Евгений Решетов

Одаренный. Второй шаг

Пролог

Я шёл по тёмному коридору, тихонько ступая по паркету. Моё сердце часто-часто билось в груди, словно испуганная птичка, попавшая в клетку. Пульс грохотал в висках, закладывая уши. И каждый шаг давался мне с трудом. Но дверь, которой заканчивался коридор, всё равно приближалась. И я уже с ужасом видел клубы дыма, вырывающиеся из-под неё.

Дверная ручка оказалась горячей на ощупь. Но мои пальцы всё равно обхватили её и поспешно повернули. Я тотчас подул на слегка обожжённую руку. А дверь меж тем со скрипом отворилась, открыв моему шокированному взору чудовищную картину. Гостиная была объята пламенем. Он пожирал синие занавески, большой угловой диван и лизал уютные светло-серые обои. А на ковре хрипела моя мать. Она из последних сил пыталась сдвинуть со своей груди огромную красную, когтистую лапу, вдавливающую её в пол. Двухметровый мускулистый краснокожий человек не давал ей встать. Он одной ногой стоял на теле моей матери и злобно скалил треугольные зубы. А его кожистые крылья, словно у громадной летучей мыши, трепетали, будто от наслаждения.

Я истошно заорал, увидев монстра. А он тотчас вскинул рогатую башку и посмотрел на меня красными глазами, поселившимися на скуластом лице с мощным раздвоенным подбородком.

— А вот и твой щ-щ-щенок, — прошипело чудовище, орудуя длинным языком, присущим рептилиям.

— Нет! Не убивай его! Матвей, беги! — успела отчаянно закричать моя мать, прежде чем лапа демона с силой нажала на её грудную клетку. Послышался треск костей, пронзивших сердце и лёгкие моей матери. И на её искривлённых предсмертной судорогой губах возникли кровавые пузыри, а стекленеющие глаза уставились в потолок, который родители только вчера покрасили.

Монстр двинулся ко мне, нехорошо усмехаясь. А тупо я застыл на месте, пронзённый ступором. Мне казалось, что всё это сон, фантастика. Вот сейчас я проснусь и увижу свою комнату. Но я не просыпался. А демона продолжал приближаться ко мне. Но внезапно в его ногу вцепилась рука, показавшаяся из-за дивана. Её хозяин был скрыт от меня мебелью, но я не мог не узнать руку своего отца. Пусть она и была сильно обожжена.

Демон же несколько удивлённо проговорил:

— Ты ещ-щ-ё не сдох?

— Не трогай… его… он же всего лишь… ребёнок. Ему двенадцать лет, — простонал мой отец слабым голосом. — Лучше забери меня.

— Да ты и так сдохнеш-ш-шь. Но я приш-ш-шел сюда не за тобой, — прошипел монстр и дёрнул ногой, высвобождая её из ослабевших пальцев моего родителя.

— Нет… нет… — шептал отец всё глуше и глуше.

Чудовище молча подошло ко мне и схватило за шею. А я был до того объят ужасом, что не мог издать ни звука. Лишь мой рот беззвучно разевался, как у выброшенной из воды рыбы.

Демон поднял меня в воздух и поднёс к своему жёсткому лицу с яростными глазами. Они вонзились в меня точно две спицы. И было в них что-то такое, что вперемежку с болью от потери родителей, дало мне силы плюнуть в лицо монстра. Плевок получился жалким, слабым. Но до красной щеки демона всё-таки долетели несколько капель. И они заставили его разжать руку, которой он держал меня за шею.

Я упал на пол и принялся жадно хватать ртом воздух. А потом стал истерично хрипеть, впав в какое-то безумие:

— Я убью тебя… я убью тебя… Клянусь… Ты сдохнешь…

Демон несколько секунд постоял надо мной, будто решая, что делать дальше, а затем задумчиво произнёс:

— А это мож-ж-жет быть забавно. В тебе есть стерж-ж-жень. В этом мире соверш-ш-шеннолетие наступает в восемнадцать лет. Ж-ж-ди меня через ш-ш-шесть лет в свой день рож-ж-ждения. Тогда и выясним, кому ж-ж-жить, а кому — умереть.

Часть IV

Глава 1

— Я рос очень рискованным и увлеченным ребенком. Мне как-то довелось играть с другом в индейцев, и теперь у меня нет друга, зато есть скальп.

За пластиковым окном большущей аудитории царило серое, пасмурное утро, а прохладный ветерок раскачивал клён с пожелтевшими листьями. Да, наступила осень. А я, так и не дождавшись совы из Хогвардса. Пришлось поступить на заочку в РУДН. Почему именно в этот университет? Так Проф оказался заведующим одной из кафедр. Именно он посодействовал тому, чтобы я поступил сюда и связал своё обучение с журналистикой. Признаю, не самый очевидный выбор для начинающего охотника, но других вариантов у меня особо и не было. Так что мне придётся грызть гранит науки именно здесь.

И начал я с того, что спозаранку приплёлся на первую вводную лекцию, которую вёл седовласый господин из клана «Верные». Он хорошо поставленным голосом рассказывал нам о грядущем обучении. А я, порой зевая, с интересом скользил взглядом по своим сокурсникам. Их здесь собралось под две сотни, а то и больше. И кого только среди них не было: орки, гномы, люди, эльф, полукровки, чернокожие, арабы, индусы, азиаты, готы, панки, эмо и представители прочих субкультур! Но вот неродовитых среди них почти не было. В основном тут собрались разумные с благородной кровью.

Мысленное упоминание крови всколыхнуло в моей памяти историю родителей. Кто из них дал мне грязную кровь? Отец или мать? Хм, матушка никогда не отличалась особым предвидением, которое дарует шестое чувство. Следовательно, остаётся лишь биологический отец. Но Проф говорил, что у детей монстров от обычных разумных не бывает способностей. Хотя он сам же потом в баре допустил мысль, что я могу быть внуком вампира.

В общем, ничего не понятно, кроме того, что мои способности помогают мне валить самых разных чудовищ. Мы с охотниками только в прошлом месяце запинали в Подольске какую-то неизвестную тварь, похожую на разъярённую Листу. Шучу-шучу, не такая она была страшная и грозная. Но всё равно нелюдь чуть не угробила нас. У нее оказался чрезвычайно опасный метровый, тонкий-тонкий язык с присосками. Последние оставляли на теле отвратительного вида язвы. А поначалу эта нечисть прикидывалась юной девочкой-нимфеточкой. Это уже потом она превратилась в чудовище. И не как большинство женщин после свадьбы, а буквально по щелчку пальцев.

Короче, Профессор так и не понял, что это была за тварь, которая под конец боя умудрилась серьёзно ранить Бульдога. И тот до сих пор восстанавливался, хотя прошёл уже месяц. Он тогда чуть кровью не изошёл.

Кстати, кровь… опять кровь. Я так и не пил её с тех самых пор, как убил оборотней, атаковавших сгоревшую квартиру Валерона. А ведь моё восемнадцатилетие не за годами. Но при охотниках так просто кровушку не полакаешь. Да и в последний месяц тишина — ни одной охоты. Поэтому я буквально возликовал, когда несколько дней назад нарисовалось новое дело. Надо было помочь старому товарищу Валерона, который жил в Питере. Ему нужны были охотники, чтобы навести знатную суету среди выводка вампиров.

И поначалу мы планировали вчетвером поехать в Северную столицу, но вчера Бульдог извиняющимся тоном сообщил, что мне придётся ехать лишь с Испанцем. У Валерона и у Профессора не получалось отправиться с нами. А Бульдог и не должен был ехать в Питер. Это резко поднимало мои шансы на новую порцию крови. Поэтому я сейчас весь содрогался от предвкушения, ожидая, когда же наступит завтрашнее утро.

Но пока всего лишь закончилась лекция, и я вместе с толпой новоиспечённых студентов всех возрастов вывалился из аудитории и пошёл к выходу. На сегодня мои дела в университете были закончены. Всё-таки хорошо, когда у тебя за спиной стоит заведующий кафедрой.

Я самодовольно улыбнулся, вышел из здания, накинул капюшон чёрной толстовки и потопал к улице Миклухо-Маклая. Там была припаркована моя новая тачка. Да, я продал служившую мне верой и правдой «девяносто девятую» и купил серебристо-серый универсал БМВ пятой серии в кузове Е-34 с теми самими четырьмя лягушачьими передними фарами. Тачка была не новая, но очень приличная и стоила недёшево. Я посчитал, что мне не стоит чахнуть над златом. У меня ведь такая непредсказуемая жизнь, которая может оборваться в любой момент. Так что надо жить на полную катушку.

И вот теперь я с удовольствием открыл дверь бэхи и почувствовал себя как минимум шейхом. Возможно, поэтому мной заинтересовалась весьма симпатичная полукровка лет двадцати пяти. Она, стуча каблучками, вышагивали по тротуару и катила перед собой детскую коляску. Неожиданно девушка прямо посмотрела на меня и обещающе улыбнулась. А я смущённо шаркнул ножкой и подумал, что роль любовника мне на фиг не нужна, а если она одинокая мамочка, то отношения с ней будут напоминать продолжение кем-то сохранённой игры.

Так что я от греха подальше прыгнул в тачку и погнал её к станции Мичуринский проспект, недалеко от которой находилась моя новая съёмная хата. Я недавно перебрался туда. И мне там нравилось. Дом шикарный, новый и подъезд не зассанный. Видимо, пиндосы ещё не успели добраться до него. Вот только у меня не слишком заладились отношения с консьержкой — старой въедливой человеческой бабусей в побитой молью шали. Я искренне считал, что ей доплачивают за то, чтобы она делала жизнь жильцов немного хуже. И вот сейчас стоило мне припарковать машину и войти в аккуратный, чистенький подъезд, как она будто цербер гавкнула на меня из своей будки:

— К кому?!

— К себе, — холодно сказал я и уверенно проследовал к лифту.

— Я тебя тут не видела!

— И я вас, — насмешливо парировал я, полностью уверенный в том, что она узнала меня и лишь ищет повода схлестнуться в словесном батле.

Но на сей раз ей не повезло. Она только раскрыла рот, в котором покоилось всё золото партии, как я уже нырнул в лифт и поднялся на седьмой этаж. Тут я подошёл к двери своей квартиры и обнаружил, что она приоткрыта.

— Так-к-к… а вот это уже очень нехорошо, — протянул я, взволнованно облизал губы и достал Тетсуя, которого постоянно носил с собой.

Тихонько открыв дверь, я проскользнул в довольно большой коридор по-современному обставленной трёшки. Сделал несколько шагов и внезапно услышал доносящееся из зала злое мужское бормотание и приглушённое чавканье.

Твою мать, что там происходит?! Неужели какие-нибудь оборотни доедают на десерт Пышкина?! Нельзя медлить ни секунды! Но я всё-таки помедлил, прислушиваясь к шестому чувству. Оно молчало. И тогда моя рука резко распахнула межкомнатную дверь. Я ураганом влетел в зал, готовый колоть и кромсать, но перед моими глазами предстал лишь Пышкин. Он в эту секунду подавился суши и теперь хрипел, пытаясь избавиться от того, что застряло у него в горле. Я тотчас схватил его и потряс, будто толстую рыжую копилку.

Кот тут же отправил на дорогой паркет неопрятный комок из рыбы и риса, а затем возмущённо завопил:

— Ты чуть не убил меня!

— Сам виноват! — прикрикнул я на него, отпустив кота и осматривая его «поляну». На полу стояла пластиковая коробка с набором суши и сашими, а по телевизору шёл фильм, в котором с пронзительными воплями скакали ниндзя.

— Нельзя же так врываться! — продолжил возмущаться Пышкин, невзначай орудуя лапкой. Он пытался незаметно затолкнуть под диван ещё одну пока не открытую коробку с едой.

— А ну стоять! — заорал я, грозно нахмурив брови. — Ты как умудрился заказать доставку? И где взял деньги? А?! Отвечай, пока твои яйца ещё не висят в рамочке на стене!

— Тут такое дело, — принялся юлить прохиндей, отводя взор. — Просто у меня сегодня день рождения, а ты забыл о нём…

— Да кому ты чешешь? Никто не знает, когда у тебя день рождения!

— А я вот знаю! — заупрямился кот и с трудом запрыгнул на диван, где сыто развалился, выпятив округлившийся живот.

— Так, ладно, я прощу тебя, если ты расскажешь мне всю правду, — заверил я его. Мне самому было любопытно, как он всё это проделал.

— Договорились, — оживился Пышкин и перевернулся на спину. — Сначала я увидел по ящику рекламу азиатской забегаловки, а потом сделал заказ по домашнему телефону, открыл дверь и положил на тумбочку деньги. И когда пришёл курьер, то я крикнул ему, чтобы он оставил еду в коридоре и забрал деньги. Вот и всё, мяу.

— А где ты взял деньги, комбинатор? — подозрительно уточнил я, сощурив глаза.

— Как где? Из твоих запасов, — нагло ответил Пышкин. — В твоём ящике полно этих шуршащих фантиков.

В этот миг своё веское пафосное слово вставил Тетсуя:

— Вор! Ты обокрал своего хозяина! Позор тебе и всему твоему никчёмному блохастому роду!

— Ничего я не крал! А взял в долг! И Мотя не мой хозяин! Я сам по себе и делаю ему громадное одолжение, что живу с ним! — яростно протараторил кот и утробно заурчал. — И не тебе, ржавчина, говорить со мной в таком тоне!

Клинок, против моей воли, начал наливаться слабым голубым сиянием. Увидев это, Пышкин мигом скрылся за диваном, а я торопливо заявил:

— А ну замолчали оба!

— Я отстаивал твою честь! — гордо заявил нож и следом пробурчал: — Даже несмотря на то, что ты давно не кормил меня и я едва дышу…

— …И чувствуешь вечность, — ехидно вставил рыжий пройдоха, предусмотрительно не показываясь из-за дивана.

— Слушайте меня внимательно! — повысил я голос. — Ты, Тетсуя, скоро получишь душу. А ты, Пышкин, с этого дня садишься на диету и едешь вместе со мной на охоту в Питер!

— Я как-то раз целую неделю сидел на диете. И знаешь сколько потерял? — насмешливо спросил меня кот и, не дожидаясь моего ответа, выпалил: — Неделю!

— Моё решение не обсуждается, — отрезал я и пошёл к входной двери.

Там я разулся и направился в свою комнату. По пути я миновал календарь, пестрящей разноцветными кружками. Каждый из них обозначал дату какой-то тренировки. Я решил прокачать себя не только кровью нелюдей, но и более традиционными методами. Стал заниматься в секции карате и брать уроки ножевого боя, а также ходить в тир и тренажёрный зал.

Первые результаты уже были видны в зеркале. Моя грудь стала более выпуклой, плечи округлились, а руки чуть-чуть прибавили в диаметре. Ну и соответственно я начал лучше стрелять и махать ногами, что должно было в будущем помочь мне выжить.

Пока же я позвонил Дашке, которая стала заметно прохладнее относиться ко мне после того инцидента, когда мою выдуманную бывшую девушку сбил грузовик с фаллоимитаторами.

— Алло, — вылетел из динамика новенькой флагманской Nokia её приятный голосок.

— Ещё раз привет, — мягко произнёс я и виновато добавил: — Слушай, утром как-то всё некрасиво вышло. Мне просто в универ надо было. Я так торопился, так торопился, что даже забыл сказать тебе спасибо.

— Ничего страшного. Я всё понимаю, — выхолощено проговорила Дашка, которая утром дала мне трёхлитровую банку настойки, то бишь амброзии. Она сделала её для меня, когда я нашёл все ингредиенты.

— Может, моё спасибо трансформируется в поход в ресторан?

— Потом поговорим. Я сейчас занята, — резко сказала девушка и сбросила вызов.

Я же недовольно цыкнул и пробормотал:

— Ну и поворот… А всё из-за Валерона. Не мог он придумать что-то более подходящее. Хотя и я хорош… Ладно, разберусь как-нибудь. А может это и к лучшему.

Я прикинул, что разлад со всеми девушками, которые появились в моей жизни, может быть очень кстати, учитывая то, что оборотни опустились до шантажа, схватив Листу. Ведь если у меня не окажется близких, то и шантажировать меня будет неким. Но всё-таки такая жизнь была не по мне. Я не хочу в свои семнадцать лет становиться нелюдимым затворником. Но с другой стороны — я снова рано или поздно втравлю какую-нибудь девчонку в очень неприятную историю с дурным концом. Мда, дилемма. Вот что же мне делать?

Я в очередной раз начал размышлять над этим животрепещущим вопросом, как вдруг ожил мой телефон. Он принялся напевать «Куклу колдуна», которую я поставил на Ленку. Хм, чего это она вспомнила обо мне? Я ведь с ней последний раз разговаривал месяца два назад, почти сразу после того, как мне удалось решить проблему с оборотнями. И чего ей от меня надо, спустя столько недель и той ссоры, которую я не забыл? Она ведь тогда сильно задела мою трепетную душу. Я как наяву услышал её взбешённый голос: «Ревности?! Да ты что о себе возомнил?! Какая ревность?! Очнись, мальчик. Ты сирота, квартерон, у тебя нет рода и клана. Кому ты нужен?»

Всё же я ответил на её звонок и максимально холодно процедил:

— Слушаю.

— Приветик, Матвей, — как ни в чём не бывало, проворковала она весёлым голоском. — Как у тебя дела?

— Мыло ищу, верёвку и стул.

— Ах-ха-ха, — залилась Ленка картинным смехом, а затем, отсмеявшись, проговорила: — Матвей, перестань быть букой. Ты всё ещё обижаешься на меня?

— А ты прекращай строить из себя умственноотсталую. Что ещё за бука?

— Так иногда говорила моя младшая сестрёнка, — севшим голосом произнесла она и серьёзно попросила: — Матвей, давай забудем всё обиды, а? Мы же были командой, хоть и не идеальной.

— Да, у тебя есть минусы, — язвительно заметил я, решив пойти на мировую. Всё-таки я такой отходчивый. Прям жуть.

— Я знаю, но постараюсь исправиться. Ты меня прощаешь? — тихонько проговорила эльфийка, словно боролось со своим гонором, и затаила дыхание.

— Ладно, извинения приняты, — через паузу проронил я, подумав, что Ленке от меня явно что-то надо, раз она положила на лопатки свою гордость.

— Замечательно, — повеселела девушка и тут же застрекотала: — Какие у тебя новости? Мы ведь давно не разговаривали. Ты с охотниками ещё кого-нибудь отправил на тот свет?

— Ну, было пару дел, — выдал я, упав спиной на мягкую двуспальную кровать.

— Расскажешь? — проронила Ленка, возбуждённо дыша в телефон.

Я помолчал пару секунд, чтобы помучить её, а затем стал рассказывать об охоте.

Остроухая внимательно слушала меня. А когда я поведал ей о том, что завтра поеду вместе с Испанцем в Питер помогать тамошнему охотнику, девушка взмолилась:

— Матвей, возьми меня с собой. Пожалуйста!

— Неа, — мрачно ответил я, уже пожалев о том, что распустил язык.

— Пожалуйста. Мне нужна охота! Я не могу без неё! Мне же надо тренироваться, чтобы убить того вампира, который осушил мою сестру! — принялась уговаривать меня Ленка.

— Я тебя, конечно, понимаю, но охотники будут против. Плюс там может быть настоящее рубилово, — предупредил я её, ничуть не кривя душой. — Ты после этой поездки будешь смотреть ужастики и спокойно засыпать прям посередине фильма. Оно тебе надо?

— Да, мне это надо! К тому же я в последние месяцы много занималась с огнестрельным оружием, — упрямо сказала неугомонная девица. — Я могу вам помочь! А если ты меня не возьмёшь с собой, то я сама поеду в Санкт-Петербург, найду тебя и стану мешать. Ты меня знаешь. Ну а если я не разыщу тебя в Питере, то пойду на охоту в Москве! Одна! И меня обязательно кто-нибудь сожрёт. Догадываешься, на чьей совести будет моя смерть?

— Ладно, дай пораскинуть мозгами, — буркнул я и погрузился в раздумья.

Но эльфийка не дала мне подумать. Она, точно акула, почувствовавшая кровь, набросилась на меня и принялась вербально терзать.

Я, в конце концов, выпалил, понимая, что она от меня не отстанет:

— Да всё, прекращай! Я возьму тебя с собой, но при одном условии.

— Каком? — быстро спросила она, затаив дыхание.

— Ты будешь во всём слушаться меня.

— Тебя? Вообще-то, я эльфийка из благородного рода, а ты…

— Договаривай, раз начала, — процедил я.

— Я согласна, — помедлив, обречённо произнесла остроухая и добавила: — Где и в котором часу встречаемся?

— На Ленинградском вокзале в половине пятого вечера, — сообщил я. — Местечко для тебя есть. Мы выкупили всё купе, так как думали, что поедем вчетвером. Но Бульдог так и не оклемался от раны, у Профессора запара в университете, а Молчун уже давно умчался куда-то на юг открывать филиал ЧОПа, так что он и не должен был ехать с нами.

— Это судьба, — заявила девушка, испустив сухой смешок. — Ладно, пока. Пойду собирать вещи. Завтра увидимся.

— Покеда, — бросил я, нажал на красную кнопку и тоже потопал набивать чемодан. И мне ещё надо не забыть переоформить билет на Ленку.

Глава 2

Ближе к вечеру следующего дня я уже переминался с ногу на ногу возле Ленинградского вокзала. Мои руки грелись в карманах лёгкой кожаной куртки. А подле меня на чемодане с колёсиками сидел недовольный Пышкин. Он хмуро смотрел на торопящихся людей. И весь его взъерошенный вид говорил о том, что эта поездка ему против шерсти.

Ну, ничего, ему полезно жирок растрясти. Да и мне тоже. Я уже столько времени без дела маюсь, а ведь в той же Москве ещё куча монстров. Мне только вчера довелось увидеть в сюжете «Дежурной части» знакомый грузовик без опознавательных знаков. Он мельком попал на видео, в котором говорилось об устранении ячейки террористов. Но мне-то было ясно, что это никакие не террористы, а например, вампирятки.

Эх, вот мне бы испить их кровушки. Твою мать, опять эти мысли. Мне это уже не нравится.

Я потряс головой, прогоняя кровожадные мыслишки. И тут вдруг заметил Испанца. Он выбрался из такси, полностью застегнул олимпийку, взвалил на спину чёрный баул и потопал ко мне.

Испанец заметно изменился после того случая на складе. Охотник похудел, его кадык стал ещё сильнее выпирать, но глаза не потеряли того шаловливого блеска и он не отказался от своих трах-тибидох похождений. Правда, теперь Испанец выбирал лишь тех женщин, которые были похожи на ту метёлку из столовой Лесинска.

Возможно, последствия зелья мог бы устранить инквизитор, но он пропал с радаров, что, в общем-то, можно расценивать как плюс, так как я ему по-крупному задолжал. Но я всё же пару раз звонил ему, чтобы прояснить некоторые вопросы, и натыкался на фразу автоответчика «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Между тем ко мне подошёл Испанец, крепко пожал мою руку и удивлённо кивнул на кота.

— Это ещё что за рыжее недоразумение? По-моему, я уже где-то видел это чудо, — сказал он и, не стесняясь меня, почесал причиндалы через джинсы. — Бубенчики что-то закололо.

— Да где ты его мог видеть? — торопливо проговорил я, грозно взглянув на Пышкина, который ехидно скалился, посматривая на промежность охотника. — Тем более что всё коты на одну хитрую морду.

— Твоя правда, — охотно согласился Испанец и добавил: — А ты его зачем сюда притащил-то? С собой, что ли, взять хочешь?

— Угу. Я давно ему обещал, — весело сказал я и горячо заверил охотника: — Пышкин совсем не будет нам мешать. Мы его в номере гостиницы оставим. Я уже договорился. А если он будет плохо себя вести, то мы его всегда можем утопить в Неве или Фонтанке.

Пышкин мрачно посмотрел на меня и стал размахивать хвостом. Его поведение вызвало удивлённый хмык Испанца, за которым последовала не менее удивлённая реплика:

— Ты гляди… Он, будто всё понимает, но ничего не может сказать. Как моя бывшая.

— Ага, Пышкин очень сообразительный. Ты воспринимай его как человека, только немого, — посоветовал я.

— Ладно. Пошли тогда. Скоро уже поезд отходит.

— Не, мы ещё кое-кого ждём. Помнишь, я рассказывал об эльфийке по имени Ленка? Так вот она поедет с нами.

— Чего? — приподнял он брови, обозначив удивление. — Неужели старый женоненавистник Валерон разрешил?

— Он ничего не знает. И не узнает. Так ведь? — многозначительно произнёс я, заискивающе улыбнувшись.

— Ну, я буду молчать, — без раздумий проронил охотник, который чувствовал передо мной некую вину за то, что чуть не убил меня на складе. — А Клим знает?

— Нет, — отрицательно покачал я головой, вспомнив, что именно так зовут того охотника, который ждёт нас в Санкт-Петербурге. — Но если он будет против, то мы просто оставим Ленку где-нибудь в парке. Ну или опять же можно воспользоваться Фонтанкой или Невой.

— Хорошо, — усмехнулся мужчина, взъерошив волосы.

— Вот и отлично, — повеселел я. — А вон и Ленка!

Эльфийка только что выбралась из жёлтой с шашечками «Волги», поправила прическу и взглядом поторопила лысого водителя-орка. Тот, кряхтя, достал из багажника два чемодана и с облегчением передал их ей. А та поблагодарила его небрежным кивком и двинулась ко мне. Она катила за собой оба чемодана. И при этом остроухая гордо вышагивала, задрав голову и держа спину прямо. Она будто хотела продемонстрировать всему миру, что вот идёт сильная и независимая женщина.

Даже Испанец приглушённо восхитился, глядя на Ленку, одетую в длинный бежевого цвета плащ, перехваченный на узкой талии широким чёрным ремнём:

— Хороша.

В это время девушка подошла к нам, приветственно кивнула мне головой и вежливо представилась охотнику, протягивая узкую ладошку:

— Ленаэль из рода Эльдан, клан Белый Тюльпан.

— Испанец… э-э-э… из дома сто восемь, — пошутил он, аккуратно пожав её руку, словно боялся сломать.

Глаза эльфийки полыхнули, но она сдержалась и сказала совсем не то, что хотела:

— Матвей, а ты чего кота с собой взял?

— Что б за тобой присматривал, — ехидно проронил я и пошёл к вокзалу.

Ленка бросила на меня недовольный взгляд, а затем потопала за мной вместе с Пышкиным и охотником. И она сама катила свои чемоданы. Никто не собирался делать ей скидок. Назвалась груздём так куда-то там полезай. Бабка моя так говорила.

Вскоре мы благополучно миновали рамку металлоискателя. И тот предсказуемо не стал вопить, как потерпевший, хотя у меня в кармане был Тетсуя. Я заранее знал, что он не сработает. Клинок ещё на прошлой неделе рассказал мне о том, что на него не реагируют различные детекторы.

Ну, а после металлоискателя наш квартет вошёл в поезд, отыскал своё купе и быстренько разместился в нём. И только мы присели возле столика по двое с каждой стороны, как поезд дёрнулся, заскрежетал и покатился по рельсам, унося нас в Питер. Завтра наша банда уже будет в городе.

Пока же мы завели разговор, начавшийся с вопроса Испанца, адресованного мне и Ленке:

— А как вы познакомились?

— О, я тебе сейчас расскажу, — охотно принялся я отвечать, покосившись на эльфийку. Та с серьёзной миной на моське сидела возле окна рядом со мной. — Дело было так. Я, значит, иду и вижу девушку — красивая, фигуристая, ну просто топ-модель, а за ней Ленка сливается с забором. Аха-ах.

Купе потонуло в моём громком смехе и слабом хихиканье Испанца, да кот заулыбался. А вот остроухая мрачно пробурчала:

— В баре мы познакомились, но это неважно. Лучше расскажите мне, что нас ждёт на месте? Матвей лишь поведал мне о том, что некий охотник из Санкт-Петербурга собирается уничтожить нескольких вампиров.

— Получается, что он уже всё тебе выложил, — произнёс мой коллега, доставая из спортивной сумки пакетированный чай и пачку печенья.

— Как «всё»? Вы больше ничего не знаете? — удивилась девушка и сняла плащ. Под ним обнаружилась вязаная розовая кофточка и синие джинсы.

— Ты должна понимать, что такие вещи по телефону не обсуждаются, — проговорил Испанец с лёгкой улыбкой. — Но у Профессора есть кое-какие догадки насчёт этого дела.

— Какие? — жадно спросила остроухая, которая стала напоминать мне прилежную ученицу, внимательно слушающую мудрого наставника.

— Ну, раз питерскому охотнику понадобилась наша помощь, то охота явно будет трудной. И он, скорее всего, подключит к ней не только нас, но и других разумных. Валерон как-то говорил мне, что в Питере есть как минимум пять или шесть охотников, которые знают друг друга.

— То есть, нас может быть около восьми-девяти разумных? — сделала вывод девушка.

— Точно, — бросил Испанец, а затем встал и поинтересовался: — Я за стаканами. Вам взять?

— Угу, — ответил я за нас обоих.

Охотник кивнул и вышел из купе. А Ленка тут же прошептала:

— Моть, это тот самый Испанец, который ни одной юбки не пропускает? Что-то он не похож на отъявленного бабника. Он на вокзале только на одну грудастую милашку посмотрел, а ведь там были симпатичные девушки помладше и одна чистокровная эльфийка. Даже ты больше пялился на них, чем он.

— А я тебе разве не рассказывал о последствиях ведьмовского зелья? Тогда слушай.

Я поведал эльфийке о том, что произошло с Испанцем, и добавил историю Оли, которую узнал совсем недавно. Он отказался от свадьбы и начал в открытую встречаться с человеческой девушкой, похожей на старшую ведьму. И ясный пень его выгнали из дома. А вот батя Оли вроде бы держал член в штанах или очень хорошо скрывал то, что завёл любовницу.

— В общем, вот такие пироги, — очень вовремя подытожил я, буквально за мгновение до того, как Испанец вошёл в купе с тремя стаканами кипятка.

— Что за пироги? — услышал охотник окончание моей фразы.

— Да вот Ленка обещает нам пирогов напечь.

— Я Ленаэль, — напомнила она, посмотрев на Испанца. Тот скептически заломил левую бровь, явно сильно сомневаясь в том, что эльфийка умеет печь пироги.

— Это ты дома Ленаэль, а здесь — Лена, — резковато бросил я, всё ещё немного злясь на неё за те слова, приведшие к нашему разладу, а тут она снова начинает права качать.

Девушка возмущённо фыркнула, но опять сдержалась, следуя своему обещанию исправиться.

И она всю оставшуюся дорогу ни разу не срывалась и даже не наорала ни на кого из нас, включая кота, который испортил её дамскую сумочку. Он почему-то решил воспользоваться ею, как когтеточкой. А потом, когда мы на пару минут остались в купе одни, Пышкин виновато опустил голову и начал ссылаться на животные инстинкты, взявшие над ним верх.

Но когда мы уже прибыли в город на Неве, мне от Ленки прилетели вот такие слова:

— Ты должен купить мне новую сумочку!

— Зачем она тебе? У меня есть хороший пакет из «Магнита». Он большой, вместительный, — иронично сказал я и следом торопливо добавил, услышав скрип зубов эльфийки: — Ладно, ладно. Приедем в Москву, и всё обсудим.

Девушка тряхнула длинными волосами и модельной походкой направилась к выходу из Московского вокзала.

Но стоило ей выйти и оказаться в свете фонарей, разгоняющих ночной мрак, как к ней подлетел бомжеватого вида полукровка и попросил пропитым голосом:

— Сударыня, не пожалейте немного мелочи деткам на хлеб.

— Мелочи? О, у меня есть кое-что мелкое на примете. Совесть подойдёт? Тогда возьми вон у того парня, — ядовито прошипела Ленка и показала на меня наманикюренным ноготком.

— Да куплю я тебе сумочку! — крикнул я и протянул полукровке несколько смятых купюр. Бомж с достоинством взял их и поклонился. Эх, вот она культурная столица.

— То-то же, — довольно оскалилась эльфийка.

А Испанец похлопал меня по плечу и прошептал:

— Крепись, Стажёр, крепись. А уж если вы начнёте встречаться…

— Ты что такое говоришь? Смерти моей хочешь! — выпалил я. — А я-то считал тебя другом.

— Всякое в жизни бывает, — усмехнулся охотник и догнал эльфийку.

Испанец сквозь серость и лёгкий дождичек повёл нас в гостиницу, в которой у нас были забронированы номера.

Первым делом наш квартет преодолел площадь Восстания, а затем мы двинулись по практически безлюдному в такой час Невскому проспекту в сторону реки Фонтанки.

По пути я вертел головой и наслаждался архитектурой города. Старинные дома стояли сплошной стеной, примыкая друг к другу торцами. И улицы напоминали каналы, проложенные между зданиями, многие из которых были слегка пошарпанными с кое-где потрескавшимися лепными фасадами. Но эта небольшая неухоженность лишь добавляла шарма и колорита историческому центру города. Петербург буквально дышал стариной. Тут в каждом доме раньше жила какая-нибудь известная личность. И я сейчас не о той известности, которую может приобрести любая Люська из второго подъезда. Здесь жили и творили композиторы, артисты, певцы, художники и многие другие разумные, чьи жизни до сих пор по крупицам разбирают историки.

Ещё я подметил, что по сравнению с Москвой в Санкт-Петербурге оказались гораздо более узкие улицы, что, впрочем, добавляло им уюта. А дома здесь были существенно ниже. В те времена запрещалось строить здания выше Зимнего дворца, а он имел всего-то двадцати три с половиной метра в высоту.

И вот в одном из таких старинных колоритных домов и находилась гостиница, в которую нас привёл Испанец. Она оказалась не из дешёвых и принадлежала человеческому клану «Северный ветер», что немного покоробило эльфийку. Но она не стала высказывать по этому поводу своего фи и заселилась в один из трёх номеров, подготовленных для нас.

Ленке, как и Испанцу предстояло жить одной. А у меня же был пушистый сосед. И он, несмотря на ночь, начал бурчать, стоило нам остаться вдвоём:

— Может, поедим, а? Вон хотя бы йогурт выпьем.

— Это на завтра на перекус, — сказал я, убирая йогурт в мини-холодильник, где уже покоилась вода.

— Так может, сейчас перекусим?

— Нет, — отрезал я и забрался в мягкую постельку, в которой сразу же уснул.

Ночь прошла без происшествий, а утро началось с причитаний кота. Он клялся всеми мышами на свете, что ещё немного и помрёт от голода. Мне пришлось до отвала накормить его прихваченным с собой кормом. Только после этого я в компании Испанца и Ленки спустился на первый этаж. Тут мы уничтожил включённый в стоимость номера лёгкий завтрак и покинули гостиницу. Кот же остался в номере перед телевизором.

Улица встретила нас уже чуточку знакомой промозглой серой туманной дымкой, которая пробиралась под одежду и холодила тело. Мне пришлось похлопать себя руками по плечам, чтобы немного согреться. И я недовольно заметил, хмуря брови:

— Прохладненько.

— Угу, — кивнул Испанец, протяжно зевнул и добавил: — Я звонил Климу. Он через час будет в баре недалеко от Александринского театра.

— Пешком пойдём? — предложил я, покосившись на помятую после сна физиономию охотника. — Заодно город посмотрим.

— Пошли, — поддержала меня эльфийка. Она даже несмотря на утро, цвела, пахла и озаряла город своей лучезарной улыбкой.

— Двинули, — пожал плечами Испанец.

И мы снова потопали по улицам Питера, которые уже перестали быть пустынными. Появились машины, общественный транспорт и разумные. Среди последних оказалось довольно много эльфов. Их здесь было явно больше, чем в Москве.

И ещё в Петербурге шастало реально много рокеров. Они ходили в футболках с принтами популярных рок-групп, а из автомобилей доносились песни Арии, Короля и Шута, Летова и прочих. Рок играл даже в столовых, которых в Питере тоже оказалось преизрядное количество. На любой вкус и цвет. Прям какой-то культ столовых.

Пока я рассматривал город, мы успели миновать Аничков мост через Фонтанку и Ломоносовский сквер. Ну а дальше мы нашли тот самый бар. Он находился в полуподвальном помещении и из него уже тоже доносились приглушённые звуки русского рока:

— …Ели мясо мужики. Пивом запивали-и-и! О чём конюх говорил — они не понимали!

Войдя внутрь, мы увидели довольно уютное место с длинной барной стойкой, полками с бутылками дорогого алкоголя, плакатами на стенах и круглыми барными стульями на блестящих ножках. На одном из них, в углу за лакированным столом из дерева, сидел полукровка лет двадцати пяти.

Испанец посмотрел на него и прошептал:

— Наверняка это Клим. Он сказал, что будет сидеть именно на этом месте.

— Ну, погнали знакомиться, — приподнято выдал я, с любопытством рассматривая местного охотника, в чьих жилах явно текла кровь эльфов и орков. Ядрёная смесь. Он был довольно высок, но узок в плечах. Зато его чёрная водолазка обтягивала неплохо развитые мышцы груди и рук. А вот что касается его бледно-серого лица, то здесь природа взяла всё самое лучшее от эльфов, то бишь: прямой нос, большие синие глаза и высокие скулы. Ну а от орков ему досталась шикарная лысина и едва-едва виднеющиеся из тонкогубого рта кончики нижних клыков. Уши же у него были похожи на мои — слегка заострённые, но более мясистые.

Полукровка в это время тоже рассматривал нас. Он скользил по нашей троице настороженным взглядом, в котором читался недюжинный интеллект. А когда мы оказались возле него, то он проговорил довольно мягким голосом:

— Из Москвы?

— Угу, — за всех ответил Испанец. — Ты Клим?

— Он самый, — открыто улыбнулся парень и указал нам рукой на пустые стулья: — Присаживайтесь. Разговор будет долгим. Но сперва, давайте познакомимся. Как вы уже знаете меня зовут Клим. Точнее, это мой псевдоним. И, попрошу, вас тоже представиться, использовав какой-нибудь псевдоним.

— Зачем? — спросила Ленка, не очень дружелюбно поглядывая на охотника.

Кажется, её весьма смущало то, что он был полукровкой. Ко мне-то она привыкла, а вот он — новичок, да ещё и с таким смешением кровей, которое среди родовитых эльфов считается самым отвратительным.

— За тем, прекрасная барышня, чтобы я или кто-то другой из местных охотников не смог выдать вашего имени или другой информации. Мы ведь всегда рискуем угодить в лапы нелюдей, — сдержанно ответил Клим. Он никак не выказал того, что его задевает отношение чистокровной остроухой. — У нас в Петербурге такие правила. Мы, охотники, ничего не знаем друг о друге, кроме псевдонимов и номеров телефонов, в которых используем левые сим-карты.

— Предусмотрительно, — оценил я, одобрительно покачав головой и взяв пару орешком из небольшой тарелочки. — Если одного повяжут, то до других могут и не добраться.

— Всё верно.

— Тогда я Эль, — представилась Ленка, подумав пару секунд.

— Э-э-эм-м, — протянул я, придумывая себе псевдоним и усиленно морща лоб. — А, ладно, просто называйте меня Чемпион.

— А ты от скромности не умрёшь, — насмешливо выдала девушка, растянув губы в ухмылке.

— Ну а чего стесняться? — весело бросил я, улыбнувшись глазами.

— Действительно, — поддержал меня Испанец и следом заявил, посмотрев на свою загорелую кожу: — Тогда я Пуэрториканец.

— А ты действительно похож на какого-то латиноамериканца, — мягко заметил Клим

— Ну, так-то я по национальности сто процентный русский. Просто ушанку дома забыл, да и мой медведь приболел.

Шутка Испанца немного разрядила атмосферу, а то Клим, несмотря на весь свой дружелюбный вид, явно остался не очень доволен тем, что вместо опытных охотников увидел молодую девушку, юнца и всего одного матерого мужика. Поначалу ему обещали четверых охотников, а уже потом удалой московский десант заметно сократился.

Внезапно Клим спросил, чуть напряженно посмотрев на нас:

— А почему вас трое? В последний раз Бульдог говорил мне, что приедет только парень и мужчина. А о девушке он даже не заикался.

— Тут такое дело… — замялся я, а потом рассказал ему полуправду. Дескать, Бульдог против баб в отряде, но Эль очень крутая охотница. Она перебила тьму вампиров, остановила дефолт, приняла роды у дикой львицы. И мы были просто обязаны взять её с собой в обход приказа старшего охотника.

— Ладно, — кивнул полукровка, который, видимо, был не против и такой помощи. — Опыт Эль нам может пригодиться. Дело предстоит опасное.

— Опасность — это моё второе имя, — весело проронил я, скрывая за глупыми шутками своё волнение. Это у меня такой защитный механизм, который категорически не нравился Ленке.

Она неодобрительно посмотрела на меня и перевела взгляд на Клима. А тот пригнулся к столу и приглушённо проговорил:

— Я знаю когда, где и в котором часу встречаются два гнезда вампиров. Они будут обсуждать предстоящий союз дочери патриарха одного из гнёзд и сына лидера другого. И помимо этого кровососы обговорят новый передел территории кормёжки.

— Там будут только вампиры? — уточнил Испанец, который стал квинтэссенцией серьёзности.

— Нет, на этом мероприятии, а если точнее, на балу, будут присутствовать посвящённые и различные нелюди-одиночки, которые служат этим гнёздам.

— Мда, — безрадостно обронил я, почесав затылок. — Кажись, нечисти набирается вагон и маленькая тележка. Прям как в Думе. А сколько будет охотников?

— На данный момент нас насчитывается всего пятеро, не учитывая вас. И вы вправе отказаться, так как шанс погибнуть довольно велик. Что вы скажете по этому поводу? Если вы согласитесь пойти с нами, то я вам расскажу свой план. А ежели нет, то мы сейчас же расходимся.

Наша троица переглянулась, а затем синхронно кивнула головами. Это же почти бал у Князя Тьмы. Надеюсь, он будет в полночь без пяти.

Глава 3

Выслушав план Клима, я задумчиво заметил, потирая подбородок:

— Ну, может и получится. Но, конечно, очень много скользких моментов.

— Если вы боитесь, то можете не идти, — чуть резковато выдохнул охотник с шейным платком и остро посмотрел на Испанца, считая его лидером в нашем трио.

— Мы ничего не боимся! — заявила эльфийка, принявшись гневно раздувать крылья точёного носика.

— Мы уже согласились, так что пойдём с вами, — решил Испанец, распахнув куртку и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, словно ему стало жарко. — Когда приступаем?

— Сегодня вечером в районе девяти.

— Прям с корабля на бал, — усмехнулся я уголком рта. — А что будем делать с Эль? Найдётся для неё местечко?

— Угу, — проронил Клим, который с неким раздражением начал посматривать на Ленку. — Есть подходящая особа, которую она может заменить.

— Отлично, — удовлетворённо проронил я и добавил, взяв ещё пару орешков: — Тогда мы сейчас расходимся и снова встречаемся вечером?

— Да, — коротко, по-деловому сказал питерский охотник, вытащил из заднего кармана штанов сложенный вчетверо лист и передал его нам. — Вот план здания. Хорошо изучите его.

Испанец взял бумагу, кивнул Климу и энергичной походкой двинулся к выходу. А мы потопали за ним. И когда наша банда оказалась на улице, то я недовольно прошипел, пасмурно посмотрев на задумчивую эльфийку:

— Ленка, вот ты не могла просто молча посидеть? Я-то привык к твоему характеру, а вот Клим из-за тебя уже был готов послать нас ко всем чертям. Ну, вот разве нельзя быть простой девушкой, а? И тогда к тебе потянутся. Правда, это особенно хорошо работает в зомбоапокалипсис. Но и сейчас сгодится.

— Согласен, — поддержал меня Испанец, играя желваками.

— Ладно, — буркнула остроухая, опустив взгляд. — Впредь постараюсь побольше молчать. Но это будет сложно, очень сложно. Практически как не зайти в бутик, где девяностопроцентные скидки.

— Ты уж потерпи, сделай милость, — проронил я со смешком и следом иронично провозгласил: — С этой минуты ты, Эль, главная в нашей тройке, так как нам надо найти шмотки, которые будут достойны вампирского бала.

— Попробую вас приодеть. Авось что-то получится, хотя лица у вас конечно… — ехидно заявила остроухая, скептически посмотрев на меня и Испанца.

Мы кисло глянули на неё в ответ, но промолчали. А затем наша троица стала обходить местные магазины, где можно было приобрести вечернее платье и костюмы. И это мероприятия отобрало у нас довольно много времени в основном из-за того, что Ленке было трудно угодить. Она в три раза дольше выбирала себе платье и туфли, чем мы с Испанцем костюмы и обувь.

Но, слава богу, эльфийка, в конце концов, подобрала себе образ и мы потопали в гостиницу в номер Испанца, где бывший ловелас достал план здания и разложил его на столе, на который тут же запрыгнул любопытный Пышкин.

Охотник сначала хотел смахнуть кота со стола, но наткнулся на такой многообещающий взгляд и сердитое урчание, что мигом передумал это делать и, пожав плечами, стал говорить, тыча пальцем в план особняка, который раньше принадлежал какому-то известному купцу:

— Итак, дамы, господа и вредные животные…

— Это он сейчас о тебе, — доверительно прошептал я на ухо Ленки. — Ты иногда бываешь такой вредной.

Остроухая пасмурно посмотрела на меня, устало выдохнула и сокрушённо покрутила головой. А охотник как ни в чём не бывало продолжил вещать:

— … Дом включает в себя три этажа, мансарду и подвал. Вот тут парадный вход. Но нам нужен чёрный вход, потому что всякие плебеи вроде посвящённых будут проходить именно через него. А здесь, где красный крестик, будет лежать оружие. Ну, а этим путём мы уйдём из особняка, воспользовавшись ключом. Клим обещал дать нам его.

— Там охраны, наверное, будет… — присвистнул я, покрутив головой. — И если верить хоррорам, то никто из нас не вернётся из этого зловещего дома с монстрами.

— Сплюнь, — одновременно шикнули на меня охотник и девушка.

— А я чё? Я ничего. Просто мысли вслух. У вас же тоже наверняка есть какие-то соображения на этот счёт?

Охотник промолчал, а вот Ленка поиграла бровями и нехотя выдала:

— Меня смущает крот. Если он нас предаст, то мы окажемся безоружными в особняке полном вампиров и их прихлебателей.

— Сейчас уже поздно давать заднюю, — напомнил Испанец, строго посмотрев на меня и девушку. — Мы согласились помочь местным, так что придётся рискнуть. Зато если у нас всё получится, то исчезнут сразу два гнезда. И вообще… на кону репутация московских охотников.

— Ну да, — проронил я, прикинув сколько же смогу добыть крови при удачном исходе дела. Выходило, что довольно много — и это подвигло меня с энтузиазмом произнести: — Короче, ребята и девчата, давайте досконально изучим план особняка и будем надеяться на то, что всё пройдёт хорошо.

Ленка и Испанец согласно кивнула, а потом и кот кивнул, вызвав недоуменный взгляд у нашего старшего охотника, который удивлённо проронил:

— Стажёр, тебе не кажется странным, что твой кот очень акцентировано кивает?

— Нет. Что тут такого? Я сам люблю кивать, — промычал я, сделав рожу кирпичом, и грозно глянул на Пышкина, который сразу же стал весело играть со своим хвостом.

— Хм… — неопределённо хмыкнул охотник и пару секунд понаблюдал за бестолково играющим котом, а затем вернулся к изучению плана.

Я же наградил кота ещё одним грозным взглядом, а затем пораскинул мозгами и пришёл к мысли, что мне сегодня понадобится его помощь. Пышкин вполне может протащить Тетсуя в особняк вампиров, а то Клим сказал, что Крот будет лишь сверять наши лица с фотографиями приглашённых. Следовательно, обыскивать меня будет кто-то другой, и он вполне может нащупать нож. Вот поэтому я кивнул коту на дверь и вышел из номера, а потом уже в коридоре взял Пышкина на руки и потопал с ним к выходу из гостиницы.

— Ты же не топить меня несёшь? — опасливо поинтересовался кот и дружелюбно замурлыкал, всем своим видом демонстрируя безграничную преданность.

— Если будешь так явно показывать свою разумность, то утоплю, — строго пообещал я ему, а затем рассказал о своей идее с клинком.

— Опять мне придётся таскать эту ржавчину! — возмутился Пышкин, принявшись сверкать глазищами и пытаться вырваться из рук. — Нет уж, увольте! Я слишком гордый для этого. Мне и прошлого-то раза хватило. Я потом две недели во рту чувствовал прикус гнили, а всё потому, что этот ножик с гнильцой. Как он на меня накинулся за те два несчастных суши…

— …Сам ты с гнильцой, неблагодарное животное, — вылетел из кармана голос очнувшегося Тетсуя.

— Вы меня уже достали. Заткнулись оба! — прорычал я, радуясь тому, что вокруг никого не было. Только возле дверей, ведущих из гостиницы, стоял какой-то парень. Но тому было не до меня. Он разговаривал по телефону. Так что я спокойно вышел на улицу и потопал к метро «Гостиный двор», ловя на себе взгляды горожан, которые заинтересовались котом на моих руках. Благо, что тот молчал, как молчал и клинок. И в метро они дружно не издали ни звука, а когда я выбрался на поверхность в районе площади Александра Невского, то уже сам нарушил затянувшееся молчание:

— Пышкин, я привяжу к тебе Тетсуя, и только посмей избавиться от него.

— Ладно, — тихонько буркнул кот, чтобы не услышал никто из прохожих. — Что дальше-то делать?

— Я тебя оставлю возле логова вампиров, и ты как-нибудь проберёшься в него, а потом передашь мне клинок. Только смотри, чтобы тебя никто не заметил.

— Я буду невидим как ниндзя, — азартно пропыхтел Пышкин, став возбуждённо размахивать хвостом. — И так же смертоносен и… и неуловим.

— Ага. Ты главное форточку побольше найди, а то ведь можешь и застрять, — весело заметил я и ехидно улыбнулся.

— Я просто обзавёлся дополнительным мехом к зиме, — оскорблённо заявил кот, недовольно посмотрев на меня.

— Ну да, верю, — иронично произнёс я, а затем добавил, оказавшись в четырёх домах от нужного особняка. — Пышкин, вон видишь здание с коричневого цвета стенами, стрельчатыми окнами и горгульями на крыше? Это и есть тот самый дом. Ты план его запомнил?

— Угу, как свои пять когтей, — отрапортовал пушистый ниндзя.

— Отлично, — кивнул я и зашёл в тёмную арку, где вытащил из кармана Тетсуя и привязал его к коту, а потом, улучив момент, когда поблизости не было людей, подкинул Пышкина и тот очутился на балконе второго этажа. И уже оттуда он перебрался на этаж выше, а затем забрался на крышу и потрусил к особняку вампиров.

Фух, кажется, первый этап прошёл успешно. И теперь мне можно вернуться в номер.

Я снова воспользовался метро, добрался до гостиницы и потопал в душ, так как моя тушка порядком вспотела из-за всех этих телодвижений. Но тёплая водичка быстро смыла весь пот, и я покинул душевую кабину, недовольно цыкнув из-за того, что не взял из чемодана свежие трусы. Пришлось нагишом идти в комнату. И кто же знал, что меня там поджидает Ленка?

Я только открыл дверь в комнату, как едва не оглох от визга, за которым последовал истошный крик поспешно отвернувшейся девушки:

— Ты почему голый?!

— Мылся, — выдавил я, перестав болезненно морщиться, а то её визг едва не разорвал мои барабанные перепонки. — Ты же тоже голенькая моешься?

— Тебе ни к чему это знать. В смысле, не твоё дело! — растерялась Ленка, у которой аж уши покраснели, а дыхание стало прерывистым. И если на её коже сейчас появится сыпь, то у неё точно аллергия на обнажённых мужиков.

— А я, кстати, и не голый. На мне плащ-невидимка, — сострил я и увидел Испанца, который ворвался в номер, привлечённый сюда криками девушки.

Он явно решил, что на остроухую кто-то напал, но когда узрел голого меня и красную, как помидор девушку, то смущённо заявил, выставив перед собой руки:

— Извините, что помешал. Я удаляюсь. Продолжайте заниматься тем… э-э-э… чем вы занимались.

Испанец виновато мне улыбнулся и скрылся с глаз долой, захлопнув дверь, а Ленка яростно заорала ему вслед, исступлённо топнув ножкой:

— Да ты не так всё понял! Ничего не было!

— Какая неловкая ситуация, — иронично заметил я, достал из чемодана трусы и напялил их на себя. — Всё, можешь поворачиваться. Удав скрылся.

— Матвей, если ты хоть кому-нибудь расскажешь об этом, то я убью тебя, — змеёй прошипела обернувшаяся девушка, которая угрожающе наставила на меня палец и пронзила огненным взглядом, способным плавить металл.

— Могила, — честно-честно проронил я и вдруг икнул, а потом ещё раз.

— Тебя кто-то вспоминает, — автоматически бросила Ленка, выудив из памяти старую примету.

— Угу, один недовольный рыжий кот, — пробормотал я себе под нос и с любопытством спросил у эльфийки: — Ты чего пришла-то?

— Ничего! — фыркнула она и вылетела из номера точно в попу ужаленная.

Я сокрушённо покачал головой и пробормотал:

— Интересно, хоть кто-нибудь понимает женщин? Они сами-то себя понимают?

Мой рот покинул тяжёлый вздох, и следом я стал одеваться, ведь уже совсем скоро нам предстоит встретиться с Климом. А потом нашему квартету всего за пару часов придётся провернуть несколько похищений. Благо, что у питерского полукровки уже всё было продумано, благодаря бесценным сведениям, полученным от Крота. Клим точно знал распорядок дня десяти посвящённых. Но все они нам не понадобятся, так как охотников набралось всего семь рыл и одна симпатичная мордашка, то бишь моя. Поэтому четверых посвящённых должны будут похитить местные охотники, а ещё четверо — наша забота. Блин, надеюсь, всё пройдёт удачно.

Пока же я, борясь с волнением и икотой, оделся во всё серое и неприметное, оставил в номере свой телефон и все личные вещи, а потом решительно вышел из комнаты и столкнулся в коридоре с Испанцем и эльфийкой, которые тоже уже были готовы к криминальным приключениям.

В коридоре Ленка сразу же обожгла меня злым взглядом, а охотник ностальгически протянул, заметив её взор:

— Эх, помню была у меня Анжела. Столько она у меня крови попила… Просто жуть. Но именно её я запомнил на всю жизнь.

— На что ты намекаешь? — холодно пробурчала остроухая, превратив глаза в узкие щёлочки.

— Ни на что, — беззаботно пожал плечами Испанец и махнул нам рукой, чтобы мы следовали за ним.

Наша парочка двинулась за охотником. И мы все втроём быстро покинули гостиницу, спустились в метро и на поезде добрались до станции «Пушкинская». А тут нас уже ждал чёрный фургон «Ford Transit» с затемнёнными окнами и тем самым номером, который продиктовал нам в баре Клим. Конечно, сам полукровка уже сидел за рулём, поэтому мы беспрепятственно залезли в фургон и поехали к дому первой жертвы.

По пути Клим принялся инструктировать нас напряжённым голосом:

— Лариса Иннокентьевна, чистокровная эльфийка, вдова, тридцать семь лет, состоит в клане «Балтика». Мы её подкараулим в парке, где она будет гулять с собачкой. Там обычно немноголюдно, так что всё должно получиться. Я вколю ей транквилизатор, который и лошадей валит с копыт. И мы вдвоём с Пуэрториканцем затащим её в салон.

— А если нас кто-то заметит? Или запомнит номер машины? — сдавленно спросила эльфийка, стараясь казаться бесстрашной валькирией. Но я-то видел, что она от волнения покусывает губы. Да и я переживал будь здоров. Неучтённых нюансов была масса и это при том, что в городе ещё не начали устанавливать камеры наружного видеонаблюдения, иначе нам бы вообще пришлось пару месяцев продумывать операция.

Хорошо хоть Клим, понимая состояние своих подельников, попробовал всех нас успокоить, сделав голос чуть более расслабленным и уверенным:

— Сударыня, риск, конечно, присутствует, но я постарался его нивелировать. На заднем сиденье лежат кепки, худи и телефоны с левыми симками. А фургон краденный. Да и сейчас темно на улице. Чай не сезон белых ночей.

— Да всё будет чики-чики, — уверенно заявил Испанец, облизав губы и ободряюще похлопав Ленку по плечу, а та молча кивнула.

Ну а вскоре Клим остановил фургон в тени раскидистого дерева, росшего возле дорожки крошечного парка, в котором обосновалось всего два десятка скамеек и вдвое меньше чугунных уличных фонарей. И вот тут мужская часть группы покинула тачку, а Ленка осталась в машине. Дальше — полукровка и Испанец встали под дерево, достали сигареты и начали делать вид, что они курят, параллельно о чём-то тихонько беседуя. А я отошёл немного в сторону и начал наблюдать за тем, чтобы не было случайных свидетелей. Но первым делом мой орлиный взор подметил то, что газон парка был густо «заминирован» собачьими испражнениями. Похоже, именно этот фактор отпугивал разумных, которые могли бы тут прогуливаться или отдыхать на скамейках. Всё же здесь была одна-единственная на весь парк парочка, но парень с девушкой были полностью заняты друг другом, сливаясь в громких и страстных поцелуях.

Я даже немного позавидовал парню, который мог увлечённо целоваться в пустынном парке, не подозревая о том, что в этом мире полно тех, кто был бы не против выпить его кровь или сожрать сердце. А ведь и я когда-то был таким — очень давно, до смерти матери и неродного отца.

Мысли о родителях, заставили меня плотнее сжать губы и почувствовать прилив решимости. Я творю правое дело, пусть и с выгодой для себя.

И когда на дорожке показалась светловолосая эльфийка в синем спортивном костюме, то я без колебаний пошёл к ней, косясь на мелкое собакосодержащее существо, которое она вела на тонюсеньком поводке, не способном удержать Пышкина и пары секунд.

Как вы уже поняли, остроухая с собачкой и была той самой вдовой, служащей вампирам. Но, конечно же, ничего не выдавало в ней верного помощника монстров, питающихся разумными. Нет, она выглядела как директор какого-нибудь салона красоты: свежая, ухоженная, с чистым лицом и блуждающей на пухлых губах улыбкой. Её лукавый взгляд скользил по опавшей листве, а потом она посмотрела на Испанца, стоящего на её пути. И тот вежливо посторонился, пропуская её.

Вдова благодарно кивнула охотнику, и в этот миг полукровка воткнул в её лебяжью шею иглу шприца, в котором был транквилизатор. Препарат мигом вырубил эльфийку. Её глаза закатились, а ноги подогнулись. И если бы не Испанец, то она бы упала на дорожку, но охотник успел подхватить её и потащил к фургону.

А Клим в это время схватил собачку, которая попробовала броситься наутёк.

Ну а на мою долю выпало лишь поспешно закрыть дверь салона фургона, в котором исчезли охотники, вдова и жалобно подвывающая гладкошёрстная чёрно-белую собачонка. После этого я запрыгнул на сиденье и взволнованно посмотрел на парочку. Успели ли они что-то заметить? Кажется, нет. Парень и девушка продолжали страстно целоваться, а я чувствовал, что всё делаю правильно.

Глава 4

Фургон уверенно ехал по вечерним питерским дорогам, которые освещались уличными фонарями, окнами старинных домов и жёлтыми фарами машин.

И вскоре Клим, сидящий за рулём, приподнято проговорил, явно воодушевлённый первым удачным похищением:

— Следующий в нашем списке Жорж. Он человек, двадцати пяти лет от роду, живёт один и состоит в клане «Звезда». И у нас есть только одна возможность пленить его. В доме мы его не достанем. Там настоящая крепость. Но к парадной Жоржа подвезёт личный шофер и мы должны будем успеть в промежуток между тем, как он выйдет из машины и скроется в особняке.

— А шофер? Он нас не заметит? — хмуро поинтересовалась Ленка, с жалостью косясь на собачку, которая забилась под сиденье и тихонько поскуливала.

— Нет, наш фургон перекроет ему обзор. И ты, Чемпион, будешь за рулём.

— Почему я? — не сумел скрыть я изумления и даже приподнял брови.

— Потому что Эль привлечёт к себе внимание Жоржа и вколет ему транквилизатор, а я и Пуэрториканец затолкаем его в тачку, — объяснил Клим, повернул голову и посмотрел в салон, где сидел Испанец и мы с Ленкой.

— Ну, ладно, — пожал я плечами, немного расстроенный из-за того, что мне достаются лишь самые простенькие задания, будто полукровка сильно сомневался в моих способностях.

— Тогда слушайте дальше… — продолжил наш местный лидер. — Я и Пуэрториканец опять будем изображать двух курильщиков, а Эль попытается притвориться девушкой, попавшей в беду. Она попросит у Жоржа помощи и тот вряд ли откажет такой очаровательной даме, чем и воспользуется наша прелестная охотница.

— Он явно что-то от тебя хочет, — ехидно прошептал я на ухо эльфийке, которая слегка порозовела от такого потока комплиментов. — Наверное, денег занять.

— Опять твои шуточки, — тихо пробурчала она, опалив меня негодующим взглядом, а затем с долей сострадания посмотрела на вдову, которая сопела на заднем сиденье фургона.

— Мы всё делаем правильно, — проронил я и слегка сжал ладошку девушки.

Та тяжело вздохнула и кивнула. А Клим в этот момент сухо произнёс, пытаясь не выдать ноток волнения, которые всё же проскальзывали в его голосе:

— Мы уже подъезжаем. Я припаркую машину через пару метров и ты, Чемпион, сядешь за руль, а мы втроём пойдём к дому нашего клиента. И как только ты увидишь чёрный мерседес со звездой на капоте, так сразу поворачивай за ним. Он двинется вон по той улочке, высадит возле поребрика Жоржа и уедет. А ты подберёшь нас и без суеты поедешь дальше.

— Окей, — бросил я, ощутив лёгкий мандраж.

Кажется, задания всё усложняются и усложняются как уровни в компьютерной игре. Что же ждёт нас на балу? Главный босс? Туда явится сам дьявол, верный фанат создателей финансовых пирамид, где люди остаются без последних трусов? Ну, поживём — увидим.

Пока же фургон плавно остановился возле бордюра, встав сразу за припаркованным «Volkswagen Passat», после чего все, кроме меня, покинули машину и свернули за угол.

Я же перебрался за руль и стал наблюдать за потоком автомобилей, которые порой останавливались на светофоре и ждали пока люди перейдут довольно оживлённую улицу, стиснутую старинными домами, первые этажи которых занимали магазины и кафе с громадными панорамными окнами. И в них, несмотря на поздний промозглый вечер и холодок, оказалось многолюдно. Разумные что-то покупали, смеялись и разговаривали. Я же старался не прислушиваться к долетающим до меня обрывкам разговоров, сконцентрировав всё своё внимание на машинах, среди которых хватало мерседесов. Но тот, который был мне нужен, показался лишь спустя пять-шесть минут. Он отстоял пару десятков секунд на светофоре и поехал дальше. Ну а я двинулся за ним, почувствовав, что у меня от волнения аж ладошки взмокли, а сердце ускорило свой бег. Скоро начнётся шоу.

Пока же «мерин» повернул на узкую пустынную улочку, заставленную тачками, из-за которых тут не могли разъехаться две машины. А я поехал в десяти метрах позади мерседеса, принявшись внимательно глядеть по сторонам из-под козырька кепки.

И буквально через пару секунд я заметил всю троицу охотников. Испанец и Клим картинно безмятежно курили возле серебристой Ауди A6, словно кто-то из них был её хозяином. А эльфийка в десяти метрах от них стояла с несчастным видом почти под окном представительного трёхэтажного дома с лепным фасадом и безжизненно мрачными окнами, забранными решётками.

Я мазнул по Ленке напряжённым взглядом, а потом глянул на мерседес, который начал замедляться, сверкая красными стоп-сигналами. Водитель явно вознамерился выпустить своего пассажира в полутораметровую брешь между задним бампером припаркованного внедорожника и капотом чёрного седана. И машина остановилась буквально через пару секунд, а затем из неё вышел пухлый парнишка в очках, сером костюме и с портфелем под мышкой.

Толстячок что-то злобно буркнул, посмотрев на внедорожник свиными глазками, а потом перевёл недовольный взгляд на двухметрового амбала, который с трудом выбрался из мерседеса, воспользовавшись задней дверью.

Тут я порядком охренел, уронив челюсть на баранку руля. Кто это с Жоржем?! Охранник?! Любовник?! И что же теперь делать?!

Бульдозер между тем вразвалочку подошёл к толстячку, и они вместе потопали по тротуару. А мерседес тронулся с места и погнал по дороге, набирая скорость. Ну и мне не оставалось ничего другого, как медленно поехать вперёд, во все глаза наблюдая за Ленкой.

Эльфийка же в это время подскочила к Жоржу и с извиняющейся улыбкой что-то ему сказала, состроив самую жалобную мордашку, которую я только видел. Естественно, что пухляш потёк. Он выпятил сиськи, расправил узкие плечи и что-то приказал здоровяку. Тот кивнул свиной башкой и посмотрел в противоположную от Ленки сторону, чем она и воспользовалась. Девичья ручка, с зажатым в ней шприцем, опустилась на мощную шею амбала и тот вздрогнул всем телом, начав разворачиваться к ней. Но остроухая амазонка уже отпрыгнула от него к удивлённо вытаращившему глаза Жоржу, который явно не понимал, что происходит. И девица, не мешкая, исполнила весьма акцентированный удар кулаком. Тот попал прямо в рыхлый подбородок Жоржа, после чего он громко лязгнул зубами, закатил зенки и мешком осел на тротуар, всего на пару секунд опередив своего товарища-амбала, который рухнул подле него.

Надо признать, что такой поворот событий напрочь лишил меня дара речи. Я словно увидел мопса, который загрыз льва и свинюшку.

Благо, что Испанец с Климом не растерялись. Они с охреневшими рожами подскочили к Жоржу и его спутнику, а затем затолкали обмякшие тела в фургон и запрыгнули в тачку сами, прихватив Ленку, которая не врала мне. Она и правда в последнее время всерьёз стала развивать свои бойцовские навыки, ведь ничем иным нельзя было объяснить её подвиг. Наверное, мне стоит пересмотреть своё снисходительное отношение к ней.

Но пока я вдавил тапку в пол и погнал фургон прочь отсюда, поглядывая в салон, где Клим сделал пухляшу и бульдозеру по одному уколу транквилизатора, а затем восторженно посмотрел на Ленку, которая с независимым видом расположилась на сиденье.

Кажется, полукровка что-то хотел сказать эльфийке, но я определил его, сумев выдавить:

— Эль, ну ты ваще… Прям ваще-ваще…

— Очень красноречиво. Пушкин, не иначе, — ехидно заметила остроухая, чьи глаза сверкали ярче звёзд.

— Присоединяюсь к словам Чемпиона. Ты ваще, — вставил Испанец, показав Ленке оттопыренный большой палец.

— Да, вы оказались не только красивы, но и очень опасны, — как мне показалось, вполне искренне произнёс Клим, а затем извиняющимся тоном добавил: — Простите меня. Вы не должны были очутиться в такой ситуации. Но я не мог предусмотреть того, что Жорж появится не один. И если это его охранник, то он только сегодня нанял его.

— Ерунда, — отмахнула эльфийка с той ложной скромностью, которая паче гордыни.

Все видели, что Ленка буквально светится от счастья, сумев доказать охотникам, что она не просто смазливая мордашка, но и вполне себе боевая единица.

— Да, ты молодец, — ещё раз похвалил её Испанец, а потом с ироничной улыбкой выдал, поглядывая на свой безымянный палец: — А я вон как-то умудрился поцарапаться. Хм, а вдруг заражение? Помру ещё чего доброго.

— Дай, — снисходительно бросила Ленка и на пару секунд обхватила ладошкой пострадавший палец охотника, после чего она отняла свою руку и мы увидели на месте царапины лишь тонюсенький красный след.

— Спасибо, — поблагодарил охотник довольную собой остроухую и мимолётом посмотрел на собачку, которая взгромоздилась на грудь посапывающей вдовы и свернулась там клубком, поскуливая и вздрагивая. — Слушай, Клим, а ты ведь нам не сказал, что будешь делать с посвящёнными.

— Не переживай. Их больше никто и никогда не увидит, кроме могильных червей, — мрачно проговорил охотник и жёстко усмехнулся. — И не надо их жалеть. На счету той же вдовы пять девушек, которых она отправила вампирам, так что эта мадам сполна заслуживает смерти.

— Мне собачку жалко, — проговорил я, покосившись на пёсика, который жался к хозяйке, хотя она была тем ещё чудовищем.

— Ничего с ней не будет. Я отдам её в добрые руки, — пообещал Клим.

— Это, конечно, замечательно. Но разве не проще было сразу убить посвящённых, если ты всё равно хотел отправить их на тот свет? — высокомерно осведомилась эльфийка, чьё самомнение улетело в космос. — Зачем было устраивать все эти похищения?

— За тем, сударыня, что трупы не разговаривают, а мне ещё хочется о многом расспросить этих разумных. Крот знает далеко не всё, — объяснил Клим.

— Три в одном, — хмыкнула девушка, намекая на то, что мы не только займём на балу места посвящённых, но и ещё охотник получит от них информацию и избавит город от верных слуг монстров.

— Именно. Оптимизация трудового процесса, — приподнято заметил полукровка и продолжил: — Нам осталось вывести из игры всего пару посвящённых. Это отец и сын Гинзберги. Они вдвоём живут в квартире по улице Пушкинская. Нам придётся брать их в доме. При этом действовать надо тихо, чтобы не переполошить соседей. Но я думаю, что мы с Пуэрториканцем справимся с ними. Чемпион же покараулит в парадной, а Эль останется в машине.

— Вообще-то, Чемпион будет получше меня, если придётся драться и ловчить, — подал голос Испанец, посмотрев на меня.

— Да ну? — удивился Клим, скептически глянув на мою пока ещё излишне хрупкую фигуру, сидящую за рулём.

— Точно тебе говорю, — твёрдо заявил охотник и с весёлым смешком добавил — Он ловкий как мангуст и быстрый как преждевременная эякуляция.

— Тогда ладно. В квартиру посвящённых пойду я и Чемпион, — подумав, решил Клим и обозначил улыбку в ответ на шутку охотника.

— А мы какое-нибудь оружие с собой возьмём, кроме красоты? Например, пистолеты? — осведомился я, испытывая толику радости из-за того, что мне всё-таки доверили одну из главных ролей.

— Нет, огнестрел имеет свойство стрелять. Даже писк глушителя может испортить всё дело. Зато у нас будут резиновые дубинки.

— Стажёр, — тихонько шепнул мне в затылок Испанец, который пересел на то сиденье, которое располагалось сразу за водительским. — А это не те самые дубинки, которые перевозил грузовик, сбивший твою бывшую девушку?

— Ну, Бульдог, — процедил я и скрипнул зубами.

Охотник по-мальчишески хихикнул. А я, несмотря на обуявшее меня негодования, с кристальной ясностью понял, что после двух удачных похищений в команде царит приподнятое настроение. И это лишний раз доказывает, что мы те ещё любители. Ведь настоящие профессионалы до последнего не теряют концентрации. А наша банда уже была готова открывать шампанское, хотя мы не сделали даже десятой доли от того, что было запланировано на грядущие вечер и ночь. Как бы нам не провалить всё дело из-за такого отношения.

Между тем Клим приказал мне остановить фургон, после чего мы ещё раз быстренько обговорили детали последнего похищения, засунули под одежду дубинки, взяли тонкие эластичные перчатки, а потом втроём выскочили из тачки и пошли к четырёхэтажному дому, помнящему ещё императоров.

Ленка же уселась за руль и принялась наблюдать за подъездом, который находился метрах в ста от фургона. И у неё была всего одна задача — вовремя подъехать к дому, чтобы мы быстренько погрузили в фургон тела мужчин. В общем, она должна была справиться. А вот справимся ли мы? Ну, скоро узнаем.

Пока же наша троица вошла в пустой подъезд с высоким арочным потолком, оштукатуренными стенами, изящной лестницей с ажурными перилами и мраморными ступенями. Всё это вызвало мой восхищённый присвист, следом за которым я вдохнул тёплый влажный воздух, пропитанный ароматами человеческого жилья, и вместе с Климом поднялся на третий этаж. Испанец же остался на втором, чтобы контролировать лестницу и помочь нам в случае чего.

Ну а уже на третьем этаже я выкрутил из плафона горячую лампочку, чтобы погрузить лестничную клетку во мрак, а затем Клим достал ключ с брелоком и подошёл к монолитной стальной двери, которую хрен высадишь даже выстрелом из танка.

Глядя на эту бронеплиту, я свистящим шёпотом произнёс, сглотнув вставший в горле комок:

— Сигнализация не взвоет?

— Нет, дубликат очень качественный, — заверил меня полукровка хриплым голосом и воспользовался брелоком, а потом повернул ручку и потянул дверь на себя.

Я в эти секунды перестал дышать, готовый драпануть отсюда со всех ног, но сигнализация действительно не заорала, позволив мне облегчённо выдохнуть.

Правда, в квартиру мы всё равно не смогли войти, так как дальше нас не пускала дверная цепочка. Благо, что и здесь у Клима нашёлся симметричный ответ. Он достал небольшие бокорезы, поплевал на перчатки и, приложив немало усилий, кое-как перекусил ими одно из звеньев цепочки.

И вот теперь мы наконец-то смогли войти в прихожую, объятую густым мраком. Но он мешал лишь полукровке, а я благодаря своему почти вампирскому зрению сумел осмотреться и сразу же услышал шелест денег, которых не пожалели на отделку.

На площади в пятнадцать квадратных метров возле стен с винтажными обоями стояли два вазона с живыми цветами, старинный золочёный шкаф и раритетный комод с множеством ящичков, снабженных бронзовыми ручками. А с высокого арочного потолка с затейливыми лепными завитушками свисала роскошная хрустальная люстра, до которой я смог бы дотронуться, только если бы подпрыгнул. Но я, естественно, не стал этого делать, а взял за руку охотника и тихонько, как мышка, двинулся на приглушённый звук музыки, доносящийся из-за приоткрытой двери.

Клим послушно потопал за мной, не став ничего спрашивать. Он полностью доверился мне, словно слепой собаке-поводырю. И я оправдал его доверие — без происшествий провёл полукровку через прихожую и вывел в богато обставленную комнату, где мы увидели полоску света, выбивающуюся из-под двери, за которой звучала до боли знакомая песня: «…И лампа не горит. И врут календари. И если ты давно хотела что-то мне сказать, то говори. Любой обманчив звук. Страшнее тишина. Когда в самый разгар веселья падает из рук бокал вина. И чёрный кабинет. И ждёт в стволе патрон. Так тихо, что я слышу, как идёт на глубине вагон метро…»

— Хороший вкус, — пробормотал я, отпустив руку охотника, который удивлённо покосился на меня, но опять смолчал.

Ну а я не стал ему ничего объяснять, а подкрался к межкомнатной двери и одним глазком заглянул в замочную скважину. По ту сторону мне довелось увидеть крошечную ярко освещённую комнату с несколькими ростовыми зеркалами, тремя шкафами, дорогим магнитофоном, полками с одеждой и прыщавым остроносым шатеном лет двадцати, который являлся «счастливым» обладателем хилой мускулатуры, опущенных костлявых плеч, высокомерного взгляда круглых глаз и сутулой спины. А ещё в гардеробной попыхивала сигарой его более древняя версия — худой мужчина в сером костюме. Он сидел на пуфике и с одобрением в бесцветных зенках наблюдал за тем, как его несуразное бледное чадо неуклюже застёгивает белую рубашку, немного прикрывающую весёлые розовые трусы, из которых торчали мосластые ноги.

Видимо, это и есть Гинзберги. И они не выглядели опасными. Особенно вон та собака сутулая, у которой явно самомнение выше крыши. Но нам надо действовать тихо, так что придётся дождаться подходящего момента, чтобы всё проделать без лишних писков и визгов.

Глава 5

Я продолжал смотреть в замочную скважину. А родственники в это время завели разговор, который явно уже не раз возникал между ними.

— Лида Ершова очень хорошая партия для тебя, — проговорил мужчина низким, прокуренным голосом. — Она из богатого и уважаемого рода с безукоризненной репутацией.

— Да она же страшная, как жаба. И толстая, — капризно заявил сутулый, состроив кислую гримасу, из-за чего стал ещё более отвратительным, почти как тёплое пиво. — Я хочу, чтобы ты договорился с Бестужевым. Мне по сердцу его младшая внучка.

— Она всем по сердцу, — усмехнулся отец, глядя на сына сквозь табачную дымку. — Младшая Бестужева — первая красавица Петербурга, да ещё из прославленного рода с огромными амбициями и возможностями. Ты же не забыл, что они входят в один из четырёх человеческих кланов, которые правят Россией-матушкой?

— Конечно помню, — кивнул дрищ и с раздражением снял с себя рубашку, скомкал её и кинул в угол комнаты, где уже валялась куча измятой одежды.

— Ну а раз помнишь, то чего же несуразицу лепечешь? Где они, а где мы? Выше Лиды Ершовой тебе не прыгнуть.

— Страшная… — прошипел сквозь зубы младший посвящённый и встал перед открытыми дверями большого резного шкафа, где висело даже больше рубашек, чем в иных магазинах.

— Тебе, главное, жениться на ней, а потом уже можешь заводить интрижки с красивыми простолюдинками. Они же за деньги на все будут для тебя готовы, — цинично заявил мужчина, пригладив тронутые сединой каштановые волосы. — Но все адюльтеры надо тщательно скрывать. Я не хочу иметь серьёзный разговор с главой рода Ершовых.

— Я подумаю, па, — без энтузиазма сказал сынок и устало пробурчал: — И зачем ты отпустил прислугу? Теперь самому маяться.

— Никто не должен знать, что мы куда-то сегодня едем. Я тебе уже говорил — в этом мире никому нельзя доверять, — нравоучительно заметил батя, почесав кончик крючковатого носа, делающего его похожим на изголодавшегося грача. — Всё посвящённые прибудут на бал втайне. Никто из них не будет пользоваться даже услугами своих шоферов. И мы поступим так же. Лучше перебдеть, чем недобдеть. В конце концов, события такого масштаба происходят всего четыре раза в год. Можно и потерпеть.

— Я тебя понял, отец, — промычал сутулый и посмотрел в дальний угол комнаты, где на столе из красного дерева лежала чёрная овальная маска, которая имела прорези для глаз и не закрывала рот с подбородком.

Старший посвящённый тоже глянул в ту стороны, из-за чего оба Гинзберга оказались затылками к двери, будто приглашая меня на свой междусобойчик. Я и воспользовался этим приглашением — бесшумно открыл дверь и сразу же опустил резиновую дубинку на голову мужчины. Конечно, пожилых людей бить не очень-то и благородное занятие, но, как оказалось, весёлое. Хозяин дома смешно хрюкнул и свалился с пуфика, выставив тощую задницу. А вот его сынок проявил невиданную прыть. Он вскрикнул, и его рука метнулась в шкаф, выбравшись оттуда уже со старинным револьвером, чьё дуло незамедлительно уставилось на Клима, который следом за мной ворвался в гардеробную. И собака сутулая имела все шансы проделать лишнее отверстие в полукровке, но я вовремя швырнул в дрища свою дубинку. Она чёрным пропеллером вспорола воздух и ударила юнца прямо в лоб, отчего тот грохнулся на пол, словно скелет из медицинского университета.

Я тотчас подбежал к нему, убедился, что он вырубился и прошептал, ощущая, как адреналин бешено носится по телу, а сердце стучит так сильно, будто хочет проломить грудную клетку:

— Ну, как-то так…

— Белиссимо! — выдохнул Клим, изумлённо тараща глаза. — Чемпион, ты где такому научился? И в темноте чувствуешь себя как рыба в воде, и дубинки метаешь на зависть всем.

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — вымученно бросил я и лихо подмигнул охотнику.

А тот искренне сказал:

— Слушай, если бы не ты, то он бы…

— Забудь. Мы же охотники, так что должны прикрывать друг друга, — отмахнулся я и азартно добавил, понемногу успокаиваясь: — Квартира богатая. Её хозяин явно коллекционировал не только оскорбления. Может, унесём что-нибудь на память?

— Я уже чуть пулевое ранение не унёс. Нет, мы ничего брать не будет.

— Ладно, — немного разочарованно проронил я, слыша истошный писк внутреннего хомяка. — Тогда потащили гавриков к выходу?

— Угу, — кивнул Клим и взял со стола маску, хотя у нас уже имелись ровно такие же в количестве четырёх штук.

Он засунул её под худи и сделал посвящённым по одному уколу, а затем мы отволокли их в прихожую, следом выкрутили в подъезде оставшиеся на нижних этажах лампочки, чтобы нас никто не заметил через дверной глазок И уже втроём, с присоединившимся Испанцем, засунули оба тела в подкативший фургон, после чего машина поехала к станции метро. И на этом закончился этап, на котором мы должны были совершать похищения. Дальше — только бал.

Пока же Клим принялся в подробностях рассказывать о том, как мы спеленали Гинзбергов. И я принимал заслуженные поздравления, но не разделял общей радости, так как мой мозг мрачно думал о том, что всё наши ухищрения по заметанию следов, скорее всего, херня из-под ногтей. Вряд ли они уж так сильно помогут, когда милиция или вампиры станут выяснять подробности похищений разумных. Но с другой стороны — среди нас и не было профессиональных похитителей, которые предусматривают каждую мелочь. По факту, как я уже и говорил, мы были любителями, которых жизнь заставила пойти на такой риск. Впрочем, мы всё равно сегодня потрудились на славу. Но это ещё не всё — впереди самый важный отрезок ночи…

Между тем я отвлечённо глянул в окно фургона и увидел, что на тёмном небе появились чёрные тучи, предвещающие скорое начало дождя. И когда автомобиль остановился возле станции метро, по крыше застучали первые капли небесной водицы. Кажись, нам придётся под дождём добираться до гостиницы, чтобы переодеться. Ясный хрен, что ни у кого из нас данный факт не вызвал энтузиазма, но наша московская троица всё равно выбрались из тачки, а Клим поехал в гараж на окраине города, где планировал оставить четверых посвящённых, чтобы потом их допросить.

Оказавшись на улице, мы быстро спустились под землю, так как дождь оказался холодным. И уже в вагоне поезда Испанец со смешком проговорил, шмыгнув носом:

— Как бы не заболеть.

— Ага, в твоём возрасте уже пора думать о здоровье, — иронично сказал я.

Охотник усмехнулся, а потом посерьёзнел и проронил, сдвинув брови над переносицей:

— Ну, сегодня ночью нам надо думать друг о друге, учитывая, куда мы идём.

— Я всегда думаю ночью о Ленке, — нервно пошутил я и пошло подмигнул остроухой.

А эта неблагодарная особа лишь сокрушённо покачала головой и фыркнула:

— Зря думаешь. У меня уже есть тот, кто меня любит.

— Тебя? Даже ещё и любит? Вот же чёртов извращенец, — задорно выдал я, почему-то ощутив, как сердце, на мгновение, сбилось с привычного ритма.

— Сам ты извращенец! Тебе со мной ничего не светит!

— Чей-то? — вступился за меня охотник, на устах которого появилась задорная ухмылка. — У нас в стране мужики храбрые. Может и позовёт тебя Стажёр под венец. У вас вон уже и… волшебство было, — закончил он, намекая на сцену, увиденную в гостиничном номере.

— Ничего у нас не было! — яростно зашипела эльфийка, превратившись в настоящую мегеру.

И она стала яростно убеждать Испанца в том, что между ней и мной ничего нет, не было и быть не может. А тот, забавляясь, весело подтрунивал над ней, да так остро, что у девушки аж дыхание в зобу спёрло, а на щеках появились красные лихорадочные пятна.

Тут уж Испанец перестал прикалываться над ней и смиренно попросил прощения, а затем повёл нас в гостиницу, где мы облачились в подготовленные к балу шмотки, после чего вызвали такси, которое довольно быстро подъехало прямо к ступеням гостиницы, потому что дождик заметно усилился.

Наша расфуфыренная троица села в жёлтую «Волгу» с шашечками, доехала до метро, преодолела несколько станцией на подземном поезде, а затем мы заказали уже три такси и каждый из нас на своей машине поехал к особняку вампиров.

По пути я попросил водителя-орка включить Арию «Бал у князя тьмы». Тот согласно кивнул, и из динамиков полилась музыка и слова: «Вечер умирал, наступала ночь, необычный бал грянул во всю мощь. Стольная Москва в толк не может взять, что сюда спешит дьявольская знать».

А в это время над Петербургом разверзлись настоящие хляби небесные. Дождевые потоки, словно кнутом принялись хлестать старинный город под аккомпанемент раскатов грома, следующих за всполохами молний, которые отражались в кипящих водах местных речушек, пронизывающих город, будто кровеносные артерии, из-за чего Питер иногда называли Северная Венеция.

Да, погода словно решила подыграть вампирам, чтобы их бал стал ещё более инфернальным. Интересно, сколько там будет разумных? Кажись, совсем не мало. Мне уже на подъезде к логову кровососов довелось попасть в небольшую пробку из такси, которые останавливались, чтобы высадить своих пассажиров. Благо, что вскоре подошла и моя очередь.

Я расплатился с орком, надел маску и решительно вышел из машины, сразу же попав под козырёк, который отрезал меня от ливня. Благодаря этому на мой чёрный костюм-тройку и лакированные туфли попало всего несколько капель дождя. И я, не став стряхивать их, преодолел услужливо распахнутые двери и оказался в большом богато отделанном холле. Тут топталось семь разумных в масках и трое из них были охранниками с пистолетами в кобурах: один шкафоподобный орк, низенькая гномка и человек, если судить по его ушам. И вот он-то и был главным среди этого трио. Все прибывшие разумные подходили к нему, что-то тихонько шептали и приподнимали маски таким образом, чтобы только он мог увидеть их лица. После этого мужчина смотрел в свой телефон, удовлетворённо кивал и в дело вступал либо орк, либо гномка, в зависимости от пола разумного. Они досматривали посвящённого и тоже кивали, после чего гость мог топать дальше — вон к тем украшенным позолотой дверям с резными изображениями орлов.

Вскоре и мне пришлось подойти к человеку, который остро глянул на меня сквозь прорези маски.

— Младший Гинзберг, — максимально уверенным голосом прошептал я и приподнял маску, чувствуя, как от напряжения по виску заскользила капелька пота.

Мужчина внимательно посмотрел на меня и через пару секунд перевёл взор на экран телефон, что-то полистал в аппарате и ещё раз глянул на моё лицо. Но теперь в его взгляде появилась растерянность, из-за чего меня начала охватывать паника. Всё! Приплыли! Сейчас меня повяжут, а потом под пытками выбьют всё, что я знаю и не знаю! Я сознаюсь и в дефолте, и в том, что ссу в подъездах, и в том, что асфальт на дорогах ломаю!

Но человек пока не спешил выдавать то, что вместо настоящего мелкого Гинзберга пришёл какой-то юный очаровашка с бегающими глазками. Даже больше того — мужчина вдруг кивнул и передал меня в лапы орка, который быстро, профессионально осмотрел меня и нащупал небольшой пластиковый тюбик с амброзией.

— Что там у вас в кармане? — грубым голосом спросил он.

Мне пришлось вытащить тару и проговорить, стараясь, чтобы голос не дал петуха:

— Горло болит. Врач выписал.

Орк осмотрел тюбик, понюхал его, а затем пропустил меня, вернув амброзию.

Тут уж у меня окончательно расслабился сфинктер, который прежде был сжат до алмазной крепости, и я на ватных ногах пошёл к дверям с орлами, думая о Кроте, который довёл меня до предынфарктного состояния. Какого хрена он так пялился на меня? Что ему не понравилось? Он же знал, что вместо мелкой родовитой гниды придёт охотник! Или… или Крот немного офигел из-за того, что охотник оказался очень юн, поэтому и не сумел сдержать растерянности? Да, скорее всего, так и есть.

Ну, хорошо хоть всё закончилось именно таким образом, и я не рванул с перепуга на улицу. И теперь меня от главного события этой ночи отделяют только вон те двери, возле которых стояли два лакея в масках, фраках и белых перчатках. Они услужливо открыли их передо мной, и я, выйдя из холла, едва не утонул в блеске позолоты, мрамора и хрусталя. Особняк вампиров оказался предсказуемо шикарен — минимум Версаль.

Я неспешно двинулся в глубь заполненных гостями помпезных залов, кичащихся роскошью коридоров и ошеломлённо шептал себе под нос:

— Что б мне так жить… что б мне так жить…

Правда, порой я замолкал, когда подходил к столикам, на которых громоздились блюда с разнообразными деликатесами, и брал, например, крошечную хрустящую корзиночку с чёрной икрой. Где же я ещё отведаю таких яств? А ведь помимо икры тут было столько всего, что аж дух захватывало. А уж фонтаны из шоколада или шампанского я вообще видел впервые в жизни. Ну, вот почему такую роскошь, по большей части, может себе позволить только нечисть, паразитирующая на обычном народе? Эх…

Я с грустью оглядел посвящённых в дорогих фраках, костюмах и платьях и обратил внимание на то, что все они держались либо по одному, либо по двое-трое — не больше. Почему? Кажется, они не хотели, чтобы их потом могли узнать. А зачем же тогда они пришли? Ну, наверное, потому что слуги не могут ослушаться приказов своих хозяев, которые, устроив этот бал, продемонстрировали посвящённым, что они ничего и никого не боятся и всё контролируют.

Здесь я впервые задумался об истинных масштабах влияния нечисти на власть в нашей стране. Похоже, нелюди действительно на многое способны. Меня даже мороз продрал по коже от этой мысли.

И тут вдруг на моё плечо опустилась чья-то крепкая ладонь, а ухо опалил горячий шёпот:

— Очканул?

— Крот напугал меня больше, — тихонько сказал я, а затем отвёл Испанца в сторону, где нас никто не мог услышать и тихо-тихо поведал ему о том, как прошёл в особняк.

— Мда, волнительно. А я тут уже минут десять отираюсь, — еле слышно проговорил он, поправив белый носовой платочек с золотой каёмочкой, который выглядывал из нагрудного кармана пиджака. У меня из кармана виднелся ровно такой же. Эти платочки служили отличительными символами охотников, по которым мы могли опознать друг друга.

— Что уже успел узнать? — жадно спросил я у него, подозрительно покосившись на девушку, которая прошла очень близко от нас. Из копны её серебристых волос виднелись острые уши, а они были не только признаком эльфячьего рода, но и вампирского, что, естественно, заставило меня напрячься.

Но остроухая метёлка прошла мимо нас, и охотник прошептал, безразлично посмотрев на её довольно тощую задницу:

— Ничего хорошего я не узнал. Как и говорил Клим, все окна закрыты крепчайшими решётками, которые и танками не выбить, а охрана стоит у всех выходов, но внутри её нет. Так что это не особняк, а настоящая тюрьма, в которую не прорвёшься и из которой очень проблематично выбраться.

— Ну, мы знали на что шли, — хмуро проронил я и добавил, всё так же не повышая голос: — Заварушка начнётся сразу после того, как подадут десерт?

— Угу, — кивнул Испанец, скользя напряжённым взглядом по разумным. — Вампиры с прочей нечистью останутся в главном зале, чтобы отведать вкусняшек, а все посвящённые потянутся к выходу. И вот тут-то мы и влетим в зал, наведём там суету, а потом, пользуясь поднявшимся кипишем, свалим через кухню.

— Кипишем? Серьёзно? Тебе надо поменьше общаться с Бульдогом, — иронично пробормотал я и вдруг заметил, что посвящённые стали втягиваться ручейком в распахнувшиеся двустворчатые двери, ведущие в главный зал.

— Кажись, начались танцы-шманцы, — предположил охотник.

И он оказался прав. Мы следом за всеми вошли в просторный ярко освещённый зал с огромными хрустальными люстрами и самым настоящим оркестром, который поместился в углу помещения. И ещё здесь нарисовался эльф-конферансье, который, так же, как и все, был в маске, но вместо чёрного классического костюма, на нём оказался красный фрак и брюки такого же цвета.

Я пару секунд понаблюдал за ним, а затем пробежался взглядом по посвящённым, застывшим возле ближней ко мне стеночки, и заметил Ленку. Она стояла в тёмно-синем вечернем платье и сжимала в руке белый платочек. При этом девушка неотрывно смотрела на группу из девяти остроухих, которые тихонько переговаривались между собой почти в центре зала, держа в руках хрустальные бокалы с чем-то красным. И вели они себя подчёркнуто расслабленно в противовес прочим гостям, которые в большинстве своём держались весьма скованно. Все движения этих девяти эльфов: жесты рук, кивки и улыбки — говорили о том, что перед нами истинные хозяева жизни, а все прочие, кто припёрлись сюда — тлен, пыль и пупочные катышки. Наверное, я не ошибусь, если скажу, что эта группа эльфов и есть инициаторы данного бала. И именно от их лиц конферансье, выскочивший с микрофоном в центр зала, начал толкать красочную речь, которую принялись внимательно слушать посвящённые.

— Дамы и господа! Приветствую вас от имени наших добрых хозяев! Давайте похлопаем им! — зал взорвался громом аплодисментов, адресованных группе тех самых остроухих, которые сейчас принялись снисходительно махать ручками посвящённым.

Конферансье же выдержал десяток секунд, после чего повысил голос и весело продолжил:

— Ну всё, ну всё, довольно, а то вы засмущаете наших покровителей, — разумные дружно хохотнули, а потом, через короткую паузу, мужчина заговорил уже более серьёзно: — За окном осень, а значит с первым ударом часов, возвещающих о наступлении полуночи, начнётся ежесезонный бал! И он должен стать для всех нас украшением этой промозглой осени…

— Станет, ещё как станет, — саркастично пробурчал я себе под нос и вместе с охотником начал проталкиваться к Ленке.

И как только мы достигли её, она сразу же полушепотом спросила у нас, нервно теребя платочек:

— Вы ещё кого-нибудь из охотников нашли?

— Нет, — коротко сказал я и следом предусмотрительно добавил, подозрительно поглядывая по сторонам: — Ради нашей же безопасности, нам не стоит собираться по трое. Тут так не принято.

— Я всё понял, — улыбнулся Испанец и исчез среди посвящённых, которых на первый взгляд было гораздо больше сотни.

— Вообще-то, я намекал на Ленку, — проронил я, криво усмехнувшись.

— Хам, — прошипела девушка и поджала губы.

— Ты же не ругаешься, — напомнил я ей, переведя взгляд на старинные настенные часы, стрелки которых почти добрались до двенадцати часов.

— А это не ругательство, а констатация факта, — парировала она с довольной ухмылкой на устах.

— Уела, — признал я за мгновение до того, как конферансье закончил свою пылкую речь, потонувшую в аплодисментах, которые даже заглушили раскаты грома, продолжавшие грохотать снаружи.

— Пригласишь? — нехотя сказала Ленка, когда прозвучал первый из двенадцати ударов часов.

— Ага. Но я хочу сразу предупредить тебя, что после танца со мной твой размер ноги будет сорок пятый растоптатый. Я так себе танцор, — сознался я, покосившись на музыкантов, готовых начать играть.

— И так себе юморист.

— Просто меня с детства не обучали всякой светской ерунде, вроде танцев. Я в это время дрался с бомжами за особо тёплые картонные коробки.

— Зато меня обучали, — не преминула заметить эльфийка, свысока глянув на меня. — Ладно, я поведу, а ты слушайся меня.

И под звуки грянувшего вальса мы закружились в танце среди десятков других пар.

Глава 6

Во время танца мой взгляд сам собой косился на соблазнительно вздымающиеся полушария Ленки, чем я вскоре заставил эльфийку негодующе выдохнуть:

— Прекрати пялиться на мою грудь!

— А ты перестань трясти ею. Могла бы выбрать декольте поменьше, — справедливо заметил я и с большим усилием оторвал взгляд от вторичных половых признаков остроухой, которая довольно хмыкнула, явно записав на свой счёт ещё одну победу.

После этого я занял себя тем, что принялся ловить обрывки разговоров, которые доносились от танцующих. Жаль, львиная доля из них оказалась пустым трёпом, но всё же до моих слегка заострённых ушей донеслось кое-что интересное.

— Говорят, что увидеть чёрного кота это плохая примета… — произнёс высокий мужской голос.

— … Да, если ты мышь, — весело вставил женский голосок.

— … А ежели я видел рыжего? Ничего об этом не говорят народные приметы?

Я не расслышал ответа дамы, потому что их пара, кружась, отдалилась от нас. Но мне и так было достаточно того, что я уже услышал. Значит, Пышкин внутри и он не такой уж и ниндзя. По крайней мере один посвящённый его заметил. Надеюсь, кота больше никто не видел. И где он вообще?

Я на всякий случай начал оглядывать зал, особо-то и не веря в то, что Пышкин допустит такую вопиющую глупость и припрётся в это помещение.

И я, действительно, не увидел его, зато заметил Испанца, который с хищной улыбкой на устах танцевал с фигуристой человеческой женщиной, ужасно напоминающей ту метёлку из столовой Лесинска. Надеюсь, охотника не переклинит и он не потащит её в укромный уголок, чтобы придаться там разврату, а то подобная выходка может выйти всем нам боком. Но, наверное, мне не стоит переживать по этому поводу. Испанец всё же не так глуп.

Между тем звуки вальса отжили своё, и оркестр замолк, дав посвящённым возможность перевести дух, а потом музыканты грянули с новой силой и после каждой паузы между танцами добавляли и добавляли темпа и экспрессии.

Параллельно с этим в зале постепенно приглушали свет, а официанты в масках начали разносить красное вино в бокалах, стилизованных под человеческие черепа.

Понятное дело, что народ через какое-то время поднакидался, из-за чего стали звучать взрывы пьяного смеха, который издавали всё больше и больше распаляющиеся посвящённые.

А ещё через пару десятков минут пиджаки полетели на подоконники, а воздух пропитался ароматами разгорячённых тел и елея, который зажгли в бронзовых чашах, появившихся на столах. И обстановка стала ещё сильнее напоминать бал у сатаны.

К этому времени оркестр истошно громыхал уже что-то истинно дьявольское: неистово трубили духовые, противно скрипели скрипки и звенели тарелки. Всё эти звуки складывались в чудовищную какофонию, пробирающую до самых печёнок. И, наверное, обычный разумный мог танцевать под такое только на заре первобытно-общинного строя в пещере возле костра, празднуя поимку мамонта. Но посвящённым, кажется, было всё равно. Они, издавая гортанные возгласы, отплясывали так, что аж позвякивали люстры, поддерживающие в зале таинственный полумрак, в котором мне, порой, мерещились горящие огнём глаза. Кажется, это нелюди не могли сдержать своей истинной сущности. Они же, по сути, выделывали танцевальные па среди своей излюбленной закуски.

Как бы монстры совсем не потеряли головы и не набросились на разумных. Хотя, конечно, вряд ли они сделают это, ведь здесь не простые горожане, а посвящённые, а ими так просто в таких масштабах не разбрасываются.

Такие мысли чуть успокаивали меня, но мои нервы всё равно были натянуты до предела. Я ощущал себя овечкой в своре волков. Одним из немногих вменяемых среди психов, вырвавшихся из палат и закативших вечеринку. Мне казалось, что разумные вот-вот начнут сдираться с себя одежду и сливаться в похотливый клубок тел, стонущих в экстазе и до крови царапающих друг друга. И когда кто-то тронул меня за плечо, я подпрыгнул на месте и резко обернулся, увлекая за собой мокрую как мышь Ленку, которая продолжала танцевать со мной. Но это оказался всего лишь охотник, который демонстративно держал в руках платок.

В следующий миг он посмотрел на меня знакомыми глаза, в которых отражалось пламя елея, полыхающего в чашах, и произнёс запыхавшимся голосом Клима:

— Пора… кхам… выбираться из зала и идти за оружием. Оно в подвале. Берём его и возвращаемся сюда. А сейчас мы выходим по двое-трое, используя все три выхода. Вы идете через тот, — кивнул он на ближние двери и следом уточнил: — А где Пуэрто… чёрт как же длинно… Пуэрториканец?

— Да он… — исторг я из напрочь пересохшего горла и стал взглядом искать охотника, но того не было среди колышущегося моря посвящённых. — Сейчас я его отыщу. Мы догоним вас.

— Хорошо, — просипел полукровка и направился к дальним дверям, протискиваясь между дрыгающимися разумными, которые впали в экзальтацию.

— Моть, кажется, я его видела, — хрипло прошептала мне на ухо эльфийка, чья грудь бурно вздымалась, а причёска порядком растрепалась. — Он пару минут назад вышел из зала вместе с той женщиной, от которой весь вечер не отлипал.

— Это очень хреново, — прошипел я и вытер пот, который выступил на лбу, а затем взял девушку за руку и вместе с ней метнулся из зала, оказавшись в пустой овальной комнате, имеющей три открытых двери.

Тут я достал телефон с левой симкой и отыскал в списке из восьми номеров тот, который был подписан «Пуэрториканец». Мой палец незамедлительно ткнул на зелёную кнопку, а аппарат прижался к уху, но охотник не ответил на звонок, хотя гудки шли.

Тогда я зло сплюнул под ноги и лихорадочно проговорил:

— Ленка, спальни же на втором этаже, да?

— Угу, — кивнула она, озабоченно поправляя волосы. — Что-то случилось?

— Пока нет, но очень может. Иди за мной. Я тебе сейчас всё объясню, — горячо проговорил я и быстрым шагом двинулся к лестнице, которая вела на второй этаж. — Кажется, у Испанца крышу повело, и он потащил ту крошку предаваться плотским утехам. Похоже, последствия ведьмовского зелья совсем затуманили его повёрнутый на сексе разум. Твою мать! Он же так опоздает к началу… э-э-э… представления. И ему потом придётся в одиночку выбираться отсюда!

— Надо найти его, — решительно заявила эльфийка, плотно сжав губы.

— И как я сам не догадался? — саркастически выдал я и быстро взлетел по лестнице, оказавшись вместе с девушкой на втором этаже, где нас встретил длинный полутёмный коридор. — Лен, ты иди направо, а я пойду — налево. Если что — звони.

Остроухая кивнула и поскакала по коридору, проверяя двери комнат. Если ручка поддавалась, то она заглядывала внутрь. А ежели дверь не открывалась, то Ленка несколько секунд стояла возле неё и прислушивалась, а уже потом шла дальше.

Соответственно, мне пришлось заниматься ровно тем же самым, только в другой части второго этажа. Но пока все наши поиски были бесплодными.

А когда я завернул за угол, то из-за тяжёлой портьеры вылетел хрип:

— Пс-с-с, парень.

Я в очередной раз подпрыгнул от неожиданности и схватился за сердце, а затем яростно прошипел, увидев ехидную рыжую физиономию, показавшуюся из-за портьеры:

— Пышкин, твою мать! Ты на кой хер меня пугаешь?!

— А чтобы ты булки не расслаблял, — довольно проронил кот и подошёл ко мне, мягко ступая лапками по красной ковровой дорожке.

— У-у-у, — погрозил я ему кулаком.

А он выгнул спину, к которой был привязан живой клинок, и раздражённо протараторил:

— Скорее забирай эту ржавчину! Она мне уже надоела. Как бы шерсть после неё не выпала.

— Это ты мне уже опостылел, — мрачно пробурчал Тетсуя и следом, повысив тон, добавил: — Хозяин, душа.

— Я помню, помню. Уже скоро, — промычал я, поспешно отвязал клинок и засунул его в карман. — А чего это здесь рыбой пахнет? Пышкин, ты чего, всё это время на кухне хомячил морепродукты?

— Нет, — ответил рыжий пройдоха и стал хлопать честными-честными глазами.

— Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка. Сейчас это не так важно. Ты не видел здесь Испанца?

— Армянина вроде видел, а испанца — нет, — серьёзно ответил кот, а потом испустил скрежещущий смешок и бросил: — Видел я его, видел. Испанец прошёл тут несколько минут назад с какой-то самкой, от которой пахло вином, духами и чем-то затхлым. Таких надо в шею гнать.

— Пошли за ним, — обрадованно бросил я и торопливо потопал по коридору, дёргая двери и прислушиваясь.

Вскоре до моих ушей стали долетать вздохи и ахи. Есть! Вон в той комнате кто-то активно шпилится. Я подскочил к ней, медленно повернул ручку и приоткрыл дверь, за которой скрывалась окутанная мраком спальня, иногда освещаемая вспышками молний. Последние, кстати, только мне мешали, потому что я и так хорошо видел в темноте, благодаря чему сумел разглядеть старинные часы с кукушкой, которые отставали на пару минут, ростовое зеркало в резкой оправе и большую кровать с балдахином. И на ней среди скомканных простыней обнаружился Испанец, которого оседлала обнажённая женщина. Её одежда, как и шмотки охотника, оказались разбросаны по ворсистому ковру. И они в порыве страсти даже маски сорвали, что ставило всех охотников под удар.

Глядя на них, я понял, что Испанец, кажется, напрочь лишился разума. А он в это время начал страстно шептать, целуя грудь раскачивающейся женщины:

— Люба, я обожаю тебя… ты совершенна…

Отчасти я был с ним согласен. Дамочка действительно была весьма хороша собой, пока мой взгляд не зацепился за её отражение в зеркале. Вот тут-то у меня и зашевелились волосы в подмышках. Вместо красивой женщины лет тридцати там отражалась самая настоящая старуха: с вытянутой до пупка сморщенной грудью, пигментными пятнами, седыми волосами и морщинистой серой кожей, которую едва не протыкали выступающие рёбра. А её лицо — это вообще был настоящий ужас. Рот оказался наполовину наполнен чёрными пенками зубов, из носа торчали клочки седых волос, над сморщенными губами торчало аж три крупных лиловых бородавки, а глаза были бледно-голубыми с жёлтыми пятнами зрачков.

Увидев её отражение, я чуть в обморок не упал, а потом непроизвольно перекрестился трясущейся рукой.

Пышкин же, который тоже смотрел в зеркало, в страхе прошептал, вытаращив глаза:

— Мать честная, твою мяу. Я ответственно заявляю, что моя хрупкая психика сломана.

— И моя, — сумел выдавить я, а потом взял себя в руки и неслышно проник в комнату, где на цыпочках подкрался к страшилище, скачущей на закатившем глаза охотнике, и вытащил из ножен Тетсуя, чтобы вонзить его в спину мерзкой обманщицы. Вот только лезвие ножа блеснуло во всполохе молнии, чем привлекло внимание почти достигшей оргазма старухи, прячущейся под личиной женщины. Она с хрустом повернула голову и уставилась на меня влажными глазами с томной поволокой. А я попытался ударить её ножом, но эта стерва оказалась ловчее. Она успела свалиться с Испанца, оказавшись на полу, из-за чего клинок прошёл мимо тела обманщицы, едва не угодив в волосатую грудь мужчины.

Охотник же в этот миг почувствовал, что секс как-то уж больно резко прекратился и поспешно распахнул глаза, заметил меня и разъяренно выдохнул:

— Стажёр! Ты какого хрена тут делаешь?!

— Тебя, дурака, уже во второй раз спасаю, — люто прошипел я и указал ему на зеркало, где сейчас во весь рост отразилась бабка, выпрямившаяся возле кровати.

Испанец увидел её отражение, ещё больше выкатил глаза, хотя казалось, что больше уже было некуда, а потом позеленел и поражено прошептал:

— Я ведь ей ещё и мохнатку…

И тут его вырвало прямо на белоснежные простыни, словно и он любил оставлять мои фирменные знаки.

А женщина в эти секунду зашипела точно змея и её очертания поплыли. Она очень быстро превратилась в ту самую старуху. Хотя, нет, не в ту самую. Кое-что изменилось. Ко всему прочему у неё появились десятисантиметровые серые когти и хвост, который вырос из копчика и был похож на скорпионий. Он так же загибался и заканчивался шипом, который влажно поблескивал, покачиваясь над седой шевелюрой бабки. Сама же старуха пронзала меня бешеным взглядом, от которого у меня мигом появилось трусливое желание схватить охотника и свалить отсюда, но я понимал, чем это чревато, поэтому смело запрыгнул на кровать, держа в руке Тетсуя.

В этот миг страшилища прошипела со змеиными нотками в голосе:

— Мелкое человеческое отродье, ты хоть знаешь кто я такая?

— Хитрая бабка, любящая мужиков помоложе?

— Сейчас ты умрёшь.

— Это ты, баба Люба, надвое сказала, — сквозь страх ухмыльнулся я и бросился на неё. — За Пенсионный фонд!

Мой боевой крик отразился от стен, но не произвёл на старуху никакого эффекта. Ни один мускул не дрогнул на её морщинистой харе. А вот хвост дрогнул, да ещё как дрогнул. И если бы не моё взвывшее шестое чувство, то ядовитый шип вошёл бы прямо мне в глаз. А так — я успел отпрыгнуть в сторону, избежав встречи с отростком, а потом ещё и швырнул в бабку Тетсуя. Но она оказалась не менее ловкой, чем я. Мерзкая тварь проворно изогнулась, и клинок безвредно миновал её тело, вонзившись в стену и попортив дорогие винтажные обои, об которые в своё время могла вытирать сопли какая-нибудь императрица.

Оставшись без оружия, я взвыл от досады и спрыгнул с кровати, лихорадочно соображая, чтобы такое предпринять. Может, занять бабку пряжей? Или достать семейный альбом?

А она меж тем многообещающе оскалила чёрные пеньки зубов и ринулась на меня, разведя в стороны руки, словно хотела крепко, насмерть обнять меня.

Благо, что в этот миг активизировался охотник, который вытер губы рукой, и, оттолкнувшись от кровати, прыгнул в сторону старухи двумя ногами вперёд. И я не знаю, какой Брюс Ли обучил его этому приёму, но он заслуживает рюмочку рисовой водки, так как конечности Испанца смачно ударили бабу Любу прямо в грудную клетку и ту как ветром сдуло. Она пролетела пару метров и мощно впечаталась в стену, на которой висели отстающие часы с кукушкой.

Да только даже после такого удара тварина не отключилась. Она помотала головой, будто бык, отгоняющий слепня, и бросилась уже на Испанца, успев отклеиться от стены буквально за мгновение до того, как сорвавшиеся часы с грохотом рухнули прямо на то место, где миг назад стояла бабка. Часы и тут отстали! И звук их падения даже не послужил для неё отвлекающим фактором! Она не обратила на него никакого внимания и с налитыми кровью глазами продолжила бежать к охотнику. А тот поднялся с пола и попытался ускакать от неё. Но от Любви так просто не уйдёшь. Она прыгнула на Испанца, аки тигрица на трепетную газель, и повалила его на пол, где снова оседлала, воспользовавшись тем, что он лишился сознания, знатно приложившись затылком во время падения.

Казалось, что смерть Испанца неизбежна. Ядовитый шип уже навис над грудью охотника, но я в это время быстро ополовинил тару с амброзией и вырвал из стены нож, а потом со спины воткнул клинок в шею бабки. И та сразу захрипела, мучительно раззявив рот и запрокинув голову. Она не попыталась оказать сопротивление, а вся как-то разом обмякла, из-за чего её хвост глухо упал на ковёр. А я смог ещё раз беспрепятственно воткнуть Тетсуя в тело бабки, только теперь под левую лопатку, где было сердце. И следом мой рот, преодолевая брезгливость, припал к ране в шее и я с отвращением втянул несколько глотков вязкой крови, которая побежала по моему пищеводу точно серная кислота.

Я тотчас упал на спину и стал дико выгибаться, чувствуя себя грешником на раскалённой сковороде. У меня из глаз брызнули слёзы, дыхание перехватило, а в желудке будто появился моток колючей проволоки.

Глава 7

Благо, что после крови старухи меня корёжило совсем недолго, а потом я сумел вдохнуть полной грудью и услышал довольный голос Тетсуя:

— Хорошая душа. Сильная. Она словно луч света среди тех никчёмных душ, которыми ты, хозяин, кормил меня прежде.

— Ага, сейчас таких душ уже не делают, — иронично произнёс Пышкин, который выбрался из-под кровати и начал с любопытством обнюхивать ещё больше высохшую бабку, лежащую на охотнике. — Хм, как она так быстро из молодой самки превратилась в страшилище? Я даже глазом моргнуть не успел.

— Пышкин, растормоши Испанца. Проверь — он вообще живой? — хрипло проговорил я, принял сидячее положение и начал рассматривать правую руку, которую успел где-то поцарапать. Хорошо, что регенерация уже скоро затянет эти царапины. Спасибо, оборотни.

— Живой, — уверенно ответил кот, принявшись с азартом стучать лапой по носу охотника. — Но когда он придёт в себе и полностью осознает с кем спаривался… Вот тогда-то его душевное здоровье может и пошатнуться. Это моё экспертное заключение, мяу.

— Сплюнь, — процедил я, а затем стащил с Испанца тело старухи и закинул его за кровать, чтобы от двери не было видно.

— О-х-х, — тихонько простонал охотник, приходя в себя.

— Испанец, ты меня слышишь? — тревожно спросил я, посмотрев на кота, который предусмотрительно шмыгнул под кровать.

— Стажёр-р-р? — протянул он, открывая мутные глаза, которые быстро прояснялись.

— Угу, — бросил я, присев возле Испанца.

— А где это чудище?! Это же был сон?! — неожиданно жарко выдохнул охотник и схватил меня за руку. — Скажи, что это был сон! Умоляю!

Я покачал головой и с ухмылкой проронил:

— Не везёт тебе с бабами, Испанец, ох как не везёт. Но давай ты потом будешь биться в истерике, а сейчас одевайся. Время десерта уже почти настало. Мы из-за тебя и так потеряли кучу времени и едва не провалили всю операцию.

Выслушав меня, мужчина глубоко вздохнул, шмыгнул носом, а затем вытер подозрительно заблестевшие глаза и стал напяливать на себя шмотки.

А я в эти секунды услышал торопливые шаги из коридора и бросился к двери, чтобы закрыть её. Вдруг это кто-то из посвящённых?

Но в дверном проёме я столкнулся всего лишь с Ленкой, которая заорала, вытаращив глаза:

— А-а-а!

— Да ты чего верещишь? Это же я.

— Вот поэтому и кричу. Ты вообще не очень на физиономию, — ядовито выдохнула девушка, быстро отойдя от лёгкого испуга, а затем перевела взор на мрачного как сто туч охотника и удивлённо спросила: — Испанец, ты чего такой хмурый? У тебя такой вид, будто тебя изнасиловали орки.

— Ничего у меня не спрашивай, — процедил он, играя желваками, а затем всхлипнул и вышел из комнаты, пряча взгляд.

— И у меня тоже ничего не спрашивай, — торопливо заявил я, показав ей язык, и поскакал за охотником.

— Изверг, — буркнула эльфийка, которую буквально распирало от любопытства. У неё аж жилка забилась на виске.

Я лихо подмигнул Ленке и внезапно почувствовал, что в моём кармане ожил телефон. Моя рука поспешно вытащила его, и я увидел надпись на экране «Клим».

Я тут же ответил на звонок и сразу услышал недовольный голос охотника:

— Вы где? Мы уже на месте. В подвале.

— Сейчас будем. У нас возникла небольшая заминка, — отрапортовал я, показав руками друзьям, чтобы они шли быстрее.

— Вас не раскрыли? — встревожился полукровка.

— Нет, — твёрдо ответил я.

— Хорошо. Тогда встретимся возле лестницы. Мы заберём игрушки и поделимся ими с вами.

— Замётано, — сказал я и сбросил вызов, почувствовав, как по нервам пробежал ток возбуждения.

Итак, наступает решающая фаза операции — самая шумная, кровавая и опасная. Надеюсь, что она пройдёт удачно, ведь у тех, кто будет в зале, нет при себе оружия, а охране надо около минуты, чтобы добраться до главного зала.

Пока же мы спустились на первый этаж и увидели возле лестницы пятерых охотников, которые прятали оружие под топорщащимися пиджаками. Клим был среди них, и он сразу же вручил нам троим по одному экземпляру «узи», несколько обойм к ним, связку ключей от входной двери и следом проговорил звенящим от напряжения голосом:

— Нельзя больше ждать ни минуты. Пора начинать. Блокируем все три выхода из зала и атакуем.

— А что будем делать с посвящёнными? — спросила эльфийка, повязав платок вокруг шеи, чтобы её в пылу схватки не застрелили свои же.

— Дождёмся когда они отойдут от главного зала, иначе их тела скроют от нас монстров. Ну а если кто-то из посвящённых подвернётся под руку, то не жалейте их. Вы же понимаете, что среди них нет святых? — сурово проговорил Клим, наблюдая за тем, как мы все натягиваем тонкие чёрные перчатки.

— Понимаем, — решительно кивнул я, хотя мне и не очень хотелось проливать кровь обычных разумных.

Всё же Клим был прав. Среди посвящённых нет тех, кто не понимает, чем занимаются их хозяева, поэтому никто из охотников и не стал высказываться в защиту жизней вампирских слуг. Даже Ленка ничего не сказала. Она лишь решительно сжала губы и посмотрела на Клима, а тот быстро поделил охотников на три группы. И, естественно, что я, Испанец и эльфийка оказались в одной банде. После этого мы все пожелали друг другу удачи и двинулись к бальному залу по трём разным коридорам.

Я опасался, что по дороге нам могут встретиться охранники или подвыпившие посвящённые, но этаж будто вымер. В коридорах и проходных комнатах никого не оказалось, а грохот дьявольского оркестра больше не сотрясал особняк. Кажется, танцы на сегодня закончились и всякая шушера вроде посвящённых скоро начнёт покидать главный зал, чьи закрытые двери уже маячили впереди нашего мрачного, решительного трио.

Но нам не суждено было в тишине добраться до зала, так как в какой-то миг до моих ушей донёсся приглушённый треск выстрелов, которые прозвучали не в зале, а где-то за ним. И понятное дело, что звуки автоматных очередей вызвали закономерную реакцию. В зале сначала стали раздаваться удивлённые вскрики, а потом перепуганные вопли и почти тут же двери едва не слетели с петель, когда из них выметнулась орущая толпа, состоящая из посвящённых, которые падали и топтали друг друга, охваченные безумным желанием покинуть ставший опасным дом. И они бы смели нас, если бы мы не отскочили к стене.

В эту секунду многоголосый вой разумных перекрыли крики Ленки:

— Что произошло?! Почему они начали раньше?!

— Кажется, одну группу охотников спалили на подходе к залу и те открыли стрельбу, — процедил я, пытаясь разобраться в ситуации и заглянуть в зал поверх голов посвящённых.

— И что нам теперь делать?! — выпалила девушка, лихорадочно сверкая глазёнками.

— За мной! — гаркнул я, вытащил из-за борта пиджака «узи» и выпустил несколько пуль в потолок, с которого посыпалась штукатурка. — Все на пол, суки!!!

Посвящённые ещё громче заголосили и часть из них повиновались моему приказу — они рухнули на пол и закрыли головы руками, а вот другие — продолжили бежать к входным дверям, наступая на первых, извивающихся от боли. Но всё же они не сильно помешали нам. Мне пришлось сбить с ног всего одного посвящённого, а потом я влетел в полутемный зал, в котором пол уже заливала кровь, повсюду лежали раненые и убитые, а чаши с елеем опрокинулись и подожгли скатерти.

Пламя весело танцевало под аккомпанемент стонов умирающих, пронзительных криков о помощи и треска выстрелов, раздающихся возле дальних от нас дверей. Там шла настоящая мясорубка. Три охотника стреляли в обезумевшую толпу разумных, которые перли на них, потому что сзади их безжалостно подгоняли разгневанные вампиры и прочие монстры, среди коих я заметил самых разных существ: от крылатых горгулий до покрытого мелкой чешуёй зелёного здоровяка в лохмотьях, оставшихся от костюма после превращения.

Вот в здоровяка-то я первым делом и выпустил короткую очередь, воспользовавшись тем, что монстр был ко мне задом. Пули зарылись в его мускулистую спину, прошив чешую. И нелюдь огласил зал яростным рёвом, вслед за которым он резко обернулся и получил ещё две очереди, вырвавшиеся из оружия Испанца и Ленки. Они вошли в его грудь и живот. Но монстр, несмотря на раны, не упал на покрытый кровью пол, а низко опустил чешуйчатую голову со змеиными глазами и словно горилла ринулся на нас, используя все четыре конечности. И что самое отвратительное, к нему присоединились три вампира, которые увидели, что в тылу появились враги. При этом кровососы пустили впереди себя десяток посвящённых, которые, не посмели воспротивиться воле хозяев, и помчались на нас, истошно голося и обливаясь слезами:

— Не стреляйте! Пожалуйста! Не стреляйте! Я не хочу умирать!

Мой палец тотчас покинул спусковой крючок. И следом я сглотнул вставший в горле ком и судорожно покосился на своих друзей. Они тоже перестали стрелять. Испанец до крови закусил нижнюю губу, а у Ленки смертельно побледнела не закрытая маской часть лица. И я хрен его знает, чем бы закончилась эта атака монстров, прикрывающихся разумными, если бы в этот миг через ещё одни двери в зал не влетели Клим с напарником.

Они быстро оценили обстановку, и полукровка швырнул в бегущую на нас толпу гранату, которая разорвалась среди мягкой плоти людей и нелюдей. Взрыв повалил нескольких разумных, а все остальные в той или иной мере получили по дозе поражающих элементов. Но почти все монстры остались на ногах.

И тогда Клим бросил в них ещё одну гранату, из-за взрыва которой с потолка с грохотом упала тяжёлая люстра, брызнув во все стороны осколками хрусталя и придавив парочку отчаянно взвывших людей.

Но на этом полукровка не успокоился. Он начал рьяно стрелять из «узи» по тем, кто всё же выжил. И почти сразу Клим получил огневую поддержку своего напарника, который стал жать на спусковой крючок и яростно кричать, выплёвывая изо рта слюну:

— А-а-а! Сдохните, твари! Ненавижу вас! Ненавижу! За мою мать! Отца! Умрите!

Они быстро выкосили немногочисленных посвящённых, после чего к ним присоединились и мы, став стрелять по монстрам.

Благодаря этому наша группа сумела-таки добить нелюдей, которые дёргались под градом пуль, будто марионетки в неуклюжих руках неопытного кукловода. Но другая часть нежити, которая сражалась у дальних дверей, разделалась с тройкой охотников и скрылась в коридоре.

Вслед за их бегством на зал опустилась звенящая тишина, в которой раздавалось лишь тяжёлое дыхание умирающих, затихающие стоны и неразборчивый шёпот.

Я в какой-то прострации принялся смотреть на результат этой чудовищной бойни, продлившейся всего минуту, а то и меньше. На полу в разных позах лежали три десятки изуродованных тел, а кровь, без преувеличения, собралась в громадную лужу, издающую характерный запах, который заползал в ноздри и проникал в лёгкие.

Меня тут же скрутил приступ тошноты, но я справился с ним и глянул на Клима, который добивал нелюдей. Он почувствовал мой взгляд, недовольно посмотрел в ответ и яростно бросил, кривя губы в злой усмешке:

— На этом всё, чистоплюи! Уходите отсюда! Скоро прибудет охрана! У вас есть десять секунд, чтобы свалить!

— Удачи! — сухо выдал я и, не став рассусоливаться, махнул взволнованным друзьям, после чего наша троица стремительно помчалась по особняку, точно зайцы от стаи волков.

Я держал в голове план здания и маршрут отступления. Нам предстояло выскочить из дома через кухню, воспользовавшись ключами, которые Испанцу передал Клим, а ему их дал Крот. Охраны в той части особняка не должно было быть, а если там кто-то и засел, то их, скорее всего, немного. Но, как это бывает, всё пошло совсем не по плану…

Стоило нам вывернуть из очередного коридора, как мы почти лоб в лоб столкнулись с пятёркой посвящённых с «калашами» в руках и в бронежилетах поверх чёрных деловых костюмов. И они тут же открыли огонь, увидев у нас «узи». Нашему трио тупо повезло, что ближайшая к нам дверь была приоткрыта, и мы успели вбежать в комнату под холодящие задницу звуки, с которыми пули впивались в стену и в щепки разносились дверные косяки.

Но и в комнате нас ждал сюрприз — чистокровная эльфийка, одетая в красное облегающее платье. Она напомнила мне трепетную лань с большими влажными синими глазами, длинными тёмно-русыми волосами, мягкими чертами лица и дрожащими пухлыми губами.

И, конечно же, девушка сразу же стала истошно вопить, не жалея горла:

— Не убивайте меня! Прошу вас!

— Ты посвящённая?! — тотчас прорычала Ленка, вытащив её за волосы из-за старинного кресла, стоящего в углу небольшой комнатке, в которой было всего два шкафа, столик, несколько стульев, телевизор и одно окно с толстенными прутьями решётки. Такой металл не возьмёт ни Луч Смерти, ни Плеть Скорпиона.

Между тем упавшая на колени эльфийка испуганно лепетала, болезненно морщась из-за того, что Ленка намотала на кулак её роскошные блестящие волосы:

— Отпустите меня! Я не понимаю о чём вы! Я — певица! Меня пригласили сюда, чтобы я выступила перед родовитыми эльфами, когда все остальные разойдутся! Я не сделала ничего плохого! Отпустите, прошу! Вам нужны деньги? Они у меня есть! Я хорошо заплачу! Только не убивайте меня!

— Кажется, она и подобные ей и есть десерт. Похоже, что вампиры любят на сладенькое творческих разумных, — жалостливо поглядывая на певичку, предположил я, а потом высунулся в дверной проём и выпустил очередь в охранников. А те охотно ответили мне, едва не отстрелив моё левое ухо. Пуля обожгла самый край мочки, намекая на то, что голову из комнаты лучше не высовывать. И я тут же благоразумно нырнул обратно в помещение, где Ленка продолжала лютовать, словно опытный дознаватель.

— Как тебя зовут? Открой рот? Ты вампирша?

— Кто? Вампирша? — округлила наполненные слезами глазки остроухая, которой на вид было лет двадцать, а её телу могла бы позавидовать почти любая девушка.

Эльфийка обладала невысоким ростом, длинными стройными ногами со ссадинами на голых коленях, осиной талией, которую можно было обхватить ладонями, и крупной грудью, похожей на спелые дыньки, едва не вываливающиеся из глубокого декольте. Я даже пожалел, что сейчас не на месте Ленки. Ведь у неё обзор лучше, так как девушка продолжает сидеть возле её ног и непонимающе хлопать глазками. А наша остроухая всё никак не унималась.

— Да, вампиршей! Дурой-то не прикидывайся! Зубы! Зубы покажи!

— Зачем? Я же не конь, — промяукала эльфийка, но рот открыла, да так широко, что даже я чуть не увидел её богатый внутренний мир и вполне обычные клыки.

Но Ленка опять не успокоилась. Она схватила вздрагивающую девушку за правую руку, вывернула её к себе ладонью и протараторила:

— У тебя нет кланового тату! Почему?

— Потому что мой род не состоит в клане, — логично ответила остроухая, опасливо посматривая на эльфийку, словно увидела душевнобольную.

— Из какого ты рода?!

— «Северный Лес».

— Эль, прекращай! — подал голос Испанец, выставив «узи» в коридор и, не глядя, выпустив очередь в сторону четвёрки охранников, засевших метрах в семи-восьми от нас в той комнате, которая находилась по диагонали от нашего укрытия. А ещё двое бойцов стреляли в нас из зала, в который выходил коридор.

— М-м-м! — яростно прошипела Ленка, подскочила к двери и аккуратно выглянула из-за косяка, а потом торопливо убрала голову, мимо которой засвистели пули, и возмущённо отбарабанила: — Их уже шестеро, а было, кажется, пятеро!

— Размножаются потихонечку, — нервно пошутил я, лихорадочно соображая, чтобы такое предпринять.

Эх, жаль конечно, что через Портал Крысы может пройти лишь хозяин Тетсуя. Всех остальных он убивает, превращая в мертвую плоть, которую можно беспрепятственно таскать через портал. Об этом мне недавно сообщил сам нож. И если бы не данное обстоятельство, то мы бы все быстренько покинули этот гребанный особняк, несмотря на то, что мне пришлось бы раскрыть возможности своего клинка. Жизнь-то важнее.

А ведь ещё и время играло против нас. Сейчас уже наверняка к логову вампиров стягивается милиция, ОМОН и прочий спецназ. И охранникам даже не надо лезть на рожон. Им достаточно дождаться подкрепления, удерживая нас в этой комнате. Но, возможно, они захотят взять нас живыми, чтобы получить от своих хозяев какую-нибудь премию? Хм… а я ведь могу предоставить им такую возможность.

Глава 8

Я тяжёлым взглядом посмотрел на Ленку и Испанца, а затем решительно выдохнул:

— Нам надо сдаться.

— Что? — выпучил глаза охотник, который в этот миг приподнял маску, чтобы вытереть выступивший на лбу пот.

И офигел не только он. Даже певичка порядком изумилась, а Ленка проверещала, тараща зенки:

— Они же убьют нас! Лучше уж умереть в бою, чем под пытками!

— А вам и не надо сдаваться. Сдамся только я, — раздумчиво проговорил я, хмуря брови.

— Ты что-то придумал? — пробормотал охотник, с надеждой посмотрев на меня.

— Угу. Попробую разобраться с одной пачкой охранников в ближнем бою, — произнёс я, потирая подбородок.

— Э-э-э… Чемпион, ты в своём уме? — выдохнула Ленка, странно посмотрев на меня. — Ты же не забыл, что все они здоровые, обученные дядьки с оружием?

— Да, точно. Наверное, даже будет проще, чем я думаю.

— Пуэрто… как там тебя дальше, ну ты хоть скажи ему, что это безумие, — обратилась девушка к Испанцу.

А тот цыкнул и тихонько проронил:

— Ты знаешь, Эль, я как-то раз видел, как Чемпион завалил кучу мужиков, опоенных ведьмами. И теперь даже не знаю, чего ждать от него. Может он, и правда, сможет уделать одну из двух групп охранников?

— Мы в любом случае ничего не теряем, — хмуро заметил я. — Даже если меня убьют, то что это изменит? Ничего. Они всё равно грохнут нас, если ничего не предпринять.

— Да, тут ты прав, — кивнул головой охотник и поспешно отстранился от дверного проёма, в который начали влетать пули, уже порядком измочалившие открытую дверь и шкаф, стоящий в углу комнаты.

Мы же тихонько переговаривались в том углу, который не простреливался охранниками. И сейчас Ленка проговорила, смущённо отведя взгляд:

— Я не хочу, чтобы Чемп так рисковал.

— А я почти и не рискую. Знаешь, у кого тараканы переняли свою живучесть? Так что меня хрен убьёшь, — неунывающе произнёс я и подмигнул певичке, которая, несмотря на страх, пыталась расслышать о чём мы говорим.

— А что если мы используем её в качестве заложницы, — возбуждённо протараторила девушка и ткнула пальцем в остроухую.

— Ха. Не говори глупостей. Она им так же дорога, как и мыши на чердаке, — саркастично проговорил я, посмотрев на перепуганную эльфийку, которая затравленно глядела на нас. — Они же её явно сожрать хотели. Короче, хватит пустых разговоров. Каждая секунда приближает прибытие к охранникам подкрепления. А вот нам ждать помощи неоткуда. Пора действовать. Я сейчас пойду к этим уродам, а вы следите за обстановкой и когда начнётся заварушка попробуйте подавить огонь тех охотников, которых минует моя справедливая кара. Я же хрен его знает на кого мне удастся накинуться: на тех, кто в комнате, или на тех, кто в зале.

— Хорошо. Удачи, — кивнул Испанец и протянул мне руку.

Я крепко пожал её, а потом чуть не потерял дар речи, из-за того что Ленка обняла меня, но уже через секунду смущённо отстранилась и даже отвернулась.

— Вот это поворот, — еле слышно прошептал шокированный охотник, покачав головой.

Я сам был потрясён поступком эльфийки, но мне сейчас было не до анализа её выходки. У меня все мысли крутились вокруг того, как бы нам спастись, поэтому я ничего не сказал по поводу объятий и лишь громко крикнул в коридор:

— Эй, господа, не стреляйте! Мы решили сдаться!

Автоматный огонь тотчас прекратился и следом прозвучал низкий грубый голос, который мог бы принадлежать шахтёру, всю жизнь провёдшему под землёй:

— Выходите с поднятыми руками. Мои бойцы не будут стрелять. Даю слово.

— На, — протянул я «узи» Испанцу.

Тот его взял, и я вышел из комнаты, подняв руки и, чувствуя, что у меня от страха едва ноги двигаются. Всё же я медленно пошёл к охранникам, выглядывающим из комнаты.

В эту секунду самый крупный из них, кажется, орк, под маской не так-то просто было понять, кто это, проговорил уже знакомым грубым голосом:

— А чего ты один? Вас же было трое! Ты же сказал, что «мы» сдаёмся!

— Так и есть. Мы. Просто я себя иногда так величаю. Ну, знаете, как раньше император… Мы, Николай Второй, повелеваем отрубить яйца Ивашке и так далее…

— Не юли, пацан! Остальные сдаются?

— Сдадутся, если мы договоримся, — заверил я их, сделав ещё несколько шагов. — Вы вообще чего в нас палить начали? Мы же такие же посвящённые, как и вы!

— Ты по ушам-то нам не чеши, сопляк, — прорычал охранник, снисходительно глядя на меня. — Думаешь, я не понимаю, что ты решил поиграть в охотника?

— Да какой я охотник? Так, пару раз в воробьёв камнями кидался.

— А где твоё оружие? Снимай пиджак! И стой, где стоишь! Ни шага дальше, иначе получишь пулю в лоб без всяких разговоров. Карманы выверни и рубашку скидывай! И маску!

— У меня ничего нет! Я нищий! Даже квартиры своей нет!

— Ты дебил? Кто шутит в такой ситуации? — удивлённо выдал другой мужик, который целился в меня из зала. Этот оказался коренастым и широкоплечим. По всей видимости, он был гномом.

И я решил ответить ему, начав медленно снимать пиджак:

— У меня синдром приколиста. Я когда нервничаю — постоянно шучу.

— Лучше бы ты помолчал, — посоветовал мне коротышка, недвусмысленно покачав стволом «калаша».

— Молчу, молчу, — процедил я, а затем бросил на пол пиджак, рубашку и вывернул карманы, в одном из которых был Тетсуя. Я тут же его продемонстрировал напрягшимся охранникам и успокаивающе проговорил: — Это всего лишь нож. Он мне в наследство достался от дедушки. Кстати, очень дорогой клинок, антиквариат.

— Брось его сюда, — потребовал орк. — И маску снимай.

— Нет, я избавлюсь от маски только когда мы договоримся, — решительно выдал я и швырнул нож под его ноги, а затем поинтересовался, стараясь, чтобы мой голос звучал так, будто бы мне с трудом удавалось скрывать страх: — Теперь я могу войти и обсудить условия сдачи? Или вы меня настолько боитесь, что и штаны заставите снять?

— Ладно, входи, — поколебавшись, сказал орк, а затем взял в руку живое оружие и извлёк его из ножен. — Хм, отдам ножик хозяину. Он любит старинные вещи.

Троица охранников, слышавшая его слова, согласно покивала головами, одна из которых была остроухой. А я в этот миг сделал несколько шагов под прицелом автоматов и вошёл в комнату, которая как две капли воды была похожа на ту, где сейчас мои друзья от волнения обливаются потом.

Тут орк насмешливо произнёс, продолжая держать в одной руке клинок, а в другой «калаш», чьё дуло смотрело в пол:

— Ну и что ты, пацан, хочешь сказать?

— Сказать? — повторил я, пробежавшись взглядом по всей четвёрке охранников, которые были в комнате. Двое из них оказались слева от меня на расстоянии метра, а орк с эльфом — стояла в двух метрах справа.

— Да, сказать, — повторил главный и глумливо добавил: — Или ты думал, что я буду упрашивать тебя сдаться? Нет, щегол, тебе придётся очень постараться, что мои ребята не убили тебя и твоих подельников.

— Ладно, слушай. Тетсуя, Луч Смерти! — выпалил я и метнулся к орку, избегая вырвавшегося из клинка потока энергии. Он прошёл мимо меня и ударил в пах одного из охранников. И тот сразу же взвыл от невыносимой боли, выронил автомат и упал на колени, зажимая кровь, обильно струящуюся из низа живота.

В это время орк выкатил глаза и выпустил из руки нож, словно тот превратился в ядовитую змею. А я успел прямо в воздухе схватить его и почувствовать дрожь шестого чувства. Я не знал, кто и откуда будет стрелять, поэтому просто присел, отчаянно надеясь на свою удачу. И фортуна оказалась на моей стороне. Пули, выпущенные из «калаша» того охранника, который стоял рядом с орущим от боли коленопреклонённым бойцом, пролетели над моей головой и впились в бронежилет орка. Они пробили его, и главарь начал заваливаться на пол, раскинув в стороны руки. И падал он точно в замедленной съёмке.

Кажется, лютый страх, адреналин и кровь монстров снова сделали своё дело и я поймал то самое состояние, которое тормозило время. И я мигом воспользовался им. Мне удалось преодолеть сопротивление уплотнившегося воздуха и метнуть Тетсуя в изящную шею эльфа, который ошеломлённо смотрел на своего замертво падающего командира. Его глазные яблоки, наблюдающие за телом орка, поворачивались в несколько раз медленнее против обычного. А звуки автоматных выстрелов и ор раненого мужика, словно растянулись. И даже мой клинок скользил по воздуху, будто неспешная серебряная рыбка. Но, в конце концов, он вошёл-таки в кадык эльфа по самую рукоять, мгновенно высосав его душу.

И в ту же секунду время снова обрело свой привычный ритм. Орк наконец-то с грохотом упал на пол, всего на пару мгновений опередив своего подчинённого убитого клинком. А я, не растерявшись, сумел провести подсечку, после чего охранник с изрыгающим пули «калашом» отправился на пол. Он упал на спину, выронил автомат и тотчас попытался схватить его. Но я опередил бойца, умыкнув оружие буквально из его рук, а потом навёл ствол на врага и прохрипел, слыша, как в ушах громко бьётся пульс:

— Тебе лучше не связываться со мной. Я владею магией. И вот тебе первое непреложное заклятие — ахалай-махалай, лапы в гору, сука.

Тот злобно сверкнул серыми глазами, но повиновался моему заклятию. Его руки устремились к потолку, а я сделал два шага назад и осмотрелся. Орк был мёртв окончательно и бесповоротно, как и эльф, в глотке которого торчал Тетсуя. Нож превратил его в отдалённое подобие мумии. А вот лишившийся причиндалов боец всё ещё был жив, хотя вокруг него собралась приличная лужа крови. И он продолжал орать, хлопая безумными глазами. Может ли он выжить с такими ранами или нет?

Я не успел дать ответ на этот вопрос, так как в коридоре загрохотали выстрелы, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Мой лихорадочный взгляд тотчас метнулся к двери — и этим попытался воспользоваться единственный невредимый охранник. Его рука нырнула в карман брюк, явно вознамерившись вытащить оттуда какую-нибудь огнестрельную гадость. Благо, что я успел краем глаза заметить его движение и тут же нажал на спусковой крючок, который дал автомату команду выхаркнуть смерть. В следующий миг несколько пуль разнесли голову охранника точно гнилой арбуз, из-за чего горячая кровь брызнула во все стороны, попав на мои штаны и на лицо верещащего бойца, чьи причиндалы испепелил Луч Смерти.

Неожиданно, кровь коллегии произвела на подранка странный эффект. Он тоненько взвыл и упал на бок, потеряв сознание. А я поспешно выглянул в коридор и увидел, что Испанец с Ленкой стреляли в сторону бойцов, которые засели в зале. А те лишь изредка огрызались короткими очередями. Кажется, посвящённых больше заботила собственная жизнь, чем помощь товарищам. Или они надеялись на то, что у нас закончатся патроны, чтобы потом взять нас за жабры.

В общем, охранники не стали соваться в коридор, но кто-то из них попытался вызвать по рации орк. Я услышал, как из кармана его заляпанного собственной кровью пиджака стал вылетать возбуждённый голос, перемежаемый помехами:

— Первый, приём! Первый, приём! Что там у вас? Ответьте, приём!

Я поспешно изъял у трупа небольшую чёрную рацию, судорожно нажал на кнопку и произнёс максимально холодным голосом, от которого съежились даже мои яички:

— Следующие на очереди вы, приём.

— Кто ты?! Кто ты такой?! — успели заорать из рации, прежде чем я её вырубил.

И буквально через несколько секунд звуки выстрелов со стороны охранников прекратились, а Ленка победно выкрикнула:

— Они убежали! Трусы несчастные!

— Не говори так, а то они обидятся и вернутся, — донёсся до меня взволнованный голос Испанец.

— Отлично, — радостно выдохнул я, выдернул из шеи эльфа клинок, закинул за спину два «калаша» и склонился над подранком. Если он выживет, то сможет рассказать, что здесь было, а если помрёт — то никто не узнает о живом оружии. И, казалось бы, один выстрел — и дело решено. Но я не мог убить его вот так, когда он без сознания, беспомощный лежит в луже крови. Всё внутри меня восставало против этого. И тогда я приподнял его маску, надеясь, увидеть протокольную харю, просящую кирпича. Но нет. Перед моими глазами предстало мертвенно-бледное лицо, принадлежащее симпатичному парню лет двадцати пяти.

Я пару секунд мрачно сверлил его взглядом, а затем скрипнул зубами и яростно выдохнул:

— Пусть Бог решает.

А затем я вылетел из комнаты, едва не столкнувшись в коридоре с Ленкой, Испанцем и певичкой. Последняя удивлённо раскрыла рот и промычала:

— Живой…

— Ага. Живой. А ты хотела, чтобы я помер? Извини, что мне не удалось тебя порадовать, — иронично протараторил я, всучив один «калаш» светящемуся от счастья Испанцу, а второй оставив себе.

— Но как?.. — это уже подала голос Ленка, которая ловко собрала с пола мою одежду и протянула её мне, даже не пытаясь скрыть ошеломления, залёгшего на дне её глаз.

Я взял шмотки, кое-как напялил их и торопливо произнёс:

— Потом. Всё потом. Сейчас надо валить отсюда. Нам тут уже недалеко до кухни осталось.

— Да, всё верно, — поддержал меня охотник, а потом от избытка чувств похлопал меня по спине и побежал по коридору.

Мы с Ленкой ринулись за ним. И певичка тоже побежала с нами, чем вызвала брюзжание эльфийки:

— А ты-то чего увязалась за нами?

— Мне страшно. Я хочу поскорее покинуть этот дом, — пропищала она, натянув на физиономию жалобную гримасу.

— Мы выведем тебя отсюда, но если к тебе когда-нибудь придут люди в форме и станут расспрашивать о том, что тут произошло. То ты уж сделай милость, соври, придумай нам другие глаза, волосы и фигуры, — попросил я её, выбежав из коридора и помчавшись по анфиладе залов.

— Клянусь честью, что именно так и сделаю! — пылко заявила она и скользнула решительным взглядом по моей маске, а затем посмотрела на Испанца и Ленку, чьи лица тоже были скрыты.

Я довольно кивнул и растянул губы в улыбке, а потом весь скривился от громкого звука, с которым охотник случайно разбил старинную фарфоровую вазу, красовавшуюся на крошечном декоративном столике, приткнувшимся возле стены. Испанец во время бега как-то уж очень неудачно взмахнул рукой и попал по вазе, после чего та десятком осколков рассыпалась по полу. На что охотник протараторил:

— А ну и хрен с ней. Всё равно старая… — и тут он всхлипнул, будто вспомнил что-то.

А я не сумел сдержать смешок и вместе со всеми помчался дальше по особняку, надеясь, что мы больше не встретим охранников. И наша банда действительно не столкнулась с ними, но в одном из коридоров я, благодаря обострившемуся слуху, расслышал красивый мужской голос, который звучал из комнаты. Мои ноги тотчас перешли на шаг, и я озабоченно предупредил остальных:

— Тормозите. Там кто-то есть, — и я указал рукой на приоткрытую белоснежную дверь с позолоченной ручкой.

— Не будем связываться, — горячо прошептал Испанец, тихонько двинувшись дальше. — Нам на сегодня уже хватит.

— Согласна, — поддержала его певичка, на чьих щёчках появился лихорадочный румянец, а воздух с шумом вырывался из лёгких. Кажется, она последний раз бегала ещё в подгузниках.

— Твоё мнение никому не интересно, — накинулась на нее Ленка, гневно сверкая глазищами.

— Ш-ш-ш, — раздражённо прошипел охотник, прижав указательный палец к губам.

Я кивнул, показывая, что тоже не намерен вступать в ещё одну битву, ведь к логову вампиров вот-вот прибудет милиция. Но всё же мне не удалось сдержать своё любопытство, и я заглянул в комнату через двадцатисантиметровую щёлку между дверью и косяком. Я не стал подходить к дверному проёму, а смотрел с расстояния в пару метров, но мне всё равно удалось увидеть в полутьме комнаты то, из-за чего я встал как вкопанный, заполучив недовольные взгляды спутников.

Глава 9

Мой взволнованный взгляд пронзил тьму комнаты, и я увидел часть монументального п-образного стола из красного дерева, стопки бумаг, тяжёлую бархатную занавеску и кожаное кресло. На последнем корчился от удушья побагровевший лицом Крот, чью шею сжимали руки русоволосого эльфа с посеребрёнными сединой висками. Он безуспешно пытался разжать клешни нелюдя. А тот стоял позади кресла и со змеиной улыбкой на устах яростно шептал, склонившись к его уху:

— Десять лет ты служил мне верой и правдой. Я возвысил тебя. А ты предал меня, ничтожество. Впустил в мой дом охотников, отозвал охрану, спрятал оружие… Из-за тебя погибли мои дети, слуги и вампиры из гнезда Всеволода. Но я не понимаю одного… Зачем? Зачем ты сделал это спустя столько лет безукоризненной службы?

Кровосос слегка ослабил свою хватку, что дало возможность Кроту сделать глубокий хриплый вдох и начать жадно хватать ртом воздух, словно утопающему, чья голова случайно показалась над поверхностью воды.

И буквально через пару секунд человек сумел исторгнуть из своей глотки, которую продолжали сжимать безжалостные руки нелюдя:

— Одиннадцать лет назад… кхем… ты убил… кха-кха… мою жену и дочь…

— И всего-то? — непритворно изумился вампир, выгнув брови. — Многие сами отдают мне свои семьи, чтобы доказать свою верность. А ты… Ты последуешь за своими близкими!

Упырюга сильнее стиснул шею Крота. А тот выпучил глаза с полопавшимися капиллярами и раскрыл рот в немом крике.

Ну тут уж я не мог оставаться безучастным к такому безобразию. Горя праведным гневом, я тотчас упёр приклад автомата в плечо, лихим пинком открыл дверь и без колебаний выпустил короткую очередь, целясь в голову кровососа, который выпустил блеснувшие клыки, намереваясь насладиться кровью Крота. Но пули, в каких-то миллиметрах просвистевшие мимо его остроухой башни, отбили у него всякое желание пить кровушку. Он просто с хрустом свернул Кроту шею и злобным взором посмотрел на меня. А я продолжал жать на спусковой крючок, да только автомат перестал плеваться свинцом, ставя меня в сложную ситуацию.

Раздвинув губы в виноватой улыбке, я просюсюкал, опуская «калаш» и вдыхая запах пороховых газов:

— Как неловко вышло-то. Секундочку, подождите, уважаемый вампир. Испанец!

Я резко отпрыгнул в сторону, а быстро сориентировавшийся охотник занял моё место и принялся шмалять из автомата. Пули устремились к кровососу, но патриарх целого гнезда оказался не чета тем кровососам, которые до этого попадались мне. Он будто размазался в воздухе, уходя от очереди из свинца. Но Испанец не сильно расстроился. Он не бросил стрелять, а лишь скорректировал огонь. Его руки начали поворачивать ствол оружия следом за вампиром. Правда, пули всё же не попадали в него, а выбивали в стене замысловатую изогнутую линию, состоящую из небольших воронок.

Тогда я бросил на пол бесполезный «калаш», подлетел к растерявшейся Ленке, которая не видела, что происходит в комнате, выхватил у неё из рук «узи» и поспешно вернулся к охотнику, чей автомат уже разрядился.

К счастью, вампир к этому времени порядком выдохся и, подрагивая, застыл на месте, прожигая нас углями красных глаз. Кажется, и у него был какой-то определённый запас сил на подобные трюки со скоростным передвижением. Поэтому мне не составило труда выпустить в него очередь из «узи». И все пули кучно легли в его впалую грудь, окрасив белую рубашку красными пятнами.

В следующий миг кровосос покачнулся, заскрежетал зубами, вытянул руку в мою сторону и сделал шаг, второй. Но на третий его уже не хватило. Ноги вампира подкосились, и он сначала упал на одно колено, потом на второе и в итоге завалился на бок, медленно-медленно закрыв мутнеющие глаза.

Я облегчённо вытер трудовой пот и выдохнул, похлопав по плечу охотника, стоящего чуть впереди меня в дверном проёме:

— Фух, ну и шустрым же он оказался, прям, как мой кот, когда слышит звук, с которым открывается холодильник.

— Угу, — поддакнул Испанец и предусмотрительно добавил: — Надо бы его добить. Вампиры живучие как не знаю кто.

— Я отрежу ему голову, а вы идите дальше. Не ждите меня. Я догоню. Мне тут дел всего на минутку, — вызвался я, подняв с пола автомат.

— Ладно, — пожал плечами охотник, а затем посмотрел на Ленку и бледную певичку. Никто из них не стал протестовать, так как мы в России, и вся троица медленно двинулась по коридору, а я шмыгнул в комнату, закрыл дверь и вытащил Тетсуя.

Я практически не сомневался в том, что вампир всё ещё был жив. Если уж от ножа в башке не помер тот рядовой упырь, которого мне довелось завалить в самом начале своей охотничьей карьеры в таунхаусе возле Калитниковского пруда, то эта тварь точно не сдохла, несмотря на пяток пуль, засевших в грудной клетке. Но вампир явно сильно ослаблен и не должен оказать сопротивления, даже если он прямо сейчас раскроет свои краснющие, наркоманские зенки.

Всё же я с опаской подошёл к телу и склонился над ним, предвкушающе облизав губы, точно алкаш при виде сивухи. Меня даже начала бить мелкая дрожь, настолько мне не терпелось вкусить крови вампира. И я не стал больше сдерживать свои эмоции — одним глотком допил амброзию и ударил ножом в сердце упыря, а затем жадно припал к одной из ран на его груди.

А этот гад, как я и подозревал, оказался жив. Он издал мучительный стон, выгнулся и попытался укусить меня за шею. Но его зубы лишь бессильно клацнули, и он стал стремительно усыхать, отдавая свою душу Тетсую.

Клинок же довольно пробормотал:

— Ещё одна яркая душа. Хозяин, я чувствую, что во мне скоро пробудится ещё одно умение. Мы не должны останавливаться на этом.

— А я, кажется, и не смогу, — со страхом просипел я, отлипнув от раны кровососа и с кристальной ясностью понимая, что подсел на кровь вампиров. Она уже не казалась мне отвратительной, а наоборот — нравилась, словно оливки, которые я ненавидел в детстве, а сейчас наворачивал только в путь.

И меня даже практически не колбасило после крови. Я всего лишь ощутил небольшой подъём температуры тела и головокружение, которое, быстро прошло. И на этом — всё. Ни рези в животе, ни тумана в глазах — ничего это не было. Остался лишь лёгкий привкус железа во рту.

Всё это заставило меня перекреститься дрожащей рукой и прошептать:

— Как бы мне закодироваться, пока я окончательно не спился?

И вот с этой мыслью я засунул клинок в карман, вытер губы, а потом выскочил из комнаты и побежал по коридору, довольно быстро настигнув друзей. Они ничего у меня не спросили, но посмотрели довольно выразительно. А я кивнул и показал им большой палец. Дескать, вампир превратился во всадника без головы. Это их удовлетворило, после чего мы добрались до кухни, открыли дверь ключом и выбрались-таки из особняка вампиров, очутившись во дворе-колодце, которыми так славится Петербург.

На нас сразу же обрушился ливень. Благо, что он заметно ослабел. Правда, дождь всё равно послужил причиной, из-за которой я упал, поскользнувшись на мокрых ступеньках. Хорошо хоть я приземлился на пятую точку и ничего не ушиб.

Мне удалось быстро вскочить на ноги и смущённо протараторить под снисходительным взглядом Ленки:

— Чего? Я просто проверял, не перестала ли работать сила притяжения. Нет, не перестала. Всё нормально. Мы можем двигаться дальше.

— Ага, но сперва надо избавиться от оружия, — дельно проговорил Испанец и подбежал к канализационному люку. — Давайте всё сбросим сюда. Всё равно здесь нет места лучше.

— Приемлемо, — кивнул я и напомнил, глотая капли дождя, ползущие по лицу: — Оботрите оружие. Мы хоть и в перчатках, но бережёного бог бережёт.

— Капитан Очевидность, — фыркнула Ленка, которая вновь становилась собой прежней: ехидной, высокомерной, холодной.

Я укоризненно покачал головой — и на этом мои педагогические навыки исчерпались. Дальше я просто избавился от оружия и помог Испанцу вернуть канализационный люк на место. А потом мы открыли дверь решётки, перегораживающей арку, служащую выходом изо двора, и вышли на улицу, услышав приближающийся многоголосый вой милицейских сирен. Он раздавался со всех стороны и, казалось, что сюда едут сотни машин, которые уже вот-вот прибудут к особняку. Поэтому я торопливо произнёс, прерывисто дыша от волнения, будоражащего кровь:

— Нам надо разделиться. Там будет больше шансов, что менты не обратят на нас внимания.

— Хорошая идея, — поддержал меня Испанец.

— Ага, согласна. И на этом всё. Каждый едет в свой город и залегает на дно, — протараторила Ленка, покосившись на певичку.

— Замётано, — бросил я, развернулся и торопливо зашагал вправо по улице. Но буквально через пару шагом меня настигла певичка и пошла рядом, цокая каблуками.

— Если что, притворимся парочкой, спешащей из гостей, — произнесла она, заискивающе глядя мне в глаза. — Твои друзья смогут поступить так же.

— Они мне не друзья, — промычал я, бросил взгляд за спину и увидел быстро удаляющиеся спины эльфийки и Испанца.

— Как скажешь, — послушно произнесла остроухая, чьё лицо из-за потёкшего макияжа начало отдалённо напоминать размалёванную физиономию Джокера. Только у этого персонажа никогда не было таких испуганных глаза. Певичку же буквально снедал ужас.

Мда, в таком состоянии можно наломать кучу дров. Но, главное, чтобы она не пошла в милицию. Хотя… многое ли она сможет там напеть? Ну, знает остроухая цвет наших волос, фигуры и голоса. Лиц-то она благодаря маскам не видела.

Всё же риск был. Но не убивать же её? Я вон даже не стал добивать того подранка, который явно заслужил смерти больше, чем она. В общем, опять придётся положиться на волю случая.

Между тем мы дошли до перекрёстка, где я свернул в одну сторону, а певичка посеменила в другую, тщательно обходя гигантские лужи. Я же совсем не думал о сухости своих ног и тупо пёр вперёд, пока не услышал откуда-то сверху ехидный голосок:

— Ты бы маску-то снял.

— Господь, это ты? — с картинным благоговением прошептал я, возведя ночи к мрачным небесам.

— Почти, — проронил Пышкин и спрыгнул с балкона сначала мне на плечо, а потом на покрытый водой тротуар, где сразу же стал с неудовольствием трясти лапами. — Ненавижу воду. Еле догнал тебя. Ты хотел меня бросить?

— Да я знал, что ты оттуда выберешься, — уверенно произнёс я, глядя на грязного кота, чья мокрая шесть свисала унылыми сосульками.

— А я вот не знал, — пробурчал рыжий ниндзя и торопливо добавил, навострив уши: — Сюда мусора едут.

Я торопливо схватил кота за шкирку и вместе с ним нырнул в узкий проулок между старинных домов, а уже там спрятался за пластиковый мусорный контейнер на колёсах. И буквально через десяток секунд мимо проулка промчалась отчаянно завывающая милицейская десятка, разрывающая темноту перемигиванием проблесковых маячков.

Кажется, мне придётся попотеть, чтобы без проблем выбраться из этого района. И первым делом я решил избавиться от маски. Бросил её под ноги и хорошенечко сплясал на ней, а потом отправил осколки в контейнер с мусором.

После этого я направился к выходу из проулка, но стоило мне достичь угла, как взвыло моё шестое чувство. Да только я всё равно не успел уклониться от удара стремительно выскочившей из-за угла высокой мужской фигуры в насквозь промокшем костюме-тройке. Его хук был столь быстр и силён, что я лишь растерянно моргнул, а затем ощутил взрыв бомбы, разорвавшейся в моей черепной коробке. Убийственно твёрдые костяшки попали мне в левую скулу, отправив меня на асфальт и едва не лишив сознания. К счастью, чувства не оставили меня.

Я упал в лужу, подняв тучу брызг, а затем судорожно попытался вскочить на ноги, несмотря на то, что у меня всё двоилось перед глазами, а левая сторона лица пылала от боли. Но моей попытке воспрепятствовал неизвестный. Он пинком в грудь опрокинул меня обратно в лужу, а затем сел на мой живот и предплечьем надавил на кадык, прижимая мою тушку к асфальту.

Я тотчас захрипел от нехватки кислорода и попробовал нырнуть рукой в карман, но мужчина перехватил мою конечность и с хрустом выгнул её, услышав громкий вопль боли, исторгнутый моей глоткой.

Неожиданно моему крику вторило сердитое урчание, за которым последовала стремительная атака рыжей мокрой молнии. Пышкин храбро попытался вцепить в голову урода, но тот отмахнулся от кота свободной рукой и животное с жалобным мявом улетело в сторону дома, где без движения замерло.

— Тварь! — заорал я, чувствуя, что ярость придаёт мне силы и боль в руке, уже не такая страшная.

— Заткнись, — холодно процедил неизвестный, ещё сильнее придавил предплечьем мой кадык и приблизил к моему залитому дождём лицу свою физиономию. И я сквозь мутную пелену увидел средних лет эльфа с тонкими чертами лица, аккуратной бородкой и выдающимися верхними клыками.

Его красные глаза пылали от лютой злости и желания убить меня. Но он почему-то медлил, хотя всё его дьявольское существо требовала того, чтобы он разбил об асфальт мою буйную голову и насладился видом мозгов, растёкшихся неопрятной лужицей. Всё же что-то останавливало его.

И через миг я узнал причину, когда он яростно выдохнул, опалив меня горячим дыханием, пахнущим кровью:

— Где она?!

— Кто? Твоя подруга-шлюха, заразившая тебя сифилисом? — набравшись смелости, сумел просипеть я, готовясь к решительному рывку. Эта мразь ответит мне за Пышкина. Только бы добраться до Тетсуя.

— Не зли меня, щенок, — процедил он и вдруг схватил меня за грудки, рванул к себе, а затем мощно приложил об асфальт затылком.

Я снова ощутил вспышку боли, чуть не прикусил язык лязгнувшими челюстями и будто бы услышал треск раскалывающего кокоса. А этот упырь не успокаивался. Он снова потянул меня к себе, но потом внезапно отпустил и болезненно взвыл. А я удивлённо распахнул глаза, увидев певичку, чьи отросшие верхние клыки вошли в яремную вену вампира.

Но, несмотря на жоподробительное изумление, я сумел разрывающейся от боли рукой вытащить из кармана Тетсуя и воткнуть его в правый бок упыря, туда, где располагалась печень.

Вампир тут же безвольно сгорбился, словно из него выдернули стержень. А певичка отскочила к стене, судорожно облизывая губы, на которых кровь смешивалась с дождевой водой. Мне же сначала пришлось столкнуть с себя скопытившегося кровососа и лишь затем я смог подняться на ноги и наставить клинок на эльфийку, оказавшуюся вампиршей. Правда, в целом в ней визуально мало что поменялось — она была всё той же перепуганной девчонкой, что мало вязалось с теми чертами, которые присущи вампирам: расчётливость, безжалостность. Всё же если Ленка когда-нибудь узнает об этом, то она непременно с торжеством заявит: «А я чувствовала, что она вампирша!»

Но пока ещё было неизвестно, кто выйдет из этого проулка. Я мрачно смотрел на эльфийку свозь пелену небесной воды, а та — настороженно глядела на меня. Казалось, что она боится меня не меньше, чем я уколов в детстве.

И я первым решил нарушить молчание, качнув головой в сторону трупа кровососа:

— Зачем?

— Он бы убил тебя, — промычала она, исподлобья глядя на живой клинок.

— А тебе ли не всё равно? Ты сотнями убиваешь разумных, — прорычал я, пока слабо понимая, что вообще происходит.

— Я никого не убиваю. Я пью донорскую кровь! — горячо протараторила она, а затем неожиданно сползла спиной по стене, села на пятую точку и разразилась длинной сбивчивой тирадой: — Я не выбирала эту жизнь! Я ненавижу её! Ненавижу их всех! Не хочу, не хочу так жить! — из её глаз брызнули слёзы. — Я решила сбежать, воспользовавшись поднятой тобой и другими охотниками паникой! Пусть думают, что я погибла! Я всё поставила на этот побег! Если меня найдут, то убьют! Ведь за ослушание Всеслава наказание одно — смерть.

Вампирша заплакала, как самая обычная девчонка. Она уткнулась личиком в колени и принялась самозабвенно рыдать. А я-то и обычных девушек не умею утешать, а тут вампирша, поэтому несколько грубовато сказал:

— Хорош слёзы лить. На улице и так дождь. Лучше помоги мне. Точнее не совсем мне, а коту. Ты же не только вампирша, но и эльфийка.

— Что надо сделать? — с готовностью спросила она, посмотрев на меня покрасневшими глазами.

— Один момент, — бросил я и взволнованно подлетел к Пышкину, отчаянно надеясь на то, что тот ещё жив. К счастью, кот оказался цел и невредим, если не считать того, что он был в отключке. Тогда я попросил вампиршу, за которой постоянно следил краем глаза: — Ты можешь привести его в чувство?

— Попробую, — проронила эльфийка, взяла кота на руки и приложила правую ладонь к его голове.

И уже спустя несколько секунд Пышкин открыл глаза и пролепетал:

— Это моя вторая жизнь? И мы теперь будем жить вместе? Ты симпатичная в отличие от моего предыдущего…

В этот миг офигевшая вампирша бросила Пышкина под ноги и взвизгнула:

— Говорящий кот!

— Так я не умер, — мрачно проговорил рыжий пройдоха, полностью придя в себя. — Тогда, я, кажется, прокололся.

— Успокойся. Как там тебя? — проронил я, слыша всё больше милицейских сирен.

— Каринэль, — отозвалась вампирша, продолжая шокировано наблюдать за котом, который сконфуженно подбежал ко мне.

— Слушай, Каринэль. Ты куда собралась валить отсюда? В какой город? — протараторил я, родив весьма безумную мысль. Конечно, риск чудовищно велик, но это же сумасшедший шанс узнать, как у них всё устроено. И возможно, эта инфа поможет мне справиться с тем, кто завалил моих родителей и я узнаю, как с ним бороться. В общем, я не сильно рискую, учитывая, что в нынешнем положении могу и не пережить свой день рождения.

Меж тем вампирша ответила, искоса посмотрев на меня:

— В Москву. Там легко затеряться.

— Тогда у меня есть деловое предложение. Но сперва подлечи-ка мою руку. Хотя бы боль сними. Да и как ты тут в этом проулке оказалась?

Она обхватила ладонями мою пострадавшую конечность и стала рассказывать, предусмотрительно следя за другой моей рукой, в которой был Тетсуя:

— Я увидела, что за тобой кто-то пошёл, и побежала следом. Мне не хотелось, чтобы ты рассказывал обо мне вампирам. И… и я не желала твоей смерти. Ты храбрый и… и симпатичный. А когда я увидела, что Пётр был готов убить тебя, то растерялась и впервые применила свои клыки.

Вампирша робко улыбнулась, а я пробубнил:

— Мда, если бы ты его просто по башке чем-нибудь огрела, то хрен бы я узнал, что ты вампирша. Ладно, так даже лучше.

Пышкин в эту секунду иронично фыркнул и недовольно встряхнулся, из-за чего мутные капли полетели во все стороны:

— Вы ещё поцелуйтесь, Ромео и Джульетта. И это, Чемп, ты бы не доверял ей.

— Сам разберусь, — буркнул я, заглянув в глаза девушки. Они, вроде бы, не врали.

Часть V

Глава 10

— Ты почему вчера пил?

— Так деньги были.

По возвращении в Москву я обзавёлся лангетом, который «украсил» мою пострадавшую руку, чем вызвал злорадную усмешку у консьержки. Последняя ни капельки не подобрела за время моего отсутствия и традиционно «не узнала меня». Впрочем, её поведение не расстроило меня. Я всё-таки выжил в такой переделке! Не каждый может похвастаться подобным достижением. Правда, все эти подвиги отобрали у меня много моральных сил, поэтому я при непосредственной поддержке Пышкина решил отметить это дело приятным ничегонеделанием. И мы с самого утра стали заказывать всякие вкусняшки из кафешек и валяться перед теликом, к которому был подключён DVD-плеер, весело крутящий диск с парочкой лёгких комедий.

Ближе к обеду на полу стали громоздиться пустые пластиковые и картонные коробки, оберточная бумага, банки из-под колы и прочий мусор. Кот же раздулся до неимоверных размеров и уже с трудом мог говорить, но всё равно продолжал лопать и лопать. И вот сейчас он открыл коробку с пиццей и недовольно пробурчал, размахивая хвостом:

— Что-то начинки мало.

— Ты открыл коробку вверх дном, — насмешливо бросил я, поглаживая округлившийся животик. — И вообще… прекращай жрать. Сделай передышку, а то тебя разорвёт как воздушный шарик.

— Какие передышки? Я заслужил есть столько, сколько захочу, — гордо изрёк рыжий обжора и перевернул коробку.

— Ну, в целом ты где-то прав. Всё-таки ты не каждый день бросаешься мне на выручку, да ещё и так бесстрашно, — похвалил я кота.

А тот хмуро пробурчал, покосившись на меня:

— На самом деле я страшно боялся. У меня лапы едва не отказали от одной только мысли, что тебя убьют, и меня больше некому будет кормить и убирать за мной лоток. Сам-то я не способен на это.

— Почему не способен? Лапки?

— Нет, просто не барское это дело, — отмахнулся Пышкин и с серьёзной физиономией принялся поедать начинку с пиццы, а само тесто он не трогал.

— Тоже мне барин, — иронично фыркнул я и посмотрел на настенные часы. Те показывали почти час дня. Хм… до рандеву с Каринэль было ещё много времени. Мы условились с ней встретиться в одном примечательном баре на Арбате. И я очень многого ждал от этой встречи. Надеюсь, она добралась до Москвы, не забыла адрес бара и придёт в него в условленное время.

Пока же неожиданно подал голос Тетсуя, который лежал на столе:

— Хозяин, ты балуешь это животное. Скоро оно будет диктовать тебе свои условия.

— Глядите-ка кто очнулся, — ядовито начал Пышкин, недружелюбно посмотрев на клинок. — Лучше бы ты и дальше спал. Или вовсе — остался лежать в том вампирском подвале. Мы до твоего появления жили душа в душу. Ну, порой были некоторые шероховатости, но Мотя всегда исправлялся.

— Твои речи лишены смысла. Матвей сам взял меня, почувствовав мою несокрушимую мощь…

— Кстати, мощь, — не дал я закончить ножу. — Ты говорил, что скоро обретёшь новое умение. Ну и что там с ним?

— Ага, что там с ним? — поддакнул кот, расплывшийся в ехидной улыбке. Он был полностью уверен в том, что Тетсуя начнёт отнекиваться, но тот торжественно заявил: — Да, я пробудил его и могу продемонстрировать… только не на всю мощь. Энергию надо беречь.

— Крохобор, — едва слышно пробурчал себе под нос Пышкин, который был разочарован тем, что ему не удалось поиздеваться над клинком.

Я же в это время с энтузиазмом вскочил с дивана, схватил нож и взволнованно проговорил:

— Тетсуя, только давай без порчи имущества.

— Угу, — отозвался тот. И в следующий миг его лезвие вспыхнуло голубым свечением, которое придавало ему вид карликового джедайского меча.

— П-ф-ф, — презрительно выдохнул кот. — Всего-то? Даже автоген смотрится эпичнее.

— Это умение называется Глоток Жизни, — пафосно произнёс Тетсуя, высокомерно проигнорировав слова Пышкина. — Оно способно вытянуть из живого существа его жизненную силу и тем самым залечить раны владельца живого клинка. Например, сила одного наглого, толстого животного вполне может послужить для восстановления травмированной руки одного квартерона.

— Ты на что это намекаешь, ржавчина?! — негодующе завопил кот, вытаращив глаза. — Мотя, Мотя! Он хочет меня убить! От него надо срочно избавиться, пока не произошло непоправимое! Мир многое потеряет, если лишится такого выдающегося кота, как я!

— Да Тетсуя так шутит, — с улыбкой произнёс я и следом уже не так уверенно добавил, посмотрев на нож: — Шутишь же?

Но клинок ничего мне не ответил. Он лишь погасил голубое сияние и, кажется, отошёл ко сну, экономя энергию. А вот Пышкин распалялся всё больше и больше, призывая кардинальным образом разобраться с Тетсуя. Но я только отмахивался от его доводов, которые становились всё более фантастичными и бредовыми, вплоть до того, что клинок ночью перережет глотки нам обоим, а потом вернётся к своим истинным хозяевам рептилоидам, о которых давно говорят по Рен-ТВ.

А вечером, когда я стал собираться на встречу с Каринэль, Пышкин пересел на другого конька.

— Зря ты с ней связался, — мрачно проговорил он, мягко запрыгнув на тумбочку и оттуда принявшись наблюдать за тем, как я напяливаю джинсы и свою любимую футболку с принтом КиШ. — Ох, чует моё сердечко, что это не доведёт до добра. Она же вампирша. Да ещё, небось, собачница. И даже не знаю, что хуже.

— Успокойся. Риск вполне оправдан. Она просто кладезь ценнейшей информации, — напомнил я, с трудом продев в рукав чёрной кожаной куртки руку с лангетом. Конечность, уже почти не болела, спасибо крови оборотней, но всё равно ещё не до конца зажила.

— А нужна ли эта информация, если она тебя погубит?

— Да мне и так недолго осталось, — сухо бросил я, намекая на свой восемнадцатый день рождения.

Кот всё понял и печально склонил голову. А я почесал его между ушей, вызвал такси и покинул квартиру, прихватив с собой Тетсуя и амброзию. Мало ли как сложится вечер? Пока же я залез в ждавший меня у подъезда Opel Vectra, поздоровался с водителем-человеком, и тот повёз меня в центр столицы.

Наш путь не занял много времени. И вскоре я уже выбрался из такси и потопал по многолюдному Арбату, которым пытался завладеть вечерний сумрак, но его безжалостно прогоняли горящие уличные фонари, неоновые вывески и сияющие жёлтым светом окна квартир и увеселительных заведений, из коих доносились взрывы смеха и обрывки разговоров. И в том баре, который был целью моего короткого путешествия, тоже оказалось довольно шумно. Он был больше чем на половину заполнен разумными, по которым я тотчас скользнул внимательным взглядом. Но Каринэль я среди них не увидел. Что ж, придётся подождать.

Я двинулся к свободному квадратному столику, мельком оглядывая убранство бара. В нём, как водится, имелась длинная барная стойка, полки с алкоголем, улыбчивый бармен-гном и шустрые официантки с бейджиками. И ещё в баре было кое-что не столь распространённое: стены из красного кирпича, на которых висели грампластинки, под потолком оказались подвешены люстры с ажурными торшерами, а огромный прямоугольный аквариум с пёстрыми рыбами красовался в центре заведения, привлекая к себе внимание посетителей.

И вот когда я проходил мимо него, то услышал знакомый голос:

— Чемпион!

Я плавно обернулся на звук и увидел эльфийку, в которой не сразу признал Каринэль. Она успела измениться со времени нашей последней встречи. Девушка укоротила волосы, покрасила их в шоколадный цвет и обзавелась двумя хвостиками, устроившимися по бокам головы. А ещё вампирша кардинально изменила свой стиль. Теперь на ней оказались кислотно-зелёные лосины, короткая синяя юбка с коричневым тонким ремешком, чёрная футболка с надписью «Ария» и джинсовка. Вот поэтому я её и не узнал, когда оглядывал посетителей, хотя Каринэль сидела на довольно видном месте — за столиком возле панорамного окна.

И сейчас вампирша радостно махала мне рукой, на запястье которой красовалась разноцветная фенечка. Я усмехнулся, глядя на её аксессуар, а потом подошёл к столу, присел на мягкий стул напротив девушки и приподнято произнёс, перекрывая гомон, царящий в баре:

— Привет. А я тебе не узнал. Ты неплохо замаскировалась.

— Я старалась, — довольно улыбнулась она, чем мгновенно привлекла моё внимание к своим клыкам, которые на данный момент были вполне обычными.

Эльфийка заметила, куда упал мой взгляд, и резко перестала улыбаться, а я, чтобы разрядить обстановку, спросил:

— А волосы-то зачем было резать?

— Мне так больше нравится.

— А ещё с длинными волосами неудобно, особенно когда их находит жена на твоей одежде, — довольно глупо сострил я, но Каринэль всё равно улыбнулась: правда, на сей раз лишь глазами, возле которых разбежались едва видимые гусиные лапки.

— Может, закажем что-нибудь? — спросила она, положив руки на стол.

— Выпить. Нам точно надо выпить, — решительно сказал я, понимая, что надо снять напряжение, царящее между нами, после чего подозвал бойкую официантку-гномку в чёрном переднике и белой рубашке и сделал заказ: бокал пива и дайкири.

Коктейль предназначался эльфийке, которая положилась на мой выбор. А потом она с любопытством проговорила, глядя вслед удаляющейся официантки:

— Хм… тут обслуживающий персонал — одни гномы.

— Так этим баром владеет гномский род, — пояснил я и с весёлой ухмылкой добавил: — У них много всякого алкоголя и коктейлей, включая кровавую Мэри.

Остроухая поняла мой намёк и полушепотом произнесла, натянув на мордашку виноватый вид:

— Кровавая Мэри не заменит мне кровь разумного. Её ничто не заменит. Вампиры не могут без неё. Для нас она как воздух. Если я не буду пить её, то умру. Мои внутренние органы просто откажутся работать. Но я употребляю лишь донорскую кровь. И раньше у меня не было в ней недостатка, ведь в Петербурге у моей семьи имелось несколько каналов поставок.

На этом месте девушка замолчала, так как к нам подошла официантка, поставила на стол напитки, а затем шустро удалилась, чем я и воспользовался, чтобы задать Каринэль довольно логичный вопрос:

— А почему вампиры убивают, раз могут существовать, используя донорскую кровь?

— Это сложно объяснить простому разумному, — принялась отвечать девушка, сделав несколько крошечных глотков дайкири. — Это как заменить мясо его аналогом из сои. Даже не так. Наверное, это больше похоже на наркотик. Я сама точно не знаю, потому что никогда не пила «живую» кровь, но знаю от других вампиров, что один раз попробовавший тёплую кровь жертвы уже с трудом сможет отказаться от неё, даже если он будет иметь под рукой донорскую кровь.

— Ясно, — мрачно проронил я, пригубив пиво, которое оказалось вполне себе недурственным. — А ты давно кровь пила?

— На том балу, — ответила она, опустив взгляд.

— А сколько можешь без неё?

— Максимум неделю.

— А если тебе придётся испить кровушки из разумного? То надо будет полностью осушить его или можешь просто побаловаться на полкарасика?

— Можно и не полностью. Но надо суметь остановиться. Как я уже говорила, это же почти как наркотик.

— Какие будут последствия для разумного, если вампир только пригубит его?

— Слабость, вялость, может быть жар, в крайне редких случаях смерть. Ну и провал в памяти, вызванный эйфорией, которую дарует слюна вампира, — объяснила она, всё больше мрачнее.

— А в Москве ты чем планируешь питаться? — между делом уточнил я, одним махом допив пиво и вытерев пену, которая осталась на верхней губе.

— Конечно донорской кровью, — с нотками возмущения заявила девушка, посмотрев на меня прекрасными глазками, в которых появились красные искорки. Или это просто игра света?

— Супер, — показал я ей большой палец. — Значит, мне не стоит волноваться о том, что когда-нибудь мы можем встретиться в тёмном переулке. Хотя мы же уже однажды встречались в темном переулке.

— И я тебя спасла, — напомнила Каринэль и уже сама сделала заказ, а потом восторженно продолжила, пригнувшись к столу, из-за чего я сквозь ворот футболки увидел её пышную грудь и мигом ощутил беспокойно завозившиеся гормоны: — А ты расскажешь откуда у тебя живое оружие?

— Хм… ты знаешь о подобных клинках? — просипел я, изо всех пытаясь смотреть ей в глаза.

— Да. У меня дома есть старинная книга, где они все изображены.

— Любопытно-о-о, — протянул я, облизав от чего-то пересохшие губы. — И много их?

— Ну, доподлинно известно о тысяче таких клинков. Но никто не знает, сколько из них дожили до наших дней и кому они сейчас принадлежат. Поэтому я очень удивилась, когда увидела у тебя в руках легендарного Тетсуя работы мастера-гнома Ицубаши.

В этот миг я почувствовал что-то тёплое в кармане — и это было не пиво, которое незаметно покинуло мой организм, а нож. Он нагрелся из-за восторженных слов девушки, ведь доброе слово и кошке приятно.

А Каринэль всё не успокаивалась, продолжая источать восторг. Только теперь она переключилась на Пышкина:

— И у тебя же помимо живого оружия есть самый настоящий говорящий кот!

— Угу, — кивнул я, покосившись на немного запыхавшуюся официантку, которая поставила на стол ещё два бокала пива и столько же коктейлей.

— Как такое возможно? Почему он разумен? — выстрелила вопросами вампирша, когда официантка ускакала обслуживать других посетителей, которых в баре стало ещё больше.

— Да он ходил в развивающую школу, — иронично сказал я, а сам вспомнил тот знаменательный день, который стал поворотным для обычного наглого кота, не страдающего особыми признаками интеллекта. Я уже как-то упоминал, что однажды мне посчастливилось купить старинный свиток, который вроде как давал власть над призванным демоном. И хрен его знает, чтобы у меня вышло, если бы не Пышкин. Он в самый разгар ритуала влетел в пентаграмму, привлечённый запахом куриной крови, покоившийся в бронзовой чашечке. Этим поступком кот нарушил весь ритуал: сперва полыхнула пентаграмма, потом занялся огнём свиток, едва не опалив мои пальцы, и под конец комнату квартиры затянул удушливый дым, в котором раздался удивлённый голос: «Твою мяу!» Я тогда знатно перетрусил, но отчётливо понял одно — магия или некий её аналог действительно существует. Вот только жаль, что мне с тех пор больше не попадались рабочие свитки, а тот демонский я не догадался переписать. Молодой был, глупый.

Между тем раскрасневшаяся от выпитого вампирша капризно надула пухлые губки и промычала:

— Ты не хочешь рассказывать мне о своём говорящем коте?

— Потом как-нибудь, — отмахнулся я, допив второй бокал пива. — Ты мне лучше скажи… Какие у тебя планы на будущее?

— Какие планы на будущее? — повторила она, пьяно нахмурив брови и медленно почесав подбородок. — У меня есть кое-как деньги, так что я попробую наладить сотрудничество с теми, кто добывает донорскую кровь, подделаю документы и сниму квартиру.

— А потом чем будешь деньги зарабатывать? Ты же не певица, — спросил я, озабоченно поглядывая на опустевшие бокалы. Несмотря на выпитое пиво я не чувствовал себя даже слегка пьяненьким.

— Придумаю что-нибудь, — беззаботно ответила девушка и обворожительно улыбнулась. — Я много чего знаю и умею. Мне дали хорошее образование, ведь меня воспитывали как единственную дочь, что не понравилось моей сестре. Хи-хих-хии…

Девушка пьяно захихикала, прикрывая рот рукой. А я вежливо улыбнулся незамысловатой шутке, отметив, что остроухая полностью раскрепостилась, а затем мой встревоженный взгляд снова вернулся к пустым бокалам, на дне которых покоилась белая пивная пена. Хм… что-то здесь не так. Надо бы заказать водки и проверить возникшую у меня теорию. Надеюсь, я всё же просто стал более устойчивым к алкоголю в силу возраста и опыта, а не что-то другое…

Глава 11

Давайте я сразу перейду к самому главному. Мне не удалось напиться в зюзю, но я всё-таки опьянел. Правда, мне пришлось выжрать изрядное количество водки. И раньше от такого груза «беленькой» я бы прямиком отправился в коматозное состояние. Сейчас же я всего лишь ощутил, что у меня стали путаться мысли и заплетаться язык. Впрочем, это не помешало мне проанализировать события прошедших дней. И вот к чему я пришёл. Чует моё чёрное сердце, что во всём виновата кровь той любвеобильной женщины, оказавшейся бабкой с ядовитым шипом на хвосте. Она же нелюдь, а их внутривенная жидкость всегда давала мне какие-то плюшки. Поэтому отсюда и вывод, что именно она-то и наградила меня способностью противостоять ядам и токсинам. Ну, хорошо хоть не триппером. Но всё равно так сразу и не скажешь — хорошая ли мне досталась способность или нет?

Ладно, потом подумаю над этим животрепещущим вопросом, а сейчас надо валить домой. Вампирша вон уже лыка не вяжет и смотрит по сторонам стеклянными глазами. А стрелки на часах подбираются к двум часам ночи. Да, пора.

Я решительно махнул рукой, подзывая официантку. Та незамедлительно подскочила ко мне, и я барским голосом громыхнул:

— Счёт!

Гномка всучила мне его через минутку, и я сфокусировал затуманенный взгляд на длинной цифре в конце счета. Что это? Неужто номер телефона официантки? Познакомиться возжелала с таким орлом? Или… нет, кажись, это «итого». Как-то многовато вышло. Может, Каринэль втихаря хомячила когда я отворачивался?

Я усмехнулся, а затем расплатился, оставив щедрые чаевые, вызвал такси, взял в охапку что-то мурлычущую под нос Каринэль и вместе с ней, покачиваясь, покинул бар, в котором продолжалось бурное веселье.

На улице уже порядком похолодало и появился небольшой ветерок, который принялся выдувать хмель из моей головы, одурманенной зелёным змием.

Но ветерок постарался недостаточно, иначе я бы не решился отправиться к себе домой с остроухой. Она ведь вампирша! И пусть мы с ней изрядно сблизились за последние несколько часов, но это же огромный риск, почти как есть шаверму у вокзала! Да только алкоголь притупил бдительность и разбудил в моей груди сердце рыцаря без страха и упрёка. Я не мог оставить даму в таком состоянии. Тем более я тупо не знал, где она живёт. А сама Каринэль уже с трудом могла двигать губами. Она изрядно перебрала. Вот поэтому я и затащил её в такси, которое бодро повезло нашу алкопару в район станции Мичуринский проспект.

По пути водитель-гном (вот везёт мне сегодня на них) приоткрыл окошко в машине, и прохлада чуток проветрила мозги эльфийки. И когда мы выползали из автомобиля возле подъезда моего нынешнего дома, Каринэль уже могла связно говорить.

— А куда мы приехали? — промяукала она, пытаясь стоять прямо и не шататься.

— В моё логово, — усмехнулся я, покосившись на такси, которое сорвалось с места и помчалось к выходу из двора. — Но если хочешь, то мы можем вызвать другую машину, и ты поедешь к себе.

— Да мне особо и некуда ехать, — потупившись, произнесла она и опустила голову.

— Тогда переночуешь у меня, и завтра решим, что делать дальше, — решительно сказал я, мужественно выпятил грудь и приглашающе открыл дверь подъезда, порадовавшись тому, что консьержка по ночам уходит сторожить вход в Ад. Она Цербера подменяет.

Тем временем вампирша радостно кивнула, чуть не упав, и проскользнула внутрь. А затем мы поднялись на комфортабельном лифте на нужный этаж, где я, лихо подмигнув Карин, открыл дверь и вместе с девушкой ввалился в прихожую, нарвавшись на охреневшую рожу Пышкина.

Он пару секунд изумлённо смотрел на нас, сидя на попе ровно, а затем проронил:

— Здрасти… приехали… Моть, мне прямо сейчас мерещится та вампирша из переулка. Да ещё она, кажется, пьяна. Но ты же не дурак, чтобы притащить её домой.

— Так, Пышкин, я тут хозяин и мне решать, кого приводить домой, а кого нет! — грозно отчитал я кота и начал бороться со шнурками кроссовок. — Да твою ети… кто такие узлы вяжет?

— Я тебе нисколечко не помешаю, котик, — ласково просюсюкала эльфийка и потянулась к животному рукой, чтобы погладить. А тот изогнул спину дугой и истошно завопил: — Мотя! Она уже тянется к моему горлу! Надо гнать её отсюда в шею!

— Ой, да успокойся ты, — отмахнулся я, наконец-то скинув обувь и тут же принюхавшись. Нет, вроде бы носки не воняют. — Пошли, я тебе лучше молочка налью.

— Налей, — тотчас согласился обжора, нехорошо поглядывая на растерянно замершую остроухую, которая прижимала обе руки к выдающейся груди.

— А ты, Каринэль, можешь сходить в душ, — радушно предложил я ей и показал рукой на ванную комнату.

Та благодарно улыбнулась и скрылась за дверью. А я вместе с бурчащим котом отправился на кухню, где, как и обещал, налил ему молока. Он, конечно, его охотно вылакал, но попутно все кости мне перемыл, а потом недовольно заявил, оторвав мордочку от опустевшей миски и навострив уши:

— Да чего она так долго воду льёт? Грехи хочет смыть? Так тут никакой воды не хватит. О, вроде прекратила.

Да, действительно, шум воды исчез, словно Каринэль услышала кота. Хотя она и правда могла услышать его. Она же вампирша, а у них слух, как у вахтёрши в общежитии.

И только я хотел предупредить об этом Пышкина, как в кухню вошла закутанная в полотенце вампирша, чьи волосы влажно блестели в свете лампочки.

Кот сразу же отметил её появление словами, произнесёнными весьма желчно:

— Явилась, не запылилась. Кстати, полотенце больше шло Яне. И ещё — ты костлявая.

Я тотчас с негодованием выпалил, заметив, что эльфийка обиженно поджала губы:

— Пышкин, прекрати так говорить!

— Ладно, — бросил кот и следом скользнул изучающим взглядом по фигуре остроухой, потом посмотрел ей в лицо и ехидно произнёс: — Ну, ты знаешь, что я хочу сказать.

— С завтрашнего дня ты садишься на диету, если не перестанешь так себя вести! — пригрозил я ему.

Рыжий хам недовольно сощурил глаза, но промолчал. Он лишь гордо задрал хвост и царской походкой удалился в комнату. Правда, оттуда Пышкин злорадно крикнул:

— Посмотрим, кого ты будешь звать, когда не ты её будешь драть, а она тебя!

— Я клянусь, что не причиню вам обоим никакого вреда! — с надрывом произнесла Каринэль, в глазах которой заблестели слёзы.

— Так я тебе и поверил, — фыркнул кот.

— Да ты не обращай на него внимания. Он побесится и успокоится, — поспешно проговорил я, обняв девушку, которая уткнулась в мою грудь. — Иди лучше дрыхнуть. Я тебе сейчас покажу твою комнату.

Та согласно кивнула, и я отвёл её в свою комнату, а сам пошёл спать в соседнюю на диван, где на полу до сих пор лежали пустые коробки с логотипами кафешек. Ну и аромат здесь царил соответствующий.

Не став заморачиваться с постельным бельём, я просто разделся и устало повалился на скрипнувший диван. Но сразу же заснуть мне не удалось. В моей голове закружились сотни мыслей, навеянных той инфой, которую я получил от Каринэль. В числе прочего, она поведала мне о том, что вампирские гнёзда делят между собой город на территории кормления, чтобы не пересекаться друг с другом. Кроме этого гнезда вампиров, так же, как кланы разумных, воюют друг с другом, заключают союзы и совершают прочие прелести, доступные социуму. А также в мире нелюдей существует одно устоявшееся правило, касающееся мести. Например, за убийство члена гнезда или стаи могут мстить лишь собратья погибшего, а другие объединения монстров не встревают в эти разборки, даже если они знают личность убийцы, его домашний адрес и пин-код от домофона. Вероятно, поэтому по мою грешную душу так никто и не явился, после того как я поучаствовал в разгроме гнезда Виктора и смерти стаи оборотней. Хорошее, надо сказать правило, честное.

И вот с этой мыслью я наконец-то и уснул сном праведника, а проснулся ранним утром от назойливого жужжания телефона. Благо, что я по привычке поставил его на вибро, поэтому и не обдулся от неожиданности. Я всего лишь с раздражением цапнул агрегат со спинки дивана, намереваясь ко всем чертям послать звонившего, но на экране светился номер инквизитора. Он заставил меня мгновенно переменить своё решение.

Я тут же, будто по мановению волшебной палочки, скинул с себя остатки сна, приложил телефон к уху и хрипло выдохнул:

— У аппарата.

— Выходи, — холодно произнёс Константин и сбросил вызов.

— Вот и поговорили. Ни тебе привет, ни здравствуй, как твои дела, — пробурчал я и стал поспешно напяливать штаны, пытаясь подавить волнение, будоражащее сознание.

Какого хрена инквизитор объявился именно сейчас? Он отыскал меня, чтобы стребовать долг? Похоже на то. Как он не вовремя.

Я недовольно цыкнул, надел попахивающую потом футболку и выбрался в коридор. Дверь в комнату Карин была закрыта, и я не стал открывать её. Да и кота решил не предупреждать о своём уходе. Я просто накинул на плечи куртку, обулся и как гигантская мышка выскользнул за порог. Спустился на лифте вниз и покинул подъезд.

На улице царила серая хмарь, а солнце едва-едва показалось из-за горизонта. Город ещё дрых. Да и мне ещё можно было спать и спать, если бы не инквизитор. Кстати, где он? В этот миг, словно подслушав мои мысли, моргнул фарами чёрный блестящий мерседес, который был по-козлиному припаркован сразу на два места.

Я зябко поёжился и потопал к тачке, глядя через лобовое стекло на обрюзгшую физиономию инквизитора. А тот кивнул мне на пассажирское сиденье, видимо, не собираясь вылезать из тёпленькой машинки. Поэтому мне пришлось открыть дверь и плюхнуться на переднее сиденье. Я сразу же поморщился от насыщенного табачного запаха, которым провонял весь салон. Мне будто довелось очутиться в гигантской пепельнице, обтянутой натуральной кожей бежевого цвета.

Константин же сразу перешёл к делу, показав в усмешке жёлтые зубы:

— Пришла пора возвращать долги.

— Я почему-то так и подумал, — мрачно пробурчал я, с трудом представив себе инквизитора, решившего заглянуть ко мне только ради того, чтобы спросить как у меня дела.

— Ты знаешь что-нибудь о Кровавой ночи?

— Э-э-э… Это что-то типо Варфоломеевской ночи? Или Вальпургиевой? — ответил я, выудив из памяти кое-какие знания.

— Нет, — сказал Константин, недовольно покосившись на меня. — Кровавая ночь — это подпольный турнир, проводимый гнездом Арама. Он проходит четыре раза в год: осенью, зимой, летом и весной. В нём могут участвовать нелюди и обычные разумные. Оружие запрещено, но для людей делают исключение. Им можно взять с собой нож.

— Занимательно, — хмуро проговорил я, ощутив завозившееся в груди нехорошее предчувствие.

— Правила просты: пятеро заходят в клетку и лишь один выходит. А остальных чаще всего ждёт труповозка, — хриплым голосом продолжил Константин, став невозмутимо набивать табак в трубку, извлечённую из внутреннего кармана серого пиджака.

— И к чему вы всё мне это рассказываете? Хотите, меня пригласить? Я, знаете ли, не фанат таких представлений, но если надо, то схожу.

— Мне нельзя там появляться. Меня знают слишком многие из этого отребья. А вот ты для них — никто.

— Спасибо за комплимент, — саркастично проронил я, пытаясь скрыть нервную дрожь. Мне кажется, уже все поняли, куда клонит инквизитор.

И он подтвердил мою догадку.

— Ты должен выиграть этот турнир и отдать награду мне, — безапелляционно заявил Константин и глубоко затянулся, зажав бесцветными губами кончик курительной трубки, выточенной из единого куска древесины.

— Ха-х-ах! — издал я нервный смешок. — А я думал, что вы не умеете шутить. Просто у вас лицо такое грозное. Сразу хочется во всех грехах признаться. Я вот вчера пьянствовал. Фух, прям легче стало.

Константин остро глянул на меня, поиграл желваками и холодно процедил:

— Не дерзи.

Я в ответ недружелюбно глянул на него и неожиданно подумал о том, что поймал звезду, если уже позволяю себе в таком тоне разговаривать с инквизитором. А с другой стороны — он же явно хочет меня угробить, будто мне монстров и государства мало!

Но всё же я немного сбавил обороты и уже в другом ключе жарко выпалил, возмущённо сверкая глазами:

— Кхем… но вы же не всерьёз о турнире? Мне же там жопу разорвут ещё в первом раунде! Что я сделаю с ножичком, против, скажем, оборотня? Когти ему подточу? Или глотку себе перережу, чтобы не мучиться? Мне же нельзя будет взять в клетку живое оружие. Меня потом тупо не выпустят из этого заведения! Вы отправляете меня на смерть. Обычно с таким предложением идёт подарок — участок земли на кладбище!

— Угомонись, а то слюнями всю панель забрызгаешь. Я всё предусмотрел. У тебя будет шанс выиграть, — спокойно произнёс инквизитор, как будто речь шла не о моей жизни, а о погоде на завтра. — Я тебе помогу.

— Как? Сделаете меня бессмертным?! — продолжал яриться я, слыша клокотание в груди.

— Лучше. Я дам тебе возможность потренироваться, — совершенно серьёзно заявил Константин, глядя на меня сквозь сизый табачный дым, повисший в салоне автомобиля. — Я буду сообщать тебе координаты того или иного монстра и ты в одиночку будешь сражаться с ним. Конечно, в клетке тебе может достаться кто угодно, но так ты всё равно потренируешься. Да и я оценю твои шансы.

— Хм… — хмыкнул я и против воли задумался, сдвинув брови над переносицей. Однозначно, смертельно опасный турнир совсем не то, в чём я планировал участвовать, но возможность получать от инквизитора координаты чудовищ — весьма заманчивая перспектива. Ведь я смогу пить их кровь, а это крайне важно, учитывая, что скоро моё восемнадцатилетие. Кстати…

— Константин, кто же мог дать мне грязную кровь? Какой вид нелюдя? — спросил я, успокаивая дыхание.

— Я не знаю, — пожал тот плечами.

— А может я какой-нибудь демон? — со смешком спросил я, цепко глядя на выражение лица инквизитора.

— Демонов не существует, — уверенно бросил он, приоткрыл окошко и вытряхнул на асфальт содержимое трубки.

После его ответа я отчётливо уяснил, что даже все из себя мудрые инквизиторы знают далеко не всё. Меня это сильно разочаровало, как если бы я увидел в стриптиз баре у шеста первую красавицу и недотрогу универа.

Но я постарался не показать своего разочарования. Отвернулся к окну и стал наблюдать за отчаянно зевающим мужиком, который повёл на прогулку весело гарцующего пуделя.

Инквизитор же вернул курительную трубку в карман и проговорил, словно уже всё было решено:

— В ближайшие дни жди от меня звонка.

— А зачем вам награда турнира? И что это? Кубок? Для коллекции? — с мрачным интересом произнёс я, вопросительно заломив бровь.

— Не твоё дело, — отрезал Константин и демонстративно отвернулся, обхватив мозолистыми пальцами баранку руля.

— Ну и ладно, — недовольно буркнул я и выбрался из автомобиля, намеренно хлопнув дверью сильнее, чем надо было, да ещё и порог испачкал грязью с подошвы кроссовок.

«Мерин» мягко заурчал мотором, вывернул на дорогу и помчался в туман. А я остался на тротуаре, усиленно хмуря лоб. Вот это мне аукнулась помощь инквизитора. И ведь не швырканешь этого урода. Будет себе дороже. Но во всём этом смердящем дерьме есть два неоспоримых плюса: кровь чудовищ и бесценный опыт на будущее. Константин даже хуже микрокредитных организаций, у которых берёшь тысячу, а отдаёшь яйца.

Я злобно сплюнул под ноги и потопал к набережной реки Раменка, чтобы немного прогуляться и успокоить праведный гнев, едва не разрывающий пукан. В воздухе уже пахло горелым. Надо поспешить…

И вот чем же я заслужил все эти невзгоды? У меня было только одно объяснение — зря я в одиннадцать лет не уступил место в трамвае той цыганке. Явно она сглазила.

Глава 12

Спустя пару часов я вернулся в квартиру и с искренним удивлением, граничащим с шоком, обнаружил в прихожей чистые полы, будто забыл прикрыть форточку и в хату залетал мистер Проппер. Да ещё и в воздухе плавали ароматы какой-то снеди. А из кухни доносился грохот посуды и недовольное ворчание Пышкина:

— Ей-богу, ты раньше только поросятам готовила. Ну кто так режет, а?

— Не говори под руку, — послышался голос вампирши, в котором звучали с трудом сдерживаемые нотки раздражения.

— Ладно. Я вот сейчас это съем, а потом ты мне дашь нормальной еды?

— Нормальной? Да я в неё всю душу вложила! — возмутилась девушка.

— То-то еда холодная, пресная и горчит, — ехидно произнёс кот. — Всё сходится. У гигантских комаров нет души, а вот у меня целых девять.

— У-у-у! — выдохнула Каринэль.

Я в этот момент скинул педали, подавил весёлую усмешку и через несколько секунд зашёл в кухню. Перед моими глазами предстала кашеварящая возле плиты вампирша, которая накинула на себя мой махровый халат коричневого цвета. А на подоконнике около благополучно скончавшегося в горшке фикуса обнаружился Пышкин. Кот весь кривился, фырчал, но исправно чавкал какой-то неаппетитно выглядящей субстанцией в миске.

— Доброе утро, — с улыбкой произнёс я, глядя на эту идиллию.

— Доброе, — буркнул рыжий обжора, покосившись на меня отнюдь не добрыми глазами. — Хотя я не сильно-то и рассчитывал, что ты проснёшься с такой-то гостьей. Она или кровь высосет или отравит.

— Привет, Матвей. Ты не против, что я тут у тебя хозяйничаю? — пропела Каринэль, откинув со лба прядь волос и проигнорировав слова кота. Кажется, она в отношении него избрала ту же стратегию, что и многомудрый японский нож Тетсуя.

— Нет-нет. Продолжай. Я только за. Кстати, как спалось? — спросил я у неё, закинув ногу на ногу и с иронией наблюдая за тем, как девушка неловко орудует деревянной лопаткой. Она перемешивала ей картошку в большой сковороде, стоящей на плите.

— Хорошо, — ответила вампирша, мягко улыбнувшись. — Как дома.

— Сплюнь, клыкастая, — испуганно выдохнул кот и истово начал креститься правой лапой.

— Пышкин, прекращай, надоел уже. Ты как старый дед. Всё ворчишь и ворчишь, — пристыдил я животное.

— Зато ты больно либеральный, — огрызнулся кот и спрыгнул на пол, где обличительно продолжил: — Такие, как ты, страну-то и развалят. Сначала вампиршу в дом, а потом что? Велком агент Смит?

— Ты неисправим, — простонал я и шлёпнул себя ладонью по лбу, после чего перевёл хмурый взгляд на старательно сдерживающую улыбку девушку и серьёзно спросил, мысленно проклиная инквизитора: — Каринэль, ты когда-нибудь слышала о турнире Кровавая ночь?

— Угу, — кивнула она, беззастенчиво облизав палец, которым угодила в картошку.

— Мне тут на днях одна обрюзгшая птичка напела, что это весьма интересное представление, но о награде умолчала.

— Ну, если слухи не врут, то в качестве приза осеннего турнира будет щепка от креста Господнего, — небрежно произнесла девушка, двумя руками схватившись за рукоять сковороды и перетащив её на подставку, которая прикорнула на столе.

— От того самого? — просипел я севшим голосом и даже икнул.

— Свят, свят, свят, — донеслось и от кота, который поражено выпучил зенки.

— Ага.

— Вот это поворот, — выдохнул я и следом протараторил: — А для нечисти эта щепка имеет такое же значение, как и для обычных разумных? Щепка же святая и, наверное, жжёт монстров, ну или хотя бы вызывает приступы неконтролируемого мочеиспускания.

— Фу, Мотя, ну не за столом же такие шутки, — сморщилась вампирша, укоризненно посмотрев на меня. Дальше она продемонстрировала мне небольшой золотой крестик на цепочке и сказала тоном учителя, объясняющего прописные истины: — Мы почти такие же, как и другие разумные. Ни святая вода, ни серебро не причиняют нам вреда.

— Жаль, — искренне огорчился Пышкин, который засел под столом.

— А чем же так ценна щепка, если её сделали наградой такой мясорубки? — заинтересованно спросил я, вдыхая божественный аромат жареной картошки, который шёл от сковороды.

— Щепка от креста Господнего не просто древняя реликвия. Она исцеляет больных от любых хворей.

— О как, — выдохнул я, мгновенно сообразив, что Константин либо себя хочет от чего-то вылечить либо кого-то. Но кого? Да и не ошибаюсь ли я? Ну, а если я не ошибаюсь, то инквизитор не такая уж и сволочь. Хотя он решил втянуть в свои игры не кого-то, а меня, так что Константин однозначно сволочь.

Между тем вампирша поставила передо мной тарелку с чем-то средним между жареной картошкой и пюре, рядышком поместила салат из огурцов с помидорками и подозрительно спросила:

— А ты почему интересуешься этим варварским турниром?

— Да просто так. Мне ведь всё любопытно, что творится среди… э-э-э… необычных граждан, — тактично сказал я и благодарно кивнул вампирше.

Та недоверчиво глянула на меня, но промолчала. А я принялся вкушать незапланированный домашний завтрак, который, конечно, оказался так себе. Но я всё равно с восторгом поглощал его, восхищённо причмокивал и параллельно думал о турнире. Вот какого хрена отряд не прикроет его? Да, тот самый отряд, который зачистил гулей в канализации в Новокосино. Разве члены отряда настолько тупые, что не могут вычислить ежесезонное собрание всякой нечисти? Могут, явно могут. Тогда что? Неужели Яна была права, когда рассказывала мне о том, что среди оборотней бытует мнение, что отряд тут видит, а там не видит? Мелочь, вроде гулей, они исправно истребляют, а вот с серьёзными ребятами-монстрятами особо-то и не связываются. Да, наверное, Яна действительно права. Отряд всё знает, но делает вид, что не знает.

Кстати, функция этого безымянного отряда заключалась не только в отстреле распоясавшихся нелюдей, но и в контроле той нечисти, которая стояла у них на учёте и питалась исключительно плотью животных и донорской кровью. Между собой в мире монстров таких нелюдей презрительно называли «травоядными». А в отряде их величали — необычные граждане. И вот Каринэль как раз и являлась «травоядной».

Я поднял глаза от тарелки, показавшей донышко, и посмотрел на вампиршу. Та сидела за столом напротив меня и с кислым видом тыкала вилкой в разваливающуюся картошку. Несмотря на все беды, которые она мне могла принести, я всё-таки проговорил, сыто погладив живот:

— Карин, если хочешь, то можешь пожить у меня.

— Что?! — выдохнул кот, выскочивший из-под стола будто ошпаренный.

— Что? — радостно сверкнула глазками девушка, выронив вилку.

— Что? — пожал я плечами. — Что тут такого?

— А со мной ты посоветовался?! — возмущённо выдал Пышкин, принявшись размахивать хвостом. — Или ты хочешь превратить мою жизнь в Ад? Мало тебе этой ржавчины! Добить меня решил!

— Я не буду тебе мешать, котик, — ласково просюсюкала вампирша, посмотрев на Пышкина. А тот зло глянул на неё, потом на меня и с гордо поднятым хвостом вышел из кухни, протестуя таким образом против произвола властей.

— Он успокоится, — проронил я, подмигнув Каринэль. — В общем, ты обживайся. Я тебе дам второй комплект ключей. А мне надо кое-куда съездить. Окей?

— Да, конечно, — произнесла остроухая и мягко улыбнулась.

После этого мы ещё немного пощебетали, распивая сладкий чай с твёрдыми, как алмаз, сухариками, а затем я взял сумку со спортивными шмотками и в приподнятом настроении вышел из квартиры.

И уже на первом этаже я приторно вежливо поздоровался с консьержкой, которая удивлённо выпучила подслеповатые глаза и даже протёрла их, явно не ожидая от меня подобной доброты. На что я мило улыбнулся вредной старушенции, окончательно добив её, и выскочил из подъезда.

Моя БМВ ждала меня возле бордюра, припаркованная по всем правилам. Я с наслаждением сел в неё, почувствовав запах своей крутости, и погнал на тренировку.

Сегодня у меня был запланирован ножевой бой. И это было очень кстати, учитывая какая меня ждёт впереди веселуха.

Пока же я добрался до зала и полтора часа провёл с индивидуальным тренером. Потом мне удалось быстренько сполоснуться в душе и отправиться в кафе, которое расположилось недалеко от трёх вокзалов. Там у меня была назначена встреча. И надо сказать, что ехал я на неё не слишком охотно. Мне на пару с Испанцем предстояло в подробностях рассказать прочим борцам с нечистью о наших похождениях в Петербурге. Благо, что встреча ожидалась недолгой, так как у взрослых дядек полно других дел: семья, работа, проктолог. И они, помимо того, что будут слушать нас, так ещё и пообедают. Два в одном. Оптимизация, как говаривал Клим.

Вскоре я прибыл к пункту назначения, припарковал свою ласточку, любовно провёл по капоту ладонью и взбежал по трём ступенькам, оказавшись в самой стандартной кафешке, где во главе угла стояла дешёвая пища, крошки на столе и самообслуживание.

Охотники уже были здесь и активно наворачивали щи. Я одним кивков поздоровался со всеми ними, подтащил к столу стул, присел на него и тут же был атакован вопросом наконец-то выздоровевшего Бульдога, у которого в бороде запуталась капуста:

— А ты чего не взял себе ничего пожрать?

— Да я домой уже скоро поеду. Там и поем. И это… у тебя вон капуста висит. Или это у байкеров сейчас мода такая? — иронично сказал я, тыча пальцем в бороду Валерона. Он поспешно убрал останки сваренного овоща и покашлял в кулак.

Испанец же заговорщицки улыбнулся и елейным голосом произнёс:

— А чего это мы кушать не хотим? Здесь вкусно готовят. Кто тебя ещё домашним-то накормит? Или ты хозяюшку завёл?

— Ну, почти, — уклончиво ответил я, понимая, что охотник непрозрачно намекает на то, что после тех объятий Ленки дело могло пойти дальше. Я решил ответить ему той же монетой и ехидно выдохнул, с наслаждением потянувшись: — Ох, как хорошо. Аж в спине что-то щёлкнуло. Старость — не радость.

— Эт точно, — с грустной усмешкой поддержал меня гном, посмотрев на резко помрачневшего Испанца. — Ну чего, ребята, поведайте нам, как вы съездили в Северную столицу.

Тут нам с бывшим Пуэрториканцем стало не до шуток. Мы быстро переглянулись. И Испанец, как более опытный, начал рассказывать Бульдогу, Профессору и загорелому Молчуну о наших приключениях.

Охотники же лопали и внимательно слушали его музыкальный голос, порой внимательно поглядывая по сторонам, где топталась уйма посетителей.

Я тоже слушал Испанца своими замечательными, чуть заострёнными ушками и согласно кивал в нужных местах. А иногда и вставлял многозначительные хмыки, чтобы красочное повествование Испанца сильнее брало за душу. А тот знай себе лопочет, предусмотрительно не упоминая Ленку и стыдливо вымарав из рассказа хвостатую бабку. Ну а во всём остальном охотник не покривил душой.

И всё вроде бы вышло гладко и сладко, если бы не Валерон. Он, хитро сощурившись, посмотрел на Испанца, затем на меня и с укоризной проговорил:

— Ну, вы, ёпта, и актёры. Вот врёте и не краснеете. Или вы просто забыли сказать, что с вами была некая остроухая?

— Какая остроухая? — закосил я под дурочка и честно-честно посмотрел на Бульдога.

— Та самая. Я уже всё знаю, — осклабился тот.

— Клим, — кисло выдохнул я, понимая, что мне не удастся отвертеться.

— Угу, — довольно проронил Бульдог, который, судя по глазам, не особо-то и злился.

— Это всё Стажёр. Он меня вынудил под страхом смерти, — протараторил Испанец, который обхватил голову руками, и принялся очень неправдоподобно каяться: — Что же я наделал-то? Скотина я такая. Нет мне прощенья.

— Есть. Три полторашки пива, — вставил Валерон.

— Замётано, — тотчас согласился охотник, перестав изображать из себя актёра из сельского драмкружка.

Бульдог же поставил локти на стол и приподнято проговорил, криво усмехаясь:

— Клим мне недавно набирал. Он орал, плевался, базарил, что я прислал ему каких-то белоручек и бабу. В общем, он остался недоволен такой поддержкой.

— Интересно получается. Раньше у нас в плане охоты друг от друга тайн не было, — неодобрительно протянул Профессор, принявшись оттирать след от мела, который он только что обнаружил на рукаве клетчатого пиджака.

— Согласен, — коротко сказал Молчун, мазнув по мне мутным взглядом ничего не выражающих глаз, под которыми появились глубокие тени.

— Ну, ничего страшного не произошло, — успокаивающе проговорил Валерон и добавил, посмотрев на меня и Испанца: — Это же первый и последний раз? — Мы синхронно кивнули гривами. И тогда охотник откинулся на спинку жалобно скрипнувшего стула и вальяжно попросил нас, откусив сразу половину пирожка с картошкой: — Давайте теперь выкладывайте правда-матку. Народ ждёт.

Испанец вздохнул и поведал им почти всё так, как имело место быть в реальности. Но о бабке он опять умолчал, а я не стал его поправлять. Незачем лишний раз бередить такую рану. Это же психологическая травма на всю жизнь. После такого вполне возможно то, что член Испанца сумеет поднять только некромант. Кстати, зачётная шутка. Надо будет потом ему рассказать.

Пока же гном первым взял слово после рассказа охотника. Он промокнул салфеткой губы и проронил, задумчиво потирая подбородок:

— Стоит отметить, что Ленаэль проявила себя с хорошей стороны. Может быть, тебе, Валерон, стоит пересмотреть свои взгляды? Она бы пригодилась нашему отряду, несмотря на то, что порой ведёт себя, как взбалмошная особа.

— Я подумаю, — кивнул Бульдог и одобрительно заметил, глянув на Испанца, который отправил половину стакана компота в пересохшее горло: — Славно вы пошумели в Питере.

— Согласен, — поддакнул Профессор и нарочито весело добавил, глядя на меня серьёзными глазами, прячущимися за линзами очков: — А Стажёр-то в очередной раз всех удивил. В одиночку справился с четырьмя подготовленными охранниками — это дорогого стоит. Я уже сам боюсь его.

— Орёл! — похвалил меня Валерон, не уловив никакого подтекста в словах прозорливого гнома. — Мы с ним расхреначим всех московских нелюдей, а потом и за провинцию примемся.

Я польщено улыбнулся, скрывая волнение, появившиеся у меня после слов Профессора. Кажется, хитровыдуманный гном начал что-то подозревать. Надо бы поосторожнее с ним, а то он может настроить против меня остальных охотников.

И я хрен его знает, что гном мог бы ещё такого провокационного учудить, если бы не подошло к концу обеденное время. Нам пришлось пожать друг другу руки и разлететься кто куда. Лично я поехал домой, но не прямиком. По пути я заскочил в магазин, где купил два пакета продуктов. Лишь после этого мне суждено было без проблем добраться до дома и ощутить на себе в подъезде недружелюбный препарирующий взгляд консьержки. Наши отношения не улучшились, несмотря на все мои улыбки. Наоборот — кажется, бабка ещё сильнее невзлюбила меня. Да ну и хрен с ней.

Придя к такому пофигистическому выводу, я поднялся на свой этаж и проник в квартиру. В ней царила звенящая тишина и слышно было как где-то в подвале храпит пьяный слесарь. А где же, собственно, захребетники? В смысле, кот и вампирша? Надеюсь, они не поубивали друг друга?

Я отнёс сумку на кухню, где никого не оказалось, а затем заглянул в зал. И вот тут-то они и обнаружились. Пышкин внимательно смотрел на фигуры, которые стояли на шахматной доске. А Каринэль усиленно хмурила брови, покусывала нижнюю губу и нерешительно тянулась к ладье. Она не замечала в глазах кота радостного блеска, когда её пальцы сжимали ладью. Но стоило ей отпустить фигуру, как блеск мигом тух, словно пламя свечи на ветру. И кот начинал недовольно размахивать хвостом.

Товарищи оказались так увлечены процессом игры, что даже не заметили меня, стоящего в дверях. А я пару секунд поколебался и свалил в свою комнату, не став им мешать.

Глава 13

Брыкнувшись на кровать, я набрал номер Ленки.

— Какие люди, точнее квартероны, — вылетел из телефона её ехидный голосок.

— Привет, — проронил я. — Звоню тебя обрадовать. Валерон поддался тлетворному влиянию Запада и начал задумываться о том, что женщины тоже люди. Эх, погубит он нас. Ей-богу, погубит.

— Не поняла… — озадаченно протянула девушка.

— А что тут непонятного? Ему звонил Клим и сдал нас с потрохами, — поделился я с ней новостью. — Но Бульдог не сильно лаял и даже решил подумать над тем, чтобы дать тебе шанс проявить себя в нашей знаменитой шайке охотников.

— А-а-а-а! — разорвал мою барабанную перепонку её радостный вопль. — Правда?! Ты не шутишь?!

— Да что б мне стать твоим мужем, если я шучу, — выдохнул я. — Всё серьёзно. И я думаю, что Валерон позовёт тебя на ближайшее дело.

— Это же замечательно, — продолжала восторгаться эльфийка, пропустив мимо острых ушей мою шпильку.

— Ага. Очень замечательно сознательно приближать свою погибель, — саркастично выдал я и прикрыл рукой зевок.

— Не гибель, а месть!

— Ладно, ладно, будь по твоему, — согласился я и снова зевнул. Только теперь громко и протяжно.

— Как некультурно, — тотчас попеняла мне Ленка. — Тем более, когда ты разговариваешь с дамой.

— Да я просто не выспался, — пожаловался я, мысленно вспоминая недобрым словом инквизитора. Он, наверное, уже должен замучиться икать.

— И что же ты делал? — деланно безразлично спросила девушка и затаила дыхание в ожидании моего ответа.

— Пытался найти девушку, которая меня поцелует. Я же как принцесса-лягушка. Только мужик. И вот если меня поцелует прекрасная дама, то я тут же стану красивым и род Потёмкиных признает во мне давно похищенного наследника, — проговорил я, уже с трудом справляясь с желанием закрыть глазки и сладко засопеть.

— И что? Никто не позарился на тебя? — ехидно бросила эльфийка.

— Только какой-то не особо разборчивый маньяк, — иронично прошлёпал я губами и решительно добавил: — Так, всё, отбой. Меня прям вырубает. Покеда.

— Пока. Звони если что…

Я сбросил вызов и с наслаждением уснул. И мне удалось проспать пару часиков. Никто не тревожил меня и не доставал.

Всё же проснулся я не совсем по своей воле. Сквозь сон до меня стал доноситься перезвон колокольчиков. И этот звук мигом вырвал меня из крепких объятий сновидения. Я резко открыл глаза и с перепуга нырнул рукой под подушку, где лежал Тетсуя. Мне же было прекрасно известно, что неожиданный перезвон колокольчиков, детский смех и топот маленьких ножек — очень хреновые звуки, особенно, когда в квартире их некому издавать.

Между тем перезвон приближался и вот-вот его источник уже должен был показаться в комнате. Я выдернул клинок из ножен и приготовился атаковать, чувствуя, как сердце ускорило свой бег. Но в спальню заявилось не зло в обличии Чаки, а грустный-грустный Пышкин. И на его голове покоился красно-зелёный колпак шута, заканчивающийся тремя медными колокольчиками.

— Давай, чего ты ждёшь?! Плеть Скорпиона?! — неожиданно завопил Тетсуя.

— А ты это чего? — опасливо спросил кот, покосившись на бледного меня, держащего клинок в руке.

— Ничего, — поспешно проронил я и затолкал нож обратно в ножны. — А вот ты чего?

— Лучше и не спрашивай, — печально опустил голову Пышкин, мелодично звякнув колокольчиками, и тихонько пробурчал себе под розовый носик: — Нет. Я не могу всё так оставить. Надо отыграться. Пусть она сама носит этот собачий колпак!

Пышкин сорвался с места и умчался, воинственно задрав хвост. А я криво усмехнулся и услышал настойчивый писк телефона.

— Кто там ещё названивает? — рыкнул я и взял в руку агрегат. На экране опять красовался номер Константина. Однако, быстро он, когда ему что-то надо. Я нажал на зелёную кнопку и максимально недружелюбно выдохнул, словно он позвонил в службу поддержки сбербанка: — Да, слушаю.

— Час ночи, Гольяновский сквер, мужчина в белой шапке с буквами FBI — арахнид.

И на этом инквизитор по английский прервал звонок, оставив меня с крайне раздражённой гримасой на лице. Вот ведь гад. Ведёт себя как барин с холопом. У меня в груди вспыхнул костёр гнева, и чтобы потушить его я отправился на кухню, дабы налить себя чаю.

Вскоре ко мне присоединилась довольная вампирша и кот. Последний стал ещё грустнее. К колпаку клоуна прибавился замечательный розовый бант, повязанный вокруг шеи. И Пышкин бросал лютые взгляды на Каринэль.

Девушка же вдруг спросила, озабоченно посмотрев на меня:

— А ты чего такой хмурый?

— Да… — тяжело выдохнул я, сперва решив ничего не рассказывать Каринэль, а потом, подумав, всё-таки кое-что выдал: — Мне дали наводку на арахнида. Сегодня его надо устранить.

— Я могу кое-что тебе поведать об арахнидах, — сразу же проговорила вампирша, заглядывая мне в глаза.

— Не надо. Я должен сам с ним справиться, — мрачно произнёс я, понимая, что так лучше подготовлюсь к клетке.

— Тогда я просто пойду с тобой. И постою в сторонке в качестве группы поддержки, — вызвалась остроухая, умоляюще посмотрев на меня своими прекрасными бездонными глазками.

— И я пойду, — гордо бросил кот.

— Нет, ты, Пышкин, не пойдёшь с нами. А то ещё выдашь нас звоном своих колокольчиков, — иронично выпалил я и взорвался хохотом, который поддержал заливистый смех девушки.

Кот же сощурил глаза и злобно заурчал, словно готовился вцепиться кому-то из нас в лицо. Его хвост яростно заметался из стороны в сторону, а пушистое тело припало к полу. Но кошан всё-таки сумел сдержать свой праведный животный гнев.

Он грозно попыхтел ещё немного, будто закипевший чайник, а затем высокомерно заявил:

— Не пристало мне связываться с неразумными людишками… и нелюдишками.

На этом конфликт был исчерпан.

А ближе к полуночи наше разномастное трио, состоящий из квартерона, вампирши и живого клинка тихонько выскользнуло из квартиры, миновало дрыхнувший подъезд и благополучно забралось в «бэху».

Гольяновский парк притулился на востоке Москвы. Туда-то моя БМВ и пошуршала дорогой зимней резиной. Вот-вот ударят заморозки, а там и снег выпадет. Надеюсь, к этому времени не выпадут мои волосы вместе с головой.

Пока же мой автомобиль преодолел хитросплетение залитых искусственным светом столичных дорог и мягко остановился в паре кварталов от парка. Не фиг светить тачкой там, где может произойти убийство.

Я вышел из машины, накинул на голову капюшон и посмотрел на обзавёдшуюся чёрной шапкой Каринэль. Та уже зябко ёжилась под открытым небом, с которого безучастно светил жёлтый серп месяца.

— Хорошо что мы Пышкина не взяли, — проговорил я, взяв девушку под руку и двинувшись по безлюдному тротуару. — А то бы он сейчас начал ворчать, что до парка придётся идти пешком.

— Вообще-то, он хороший, — неожиданно вступилась за кота девушка, чьи щёчки немного разрумянились на холодке.

— Да я и не спорю. Просто порой он бывает невыносим.

— Всё коты такие, — улыбнулась вампирша, блеснув ровными рядами белых зубок.

— Эт да, — согласился я и следом серьёзно добавил: — Сейчас мы разделимся, но ты будь где-нибудь поблизости и встревай только в том случае, если у меня уже фиолетовый язык изо рта вывалится и полопаются капилляры в глазах. Хорошо?

Каринэль согласно кивнула. И мы разошлись в разные стороны. Она пошла к одному входу в парк, а я — к другому. Людей вокруг не было, так что всё должно было пройти тип-топ.

Я прошёл мимо ажурного кованого забора и увидел закрытые ворота. Благо, небольшая калиточка была приоткрыта, чем я и воспользовался, проникнув в парк. Справа от меня сразу же обнаружилась будка сторожа. И из неё через мутное окно с грязевыми разводами вырывался свет одинокой лампочки Ильича, свисающей с потолка. В её сиянии я увидел и самого сторожа. Он пьяно похрапывал мордой в стол. А чуть в стороне от него красовалась початая бутылка «Столичной».

Так, за бдительность сторожа не стоит волноваться. Он сейчас в таком состояние, что вероятнее надует в штаны, чем услышит какие-то вопли. А если и услышит, то подумает, что это белочка за ним спешит. Ну а ежели он всё-таки каким-то алкочудом увидит перекинувшегося арахнида или вампиршу, то решит, что белочка уже здесь и побежит в больницу или церковь. Смотря, что ему ближе.

Поэтому я без опасений миновал будку, засунул руки в карманы куртки и потопал по дорожке, выложенной искусственным камнем. По обеим сторонам росли деревья, стояли скамейки и возвышались фонари. Среди последних работал, примерно, каждый третий. Из-за этого создалась идеальная обстановка для тех, кто не хотел светиться: алкаши, наркоманы и жадно лапающие друг друга юные парочки, у которых дома имелись строгие родители.

Конечно, тут не бродили толпы разумных, но я довольно быстро заметил двух средних лет лиловоносых мужиков в неопрятных куртках. Между ними на скамье лежала газетка, а на ней красовалась ополовиненная бутылка водки, два пластиковых стаканчика, открытая банка шпрот и полбуханки ржаного хлеба.

Культурно отдыхающие человеки вели беседу заплетающимися языками.

— Так как там тебя? Василич? А чего… ик… Василич у тебя синяк под глазом? — спросил один другого, ковыряясь жёлтым ногтем в неожиданно крепких зубах.

— А-а, — махнул рукой второй, стыдливо посмотрев на своего крайне тощего товарища. — Из-за компота.

— И чего? Ложку забыл из стакана вытащить? — поразился его собутыльник, сделав наигранно участливое лицо, которое обладало острыми скулами. Они едва не протыкали его серо-землистую кожу.

— Та нет. Жена моя Людка компот сварила, а я назвал его помоями. Ну и… Рука у неё тяжёлая. Она знаешь какие авоськи с работы таскает? У-у-у…

— Бьёт — значит любит, — философски изрёк другой алкаш и развёл руками. — Завидую тебе. Давай ещё по одной.

— Это можно, — охотно согласился любимый муж и потянулся к бутылке.

А худой вдруг поёжился и проронил:

— Чет посвежело, — и вытащил из кармана тёплых штанов шапку. Белую. С буквами FBI.

Я в силу своей неопытности и лёгкой тупизны резко остановился, не дойдя до мужиков двух метров. А те мигом насторожились, глянув на меня колючими глазами. Но если обладатель синяка почти сразу расслабился, не признав во мне милиционера, то вот гипотетический арахнид не спешил отводить от меня своего внимательного взгляда. И смотрел он отнюдь не пьяными глазами, а вполне себе трезвыми, холодными и даже какими-то отстранёнными. Он мне жутко напомнил одного экзаменатора в универе. У меня в голове даже замелькали какие-то выученные билеты.

Арахнид же в эти секунды будто что-то почуял. И это был не перегар его товарища. Монстр в обличие человека вдруг резко выпрямился, оказавшись на полголовы выше меня. А затем он пригнулся, широко развёл ноги и расставил в стороны руки, будто самый дистрофичный в мире сумоист, который приготовился к схватке.

Его собутыльник удивлённо икнул, вытаращил глаза и, сглотнув слюну, выдохнул:

— Браток, ты… енто… чего? Водка, что ли, палёная попалась?

А «браток» встал на четыре удлинившиеся тонкие конечности, запрокинул голову и издал яростное шипение:

— Х-х-х-х…

— Люда! Люда! — заорал настоящий алкаш, сорвался со скамейки и на заплетающихся ногах побежал к выходу. Да только его кое-что подвело. И это оказалась не координация, а широкие штаны. Они предательски расстегнулись и съехали по волосатым ногам ему на колени. Он мигом запутался в них и смачно шлёпнулся на округлое пузо. Но алкаш не сдался! Пьянчужка всхрапнул, будто боевой конь, и целеустремлённо пополз к Люде. Мне сразу вспомнились незабвенные строки: «гвозди бы делать из таких людей: крепче бы не было в мире гвоздей!»

Между тем арахнид широко распахнул рот, гораздо шире, чем шаловливая Листа в своё время, и из чёрного провала показались склизкие жвала. Они сухо щёлкнули. А я попятился, лихорадочно глядя на монстра. Тот стоял на четырёх тонких конечностях слегка разведённых в стороны и действительно напоминал паука. Угловатого, тощего, четырехлапого, но паука. С бесчувственными глазами-плошками и слюной, стекающей из растянувшейся пасти.

И вот этот монстр одновременно с завопившим шестым чувством сорвался с места в мою сторону точно в жопу ужаленный. Он сразу взял крейсерскую скорость, порядком изумив меня. А я и так находился в лёгком шоке. Всё же мне хватило самообладания, чтобы выхватить из кармана обычный боевой нож и сигануть в сторону.

Арахнид пронёсся мимо. Но он умудрился резко развернуться и махнуть левой рукой, обзавёдшейся крепкими чёрными коготками. Они приласкали мой бок, изодрав куртку, толстовку и неглубоко вспоров кожу на рёбрах.

Я почувствовал обжигающую вспышку боли и яростно заорал, брызжа слюной:

— Сука, ты хоть знаешь, сколько стоила эта куртка?! Сдохни!

И я ярко представил себе эту картину. Но визуализация не помогла. Монстр не собирался подыхать без моей помощи. Тогда я стиснул зубы и сделал выпад ножом, целясь в левое плечо урода. Но тот очень бодро отпрыгнул на целый метр. У него оказались не ноги, а настоящие пружины. Я даже удивлённо присвистнул.

Арахнид же опять застрекотал, глядя на меня пустыми, отстранёнными глазами. А в следующий миг он помчался на меня. Благо, я уже был готов, хотя мои потрёпанные нервишки изрядно напряглись, а ранимое сердце пустилось вскачь. И встретил я монстра не ножом, а молодецким ударом ноги в тяжёлом ботинке с металлической вставкой на носу. Он пришёлся точно в затрещавшую нижнюю челюсть арахнида.

— Кинул алкаша? По морде — на! — ликующе заорал я, увидев, что удар изрядно потряс монстра. Тот замотал башкой, его руки подогнулись и он бахнулся тощей грудью на дорожку. Но урод тут же попытался снова вскочить на четыре мосла. Да только я вовремя прыгнул на его спину и прижал к земле-матушке. И следом моя рука вонзила в его бок нож. Тот вошёл по самую рукоятку, заставив арахнида зашипеть и истово затрепыхаться подо мной.

Я ощутил себя верхом на диком мустанге. Ну, как на мустанге… только если на очень хлипком. Монстр не мог скинуть своего лихого наездника. И мне не составило труда ещё раз всадить нож в его окровавленную бочину. Арахнид мучительно выгнулся, не прекращая щёлкать жвалами. А я скатился с него и упруго вскочил на ноги.

Дело было почти сделано. Монстр из последних сил пополз в густые кусты, оставляя за собой кровавый след, блестевший в тусклом свете ближайшего фонаря. А я напряжённо глядел ему вслед, чувствуя, что адреналин перестаёт бить изо всех щелей, а моя грудная клетка уже не так бурно вздымается.

И тут вдруг позади меня раздался немного удивлённый голос:

— Ты не будешь его добивать?

— Буду, — просипел я, посмотрев через плечо на хмурую вампиршу. — Тебе подойдёт его кровь?

— Нет, — покрутила она головой. — Мне нужна кровь обычных разумных.

— Ясно. Тогда бери ключи от машины и иди к ней.

— Хорошо, — кивнула она, взяла ключи от моей детки и пошла к выходу, виляя пятой точкой.

Неожиданно мне вспомнился тот вампир из пентхауса. Может, он поэтому и убивал эльфов? Ведь, оказывается, упырям подходит лишь кровь обычных разумных. Да, вполне возможно.

Придя к такой мысли, я вытер слюни тыльной стороной руки, охнул от боли в боку и потопал за арахнидом. А тот уже успел скрыться в кустах. Но далеко он не уполз. Я настиг его через пару метров, выпил амброзию, вытащил Тетсуя и без сожаления нанёс монстру смертельный удар. Тут же мой рот с отвращением припал к ране и в пищевод проникла кровь арахнида. Я сделал всего пару глотков, а потом вытянулся на покрывале из опавших листьев. Меня накрыла уже знакомое состояние. Поднялась температура, в желудке завозился неугомонный ёжик, а перед глазами всё поплыло.

Мда, кровь вампиров на меня действует не так зубодробительно. А вот кровушка всех остальных чуть ли не выворачивает меня наизнанку. Чтобы это могло значить? Да хрен его знает.

Благо, что корёжило меня недолго. Я встал, отряхнулся и поплёлся к выходу из парка.

Глава 14

Пока я ковылял к «бэхе» меня не отпускало ощущение чьего-то внимательного взгляда. Я уже и так поглядывал и раком об косяк, но не мог отыскать любопытствующую личность. Кто же этот долбанный вуайерист? Надеюсь, что это просто какая страдающая бессонницей подслеповатая бабка, скучающе наблюдает за мной из окна. Я ведь на этой пустынной улице как драка бомжей. На меня нельзя было не посмотреть.

Я слабо усмехнулся и скривился от боли, прострелившей влажный от крови бок. А ведь ещё куртку новую придётся покупать. И толстовку. Эдак моих денежных запасов ненадолго хватит.

Между тем показалась моя машина. Вампирша уже сидела за рулём и чуть взволнованно смотрела вдоль улицы. Но увидев меня, она успокоилась и включила фары. А я дошёл до тачки и прыгнул на пассажирское сиденье. Там я снял куртку, приподнял изорванную толстовку и показал девушке пять длинных, но неглубоких порезов. Из них слабо текла кровь, которая довольно быстро сворачивалась. Спасибо оборотням.

Эльфийка уставилась на рану расширившимися глазами и крылья её носа затрепетали. Она стала похожа на Пышкина, перед которым положили кусок хорошего мяса. Мне даже показалось, что между её губ блеснули клыки.

Тогда я от греха подальше, собрался опустить толстовку, чтобы скрыть рану, но вампирша остановила меня. Она чуток охрипшим голосом произнесла:

— Подожди. Ты ведь хотел, чтобы я сняла боль.

— Угу. Но не кардинально. А то вон у тебя как зенки заблестели. Того и гляди, вцепишься мне в глотку, а ведь мы даже не женаты, — пасмурно проговорил я, следя за каждым её движением.

— Я себя контролирую, — немного обиженно выдала девушка и приложила раскрытую ладонь к ране. Боль стала уходить, а края порезов немного стянулись. На этом вампирша отдёрнула руку, откинулась на спинку сиденья и устало выдохнула: — Всё, больше не могу.

— Ты машину вести сможешь? — обеспокоенно спросил я, покосившись на её бледный профиль.

— Ага, — кивнула она и довольно уверенно вывела тачку на дорогу.

Фух, кажется, моей крошке ничего не угрожает. Но я всё равно сидел как на иголках весь путь до моего дома. Благо, в такой час на дорогах оказалось не так много машин, как днём. Иначе я бы сам полез за руль. Но всё обошлось.

Мы без происшествий добрались до дома. Каринэль припарковала тачку, и наш дуэт потопал к подъезду. Через пару шагов мне пришлось взять девушку под руку. Она еле передвигала ногами и спотыкалась, словно хотела поцеловать землю. Хорошо хоть консьержка уже свалила домой, иначе бы она потом всем соседям растрепала, что я встречаюсь с наркоманкой, да и сам поди наркоман, алкаш и либерал. А так — мы без лишней нервотрёпки поднялись на мой этаж и вошли в квартиру. В ней нас уже встречал полусонный Пышкин, который, зевнув, проронил:

— Моть, а ты не догадался прихватить с собой из парка осину? Хотя… — тут его взгляд скользнул по вампирше, которая еле держалась на ногах. — Хотя осина может и не пригодится.

— Сплюнь, — прошипел я и помог девушке снять верхнюю одежду.

Потом я взял её на руки и отнёс в комнату, где положил на скрипнувшую кровать. Она не стала укрываться одеялом, а просто свернулась клубочком и закрыла глаза. Я присел рядом и прислушался к её дыханию. Оно было ровным, но слабым. Что же делать? Ей явно нужна кровь.

Моим мыслям вторил Пышкин, который мягко запрыгнул на кровать:

— Всё совсем плохо? Загибается без крови?

— Угу, — угукнул я, расчертив лоб глубокими морщинами.

— Отлично, — обрадовался кот, изобразив довольную улыбку. — А то я уж думал, что она у нас надолго задержится, как сода на кухне. Ихи-х-хи-хи.

— Прекрати ржать! — выдохнул я, играя желваками.

— Точно. Это не тактично. Она же ещё живая. Попозже посмеюсь, а может и станцую.

— Я не хочу, чтобы она умирала, — отчеканил я, лихорадочно соображая, чтобы такое предпринять?

— Твоя мягкотелость нас погубит, — пробурчал рыжий толстяк, спрыгнул с кровати и выбежал в коридор.

— И ничего я не мягкотелый, — прошептал я себе под нос и погладил вампиршу по шелковистым волосам на голове.

Каринэль приоткрыла мутные глаза, мягко улыбнулась и попыталась поцеловать мои пальцы. Но я их отдёрнул и решительно проговорил:

— Так, ладно, с меня не убудет. Каринэль, как насчёт вкуснейшей и свежайшей деликатесной кровушки квартерона?

— Я пью лишь донорскую кровь, — едва слышно прошелестела она.

— Если ты сейчас немного не э-э-э… заморишь внутреннего кровососа, то уже не будешь пить никакую кровь.

— Значит, такова моя судьба, — печально изрекла она, медленно хлопая длинными ресницами.

— Это какой-то сюрреализм. Я посреди ночи заставляю вампиршу выпить моей крови. Кому расскажи — не поверят.

— Действительно странно, — улыбнулась Каринэль.

— Короче, ты сейчас же отсос… выпьешь мою кровь. Не будь такой эгоисткой. Ты обо мне подумала? Кто мне ещё будет готовить такую странную жареную картошку? А Пышкин? С кем он будет играть в шахматы?

— С компьютером, — донеслось от двери.

— Помолчи! — прикрикнул я на него. — Я лучше знаю, что тебе нужно.

— Тиран и самодур, — тихонько прошипел кот, сокрушённо покачав головой.

— Так, я всё решил, — твёрдо заявил я, громыхнув сталью в голосе.

Встал и направился на кухню. Там я взял такой же острый, как мои шутки, нож, и надрезал запястье. Кровь принялась лениво капать в прозрачный стакан. А я работал кулачком — так из пореза обильнее шла кровь. Капля за каплей она на два пальца наполнила тару. Всё, хорошо. Я торопливо открыл аптечку, вытащил бинт и замотал запястье, морщась от боли.

Потом вернулся в комнату и протянул девушке бокал с кровью. Её носик принялся активно втягивать божественный аромат, идущий от тёмно-красной жидкости. А полыхнувшие алым цветом глазки жадно распахнулись. Она сейчас мне жутко напоминала заправского алкаша при виде стопочки водки.

Я поднёс бокал к её губам и заботливо проговорил:

— Глоток за маму, глоток за папу. Хотя нет. В данном случае хреновая присказка.

Но девушке уже было всё равно. Она до дна выпила бокал и с наслаждением облизала губы, на которых осталось ещё несколько капель крови.

— Ну вот и всё. А ты боялась, — с ухмылкой произнёс я, оглядев вампиршу.

К ней стремительно возвращался естественный цвет лица. Вот только в глазах появилось какое-то странное выражение, будто она сожрала какую-то тухлятину. И через миг Каринэль пулей слетела с кровати, упала на четвереньки и выгнулась как кошка. Из её рта с характерными звуками выскользнула тёмно-красная струйка, сдобренная какими-то пищевыми остатками.

Кот тут же брезгливо заявил:

— Фу, какая мерзость. Неужели я так же выгляжу, когда блюю? Надо будет поработать над этим.

— Каринэль, что с тобой? — обеспокоенно выдохнул я, страдальчески глядя на дорогой паркет, который теперь придётся отмывать. Раньше только Пышкин занимался такой фигней, а теперь вон и вампирша.

— Что за гадость у тебя в венах? — прохрипела она, вытирая рот тыльной стороной руки. — Ты не человек? В смысле, не квартерон?

— В каком плане? Морально-этическом?

— В прямом! — выдохнула Каринэль, приняв вертикальное положение.

Она пронзила меня огненным взглядом, будто впервые увидела. При этом её грудь бурно вздымалась под футболкой, а дыхание со свистом вылетало из яростно раздувающего носа.

— Ты чего сама не видишь? Я квартерон! — выпалил я и потрепал пальцами своё заострённое ухо.

— Твоя кровь, как кислота!

— Зато какая бодрящая. Ты вон вся чуть ли не светишься, — заметил я, быстро смекнув в чём секрет моей уникальной крови. Всё дело в монстрах, которые «поделились» со мной своей кровушкой. Вот и получился ядрёный коктейль. Теперь боюсь газы пустить. Вдруг всё взорву на хрен.

— Ты не обычный квартерон, — сказал чуть успокоившаяся вампирша, а потом почти приказала: — Идите оба на кухню. Мне надо тут прибраться.

— Да, командир, — усмехнулся я и кивнул коту на выход.

Мы переместились на кухню, где я включил свет и налил себе холодненького пивка. Надо было промочить горло после таких потрясений. Кот же получил незапланированную порцию корма. И пока он чавкал им, я не спеша потягивал пенный напиток и взволнованно размышлял. Куда же меня может привести это питьё крови монстров? А? Уже сейчас в моих венах какая-то серная кислота. А что будет потом? Я буду зелёной струёй мочи раскалывать писсуары? Или поджигать врагов? С одной стороны это, конечно, неплохо. Но как такая кровь будет влиять на мой организм? Не разрушит ли она его раньше времени? Да и о репродуктивных функциях не стоит забывать. Кем могут родиться мои дети? Драконами? Коммунистами? Или кем-то ещё хуже? Например, они будут записывать дурацкие видео и куда-то их выкладывать?

Я сокрушённо покачал головой и достал из холодильника копчёную рыбку. Люблю её с пивком.

И тут в кухню вошла вампирша, которая сразу же заботливо проговорила:

— Копчёное вредно.

— Для кого? Для рыбы? Думаешь, она поэтому померла? — сострил я и показал пальцем на баночку пива. В ней ещё кое-что оставалось. — Будешь?

— Нет, — помотала головой девушки, присела на стул и, немного покраснев, сказала: — Я там это… Всё. Извините, что вам пришлось на это смотреть.

— Да-а-а… было отвратительно, — подал голос Пышкин, который довольно вылизывал мордочку. — Я вот тут понял, что только коты могут блевать с достоинством и грациозно.

— Угу. И потом делать вид, что так оно и было, — ядовито вставил я, отправив рыбу обратно в холодильник. Наверное, не стоит её есть перед сном.

— Матвей, а ты, правда, не знаешь, что с твоей кровью? Может ты такой же, как я? Не в смысле, вампир, а какое-нибудь другое существо, — спросила Каринэль, по-птичьи склонив голову к плечу.

— Да какое существо? — всплеснул я руками, усиленно думая как бы соскочить с этой темы. — У меня никогда не было никаких позывов к употреблению… ну… человеческой крови, плоти. Да и я никогда не испытывал желания перекинуться в другое существо. Только если в какого-нибудь мажорика. А то боженька где-то недоглядел и не сделал меня богатым. Представляешь? Хотя может он думал, что если я стану богатым, то непременно сопьюсь?

— А кто твои родители и где они? — поинтересовалась вампирша, продолжая оставаться серьёзнее кирпича.

— Погибли. Отец был мелким бизнесменом. А мать филологом. Она преподавала русский язык в университете. И как-то раз к ней на пару влетел парень и нагло заорал: «Ложить!» Естественно, она такого не выдержала и в конвульсиях отошла в лучший мир, где все говорят «класть».

Каринэль слабо улыбнулась и произнесла:

— Ладно, я тебя поняла. Пойдём спать?

— Пошли, — согласился я, одним махом допив пиво.

Мы вышли из кухни и каждый направился в свою комнату. А жаль. Вампирша всё больше и больше нравилась мне. Мысли о ней не давали мне заснуть минут десять, но потом я всё-таки провалился в мир эротических снов.

Я проспал как убитый остаток ночи, а утром взял тетрадки, ручки и отправился в университет. Теперь у меня была и такая обязанность. Я избрал индивидуальный график занятий. И он предусматривал то, что я не всё время буду учиться дома. На этом настоял Профессор.

На улице царили серость и ощутимый холодок, а землю сковал первый морозец. Зима уже вот-вот нагрянет в столицу. Пока же я за рулём любимой «бэхи» потолкался в утренних пробках и смело поорал на козлов, которые купили себе права. И в итоге чуть не опоздал на первую пару. Всего у меня их сегодня будет две.

Первая прошла в большой аудитории, где поместилась целая толпа разношёрстных студентов. А вторая промелькнула уже в более узком кругу — в светлом тёплом кабинете. В нём на стенах висели плакаты на английском языке, а строгая преподавательница лет тридцати пыталась вбить в наши пустые головы важность иностранных языков. Я сразу проникся её словами, потому что преподша оказалась дамой фигуристой. И всю пару я прилежно выполнял её задания, порой косясь на её пышную грудь. Вот если бы у меня в школе были такие учительницы, то, глядишь, я бы и не прогуливал.

А когда пришла пора валить из университета, меня всего такого радостного в коридоре перехватил Профессор. Он многозначительно кивнул плешивой головой на двери и скрылся в аудитории. А я потопал за ним, оказавшись в пустом помещении с проектором и большими окнами, закрытыми пластиковыми жалюзи.

— Доброе утро, — первым поздоровался я с гномом и протянул ему руку.

Тот пожал её сухонькой ручонкой, поправил очки и благодушно произнёс, опершись спиной на трибуну:

— Стажёр, Бульдог ещё не говорил тебе о бесах? Пришла информация, что они проявили себя в Подольске.

— Не говорил, — отрицательно покрутил я головой и присел на первый ряд. Они как в амфитеатре взбирались всё выше и выше.

— Значит скажет. Но вот, что я хотел у тебя спросить. Ты как себя чувствуешь? Наверняка поездка в Санкт-Петербург отняла у тебя много сил. А тут сразу же новое дело, — проговорил гном, сделал озабоченное лицо и сложил руки на груди.

— Да как-то не очень я себя чувствую, — солгал я, держа в уме то, что мне предстоит тренироваться на кошках, в смысле, на нелюдях. Мне пока нельзя покидать Москву. Поэтому я продолжил, смущённо отводя взор: — Я бы пропустил охоту на бесов. Вы ведь справитесь без меня?

— Конечно, конечно, — заверил меня гном, радостно сверкнув глазками. — Отдыхай. Набирайся сил.

— Только у меня есть одна просьба…

— Какая? — насторожился Профессор, напряжённо уставившись на меня.

— Возьмите с собой Ленку.

— Гм… — выдал престарелый охотник, пожевал бесцветные губы и решительно сказал: — Хорошо. Думаю, я сумею убедить Валерона взять её с нами. Можешь дать своей подруге номер моего телефона. Пусть она позвонит вечерком. Только не позднее десяти. Я всё-таки старый гном. Ложусь рано.

— Супер, — показал я интригану большой палец и выметнулся из аудитории.

Чёртов гном всё больше не доверял мне. И теперь он пытался отстранить меня от охоты. К чему это приведёт? Упырь его разберёт. Поживём — увидим.

Я вышел из университета и по дороге к машине, набрал номер Ленки.

— Слушаю, — приглушённо ответила она. На заднем плане слышалось многоголосое бормотание и один громкий хорошо поставленный голос. — Моть, давай быстрее. Я на лекции.

— А я опять звоню тебя обрадовать. Прям чувствую себя круглогодичным Дедом Морозом. Надо уходить от этой роли. Не по мне она.

— Что случилось? — предвкушающе выдохнула эльфийка.

— Всё. Пакуй чемоданы. Тебя ждут знаменитые курорты Подольска и… бесы.

— Шутишь? — не поверила мне девушка. — Меня взяли на охоту?

— Угу. Честное пионерское. Я тебе сейчас эсэмэсочкой скину номер Профессора. Позвони ему вечерком. Где-то после десяти. Желательно ближе к одиннадцати, — ровным голосом произнёс я, скрывая мелкое злорадство, тёплым ручейком ласкающее мою мстительную душу.

— У-и-и-и, — счастливо выдохнула остроухая. — И когда мы выезжаем?

— Я не знаю.

— Почему? — удивилась она.

— Я с вами не еду. У меня другие планы.

— Какие? — ещё больше изумилась девушка. Она даже поперхнулась воздухом и слегка закашлялась. — Что может быть важнее охоты?

— Многое, — проронил я и следом добавил: — Ладно, пока. Веди себя в Подольске прилично и не позорь мои седины. Отбой.

Я сбросил вызов и отправил ей сообщение с номером телефона гнома. Его сегодня ждёт неожиданный поздний звонок. Надеюсь, он застанет его сладко дрыхнущим и пускающим слюни на подушку. А нечего против меня интриги разводить. Он так против меня может и Валерона настроить, да и Испанца. Молчун-то и так на стороне Профессора.

Глава 15

Стоило мне отъехать от университета, как завопил мой телефон. Я глянул на вспыхнувший экран и увидел на нём номер Яны. Она порой мне звонила, а я ей — нет. Хм… ответить? Вообще-то, разговаривать за рулём по телефону так себе идея. Но я всё же нажал на зелёную кнопку.

— Слушаю, — нехотя выдохнул я в агрегат, внимательно следя за дорогой. На ней шустро носились тачки, которые дерзко подрезали друг друга, будто в них сидели одни бессмертные.

— Привет, Моть, — пропела девушка.

В её голосе до сих пор сквозили виноватые нотки. Мне кажется, что она не оставляла меня в покое с одной лишь целью — Янка хотела, чтобы я её искреннее простил. Я, конечно, как бы «простил» её. Но до того фальшиво, что я даже сам устыдился своей неискренности.

— Привет, — намеренно холодно поздоровался я, продолжая воспитательную терапию. Если она сейчас полностью осознаёт, что натворила, то, возможно, впредь не будет совершать подобную дичь.

— Как у тебя дела? — мягко спросила она.

— Нормально, — деланно скучающим голосом ответил я.

— Понятно, — выдохнула Янка и стала рассказывать о своём житье-бытье, хотя я не просил её об этом. Но, как оказалось, зря. Я мог пропустить одну очень интересную новость. Янка во время своего пустого трёпа, помимо всего прочего, упомянула род Разумовских.

— Разумовские? — перебил я её, ощутив вспыхнувшее факелом любопытство, которое пробрало меня до левой пятки. — Вроде я где-то слышал эту фамилию.

— Я говорила тебе о них. Это род юристов и адвокатов. Мы состоим в одном клане, — напомнила оживившаяся девушка, которая почуяла, что мне стала интересна наша беседа. — Ходят слухи, что у главы рода Разумовских какие-то проблемы.

— Какие? — вроде бы между делом уточнил я, поворачивая на Мичуринский проспект.

— Не знаю. Но если ты хочешь, то могу разузнать получше. Мне не сложно, — с готовностью вызвалась бывшая посвящённая. — Дело одного звонка.

— Ну, если не сложно. А тоже мне плебею интересно какие бывают проблемы у родовитых, — с ухмылкой выдал я, паркую тачку возле дома.

— Ты не плебей. Ты очень хороший человек. И делаешь для разумных гораздо больше всех родовитых, — горячо протараторила Янка, намекая на мою охотничью деятельность.

— Угу, — угукнул я, а потом попрощался с девушкой и вышел из машины.

Насвистывая мотив какой-то въедливой попсовой песни, я проник в подъезд, приветливо кивнул злобно сощурившейся консьержке, поднялся на свой этаж и вошёл в квартиру.

Тут мне навстречу выбежал подозрительно радостный кот. И больше никого.

— А где Каринэль? — нахмурившись, спросил я, снимая кроссовки.

— Нет её. Кончилась, — заявил Пышкин, сверкнув глазищами.

— Что произошло? — заволновался я и посмотрел на его объёмный живот. — Ты её сожрал, ирод?

— Да я бы помер тогда, — махнул лапой рыжий прохиндей. — К сожалению, с вампиршей всё в порядке. Она пошла по магазинам. Авось там и сгинет.

— Ясно, — облегчённо выдохнул я и направился на кухню, преследуемый по пятам котом.

Там я соизволил пообедать и покормил Пышкина, который был готов есть днём и ночью. После этого наступила очередь дивана. Кто же будет его вылёживать если не я? Пришлось мне взять на себя такую ответственность, да параллельно врубить телик.

Вот за этим занятием меня и застала Каринэль. Она вернулась где-то спустя час с пятью фирменными пакетами. И на её губах играла довольная улыбка. А сама девушка буквально светилась от счастья.

— Ты такая счастливая словно выпила литр первосортной крови, — ехидно поддел её неугомонный кот.

— И я рада тебя видеть, — приподнято произнесла вампирша, нырнула рукой в один из пакетов и вытащила оттуда игрушечную мышь. Она была до безобразия похожа на настоящую. — Вот тебе подарок.

— Мышь? Ты думаешь, что я опущусь до того, что буду с ней играть? — пропыхтел Пышкин, косо глядя на подарок.

Вампирша пожала плечами, положила мышь на пол и нажала на кнопку. Игрушка оказалась на колёсиках. И она сразу же пожужжала по паркету. А кот бодро бросился за ней с грозными криками:

— Стоять! В моём доме не будет мышей, кроме компьютерных!

— Кажется, ему понравился твой подарок, — с весёлой усмешкой сказал я, проводив взглядом Пышкина. Он следом за игрушкой выскочил из комнаты.

— А это тебе, чтобы восполнить потерю крови, — мягко проговорила Каринэль и достала из пакета бутылку дорогого вина. Прям реально дорогого. Я такое последний раз пил никогда. И вряд ли бы сам себе купил подобное бухлишко. Меня бы жаба задушила только от одной мысли о такой покупке.

— Вот спасибо, — искренне поблагодарил я девушку, бережно, точно новорождённого младенца, принимая бутылку. — Ты знаешь, у меня сейчас возникло какое-то странное желание сфотографироваться с этим вином и выложить фотку куда-нибудь в сеть. Хм, наверное, когда-нибудь изобретут подобную платформу.

— Да никто не будет ею пользоваться, — махнула вампирша и следом нетерпеливо добавила: — Я пошла мерить одежду.

— В махасине надо было мерить, — держа в зубах мышь, пробурчал кот, который вернулся из коридора.

Я ухмыльнулся, проводил взглядом стремительно умчавшуюся девушку и услышал завопивший телефон. Опять звонила Яна. Только теперь я без раздумий ответил на звонок.

— Да, — выдохнул я в трубку и напряжённо застыл. Надеюсь, весь род Разумовских сифилисом заболел и у них носы отвалились.

— Моть, я кое-что узнала, кое-что интересное, — начала нагонять интригу Яна. А я принялся от нетерпения грызть ногти. — Владимир Разумовский проиграл дело в суде. Он защищал одного человека, которого потом отправили в тюрьму. И его там убили…

— И что? — не понял я. — Ты забыла в какой стране мы живём? Такое тут случается.

— Да, я понимаю. Но из-за смерти этого человека на Разумовского ополчился весь род Дейзи. Погибший был из их числа, — таинственно произнесла девушка.

— Дейзи? — переспросил я, раздумчиво нахмурив лоб.

— Дейзи? — с любопытством спросила Каринэль. Она только что вошла в комнату в деловом бежевом брючном костюме и на высоких каблуках.

— А кто это у тебя там? — с тщательно скрываемыми нотками ревности выдала Яна и засопела из телефона.

— Потом позвоню! — торопливо выпалил я, сбросил вызов и восторженно посмотрел на вампиршу. Та положила руки на бёдра и соблазнительно изогнулась, чтобы ткань подчёркивала её попку. — Каринэль, тебе очень идёт этот костюм.

— Спасибо, — заулыбалась она, блеснув ослепительными зубками.

— И туфли. Они вообще кого-то хочешь делают женственнее.

— Ага, особенно Виталика из Новокосино, — ехидно проронил кот, выплюнув мышь. — Помнишь, Моть, как он тогда прямо в этих туфлях в нокаут-то и отправился. И очень женственно отправился.

— Пышкин, у тебя, похоже, под кожей не жир, а желчь, — обличительно проговорил я, с неудовольствием посмотрев на радостно ощерившегося кота.

— А у тебя в голове желчь, — парировал он и высокомерно отвернулся.

— Мальчики, не ругайтесь, — попыталась помирить нас Каринэль. — Моть, лучшее расскажи почему ты упоминал род Дейзи. Ты же знаешь, что они очень злопамятные феи?

— Феи?! — выпучил я глаза.

— Такие маленькие с крылышками бек-бек-бек? — протараторил Пышкин, помахав передними лапами, словно хотел взлететь.

— Нет. Они выглядят как обычные девушки. Ну, только если чуть-чуть красивее прочих, — нехотя сказала вампирша и расстегнула верхнюю пуговичку блузки, будто ей стало жарко. После этого стало жарко мне. Даже во рту как-то резко пересохло.

— А как они выглядят, когда оборачиваются? — полюбопытствовал кот, которому было фиолетово до соблазнительных прелестей девушки.

— У них появляются крылья…

— … Так и знал, — довольно вставил Пышкин.

— … И хоботок. Они пользуются им, чтобы пить особую жидкость из разумных. Феи называют её нектаром. Он появляется, когда они отправляют людей в беспробудный сон. Разумные, не приходя в сознание, постепенно слабеют и умирают от истощения. А феи всё это время питаются ими.

— Фу, какая мерзость, — скривился кот.

— Поддерживаю, — мрачно сказал я. — И вот эти твари орудуют в Москве?

— Ага. Я видела одну из Дейзи на одном из приёмов, — поделилась со мной Каринэль, грациозно присев на краешек дивана. — Их род даже среди фей славится своей мстительностью.

— А как они будут мстить за своего мужика, если посчитают, что в его смерти косвенно виноват другой человек?

— За мужчину они будут мстить не так сильно, как за фею. У них матриархат и мужские особи нужны лишь для продолжения рода. У фей всегда рождаются девочки, а мужчин они просто принимают в свой род, скажем так, с улицы. Так что с того, кто косвенно виновен в смерти их мужчины, могут потребовать жизнь близкого родственника, — проговорила вампирша, наматывая локон на пальчик.

— Хм… — выдохнул я и глубоко задумался. У меня в голове стал вырисовывать просто божественный в своей коварности план. Если он выгорит, то Сатана станет моим преданным фанатом.

Между тем девушка встала с дивана и случайно наступила коту на хвост. Тот мгновенно издал истошный мявк, резко отпрыгнул от неё и яростно завопил, закатив глаза к потолку:

— Господи, да что это такое творится?! Ты специально послал её в мой дом, чтобы я перестал быть атеистом?! Хотел показать мне Ад?! Всё, достаточно! Я верю!

— Пышкин, извини, извини, — зачастила девушка, в ужасе прижав к лицу раскрытые ладошки.

Тот пасмурно посмотрел на неё и заявил, скрывая хитринку в глазах:

— Теперь я играю белыми и сразу же веду один ноль по партиям!

— Ладно, — поспешно согласилась девушка, чувствовавшая себя виноватой.

А я покосился на кота. Морда у него была такой довольной, что я мигом пришёл к однозначному выводу. Этот жулик специально подсунул свой хвост под туфлю вампирши! Вот ведь комбинатор! Но я не стал сдавать его, а лишь укоризненно покачал головой.

— Пошли, — бросил Пышкин Каринэль и приглашающе махнул хвостом.

— Моть, может ты с нами хочешь поиграть в шахматы? — предложила эльфийка.

— В шахматы? Это где вальты?

— Не совсем, — пробормотала остроухая под ехидный, режущий уши смех кота. — Ладно, мы тогда вдвоём с Пышкиным поиграем.

— Удачи, — отсалютовал я им рукой. И эти двое скрылись в другой комнате.

А я достал из нижнего ящика тумбочки простенький телефон с левой симкой. Он был припасён на чёрный день. И сейчас этот китайский агрегат мне пригодился. Я набрал на нём номер своего дяди, Владимира Разумовского, и принялся ждать. Мои нервы взвелись тугой пружиной, а пальцы стали подрагивали от волнений. Из динамика же довольно долго доносились лишь гудки, но потом их сменил приятный мужской тенор с ощутимыми властными нотками.

— Слушаю вас.

— Привет, дядь… — проронил я, придав своему голосу максимальное дружелюбие. Хотя на самом деле мне жутко хотелось обматерить его и пожелать сдохнуть в ближайшей канаве. Да ещё чтобы его труп собаки обоссали и крысы обглодали.

Между тем по ту сторону динамика возникла тишина. Она продлилась секунд пять, а затем дядя не очень уверенно протянул:

— Матвей-й?

— Именно, — коротко сказал я, предоставляя возможность Разумовскому вести диалог.

И тот сразу же обрадованно застрекотал, словно не было всего того говна, что он мне сделал:

— Я так рад тебя слышать! Право слово, где ты пропадал? Почему не звонил? Я так скучал по своему любимому племяннику. И, знаешь, Матвей, я много думал о том, что между нами произошло… Признаю, я был не прав. Погорячился.

— Я не держу на тебя зла, — нейтрально вставил я, чувствуя, что у меня от злости аж кончики ушей полыхают.

— Да, ты всегда был хорошим мальчиком, — пропел Разумовский, добавив раскаяния в голос. — Это я оказался плохим дядей. Но меня смутила Галина Альбертовна. Ты же помнишь её? Такая полная тётка со стороны твоего отца, моего брата. Это она обманула меня и заставила подписать те документы. Я так зол на себя за тот поступок. Пусть и не нарочно, но я оставил тебе без наследства!

— Но ты всегда можешь возместить мне его стоимость, — очень прозрачно намекнул я, не веря ни единому слову дяди. Да за кого он меня принимает? В такую чушь не поверят даже преданные зрители Тв-3.

— А это очень хорошая идея, — после паузы не очень охотно выдавил Разумовский. — Я подумаю над этим.

— Ты знаешь, дядя, у меня сейчас как раз финансовые проблемы… — ещё более прозрачно намекнул я.

— Я тебя понимаю. Когда молодой всегда на мели, — со смешком произнёс он и следом предложил: — Давай встретимся завтра вечером в spa-салоне «Аривидерчи»? Поговорим о делах и заодно расслабимся. Ну, как ты на это смотришь? Готов протянуть руку дружбы своему заблудшему родственнику? Я от чистого сердца хочу восстановить наши отношения.

— Конечно, я только за. Но принеси, пожалуйста, на эту встречу немного налички… миллионов десять, — приподнято проговорил я и затаил дыхание в ожидании ответа дяди.

А тот аж поперхнулся воздухом от моей наглости. Покашлял пару секунд и просипел, будто его прямо сейчас душили изо всех сил:

— У меня на руках нет таких денег…

— … Тогда давай встретимся, когда они будут, — елейным голоском перебил я его, присев на диван.

— … Но я постараюсь собрать их к завтрашнему вечеру, — закончил Разумовский.

— Вот и отлично. Но если денег не будет, то я не поверю в твоё раскаяние. До встречи дядя, — жизнерадостно произнёс я и сбросил вызов.

Вот козёл двуличный. Он сразу сообразил, кого можно отправить к феям, спасая своих родственничков. У-м-м, мразь. Так, надо успокоиться, а то что-то я совсем разнервничался.

Я сделал несколько глубоких вдохов и вытер пот, выступивший на лбу во время разговора с дядюшкой.

Что дальше? Наверное, надо выяснить кому принадлежит этот spa-салон «Аривидерчи». Уж больно быстро Разумовский выбрал в качестве места встречи именно этот клоповник. Подозрительно.

Я начал поиск в интернете. И вскоре с мрачным удивлением разыскал конечного владельца. Им оказалась фирма под недвусмысленным названием «Дейзи». Хм, похоже, любимый дядюшка не стал откладывать дело в долгий ящик. Кажись, его серьёзно прижали. И Разумовский действительно очень обрадовался звонку блудного племянника.

Мои губы сами собой искривились в злой усмешке. Пусть радуется, пока может. Главное, чтобы он принёс деньги. Ведь этот хитрый, жадный ублюдок может и не притащить их. Хотя чем он рискует? По его задумке меня в этом салоне не только шоколадом обмажут, но и отправят в бессрочный сон. Так что дядя вполне может и приволочь бабосики на встречу. Ну, чтобы я был сговорчивее и не свалил в туман. Короче, скоро узнаем, кто кого перехитрит.

Я встал с облегчённо скрипнувшего дивана и направился в соседнюю комнату. А там меня ждало дежавю. Каринэль в звенящей от напряжения тишине усиленно думала над своим ходом. А Пышкин дрожал от нетерпения, подгоняя взглядом девушку.

Мне даже как-то неловко было встревать в их игру, но я всё же с интересом прошептал, застыв в дверях:

— Кто ведёт?

— По одному, — пробурчал кот, мрачно посмотрев на меня, словно это я был виноват в том, что вампирша так хорошо играет в шахматы.

— Да ты не переживай. Тебе очень шёл тот колпак с бубенчиками и бант, — ехидно проговорил я, обнажив зубы в широкой улыбке.

— Иди отсюда! Не мешай мне! — вспылил кот, утробно заурчав.

— Ладно, ладно, — быстро произнёс я, не переставая улыбаться, и вышел из комнаты, превратившейся в поле интеллектуального боя.

И уже в коридоре мой телефон снова ожил. Да кто там ещё?! Я нехотя достал его из кармана и с волнением увидел номер инквизитора. Моё сердечко сразу же трусливо переехало в пятку. Но когда я ответил на звонок, мой голос звучал уверенно, хотя холодок страха продолжал терзать спину:

— Слушаю.

— Пора. Сегодня в двенадцать ночи открытие турнира…

— Рановато что-то. Я толком и не потренировался.

— Выбора нет. Тебе придётся идти.

Глава 16

Если вы думаете, что подпольный турнир нелюдей проводился где-то на окраине Москвы, то хренушки, вы не угадали. Он был в пафосном клубе в десяти минутах ходьбы от Большого театра. Правда, не совсем в клубе, а в его подвале. Туда можно было попасть через неприметную дверь с торца здания. И её охраняли два здоровенных лысых орка с огромными нижними клыками. Этих ребят хорошо бы на стройку отправить. Они бы там подъёмные краны заменяли. А тут детины лишь играли мышцами, которые едва не рвали пиджаки, да угрожающе глядели маленькими глазками.

— Привет, ребятишки, — развязно произнёс я и сунул под их широкие носы полностью красную пластиковую карточку, которую мне ранее всучил предусмотрительный инквизитор. Один из них взял её громадной лапищей, поднёс к глазам и спустя миг удовлетворённо кивнул. Следом орки шустро обыскали меня и посторонились.

Я с независимым видом прошёл мимо них и погрохотал копытами по полутёмному коридору. Правую стену украшали картины, а левую — овальные зеркала в дорогих позолоченных резных оправах. И сюда не доносились звуки музыки, которые разрывали танцпол клуба. Занятно, что буквально через час в подвале будет ручьями литься кровь, выпадать кишки и вылетать глаза, а разумные наверху даже ухом не поведут.

Между тем я упёрся в ещё парочку орков в костюмах. Они так же проверили мою карточку, а затем один из них вежливо открыл для меня правую створку двери. Я благодарно кивнул ему и вошёл в шумный овальный зал с высокими потолками. Он напомнил мне амфитеатр на пятьсот-шестьсот рыл. Здесь то же ряды кресел поднимались всё выше, почти упираясь в потолок. А посередине оказалась круглая клетка, площадью метров тридцать. Её пол покрывал золотистый песок, а прутья были толщиной в мою руку.

Зал уже оказался битком набит. Мужчины были разодеты в дорогие костюмы, а дамы демонстрировали ювелирные украшения и силиконовые сиськи, едва не выпадающие из декольте. Гномы, орки, люди, полукровки, эльфы — тут были все. И они громко разговаривали друг с другом, ржали, как кони, и тупо получали удовольствие. Короче, как на заседаниях Думы. Вот только в Думе вряд ли шастают между рядами расторопные ребята-официанты и горланят, раздирая горло:

— Свежая кровь! Жареные сердца младенцев! Солёные ушки эльфов!

И вот это всё охотно заказывали. Я обратил внимание на парочку гномов, которые в числе прочих сидели на трибуне. Они лакомились тонкими окровавленными полосками мяса, лежащими на серебряном блюде. Коротышки нанизывали их на небольшие вилочки, отправляли в рот и медленно пережёвывали, смакую удовольствие. При этом они весело болтали. Ни дать ни взять старые друзья наконец-то выбравшиеся на футбол. Меня, глядя на них, чуть не стошнило. Вот суки.

А ведь тут было полно таких гурманов. Да и в воздухе стоял ощутимый запах крови и жареной человеческой плоти. Он проникал в мои ноздри и щекотал желание вытащить гранату и швырнуть её в этих сатанинских отродий. Жаль, гранаты у меня не было. Так что я засунул все свои желания в одно место, которым порой думал. Покрутил головой и направился под трибуну. Там записывали желающих стать участниками турнира. Этим занимался потный толстячок-человек в приметном голубом костюме. Он сидел за компьютером и его руки, точно две пухлые бабочки, порхали над клавиатурой.

Перед толстячком выстроилась очередь из трёх разумных: два эльфа и мускулистая орчанка. Я занял место за широкой спиной орчанки, почувствовав горький аромат полыни, исходящий от неё. А та презрительно хмыкнула, покосившись на меня с высоты своего двухметрового роста. Да, у такой женщины явно на счету не один остановленный на скаку конь. Я робко ей улыбнулся. А она фыркнула и отвернулась. Ну вот и ладушки, а то у неё такая грозная рожа, да и эти усы… Хуже было, если бы она проявила ко мне интерес. Я бы тогда впервые в жизни рисковал быть изнасилованным.

Благо, что вскоре подошла её очередь. Она быстро записалась и свалила, громко топая ногами. Ну, чистейшей воды феминистка. И тут толстячок обратил на меня свои покрасневшие от усталости внимательные глазки. Они быстро ощупали меня. И он спросил с сомнением в писклявом голосе:

— А тебе не рановато ли участвовать в таких забавах? Родители знают о твоих намерениях?

— Они умерли.

— Прекрасно… — нисколько не смущаясь, протянул человек, смахнув с лица мутные капли пота. Под трибуной оказалось жарковато. — Так какова твоя вторая личина?

— Я обычный квартерон, — огорошил я толстячка.

Он выпучил глаза и возмущённо просипел, тряся первым и третьим подбородками:

— Ты зачем сюда пришёл?! Хочешь, чтобы все смеялись над нашим турниром?! Дескать, мы уже детей выпускаем! Пошёл вон отсюда!

— Георгич, не верещи, как свинья, — раздался позади меня насмешливый голос.

Я тотчас обернулся и увидел рыжего тщедушного гнома лет двадцати. На нём была кожаная куртка, джинсы и высокие ботинки. Лицо парня оказалось густо обсыпано веснушками, словно его засидели страдающие поносом мухи. А изо рта выпирали два передних зуба. Он был похож на гигантскую белку. Но вслух я ему об этом не сказал, а лишь мрачно посмотрел на него.

Гном же автоматическим движением смахнул длинную чёлку, которая падала на глаза, и произнёс, криво улыбаясь:

— Георгич, видишь какой смелый молодой человек. Дай ему шанс. Тебе ведь надо набрать больше сотни бойцов.

— Только из уважения к вашему отцу, — гордо заявил толстяк и поманил меня пальцем. — Иди сюда, юродивый. Ты хоть правила знаешь?

— Знаю, — буркнул я, бросив взгляд на запястье гнома. Там не оказалось кланового тату.

— Тогда диктуй своё прозвище, — снисходительно бросил человек и приготовился печатать.

— Пусть будет Самоубийца! — крикнул из-за моей спины гном с весёлыми нотками в голосе.

— Так и запишу, — согласился толстячок и поганенько усмехнулся.

— Да мне по хрену, — махнул я рукой и протолкался через очередь желающих сложить дурную голову на турнире.

Дальше мой путь лежал на ближайший сектор. Пряча злой взгляд, я преодолел лесенку и оказался возле перил, которые отделяли от трибуны полоску песка. Она была шириной в метр и уже за ней блестела клетка. Большинство зрителей как бы сверху будут наблюдать за боем. А тот между тем скоро начнётся. Осталось не так много времени.

Я почувствовал, как волнение сжимает мои съёжившиеся яички и горло. Твою мать, на что я подписался? Может, тупо свалить отсюда пока мне не пришлось выходить с ножичком против вампиров, оборотней и прочих «дружелюбных» тварей? Организаторы боя не предусмотрели никакого наказания за такой финт трусливыми ушами. Я бы мог воспользоваться им, но продолжал стоять на одном месте, вцепившись руками в холодящие кожу металлические перила.

— Очко играет? — неожиданно раздался позади меня весёлый голос.

— Именно так твоя мамаша говорит твоему папе перед соитием? — попытался максимально остро ответить я, но когда в голове все мысли о предстоящем рубилове это не так-то просто сделать.

— Зачёт, — усмехнулся рыжий гном, встав в метре от меня. — Огрызаться ты умеешь. А что покажешь в бою?

— Увидишь, — многообещающе бросил я и остановил официанта. — Любезный, притащи-ка мне бутылочку пивка.

Официант умчался. Но вскоре вернулся с моим заказом. Я взял пиво с подноса и отдал деньги. Официант благодарно улыбнулся и свалил. А я посмотрел на выпирающие зубы гнома, потом на крышку, венчающую бутылку, и насмешливо произнёс:

— Откроешь?

— Не смешно, — набычился тот и ткнул пальцем в большой экран, висящий под потолком. — Сейчас начнётся жеребьёвка.

— Смешно, — не согласился я, сорвал пальцами крышку и сделал несколько глотков. Прохладное пиво скользнуло по пищеводу и осело в желудке. При этом мои глаза напряжённо смотрели на экран. А ушей коснулся громкий голос, вырвавшийся из динамиков, установленных по периметру зала: — Дорогие гости! Дамы и господа! Я счастлив вас приветствовать на турнире Кровавая ночь! Сегодня вас ждёт первый раунд! А по итогам третьего мы узнаем нашего чемпиона! Он станет обладателем ни много ни мало щепки от Креста Господнего!

Зал ахнул, хотя многие, наверное, знали, какая будет награда. Но всё равно разумные восхищённо засвистели и заулюлюкали. А голос из динамиков продолжил нахваливать турнир, участников и устроителя, коим был несравненный, благороднейший, в жопу много раз целованный Арам.

Хорошо хоть дифирамбы, от которых у меня свело скулы, вскоре закончились. И началась жеребьёвка. Она была рандомная и распределяла на двадцать пять квинтетов все сто двадцать пять участников. На экране стали появляться прозвища, по одному под каждой буквой: А, В, С, D, Е и так далее. Как в Лиге Чемпионов по футболу. Надеюсь, я здесь выступлю лучше, чем наши клубы в этом турнире.

Ну а когда все первые строчки были закрыты, программа пошла на второй круг. А я от волнения уже грыз даже не ногти, а пальцы… на ногах… у гнома. Тот, судя по его напряжённой веснушчатой роже, тоже волновался. И я не смог сдержать очередной остроты:

— Чего такую физиономию состряпал? Боишься, что тебе на орехи достанется?

Рыжик хмуро посмотрела на меня, но смолчал. А я радостно оскалился, только сейчас заметив, что свет в зале приглушили, а разумные больше не гомонили. Все с интересом наблюдали за тем, кто из участников попадёт в какую группу. По-моему, даже никто не чавкал солёными ушками эльфов или сердцем младенца. Напряжение в зале можно было резать ножом. Я сам взмок, как будто только что вышел из бани. Хотя появляющиеся на экране прозвища мне ничего не говорили. Кто скрывается за ними? Вампир? Оборотень? Майк Тайсон? Да хрен его знает. Поэтому я не смогу понять — слабые мне достанутся соперники или сильные? Но я всё равно нервничал. И когда наконец-то на табло показалось прозвище «Самоубийца» я даже не понял, что испытал: облегчение или отчаяние. Да, оказывается, и такое бывает.

По итогам жеребьёвки я оказался в одной группе с Мясником, Клыком, Мамашей и Бешеным Ублюдком. Их прозвища говорили сами за себя. Я всё-таки струхнул, хотя даже не видел своих противников. Да ещё и чёртов Рыжик подлил масла в огонь. Он по-свойски похлопал меня по плечу и проговорил, криво усмехаясь:

— Ну, держись. Если с кем-то из близких не попрощался, то сейчас самое время это сделать.

— Да пошёл ты, — огрызнулся я, глянув на табло. Там программа расставила квинтеты в порядке их появления в клетке. Мне предстояло идти в третьей пятёрке.

Гном сразу же отреагировал на это:

— А может, и не успеешь попрощаться.

— А ты чего такой радостный? — подозрительно спросил я, сощурив глаза. — Думаешь, что легко перещёлкаешь своих противников?

— Не думаю, а уверен, — высокомерно сказал он, задрав конопатый нос.

— Да кто ты такой, недомерок? — разозлился я, скрипнув зубами. Какой же он бесячий тип. Прям как я в школьные годы.

— Скоро узнаешь, — таинственно хмыкнул он и подмигнул мне. — Мой бой второй. Правда, ты его не увидишь.

— Почему это? — забеспокоился я, торопливо оглянувшись, будто нелюди уже протягивали ко мне свои жадные загребущие ручонки.

— Ты будешь в раздевалке, — пояснил парень и добавил: — Удачи. Мне пора переодеваться.

И он свалил под трибуну. А оттуда уже вышли пятеро мужчин, на которых были лишь широкие кожаные шорты. И они совсем не походили на гомиков или мазохистов. Лица у ребят больше подходили для кино-боевиков — суровые, решительные и опасные.

Они подошли к клетке и стали по одному проникать в неё. При этом голос из динамиков коротко и торжественно представлял каждого из них. А зрители восторженно ревели, не жалея глоток. Они подбадривали участников схватки и жаждали крови. И всё уже было готово к битве. Дверь клетки закрыли на замок и прозвучал громкий удар гонга. В тот же миг разумные внутри клетки стали перекидывать в монстров. Я увидел двух вампиров, оборотня, подобие чешуйчатой рептилии и близкого родственника той бабки, с которой кувыркался Испанец. И вся эта пятёрка взревела, зашипела и столкнулась в невероятной драке. Раньше я ничего подобного не видел. Тут даже не шёл ни в какое сравнение махач алкашей за гаражами, когда они не поделили флакон боярышника.

Нелюди дрались на высочайших скоростях. Их конечности мелькали в воздухе, как лопасти пропеллеров. Они кусались, вырывая целые куски плоти, царапались и скакали по клетке, будто взбесившиеся бандерлоги или Леонтьев на максималках.

Зрители же кровожадно орали, топали ногами и потрясали руками. В зале творилось какое-то сумасшествие. А дно клетки уже густо покрывала кровь, которая быстро впитывалась в песок.

И если разбить бой на части, сверяясь с секундомером, бегущим на табло, то дело было так. На пятнадцатой секунде рухнул вампир. Его горло оказалось разорвано оборотнем. Тот быстрее принял животную ипостась и вцепился клыками в его кадык. Оборотень мгновенно вырвал часть горла вампира и проглотил его, хрустнув тонкими костями. Потом, спустя ещё десять секунд пришла очередь уже самого оборотня. В его спину чуть ниже лопатки вошёл ядовитый шип мантикоры, родственника бабки, поимевшей Испанца. Лохматого мигом начала бить крупная дрожь, а изо рта пошла жёлтая пена вперемежку со рвотными массами. Он упал на песок и вскоре сдох, протяжно завывая, содрогаясь в конвульсиях и принимая облик орка.

Мантикора же остался один на один с ящером, который оторвал голову второму вампиру. В прямом смысле оторвал. Он оказался чудовищно силён, да ещё толстая чешуя хорошо защищала его мускулистое тело. Но у ящера был один существенный минус, которым, почему-то не воспользовались его противники. Он дольше всех перекидывался из орка в ящероподобного монстра. Но уже когда перекинулся, то мигом стал фаворитом всего замеса. И он подтвердил свой статус, уже убив вампира, а затем схватился с мантикорой. Ящер прижал его к клетке и стал орудовать кулачищами. Мантикора же пытался вонзить в противника шип. Но он безвредно отскакивал от чешуи ящера. А тот всего двумя точными ударами расколол череп мантикоры. И под рёв толпы продолжал месить обмякшее тело монстра.

Я в эти секунды уже представлял, что меня ждёт после смерти. Рай? Ад? Или всё-таки реинкарнация? У меня вообще не было мыслей, как выжить в такой мясорубке. Там же смертельный удар может прилететь с любой стороны. Может, всё-таки свалить отсюда? Авось как-то удастся договориться с инквизитором.

Но в этот момент возле меня возник один из официантов и вежливо предложил проследовать в раздевалку. Я мрачно взглянул в его лицо, пытаясь увидеть черты Харона. Но тот всего лишь изображал улыбку и даже с неким состраданием смотрел на меня. Кажется, он обычный посвящённый, ещё не утративший чувства сочувствия.

— Пошли, — мрачно бросил я ему и потопал следом за парнем.

По пути мы миновали следующую пятёрку участников. Среди них весело вышагивал рыжий гном, который на фоне своих противников смотрелся ребёнком.

Рыжик заговорщицки подмигнул мне и кивнул. А я косо глянул на него и скрылся под трибуной. Там обнаружились пять крохотных комнаток. Они были отдельными, так что я в одиночестве разоблачился до трусов и надел кожаные шорты. Они оказались слишком большими для меня. Но благо у них имелся пояс. Я потуже затянул его, присел на табуретку и хмуро посмотрел на нож. Тот лежал на миниатюрном столике и насмешливо блестел. Это было моё единственное оружие против монстров. Ну, кроме острого языка. Хм, лучше бы здесь лежал «калаш». Он бы существенно повысил мои шансы на победу. Но отчаиваться не стоит. Я же всё-таки охотник, а не хрен собачий. Надо просто поразмыслить над тем, что я могу противопоставить монстрам в клетке.

Глава 17

С арены выносили трупы. Парочка из них оказалась жутко обезображена огнём. Кожа обгорела до черноты и сморщилась. Два других тела оказались покрыты множеством глубоких, сочащихся кровью ран и не подавали признаков жизни. И только рыжий гном вышел из клетки на своих ногах. Он слегка покачивался, щурил покрасневшие глаза с полопавшимися капиллярами и потирал то место, где раньше были брови. Нынче их забрал огонь. От гнома сильно пахло палёными волосами, а над головой курился лёгкий дымок. Но при этом он выглядел довольным и приветливо помахал рукой толпе. А та принялась восторженно скандировать:

— Дракон! Дракон!

— Так вот ты кто, голубь сизокрылый, — пробурчал я, готовясь вступить в клетку.

— Ты знаешь, Самоубийца, мне даже будет немного жаль, когда тебя убьют, — с вымученной улыбкой произнёс он и потопал в душевую.

А я на негнущихся ногах вошёл в клетку следом за своими противниками. После этого мы рассредоточились по кругу, спинами к прутьям. И услышали возбуждённый голос из динамиков:

— Приветствуйте следующую пятёрку участников!

Зрители громко заорали, засвистели. А я безрадостно посмотрел на своих оппонентов. Мамашей оказалась та самая крупногабаритная орчанка. Она, скорее всего, оборотень. И у неё единственной помимо шорт имелся кожаный топик. Он скрывал её внушительную грудь, которая вполне могла служить оглушающим оружием. Если такая сиська прилетит в голову, то можно потерять сознание минимум на три дня.

Толпа бурно приветствовала Мамашу, когда голос выкрикнул её прозвище, а сама орчанка поднял сжатый кулак. Наверное, всё феминистки в этом зале будут болеть за неё.

Вторым распорядитель назвал Мясника. Им оказался крупный, слегка заплывший жиром человек с грозным выражением лица, а-ля — ща как вдарю. Его зрители тоже поприветствовали более чем радушно. А мужик помахал им лапищей, больше похожей на лопату.

Мясник явно был из числа нелюдей, так как он не взял в клетку нож. И я даже не мог предположить, кто скрывается за его личиной.

А вот ещё один представитель расы орков вполне мог оказаться оборотнем. Он грозно смотрел на нас маленькими, налитыми кровь глазками и скалил зубы. У него оказался сломан правый нижний клык. Вероятно, поэтому он и взял себе прозвище — Клык.

Толпа наградила орка аплодисментами. И ими же она одарила невысокого, худосочного гнома с крючковатым носом и крайне злобным лицом, испещрённом морщинами.

Я тоже, как и в случае с Мясником, не мог понять, кто есть на самом деле этот гном. Но прозвище Бешеный Ублюдок ему явно шло. Вот его-то я и выберу своей первой жертвой. Он смотрелся менее опасным, чем прочие мои противники. Да и стоял он в паре метров справа от меня, а вот слева возвышалась Мамаша. Её бы я оставил на потом.

Тем временем распорядитель заорал из динамиков:

— И последний участник из этой пятёрки! Квартерон по прозвищу Самоубийца! Он единственный участник турнира, кто будет вооружён ножом!

Народ прекрасно знал, что это означает, и вместо аплодисментов стал негодующе свистеть и орать:

— Кого вы нам подсунули?!

— Я не хочу смотреть на мясо!

— Вышвырните его вон! Он портит всё зрелище!

— Вышвырните, но сначала отрежьте уши!

— Суки, — пробурчал я себе под нос, чувствуя, как холодок страха гуляет вдоль позвоночника. Он бодрил меня и даже, в некоторой степени, добавлял сил.

Меж тем, несмотря на все протесты зрителей, прозвучал гонг и нелюди стали стремительно преображаться. А я, не став ковыряться в носу, сделал несколько скользящих шагов по пропитавшемуся кровью песку и попытался вонзить нож в гнома. Но тот необычайно резво отскочил, завершив трансформацию. И мой удар пришёлся в воздух.

— Твою гномью мать! — разочарованно выдохнул я, увидев вместо гнома зеленокожего карлика с длинными, острыми ушами, кожистыми крыльями и когтистыми пальцами.

Он злобно сузил глаза, раскрыл слюнявую пасть, наполненную шиловидными зубами, и метнулся в мою сторону, орудую крыльями. Я тотчас рефлекторно отпрыгнул, врезавшись спиной во что-то каменно-твёрдое и мохнатое. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, кто оказался за мной. Это была Мамаша. Она действительно перекинулась в человекоподобного прямоходящего волка. И теперь орчанка возвышалась надо мной, скаля жёлтые зубы. В то же самое время крылатый гном стремительно летел ко мне. Ну я и поступил так, как подсказывала мне логика ситуации. Кувырком ушёл в сторону, едва избежав укуса оборотня. Челюсти Мамаши безвредно щёлкнули там, где мгновение назад была моя голова. А гном с пронзительным визгом врезался в её живот и стал драть его когтями.

Я же закончил кувырок и попытался встать на ноги. Но тут же истошно завыло шестое чувство. И я опять перекатился, только теперь вбок и не вставая с влажного песка. Он облепил моё обнажённое тело и попал в рот. А перед моими глазами мелькнул кулак, усыпанный острыми десятисантиметровыми рогами. Он вскользь задел моё темечко одним из шипов и глубоко вошёл в бледно-красный песок. Я заорал от боли и под разочарованный выдох толпы вскочил на ноги.

Моя рука тут же инстинктивно метнулась к волосам и наткнулась на горячую влагу, которая струилась из рассечённой кожи. Она стекала по затылку и продолжала свой путь по шее. Но рана вроде бы не была серьёзной. А нанёс мне её выпрямившийся Мясник. Он оказался с ног до головы покрыт рогами, словно жена изменяла ему с завидной регулярностью. У него даже на перекорёженной яростью физиономии оказались рожки. Правда, они были существенно меньше тех, которые росли на его спине и плечах. И вот этот ёжик выбрал своей целью меня. А оборотни в это время в другой части клетки гонялись за вёртким гномом. Похоже, они решили разобраться с ним, а уж потом приняться за кого-то из нас.

Я тотчас крикнул, указав на них пальцем:

— Мясник, смотри! Эти твари блохастые спелись! Нам надо…

Но рогатый дебил не дал мне договорить. Он оказался или очень тупым, или крайне самоуверенным. Придурок яростно заорал и бросился на меня, грузно топая ногами. Его кулаки напоминала две шипастые булавы. Если я пропущу хотя бы один удар, то завтракать уже буду на том свете.

И, казалось бы, что меня вчерашнего подростка, должен был охватить лютый ужас или хотя бы страх. Но я вдруг почувствовал холод, растёкшийся по венам. Он смыл всё чувства, оставив лишь голый расчёт. Даже сердце перестало биться, как сумасшедшее, и поскакало лишь чуть быстрее обычного. А мой мозг уже проанализировал ситуацию и выдал чёткий план. И ему не помешали соображать неистово вопящие зрители, часть из которых от избытка чувств приняли свои нелюдские обличия.

Я побежал навстречу Мяснику, краем глаза заметив оборотней. Клык с хрустом перекусил шею гнома и тут же был атакован Мамашей. Та прыгнула ему на спину и вцепилась зубищами в холку. Оборотень болезненно взвыл и резко дёрнулся вперёд. Он вырвался из пасти Мамаши, оставив в её зубах кусок своей окровавленной плоти, и теперь уже сам был готов атаковать орчанку. В его глазах полыхала дикая ярость, а из пасти капала тягучая слюна.

Похоже, в клетке обозначились две пары. Оборотню предстояло столкнуться с оборотнем, а квартерону с неведомой рогатой зверушкой. Ваши ставки, господа? Ещё минуту назад я бы отправил себя на последнее место, но сейчас что-то щёлкнуло во мне. Ёжик уже не казался мне таким страшным и непобедимым.

Мясник между тем устрашающе взревел и попытался ударить меня правой рукой. Но я за долю секунды до его удара бросился в подкате между его ног. Пропахал по песку целый метр, а затем развернулся и воткнул нож в левую подколенную ямочку противника.

Ёжик заорал благим матом, вторя удивлённым воплям толпы, рухнул на одно колено и крутанулся вокруг своей оси. Его левая булава со свистом описала полукругу и устремилась в мой висок. Выпад Ежика грозил зажечь свет в конце моего тоннеля. Ведь такой удар проломит мою пустую голову как гнилой арбуз. Но время остановило свой бег. Кулак резко уменьшил скорость, но всё равно неуклонно летел к моей голове. Я попытался отклонить её, но сопротивление воздуха оказалось слишком велико. Мне не удастся полностью вывести голову из-под удара. Тогда я из двух зол выбрал меньшее. И подставил левое плечо.

Когда время снова понеслось вскачь, кулак Мясника со страшной силой задел моё плечо. Он разорвал кожу, плоть и повалил меня на песок. Я снова заорал. А потом вскочил на ноги, шипя от боли. Моя левая рука представляла собой печальное зрелище, но всё оказалось не так страшно, как могло бы быть. И пусть мышцы плеча оказались разорваны, и из них обильно шла кровь, но я вполне мог двигать рукой, хотя и кривился от боли. Поэтому мой мозг не поддался панике. А недрогнувший взгляд изучающе впился в Мясника. Тот свирепо смотрел на меня, не пытаясь подняться с колена. Его грудь тяжело вздымалась, а мутный пот покрывал лоб.

Толпа в это время орала, как безумная, требуя продолжения кровавого зрелища. А оборотни сплелись в рычащий, визжащий клубок и рвали друг друга клыками и когтями. От них во все стороны летели брызги крови и клочья шерсти. Я с умилением посмотрел на их схватку, отчётливо понимая, что мне достанется сильно ослабленный противник. Но сперва надо убрать Мясника.

Я оценил расстояние между нами, подкинул на раскрытой ладошке нож и следующим движением отправил его в полёт. Он серебристой рыбкой вспорол воздух и по самую рукоять вошёл в правый глаз Ёжика.

Зрители изумлённо ахнули и замолчали. А монстр пару секунд простоял в той же позе и рухнул на бок.

Народ продолжал молчать. Он никак не мог прийти в себя от шока.

А я сосредоточенно подхромал к Мяснику, вырвал из глазницы нож и бросил взгляд на оборотней. Там тоже уже всё было решено. Из схватки зверей победительницей вышла Мамаша. Клык же тихонько поскулил, лежа на боку возле клетки. Под ним натекла большая лужа крови. И он медленно трансформировался в израненного орка.

Я вытер тыльной стороной губы, на которых откуда-то появилась кровь, и мрачно процедил:

— Я женщин не бью, но ты ведь не совсем женщина.

Орчанка в образе оборотня грозно зарычала, стоя на двух ногах. Потом она прижала уши к вытянутому черепу и сделала шаг ко мне. А я наоборот — поспешно отошёл назад, чувствуя, стихающую боль в травмированной руке. Кажется, она восстанавливалась. Но у меня даже не было времени, чтобы посмотреть на неё.

Мой расчётливый взгляд принялся исследовать тело Мамаши на предмет ран. Вся её шерсть была влажной от крови: своей и чужой. Но лишь в одном месте, а именно на правом боку, я увидел довольно глубокую рану. Её края разошлись, обнажив розовое мясо и два ребра. Но для матерого оборотня такая «царапина» не страшнее комариного укуса для обычного смертного. Она уже скоро начнёт затягиваться, так что мне надо поторапливаться с дальнейшими действиями. И что же предпринять? Метнуть в неё нож? Авось и второй раз сработает?

Но Мамаша не дала мне возможности принять окончательное решение. Она оглушительно зарычала, упала на четыре мосла и понеслась в мою сторону. Я рефлекторно швырнул в неё клинок. И тот вошёл на три сантиметра ниже её лопатки, не нанеся ощутимого урона. А потом её сто двадцати килограммовая, а то и больше туша, взвилась в воздух.

Мне не хватило всего мгновения, чтобы отскочить в сторону. Кажется, Мамаша вложила в этот бросок все оставшиеся у неё силы. И она словно размазалась в воздухе. Зверюга врезалась в меня и сбила с ног. Я повалился на спину, шумно выпустив весь воздух, который был в лёгких. А Мамаша нависла надо мной. Перед моим лицом оказались её зубы, в нос ударил запах шерсти, а на щеку упала капля жёлтой слюны. Конец?

В следующий миг раскрытая пасть Мамаши метнулась к моему горлу, но я каким-то чудом перехватил её руками. Мои пальцы вцепились в нижнюю и верхнюю челюсти зверюги. А затем я яростно заорал и, ощущая чудовищную боль в левой руке, дёрнул челюсти Мамаши в разные стороны. Послышался приятный хруст и вражина, взвизгнув, попыталась отпрыгнуть. Но я, собрав последние силы, не отпустил её и рванул челюсти оборотня ещё раз. Верхняя челюсть затрещала и вывернулась под неестественным углом. А в целом морда Мамаши стала напоминать разорванный башмак. Она дико завертела башкой. А я, извиваясь точно змей фанерный, отполз от неё, встал на ноги, торопливо обошёл тело впавшего в безумие зверя со спины и ловко вытащил нож из противника.

Мамаша почувствовала, что её тело покинул клинок, и сумела повернуться ко мне. Её глаза пылали как угли, а с морды потоком шла кровь. Мы оба понимали, что это конец. Она отдала все силы, а разорванная пасть почти доконала её. Но Мамаша всё равно ринулась на меня. Благо, её передние лапы подломились, и она кубарем покатилась по песку. А я тотчас подскочил к ней и семь раз воткнуть нож в затылок оборотня. Только после этого она перестала скрести лапами арену.

Тут уж я обессилено рухнул на спину, не веря в то, что победил. Моя грудь бурно вздымалась, а изо рта вылетали хрипы. При этом волосы на моей голове слиплись от крови, а левая рука жутко болела. Но я победил! Победил, мать вашу!

Даже голос из динамиков не сразу поверил в мою победу. Он несколько озадаченно проговорил в гробовой тишине зала:

— Э-э-э… Победил… Победил квартерон Самоубийца. Такое впервые в нашем турнире. Но в жизни случаются всякие чудеса! Давайте поддержим нашего победителя!

— Это только начало, — промычал я, с трудом поднялся на ноги и обвёл мутным взглядом трибуны.

Нелюди молча наблюдали за мной. Никто не стал рукоплескать мне. Им неприятно было осознавать, что простой квартерон с ножом в руке убил оборотня и того рогатого урода. Я видел в их глазах некую опаску.

И вдруг тишину разорвал весёлый голос:

— Браво! Самоубийца, ты ваще чума!

Орал рыжий гном. Он стоял возле перил и аплодировал. И вскоре к его аплодисментам прибавился жидкий поток одобрительных криков других монстров. А я, пошатываясь, вышел из клетки и направился к душевой.

Рыжик подскочил ко мне и ехидно протараторил:

— Тебе бы сейчас таблетку аспирина. Мне батя говорил, что им в девяностые всё лечили.

— Заткнись, а, — рыкнул я на него, собрав последние силы. — Ты чего вообще ко мне пристал? Я не из гомиков, если ты по этой части.

— И я не из них, — оскорблённо выдал гном и следом ткнул пальцем в дверь с красным крестом. — Зайди вон туда. Тебе там окажут первую помощь. Выглядишь ты неважно. А ведь ты и так не красавчик.

— А то ты красавчик, — саркастично буркнул я и скривился от боли.

— Да, я красавчик, — заявил коротышка и потопал на трибуну.

И что ему от меня надо? Уж больно настойчиво он липнет ко мне. Но я сейчас с трудом мог думать, поэтому решил потом поразмыслить над этой загадочной ситуацией. Сейчас же я проник за дверь с красным крестом и обнаружил там миловидную чистокровную эльфийку лет двадцати пяти. Она скользнула по мне намётанным взглядом и тут же сказала, указав пальчиком на кушетку, покрытую прозрачной клеёнкой:

— Ложитесь. Я обработаю ваши раны.

— Душевные тоже обработайте, — улыбнулся я окровавленными губами и повалился на кушетку, едва не сверзившись с неё.

Остроухой пришлось помочь мне нормально улечься. И лишь потом она занялась моими ранами: втёрла в них дурно пахнущую мазь, вколола ампулу какой-то химии и поводила раскрытыми ладонями, используя эльфийскую силу.

После её манипуляций я почувствовал себе значительно лучше. Правда, меня начало клонить в сон. Зато рука не болела, да и голова вроде бы пошла на поправку.

А девица вдруг робко спросила, теребя пуговичку белого медицинского халатика:

— А вы, действительно, обычный разумный?

— Что значит обычный? — притворно возмутился я, пытаясь заглянуть в её декольте. — Я, знаешь ли, уникальный. Ты не видела, как я размотал этих уродов в клетке? Они даже не смогли коснуться меня. Это я уже потом шёл и неудачно упал.

— Вы настоящий герой, — пропела она и тихонько добавила, отвернувшись, чтобы я не услышал: — Жаль, что не чистокровный эльф.

Но я услышал и вышел из её логова с оскорблённой гримасой на лице. Впрочем, её быстро сменила задумчивая моська. Мне стало любопытно, что такое переключилось в моей голове во время боя? Почему я вдруг стал предельно расчётлив и холоден, будто искусственный интеллект?

Глава 18

Перед уходом из клуба мне сообщили день следующего раунда. Я кивнул и покинул подвал. Метро в такой час не работало, так что я решил вызвать такси. Но не от здания клуба, а откуда-нибудь из другого места.

Я сгорбился, засунул руки в карманы куртки и потопал по тротуару шаркающей походкой. Башка трещала, рука тоже не забывала напоминать о себе болью. Но препараты остроухой и моя регенерация всё равно сотворили чудо. А ещё одно чудо произошло в клетке. Я по большему счёту выиграл благодаря внезапно включившемуся холодному расчёту. Может, арахнид наградил меня такой фигней? Мне же должно было что-то достаться от него. Или этот ИИ, назову его так, сам по себе возник во мне? Я же столько разной кровушки попил, что теперь даже боюсь пукнуть. Вдруг огонь рванёт?

Хорошо было бы, чтобы ИИ постоянно включался в те моменты, когда вокруг меня творится всякая дичь. Но, чую, он подобен замедлению времени, которое как капризная девка. Тут появлюсь, а там — нет.

Хм… может мне удастся прокачать ИИ? Если он перепал мне от арахнида, то я вполне могу усилить его кровью этого вида монстров. Надо будет проверить эту теорию на практике.

Пока же я достал телефон, чтобы вызвать такси. Но возле меня вдруг остановился знакомый мерседес. Я недружелюбно посмотрел на него, но сел на заднее пассажирское сиденье. И в мои ноздри сразу же проник густой аромат табачного дыма.

Инквизитор же нажал на педаль газа и сухо спросил у меня, посмотрев на моё отражение в зеркале заднего вида:

— Щепку видел? Где она?

— А где поздравления? Я едва выжил, — недовольно пробурчал я и демонстративно болезненно охнул. — В вас есть хоть что-то человеческое?

— Я человек, — бросил Константин. И мне в его голосе почудилась лёгкая усмешка.

— Не знаю я, где щепка. Её в клубе не показывали, — проговорил я, хмуро глянув за окно. Там блестела огнями ночная Москва и пошёл первый снег. Красота.

— Значит, на финал принесут, — прошептал себе под нос инквизитор, доставая из кармана неизменную курительную трубку. — Кем были твои противники?

— Беспринципными тварями. Я прочёл это по их глазам. Они, кстати, чем-то на ваши похожи.

— Не дерзи.

Я криво усмехнулся, пронзив затылок Константина неприязненным взглядом, а затем поведал ему о битве в клетке. Конечно, я не стал упоминать свои способности. Из-за этого бой приобрёл ещё более фантастический налёт. Мне даже вспомнился рассказ одноклассника, когда он с пеной у рта орал, что с вертушки завалил трёх пацанов из соседней школы. Вот сейчас мой рассказ звучал примерно так же правдоподобно. Но инквизитор вроде бы поверил.

Он кивнул, затянулся табаком, тлеющим в трубке, и проронил:

— Дальше будет сложнее.

— А то я не понимаю, — саркастично выплюнул я и, поразмыслив, нехотя добавил: — В клубе был дракон под личиной гнома. Он всё время крутился возле меня, словно я ему денег должен. Он может представлять для меня угрозу? Вдруг драконы не девственниц воруют, а прекрасных квартеронов?

— Хм… — хмыкнул инквизитор и несколько секунд крутил баранку руля с задумчиво нахмуренным лбом, а потом произнёс: — Драконы хоть и нелюди, но они славятся своим благородством. Этот гном если что и задумал, то скажет тебе об этом в лицо. Он не будет бить в спину.

— А чего ему надо-то? — чуть взволнованно спросил я, увидев через окно свой дом.

— Не знаю, — процедил Константин, остановив машину возле тротуара. — Попробуй выяснить это. Он может помешать всему делу.

— Конечно, помешает. Он, похоже, огнём пуляет, как я после перчика чили! — выдохнул я, всплеснув здоровой рукой. — Если мне придётся с ним биться, то надо готовить урну под прах. Мне надо больше тренироваться. И хорошо бы найти ещё одного-двух арахнидов.

Инквизитор не стал уточнять, зачем мне нужны именно эти монстры. Он лишь кивнул, повернул голову и спросил:

— Сам справишься с ранами или помочь?

— Помогите, — нехотя выдавил я, засунув гордость в одно место.

— На, — усмехнулся он и протянул мне какую-то мазь в поцарапанной железной баночке. — Наноси не больше двух раз в день. Всё. Пока.

— И вам не хворать, — бросил я и впился изучающим взглядом в его лицо. Но на нём было ровно столько же эмоций, сколько и у кирпича. Если я и зацепил его чувства словом «хворать», то он не показал этого.

Мне пришлось не солоно хлебавши покинуть его машину. А та сразу же взвизгнула резиной, обдала меня выхлопными газами и помчалась по дороге. Я хмуро посмотрел вслед «мерину» и похромал к подъезду, по-мальчишески ловя языком снежинки. Но они уже были не такими вкусными как в детстве.

В подъезде предсказуемо никого не оказалось, так что я без проблем добрался до квартиры и проник в неё. Внутри было темно. Но я не стал включать свет. Тихонько разулся, стараясь не кряхтеть от боли, снял верхнюю одежду и прошмыгнул в комнату. Кажись, захребетники не проснулись. Они думали, что я ушёл на день рождения старого знакомого. И вернусь только утром. Так себе, конечно, легенда. Утром, наверное, придётся рассказать правду.

Пока же я с облегчением лёг на диван, закрыл глаза и будто в омут провалился. Мне ничего не снилось. Я словно упал в обморок, а разлепил веки, когда солнце за окном уже перевалило за полдень.

— Хренассе я поспал, — пробормотал я, сладко зевнув во всю пасть.

— И я в шоке, — ехидно протянул кот, который сидел на боковине дивана. — Комариха, барин изволил проснуться!

Тотчас в комнату влетела взволнованная девушка, которая сразу же начала бомбардировать меня вопросами:

— Матвей, что произошло? Ты весь в синяках! У тебя на руке свежие шрамы!

— День рождения оказался очень бурным, — произнёс я, посмотрев на пострадавшее ночью плечо. На нём бугрился пяток замысловатых шрамов разной длины и траектории.

— Не ври мне! — топнула ножкой Каринэль и нахмурила бровки.

— Это ты мне не ври, — вклинился кот, возмущённо спрыгнувший на пол. — А вот ей, в принципе, можешь врать. Кто она нам? Сегодня здесь, а завтра — мы её в шею погоним.

— Господа дознаватели, а давайте я продам Родину за чашечку кофе со сливками? Как вам такой расклад?

— Идёт, — быстро согласился Пышкин и приказал вампирше: — Быстро на кухню! Налей кофе со сливками и ещё плесни сливок в мою миску. Человек требует!

Та недовольно сверкнула прекрасными очами, но всё-таки выпорхнула из комнаты, едва не зацепившись халатом за дверную ручку. А я ещё раз зевнул и встал с дивана. Голова и рука вроде бы не болели. Лишь плечо немного тянуло, словно я его слегка вывихнул. Короче, мазь инквизитора можно приберечь до другого раза.

Приняв такое решение, я быстро сгонял в душ, помылся и полюбовался на свою опухшую рожу с синяками под глазами. Мдаа… красавец. Дядюшка непременно решит, что я пошёл по наклонной, сторчался и теперь мне нужны бабки. Поэтому-то я и вспомнил о своём родственники, которого обещал ненавидеть до конца жизни. Впрочем, так даже будет лучше. Разумовский точно ничего не заподозрит.

После душа я отправился на кухню. Там меня уже ждал кофе и две физиономии, на которых горела печать нетерпения. И одна физиономия была ещё чуть-чуть недовольной. Ей не налили сливок.

— Готовы? — спросил я, присев на стул и пригубив кофе. — Тогда слушайте. Сегодня ночью я участвовал в турнире Кровавая ночь…

— Ох, — ахнула вампирша, схватившись за голову.

— Какое безвкусное название, — пробурчал кот. — Хуже было бы только если б этот турнир назвали в честь жадобы Каринэль.

— Зачем? — выдохнула вампирша, не обратив никакого внимания на обидные слова Пышкина.

— Я задолжал одному чуваку услугу. И он попросил меня отбарабанить на турнире первый раунд. На этом — всё. Мне больше не надо туда переться. Так что не переживайте, — успокоил я разумных.

— Ты должен был всё рассказать мне! — выдохнула Каринэль, недовольно засопев.

— Вот как с языка сняла, чертяка клыкастая. Только ты должен был всё рассказать мне, — вторил ей кот. — Мы же с тобой как два одиноких тигра. Должны помогать друг другу.

— Я решил вас не нервировать.

— А если бы ты погиб?! — вскричала девушка, всплеснув руками.

— Тогда бы тебе по наследству перешёл мой живой клинок, пароли от банковских карточек и Пышкин.

— Что?! — вытаращил глаза кот. — Да я же с ней с голоду помру. А вот ржавчину можешь отдавать. Хоть прямо сейчас. Притащить его?

— Отставить! — по-военному рыкнул я, хлопнув ладонью по столу. На нём аж бокал с кофе подпрыгнул. Да и вампирша подпрыгнула на стуле. Только она от неожиданности. — На этом мы ставим точку в этом разговоре. Ясно?

— Ясно, — буркнули захребетники, кивнув головами.

И они действительно хорошо уяснили, что мы больше не вспоминаем об этом инциденте. До самого вечера никто даже не намекнул на него. И я смог без лишних разговоров пойти на ещё одно смертельно опасное дело. Что-то многовато их у меня в последнее время. Что не дело, так обязательно можно остаться без головы. На сей раз, как вы помните, мне предстояло встретиться с дядюшкой. Я прихватил с собой Тетсуя, амброзию и выскользнул из квартиры.

На улице снег уже растаял, а вода превратилась в тонкую корку льда, искрящуюся в свете уличных фонарей. Я осторожно посеменил по ней в сторону станции метро. Мне не хотелось ехать на машине и светить её перед салоном. Мало ли как там дело обернётся? Поэтому я воспользовался подземным поездом и быстро домчался до цели своего пути.

Spa-салон «Аривидерчи» находился в отдельно стоящем здании. Оно имело три этажа и казалось воздушным из-за множества панорамных окон, покрытых тёмной тонировочной плёнкой.

Возле стеклянных дверей с пакетом в руках уже топтался Владимир Разумовский. Он был сильно похож на моего неродного отца. Тот же волевой подбородок, копна русых волос, ястребиный нос и открытые честные глаза. Но внутри, в отличие от своего благородного брата, он был гнилой, жадной сукой.

Глядя на него, мне с трудом удалось подавить лютое желание засадить ему кулак промеж рогов. Вместо этого я раздвинул непослушные губы в неживой улыбке и направился к родственнику. Тот заметил меня и помахал рукой в тонкой кожаной перчатке. Сам он приплясывал в длинном, чёрном пальто из кашемира.

— Здравствуй, дядя, — вежливо поздоровался я, протягивая руку.

Он пожал её и мягко произнёс, изучая взглядом моё помятое лицо:

— Привет, племянник.

— А что там у тебя в пакете? — сразу взял я быка за рога.

— Деньги, — проронил Разумовский и нехотя протянул мне пакет. — Будешь пересчитывать?

Я сперва промолчал, вытащив из пакета пачку денег. Вроде бы настоящие. А потом я вернул бабки назад и приподнято проговорил:

— Нет, не буду. Я же тебе доверяю.

Тот улыбнулся, ласково глядя на меня. Но в глубине его глаз царило тщательно скрываемое злорадство. Дядя уже видел, как он вручает мою жизнь феям, забирает пакет с деньгами и едет праздновать в дорогой ресторан. Возможно, он даже выпьет за упокой моей души. Вот же тварь лицемерная.

Между тем он произнёс, указав рукой на дверь:

— Пойдём? Весь салон сегодня работает только для нас. Я снял его на целый вечер. Мы отлично проведём время.

— А куда я дену такие деньжищи-то? — решил я поиграть на нервах дядюшки. — Боязно оставлять их в раздевалке.

— Не переживай из-за таких мелочей. Ты можешь везде с собой брать этот пакет, — пылко заверил меня родственник и легонько подтолкнул рукой к дверям. Те автоматически разошлись передо мной. И я проник внутрь.

В салоне играла приглушённая ненавязчивая музыка, пахло ароматическими маслами, а за стойкой ресепшена стояла удивительно миловидная девушка. У неё на лице оказалось минимум макияжа. И она была вся такая свеженькая, подтянутая.

Девица радушно поздоровалась с нами, а затем предложила снять верхнюю одежду. Дядя воспользовался её предложением. Да и мне пришлось избавиться от куртки. А потом ещё вместо кроссовок нацепить одноразовые тапочки.

После этого я посмотрел на прелестницу и спросил:

— Куда нам дальше? С чего лучше начать?

Та стрельнула васильковыми глазками на Разумовского. А тот чуть-чуть склонил голову в почти незаметном кивке.

— Идёмте за мной, — пропела девушка, очаровательно улыбаясь пухлыми, сочными губами, похожими на бутон розы.

Она поманила нас холеной ручкой и вошла в блестящий лифт. Мы тоже забрались в него. И девушка ткнула пальцем в кнопку с цифрой три.

Я стоял рядом с красоткой, вдыхал её чарующий аромат, но голову не терял. В ней сейчас шло собрание всех моих извилин. Часть из них голосовала за немедленный побег. А более храбрая и безрассудная группировка всеми силами требовали завершения спектакля. И я пошёл на поводу у второй банды.

Между тем лифт остановился на третьем этаже. И его двери плавно разошлись в стороны. Мы вышли из него, оказавшись в небольшом коридоре. Девушка снова поманила нас и двинулась к двустворчатым красным дверям.

Дядя жестом предложил мне первому проследовать за красоткой. А сам пошёл за мной. И я всей кожей чувствовал его волнение. Он начинал нервничать. Да и я тоже. Мне уже не казалось хорошей затеей то, что я собственными ножками пришёл в логово фей. Но уже поздно было пить боржоми.

Девушка открыла дверь и посторонилась, пропуская меня и дядю в небольшой кабинет. Мы вошли. Она прикрыла за нами дверь, которая сухо щёлкнула. Всё, ловушка захлопнулась.

Я сглотнул вязкую слюну и осмотрелся. В кабине обнаружился рабочий стол, диван, кресло и шкаф. Это из мебели. А что касается живых его обитателей, то на меня уставилась троица женщин. Они были похожи на ту девушку, которая привела нас сюда, но оказались постарше, где-то под сорок лет. И у всех у них были васильковые глаза. Похоже, это отличительная особенность фей. Две дамы расположились на диване, обтянутом белой кожей, а одна сидела за столом.

Вот последняя-то и проговорила глубоким, бархатным голосом:

— Владимир, рада приветствовать тебя. Ты всё-таки сам пришёл ко мне. А я уже и не наделась. Время, отмеренное тебе, почти подошло к концу. Осталось всего полчаса.

— Ну как я мог не прийти? — расплылся дядя в приторной улыбке. — Я же не обманщик.

— А что происходит? — несколько растерянно произнёс я, посмотрев на Разумовского. — Где бассейн? Обёртывания? Или что там в салонах делают.

— Помолчи! — зло рыкнул на меня дядя, сверкнув глазами.

— А кто этот милый мальчик? — мягко произнесла женщина, бросив на меня оценивающий взгляд. Она стала похожа на опытную кухарку, выбирающую продукты к обеду.

— Это сын моего младшего брата. Мой кровный родственник. Очень близкий, — выдал Разумовский, смахнув рукой бисеринки пота, выступившие на лбу. — Он ведь подойдёт?

— Вполне, — кивнула фея.

Дядя облегчённо выдохнул и быстро протараторил:

— Тогда я отдаю вам его жизнь в качестве платы за свои недоработки.

— Что происходит? — нахмурился я. И мне даже не пришлось разыгрывать испуг. Я реально немного струхнул. Хотя, вроде бы, всё шло по плану.

Разумовский же глумливо усмехнулся, положил руку мне на плечо и злорадно произнёс:

— Эх, племяш, ты даже не представляешь, как помог мне. Если бы не ты, то мне бы пришлось пожертвовать кем-то из своей семьи. Кстати, верни мои деньги, ублюдок.

— Хренушки, — отпрыгнул я от него, прижав пакет к груди.

— Ладно, я заберу их, когда тебя грохнут, — прошипел он, играя желваками, а потом обратился к женщине: — Начинайте.

Та кивнула феям, которые сидели на диване. Одна из них грациозно встала, вытащила из шкафа небольшой ножичек и направилась к Разумовскому.

Дядя сразу забеспокоился, впившись взглядом в фею с клинком:

— А чего ты ко мне идёшь? Мы же обо всём договорились.

— Договорились, — согласилась она. — Но нам надо убедиться, что это действительно твой близкий родственник. Так что давай сюда свою руку. Я вкушу твою кровь и кровь этого мальца.

— На, — он нехотя протянул ей раскрытую ладонь, а затем ожог мне злым взглядом и процедил: — Не вздумай сопротивляться, а то хуже будет.

— Но дядя… Почему? За что? — пролепетал я.

— Заткнись! Просто заткнись! — заорал Разумовский, переведя взор на фею. А та проколола ножом подушечку его указательного пальца и сексуально слизала выступившую каплю крови. Удовлетворённо кивнула головой и подошла ко мне. Я покосился на злое лицо дядя и робко протянул руку фее. Она с помощью ножа добыла каплю моей крови и слизала её языком.

В следующий миг лицо феи исказилось, точно она проглотила серную кислоту. И женщина с омерзением выпалила, часто-часто дыша, словно хотела сбить пламя, бушующее у неё во рту:

— Этот парень не его родственник! Он вообще не квартерон!

— Как? — опешил Разумовский, мгновенно побелев.

— Что, дядя? Обосратушки вышли? — ехидно заметил я, подмигнув «родственнику».

Глава 19

Дядя ещё больше побледнел. Хотя, казалось, что бледнее уже некуда. Рванул воротник рубашки, будто он душил его. И стал пятиться к двери, лихорадочно повторяя:

— Этого не может быть… этого не может быть…

— Дядя, куда же ты? — ласково спросил я, краем глаза внимательно наблюдая за феями.

Они оказались порядком растеряны. Но та, что восседала за столом, быстро пришла в себя и угрожающе прорычала:

— Владимир, ты хотел обмануть меня?

— Нет, я не знал! Он мой племянник! Да я за ним вместе с братом в роддом приезжал! — пролепетал Разумовский, покрывшись красными пятнами. Его рука в это время скользнула за спину и безуспешно дёргала дверную ручку. Замок оказался заперт.

Тут дядя понял, что деваться ему некуда и пошёл в атаку. Он грозно заорал на меня, брызжа слюной:

— Ты кто такой?! Где Матвей Разумовский?!

— Дык енто я, — усмехнулся я и демонстративно громко шмыгнул носом. Высокородные феи синхронно брезгливо скривились.

— Нет! Ты не мой племянник! — выкрикнул дядя, тяжело дыша. Вены на его висках набухли, а грудь тяжело вздымалась. Казалось, что его сейчас хватит удар.

— Кто вы такой? — это уже старшая фея обратилась ко мне. Её острый взгляд вонзился в меня точно скальпель. И я почувствовал предательскую струйку пота, заскользившую между лопаток. Обстановочка накалялась.

Я кашлянул, прочищая горло и холодно произнёс:

— Товарищи феи, нам лучше не ссориться.

— Ты знаешь о феях? — охренел Разумовский, выпучив глаза. — Это точно не мой племянник! Он никогда не был посвящённым, как и его отец!

— Грета, кто он? — посмотрела старшая Дейзи на ту фею, которая лакомилась моей кровью.

Она сморщилась и неуверенно произнесла, пытливо глядя на меня:

— Я не знаю, кто он. Мне удалось почувствовать в нём кровь вампира, оборотня, мантикоры, кажется, арахнида, человека, эльфа и кого-то ещё.

— Такого просто не может быть! — опешила главная фея, даже привстав с кресла. — Ты не ошиблась?

— Нет, — твёрдо, но почтительно заявила девушка. И следом она нехотя добавила: — Это существо может быть опасным.

— Очень опасным, — поддакнул я, залихватски подмигнув нелюдям. — Особенно когда голоден и в понедельник по утрам. Вам повезло, что я сыт и сегодня не начало недели.

— Ты угрожаешь мне? — набычилась женщина за столом. Между её бровей пролегли складки, а глаза опасно сощурились.

— Нет, что вы. Разве нам есть что делить? Вам незачем убивать меня, потому что я окажу такое сопротивление, что весь ваш милый кабинетек окрасится кровью до самого потолка. А я, в свою очередь, не стану нападать на вас. Мне не хочется связываться с родом Дейзи, известным своей мстительностью и красивыми дамами, — польстил я феям. Правда, те даже не улыбнулись. Высокомерные суки.

Старшая подумала немного, барабаня острыми ноготками по поверхности стола, и мрачно произнесла:

— Твои слова убедили меня. Если ты не будешь делать глупостей, то выйдешь отсюда живым. Но впредь больше не попадайся на моём пути.

— Вы так любезны, — расплылся я в улыбке и даже сделал поклон.

— Кем тебе приходится этот человек? — кивнула фея на Разумовского. Тот последнюю минуту пытался прикинуться ветошью и молчал. А вот его глаза вполне красноречиво поглядывали на окно, закрытое жалюзи.

— Позвольте оставить в секрете эту информацию. И больше ни о чём не расспрашивайте меня, — как можно более мягко попросил я женщину. При этом я смотрел на неё с ощущением собственной силы. А она ответила мне подобным взором. И дуэль наших взглядов длилась несколько секунд. В кабинете аж запахло озоном и где-то на самой грани слышимости раздалось потрескивание.

Две другие феи напряглись, поглядывая то на меня, то на свою госпожу. А та вдруг криво усмехнулась, откинулась на спинку кресла и проронила:

— А ты интересный квартерон. Можешь покинуть мою обитель прямо сейчас.

— А он? — ткнул я пальцем в сторону Разумовского. Тот облизал губы и затравленно посмотрел на старшую фею.

— Его время вышло, — сказала Дейзи, посмотрев на стрелки золотых наручных часиков.

— Нет! Нет! — заорал дядя, упав на колени и умоляюще протягивая руки к женщине за столом. — Дайте мне ещё час! Я приведу своего сына! И дочь…

— Я не нарушаю своего слова, — отчеканила фея, пригнувшись к крышке стола. Она сверху вниз с презрением смотрела на Разумовского. — Ты жалок. Я даже не буду питаться тобой. Просто убью. Время, отведённое тебе, вышло.

— Не-е-ет! — истошно завопил дядя.

Но уже через пару секунду его вопль оборвал хруст шейных позвонков. Одна из фей необычайно быстро и ловко свернула его шею, словно только этим всю жизнь и занималась. Труп Разумовского со стуком упал лицом вперёд.

Я с мрачным удовлетворением посмотрел на бездыханное тело того, кого привык называть дядей, а затем проронила:

— Всего хорошего, дамы.

Моя рука обхватила дверную ручку. И та без проблем поддалась. За дверью меня уже ждала всё та же улыбчивая красотка. Она, не говоря ни слова, проводила меня на первый этаж. Там я накинул куртку и с пакетом подмышкой вышел из салона.

Я втянул холодный воздух, поглядел на спешащих домой разумных и с чувством произнёс:

— Эх, какой же чудесный вечерок.

— Я бы с удовольствием выпил их души, — тихонько пробормотал из кармана Тетсуя. — Они сильные.

— И их род сильный. Убей я этих тварей и за мной началась бы настоящая охота. Они и так могут заинтересоваться мной. Всё-таки не каждый день к ним приходит такой интересный квартерон, — пробурчал я, втянул голову в плечи и направился к станции метро.

— А зачем ты тогда устроил это представление? — искренне не понял клинок.

— За тем, что я не мог собственноручно убить дядю, — признался я. — Если бы ты только знал, как он внешне был похож на моего отца. Ну, того, который неродной.

— Ну и что?

— Ну и то, — огрызнулся я.

Клинок замолчал. То ли обиделся, то ли решил поберечь энергию и уснул. Ну и шут с ним. Не фиг лезть мне в душу. Наконец-то многолетняя месть завершилась. Да ещё и с финансовым бонусом. Благодаря ему я закрою свои долги.

Уже возле ступеней, ведущих в метро, я вытащил телефон и позвонил Бульдогу.

— Да, Стажёр, — прохрипел охотник на фоне шума автомобильного мотора. — Ты сейчас не совсем в кон звонишь. Мы тут за бесами гоняемся.

— Все хоть живы?

— Бесы? Нет, не все, — захохотал он в трубку. — А среди нас — все. Эльфийка эта твоя, бойкой оказалась.

— Я не его! — раздался на заднем плане гневный визг Ленки.

— До завтра управитесь? — поинтересовался я, широко улыбнувшись и по привычке настороженно следя за горожанами. Они туда-сюда бегали по ступеням, будто всё время куда-то опаздывали.

— Угу, управимся, — буркнул охотник. И следом за его словами раздался надсадный визг тормозов. — Стоп машина! Приехали.

— Я завтра к тебе в магазин вечерком загляну, — торопливо пообещал я.

— Хорошо. Отбой, — Бульдог сбросил вызов.

А я немножко усовестился. Они там с бесами бьются, а я тут… Хотя чего мне стыдиться? У меня своих проблем полно. Не помереть бы до дня рождения. А он уже через несколько дней. Надо успеть закончить ещё несколько дел до часа икс. И в первую очередь — вручить Валерону энную сумму денег. Это ведь из-за меня оборотни спалили его хату.

Приняв такое справедливое решение, я нырнул в метро. И уже через пару станций вышел на поверхность. Сел на автобус. Проехал три или четыре остановки. А потом опять вернулся в подземку и уже помчался к своему дому. Таким незамысловатым способом я попытался сбросить хвост, если кто-то из фей отправился следом за мной. Вдруг у них возникла мысль выяснить, где я живу? Поэтому я и исполнял все эти телодвижения.

Ну, надеюсь, судьба больше не сведёт меня с феями. Ведь я даже не планировал наведываться к ним в роли охотника. Во-первых, сейчас у меня нет времени. А во-вторых, другие охотники не пойдут со мной. Они же работают с малочисленными группами монстров. А тут — целый род. Но фей можно будет сдать инквизитору. Да, так и сделаю.

Пока же я вошёл в подъезд, стрельнув взглядом на будку консьержки. Но её там не оказалось. Наверное, она уже ушла. И я смог со спокойным сердцем подняться на лифте до своего этажа.

Открыв дверь, я проник в тёмную прихожую и включил свет. Пышкин почему-то не вылетел меня встречать. Но из комнаты вышла Каринэль. И на ней оказался коротенький атласный халатик, едва прикрывающий пятую точку.

— Ты уже вернулся, — пропела она почему-то накрашенными губами. Хотя уже было довольно поздно.

— Угу, — сипло выдохнул я, стараясь не глядеть в её декольте. А оно так и манило меня, будто бесхозные пятьсот долларов, валяющиеся на тротуаре.

— Всё хорошо? Ты весь покраснел, — заволновалась девушка.

— Да там… на улице… морозец. Вот и пощипал меня, — с трудом выдавил я, снимая обувь.

— Может, я тебе чаю сделаю?

— Кхам… — кашлянул я в кулак, прочищая горло. — Да, можно.

— Сей момент, — улыбнулась красотка и грациозно удалилась в кухню. При этом её попа очень сильно ходила из стороны в сторону. Я даже забеспокоился о здоровье её позвоночника. Как бы не сломался.

— А где Пышкин? — вспомнил я о коте, так и не увидев его рыжей нахальной морды.

— Да он на балконе сидит. Воздухом дышит. И просил не беспокоить его, — быстро проговорила вампирша, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Может тебе бутербродов к чаю сделать?

— Ну давай, — пожал я плечами, присел на стул и закинул ногу на ногу.

— С сыром и колбасой? — уточнила Каринэль и открыла холодильник.

— Ага.

Девушка кивнула, повернулась ко мне спиной и стала рыскать по полкам, спускаясь всё ниже и ниже. А её халатик задирался всё выше и выше. И пока она не дошла до картошки, лежащей в самом низу, я полузадушено прохрипел:

— Да вон же колбаса! В двери!

— Ой, что-то я не заметила её, — невинно промяукала девушка и наконец-то выпрямилась.

— А сыр чуть в стороне, — на всякий случай добавил я, потерев сквозь футболку барабанящее в груди сердце. Кажись, даже давление поднялось. Ну, в одном месте точно.

Вампирша в это время стала нарезать передо мной колбасу. Только теперь она была ко мне лицом. Но нагнулась девушка тоже довольно низко, словно работала с мелким текстом. Понятное дело, что в такой позе её грудь чуть ли не легла поверх колбасы.

Тут уж я не выдержал. Вскочил со стула, схватил Каринэль за руку и заорал:

— Сама виновата!

И потащил её в комнату. А она не больно-то и сопротивлялась. Бежала чуть ли не быстрее меня. И уже по дороге где-то потерялся её халатик. Так что на кровать она упала лишь в кружевном нижнем белье красного цвета. А я набросился на неё точно дикий зверь. Но вдруг замер. Мне послышались какие-то приглушённые крики.

— Ты чего? — прохрипела девушка, глядя на меня потемневшими от страсти глазами. — Продолжай. Не останавливайся.

— Ты слышишь? — насторожился я, опираясь на локти. — Вроде кричит кто-то.

— Никто не кричит, — протараторила она, лёжа подо мной. И попыталась поцеловать.

Но я отстранился и проговорил:

— Точно кто-то кричит. И вопли вроде бы знакомые.

— Да ничего с ним не будет! — жарко выдохнула девушка, обхватила меня за шею и притянула к себе.

Я опять отстранился и протянул, уже кое-что понимая:

— Та-а-а-к…

— Тьфу! — разочарованно выдохнула вампирша, раскинула руки в стороны и повернула голову. — Иди. Спасай его.

— Мы ещё не закончили, — предупредил я её, поцеловав в шею.

— Я не могу так, когда знаю, что по дому шастает это создание, — пробурчала девушка и сложила руки на груди.

Я усмехнулся и двинулся в соседнюю комнату. А там с балкона неслись разъярённые вопли, приглушённые стеклопакетом:

— Впусти, сука! Холодно! Убью! Я всё расскажу Моте! Он тебя в шею погонит! Дай мне только добраться до твоей глотки! Перегрызу!

Я открыл балконную дверь. И в комнату пулей влетел взъерошенный злой Пышкин. Он сразу же стал орать, глядя на меня горящими глазами:

— Мотя! Мотя! Какое счастье, что ты успел прийти! Не дал свершиться злодеянию вселенского масштаба! Убить меня хотела, грымза эта! Заморозить! Я ей как кость в горле!

— Успокойся. Просто она хотела побыть одна, — попытался я утихомирить разбушевавшегося кота. — Да и на улице совсем крохотный минус. Тебе полезно проветриться.

— Не может быть! — выпучил глаза Пышкин, неверяще глядя на меня. — Ты её защищаешь! Эту без пяти минут убийцу! Я не могу поверить…

— Сколько? Сколько ты хочешь за то, что простишь её? — с усмешкой произнёс я, прекрасно зная чувствительные точки Пышкина.

— Да как ты смеешь! Купить меня хочешь? — с новой силой взорвался кот, но уже не так искренне. Скорее — играя на публику и набивая цену.

— Два килограмма говяжьей вырезки? — начал я торги.

— Говядина? Нет, милок. Тут пахнет красной рыбой. Сёмгой. Минимум пять кило. За каждую минуту, проведённую мной на этом лютом морозе. А если, не дай бог, я заболею, то мне ещё придётся дышать над чёрной икрой! — выпалил рыжий обжора.

— Договорились. Только ты не заболеешь, а то рожа треснет.

— Может, и не заболею, — проворчал кот и демонстративно прижался к батарее.

Я покачал головой и быстренько вернулся в другую комнату. Закрыл за собой дверь, а потом посмотрел на вампиршу. Она лежала, закинув руки за голову. И её грудь была похожа на две пушки, смотрящие в полоток.

Я непроизвольно облизнулся. А девушка хмуро проговорила:

— Можешь не облизываться. У меня пропало всякое желание заниматься сексом.

— А мы его сейчас разожжём, — не сдавался я, прыгнув на кровать.

— Ну там же за стеной Пышкин, — резво отодвинулась она от меня и едва не упала с кровати.

— Да ничего он не услышит.

— Он же кот. Услышит. Я чувствую себя подростком. А за стеной — родители.

— Да забей, — прошипел я и набросился на девушку.

Она сначала отбивалась, а затем сдалась. И мы провели чудесный час. А потом устало вытянулись на кровати. На часах к этому моменту стрелки уже подбирались к полуночи.

Вдруг обнажённая Каринэль устало спросила, положив голову на мою грудь:

— Моть, а ты со сколькими спал до меня?

— Ни с кем.

— Честно? — удивилась она, распахнув глаза.

— Ага. Я спал только с тобой. Остальные не давали мне заснуть, — сострил я и тут же получил ощутимый тычок кулачком в плечо. — Ай. Ты чего дерёшься?

— А ты так больше не шути, — недовольно проронила девушка и демонстративно отвернулась.

— Ладно, ладно. Чего ты? — засюсюкал я.

В этот миг на тумбочке зажужжал мой телефон. Эльфийка по-хозяйски цапнула его и проговорила:

— Константин.

— Твою мать, — пробормотал я сквозь зубы, принял агрегат из умелых рук красавицы и нажал на зелёную кнопку. — Да, слушаю.

— Кусковский лесопарк. Через два часа. Блондинка в сером пальто и красных сапогах на каблуке. Она арахнид. Как и заказывал, — холодно произнёс инквизитор и сбросил вызов.

— Как же не вовремя, — взвыл я от досады. Мне ведь уже можно было идти на второй секс-заход.

— Что случилось? — встревожилась девушка.

— Опять пришла наводка. И снова на арахнида.

— Я с тобой, — с готовностью вызвалась вампирша, блеснув в темноте глазами.

— Не. На сей раз я сам. Без страховки. Я уже большой мальчик.

— Ну возьми с собой хотя бы Пышкина, — взмолилась Каринэль.

— Хотя бы Пышкина? — донёсся от двери возмущённый голос кота. — Да брать с собой Пышкина это то же самое, что палить из пушки по воробьям.

— Ты что тут делаешь?! — выпалил я.

— Сижу.

— И как давно ты там сидишь? — протараторила вампирша, быстро скрывшись под одеялом.

— Достаточно для того, дабы сказать вам, что вы делаете не так, — мудро проговорил кот. — Итак, вот вам первый мой совет…

Он не успел договорить, так как я швырнул в него подушкой. Она не попала в него. Но кот поспешно ретировался из комнаты. И уже из коридора выпалил:

— …Не стыдитесь наготы. Я без штанов хожу всю жизнь. И мне очень нравится.

Часть VI

Глава 20

— Когда ты начнешь вести праведную жизнь?

— Когда кончатся деньги. Без них оно само как-то получается.

На покрытой инеем почве лежало тело арахнида. Оно медленно превращалось в сексуальную блондинку с пустыми, мёртвыми глазами. Под ней медленно собиралась лужа крови, от которой поднимался пар. Я же в это время прислонился к стволу дерева и смотрел на луну. Внутри меня опять шла ядерная война, вызванная употреблением крови монстра. Но на сей раз, вроде бы, мне было легче, чем когда я завалил своего первого арахнида. По крайней мере я мог стоять на ногах, а не катался по лесопарку.

Девушка-арахнид не вызвала у меня проблем. Я довольно быстро разделался с ней. Но ИИ во время этого скоротечного боя не включился. Меня данный факт сильно расстроил. Если ИИ не врубится и в клетке, то там вырублюсь я. И не на время, а навечно. Надеюсь, вторая порция крови арахнида поможет мне.

Я тяжело вздохнул и прислушался к себе. Война затихала. Значит, можно валить домой. Я выбрался из кустов на дорожку и практически тут же ощутил взгляд. Кто-то опять наблюдал за мной, ровно как и возле Гольяновского парка. Но там-то я шёл по дороге и на меня могли смотреть из окон домов. А тут я один на тёмной аллее. Кто бы это мог быть?

Мысленно перебрав все варианты, я вальяжно присел на лавочку и громко проговорил:

— Не пристало прославленному инквизитору прятаться за деревьями.

К чести Константина он не стал дальше скрываться, а показался на дорожке. Инквизитор двинулся ко мне, расстегнув верхнюю пуговичку серого пальто.

— Ну и зачем вы следили за мной? Вас возбуждает подобное зрелище? — насмешливо произнёс я, когда Константин оказался в метре от меня.

Тот холодно посмотрел мне в глаза, а потом махнул рукой и двинулся к выходу из лесопарковой зоны.

— Пошли. По дороге поговорим.

— Лады, — пожал я плечами и потопал рядом с мужчиной.

— Зачем ты пьёшь кровь нелюдей? — в лоб спросил инквизитор.

— Ха, — иронично выдал я, косо посмотрев на спутника. — Вы серьёзно? Думаете, что я вам так просто всё расскажу? Вы же за каждую услугу дерёте три шкуры. Или вы думаете, что можно играть в одни ворота?

— Что ты хочешь? — недовольно спросил он, мазнув по мне предупреждающим взглядом. Дескать, слишком многого не проси.

— Дайте подумать… — пробормотал я и действительно задумался.

Пока я размышлял, мы успели покинуть лесопарк и направились к моей машине. Я так же, как и в прошлый раз, оставил её в паре кварталов от места преступления.

— Ладно, есть у меня одна идея, — наконец-то проговорил я. — Я с детства хотел, чтобы на мой день рождения пришёл какой-нибудь известный человек. Вы бы могли сгодиться.

— Что? — впервые на моей памяти удивился Константин. Его рыбьи глаза округлились, а рот слегка приоткрылся, демонстрируя жёлтые зубы.

— А что тут такого? — изобразил я непонимание. — Мечты же должны сбываться.

— А где будет проходить твой день рождения? — насторожился инквизитор. Он чувствовал подвох, но пока не понимал в чём он.

— В той же квартире, где я сейчас живу. Как в полночь начнём веселиться, так к утру и закончим. Что-то не так? У вас аллергия на веселье?

— Хм… — хмыкнул Константин и нахмурил брови. Он прикидывал что да как секунд десять. И лишь потом проговорил: — Договорились. Я приду на твой день рождения.

— Вот и отлично, — обрадовался я. — Уверяю вас, вы отлично проведёте время.

— Рассказывай о крови, — поторопил мне борец с монстрами. Кажется, его очень сильно интересовала эта информация.

— Кровь нелюдей делает моё тело сильнее, выносливее, — сознался я, краем глаза наблюдая за инквизитором.

— Откуда у тебя эта способность?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Кто были твои родители? — спросил он, расчертив лоб глубокими горизонтальными морщинами.

— Мать — полукровка из детдома. А отец — изгой из рода Разумовских.

Константин опять задумался на несколько секунд и следом проговорил:

— Почему ты хотел, чтобы я снова дал тебе наводку на арахнида? Кровь разных видов монстров даёт разный эффект?

Я несколько удивлённо покосился на этого смекалистого хрена. Мне казалось, что он вряд ли догадается. Но — нет. У инквизитора мозги работали как надо. Возможно, он даже сумеет найти первопричину моей способности.

— Угу, — кивнул я.

— Какие именно эффекты? — не отставал Константин.

— Вы вон видите мою машину? — спросил я, глянув вдоль дороги на припаркованные тачки. БМВ стояла в тени девятиэтажки.

— Нет.

— А я вижу. Спасибо вампирам, — проронил я, решив оставить в секрете лишь шестое чувство. Инквизитор не был мне врагом. Он, скорее, опасный союзник. К тому же Константин и так уже много знает. Мне не удастся с помощью лжи сохранить в тайне свои способности. Но обо всём ему рассказывать точно не стоит. Мало ли что произойдёт в будущем.

— Они дали тебе способности видеть в темноте? — уточнил Константин.

— Угу. А оборотни снабдили меня улучшенной регенерацией.

— А арахниды?

— Пока не знаю. Слишком мало выпитой крови, — уклончиво ответил я, подойдя к своей тачке. — Вас подвезти?

— Нет, — отказался он. — Я на машине.

— Ясно. Я вам ещё кое-что хотел сказать. Вы знали, что род Дейзи — феи?

— Знал.

— А почему же они до сих пор живы?

— Не твоего ума дело, — резко произнёс Константин и энергичной походкой двинулся к углу улицы.

Я гневно скрипнул зубами и забрался в машину. Похоже, инквизиторы, такие же, как отряд. Тоже ведут свои игры. Тут видят, там — не видят. Кого послабее берут в оборот, а с сильными договариваются. Довольно цинично. Хотя, возможно, иного пути в этом мире нет.

Машина мягко заурчала мотором и повезла меня домой. Сейчас уже был четвёртый час ночи. Так что дороги оказались практически пустыми. Я без проблем доехал до подъезда, по пути заскочив в круглосуточный магазин. И лишь после этого мне удалось подняться на свой этаж и тихонько прошмыгнуть в квартиру.

Я не стал включать свет. Мне и без него было неплохо. Быстро разделся, разулся и на цыпочках проскользнул в кухню, чтобы положить продукты в холодильник. Мне не хотелось никого будить. Но стоило щёлкнуть двери холодильника, как на пороге кухни возник Пышкин. Он появился точно рыжий чёрт из табакерки. Раз — и вот он с прищуром глядит на меня.

— Жрёшь? — сразу же полусонно выдохнул кот с нотками возмущения в голосе.

— Нет, — бросил я и положил рыбу на верхнюю полку.

Пышкин потянул носом, облизался и мягко проговорил:

— Надо бы пробу снять.

— Завтра снимешь, — отбрил я его. — Иди спи.

— Я теперь не усну, — грустно опустил он голову.

— Уснёшь, — проронил я и покинул кухню.

Недовольно бурчащий Пышкин свалил в одну комнату, а я в другую. Там я скользнул под одеяло. А Каринэль, не просыпаясь, по-хозяйски положила руку на мою грудь. В мой нос проник запах её волос, кожи. И я сильно пожалел, что не встретил её раньше на своем жизненном пути.

С этой мыслью в голове я и уснул. Правда, остаток ночи прошёл не совсем гладко. Каринэль привыкла спать одна. И я привык к таким же условиям. А кровать не сказать, что была очень широкой. Так что под утро я уже голый балансировал на её краю. Вампирша же спала в позе звезды, укрывшись единственным одеялом.

Разбудил же меня скрип межкомнатной двери. Я тотчас открыл глаза и резко повернул голову. Перед моими глазами предстал Пышкин, застывший на полпути к моей кровати. Он стоял в утренних сумерках, льющихся из окна. И, кажется, был немного удивлён моим пробуждения от такого лёгкого скрипа.

Всё же кот справился с изумлением и тихонько произнёс:

— Завтра уже наступило. Пора снимать пробу.

— Опять этот кот… — вздохнула проснувшаяся Каринэль и повернулась к нему спиной.

— Опять эта вампирша, — передразнил её Пышкин и следом добавил: — Моть, я жду тебя на кухне.

Кот исчез из комнаты. А я сладко потянулся, поцеловал девушку в висок и встал с кровати. Сегодня намечался разгрузочный денёк. Вроде бы никаких опасных мероприятий не предвещалось. Поэтому я предложил Каринэль:

— Может, погуляем? В кафе сходим, в кино.

— Давай, — охотно согласилась она, повернув ко мне голову.

— Супер. Ты, кстати, как себя чувствуешь? Ну, в смысле…

— Я поняла, что ты имеешь в виду кровь, — чуть помрачнев, произнесла она. — Всё нормально. Твоя, с позволения, сказать кровь, хорошо насытила меня. Хотя я выпила всего три глотка.

— Два из которых остались на полу, — весело напомнил я, ещё больше помрачневшей девушке. — Ладно, пойду кота кормить. Он там, наверное, уже холодильник вскрывает.

— Иди, — буркнула девушка.

Я потопал на кухню. А там Пышкин уже недовольно размахивал хвостом. Пришлось в ритме танго всучить ему кусок сёмги. Он с жадностью набросился на неё, будто это была его последняя трапеза в жизни. А я настругал бутербродов и пожарил яичницу. К этому времени в кухню вплыла вампирша. Она уже успела принять душ и распространяла вокруг себя свежесть.

Девушка охотно приступила к нехитрому завтраку, приготовленному мной. Мы быстро умяли его, нарядились и погнали гулять. Я с собой взял несколько пачек денег и Тетсуя. Наличка предназначалась Валерону, а клинок — возможным недругам.

Наша парочка довольно долга шастала по центру столицы, а потом мы поехали на ВДНХ. Там-то меня и застал звонок Ленки. Я прижал телефон к уху и произнёс довольно сухим голосом:

— Слушаю.

— Привет, лентяй! — радостно проверещала она.

— Привет, — поздоровался я, украдкой покосившись на вампиршу. Та шла рядом со мной, держа меня за руку, и вроде любовалась архитектурой. Но кто её знает. Учитывая вампирский слух Каринэль, она может слышать эльфийку. Так что надо заканчивать разговор, а то Ленка ещё чего-нибудь лишнего сболтнёт.

— А ты чего мне не звонишь? — с нотками возмущения выдала остроухая. — Вдруг меня бесы убили?

— Ты же была не одна, — быстро произнёс я.

— Угу. Эти твои друзья, конечно, те ещё мужланы, но они крутые мужланы, — похвалила охотников Ленка.

В этот миг Каринэль громко сказала, зябко поёжившись:

— Любимый, может, в кафе зайдём? А то я что-то замёрзла.

— Кто это с тобой? — расслышала эльфийка голос вампирши. — Ты что… девушку себе нашёл? Почему она называет тебя любимый? Ты из-за неё не поехал на охоту?!

— Давай потом поговорим. Я сейчас занят, — грубовато выдал я и сбросил вызов.

— А кто это был? — нейтральным голосом произнесла Каринэль, увлекая меня к кафе. — Мне показалось, что ты разговаривал с девушкой. Твоя бывшая?

— Не, — жарко выдохнул я, отрицательно помотав головой. — Так, знакомая. По работе пересекаемся.

— Это та самая девушка, которая была в Петербурге? — продолжала расспросы вампирша. И от неё повеяло сырыми подвалами НКВД.

— У нас нет других тем для разговора? Чего ты к ней привязалась?

— Есть. Но у неё явно есть какие-то виды на тебя, — мрачно сказала Каринэль.

— Ха. С чего ты взяла? — искренне удивился я.

— Я слышала в её голосе ревность, — ответила девушка и вдруг мирно заявила: — Ладно. Если ты говоришь, что между вами ничего нет и не было, то я тебе верю.

— Молодец, — похвалил я вампиршу и открыл дверь кафе.

Девушка проскользнула внутрь. А я — за ней. Мы заняли крайний столик и взяли по глинтвейну. И пока распивали его, я заметил небольшой телевизор. Он висел в углу под самым потолком. И сейчас по нему шла программа, в которой обсуждали… вампиров. Телик еле шептал, но мой слух позволял расслышать слова ведущего и его гостя.

— Так вы утверждаете, что вампиры существуют?

— Да. И пусть многие ваши зрители сочтут меня сумасшедшим. Но вампиры действительно существуют! И они живут среди нас! Да что там среди нас… Они уже давно пробрались в высшие эшелоны власти! — страстно вещал седой дедок-гном.

— Старик дело говорит, — безрадостно произнесла Каринэль, заметив, куда направлен мой интерес. — Если он не перестанет так говорить, то скоро у него случится сердечный приступ. И врачи скажут, что всё произошло по естественным причинам.

— Вампиры умеют хранить свои тайны, — невесело произнёс я, сделав пару осторожных глотков глинтвейна. Он оказался весьма горяч. Прям как Каринэль в постели.

— Угу. И у наших грехов очень длинные тени, — ещё мрачнее прошептала девушка, печально опустив голову.

— Но лично ты — ни в чём не виновата, — подбодрил я девушку. Та благодарно улыбнулась.

Вскоре мы допили глинтвейн и пошли в кино. А уже ближе к вечеру я посадил девушку на такси и отправил домой, а сам прыгнула в «бэху» и поехал к Бульдогу. Мне довольно быстро удалось добраться до его магазина и припарковать машину.

Я выбрался на улицу, поплотнее запахнул куртку и потопал к магазину Валерона. На мои волосы стали падать снежинки. Они пока ещё робко, кружась, летели с тёмно-синего неба. И искрились в лучах уличных фонарей. Но мне сейчас было не до романтики. Я не знал, как убедить Бульдога взять деньги. А он ведь точно будет отказываться…

Пока же я проник в его логово и увидел рыжего охотника. Он что-то читал, сидя за кассой.

— Совсем скучно? — весело бросил я, подошёл к Валерону и протянул руку.

Тот вскинул голову, улыбнулся и крепко пожал мою ладонь.

— О чём ты хотел перетереть со мной? — сразу взял быка за рога охотник. Он не привык откладывать дела в долгий ящик.

Я замялся, а потом положил пакет на стол и резко выдохнул:

— Вот. Там три ляма. Ты можешь их потратить на восстановление квартиры. Или раздать бедным, или накупить оружия для отряда. В общем, делай что хочешь.

— Откуда? — хмуро спросил Бульдогу. В его тяжёлом взгляде мелькнуло нехорошее подозрение.

— Ты же знаешь, что мой отец был Разумовским? Так вот мой дядя недавно склеил ласты. И его наследники решили, что и мне надо кое-что подкинуть. Поэтому у меня теперь есть деньги. И эти три ляма — не сделают меня беднее, — максимально убедительно проговорил я.

— Ты точно никого не обчистил? — всё же спросил охотник.

— Точно. Ты мне не веришь?

— Верю, — буркнул Валерон и посмотрел на пакет.

— Да бери ты его! — повысил я голос и подтолкнул деньги к мужчине.

— Хм… — хмыкнул он, поиграл желваками и произнёс: — Лады. Но ты должен кое-что знать… Профессор и Молчун проголосовали за то, чтобы отстранить тебя на время от охоты. Мы с Испанцем были против… Но Ленаэль тоже рыпнулась против тебя.

— Ленка? — искренне удивился я, распахнув глаза. А потом подумал немного и уточнил: — А когда вы голосовали?

— Да буквально часа три назад.

— А, тогда ясно, — пробурчал я, прикинув, что мой разговор с Ленкой произошёл где-то в обед. Кажется, она сильно расстроилась. Настолько сильно, что даже проголосовала против меня. Эх, бабы… Но, в принципе, мне сейчас даже на руку то, что охотники отстранили меня. Я смогу без лишних телодвижений участвовать в турнире.

— Ты чет совсем не расстроился, — заметил Бульдог, немного удивившись. — Разочаровался в охоте? Такое бывает.

— Ну, вы всегда можете принять меня назад, — с улыбкой сказал я, а потом поинтересовался: — А из-за чего Профессор поднял всю эту бучу?

— Он боится тебя, — произнёс охотник. — Вот эти все твои штучки… Реакция, сила… он думает, что рано или поздно в тебе может проснуться нелюдская кровь… И тогда ты окажешься по ту сторону охоты.

— Херня. Ничего во мне не проснётся, — уверенно махнул я рукой.

— Вот и я так базарил. Но ты же сам знаешь, что у нас в отряде всё решается честным голосованием, не то что в стране, — невесело закончил Бульдог, криво усмехнувшись. — Но я не сдамся. Улучу момент и подниму вопрос о твоём возвращении. Главное, чтобы к этому времени твоя подруга успокоилась. Я так понял, что между вами пробежала кошка, размером со слона?

— Угу, — кивнул я.

Тот понятливо ухмыльнулся и приподнято пробасил:

— Девка?

— Ага.

— Ну тогда дело может затянуться, — промычал охотник. — Бабы бывают жутко злопамятными. Особенно остроухие.

— Прорвёмся, — беспечно сказал я и, прощаясь, протянул ему руку.

Глава 21

«Бэха» летела по вечерней Москве, а я сквозь зубы материл старого гнома и Ленку. Особенно, доставалось последней. Ну, она, конечно, отмочила! Это был удар в спину. Кажись, остроухая сильно взбесилась. Неужели она ревнует? Но с какого хрена?! Эльфийка сама не раз давала мне понять, что я для неё — тля безродная. Она же вся такая благородная. А её остроухий род состоит в клане.

Ладно, хрен с ней. У меня есть дела поважнее, чем думать о взбалмошной эльфийке. Завтра в полночь второй раунд. И мне предстоит попробовать выжить в схватке с монстрами. А они, на минуточку, прошли первый раунд. Следовательно, эти черти — мощнее предыдущих. Если в бою не включится ИИ, то мне можно будет заказывать панихиду.

В сердце предательски кольнула игла страха. Но я лишь плотнее стиснул зубы и зло прохрипел:

— Свинья не выдаст, Бог не съест… Ну, или наоборот.

— Поговорка? — вдруг очнулся Тетсуя. Он покоился в моём кармане в ножнах. Так что его голос звучал приглушённо, будто он говорил из-за двери.

— Угу, — угукнул я, обгоняя жёлтую «Волгу» с шашечками. Внутри на заднем сиденье сидели две средних лет крашенные блондинки. И обе смеялись, кривя ярко накрашенные губы. У них, похоже, всё было хорошо. Я даже на миг позавидовал им.

— Хозяин, мои силы тают… — завёл заезженную пластинку клинок.

— Ой, да не гони ты, — закипел я. — Ты только на этой неделе сожрал две духи арахнидов. Тебе всё мало?

— Это тебе должно быть мало, — парировал нож и веско добавил: — Чем выше мои силы, тем более могущественным оружием ты будешь владеть. Неужели так сложно уразуметь эту простую истину?

— Прекрати меня подгонять. Я всё прекрасно понимаю, — процедил я, паркую машину недалеко от дома. — И если мне удастся ещё раз победить в клетке, то тебя ждёт новая душа.

— Сильная? Вкусная? А то последняя арахнидка оказалась на вкус пресной, — пожаловался Тетсуя.

— Да и в бою она была пресной, — согласился я с ним, вспомнив с какой лёгкостью расправился с ней. — Попрошу инквизитора, чтобы он подобрал более сильную жертву.

— Это в твоих же интересах, — снова напомнил клинок.

Я ничего ему не ответил. Заглушил мотор и вышел из машины. На улице шёл густой снег, так что в подъезд я проник с объёмной, пушистой «шапкой» на волосах. Я смахнул её с головы, косясь на злое лицо консьержки. А потом на лифте добрался до своего этажа и открыл дверь.

Из комнаты тут же выскочил Пышкин. И его плутоватые глаза отчего-то радостно сверкали.

— А ты чего такой… в настроении? — подозрительно поинтересовался я, снимая обувь, с которой капала мутная вода.

— Каринэль… Она собирает свои вещи, — протараторил он, захлёбываясь ликованием. — Моть, только не наделай глупостей. Сейчас нужно очень хорошо думать, прежде чем говорить, иначе она может остаться.

— Не понял… — протянул я, удивлённо вскинув брови. Это ещё что за дела? Какая муха её укусила?!

Я тотчас метнулся в комнату и застал там бледную вампиршу. Она сидела на кровати и хмуро смотрела на спортивную сумку. В последней скомканной грудой лежала часть её одежды.

— А что здесь происходит? — мрачно поинтересовался я и застыл возле косяка, сложив руки на груди. Кот сел на толстую задницу возле моих ног и нервно подметал хвостом паркет.

— Моть, — посмотрела она на меня своими прекрасными глазами. В них затаилась нешуточная тревога и даже страх. — Скорее всего, меня выследили. Когда я вышла из такси, то почувствовала взгляд… вампирский. Сложно объяснить. Но он точно был вампирским.

— Ты заметила того, кто на тебя смотрел? — быстро произнёс я, стараясь сохранять спокойствие.

— Да. Правда мельком. И мне кажется, что я уже видела этого парня, который сегодня смотрел на меня. По-моему, я встречала его в Петербурге, — сказала она, сокрушённо опустив голову. — Мне надо уехать. Я не хочу впутывать тебя в свои проблемы.

— Похвальное решение. Благородное! — протараторил кот. — Мы будем искренне скучать.

— Так, давай-ка ты не будешь пороть горячку, — строго бросил я девушке и несильно пнул Пышкина. Тот подскочил и с глубочайшим возмущением уставился на меня. — Ещё не произошло ничего страшного. Ты ведь могла и обознаться. Да и как вампиры могли найти тебя?

— Как-то смогли, — уверенно проронила Каринэль, сидя на краю кровати. Она казалось такой беззащитной и нежной. Я не стал противиться вспыхнувшему зову — присел рядом с ней и обнял за плечи. Пышкин же громко шлёпнул себя лапой по лбу. И в его глазах читалось, что я ещё тот идиот.

— Ладно, будь по-твоему. Ну, нашли тебя вампиры. И что с того? Москва огромная. Переедем куда-нибудь. Я не брошу тебя.

— Да что же это такое творится… — обречённо простонал Пышкин, грустно опустив голову.

— Моть, ты не понимаешь. Они не отстанут от меня, — прошептала девушка и уткнулась мордочкой в мою шею. — Вот ты часто видел вампирш? Не вампиров, а именно вампирш?

— Ну, тебя, да на балу в том особняке явно было несколько женщин-вампирш, — припомнил я, нежно поглаживая её блестящие волосы. — В основном, конечно, я встречал вампиров-мужиков.

— Вот именно. Это потому что девушек-вампирш совсем мало. Мы появляемся на свет гораздо реже мальчиков. И каждая вампирша ценна, так как без нас не будет следующего поколения.

— Та-а-ак… — многозначительно протянул Пышкин, навострив уши. — Это что же получается? Ты нам наврала? Тебя бы не убили вампиры, если бы поймали там, в Питере? Такой ценный ресурс никогда не идёт в расход. Это же как рубить сук, на котором сидишь. И плевать, что ты ослушалась главного комара-переростка. Тебя бы максимум посадили в золотую клетку! Мотя, гони в шею эту лгунишку!

Вампирша отстранилась от меня и печально опустила плечи. Она уставилась на сумку невидящим взором и не пыталась разбить обвинения прозорливого кота.

А Пышкин продолжал лютовать, всё больше распаляясь:

— Мотя! Видишь? Видишь? Она молчит! Потому что ей сказать нечего. Она нагло обманула нас. А ведь мы благородно хотели помочь ей…

— Особенно ты, — саркастично буркнул я, почесав подбородок.

— А я просто сразу нюхом понял, что она с гнильцой! — выпалил рыжий пройдоха, который противоречил сам себе.

— Да, я солгала. Простите меня, — еле слышно выдохнула Каринэль, приподнимаясь с кровати. — Я сейчас же уйду из ваших жизней.

— Сидеть! — рявкнул я, надавив рукой на её плечо. Девушка ойкнула и плюхнулась обратно. — Ты никуда не пойдёшь. Мы выкрутимся из этой ситуации. Ты просто чуть более подробно расскажи в какое дерьмо мы вляпались.

Эльфийка судорожно вздохнула, из-за чего её грудь соблазнительно качнулась, а потом горько проговорила:

— Я была обещана Климу. Старшему сыну Иннокентия. Он из очень сильного гнезда. И тот эльф, который сегодня заметил меня возле подъезда, кажется, служит ему. Он расскажет Климу, где я. А тот поведает моему отцу. И вместе они попытаются пленить меня.

— А как выглядит твой батька? — спросил я, ощутив укол интуиции.

Девушка немного удивлённо посмотрела на меня и описала его внешность. А я лишь смущённо улыбнулся. Мне как-то расхотелось касаться этой темы. Ведь Каринэль в точности описала того кровососа из кабинета, который убил Крота. Мало ли как она отреагирует на его смерть от моей руки? Он всё-таки был её батей.

Эльфийка же внимательно посмотрела на меня большими влажными глазами и с хрипотцой в голосе уточнила:

— А для чего ты спрашивал о внешности моего отца?

— Ерунда, — беспечно отмахнулся я и отвёл взор, не выдержав её взгляда. — Давай-ка лучше собирать вещи. Мы съезжаем с этой квартиры.

— Ну вот опять, — пропыхтел Пышкин.

— Берём только самое необходимое, — проинструктировал я парочку разумных.

Эльфийка кивнула, а кот сказал:

— Я за рыбой.

Он пулей вылетел из комнаты, задрав хвост. А я взял чемодан и принялся складывать в него вещи. У меня уже был опыт в экстренном сваливании со съёмной жилплощади, так что я быстро управился с чемоданом и помог вампирше. У неё вещей оказалось гораздо больше, чем у меня, хотя она жила в этой квартире без года неделю. Мне пришлось твёрдой рукой, невзирая на мольбы девушки, вытащить из её сумки и чемодана три пары туфель, несколько юбок, кофт и прочих «очень необходимых вещей». Только после этого я признал её багаж годным для переезда. И меня совсем не растрогала скорбная мордашка Каринэль.

Я лихо подмигнул остроухой, закинул за спину спортивную сумку, взял чемоданы в обе руки и решительно вышел из квартиры. Эльфийка и Пышкин последовали за мной. Последний что-то усиленно жевал на ходу. Похоже, он спешно уничтожал запасы холодильника, пока мы собирали вещи. Кот раздулся и стал напоминать рыжего колобка, который буквально вкатился в лифт. Решено было выбираться из дома именно через подъезд, так как иных путей из этого здания не было.

Меж тем стальная коробка домчала нас до первого этажа. И наша троица вывалилась из лифта. Мы тотчас увидели консьержку. Она ещё не свалила в своё логово и стояла возле своей будки в обществе эльфа лет двадцати пяти.

Проклятая бабка держала в руке фото и охотно вещала скрипучим голосом:

— … Да, да, видала я её здесь. Девка вроде красивая, справная. А ходит с квартероном. Эх и подозрительный тип. Живёт он туточки. Сейчас гляну в какой квартирке…

Бабка повернулась, чтобы нырнуть в свою будку. И в этот миг она заметила наше трио. Её седые лохматые брови мигом приподнялись, а тонкогубый рот округлился. Эльф тут же решил проверить, чем вызвана её гримаса и глянул в нашу сторону. Он увидел нас и непроизвольно дёрнул уголком рта, а потом замер.

Вампирша же уставилась на него широко распахнутыми глазами, в которых читалось узнавание и волнение.

Остроухий мигом понял, что это значит, и прытко рванул к двери из подъезда.

— Стой, сука! — крикнул я в его узкую спину, скрытую коротким коричневым пальто, и помчался за ним.

Мои пальцы отпустил ручки чемоданов, и они с грохотом упали на пол. А уже на улице я сорвал со спины сумку. Она мешала мне бежать. Правда, я во время исполнения этого манёвра поскользнулся и чуть не упал. Но всё же устоял на ногах и поскакал за вампиром. А тот улепётывал от меня точно заяц от волка. Его ботинки споро хрустели свежевыпавшим снегом, который пушистым ковром скрывал ледяную корку, сковавшую тротуар.

Уличные фонари прекрасно освещали драпающую фигуру эльфа. И я хорошо видел, что он целенаправленно мчался к проходу между домами. Попутно остроухий сбивал с ног прохожих. Те падали и все как на подбор прочувственно матерились.

Я же принялся яростно орать, выпуская изо рта клубы пара:

— Держите, вора! Хватайте его! Милиция!

Но никто не спешил хватать супостата. И он благополучно свернул с тротуара, перепрыгнул низкий заборчик палисадника, пересёк его и нырнул во двор какого-то дома. Я проделал ровно такой же путь, сократив между нами расстояние всего до пары метров. Но потом резко остановился, когда из стоящего во дворе чёрного «мерина» выскочили два эльфа. Они оказались примерно такого же возраста и телосложения, как и бегун.

Сам спринтер в это время устало остановился возле багажника мерседеса, согнулся, упёр руки в колени и прохрипел, с ненавистью глядя на меня:

— Тебе конец, ублюдок.

— Ха, — неопределённо хмыкнул я, оценивая напряжённым взглядом противников.

Все они были худощавыми, ушастыми, со средней длины светлыми волосами и высокомерными рожами. В общем, парни оказались типичными представителями эльфийского народа. И я не заметил на их запястьях татуировок кланов. Следовательно, эти ребята почти со сто процентной вероятностью являлись вампирами. К тому же сюда ещё можно приплюсовать слова Каринэль о том, что её ищут именно кровососы.

На фоне этого обстоятельства у меня аж в глотке всё пересохло, а в глазах полыхнул кровожадный огонёк. Один из эльфов заметил его и нервно посмотрел на своих товарищей. А те уже стали расходиться в стороны, окружая меня. И их совсем не волновало то, что на нас кто-то может смотреть из окон дома. Правда, в этой части безлюдного двора оказалось довольно темно, потому что лампы ближайших фонарей были разбиты. Ну, тем лучше. Я как-то не очень хотел фигурировать в качестве подозреваемого в тройном убийстве.

Между тем будущие трупы заключили меня в треугольник и физически преобразились. Их глаза превратились в красные точки, словно внутри зрачков гневно запылали жаркие угли. А изо ртов эльфов показались длинные верхние клыки молочно-белого цвета. Да и ногти остроухих изменились. Они стали больше походить на когти, которыми заканчивались скрюченные пальцы.

— Он не боится нас… — хмуро прошипел тот вампир, который до этого нервно поглядывал на товарищей.

— Малышка Кари рассказала ему о нас и, наверное, показала своё истинное обличие, — предположил другой. — Но он даже не догадывается на что мы способны, иначе уже бы молил нас о пощаде.

— Угу, — поддакнул я, сглотнув голодную слюну. Мои вкусовые рецепторы жаждали отведать солоноватой крови вампиров. Такой терпкой и приятной.

Попутно мой мозг отметил то, что нелюди не знали, кто я такой. Кажется, они посчитали меня обычным парнем, которого захомутала хитрая Каринэль, прибыв в Москву. Вероятно, вампиры даже не могли предположить, что девушка ещё в Питере познакомилась с одним из охотников, устроивших суету на их балу. И сейчас они были полностью уверены в том, что легко разберутся со мной. Ну, по крайней мере двое из них. А вот третий — слегка опасался меня. Он будто жопой чуял, что я не так прост, как кажусь. Наверное, лучше бы мне прикинуться жертвой, а то как бы вампиры не передумали нападать на меня. Ведь если они сейчас прыгнут в тачку, то я их хрен догоню.

— Так, ребята, давайте разойдёмся мирно, а? — промычал я, изобразив заискивающую улыбку.

— Не, квартерон, поздно, — прошипел тот вампир, который медленно, будто растягивая удовольствие, наступал на меня слева.

— Что, герой, очко жим-жим? — это уже второй глумливо выдал.

А вот самый осторожный из них вроде бы вздохнул с явным облегчением. И в его глазах появилась искорка удовольствия. Вот теперь всё шло так, как привыкли вампиры. Жертва в панике дрожит от страха. А они опасные хищники, втягивающие ноздрями липкий ужас, идущий волнам от стучащей зубами добычи.

Я криво усмехнулся и метнулся к ближнему вампиру, который стоял справа от меня. Вампир не ожидал от перепуганного квартерона такой прыти. Благодаря этому мой кулак с отчётливым хрустом врезался в его висок. И захрустели отнюдь не мои кости. Эльф упал к моим ногам, словно подрубленный.

Надеюсь, я не убил его, а то кровь дохлого монстра не усилит меня. Да и Тетсуя расстроится. Он может забрать душу только у живого существа.

Тем временем я выхватил клинок из кармана, взмахнул рукой и заорал:

— Плеть Скорпиона!

Сумрак разорвала тонкая голубая линия, которая сорвалась с кончика ножа после моего взмаха. Она имела в длину около двух метров. И этих метров вполне хватило, чтобы разрубить в районе колен ноги обоих вампиров. Они страшно закричали и упали на запорошённый снегом асфальт. А ботинки с торчащими из них обрубками остались в вертикальном положении. И из культяпок усиленно шла кровь. Она выплёскивалась точно под давлением, окрашивая снег алым цветом.

Вампиры в это время истошно орали. Их наполненные болью вопли отражались от стен домов. А глаза были дико вытаращены. И в их зенках пропал всякий интеллект. Там плескался лишь животный ужас, стирающий прочие чувства.

Хорошо хоть вампиры не померли от болевого шока. Но скоро, наверное, скопытятся. Так что мне не фиг мордой торговать. Пора приступать к дегустации напитков.

Я быстро выпил амброзию. Благо, что у меня всегда в кармане имелся флакончик с этой жидкостью. А потом я подскочил к первому вопящему вампиру, воткнул в его живот Тетсуя и припал губами к крови, которая струилась из левой культи.

Внутривенная жидкость нелюдя скользнула в мой желудок, оставив после себя приятное послевкусие, щекочущее нёбо. Мне удалось сделать всего три глотка, а затем я испил крови второго и третьего вампира. А Тетсуя забрал их души. После этого от эльфов остались два изуродованных сморщенных трупа и один просто сморщенный.

Я вытер окровавленные губы и скользнул по телам удовлетворённым взглядом. Кровь вампиров даже не заставила меня вспотеть. Температура осталась на том же уровне, желудок не бунтовал, а глаза не жгла боль. Отлично, можно валить отсюда. Но всё оказалось не так радужно. Я повернулся к выходу из двора и увидел охреневшую от удивления Каринэль.

Глава 22

— Срань Господня, — зло прошептал я себе под нос, глядя на вампиршу. Её грудь под кожаной курткой бурно вздымалась, а сама она с мрачным изумлением смотрела то на меня, то на трупы. И удивлялась эльфийка не тому, что я завалил трёх вампиров, а кое-чему другому. Похоже, она успела заметить, как я лакомился кровью.

— Мо-о-оть, — наконец-то сумела сдавленно протянуть Каринэль.

Я молча подошёл к ней, взял за локоть и потащил за собой.

— В машине всё расскажу. Сейчас некогда.

— Зачем? Зачем ты пил их кровь? — пролепетала девушка, с опаской косясь на меня.

— Я же сказал… В машине всё расскажу! — повысил я голос, стремясь скорее свалить отсюда. Не дай бог кто-нибудь из жителей хорошо рассмотрит нас и опишет милиции нашу внешность. У меня и так проблем выше крыши. А теперь прибавилась ещё одна. Каринэль. Девушка явно начала побаиваться меня. Её локоть в моей ладони слегка подрагивал. Блин. Скверно. Мне бы не хотелось расставаться с ней.

Я краем глаза посмотрел на её бледное лицо с раскрасневшимися от бега щёчками и отвлечённо проронил:

— А что с сумкой и чемоданами?

— Они возле машины. Их Пышкин охраняет. А ключи от квартиры я бросила твоей консьержке и сказала, что мы съезжаем, — просветила меня девушка, настороженно глядя исподлобья.

— Да не смотри ты на меня так! — бросил я, облизав губы. — Я не причиню тебе вреда.

— Мотя, кто ты такой? Ты забрал их силу? — проницательно произнесла Каринэль. Похоже, она знала о ритуале с амброзией. Ну ещё бы ей не знать. Она же дочь главы крутого гнезда.

— Да, — нехотя буркнул я, выйдя вместе с ней на тротуар.

Моя БМВ стояла в сотне метров от нас около бордюра, а рядом с ней на чемодане восседал кот. И он явно обрадовался, когда увидел меня живым и невредимым. А вот на вампиршу Пышкин глянул с хорошо читаемым неудовольствием. Наверное, он был бы не прочь, если бы она где-нибудь потерялась.

Меж тем Каринэль горячо выдохнула, выгнув брови дугой:

— Но как?! Ты же простой квар… оу… — осеклась девушка и торопливо добавила, задумчиво нахмурив лобик: — Теперь я поняла. Ты не простой квартерон. Я же сама пробовала твою кровь. Она хуже серной кислоты. Кто ты Матвей? Кто скрывается под этой личиной?

— Добряк, весельчак и страстный любовник, — криво улыбнулся я и открыл пассажирскую дверь машины. — Садись.

Только девушка хотела присесть на сиденье, как на него запрыгнул Пышкин и ехидно бросил:

— Спасибо, Моть, ты настоящий друг.

Вампирша неласково посмотрела на кота и уместилась на заднем сиденье. А я быстро затолкал наши чемоданы в багажник и прыгнул за руль. «Бэха» мягко заурчала мотором, точно довольный Пышкин, и повезла нас в сторону ВДНХ. Я знал там одну неплохую гостиницу, в которой можно было пожить какое-то время.

Пока же Каринэль с настойчивостью в голосе произнесла, повернув ко мне мрачное лицо:

— Ты обещал всё рассказать в машине. Вот мы в машине.

— Ладно, ладно, — сдался я, подумав, что становится слишком много тех, кто прикоснулся к моей тайне. — Я иногда пью кровь нелюдей. И она делает моё тело более сильным, быстрым, выносливым.

— Ты не лжёшь? — подозрительно спросила девушка. Я увидел в зеркале заднего вида, что её глазки превратились в две узкие щёлочки, буравящие мой затылок не хуже сверла дрели.

— Нет. Вот тебе крест, — осенил я себе крёстным знаменьем.

— Но… но этого не может быть. Никто из чудовищ не способен на это. Мы можем повышать свою силу за счёт крови обычных разумных, в основном эльфов, но чтобы прокачиваться кровью других монстров… Немыслимо.

— А Мотя у нас такой. Уникум, — подал голос кот. Он свернулся клубком и внимательно слушал наш разговор.

— Я понимаю твоё недоверие. Но факт налицо, — как можно более твёрдо сказал я. — И чтобы пресечь дальнейшие вопросы, сразу скажу, что не знаю откуда у меня такая способность. Я грешу на своего отца, которого никогда не знал. Похоже, он-то и передал мне такую особенность.

Девушка задумалась. Её лоб расчертили морщинки, а одна пролегла между сведённых бровей. Каринэль пару минут о чём-то размышляла, потирая подбородок, а затем отрицательно покачала головой и выдохнула:

— Нет, я не могу вспомнить никого из нелюдей, кто был бы хотя бы отдалённо похож на тебя.

— Уникум, — весело повторил кот и сокрушённо добавил: — И из-за тебя вампиры могут лишить мир такого неординарного квартерона.

— Пышкин, завязывай, — рыкнул я на него.

Кот недовольно повёл ушами и что-то тихонько пробурчал, накрыв мордочку кончиком хвоста. И на этом в салоне машины установилась тишина. Её до самого отеля нарушал лишь шум мотора и мои матерные восклицания. Последними я награждал особо лихих водителей. А уже в самом отеле мы сняли просторный номер, воспользовавшись поддельным паспортом, и улеглись спать.

Ночь прошла без происшествий. А утром наша троица принялась искать новую съёмную хату. Дело не сильно сложное, когда у тебя есть деньги. Так что уже к полудню мы вошли в подъезд элитного дома на улице Фонвизина. Он располагался недалеко от метро Тимирязевская. И в роли консьержа в нём имелся отставной военный. Ещё крепкий мужик-гном с цепким взглядом и короткими седыми волосами. Он мне понравился в отличие от предыдущей консьержки. Я познакомился с ним, пожал крепкую мозолистую ладонь и в обществе кота и вампирши поднялся на седьмой этаж. Там нас ждала уютная трёхкомнатная квартира со свежим ремонтом. И что самое главное входная дверь была толстой и стальной. Она внушала уверенность в том, что в квартиру не ворвётся какой-нибудь оборотень. А если и ворвётся, то в хате имелась тревожная кнопка, которая вызывала местную охрану. В общем, не суперзащищенный бункер, но сойдёт.

Первым делом в новой квартире мы решили испить чаю. Особенно за это ратовал кот. Только он собирался пить не чай, а сливки.

Мы уселись за круглый стол, красующийся в светлой кухне, и стали прихлёбывать ароматный напиток из керамических бокалов. Естественно, завязался оживлённый разговор. Ведь поводов для него было более чем достаточно.

— Каринэль, как ты считаешь, эти трое успели передать Климу, что нашли тебя? — спросил я у девушки, глянув за пластиковое окно. Там опять шёл снег. Крупные хлопья вальсировали на лёгком ветру и печально падали на землю, чтобы рано или поздно растаять.

— Наверняка, — невесело сказала она, сжимая курящийся паром бокал двумя ладошками. — И теперь он сам приедет в Москву вместе со своими прихвостнями.

— Ничего страшного, — проронил я и ободряюще улыбнулся. — Он в Москву, а мы — в Египет или Турцию. А то и в США. У меня есть знакомые, которые состряпают нам поддельные документы. Правда, Пышкина придётся оставить…

— Как оставить?! — ужаснулся кот, резко подняв мордочку от блюдца со сливками. На его усах висели густые белые капельки.

— А вот так, — усмехнулся я краешком рта. — Ты в последнее время совсем от рук отбился.

— Чёй-то? — не согласился Пышкин, вытаращив глаза с вертикальными зрачками. — Я же ради тебя стараюсь!

— Давай договоримся, что впредь ты будешь стараться поменьше. Особенно в случае Каринэль. Мы — одна банда.

— Ясно, — нехотя буркнул кот, прохладно глянув на вампиршу. А та мило заулыбалась.

— И раз уж пошла такая пьянка, то вы должны кое-что знать… — серьёзно проговорил я, столкнув брови над переносицей. — Я соврал. Для меня турнир нелюдей ещё не окончен. Впереди два раунда.

— Ох-х-х, — выдохнула эльфийка и выронила из рук бокал. Тот упал на стол, но не разбился. Из него лишь во все стороны плеснул горячий чай. И часть него попала в морду кота. Тот мигом истошно заорал, спрыгнув со стула: — Да твою же комариную мать! Лучше остаться в России, чем ехать куда-то с этой вампиршей! Из-за неё меня в последние дни всё чаще стали посещать мысли о суициде!

— Матвей! — испуганно воскликнула девушка, не обращая внимания на вопли Пышкина. — Ты не должен участвовать в турнире! Тебя убьют!

— К сожалению, должен, — невесело сказал я и следом максимально убедительно соврал: — Но у меня есть хорошие шансы на победу. Я сильнее любого монстра.

— Всё равно это очень опасно, — пролепетала эльфийка, прижав руки к полной груди, скрытой просторной футболкой.

— Ну, ничего не поделаешь. Так что вот мои инструкции. Если я погибну, чего лично мне очень не хотелось бы, то ты, Каринэль, возьмёшь все мои деньги, Пышкина и свалишь куда-нибудь в Австралию или в любую другую страну, где тебя не смогут достать вампиры. Поклянись, что сделаешь так.

— Клянусь, — спустя пару секунд твёрдо выдала она. — Но надеюсь, что мне никогда не придётся исполнять эту клятву.

— А вы меня-то спросили? — подал голос разобиженный кот. — Я так-то не хочу жить с комаром-переростком, у которой ещё и кривые руки. Они ведь даже готовить не умеет. Её яичницей можно тараканов травить!

— Пышкин, не возникай, — одёрнул я животное. — У тебя всё равно нет выбора. Либо она, либо помойка.

— Хм! — громко хмыкнул кот и, гордо задрав хвост, молча вышел из кухни.

— Моть… — пропищала девушка и умоляюще посмотрела на меня. Её нижняя губа дрожала, словно эльфийка готовилась зарыдать. Но на меня такие фокусы не действовали.

Я несильно хлопнул ладонью по крышке стола и не терпящим возражений голосом заявил:

— Всё. Обсуждать тут нечего. Я продолжу участвовать в турнире. Я дал слово.

Вампирша негодующе фыркнула, поиграла желваками, а затем выметнулась из кухни вслед за котом. Я не побежал за ней, хотя до моих ушей донеслись всхлипы. Кажись, девушка принялась рыдать в соседней комнате. И её горький плачь привлёк кота.

Я не видел Пышина, но услышал его беззаботные слова:

— Чего ты ревёшь? За Мотьку переживаешь? Да не парься ты. Он и не из таких передряг выбирался. Я воспитал из него прекрасного воина. Вот тебе моё честное мяу.

Плачь остроухой стал тише. А через час она уже совсем успокоилась. Но ближе к полуночи Каринэль провожала меня на турнир с таким мрачным лицом, словно уже видела меня в гробу в белых тапках. Я же лихо подмигнул ей, поцеловал в тёплую щеку и покинул квартиру.

Лифт довёз меня до первого этажа, и я вышел на улицу. Там меня укусил за нос довольно крепкий морозец. Хорошо хоть вампирша заставила меня надеть шапку. Я мысленно поблагодарил её за это и упругой походкой двинулся к метро.

По пути меня одолевали гнетущие мысли, касающиеся предстоящей битвы. А холодок страха бегал по спине. Вся надежда на то, что в бою включится ИИ, иначе Самоубийцу вынесут из клетки вперёд ногами.

Пока же я добрался до знакомого клуба, расположенного недалеко от Большого театра. Быстро оглядел сверкающее стеклом здание и нырнул в подвал. Обе пары орков быстро досмотрели меня, после чего я оказался среди трибун. Нелюди уже на четыре пятых заполнили их. А прутья клетки холодно и опасно поблескивали в свете софитов. Торговцы же привычно выкрикивали названия более чем экзотических угощений, вроде жареных ушек эльфов.

Я посмотрел на табло и увидел обратный отсчёт. Через пару десятков минут начнётся жеребьёвка. В преддверии её меня охватило волнение. Прям как перед сложнейшим экзаменом. Я несколько раз глубоко вздохнул и, не став изменять традиции, снова подошёл к тем перилам, за которыми был песок и клетка.

Мои руки легли на холодный металл ограждения, а напряжённый взгляд принялся рыскать по сторонам. Гномы, эльфы, орки, люди и полукровки всех мастей. Все они с предвкушением занимали свои места, перебрасываясь возбуждёнными фразами и порой взрываясь хохотом. Для них этот турнир был охрененным развлечением. А я зло скрипнул зубами, сжав перила побелевшими пальцами.

И тут вдруг позади меня раздался насмешливый голос:

— А вот и ты.

— И ты, — буркнул я, смерив рыжего гнома хмурым взглядом.

Тот весело оскалился и бросил:

— А ты чего такой злой? Опять в зеркало посмотрелся? Тогда это нормально. Если бы у меня была подобная рожа, то я бы тоже всегда ходил таким злым.

— Тебе больше некого подоставать? — осведомился я, заломив левую бровь. У меня сейчас не было желания соревноваться с ним в остроумии.

— Угадал, — расплылся в улыбке гном. — Ну, давай, включайся. Чего ты?

Я цыкнул и хотел всё-таки что-нибудь съязвить. Но тут громыхнул голос распорядителя. Он вылетел из динамиков и радостно поприветствовал всех собравшихся, отдал дань уважения устроителям турнира. И под конец своего спича, нагоняя напряжение, распорядитель выдал, словно иллюзионист перед финалом фокуса:

— Дамы и господа, приготовьтесь! Сейчас вы увидите то, что мало кто видел…

— …Женский оргазм? — прошептал гном и весело заржал, закрывая рот рукой.

— …Щепку от креста Господнего! — ликующе закончил голос из динамиков.

Тотчас свет софитов метнулся к красным бархатным портьерам, которые скрывали один из выходов зала. Занавес театрально дрогнул и разошёлся в стороны, показав блестящую тележку. На ней стоял золотой поднос, накрытый прозрачным куполом, и под ним лежала небольшая, с ладонь размером, иссохшая деревяшка. Она вся потрескалась и побелела от времени. Но народ при виде неё ахнул в едином порыве, а потом в подвале повисла гробовая тишина. Я даже услышал стук собственного сердца.

И в этой оглушительной тишине эльф во фраке подкатил тележку к клетке и оставил её на песке в метре от входа на арену. Наверное, чтобы участники турнира обязательно проходили мимо неё и могли видеть щепку.

У меня мелькнуло самоубийственное желание метнуться к реликвии, схватить её и попробовать вместе с ней выбраться из подвала. Но я тут же отмёл эту бредовую идею. И даже потряс головой, словно выбрасывал из неё данную мысль. Я же не лютый Чак Норрис, чтобы проделывать такие трюки.

Между тем зрители отмерли — и помещение снова огласили звуки. А распорядитель призвал всех с нетерпением ждать жеребьёвку.

Гном же неожиданно проговорил немного охрипшим голосом, по-свойски ткнув меня локтем в рёбра:

— Самоубийца, тебе зачем щепка?

— Геморрой вылечить, — саркастично проронил я, отстранившись от него. Хрен его знает, что этот дракон задумал. Мутный он какой-то.

— Ладно, шут с тобой, — не расстроился тщедушный коротышка, поправив чёлку, упавшую на глаза. — А ты знаешь кто такие грайи?

— Нет, — честно ответил я и весь подобрался. Кажись, гном готов выложить что-то интересное.

— Это три мерзкие одноглазые старухи. Меня к ним водил папаша.

— Не повезло тебе. Меня батя отправлял к молодым и красивым проституткам, — глуповато сострил я, не выходя из роли.

— Не зубоскаль минутку. Мне надо кое-что тебе сказать, — серьёзно пробубнил дракон, наградив меня недовольным взглядом. — Грайи способны видеть будущее.

— Занятно, — промычал я, мысленно прикинув: а возможность видеть будущее и моё шестое чувство никак не связаны? Вдруг мы родственники?

— И грайи не обманщицы. Они правда могут зреть то, что случится, — взволнованно сказал Рыжик, таинственно понизив голос до свистящего шёпота. У меня такой же получался после гороховой каши. — Грайи сказали мне, что однажды я встречу щенка среди волков, который окажется сильнее медведя.

— И чего? Ты с тех пор не ходишь по зоопаркам? Или наоборот — ходишь?

— По словам прорицательниц, от этой встречи зависит моя жизнь, — продолжил вещать дракон, странно посматривая на меня. — Они сказали, что если я пройду мимо него, то моя жизнь оборвётся. А ежели я подружусь с ним, то проживу долгую жизнь.

— К чему ты клонишь? — спросил я, вспомнив слова инквизитора. Да, драконы реально говорили прямо, не скрывая своих истинных побуждений.

— Мне кажется, что ты тот самый щенок.

— И многим ты уже так говорил? — усмехнулся я, покосившись на табло. Обратный отсчёт уже почти подошёл к концу.

— Ну, было несколько раз. Но сейчас я уверен процентов на девяносто. А если ты пройдёшь и второй раунд, то поверю безоговорочно, — без тени шутки заявил гном.

— Не, братан, я явно не тот, кто тебе нужен. Тебе надо было стребовать с грайи менее размытое предсказание. А то напустили, понимаешь ли, тумана. И вот теперь ты ходишь и ищешь щенков, которые сильнее медведей.

— Старухи всегда выдают такие предсказания, — пожал он плечами и посмотрел на табло. Там замер секундомер, достигнув четырёх нулей, разделённых двоеточием. — Ну, сейчас узнаем встретимся мы в клетке или нет.

Глава 23

Вскоре великий рандом выдал пять квинтетов. Я едва не сгрыз ногти, наблюдая за ходом жеребьёвки. Хотя, как и в предыдущий раз, на табло появлялись лишь прозвища, которые ни о чём мне не говорили. Ну, кроме одной клички. Дракон оказался в пятой пятёрке, а я в третьей. И вместе со мной в клетку войдут: Вильгельм, Раздиратель, Зубастый и Лакимэн. Эх жаль, что я в прошлый раз не остался до конца первого раунда. Тогда бы мне, наверное, стали известны виды монстров, которые скрывались под этими прозвищами. Возможно, гном знает, кто они такие. Но он куда-то свалил. А больше я никого не знал из местной публики. Чёрт!

Я тихонько выругался, проклиная свою недальновидность. Но сейчас уже поздно было пить боржоми. Придётся по ходу боя выяснять, кто мне достался. А сражения между тем уже не за горами. Первая пятёрка участников показалась из-под трибуны и цепочкой подошла к клетке. Они нырнули внутрь неё и за ними закрыли дверь. Следом распорядитель звенящим голосом назвал каждого бойца по прозвищу. И они получили по порции аплодисментов, сотрясших подвал. Зрители не жалели своих ладоней. А кто-то из них даже возбуждённо топал ногами и свистел.

Я же лишь хмурился и во все глаза наблюдал за участниками. Они рассредоточились по клетке, встав к прутьям спиной, и замерли в ожидании гонга. Народ затих. В помещении повисло напряжение. По-моему, даже воздух сгустился. Он с неохотой втягивался в лёгкие, а выходил с глухим сипением.

Но как только прозвучал глухой звон гонга, всё изменилось. Публика в едином порыве кровожадно заорала, вскочив на ноги. А монстры приняли свои истинные обличия и бросились друг на друга. Время же будто понеслось вскачь. Даже я со своим острым зрением и реакцией не мог уследить за всеми перипетиями жесточайшего боя.

В клетке начал твориться форменный хаос. Во все стороны полетели клочья шерсти, капли крови и выбитые клыки. И всё это происходило под аккомпанемент воплей зрителей, хруст ломающихся костей, болезненные стоны и хрипы умирающих. Песок в клетке мигом потемнел от впитавшейся от него бордовой жидкости. А сам бой продлился не больше пяти минут.

В итоге в первой схватке победил косматый нелюдь, похожий на двухметрового минотавра. Его шерсть свалялась от своей и вражеской крови, один рог оказался отломан, а из ноги, чуть выше копыта, торчал чей-то длинный коготь. Но монстр ликующе ревел, вторя толпе, которая буквально неистовствовала, поддерживая его.

Вскоре минотавр свалил из клетки, прихрамывая на одну ногу. И буквально через десять минут начался второй бой. Он был не менее яростным, чем первый. Но я не смог досмотреть его до конца, так как мне пришлось идти в подтрибунное помещение. Там я, еле сдерживая рвущееся изо всех щелей волнение, надел кожаные шорты и взял в руку нож. Лезвие хищно блеснуло в свете лампы, но не наполнило моё сердце уверенностью.

Я вышел из раздевалки, чувствуя, как меня пытается затоптать толпа мурашек, бегающих по коже. Мой лихорадочный взгляд метался по сторонам. И я заметил своих противников. Они стояли возле пустой клетки, из которой уже вытащили тела предыдущих участников.

Мне предстояло сразиться с гномом, эльфом, орком и человеком. Хм, какое разнообразие. Хреново, что я не знаю, кто скрывается под этими личинами. Хотя можно предположить, что остроухий, скорее всего, вампир. А орк — оборотень. Гном? Шут его знает. Да и человек тоже не пойми кто. Он сейчас мягкой походкой первым вошёл в клетку. И его движения оказались столь плавными, будто он перетекал из одной позы в другую. Мне сразу вспомнился Пышкин. Тот был настолько же грациозен.

Остальные участники грядущей схватки, включая меня, вошли в клетку следом за человеком. И распорядитель стал называть наши прозвища. Первым он выкрикнул кличку Вильгельм. Эльф отреагировал на это тем, что начал махать зрителям рукой. А те принялись восторженно орать.

Я же внимательно посмотрел на остроухого. Он стоял по правую руку от меня. И его физиономия носила печать былых битв. Тонкий нос эльфа оказался пересечён белёсым шрамом, который уходил к середине впалой щеки. А на остром подбородке зияла звёздочка ожога. При этом Вильгельм носил короткие волосы, а его худощавое тело оказалось столь рельефным, что об мышцы можно было порезаться.

Вторым распорядитель назвал Лакимэна. Им оказался гном. Он был невысоким и поджарым, но с широкими плечами и весьма мощными ногами, особенно в районе икр. Лицо же у него было по-козлиному вытянутое, да ещё и с острой бородкой, венчающей подбородок.

Гном тоже получил свою порцию аплодисментов. И голос из динамика перешёл к Раздирателю. Под этим прозвищем скрывался человек. Он поприветствовал толпу поднятым вверх кулаком и широкой белозубой улыбкой. Последняя озарила скуластое восточное лицо с чёрными глазами-маслинами. Кто же он такой? Ума не приложу.

Следом за Раздирателем шёл Зубастый. Им предсказуемо оказался орк с длинными нижними жёлтыми клыками. Он стоял по левую руку от меня и демонстративно напрягал чудовищные мышцы, перевитые жгутами вздувшихся синих вен. Зубастый напоминал лысого бодибилдера с каменным, ничего не выражающим лицом и холодными жёлтыми глазами. Он даже не стал отвечать на вопли публики, а лишь исподлобья оглядывал своих противников. Мне его взгляд категорически не понравился. Кажется, он уже мысленно убил меня и сожрал потроха.

Между тем распорядитель громко взревел:

— И последний участник третьей пятёрки! Квартерон Самоубийца! Он сенсационно выиграл бой в предыдущем раунде и теперь готов повторить свой подвиг! Или не готов? Ха-ха-ха… Скоро мы получим ответ на этот вопрос! Давайте же поприветствуем его!

Меня наградили жидкими хлопками, давая понять, что я не пользуюсь любовью публики. Но мне от этого было не холодно и не жарко. Сейчас все мои мысли сконцентрировались на начале боя. На кого мне лучше напасть? У меня будет несколько секунд, пока нелюди станут перекидываться в монстров. И кто же из них сделает это медленнее всего? Ну, учитывая расстояние, я мог выбирать только между двумя ближайшими ко мне чудовищами: эльфом и орком. До остальных противников пришлось бы бежать дальше. Так что либо остроухий, либо клыкастый. И если исходить из моего опыта, то оборотни дольше принимают свой звериный вид. Следовательно, первой моей жертвой должен стать орк-бодибилдер. Пока он будет перекидываться, теряя возможность на сто процентов следить за обстановкой, я должен успеть завалить его.

Мой взгляд непроизвольно метнулся к орку. А он в этот миг скользнул по мне оценивающим взором. И, кажется, я знаю на кого орк решил напасть в первую очередь.

Я цыкнул, облизал сухие губы и покрепче сжал ребристую рукоять ножа. Мои нервы были натянуты до предела в ожидании гонга. Толпа привычно затихла и тоже ждала этого звука. И вот он разорвал тишину вместе с поднявшейся волной кровожадных воплей, которые вылетели из глоток разгорячённых зрителей. А нелюди в клетке стали поспешно принимать свои скрытые обличия чудовищ.

Орк, как я и думал, перекидывался медленнее всех. Но он не обрастал шерстью, хотя его челюсть с хрустом удлинялась, а из пальцев вырастали загнутые когти. Клыкастый оказался не оборотнем, а подобием человекоподобного ящера. Его кожа прямо на глазах грубела и зеленела, а на груди и животе она желтела. Башка же монстра превращалась в крокодилью. Только с менее вытянутой пастью.

И если орк до конца примет свою форму, то он превратится в настоящую машину смерти. Поэтому я торопливо метнул в него нож. Да, атака была рискованной. Я мог промахнуться и вовсе остаться без клинка. Но нож со свистом рассёк воздух и вошёл в правую глазницу монстра. Лишь бы хватило длины лезвия для того, чтобы кончик поразил мозг чудовища. Орк покачнулся и повернул ко мне свою рожу. Его уцелевший жёлтый глаз с вертикальным зрачком пронзил меня яростным, ненавидящим взглядом.

Я сглотнул вставший в горле ком и помчался к крокодилу. А тот зарычал и схватился рукой за кончик ножа, торчащего из правого глаза. Но я не дал ему вытащить его. С разбега ударил ногой в коленную чашечку твари. Она хрустнула — и монстр упал на одно колено. А дальше я раскрытой ладонью шваркнул по клинку, вгоняя его глубже в башку чудовища. Крокодил всем телом вздрогнул и замертво рухнул на спину, раскинув руки. Во время падения когти его правой руки случайно задели мой оголённый пресс и оставили на коже три глубокие царапины. Из них сразу же пошла темно-алая кровь. Я зашипел от боли и рефлекторно прижал к ране ладонь. Под ней сразу же стала собираться тёплая, липкая влага, сочащаяся между пальцев.

Благо, что после беглого осмотра царапины оказались не столь серьёзны, как я посчитал сначала. Но если бы ещё чуть-чуть, то когти крокодила выпустили бы мне кишки. А с такой раной меня бы быстро добили. Хотя мне и сейчас грозит это.

Оглядев клетку, я увидел пренеприятное зрелище. Эльф, который оказался вампиром, корчился возле прутьев и пытался зажать распоротое от уха до уха горло. Его голова была почти отделена от тела. Она держалась лишь благодаря позвоночному столбу. И я вообще не понимал, как он ещё не сдох. Но вампир точно сдохнет. Это лишь вопрос времени. С такими ранами долго не живут. Пять-шесть секунд и он отправится на тот свет. Но не это зрелище я назвал неприятным. Оно наоборот — ласкало мой взгляд. Дело в том, что два других пока ещё живых участника боя решили совместными усилиями избавиться от меня.

Я поспешно выдернул окровавленный нож из глазницы крокодила и стал пятиться к прутьям клетки. Мои босые ноги ступали по влажному от крови песку, а глаза лихорадочно наблюдали за осторожно приближающимися противниками.

Гном оказался самым настоящим чёртом. В прямом смысле. Из его головы торчали козлиные рожки, нос превратился в свиной пяточек, на ногах появились копытца, а плечи, торс и спину покрыла густая, курчавая, чёрная шерсть. И несмотря на его нелепый и даже забавный вид, он казался весьма опасным существом.

Но второй нелюдь ещё больше тревожил меня. Человек с восточной наружностью обернулся прямоходящим представителем семейства кошачьих. Его глаза стали изумрудно-зелёными, тело покрыла золотистая шерсть с чёрными полосами, из пальцев вылезли острейшие когти-сабли, а во рту появились звериные клыки. Он бесшумно двигался по клетке, готовый совершить рывок в любой момент. Я сразу понял, что в ближнем бою Кот разорвёт меня на клочки. Он явно быстрее и ловчее меня. Возможно, полосатый нелюдь даже сумеет увернуться от пущенного в него ножа.

Ситуация для меня складывалась весьма отвратительно. Да ещё и не включался ИИ. Похоже, мне придётся рассчитывать лишь на свои силы. Но сперва бы прогнать тот ужас, который заставил взмокнуть всё моё тело. Я будто вышел из бани. Отставить страх, отставить страх! Я же не хухры-мухры, а целый кладезь различных способностей! Но врагов всё же двое. Вот бы их рассорить…

— Эй, Котяра, а вот этот рогатый совсем не уважает тебя. Он всем так и говорит.

Человек лишь ухмыльнулся на мою по-детски наивную попытку вбить между ними клин.

— А разве вот так честно? Вдвоём на одного?

Теперь уже чёрт презрительно усмехнулся, показав крупные зубы. Но я и не рассчитывал на то, что Кот в гневе бросится на козлорогого. Или они вдруг оба усовестятся и дадут мне честный бой один на один. Я просто пытался отвлечь их. Ради чего? Ради неожиданного и опасного манёвра.

Моё сердце ускорило свой бег, а в ушах стал бухать пульс. И я отчаянно бросился на Котяру. Публика взорвалась хриплыми криками. Человек же метнулся в сторону, уходя от столкновения со мной. А вот чёрт наоборот — наклонил голову и поскакал мне наперерез. Его рога были нацелены в район моего правого бока. Но я делал вид, что не замечаю его, будто бы охваченный яростной жаждой достать Кота. А тот ловко уводил меня в сторону, чтобы чёрт совсем пропал из поля моего зрения и оказался за спиной.

И возможно, с каким-нибудь другим бойцом их трюк прокатил бы, но не со мной. В какой-то миг шестое чувство буквально вывернуло наизнанку мой организм, предупреждая меня об опасности. Тотчас я знакомым с детства манёвром рухнул на четвереньки, приготовившись к удару. Колени козлорогого ударили меня в мягкое место. Следом он перелетел через мою спину, распластавшись на песке в полуметре от меня. Его волосатая спина оказалась открытой, будто приглашала меня. Конечно же, я воспользовался этим приглашением и по самую рукоять воткнул нож под левую лопатку чёрта. Тот тоненько заверещал, точно поросёнок, и попытался вскочить. Но я прижал его своим телом к песку и ещё два раза ударил ножом. А затем мне пришлось поспешно откатиться в сторону, чтобы избежать когтей Кота. Они пронеслись в считаных сантиметрах от моей головы. И я даже почувствовал насыщенный аромат шерсти.

Кот действительно оказался очень быстрым. Он яростно сверкнул глазами после неудавшейся атаки и по-кошачьи прыгнул на меня, выставив перед собой руки с разведёнными в стороны пальцами. Его когти жаждали вонзиться в мою ничем неприкрытую грудь, перепачканную прилипшим песком, пахнущим смертью. И я уже не успевал перекатиться в сторону. Но мне удалось задрать ноги и прижать коленки к окровавленному животу.

Спустя миг нелюдь врезался шерстяным пузом в мои ступни. А я резко выбросил ноги, отталкивая его от себя. Кот сдавленно мяукнул и отправился в полёт. Но прежде эта мразь успела воткнуть кончики когтей в мои ноги и располосовать их. И лишь потом Кот пролетел спиной вперёд по воздуху и приземлился на четвереньки. Я же взвыл от чудовищной боли, едва не потеряв сознание. Всё, что было ниже моих колен, обагрилось кровью. Кожа висела лоскутами, обнажая багровую плоть, влажно поблескивающую в свете софитов. А некоторые сухожилия и вены оказались перерезаны, словно хирургическим скальпелем!

Меня начала охватывать форменная паника. Всё, это смерть! Это точно смерть! Что я смогу противопоставить нелюдю с такими ногами?! Я же даже не смогу ходить! Похоже, остаётся лишь один способ победить. Надо рисковать!

Внутри меня вспыхнула дикая надежда на то, что монстр не успеет среагировать на мой бросок. И я, не став тянуть кота за яйца, прямо из положения лёжа метнул нож. Да, расстояние между нами оказалось довольно скромным, но всё же без твёрдой руки, отличного зрения и реакции, которые дала мне кровь монстров, я бы промахнулся. А так — нож сверкнул в воздухе и поразил нелюдя. Да только Кот успел вовремя дёрнуть головой. И клинок попал не в глазницу врага, а скользнул по его скуле и вылетел за пределы клетки.

Монстр зашипел от боли, а потом победно оскалился, уставившись на меня сверкающими кошачьими глазами. Я же почувствовал холодное дыхание смерти. Вот теперь точно всё! В груди отчаянно забарабанило сердце, а воздух стал неприятно тяжёлым. Он принялся с хрипами вырываться из моего рта, будто спешил покинуть смертника.

Противник же, словно играясь, как кот с мышкой, медленно двинулся ко мне под скандирование толпы:

— Добей! Добей! Добей!

Я лихорадочно пополз к краю клетки, не спуская взора с нелюдя. Каждый его шаг был наполнен уверенностью в своей победе. Ничто не могло помешать ему. И это понимали все в зале. Но я продолжал упорствовать. Достиг клетки, схватился руками за холодные прутья и сумел взгромоздить себя на ноги. Их мигом пронзила ещё более чудовищная боль, словно они угодили в котёл с кипящим маслом.

Боль сводила меня с ума. Но и она же вдруг наполнила меня отчаянной бесшабашностью и злостью. Если я и умру, то не как извивающий на песке червяк!

Я пронзил огненным взором глумливо улыбающегося Кота и люто проорал, брызжа закипающей слюной:

— Ну иди же сюда, сука! Чего ты медлишь?!

— Хочу растянуть удовольствие, — вполне членораздельно промурлыкал он и картинно поиграл пальцами, увенчанными загнутыми когтями. На них ещё висели капли моей крови.

Между тем трибуны уже перегорели в ожидании концовки боя. И зрители стали негодующе выкрикивать:

— Да убей ты его!

— Хватить мяться!

— Отрежь его тупую башку!

— Видишь, как тебя здесь ненавидят? — ехидно прохрипел я, наградив нелюдя уничижительным взглядом.

— Ты слишком разговорчив для трупа, мерзкий полукровка, — зло выхаркнул монстр, решительно двинувшись на меня.

— Я — квартерон, — и это было последнее, что мне удалось сказать.

К моей голове устремились растопыренные когти Кота. Они буквально размазались в пространстве. Но здесь в игру вступила одна из моих неконтролируемых способностей. Время замедлило свой бег. И когти существенно снизили свою скорость. Но я всё равно с огромным трудом пригнул голову, преодолевая мощнейшее сопротивление уплотнившегося воздуха.

Рука Кота пролетела над моей шевелюрой, чиркнув когтем мизинца по макушке. Но я даже не обратил внимания на острую боль, пронзившую голову. Я собрал в кучу всю свою ненависть, желание жить, ужас загнанной в угол крысы и вложил их в апперкот. Костяшки моих пальцев смачно вошли в подбородок монстра. Его башка качнулась назад, а взгляд на миг потерял осмысленность. Тотчас я добавил хук справа. Он пришёлся в висок противника. И тот упал набок.

Толпа в едином порыве удивлённо выдохнула. А я буквально рухнул на Кота, который попытался встать. Благо, что он всё ещё находился в состоянии грогги. Нелюдь потерял связь с реальностью. И я торопливо воспользовался этим. Со спины обхватил его шею, сцепив руки в «замок». А ноги заправил под пресс противника и скрестил лодыжки в районе низа его живота. Дальше я изо всех оставшихся сил принялся душить его, вдыхая насыщенный аромат шерсти. Кот захрипел, начал пускать слюни и вяло трепыхаться. Не будь он в грогги, то, вероятно, вырвался бы. А так — вскоре монстр полностью обмяк. Но я ещё минуту душил его и лишь потом откатился в сторону. В гробовой тишине принял сидячее положение и лихорадочно осмотрелся. Все чудовища были мертвы. Но они уже не выглядели, как чудовища. После смерти их тела приняли облики разумных: гнома, человека, эльфа и орка.

Фух, кажись, я снова победил. Мне каким-то чудом удалось справиться и без ИИ. Громадное напряжение последних минут отпустило меня. Мышцы расслабились, ликование разлилось по венам, притупляя боль в ногах, а на губах появилась радостная улыбка. Но она быстро исчезла, превратившись в оскал, когда зрители вдруг стали недовольно выкрикивать:

— Он не может быть простым квартероном!

— Да, Самоубийца соврал!

— Проверьте его кровь!

— Он двигался ничуть не медленнее, чем веркот! Обычные разумные не способны на это!

Вопли нарастали, становясь всё более злыми. И распорядителю пришлось среагировать на них.

— Тише, тише, дамы и господа! Сейчас во всём разберётся многоуважаемый господин Арам!

После его слов из-за портьер вышел седой длинноволосый эльф в дорогом классическом чёрном костюме с отливом и решительно направился ко мне.

— Вот млять, — безысходно прошептал я себе под нос, почуяв, что дело запахло жареным. Если Арам попробует моей крови, то мигом поймёт, что я не совсем обычный квартерон…

Глава 24

По пути Арам кивнул кому-то из зрителей вип-сектора. Тут же с кресел подорвались двое эльфов помоложе, поспешно спустились с трибуны и присоединились к седовласому. Они почтительно поклонились ему. А он небрежно кивнул им и повелительно указал на дверь клетки. Один из молодых остроухих поспешно открыл её. А второй влетел внутрь, встал надо мной, сурово свёл брови над тонкой переносицей и строго прошипел:

— Сейчас с тобой будет разговаривать сам патриарх Арам. Будь вежлив и отвечай ему честно, иначе тебя ждёт смерть.

— Да я сама честность и вежливость, — промямлил я, даже не имея возможности встать. Мои ноги немного зажили, но до полного исцеления ещё было очень далеко. И, кажется, им не суждено восстановиться. Сейчас Арам выведет меня на чистую воду, а потом — секир башка — и здравствуй загробная жизнь. Устроители турнира не простят мне ложь. И от осознания этой мысли я весь похолодел и покрылся липким потом. Как же обидно погибнуть после архисложной победы в такой битве!

Тем временем в клетку величественно вошёл Арам. Его высохшее, морщинистое лицо с бледными губами обратилось ко мне. А глубоко запавшие в череп мутные голубые глаза стали миллиметр за миллиметром ощупывать мою физиономию. Казалось, что его острый взгляд препарирует меня, обнажая все чувства и чаяния. Я почувствовал себя кроликом перед ушастым удавом.

Вдруг патриарх жёстко усмехнулся, на миг показав сточенные за столько лет зубы, и проговорил надтреснутым голосом:

— Ну и кто ты такой, Самоубийца? Герой или презренный лжец?

— Э-э-э… герой, — просипел я, сглотнув вязкую слюну.

— У тебя есть шанс признаться и тем самым облегчить свою незавидную участь, — серьёзно произнёс Арам, расстегнул пиджак и присел на корточки. Теперь наши глаза находились на одном уровне.

— Мне не в чем признаваться, — упорствовал я, раздувая крылья носа.

— Зря, — поджал губы остроухий и холодно приказал мне: — Вытяну свою руку.

Я хотел было взбрыкнуть, но потом посмотрел на эльфов, возвышающихся за спиной патриарха, и передумал. Они тупо заставят меня, а я не в том состоянии, чтобы сражаться с ними. Да и нет никакого смысла тянуть время. Мне никто не поможет. Придётся покориться неизбежному. Авось, меня не убьют, засчитав послушание за сотрудничество со следствием.

Я протянул патриарху руку. Тот довольно улыбнулся, обхватил мою кисть левой ладонью, а указательным пальцем правой руки провёл по моему запястью. Его острый, серый ноготь распорол тонкую кожу, и показались капельки крови. Они засияли в искусственном свете точно крошечные овальные рубины. Арам подцепил холеным мизинцем одну капельку и отправил её в рот. Я затаил дыхание, жарко надеясь непонятно на что. Народ в подвале тоже замер, стараясь не дышать, чтобы не пропустить вердикт патриарха. А его лицо в это время на краткий миг, на долю секунды, исказила гримаса, словно он прожевал дольку лимона.

Потом Арам с каменной физиономией упруго выпрямился, оглядел трибуны и во всеуслышание заявил:

— Этот квартерон, которого мы знаем под псевдонимом Самоубийца, является обычным разумным!

Наверное, я больше всех охренел после его слов. Из меня будто выпустили весь воздух, а затем закачали квинтэссенцию облегчения. Я чуть слезу не пустил. Вероятно, подобным образом себя чувствуют осуждённые, которых помиловали прямо на плахе.

Публика же ахнула и загомонила. Но я не услышал недоверия в репликах, которыми обменивались зрители. Видать, авторитет Арама был непререкаем. Нелюдей почему-то вдруг взволновало то, чей я посвящённый. Кто-то даже предлагал купить меня, если объявится мой хозяин. И на сей раз я почувствовал себя рабом. Какой же оказалась богатой на события и чувства сегодняшняя ночь. И это ещё был не конец.

Арам неожиданно наклонился ко мне и прошептал в самое ухо:

— Я чту пакт о Великом нейтралитете.

Затем он махнул эльфам и вместе с ними вышел из клетки. А я, преодолевая боль, встал на ноги и поковылял к местному лазарету. В моей голове бились слова патриарха. Что он имел в виду? Какой пакт? Какой Великий нейтралитет? Надо бы спросить об этом у инквизитора. Он много чего знает.

Пока же я кое-как покинул арену под радостный голос распорядителя. Он официально объявил меня победителем третьего боя. Его слова влетали в мои уши, вызывая лишь кривую усмешку. Уже завтра будет финал. И ещё одна схватка не на жизнь, а насмерть. Восстановлюсь ли я к ней? Хрен его знает. Надеюсь, что да. И в этом мне отчасти должна помочь та самая эльфийка, которая и в прошлый раз латала мои раны.

Я ввалился в кабинет остроухой, и она сразу же захлопотала вокруг меня. Уложила на кушетку и стала промывать раны каким-то раствором. Мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не орать во весь голос от боли. Я лишь стонал сквозь плотно стиснутые зубы. Девушка, видя это, дала мне обезволивающее. И боль стала отступать. Эльфийка смогла спокойно закончить свои манипуляции с моими травмами. При этом она частенько с горечью посматривала на меня, жалея, что я не чистокровный эльф.

После лазарета я сумел одеться и покинуть опостылевший клуб, в котором, в клетке, шёл очередной бой. У меня уже не было ни сил, ни желания наблюдать за ним. Всё, что я хотел, это рухнуть на кровать и уснуть на неделю.

На улице царила морозная ночь. С чистого неба холодно светили яркие звёзды и жёлтая луна. А чуть в стороне от выхода из подвала топталась троица миловидных девушек. Они были разодеты в меха, ярко накрашены и звонко щебетали между собой. И на них косо падал ядовито-зелёный свет, идущий из окна клуба, в котором грохотала танцевальная музыка.

Мой безразличный взгляд скользнул по девушкам, и я потопал к дороге, устало опустив голову.

Но вдруг раздался музыкальный голос одной из цыпочек:

— Хм… как некультурно. Ты даже не поздороваешься со своей старой знакомой?

Я скосил глаза и вперился недружелюбным взглядом в насмешливое лицо говорившей. Кажется, я правда где-то её видел. Ровные белые зубки, курносый носик, манящие губы и васильковые глаза. Твою мать, да это же та самая фея из салона красоты! Недавно она меня вместе с дядей привела в кабинет главной феи. Какого дьявола она здесь делает? И видела ли мой бой? Сейчас девушка была по другому одета и накрашена, поэтому я сперва и не узнал её. А вот теперь признал. Надеюсь, узнавание не отразилось на моём лице, а то это было бы очень некстати.

Я быстро отвернулся, ускорил шаг и хрипло пробурчал:

— Вы меня с кем-то перепутали.

— Нет, это Арам тебя с кем-то перепутал, — многозначительно бросила мне в спину фея, подтвердив мои подозрения. Она видела мой бой и всё, что после него происходило. И эта сука прекрасно знает, что я не совсем простой квартерон. Ведь в том кабинете в салоне красоты одна из её товарок попробовала мою кровь.

Да что же сегодня за ночь-то такая! Беды валятся на меня как из рога изобилия! Что теперь будут делать фея с такой информацией? Она же знает, что Арам соврал.

Мой мозг принялся взвинчено прокручивать различные варианты развития событий, а ноги всё дальше уносили меня от трижды проклятого клуба и его обитателей. Чтоб они все вместе в тартарары провалились! А тут ещё появился виновник львиной доли моих злоключений. Знакомый мерседес плавно остановился возле бордюра, мягко урча мотором, словно довольный кот. Я резко открыл автомобильную дверь, будто хотел оторвать её, а затем плюхнулся на переднее пассажирское сиденье. И сразу же наградил инквизитора яростным взглядом, за которым последовал не менее яростный скрип зубов.

Константин же нажал на педаль газа и безмятежно проронил:

— Ты какой-то нервный.

— Нервный? — опешил я от его наглости. И даже онемел на пару секунд. Но зато потом я, почти не контролируя себя, вывалил на его прилизанную голову почти все свои проблемы, щедро сдобрив их отборным матом и экспрессивными жестами. Инквизитор узнал и о смерти моего дяди, и о феях, и об Араме, и о Великом нейтралитете. И на всё это великолепие Константин отреагировал только тем, что хмыкнул.

— Что, млять, «хм»?! — проорал я охрипшим голосом. Моя грудь ходила ходуном, а замотанные бинтами ноги снова начинали болеть.

— Успокойся, — посоветовал мне инквизитор, ровно вдыхая табачную вонь, пропитавшую салон тачки. — Давай по порядку. Ты щепку видел?

— Видел. Она была сегодня на арене, — нехотя произнёс я, стараясь успокоиться. Положил ладони на колени, откинулся на спинку сиденья и расслабил мышцы.

— Отлично, — прошептал себе под нос Константин, задумчиво нахмурив лоб. — А о феях не волнуйся. Я возьму их на себя. Они никому не расскажут о том, что Арам солгал.

— Надеюсь, — буркнул я.

— Меня больше интересует твоя кровь. Она действительно так сильно отличается от обычной?

— Ну, не знаю, — заюлил я, проклиная себя за несдержанность. Инквизитор узнал слишком много того, чего мне не следовало говорить.

Собеседник покосился на меня, но не стал развивать эту тему. Он задал мне следующий вопрос:

— Теперь Великий нейтралитет. Что именно сказал тебе патриарх?

— Я чту пакт о Великом нейтралитете, — повторил я слово в слово реплику вампира. — Вы знаете что это такое?

— Нет, — проронил борец с монстрами и погладил подбородок, заросший седой щетиной. — Но, по-моему, я где-то читал о нём. В каком-то древнем фолианте. Сегодня найду его и посмотрю.

— Вы мне расскажите о том, что узнали? И без этих ваших баш на баш? — осведомился я, хмуро глядя на мужчину. С него станется опять взять с меня какое-нибудь обещание.

— Расскажу, — удивил он меня. — А ты скажи мне вот что… Дракон. Ты видел его сегодня? Вы говорили?

— Угу. Но совсем немного. Перебросились парой слов — и всё, — соврал я, решив оставить при себе бредни гнома. Я и так сегодня наговорил больше, чем по пьяни. А лучше вообще перевести тему от греха подальше. — Константин, мне сегодня не хило так досталось. Веркот чуть не лишил меня ног и едва-едва башку не вскрыл. А орк-крокодил почти кишки мне выпустил. Так вот…

— …Нет, даже не думай. Ты выйдешь на завтрашний финал, — жёстко перебил меня инквизитор, поняв к чему я клоню.

— Да теперь меня точно убьют! — взъярился я, снова став закипать.

— Помни, что ты дал слово, — холодно бросил этот урод. — Используй ту мазь, которую я тебе дал. Она быстро залечит все твои раны.

Я громко выдохнул, но не стал ничего говорить. Сложил руки на груди и уставился в лобовое стекло. Правда, мне вскоре всё же пришлось нарушить молчание, чтобы назвать Константину свой новый адрес. А он даже не стал спрашивать, почему я переехал. Молча довёз меня до дома и свалил. Я же поковылял к подъезду, вдыхая свежий ночной воздух. Хм, он даже не пах выхлопными газами. Странно. Непривычно.

В квартире меня ждали Пышкин и Каринэль. Кажется, они даже не ложились. Девушка сразу же заплакала и бросилась на мою многострадальную шею. А кот принялся отчитывать меня, яростно подметая пушистым хвостом пол:

— Ты какого пса не взял с собой телефон? А?!

— Забыл, — честно ответил я, держа вампиршу за тонкую талию. Она заливала мою куртку горючими слезами, а её макушка упиралась в мой подбородок.

— Забыл он, — недовольно фыркнул Пышкин и переключился на Каринэль. — Ну чего ты опять ревёшь? Я же говорил, что с Мотей ничего не произойдёт. Моё слово крепко. Не то, что у некоторых перед выборами.

— Да, со мной всё в порядке, — через боль улыбнулся я, отстранив девушку. Она посмотрела на меня большими, заплаканными глазами и робко прошептала: — Правда?

— Угу. Я их там всех, как котят расшвырял. И даже не вспотел.

— Расскажи! — сразу же потребовал кот, загоревшись любопытством.

— Сейчас, только в душ схожу. А вы пока чайник ставьте, — проговорил я, указав рукой на кухню.

Кота и девушку, как ветром сдуло. А я наконец-то смог сквозь зубы выпустить сдавленной вздох боли. Фух. Быстрей бы уже добраться до инквизиторской мази. Я кое-как снял ботинки, морща физиономию. И двинулся в ванную комнату.

Там я закрыл дверь, разоблачился и взял мазь. Она стояла в нише за зеркальцем. Кроме неё там ещё была аптечка. Я вытащил из неё новые бинты, а старые с трудом оторвал от ран. Они прилипли и отдирались лишь с кусочками новой, розовой кожицы. Мне пришлось опять тихонько стонать от боли. Но я справился с бинтами, покрыл ноги мазью и снова забинтовал их. Приятный холодок от бодяги инквизитора начал прогонять боль. Какое же это было облегчение! Я даже на секунду почувствовал благодарность к Константину. Но потом вспомнил, что он же сука и виноват в моих бедах, и мигом позабыл об этом чувстве.

Так, теперь надо что-то решить с головой. На ней ведь тоже имелась рана, пусть и небольшая. Я засунул голову под кран и вымыл её. Потом осторожно нанёс мазь на царапину и прикрыл её волоса. Ну, как-то так. Остался последний штрих. Я покрыл составом царапины на животе, накинул халат и покинул ванную комнату.

Из кухни уже шёл приятный чайный аромат. А на столе стояли два бокала с тёмно-коричневым напитком и блюдечко со сливками. Возле последнего на стуле сидел кот. Он увидел меня в дверях кухни и нетерпеливо протараторил:

— Ты чего так долго? Мы уже заждались. Мыться надо быстро, чтобы лишний раз не стоять под этой противной водой. Хотя из крана она льётся довольно интересно.

Я со снисхождением посмотрел на Пышкина. А тот метнул взгляд на вампиршу и сразу же стал лакать сливки. Его розовый язычок мельчал с такой скоростью, что превратился в размытое пятно.

Каринэль покачала головой, посмотрев на кота, а потом перевела на меня вопросительный взгляд. Я присел на стул, пригубил чай и стал в красках рассказывать о сегодняшней битве. В моей интерпретации событий и смелых литературных допущениях, нелюди пали от одной моей левой руки. Мне даже не пришлось подключать правую. А уж если бы я и ноги пустил в ход, то всю Москву бы разнёс.

Ну, вы уже поняли, что во мне живёт ещё тот сказочник? Но я же врал не для собственно удовольствия, а чтобы успокоить вампиршу. Пышкина-то не надо было успокаивать. Он сам кого хочешь мог успокоить.

И вроде бы Каринэль перестала так трястись за мою жизнь. А под конец моего рассказа она восторженно выдохнула, широко распахнув глаза:

— Ого, Моть, ты оказывается такой сильный!

— Моя школа, — довольно мурлыкнул кот и подвинул пустое блюдечко к девушке. — Ты сливки-то подливай.

— Жаль только что я не выпил души этих чудовищ, — донёсся из комнаты недовольный голос Тетсуя. Блин, у него слух, как у летучей мыши.

— Ты можешь выпить душу Каринэль, если она не даст мне сливок, — ядовито пообещал Пышкин.

— Ой, ладно, — всплеснула руками девушка, залезла в холодильник и выполнила заказ кота. Тот кивнул и снова принялся лакомиться.

Я же, как бы невзначай, спросил у вампирши, снова вернувшей на стул свою сексуальную пятую точку:

— А ты никогда не слышала о пакте Великого нейтралитета? Я в подвале клуба от кого-то краем уха услышал о нём. И мне вдруг стало любопытно, что это такое.

— Нет. Я ничего не знаю ни о каком пакте, — пожала она плечами. — Может, в интернете что-то есть о нём?

Девушка тут же взяла свой телефон, недолго потыкала кнопки, повернула ко мне разочарованную мордашку и проронила:

— Ничего нет.

— Тетсуя! — крикнул я. — Ты что-нибудь слышал о пакте Великого нейтралитета?

— Нет, — ответил клинок. — Но я довольно молод и далеко не всё мне ведомо.

Хм, похоже, только Константин может пролить свет на эту тёмную историю. Придётся ждать. Хотя, конечно, очень любопытно прямо сейчас всё узнать об этом пакте. Ведь из-за него Арам рискнул своей репутацией. Видимо, серьёзная вещь этот Великий нейтралитет. Ладно, что уж теперь. Надо ложиться спать. Впереди меня ждёт ещё один тяжёлый день и судьбоносная ночь.

Глава 25

Утром я с трудом разлепил пудовые веки и почувствовал себя на месте Вия из произведения Гоголя. Похлопал глазами, широко зевнул, едва не порвав рот, и посмотрел на экран телефона, чтобы узнать время. Оказалось, что день уже перевалил за три часа. То-то на улице так ярко светит солнце.

Я бросил взгляд в сторону двери. Убедился, что в комнате один, откинул одеяло и снял бинты. Ноги под ними оказались вполне себе целыми. Со вздувшимися шрамами и розовой кожей. Но — целыми. И даже не болели. Голова на осторожное ощупывание тоже не отозвалась никакими дискомфортными ощущениями. Просто зашибись! Вот так мазь у инквизитора. Запатентовать бы её — и в массы, массы.

Повеселев, я встал с дивана и покинул комнату.

Девушка и кот обнаружились на кухне. Они дружно поприветствовали меня, не став называть соней. А я кивнул им и занялся поздним обедом.

Ну, а уже после вполне сносной еды я поехал к Валерону, клятвенно заверив Каринэль, что в этой поездке нет ничего опасного, разве что лужи. Яркое солнце растопило снег и превратило дороги чуть ли не в весенние ручьи. Но моей машинке они были нипочём. Так что мне вскоре удалось добраться до магазинчика Бульдога. Хмурый охотник как обычно в одиночестве сидел за кассой. И кому он продаёт свой товар? Загадка.

— Дарова, — пробасил Валерон, увидев меня.

— Привет, — приподнято поздоровался я и протянул ему руку.

Он пожал её и подозрительно осведомился:

— А ты чего так радостно зубы скалишь?

— Просто настроение хорошее, — ответил я. И с удивлением понял, что действительно, у меня почему-то хорошее настроение. Будто мне не надо будет сегодня ночью в очередной раз идти по лезвию ножа.

— Гм, — издал непонятный звук охотник и следом спросил: — С чем наведался?

— Валерон, мне бы это… оружия, да побольше. Сможешь достать?

— Зачем тебе столько игрушек? — удивился Бульдог, приподняв кустистые рыжие брови.

— Хочу запастись, пока есть деньги, — соврал я, максимально честно хлопая глазами.

— Темнишь, — дёрнул щекой проницательный охотник и криво усмехнулся. — Колись. Что задумал?

— Пристрелить демона, — проронил я, широко улыбаясь. — Он на день рождения ко мне прилетит.

Валерон пару секунд смотрел на меня расширившимися глазами и внезапно разразился хриплым смехом.

— Зачётная шутка, — сквозь гомерический хохот простонал он, вытирая выступившую слезу. — А если серьёзно… зачем тебе игрушки?

— Чтобы были. У тебя же в квартире припасены несколько стволов. Вот пусть и у меня лежат.

— Ну да, — кивнул патлатой головой Бульдог. — Ладно, будет тебе оружие. Что именно хочешь?

— Калаши. Парочку. Нет, три штуки. И патроны к ним. Ну и гранаты.

— Ого. Ты решил войну развязать?

— Если ты не сможешь достать, то так и скажи. Я к кому-нибудь другому обращусь, — надавил я на самолюбие охотника.

— Я всё добуду! — рыкнул он, наградив меня недовольным взглядом.

— Вот и замечательно, — улыбнулся я.

Мы ещё поболтали немного на ничего не значащие темы, а затем я вышел из его магазина. Сел в тачку и поехал домой. По пути я размышлял о том, что у меня теперь будет чем угостить демона на день рождения. Надеюсь, ему не понравится. Вот только бы пережить сегодняшнюю ночь. А она уже неумолимо надвигается. На Москву опустились вечерние сумерки. И лёгкий морозец сковал слякоть, превратив её в серый лёд.

Тут я вспомнил песню группы Гражданская оборона про лёд под ногами майора. Её мотив до самого глубокого вечера преследовал меня. И он же звучал у меня в голове, когда Каринэль провожала меня на финал. В её глазах опять стояли слёзы, веки припухли, носик покраснел. Пышкин же не сомневался в моей победе. А вот Тетсуя жалел, что не выпьет души моих врагов.

Я попрощался с ними, добрался до метро и помчался на грохочущем подземном поезде. Он быстро привёз меня в ярко освещённый центр города. Дальше я без проблем дошёл до клуба, преодолел два поста орков и вошёл в подвал.

Трибуны уже были битком. Я никогда не видел здесь столько народа. Зрители сидели чуть ли не на головах друг у друга. Кажется, на финал явились все монстры Москвы и верхушка их посвящённых. Помещение сотрясал гул предвкушающих голосов. Я будто попал в гигантский улей с растревоженными пчёлами. И некоторые из этих «пчёл» узнавали меня. Кто-то приветливо кивал мне, жал руку или просто махал, как старому знакомому. Признаться, я был несколько удивлён таким отношением. Впервые мне довелось почувствовать себя знаменитостью. И я даже против воли стал раздавать голливудские улыбки.

Впрочем, меня быстро отрезвил ехидный голосок, раздавшийся справа:

— Неужели наш гордый Самоубийца потёк?

— О, ты ещё жив, — буркнул я, прогнав с лица улыбку.

— А то, — довольно усмехнулся гном и встал рядом со мной возле всё тех же перил. Я не стал изменять себе и занял прежнее место. Возможно, оно счастливое, раз уж мне удалось пережить два стартовых раунда.

— Всё-таки ты ошибался. Я не тот щенок, — вспомнил я о пророчестве одноглазых старух.

— Ну почему же? Я уверен, что ты тот самый, — не согласился он, криво усмехнувшись.

— Сегодня нам придётся драться друг против друга. И я не намерен умирать, — непоколебимо заявил я, сжав руками перила. Холодный металл неприятно пощекотал потные от волнения ладошки.

— К сожалению, ты не сможешь убить меня, — развёл руками дракон и сверкнул шальными глазами. В них скакали весёлые бесенята. Видимо, гном был полностью уверен в своей победе.

Мне стало как-то нехорошо после его слов. Я видел, что коротышка искренне считает, что мне не удастся его завалить. Никакого бахвальства. Чистая, незамутнённая уверенность.

Я кашлянул в кулак, прочищая горло, и шёпотом предложил, косо глядя на рыжего дракона:

— Раз уж мы почти друзья, то нам стоит держаться вместе. Завалим наших противников, а потом всё решим в честном поединке один на один. Как тебе?

— Я пас, — отказался он и поправил чёлку, которая всё норовила упасть ему на глаза.

— Какого хрена?! — неприятно удивился я, вперившись в него яростным взглядом.

Он пожал плечами, посмотрел мне за спину и с ухмылкой проговорил:

— О, твои фанаты идут. Если ты не посвящённый, то держись.

Я повернулся и увидел двух седовласых людей. У обоих на физиономиях были предельно восторженные мины. И они с ходу начали рассыпаться в комплиментах, словно хотели занять у меня денег.

А под конец своей сочащейся патокой речи парочка начала прощупывать меня на предмет моего статуса в мире нелюдей. Я отвечал коротко и туманно. Людей это не устроило, но они не показали виду. И лишь пожелали ещё раз встретиться со мной, если я, конечно, выйду победителем из клетки. Я согласно кивнул, не став портить с ними отношения.

Седовласые товарищи пожелали мне удачи и удалились. А гном насмешливо произнёс:

— Сейчас ещё придут. У тебя будет хороший выбор, чтобы стать посвящённым. Все хотят в свою коллекцию такого интересного квартерона. А ты под это дело вполне сможешь жениться на какой-нибудь родовитой человеческой женщине. Эльфы-то тебя с такой рожей точно не возьмут. А у людей нравы попроще. Могут сделать и исключение, несмотря на то, что ты не чистокровный.

— Не надо мне делать никаких исключений, — прорычал я, играя желваками и видя правоту дракона.

Ко мне уже целенаправленно шёл высокий представительный господин с приклеенной вежливой улыбкой. Он тоже начал интересоваться мной, а гном в это время тактично свалил. И я в одиночестве выслушал человека, а затем завуалированно избавился от него, сказав, что мне надо ментально готовиться к бою. Хотя уже и не ментально, а вполне реально. Сражение в клетке скоро начнётся.

Мне пришлось быстренько сгонять в раздевалку, переодеться и взять нож. А когда я вышел из раздевалки, то у клетки стояли два орка и эльф. Гнома не было. Что-то он запаздывает.

Сохраняя внешнее спокойствие, я подошёл к участникам грядущей битвы. А те уже стали заходить в клетку. Я взволнованно последовал за ними, впервые ступив на чистенький свежий песок, который ещё не пропитался кровью. Но то ли ещё будет…

Мы встали спинами к прутьям клетки. И распорядитель радостно заорал из динамиков:

— Дамы и господа! Сегодня состоится долгожданный финал нашего турнира! Щепка от креста Господнего ждёт своего обладателя, — в этот миг свет софитов упал на тележку с подносом, на котором лежала реликвия. — Но, к моему глубокому сожалению, за неё поборются лишь четверо участников! Боец по прозвищу Дракон снялся с турнира!

Публика недовольно загудела, заворчала и стала отпускать в адрес гнома колкости. Кто-то даже назвал его трусом. А я со злым весельем покачал головой. Вот ведь прохиндей рыжий. Такого тумана напустил, а ведь мог просто сказать, что не будет участвовать. Да, я действительно не смогу убить его, потому что он банально не вышел на бой. И ведь дракон не соврал ни единого слова.

Между тем распорядитель попросил зрителей успокоиться и стал расхваливать турнир и его устроителей. А я в это время напряжённым взглядом изучал своих соперников. Оба орка оказались шкафоподобными наборами мускулов. А вот эльф наоборот — был худым, с узкими плечами и вытянутой лысой головой. Остроухий будто попал под пресс, который превратил его в подобие палки. Как он вообще дошёл до финала? Его же соплёй можно перешибить. Но жизнь научила меня не судить по внешнему виду. Если эльф стоит в клетке напротив меня, значит, он охренеть какой опасный тип. И это доказывали его холодные, всё подмечающие глаза. Хм… опыт подсказывал мне, что такими буркалами обычно обладают ящеры. Наверное, он из их числа. Ну, сейчас узнаем.

Все зрители замерли, в предвкушении удара гонга. Повисла тягучая тишина. Напряжение разлилось по подвалу. Казалось, что в воздухе проскакивают крошечные разряды электричества.

Потянулись томительные секунды ожидания. Но звук гонга всё не раздавался и не раздавался. Некоторые нелюди из числа публики зароптали.

И тут грянул громкий звук. Только это был не гонг, а хлопок гранаты. Сразу после него последовал треск множества автоматных очередей и грохот сотен тяжёлых ботинок.

Я вздрогнул от неожиданности и тотчас стал лихорадочно осматриваться. В подвал из несколько входов проникали десятки людей с «калашами». Они были с ног до головы одеты в броню из чёрной кожи с тиснёным рельефом мышц. На их лицах имелись маски с прорезями для глаз, а за спинами висели короткие алые плащи с белыми крестами.

Ворвавшиеся в подвал разумные без стеснения расстреливали безоружных посвящённых и нелюдей. А те перекидывались в свои обличия и бросались на них. Мигом завязалась грандиозная битва, включающая около тысячи участников. Повсюду стали раздаваться стоны раненых, яростный рык монстров, короткие злые команды нападавших и пронзительные женские вопли. Люди в плащах не щадили никого.

Кровь сражающихся в считаные секунды забрызгала ступени, стены и пол. В воздух порой взлетали оторванные взрывами гранат конечности, части разорванных тел и вывороченные «с мясом» сиденья. Шум при этом стоял несусветный. Он оглушал и вызывал животный ужас.

Я почувствовал холод, сковавший мою спину, и на всякий случай упал на песок. Вдруг меня срубит шальная пуля? Или мне на данный момент стоит больше опасаться нелюдей, которые находились вместе со мной в клетке?

Они уже приняли свои чудовищные обличия. Эльф оказался человекоподобной змеёй с раздвоенным языком, бледно-зелёной кожей и «капюшоном», протянувшимся от затылка до плеч. А один из орков обернулся громадным оборотнем. Второй же клыкастый тип превратился в покрытого серыми костяными пластинами «броненосца». У него даже лицо оказалось защищено естественной бронёй. Только сверкали маленькие злобные глазки, да чернели точки ноздрей.

Я хрен его знает, как бы с ним сражался, если бы дело дошло до боя. Но, слава богу, битва между нами не состоялась. Мы все коллективно без слов поняли, что нам надо срочно валить отсюда, а не выяснять кто сильнее. Да только местный эльф, отвечающий за дверь, лежал в пяти метрах от клетки с простреленной башкой. Его навсегда остекленевшие глаза, уставились в потолок. А дверь имела хитрый запор, который можно было открыть лишь снаружи.

Всё? Ловушка? Нам не выбраться? Но броненосец имел другое мнение на этот счёт. Он тяжеловесно разбежался и всей тушей мощно ударил в дверь клетки. Та задрожала, металлически застонала, но не слетела с петель. Тогда нелюдь ещё несколько раз ударил в неё плечом. И тут уж дверь не выдержала такого надругательства. Она со скрежетом упала на песок. А мы торопливо высыпались из клетки.

Я застыл на месте, лихорадочно соображая, как поступить дальше. А троица монстров сразу же помчалась к ближайшему выходу. Но его предусмотрительно караулили разумные в плащах. Они встретили чудовищ ураганным автоматным огнём. Змей и оборотень погибли сразу, изрешеченные пулями. А броненосец сумел добежать до врагов. Там он ударом кулака проломил череп одному из них. Но это был его единственный успех. Бронированного нелюдя быстро добили выстрелами в упор. Тонкие лицевые пластины не выдержали града пуль. И броненосец с грохотом рухнул на пол, став превращаться в орка.

Бой к этому времени уже перешёл в форменное избиение. Нападавших было меньше, но их кожаная броня каким-то волшебным образом вполне выдерживала когти и зубы монстров. И данное обстоятельство, вкупе с огнестрельным оружием, гранатами и слаженными действиями, принесло результат. Чуваки с масками на лицах устелили пол подвала сотнями тел противников.

Крови оказалось столько, что она доходила до щиколоток и неприятно хлюпала под берцами неизвестных. А в заволочённом белёсым дымом воздухе витал насыщенный запах пороха. Он вытеснил все остальные ароматы и проникал в лёгкие тех, кто ещё был жив. Среди нелюдей таких осталось совсем мало и становилось всё меньше с каждой секундой.

Вдруг мой блуждающий взгляд заметил взъерошенного дракона. Он с яростью в глазах прижался к стене. И от его рыжих волос натурально валил пар. Лицо гнома было искорёжено гневной гримасой, а одежда тлела. Но нападавших не напугала такая картина. Сразу трое из них навели на него автоматы и приготовились расстрелять тщедушное тело гнома.

Неожиданно даже для самого себя, я громко заорал, перекрывая шум затихающего сражения:

— Нет! Не стреляйте!

— Не стреляйте! Отставить! — вторил мне знакомый холодный голос, в котором сейчас звучали стальные командные нотки человека, привыкшего повелевать.

Бойцы в кожаной броне не нажали на спусковые крючки, но оружия не опустили. Они продолжали держать гнома на мушке. А тот тяжело дышал, глядя на них исподлобья.

— Тот самый дракон? — хрипло поинтересовался Константин, кивнув на рыжика.

Он энергичной походкой подошёл ко мне и стянул маску. Под ней оказалось раскрасневшееся, потное лицо со сверкающими глазами. Я впервые видел в них столько жизни. И меня совсем не удивило то, что среди нападавших оказался инквизитор. Стоило мне увидеть плащи с крестами — и я сразу понял, кто скрывается под ними.

— Угу, тот самый, — просипел я, мрачно наблюдая за тем, как инквизиторы добивают немногочисленных сопротивляющихся нелюдей. А тех, кто сдался, они стали заталкивать в клетку. В их числе была и та эльфийка, которая лечила меня. Она рыдала и умоляюще протягивала ко мне руки.

— Что вы хотите с ними сделать? — взволнованно спросил я у Константина, бросив взгляд на клетку. — И что вообще происходит?

— Что происходит? Начало. Начало новой эры! — пафосно изрёк тот и усмехнулся.

В инквизиторе явно царил не хилый душевный подъём. И какой-то странный подъём… с налётом безумия. Я даже сделал шаг от Константина. А он в этот миг властно поманил пальцем дракона. Тот хмуро посмотрел на бойцов в плащах. И те разошлись, открыв ему дорогу ко мне и седовласому борцу с монстрами. Гном с достоинством миновал нападавших и очутился перед Константином.

Наградил инквизитора хмурым взглядом, он взбудоражено процедил, выпрямившись во весь свой невеликий рост:

— Ты понимаешь, что натворил? Всё патриархи объединятся. Тебе не простят этого побоища.

— Я знаю, — кивнул Константин, ещё шире улыбнувшись. На его жёлтых зубах заиграл свет софитов.

— Но зачем? — смешался рыжик, снизу вверх глядя на мужчину. — После стольких лет мира? Это же… это же война. Полномасштабная, с тысячами погибших. Даже если ты сейчас всех здесь зачистишь, патриархи всё равно узнают… Многолетнему перемирию конец.

— Да, конец, — согласно качнул головой инквизитор, снимая перчатки.

— Ты хотел этого? — внезапно понял молодой дракон, от которого шёл устойчивый запах гари. — Но почему? Почему сейчас? Что изменилось?

— Всё! — жарко выдохнул Константин. Его лицо стало каким-то одухотворённым, будто он всю жизнь к чему-то шёл и наконец-то достиг цели.

Гном сокрушённо посмотрел на него, а потом перевёл взгляд на меня и грустно спросил:

— Ты с ними заодно?

— Ну как тебе сказать… я как бы сам по себе, но и немножко знаком с ним, — ткнул я пальцем в сторону инквизитора. — Но клянусь, я ничего не знал о нападении. Сам в шоке. Вон даже рука немного трясётся.

— Я тебе верю, — заявил рыжик и спокойно, без страха обратился к Константину: — Вы меня убьёте?

Тот пожевал серые губы, оценивающе глянул на меня и милостиво проронил:

— Решай ты.

— Если ты, Дракон, дашь клятву никак не участвовать в грядущей войне, то можешь покинуть это здание, — вынес я вердикт, сверившись с совестью. — А, и ещё. Ты приглашён на мой день рождения.

— Ох-х-х, — удивлённо выдохнул дракон, вытаращив глаза. — Ты серьёзно?

— А что? Ты так сильно хочешь повоевать?

— Я о дне рождения!

— Серьёзно. Что тут такого? Мы же почти лучшие друзья. Вспомни, что ты мне говорил. Ведь так всё и вышло, — прозрачно намекнул я на пророчество старух.

— Ладно, я даю клятву и приду на твой праздник, — согласился дракон, ещё раз скользнул по мне удивлённым взглядом и двинулся к выходу. Он шёл по лужам крови, переступая через трупы. И никто ему не препятствовал.

Когда гном покинул подвал, я повернулся к инквизитору и яростно прошипел:

— Что, мать вашу, происходит? Я ничего не понимаю! Вы так и задумывали? Хотели напасть на нелюдей, когда они будут увлечены турниром? Но меня-то вы зачем отправили в эту мясорубку? Вы же и так бы завладел щепкой!

— Всё несколько сложнее, — понизив голос, сказал Константин, увлекая меня прочь от клетки, набитой в основном посвящёнными. — Твоё участие в этом турнире — проверка. Если бы ты прошёл её, то я бы совершил исключение — и сделал тебя своим учеником. Но потом я узнал, что ты не совсем обычный разумный. А мы таких не берём в орден. Но я всё равно хотел посмотреть на что ты способен. Да и от щепки я не желал отказываться. Тогда ещё не было речи ни о каком масштабном нападении на это проклятое место.

— Что-то я совсем запутался. А вот эта атака? Когда же вы её спланировали?

— Буквально через несколько часов после того, как ты сказал мне о пакте Великого нейтралитета. Я выяснил, что это такое, и собрал экстренный совет ордена. На нём мы всё и обсудили, — просветил меня инквизитор и жестом руки подозвал к себе бойца с подносом, на котором лежала щепка.

Разумный подскочил к нам и снял с реликвии стеклянный купол. Константин благоговейно взял щепку и очень осторожно повертел её в пальцах, словно она могла рассыпаться в любой момент. При этом на его правой руке очень быстро затянулась небольшая царапина.

— А теперь ты подержи щепку, — протянул мне деревяшку инквизитор. И в его взгляде появилось напряжение.

— Чёт мне не хочется, — заволновался я, нервно дёрнув щекой.

— Бери! — рыкнул он и насильно сунул реликвию в мою руку, а затем сделал два торопливых шага назад.

— Какого… — запротестовал я, но тут же осёкся. Мой взгляд прилип к щепке. Она вдруг стала мягко светиться тёплым жёлтым светом. И этот свет вызвал вздох, прокатившийся по рядам бойцов.

— Старик Арам всё-таки не ошибся! — облегчённо выдал Константин, резко подскочив ко мне. — Твоя кровь всё ему рассказала. Если бы не он, то я бы, возможно, никогда не узнал, кто ты такой. Вот ведь ирония судьбы.

— Я ни черта не понимаю, — в который уже раз пробормотал я, как заворожённый глядя на реликвию.

— Ты хочешь узнать, что такое пакт Великого нейтралитета? Он был заключён много сот лет назад главами монстров, чтобы оградить их от войны, тянущейся века. И ведут эту войну демоны… и ангелы. Нелюди отказались участвовать в ней, приняв на себя обязательство никак не вредить этим двум расам. В ордене считали, что эта война сказка. Что не существует никаких демонов и ангелов. Но ты доказательство того, что всё это не вымысел. Теперь ты понял, кем был твой настоящий отец?

— Кажется, да, — прохрипел я, пребывая в состоянии близком к нокдауну. — Но при чём здесь ваша атака на нелюдей?

— О, мы давно готовились к войне. Нам нужен был лишь повод. И тот, кто станет нашим знаменем.

Конец второй книги

Content

Евгений Решетов
Одаренный. Второй шаг

Пролог

Часть IV

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть V

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть VI

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25