Ирина Михайловна Левина

Картины Мурильо в Эрмитаже

Картины Мурильо привлекают не глубиной человеческих переживаний, не волнующими драматическими сюжетами. Зритель просто любуется миловидностью изображенных персонажей, красотой колорита, мягкими плавными линиями контуров, прозрачной дымкой серебристого света, в которой тают очертания фигур и предметов.

Мурильо - последний из больших мастеров «золотого, века» испанского искусства. Уроженец Севильи, он всю жизнь прожил в этом городе.

И. М. ЛЕВИНА

КАРТИНЫ МУРИЛЬО

В ЭРМИТАЖЕ

На обложке Мурильо. Мальчик с собакой.

Тысячи людей бывают ежедневно в Государственном Эрмитаже, этом крупнейшем в мире музее культуры и искусства. Три больших зала, в которые обычно попадают посетители картинной галереи музея, расположены в центре экспозиции западноевропейской живописи. В одном из них и прилегающем к нему кабинете представлены картины испанских художников XV-XVII вв. Эрмитажное собрание является одним из лучших в мире: здесь можно видеть полотна великих мастеров эпохи расцвета (конец XVI-XVII в.) - Греко, Риберы, Сурбарана, Веласкеса, Мурильо. Наиболее полно представлен Мурильо. После проникновенных образов апостолов Эль Греко - серьезного, задумавшегося, погруженного в печаль Петра и страстного, убежденного в своих идеях Павла, - после сурового, мужественного Лаврентия, идущего на казнь, как на подвиг, в картине Сурбарана, и юного страдающего Себастьяна, написанного Риберой, картины Мурильо предстают в ином аспекте. Они привлекают не глубиной человеческих переживаний, не волнующими драматическими сюжетами. Зритель просто любуется миловидностью изображенных персонажей, красотой колорита, мягкими плавными линиями контуров, прозрачной дымкой серебристого света, в которой тают очертания фигур и предметов.

Мурильо - последний из больших мастеров «золотого, века» испанского искусства. Уроженец Севильи, он всю жизнь прожил в этом городе.

Севилья, которую называли жемчужиной Андалузии, отличалась от других городов Испании. Это был порт, центр торговой жизни страны, кипучий и шумный. Сюда приходили корабли из Нового света и стран Европы. На улицах слышалась разноязычная речь, большинство торговых сделок заключалось в знаменитом здании севильской биржи, в городе было много иностранных купеческих подворий. В лавках и на фериях - ярмарках - продавались драгоценные камни, тончайшие сукна, шелковые изделия, полотно, восточные ковры, северные меха, фламандские шпалеры.

Севилья и Кадис были единственными портами Испании, которые, следуя королевскому указу, изданному еще в XVI в., имели право торговли с Америкой. Сюда привозили золото, серебро, жемчуг, кожи, а также какао, хину, редкостных птиц и другие, часто еще невиданные в Испании товары. На берегу судоходной реки Гвадалквивир находились огромные верфи, где строились корабли, изготовлялись канаты, паруса и все необходимое для флота.

Искуснейшие ремесленники, жившие в предместьях Севильи - Триане и Макарене, изготовляли чудесные сосуды, золототканые парчовые покровы для алтарей, одежды для духовенства, делали и расписывали церковные свечи (весившие иногда более двух килограммов).

В Севилье бедняки, нищие, калеки просили милостыню, толпясь на папертях многочисленных церквей. Количество нищих, бездомных бродяг, беспризорных детей было огромно. Совет города не раз отмечал, что бедняки умирают от голода.

Севилья была и крупным центром богатой и всесильной католической церкви. Уже в XV в. духовенство гордилось огромным собором - самым большим из готических сооружений Европы. Многочисленны и богаты были монастыри, владевшие несметными сокровищами и щедро предоставлявшие заказы художникам. Пышные церковные празднества и великолепные процессии Севильи славились на всю Испанию. Об этом заботились не только церковь, но и знать: большие средства давали герцоги Медина Сидония, Суньига, Алькала и др.

Севилья была городом контрастов - богатства и нищеты, роскоши и убожества. Во второй половине XVII столетия, когда разорение и обнищание, как результат экономического кризиса, охватили всю Испанию, в Севилью еще приходили заокеанские корабли, в ней еще бился пульс жизни, однако все земли Андалузии уже принадлежали пяти знатнейшим фамилиям. Дворяне, так кичившиеся благородством крови и считавшие позорным всякий труд, кроме воинских дел, придворной службы и церкви, все больше включались в торговлю.

Былое величие Испании, ее мечты о всемирном господстве ушли в прошлое. В испанском искусстве реже и реже появлялись героические образы воинов, сильных духом мучеников; реалистическое искусство теряло черты суровой мужественности и яркой характерности. На смену приходили или сильно экзальтированные, или мягкие лирические образы, которые встречаются как в произведениях мастеров мадридской школы Хуана Кареньо де Миранды, Антонио Переды, Клаудио Коэльо, так и севильской - Педро де Мойи, Алонсо Кано, Эрреры Младшего. В архитектуре нарастала пышность, вычурность орнаментов, в деревянной скульптуре раскраска статуй зачастую заменялась настоящими одеждами.

Бартоломе Эстебан Мурильо родился, вероятно, в один из последних дней 1617 г. (крещен был 1 января 1618 г.). Рано потеряв родителей, он воспитывался в семье тетки, жены хирурга-брадобрея Хуана Лагареса. Первым учителем юноши был Хуан дель Кастилио, почитатель романистов Севильи и художников Италии, но вскоре Мурильо остался предоставленным самому себе, так как Кастилио уехал в Кадис. Ранние биографы рассказывают, что молодой живописец писал картины на небольших кусках холста и продавал их на ферии. Это вполне возможно - в торговой Севилье многие работали для ферии.

О жизни художника известно мало. Он провел два года в Мадриде (вероятно, все-таки не с 1642 г., а с 1648 г.), где, конечно, мог встречаться с Веласкесом и, благодаря ему, изучить картины известных мастеров в королевских собраниях. Кроме того, друг Мурильо, Педро де Мойя, увлекавшийся творениями Антониса ван Дейка, привез в Севилью из Фландрии и Англии копии и рисунки с картин этого известного мастера.

Мурильо выполнял главным образом заказы для монастырей, создавая большие никлы на темы библейских и евангельских легенд и преданий о жизни святых. В сюжетах «Поклонение пастухов», «Чудо насыщения пятью хлебами пяти тысяч человек», сценах раздачи милостыни и исцеления святыми больных он с любовью изображал испанских бедняков: крестьян, нищих, калек. В течение всей жизни он писал жанровые картины, изображая босоногих детей севильской бедноты, занятых играми на улицах города.

Ранний период творчества Мурильо - 40-е гг. XVII в. - проходит под влиянием работ Веласкеса, Сурбарана, Роэласа, Эрреры Старшего и других мастеров севильской школы этого периода. Художник пишет в темной манере караваджистов, и его картины оживлены лишь несколькими пятнами теплых тонов. Но уже в эти годы молодого мастера интересовала проблема передачи света в живописи, и он делал робкие попытки разрешить ее в своих произведениях. Возможно, юный Мурильо написал эрмитажную картину «Поклонение пастухов». Перед юной миловидной мадонной, которая смотрит на своего младенца, лежащего в убогих яслях, стоят андалузские крестьяне, принесшие скудные дары. Это коленопреклоненный старик в овчинной безрукавке, робко приподнявший руки и не смеющий дотронуться до пелены младенца, остроносая, улыбающаяся старуха в белом платке, юноша в красном плаще и пастух с посохом. Их фигуры написаны еще жестко, размещение их не совсем удачно: они поставлены «лесенкой» - один выше другого. Темный колорит картины слева озарен исходящим от младенца светом. Сияющая белизна простынки и розоватое тельце ребенка создают ту иллюзию светозарности, которая освещает нежное лицо мадонны, ее красноватое грубое платье, бросает золотистые блики на край одежды коленопреклоненного старика.

На рубеже 40-50-х гг. Мурильо писал не раз и жанровые картины, продолжая демократическую традицию севильской живописи первой половины столетия. Таковы «Цыганка» (Мадрид, Прадо), «Вшивый» (Париж, Лувр), «Девочка с цветами и плодами» (Москва, ГМИИ), «Мальчик с собакой» (Ленинград, Эрмитаж). Эрмитажная картина написана в середине 50-х гг. По улице идет мальчик с корзиной; ласково улыбаясь, он жестом руки как бы дает понять собаке, что в его корзине ничего нет, кроме пустого глиняного кувшина. Фигурка ребенка написана поколенно, но поставлена так, что зритель чувствует движение мальчика, понимает, что он разговаривает с четвероногим другом на ходу. Лицо мальчика написано с такой правдивостью, что не остается сомнения в том, что это ребенок, которого знал и наблюдал художник. Фигура очерчена мягкими плавными линиями. Улыбка, осветившая худенькое, не отличающееся красотой лицо, чувствуется и под длинными ресницами полуопущенных век, сквозь которые виден блеск лукавых глаз. Лицо, руки, волосы, одежду художник пишет тонким слоем краски, проводя кистью длинные косые мазки или закругляя их. Колорит картины неярок, строго продуман. Серые тона неба светлеют к горизонту, справа высится желтоватая стена с бледно-зеленым деревом. На этом сероватом фоне выделяются темные рукава куртки, золотистая корзинка, светлая шерсть собаки. Вероятно, этот же мальчик послужил художнику моделью и для картины «Мальчик в окне» (Лондон, Национальная галерея).

В 50-е гг. XVII в. Мурильо разрабатывает привлекавшую его гамму серебристых и золотистых тонов, стремится передать пронизанную светом воздушную дымку.

В 1656 г. за большую картину «Видение св. Антония Падуанского», написанную для алтаря севильского собора, он получил звание первого живописца Севильи. Все восхищались тем, как виртуозно написан поток света, к которому протягивает руки монах Антоний Падуанский, встречая спускающегося с неба младенца Христа. Современники превозносили Мурильо: его называли «севильским Апеллесом», сравнивая со знаменитым живописцем древней Греции, ставили выше Тициана.

Благовещение.

Отдых на пути в Египет.

Отдых на пути в Египет. Деталь.

На рубеже 50-60-х гг. написано «Благовещение» (Ленинград, Эрмитаж). В этой картине тоньше, чем в «Мальчике с собакой», разработана проблема света и цвета. Ангел, только что прилетевший к Марии с вестью о том, что она станет матерью Христа, преклонил перед нею колени. С ним в скромную комнату как бы вошло небо в виде легкого облака, скрыв очертания стен, окутав дымкой колонну. Четко видны только столик с книгой, букет лилий в стеклянной вазе и плиты пола. Плечи Марии и светлое покрывало на голове сливаются с облаком. Очень тонко продуман колорит картины. Основным цветовым пятном является шарф ангела, карминно-красный, с нежными переливами оттенков, развевающийся на фоне дымчато-серых облаков. Он сочетается с фиолетово-серой одеждой, с золотисто-желтой корзинкой и нежно-голубой подушкой в ней. Повторение этой картины находится в музее Прадо, но там она обрезана с боковых сторон, поэтому часть ступни ангела слева и часть вазы с цветами справа отсутствуют, что очень искажает композицию.

Мурильо неоднократно обращался к образу мадонны как истинный севильянец и воспевал красоту женщин родного города. Андалузцы называли свою землю «краем Марии Пречистой». Мадонна была покровительницей Севильи, городов и сел Андалузии. Народ чтил ее как заступницу перед карающим богом, слагал о ней песни, легенды и сказки. В народной поэзии мадонна всегда красавица с большими глазами и белыми ручками. Ею любуются не только люди, но и деревья, и ручьи, и солнце, и море. В произведениях

Мурильо Мария всегда большеглазая, нежная, грациозная и стройная женщина. Мадонны Сурбарана более строги, они только матери, их глаза всегда опущены и смотрят на дитя. Знаменитые мадонны Мурильо: «Мадонна с четками» (Мадрид, Прадо), «Мадонна с младенцем» (Флоренция, Уффици), «Мадонна с младенцем», называемая обычно «Мадонна с салфеткой» (Севилья, Музей изящных искусств), «Мадонна с младенцем», известная под названием «Цыганская мадонна» (Рим, галерея Корсини) - все смотрят на зрителя. Этими очаровательными женщинами можно было любоваться, а не только молиться им. Образ мадонны встречается у Мурильо в различных сюжетах: «Благовещение», «Поклонение пастухов», «Бегство в Египет», «Отдых на пути в Египет», «Святое семейство», «Взятие мадонны на небо», «Непорочное зачатие» и во многих других.

Святое семейство.

Вознесение мадонны.

Отличительной чертой большинства композиций Мурильо, написанных по заказам церквей, является сочетание спокойной торжественности религиозной картины с жанровыми мотивами, вносящими в нее теплоту и задушевность обыденной человеческой жизни. Такова картина «Отдых на пути в Египет»: безмятежен сон ребенка, заботлив жест материнской руки с раскрытой ладонью, оберегающей младенца, спокойно ее нежное лицо, надежна сень дерева, под которым она отдыхает. Неподалеку стоит Иосиф, придерживая мула. Любопытные ангелочки, боясь подойти ближе, чтобы не разбудить дитя, стоят обнявшись поодаль. В картине все гармонично: соотношение фигур с пейзажем, мягкая текучесть плавных линий, теплые тона красного платья мадонны в сочетании с коричневатой одеждой Иосифа, темными деревьями, розовым тельцем младенца и серебристой дымкой далеких отлогих холмов. Мастерское исполнение скромных вещей (тщательно увязанных узлов, брошенной на них соломенной шляпы Иосифа, бутыли, вставленной для сохранности в пустую тыкву) показывает, что Мурильо, подобно его соотечественникам - реалистам первой половины «золотого века», - был искусным художником натюрморта.

Никто из испанских мастеров не обращался так часто к апокрифическим сюжетам, как Мурильо. Апокрифы - это легенды, не допущенные церковью в тексты четырех канонических евангелий: сказания о финиковой пальме, выросшей по просьбе мадонны во время пути в Египет, и нападении на святое семейство разбойников, дракона, льва, леопарда, волков; об играх маленького Христа с братьями (сыновьями Иосифа); о воспитании мальчика Христа Иосифом, о детстве Марии и другие.

Много картин написал Мурильо на сюжеты «Непорочного зачатия» и «Вознесения мадонны». Такие картины имеются в Эрмитаже, в Прадо, в Лувре, в музее Севильи, в музеях и частных собраниях Лондона.

Севильские живописцы чаще других изображали богоматерь улетающей в небо в сопровождении маленьких ангелов. Молодой Веласкес написал «Непорочное зачатие» (Лондон, Национальная галерея), изобразив юную, вполне земную девочку с чуть скуластым личиком, смущенно опустившую глаза, одетую в лиловую одежду. Она написана, как предполагают многие историки искусства, с Хуаны, дочери его учителя - Франсиско Пачеко - будущей жены художника. Внизу видны улицы и здания Севильи. Сурба-ран в своем «Вознесении» (Будапешт, Музей изобразительных искусств) и в других работах на этот сюжет создавал несколько статичный образ девушки. Впечатления полета, движения вверх в картине не ощущается.

Благословение Иакова Исааком.

Благословение Иакова Исааком. Деталь.

Благословение Иакова Исааком. Деталь.

Мурильо создал новый в испанском искусстве образ мадонны - юной, хрупкой, грациозной севильянки, парящей среди облаков, плавно и легко поднимающейся ввысь. Таково хранящееся в Эрмитаже «Непорочное зачатие». Серое плотное облако, на котором весело резвятся ангелочки, уносит мадонну, стоящую на нем, чуть согнув одно колено, грациозно, лишь прикосновением пальцев, соединив ладони, придерживая локтями клубящийся край плаща. Картина «Вознесение» (Ленинград, Эрмитаж) создана несколькими годами позже. Лицо девочки очень похоже на лицо Марии из «Непорочного зачатия» севильского музея, созданного художником для монастыря капуцинов. Вероятно, обе картины были написаны Мурильо с одной модели. Мария одета в белое длинное платье, опоясанное на талии золотистым пояском, накинутый на плечи шарф клубится в воздухе. Виртуозно передано плавное ритмичное движение ввысь. Зритель чувствует себя стоящим внизу, и взгляд его постепенно следует за возносящейся фигурой; у ног мадонны играют ангелочки, один из них, маленький, смуглый, темноволосый, взлетая, старается поддержать развевающийся плащ богоматери. Правая рука ее поднята, голова чуть откинута, глаза устремлены к небу. Но впечатление движения вверх достигается не только композицией. Художник показывает это устремление и сложной цветовой гаммой, и светом. Внизу, особенно справа, полная тьма - это покинутая земля. Постепенно фон становится светлее, тона легче, прозрачнее, серебристее, в их дымке тонут очертания летящих ангелов. Ближе к верхнему краю картины появляются более теплые золотистые тона с переливами желтых, розовых, палевых полутонов: Мурильо пишет длинными косыми мазками, все мягко, сглажено; крылья ангелов слегка тронуты белилами. Переход от одного тона к другому незаметен, контуры фигур растворяются в воздухе, светотень прозрачна.

Но мадонна у Мурильо не всегда прекрасная женщина, возносящаяся на небо, она предстает и в ином аспекте: как хозяйка бедного дома, жена ремесленника. В XVIII в. для Эрмитажа была приобретена картина «Святое семейство». Размер ее невелик и целиком соответствует интимной трактовке сюжета.

Час отдыха у плотника Иосифа. Отложив работу, он взял на руки ребенка, который тянется ручонками к матери. Лицо отца спокойно и ласково, мать оставила шитье и протягивает руки, чтобы взять сына. Действие происходит в небольшом помещении, вероятно, мастерской, зеленая занавеска отделяет ее от жилья. Золотистый свет заполняет все пространство. Очень тонко решена красочная гамма картины; желтый плащ Иосифа и серый с голубоватым оттенком цвет его одежды, розовое платье мадонны и лежащий на коленях темно-синий плащ, бледно-желтый платок и золотистый тон подушки для шитья, белая пелена младенца и розовые оттенки глубоко продуманы и умело согласованы. Легкими, почти прозрачными длинными мазками пишет Мурильо свисающий край белой пелены, складки занавески, короткими ударами кисти написано плетение корзины. Несложное хозяйство плотника - верстак с рубанком, прислоненная к столу пила и корзина с инструментами находятся на первом плане, но словно тают в золотистом воздухе комнаты.

Лестница Иакова.

Перед этой маленькой картиной, затерянной в бесчисленных залах Эрмитажа среди сотен великолепных полотен, долго стоял Тарас Шевченко, поэт и художник, один из любимых учеников К. П. Брюллова. Он вернулся в Петербург после десятилетней ссылки в безводные степи Орска и Мангышлака и пришел в Эрмитаж выбрать картину, чтобы сделать с нее офорт. В дневнике он записал: «Я обошел два раза все залы с целью выбрать картину д\я первой пробы избранного мною искусства. После внимательного обозрения, остановился я на эскизе Мурильо «Святое семейство». Наивное, милое сочинение. Я не видел картины этого содержания, которой бы так шло это название, как гениальному эскизу Мурильо» * [* Т. Шевченко. Дневник. Киев, «Молодь», 1963, стр. 282.].

В 1660 г. Мурильо основал в Севилье Академию художеств - вольную ассоциацию художников, содержавшуюся на их средства,- и стал ее первым президентом. Он считал, что художник прежде всего должен изучать натуру и следовать национальным традициям искусства, а не начинать с антиков. Его картины отличались от произведений Болонской Академии чисто жанровыми мотивами, интересом к национальным народным типам и разработкой проблем живописности и светотени.

В 1665 -1670-х гг. Мурильо написал для протектора Севильской Академии маркиза Вильяманрике серию картин на темы из жизни Иакова. Две из них являются гордостью Эрмитажа - «Благословение Иакова Исааком» и «Лестница Иакова». Это огромные декоративные полотна для украшения дворца. Библейский сюжет в них как бы отодвинут на второй план; так, в «Благословении Иакова Исааком» главная сцена занимает значительно меньшее место, чем пейзаж с фигурами. Справа изображена арка дома, в глубине которой сидит на постели слепой старик Исаак, рядом стоит его жена Ревекка, а у ложа отца на коленях - сын Иаков. Это рассказ о том, как Исаак, умирая, хотел благословить своего старшего сына Исава и. передать ему главенство в семье, но Ревекка, воспользовавшись слепотой мужа, подвела к нему своего любимца младшего сына Иакова. Все персонажи очень характерны для образов Мурильо. Исаак - благообразный и спокойный старик, Ревекка - старая женщина, худощавая, с острым носом и впалыми щеками. Подобный тип женщин в картинах Мурильо представляют и Анна - мать Марии, и крестьянки в многочисленных «Поклонениях пастухов», и старые нищенки в сценах раздачи милостыни.

Иоанн Креститель с ягненком.

Видение св. Антония Падуанского.

Иосиф, ведущий младенца Христа.

Распятие.

Смерть инквизитора Педро Арбуэса.

Освобождение апостола Петра из темницы.

Бытовая сцена - благословение отцом сына - выделена ярко-красным, как бы светящимся изнутри цветом занавеса за постелью Исаака. Ощущение пространства в помещении создается переходом от темного края арки к светлому тону подушек и рубашки Исаака, к светоносному яркому цвету свисающего края занавески. За стеной дома расстилается просторный пейзаж с предгрозовыми тучами, плывущими над землей. Переливы тонов неба бесконечно разнообразны, здесь все оттенки серого цвета от темных дымчатых до прозрачных серебристых, в которых тают очертания летящих птиц. Эти тона неба удачно сочетаются с коричневато-золотистым цветом дороги и тенями на ней. Все в картине подчинено единому композиционному решению, которое подчеркивает глубину пространства. На первом плане слева - темный массив старого каменного колодца и стоящее рядом ведро, а справа, у дома, медный таз и большой глиняный кувшин. Дорога, уходящая к горам, наклонившееся в ту же сторону дерево, движение женщины, согнувшейся под тяжестью кувшина, далекая фигура охотника с собаками усиливают это впечатление глубины. В картине много бытовых деталей: сосуды на первом плане, забор из старых досок, голубятня, горшки с цветами на крыше. От стены старого дома кое-где отвалилась штукатурка, обнажив кирпичи. Все это взято из жизни, все соответствует быту Андалузии того времени.

Вторая картина - «Лестница Иакова» - более декоративна. Здесь художник передал всю сказочность и богатство сновидения. Библейская легенда повествует о том, как Иаков, боясь мести брата, ушел в страну Харран, уснул по пути и увидел во сне лестницу, по которой спускались ангелы, принесшие весть о том, что бог отдает ему всю страну, на земле которой он уснул.

Действие происходит ночью при луне, слабо освещающей холодным светом искривленные стволы и ветки старых деревьев, реку и водопад. Фигура Иакова в светло-красной одежде малозаметна. И здесь художника больше всего привлекает пейзаж - передача лунного света, проступающего сквозь разорванные темные облака. Хрупкие и нежные ангелы облачены в розовые, голубые и бледно-желтые одежды. На фоне таинственно-мрачного ночного пейзажа, со сложной гаммой переходов темных и светлеющих тонов, их одежды и крылья переливаются светлыми пятнами. Темно-серое небо написано большими размашистыми мазками. Листья на верхних ветвях могучих старых деревьев иногда чуть тронуты розовым, иногда красным завивающимся мазком, и воспринимаются издали как цветы.

В 1660-1670-х гг., в эпоху расцвета своего живописного мастерства, Мурильо стремился к поэтизации своих персонажей, и его часто обвиняли в некоторой слащавости образов и их нарочитой красивости. Однако эти упреки не совсем справедливы. Дети, изображенные в картинах «Иоанн Креститель с ягненком» (Ленинград, Эрмитаж), «Добрый пастырь» (Мадрид, Прадо), типичны для Андалузии, их можно увидеть и в наши дни как в Севилье, так и в окрестных селениях. Демократическая направленность творчества художника выражалась в том, что он уравнивал красоту мадонны с красотой простых женщин Андалузии, и красоту ее сына, маленького Христа, с красотой уличных оборванцев. Так, в картине «Милостыня Фомы Вильянуэвы» (Севилья, Музей изящных искусств) молодая севильянка, прижимающая к груди младенца и ведущая за руку другого полуголого малыша, ничем не отличается от мадонны, а ее ребенок от маленького Христа.

Наша картина «Иоанн Креститель с ягненком», написанная в 1660-х гг., возможно, является авторским повторением произведения, находящегося в Лондонской Национальной галерее.

Маленький Иоанн - большеглазый мальчик с крупными локонами, падающими на лоб, прижимает к груди пушистого ягненка. У ребенка нежные точеные ножки и ручки, фигурка чуть изогнута, что придает ему еще большую грацию. Мальчик поставлен в центре композиции, в которой большую роль играет пейзаж, напоминающий пейзаж в картине «Лестница Иакова». И таких детских образов у Мурильо очень много. Маленький Христос в виде прелестного ребенка изображен в эрмитажной картине «Видение св. Антония Падуанского», написанной в 70-е гг. Явление младенца францисканскому монаху происходит на фоне пустынной каменистой местности. Световой поток, струящийся с неба, написан с удивительным мастерством. Вся композиция построена на контрасте темных скал и яркого света с тончайшей игрой теней.

К 1670-м гг. относится эрмитажная картина «Иосиф, ведущий младенца Христа». Она трактована как жанровый сюжет. Молодой чернобородый Иосиф ведет кудрявого мальчика, одетого в длинную фиолетовую рубашонку, и беседует с ним. Городской пейзаж, который расстилается за ними, - Севилья; ее здания не раз узнаются в картинах художника. Мурильо часто обращался к этому сюжету, не вошедшему в канонические евангелия. В картине «Иосиф с младенцем Христом» (Москва, ГМИИ) Иосиф обнял дитя, забавляя его цветущей веткой. Мурильо охотно писал сцены с Иосифом. Они имеются в различных музеях и частных собраниях Европы.

Но не всегда художник изображал красивых и здоровых детей, он часто писал больных и несчастных, с унылыми и печальными лицами, особенно в сценах раздачи милостыни.

Мурильо никогда не удавались трагические сцены, и он избегал писать их. В картине «Распятие» (Ленинград, Эрмитаж) тело Христа выделяется на темно-сером фоне облаков, Христос спокоен и красив. Стоящие у подножия креста Мария, Иоанн и Мария Магдалина - молодые и прекрасные севильянцы. В этом отношении показательна и большая картина, находящаяся в Эрмитаже, - «Смерть инквизитора Педро Арбуэса». Она была заказана художнику трибуналом севильской инквизиции. Педро Арбузе д'Эпила жил в конце XV в. при католических королях Фердинанде и Изабелле, учредивших инквизицию в Испании. Он был назначен инквизитором Арагона, пользовавшегося тогда привилегиями и некоторыми вольностями. Новые суровые уставы инквизиции, особенно конфискация имущества осужденных, вызвали волнения среди арагонских дворян. Было решено убить Арбуэса в надежде, что король откажется от своих намерений и не пришлет ему замену. Убийством руководил испанский дворянин Хуан де ла Абадия, а исполнителями стали юноши Хуан д'Эспераиндео и Видаль д'Урансо, мстившие за близких людей, погибших от инквизиции. Убийство произошло 15 сентября 1485 г. в соборе Сарагосы. Поздно вечером, когда Арбузе стоял на коленях перед аналоем, поставив на пол зажженный фонарь, д'Эспераиндео нанес ему удар шпагой по руке, а д'Урансо, предупрежденный, что инквизитор носит под одеждой кольчугу, а голова его защищена броней, вонзил ему кинжал в шею. Д'Эспераиндео, д'Урансо и других сообщников подвергли мучительной казни, Абадия покончил с собой в тюрьме, накануне казни. Арбуэсу же воздвигли грандиозную гробницу и возвели позже в сан святого. Мурильо писал картину, зная обстоятельства убийства. Он изобразил Арбуэса коленопреклоненным перед алтарем, написал фонарь около него; д'Эспераиндео, стоящий вплотную к инквизитору, поднял шпагу, в руке д'Урансо, находящегося за спиной Арбуэса, кинжал. Все это примерно точно, но бесстрастно и сухо. Лицо Арбуэса спокойно, несмотря на то, что д'Эспераиндео схаватил его за одежду. Оба юноши театрально замахиваются оружием, лица невыразительны.

В 1671-1674 гг. Мурильо создал наиболее известную серию картин для госпиталя Каридад в Севилье. Еще в XVI в. в этом городе существовало братство для погребения казненных, утопленников, безвестных людей и т. д.

В 1578 г. братство основало часовню, посвященную св. Георгию, которая занимала часть большого помещения на территории севильской верфи. В 1664 г. там же был устроен небольшой госпиталь св. Георгия, вход в который украшала длинная надпись, кончающаяся словами: «…дом бедных и лестница на небо». Современник Мурильо, севильянец дон Мигель Маньяра Висентеле де Лека, рыцарь ордена Калатравы, расширил старый и отстроил новый большой госпиталь, где должны были лечить больных, кормить бесплатным супом голодных, погребать мертвых и оказывать другие виды милосердия. Маньяра был интересной фигурой, характерной для своего времени. Прожигатель жизни, повеса, участник оргий и убийств, он устрашился проповедей церковников, грозивших земным судом инквизиции и загробной карой страшного суда. Предание рассказывает, что увидев во сне свои собственные похороны, он покаялся в грехах и позже завещал похоронить его не в церкви Каридад, а под плитой при входе в нее, чтобы его могилу все попирали ногами. На плите велел начертать: «Здесь покоятся кости худшего из людей, которые когда-либо существовали на земле. Молитесь за него».

Маньяра предложил Мурильо написать для Каридад одиннадцать картин, прославляющих милосердие. Сюжеты черпались из текстов Библии, Евангелия и позднейших легенд о святых. Из этой серии широко известны картины: «Моисей, высекающий воду из скалы» (Севилья, Каридад), «Св. Елизавета, королева венгерская, лечит больных» (Мадрид, Прадо), «Христос исцеляет паралитика» (Лондон, Национальная галерея). Две последние особенно хороши по светотени, колориту, воздушности пространства. Действие происходит на светлой площади, среди зданий с портиками и колоннами. Со свойственным Мурильо мастерством написаны фигуры больных и увечных.

Одно из полотен серии для госпиталя Каридад - «Освобождение апостола Петра из темницы» - находится в Эрмитаже. В этом произведении художником поставлены проблемы светотени, близкие к тем, которые решал Рембрандт,- изображение источника света в полутемном помещении. От головы ангела исходит лучезарное сияние, озаряя стену, делая ее почти невидимой, пронизанной игрой серовато-серебристых тонов; тронутых розоватыми оттенками. Слева за фигурами спящих солдат показан другой источник света - золотистый огонек свечи, скупо озаряющей сквозь тусклые стекла фонаря черный силуэт алебарды, чуть алеющий плащ одного из воинов, железное кольцо, ввинченное в стену. В глубокой тьме дальнего плана почти неразличимы темное зарешеченное окно и дверь. Однако Мурильо остался верен себе: узник - красивый старик с лицом, не выражающим эмоций, даже не потрясенный тем, что ему возвращена свобода.

Мурильо не единственный художник, писавший для Каридад. По заказу Мигеля Маньяры картины для госпиталя писал и севильянец Хуан Вальдес Леаль, творчество которого диаметрально противоположно искусству Мурильо. Вальдес Леаль был талантливым художником, прекрасным колористом, но его произведения проникнуты мрачным трагизмом, страстной динамикой, мистикой, фигуры изображены в порыве, беспокойные блики света чередуются с бегущими тенями, сочетания красок изысканны, но порой чрезмерно резки. Наиболее известны его картины, написанные для Каридад,- «Конец земной славы» и «Иероглифы смерти». В первой он показал жуткую картину тления трупов рыцаря и епископа. Над ними таинственная рука держит весы и сверху льется мистический ирреальный свет. Во второй он изобразил скелет с косой, шагающий по уже никому не нужным книгам, коронам, оружию и гасящий костлявыми пальцами огонь оплывшей свечи.

Очень типична для Вальдеса Леаля и картина «Портрет Маньяры», написанная также для госпиталя Каридад. Маньяра сидит за столом, указывая рукой на распятие. Слева на низкой скамеечке устроился маленький мальчик с книгой в руках, облаченный в темную монашескую одежду. Ребенок приложил палец к губам в знак обета вечного молчания и покорности. Какая разница между ним и беспечными детьми севильских улиц, написанными Мурильо!

Не только личность и характер художников определили различия в их творчестве, а сложность и противоречия искусства конца «золотого века» испанской культуры. В творчестве Вальдеса Леаля отразилась аристократическая реакция на реализм, мистический ужас перед загробной карой. Мурильо же любил жизнь во всех ее проявлениях. Его творчество было связано с лучшими традициями национального искусства эпохи расцвета. Он стремился к правдивой передаче окружающего мира и был в этом глубоко искренен. Наблюдательный художник, он не мог не видеть контрастов Севильи - богатства знати и церкви, нищеты народа, и то и другое нашло отражение в его произведениях, но он был сыном своего времени: условия изменились. Поэтизация образов, иногда декоративность композиции заменяли глубину содержания и выразительность в произведениях его пр е дшественников.

Работая в Кадисе над росписями монастыря капуцинов, Мурильо упал с лесов. В тяжелом состоянии его увезли домой в Севилью, но поправиться он уже не смог. В апреле 1682 г. художник умер.

ЛИТЕРАТУРА

С. Justi. Murillo. Leipzig, 1892. S. Montоto.

Murillo. Sevilla, 1923. К. М. Малицкая.

Испанская живопись XVI-XVII вв. М., 1947. И. М. Левина.

Народные образы в творчестве Мурильо. «Искусство», 1959, № 5. И. М. Левина.

Искусство Испании XVI-XVII вв., 2-е изд. М., 1966. К. М. Малицкая.

Живописец из Севильи. «Художник», 1968, № 2.

Ирина Михайловна Левина

Картины Мурильо в Эрмитаже

Л., «Советский художник», 1969, 32 стр.

Оформление художника М.-14331. Подп. к печ. 31/VII-69 г.

Д. Плаксина Изд. № 4192. Форм. бум.

Редактор М. Григорьева 70Х108 1/32, мел. Печ. л. 1. Усл.

Технический редактор печ. л. 1,4. Уч.-изд. л. 1,46

Л. Михайлова Тираж 25 000 экз. Заказ 44

Корректор Б. Волкова

Цена 16 коп.

ЦЛТ 4 Главполиграфпрома. Зак. 44

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

26.06.2022

Content

Ирина Михайловна Левина
Картины Мурильо в Эрмитаже