думаю о Феликсе. Когда самолёт прорезает облака, я мысленно рисую его образ, вглядываясь в мягкую, белую дымку. Когда равнодушно слежу за чёткими, отработанными действиями безликой стюардессы, когда запиваю горячим чаем наведённую Риммочкой волшебную микстуру, когда смотрю, как шевелятся губы моего попутчика, о чём-то говорящего мне – мои мысли всецело заняты Феликсом.

Кажется, впервые, находясь в небе, я не ощущаю себя птицей, потому что потеряла свои крылья. Где ты, мой Феликс? Помнишь ли, что мои крылья – это ты? Вернись ко мне, пожалуйста. Ведь без тебя я никогда не смогу по-настоящему летать.

Content

Перова Алиса Танцующая в неволе

Танцующая в неволе Алиса Перова

ГЛАВА 1 Париж - 2003

ГЛАВА 2. 2018 Диана

ГЛАВА 3.Диана, 2018

ГЛАВА 4. Париж - 2003

ГЛАВА 5. Диана 2018г.

ГЛАВА 6. Париж 2003

ГЛАВА 7. Диана 2018

ГЛАВА 8. Диана 2018

ГЛАВА 9. Париж - 2003

ГЛАВА 10. Диана 2018

ГЛАВА 11. 2018 год Женя

ГЛАВА 12. 2018 год  Диана

ГЛАВА 13. Париж - 2003

ГЛАВА 14. Диана 2018г.

ГЛАВА 15 Париж 2003

ГЛАВА 16 Диана 2018

ГЛАВА 17. Влад 2018г.

ГЛАВА 18 Диана 2018

ГЛАВА 19. 2018 год  Влад

ГЛАВА 20. Диана 2018г.

ГЛАВА 21 2018 год  Влад

ГЛАВА 22. Париж 2003

ГЛАВА 23. Диана 2018

ГЛАВА 24. Париж 2003

ГЛАВА 25. 2018 Диана

ГЛАВА 26. Влад

ГЛАВА 27. Диана 2018

ГЛАВА 28 Париж 2003-2004

ГЛАВА 29. Диана 2018

ГЛАВА 30. Париж 2004г.

ГЛАВА 31. Женя 2018

ГЛАВА 32 Париж, 2004

ГЛАВА 33 Диана, 2018