Алексей Келин

Ненаучный подход

Глава 1. Гори-гори ясно

Поиск истины — самая азартная игра из всех возможных. И единственное, что всерьёз интересовало Виктора Бергена, следователя управления Стражи Гнездовска.

Сейчас Виктор был доволен. Запутанное дело фактически раскрыто, впереди арест и допросы. Осталось несколько мелких деталей и, как водится, неизвестное количество больших сложностей.

Ровно в полдень, под бой часов на ратуше, следователь вошел в кабинет начальника городской стражи. В руках он нес солидную стопку исписанной бумаги, придавленную небольшим, но увесистым пакетом для улик.

Полковник скептически смерил взглядом подчиненного и кивнул — садись, рассказывай.

Виктор аккуратно разместил на столе свою ношу, переложил улику, педантично выровнял уголки бумаг, взял несколько верхних листов и положил перед шефом.

— Н-ну? — поинтересовался полковник, не глядя на протокол.

— Есть основания привлечь Ивана Шкипера как подозреваемого в организации серии заказных убийств, — сообщил Виктор, не особо пытаясь скрыть радость. — Минимум два — с использованием магии.

— А эту выставку достижений следственной работы ты зачем приволок?

— Шеф! — наигранно возмутился Виктор. — Это материалы расследования и проверок. Я за Шкипером полгода хожу, как курсант за гимназисткой, только что цветочки под дверь не подкладываю! Каждая собака в Гнездовске в курсе, что Шкипер контрабандист по мелкой магии, криминальный авторитет, решала и еще черт знает где нагрешил. По нему точно рыдает каторга и, скорее всего, — веревка, но пока этот скользкий тип выворачивался.

— Точнее, — жестко сказал полковник, — пока не доказано, что респектабельный купец, меценат и добрый жертвователь на церковные нужды виноват хоть в чем-то.

— Доказано, — в тон ему ответил Виктор. — Есть свидетель.

Полковник мельком просмотрел бумагу. Хмыкнул, крутанул карандаш хитрым финтом и по-стариковски вздохнул.

— Благоволят тебе большие звезды политического небосклона, — невпопад сказал он, открывая ящик стола. — Держи ордер. Убедил.

Виктор всем видом изобразил молчаливое недоумение.

— Имперцы нажаловались князю на увеличение объемов магической контрабанды, — терпеливо, как ребенку, объяснил начальник Виктору. — Полагаю, пообещали переловить и перевешать всех, кто на их стороне гор попадется. Князь поулыбался дорогим партнерам, но полез в амбицию — сами разберемся, без ваших погранцов с охранителями. Вызвал меня сегодня с утра и поставил задачу. А я старый, мне суетиться не хочется, пришлось доложить, что этим уже занимается один из моих лучших следователей… Лыбу поумерь, я князю и соврать мог про твои успехи.

— Так не соврали же!

— Не соврал, — усмехнулся полковник. — Хочешь сделать карьеру — учись политиканству, одной хорошей работой не обойдешься. Все поколения твоих благородных предков это подтвердят.

— Благородные предки оппонентов чаще мечом рубили, как заведено у имперского рыцарства, — пожал плечами Виктор. — Но суть я уловил.

— Вот и молодец, — кивнул полковник. — Завтра на рассвете поднимай арест-команду и двигай на задержание. Колдунов с собой не бери, потом эксперта вызовешь, если понадобится. Магию сам нейтрализуешь, ты у нас по этому делу спец. Не надо нам привлекать выпускников Академии к процессу возможного лишения альма-матер незаконных доходов. Ученый совет и так на князя злой, как сто чертей.

— Где я, и где Ученый совет.

— И то правда. Хотя экспертов у нас из-за княжеской магической стройки скоро прибавится. Вот и познакомишься с парой профессоров.

Виктор промычал что-то вроде «угу», что с натяжкой можно было расценить как энтузиазм в отношении расширения отдела магической экспертизы, сгреб бумаги и пакет, коротко поклонился шефу и вышел из кабинета.

* * *

Чертов дубак пробирал до костей, а в лицо летели раскаленные искры. Ветхий, латаный-перелатанный зипунишко не спасал от ледяного ветра. Да и где на открытом во все стороны берегу Нестрижа можно спрятаться от пронизывающей февральской мороси?

Радуйся, что оттепель, а не снег валит.

Винс зябко передернул плечами и шагнул поближе к полыхающему дому. Вздрогнул от выстрелившего уголька, потер обожженную щеку, но остался на месте.

Все равно идти некуда. Тут хоть тепло. Как прогорит — можно будет поживиться. На полке вазочка серебряная была. Поплавится, но не дотла же!

С треском обрушилась крыша, в темное плачущее небо взметнулся сноп искр. Винс отпрянул, но почти разу вернулся к огню. Гигантский костер выл от ветра, огненные языки завивались причудливыми лентами, мокрый туман становился легкими облачками пара вокруг горящих балок.

Пламя обжигало лицо, по спине стекали попавшие за воротник капли холодного дождя. Винс крутился у огня, пытаясь и обсушиться, и не сгореть, не забывая опасливо поглядывать по сторонам. Он стоял за домом, с дороги не увидят, но мало ли…

Пожарной команде тут делать нечего. Хутор на отшибе, других домов рядом нет, сам прогорит. Хозяин, опять же, орать на брандмейстера не станет. Он вместе с Иваном, бывшим Винсовым патроном, теперь орет на чертей в аду. Им обоим, небось, особый котел припасли. Шутка ли — кучу народу на тот свет отправили, чтоб без помех цацки колдовские имперцам таскать.

Дурь и цацки Винсу были без разницы, а Ивана он немножко жалел. Не выгнал большой человек сироту, разрешил послужить. Винс на новой службе даже поел досыта. Целых два раза.

Если вернутся те, кто домик с трех концов поджег, — хана Винсу, в том же котле побулькает. Даром что на Ивана всего ничего побатрачить успел. Разбираться не станут, в тот же пожар закинут. Хорошо, если для начала шею свернут. А ну как живьем?

Горящий дом пах лесным костром, раскаленным паром и чем-то кислым. В запахи вплетался дух жареного мяса.

Винса передернуло.

Вот только деваться пацану было некуда. С утра не евши, без гроша в кармане, он мог надеяться только на то, что соберет на пожарище.

Винс был уверен — убийцы не вернутся. Зачем им?

Днем к Ивану кто-то важный должен был приехать. Так что Винсу сказали проваливать и до вечера носа не казать. Пошел, куда деваться. Ломоть хлеба с кухни прихватил, хотел какую-никакую одежку выпросить — заробел. Сунулся в книжный шкаф, нашел во втором ряду книжку поневзрачнее, чтоб не жалко, страниц надрал, скомкал и напихал под рубаху, как знакомый нищий научил. Сразу теплее стало.

Иван все равно книжки в печке жег, Винс вчера видал. Жег и ругался, что чушь всякую пишут.

Эх… Ладно, не о том речь.

Весь день Винс по городу шнырял, новости вызнавал, как Иваном велено. Вечереть стало — обратно двинул. Поторапливался, жрать хотелось, как не в себя. Хорошо, ума хватило на дорогу не соваться, перелесками на хутор идти. Хоть и мокро, а безопаснее.

Дым он издалека заприметил и сразу же свернул в самую чащобу. Подобрался поближе, а там и вовсе замер в колючих кустах, боясь шелохнуться.

Дом полыхал вовсю. Только мокрое полено, которым дверь подперли, еще не занялось — но и ему недолго оставалось.

Перед домом стояли пятеро.

Двое повыше, одеты богато. Один совсем солидный господин, в добротном плаще, сапоги аж блестят, хоть вокруг и грязища по ноздри. Второй попроще, зато амбал. Еще трое — невысокие, кряжистые, в крестьянской одежке… Ба! Да это ж полевики. Нелюди!

Сразу вспомнились страшные сказки. Про то, как полевики в стародавние времена младенцев воровали, своими детьми подменяли, а человеческих резали на капищах.

Вот почуют Винса!

Пацан забыл, как дышать. Холодный пот стекал по спине, он чувствовал себя крысенком, загнанным в угол. Пара мгновений, и когтистая кошачья лапа подцепит, потащит к громадной пасти с зубищами… Хорошо, если сразу убьет, не будет играться.

Ноги отнялись, перехватило дыхание, мог бы бежать — кинулся б в чащу, да заледенел, не шевельнуться.

Полевики тем временем о чем-то с солидным пошептались и в лес двинули. Один, со шрамом во всю рожу, метрах в пяти от замершего пацана прошел, чудом не заметил. Винс зажмурился и беззвучно взмолился: «Дева Мария! Ты добрая! Помоги, не дай сгинуть!» Силился вспомнить, какие слова попы на службах говорят — не вышло. Ладно, Богородица не осерчает.

Тем временем амбал отошел в сторонку и привел красивых, откормленных лошадок. Коняшки храпели, прядали ушами — не нравился им, вишь ли, пожар. Но стояли смирно.

Винс перевел дыхание. Полевики не заметили, люди тем более не углядят — хранит Богородица!

Тут-то ему и подумалось — дождаться, пока все прогорит да порыться на развалинах. Авось найдется чего полезное. Жить-то дальше надо! А этим, солидным, точно в углях шариться без интереса. Что им — мусор, то Винсу — сокровище.

В погребе, он точно помнил, окорок висел. При мысли о сочном прокопченном куске свинины в пузе Винса заурчало. Хорошо, что пожар воет, доски трещат, не услышит никто.

— Поехали, ваша милость, — прогудел амбал, — на что тут смотреть?

Винса не раз выручал тонкий слух, но тут он подумал — приблазнилось. «Ваша милость»? Благородный? Или колдун? На хуторе у Гнездовска? Ивана спалил?

Вот бы монетку обронил… Чего ему стоит?!

«Милость» пристально вглядывался в огонь. На полях его шляпы алмазами блестели капельки воды. Между ним и Винсом взметнулся язык пламени, и мальчишка еле-еле сдержал новый порыв рвануть отсюда как можно дальше.

Нельзя шевелиться. Заметят. Да и окорок…

— Поедем скоро, — прошелестел солидный, Винс едва его расслышал. — Ты за полевиками в оба глаза смотрел? Ничего не украли?

— Ваша милость, обижаете. Это серьезные ребята, не шантрапа какая. Да и чего там воровать? Ложки? Все четко сработано.

Солидный усмехнулся так, что Винса пробрал холод.

— Например, там сейчас догорает одна из последних книг Эльтарна, — «Милость» скептически смерил амбала взглядом, — хотя да, о чем это я. Скажу иначе — одна из книжек, которую вы спалили, стоила больше тысячи золотом. На аквитонском аукционе коллекционеры и до пяти могли бы дойти. Казимир Штутгарт, знаменитый путешественник, за нее собирался Шкиперу полную цену заплатить, но не успел… Теперь ясно, четкий?

Амбал почтительно присвистнул.

— Знаешь примету: «не свисти — денег не будет»? — холодно спросил солидный господин. — Обдумай ее.

Шевельнуться Винс не скоро осмелился. Казалось, он сейчас вмерзнет в размокшую, вязкую землю, так и останется жалким скелетом среди колючих веток облетевшей сирени. Но вокруг было тихо, только пламя трещало, и Винс решился. Тем более что помирать ему очень не хотелось.

Сегодня утром он выбирал самую плохонькую книжку, чтобы напихать бумаги под одежду. Вроде как, там буква «Э» была… Дрожащими пальцами он вытащил из кармана полуразодранный томик.

«Записки о путешествиях. Составлены Эльтарном в году…»

Дальше лист оборван, но это ничего.

Жизнь обретала смысл.

Вот только надо просушить бумажки, за которые эти, ко-люк-ци-ре-ры (слово-то какое! господское!), готовы платить золотом. Скорей бы прогорело, чтоб в погреб попасть.

Винс все листки из-под зипуна вытащил, расправил, как смог, и в книжку сложил. Сушить потом будет, сейчас сберечь бы, а то ветром унесет — не поймаешь.

Дождь зарядил еще пуще, и Винс устроился у забора на бревнышке, соорудив какую-никакую крышу из доски. Подтащил еще мусора покрупнее, чтобы со стороны казалось — нет тут никого, просто гора хлама. Даже чуточку пригрелся. А потом, кажись, задремал…

И прошляпил!

Как есть прошляпил!

Это ж не потайной хутор, а проходной двор!

Стража появилась как будто ниоткуда. Не спится им дома у теплой печки!

Вот Винс тихонько сидит, заваленный провонявшим гарью барахлом… а вот уже болтается, приподнятый за шиворот, а перед носом у него сверкает серебристая бляха следователя.

— Эт-то кто тут у нас? — беззлобно спросил следак. — Ты зачем дом спалил, малявка?

Винс извернулся, повис на державшей его руке и попробовал укусить. Не вышло. Стражник Винса встряхнул за шкирку, только ноги дрыгнулись.

Пахло от стражника незнакомо. От городовых, что Винса, бывало, ловили в Перевальске, несло дешевым табаком, потом, прогорклым маслом и ваксой. А у этого запах был свежим, будто рубаха морозным утром на веревке сохла.

Вот тут Винс и заорал. Что орал — сам потом не помнил. Но про «волков позорных» точно помянул. И про то, что все разборки ему по барабану. До фонаря. Вдоль подола распоследней шлюхи. Потому что деловые месятся, за что — непонятно, а он человек честный. Просто отдохнуть присел.

Следак Винса на землю поставил, но приглядывал, чтоб не удрал. Ага, удерешь тут, громила похлеще охранника, который с «милостью» приходил. Еще и быстрый, как рысь.

Городовые, что со следаком приехали, на пожарище пялились, Винсу ноль внимания. Видали они таких, орущих. На начальство глянули — вразумить, мол, дурачка малолетнего?

Следак только башкой белобрысой мотнул — не трожьте, сам разберусь.

Винс быстро выдохся орать. Слов ругательных он не так чтобы много знал, а повторяться неловко было.

Только когда следак его обыскал, нашел ножик плохонький (что было — то Винс и стянул, без ножа совсем швах) и книжку забрал, Винс чуть не расплакался. Сдержался, не след мужику реветь, зато икать начал. Так и проикал до самого города.

Вернуть не просил. Бесполезно.

* * *

Виктор Берген, следователь гнездовской стражи, со стуком поставил на стол кружку с горячим компотом и положил рядом завернутый в салфетку еще теплый пирог.

Винс даже ухом не повел. Спал, укутавшись в потертый плащ городового.

Вчера допрашивать пацана было бессмысленно. Он стучал зубами, наотрез отказывался расставаться с промокшей насквозь одеждой, а на все вопросы икал и мотал головой.

Виктор всерьез подозревал, что мальчишка только пытается изобразить дурачка. Слишком уж богатый словарный запас он продемонстрировал в момент поимки.

Можно было, конечно, обойтись с ним, как с любым другим задержанным, — скрутить, переодеть в арестантский балахон и закинуть в камеру, но следователь поступил иначе. Велел выдать пацану какое-нибудь одеяло потеплее, покормить и запереть в допросной.

Утро вечера мудренее.

Рассвет Виктор встретил на пожарище. Проливной дождь сменился гадкой серой моросью, под ногами чавкала грязища, а от реки тянуло ледяным ветром. Февраль норовил изобразить весну. Выходило так бездарно, что лучше б намело сугробов.

Дом выгорел почти дотла, следы вокруг него смыло ливнем, ничего полезного, скорее всего, не найти, как ни осматривай место преступления. Но протокол есть протокол. Нужно со всем тщанием покопаться в обгоревших остатках, угваздаться в саже и вытерпеть все подколки эксперта. Как-никак, минимум четыре трупа.

Артефакт показал слабый фон стихийной магии. Судя по всему, это были осколки фонарей. Полезная штука для контрабандиста, проторившего дорожку из Гнездовска в Империю через пещеры под хребтом. Расследованию же от них никакого толку, мага вызывать не имеет смысла.

— Тяжела судьба судмедэксперта, особенно зимой… — мастер Николас напевал вроде бы себе под нос, но так, чтобы слышала вся округа. — Но тружусь с улыбкой я, — с довольным видом хмыкнул он и махнул городовым.

— Извольте полюбопытствовать, господин следователь, — пригласил эксперт Виктора, когда парни унесли обугленные доски, бывшие недавно мебелью. — Тело почти не повреждено пожаром. Повезло нам, покойник на себя шкаф уронил — пока еще не был покойником, понятное дело… Череп расколот, по лицу не опознать, но как вам вот это?

Мастер Николас пинцетом поддел широкий рукав рубахи мертвеца и показал Виктору татуировку на его предплечье.

Виктор пристально посмотрел на серый рисунок, в котором угадывалась роза ветров, и негромко выругался.

Мастер Николас приподнял брови, выражая недовольство бурной реакцией и осуждение выбранного лексикона.

Следователь повторил еще раз, добавив несколько подробностей. В вольном переводе его речь звучала бы примерно так:

«Какая незадача, что Иван по кличке Шкипер, контрабандист и душегуб, был убит сегодня ночью. Я с арест-командой опоздал всего на пару часов. Сколько работы проделано впустую! А теперь вместо заслуженного отдыха придется разыскивать убийцу этого нехорошего человека».

— Не упражняйтесь в красноречии, господин следователь, не на рыцарском турнире в лошадиное дерьмо вляпались, — покачал головой эксперт.

— Извините, вырвалось. Спасибо.

— Магический фон хоть и слабенький, но мало ли? — мастер Николас перешел на деловой тон. — Везите останки нашему светилу колдовской экспертизы, не тащить же сюда будущего профессора. — И добавил со смешком: — Пусть Анька хоть ненадолго отвлечется от диссертации, а то совсем света белого не видит.

— Подкопченный труп, несомненно, порадует госпожу Мальцеву, — неосмотрительно фыркнул ему в тон Виктор. И тут же об этом пожалел.

— Отдых — это смена деятельности! — наставительно сообщил мастер Николас. — Ты же в страже отдыхаешь от великих свершений и прочих высокодворянских заморочек? Звали в рыцари вернуться — не пошел. Баронессой соблазняли — отказался[1]. Ждешь, пока Император лично в Гнездовск приедет тебя уговаривать?

Виктор не ответил. Равнодушно отвернулся и махнул рукой кучеру труповозки — подъезжай, пора. Велел нижним чинам грузить тела, коротко попрощался и уехал допрашивать единственного свидетеля. Казалось, следователь не расслышал последние слова эксперта.

— М-да, — чуть слышно вздохнул ему в спину мастер Николас, — ты, похоже, ничего уже не ждешь. Раньше бы вскинулся, разозлился или отшутился, а сейчас…

Городовой, охранявший место преступления, проводил Виктора взглядом, покачивая в ладони завязанные прямым узлом два кованых гвоздя-костыля. Стражник мог поклясться — до того, как железки попали в руки следователю, это были просто бруски почти в мизинец толщиной. Теперь они были похожи на корявое украшение каминной решетки.

Перед дверью в допросную Виктор вздохнул и с нажимом провел ладонью по лицу. Он не спал почти сутки, промок и замерз, но срывать злость на пацане нельзя. Замкнется, откажется говорить — и все. Последняя ниточка потеряна. Тюрьмы он по малолетству не боится, да и не за что мальчишку сажать. Остается убедить, что сотрудничать со следствием для него намного лучше, чем молчать или орать.

Так что будем прикармливать. Как напуганного щенка.

Виктор повернул ключ и потянул на себя тяжелую дверь. В допросную он вошел, как спокойный, чуть уставший служитель закона, а не бешеный следак, со злости крутивший гвозди.

Виктор сел напротив спящего Винса и дважды громко хлопнул в ладоши.

Пацан подскочил. Сглотнул, с опаской глянул на Виктора исподлобья.

— Доброе утро, — поздоровался с ним следователь. — На вот, поешь, — и пододвинул к нему сверток с пирогом.

Винс быстро развернул тонкую ткань, вцепился обеими руками в еду и откусил, сколько в рот влезло.

— Не давись, не отберу, — почти ласково сказал Виктор. — Ешь, а я говорить буду. Ты пацан вроде смышленый, — польстил следователь свидетелю, — так что мотай на ус, а отвечать не спеши. Подумай.

Винс, казалось, его не слышал. Не выпуская из руки остаток пирога, он маленькими глотками, чтоб не обжечься, пил компот.

— Ивана больше нет, и людей его нет. Один ты, похоже, остался. Вряд ли ты в чем серьезном провинился, мал еще. Но видеть мог многое. Как думаешь, те, кто Ивана спалил, тебя хотят в живых оставить?

Винс отшатнулся и чуть не полетел со стула. Виктор не шевельнулся, только посмотрел на него грустно и участливо.

— Н-не видел я н-ничего, — пролепетал мальчишка. И головой помотал, для убедительности.

— Это ты им расскажешь, как поймают. У Стражи к тебе претензий никаких, так что можешь идти на все четыре стороны. Только далеко ли убежишь, а? Ты не кричи, ты дальше слушай. Мне надо убийц Ивана найти. Служба такая, понимаешь?

Винс мелко закивал. Понимаю, мол.

— Вот, молодец, — одобрил Виктор. — Я убийц Ивана найду и на виселицу отправлю. Если ты мне поможешь, у меня это дело быстрее получится. А теперь подумай — когда их повесят, тебе некого будет бояться. И за Ивана отомстишь, он бы порадовался.

Винс шмыгнул носом, хлебнул компота, собрал в ладонь крошки со стола и отправил в рот. Уперся взглядом в салфетку.

Виктор замолчал, давая пацану обдумать предложение. Винс сначала сидел неподвижно, а после чуточку подался вперед, к Виктору. Следователь проникновенно добавил:

— Расскажи, что видел. Станешь ценным свидетелем, получишь защиту, пока душегубов не арестуем.

Винс допил компот, последнюю каплю языком слизал, запрокинув чашку. С сомнением и надеждой покосился на Виктора.

Следователь откинулся на стуле и ждал.

— Дяденька, вы это… Извините, что плохое орал, там, у пожарища. С голодухи не в себе был. Спасибочки. Только вот не знаю я нихрена.

Виктор скептически хмыкнул.

— Не, я честно, я все расскажу, чего при мне было. Только книжку отдайте, — Винс слегка запнулся, но все-таки выговорил: — пожалуйста.

Глава 2. Камердинер

Ближе к вечеру в кабинете шефа следственного управления Виктор отчитывался, даже не пытаясь изобразить оптимизм:

— Всей пользы со свидетеля — сможет опознать поджигателей. Да и то не факт. Ночь, дождь, дом полыхает, парнишку от страха колотит. Много ли он там разглядел? К художнику я его отправил, сами смотрите, — Виктор выложил перед начальником несколько листов, — это не портреты подозреваемых, а герои страшной сказки. Приметы — три полевика, один охранник, один образованный человек. Лирическая зарисовка, а не розыскной лист.

Полковник Силин, прозванный Горностаем, крутанул в пальцах карандаш, посмотрел на рисунки и чуть скривился.

— Что твой парень знает о делах Ивана?

— Тут все еще хуже. Мальчишка вырос в Перевальске, на границе. Сирота, у контрабандистов кормился на должности принеси-подай-пошел вон. К Ивану прибился без году неделя, понадобился воротиле пацан на побегушках, вот и пригрел.

— М-да… Снова-заново, — мрачно подытожил Горностай. — Ладно. Завтра мне на стол план расследования убийства криминального авторитета Ивана Шкипера. Мальчишку пристрой, что ли, в монастырский приют. Пусть под рукой будет. И что ты по покойному бандюге убиваешься, как по родному?

— Шеф, вы же в курсе, сколько сил я потратил на его разработку. Совсем немного опоздали с арестом. А теперь все, что остается, — материалы расследования на могилке сжечь, пусть мерзавцу на том свете икнется. Тут не то что убиваться начнешь, тут волком взвоешь!

— Ну, это ты загнул, — успокоил Виктора Горностай. — Побереги, в хозяйстве пригодятся. Идеи есть?

— Так точно, — деловито сказал Виктор. — Первая и основная версия — конкурентная борьба. Многие хотят поставлять в Империю магическую мелочевку. Пожалуй, самое прибыльное дело, хоть и опасное до предела. Иван был, если можно так выразиться, королем контрабанды, самой крупной рыбой по эту сторону перевала. Надо посмотреть, кому хотелось об его трон задницу погреть. Вторая версия — он кому-то перешел дорогу, торгуя артефактами в Империи. Здесь будет сложнее, возможно, убийцы уже едят сосиски в Гарце.

Горностай усмехнулся.

— Пообтесался ты, я смотрю. Раньше как по писаному говорил, а теперь научился жопу хотя бы «задницей» называть.

Виктор нейтрально хмыкнул. Последние полгода он старательно избавлялся от проявлений своего благородного происхождения и дворянского воспитания. Выходит, не зря старался.

— Расту над собой, шеф, — отшутился следователь вслух и продолжил серьезнее: — О делах Ивана известно достаточно. Знал он тайную тропку через горы — лошадь не пройдет, но мешок на себе протащить можно. Его люди возили имперцам артефакты, до недавнего времени запрещенные. Да и сейчас Император разрешил далеко не всё, так что прибыли остаются баснословными.

Солидных конкурентов у него не осталось, шушера одна. Хромого Берта, последнего серьезного противника, он полгода назад лично зарезал, на этом деле я его и хотел раскрутить, доказательств хватает. Вряд ли оставшиеся могли так организовать его убийство. Пальнуть в глухом переулке, нож воткнуть — это их уровень. Проверим, понятное дело, но думаю я, тут старался кто-то посерьезнее. Так что нужно пройтись по тем дорожкам, где он магические штучки добывал. Ну и зайти со стороны полевиков. Не каждый день мирные огородники жгут живьем криминальных воротил. Вдруг да Шкипер чем насолил Межевью?

— Ишь, разбежался, — оборвал его полковник. — Шушера, не шушера, а нанять полевиков мог кто угодно. Образованным человеком твой бродяжка назовет любого, кто не валяется в канаве. У тебя на банду Шкипера материалов, насколько я помню, несколько пухлых папок набралось? И ордеров на арест целая стопка? Вымогательство, торговля краденым, убийства?

— Большая часть ордеров уже исполнена.

— Вот эту линию и отработай. В покупке амулетов никакого криминала нет, пока их не несут через границу. Зато остальные художества подельников Шкипера насквозь незаконны, их-то и надо вымести поганой метлой. После зачистки кто-нибудь непременно попробует возобновить дело, к гадалке не ходи, но об этом мы подумаем позже. Ясно? И магов не трожь, хватит того, что пришлось перед Штутгартом после суда извиняться. Радуйся, что он куда-то запропал, а не пошел на тебя жаловаться за выбитые зубы.[2]

— Так точно, — кивнул Виктор. Он мог бы добавить: «а еще без разрешения князя трогать магов боязно», но не стал нарываться. У добродушия начальника есть границы. Да и князь Федор — не Николай. Прежний владыка Гнездовска делами стражи почти не интересовался, зато его преемник желал знать и контролировать почти все, что происходит на его земле. Федор вполне оправданно заслужил уважительное прозвище: «справный хозяин», а еще — досадливый шепоток: «в каждой бочке затычка».

Федор Николаевич стал владыкой Гнездовска чуть больше года назад.

В начале прошлой осени в разгар приема князь Николай схватился за сердце, побелел и завалился набок. Лучшие медики боролись за жизнь князя несколько суток и каким-то невероятным чудом сумели спасти. Он сохранил разум, но тело почти мгновенно одряхлело — Николай очень быстро уставал и проваливался в старческую дрему, теряя нить разговора.

Вскоре Николай официально отрекся в пользу сына, понимая, что так будет лучше для всех.

По традиции, чуя приближение смерти, Гнездовские князья принимали монашество, но старый Николай наотрез отказался смывать грехи. Ходили слухи, что князь заявил: «Чистеньким не был — таким и помру, пусть судят за все разом» и со всеми почестями выставил епископа за дверь.

Новому князю не пришлось вникать в дела. По многим вопросам он всего лишь получил право итоговой подписи — Федор Николаевич давно уже курировал торговлю княжества. Как сказал кто-то из великих: «деньги правят миром». Федор правил деньгами Гнездовска.

Говорят, выслушав панический доклад главы гильдий о том, что имперцы без мыла лезут на заозерский рынок, князь хмыкнул: «не можешь пресечь — возглавь». Может, и врали — но вскоре Империя и Гнездовское княжество подписали двустороннее соглашение о реконструкции и расширении пути через горный перевал.

Еще поговаривали, что перед этим эпохальным событием князь долго беседовал с местными полевиками, непревзойденными огородниками (и не совсем людьми) из местечка Межевье, разделенного между Гнездовском, Кошицем и Альградом. И вроде бы стороны расстались вполне довольные друг другом.

Работы на перевале начали на удивление быстро и вели с использованием всех достижений имперской науки и возможностей магов. Князь Федор привлек ведущие колдовские корпорации к разработке и реализации проекта, имперцы отправили своих инженеров, финансирование лилось рекой — еще бы, грядущий товарооборот окупит все затраты. Виктор не был силен в экономике, но если тебя с младенчества готовят к управлению одним из самых крупных имперских баронств, ты можешь прикинуть примерные объемы доходности такого предприятия. Плюс-минус дневной переход, понятное дело.

Естественно, реконструкция перевала многим встала поперек горла. Поговаривали, что Империя теперь не просто экономически задавит Заозерье, но еще и проведет через горы войска и оккупирует сначала Гнездовск, а потом и остальные земли. И что Федор сошел с ума — сдавать родное княжество без боя, да еще и платить за это.

Виктор был уверен, что проход войск по перевалу — очевидный бред, перекрыть дорогу несложно. Он взялся бы сделать это с сотней бойцов — организовать оползень, поставить стрелков…

Ага, жди, позовут тебя Гнездовск от имперцев оборонять. В ножки поклонятся — спаси нас, великий рыцарь! Размечтался тут.

Экономическая война следователя интересовала мало, но даже он понимал, что дело это очень запутанное.

Князь Федор собирался торговать с имперцами не только дарами полянских огородов. Он планировал создать концессию для торговли магическими артефактами. В империи их не производят, зато в Гнездовске — целых три корпорации готовы поставлять амулеты от насморка, отпугиватели клопов, колдовские фонари и еще массу полезных для комфорта штучек. Сейчас этим занимаются контрабандисты вроде Шкипера, но если в дело войдет государственная организация, придется бандитам искать новый способ заработка. Не выдержат конкуренции.

Кто из магов займет в концессии ведущее положение, пока неясно. Колдуны из «Тамариска», «Короны» и «Хрустального шара» из кожи вон лезут, чтобы понравиться князю и выиграть необъявленный тендер.

Половина ученого совета Академии Дракенберга от идей князя Федора пришла в ужас. Анна Мальцева, колдунья-судмедэксперт, рассказывала Виктору, что самые мягкие слова в адрес алчных магов из корпораций были «кощунство» и «профанация высокого искусства».

«Гонор на хлеб не намажешь», — пожали плечами гнездовские магические воротилы и наперегонки бросились угождать князю Федору.

Практичный князь Гнездовска извлекал из интереса колдунов массу выгоды.

На этом фоне появление следователя с подозрениями о причастности магов к убийству какого-то бандита выглядело бы по меньшей мере неуместно. И черт бы с ней, с неуместностью — косые взгляды на воротник не липнут — так ведь работать не дадут. Ничего, была у Виктора пара мыслишек, как добраться до уважаемых магов.

Возможно, что шеф прав, и Шкипера сожгли бандиты — конкуренты. В любом случае след надо отработать.

В допросной, где Виктор оставил Винса, мальчишки не оказалась. Там следователь Жданович допрашивал мужика совершенно бандитского вида. Задержанный развалился на стуле и всем своим видом демонстрировал полное нежелание сотрудничать со следствием.

— Продолжишь запираться, — сказал ему Жданович, мельком глянув на взбешенного Виктора, — уйду. Я старенький уже, мне на кровищу и сопли любоваться неинтересно. Вот ему тебя оставлю, — и хитро кивнул на младшего коллегу.

Мужик подобрался и сел ровно. Досматривать спектакль Виктор не стал, захлопнул дверь и рыкнул на дежурного:

— Пацан где?

— В к-кабинете вашем, — опешил сержант. — Сами ж приказали, чтоб в-вежливо. Вот я и…

— Бардак, — выдохнул Виктор, взлетая обратно по лестнице на второй этаж.

Опасения следователя не оправдались. Мальчишка не сбежал, не попытался вскрыть сейф (все равно бесполезно) и не натворил никаких других пакостей.

Винс удобно устроился на полу и драил щеткой старые сапоги Виктора. Правый сапог уже блестел, как новенький, а левым мальчишка как раз занимался. Сосредоточенно закусил губу и мазал ваксой потертое голенище. На вешалке висел старый плащ, аккуратно расправленный и тоже отчищенный.

— Здрасьте, — вскочил Винс, — а я тут… Вот. Только масляное пятно с плаща не сумел вывести, стирать надо. Мыльца бы кусочек.

Виктор удивленно кашлянул.

— Ты где так научился?

Винс слегка смутился, шмыгнул носом и сознался, как в чем-то стыдном:

— Я раньше при школе в Перевальске жил, сторожу помогал. Он мне дядькой приходился. Добрый был, только пьяница. Учительствовал там, потом спился, погнали в сторожа… Ну вот. Я полы подметал, отмывал, чего велят. Сапоги школярам чистил, по грошику. Одежду зашивал, если, к примеру, подерется кто. Чтоб маменьки не заругались. А потом потонул дядька с пьяных шар, ну и меня взашей.

Винс вздохнул, сел на пол и продолжил чистить сапог. Получалось мастерски. Виктор был уверен, что такого блеска от старой обуви добиться невозможно — а поди ж ты!

— Ладно, заканчивай тут, — махнул рукой следователь, доставая из сейфа пакет с отобранными у Винса вещами, — и пойдем. Надо тебя до заката в монастырский приют определить. На вот, держи свое богатство.

Винс схватил пакет, глянул, на месте ли книжка, завернул обратно и засунул под рубаху.

— Спасибо, — удивленно протянул он, — я думал, не вернете так просто… — и тут же вскинулся: — Не надо меня в приют! Я взрослый уже!

— Сколько тебе лет, взрослый? — устало спросил Виктор, и добавил, не дожидаясь ответа — Тебе там хорошо будет. Монашки добрые, накормят, к делу приставят.

— Пятнадцать мне, — соврал Винс, постаравшись посмотреть на следователя как можно честнее. И тут же широко распахнул глаза: — Во! Вы меня лучше на работу возьмите! Я чистить умею, шить, прибираться, полы мыть…

Виктор усмехнулся.

— И сапоги у вас завсегда блестеть будут… — закончил Винс, глядя в пол.

В возгласе «не надо в приют!» Виктор уловил что-то смутно знакомое, но не стал пытаться вспомнить, что именно.

Вместо этого с недоверием смерил Винса взглядом.

— Ну, тринадцать, — шмыгнул носом мальчишка. — Будет. В мае. Зато про сапоги я не врал! Сами посмотрите! А еще у вас шов на рукаве чуть разошелся, я б зашил. И платить мне много не надо! Можно и совсем немного…

Виктор молчал. Винс схватил сапог и еще быстрее заработал щеткой, доводя голенище до идеального блеска.

«Он мне не всё рассказал, — думал тем временем следователь. — Едва ли врал, но о чем-то умолчал, а что-то не вспомнил. Мальчишка — единственная ниточка к убийцам Ивана, и, скорее всего, они попытаются эту ниточку оборвать. Лучше в этот момент рядом с ним буду я, а не монашки. Что, бывший рыцарь, станешь втираться в доверие к ребенку, чтобы раскрутить поганое дело? Почему нет? Со мной, опять же, у него шансов выжить намного больше. А воровать у меня все равно нечего».

— Ладно, — кивнул Виктор обалдевшему от счастья Винсу. Найму тебя на неделю. Посмотрим, на что годишься. Но учти — будешь врать, вылетишь мгновенно.

— Я не подведу, вашбродь. Честно! Все в ажуре будет, зуб даю!

Виктор едва заметно поморщился.

— Пойдем, камердинер. Ливрею цветов Бергена я тебе не обещаю, но отмыть и переодеть тебя необходимо.

Про «камердинера» и «ливрею» Винс не понял, но переспрашивать на радостях не стал. Потом разберется. Главное — не погнали его!

Глава 3. Наука и практика

Нечасто маг-эксперт стражи Анна Мальцева сидела без срочной работы. Раз уж подвалило такое счастье, она пользовалась моментом, чтобы досконально проработать заявку на диссертацию. Материал собран, основные тезисы готовы, осталось представить их Ученому совету Академии Дракенберга и дождаться одобрения. Если одобрят, конечно… Хотя куда они денутся!

Она устроилась за письменным столом в прозекторской — там, где обычно оформляла протоколы вскрытия, — и пыталась по примеру шефа крутить в пальцах карандаш. Получалось с переменным успехом. Гораздо лучше у нее выходило рисовать кривенькие цветочки на полях рабочего блокнота.

Как же оформить заявку, чтоб ей пусто было?!

Какие слова подобрать, чтобы профессора поняли — некромантия может спасать? Тяжело, трудно, с огромным напряжением и риском для мага, но силу смерти можно обернуть силой жизни! И Анна готова это доказать. Единственная на всем материке, если не в мире!

«Я уникальный некромант не потому, что отказываюсь убивать, — улыбнулась Анна сама себе. — Я уникальна, потому что могу лечить. Вот бы еще суметь рассказать об этом!»

Она исчеркала несколько страниц в большой тетради, пытаясь подобрать нужные формулировки.

Слова сопротивлялись. То оборачивались излишней напыщенностью, то скатывались в деревенское просторечие. Золотая середина ускользала, как верткая рыбка на отмели. Или удирала, как жаба по болоту? Поймаешь? Плюхнешься в вонючую тину?

«Квв-в-аааа!» — издевательски прокряхтела Анна чистой странице блокнота.

Можно посоветоваться с научным руководителем, даже нужно, но старому мертвому некроманту необходимо предъявить хотя бы наброски заявки! А их-то и нет.

Брякнул колокольчик, и через полминуты в прозекторскую зашел кучер катафалка, приписанного к гнездовскому криминальному моргу, проще говоря — труповозки стражи. Парень вежливо поклонился Анне.

— Госпожа эксперт, тама это… того… привезли. В общем, принимайте, — он протянул Анне постановления о вскрытии пяти тел, подписанные следователем Бергеном. — Покажите, куды ложить.

Анна захлопнула блокнот. Вот и конец затишью.

Пока она шла к каретному (тележному!) подъезду на заднем дворе морга, в голове продолжали крутиться наукообразные формулировки. Это очень раздражало.

«Ваш заказ! Четыре прожаренных, один подкопченный!» — издалека услышала Анна смех незнакомых санитаров. Опять, что ли, новых набрали?

При виде эксперта-некроманта весельчаки подобрались, спрыгнули с телеги и стянули шапки.

— Здрасьте, Анна Егоровна, — низко поклонился ей лохматый парень, только что хохотавший про «заказ».

Длинное церемонное «Георгиевна» народ попроще выговаривал неохотно, сокращая до «Егоровна». Анна не возражала.

Санитар чуть покачнулся, неловко переступил, подволакивая ногу, и колдунья вспомнила — он проходил в ее диссертации как «Пациент номер три: Размозжение тканей бедра и множественные осколочные переломы бедренной кости».

Дело было в начале декабря. Анна с Виктором вели расследование в одном загородном имении. В момент, когда следователь надел наручники на убийцу, Анну накрыло счастьем. Вокруг разливался невероятный восторг, ее звали все радости мира, сбывалась заветная мечта некроманта! Здесь, рядом, только руку протяни!

Это не имело никакого отношения к раскрытию преступления. Просто кто-то мучительно умирал неподалеку.

В засыпанном снегом саду поместья срубили старую яблоню. Огромная высохшая ветка рухнула на одного из работников, в кашу размозжив бедро. Без мгновенной помощи парню оставались минуты, а если повезет (точнее — не повезет) — пара часов страданий.

Любой врач попытался бы наложить жгут и ампутировать ногу — это дало бы шанс. В руках ментального медика, даже такого слабого, как Анна, — очень хороший шанс. Парень бы выжил, но что потом? Костыль? Кружка для подаяния? Кому нужен безногий работник?

«Да-а-а-ай! — тяжело дышал в Анне некромант. — Дай ему сме-е-ерть!»

Она почти чувствовала, как разворачиваются за спиной невидимые крылья из черного дыма. Как глаза из невнятно серых становятся обжигающей тьмой, как из скромного медика-эксперта появляется некромант вне категорий, вне классификаций, сильнейший черный маг, если бы…

Если бы Анна Мальцева согласилась мучить и убивать.

Она не согласилась. Как всегда.

Обузданный некромант привычно отступил. Анна нагнулась над пострадавшим парнем и негромко спросила:

— Будешь жить без ноги? Или спасать ее? Отрежу — выживешь. Попытаюсь оставить — скорее всего, помрешь. Решай.

— Не жить мне одноногим, дамочка. Попытка — не пытка, — жалко улыбнулся придавленный.

Как же он ошибался…

После лечения Анна наблюдала парня еще неделю. Осматривала ногу, проверяла, как идет заживление, не начался ли сепсис. Все было в порядке. Она описала историю болезни для диссертации, передала пациента докторам Спасской больницы и с тех пор думала о нем, только как о «случае номер три». А бывший садовник, оказывается, прекрасно ее запомнил. И после выписки нанялся в санитары морга.

— Здравствуй, — строго кивнула Анна. Не признаваться же, что узнала его только по хромоте, а имени так и не вспомнила. — Заносите останки.

Через полчаса после начала работы над вскрытием первого тела за ее спиной скрипнула дверь. Анна со вздохом (опять отвлекают! да сколько ж можно!) отложила скальпель и обернулась — устроить разнос нахалу.

— Какого черта посторонние… — она наткнулась взглядом на нашивку с золотым львом на алом поле и продолжила чуть тише: — Хм, простите. Княжеские курьеры могут проходить куда угодно, так? А если бы я была, допустим, в спальне? И не одна?

— Все зависит от срочности дела, — бесстрастно сообщил курьер.

Он достал письмо с большой сургучной печатью. Анна еще раз вздохнула, стянула перчатки и отправилась мыть руки.

Посланник замер над вскрытым трупом с проломленным черепом, сохраняя профессионально-равнодушное выражение лица. Ждал. Не морщился, дышал глубоко и ровно, как будто не замечая запахов прозекторской.

Анна вернулась очень быстро — подгоняло любопытство и возможность отвлечься от попыток придумать, что написать в заявке после фразы «Уважаемый Ученый совет…».

Длинный конверт не поддавался. Она попыталась надорвать уголок, пальцы соскользнули, оставив некрасивый залом на бумаге. Взялась было с другой стороны (не кромсать же скальпелем!), но курьер протянул ей нож с резной костяной рукояткой.

«Ну да, — хмыкнула про себя Анна. — Логично. Не у всех при себе нож для бумаги. В той же спальне…»

«Уважаемая госпожа Мальцева… Приглашаю Вас обсудить предложение о работе…» далее шли несколько вариантов времени визита на выбор и размашистая подпись князя Федора Гнездовского.

Безупречная вежливость. Даже не повеление — приглашение, еще и время выбрать позволили.

Мягко стелет новый князь.

— Я буду завтра, — ровным голосом сказала Анна курьеру, — в три часа дня.

Посланник князя ушел уже довольно давно, а она все еще стояла над телом, так и не продолжив осмотр. Диссертация вылетела из головы.

Слабенький ментальный медик князю вряд ли нужен. Судмедэксперт — тем более.

Значит?

Единственная возможная причина княжеского внимания накрывала тяжелым, глухим предчувствием беды и пугающей беспомощности.

Что, уникальный маг, великий некромант, страшно разгневать владыку княжества?

У Анны слегка потемнело в глазах. Она стала сосредоточенно разглядывать изображение человеческого скелета на картине над столом. Чтобы прочитать названия костей запястья, нужно было подойти поближе, но она и так все помнила — ладьевидная, полулунная, трехгранная…

Господи, бред какой! При чем тут кости?

Анну замутило. Вроде бы она давно притерпелась к щелоку, сладковато-гнилостному запаху тел и к бальзамирующим экстрактам, привыкла не обращать внимания, но сейчас ей нужен был глоток свежего воздуха. Немедленно. Она задержала дыхание и выбежала на крыльцо морга.

Регистратор проводил ее взглядом, поудобнее устроился на стуле и уткнулся обратно в книгу. Ну суетится эксперт. Ну и ладно.

В Гнездовске стояла самая гнусная зимняя погода. То снег, то дождь, то ветер, и все время — непроходимая грязища. Двор превратился в серое болото, распаханное лапами сторожевых собак. Кое-как пройти, не промочив ноги, можно было только по отсыпанной дорожке. Дул отрезвляющий промозглый ветер, кидал в лицо холодную морось, приносил запах дыма из печных труб и лживый аромат весны.

Анна несколько раз вдохнула полной грудью, обхватила себя за плечи и подняла голову к нависшим над городом мутным тучам.

Князю нужен некромант. Аукнулись тебе давние дела… Поднимала трупы? Упокаивала мертвецов? Изволь поработать на благо государства. Твои убеждения никого не волнуют, морализаторство оставь монахам. Не хочешь? Не готова оплачивать собственную силу чужими смертями? А если сюзерен прикажет? Откажешь хозяину родного Гнездовска — и дальше что?

Ты сумела объяснить ученым магам, почему не станешь убивать. Точнее, тебе позволили учиться некромантии ради забавы ректора и декана. Древних колдунов веселила твоя принципиальность, они даже пари заключили — продержишься ли?

Пока что ты держалась.

Но у князя свои планы.

Господи, за что?

«За проклятый твой талант, — глухо, как о крышку гроба, стучали по дощатому забору голые ветки жасмина. — За то, что ты — некромант вне списков и категорий, но сила твоя…»

Анна вздохнула еще раз. Выпрямилась и расцепила замерзшие пальцы.

«Я — Анна Мальцева, — мысленно сказала она тусклому зимнему небу. — Я — маг. Скоро я стану доктором магических наук. Никто не сможет мне приказать, ни князь, ни Император, ни владыка мира, если такой вдруг найдется. Если кто-то попытается меня заставить…»

Анна развернулась на каблуках и вошла обратно в здание морга. Разговор с князем будет завтра. Сейчас надо разобраться с останками.

Проходя мимо регистратора, она остановилась, наклонила пальцем книгу в его руках и велела:

— Найдите дворника, пусть уберет собачье дерьмо во дворе. Сейчас.

Регистратор хотел было возразить, что это не его работа, и вообще, где дворника-то искать… Но осекся, посмотрев в темно-блестящие провалы глаз некроманта. Закивал и бросился на улицу.

Ближе к вечеру, когда серая морось за окнами сменилась колкой снежной крупой, в прозекторскую к Анне вошел следователь Берген.

— Приветствую. Явился я в твою обитель… — нараспев процитировал он строчку из модной оперы и тут же перешел на обычный тон: — узнать, как дела.

Анна хотела было пошутить про бесов и схимников, но не стала, уж слишком замученным выглядел напарник.

— Привет, — просто сказала она.

Виктор вернулся к двери, чуть наклонился — притолока была низковата для его роста — и строго велел кому-то в регистраторской:

— Сиди тихо, ничего не трогай.

Ответ Анна не расслышала.

— На кого рычишь? — поинтересовалась она, откидываясь на спинку стула и разминая запястья.

— На свидетеля. Нанял оболтуса в слуги… неважно, — отмахнулся Виктор. — Лучше ты мне расскажи, что со вскрытиями?

— Луну с неба не хочешь? — фыркнула Анна. — Пять тел за день? Жди неделю как минимум…

Виктор вздохнул, уселся на скрипнувший стул возле ее стола, подпер подбородок руками и грустно посмотрел на Анну.

— Ладно! — сдалась она через несколько секунд. — Не гляди ты на меня, как кот на повара! Одного успела. Да-да, того, с пометкой «срочно». В двух словах — был придавлен чем-то деревянным, покрытым темным лаком, потерял сознание и задохнулся дымом. В процессе немного обгорел. Судя по описанию места убийства и равному расстоянию между отметинами на черепе, ключицах и ребрах, на него упал обычный книжный шкаф. На шее потерпевший носил амулет-регенератор, но не спасло. — Анна достала из ящика бумажный пакет и показала Виктору деревянную фигурку на шнурке. — Не лапай, он почти разряжен, контакта с Благословленным потомком Мстислава не выдержит, а тебя прокурор съест за порчу улики.

— Госпожа эксперт, — устало сказал Виктор, — я магию отключаю по своему желанию или с перепугу. Ты же сама видела, с чего все началось. Я очень испугался некромантов, тебя, кстати, в том числе, вот и проснулись таланты предков. Сейчас, надеюсь, бояться нечего?

— Нечего, нечего, — проворчала Анна. — Зато есть над чем подумать. Остальных я не вскрывала пока, но бегло осмотрела. Магический фон на телах отличается. От сожженных несет магией, как перегаром от алкаша, причем от тех частей, которые сильнее всего обгорели. Я такого никогда не видела.

— Колдовской огонь? — заинтересовался Виктор. — Их огненный маг спалил?

— Нет. Огненный маг только поджигает, дальше горит топливо и остаются угли. Грубо говоря — если маг поджег полено, будет пепел от полена, и никаких магических следов. Но если полено было из древесины норгиина, колдовского дерева — пепел будет магический.

— Ясно, — кивнул Виктор. — Их облили волшебным маслом и подожгли?

— Примерно так. Но я не знаю такого масла. Попробую выяснить… если еще буду здесь, — добавила она себе под нос.

— Что, в Академию переезжаешь? — приподнял бровь Виктор. — Бросаешь нас, сирых, ради науки?

— Не бросаю, — вздохнула Анна. — Возможно, буду вынуждена уехать… — она нервно схватила со стола карандаш, выронила и чертыхнулась.

Виктор поудобнее устроился на стуле и уставился на колдунью с преувеличенно искренним любопытством.

— Хорошо, — вздохнула она. — Язык мой… Только одна просьба. Не делай в связи с этим ничего. Совсем ничего, если я не попрошу. Ладно?

— Становится все интереснее, — хмыкнул Виктор. — Но я не покупаю котов в мешке. Просто расскажи, что случилось.

— Князь случился, — сдалась Анна и передала Виктору приглашение, — вот, читай.

— Так, — удивленно сказал Виктор, глянув на бумагу, — и с чего ты задергалась?

Анна вздохнула. Надо было бы, наверное, промолчать, но все тревоги этого длинного дня навалились разом, и у нее просто не осталось сил на осмотрительность и размышления.

— Что ты кинешься ругаться с князем и окончательно испортишь себе жизнь, — тихонько сказала Анна, чувствуя, как будто шагает с обрыва. — Ты и так… — она замолчала, подыскивая слова.

— Продолжай, — на удивление спокойно попросил Виктор.

— Ты… Ты ведешь себя, как будто все закончилось! — воскликнула Анна. — Будто кроме протоколов и улик ничего не существует! — она вскочила со стула и стала нервно шагать по комнате. — Ты вытравил память о том, кем был до работы в страже. От твоей дворянской спеси ничего не осталось, был барон — весь вышел. Ты говоришь иначе, двигаешься по-другому, того и гляди, наешь пузо и начнешь сутулиться! Заметь, — она указала пальцем на изумленно замершего Виктора, — ты даже не дернулся встать, когда встала я! Где твое дворянское воспитание?

Виктор поднялся одним точным движением. Как будто не он секунду назад сидел в расхлябанной позе «уставший следователь беседует с экспертом». Идеально прямая спина, левая рука привычно придерживает эфес. Нож стражника с простой деревянной рукоятью, казалось, блеснул золотом придворного кинжала.

— То есть я веду себя как мужлан? — спросил Виктор фон Берген, князь Бельский. — В связи с этим ты боишься, что я стану защищать напарника, если Федор Гнездовский попытается тебя заставить работать некромантом. И хочешь меня уберечь от такой неосмотрительности?

— Ну… — протянула Анна, глядя в пол, — да.

— Неожиданно.

В голосе Виктора Анне послышался лязг мечей и топот конницы. Тенью, намеком, осколком памяти… Показалось? Или…

— Не нужно, — отрезал он. — Госпожа Мальцева, я слишком вас уважаю, чтобы заподозрить в желании меня оскорбить. Я верю в вашу искренность. И потому еще раз прошу — оставьте. Возможно, в последнее время я слишком стараюсь не выделяться из окружения, и это производит превратное впечатление. Но я более чем способен о себе позаботиться.

Анну бросило в краску.

— Прости! Я не хотела…

— Знаю, — уже мягче сказал Виктор. — Больше так не делай, хорошо? Ты взвинчена из-за завтрашнего разговора с князем и поэтому сорвалась на мне. Бывает, ничего страшного, но не надо так.

Анна тихонько вздохнула и кивнула.

«Ты права, госпожа эксперт, великий маг… — молчал Виктор, — ты права… я сам не знаю, кто этот тип по фамилии Берген. Но лучше сдохну, чем вслух cтобой соглашусь».

«Кто ж тебе даст сдохнуть», — молчала в ответ Анна Мальцева, врач и некромант.

— И еще, — беззаботно добавил Виктор, демонстрируя, что конфликт исчерпан. — Считать идиотом князя Федора — большая ошибка. Выслушай его, прежде чем придумывать ужасы.

Шагая домой по заснеженным улицам Гнездовска, Виктор старался отвлечься от дурацкого самокопания. Получалось плохо. Точнее, никак не получалось.

Рыцарь, барон, дворянин, Благословленный потомок Мстислава… Уймись уже. У тебя есть «служить и защищать» и криво сколоченный гроб в перспективе. Пусть все вокруг считают, что ты сдался — ты выбрал эту жизнь. Протоколы, перья, дежурства, задержания и допросы. Ты больше не поведешь в бой кавалерию — слишком дорого это обойдется твоей совести. Просто делай свою работу.

— Совести? — самокритично хихикнул другой Виктор, умный и циничный. — Да-а, коне-е-е-ечно! Проще считать себя чистоплюем, чем признать, что ты не нужен. Ты перестал сражаться, дружок, а проигравшие никому не интересны. Ты сдался на милость изменившегося мира. Нашел себе загончик для борьбы за все хорошее. Загончик маленький, так и ты теперь — невелика фигура.

— Заткнись, скотина, — мысленно рявкнул Виктор непрошеному советчику. — Моя жизнь — мой выбор.

— Да я-то заткнусь… — прошелестело поземкой по тротуару.

Виктор вдруг понял, что давно уже ходит, чуть ссутулившись. Обычная поза обывателя, но в военной академии такого бы не потерпели. Вы будущие офицеры или кто?!

— Бывшие офицеры, — подвел итог Виктор. — Бывшие…

На его потрепанной куртке вместо боевых орденов бриллиантовой крошкой блестел снег.

Глава 4. Работа по профилю

Шагая по коридору замка, Анна тоскливо подумала, что зря не уделяла должного внимания урокам этикета. Впрочем, неважно. «Нет» говорят одинаково и графы, и сапожники… и некроманты.

— Анна Георгиевна Мальцева, — гулко прозвучали в княжеском кабинете слова дворецкого.

Князь встал из-за стола (Анна отстраненно отметила, что у Виктора вчера получилось, пожалуй, элегантнее), подошел к гостье и поцеловал ей руку.

— Рад знакомству, сударыня. Наслышан о вас.

— Здравствуйте, Ваша Светлость, — с легким вызовом поклонилась Анна, надеясь, что вышло достаточно вежливо. Но раздражение все равно прорвалось дребезжащей ноткой: да, я пришла по приказу, но и только.

Федор Николаевич то ли не заметил злости, то ли не придал ей значения.

Князь Николай был важным и неторопливым господином. Федор, очень похожий на отца, должной солидности в свои сорок лет так и не приобрел.

Двигался владыка Гнездовска как-то очень по-простому, без величавости прежнего князя. Или он бережет торжественность для официальных мероприятий? Когда он после помазания к народу обращался — Князь со своими людьми говорил. А сейчас… Федор больше похож на управляющего большого купеческого дела, способного и караван защитить с мечом в руке, и поторговаться с выгодой, и рискнуть ради прибыли.

Очень, надо признать, симпатичного управляющего. Это раздражало Анну еще больше. А если вспомнить длинный список княжеских фавориток, к которым все, включая княгиню, давным-давно привыкли, собственная симпатия к Федору Гнездовскому начинала бесить.

Князь радушно придвинул ей кресло.

— Спасибо, что пришли. Прошу, располагайтесь поближе к камину, сегодня прохладно. Чай, кофе?

Анну слегка потряхивало от напряжения (и страха — чего уж скрывать?). Могло показаться, что она действительно замерзла.

Колдунья присела на краешек кресла и огляделась. Портьеры раздвинуты, за окнами виден засыпанный снегом парк и серое, тусклое небо. В громадной кованой люстре горят свечи. Уютно пахнет теплым воском, бумагой и немного — чуть горьковатым мужским парфюмом.

Громадный рабочий стол был завален документами, конвертами и деталями каких-то механизмов. В кажущемся беспорядке была система, не слишком понятная Анне. Из-за стопки исписанных листов выглядывал краешек темно-зеленой кружки. На углу стола лежала перевязь с метательными ножами.

На высоком стеллаже стояло несколько макетов кораблей. Анна мало что понимала в судоходстве, но самый большой и пузатый показался ей знакомым, она видела такой недавно у причала на Нестриже.

«Жаль, братцу Егорке не показать этот шкаф, — нервно усмехнулась она про себя, — прилип бы к корабликам».

Князь проследил ее взгляд, улыбнулся и достал модель.

— Это моя гордость, — сказал он, поставив кораблик перед Анной. — «Княгиня Даримира». Новейшая разработка для путешествия по Мутным озерам. Прочная конструкция, вместительный трюм, тридцать пушек, а самое главное — корабельная часовня и освящение всего судна. В Мутных озерах обитает масса странных тварей, для борьбы с ними недостаточно ружей и пороха. Пока идут испытания на Нестриже, но вскоре я планирую поход в Рутению по протокам.

— Интересное решение, — удивленно сказала Анна. — Но колдунья на освященном корабле…

— Что вы, я не предлагаю вам войти в команду. Просто хвастаюсь. «Княгиня», можно сказать, моя любимая игрушка.

Князь нежно тронул тонкие нитки такелажа модели и вернул кораблик на место.

Вошел слуга с подносом, бесшумно поставил его на столик около кресла. Взялся за кофейник, но князь едва заметно покачал головой. Слуга исчез мгновенно, только легкий сквозняк пролетел по кабинету от закрывшейся двери.

Князь вернулся за свой стол.

— Перейду к делу. Вы — некромант, — сказал Федор, поставив перед Анной чашечку с умопомрачительно ароматным кофе. — Для вас есть работа по профилю.

Анна вздрогнула. Она сто раз прокручивала в уме эту сцену, придумала красивую речь для отказа, но сейчас горло перехватило. Анна чуть слышно выдавила заготовленное: «Простите, ва…» но князь, как будто не заметив этого, спокойно закончил:

— Надзор за строительством.

— Ч-что? — Анна поперхнулась вопросом и покраснела. Хорошо хоть, чашки в руке не было, а то непременно пролила бы.

— Вы наверняка знаете о реконструкции дороги через перевал в Гётскую Империю. Нужно спрямить путь, построить мост через ущелье, создать дополнительные площадки для перевалочных пунктов, стоянок и таверн. Работы идут больше года, многое уже готово. Трудятся совместно имперские инженеры и наши маги, я привлек все ведущие магические корпорации Гнездовска. Стройка приостановлена на время холодов, но, как только потеплеет — продолжим.

Анна перевела дыхание. На секунду из-за отступающего напряжения у нее защипало в глазах.

— Где я и где стройка… — негромко сказала она. Вышло жалобно, и Анна покраснела еще больше.

«Соберись! — мысленно рявкнула она сама на себя. — Ты маг! Ты хотела гордо отказаться и принять кару, а сейчас дергаешься, будто…» подходящего сравнения подобрать не удалось, и Анна еще сильнее разнервничалась. «Это тебе не на напарнике злость срывать!» — со стыдом вспомнилось вчерашнее.

— В горах много странного, — князь снова предпочел не заметить ее нервозности. — Скорее всего, на пути есть неизвестные захоронения, может быть — остатки древнего капища или еще какой-нибудь неприятный сюрприз. Ваша задача — найти их. Вести дорогу по проклятым местам опасно, сами понимаете, — князь говорил, чуть отвернувшись, не глядя на Анну, давая ей возможность окончательно прийти в себя. — Нужно было привлечь вас еще на этапе планирования, но в тот момент о некромантии никто не подумал, — князь развел руками, признавая оплошность. — Это первый проект такого масштаба, все учесть невозможно. Недавно выяснилось, что на перевале есть пара плохих мест. Необходимо ваше вмешательство.

Анна, как завороженная, кивала. Князь предлагал ей работу по профилю, не требующую ни мучений, ни убийств.

Оказывается, так тоже бывает.

Сбываются мечты, Аннушка?

— Если понадобятся дополнительные магические силы — что-нибудь придумаем. Еще кофе?

Колдунья кивнула, соглашаясь. На все сразу.

— Только не надо «придумывать»… — попросила она.

— Не беспокойтесь, — заверил князь Федор. — Я в курсе ваших убеждений и уважаю их. Рассчитываю на длительное сотрудничество, поэтому скажу начистоту — я не собираюсь вас призывать оказаться от заповеди «не убий» и стать сильнейшим некромантом материка. Более того, я рад, что избавлен от присутствия такого… — он продуманно сделал паузу, — специфического мага в моем государстве. Насколько я знаю, вы используете для получения силы бинты, снятые с тяжелых ран, и матрасы, на которых кто-то умер. Я прикажу доставлять вам тюфяки из-под покойников, скончавшихся в больницах и богадельнях. Казна не разорится на замене. Такой вариант вас устроит?

— Полностью.

— Мне нужен специалист вашего профиля, не представляющий опасности, на которого я смогу положиться, — продолжил князь со слегка пугающей откровенностью. — Вот такие прагматичные мотивы. Но должен предупредить, что не все в Магической Академии рады сотрудничеству магов и инженеров. Ну как, Анна Георгиевна, обдумаете предложение о работе?

Анна дернулась было подскочить с кресла, но вовремя поняла всю нелепость этого движения.

— Уже обдумала. Почту за честь принять участие, Ваша Светлость.

— Хорошо, — очень серьезно кивнул он. — Я рад, что сумел вас убедить.

Князь Федор немного наклонился вперед, взял из вазочки печенье, щедро обсыпанное колотыми орехами, и снова откинулся в кресле. Анна вдохнула горький запах его парфюмерной воды, с трудом подняла глаза на князя и тут же перевела взгляд на кофейную чашку в своей руке.

Почему-то смотреть Федору в лицо не получалось. С его отцом было намного проще, прежний владыка Гнездовска не вызывал у нее такой оторопи. Она встречалась со многими знатными господами, и всегда могла сохранять спокойствие. Что же с князем Федором не так?

Или это с тобой что-то не так, Анна Мальцева?

Она сделала небольшой глоток и заставила себя посмотреть прямо в желто-зеленые глаза князя. Он улыбнулся в ответ. Колдунье стоило немалых усилий не отвести взгляд.

— Позволите откровенность за откровенность, Ваша Светлость?

— Сделайте одолжение.

Анна чуть отодвинулась и постаралась незаметно выпрямить спину.

— Вы меня очень удивили. Простите, я не сильна в этикете…Спасибо. Я боялась, что вы попытаетесь заставить меня убивать. Рада, что ошиблась.

— Мне нужны соратники, Анна Георгиевна, — очень серьезно ответил князь. — Принуждение неэффективно. Зато раскрытый талант сворачивает горы.

Анна молча улыбнулась.

— Вы уже знакомы со Славомиром, он курирует проект с нашей стороны, — сказал князь, доливая чай в ее чашку. — Обращайтесь к нему по любым вопросам. Документацию и все необходимое для работы вам предоставят.

* * *

Как любой житель Гнездовска, Анна слышала о расширении перевала. До княжеского приглашения она не особо вникала в детали — ну строят и строят. Каждый новый правитель первым делом старался сотворить что-нибудь эпохальное. Кто-то города закладывал, кому-то новый замок подавай, кто-то пытался (обычно безуспешно) одним махом решить все проблемы спорных областей с Кошицким герцогством. Федор решил сделать дорогу — и ладно. Бог в помощь.

Сейчас колдунья вспоминала сразу все, что когда-либо слышала или читала об этой стройке.

Мнения гнездовцев о перевале сильно разнились. Встречался весь спектр, от восторгов до проклятий. Кто-то радовался: «давно пора, торговлю разовьем!», другие (обычно негромко, опасаясь вслух ругать князя) злобно шипели: «сами дорогу захватчикам строим, может, еще и хлебом-солью их встретить?».

В купеческой гильдии разразилась жесточайшая война за право аренды складов на будущих стоянках, доли в гостиницах при дороге и право приоритетного прохода таможни. Владельцы приграничных трактиров мечтательно закатывали глаза, предвкушая будущую прибыль. Поставщики стройматериалов были готовы душу продать за хотя бы крохотный контракт — где ведерко гвоздей, там может и лесозаготовка выйти, а то и дорожные плиты. Озолотиться можно!

Военные мрачно отплевывались от вопросов «Как имперцев бить будем, ежели полезут?». Особо настырно интересующимся совали кулак в морду — имперцы, может, и не полезут, а ты уже нарвался, умник.

Самое точное и взвешенное объяснение Анна получила от отца, купца Егора Мальцева.

— Тут, видишь ли, все непросто, — сказал он. — Вторжения имперской армии через перевал боятся разве что дурачки. Перекрыть дорогу несложно, уж это-то Федор продумал. Армии проще пройти через Альград. Мирное вторжение — совсем другое дело. Наш князь решил потягаться на торговом поле с имперцами. Канцлер Воронцов — очень умная сволочь, а гётские дельцы в хитрости и оборотистости нам не уступают. Мы постараемся переиграть, но что получится — пока непонятно. И это я еще не учитываю сложности с полянскими общинами и ваши колдовские расклады.

Про полевиков Анна мало что знала, а с «колдовскими раскладами» было еще мутнее, чем с торговыми. С одной стороны, проектом занимались ведущие специалисты — практики, цвет магических корпораций. С другой — руководство Академии сначала смотрело на перевал как на очередную блажь владетельного князя, а потом внезапно резко осудило профанацию великого искусства. Анна не слишком интересовалась академическими сплетнями, но даже она слышала, что ректор презрительно высказался: «Боевой маг расчищает место для дороги, а заклинатели работают в кузнице? Вы еще цирковое представление для черни устройте, уважаемые профессора».

Кто-то внял начальственному окрику и отказался от работы с князем Федором. Другие маги ректору вежливо поклонились, но намек проигнорировали. Господа из «Тамариска», «Короны» и «Хрустального шара» предполагали, какие прибыли принесет торговля артефактами на огромном имперском рынке. А чтобы войти в концессию, созданную князем Федором, нужно как можно лучше проявить себя при постройке дороги.

Ректор на такое пренебрежение резонно обиделся, и в Ученом совете произошла большая свара. Договориться светила магической науки так и не сумели, и пока все оставались при своих. Одни строили перевал, другие их демонстративно презирали, третьи безуспешно пытались всех помирить.

Анна попыталась связаться с научным руководителем — посоветоваться и узнать новости. Но древний мертвый некромант не ответил. Видимо, был занят вопросами поважнее.

Она грустно шмыгнула носом и пошла перетряхивать сундуки в поисках приличного наряда на завтрашний малый прием у князя. Придворных платьев у нее не водилось, но парадная мантия выпускника Дракенберга вполне подходила к случаю. Только надо проверить, все ли пуговицы на месте, и погладить ее, что ли…

* * *

Некроманты носят серое.

Можно подобрать массу поэтических сравнений. И гранитные надгробия, и потемневшая кожа мертвецов, и пепел, и еще какая-нибудь муть. Маги до такого не опускались.

Серое — потому что серое. Тысячелетняя традиция.

Кому нужно — те в курсе, что мэтр в юности ходил в волчьей шкуре, и облик некромантов — дань уважения Великому. Остальных это не касается.

Ментальщики любят красный. У них эпитетов хватает: кровь, жизнь, сила, власть. Перед факультетом круглый год цветет огромная клумба алых маков в память о магах-медиках, не рассчитавших силы на спасение жизней. Или возомнивших слишком многое; или попросту надорвавшихся, пытаясь перекроить живое, или… Ментальщики — самый большой факультет, они придумали множество вариантов использования магии, и не все эксперименты безопасны.

Если вдаваться в детали, толпа ментальных медиков угробила намного больше живых существ, и разумных, и неразумных, чем немногочисленные некроманты. В том числе ментальщики убивают и себя — по глупости, неосторожности или из-за неверной оценки ситуации. Но они же и спасают.

Всех, кроме себя.

Анна носила серую мантию с красной накидкой и часто ловила на себе удивленные взгляды. Некромант-ментальщик? Ах, да, это же та самая… сумасшедшая девица. В слове «сумасшедшая» звучала смесь зависти и недоумения — как так? Иметь возможность стать великим некромантом и отказаться от этого — ради чего? Жалости? Сочувствия? Религиозных убеждений, простите за выражение? Колдунья — богомолка, очень смешно. Впору в балагане показывать.

Анна повесила отглаженную мантию на плечики и улыбнулась сама себе. Вот и пригодился мой балаган, господа. И не кому-нибудь, а самому владыке Гнездовска.

Такие мысли отчетливо пахли гордыней, но сейчас Анне это было необходимо. Ее признали.

Не «лучше бы нормально занималась некромантией», не «подойдет и плохой ментальщик, раз другого нет», не «в экспертизе сгодишься» и не полуподпольные эксперименты с переводом силы смерти в силу жизни, возможность и пользу которых еще нужно доказать.

Ее, некроманта-теоретика, позвали работать по основной специальности.

Победа, Аннушка?

* * *

Февральский ветер завывал на перевале. Укатанная промерзшая земля была идеально чистой — снег сдувало на обочины, к низким скрюченным деревцам и грудам камней. Справа была почти вертикальная скала, слева, в паре метров от дороги, вниз уходил обрыв.

Анна шла очень медленно и аккуратно, иногда останавливалась, закрывалаглаза и сосредотачивалась, чтобы не пропустить ни намека на черную магию или силу смерти.

Мимо проехал экипаж. В едва уловимом шлейфе с запахом дыма из дорожной печки Анна обостренным чутьем угадала чужую боль. Похоже, пассажир маялся животом или зубами.

Пусть его. Сейчас важно другое.

Анна наверняка замерзла бы, если б не огромный жутковатый плащ из медвежьей шкуры. Когда несколько дней назад она рассказала родителям о новой работе, мама извлекла из сундука это меховое чудовище. Дед Анны, сельский доктор, зимой ездил в нем по деревням и далеким хуторам. В открытом возке без такой штуки долго не высидеть.

Пока братец Егорка завистливо вздыхал, слушая рассказ сестры о корабликах в княжеском шкафу, госпожа Мальцева-старшая аккуратно обрезала подол, подогнала длину под рост дочери и строго велела надеть плащ поверх шубки на перевале.

— Мех старый, — предупредила она. — Скоро начнет лезть клочьями, но какое-то время прослужит.

Пока что шкура держалась. Возможно, плащ выглядел нелепо, зато Анна ловила на себе завистливые взгляды других магов. Господа в щегольских нарядах с меховой оторочкой зябко кутались в вязаные шарфы и то и дело прятались в карету с гербами — там была жарко натопленная дорожная печь.

Сегодня на перевале собрались почти все участники проекта. Предполагалось, что для оценки сделанного за зиму — подвозить стройматериалы и разгребать груды щебня можно и на холоде, это для стройки нужно дождаться потепления.

Позже, когда начнет таять снег, здесь закипит работа, а пока делом была занята только Анна. Некроманту неважно, какая погода, — смерть можно учуять хоть в раскисшем болоте, хоть в пустынном пекле, хоть подо льдом.

Остальные маги явились на перевал «посветить мордой», как сказал бы мастер Николас.

«А, нет, — отметила про себя Анна. — Кто-то все-таки работает».

Стройный высокий человек в большой меховой шапке и длинном шерстяном пальто установил недалеко от обрыва треногу с каким-то хитрым прибором и пристально смотрел через него на гору, делая пометки в блокноте. Он обернулся и помахал Анне. Лицо знакомое, вроде бы, их представляли, да и в Академии встречались… а, точно! Кшиштоф, маг-стихийщик и горный инженер. Кажется, из «Короны».

Анна улыбнулась ему и подошла поближе.

— Госпожа Мальцева, — радостно кивнул он, — счастлив вас видеть. Раньше не было времени и возможности выразить вам свою благодарность, а теперь я просто обязан это сделать!

Анна посмотрела на него с недоумением.

— Я на вас немало заработал, — бесхитростно признался Кшиштоф. — Собирал ставки в Академии. Самый большой куш сорвал на защите диплома, мало кто верил, что справитесь, коэффициент получился…

Симпатия к коллеге мгновенно улетучилась.

— Мне это не интересно, — жестко перебила Анна.

— А зря! — ни капли не смутился он. — Мало что еще способно развлечь древних владык магии. Пари им до сих пор не надоели, и, если вы хотите защитить диссертацию, стоило бы подыграть. Деньги — мусор, а благосклонность ректора бесценна для аспиранта.

Кшиштоф смотрел на нее открыто и немного снисходительно. Этакий взгляд «детка-я-тебя-научу».

Анна не стала сдерживать брезгливую гримасу.

— Я планирую защитить научную работу, а не веселить ученый совет, — холодно ответила она. — И прошу больше не заговаривать со мной об этом.

Анна развернулась, взметнув облачко снежинок подолом дедовой шубы, и пошла в сторону поворота дороги.

— Хотя бы намекните, на какой стадии ваша диссертация! — со смехом воскликнул ей в спину Кшиштоф. — Ставки уже делаются! Три к одному, что вас завалят на защите!

Только благодаря хорошему воспитанию Анна не стала оборачиваться и объяснять, как сильно он ошибается. И что злить некроманта — очень плохая идея.

Неподалеку зарябил воздух. Через несколько секунд из воронки телепорта к Анне шагнул симпатичный человек с очень открытым, доброжелательным лицом. Его имя мгновенно всплыло в памяти — Эдгар, он же Шустрый Эд, кто-то из верхушки «Хрустального шара».

— Здравствуйте, госпожа Мальцева, — поклонился он. — Рад видеть. Я здесь для вашего удобства. Личный транспорт, если позволите, — он слегка улыбнулся. — Моя задача обеспечить сеть телепортов для доступа на все нужные точки перевала. Когда решите, куда вам нужно попасть, скажите мне, — Эд вручил Анне артефакт связи, — и все будет сделано наилучшим образом.

— Спасибо. Я здесь еще не закончила, — ответила Анна.

Видимо, в голосе эхом злости на Кшиштофа прорвалось раздражение.

Эд с недоумением моргнул, посмотрел за спину Анне и чуть дернул уголком рта — увидел геодезиста, как ни в чем не бывало делающего измерения.

— Простите. Я, возможно, скажу глупость, — вкрадчиво начал Эд, — но прошу, не воспринимайте Киша всерьез. Да, бестактен до предела. Ему за это несколько раз ломали нос, но не помогло. Он не дурак, просто… есть сложности с пониманием уместности.

— Это не сложности, — мрачно ответила Анна. — Это хамство.

— Вы правы. Еще раз простите. Я постараюсь, чтобы вы как можно меньше встречались во время работы.

Анна коротко кивнула. Нужно было продолжать исследование.

Она подошла ближе к месту сбора рабочей группы — колдуны ушли чуть вперед и стояли неподалеку от места, где Анна чувствовала какую-то тень в камнях у обочины.

Не занятые делом господа и дамы разглядывали красоты перевала. Прикидывали, как и что здесь будет, обсуждали детали проекта и в целом вели себя, как на каком-нибудь фуршете научной конференции с поправкой на февральский холод и ледяной ветер. Это слегка раздражало, и Анна радовалась, что можно отгородиться от представительных господ огромным лохматым капюшоном из медвежьего меха. Еще она надеялась, что скоро представительная компания окончательно замерзнет и сбежит.

Ага! А вот и первая проблема. Почти в самом начале пути.

В этом месте дорога огибала скалу. Со стороны обрыва была навалена куча камней — указатель поворота, знак, что здесь нужно быть поосторожнее, если не хочешь лететь в ущелье.

Из-под кучи отчетливо пахло смертью.

Анна подошла поближе, присела и откинула пару мелких булыжников.

— Вам помочь? — раздался вежливый бас у нее над головой.

Вильгельм Динхофф, инженер-строитель и глава «Тамариска» возвышался над Анной то ли великаном, то ли горным троллем.

Именно он полтора года назад на грустный вздох имперского инженера «железо не летает, нужны краны» заявил, что само-то железо, конечно, не летает, но если есть третьекурсники-стихийщики, а им нужен зачет, то полетит все, что пожелаете. Да, и чугунные фермы тоже. Уронят — убью.

Имперец вцепился в Динхоффа, как клещ, и вскоре выяснилось, что с магической металлургией и логистикой можно воплотить почти все, если правильно рассчитать.

Сейчас огромные дуги будущего моста, отлитые под неусыпным присмотром магов (никаких каверн, пузырьков и прочих огрехов, нам по этим балкам ездить!), лежали на складе в Перевальске и ждали транспортировки. Динхофф должен был прикинуть, как командовать студентами-стихийщиками и как подстраховать раздолбаев. Детали сложные и очень дорогие, уронят с большой высоты — погнут или поломают, придется отливать новые. А нужно успеть запланированному весной визиту имперской принцессы Юлии.

Анна была уверена, что Динхофф не допустит такого конфуза, и принцесса увидит новый мост во всем великолепии.

До места приложения талантов господина Вильгельма было еще километров пятнадцать, и он откровенно маялся со скуки.

— Да, помогите, пожалуйста, — кивнула ему Анна, здраво рассудив, что ворочать тяжести лучше кому-то посильнее её.

— Позвольте присоединиться, — подошел к ним еще один участник проекта, Торлейф Видгиссон, стихийный маг со специализацией на землю. Коллега хама Кшиштофа, специалист по расчетам нагрузок. Потомок альградских викингов. Он единственный из пестрой компании магов оделся по сезону — волчий плащ, сапоги на меху, теплые штаны и плотная куртка, из-под которой был виден свитер хитрой вязки. Скорее всего, прадедушка колдуна в таком наряде с топором наперевес прыгал на берег с весла драккара.

«Ему-то побоятся хамить, — грустно вздохнула про себя Анна. — Я разве что в магической дуэли что-то могу, а этот просто зубы вышибет, без всяких заклинаний».

Викинг слегка посторонился, и рядом с Анной оказалась элегантная дама в короткой куртке и вязаной шапочке. Кажется, дама совсем не замерзла.

— Господа, я здесь как раз для того, чтобы расчищать завалы, — мелодично сказала, почти пропела Ксения Красницкая, многопрофильный стихийщик, а точнее — единственный боевой маг в мире. В век ружей, пушек и запрета на магию в сражениях её специализация была, скорее, историческим исследованием, но князь Гнездовский нашел идеальное применение талантам госпожи Ксении.

Она крушила скалы боевыми заклинаниями. То, что обычные строители, даже применяя пороховые заряды, ковыряли бы несколько месяцев, она сносила за десять минут.

Анну мистрисс Красницкая необъяснимо раздражала. Хотелось сказать «тут нужна тонкая работа, а не ломай-круши», но срывать плохое настроение на боевом маге, предложившей помощь, как минимум невежливо.

О, а вот и мастер телепортов подоспел.

— Что-то нужно? — поинтересовался чуть запыхавшийся Шустрый Эд. За его спиной маячила любопытная физиономия Кшиштофа.

Рядом с кучкой камней собрались все. Инженеры, землемеры, связисты — цвет прикладной магии Заозерья и гётской науки. Чуть поодаль остановились руководитель проекта Славомир и имперский аудитор Петр Румянцев. Имперец с княжеским родственником хотя бы не пытались хвататься за булыжники, зато, как показалось Анне, криво косились друг на друга.[3]

Несколько рабочих с кирками и лопатами, в чью задачу входило копать и разгребать, где велят, стояли в сторонке, пряча усмешки. Анна поймала взгляд бригадира и неловко пожала плечами — простите, я про вас забыла. Бородатый мужик улыбнулся ей в ответ. Она почти услышала: «Нема за шо виниться, дамочка, гроши капають. Еще и баре дармовой цирк кажуть, благодать».

Славомир подошел к собранию, шурша каменной крошкой под сапогами чуть громче, чем бывает при ходьбе.

— Господа, прошу, не мешайте госпоже Мальцевой проводить исследование, — вежливо, но твердо сказал руководитель проекта. — Спасибо, что собрались сегодня, но здесь ваша помощь не требуется, все предусмотрено. Госпожа Красницкая, господин Румянцев, буду рад проводить вас к порталу в замок. Господа инженеры, пожалуйста, проследуйте с мастером Эдгаром к ущелью, там есть на что взглянуть. Пан Кшиштоф, простите, что отвлекли от измерений.

Анна благодарно кивнула ему. Бывший оруженосец князя Николая прекрасно разрешил ситуацию, она бы так не смогла. Когда тебе нужно управлять работой уникальных специалистов, причем каждый — со своим характером, гордостью, убеждениями, амбициями и еще черт знает чем (да еще и поругаться норовят!), поневоле развиваешь великий талант, в просторечии названный «умение пасти котов». Иначе коты тебя съедят. Или князь уволит.

Когда почтенные господа маги и другие важные лица разошлись по своим делам, Анна мысленно вздохнула с облегчением.

Рабочие по ее указаниям разобрали пирамиду. Пришлось повозиться, камни оказались почти намертво спаяны льдом и слежавшимся снегом.

В неглубокой ямке под булыжниками нашлись осколки обглоданных костей и остатки одежды. Сейчас уже не определить, что случилось — плоть сгнила, пряжка ремня превратилась в окисленный комок грязи. Скорее всего, труп присыпали камнями, потом его раскопало местное зверьё и от души обгрызло, а после, видимо, дорожные рабочие не глядя накидали сверху еще булыжников, укрепляя знак. Или дорожники не захотели создавать себе лишние сложности с обнаружением трупа. Или сами его и зарыли… В любом случае, как примерно прикинула Анна, тело пролежало несколько лет, концы искать почти бессмысленно.

До размозженного и придавленного тяжелым валуном черепа падальщики не добрались. От него и несло смертью. Будь здесь неподалеку источник магической силы — возможно, получился бы озлобленный призрак. А так — всего лишь слегка неприятное место.

Анна велела команде обеспечения собрать останки и передать церкви для перезахоронения в освященной земле. Если провести погребальный обряд, останется просто могила неизвестного, а не потенциальный источник проблем.

Через неделю нужно будет посмотреть еще раз — если след смерти развеется, можно забыть об этом месте. Если нет — придется разбираться.

Продолжаем осмотр. Аккуратно и тщательно.

Ох, как же хорошо, что Славомир всех разогнал! Без господ магов намного спокойнее. Отдельное спасибо князю и Шустрому Эду за портал в Гнездовск. Не придется ночевать на перевале, можно будет спокойно спать дома.

Глава 5. Опасная профессия

Винс еще у пожарища сообразил, что у пацана-оборвыша дорогущую книжку вряд ли купят. Как бы по шее не накостыляли, а то и свернуть могут. Значит, надо как-никак приодеться. Заработать мал-мал денег, обзавестись приличным картузом — и можно искать этих, как их… кол-лек-ци-ва-неров, во.

Виктор Берген, конечно, так себе вельможа, но для Винса сойдет.

Важный господин, к удивлению пацана, обитал в совершенно не господской квартире. Занимал всего-то две небольших комнатки в мансарде над ресторанчиком «Толстый кот». На первом этаже утром завтракали небогатые чиновники, днем лакомились пирожными их дети под присмотром мамаш или нянек, а вечером окрестные жители пропускали по кружечке пива.

Пахло в «Коте» божественно. Свежим хлебом, горячим компотом, шкворчащей на сковороде колбасой и наваристым супом. Винс как вдохнул — решил, что живьем в рай попал.

Второй и третий этажи здания были жилыми, а в мансарде как раз и обитал господин. Никакой солидности в его квартирке не было. Да еще и пылища.

Зато следаку (ой, теперь — господину Бергену, со всем уважением) сплошное удобство. Утром встал, по лестнице спустился, съел яичницу с колбасой, кофеем запил — и на службу. Красота!

Но жилье господин следователь запустил. Видно, даже приходящую горничную давно не нанимал. В углу у печной трубы все паутиной заросло, под кроватью пыль шарами перекатывается, а плиту на махонькой кухне вообще не трогали. А запахи все равно приятные — теплом пахло, воском от свечек, книгами (во богатство!). И стало понятно, откуда у господина странный свежий запах — на полочке рядом с умывальником банка стояла. Винс слыхал, что благородные да богатеи на себя жижу пахучую льют и называют это «аромат». Вот оно, оказывается, как выглядит!

Ну да не про ароматы Винсова работа. Надыть тут все в порядок привести.

Хорошо, что дымоход в новом жилище общий с «Котом», его в порядке держали. И мышей не было. В ресторанчике, оправдывая название, толстых котов целая семья обитала. Верховодила у них большая трехцветная кошка. Она Винса сразу признала — подошла, потерлась мохнатым боком, дала почесать между ушей. Добрый знак.

Первые два дня Винс драил квартирку. Сколько ведер воды извел — не сосчитать. Зато теперь и умывальник блестел, и пол стал прежнего, коричневого, а не серо-пыльного цвета, в комнатах с отмытыми окнами и постиранными занавесками светлее сделалось. И пылью больше не пахло. Винс пару веточек сухой полыни раздобыл и в шкаф с одеждой сложил, от моли. Пожалел, что зима, других пахучих травок не нарвать.

На подоконнике обнаружился чахлый, но еще живой цветок в горшке, повязанном серой от пыли ленточкой. На ленточке надпись вышита: «С любовью от Клары». Судя по тому, что господин про цветок забыл — чувства неведомой Клары остались без взаимности.

Винс горшок протер, цветок полил и на солнечное место поставил. Ленточку отвязал и в ящик положил, чтоб вид не портила.

За тумбочкой Винс газету старую нашел. Дата — аж позапрошлое лето. Думал было мусор на нее сгрести, да уж больно красивая дама на первой странице напечатана была. Королевна сказочная. И зовут красиво — Ингрид Эзельгаррская. Винс про Заозерских владетельных господ знал мало — где они и где он? Статью в газете глянул, не понял толком ничего, сплошная политика да славословия. А портрет выкидывать рука не поднялась, положил на тумбочку. Пусть господин Виктор сам решает, что с ним делать.

Осмотрелся — остался доволен. Красота вышла! Комната как будто просторнее стала, и пахнет теперь не лежалой пылью, а настоем ромашки — Винс его щедро плеснул в ведро, из которого пол начисто протирал.

Господин как пришел с дежурства, так на секунду замер и удивленно бровь приподнял. Не ожидал, видать, таких перемен. Винс собой аж загордился.

На газету господин глянул мельком и в ящик смахнул. А Винса будто черт под ребро пихнул, он возьми и ляпни:

— Хотите, я рамку портрету раздобуду? Чего красоте в ящике пылиться?

— Нет, спасибо, — ответил господин спустя пару секунд. И что-то было в его голосе такое… Странное?

Винс вникать не стал. Мало ли что? Может, господин задумался о чем другом. Мало ли забот у следака?

И пошла у пацана совсем райская жизнь.

Обитал теперь Винс в им самим расчищенной каморке-кладовке. Спал на большущем пустом сундуке, под теплым одеялом. Днем по хозяйству работал — да много ли той работы, когда все отмыто, пуговицы пришиты, сапоги сверкают, а готовить не надо? Еще и на книжки время оставалось, а их у господина цельная полка была. Длинная.

Господин расспросил Винса про житье-бытье в Перевальске и про то, как Винс с Иваном в Гнездовск приехали. Мальчишка старательно вспомнил, что смог, но кроме: «все Ивана уважали, на него наезжать — себе дороже было» ничего в голову не пришло.

Одна ложка дегтя была теперь в медовой жизни Винса. Помощница кухарки Любава из «Кота» уж больно много внимания уделяла новому слуге господина Бергена. Называла «милым малюткой», ласково гладила по голове и норовила подкормить.

Винс по первости от нее шарахался, не будешь же орать: «Какой я тебе малютка, дурища?!». А потом дошло. Плевать ей было на Винса, вся ласковость господину предназначалась. Только хитрый следователь от Любавы уворачивался, вот она и решила через слугу подкатиться.

Так Винс неделю и проработал. И еще одну.

Можно было уже и за картузом на рынок идти, прям с первой зарплаты, да все как-то не получалось. То мундир господину почистить и зашить надо после какой-то жуткой заварухи, то стирку провернуть, то опять в углу пауки завелись, то еще что.

Злобный чертенок прежней жизни иногда подпихивал Винса в бок — мол, отдохнул и хватит, сгреби, до чего дотянешься, продай на рынке и вертайся в Перевальск. Пацуки-бродяжки, кореша старые, заждались. Прогуляете хабар, нового натырите, пойдет жизнь воровская-веселая!

Чуть было не уговорил чертенок, да Винс его прогнал тяжелой, грустной мыслью: «Ладно, погуляю с недельку, а потом? Удача воровская вывезет? Или утопят в сточной канаве? Да еще и вонища эта…»

В общем, решил Винс никуда не бежать, а все силы положить, чтоб и дальше вокруг приятно пахло. Заработать, книжку дорогущую продать да открыть… лавку какую-нибудь. Или пекарню. А то и целый трактир!

Было приятно помечтать перед сном, уютно устроившись на сундуке и глядя, как за маленьким окном каморки холодный ветер сбрасывает снежинки с обледеневших веток.

Впервые за много лет Винс не мерз.

* * *

Снег празднично скрипел под ногами мальчишки, напоминая о давно прошедшем Рождестве. Весна на носу, а до тепла еще дожить бы! Полная луна освещала засыпанный снегом Гнездовск, в чистом небе блестели звезды, было светло, почти как под фонарями центрального бульвара.

Подморозило. Дневная слякоть схватилась ледяной коркой, приходилось смотреть под ноги, чтоб не поскользнуться. Шатающийся в десятке шагов впереди мужик немелодично, но с большим чувством орал «Вечер спустился на наши холмы» — видно, успел от души набраться.

Винс с разбегу прокатился по замерзшей луже и хихикнул — на словах «Пойдем, девка, гулять в поле» раздался звонкий шмяк, певец взвизгнул и уже тише помянул гололед недобрым словом.

Над оградой постоялого двора торчал столб с надетым горшком. На круглом глиняном боку кто-то углем нарисовал смешную рожицу. Винс хотел было скатать снежок и запустить в это художество — то-то брызнет! Но сдержался. Он взрослый, работающий человек. Какие снежки?

Правда, дело, по которому он шел, было насквозь несолидным. Но тут ведь как посмотреть — господин велел, значит, тоже работа.

Винс возвращался из вечерней школы. Он ходил туда уже вторую неделю, и все эти «буквы пишем ровно, с одинаковым наклоном» и «у крестьянина было три яблока» надоели ему хуже горькой редьки.

Где это видано, чтобы у крестьян по три яблока было? Три мешка — еще туда-сюда, а если три штучки, так это очень так себе крестьянин! Пропил небось все. Домишко у него покосившийся, куры не кормлены, а скотины и в помине нет.

Так Винс и собирался сказать господину Виктору. Мол, глупостям учат в вашей школе! Читаю я и так хорошо, буковки красиво рисовать мне не надо, чай, не письмоводитель. Зато меня учитель похвалил, я примеры решил правильно и быстрее всех, вот и отпустили на четверть часа раньше. Чего мне время тратить? Пусть крестьянин сам яблоки считает, раз больше не вырастил. Неудачник.

Винс очень собой гордился. Господин для простоты и э-ко-номии (слово-то какое красивое!) его в школе Бергеном записал — своего-то прозвания Винс отродясь не знал. Детей стражников в школу брали без денег, за них князь платил. Это Винс из-за двери подслушал.

Не посрамил, выходит, фамилию!

— Эй ты, крысеныш! — услышал Винс глухой голос из переулка. — А ну, шагай сюда!

Мальчишка не сразу понял, что это к нему обращаются. Обернулся к темному проему между зданиями, углядел там несколько фигур, и как кипятком окатило — влип!

Хотел со всех ног припустить вдоль улицы, но сбоку (и как успел-то! никого ж не было!) подошел вразвалочку еще один парень на голову повыше Винса. Ухмыльнулся во все давно не чищеные зубы, обдал пацана мерзким запахом изо рта:

— Топай до старшого, — повернул Винса за плечо и кулаком промеж лопаток добавил. Для скорости, значит.

Стало Винсу кристально ясно, кто тут неудачник.

Пацан испуганно ойкнул, понуро опустил плечи и пошел, куда велено. Еще и вздрагивал на ходу. Пусть поверят, что он от страха сам не свой, — зазеваются, можно будет удрать.

В переулке было темно, да и не переулок это был, а тупик между двумя высокими каменными домами, перегороженный крепкой решеткой.

Не пробежишь насквозь.

Там стояло еще трое. Один смутно знакомый, вроде как в Перевальске при Иване был. Остальных Винс видел впервые, но породу эту прекрасно знал.

Полушубки нараспашку, порты широкие, щербатые злые улыбки до ушей. Пахнут опасно. Бандюки. Как сказал бы господин — «представители нижних классов криминального элемента». В рукавах у таких что угодно может быть — хоть свинчатка, хоть перо, хоть кастет.

Если б не спалили Ивана, лет через пять-семь Винс стал бы таким. Тоже бы ножиком игрался, кренделя блестящие выписывал. Видно, не судьба.

Окружили похохатывая. Винс даже башкой не особо вертел, и так все понятно было.

Не дернуться.

И народу на улице — никого. Ори, не ори…

— Что, крысеныш, — презрительно сплюнул один из них — видимо, главный. — Сдал Ивана страже? Продался за харчи, паскуда?

— Не сдавал я никого, — Винс сам удивился, как звонко сумел ответить. Посмотрел тому в лицо, попытался поймать взгляд — не вышло. Вожак зенками по округе стриг.

Тут Винса проняло — видать, от отчаяния:

— А если ты, Лысый (и кликуха вспомнилась! надо же!) предъявить хочешь — так пойдем к людям, пусть рассудят, кто кого сдавал, а кто душегубов видал и показать на них может!

— Ты шо, пацук, пишчышь? — издевательски спросил с деревенским говором бандюк, что Винса на улице отловил. — Не трэба людив, забивай яго туты. Сами усе ведаем.

Винс со всей мочи пнул его чуть повыше голенища сапога. Тот такой прыти не ожидал, дернулся, аж шапка упала.

Винс на него уже не смотрел, а во всю глотку орал «Пожар!!! Горииииим!». Хотел с разбегу протаранить Лысого головой, но получил короткий, точный удар в лицо. Нос хрустнул, по губам потекла кровь.

От мощного пинка в живот Винс забыл, как дышать. Он ослеп от боли и хватал ртом воздух, дергаясь на грязном снегу.

Попытался свернуться калачиком, хоть как-то защитить руками голову, откатиться от ударов…

Куда тут откатишься, когда тебя пинают, как мяч в веселой игре?

Волной дикого отчаяния пришло отчетливое — это всё. Конец. Забьют.

Где-то далеко кто-то жутко заорал от боли. Гаснущий разум Винса решил было, что это он сам кричит — но нет. Так басовито выть незнакомым голосом он бы не смог. И удары почему-то прекратились.

Как потом вспоминал Винс, помирать он не стал от любопытства. Хотелось узнать, кто так верещит.

Залитый кровью левый глаз никак не хотел открываться, но в итоге Винс справился. Мир завивался вокруг теплым снегопадом, непонятно было, где снежные хлопья, а где пятна перед глазами. От мелькания мутило, кружилась голова, и взгляд никак не собирался «в кучу». Кое-как проморгавшись и заставив себя смотреть в одну точку, Винс обнаружил, что пропустил почти всё.

У глухой стены выл Лысый. Его правая нога была вывернута в колене под жутким, неестественным углом. Рядом с ним сполз по каменной кладке давешний деревенский увалень и упал лицом в снежную кашу. Вместо затылка у него было кровавое месиво.

«Не вовремя ты, парень, шапку обронил», — отстраненно подумалось Винсу.

Двое оставшихся отступали к решетке, а следом спокойно, не торопясь, шел кто-то с короткой дубинкой.

— Вы оба, — услышал Винс знакомый голос, — мне не нужны. Наручники одни. Придется кого-то убить при задержании. Или один другого вяжет, а я, может быть, уговорю прокурора заменить виселицу каторгой.

— Пошел ты на хер, рыцарюга! — зло сплюнул один из отступавших. — Кишки выпущу, падла!

— Ублюдок сраный, порву на тряпки! — взвизгнул второй.

Винс разглядел только резкий рывок и блеск клинка. Потом было секундное сплетение темных фигур, нож со звяком улетел в сторону, его владелец впечатался физиономией в решетчатый забор, а второй бандюк, который «ублюдком» лаялся, отлетел в стене и упал на четвереньки. Щелкнули наручники. Бывший владелец ножа дергался, прикованный к решетке, а человек с дубинкой не торопясь шел к последнему противнику.

— Вот и решился вопрос, кому в камеру, кому в морг, — с улыбкой сказал он.

Несколько секунд в переулке было удивительно тихо. Даже шагов не слышно, свежий снежок не хрустел под сапогами. Винс не мог повернуть голову и увидеть, что происходит у стены. На его лицо падали снежинки, таяли крошечными капельками, отвлекая от боли. Время текло медленно, языком густого меда из разбитого горшка…

Холодное безмолвие прервал чавкающий хруст. Так ломаются кости от удара. И снова — тишина, только кто-то жалобно и неразборчиво скулит, пощады просит.

Топот подкованных сапог ворвался в переулок, гулко отдаваясь в больной голове. Винса снова замутило, во рту кислый вкус появился.

Над головой позвучал резкий приказ:

— Сержант Жилко! Остаетесь за старшего. Экспертов не вызывать, картина и так ясная. Побитых перевязать, раскидать по камерам, проследить, чтоб сговориться не успели. Я буду утром.

— Есть! Только, Ваш-бродь, мертвяков в морг бы…

— Разберитесь сами, сержант, — отмахнулся он и добавил уже намного тише: — держись, пацан, бывает намного хуже.

Когда Винс снова проморгался, он увидел над собой белокурого ангела с огромными черно-багровыми провалами вместо глаз. Запах у ангела незнакомый, Винс слов таких не знал, чтоб описать. Что-то горькое, еще спирт, но чистый, не выпивка, так от доктора одного пахло. И травы…

Винс попытался поднять руку, потрогать видение, но сил не хватило, и он просто продолжил любоваться самым прекрасным и жутким созданием на свете.

— Виктор, ты совсем ума лишился, — сердито сказал ангел, глядя в сторону от Винса, — у пацана сотрясение мозга, сломанные ребра и без счета синяков. Как ты это допустил?

— На ноги его поставишь?

— Поставлю. Но нельзя использовать ребенка, как приманку!

Винс хотел было возразить, что господин все правильно сделал и его спас, но ангел пристально посмотрел на него, и сверкающая темнота сомкнулась над головой мальчишки глухим забытьем.

Следующее пробуждение было мучительным. Даже самые крошечные косточки и мускулы, о существовании которых Винс и не подозревал, ныли, дергались и причиняли массу боли.

Он еле сдержался, чтоб не взвыть.

Вскоре боль отпустила, оставив только небольшое неудобство. Бледную тень, напоминание о себе. Но Винс был уверен — стоит шевельнуться, кошмар вернется. Он и не шевелился. А потом даже дышать почти перестал, уж очень хотелось дослушать интересный разговор.

— Спасибо тебе. Я ведь всего-то на пару минут опоздал! Кто ж знал, что у пацана способности к математике и его пораньше с учебы отпустят! — с досадой говорил господин Виктор где-то рядом.

— Хорошо, что успел. Я уж думала, ты меня сторониться начал… И повезло, что застал. Я теперь почти все время на перевале, — ответил ему женский голос. — Смутно знакомый… Матерь Божья, это ж белокурый ангел так говорил! Не привиделось, значит?

Винсу ужасно хотелось снова посмотреть на ангела, но парнишка сдержался. Наглядится еще.

— Проехали, — в голосе господина отчетливо прозвучало смущение, и Винс чуть не ахнул от удивления. Неужто так бывает?

Ангел вздохнула и стала говорить чуть тише, почти шепотом, но Винсу все равно показалось, что она кричит.

— Ладно. Я понимаю, дорогой напарник, что рискую с тобой поссориться, но… Ты что творишь?! Жить надоело?!

— Не понял, — бесцветно ответил господин.

— Все ты понял! Рыцарь, чтоб тебя, печального образа! Нарваться в одиночку на десяток бандитов! Тут тебе не милые мальчики из церковного хора, эти убьют, как чихнут. И ведь далеко не в первый раз ты кидаешься в драку без поддержки. А ну как вогнали бы пулю в лоб? От такого никакой колдун не откачает, пишите некролог.

— Не десяток, а четверо, — вздохнул господин. — И рылом они не вышли для стрельбы.

— Неважно, — не смутилась ангел. — Ты… ты как будто хочешь, чтобы местные бандиты доделали то, что не вышло у имперской конницы. Вчера отморозки эти, месяц назад — браконьеры, до них…

— Я понял, — веско произнес господин. — Ты за меня волнуешься, так? Хорошо, постараюсь впредь быть осторожнее.

— О себе не думаешь, так хоть мальчишку побереги, — вздохнула ангел. — Ты его, говорят, усыновил? Соответствуй, папаша.

— Ага, папаша, — мрачно фыркнул господин. — Знаешь, как дело было? Я пришел его в школу записывать, надо же мальцу хоть какое-то образование получить. Я после двойной смены был, в голове вата пополам с киселем, одна мечта — уснуть, где упал. Там сидит уютная тетя и тихим ласковым голосом расписывает, какая у них программа хорошая и как здорово, что я к ней пришел. Вопросы задает, я отвечаю невпопад — ничего ж не знаю про пацана. Она бумажки заполняет, фамилию спрашивает, я с недосыпу решил, что мою. А как она мне договор на подпись дала, вижу — Винс Бергеном стал. Я собрался было её поправить, а потом думаю — да провались оно всё. Пусть под моей фамилией учится, свою-то он не помнит. Смысла нет разводить тягомотину с поиском его родни, все равно ничем хорошим это не кончится. Так хоть я за ним присмотрю.

У Винса аж в носу защипало. Никто и никогда о нем не беспокоился. Есть Винс, нету Винса — всем без разницы было. Папаша — это по бумажкам школьным, не всерьез, конечно. Но ангел-то и правда про него, Винса, вспомнила! И господин тоже!

Бывает же такое.

* * *

Около полудня Виктор стоял в приемной начальника и грустно смотрел на Светочку, очаровательного секретаря полковника Силина. Несмотря на легкомысленную внешность первой красотки управления, Светочка была бесценным кадром — умница с прекрасной памятью, она досконально знала все тонкости работы стражи. Могла и подсказать что-нибудь полезное, и от начальственного гнева прикрыть при необходимости, и с маскарадом помочь, если требовалась работа под прикрытием. Но в вопросах документооборота Светочка была непреклонна.

— Витя, я тебя люблю, — вздохнула Светочка на вопрос следователя. — Всей душой. Ты давно растопил мое девичье сердце, но в архив без санкции шефа я тебя не пущу. Я тебя вообще никуда не пущу, пока ты не сдашь мне отчет о сверхурочных «нижних чинов» по твоим делам. Прости, дорогой, порядок есть порядок.

— Светлана, — Виктор подпустил трагизма в голос, — ты меня убиваешь на месте. Пусти хотя бы к шефу за разрешением. А на отчет у меня еще есть время до шести.

— К ше-е-ефу… — протянула Светочка. — Подожди, сейчас узнаю. Он велел до вечера всех гнать поганой метлой, но раз у тебя горит…

Полковник был не в духе. Он мрачно смотрел на замызганный обрывок бумаги, как будто хотел поджечь его взглядом. Способностями мага Горностай не обладал, так что листок оставался в целости и сохранности.

— Ну? — бросил он Виктору, кивнув на стол для совещаний. Садись, мол, докладывай, где у нас пожар.

— Прошу разрешения на фальсификацию материалов дела, — невозмутимо сообщил следователь.

Силин хрюкнул, сдерживая смех. Аккуратно убрал в папку свой важный обрывок и махнул Виктору рукой — рассказывай.

— Я хочу свалить поджог дома Ивана Шкипера на его подельников. Точнее — на Ждана Скользкого, родственничка одного из нападавших на Винса. Ждан при Шкипере подвизался кем-то вроде лейтенанта, но регулярно лез в амбицию, маловато ему было, видите ли. Хотел сам дела делать. Связался с каким-то мутным типом и все хвастал, что теперь-то уж своего не упустит. И полевиков он нанимал, и сам при поджоге присутствовал. А после, как узнал, что пацан его видел, отправил родственничка Винсу голову проломить. Очень подходящая личность для главного подозреваемого. До нападения у меня были только смутные обрывки информации об этом персонаже — всю верхушку банды Шкипера на хуторе спалили, рядовые бойцы мало что знали и на допросах дружно изображали убогих дурачков, а подцепить их было не на чем. Пришлось добывать сведения по крупицам. Слушок там, кто-то проговорился здесь… Не с кем было поболтать по душам, вот и провозился три недели почти без результата. Зато сейчас благодать настала. Задержанные бандюки заливаются соловьями. Сопоставляя их арии с уже известным, получаем стройную картинку.

— Не хотел, значит, Ждан дожидаться… — плоско скаламбурил Горностай. — Ну и что он говорит?

— Ничего, — вздохнул Виктор. — Арест-команда вернулась ни с чем, Ждана со вчерашнего дня никто не видел. Ничего, не впервой, если живой — выловим. Только вот есть у меня поганое предчувствие, что вылавливать придется из омута на Нестриже. Но свидетельских показаний достаточно, мотив и возможность организовать убийство у него были. И есть маленькая деталь: найм полевиков — недешевое удовольствие, таких денег у Ждана не водилось. Кто-то заплатил. Думаю, тот самый «солидный», как его описал Винс. Он-то и есть главный заказчик, и его я хочу из материалов дела убрать. Пусть успокоится. Тут-то мы мерзавца и прижмем, как свинью в сарае.

Горностай скривил очень скептическую физиономию.

— М-да… Хотели ребятки свидетелю рот заткнуть, а тут ты, в блеске и славе имперского рыцарства, превратил супостатов в отбивные. Спасибо, хоть не всех, осталось с кем поболтать. Теперь ты, значит, хочешь сделать вид, что дело раскрыл, и мальчишку из-под удара вывести? Так сдай монашкам, а не подставляй под ножи, целее будет. Если твоей дворянской личности невмоготу без прислуги — найми кого другого. А план твой рассчитан на то, что загадочный «некто» имеет доступ к материалам дела. Не перебор?

Виктор достаточно хорошо изучил своего начальника, чтобы понимать — за грубостью отповеди прячется «убеди меня». Горностай требовал аргументов.

— Шеф, Шкипера сожгли очень вовремя. За несколько часов до ареста. Не верю я в такие совпадения! Кто-то знал, что мы приедем. Операция была запланирована за три дня, а за два дня до поджога Ждан, цитирую, «как ужаленный» искал полевиков. Знал бы Ждан об аресте — не убийство бы устраивал, а захват контрабандного дела.

— Логично, — скривился Силин. — Вижу, нехилую ты работу по опросу свидетелей провернуть успел.

— Все на пользу дела! — браво отрапортовал Виктор. — А пацана монашкам сдать уже сложнее, я его в школу как своего приемного сына записал. Так проще было, без возни с опекой.

— Наследником, значит, обзавелся?

— Ну да, — хмыкнул Виктор. — Унаследует пацан, если что, мои старые сапоги. В новых-то хоронить придется.

— Поживешь еще, — мрачно махнул рукой Силин. — Каков план расследования?

— Думаю, дело в торговле артефактами. Либо кто-то хотел зачистить имперский рынок от трети контрабанды, либо Шкипер поссорился со своими поставщиками. Вероятнее всего — узнал что-то такое, о чем ни в коем случае нельзя знать нам. Я планирую начать розыск Ждана, опросить торговцев колдовскими товарами, направить запрос имперцам и пройтись по связям Шкипера в гильдии магов. И все это под девизом крючкотворства. «Дело фактически раскрыто, но надо все правильно оформить, а то начальник меня с кашей съест» — примерно такое объяснение я собираюсь выдать всем фигурантам.

Полковник встал, прошелся по кабинету, мазнул пальцем по каминной полке, как будто искал пыль. Скривился и подошел обратно к столу.

— Значит, подозреваешь, что у злодея есть уши в управе? Валяй, пускай слух, что ради палки в отчете валишь все на вероятного покойника, и смотри, кто и как задергается. С магами чтоб как с хрустальными, вежливо и в рамках закона, еще не хватало нам снова колдунов разозлить. Жаль, Мальцеву не подключить, она сейчас по княжьему контракту работает… Но консультанта я тебе найду.

— Подпишите доступ в архив, — Виктор протянул шефу запрос. — Посмотрю, может быть, «купцы по магии» где-то еще отметились. И список магов с лицензиями не помешает.

Шеф подмахнул бумагу, поднял глаза на Виктора и очень серьезно сообщил:

— Перловку. Томленую с луком.

— Что?!

— Не могу же я разочаровывать твоих фигурантов. Придется есть тебя с кашей, а такую я люблю больше всего. Ладно, катись.

— Есть.

Глава 6. Экспертное мнение

Удар, защита. Еще удар. Позволить мечу соперника скользнуть по лезвию своего, чуть отступить, пусть провалится вперед… Зараза!

Виктор чудом увернулся, ушел вправо от свистнувшего клинка и отпрыгнул, не дожидаясь, пока противник сократит дистанцию. Крутанул меч, отвел его чуть в сторону, открываясь, — добро пожаловать! Жду с нетерпением!

Атака, защита. Ответная атака. Удар, еще удар, выпад… Ох, ты ж!

Противник споткнулся. Виктор ждал шага назад — вот тут-то и подловить хитрую бестию! — но вместо этого оппонент молниеносно атаковал. Это было настолько неожиданно, что Виктор даже не попытался парировать, пришлось снова уворачиваться и уходить по дуге далеко в сторону.

Мало кто мог двигаться так быстро, да еще и в броне. Сам Виктор — мог, но недолго, и равных ему давно не встречалось.

Виктор с трудом отбил очередной удар, нацеленный в правое плечо. Шутки кончились. Пора отнестись к делу всерьез.

Виктор сделал вид, что запыхался. Что жизнь следователя с сидячей работой и бесконечными пирожками доконала бывшего рыцаря, что ему тесно в кольчуге из-за растущего пуза, что он растерял весь задор…

Противник не купился. Все так же расчетливо атаковал, почти не делая ошибок — после каждого его удара, не достигшего цели, он очень быстро закрывался, не давая возможности ударить в ответ. У Виктора не было преимущества ни в скорости, ни в силе, даром что оппонент ниже на полголовы и намного легче. Измотать — тоже не вариант. Да что ж с тобой делать-то?!

Удар, уход, наручем вскользь принять клинок…

Виктор встал в глухую защиту, иногда огрызаясь в ответ — без результата. Противник раз за разом в последнюю долю секунды успевал подставить свой меч. Один из горизонтальных ударов Виктор не стал перехватывать, а вместо этого нырнул под пролетающий меч, упал на левое колено, выстрелив клинком в незащищенный живот оппонента. Коварный удар снизу — попробуй, перехвати!

Противник и к этому оказался готов. Не стал защищаться, плавно уклонился влево, целя кончиком клинка в лицо Виктора. Пришлось качнуться ему в такт, уходя от удара. Виктор не разорвал дистанцию, как должен был бы, а наоборот — резко выпрыгнул вперед и с размаху врезался в оппонента.

Скорость и мастерство — это хорошо, но таранный удар можно исполнить не только при кавалерийской атаке.

Оставались мелочи — носком сапога подцепить лодыжку противника, чтоб падал в нужном направлении, и обезоружить хлёстким движением.

Уфф.

И впрямь, не стоило так налегать на пирожки.

Виктор протянул руку и помог сопернику подняться. Они синхронно поклонились друг другу.

— Примите мое восхищение, господин Берген, — мелодично сказала Ксения Красницкая, сняв шлем. — Я смогла продержаться против вас так долго только благодаря магическому усилению и ускорению. Спасибо за удовольствие от одного из лучших поединков в моей жизни.

— Вам спасибо, сударыня, — ответил Виктор, незаметно выровняв дыхание. — Вы прекрасный противник. Кто вас учил?

— В детстве — дружинники князя Гнездовского, а дальше… то тут, то там. В том числе набивалась в ученики к отошедшим от дел гётским рыцарям, — улыбнулась она, расстегивая наручи. — Признаю, я напросилась в эксперты стражи ради возможности познакомиться с вами. Мне все равно нужно получить лицензию на работу в Гнездовске, а как вы знаете, самый простой путь — контракт с любой госконторой на два месяца. А тут вы — Благословленный потомок Мстислава! Вы слишком интересны, нельзя упускать такой шанс. Поможете мне снять кольчугу?

Ксения говорила очень четко, хорошо поставленным голосом. Ее легко можно было представить в переполненной аудитории — амфитеатре, читающей лекцию: «А теперь рассмотрим методику создания ледяных стрел…» — и мишени, установленные вместо доски, разлетаются в брызги.

Она наклонилась вперед и вытянула руки. Виктор привычно подцепил пальцами кольца на вороте ее кольчуги и придержал край, чтобы тяжелое плетение свободно скользило вниз по стеганке и подшлемнику. Несмотря на всю бредовость ситуации — схватка с боевым магом, дамой, в зале для тренировок управления стражи Гнездовска — в происходящем было что-то до боли родное. Военная академия Гетенберга, первый курс, Димка фон Гарц только что победил тебя со счетом девятнадцать — двадцать один, но скоро ты вернешь ему все сторицей; а пока вы хохочете — ты не помнишь, над чем, но это и неважно, ведь мир еще прежний и все еще живы… И ты сам, Виктор фон Берген — еще жив.

— Спасибо, — Ксения выпрямилась, сняла подшлемник и взлохматила короткие волосы. Отошла к скамьям, сняла поддоспешник и накинула на плечи куртку.

— Вам помочь с кольчугой? — спросила она.

— Да, пожалуйста.

Колдунья вспотела во время спарринга, но сейчас её волосы снова были идеально чистыми. И никакого запаха пота — от Ксении пахло свежим ветром, морской солью и горьковатым дымом. Ведьма, что с нее взять.

Сам Виктор планировал отправиться в душ, как только уберет тренировочные мечи и доспехи.

Виктор никогда об этом не задумывался, но именно так, пожалуй, и должна выглядеть дама-профессор Магической Академии. Элегантная блондинка без возраста, с идеальной осанкой, в немного странной одежде — это можно было бы счесть мужским костюмом, если бы обтягивающие брюки и щегольская куртка с разрезными рукавами не были скроены идеально по фигуре колдуньи. Ксения не пользовалась косметикой. Ее стрижка, казалось, лежала в полном беспорядке, но на самом деле создавала изящный штрих к образу.

В ней не было величественности благородных дам, зато в движениях и взгляде сквозила уверенность в собственных силах. Ксению легко можно было представить желанной гостьей и на приеме высшего света, и в крестьянском доме. Маги вне сословий, при взгляде на нее это становилось очевидным.

«Так вот почему ты так нервничала, Аннушка, — мысленно отметил Виктор. — Невозможно остаться равнодушной, встретив повзрослевшую версию самой себя».

* * *

Сегодня с утра Виктор забежал в кафе напротив управы. Анна Мальцева сидела у окна, отрешенно ковырялась ложечкой в мороженом и выглядела потерянно. Виктор мысленно плюнул (опять напарница хандрит, да что ж с ней делать-то!) и подошел.

— Хорошо, что встретились, — тускло сказала ему Анна. — Камердинер твой в порядке, дня через три из больницы выпустят. Меня не будет примерно неделю. Мы на перевале наткнулись… Неважно, на что, но черной магией от этой пакости несет за версту. Придется нейтрализовать.

Виктор сделал большой глоток кофе со сливками и сахаром. Блаженно почувствовал, как тепло растекается по телу. Очень хотелось закрыть глаза и отключиться хотя бы на минуту.

— Подождем, — сказал он вслух, с трудом сдержав зевок. — Мне бы консультацию, но не горит.

— Обратись к новому магу-эксперту, — невесело улыбнулась Анна, — князь удружил, отправил нам, убогим, специалиста в помощь. Ксения Красницкая, член Ученого совета Дракенберга, доктор магических наук et cetera, et cetera… Только она не медик, так что с трупами к ней можешь не соваться. Материалы по поджогу я ей передала. И аккуратнее там, госпожа Ксения — воспитанница князя Николая, росла вместе с Федором, и отношения у них самые… теплые.

— Какая муха тебя укусила? — осторожно спросил Виктор. — Тебе не нравится госпожа Красницкая?

— Мне сейчас все не нравятся, — буркнула Анна. — Академия не отвечает на заявку, научный руководитель отделывается общими фразами, в приемной ректора говорят «обратитесь в свой деканат». Диссертация на волоске, а я, вместо решения этих вопросов, буду торчать на перевале! Мечта просто! Хорошо хоть, портал сделали, не нужно сутки по Нестрижу плыть.

— Все будет хорошо, — постарался успокоить ее Виктор. — У тебя прекрасная диссертация, никто не станет ее отклонять. Мало ли, что там в Академии? Может, ректора поймали на романе со студенткой и он отбивается от обвинений? Перемелется. Лучше скажи, какую магию практикует новый эксперт? Стихийщик?

— Да что ты понимаешь в защите диссертаций по магическим наукам, — вздохнула Анна. — А госпожа Ксения не совсем стихийщик. У неё, прости за сарказм, весьма… любопытная специальность. Она боевой маг.

— Экий раритет! — восхитился Виктор. — Она точно ровесница князя, а не ведьма времен войны с Потрясателем?

Анна слегка лукавила. Ксения Красницкая вызывала у нее оторопь и восхищение, изрядно сдобренные простой завистью. Особенно после того приема…

Возобновление работ на перевале отмечали в стиле фуршетов в Академии. Никаких торжественных речей, пафоса и формальностей — свободное общение всех со всеми. Маги — профессора, колдуны — практики без ученых степеней, имперские инженеры и финансисты, княжеские строители и еще масса народу, причастного к проекту, собрались в княжеском замке. Князь их вкусно кормил, поил и интересно развлекал, стремясь создать непринужденную доброжелательную атмосферу с гнездовским колоритом.

Князь и сам был здесь. Не в образе грозного владыки Гнездовска, а запросто, «без чинов». Федор находил пару слов для каждого гостя (как запомнил-то всех!), был радушным хозяином, стремящимся сделать вечер как можно приятнее.

У князя хорошо получалось.

Славомир ненавязчиво опекал Аннe как новичка в рабочей группе и неплохо в этом преуспел. Она чувствовала себя намного более «своей», чем на любом мероприятии ученых колдунов.

В какой-то момент она оказалась в компании имперского аудитора Петра Румянцева. Он помнил проект до мельчайших деталей, рассказывал забавные истории о первом этапе строительства. Разговор с ним оказался не только приятным, но и весьма полезным.

Заиграла музыка, и имперец пригласил Анну на танец.

— Простите, — чуть неловко улыбнулась она, — я не люблю танцевать. Могу, но стараюсь не делать этого без необходимости.

— Спасибо, — с неожиданной искренностью сказал он. — Я полностью разделяю ваше мнение, но не предложить было бы невежливо.

Анна рассмеялась. Ей было легко и радостно.

Неподалеку остановились князь Федор и госпожа Ксения. Федор чуть позади, за плечом дамы. Они стояли боком к Анне и смотрелись потрясающе гармонично. Ксения доставала князю едва ли до подбородка, но их позы и жесты казались продолжением друг друга. Тенью? Эхом? Чем-то, что даже поэты неспособны точно назвать?

Зала была полна людей, звучала музыка, кто-то танцевал, компания у стола громко обсуждала букеты вин разных лет, в паре метров от Анны господин Динхофф басом вызывал кого-то на шахматный поединок, но все равно казалось, что она подглядывает за чем-то очень личным. Как будто с этими двумя происходит что-то… она не знала что. Только ощущала искрящееся марево, не имеющее никакого отношения к магии.

Анна смущенно отвернулась, но все равно услышала обрывок их разговора.

— Я могла и отказаться сворачивать твои горы.

— Пришлось бы придумать другой способ заманить тебя в Гнездовск. Но я помню, как ты мечтала разломать магией что-нибудь посолиднее мишени. Вот и пригодились скалы.

Анна не слишком хорошо разбиралась в чувствах. Способности ментальщиков различать правду и ложь молва сильно преувеличивает… но сейчас она знала — вот она, правда. Кристально чистая истина.

Стремление создать что-то эпохальное и увеличить товарооборот с Империей в несколько раз — тоже правда, но помельче. Не настолько чистая.

«Заманить тебя в Гнездовск» — вот и все причины грандиозной стройки, изменяющей мир.

Или ты просто начиталась романтических книжек, Аннушка?

В памяти всплыли слова подруги Светочки: «Представляешь, как Федор князем стал, так фавориток разогнал. Всё, нет больше никого! Думали, колдунья боевая всех распугала — тоже нет! Горничные княжеские клянутся — не она. Ксенька даже живет в гостинице, а не в замке! Чудные дела…»

* * *

Глядя на госпожу Ксению, Виктор испытывал странную смесь уважения и недоумения. После войны с Потрясателем и магического катаклизма, создавшего Мутные озера и болота, серьезная боевая магия оказалась под строжайшим запретом. Дракон Триедин, ректор Академии, неукоснительно за этим следил. Все записи об артефактах и заклинаниях, способных расколоть землю, были уничтожены. Некоторые — вместе с особо упорными магами. Да и не собрать сейчас колдунам такого чудовищного количества энергии, тогда весь цвет магического мира потрудился.

Боевое колдовство попроще запретить было невозможно, любой маг-стихийщик, если сил хватит, может создать стену огня или ледяной смерч. Поэтому был объявлен запрет на использование любой магии в военных действиях. Для лекарей сделали послабление — но и только.

Спустя пару веков боевые маги стали попросту не нужны. Батарея из десятка пушек куда дешевле и эффективнее чванливого колдуна-всезнайки, лезущего в политику. Но запрет действовал, пока был жив Триедин.

Когда гётская принцесса сумела добить древнего мага, оставшимся колдунам стало не до того. И Ксения Красницкая воспользовалась случаем.

— Как вы стали боевым магом, сударыня? — спросил Виктор из вежливости. Нужно было, по заветам старших следователей, налаживать отношения с новым экспертом.

Ксения пристально посмотрела Виктору в глаза.

— Со злости, — сказала она с пугающей откровенностью. — Когда Николай Гнездовский сообразил, что еще чуть-чуть, и его наследник женится на «худородной девице», меня вышвырнули из княжества. Выглядело это так, будто у меня проснулись способности и тяга к знаниям, а добрый дядюшка Николай, — она чуть скривилась, — помог отправиться в Дракенберг. Б-благодетель, — как будто сплюнула она. — Там я стала изучать нестандартные методы применения стихийной магии, — уже намного спокойнее продолжила Ксения. — В том числе боевые. Ректора Триедина уже не было, Ученый совет дрался за власть, всем было плевать на гнездовскую девчонку с архаичными фехтбуками.

— Вы, простите, всем малознакомым людям рассказываете настолько личные подробности? — слегка опешил Виктор.

— Нет, — обезоруживающе улыбнулась Ксения. — В Гнездовске — только вам. И надеюсь на вашу деликатность… Видите ли, вы мне очень интересны. Ваше Благословение уникально. Вы хоть и потомок Мстислава, но все известные Благословленные были детьми или внуками коронованных особ, а ваш ближайший предок на троне — прапрадед. Вы что-то сделали с собой, как и основатель вашего рода. Даже если я не сумею понять, что именно, так хотя бы посмотрю вблизи.

«А если я — бастард? — ледяной волной прокатилось по Виктору. — Что я знаю?.. Нет, — жестко оборвал он сам себя. — Я сын своих родителей. Хотя бы это я себе оставлю».

— Хотите меня изучать? — спросил он вслух. — Спарринг был первым этапом?

— Да, — кивнула Ксения. — И пока вы мне не отказали со всей вежливостью, уточню. Сама по себе возможность познакомиться с вами для меня огромная удача. Я прекрасно понимаю, что право задавать вопросы нужно заработать, и готова начать прямо сейчас. Анна передала мне материалы с поджога и сказала, что возникли сложности с магической составляющей топлива. Я провела анализ. Вас интересуют результаты?

— М-да… — хмыкнул Виктор. — Отказ навредит расследованию. Согласие сделает меня подопытным кроликом. Так как же мне поступить?

— Извлечь максимум пользы из сотрудничества с боевым магом и пресекать все, что сочтете неуместным, — очень серьезно ответила она. — И еще. Вы, возможно, решили, что я — человек князя. Это не так.

Ксения немного помолчала. Не дождавшись ответа Виктора, она достала из сумочки несколько свернутых листков экспертного заключения.

* * *

Месяц назад…

Дверь открыл Венька. Телохранитель и ближник Шкипера, он не раз принимал на себя предназначенные боссу удары. Не привыкать. Даже если не ожидалось ничего опасного, Венька всегда шел вперед — мало ли что?

Увидев знакомое лицо, Венька поздоровался и чуть отступил, пропуская визитера.

Может быть, Венька заметил, как взмахнул рукой гость, бросая в него что-то небольшое и круглое. Наверное, даже удивился на мгновение. Потянулся отбить странную штуку, а после разобраться с пришедшим — чего это он кидается?

Не сумел. Ни отбить, ни разобраться… Больше в жизни Веньки не было ничего, кроме адской боли, языков пламени, запаха горелого мяса и густого жирного дыма. Он метался, пытаясь сбить огонь, звал на помощь, но вскоре упал и затих, чуть подергиваясь.

Возможно, сквозь собственный дикий вой он слышал звон разбитых окон и вопли горящих заживо подельников.

Ксения, боевой маг и новый эксперт стражи, разложила перед Виктором несколько бумаг.

— Итак, смотрите. Я восстановила картину нападения, насколько это было возможно. Дверь люди Шкипера открыли сами. Замок не выбит, не поврежден, щеколда отодвинута. В того, кто открыл, кинули стеклянный сосуд с магическим горючим. Он разбился и полыхнул. Одновременно другие нападавшие разбили камнями два окна и забросали дом аналогичными снарядами. Это простая крестьянская хата-пятистенок, спрятаться было некуда. Шкипер чудом увернулся от огня, попытался добраться до погреба, но кто-то из подожженных в агонии уронил на него шкаф.

— Вы так уверенно говорите, будто бы видели своими глазами, — скептически хмыкнул Виктор.

— Я была на месте, — ни капельки не обиделась дама-эксперт. — Все, что можно приспособить в хозяйстве, растащили окрестные поселяне, но обгоревший засов и камни, которыми разбили окна, так там и лежат. А вот это, — она достала из коробочки чуть оплавленный полукруглый осколок тонкого стекла, — госпожа Мальцева извлекла из тела одной из жертв. На других были похожие, просто этот самый большой.

— И нам это интересно, потому что… — с прежним скепсисом продолжил следователь.

— Потому что при нападении использовались магические бомбы на основе обычных фонарей, — снова проигнорировала его интонации Ксения. — Вы должны оценить иронию… Этих бомб не существует. Точнее — никто не предполагал, что они вообще могут быть.

Ксения развела руками и стала говорить быстрее. Все еще тоном университетского лектора, но теперь — очень взволнованного лектора.

— Фонари абсолютно безопасны! Желатиновая основа, люмен — порошок из глинозема, плюс немного силы огня. Они светят, но и только! Если хотите, могу привести длинные магические формулы, но можете поверить на слово — они созданы так, чтобы отдавать энергию светом. Если разбить лампу, получится мерцающая лужа, которая быстро потухнет. Но кто-то что-то добавил — и теперь содержимое лампы при контакте с воздухом дает высокотемпературное горение, — она ненадолго замолчала и закончила грустно и просто: — Это бомба. Вот всех смыслах. Новое оружие.

— Ого! — удивился Виктор. — И почему мне на голову до сих пор не свалилась высокая комиссия из Магической Академии, прибывшая искоренить нарушения? Это же боевой артефакт. Читал я, как лет семьдесят назад за огненный жезл, завалявшийся у одного кошицкого коллекционера, маги сравняли с землей целый замок.

— Я здесь, — холодно улыбнулась Ксения. — Вам недостаточно?

Виктор тоже чуть улыбнулся, скопировав ее мимику.

— Сударыня, давайте не будем отнимать друг у друга время. Уклончивые ответы, пахнущие ложью, меня не устроят. Вы ничего не знали об этих бомбах, пока не заключили контракт со стражей на работу экспертом — я исхожу из ваших же слов. У вас нет полномочий и возможностей действовать от имени Академии, вы прибыли в Гнездовск по приглашению князя как частное лицо. Так что — да, мне недостаточно. Подождите, — он поднял ладонь, останавливая Ксению, собравшуюся было резко ответить. — Вы выполнили работу эксперта по этому делу, исследовали магический след и дали заключение специалиста. Спасибо, более я вас не задерживаю. Если хотите помочь в расследовании — буду рад. Если нет — еще раз благодарю и всего вам наилучшего.

Ксения смерила его таким взглядом, что Виктор с трудом удержался, чтобы не воспользоваться Благословением. А ну как обиженный боевой маг его прямо сейчас спалит к чертям? Являйся потом призраком следственного, завывай по коридорам…

Обошлось.

Через несколько секунд госпожа профессор улыбнулась и примирительно развела руками.

— Простите. Моей первой реакцией было выгородить магическое сообщество. Но… Вы правы. Академия действительно не собирается вмешиваться. На мой экстренный запрос пришла отписка: «вне рамок действующей магической конвенции». Упомянутый вами жезл был очень сильным артефактом, им можно было резать стены как масло. У нас же, по сути, мелочь, не слишком отличающаяся от элльского огня или пороховой гранаты.

— А если вместо небольшого сосуда взять бочку? — деловито спросил Виктор. — Судя по тому, как щедро закидали простого бандита, бомб у них много, и кто-то точно может сделать ещё больше.

— Не знаю, — Ксения ненадолго замолчала. — Понять бы, кто это — «они»…

— Давайте попробуем разобраться вместе, — предложил Виктор. — Итак, бомба — магический фонарь с какой-то добавкой, так? Допустим, у меня есть ведерко с нужным ингредиентом. Где мне взять фонари?

— В любой лавке.

Из объяснений Ксении Виктор отчетливо понял одно — в магическом сообществе происходит ровно тот же бардак, что и в любой ремесленной гильдии. Разве что суммы гонораров солиднее, и самомнения у магов побольше, чем у столяров или белошвеек.

Разнообразные артефакты, основной хлеб колдунов, в основном производят несколько крупных компаний. Маги-одиночки тоже запросто могли заговорить ладанку с кошачьей шерстью на отпугивание мышей, деревянную бусину — на лечение ран, а игрушечную птичку на избавление поля от жуков-вредителей, но на потоке амулеты выходили дешевле и эффективнее. За чем-то уникальным жители Заозерья обращались к профильному магу, но, если нужно было, например, обзавестись защитой «от дурной болезни и беременности», — шли в лавку, принадлежащую одной из корпораций.

В правлении этих организаций сидят в основном члены Ученого совета Академии. С виду — почтенные маги трудятся в единении и согласии, совместно решая вопросы на заседаниях совета. На самом деле между корпорациями идет жесточайшая борьба за рынки, крупные заказы, престиж и власть в совете. Строятся коалиции и объединения, ученые мужи и дамы интригуют, продвигают интересы своих компаний, старательно подставляют друг друга, а потом снова заключают союзы. Пока был жив Триедин, все это не выходило за рамки вежливых дискуссий. Но после его смерти маги сначала передрались за пост ректора, а потом начали делить мир — как они это видели. Древнейшая традиция «не пачкаться в крови» пока работает, но есть подозрение, что ей осталось недолго.

В Гнездовске работают представительства трех крупнейших магических контор. «Хрустальный шар» — специалисты по связи и телепортам, «Тамариск» — мастера в металлургии и инженерии, а «Корона» может вообще все, как самая старая и солидная организация. У каждой из контор есть в городе своя лавка, фонари можно купить в любой из них. Как, впрочем, и все остальное, чем торговал Шкипер.

Два следа — орудие убийства и деятельность жертвы — вели к колдовским торговым домам.

Когда Ксения ушла, Виктор какое-то время черкался в блокноте, прикидывая план расследования. Написал: «Версия: Иван Шкипер спалился на магии», фыркнул от получившейся двусмысленности и с усмешкой добавил: «откуда дровишки?»

Глава 7. Дело о памяти

Март никак не хотел становиться нормальной весной. Никакой капелью с крыш пока и не пахло. И рассвет был совершенно зимний — желто-розовый, морозный и пронзительный.

Виктор шел на службу, прокручивая в голове планы на день. Он выбрал не самый короткий маршрут — нужно было узнать, во сколько открывается колдовская лавка «Тамариск». Очаровательный пряничный домик представительства магической корпорации располагался в центре Гнездовска, неподалеку от ратуши и управления стражи. При взгляде на него хотелось вспомнить детей, слопавших жилье ведьмы. Виктор был уверен — в «Тамариске» все шуточки о Грензеле и Гретель знали наизусть. Вполне возможно, корпорация еще и вела свою историю от какой-нибудь лесной колдуньи.

Табличка на двери лавки сообщала, что заведение откроется в десять утра. Магам торопиться некуда, чай, не молочники, спешащие на рынок сразу после утренней дойки. Виктор чуть завистливо хмыкнул.

Сюда лучше вернуться часам к одиннадцати. Пусть приказчики проморгаются, попьют кофе и станут добродушнее, но еще не соберутся обедать. Следователь был почти уверен, что на расспросы об оптовых покупателях в целом и о Шкипере в частности его пошлют к судье за ордером (читай — куда подальше с присвистом), но вдруг повезет, и получится договориться? Или очаровать какую-нибудь приказчицу? На магов никак не надавить, с ними нужно вежливо и аккуратно, а то набегут дорогущие адвокаты, отлаивайся потом в суде… Он поморщился, вспомнив пару эпизодов, прошагал еще квартал до лавки кондитера — тот, к счастью, открывал на рассвете — и купил коробку конфет.

Когда следователь снова зашел в «Тамариск», очаровательная дама за прилавком очень обрадовалась посетителю. Категорически отказалась от угощения — правила не позволяют. Она была бы счастлива помочь, но…

— Мы не спрашиваем имена покупателей. Постоянных — да, конечно, помним в лицо. Нет, простите, человека на рисунке я не видела. И этих тоже. Они что, мертвые? Ужас какой… Оптовыми продажами занимается начальство, но сейчас никого нет на месте. Не знаю, когда будут, но обязательно передам ваш вопрос. Простите, что не смогла помочь.

История повторилась и в представительствах других магических контор — «Короны» и «Хрустального шара». Виктор оставил им визитки, сказал, что обязательно зайдет еще и несолоно хлебавши вернулся в управление. Ордер на то, чтобы порыться в бухгалтерии колдовских лавок, ему никто не даст.

Ничего. Попробовал с этой стороны для очистки совести — не вышло. Пойдем другим путем, всего-то и делов.

Виктор взбежал на крыльцо управы, наскоро отряхнул снег с сапог и вошел в теплую приемную перед дежурной частью.

— Здравия желаю, вашбродь! — пробасил сержант за стойкой. — Вам шибко толстый пакет с почтой принесли, заберите. Еще заключения, — он выложил на стойку несколько писем со штампом экспертной службы, — а это по запросам.

— Привет, сержант, — кивнул Виктор. — Спасибо.

Не глядя сгреб стопку конвертов и поднялся в кабинет. Уходя вчера, он, видимо, неплотно прикрыл створку окна, ее распахнуло ночным ветром. Это никак не могло помочь ворам — форточникам, сквозь решетку пробралась бы разве что некрупная кошка. Зато кабинет выстыл, на подоконнике образовался маленький сугроб, а по полу намело тонкий слой снега.

Виктор рукавом стер снежинки со стола, бросил письма, распахнул створки оконной решетки и начал сметать снег наружу. Скатал пару снежков и влепил их в чугунную фигурку птицы — украшения балкона на соседнем здании.

Ждать, пока кабинет нагреется, придется довольно долго. Виктор решил, что вполне может себе позволить разобрать письма в кафе напротив. Там тепло, варят вкусный кофе, и не придется дуть на пальцы, чтобы согреться.

Он разворошил стопку, нашел «шибко толстый пакет» и удивленно фыркнул — отправителем значилась канцелярия полицмейстера герцогства Гарц. Адрес управления и имя получателя «Следователь Виктор Берген» были написаны в типичной гётской манере — почти печатными буквами, без завитушек, любимых писарями Гнездовска.

Имперский Гарц? Им-то что нужно? Неужели формальный запрос о контрабандистах чем-то тронул сердца коллег по ту сторону перевала?

Любопытство было сильнее холода. Виктор надорвал пакет, но не рассчитал силу — рыхлая бумага конверта, и без того потертая при пересылке, разорвалась по сгибу. На стол веером выпали плотные, кое-где заляпанные листы.

Он взял тот, что был ближе. Надо же, на какой хорошей бумаге имперцы пишут протоколы! Впору приглашения на балы рассылать, а не составлять… что там у них? Смету казни по приговору за разбой. Вот ведь крючкотворы, а? Виктор понятия не имел, сколько стоит казнь тех, кого вешали после его расследований. Глянем.

Веревки, плата палачу, рытье общей могилы на Бельковском кладбище, пожертвование на храм Святого Михаила за отпевание… Хм. Недорого. Дата… Август. Пять лет назад.

Пальцы похолодели.

Виктор стянул перчатки и осторожно взял титульный лист.

«Дело номер… Пресечение разбоя и мародерства в поместье Берген»

В голове гулким колоколом отдалось — Гарц. Поместье Берген. Пять лет.

Виктор разминулся с автором отчета на пару недель.

В памяти всплыл кузен Рудольф. Позапрошлым летом…

Рудольф покачался с пятки на носок и заявил тоном университетского лектора:

— Во время войны за корону Гётской Империи между принцами Константином и Александром некий Виктор фон Берген, наследник князей Бельских, рыцарь, со своим отрядом переломил ход многих сражений в пользу армии Константина. В битве при Гарце он выбил из седла самого принца Александра, тот чудом спасся. Если бы помянутого Виктора фон Бергена не убили на исходе победоносной атаки его кавалерии под Орловом, не исключено, что доблестный военачальник, несмотря на молодость, принес бы победу принцу Константину, и история пошла бы совсем другим путем. Но, увы, герой погиб, и даже Александр склонил голову над его могилой, признавая заслуги противника.

— Не смешно, — с сарказмом ответил Виктор. — Какие «многие сражения»? Пара чахлых стычек и Гарц. А у Орловской горы резервы Александра подошли быстрее, чем все ждали, и закончилось хреново.

— Ох уж эта скромность паче гордыни!

— Не хами, а то на самом деле получишь в морду. Я теперь человек простой, церемоний с дуэлями разводить не буду.

— Так ты правда не в курсе? — тихо охнул Рудольф.

— А я тебе что пытаюсь втолковать битый час? Я неделю после Орловского разгрома в монастыре провалялся без памяти, месяц заново учился ходить, за это время Константина окончательно добили. Кое-как дохромал до родного замка, а там — развалины. И в стране — всенародное празднество, коронация Императора Александра. Тогда я и понял, что больше нечего мне в империи делать. Какие, к чертям, газеты? Я знать ничего не хотел.

Виктор снова открыл окно, сгреб снег с карниза и растер по лицу. Потряс головой, стряхнул капли холодной воды с ладоней и вернулся к столу, пока не прикасаясь к бумагам. У него было оправдание — не хватать же мокрыми руками.

Он не хотел знать. Помнил разрушенный, разграбленный замок Берген, обгорелые остатки стен и свежую могилу с наспех сколоченным крестом, но знать — не хотел.

За все годы в Гнездовске Виктор умудрялся не читать ничего об имперских делах. Отгородился от бывшей родины перевалом. Он убил себя прежнего, похоронил Кентавра Гарца вместе с родными. Стал просто гнездовским следователем.

Давай, следователь, изучи материалы дела.

Почему так трудно дышать? Откуда эта резь в глазах? Наглотался пыли от старых бумаг?

Виктор медленно пододвинул стул. Смахнул с него чуть подтаявший снег. Стянул шапку, размотал шарф и положил их на полку шкафа. Куртку пока снимать не стал — все-таки прохладно. Педантично собрал бумаги, разложил по порядку и погрузился в чтение.

Колдуны могли захватывать мир прямо сейчас — ему было плевать. По Гнездовску могла прокатиться орда Потрясателя, небо — падать на землю, всадники Апокалипсиса — гарцевать по площади, возродившийся дракон Триедин — летать над городом и вылавливать отступников от древней магической доктрины.

Виктор не заметил бы.

Кто-то заглянул в кабинет. Виктор ровным спокойным голосом попросил не мешать и дать ему внимательно изучить материалы. Визитер испарился.

Пять с половиной лет назад, в августе, Виктор ковылял по перевалу, опираясь на кое-как выструганный костыль. Он не давал себе думать ни о чем, кроме поворота дороги впереди, а потом — следующего, и так до заката. Кажется, он справился за четыре дня.

Неподалеку от Гнездовского городка Перевальска Виктор тем же костылем отбивался от мужика, позарившегося на потертые офицерские сапоги. Пришлось завалить труп дурака камнями на обочине. Несколько монеток из карманов грабителя-неудачника помогли продержаться первые дни в княжестве.

В это время парни из полицейского управления Гарца при поддержке армейских частей зачищали его родную землю от разбойников и мародеров.

За год до этого скончалась Императрица Изольда. Умерла во сне, тихо, совсем не так как жила.

Императором должен был стать старший внук Изольды Константин, но перед смертью она объявила последнюю волю — отдать трон Александру.

Потом кто-то говорил, что завещание было подлогом, а кто-то клялся в его подлинности. Империя раскололась на два лагеря. Виктор воевал за Константина. У него не было шанса выбрать сторону — курсантов военной академии подняли по тревоге, привели к присяге — и понеслось.

После серии кровопролитных битв и мелких стычек началась такая неразбериха, что сам черт сломил бы голову, разбираясь в хитросплетениях войны двух императорских армий, баронов, объявивших независимость, стремящихся к вольности городов и обычных разбойничьих банд, расплодившихся в огромных количествах. Кто первый назвал этот кровавый ад красивой фразой: «Война принцев» — неизвестно. Но прижилось.

Через год Александр разгромил войска старшего брата, и пришла пора разобраться с остальными проблемами. Прежде всего — выжечь каленым железом распоясавшуюся в край бандитскую вольницу.

Виктор прекрасно умел видеть события за строчками протоколов и отчетов. Люди Александра наводили порядок, а не расследовали нападение на замок. Разгром фамильного гнезда Бергенов был одним из эпизодов обвинений.

«Старого барина, значит, лесиной придавило у прошлом месяце. Сынка явонного вашей конницей размазало, в хоромине одне бабы остались, куды им столько? А у нас, горемычных, поля потоптаны, амбары пожжены, как зимовать? Вот и пошли мы туды. В хоромину. Шоб, значит, поделилися. А лихие людишки-то подначивали — коли сами не дадут, силком забрать надыть».

«Эх, судьба-злодейка, зовет петля хлопца! Знатно погуляли! И ваших грабили, и других грабили — нам без разницы, век короткий — яркий! Напоследок с петлей спляшу. А ты, легаш, мне на гуслях сыграешь?»

«Конюх отпер. Они там отсидеться думали, за стенами. Летать-то мы не обучены, вот и спроворили конюха».

«Я грохот услышала, подскочила, чую — горим. И хохотал кто-то, жутко так, будто призрак… Как была в рубахе, так прочь и кинулась. Хватали меня, да повезло — вырвалась. Господская часть вовсю полыхала. В себя пришла в канаве, за полем. У тетки в погребе сховалась, нашли бы — добили, они ж бешеные…»

На счастье Виктора, имперские следователи не стали выяснять во всех подробностях, как убивали жителей замка Берген. Для обвинения это было неважно — пришел в замок? Виновен. А топором орудовал или просто грабил, это ты исповеднику рассказывай, у нас времени нет.

Виктору хватило поименного списка грабителей. Многих он знал.

И на войне, и после, в страже, Виктор чего только не навидался, но это был уже перебор. Одно дело — чужие люди, совсем другое — те, с кем ты вырос. Представить, что улыбчивый парень, его ровесник, сдувавший пылинки с коней, отдал на растерзание… За серебряный сервиз и мешок овса?!

Староста ближайшей деревни с сыновьями, одноглазый кузнец, бондарь, охотники…

Имена и лица. Лица и имена. Память выворачивалась живьем содранной шкурой.

Ты запрещал себе думать о том, кто и как превратил твой дом в дымящиеся развалины. Ты винил войну, Императора, себя, судьбу… Смотри! Вот они! Лица, имена… и веревки для виселицы, оплаченные казной.

Распахнувшаяся дверь глухо стукнула о стену. Виктор с трудом поднял голову. Шея скрипела, как сочленения проржавевшего доспеха.

Оказывается, за окном уже догорает теплый закат, по карнизу вовсю стучит капель, а на фигуре птицы с соседнего балкона, в которую он утром кидался снежками, сидит живая пичуга и орет во всю глотку.

— Что читаешь? — спросил полковник Силин.

Виктор молча пододвинул к нему пачку бумаг.

Горностай пробежал глазами несколько листов. Пристально посмотрел на Виктора, собрал документы в стопку, сложил сверху разорванный конверт и буднично велел:

— Пойдем. Только куртку сними, сваришься.

Виктор встал. Шевелиться было непросто, но больше ничего не оставалось. Невысокий быстрый шеф сейчас был единственной привязкой к реальности, шансом не рухнуть в пылающий ад памяти.

В кабинете начальника Виктор остановился у стола и отрешенно смотрел, как Горностай разливает по пузатым рюмкам что-то мутное.

— Полянский самогон, — пояснил шеф. — Давай, за помин души.

Обжигающая жидкость с запахом лесных трав пролилась в горло легко как вода. Горностай тут же налил еще и кивнул Виктору — давай, глотай.

Виктор подчинился.

Вторую порцию он уже почти почувствовал. По крайней мере, комок в горле растворился, и Виктор смог сказать то, что крутилось в голове.

— Я был там за две недели до начала следствия. Видел свежую могилу. Я…

Впервые в жизни у Виктора сорвался голос. Встать с лежака в монастыре было легче. Ковылять по галерее мимо келий, от лестницы до узкого окна бойницы и обратно, пока ноги не стали держать — проще. Умирать под Орловом — да хоть сейчас!

— Я их бросил, — все-таки сумел выговорить он. — Я должен был остаться. Защитить не смог, так хоть не позволить казне платить за веревки.

— Тебя закопали бы под ближайшим кустом, — сообщил Виктору Горностай. — Эти, — Горностай кивнул на материалы дела, — приласкали бы тебя поленом по темечку, как только узнали. Если бы каким-то чудом ты сумел дожить до приезда людей Императора, тебя загребли бы уже они.

Виктор мотнул головой.

— Цыц, — шеф не дал ему возразить. — Я понимаю, как тебе сейчас хреново, поверь. Очень хорошо понимаю. Ты тогда принял единственно верное решение — уйти и начать жизнь заново. Цыц, говорю! О дворянской чести и княжеско-баронском твоем гоноре потом расскажешь. Так, давай-ка еще, глотни. Вот, молодец. А теперь слушай меня. Ты сохранил голову и свободу и теперь можешь решать, как ими распорядиться. Понял? Ты тогда еле ходил и стал бы легкой добычей для кого угодно. Сейчас — уже нет.

— Сомневаюсь, что это меня оправдывает, — мрачно сказал Виктор.

— Грехи тебе отпустит священник, это не ко мне. За капелланом я уже послал, должен же кто-то тебя домой доставить. А я хочу вбить тебе в башку простую мысль — ты все сделал правильно. Эффективно. Возможно, об этом не сложат баллады, зато ты жив и приносишь массу пользы. Ясно?

— Я понял. Но…

— Тебе напомнить, скольких злодеев ты изловил и под суд отправил? — Горностай прошелся по кабинету, сел напротив Виктора и постучал пальцем по стопке бумаг. — Вот еще вопрос, и он меня сейчас волнует больше всего. С какой целью тебе прислали это богатство? Уж не затем ли, чтоб из дела выбить?

* * *

После пинков в переулке Винс оклемался быстро. Еще бы — колдунья лечила, не сельский коновал! Перестать оглядываться на каждый шорох было намного сложнее, но и тут Винс справился. В школу он теперь ходил с утра, по свету, и непременно людными улицами. На шее у пацана висел свисток на веревочке, как у городовых и дворников. Господин велел чуть что — поднимать тревогу, чтоб спасать бежали. Но больше на Винса никто не наезжал, видать, разнеслась весточка, что не виноватый он в поджоге. Или просто плевать всем стало на покойного Шкипера, наследство его делят. Надо же кому-то за перевал цацки таскать? Хотя сейчас, как князь сам будет с имперцами колдовскими штучками торговать, может, и перестанет это такие прибыли приносить… Но все равно — копеечка!

Винс это не сам придумал, конечно. Слышал, как господин с Ангелом… ой, Анной Егоровной о делах говорили.

Продавать книжку Винсу совсем расхотелось. Как начинал об том задумываться, так ребра ныли — те, которые поломали сапогами. Понял, прочувствовал всеми косточками, что забить пацана почти что ничего не стоит, хоть и слугу при следователе. Что проще — мальцу голову оторвать или большие тысячи отдать? То-то…

Господин платит щедро, никогда у Винса такого богатства в кубышке не было, да только ежели вдруг что — не спасет кубышка, придется снова бродяжничать. Значит, надо как-то это… подстраховаться, во!

С этой идеей и пришел Винс к хозяйке «Толстого кота». Мол, вечерами все равно делать нечего, господин на службе, а с делами я быстро управляюсь. Цветок полил, пыль протер, мундир почистил — и все. Хотите, я вам полы мыть буду? Недорого. Ну, пожалуйста…

Ганна пацана взглядом смерила и велела лестницу отдраить. А потом и кухню. Расплатилась честно, еще и похвалила за усердие. На всякий случай — мало ли чего? — Винс у господина на это дело разрешения спросил. Тот не возражал, только велел, чтоб сначала школа, а потом все остальное.

Ох, тяжело работать! Зато спишь в тепле и ешь досыта. Еще и книжки интересные с полки брать можно.

Винс даже продвижение по службе себе намечтал.

Когда Агнешка, кухарка, над супами и кашами колдовала, Винса в кухню не пускали, чтоб под ногами не путался. Но запахи манили. Кухня была воплощенной сказкой, истинной магией и сотворением чуда. Винсу очень хотелось туда, к жаркой печке, к ароматам приправ, тушеного мяса, шкворчащего масла и пышных булок с корицей.

Вот бы рядышком постоять! Подглядеть, как волшебство делается!

Очень Винсу хотелось научиться кухарствовать. Надо еще чуток поработать, примелькаться, а потом к Агнешке попроситься. Она вроде тетка добрая. Может, не погонит?

Сегодня, почти ночью уже, отмывал Винс пол на кухне. Пока никто не видит, аккуратненько открыл шкаф с пряностями и глубоко вдохнул волшебный запах — черный перец, розмарин, петрушка сушеная, корица… Каждая баночка была подписана, названия отзывались в голове музыкой заклинаний, и Винс был готов петь — «тмин, кориандр, горчица, тимья-а-н!»

Он бы и запел, кабы шаги не услышал.

Винс быстро и бесшумно закрыл дверцу шкафчика, плюхнулся на колени и с утроенным старанием стал драить половицу у плиты, поглядывая на коридорчик.

Парадную дверь в кафе на ночь закрывали. У постояльцев были ключи от входа у кухни, так что никаких сложностей — гуляйте, гости дорогие, хоть до рассвета.

Вот господин, похоже, и погулял.

Винс тряпку положил, руки о штаны вытер и вышел встретить.

От господина несло полянским самогоном, дымом, какой-то сладкой настойкой и пивом. Одновременно.

Если нос Винса не врал, от такого ведра выпивки и окочуриться недолго. А господин ничего, на ногах держится, за стенки не хватается и выглядит слегка уставшим, а не пьяным в брызги.

Винс дернулся было удрать и спрятаться, как прятался, когда пьяный дядька его колотил почем зря, но совладал с собой. Господин следователь — не чета дядьке. Не прибьет.

— Здрасьте, господин Виктор, — почтительно поклонился пацан. — Ой. Вы… Нормально?

— Да уж, — чуть покачнулся господин. — Ты прав. Это ой. Я нормально. Что странно, учитывая с-с-сложивши… н-нет, н-недавно открывшиеся, — господин Виктор махнул рукой, подтверждая точность выбранного слова, — обстоятел-льства.

Он подошел к кухонному умывальнику, снял бачок со стены, нагнулся над раковиной и вылил всю воду себе на голову.

Винс протянул ему чистое кухонное полотенце.

— Спасибо, — сказал господин. Вытерся и вернул полотенце Винсу. — Прости, что отвлек от работы. Продолжай.

Винс аж челюсть отвесил. Он ждал чего угодно, но не извинений. Было в этом что-то странное, смутно знакомое по какой-то книжке…

— Ага, — кивнул пацан. — Может, вам того… помочь? Еще водички принести?

— Да, пожалуйста. Как закончишь здесь, поставь графин с чистой водой на тумбочку у моей кровати. И попроси Агнешку с утра сварить кофе покрепче.

Винс прекрасно видел, что господин Виктор пьян до остекленения. Но говорил господин уже не заикаясь, твердо. Вот только интонации были другие, незнакомые, и имперский акцент прорезался — слова-то в Гнездовске и Империи одинаковые почти, только выговаривают их по-разному… Так давеча официанткам в «Коте» один шибко богатый лощеный хмырь заказ диктовал! Вот ровно с таким же выговором!

— Х-хорошо, — кивнул Винс. — Сделаю.

Господин посмотрел на Винса грустно и сказал странное:

— В конце концов, нас определяют не только победы, но и то, как мы справляемся с поражениями, собственной глупостью и трусостью… Это я не о тебе, Винсент, ты молодец. Это я о себе.

Вздохнул тихонько и пошел наверх.

Винс так и замер посередь кухни. Надо было тряпку уже взять, да все как-то… Решил подождать, пока господин в мансарду поднимется. А то мало ли — навернется спьяну, помочь надо будет…

Потом голоса услышал. Любава, помощница кухарки, отловила — таки господина Виктора. Она давненько к нему подбиралась — завидный жених, подружки позеленеют! Норовила как-то показаться получше, поговорить со значением, а он красотку обходил дальней дорогой, другие были, не чета Любавушке. Винс ни разу господиновых зазноб не видал, но случалось отстирывать воротники рубашек от помады. А какими духами, бывало, пахла его куртка…

Караул! Спасать господина надо!

Винс к лестнице кинулся, поднялся на несколько ступенек и понял, что никакой помощи не требуется. Он не расслышал слова Любавы, но ответ господина (с теми же странными интонациями!) прозвучал отчетливо.

— Сударыня, мне льстит ваше внимание, но у нас с вами слишком разные интересы и образ жизни. Мимолетная связь вас вряд ли устроит, а большего я предложить не могу. Прошу меня извинить.

Винс дальше не пошел. Дослушал, как господин поднялся в мансарду, башкой покрутил и вернулся в кухню — домывать.

Только засыпая, он вспомнил, почему извинения господина Виктора показались ему знакомыми. Он же совсем недавно читал об этом в толстом романе об имперском графском семействе! Там высокородные господа почти никогда не заходили в помещения для слуг, а если случалась такая необходимость — всегда извинялись за то, что помешали. Это не просто так, это правило такое у высокородных! Господин-то из баронов, как слыхал Винс, только чего-то с Императором не поделил, вот и служит в чужеземной страже, изображает простого. А спьяну-то и всплыли старые привычки.

* * *

На следующий день Виктор явился на службу около полудня и сразу направился к начальнику. Вчерашний душевный раздрай следователя угадывался разве что по едва заметным серым теням под глазами. Но и это можно было запросто списать на обычный недосып.

Полковник Силин кивнул — садись, докладывай.

Виктор поклонился. Чуть глубже и почтительнее, чем обычно — благодарил за поддержку и отсутствие лишних вопросов.

Следователь привычно устроился на втором стуле у стола для совещаний и положил перед собой папку с бумагами.

— Если я и напал на какой-то серьезный след по делу, то пока что сам этого не понял, — сказал он. — Я точно знаю только то, что заказчик где-то рядом, в Гнездовске, и боится опознания. А еще наш подозреваемый как-то сумел раздобыть магические бомбы, которых вроде как нет на свете. Вчера с утра я обошел все представительства колдовских корпораций Гнездовска, и там меня ожидаемо послали подальше. Со всей вежливостью, стоит отдать им должное. Ничего, поищу подходы, есть пара идей. Не готов утверждать со всей уверенностью, — продолжил он, — но нюхом, простите, чую — с расследованием смерти Шкипера мы снова вляпались в историю с политикой, на сей раз осложненную очень большими деньгами. Поставки артефактов в Империю, хоть контрабандой, хоть легально — это запредельные доходы. Судя по всему, дело именно в них. Я постараюсь разузнать что-нибудь у имперцев и магов, а вас прошу спросить об этом у князя. Вы ведь все еще еженедельно докладываете ему о состоянии дел?

— Есть грех, — кивнул полковник. — Только давай-ка не юли. Что конкретно ты хочешь знать?

— Что князь думает о бомбах?

— Что вещица любопытная, но видали мы снаряды и помощнее, и без всякого колдовства. Кстати, о магии, — полковник наставительно поднял палец. — Постарайся не злить без нужды госпожу Ксению. Князь Федор в подруге детства души не чает.

— Учту, — кивнул Виктор. — Хотя меня немного… удивляет ее появление. Слишком уж вовремя. И заказать Шкипера вполне могла дама. Убийца говорил тихо, Винс мог и не понять, что перед ним женщина.

— Та-а-а-ак, — протянул полковник. — Ты включил Ксению в список подозреваемых? Молодец какой, — скривился он. — Без железных улик даже не пытайся коситься в ее сторону, ясно? Эту версию отрабатывай со всей осторожностью. Она мало того, что маг из Ученого совета, так еще и у князя Федора старая любовь не заржавела.

— Так точно! — коротко и четко ответил Виктор. — Есть со всей осторожностью!

Следователь немного помолчал. Полковник чуть наклонил голову.

— Что-то еще?

Виктору хотелось спросить, почему шеф не развалил по кирпичику все его сомнения в чистоте намерений нового эксперта Ксении Красницкой. Или почему попросту не приказал отбросить эту версию. Хитрый полковник что-то знает?

Все равно не ответит. К тому же есть вопросы поважнее.

— Да, ваше высокоблагородие, — подчеркнуто официально ответил Виктор. — О вчерашнем письме. Позволите еще раз посмотреть?

Горностай вынул пачку листов из ящика стола и придвинул Виктору. Следователь взял наугад несколько страниц.

— Смотрите, шеф, — сказал он, указывая на пятна, — это протокол допроса одного из разбойников. Бурые брызги, готов спорить — капли крови. А здесь, — он достал еще одну бумагу, — кто-то поставил кружку на исписанный лист. И чернила разные, и перья.

— Что нам дают твои наблюдения?

— Это оригиналы. Рабочие материалы, не копия. Либо перед нами первичная документация по расследованию, либо очень качественная подделка. Подделывать нет смысла, все слишком легко проверить, Берген почти сразу за перевалом.

— Просишь отпуск? — поинтересовался полковник, никак не выдавая своего отношения к вопросу.

— Нет, — покачал головой Виктор и через пару секунд уточнил: — Пока нет. Да, мне хочется поклониться могиле родителей, хочется поговорить с выжившими и увидеть, что стало с замком. Но отправитель именно на это и рассчитывал.

— Что будешь делать?

— Ждать. Он объявится, и довольно скоро. Бумаги либо украли из архива полицмейстера, либо забрал кто-то высокопоставленный. Скорее второе.

— Ты прав, — прервал его полковник. — Задал я пару вопросов нужным людям… Пакет прислали из гётского посольства.

— Значит, дело в землях, — усмехнулся Виктор. — Из-за Войны принцев пресеклось немало знатных родов. Император Александр объявил, что их имения переходят в ведение казны, пока не объявятся законные наследники. — Виктор добавил в голос иронии. — Буде таковые не найдутся за десять лет, поместья окончательно станут императорскими. Формально я имею право вернуть себе и Берген, и все остальное… если принесу присягу Александру. Но если с другими поместьями господа из имперской канцелярии могут и подождать, — Виктор уже почти хохотал, — с Бергеном все иначе. Перевал. Тот самый перевал, в расширение которого сейчас вкладывается столько сил. Имперская дорога от перевала до пристани на Ристере идет по двум владениям — Лунному и Бергену. Лунное цепляет краешком, зато Берген…

Полковник тоже хохотнул.

— Александру надо точно знать, по чьим землям пойдет путь, кто заплатит за ремонт и кто будет получать долю прибыли?

— Именно! Одно дело, если в Бергене есть барон, — тогда он и отвечает за состояние тракта, постоялые дворы и прочие дела. Другое — если это земля короны. Ну и совсем весело — если будущий барон тихонько подождет, пока имперские управляющие все построят, а сам придет на готовое. Да, канцеляристы могут хитро оформить собственность, но это в любом случае породит массу сложностей. Император может отменить указ, но это будет потеря лица.

— Понятно, — фыркнул Силин. — Хреново быть Императором. И какие у тебя планы?

— Двух присяг не бывает, — беззаботно ответил Виктор. — «Служить и защищать» я уже поклялся. Так что пока не выгоните — не видать имперцам барона фон Бергена. Да и не тянет меня на заявления в стиле «будь моим сюзереном».

Глава 8. Внезапное свинство

В коридоре к Виктору кинулся взъерошенный городовой.

— Ваше благородие, хорошо, что вы здесь! Дежурный следователь на происшествие уехал, а у нас там… Разберитесь, а?

— Ни минуты покоя… — пробурчал Виктор, спускаясь по лестнице.

Камера предварительного заключения — отгороженное решеткой большое помещение — на первый взгляд была полнехонька. Присмотревшись, Виктор понял, что там семь человек. Зато воплей — как от сотни.

Виктор притормозил и решил немного понаблюдать за происходящим.

Троица бродяг вжалась в стену, пытаясь стать как можно незаметнее. Похмельный мастеровой вяло и невнятно жестикулировал, а в центре камеры высокий человек не давал друг в друга вцепиться двум полевикам. Полевики орали и изворачивались, миротворец молча придерживал их за одежду, разводя в стороны. Получалось с переменным успехом. Человек был Виктору прекрасно известен — Эрик, бывший сержант егерей в армии Константина. Старый приятель и недавний источник пары неприятных моментов.

Поглядим, что тут творится.

— Да как он позарился-то на твою облезлую тощотину! — верещал полевик с подбитым глазом. — Никто в здравом уме ее трахать не станет! Опоили моего Бореньку, как есть опоили!

— Ах ты, подлюка! Какая тощотина?! — взревел второй, с разбитым носом. — Это в тебя, уродец, даже плюнуть противно! — и тут же, противореча собственным словам, смачно харкнул в физиономию оппонента. Тот дернулся, вырвался из хватки зазевавшегося человека и с воем кинулся на противника. Человек подставил ногу, полевик споткнулся, получил вдогонку пинок и полетел в замерших у стены бродяг. Второй полевик рванулся было к оплеванному, но был пойман за ворот. Левой рукой Эрик перехватил первого, развел их в стороны и приподнял над полом, держа за шкирки, как нашкодивших котят.

— Достали, — мрачно процедил он сквозь зубы.

В ответном хоровом вопле полевиков можно было различить ругательства, посулы всяческих бед и негодование в адрес человека-помехи.

— Смирно! — рявкнул Виктор.

Бродяги еще больше вжались в стену. Мастеровой замер с открытым ртом. Полевики замолчали и уставились на следователя, а разнимавший их Эрик дернулся было по-армейски вытянуться, но опомнился и просто повернулся к решетке.

— Господин следователь, — первым подал голос оплеванный полевик, — я хочу заявить о преступлении! Взлом, проникновение, совращение и кража!

— Сам ворота нараспашку держит, а туда же — краааажа! — издевательски проблеял полевик с разбитым носом. — Это я заявить хочу! Накинулся на меня, оглашенный, ни с того ни с сего. Псих!

— Сам ты псих! Ты и амбал твой придурочный! — кивнул оплеванный на человека. — Он, верзила, поди, и обляпал все дело, ни стыда, ни совести! Сводник!

Виктор не стал при посторонних распекать городовых за глупость — нельзя сажать драчунов в одну камеру. Развлечения им захотелось! Устав службы после зубрить будут.

— Разберемся, — мрачно сообщил он всем участникам скандала. — Кто там первый заявлять хотел? Ведите в допросную.

— Так точно! — неумело, но старательно щелкнул каблуками городовой. И добавил тихонько: — Вашбродь, они уже в камере сцепились. Их патруль привел, мирные были, а тут как с цепи сорвались. Кто ж знал?

Виктор смерил его взглядом.

— Уставы пишут кровью тех, кто делал по-своему.

— Виноват, ваше благородие, — сник тот.

В допросной Виктор выдал полевику платок — утереть физиономию, поставил перед ним чернильницу с пером и положил несколько листков бумаги.

— Назовите свое имя, род занятий и рассказывайте, что случилось.

— Я… Сташек Ковальский. Свиновод. Колбаски наилучшие в Гнездовске, беконом моим благородные господа завтракают, а уж про отбивные и говорить нечего! Всякий знает, у меня наилучшие свиньи! Призовые! А этот… Альберт Нильс, недотыкомка завидущая, все хочет славу мою украсть! — Полевик раскраснелся и стукнул кулаком по столу. — Все вынюхивает, подсматривает секреты, свинарку подослал, паршивец…

— Ближе к делу, пожалуйста, — оборвал его Виктор.

— Так я и говорю! Все от его, мерзавца, злого умысла! Привел паскуду тощую, опоил моего Бореньку, чтоб тот на нее влез! Боренька нежный, после таких дел в меланхолию впал, того и гляди сляжет… Спортили мне Бореньку! — тоскливо вздохнул Сташек и громко высморкался в платок. — А этот… этот… — всхлипывал он, — еще и похваляется! Дык сердце у меня не камень. Вмазал я ему за Бореньку. Как амбал прибег — и тому вмазал, да только куда мне амбалов бить… Потом патрульные нас всех сгребли, а дальше вы видели.

— Так. Значит, дело в Бореньке, — участливо сказал Виктор. — Альберт Нильс кого-то привел, чтобы ему навредить?

— Привел, послал… не знаю. Все едино. Спортили Бореньку. Пакостью этой спортили!

Добыть толковые показания от фигуранта — та еще задачка. Мало кто способен с первого раза рассказать, что случилось. Часто и потерпевшие, и свидетели, и подозреваемые несут маловнятный бред, из которого приходится с большим трудом извлекать зерна полезной информации. Поди разберись, кого совратили, почему тот поскучнел и при чем тут Эрик с полевиком Нильсом. Это может оказаться и фантазией впечатлительного Сташека, и банальной историей о влюбленности подростков, и (маловероятно, но обещает серьезные проблемы) магическим наведением порчи. Придется выуживать подробности.

— Еще раз, — терпеливо спросил Виктор. — Что сделали с вашим Боренькой? И что значит «спортили»? Что с ним сейчас?

— Совратииииили! — шмыгнул носом полевик. — Теперь он квелый, я ж вам битый час про это твержу! Поскучнел, гулять не хочет, кушает плохо. А виноваты Нильс, зараза, и амбал его, паскуда и сводник!

— Уверены? Это вам Боренька рассказал?

— Н-нет… как он… Да знаю я! Сам не видел, врать не буду, но больше-то некому, Нильс это! И хвастался потом, гадина!

— Давайте адрес, — с профессиональным безразличием сказал Виктор. — Привезем Бореньку, расспросим, что случилось.

Полевик расцвел.

— Вот это я понимаю, вот это стража работает! Мага позовете расспрашивать, да? Но, может, лучше ко мне на ферму приедете? А то Боренька напугается, дома-то и стены помогают, привычнее все-таки. А я вам так благодарен буду!.. — под мрачным взглядом Виктора он осекся и вжался в спинку стула. — Я ничего плохого в виду не имел, господин следователь…

— Надо будет — и мага позовем, — сказал Виктор. — Сначала так поговорим.

— А как же, господин следователь, без колдуна-то? Вы что ж, по-свински понимаете?

Виктор приподнял бровь.

— Ну как вы с Боренькой-то беседовать собрались? Или сами — колдун? Обалдеть, маги в страже служат! До чего дошло-то, а! Чтоб, значит, скотина вам все подноготную выкладывала, да? Хитро…

— Я правильно понимаю, что вы обвиняете Альберта Нильса в совращении вашей свиньи? — с каменным лицом спросил Виктор.

— Не свиньи, а призового хряка! — взвился полевик. — Боренька мой — черный рианский, за громадные деньжищи куплен, я с ним породу свинок улучшаю, ни у кого такого нет! Я ж первейший свиновод в Гнездовске, не просто так! Как сынка на Меланье женю, так фермы объединим и будет у нас величайшее свинство в мире! А Нильс, паскудник…

— Напишите-ка все, — оборвал его Виктор. — Вот перо, вот бумага.

Он вышел из допросной, сохраняя серьезное, даже чуточку озабоченное выражение лица. Смысл фразы «сначала проржись» расцветал новыми красками.

Через несколько минут Виктор снова смог изобразить сурового следователя, хотя предательское хихиканье то и дело норовило прорваться.

«Итак, что мы имеем, — прикинул он про себя. — Взлом, проникновение, кража и последующая драка. М-да… Прокурор рехнется обвинительное заключение судье представлять и объяснять, что именно и как украли. Дело о преступном осеменении свиньи. Твою ж мать, вот я влип! От контрабанды, магии и политики — к свиньям. Впрочем, вполне баронское занятие, в прежние времена они бы к сюзерену пошли за справедливостью. Вот бы их к князю спровадить! Жаль, не с нашим счастьем…»

— Ваш-бродь, — пробасил подошедший к Виктору городовой, — тама к драчунам адвокаты прибёгли. Требуют пущать.

— Валяйте, — вздохнул Виктор. — Организуй адвокатам встречи с клиентами. Будем разбираться… с величайшим свинством в мире.

В кабинет Виктора Эрик вошел паинькой. Вежливо кивнул, осторожно сел на скрипнувший стул, сложил руки на коленях и всем своим видом продемонстрировал кротость и смирение. Настолько правдоподобно, что получилось очевидное издевательство.

— Докатился, сержант, — с преувеличенной грустью сказал Виктор. — Взлом, проникновение, кража…

— Нажаловался, значит, Сташек? Так не виноватый я. Он, растяпа, загон с хряком не запер, свинка и забралась. А я собственность нанимателя защищать должен, вот и пошел вызволять хрюшку. Ну а что у них там любовь случилось — так впору господину Нильсу компенсации требовать за поруганную свинячью честь. Ишь, набросился Сташеков хряк на красотку! Я еле спас.

— Угу, — кивнул Виктор. — А Сташек Ковальский говорит, что замок ты взломал. И что, когда его работники тебя задержать пытались, ты кому-то зубы выбил. Три свидетеля драки и порчи имущества.

— Эт я хряка, что ли, спортил?! Да ни в жисть! Скотине понравилось, вообще-то.

Виктор смерил взглядом бывшего сослуживца.

— Перспективы у тебя, сержант, мрачнее некуда. Полевики отделаются штрафами за нарушение общественного порядка, а вот тебе светит уголовное обвинение и каторга. Памятуя прошлогодние дела, прокурор на тебя всех собак повесит. Сначала прохохочется, а потом докажет, что ты при помощи свиньи украл дорогущее семя призового хряка. Думаешь, обвинитель упустит шанс за то позорище в суде отыграться? Тем более что все проблемы ты себе сам обеспечил?

— А ты, господин барон? — спросил Эрик, четко дозируя серьезность и намек на презрение. — Тоже отыграться хочешь?

— Дурак ты, сержант, — покачал головой Виктор. — На вот, почитай.

Следователь передал Эрику несколько исписанных листков. В показаниях полевики старательно валили все на охранника-человека. По их словам, Эрик Кузнецов самостоятельно придумал и осуществил все дело со случкой свиней, а Сташек Ковальский, владелец хряка, огульно обвинил в этом нехорошем поступке своего приятеля Нильса.

— Врут, — только и сказал Эрик, просмотрев бумаги.

— Знаю, — кивнул Виктор. — Но здесь слово против слова. Хочешь, расскажу, как дело было? Нильс тебя отправил свинью к хряку привести, а Сташеку это очень не понравилось. Сташек психанул и решил проучить конкурента. Но старейшины полевиков через адвокатов быстро пояснили разобиженному свиноводу, что выносить сор из избы плохая идея. Раз делу уже дан ход, нужно все свалить на чужака, а кто прав, кто виноват — разобраться внутри общины.

— Паскуды малорослые.

— Все так, — снова согласился Виктор. — Им проще сдать тебя, чем позволить обвинить своего. И ничего с этим не сделать, все с одних слов твердить будут.

Очень хотелось послать Эрика по матушке и подальше, раздобыть бутыль самогона и напиться до полной утраты связи с реальностью. Какое дело гнездовскому следователю до бывшего имперского сержанта? Наше дело маленькое — упаковать, оформить, отправить по инстанциям. Добить собственное прошлое, причем даже не тонким клинком милосердия, а лопатой для уборки свиного дерьма.

Хорошее надгробие для барона и рыцаря, да? Кучка навоза.

Нет уж. Оставим могилу чистой.

Виктор мог бы сказать что-то вроде: «Хоть ты, сержант, и считаешь меня закисшим козлом, не только полевики своих не сдают!» или еще какую-нибудь красивую фразу, но не стал тратить время на дурацкий пафос.

— Слушай внимательно, — строго сказал Виктор, — и запомни накрепко. Я тебя давно завербовал в осведомители. И к Нильсу ты на службу устроился, потому что я подозревал его связь с контрабандистами и полевиками — убийцами Ивана Шкипера. Говорить об этом пока никому не нужно, просто затверди, чтоб самому поверить. Ясно?

— Ясно, командир, — через несколько долгих секунд кивнул Эрик. — Спасибо. Ты извини…

— Потом, — прервал его Виктор. — Сейчас лучше расскажи, как дошел до такой жизни. Пару лет назад ты был охранником при знатной даме. Как ты променял благородную госпожу на свинство?

— Как-как, — пробурчал Эрик. — Каком кверху. Контракт с дамой закончился. Цацки императорские, что ты у меня брать не захотел, я продал Александру. На удивление, имперцы меня не попытались ни кинуть, ни убить, расплатились честно, даже намекали на возвращение на службу. Можно было бы завести приличный трактир, да что-то не тянет меня на оседлую жизнь. Деньги я до гроша вложил в перспективное дело, а жить-то надо. Полевики неплохо платят за представительный вид, высокий рост и умение качественно дать в морду. Вот и поработал я в Кошицком Межевье… пока там малость не наследил. Пришлось приехать сюда, наняться к Нильсу.

— М-да… — хмыкнул Виктор. — Пестрая биография. Если дашь слово не наделать глупостей, я тебя выпущу под подписку. В ближайшие дни надо будет провести следственный эксперимент с хрюшками, ты мне там понадобишься. Хотят расследования — будет им расследование.

— Даю слово не наделать глупостей, — серьезно кивнул Эрик.

— Вот и хорошо. — Виктор протянул ему бумагу для подписи. — Запомни про Шкипера. Может быть, и не понадобится, постараюсь развалить их враньё на стадии следствия, но мало ли какое дерьмо подпрыгнет и вцепится тебе в зад…

— Командир, — хохотнул Эрик, — когда ты с твоей баронской физиономией пытаешься изобразить простое быдло, выходит, уж прости, сплошная ржака. Я, как то самое быдло, ответственно тебе заявляю.

— Устройся в театр, актеров поучать, — отмахнулся Виктор. — Все, катись.

— Погоди, — сказал Эрик. — Я ведь и правда знаю, кто твоего Шкипера сжег.

Следователь выдал пространный эмоционально — непристойный комментарий, который можно было перевести примерно так: «Почему ты раньше молчал, свинячий сводник?!»

— Так ты не спрашивал! — вскинулся Эрик. — Ладно-ладно, все, перехожу к делу, — замахал он руками, услышав рычание Виктора. — Это Сеня.

— Кто?!

— Один из лидеров «Свободного Межевья». Фамилии у сельских полевиков редкость, так что просто — Сеня. Его родня пыталась хитрить, кошицкие мытари вытрясли чуть больше причитающегося, слово за слово… Хутор люди герцога спалили. Сеня каким-то чудом ушел, отделавшись фигурным шрамом на роже. С той поры он заработал от Кошица несколько заочных смертных приговоров. Убийства, разбойные нападения, ограбления и прочие художества, выполненные с удивительным для полевика профессионализмом. Мне бы такого парня в отряд егерей — может, и не сидел бы сейчас Александр на императорском троне.

— Ого! — приподнял бровь Виктор. — Специалист по диверсиям покруче тебя? Серьезная рекомендация. И зачем ему Шкипера жечь?

— Заказ. Сенина деятельность требует огромных расходов, так что подработок он не чурается. Поначалу просто Кошицу гадил, потом всерьез занялся освобождением Межевья. Кто-то из старейшин его поддерживает, кто-то свечки ставит, чтоб Сеня свернул шею. Мой бывший работодатель из последних. Мешает, видите ли, полянский патриот нормальной торговле…

— Ты мне лучше о заказчике расскажи.

— Вот тут не в курсе. Знаю только, что за срочную отправку Шкипера к праотцам получил Сеня солидный гонорар.

— Подробности? Улики? Доказательства?

— Откуда бы? — развел руками Эрик. — Так, сорока на хвосте принесла. Сорока всезнайка, но в суд её не вызвать.

— С ума б от счастья не сойти, — вздохнул Виктор. — Ко всем сложностям — еще и полянский террорист.

Была в этом какая-то неправильность. Что-то царапало — слишком уж вовремя появился бывший сослуживец с ценной информацией. Но дареному коню (простите, егерю!) в зубы не смотрят. Человек с такими талантами в страже лишним не будет, диверсанту экстракласса самое место в группе захвата. Если уж пришла пора ловить полевика Сеню — пусть на нашей стороне будет его коллега. Посмотрим, кто кого.

Виктор ощутил, как в крови вскипает азарт охотника. К чертям все самокопания, к чертям нытьё о прошлом — вот тебе загадка. Свеженькая, с пылу с жару. Работай!

— Где искать твоего Семена?

— Понятия не имею, — пожал плечами Эрик. — У князя спроси, осведомителей потряси. Шкипера же тебе сдали, как хлам старьевщику. И Сеню сдадут.

— Что?! — вскинулся Виктор. — Кто мне кого сдал?

— Не вопи, командир, — делано стушевался Эрик. — Ходит слушок, что имперцы на Шкипера князю нажаловались, а тот велел тебе его пожечь.

— Рассказывай, — велел Виктор. — Подробно.

После нескольких наводящих вопросов Эрик поведал любопытную историю.

В конце января в княжеском замке был торжественный прием в честь подписания соглашения о реконструкции перевала. Общество собралось весьма представительное — имперская делегация, сливки гнездовского общества, руководство магических корпораций и главы гильдий.

Во время фуршета князь Федор Гнездовский в неформальной беседе с имперским кавалергардом Георгом фон Раухом вскользь упомянул, что о контрабандистах вскоре можно будет забыть, гнездовская стража прекрасно работает. Слышать это мог любой из присутствующих. И услышали, конечно, все, кому нужно.

Вскоре Шкипер с подельниками сгорели на хуторе.

Мало кто всерьез грустил по сожженному, покойный Иван был той еще мразью. Но нашлись и те, кто со смертью Шкипера потерял всё и жаждал мести. Они и придумали гениальную идею — виноваты следак-рыцарюга и завербованный им пацан. Не нашлось, мол, у стражи доказательств для суда, так они, окаянцы, беззаконно расправились, а мальчишка на место навел. Переубеждать их никто не собирался, своих дел хватало.

— Ты уж прости, командир, — бесхитростно хохотнул Эрик, — я на этой истории малость заработал. Поставил на то, что ты дурачков в одно лицо по стенке размажешь. Не прогадал. Только зря ты решил, что они Шкипера заказали. Не по чину охламонам такие дела крутить.

— К-комерсант… — хмыкнул Виктор. Шагнул к окну, прикрыл форточку — потянуло холодом, на Гнездовск налетала весенняя буря.

Почти всё, рассказанное Эриком, подтверждалось показаниями выживших бандитов. Эрик не знал о Ждане — посреднике, ну так не всеведущ егерь, бывает.

Зато теперь стало ясно, кто слил информацию о расследовании.

Виктор мысленно усмехнулся. Он грешил на сержантов — регистраторов, присматривался к Светочке, секретарше Горностая, и прикидывал, кто еще мог быть в курсе дела. Думал, что в управе есть осведомитель неведомой преступной организации, а оказалось…

Цепочка простая: шеф следственного раз в неделю докладывает князю Федору о состоянии дел. Князь интересуется борьбой с контрабандистами, получает полный отчет и в светской беседе упоминает об этом. Некто слышит слова князя; этот Некто очень не хочет, чтобы Шкипера арестовали, и спешно организует убийство.

«Великолепно! — с сарказмом подумал Виктор. — Опять подстава от владетельных господ. Вот уж от кого не ждали! Спасибо, Федор Николаевич, за нашу больную голову…»

Выводы?

Во-первых, наш Некто имеет отношение к стройке на перевале. Либо он, либо кто-то очень ему близкий был на том приеме.

Во-вторых… Похоже, кто-то очень хочет, чтобы Виктор продолжил копаться в деле об убийстве Шкипера и вычислил загадочного Некто. Стоило объявить, что виновные найдены, появляется бывший сослуживец с железной легендой и мешком полезной информации.

Хотел посмотреть, кто и как зашевелится? Смотри. Боевой маг Ксения рвется тебя изучать, а хитрый жук Эрик из кожи вон лезет, чтобы убедить продолжить следствие. Ну-ка, проверим…

Виктор обернулся к Эрику.

Тот устало откинулся на спинку стула. Задумчиво почесал ссадину на кулаке, поправил воротник рубахи, подтянул голенище сапога и поднял глаза на следователя, как будто спрашивая: «Ну, что дальше-то?»

Виктор сел обратно за стол. Сдвинул бумаги, оперся локтями на столешницу и пристально посмотрел на Эрика.

Не дождавшись ответа, бывший сержант, а ныне — сомнительная личность с репутацией свинского сводника, слегка смущенно сказал:

— Эт-та, командир… Осведомитель стражи — дело полезное, но вряд ли мне за разговоры какая денежка полагается. А жить на что-то надо. Ты, помнится, в городовые звал?

— Звал, — равнодушно кивнул Виктор, постаравшись, чтобы радость от подтвердившейся догадки была не слишком очевидна.

Глава 9. Привалившее счастье

На следующий день Виктор с утра засел оформлять бумаги. Запутанные расследования сами по себе, а рутина — сама по себе. Попробуй не напиши отчет — Горностай с живого шкуру снимет.

Примерно через час в дверь постучали, и в проеме возникла лопоухая физиономия одного из дежурных.

— Ваша бдительность, там к вам это… посетитель. Шибко солидный господин, — парень уважительно крякнул. — Говорит, по важному делу. Прикажете звать?

Виктор пару раз сжал и разжал пальцы, задубевшие от пера. Кивнул. Сложил бумаги в папку, окинул взглядом кабинет — из стульев гвозди не торчат, пол в меру чистый. Ради бывшего егерского сержанта стараться не стоило, но если кто «солидный» штаны порвет, выйдет неловко.

Вроде, все было нормально. Можно и звать.

Короткий стук, «Войдите!»…

На несколько секунд Виктор оторопел, замер и попросту таращился на невиданное. Если бы в дверь кабинета пролезал медведь в камзоле, держа в лапе щегольскую шляпу с пером, получилось бы похоже.

Виктор опомнился, встал ему навстречу и с неожиданной досадой понял, что посетитель не только шире его в плечах, но и выше на полголовы. Нечасто он смотрел на кого-то снизу вверх, да что там, почти никогда! Такой ракурс раздражал.

— Добрый день, — пробасил визитер.

— Здравствуйте, — вежливо ответил Виктор и с некоторой опаской предложил гостю стул. Мало ли, не выдержит хлипкая мебель этакого тролля… Хотя пришедший был, несомненно, человеком. Еще и магом, судя по перстню на лапище.

Чаще всего в управу приходили без приглашения, чтобы на кого-то нажаловаться или устроить скандал — медленно расследуете, не того обвиняете, почему до сих пор мерзавца на каторгу не отправили?!

Любопытно, какие претензии будет предъявлять этот мощный колдун.

— Вы — Виктор Берген? — спросил тот, осторожно устроившись на стуле. Конструкция скрипнула, но выдержала.

— Да, — по-деловому кивнул Виктор. — Чем могу помочь?

— Скорее, я вам помогать пришел, — глухо хохотнул гость. — Содействовать следствию в меру скромных сил. Я — Вильгельм Динхофф, исполнительный директор торгового дома «Тамариск». Вы недавно к нам заходили, интересовались, кто покупал крупные партии артефактов. У меня для вас выписка из бухгалтерских книг за последние полгода. Все оптовые сделки.

— Неожиданно, — приподнял бровь Виктор, охнув про себя.

— Сам удивлен, — согласился колдун.

Он протянул Виктору папку из темно-коричневой кожи. В правом верхнем углу было тиснение — веточка с мелкими цветами. Видимо, тот самый тамариск.

Следователь пробежал глазами документы в папке. Копии накладных с именами покупателей, списки товара, даты, отгрузки…

— Чем обязан такой щедрости?

— Законопослушности и стремлению помогать органам правопорядка, — ответил господин Динхофф.

Виктор скептично посмотрел на него: при всем уважении — так себе объяснение.

Маг легонько хлопнул ладонью по столу: берите что дают.

Виктор заметил мозоль от пера на указательном пальце и чуть заветренную кожу на тыльной стороне ладони. Глава «Тамариска» много пишет и работает руками на холоде? Ах, да! Конечно! Перевал! Анна рассказывала, какие там ледяные ветра. Видимо, колдун работает на стройке. Интересно, в каком качестве?

— Позвольте встречный вопрос, господин следователь, — в голосе Динхоффа угадывалось легкое недоумение, — мне сказали, что это по делу какого-то контрабандиста. Зачем продолжать расследование, если убийцы найдены? В разделе криминальной хроники что-то такое недавно писали. Или это другой?

Виктор слегка пожал плечами и едва заметно вздохнул. Ему даже не пришлось играть — настроение и так было хуже некуда. Сначала Эрик с сомнительными историями и мотивами, теперь этот… высокопоставленный тролль с еще более сомнительным сотрудничеством. Хотелось послать ко всем чертям сложносочиненные идеи расследований, расписаться в своей беспомощности и взяться за дело об ограблении винной лавки. Просто, незатейливо и никаких тебе могущественных колдунов.

Он мысленно плюнул. Деваться было некуда. Придумал комбинацию — изволь крутить до победного конца, а то не следователь ты, а недоразумение в мундире.

— Убийц-то нашли, но на этом дело не заканчивается, — не скрывая досады, ответил магу Виктор и продолжил канцелярско-протокольным языком: — Нужно определить сумму ущерба казне от торговли артефактами без лицензии, подготовить заключения, разобраться с деталями. В вашей лавке контрабандисты закупались абсолютно легально, предметом преступления артефакты становились в момент пересечения границы без уплаты пошлин. Выясняем, о каких суммах идет речь.

Виктор всем видом изобразил тоску от необходимости заниматься нудной бумажной работой. Колдун даже сочувственно хмыкнул — похоже, поверил.

— Могу я задать несколько вопросов вашим сотрудникам и посмотреть оригиналы документов? — уже совсем обреченно вздохнул Виктор.

— Семь бед — один ответ, — равнодушно кивнул господин Динхофф. — Добро пожаловать в любое время.

Колдун бросил взгляд на дверь, как будто прикидывая, не пора ли откланяться.

— Я могу еще чем-то помочь следствию?

— Да, если не возражаете. Может быть, вам знакомо это вещество?

Виктор протянул магу результаты экспертизы магических бомб. Господин Динхофф скептически поморщился, но стал изучать документ. Вскоре его глаза удивленно округлились.

— Серьезно?! — воскликнул маг. — Какой-то умник что-то насыпал в фонарь, и получил высокотемпературное горение?!

Куда делся равнодушный маг, выполняющий нудную обязанность? У господина Динхоффа горели глаза, он подался вперед, навис над столом (Виктору стоило некоторого усилия не отстраниться) и без обиняков потребовал предъявить образец.

На вас когда-нибудь орал горный тролль в щегольском камзоле? То-то же. И не говорите, что сумели бы сохранить спокойствие.

Виктор выдал самую доброжелательную улыбку и развел руками — увы, все сгорело. Да, это орудие убийства. Нет, осмотреть тела нельзя, вы не состоите в штате экспертного отдела. Мы отправили запрос в Академию Дракенберга, но нам ничего не ответили. Видимо, у научного сообщества есть дела поважнее.

С каждым его словом колдун наливался злостью.

— Крючкотворы, — будто сплюнул он. — Интриганы кабинетные. Это я не о вас, господин Берген, это я о так называемых ученых, — закончил Динхофф с неподдельной грустью. Талантливой девчонке диссертацию завалить — это они могут. Пожалуй, это все, что они могут. Позвольте откланяться, меня ждут дела.

«Что это было?! — думал Виктор, глядя на закрывшуюся за колдуном дверь. — Не своей волей великан ко мне пришел. Любопытно, кто мог заставить большую шишку из магической корпорации сотрудничать со следствием. И, похоже, в Академии война вместо научных дискуссий. Остается надеяться, но нас эта драка не коснется — но что-то не верится. Не с нашим счастьем».

Что делать с новой информацией, Виктор пока не придумал и вернулся к бумагам. Надо бы закончить побыстрее и сплавить в архив, пока шеф не устроил нагоняй за волокиту со сроками. А пока занимаешься рутиной, может быть, и что-нибудь полезное в голове всплывет.

Но его снова прервали.

Следующий посетитель оказался высоким шатеном лет сорока. Визитер был одет просто и добротно, но с некоторым намеком на элегантность. Виктор отметил, что в таком наряде можно и по присутственным местам пройтись, и оппоненту морду набить, не отвлекаясь на тесный костюм и заботу о внешнем виде. В целом, вошедший был похож на хорошего охранника — неброская внешность, скупые точные движения и открытая, доброжелательная улыбка — почти как у приказчиков колдовских лавок. Профессиональная черта магов-торговцев?

— Эдгар Горский, к вашим услугам, — поздоровался тот. — Тружусь заместителем директора по общим вопросам в «Хрустальном шаре». Это значит, — он доверительно усмехнулся, — что, если непонятно, кому поручить дело, отправляют меня. Готов помочь следствию в меру сил и возможностей. Вы вчера оптовиками интересовались в связи с расследованием убийства, так вынужден признать — пришли по адресу. Наш грех. Иван Шкипер был клиентом «Шара», покупал большие объемы, платил аккуратно, а спрашивать, куда он потом артефакты везет, у нас не принято. Конфиденциальность, коммерческая тайна и так далее. Вы ведь понимаете?

— Спасибо, что пришли, — кивнул Виктор. — Присаживайтесь и расскажите поподробнее об Иване.

«Паломничество законопослушных магов, — хмыкнул он про себя. — Кто же вам соли на хвост насыпал, да так, что из чванливых владык мира вы стали самыми дружелюбными ребятами на свете?!»

Посетитель устроился на стуле и раскрыл большой блокнот.

— Заходил Иван примерно раз в месяц. Имени не скрывал, по виду и обхождению показался оборотистым купцом. С приказчиками в лавке дел не имел, сразу шел наверх, к оптовикам. Покупал обычный товар. — Эдгар достал из блокнота и выложил перед Виктором несколько актов со списками амулетов и подписью Шкипера. — Доставки не просил, сам все забирал.

— Кто обычно имел с ним дело?

— Да кто на месте был, тот и оформлял, не было у него постоянного приказчика в нашей конторе. Не придавали мы Ивану Шкиперу значения, а выходит — зря. Надо было поостеречься. Как в газетах написали про его художества, так Марыся наша, она клиентам чай с плюшками подает, со страху два дня рыдала, насилу успокоили.

— Завтра, — Виктор быстро прикинул подходящее время, — в десять утра я приеду поговорить с вашими сотрудниками, имевшими дело с Иваном. Пусть будут на месте.

— Хорошо, соберу народ в конторе, не проблема. Кстати, мы тут с перепугу прикинули, вдруг еще какой бандит у нас закупается, так вроде непохоже. Все остальные, кто крупными партиями берет, люди известные, солидные, со своими лавками или другими делами, где наша магия потребна. Хотите — сами проверьте.

— Благодарю за приглашение, — кивнул Виктор. — Проверю. И еще один вопрос — с чего такие перемены? Сначала ваши приказчики меня с безукоризненной вежливостью выставили вон, а теперь появляетесь вы с полной готовностью сотрудничать. Что изменилось?

— Князь попросил оказать содействие, — бесхитростно развел руками Эдгар. — Так что, если вдруг подвернется возможность упомянуть о том, что мы пошли вам навстречу, уж не забудьте, сделайте одолжение. И имперцев нам сейчас сердить не с руки, а вовсе даже наоборот.

Виктор изобразил недоумение. Это разом означало «где я и где князь» и «раньше маги не были замечены в таком рвении».

— При чем тут имперцы? — спросил следователь вслух.

— При перевале, — как о чем-то общеизвестном, сказал Эдгар. И тут же опомнился: — Ах да! Это же магический мир стоит на ушах, а всем остальным не слишком интересно. Простите. Я поясню. В ближайшее время решится, кто станет основным партнером Гнездовского княжества для поставок артефактов в Империю. Теперь у них магия разрешена, но пока торговля толком не налажена. Есть несколько купеческих артелей, они частным порядком возят магические товары в Гетенберг и Гарц, но цены… — он с досадой покачал головой. — На имперских пошлинах можно разориться. Недавно князь с Императором договорились о реконструкции перевала, там расширяют дорогу, но об этом-то вы точно знаете. Одновременно создается совместное предприятие по поставке артефактов, для них условия будут совсем другими. Производитель, получивший этот подряд, озолотится. Империя — огромный рынок! — в голосе Эдгара зазвучал неподдельный восторг. — Сейчас проходит тендер, и на решение может повлиять абсолютно что угодно. Так что в наших интересах быть святее архиепископа и выполнять любые пожелания князя быстро, точно и с энтузиазмом.

— Спасибо за откровенность.

На выходе из кабинета следователя Эдгар столкнулся с магом-экспертом Анной Мальцевой. Он чуть было не снес худенькую невысокую колдунью, но каким-то чудом извернулся. Анна подняла на него равнодушный взгляд и вежливо кивнула. Эдгар, напротив, обрадовался ей, как родной.

— Здравствуйте, Анна Георгиевна! Вы прекрасны как всегда, — воскликнул он, нагло согрешив против истины. Анна всю жизнь была тусклой незаметной блондинкой, и сейчас ее облик ничем не отличался от обычного.

— Добрый день, — сказала Анна, явно не собираясь продолжать общение, и шагнула в сторону Виктора.

— Простите, — остановил ее Эдгар. — Позвольте отвлечь вас на минутку. Прежде всего — мне очень жаль. Я считаю, что Ученый совет ошибся.

— Да неужели? — с сарказмом спросила Анна. — Они же безупречны.

— Не всегда, — качнул головой Эдгар. — Вы, к сожалению, стали жертвой внутренних интриг Академии. Часть титулованных ученых так сильно не рада работе магов на стройке перевала, что наука отошла на второй план. Они отвергли не вашу диссертацию, а вашу работу на Федора Гнездовского.

— Спасибо, — фыркнула Анна, — буду знать.

— Еще не все потеряно, — не заметил ее скепсиса Эдгар. — Вы ведь сможете написать несколько статей об открытом методе? Я помогу с публикацией. Вы получите хорошие отзывы рецензентов, и есть шанс, что в следующем году заявку примут. Не отчаивайтесь, пожалуйста. Мы все, так или иначе, страдаем от этого нелепого конфликта академических традиций и прогресса.

— Я… подумаю, — сказала Анна.

Эдгар поклонился со всем почтением, поцеловал магичке руку, дружелюбно кивнул Виктору и наконец-то ушел.

— Привет, пропащая душа, — Виктор пошире открыл дверь перед напарницей. — Совсем забросила экспертизу? Скоро зароешься в магическую науку, зазнаешься и здороваться перестанешь?

— Ага, — мрачно ответила Анна. — Смешно. Юморист. Бросай стражу, иди в скоморохи. Ты что, Эда не слышал? Большой шиш мне, а не диссертация. Зря он меня утешал, ему самому удержаться бы в редколлегии, ректор и на него зуб точит.

— Извини, ляпнул, не подумав. Как ты?

— Ничего, — вздохнула Анна. — Нормально.

Она прошла по кабинету, зябко передернула плечами, хотя в управе было довольно тепло, бросила перчатки на подоконник и, не снимая пальто, уселась за стол, на место следователя.

— Ну и плюнь, — сказал ей Виктор. — У тебя множество спасенных, включая меня. Ты с того света людей вытаскиваешь, зачем тебе диссертация? Пусть ученый совет спесью подавится!

— Ты не понимаешь, — тихонько сказала она. Помолчала немного и подняла на Виктора мокрые глаза. — Для мага одобрение Академии это… не знаю, как объяснить. Самое важное, пожалуй. Как для военного звания и ордена, как для актера — овации на сцене, как для художника зрители… Если тебя не признала Академия — тебя нет. Я могу спасти тысячи, но пока моё имя не выбито в Мраморном зале, я никто.

— Да ладно!

— Я серьезно. В мире магов Ученый совет решает всё. Не верю, что из-за работы на князя они могли зарезать диссертацию. Думаю, дело все-таки в науке. Некромантов-ментальщиков почти нет, так что мой метод не может быть широко применен. Шустрый Эд слишком плотно завязан в торговых войнах и все измеряет выгодой, а не научной ценностью. Хотя уж он-то должен понимать! Сам докторскую защитил не с первого раза, потом с проректором что-то не поделил, но все его публикации выходили вне зависимости от личных обид!

У Виктора были сомнения в абсолютной беспристрастности Ученого совета, но высказывать их он поостерегся. Анна и так расстроена, зачем делать еще хуже?

— Хочешь, я под Благословением дойду до Академии и набью морду ректору? — поинтересовался он, протягивая Анне платок. — Колдовством меня не остановят, так что пару зубов могу принести на сувениры.

Колдунья фыркнула.

— Спасибо, — улыбнулась она, вытирая глаза. — Если совсем разочаруюсь в науке, буду иметь в виду твое предложение. Кстати, я закончила все дела на перевале, на следующей неделе, как смены поставят, возвращаюсь в твое полное распоряжение. Я, вообще-то, пришла тебя обрадовать, а не размазывать слезы по материалам дела… Или тебе милее новый эксперт, боевой маг?

— Уж лучше привычное зло, — улыбнулся Виктор.

В дежурке следователю вручили письмо из «Короны». Начальник магического торгового дома выражал полную готовность ответить на любые вопросы следствия и предлагал Виктору назначить удобное время.

«Вот и последняя контора кинулась дружить по просьбе князя, — хмыкнул следователь про себя. — Какие чудеса творят с законопослушностью перспективы солидной прибыли!»

В памяти всплыли недавние слова Анны:

«Иногда мне кажется, что вся возня владетельных господ — просто фон для колдовских коммерческих предприятий. Они только кажутся отдельными организациями, а на деле — это разные отделы одной корпорации с начальством в Дракенберге. Они могут между собой конкурировать, но работают на одну цель. Заозерье маги давным-давно захватили, теперь готовятся покорить Империю».

Глава 10. Полевая хирургия

Анна проснулась от жуткого воя. Казалось, злобный призрак пришел по душу неправильного некроманта и зовет на поединок. Колдунья дернулась, распахнула глаза и облегченно вздохнула — это всего лишь глупый сон.

За окном снова взвыло. Анна рассмеялась и встала с кровати.

В Гнездовск пришла весна. Яркое солнце заливало комнату прозрачным золотом сквозь кружево занавесок.

Колдунью разбудил кошачий скандал — дворовые короли выясняли, кто тут главный. Веско гавкнул Рыжий. «Мыаааааауууу» — заорало совсем рядом, что-то упало, и скрежетнули когти по коре яблони.

Анна выглянула в окно. Взъерошенные коты сидели на ветке дерева, снизу на них смотрел старый рыжий пес, подобранный в ходе давнего расследования. С тех пор Рыжий потолстел, залоснился и из злобного охранника склада стал добродушным дедушкой, лучшим другом Егорки, младшего брата Анны.

Рыжий оглянулся на нее, постучал хвостом, лениво встал и пошел к будке. Коты больше не орут, хозяйка проснулась — чего еще надо?

Анна с удивлением поняла, что ей не нужно никуда торопиться. Можно даже еще лечь поспать, если возникнет такое желание. Работа на перевале закончена, новые смены в больнице и в экспертизе стражи не назначены, а диссертация… Не будем пока о ней. И в доме никого, родители с братом уехали к родственникам, их не будет еще недели две. Кухарка тоже не придет, у нее какие-то семейные дела в деревне.

Анна улыбнулась. Отдых был очень кстати. Можно вдоволь полениться, почитать книжку, может быть, даже погулять… Но сначала проверить письма.

Она накинула халат и вышла к калитке. В почтовом ящике нашлось несколько газет и — да чтоб вас! — плотный конверт из Академии.

«Ученый совет постановил… в утверждении темы диссертации отказать в связи с бесперспективностью исследования».

В глазах Анны закипели злые слезы.

Оказывается, в глубине души она еще надеялась. Секретарь ей все сказал и объяснил, но, пока не было официального ответа, теплилась искорка — а вдруг? Может быть, одумаются?

Анна несколько раз перечитала письмо. Великие маги, светочи колдовской науки, отказали ей в праве развивать свои исследования. «Нет перспективы».

Анна медленно вернулась в дом. Положила газеты на тумбочку в прихожей, села за стол и перечитала снова.

Нужно было ехать в Академию, а не работать в княжеском проекте. Может быть, если бы она была там, все бы получилось? Или заявка неправильно составлена? Или Эд прав, и все дело в перевале?

Или просто ты дура, Аннушка. Нелепому некроманту, не желающему убивать, могут позволить учиться ради забавы ректора. Но наука? Нет уж, дамочка, оставайтесь-ка милым курьезом и не позорьте ученое сообщество.

Анна всхлипнула.

Еще вчера она была важным сотрудником самого сложного проекта в истории магии, работала с ведущими специалистами-колдунами по личному заказу князя Гнездовского. У нее были перспективы стать доктором наук, доказать новый метод, получить признание и славу. Да, черт возьми, ей хотелось этого! Совершить прорыв в некромантии, стать не просто «блаженненькой», а «той самой мистрис Анной». Публикации, должность профессора, когда-нибудь — своя научная школа!

Дура ты, Аннушка. Не лезла бы, куда не звали.

Заставить себя не разрыдаться было трудно, но Анна справилась. Она достала из шкатулки артефакт связи и попыталась вызвать научного руководителя. Мэтр Валентин не отвечал.

Больше спросить было не у кого. Анна не умела дружить с коллегами и как-то не обзавелась связями в Академии. Она считала, что наука все скажет за нее. Вот, сказала. Нет у тебя никакой науки.

Нужно было встать и пойти что-нибудь приготовить на завтрак. Анна была очень сильным некромантом и слабеньким ментальщиком, но ментальщика нужно регулярно кормить, иначе будет совсем плохо. Уже сейчас Анна чувствовала голод, а дальше будет только хуже…

Через полчаса у Анны от дыма слезились глаза и першило в горле. Она закашлялась, зажав рот рукой, и схватила с плиты сковородку. Чудом не вылив кипящее масло себе на подол, магичка переставила неудавшийся завтрак на разделочную доску и распахнула окно.

— Бездарность ты, Анька, — негромко и горько сказала она сама себе. — И в науке бездарность, и вообще.

Сизая муть, мерзко пахнущая подгоревшим мясом, стала потихоньку выдуваться из кухни. Анна всхлипнула и с трудом проткнула вилкой нечто, недавно бывшее аппетитной отбивной. Есть хотелось невыносимо, но этот кусок угля уже не был съедобен.

Колдунья шмыгнула носом, взяла со стола блюдце с колотым сахаром и вышла на крыльцо. Вздохнула полной грудью прохладный утренний воздух.

Сквозь ветви яблонь пробивались солнечные лучи. На улице гремела тележка молочника. Анна подскочила, чтобы купить у него хотя бы творога, но тут же обреченно уселась обратно. Волосы растрепаны, лицо в саже и разводах от слез, на руке набухает волдырь ожога, а когда-то белый поварской фартучек больше похож на половую тряпку.

Позорище.

В таком виде нельзя никому показываться, хорошо хоть, соседей не видно.

Анна Мальцева, эксперт стражи Гнездовского княжества, маг-медик и некромант в одном лице, она же — аспирант-неудачник, сидела на крыльце, с голоду грызла сахар, вытирала грязным фартуком закипающие слезы и жалела себя. Планы на блестящее будущее накрылись обгоревшей сковородкой.

«Науки тебе не видать, красотой не блещешь, готовить не умеешь, жить без родителей и кухарки не приспособлена, — вздохнула Анна. — Вот уж точно — недоразумение. Давай, пора взрослеть. Не обляпайся».

Анна встала, пошатнулась от резкого движения и поплелась умываться. Спустя несколько минут, одетая в темно-серое платье (последнее чистое, о стирке она и не подумала), Анна вплетала в косу широкую ленту, чтобы волосы казались хоть чуточку погуще. Иначе, как говорила бабушка, получался «белесый мышиный хвост». При том, что внешность у Анны и так была «не очень», пренебрегать бабушкиным советом не стоило. Бледная, худая блондинка с тускло-серыми глазами, она сама себе иногда казалась похожей на испуганную мышь.

На кухне все еще немного пахло гарью.

Успокоиться так и не получилось, слезы все равно предательски текли из глаз. Очень хотелось, чтобы кто-то пришел и спас. Какой смысл быть магом, экспертом, да кем угодно — если ты не можешь простейших вещей? Если даже жить-то одна не способна?

Анна снова тихонько всхлипнула.

— Доброе утро, — глухо раздалось от входа.

Колдунья была готова поклясться, что калитка не скрипела и колокольчик над дверью даже не брякнул. И Рыжий не гавкнул, хотя он каждого гостя встречал громким лаем.

На пороге стоял полевик. Невысокий, коренастый уроженец Межевья. Усталый, в запыленной куртке, из-под которой выбивался воротник рубахи, испачканный чем-то бурым. На лице — старый, давно зарубцевавшийся шрам. Руки в недавних ссадинах, костяшки сбиты, из рукава торчит край бинта. Вроде бы человек, а вроде бы и не совсем.

— Вы доктор? — хрипло спросил полевик.

Анна кивнула. Странно, полевики редко обращаются к магам-медикам, предпочитая лечиться собственными хитрыми наговорами и травами.

Здесь, в Заозерье, полевики жили бок о бок с людьми с незапамятных времен. Молились тому же Богу, пахали ту же землю. Так что мало кто задумывался об их происхождении — если, конечно, не нужно было слупить с мирных огородников очередной налог.

Анне было совершенно наплевать на налоги. И уж точно не хотелось сейчас никого видеть. Тем более — эту жуткую рожу со шрамом через все лицо. Тоже мне, мирный огородник! Это ж какой бороной его перепахало?

— Доброе утро, — неприветливо ответила она полевику, завязывая ленту. Отвернулась и попыталась незаметно вытереть глаза, но по тени усмешки в голосе гостя было очевидно — не вышло с незаметностью.

— Анна Мальцева, — устало и чуть удивленно выдохнул утренний посетитель. — Полтора года назад вы магией вытащили с того света обгоревшую циркачку. При таких ожогах ни один врач не взялся бы.

Анна невольно вспомнила сожженную отбивную.

Горелое мясо. Тошнотворный запах плоти, тихий стон девчонки, который стал бы истошным воплем, будь у нее хоть чуточку больше сил. Вихрь сил вокруг нее — смерть, ставшая жизнью, жизнь, что стократ хуже смерти… Страх, торжество, дикая усталость, боль — своя ли, чужая — неважно, все вместе, одна суть…

И безумный восторг некроманта, твари-в-себе, которую Анна так ненавидела.

Видит Бог, она хотела сказать «нет». Прогнать полевика ко всем чертям и забыть, как предрассветный сон. Пойти в кофейню с золотистым кренделем на вывеске, к булочкам с корицей и ванилью, к шкворчащей на сковороде яичнице…

Обжаренный бекон. Сгоревшее мясо. Обгоревшая девчонка…

В затуманенном усталостью воображении Анны они переплелись, стали одним целым, кошмаром почти наяву. Легкий приступ тошноты поставил точку в вопросе о завтраке.

Никакого бекона. Тем более что именно из-за того случая она и захотела поменять тему диссертации. С очень печальным итогом.

Анна спокойно, даже равнодушно ответила:

— Да, я. Но это было просто везение.

— Прекрасно! — уверенно прервал ее полевик, и тут же зачастил: — Пойдемте, пожалуйста! Только нам бы поспешать, а то не дождутся племяши мои, совсем плохи. У одного дырка в пузе, второму тоже не восторг, в костер рухнул. Из-за девки подрались, дурачьё. — И добавил, совершенно тем же тоном: — Да и проветрить бы тут, надымили вы. Кухарка, что ли, уволилась? Не плачьте, новую наймете.

Анна вскинула голову и в упор посмотрела на полевика. Глаза в глаза. Тяжелым, мрачным взглядом некроманта, ищущего, на ком бы сорвать злость. Тот выдержал полсекунды и отвернулся.

— Барышня, на вас вся надежда, — негромко сказал он. — Заплачу, сколько скажете, не совсем темные мы, слыхали, какие у магов гонорары.

Анна как будто наблюдала за собой со стороны. Эта странная, злобная девица выпрямилась, перекинула косу за спину и скомандовала:

— Идем. Минуту подождите, возьму инструменты. И учтите, если травмы криминальные, я обязана сообщить страже.

— Не извольте беспокоиться, Анна Георгиевна, — махнул рукой полевик, — за квартальным сами сбегаем. Все ж понимаем, стража — это стража… Никак без стражи. Да, это, я Семен. Все Сеней кличут. Вот.

— Ведите, Сеня.

От небольшого домика на окраине Гнездовска разило болью. Анна чувствовала это всем телом, каждым темным штрихом сути некроманта.

Ты ведь питаешься болью… Зачем тебе пирожки? Там, совсем рядом, есть кое-что намного вкуснее.

Слезы высохли, как только они повернули на узкую улочку, и стало понятно — почти пришли. С каждым шагом движения Анны становились все более уверенными и плавными. Так собаки идут к загнанной дичи.

Пятьдесят шагов до порога. Анна подняла голову, губы тронула легкая улыбка.

Тридцать шагов. Она всегда стремилась быть незаметной и чуть сутулилась, но сейчас плечи расправились сами собой, придавая скромной купеческой дочке осанку знатной дамы.

Десять. Такой легкой походки эта узкая улочка не видела никогда.

Злющий цепной пес поперхнулся лаем, лег у будки и едва слышно заскулил.

Семен про себя вздохнул с облегчением. Уставшая заплаканная девица, которую он застал над сожженным завтраком, никак не могла быть доктором, совершившим чудо. Зато эта жутковатая госпожа казалась способной на всё. И спасти, и уморить.

Видно, не обманул благодетель, когда велел за ней бежать.

В небольшой светлой комнатке на дощатых лавках лежали два молодых полевика, похожие как близнецы. «Как мертвецы», — эхом пронеслось у Анны в голове.

Расшитые занавески на окнах раздвинуты, чисто вымытый пол блестел, в ярком солнечном свете можно разглядеть каждую ниточку разноцветной скатерти на столике. Умирающие полевики, которых Анна видела одновременно магическим и обычным зрением, казались двумя сгустками серой могильной пыли.

Светло-русые волосы, носы картошкой, коренастые и плечистые, совсем как дядюшка. Оба явно оглушены каким-то зельем, но даже сквозь дурман чувствуется боль. Смерть совсем рядом, руку протяни, парни висят на волоске, с каждым беспокойным, неглубоким вздохом приближаясь к краю.

— Если бы вы позвали меня сразу, я смогла бы спасти обоих, — глухо сказала Анна, не глядя ни на Семена, ни на сидящую на стуле пожилую женщину-поляницу. — Какого черта ждали больше суток?

Поляница, не поднимая глаз, покачала головой, тихонько всхлипнула, махнула рукой на Семена и вышла. Сеня пробормотал что-то невнятное, но Анна его уже не слушала. Она открыла принесенный с собой чемоданчик, повязала косынку, привычным движением накинула халат и наклонилась над первым пациентом.

Ожоги, несколько гематом, сломанная рука. Скорее всего, еще и сотрясение мозга. Пару часов продержится.

Со вторым все было намного хуже. Колдунья осторожно срезала повязку на животе и негромко выругалась. Глубокое колотое ранение. Повреждение толстого кишечника, сепсис, он же — заражение крови. Как парень до сих пор жив — непонятно. Хотя…

Из срезанной повязки с глухим стуком выпала зеленая бусина разряженного артефакта — регенератора. Подпрыгнула на досках пола и закатилась под лавку. Семен проводил ее взглядом, но доставать не стал — зачем? Теперь это просто кусочек покрашенного дерева.

Анна повернулась к полевику, краем глаза заметив, как жесткий, опасный взгляд Семена сменяется привычным растерянно-крестьянским недоумением и готовностью служить могущественной колдунье.

Наверное, ей стоило бы хоть чуточку испугаться таких перемен. Тем более что за обещанным квартальным никто явно не побежал, а физиономия у заказчика насквозь бандитская. Анна только усмехнулась про себя.

Попала белка в колесо…

— Семен, вы их ближайший родственник?

— Ну… да. Дядька. Сынки сестрицы моей покойной… А чего?

— Сейчас вам нужно принять решение. Я постараюсь объяснить попроще, если что-то непонятно — переспрашивайте.

Семен кивнул.

Анна присела на табуретку, с которой только что встала сиделка. Полевик остался стоять, комкая в руках шапку.

— Я — ментальный маг-медик, — начала Анна, — мы, ментальщики, работаем собой. Своей силой. Если совсем по-простому говорить, то когда силы у меня много — я могу ее передать больному, чтобы вылечить. Сейчас я очень устала и голодна, но если съесть побольше сладостей, силы я восстановлю быстро.

— Чего ж непонятного-то? — пожал плечами Семен, нахлобучивая шапку. — Сейчас в кондитерскую метнусь. Вам чего взять?

— Таким способом я смогу спасти только его, — Анна показала на обожженного. С раной мне не справиться.

Семен шумно вздохнул и замер вполоборота к ней. Анна успела заметить короткий, тоскливый взгляд, брошенный им через плечо.

На секунду Анне захотелось промолчать. Остановиться. Она не всесильна, она всего лишь слабенький ментальный медик…

Но дома лежало проклятое письмо из Академии. Чертов отказ, поставивший крест на всех ее мечтах. А здесь, перед ней, стонет от боли шанс! Опасный, ослепительный шанс доказать, что замшелые маги ошиблись!

Что ты теряешь?

Анне вспомнилась Святая Евдокия. Ее тихий голос: «Благословляю тебя. Лечи во славу Божию».

Кому ты поверишь, Аннушка?

Совету магов? Святой Евдокии? Себе?

Себе — страшнее всего.

— Есть второй вариант, — не меняя тона, сообщила Анна полевику, — очень опасный. Я могу попытаться… Подчеркиваю, попытаться, — она постаралась как можно четче выделить это слово, — спасти обоих. Но, во-первых, результат не гарантирован. Во-вторых, это будет черная магия. «И в третьих, — промолчала она, — я сама рискую умереть в процессе, не зря ученый совет запретил».

— Некромантия? — Семен снова выбился из образа недалекой деревенщины и постарался тут же исправить положение. — Чертей, что ли, на помощь кликать станете?

— Нет. Я сделаю то же самое, что сделала для обгоревшей циркачки. Оберну смерть жизнью. Может быть, получится.

«Если долго мучиться — что-нибудь получится. Помирать — так с музыкой», — хмыкнула она про себя.

Семен вздохнул и уселся на пол у стены. Запрокинул голову, прикоснувшись затылком к некрашеным доскам.

— Я некромант и ментальный медик. Нелепое сочетание, — грустно усмехнулась Анна. — Некромант питается болью и смертью. Ваши парни умирают, любому черному магу это — как званый ужин, простите за сравнение.

Семен не шелохнулся, но Анна кожей почувствовала опасность. Еще бы, услышать, что любимые племянники для кого-то — вкуснейшая еда! Тут кто угодно озвереет.

— Я могу взять их боль и вернуть жизнью. Начну с раненого в живот, ему меньше осталось. Потом обожженного. Если смогу — выживут оба. Если нет — оба умрут. Решать вам. Либо гарантированно выживет один, либо риск с шансом спасти обоих.

Семен невидящим взглядом уставился в стену. Лицо полевика было каменной маской — боль потери и груз решения. Не было больше туповатого огородника, которого он пытался изобразить перед Анной. С таким лицом командир отправляет отряд на смерть, чтобы сохранить основные силы.

Колдунья была уверена в его ответе. Жаль. Очень хотелось снова рискнуть, снова укротить «своего некроманта», победить, доказать… Видимо, не сегодня.

Семен встал, подошел к раненому в живот парню. Подержал его руку в ладони, чуть сжал и повернулся к Анне.

Дверь негромко скрипнула. В комнату вошел элегантный господин, которому пристало прогуливаться по каменной набережной Нестрижа у ратуши, а не посещать небогатые окраины Гнездовска. На нем был идеально сидящий черный костюм, густые ухоженные волосы собраны в хвост (Анна от такой красоты не отказалась бы), на лице — светская улыбка.

Семен посмотрел на него с плохо скрываемой досадой, но промолчал.

Вошедший снял шляпу и поклонился Анне.

— Простите, сударыня, окно было открыто, я нечаянно подслушал ваш разговор. Если вам пригодится ассистент с богатым опытом полевой медицины — я к вашим услугам. С полостными ранениями тоже имел дело. Семен, ты ведь не будешь возражать?

Короткий обмен взглядами между Семеном и странным господином, набивающимся к Анне в ассистенты, больше походил на обмен выпадами в поединке. Через несколько секунд полевик отвел глаза.

— Спасайте обоих, — бросил он. — Что-то еще от меня нужно?

— Горячая вода, — велела Анна. — И, если собираетесь молиться, делайте это подальше.

Семен молча поклонился ей и вышел.

— Простите, забыл представиться, — слегка улыбнулся незнакомец, — Георг фон Раух к вашим услугам. Наслышан о вас, Анна Георгиевна, и почту за честь помочь.

«Что-то многовато сомнительных личностей на одного некроманта, — хмыкнула про себя Анна. — И откуда ты взялся информированный такой?»

Но вслух спросила иначе:

— Да неужели? Извольте объясниться.

Фон Раух почтительно наклонил голову.

— У нас с Семеном есть… общие дела. Суть их сейчас совершенно не важна. Сегодня я пришел сюда кое-что с ним обсудить — и узнал об этом прискорбном происшествии. Посоветовал обратиться к вам. Каюсь, под окном я стоял исключительно из любопытства. Подслушивал. Как говорят у вас в Гнездовске — не велите казнить, велите слово молвить.

Анна, вполуха слушая его, прикидывала, как приступать к лечению. Разрешение от ближайшего родственника есть, а дальше…

Дальше она докажет, прежде всего — себе, что Анна Мальцева не бездарность. Все остальное, не имеющее отношения к спасению жизней, можно игнорировать.

Рану нужно вскрывать, чистить, сращивать поврежденные органы. На одной магии не получится, придется заниматься хирургией. В операционную бы! Но кто ж ей даст заниматься некромантией в больнице при Спасском монастыре…

— Велю. Молвите. Только сначала помогите переложить пациента на стол. Надо резать, а стоя на коленях это будет очень неудобно. Позовите Семена, нам нужно поднять лавку на один уровень со столешницей и передвинуть больного, а то мало ли…

Фон Раух аккуратно снял свой щегольский камзол. После едва заметного колебания повесил его на спинку стула.

Вошел Семен с бадьей горячей воды, поставил ношу в угол и они вдвоем осторожно подняли тяжелую дубовую лавку. Анна вцепилась в льняную простыню и довольно легко перетащила пациента на столешницу.

Покрасневший от натуги Семен вздохнул и снова вышел. Фон Раух, не переводя дыхания, аккуратно закатал рукава рубашки.

— Командуйте, сударыня.

Анна была уже на грани обморока от усталости и голода. Отдать чуточку жизненных сил — и всё. Начнется время некроманта. Она с трудом сдерживалась, чтобы не начать забирать боль и смерть израненных полевиков прямо сейчас, сию секунду!

Именно это ей и запретил Ученый совет Магической Академии. «За бесперспективностью».

«Да пошли вы ко всем чертям, маразматики!» — одними губами прошептала Анна, отвернувшись от ассистента.

— У вас нервы крепкие? — вслух спросила она. — Сейчас начнется работа черного мага. Будет страшно, поверьте. Некоторые реагируют неадекватно, пытаются убежать или меня оглушить… Это очень отвлекает.

— Не беспокойтесь, Анна Георгиевна. Я не слишком впечатлительный человек. К тому же сам к вам напросился.

— Хорошо… — протянула она, — если что — не обессудьте.

Анна отбросила все лишние мысли. Плевать, откуда взялся этот лощеный хмырь. Трижды плевать, какие там у него дела с Семеном, и четырежды — откуда он что-то про нее знает.

Ученый совет ошибается.

Некромант может спасать жизни.

Сила есть сила, и неважно — какая. Важно — как использовать!

Начали!

Остатки ее собственной жизненной энергии горячей волной вливались в умирающего от раны и заражения крови полевика. И одновременно, урча от счастья, Анна-некромант стала забирать у него силу смерти.

Это было похоже на родник в пустыне. На пир после долгой осады. На все счастье мира!

— Скальпель!

Анна была готова к неуклюжести ассистента, но тот подавал ей инструменты на удивление быстро и точно.

— Тампон!

Он ничего не перепутал и не переспрашивал — как будто рядом был не сомнительный господин, а привычная, почти родная медсестра. При необходимости ассистент осторожным движением вытер ей пот со лба. Ткань платка была на удивление приятной и мягкой.

— Зажим!

Ох ты, как все перепахано… Погоди, обезболить надо. Вот, теперь хорошо. Так, сращиваем, клеточка к клеточке, и чтобы без рубцов, зачем нам рубцы на кишках, правда? Не нужны нам рубцы… Давай, родной, умирать рановато, нам с тобой еще пожить надо. Ты мне тыкву вырастишь, вы, полевики, по огородному делу большие мастера, а я люблю тыквенный суп, да со сметанкой…

— Иглу!

Сейчас, потерпи, сейчас все зашьем и начнется самое трудное. Дырки в тебе залатать — полдела, а вот заразу из крови убрать… Ничего, мы с тобой справимся, куда мы денемся? А то старые маразматики из Ученого совета правы окажутся, козлы безрогие, мы ведь такого позора не допустим, а? Нет, не допустим, ни за что, они у нас еще увидят…

Вот, почти закончила, сейчас я узелочек завяжу, и все хорошо будет. Только не смей у меня тут умирать! Стоять, зараза! Я тебе дам остановку сердца! Я что ли за тебя дышать буду, поганец?! Давай!

— Иглу держите! И чтоб не шелохнулся!

Вот, молодец, а напугал-то как… Ничего, сейчас веселее будет. Ох, веселее! Пьешь много? Печенка крепкая? А то ведь может и не выдержать, многовато заразы у тебя в крови, ох, многовато…

Время замерло. Врач и некромант, жизнь и смерть, все сплелось в один клубок — не развязать, только резать, но резать уже не нужно. Все сшито, готово, осталось отмыть, потому что кровь и дерьмо, и все на свете. Промыть организм от заразы — это очень, очень грязно, зато оба будут жить — надеюсь, будут, ведь иначе все напрасно, и не светит тебе карьера в науке.

Анна прислонилась спиной к стене и буквально сползла на пол. Взгляд замер на дрожащем от сквозняка огоньке свечи. Она не помнила, как стемнело, кто зажигал свечи, что вообще происходило вокруг. Была смерть, стала жизнь — остальное неважно.

Посмотрела на часы — десять вечера. Ничего, не так уж и долго провозились.

— Вымойте здесь, — негромко велела она, — а мне нужно поесть и отдохнуть. Всё. Справились.

Почти сразу в комнате оказалось очень много народа. Несколько полевиков суетились, перекладывая раненых, Семен раздавал команды, давешняя сиделка гремела ведром и шваброй.

Фон Раух присел рядом.

— Анна Георгиевна, встать можете?

Она слабо улыбнулась:

— Могу, наверное. Но не хочется.

— Вам помочь?

— Да, пожалуйста. Мне бы прилечь… И поесть. Вот только сил совсем нет. Даже жевать, наверное, не смогу.

— Кисельку, барышня? — вклинился Семен. — Клюквенного, только что наварили, вкусный — страсть! Сейчас, секундочку!

В руках у Анны почти мгновенно оказалась глиняная кружка с густым, кисло-сладким киселем. Она пила его мелкими глотками и как-то отстраненно думала о том, что надо бы уносить ноги. Чем быстрее — тем лучше.

Потому что ранения ее пациентов никак не могли быть результатом драки из-за ветреной красотки. Удар в живот нанесен сверху вниз, острым трехгранным клинком, больше всего похожим на пику. Откуда такое оружие у крестьян-полевиков? С ожогами второго совсем любопытно. Глубина поражения тканей и легкий магический фон говорили точно не о падении в костер. На коже парня что-то горело. Что-то, очень похожее на наполнитель магических фонарей. Она уже осматривала тела с похожими ожогами. Банду Шкипера сожгли точно так же… И тоже полевики. Возможно, именно эти.

«Никогда и никому не отказывать во врачебной помощи», — вздохнула Анна про себя словами клятвы врача.

Будь она в полной силе, ей бы ничего не угрожало. Сейчас, когда колдунья вымотана до предела, возможностей для самозащиты у нее не больше, чем у курицы. Решит хозяйка пустить на суп — будет суп. Хорошо хоть, здесь об этом никто не знает, и вряд ли эта компания сомнительных личностей умеет правильно убивать некромантов. Так что, если решатся — есть все шансы хотя бы отомстить.

Страх прокатился по телу Анны ледяной волной, засев большим холодным комком где-то в животе. «Господи, помоги!» — мысленно взмолилась она, собрала остатки сил и встала — на одном упрямстве, на страхе и жажде жить. Обругала себя самодовольной идиоткой за то, что забыла про собственную безопасность.

В глазах от резкого движения слегка потемнело. Анна сумела не покачнуться и выдавить самую светскую из своих улыбок.

— Ну что, господа, мне пора. Следите за состоянием пациентов. Если температура начнет подниматься — бегите за мной. Я проведаю их завтра вечером. Нужно провести еще кое-какие процедуры.

Стоять прямо было трудно, но Анна справлялась. Гораздо сложнее было выжидательно посмотреть на Семена — мол, в приличном обществе не принято напоминать о гонораре, но вы бы поторопились, уважаемый.

Уйти без оплаты означало показать свой страх.

Семен поклонился и протянул Анне увесистый кожаный кошелек. Она не глядя положила его в свой чемоданчик с инструментами, кивнула всем на прощание и направилась к двери.

— Сударыня, позвольте, я вас провожу? Время позднее, — шагнул к ней фон Раух.

— Конечно, если хотите, — пожала плечами Анна. — Но вряд ли мне что-то может угрожать, — она постаралась выделить это «мне» как можно яснее, чтобы все поняли — нельзя трогать некроманта! Будет хуже!

«Вот и абзац котенку, — обреченно подумала она, — ткнет ножиком в темном переулке, и буду я его потом с того света доставать».

Но отказаться было бы все равно, что заорать: «Я вас боюсь! Я не могу себя защитить!»

Над Гнездовском сгустились синие сумерки. Уже были видны первые звезды и ярко-желтая полная луна. К ночи похолодало, но Анна не чувствовала прохлады. Слишком напряжены нервы, слишком трудно держать осанку, не оступиться, шагая по немощеной улочке. Она оперлась на руку своего кавалера и с удивлением почувствовала, что стало легче.

— Вы уникальны, сударыня, — негромко сказал фон Раух. — Я вам безгранично благодарен за возможность участвовать в чудесном спасении этих обормотов.

— Не стоит б-благодарности, — Анна все-таки споткнулась, но удержалась на ногах, повиснув на нем, — лучше доставьте меня домой в целости и сохранности, пока я по темноте ноги не переломала. Здесь направо, дорога чуть длиннее, зато мощеная.

«И управление стражи по пути, а там я вспомню про какое-нибудь важное дело», — понадеялась она.

— Как будет угодно, — кажется, фон Раух улыбался, но у Анны не было сил на него смотреть. — Кстати, сударыня, завтра вы Семена на прежнем месте не найдете. Их там, скорее всего, уже сейчас нет. Вы ведь обязаны доложить о криминальных травмах?

— Да, конечно, — облегченно выдохнула Анна. — Обязана, иначе лишусь лицензии.

— Вот и они это прекрасно понимают. Так что не беспокойтесь. Дальше сами справятся.

«Господи, слава Тебе! — со всей искренностью мысленно воскликнула Анна, — можно не бояться! Они просто скроются где-нибудь на полянских хуторах, их вокруг Гнездовска столько, что никакая стража не отыщет! И никто не собирался меня убивать — зачем? Мертвый маг — сплошные проблемы. А я-то перепугалась, идиотка! Точно, дурища».

Она глубоко, полной грудью вдохнула ночной воздух, пропитанный запахами ранней весны. Негромко засмеялась своему недавнему страху и, сама не зная зачем, спросила:

— А вы? Завтра тоже исчезнете, как утренний туман?

— Ни в коем случае, — с улыбкой ответил фон Раух. — Перед законом Гнездовска я чист, к криминальным делам Семена никакого отношения не имею, зато очень хотел бы когда-нибудь, как позволят дела, пригласить вас на ужин. Окажете мне честь?

— Почему бы и нет? Но вы мне расскажете, что и откуда вам обо мне известно. Я не популярная актриса, не знатная дама, не роковая красотка, я просто рядовой эксперт и врач. А вы как будто на меня досье собирали.

— Принимаю любые ваши условия, — улыбнулся фон Раух. — Здесь нам направо, если я не ошибаюсь?

Несмотря на усталость, Анна все равно решила отправиться в управление стражи, а не домой. Мало ли что? Береженого Бог бережет. Идти было недалеко, и через несколько минут она уже видела знакомый желтый фонарь над входом.

Глава 11. О тонкостях сыроварения

На крыльце управы Анна увидела Виктора Бергена. Рядом с ним чуть ли не подпрыгивал мужичок, едва достававший следователю до плеча.

— Господин хороший, всем святым клянусь, оне тама големов выращивают! Прям в лесу! Грядки выкопали — и посадили. А они того, этого… колосятся! Кто на поле забредет — сожрут! Сам видел!

— Угу, — равнодушно кивнул Виктор, приподнимая чашку, чтобы размахивающий руками доброхот ее не опрокинул. Видимо, следователь перед дежурством запасся кофе, а тут на него налетел «добровольный помощник».

— Големы не колосятся на грядках, — назидательно сообщила Анна им обоим. — Големы создаются из глины путем сложнейшего ритуала. Это я вам как маг-эксперт говорю. Проспитесь, уважаемый. Привет, напарник.

— Привет, — кивнул ей Виктор. — Спасибо за консультацию, очень кстати.

Анна увидела взгляд напарника себе за спину. Взгляд — выстрел, узнавание, от такого окатывает ледяной водой и кипятком разом… А еще она кожей почувствовала (магия? догадка?), что напарник мгновенно прикинул, как закинет ее в дверь у себя за спиной, если…

Если — что? Что может ей угрожать?

Мужичок, пытавшийся шумно возражать про големов, прервался на полуслове и растворился в темноте.

— Здравствуйте, Ваша Светлость, — фон Раух снял шляпу и церемонно поклонился Виктору.

— Здравствуйте, — Виктор продуманно сделал крошечную паузу, решая, как обратиться, — господин кавалергард.

Анна смотрела на происходящее с нескрываемым любопытством.

— Вижу, тратить время на представления не нужно, — улыбнулась она, никак не показывая, что заметила напряжение. Господин фон Раух, спасибо, что проводили. Всего хорошего.

— Был счастлив с вами познакомиться, Анна Георгиевна. — Он поцеловал Анне руку, коротко кивнул Виктору и ушел в сторону ратуши.

Виктор придержал перед Анной дверь в управу. Они вместе поднялись в крошечный кабинет следователя, старательно делая вид, что ничего необычного не произошло.

Анна почти рухнула на стул, откинулась на спинку и жалобно попросила:

— У тебя еда есть? Извини, что вот так…

— Найдем, — фыркнул Виктор, — пирог с рыбой будешь? Горячий еще. А что, поклонник не накормил? Совсем, видать, разучились имперские кавалергарды за дамами ухаживать.

— Да какой там поклонник, — отмахнулась Анна. — Я до последнего боялась, что он меня по пути прирежет.

Следователь и эксперт переглянулись. Вопрос прозвучал нескладным хором, почти одновременно, Анна запоздала на мгновение:

— Что это было?!

Виктор смерил взглядом напарницу и покачал головой:

— Ешь пирог, на тебе лица нет. Опять до донышка выложилась, кого-то с того света вытаскивая?

— Угу, — кивнула Анна, откусывая солидный кусок румяной корочки.

— Тогда начну я. Мне недавно из имперского посольства прислали документы о зачистке баронства Берген от разбойников и мародеров. С намеком — «а не пора ли вам, господин хороший, вернуться на службу Императору». И тут появляешься ты в компании господина из ближайшего круга Императора. Любой бы занервничал. Как тебя угораздило?

— Интересный вопрос, — начала Анна, дожевав пирог, — явился ко мне поутру полевик…

Когда она закончила рассказ, Виктор только головой покачал:

— Во-первых, можно сказать точно — убивать тебя фон Раух не собирался, иначе бы мы с тобой не разговаривали. А во-вторых… прости, конечно, но на правах напарника скажу. Ты вообще о чем-нибудь думала, кроме большой печали по неудавшейся научной карьере?

Анна отвела глаза.

— Бог с тобой, — махнул рукой Виктор, — все наделанные глупости ты сама перечислишь лучше меня, не буду зря воздух сотрясать.

— Да ладно, — смущенно ответила Анна, — мне ничего не угрожало. Кто ж в здравом уме поднимет руку на мага? Сам колдун по стенке не размажет, так за него потом другие маги рассчитаются так, что чертям в аду страшно станет. Цеховая солидарность у нас на высоте. Сама не понимаю, что на меня нашло?

— Благоразумие на тебя нашло. Надеюсь, в дальнейшем оно будет просыпаться пораньше. Ты хоть понимаешь, что твои пациенты вместе с милым дядюшкой, скорее всего, живьем спалили Шкипера с присными? А сколько еще за ними дел числится? — Виктор достал из ящика стола бланки. — Пиши показания. А я пока смотаюсь к этому домику, постучусь в запертые ворота. Если чутье меня не обманывает, влипли мы с тобой в ту еще историю.

— Да что за спешка-то? — спросила Анна, но ответом ей был только стук закрытой двери и топот ног по лестнице.

Анна до бесчувственности отлежала правую руку, скрючившись на продавленном диванчике в комнате отдыха за дежуркой. Вечером не было сил идти домой, и она осталась в управе. Была слабенькая надежда проснуться, когда вернется Виктор, и выяснить, с чего он так разнервничался, но усталость перекрыла всё.

Анна растерла руку и чуть не взвыла от боли, когда чувствительность стала возвращаться сотнями горячих иголок. Она наскоро почистила зубы над щербатой раковиной вечно протекающего умывальника, кое-как пригладила волосы (ладно, не на бал собираюсь!) и осторожно выглянула за дверь.

В дежурке было на удивление пусто. Только сержант Жилко, сидящий за стойкой спиной к ней, что-то старательно писал в журнале регистрации.

— Все у шефа, на оперативке, — сообщил Жилко, не оборачиваясь. — Вам, барышня, велено передать — как проснетесь, сразу к полковнику.

Сержант вывел последнюю буковку, довольно крякнул, посыпал страницу песком, шумно сдул его и закрыл журнал. Прихлопнул обложку ладонью и обернулся к Анне.

Мол, дамочка, я вам все сказал, вы чего еще тут? Шеф ждать не любит.

— Угу, — кивнула Анна, — и вам доброго утра.

Она уже поднималась по лестнице, когда услышала негромкое бурчание сержанта:

— Куда там… Когда утро и правда доброе, Горностай не велит всех из отгулов пригнать.

Анна осторожно, постаравшись не скрипнуть дверью, зашла в приемную шефа. Здесь собралось почти все следственное управление, разве что патрульных не позвали. На нее никто не обернулся, только Светочка, бессменная секретарша Горностая, приветливо кивнула и подвинулась на своем стуле. Анна тихонько уселась рядом с ней.

Полковник Силин, невысокий и быстрый, похожий на небольшого хищного зверька, вышагивал около большого окна. В пальцах шефа, как всегда, порхал карандаш.

— Задача всем ясна? Вперед. На писанину время не тратить, потом крючкотворством займетесь. Ты и ты, — шеф ткнул карандашом сначала в дальний угол, где у стенки стоял Виктор, а потом в сторону Анны, — ко мне в кабинет.

— Что стряслось? — шепотом спросила Анна у Светочки, пока коллеги, шумно переговариваясь, выходили из приемной.

— Аврал, кошмар, караул и праздник для следственного, — хихикнула секретарша, — в Кошице серебряные рудники ограбили. Похоже, полевики, но черт его знает, ушли телепортом. Герцог в бешенстве, прислал всем соседям проникновенные письма — помогите, мол, найти злодеев, вдруг да к вам удрали. Будем искать.

— Это ж бред. Телепортом хоть до Сепанго прыгай.

— Ага. Но князь велел изобразить бурную деятельность. А шеф и рад, под княжеским указом можно будет такие двери вышибать, к каким в обычное время подойти боязно. Так что, если мы на фоне поиска международных бандитов-террористов не закроем кучу старых висяков, я неделю на работу краситься не буду. Спорим?

— Светлана! — громко позвал Горностай. — Прекращай выбалтывать служебные секреты! Лучше кофе нам свари.

Анна с Виктором привычно уселись у стола для совещаний. Горностай откинулся в кресле и с интересом уставился на Анну.

— Ну что, эксперт Мальцева, рассказывайте, как вы вчера статьи «Уложения о наказаниях» нарушали оптом и в розницу.

— Шеф! — вскинулся Виктор. — Анна ничего не нарушила. Все бумаги у вас на столе.

— Ладно, — на удивление легко согласился Горностай и крутанул в пальцах карандаш каким-то новым, особенно хитрым финтом, — молодец, подсуетился, прикрыл нашу звезду экспертизы.

Виктор только головой покачал.

— А теперь — без шуточек, — шеф серьезно посмотрел на них обоих. — Анна, изучи, — и выложил перед ней несколько портретов полевиков.

— Вот этот, — взяла она в руки один из них, — похож на Семена, который вчера за мной приходил. Шрам, правда, чуть иначе расположен. Но похож.

— Это, судя по ориентировке из Кошица, организатор ограбления их серебряного рудника, — назидательно сообщил шеф. — Чувствуешь, во что вляпалась? Рассказывай. По минутам.

Пока Анна говорила, Горностай хмурился и делал какие-то пометки на лежащих перед ним показаниях, которые она вчера вечером, почти засыпая, написала в кабинете следователя.

— Черт знает что, — подвел итог шеф, когда она закончила. — Виктор, теперь ты. Аннушка, слушай внимательно, может, хоть так дойдет.

— В рамках проверки по заявлению…

Шеф скривился, и следователь продолжил иначе:

— Когда я с дежурным нарядом вломился в дом, там, ясное дело, никого уже не было. Только тлеющие угли в печке да собачья миска во дворе. Владельца нашли быстро, мещанин Протатько, он таких домов пять штук сдает, в разных концах города. Интересующий нас домик две недели назад сняло полянское семейство. Заплатили за два месяца, сказали, что будут сыром с хутора торговать. Продали домовладельцу голову выдержанного, с большой скидкой, — Виктор усмехнулся, — Протатько говорит, хороший сыр.

Горностай нетерпеливо махнул рукой. Виктор снова посерьезнел:

— В доме проведен осмотр, результат нулевой, даже полы вымыты, причем в ведро щедро плеснули святой воды. Магу там делать нечего. За владельцем установлено наблюдение, но, я уверен, ничего оно не даст. Здесь тупик.

Шеф кивнул и хитро усмехнулся.

— С тупиком понятно. Давай про полосу препятствий, забор и волкодавов.

— Даю, — вздохнул Виктор. — Итак, Георг фон Раух. Имя настоящее, его личность я подтверждаю, виделись. Подданный Империи, дворянин, кавалергард Его Величества, личность темная, мерзкая и загадочная. Специалист по решению проблем императорского дома. Во время правления Изольды пресекал заговоры и лично переправлял на тот свет организаторов, за что получил уважительные прозвища «Меч Императора» и «Палач». В Гнездовск официально прибыл позавчера. Сколько он здесь на самом деле — неизвестно, но, подозреваю, давненько. Живет в гостинице «Подкова», напротив ратуши, зарегистрировался честь по чести.

Анна почувствовала, что начинает краснеть. Самую капельку. Можно списать на то, что весеннее солнце слишком ярко бьет в высокие окна кабинета начальника следственного управления и становится жарковато.

Реакция на имя ее вчерашнего ассистента не осталась незамеченной шефом. Горностай ехидно наблюдал за ней. Колдунья постаралась придать себе максимально равнодушный вид, но не получилось.

— Прямо сейчас он на аудиенции у князя Федора Гнездовского, — сообщил Виктор, — обсуждает визит имперской наследницы Юлии. Странно, что поселился в гостинице, а не в посольстве и не в княжеском замке. Но кавалергарды замечены и не в таких странностях.

— Кто? — переспросила Анна.

— Кавалергардский Корпус — ближняя охрана Императора и его семьи, — пояснил Виктор, — в нем есть и телохранители, и… доверенные лица. Фон Раух из доверенных.

— Может говорить и действовать от имени их императора, — хохотнул Горностай. — Так что ты вчера командовала одним из первых лиц Гётской Империи. Впечатляет?

— Н-не очень, — отозвалась Анна, чтобы сказать хоть что-нибудь. — Хотя, конечно, причастность имперского кавалергарда к ограблению кошицкого рудника — любопытная история. Я ничего не понимаю. Зачем это ему?

— Нагадить Кошицу — не самый невероятный мотив для имперца, — хмыкнул Горностай. — Но с этим пусть большие политики разбираются. Или он хочет поближе к Виктору подобраться, как-никак, Виктор фон Берген, князь Бельский, у нас Гётскому императору не самый дальний родственник, хоть и служит в Гнёздовской страже.

Он помолчал и добавил — жестко, выделяя каждое слово:

— Как только фон Раух снова появится рядом с любым из вас, а он появится, к гадалке не ходи — я должен об этом знать, во всех подробностях.

— Есть, — хором ответили Анна с Виктором.

— И еще, — Горностай снова крутил карандаш, сидя к ним вполоборота, — наша бурная деятельность с кошицким ограблением связана лишь формально. Князь ясно дал понять — даже если мы найдем виновных, выдавать их в герцогство не станем. У него с полевиками какие-то свои дела наметились, и виселицы в программу не входят. Но всем нашим бандитам и жуликам нужно вбить в головы — здесь, в Гнездовске, такое не прокатит.

Уже в кабинете, сидя за столом, Анна наклонила голову набок и оценивающе посмотрела на Виктора.

— Если тебя кавалергард Империи назвал «Ваша Светлость» — значит ли это, что ты все еще барон фон Берген и князь Бельский?

Следователь мрачно посмотрел на нее:

— На заборах тоже пишут что попало.

— И скрепляют большой императорской печатью?

Виктор не ответил.

* * *

Найти полевика в Межевье — мероприятие сродни поискам швейного инвентаря в куче скошенной травы. Если городской полевик попадался на чем-то противоправном, с ним разбирались, как с любым другим жителем Гнездовска. Но если недомерок умудрялся сбежать в Межевье, к родственникам-свойственникам, оставалось только просить помощи у полянских общин. Стыдно признать, но силами стражи выцарапать жулика с бесконечно одинаковых хуторов, пастбищ, огородов и скотных дворов было затруднительно. Поди вычисли, в какой именно деревеньке, у какого двоюродного деда скрылся подозреваемый. Полевики со стражей разговаривать не рвутся, от расспросов тут же превращаются в тупых крестьян, способных выдать только «не знамо ничаво».

Какое следствие, тут разве что войсковая операция с облавой даст результат. Да и то — уйдут тайными тропами через Мутные болота к колдовским озерам, ищи-свищи.

Старейшины полевиков это прекрасно понимали. А еще они понимали, что если всерьез разозлить власти, то Межевье получит и войсковую операцию, и пожженные поля, и прочие неприятности. Поэтому, если уж стражники желали с кем из сельских полевиков пообщаться, община обеспечивала явку, иногда — в компании дорогих и ушлых адвокатов.

Полянские общины Семёна не выдадут. Даже несмотря на то, что часть гнездовских старейшин очень обрадуется, если Сеня свернет шею и перестанет своей местью и войной за независимость портить нормальную торговлю.

Зато в Кошицком Межевье Семёна поддерживают… Но там для него стократ опаснее, тем более с ранеными племянниками.

Наверняка, фон Раух знает, где скрывается Семён. Виктор был готов об заклад биться — кавалергард в курсе. Но не скажет. Элегантно скривит губу и сообщит, что не имеет представления ни о каких полевиках. Кстати, надо бы показать фон Рауха Винсу, вдруг опознает заказчика убийства Шкипера. Не самый невероятный подозреваемый, если подумать.

И ведь не прижать его ничем! Дипломатический статус и кавалергардский аксельбант — забор покрепче древних твердынь. Не подобраться.

Что делать будем?

Полевиков искать будем, что ж нам остается.

Пока что единственная улика, которая может привести к Семёну — полкруга сыра, изъятого у хозяина дома, где Анна лечила полевиков. Ничего, на безрыбье и сыр сгодится.

* * *

На следующий день, как господин Любаву отшил, она из «Кота» сбежала. Наврала чего-то хозяйке, расчет взяла и фьють — нету у кухарки помощницы.

Агнешка заругалась, а что делать? Посетители-то ждут, всем обед подать надо — с завтраком Любава помогла, а дальше, говорит, сами справляйтесь. Тут-то Винс и понял, что пора повышения просить, из поломоев в поварята.

— Один бес, — пробурчала Агнешка. — На-ка, моркву меленько нарежь. Да мигом чтоб!

Винс закивал, фартучек повязал (Любава на него кружавчиков нашила, спороть надыть будет!) и кинулся приказ выполнять.

Так и пошло.

Поначалу повариха не шибко Винсу доверяла, косилась да присматривала. Потом бодрее дело двинулось. А уж как однажды Винс молоко разбавленное учуял — совсем своим человеком стал.

Про нюх Винса отдельный разговор должен быть. Он-то был уверен, что у всех так — каждая штука по-своему пахнет, как клумба с разными цветочками, ан нет, кто-то свежий борщ от позавчерашнего не отличает. Чудеса!

Может, без острого нюха и проще. Когда Винс по закоулкам скитался, он вонищи частенько башка раскалывалась. Кабы не чуял — вдруг не болело бы? Но тогда как пить дать траванулся б. Как иначе разобрать, гнилой кусок ты из выгребной ямы добыл или есть можно? То-то же. Везде есть этот… дуализм, во. Как один вояка-математик в книжке писал. Господин книжку с интересом читал и Винсу разрешил. Пацан ни слова не понял, но про «дуализм» запомнил, словечко диковинное. Ну да не о том речь.

Нюх Винса и в новой работе не подвел. Как жаркое готовым запахло — надыть вынимать. Ежели гарью потянуло — караул, спасаем печево. Коли закваска пахнет необычно — зови повариху Агнешку, пусть решит, что не так и как быть.

Винса даже хвалить стали за внимательность. Он сначала оторопел — нечасто пацану доброе слово перепадало. После попривык, но все равно радовался каждый раз.

Очень хотелось Винсу, чтоб господин про его успехи узнал и понял, что не зря бродяжку приютил. Самому рассказывать неловко было, Агнешка господину Виктору точно не стала б поваренка хвалить, но Винс надежды не терял.

И не зря.

Как-то раз господин со службы вернулся не к ночи, как обычно, а перед закатом. Зашел в кухню, поздоровался со всеми и попросил Агнешку уделить ему пару минут. Кухарка, хоть и поругивалась за глаза на постояльца за равнодушие к бывшей помощнице, от такой солидной просьбы чуть оторопела.

— Помогите мне, пожалуйста, — попросил господин Виктор. — Мне нужно определить, на какой сыроварне произведен этот сыр.

Полотенце развернул — а там четверть головы выдержанного. По всей кухне запах пошел — закачаешься! Такой натереть, да к овощам или там макаронам подать — пальчики оближешь! Знатный сыр!

Винс слюну сглотнул, хотел было сказать, да под строгим взглядом кухарки застеснялся. Башку опустил и стал тесто месить со всем рвением. Но уши, понятное дело, навострил.

— Добрый сыр, — авторитетно сказала Агнешка, попробовав кусочек. — Полянский, пару лет зрел. Такой важным панам в ресторациях подают, у нас кухня попроще. Но ежели вам понравился — закупим, чего ж не расстараться для дорогого гостя? Домбальские этот сорт варят, еще на Ивовом хуторе сыроварня… Найдем.

— Спасибо, Агнешка, — сказал господин, — но мне не сам сыр интересен, а кто его делает. Можете сказать, где сварили именно эту голову?

— Ну, пан, вы задачку задали… — Агнешка аж губы поджала. — Сорт скажу, глушанский это, так его по всему Межевью готовят, разной выдержки. А на какой сыроварне делан — тут по клейму смотреть надо. Было клеймо?

— Нет, к сожалению, не сохранилось.

У Винса кончики ушей, кажись, чуть не светились, так горели. И неловко было голос подать, и свербело — не выдержать! Он и решился.

— Г-господин Виктор, — Винс от смущения запнулся, — вы мне его обнюхать дайте! Я по сырным рядам пробегусь, ежели там есть такой — учую.

Господин бровь удивленно приподнял, а Агнешка (добрая женщина, здоровья ей и мужа хорошего!) возьми и поддержи:

— Добре пацан придумал. У него нос — княжьи ищейки позавидуют. Найдет. Давеча репу подгнившую в мешке завязанном вынюхал, уж с сыром-то справится.

Винс закивал.

На рынок они с господином на следующий день пошли. Перед выходом господин Винсу строго-настрого наказал про карманы чужие забыть. Хоть раззява какой кошель открытый обронит — даже не смотреть в ту сторону.

Винс поначалу надулся, но быстро остыл. Было дело, чего скрывать. Шарил по карманам. Ну так то раньше! Жрать захочешь — и в карман полезешь, и вообще… А сейчас Винс сытый, рабочий человек, не побродяжка какая! Нужны ему какие-то карманы сто раз!

Виктор не то чтобы не доверял обонятельным талантам своего слуги-воспитанника, но планировал провести двойную экспертизу. К тому же, если ходить и обнюхивать сыр в лавках Гнездовска, всем сыроварам о странном поведении следователя стало бы известно в тот же день. А там бы и до Семена информация дошла, и — ищи-свищи подозреваемого в Межевье.

Нет уж. Тут надо потоньше.

Виктор нагрузил Винса большой корзиной, сам взял холщовую сумку, и они принялись бродить по главному городскому рынку, закупая разные вкусности, будто для званого обеда. Взяли вырезки, зелени из полянских теплиц (кто же еще в начале весны укроп и лук вырастит?), нагрузили корзину Винса теплыми булочками и между делом в каждой лавке, где встречали выдержанный сыр, брали по небольшому кусочку. Винс принюхивался, но чем дальше, тем больше грустнел — нужного не было.

— Вот так примерно и выглядит работа следователя, — усмехнулся Виктор. — Перебираешь массу ненужного барахла, чтобы найти единственную улику.

Винс тихонько вздохнул.

— Может, его и нету тут? — спросил мальчишка. — Вы ж говорили, полевики приезжие были, только собирались торговать. Вдруг не успели пока?

— Возможно, — кивнул Виктор. — Но, скорее всего, они через посредников давненько уже в свои сыры Гнездовск возят. Рассказать, почему?

Виктор раньше не замечал в себе тяги к педагогике. На оруженосца, помнится, только покрикивал. Но тот все нужное уже умел и на рыцаря фон Бергена смотрел с таким идиотским восторгом, что становилось неловко. Винс же, на удивление, как обжился и перестал сжиматься от каждого резкого звука, стал вполне любознательным молодым человеком. Такого и научить чему-нибудь полезному не грех. Как потеплеет, можно будет тренировочный меч пацану выдать, а пока пусть мозгами шевелит.

— Расскажите, конечно! — оживился Винс на предложение Виктора.

— Вот смотри. Нам надо найти сыроваров, которые собирались открывать лавку в Гнездовске, приехали большой компанией и сняли дом. Почему у них не получилось — неважно, в условия задачки это не входит.

— Ага, я помню, — нетерпеливо ответил Винс.

— Выдержанный сыр — штука дорогая, так? У неизвестного сыровара сразу много не купят, разве что на пробу. И только потом, если сыр хороший и о цене договорятся… — Виктор продуманно сделал паузу, давая возможность мальчишке самому додуматься.

— А они аж дом сняли! Значит, не бедные. И еще на барыши рассчитывали?

— Правильно, — похвалил мальчишку Виктор. — И вот тебе дополнительное условие в задачке. У полевиков есть купцы, которые из далеких хозяйств возят товары на гнездовский рынок. Муку, овощи, сыры — все, что за пару дней в дороге не испортится.

— Ага, — Винс ненадолго задумался. — Получается, что сыровары точно знали, что их товар тут хорошо берут. Приехали, собирались обустроиться, открыть лавку, а потом с хутора своей телегой сыр возить. А может, и не только сыр. Значит, кто-то их товаром тут давно торгует, ему небось и сдали то, что с собой было. Найдем его — найдем и сыроваров.

— Молодец. Ну что, отдохнул? Пошли, еще пара лавок осталась.

— Не будет здесь — будем на северном рынке искать?

— Угадал. Там победнее, но мало ли?

На северный рынок идти не пришлось. В лавке купца Забродько Винс просиял, чуть было не завопил: «Вот же он!». Сдержался, как было велено. Он молча указал Виктору на круг золотистого твердого сыра, ничем, как казалось следователю, не отличавшийся от остальных.

Виктор велел отрезать четверть. Про себя крякнул — цена была королевская. Но вместо вздохов о тощем кошельке следователь с видом умудренного знатока втянул воздух и лениво спросил у купца:

— И кто ж такой делает? В Гарце до войны похожий варили…

— Ваша милость, тоже скажете — Гарц! — охнул купец. — У меня сыр полянский, от наилучших поставщиков. А по ту сторону перевала, при всем уважении, такого и не видывали, не то что изготовить! Вот этот, который вам понравился, на Луковском хуторе варят, он с ореховой ноткой. Извольте еще попробовать, — он молниеносным движением отрезал тонкий кусочек, — с Астафьевского, с травами. А этот…

Виктор честно выдержал дегустацию, многозначительно кивая. Расплатился за сыр, и они вышли обратно на шумную улицу.

— Получилось, господин! — уже без стеснения воскликнул Винс. — Вот они, нашлись! Зуб даю, чес-слово, сыр тот самый!

— Благодарю за помощь следствию, — без тени иронии ответил Виктор. — Идем, у нас есть еще одно дело. Тут недалеко.

Весна разыгралась не на шутку. Полуденное солнце светило жарко, почти по-летнему. В луже шумно дрались воробьи, мальчишка-газетчик на площади у ратуши звонко выкрикивал заголовки, гнездовцы улыбались погожему деньку, торопясь по своим делам.

Виктор и Винс сидели на скамейке в скверике перед гостиницей «Подкова». Винс получил в свое полное распоряжение еще горячий сладкий крендель и откусывал небольшие кусочки, наслаждаясь лакомством.

Даже взрослый рабочий человек может любить сладости. А кому не нравится — идите мимо и не завидуйте.

Часы на ратуше пробили полдень. Ровно через минуту Виктор тронул мальчишку за плечо.

— Глянь на того господина, — негромко велел он. — Не знаком?

Винс башкой завертел — на кого глядеть? Сообразил быстро. На крыльцо барской гостиницы вышел невысокий человек в темном костюме. Элегантный до умопомрачения, как писали в книжках. Еще и с тростью. Как есть важный пан.

— Угу, — кивнул Винс с набитым ртом. Проглотил кусок кренделя и пояснил: — Видал, да. Он в «Кота» заходил разок, чего пил-ел — не помню, а говорил чуднО. Прям как вы, когда напились.

— Кхм… Раньше ты его не видел? Перед домом Шкипера, например?

— Не-е, — помотал головой Винс. — Там другой был, повыше. А еще… Этот — как кот пани Ядвиги, что в конце улицы живет. Сидит такой на подоконнике и смотрит на тебя, как король на дворняжку. Тот попроще.

— Любопытное наблюдение, — задумчиво сказал Виктор.

Элегантный пан постоял на крыльце, пощурился на легкие облачка и пошел прямо к ним. Винс аж похолодел — вдруг этот важный на сравнение с котом обиделся? Да ладно, вряд ли, далеко стоял, не услышал бы…

— Добрый день, господин фон Берген, — вежливо поклонился пан господину Виктору. — Польщен вниманием к своей персоне.

— Здравствуйте, господин фон Раух, — встал тот ему навстречу.

Пан господину едва до плеча макушкой доставал, однако Винс почуял — если что, силы будут равные. Опасностью от пана разило, как чесноком от колбасы.

— Учите наследника домоводству? — кивнул пан на корзину и мешок со снедью. — Несомненно, необходимые навыки для юного фон Бергена.

Винс глазищи распахнул. Чего это пан чушь несет? Какие еще «фоны»?

Но узнать, что к чему, не вышло. Господин Виктор ему корзину с булочками всучил и велел домой идти, да побыстрее.

Эх. Только самое интересное началось…

Георг фон Раух, кавалергард Его Императорского Величества, проводил взглядом Винса, смерил взглядом Виктора, уселся на скамейку и светски поинтересовался:

— Я так понимаю, вы проверяли меня на причастность к поджогу дома контрабандиста?

Виктор неопределенно хмыкнул и сел рядом.

— Вынужден подкрепить ваши выводы и заодно разочаровать, — продолжил кавалергард. — К тому убийству я не причастен. Где сейчас Семен и его племянники, не имею ни малейшего представления.

— Благодарю за информацию, — кивнул Виктор. — Может быть, вы знаете, как с ним связаться?

— И снова нет. Семен сам на меня вышел. Это было, — фон Раух чуть запнулся, как будто подбирая слово, — немного неожиданно.

«Ну и какого черта ты тут сидишь?» — мог бы спросить Виктор. Или: «Зачем ты мне подсунул дело о разгроме замка Берген?» Или что-нибудь еще, столь же бессмысленное.

— Вижу, мое послание вы изучили, — угадал фон Раух. — И предпочли не реагировать. Что ж, ваше право. Хотите остаться следователем в Гнездовске — пожалуйста. Не стану вас уговаривать, нет у меня ни такой задачи, ни, уж простите, желания. Но почему вы своего сына лишаете шанса на другое будущее? Как думаете, что он выберет — драить полы или занять подобающее место в Империи?

— Сына? — Виктор очень невежливо фыркнул. — Вы о Винсенте? Ему тринадцать. Как думаете, сколько мне было лет, когда он родился? Усыновление — формальность, оформлено для местных властей. К моему прошлому он не имеет никакого отношения.

— Мальчик выглядит младше, — заметил фон Раух. — В юности вы с родителями несколько раз посещали Заозерье… Что ж, кто-то ошибся. Но это мало что меняет. Если усыновление признано главой рода, в вашем случае — Императором, оно имеет полную силу.

— Как Император вдруг стал для меня главой рода? — Виктор позволил прозвучать раздражению в голосе. — Он не барон фон Берген и не князь Бельский.

— Он — потомок Мстислава, — как ребенку, чуть устало пояснил кавалергард. — Вспомните закон о престолонаследии.

«Престол передается Благословленному потомку Мстислава по завещанию… — всплыло в памяти у Виктора. — В случае, если нет завещания, — старшему сыну и другим Благословленным потомкам в порядке очереди… Если наследник по завещанию погиб до вступления на трон и не оставил Благословленных детей, следующим в очереди будет старший из тех, кто наделен Благословением…»

Только на остатках придворной выучки Виктор сумел не охнуть «Твою ж мать!»

Кавалергард улыбнулся уголками губ и сообщил:

— Благословленных потомков Мстислава, не носящих корону, сейчас двое. Наследница Юлия и вы. К сожалению, род сильно поредел во время Войны принцев.

— Я не приму этого, — севшим голосом сказал Виктор.

— Ваше право, — равнодушно повторил фон Раух. — Позвольте откланяться, господин следователь.

Глядя в спину уходящему кавалергарду, Виктор вспомнил еще одну строчку из закона о престолонаследии.

«В случае, если не будет Благословленных потомков Мстислава, в завещании может быть указан человек без Благословения. Если завещание не составлено, престол перейдет к старшему сыну последнего из наследников». Сомнительный пункт был явно добавлен из дотошности. Если на трон Империи не сможет взойти Благословленный, бароны и князья сами начнут решать, кому править, и Война принцев покажется невинной игрой в «крысу». Те, кто выживет в процессе переговоров, в итоге договорятся — если останется о чем договариваться, если Империя не развалится на множество воюющих княжеств, на радость Заозерью и Рогену.

Помимо прочего, за многословными формулировками трехвековой давности Виктор увидел полный, совершеннейший идиотизм.

Если прямо сейчас погибнут Император Александр, принцесса Юлия и некий гнездовский следователь, законным наследником имперского трона станет безродный сирота — поваренок из «Толстого кота». И, похоже, самый жуткий из кавалергардов его поддержит. Ради соблюдения древнего закона, а главное — чтобы Империя осталась Империей, хоть и без потомка Основателя на троне.

Памятуя зловещие слухи о господине фон Раухе, это станет серьезным аргументом. Дед когда-то говорил, что фон Раух — из древних тварей, чуть ли не соратник самого Мстислава. Может быть, это и сказки, но императрица Изольда в юности убивала дракона именно в его компании… А теперь фон Раух хранит престол ее внука Александра.

«Долгих вам лет, Ваше Величество, — пробормотал Виктор. — Жену вам красавицу и детишек побольше. А мы уж как-нибудь… сами по себе».

Когда при знакомстве с некромантом Анной Мальцевой у Виктора от страха (а кто бы не испугался черного мага?!) стало понемногу проявляться семейное Благословение, он счел это забавным. Способность усилием воли нейтрализовать магию оказалась очень полезна в борьбе с разной колдовской гадостью.

Теперь вот из-за Благословения он второй в очереди на гётский трон. А следом за ним — Винсент.

«Честь-то какая, — с сарказмом фыркнул Виктор. — Как бы с ума от такого счастья не сойти. Без меня-то с престолом не разберутся… Впрочем, отказ приняли, так что как-нибудь справятся».

Виктор не сразу понял (а точнее — не сразу признался сам себе), что жгучий комок, возникший в груди — обычная, почти детская обида. Виктор ожидал укора, попытки воззвать к долгу, насмешки, может быть… а получил равнодушное согласие. Фон Рауху нет никакого дела до Виктора Бергена. Он воспринял отказ спокойно, как что-то само собой разумеющееся.

«Чему ты удивляешься, дружок? — хмыкнул кто-то умный и циничный. — Сам себя похоронил, сам себя отпел, предлагали воскреснуть — отказался, а теперь грустишь, что вокруг тебя не водят хороводы с живой и мертвой водой? Кому ты нужен? Ты не опасен и бесполезен для Империи, а главное — у тебя нет ни сил, ни желания что-то менять. Зачем тратить на тебя время?»

«Стоп, — одернул себя Виктор. — Знаешь ведь, самое обидное — когда тебя не зовут на бал, куда ты и так не собирался. Пока ты тут печалишься о несбывшемся, полевик Семен может и утечь с сыроварского хутора. Давай, ноги в руки и дуй работать».

Виктор тряхнул головой и быстрым шагом пошел к управе. Провались он, имперский трон, у следователя гнездовской стражи есть свои дела.

Глава 12. Нарекаю себя…

Эрик Кузнецов, бывший сержант имперских егерей по прозвищу Филин, диверсант, герой главы учебника по военному делу, а сейчас — личность сомнительной профессиональной принадлежности, скептически хмыкнул. Почесал в затылке, скривил физиономию, отпил предложенного Виктором компота и заявил:

— Наглость города берет, командир, но тут ты хватил лишку. Хочешь либо арестовать Сеню, либо напугать сыроваров так, чтоб тебе его сдали? А я тебе нужен в группе захвата?

— Именно. Ты же теперь, — Виктор усмехнулся, — в страже служишь.

Эрик покачал в руке новенькую фуражку городового.

— Про «напугать» — забудь, — не поддержал он шутливого тона. — Кошицкие пытались полевиков стращать, чтоб Сеню выловить, кончилось это хреново. У ареста намного больше шансов, если он и правда на том хуторе, конечно. Надо бы разведать… Ладно. Прикину, что-как. Но имей в виду, Семен артефактами увешан, как рождественская елка — пряниками. Ты, конечно, Благословленный, но на сколько хватит твоего таланта магию блокировать? На десяток метров вокруг? Может удрать.

— А если нас прикроет боевой маг?

Эрик поперхнулся компотом.

— Я с тобой, командир, — прохрипел он, прокашлявшись. — Такое нельзя пропустить.

— Добро пожаловать, — сказал Виктор. — Вот тебе план подворья, жду соображений. Скорее всего, наш объект сидит в этом флигеле, — Виктор показал на плане отдельно стоящий домик.

— Откуда этакое богатство?

— Один попрошайка погулял по тем местам, — отмахнулся Виктор, не собираясь посвящать Эрика во все детали. — Хозяйство огорожено солидным забором, в нем точно есть не одна потаенная калиточка. Где именно — не знаю, и выяснять некогда. На согласование с лесной стражей нет времени, выезжаем в ночь, там нужно быть на рассвете. Через полчаса придут госпожа Красницкая и Михась из группы захвата, обсудим детали. Имей в виду, Сеня мне нужен только живым.

Эрик покачал головой, но возражать не стал. Почесал переносицу, обреченно вздохнул и стал рисовать на плане маловнятные закорючки.

— Чтоб ты знал, командир, — через какое-то время не выдержал Эрик, — Семен — самая опасная сволочь Заозерья. На его совести существенно больше трупов, чем известно официальным лицам. Никаких правил не признает, на любые кодексы чихал с присвистом и, если загнать его в угол, — постарается подороже продать свою жизнь. Я б его живьем брать не стал, и тебе не советую.

— Уже бегу писать завещание, — с карикатурной серьезностью ответил Виктор.

— Лучше сбегай за подмогой. Почему лесную стражу не привлекаешь? Под княжеским указом о поимке Сени тебе в поддержку пару отделений дадут, сможем все подходы перекрыть, а не лезть вчетвером непонятно на что.

— Времени нет, — отрезал Виктор.

Эрик скривил скептическую мину, очень громко и тоскливо вздохнул, выражая категорическое несогласие с позицией следователя.

Незадолго до рассвета в серой утренней хмари на подворье сыроваров въехал крытый возок. Приказчик всегда являлся ни свет ни заря, чтобы успеть по холодку доставить молоко, сыры и сметану на ледник в ресторанном погребе. А то — беда! — прокиснут на солнышке деликатесы, как ни зарывай в солому.

Хозяева хутора давным-давно не спали — утренняя дойка, выгон скотины на пастбище и еще масса крестьянских дел требовали внимания с ночи.

Сонный возница слез на землю с облучка, виновато глянул на полевиков и зачем-то сказал:

— Погодка сегодня хорошая…

Через несколько мгновений двор был занят вооруженными людьми. На первый взгляд могло показаться, что их целая толпа, но на самом деле — всего четверо. Больше просто не поместилось бы в возок. И так лошадка чуть не надорвалась.

Двое парней с нашивками стражи наставили на полевиков длинные пистолеты. Дама в мужском костюме встала в воротах, подняла руку и демонстративно пропустила между пальцами маленькую молнию. Пока опешившие крестьяне пытались сообразить, что происходит, рослый блондин в форме следователя сунул в руки хозяину бумагу с печатями.

— Гнездовская стража, — строго сообщил он. — Я Виктор Берген, следователь. А это, — он кивнул на бумагу, — ордер на обыск. Подворье оцеплено. Приказываю немедленно выдать беглых подозреваемых: полевика Семена и его сообщников. В противном случае вы все будете обвинены в препятствии правосудию. Семе-он! — уже намного громче крикнул Виктор, — Выходи сам, не заставляй тут все по бревнышку раскатывать!

— Да вы шо, господин следователь, нету у нас никого пакостного, и подозрительного никого нетути, хучь кого спросите, — с абсолютно честной физиономией заверил хозяин, разводя руками. — К нам даже от господина урядника за молочком хаживают, кажно утро, почитай…

Хозяин говорил нарочито громко и уверенно, старательно не глядя в сторону флигеля. Виктор мельком поздравил себя с удачной догадкой — не станут же они раненых в коровник прятать, а в доме слишком много народу толчется — и жестом велел своим людям действовать по плану, то есть стоять, где стояли, действовать по обстановке и постараться никого не убить.

На счастье стражников, полевики не устраивали на хуторах лабиринты из сараев, курятников и прочих построек. Двор просматривался полностью.

Полевики и не пытались сбежать, к тому же во дворе их было совсем немного. Старушка, до того сеявшая в грядку семена, уселась прямо на межу. Мальчишка, коловший дрова, отшатнулся было в сторону, но Ксения кинула ему под ноги крохотный огненный шарик. Юный полевик икнул, завороженно проследил, как затухает огонек, положил топор на колоду и замер, держа руки на виду.

Возможно, в доме был кто-то еще, но благоразумно решил не высовываться.

Виктор кивнул про себя — пока всё по плану. Не зря они с Ксенией вычисляли радиус действия его Благословения. Колдунья влепила магией рядышком с границей, промахнись она на пару вершков — эффект был бы не тот.

Настал самый скользкий момент. Если по ним сейчас начнут палить из окон — положат всех. Потом лесная стража этот хутор спалит дотла, но Виктору и его соратникам легче не станет.

Нужно не дать противнику опомниться.

Виктор одним прыжком оказался на крыльце флигеля и рванул на себя дверь. Хрустнула щеколда, не рассчитанная на такое издевательство.

Виктор на всякий случай отпрянул в сторону и не ошибся — грохотнуло, мимо вжикнула пуля, запахло паленым порохом.

— Добрейшего вам утречка! — крикнул Виктор, присев у стены. — Выходите по одному, руки в гору, пора знакомиться!

Ответа не было.

Хозяин хутора неуклюже попытался дернуться к стражнику Михасю, получил пинка под колено и с воем отлетел в сторону. Мальчишка наладился было поддержать папашу, но передумал, охнул и сел на землю. Старушка заверещала, будто ее режут, обещая все кары небесные, особенно упирая почему-то на засуху во всех ее проявлениях.

Виктор подхватил с земли деревянный чурбачок и кинул в окно флигеля — отвлечь от двери! Треснул переплет, брызнуло стекло (богато живут сыровары!), и под грохот второго выстрела Виктор вломился в дверь.

Он врывался почти на четвереньках, поэтому что-то круглое, брошенное в него из полутьмы флигеля, пролетело у Виктора над головой, со звоном разбившись о стену дома. Зато второй снаряд попал следователю точно в лоб, обдав густой маслянистой жидкостью с мерзким запахом.

Во дворе прозвучал еще выстрел, что-то звонко выкрикнула Ксения, но Виктору было не до них.

Во флигеле было тесно, потолок рассчитан на полевиков, а не на рослого человека, приходилось пригибаться. Виктор не пытался ничего обходить, рвался к Сене, пока тот не опомнился.

Семен потерял пару драгоценных мгновений, изумленно глядя на следователя. Потом, детально вспоминая короткую схватку, Виктор понял, что без этой заминки все пошло бы иначе.

Но — повезло.

Сеня рванулся назад, к задней стене флигеля. Виктор кинулся следом. Сзади что-то упало, над ухом просвистела пуля, Виктор почти оглох от выстрела. Почуял — смотреть времени не было — Эрик прикрывает, и полностью сосредоточился на Семёне.

К счастью, заряженные пистолеты у Сени закончились. Зато нашлась прочная, сколоченная на века табуретка. Полевик кинул ее Виктору под ноги, рассчитывая, что верзила споткнется.

Верзила споткнулся. Его учили так спотыкаться — в нужном направлении, не размахивая руками. Аккуратно перекатиться куда надо, ничего себе не отбив и не поломав.

Если в процессе удастся что-нибудь поломать противнику — тоже неплохо.

Табуретка хрустнула, Семен схватился за щеколду задней двери, думая, что выгадал несколько секунд.

Хрен он угадал.

Виктор всей своей массой врезался в полевика. Сеня успел извернуться в последнее мгновение, удар пришелся вскользь — иначе следователь поломал бы ему ребра. Виктор приложился плечом о створку и немедленно отпрянул — острый ножик Сени пропорол ткань мундира, повезло, что самого следователя только слегка поцарапал. В тесной комнатенке флигеля Виктору не развернуться. У компактного полевика было намного больше свободы, и тот всерьез собрался этим воспользоваться. Понял, что удрать не выйдет — и целился перерезать следователю горло или проткнуть что-нибудь жизненно важное.

Черти б тебя драли, паскуда мелкая!

Виктор поймал нож левым предплечьем, на вставку из толстой кожи, а правой от всей души приложил Семена в челюсть. Что-то хрустнуло, но тут уж не до сантиментов. Пока полевик не очухался, Виктор заковал его в наручники и оглянулся — чем бы ноги паршивцу перемотать?

— Командир, ты как? — спросил Эрик, протягивая то ли рушник, то ли расшитую занавеску.

— Нормально, — с улыбкой ответил Виктор, глядя на рожу со шрамом, почти родную после заучивания розыскных листов. — Приз добыт, пора домой.

— Погодь, — хмыкнул Эрик.

Он присмотрелся к роскошной жилетке на Семене — плотная ткань, кожаные ремешки и главное — множество карманов.

Полевик метко плюнул кровью в Эрика, но егерь только спокойно утерся. Он аккуратно, чтобы не поцарапать арестованного, срезал с него жилет.

— Бес его разберет, — пояснил Эрик, — что там за сюрприз припасен в карманцах. Лучше перебздеть, чем недобдеть.

— Резонно, — согласился Виктор.

Выяснилось, что все прошло относительно мирно. Михась разок выстрелил в стену над головой таки собравшегося погеройствовать пацана, а Ксения парализовала возницу. Купеческий приказчик понимал, что ничего хорошего ему теперь не светит, и попытался сделать ноги в разгар драки.

Эрик, прикрывая Виктора, прострелил руку одному из племянников Семена. Второй толком не пришел в себя, его опоили полянскими обезболивающими зельями.

Всех троих обездвижили и посадили в возок.

Когда Семен понял, что нападавших было всего четверо, никакой лесной стражи, он грустно покачал головой и выдал несколько развесистых эпитетов в адрес Виктора.

«Внебрачное отродье больной собаки» был, пожалуй, самым вежливым.

— Польщен высокой оценкой профессионализма гнездовской стражи, — с безупречной вежливостью поклонился в ответ следователь.

Было бы полезно обыскать хутор, наверняка здесь масса интересного, но есть риск надолго увязнуть. Подойдут родственники-свойственники, слово за слово, хвостом по столу, как говорят в деревнях… Скромнее надо быть, целее останешься.

Виктор наскоро обыскал добычу и вывалил перед колдуньей Ксенией горсть амулетов. Кивнул Эрику — отдавай, что тут нашел.

Эрик нехотя выложил обрезки полянской жилетки. Виктор был готов поклясться, что она стала чуть легче, но решил не заострять на этом внимание.

— Разберусь, — кивнула Ксения. — В Гнездовске. Продолжайте пока блокировать магию, мало ли что.

В момент, когда Виктор отошел на шесть метров от флигеля, кто-то истошно заорал «пожаар!!».

Стена дома, о которую разбился первый снаряд с вонючей жижей, полыхала синеватым пламенем. Хозяин хутора причитал, но встать с земли без разрешения не решался. Зато шустрая бабка подхватилась к колодцу — поднимать ведра, заливать, пока все не погорело. Её никто не остановил.

В птичнике истошно кудахтали куры, дворовый пес, ранее рвавшийся с цепи порвать незнакомцев, отпрянул к будке и негромко скулил.

Из флигеля, где прятался Семен, потянуло дымом. Огонь на стене подбирался к соломенной крыше — еще пара мгновений, и полыхнет.

— Тихо все! — рявкнула госпожа Красницкая. — Странно посмотрела на Виктора и негромко бросила ему: «Отойдите за ворота и оставайтесь под Благословением».

Колдунья кинулась к горящей стене. В момент, когда она оказалась достаточно далеко от Виктора, чтобы могла сработать магия, Ксения взмахнула рукой, запустив в пожар ледяную волну. Горящие бревна зашипели, взметнулось облако пара, и огонь захлебнулся.

В это мгновение во флигеле что-то грохнуло, выбив остатки стекол. Крепкий сруб дрогнул от удара и начал заваливаться сам в себя, превращаясь в высокий костер.

— Горюшко-о! — завопила бабка-поляница.

— Мать твою! — охнул Эрик.

— Ыыыыы, — нечленораздельно взвыл хозяин хутора.

Семен на мгновение крепко зажмурился, потом снова посмотрел на горящий флигель и отвел глаза.

Виктор с трудом устоял на месте. За секунду до броска он понял, что только помешает боевому магу устранять последствия взрыва.

Ксения была ближе всех к флигелю. Она пошатнулась, смахнула со щеки кровь от пореза осколком стекла и снова ударила ледяной волной. Сруб окончательно развалился, но уже только тлел. Ксения перевела дыхание, счастливо улыбнулась и махнула рукой стражникам — пойдемте, здесь больше делать нечего.

Виктор вернулся во двор, посмотрел, как хозяин поднимается с земли, и грустно сообщил:

— Укрывательство беглых преступников ведет к большим потерям. По закону надо бы и тебя в камеру посадить и под суд отдать, но нет у меня такой задачи. Тебе тут дел хватит, пожег гость хозяйство.

Хозяин промолчал, зато за бабкой не заржавело:

— В тебя целил, орясина, как промахнулся-то, а? — потрясла она кулаком. — Одни беды от вас, шебутных!

— Не промахнулся, — медленно проговорил Виктор. — Он попал.

Внутри все похолодело. Виктор наконец-то понял, что пропитавшая мундир вонючая гадость должна была гореть. Так же жарко, как полыхали стена и флигель.

Вот почему Семен так изумленно на тебя смотрел. Ты не должен был выжить!

Ты бы стал живым факелом, Виктор Берген. Мучительно умирающим живым факелом… Ты видел, что бывает потом — обугленные трупы на пожарище. Тебя ждала та же участь.

— Горим! — крикнул кто-то от повозки.

Новый вопль о пожаре выдернул Виктора из оцепенения. Эрик среагировал мгновенно — отобрал у бабки ведро с водой и вылил на тлеющих арестованных. Быстро осмотрел их и махнул рукой:

— Нормально. Чуток подкоптились, пару дней почешутся.

— Вы измазали их колдовским горючим, когда скручивали, — сказала Виктору Ксения. — Пара капель, ничего страшного. Зато вы, Виктор, если уберете Благословение, полыхнете как ведьма у Охранителей, уж простите мне черный юмор. У вас вся одежда в этой гадости. И волосы тоже.

— Гори-гори ясно… — мрачно хохотнул Эрик. — Командир, ты долго эту… антимагию поддерживать сможешь?

— Не знаю, — бесцветно ответил Виктор. — Не было случая выяснить.

Его накрыло парализующим ужасом. «Бояться как огня» — вот, значит, как это бывает. Ни вздохнуть, ни шевельнуться, только из последних сил сдерживать волны паники.

Что-то умирало в Викторе. Какая-то часть его сознания уже горела и орала от невыносимой боли, бестолково металась, пытаясь сбежать от самого себя, от тела, покрытого смертоносным кошмаром, от запаха гари и близкой смерти…

«Стоять!» — отдалось в памяти полузабытое. «Стоять!» Это твои слова, твоя победа под Гарцем, твоя…

Он стоял. Как в прошлой жизни, сдерживая себя и отряд кавалерии, выжидая момент для атаки.

Почему — прошлой? Жизни, дурак! Просто — жизни! Сколько ее у тебя осталось? Полчаса? Час? Долго ты продержишься? Завещание составить успеешь?

Жуть была настолько невыносима, что в какой-то момент Виктор перестал ее чувствовать. Осталась гулкая пустота, прозрачная, как весеннее небо над головой. Виктор поднял взгляд на высокие кроны деревьев, покрытые зеленой дымкой. Сквозь ветки пробивались рассветные лучи.

«Все я успею», — усмехнулся он.

В его памяти грохотала кавалерия, хрустели доспехи под копытами, блестящая победа оборачивалась тягостным поражением, но на поле под Орловом, где погиб барон фон Берген, давно выросла трава и стоит памятник погибшим. Один на всех.

Виктор никогда его не видел, но был уверен, что фигура рыцаря фон Бергена на том монументе совершенно не похожа на оригинал.

Смешно ставить надгробия для живых.

Рядом с мокрой телегой, в окружении испуганных поселян и провонявших дымом стражников, в изгвазданном магической дрянью мундире хохотал Кентавр Гарца.

Через полтора месяца ему исполнится двадцать шесть.

Вся жизнь впереди.

Судя по взглядам окружающих, в ступоре он простоял секунд десять, не больше.

Виктор разделся по пояс. Постарался как можно лучше оттереть волосы и лицо, скатал одежду в тугой комок и отбросил подальше на дорогу.

— Эрик, — велел он, — найди мне какие-нибудь штаны.

— Есть! — вытянулся бывший сержант.

— Позволю себе высказать предложение, — подошла к Виктору Ксения Красницкая. — Если вас полностью переодеть и облить святой водой, магия из этого… горючего вещества исчезнет, и вы будете в безопасности. Неподалеку я видела церквушку, купель там наверняка есть.

— Благодарю за идею, сударыня, — галантно поклонился ей Виктор. — Я правильно понимаю, что вы довольны наблюдениями?

— Несомненно и в полной мере, — она светло и открыто улыбнулась. — Спасибо вам.

— Рад помочь.

— Командир, — прервал Эрик светскую беседу, — полянские портки на тебя не налезут. В одеяло завернись, что ли, я тут раздобыл. Но обувки нету.

— Ничего, до околотка не развалюсь.

Боевой маг Ксения отошла в сторонку и вежливо отвернулась, пока Виктор снимал с себя остатки одежды, пропитанной магической гадостью. Она стояла в поле действия Благословения и точно не могла колдовать, но Виктор все равно как будто кожей чувствовал взгляд дамы.

К магии её интерес не имел никакого отношения.

Виктор пошел к церкви. За его спиной занялся прозрачным синим пламенем скомканный мундир стражника, брошенный на дорогу.

Когда мокрый с ног до головы Виктор, замотанный в одеяло, вернулся к поджидавшим его спутникам, Семен приподнял голову, смерил следователя взглядом и спросил:

— Что это было? На тебе святыня намоленная?

— Я — Виктор Вальтер Александр из рода Мстислава, барон фон Берген, князь Бельский, ответил Виктор. И добавил: — Следователь Гнездовской стражи.

Слова прозвучали слишком гулко, как в кафедральном соборе, а не на лесном проселке у облезлого заборчика захолустной церквушки. Это был ответ — на все сразу.

— Жизнь продолжается, командир, — хохотнул Эрик. — Вот, держи, сойдет за полотенце. Егерь протянул Виктору полотняное покрывало, расшитое полянскими узорами.

Семен озадаченно хмыкнул и замолчал.

Ксения посмотрела на Виктора так, что ему стало слегка неловко. Вроде и ничего особенного, но такое ощущение, что по коже прошлись мягкие ладони.

— Прекрасное зрелище, не буду скрывать, — сообщила колдунья. — Я бы с радостью еще полюбовалась, но в полуголом виде вы рискуете простыть. Предлагаю воспользоваться телепортацией до Гнездовска, если вы готовы убрать благословение.

Глава 13. Урок смирения

Виктору пришлось для начала заглянуть домой и одеться. Явление следователя в управление стражи завернутым в одеяло вызвало бы нездоровый ажиотаж, а Виктору пока не хотелось привлекать лишнее внимание к поимке Сени. Поэтому задержанных в управу привезли Эрик и Ксения.

Семена посадили в допросную — пусть посидит и подумает о жизни. Прибежавший вскоре Виктор настрого велел сержантам к нему не соваться и позвал Анну, забрать многострадальных племянников-подельников Семена.

Колдунья обругала следователя, злобно рявкнула на Эрика, велела обоим не показываться ей на глаза и забрала пациентов в Спасский госпиталь. На попытку предложить тюремный лазарет посмотрела так, что оба стража порядка чуть побледнели и согласились на любое ее решение.

Черт с ними, из Спасского не удерут, поставим пост охраны.

— Чего это она? — тихонько спросил Эрик, когда Анна с парой городовых, сопровождавших возок с пациентами, скрылась за поворотом.

— Мистрис Анна вытащила эту парочку с того света, — пояснил Виктор. — А мы с тобой их чуть обратно не отправили, перепортили всю ее ювелирную работу, вот и гневается.

— Ох, грехи мои тяжкие, — вздохнул егерь. — А давай мы больше не будем злить некроманта? Ну, то есть ты, командир, как хочешь, а я, уж прости, поостерегусь к ней на пушечный выстрел подходить. Не стесняюсь признаться — боюсь я твоей мистрис Анны до дрожи в коленках.

— Не могу тебя осуждать, — задумчиво протянул Виктор.

Эрик ушел отдыхать — за ночную работу городовым по уставу полагались сутки отсыпного. Виктор смотрел ему в след и почему-то вспоминал взвизгнувшую над ухом пулю. Интересно, это очередная поганая загадка или случайность?

Виктор точно знал, что если бы бывший егерь решил его убить — убил бы, не пулей, так ножом в бок, дело нехитрое. Но чтобы один из лучших стрелков случайно спустил курок и влепил «в молоко»? Виктор припомнил какую-то возню у себя за спиной в момент ареста Сени. Раненый племянник Семена дрался с Эриком. Может быть, это он стрелял?

Надо будет расспросить болезного, когда Анна его подлатает.

На крыльцо вышла Ксения Красницкая, свежая и прекрасная, как всегда. Она тепло улыбнулась Виктору.

— Сударыня, позвольте выразить свое восхищение, — поклонился он, отступив на полшага. — Ваши услуги неоценимы. Я, признаться, не понимаю, почему боевых магов так мало. Люди вашей профессии — огромное подспорье в деятельности любого силового ведомства.

— Господин следователь, — с легкой подначкой сказала Ксения, — вы ведь не пойдете в акробаты или скоморохи?

— Пожалуй…

— Здесь та же история. Масштабная боевая магия запрещена Конвенцией. Методики массовых заклинаний давно утеряны. Я не смогу ни море разлить, ни лес мгновенно вырастить. К тому же современная артиллерия гораздо эффективнее любой известной боевой магии, — развела она руками. — То, что вы видели, — детские игрушки, на такое способен почти любой колдун, попрактиковавшись совсем немного. Просто другие способы применения силы. Эффектно, но для серьезного мага — как для вас фехтовать и кувыркаться в доспехах. Вы можете это сделать, но согласитесь ли вы таким образом развлекать публику? Вот видите… Подобные мелочи ниже достоинства настоящих специалистов. Видели бы вы, какой скандал разразился в Академии, когда я, профессор, член Ученого совета, согласилась расчищать перевал! Пока я занималась историческими изысканиями, это было приемлемо, но применять восстановленные по описаниям в архивах боевые заклинания на практике, да еще и в строительных работах! Ужас! — Ксения горько усмехнулась. — Мне предлагали отказаться от магии и подать заявку в гильдию каменщиков. Делать артефакты на продажу — тоже малопочтенное занятие, но с ним приходится мириться, надо же на что-то жить и поддерживать элитарность Академии. Но стройка! Позор!

— Сочувствую вам, — покачал головой Виктор. — Это похоже на условности имперского высшего света.

— Именно! — раздраженно кивнула Ксения. — Верхушка магического сообщества закостенела во временах Триедина. Не понимаю, как они вообще допустили участие такого количества магов в проекте перестройки вашего перевала. Впрочем, уверена, каждый из них еще будет облит высокомерным презрением… Госпожа Мальцева, насколько мне известно, уже лишилась защиты диссертации. У нее прекрасное исследование, но — вот незадача! — она работала с Федором Гнездовским. Простите, — понизила тон Ксения, — я увлеклась собственными печалями, а вам не терпится поговорить с Семеном.

— Еще раз благодарю, — светски поклонился ей Виктор. — И спасибо за разъяснения. Весьма познавательно.

«А еще вас очень мало, — мог бы добавить Виктор. — Слабых колдунов около трех тысяч на все Заозерье, а сильных, вроде вас, Ксения, — в лучшем случае пара сотен. Вы продаете магические услуги и артефакты, но старательно сохраняете дистанцию с обычными людьми. С нами работают те, кто послабее, а вы создаете и поддерживаете иллюзию всесилия Академии. Ведь если мы, люди, решим, что вас проще перебить, чем договориться — магов как минимум навсегда запрут в Дракенберге. А скорее — имперские костры покажутся мелочью, полыхнет везде. Числом задавят, будь вы хоть величайшими колдунами Вселенной».

Полевик Семен сидел в полузабытьи. Видимо, дал себе передышку, понимая, что пока не может ничего сделать, да и несколько ударов по голове не добавили бодрости.

На челюсти полевика расплывался громадный кровоподтек, в волосах застряли травинки, кулаки поцарапаны — в целом вид у задержанного был, мягко говоря, потасканный.

Он пришел в себя не сразу. Сначала с трудом приподнял голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Подергал наручники. С видимым усилием сосредоточился на лице сидящего напротив Виктора.

Следователь пододвинул к нему берестяную кружку с водой. Глиняный стакан был привычнее, но этот опасный тип и осколком может дел натворить, так что лучше перестраховаться.

Семен медленно сделал несколько глотков, презрительно дернул уголком рта и поднял взгляд на Виктора.

— Здравствуйте, — сказал следователь. — Мне нужно допросить вас касательно убийства Ивана Шкипера.

— Э, начальник, — карикатурно удивился полевик, — не торопись, лошадок не гони, не знаю я никаких Иванов, тем более с паскудными моряцкими кликухами. Лучше скажи, почему ты живой, нахал? И почему я еще живой?

Семен говорил медленно, через силу, и от того привычные следователю словечки звучали жутковато. «Пургу несут» быстро, проглатывая окончания, стремясь за словесной шелухой и наглостью скрыть страх и растерянность. Он что, сумел напугать легендарного Сеню? Или это его привычный способ разговаривать?

— Повезло, — равнодушно бросил Виктор. — А вы, Семен, как я понимаю, сознаетесь в покушении на жизнь стражника при исполнении?

— От мне не похрену, сколько блохастых шавок ты на меня навесишь? Однова живем, начальник, а помирать что так, что эдак — дело малоприятное. Хошь, ещё в чём сознаюсь? Есть у тебя висяки? Вали всё, давай, не жадничай!

— Зама-анчиво, — протянул Виктор. Наклонился, достал из корзины под столом мясной пирог и положил перед Семеном.

Давно известно — во время еды человек успокаивается. Жевать и психовать одновременно очень сложно, а следователю сейчас нужна была не бравада отловленного злодея, а возможность договориться к обоюдной выгоде. Пирог он выбрал со значением — на румяной корочке тестом был выложен крест.

— Поминальный? — издевательски спросил Семен, изрядно облегчив Виктору задачу. — Может, еще и водки нальешь, за души племяшей выпить да дырку от тобой выбитого зуба прополоскать?

— Зачем живых поминать? — наигранно удивился следователь. — Они пока в тюремном лазарете. Вроде дышат. Условия там не ахти, но, если повезет…

Семен неловко сгреб пирог прицепленной к столу рукой, наклонился, откусил и стал медленно жевать здоровой стороной рта. В глазах полевика отчетливо прояснялось, Виктор почти наяву видел, как арестованный прикидывает варианты, ходы и вопросы.

— Предлагай, — коротко бросил Семен, откусывая еще пирога.

Виктор мог бы длинно и цветасто расписать перспективы. Упомянуть то, что обвинительное заключение составляет следователь, что он решает, кого привлечь как подозреваемого, а кого оставить в свидетелях, а то и вовсе не заметить. Но перед ним сидел профессионал, не нуждавшийся в словесной шелухе.

— Сдашь того, кто заказал Шкипера, — отчетливо сказал Виктор. — И расскажешь все, что знаешь о делах фон Рауха в Заозерье. Тогда твои племянники сначала получат лучшего врача в Гнездовске, а потом — обвинение со смягчающими обстоятельствами. Отделаются парой лет каторги.

Семен молча жевал пирог. Он мог бы спросить: «А мне ничего не предложишь?» или «Какие гарантии?» или еще что-нибудь, бессмысленно удлиняющее разговор.

Виктор ждал. Он тоже мог бы добавить что-нибудь о своевременности медицинской помощи, о сложностях с отоплением в тюремном лазарете, о том, что будет глупостью отказываться от шанса спасти родню… Мало ли вариантов, чем посотрясать воздух.

Но к чему разговоры, если и так все ясно?

— Это был маг. Большая шишка из торговых контор, — негромко сказал Семен. — А теперь организуй парням лечение. Сделаешь — продолжу.

— Уже сделал, — ответил Виктор. — Сразу, как приехали, я вызвал некроманта. Она говорит — жить будут.

Семен чуть приподнял бровь: «Шустёр ты, следак…».

Виктор едва заметно пожал плечами: «Иначе никак».

— Передавай поклон Анне Георгиевне, — вслух сказал Семен. Тяжело вздохнул, подобрался и мрачно посмотрел на Виктора. — Доставай бумажки, расскажу, что знаю.

— С моих слов записано верно, — вслух, с выражением прочитал Семен и подписал каждый лист. Даже не стал выпендриваться, изображая неграмотного. С прищуром посмотрел на Виктора и с подначкой поинтересовался: — Это все, что ты у меня хотел спросить?

— Как ты сам недавно выразился — предлагай, — сказал Виктор, убирая бумаги в папку.

— Приятно иметь с вами дело, господин барон.

Пристегнутым наручниками к столу светски поклониться невозможно, так что Семен изобразил что-то среднее между шутовским приседанием и гримасой.

— Рад слышать, — ответил Виктор, не поддержав шутливо-издевательский тон. Его немного раздражала манера Семена менять интонации — то полевик изображал недалекого мелкого уголовника, то тупого крестьянина, то деловитого купца, а тут вдруг решил скопировать манеру речи приказчика из дорогого магазина.

— Итак, что бы вам предложить, Ваша Светлость? Контрабандные тропки вас вряд ли заинтересуют. Кто из княжеского совета по торговле берет на лапу с особым хамством, вам тоже вряд ли любопытно, это к безопасникам. Дела Кошицкого Межевья и подавно по барабану, тем более что Филин, хитрюга, оказался вашим человеком. Красиво вы историю со свинской свадьбой провернули, не подкопаться. А, вот! Думаю, вам понравится история о магических бомбах.

— Возможно, — равнодушно пожал плечами Виктор, стараясь никак не показать, что информация об Эрике оказалась новостью. «Провернули», значит, историю… Логично. Ладно, об этом позже.

— Бомбы придумал я, — без лишней скромности сообщил Сеня. Неважно как. Важно, что, если добавить в жидкость для фонарей вытяжку из одной красивой травки, в изобилии растущей на Мутных болотах, получится штука, горящая синим пламенем на воздухе. А если булькнуть туда еще один компонент, вся эта красота еще и рванет на манер пороховой гранаты. Отдельно ингредиенты абсолютно безобидны — фонари, краситель для ткани и приправа. Вместе дают любопытный эффект. Хочешь знать, кто недавно купил пару телег красителя и бочонок приправы?

Виктор изобразил заинтересованность на лице и сделал приглашающий жест рукой — рассказывай.

— Взамен ты, барон и князь, забудешь про моих парней. Некромантша их долечит, и пойдут они на все четыре стороны.

— Многовато за одно имя, — покачал головой Виктор.

— Не жадничай, твоя светлость. Тебе понравится, уверен.

— Согласен. Но есть еще одно условие, — сказал следователь, чувствуя, как ступает на очень тонкий лед. — Когда у тебя появится возможность, придешь ко мне. Поговорим откровенно и без торговли.

— Когда? — переспросил Сеня. — Не «если»?

Виктор молчал.

— Ну ты жу-ук! — восхитился полевик. — Идет. По рукам. Ингредиенты для бомб закупил Шкипер за неделю до своей безвременной кончины, и уехали они за перевал на горбу его шестерок.

— Ценная информация, — согласился Виктор. — Пойдем, определю тебя в комфортную камеру. Это ненадолго, скоро набегут по твою душу большие начальники.

Расчет Виктора был прост и незатейлив. Князь хочет договориться с полевиками, в этой ситуации казнить Семена или отдавать его Кошицкому герцогу — худшее, что можно сделать. Слишком этот тип популярен в полянских общинах. Скорее всего, Федор даст Семену помилование и использует в своей хитрой политической игре.

Поэтому Виктор постарался захватить полевика так, чтобы раньше времени никто об этом не узнал и была возможность поболтать по душам.

Ну а если следователь не угадал и Сеню казнят — что ж, жаль полезного источника информации, но и такое случается. В конце концов, есть за что. Хотя бы за сопротивление аресту покушение на убийство некоего Виктора Бергена.

* * *

Полковник Силин сидел за столом и смотрел на Виктора спокойно и чуть отстраненно. Любой из следственного прекрасно знал: если шеф орет — ничего страшного, отругает и отпустит с миром. Но если резкий как… хм… насморк Горностай вдруг становится родственником Снежной Королевы — жди беды.

— Я не спрашиваю, почему ты провел арест полевика Семена без моей санкции — ты считал, что победителей не судят, — ровным голосом сообщил Силин. — Я не буду выяснять, какой судья выдал тебе ордер, — уверен, ты все списал на чрезвычайное положение и личный приказ князя.

Виктор попытался ответить, но Горностай легонько хлопнул ладонью по столешнице — помолчи!

— Даже не пытайся оправдываться, что дело было срочным, а меня не оказалось на месте, — продолжил начальник. — Уверен, срочность образовалась только потому, что я весь день должен был торчать в магистрате. Ты не по дури ошибся, ты точно все рассчитал, чтобы получить возможность без помех допросить Семена.

«Это, господин следователь, прямое нарушение субординации, хоть и прикрытое парой листков протоколов», — мог бы добавить полковник, но почему-то не стал.

Виктору было очень неуютно. С одной стороны — победителей действительно не судят, а приз по заданию князя он добыл. С другой, стража — почти военная организация, а он фактически нарушил приказ командира.

Как говорил наставник: «Цепочка инстанций, стажер! Худшее, что ты можешь сотворить, — полезть поперек батьки в пекло. Вне зависимости от результатов вылазки».

— Какие подвижки по делу? — тем временем спросил Горностай.

Казнь откладывалась, и это Виктора совсем не радовало.

— Заказчик убийства Шкипера — маг, — доложил он. — По словам Семена, кто-то из боссов торговых контор. С полевиками он общался под иллюзией, так что опознание невозможно. С охранником та же история. Их точно было двое, но как они выглядели — не понять. Могли и дамы нацепить личины, ищи-свищи потом двух сомнительных мужиков.

— Ты Сене веришь, потому что?.. — равнодушно поинтересовался Горностай.

— Вот список найденных при нем артефактов, — Виктор выложил перед начальником бумагу, подписанную Ксенией Красницкой. — Среди прочего монокль — детектор магии. Плюс точное описание иллюзии сквозь детектор. Госпожа боевой маг подтвердила, что так это и выглядит. И последнее — Семену незачем было врать.

— Допустим, хотя «незачем врать» пока под вопросом, — хмыкнул Горностай, читая список. — Солидный перечень. Если бы не твоя антимагия, гореть там всем… Ладно. Дальше?

— Заказчик, когда думал, что Семен его не слышит, обсуждал с охранником отправку какого-то магического груза без накладных. Отсюда вывод о торговле.

— Еще что-то важное?

— Мелочи. Способ связи заказчиков с Сеней, известный десятку криминальных воротил княжества, и странная история с кавалергардом фон Раухом. При ограблении кошицкого рудника что-то пошло не так, из пяти нападавших осталось трое, и Семену было необходимо спасти своих парней. Когда он понял, что привычные способы не помогают, стал искать помощи. К любому лекарю не пойдешь — тут же сообщит страже. Он обратился к фон Рауху, надеясь на докторов из Гётского посольства. Но кавалергард категорически настоял на обращении к Анне Мальцевой. Шеф! — Виктор позволил себе показать немного эмоций, — это же прорыв! Круг подозреваемых есть, подходы есть, зарыться и найти!

Силин никак не отреагировал, и Виктор продолжил, чтобы не повисла неловкая пауза:

— С Винсом вообще смешно вышло. Я наворотил конспирологии, думал, что нападение — попытка его заткнуть, а оказывается, никакого двойного дна там и не было. Просто компания охламонов лишилась дохода при Шкипере и решила выместить зло на пацане. И всё, никакого заговора!

— Угу, — кивнул Горностай.

— Любопытно было бы расспросить кавалергарда, — закончил Виктор пространный монолог. — Жаль, что он меня ко всем чертям пошлет, помахивая диппаспортом.

— А вот и политика подъехала, — скривился Горностай, — вместе с магическими сложностями. Подозреваемый из верхушки гильдии колдунов, да ты еще и зацепил имперские игры против герцогства Кошиц. Давно гёты подкармливают бандитствующих полевиков? Другой причины знакомства Сени с фон Раухом я не вижу.

— Чуть больше года. Почти одновременно с появлением Альградского Межевья.

— Интере-есно… — пробормотал себе под нос Горностай.

Виктор был готов биться об заклад, что в умной голове начальника сейчас молниеносно складываются сложные ходы, комбинации, выводы и планы.

Силин еще немного помолчал, глядя в окно на шпиль ратуши. Даже не крутил карандаш по своему обыкновению. Чуть усмехнулся своим мыслям и обернулся к Виктору.

— Ну что ж, господин следователь, — официальным тоном сказал полковник, — вы блестяще проявили организаторские способности и служебное рвение. Вы продемонстрировали заинтересованность в раскрытии порученных вам дел и способность выйти за рамки стандартных методов работы. За проявленное трудолюбие, помимо премии от князя Гнездовского, вы получаете повышение по службе и новое ответственное поручение.

Пока Виктор слушал канцелярскую тираду шефа, в душе нарастало предчувствие беды. Горностай умел толкать торжественные речи на парадах и смотрах, но в своем кабинете? Наедине с подчиненным? Видимо, наказание за проступок будет на самом деле страшным.

— Вам, следователь Берген, поручается курировать стажеров. Временно замените Ждановича, у него сейчас и без того проблем хватает. Покажете себя с лучшей стороны — получите постоянную должность наставника.

— Вы снимаете меня с расследования?! — воскликнул Виктор.

— Ни в коем случае, — заверил его начальник. — Все дела остаются вам, и сроки не затягивайте. Но теперь вы отвечаете не только за свои результаты, но и за новичков. Учите, наставляйте, требуйте — и вырастите мне из пяти практикантов хотя бы двух младших сотрудников.

— Есть, — по уставу ответил Виктор.

Следователю хотелось взвыть: «Шеф, не надо, лучше дежурства в праздники!» или: «У меня там отгулов накопилось, я в отпуск!».

Кентавр Гарца, лихой кавалерист, фыркнул про себя: «Погоняю молодняк, кто выживет — молодец».

Безземельный барон фон Берген отчетливо понимал — шеф наказал его за неподчинение самым изощренным и эффективным способом. Теперь придется самому разбираться с раздолбайством подчиненных. На своей шкуре почувствовать, как добиваться результата от юных и шустрых обормотов, считающих себя самыми умными.

Горностай получил благодарность князя и няньку стажерам. Строптивый следователь — урок смирения.

Красиво сделано, полковник, ничего не скажешь!

Глава 14. Элегантное решение

«Грандиозный шухер», как нижние чины мгновенно окрестили операцию по демонстрации силы гнездовского правопорядка, принес немало плодов.

— Кто на что учился, — наставительно заявил мастер Николас, покачав указательным пальцем в перчатке, вымазанной содержимым внутренностей очередного «постояльца» морга. — Кому достанутся проблемы, кому галочки в графе «раскрытия», кому награды и звания… а нам с тобой, Анька, как обычно — трупы. Так что давай пошевеливаться, скоро в леднике место закончится. Надо хоть кого-нибудь на кладбище сплавить, пока следаки нам новых не наволокли.

Анна и мастер Николас не вникали, какими чудесами оперативной смекалки неделю назад старший следователь Жданович сумел выйти на захоронение в болоте, где последние пару лет одна из гнездовских криминальных группировок топила трупы. Главарь и трое исполнителей уже сидели в камерах, но показания давали неохотно, прекрасно понимая, что шансов отвертеться от казни почти нет.

— Николас, на тебя вся надежда, — сказал Жданович, передавая главе судмедэкспертизы протоколы осмотра места обнаружения тел, — расскажи мне, как их убивали. С твоей наукой я этих душегубов вернее раскручу. Если что — с меня бутылка.

— Иди ты в пень со своей бутылкой, старый хрыч, — удрученно ответил Николас, глядя на процессию телег, на которых привезли тела из подсохшего жаркой весной болота, — нам с Анькой тут не меньше месяца возиться. Притащил, понимаешь, подарочек… Радуйся, если мы их хотя бы опознаем.

В секционной Анна склонилась над очередным телом из «болотной могилы». Мужчина, лет двадцати пяти — тридцати, останки частично скелетированные, есть клочья полусгнившей одежды. Видимо, этого притопили неглубоко. Более ранние трупы лежали в болотной тине почти без доступа кислорода и неплохо сохранились.

— Ну что, посмотрим, кто ты такой… — сказала Анна телу.

И тут же с досадой обернулась на негромкий стук.

— Не заперто! — крикнула она. Хотела добавить: «кого там черт несет?», но вместо этого неловко закашлялась.

В дверях стоял господин фон Раух с большим букетом разноцветных тюльпанов.

— Добрый день, Анна Георгиевна, — вежливо поклонился он. — Ваш начальник разрешил отвлечь вас на пару минут.

За спиной кавалергарда маячил мастер Николас, наблюдая за происходящим с искренним интересом.

— Добрый день, — ответила Анна, снимая перчатки. Чуть повысила голос, чтобы мастер Николас точно ее услышал, и поинтересовалась: — А мой начальник вам сказал, что посторонним в секционную заходить нельзя?

Фон Раух, сохраняя на лице все ту же вежливую улыбку, сделал шаг назад.

— Да вы не пугайтесь, — по-отечески прогудел мастер Николас, — Аннушка у нас только с виду суровая. А рядом с трупами вам, господин хороший, и правда делать нечего. Идите лучше во двор, там и поговорите.

Кавалергард кивнул старому судмедэксперту и открыл перед Анной дверь на улицу.

— Извините, что отвлекаю от работы, — он вручил Анне охапку тюльпанов, — но мы с вами договаривались поужинать. Завтра вечером вы сможете уделить мне время?

«Шеф предупреждал, что ты появишься. Делаешь вид, что я тебе понравилась? Думаешь, невзрачный эксперт ошалеет от счастья в лучах твоего благосклонного внимания? В общем-то, правильно думаешь…»

Пауза затягивалась.

Нужно сказать хоть что-то. Любой ответ, хоть «пошел к черту!» был бы лучше, чем это неловкое молчание.

Анна зачем-то поправила волосы и не сумела удержать одной рукой букет. Тюльпаны посыпались на мощеную дорожку парка, она попыталась подхватить цветочную волну, но только выронила оставшиеся.

Движение фон Рауха она не заметила. Кавалергард поймал тюльпаны, не дав им упасть на утоптанную дорожку парка. Аккуратно сложил их и снова передал Анне.

— В следующий раз попрошу перевязать ленточкой, — улыбнулся он.

Магичка потерянно посмотрела сначала на букет, потом на собеседника.

— Хорошо, что это были не розы, — покачала она головой. И добавила, как будто опомнившись, — Я рада вас видеть, господин фон Раух. Завтра у меня нет дежурства, и я с удовольствием с вами поужинаю. Спасибо за цветы.

— Что, к Светке за нарядом побежишь? — спросил мастер Николас, когда она вернулась в морг. — Это правильно, это хорошо. В кои-то веки приличный мужик, с цветочками. Да не смотри ты на меня волком, я же шутя. Следаки у нас — сплошь охламоны, даже Витька, хоть и из благородных. И Малышом его уже не назовешь — повзрослел наш рыцарь из следственного. А этот вроде ничего, на трупы морду не кривит, ведет себя вежливо. Ладно! — замахал он руками в притворном ужасе. — Все-все, молчу, пока ты меня не загрызла.

Анна действительно обдумывала, не обратиться ли к Светочке. Может, и не за платьем — но с макияжем секретарша Горностая точно может помочь.

Но после тирады Николаса как-то расхотелось.

Потому что… Потому.

«Во что я умудрилась влипнуть? — задала себе Анна риторический вопрос. — Надо подумать. Только сначала — успокоиться. А то у тебя, дорогая, руки трясутся. Мертвецам, конечно, наплевать, но все равно. Прояви уважение к мертвым, хоть бы и к бандитам».

Срезать одежду с тела. Видимых повреждений кожи — той, что сохранилась — нет. Теперь разрез…

Ее звали не на романтический ужин, как бы это ни выглядело со стороны. Галантность, букет, поцелуи рук… Мишура. Здесь что-то другое.

«Лживая сволочь», — едва слышно прошипела Анна.

Теперь выделить то, что осталось от органокомплекса, проще говоря — внутренностей. Тут явно постарались болотные твари, печени почти нет, селезенка отсутствует, все остальное просто растеклось в руках.

В тазик. Здесь искать нечего. Даже если и были какие-то повреждения, теперь их не найти. Поехали дальше.

На операции у тебя был идеальный ассистент. Лучший за всю жизнь. Понимающий без слов и продолжающий твои движения.

Имперский кавалергард, гость князя Гнездовского. Бред какой-то!

Стоп.

Семен говорил, что именно фон Раух настоял на том, чтобы ее позвать. Он слишком много знает о какой-то Аннушке Мальцевой, слабеньком маге-медике. Или…

Или о некроманте.

Ах ты ж зараза!

О том, что она в прошлом году вылечила обгоревшую плясунью, были в курсе немногие, и кто-то, похоже, проболтался. Сейчас уже не выяснить, откуда просочилась информация к имперцам. Важно другое.

Фон Раух в Заозерье явно имеет какие-то дела с полевиками. Раз уж Семен, организатор налета на серебряные рудники Кошица, его беспрекословно слушается — значит, кавалергард в том домике точно не сыр покупал. По идее, это должна быть секретная миссия.

Но фон Раух без всякого стеснения идет ее провожать! И раскланивается на крыльце управы с Виктором, который его прекрасно знает!

Хотя у князя Гнездовского тоже есть планы на полевиков. И давняя вражда с Кошицем.

Итак?

О, а вот это уже интереснее. Ребра-то у покойника сломаны, судя по цвету костей — незадолго до смерти. Ага, точно, множественные травмы, нанесенные тупым предметом, скорее всего, короткой дубинкой, любимым оружием бандитских разборок.

Еще не забудь про «Ваша Светлость» в обращении к Виктору. Уж не хочет ли этот хитрый имперец сманить твоего напарника домой? Витька, конечно, утверждает, что война проиграна и он больше не барон фон Берген, но что он запоет, если позовет Император?

Так что нужно фон Рауху?

Уж точно не ты, магичка-недоразумение. Или… имперцу зачем-то понадобился некромант? Виктор говорил, что фон Раух — карающий меч Императора, убийца на службе династии… Романтикой тут и не пахнет, сплошная политика.

Почему же так тоскливо от того, что вам больше не оперировать вместе? Не почувствовать понимание без слов?

«Потому, что я не гётский Император, — хмыкнула про себя Анна, — таких доверенных лиц у меня нет и не будет никогда. Мне завидно!»

«А еще он — живое оружие, — мурлыкнул некромант-в-ней. — Меч и палач одновременно. Помнишь, как тебе нож убийцы понравился? Фон Раух лучше…»

Нашлось! Вот она, причина смерти! Тонкая глубокая царапина на шейном позвонке. Ткани вокруг съедены болотными тварями, и с первого взгляда не очевидно, что это — перерезанное горло.

Так и запишем — смерть от потери крови, наружная яремная вена повреждена острым предметом.

Все, можно заканчивать на сегодня.

* * *

День клонился к закату, синева неба над Гнездовском становилась все глубже. Первые звезды путались в ветвях яблонь. Анна медленно шла по аллее городского парка.

Хотелось идти как можно дольше, купаться в запахах свежей зелени, любоваться причудливо высаженными клумбами примул и крокусов, быть просто человеком — не ученым-неудачником, не сотрудником стражи, не элементом какой-то хитрой интриги… Выйти с работы — и потеряться в весеннем городе. Уйти куда глаза глядят.

«Ты просто очень устала», — утешила она сама себя и попыталась выкинуть все из головы. Минут через пятнадцать нужно будет говорить и думать, а сейчас…

Ей под ноги кинулся маленький, очень пушистый щенок. Зашелся заливистым лаем, махая колечком хвоста. Девочка лет пяти с очень серьезным видом подошла к нему, уселась рядом и обняла мохнатого приятеля. Щенок облизал ей нос. К ним уже спешила нянька, неразборчиво причитая о том, что нельзя сидеть на земле и давно пора домой, ужинать… Анна улыбнулась щенку и девчонке, осторожно обошла их и направилась дальше.

Впереди уже была видна веранда ресторана «Настурция», где ее ждет единственный человек, которого она действительно хочет видеть… И совершенно не хочет разговаривать.

В действиях имперского кавалергарда точно есть сложные политические мотивы, которые не понять простому магу-эксперту. А понимать придется. Вот бы все было просто! Идеальный ассистент, совместная работа, потрясающее чувство поддержки, которого ей не хватало всю жизнь. Если бы он почувствовал то же самое…

Ага. Почувствовал. Представитель Императора, для развлечения оперирующий покалеченных полевиков. Причем непременно в твоей, Анна, компании.

Самой-то не смешно?

Смешно. Обхохочешься.

Сесть бы на землю, обнять щенка, и пусть весь мир замрет!

Анна тряхнула головой, отгоняя неуместные сожаления. Нужно работать. Шеф просил попытаться выяснить, что нужно фон Рауху в Гнездовске, — она попытается. Горностай хочет снова обскакать княжескую безопасность, так что будем кормить его лошадку лучшим овсом, строить глазки кавалергарду, изображать дуру… Впрочем, изображать особо не придется. Просто выполняй приказы начальства.

Так, эксперт Мальцева?

Так.

И хватит ныть о понимании. Ты сама-то готова понимать?

Официантка проводила Анну к столику в нише у окна. За тонкими занавесками были видны пышные кусты сирени с едва проклюнувшимися листочками. Когда сирень расцветет по всему Гнездовску, Анна, как в детстве, начнет высматривать в гроздьях пятилистники, приносящие удачу. Сейчас она только грустно улыбнулась своей суеверности.

На нежно-голубой скатерти, украшенной по краям элегантной вышивкой, стояла тонкая вазочка со свежесрезанными крокусами. Элегантный фон Раух встал, поцеловал Анне руку и придвинул стул.

— Добрый вечер, сударыня.

— Добрый вечер.

Повисла неловкая пауза, которую быстро и профессионально заполнил официант, предлагая посмотреть меню и нахваливая салат от шеф-повара.

Когда заказ был сделан и перед ними, будто сами собой, появились дымящиеся чашечки кофе, фон Раух просил:

— Как предпочитаете, Анна Георгиевна? Сначала поужинаем, а потом будем говорить о делах? Или начать сразу?

— Позвольте, начну я, — улыбнулась Анна, взяв в руку чашку, больше похожую на наперсток. — И начну с вопросов. Почему Гнездовск? Почему после удачного ограбления рудников в Кошице Семен с подельниками отправились сюда, а не, например, в Альградское Межевье, недавно получившее почти полную независимость?

— Потому что вы живете в Гнездовске, госпожа Мальцева, а не в Межевье или где-то еще.

— С ума б от счастья не сойти, — смущенно фыркнула Анна. Глотнула кофе, аккуратно поставила чашечку и добавила с легким намеком на ехидство: — Извините, я очень удивилась и не подумала о светскости нашей с вами встречи.

— Ничего страшного, выбирайте любой стиль общения. Слово дамы — закон, — фон Раух с удивительной точностью повторил ее интонацию.

Анна молча смотрела ему в глаза.

— Вы были их единственным шансом на спасение, — уже абсолютно серьезно сказал кавалергард. — Семен и так потерял почти всю семью, за племянников он боролся до последнего, все артефакты-регенераторы на них извел, но не хватило. Нужен был маг-медик. Точнее — команда медиков, в одиночку вряд ли бы кто-то справился.

— Если бы медика нашли в первую пару часов после ранения — вполне можно было бы их вылечить, не прибегая к… сомнительным методам, — возразила Анна.

— Так то в первые пару часов. Вы были совершенно правы, предположив, что они телепортировались сначала в Альградское Межевье. Магов там нет, полянские наговоры не помогли, время стремительно утекало… Как Семен умудрился связаться с нашими сотрудниками — отдельная шпионско-авантюрная повесть, я не в курсе всех деталей. Но в итоге сумели выйти на меня. А я уже вспомнил, что в Гнездовске есть уникальный специалист. И, как видите, не прогадал. Сейчас оба идут на поправку.

— Полевики искали мага через гётов? Странный выбор, — недоверчиво покачала головой Анна.

— Семен искал святого, сударыня. Парней могло спасти только чудо.

— Искал святого — нашел некроманта, — хмыкнула Анна. — Но где полевики и где Империя? Почему вы стали ему помогать?

Фон Раух молча поставил пустую кофейную чашечку на блюдце. Фарфор даже не звякнул, настолько точно он это проделал.

— Понятно, — ответила Анна сама себе, — кто бы еще им помог в Заозерье? С нашей-то системой взаимной выдачи преступников? Семен мгновенно оказался бы в кошицкой тюрьме, а племянники — в могилах. Зато вы не могли упустить возможности сделать своим должником одного из самых опасных полянских главарей…

— Вы правы, Анна Георгиевна. Я помог им добраться до Гнездовска телепортом и дал ваш адрес, за что был вознагражден возможностью участвовать в операции. То, что вы делаете, — чудо.

Фон Раух посмотрел на приближающегося к ним официанта, и Анна обрадовалась возможности ненадолго замолчать. Им принесли тот самый салат — чуть обжаренные над огнем овощи, зелень, тертый сыр и говядина, сбрызнутые бальзамическим уксусом.

— Еще одна причина, почему я всегда рад побывать у Гнездовске, — местная кухня, — сказал фон Раух, попробовав угощение, — здесь очень вкусно готовят.

Анна очень хотела в лоб спросить его: «Я-то вам зачем?» — но язык почему-то не поворачивался. Было страшно услышать ответ.

Вместо этого она поддержала тему кулинарии:

— Имперцы почему-то без ума от местной еды. Один ваш соотечественник обожает мачанку, иногда шутит, что ради нее и переехал в Гнездовск.

— Мачанку? — переспросил фон Раух, — а, точно, жаркое с блинами. Пожалуй, в этом я с ним согласен.

Пронзительный женский визг на пару мгновений перекрыл все звуки. Кричали где-то совсем рядом.

Анна подскочила.

Визг прервался рыданием.

Анна бежала на вопль. Что-то случилось в одном из закрытых отдельных кабинетов. Черт, в котором? Двери одинаковые, посетители пока не сообразили, что происходит (кто бы Анне рассказал!) и недоуменно крутили головами. Охранник тоже спешил сюда, но потерял несколько секунд, пытаясь не сбить с ног дородную даму, замершую в проходе.

Анна не поняла, каким чудом фон Раух ее опередил. Он резко распахнул одну из дверей, заглянул туда и посторонился, пропуская ее.

В небольшой комнатке за столом сидел человек, откинувшись на спинку дивана и уставившись мертвыми глазами в потолок. По рубашке от плеча расползлось пятно крови.

Официантка вжалась в стену, хватала ртом воздух и сжимала побелевшими пальцами кожаную папку с меню.

— Стража Гнездовска, — Анна предъявила свой служебный жетон охраннику, все-таки сумевшему добежать до них, и скомандовала: — Никого не выпускайте из ресторана, ни работников, ни посетителей. Вызывайте стражу. Сюда никому не заходить.

Официантка слабо пискнула, на подгибающихся ногах вышла из кабинета, подальше от мертвеца. Фон Раух осторожно взял ее под руку и усадил на стул в зале.

Анна никогда в жизни не командовала на месте преступления и сейчас растерялась. Нужно было дождаться следственную группу, умудриться не допустить паники, не дать разбежаться свидетелям — про убийцу надежды нет, наверняка уже где-нибудь далеко…

Это вам не тихонько в морге трупы препарировать. Господи, что ж делать-то?

— Велите владельцу успокоить гостей, — тихонько посоветовал ей фон Раух, — вон он, спешит сюда. Сделайте суровое лицо, вы тут представитель власти. Скажите пару слов, а дальше это станет его проблемой. Надо продержаться минут двадцать, мальчишка-поваренок уже сломя голову бежит в управу.

Он незаметно ободряюще пожал ей руку и через пару секунд уже стоял у входа, не давая выйти подвыпившему чиновнику в компании усталой бледной дамы. О чем они вполголоса говорили, Анна не слышала. Все силы и самообладание ушли на то, чтобы рявкнуть на почтенную публику: «Совершено преступление, всем оставаться на местах до прибытия следственной группы!» и отдельно — на господина Карасева, хозяина ресторации. Он удрученно кивнул и отправился уговаривать посетителей «сохранять спокойствие и дожидаться стражи». С работниками-то проблем не было, приказано — не выходить, они и не выходили, только напряженно шептались у входа на кухню.

Зато гости ресторана ожидаемо устроили скандал.

Это была, пожалуй, самая жуткая четверть часа в жизни Анны. Она терпеть не могла оказываться в центре внимания, но сейчас деваться было некуда. Публика здесь собралась самая представительная (жаль только, что ни из следственного, ни от безопасников никого не случилось), и теперь все эти солидные люди хором требовали немедленных действий, обеспечения безопасности, объяснений, извинений и черта лысого. Усталая бледная дама собралась падать в обморок. Тощий господин, похожий на сушеную рыбину, оказался помощником городского головы и попытался начать командовать, но нес такой бред, что оставалось только понимающе кивать и мечтать о следственной бригаде, как об избавлении.

Фон Раух все это время мирно стоял у входа. Сталкиваясь с его безмятежным взглядом, больше никто не пытался покинуть зал ресторана.

Когда в двери шагнул Виктор, Анна была готова одновременно наорать на него за медлительность и кинуться на шею от радости.

— Господин следователь, — невозмутимо поклонился Виктору фон Раух.

Анне почему-то показалось, что в душе имперский кавалергард хохочет, наблюдая за бесстрастным кивком Виктора.

«Тоже мне, чемпионат постных физиономий», — нервно хихикнула про себя колдунья.

Виктор мгновенно взял ситуацию под контроль. Громко объявил, что дело тут чрезвычайное, убийство в таком солидном заведении в присутствии уважаемого общества. Упомянул о важности первых часов следствия, о неоценимой помощи очевидцев — в общем, по мнению Анны, развесил по ушам присутствующих несколько чашек витой восточной лапши.

Публика почтительно внимала.

Следователь выдал финальный пассаж про «заранее благодарю всех вас за сотрудничество» и посадил стажера составлять список свидетелей.

— Неизменно ваша — гнездовская стража! — поприветствовал Анну мастер Николас, отдуваясь после быстрой ходьбы. Что у нас за пожар и потоп одновременно? Уфф, где тут сесть-то можно, дух перевести? А то влетает в управу какой-то пацан и орет, как потерпевший, что в моей любимой «Настурции» чуть ли не реки крови и геенна огненная. Витьке хорошо, молодой, ноги длинные, а я старенький уже, мне нервничать нельзя. О, спасибо, дочка, — мастер Николас взял у заплаканной официантки стакан с клюквенным морсом, — самое то, что нужно старику, за каким-то лешим пробежавшему полкилометра…

Краем глаза Анна заметила, как фон Раух уступает место у двери городовому и дает монетку гонцу — поваренку.

Мальчишка браво отчитался: «Исполнил, как велено, барин!», отошел в сторону кухни, но не скрылся за занавеской, а остался в зале, разглядывая происходящее с большим любопытством.

Анна перевела дыхание. Наконец-то можно заняться привычной работой — осмотром трупа. Она подошла к двери в кабинет, но путь ей преградил городовой:

— Дамочка, не можно туды! Стража работает! — через секунду осекся, разглядев предъявленный служебный жетон: — А, звиняйте, госпожа эксперт, не признал вас принаряженной… Вы так сильно красивше.

Анна промолчала. Городовой только плечами пожал — подумаешь, большое дело. С теми, кто в девках засиделся, всегда так — как жениха почует, так прям не узнать.

Эти нехитрые мысли были большими буквами написаны на простецкой физиономии парня. Анна начала медленно и опасно поворачиваться к нему, но тут вмешался Виктор:

— Городовой, не отвлекаться.

Анна перевела дыхание, осторожно разжала стиснутые пальцы и шагнула к трупу. Виктор зашел следом, прикрыл дверь и негромко прошептал ей почти на ухо:

— Не трогай нижние чины, госпожа эксперт. Они в душевной тонкости не замечены, но народ полезный.

Колдунья презрительно фыркнула, подобрала подол платья (правда красивое, даже стражник, остолоп, оценил!) и подошла к телу.

Мертвец откинулся на спинку диванчика. На рубашке следы окровавленных пальцев — похоже, он пытался достать из раны клинок, но не смог. Около губ небольшие царапины и кровоподтеки — нужно пристальнее присмотреться, но, скорее всего, жертве зажали рот.

На столе лежал раскрытый блокнот, залитый клюквенным морсом. Что перед смертью писал убитый — не разобрать, чернила расплылись фиолетовыми пятнами, к странице прилипли смятые темно-красные ягоды.

Рукоять орудия убийства отломана, клинок остался в теле… Стоп. Не было рукояти. Его убили большущим кованым гвоздем, вот она, шляпка, измазана кровью. Наверняка гвоздь заточен, как стилет, большой силы для убийства не потребовалось.

Проткнута подключичная артерия, достали бы лезвие — хлестало б до потолка, но рана закупорена, так что есть только пара небольших пятен. Жаль — это значит, что убийца не испачкался, сложнее будет… Ох, ты ж!

Анна пристально посмотрела в лицо мертвеца, сделала шаг назад, налетела на Виктора, вздрогнула, обернулась и подняла глаза на следователя.

— Я его знаю, — мертвым голосом сказала Анна. — Это Кшиштоф, маг, геодезист, мы вместе работали на перевале. Недавно я при свидетелях обещала его покалечить.

Виктор удрученно вздохнул и немного отошел. Всем своим видом изобразил: «За какие грехи мне это?!», еще раз вздохнул и спросил:

— Ну и как? Ты его зарезала?

— Ты что?! — удивилась Анна. — Маги не убивают магов, никогда. Я вызвала его на дуэль мастерства, секунданты как раз утрясали детали. Нехорошо так о покойнике, но редкой бестактности был человек. Про диссертацию мою высказался… Вот я и не выдержала.

— Стоп, — прервал ее Виктор, — все подробности о его гнусном поведении расскажешь в управе. Ты знаешь, кто его убил? Версии есть?

— Не знаю, прости. И версий нет. Кроме того, что убийца прекрасно знал — это маг, и убивал соответственно. Элегантное решение — освященный гвоздь. Не достать, артефактами не спастись, колдовать невозможно, а чтоб не кричал — зажали рот, пока дергался. Убийца точно знал, что делает.

— Любишь ты слово «элегантно» применительно к способам убийства и сокрытию улик… — пробормотал Виктор себе под нос.

Мастер Николас, появившийся на пороге кабинета, громко прокашлялся.

— Тэкс, граждане стражники и прочие колдуны, шли бы вы отсюда, — то ли попросил, то ли приказал пожилой эксперт. — Вы вроде как версии строить изволите, так стройте их в другом месте, тут из-за вас не продохнуть. Давайте-давайте, правой ногой, потом левой ногой… это называется «ходить». Вот и идите. Чего интересного найду — позову.

Виктор с Анной привычно переглянулись, как всегда после ворчливых тирад эксперта, и протиснулись мимо него в зал ресторана.

Анна тихонько уселась в уголке, а Виктор пошел опрашивать свидетелей.

Официантка непонимающе хлопала ресницами на Виктора, пытаясь сдержать слезы, и по-детски жалобно шмыгала носом. Подозревать ее в хладнокровном убийстве при помощи отточенного гвоздя было бы странно, но мало ли?

Виктор внимательно посмотрел на ее белоснежный фартучек и пришел к выводу, что никого эта милая девушка сегодня не заколола. Будь на ней темная одежда, небольшое пятно крови было бы незаметно, но сверкающая белизной униформа работников «Настурции» не предполагала сокрытие улик.

— Он к вам часто приходил? — осторожно и участливо спросил Виктор.

— Н-не очень, — всхлипнула девица. — Раз в неделю примерно, последние пару месяцев. Он же на перевале работал, по княжьему заказу. Настойки наши любил, особенно на меду. И с пе-ерцем, — чуть было не зарыдала она снова, но осеклась. — Чаевые всегда хорошие оставлял, приятный такой…

— Сегодня что-то необычное случилось? Может быть, он выглядел взволнованно или чем-то был огорчен?

Официантка подняла на Виктора огромные испуганные глаза.

— Не бойтесь, — успокаивающе улыбнулся он, — вам ничего не угрожает. Расскажите мне всё, пожалуйста.

— Пришел он… часа полтора назад, — всхлипнула официантка. — Колбасок заказал, закуски, а от пива отказался, странно… Всегда пил темное из нашей пивоварни, а тут…

Она протянула Виктору страничку из блокнота с заказом. Он благодарно кивнул и убрал бумажку в папку.

— Этот посетитель всегда в кабинете устраивался?

— Н-нет, — вскинула глаза девчонка. — Я еще удивилась, он обычно у окна. А! Чуть не забыла! Он просил сказать, когда знакомый его придет. Чаевых посулил…

После серии наводящих вопросов, ободряющих кивков и заверений, что злодей ни в коем случае не станет мстить официантке за рассказ, Виктор получил довольно любопытную историю.

Кшиштоф редко появлялся в «Настурции» один. Иногда он был в шумной компании, иногда с дамой, а пару раз в том самом кабинете общался с господином фон Раухом. О чем — девчонка не знала, но заверила Виктора, что это были деловые встречи.

«Ежели у нас приятели пьют, так это завсегда видно… А эти господа будто коров торговали — физиономии чопорные, пиво едва пригубят и сидят, как аршин проглотили».

Виктор не стал заострять внимание на коровах.

Сегодня Кшиштоф пришел под конец обеденной суеты. Сделал заказ и велел не беспокоить, если что — позвонит в колокольчик. Пообедал, разложил на столе бумаги, прихлебывал брусничный морс и разок попросил принести еще сырных палочек в панировке.

В этом не было ничего необычного, господа маги, бывало, до ночи засиживались в кабинетах «Настурции», погрузившись в свои мудреные расчеты. Но в этот раз господин Кшиштоф попросил сообщить, когда придет фон Раух, тоже завсегдатай этого ресторана.

Официантка как раз и зашла сказать, что он пришел — и нашла тело.

— Спасибо, вы очень помогли. Пожалуйста, никуда не уходите, я пришлю к вам стажера, записать показания, — сказал Виктор девице.

Он позволил себе на полсекунды чуть злорадно улыбнуться. Бывает все-таки удача, как ни крути. Лишь бы фон Раух был еще здесь, лишь бы остался полюбопытствовать, а то ищи его потом по всему княжеству!

Кавалергард сидел за столиком в компании Анны Мальцевой и что-то негромко с ней обсуждал. Виктор присмотрелся к напарнице и в душе согласился с бестактным городовым — эксперт-некромант выглядела на редкость воодушевленной.

Он выдал распоряжения стажерам (еще и эта головная боль! Спасибо, шеф, отбываю наказание со всем тщанием!) и подошел к фон Рауху и Анне.

— Господин кавалергард? Позволите вас допросить в качестве свидетеля?

Фон Раух ответил не сразу. Несколько секунд он смотрел на Виктора, что-то прикидывая. Имперец не обернулся к Анне, но Виктор был почти уверен — не будь ее рядом, ответ фон Рауха оказался бы намного более резким.

— Хорошо, господин следователь, — светски кивнул он.

Глава 15. Роли по кругу

Кабинет господина Карасева оказался больше похож на пристанище ученого, чем на рабочее место владельца большого ресторана. Книжные шкафы упирались в высокий потолок, на двух рабочих столах в беспорядке лежали бумаги и фолианты со множеством разноцветных закладок. Здесь пахло рабочей библиотекой — старые книги и свежая краска с газет, чернила и рукописи. Часть бумаг владелец кабинета бережно собрал и переложил, освободил место для следователя и свидетеля, махнул рукой официанту. Тот бесшумно поставил на стол поднос с кофейным сервизом и закрыл за собой дверь.

Виктор вдохнул аромат кофе, предложил фон Рауху присесть и уселся сам. Кресло оказалось на удивление мягким и удобным. Эх, отдохнуть бы! Но не с нашим счастьем.

В душе Виктор азартно потирал руки. Кавалергард считает его недалеким унылым служакой? Вот и прекрасно, на это-то мы вас, господин хороший, и поймаем.

— Спасибо, что согласились поговорить, несмотря на дипломатический иммунитет, — дружелюбно и чуть подобострастно начал Виктор. — Пожалуйста, подпишите здесь, — он протянул фон Рауху бланк, — что согласны на дачу показаний в качестве свидетеля.

Кавалергард подписал. В его взгляде угадывалась тень презрения — «что бумажками обложиться хочешь, бывший рыцарь?»

«Конечно, ваше благородие, — жалко улыбнулся Виктор, — как без бумажки-то?»

Он задал несколько вопросов — кто мимо проходил, кого видел кавалергард, не заметил и он что-то необычное. Получил несколько пространных ответов и старательно их записал.

Фон Раух был безупречно вежлив, но Виктор чувствовал исходящее от него даже не пренебрежение — сожаление. Так смотрят на тех, кто подавал большие надежды, но не оправдал ни одной.

«Да-да, господин фон Раух, продолжайте в том же духе», — усмехнулся про себя Виктор, не забывая строить из себя старательного крючкотвора.

Исписав пару листов показаниями в стиле «ничего необычного не заметил», Виктор решил, что пора переходить к основной части.

— Расскажите, пожалуйста, вы были знакомы с покойным магом Кшиштофом? — спросил он все с той же немного извиняющейся интонацией.

— Шапочно, — пожал плечами фон Раух, — да, мы были представлены на приеме у князя Федора и даже перекинулись там парой слов. Кажется о блистательных перспективах совместного применения достижений гётской инженерии и магической науки. Это всё.

— Не сомневаюсь в ослепительности перспектив, — кивнул Виктор. — Вы вели с ним какие-то дела? Встречались?

— Не припоминаю.

Виктор протянул фон Рауху протокол на подпись. Забрал бумаги с автографом кавалергарда, аккуратно сложил в папку и развел руками.

— Вы только что дали ложные показания следователю Гнездовского управления стражи, господин фон Раух, — жестко сообщил Виктор.

Игры кончились, следователь перестал изображать забитого жизнью унылого чиновника.

Фон Раух удивленно приподнял бровь.

— Мне очень жаль, — сказал Виктор без тени сожаления в голосе. — Придется установить за вами слежку, несмотря на дипломатические регалии. Ваши ложные показания, зафиксированные должным образом, дают мне для этого все основания.

— Полномочий-то хватит, господин следователь? — с издевкой спросил кавалергард.

— Более чем, — заверил его Виктор. — Не сомневаюсь, что вы постараетесь сбросить хвост, но у нас есть очень хорошие филеры, знающие Гнездовск, как родной двор. Наверняка за вами уже ходят сотрудники княжеской безопасности, они тоже не лыком шиты, но блюдут хотя бы видимость светских приличий. Не то что дуболомы по уголовным расследованиям…

— Простите, не понимаю, — брезгливо спросил кавалергард. — Ваши… сотрудники профессионалы или дуболомы? Не могу уследить за мыслью.

— По обстоятельствам, — улыбнулся Виктор. — В зависимости от поставленной задачи. Их задачей будет осложнить вам жизнь до предела. Мне самому, кстати, никто не запретит таскаться за вами следом, как романтичному кадету за предметом воздыханий.

— Вы, господин следователь, не пьяны ли? — приподнял бровь фон Раух.

— Ни капельки, — Виктор отпил кофе жестом «светский лев в салоне», — и прекрасно понимаю, что вы будете жаловаться. Но пока ваша жалоба пройдет по цепочке инстанций, пока мои филеры вернутся с дежурства, пока новая смена получит указания, пройдет дня три-четыре, а то и неделя. Вы не представляете, Ваше Превосходительство, какой у нас иногда бывает бардак, особенно если этот бардак кому-то нужен. Вы готовы пожертвовать неделей жизни?

— А вы готовы пожертвовать людьми ради того, чтобы мне досадить? — с угрозой спросил фон Раух.

— Я наслышан о ваших талантах, уважаемый Меч Императора, — Виктор изобразил слегка издевательский поклон. — Но убийство сотрудника стражи — повод получить серьезные проблемы даже для такой важной персоны, как вы. Плюс это может осложнить взаимоотношения государств, особенно в свете грядущего визита имперской наследницы Юлии. Оно вам надо?

Фон Раух смотрел на Виктора с недоумением и досадой. Так бывает, когда пинаешь кучу прелых листьев, а под ней оказывается кирпичная кладка.

— К вам, господин фон Раух, столько вопросов по текущим расследованиям, что я просто обязан получить ответы, — жестко продолжил Виктор. — Я их получу так или иначе. Так каким путем мы пойдем? Длинным? Или вы мне прямо сейчас все расскажете? Могу даже ничего не вносить в протокол, мне информация нужна, а не красивые бумажки.

Кавалергард недолго помолчал, прикидывая варианты.

— Вы так любите свою работу, Ваша Светлость? — абсолютно серьезно спросил фон Раух.

— Лучшее, что я делал в своей жизни, — в тон ему ответил Виктор.

— Хорошо, — сухо кивнул кавалергард. — Будем считать, что вы меня запугали. Я в панике. Поздравляю, господин фон Берген, немногим это удавалось.

— Рад слышать. Итак, что за дела у вас были с Кшиштофом?

* * *

До недавнего времени магия в Империи была запрещена. В разгар Войны принцев Его Императорское Величество Александр принял закон «О полезных колдунах», разрешая любое колдовство, если при его помощи не совершается иных преступлений.

Казалось бы, проблема решена, но маги с академическим образованием почему-то не рвались работать в Империи. Кто-то припоминал костры полувековой давности, кто-то не мог простить покойной императрице Изольде убитого дракона — ректора Академии, но большинство отвечало попросту: «Нас и здесь неплохо кормят».

Для масштабного использования магии в Империи попросту не хватало людей.

Гёты предлагали колдунам заоблачные гонорары даже по меркам гильдии магов Заозерья. Талантливая имперская молодежь получила возможность выиграть стипендию для обучения в Академии Дракенберга — с условием после трудиться на имперской госслужбе. Но все эти меры не решали проблемы. В вопросах магии Империя оказалась полностью зависима от Ученого совета Дракенберга.

Назрела необходимость создать собственную Академию, с профессорами и лабораториями. Не филиал Дракенберга, а полностью имперскую организацию.

Это было несусветной наглостью. С начала времен монополия на человеческое колдовство сохранялась за обитателями Драконьей горы. Ученый совет никогда в жизни не разрешил бы выпускникам преподавать где-то вне стен Академии.

Значит, нужно было найти тех, кого не устраивал существующий расклад сил в научном сообществе магов. Тех, кто ради амбиций, собственных исследований, академической свободы или просто желания нагадить признанным авторитетам будет готов пойти против магической верхушки.

Именно этим и занимался в Заозерье Георг фон Раух. Находил молодых амбициозных колдунов, которым не светила карьера в существующем научном сообществе — просто потому, что они не слишком низко кланялись авторитетным магам, посмели возражать, недостаточно громко восхваляли величие древних или ляпнули какую-нибудь бестактность ректору.

Если бы не убийство Кшиштофа, Анна Мальцева сегодня получила бы официальное предложение переехать в Империю и продолжать там свои исследования. Увы, пришлось немного отложить детальный разговор.

Кшиштоф был еще одним кандидатом на профессорскую должность. Ему оставалось только поговорить с госпожой Викторией Бельской, главой факультета магии Императорской академии наук, и подписать контракт.

— Бельская? — переспросил Виктор.

— Ваша двоюродная тетка, князь, — бесстрастно ответил фон Раух. — Кавалергард-дама Его Величества.

Виктор что-то очень смутно припоминал. В детстве он зубрил наизусть всю родословную князей Бельских и баронов фон Берген вплоть до времен Мстислава. Княжна Виктория, старше Виктора лет на тридцать, значилась в старых списках. В новых — уже нет. Причину такой перемены обходили молчанием, а выяснять детали мальчишке не хотелось.

Видимо, придется сейчас.

— Княжна Бельская, вычеркнутая из родословных книг, маг и кавалергард. Необычное сочетание.

— Представители вашего семейства не раз были замечены в нестандартном выборе профессии, — с прозрачным намеком заметил фон Раух.

Кавалергард рассказал немного, но Виктору вполне хватило информации, чтобы восстановить картину.

Княжна Виктория Бельская родилась со способностями к магии. Её ветвь Бельских не Мстиславичи, но с колдунами не роднились никогда или скрывали родство настолько тщательно, что внуки были уже не в курсе. Во многих знатных имперских фамилиях была кровь нелюдей с завоеванных Мстиславом земель, но о Бельских даже слухов таких не ходило. И вдруг — ужас какой! — княжна колдует!

Во времена Изольды это было немыслимо. Скорее всего, её бы не казнили, но пришлось бы скрываться всю жизнь, или отправиться в монастырь и принять постриг. Оба варианта юную Викторию не устроили.

Князь и княгиня всё поняли. Княжна исчезла. Её вычеркнули из родословных книг, о ней перестали говорить. Весь свет решил, что она сотворила что-то ужасное и опозорила семью. На самом деле Виктория училась в Академии и тайком виделась с родными в Гнездовске. Потом эта история, конечно же, всплыла при дворе, но уже никому не повредила.

Госпожа Бельская блестяще закончила обучение, защитила диссертацию и сделала себе имя. Но, видимо, не забывала дымный Гетенхельм. Как только Александр издал закон «о полезных колдунах», она вернулась на родину. Сначала трудилась в армейском лазарете, потом ей предложили должность в Кавалергардском Корпусе.

Теперь, выходит, профессор Бельская создает свою школу.

Что ж, успехов ей.

— Передавайте поклон тетушке, — сказал Виктор.

— Можете сами её поприветствовать. Госпожа Бельская прибудет в Гнездовск через три дня в свите принцессы Юлии.

— Как только представится такая возможность, — ответил следователь и продолжил задавать вопросы по делу.

История с помощью полевикам тоже оказалась довольно незатейливой. Господин фон Раух был наслышан о талантах лекаря-некроманта Мальцевой и хотел увидеть ее в деле. Раненые племянники Семена удачно подвернулись под руку.

Зачем Кшиштоф сегодня его искал, кавалергард не имел ни малейшего понятия. Все было оговорено, они должны были в следующий раз встретиться только на банкете в честь прибытия принцессы и открытия перевала.

Даже если кавалергард соврал или что-то утаил — у Виктора пока не было возможности это проверить.

В дверь просунулась лохматая башка одного из стажеров. Судя по мимике, парень накопал нечто, чем желал немедленно поделиться с наставником.

Виктор махнул на него рукой, и стажер исчез. Судя по всему, остался топтаться за порогом. Что ж, пора заканчивать, дела не ждут.

— Спасибо за информацию, господин фон Раух, — искренне поблагодарил Виктор. — Я бы попросил вас не уезжать из Гнездовска, но вы ведь и так пока никуда не собираетесь?

— Совершенно верно, — кавалергард с любопытством посмотрел на Виктора. — Позвольте один вопрос. Что с вами произошло с момента нашей последней встречи?

Виктор хотел было отмахнуться или отшутиться, но решил, что откровенность будет полезнее. Не в последний раз приходится общаться с этим мутным типом, а давить на него больше нечем. Придется налаживать деловые отношения.

— Меня чуть не спалили заживо. Мерзкие ощущения, доложу я вам.

— Прекрасно вас понимаю, — усмехнулся кавалергард. — Случалось и такое в моей биографии. Согласитесь, неплохо прочищает мозги. Простите за прямоту, но мне кажется, что вам оказали большую услугу.

Виктор не стал отвечать. Коротко, по-военному поклонился и вышел из кабинета.

«Услугу, ага, — фыркнул он про себя. — Сейчас кинусь Сеню пивом поить в благодарность! Бегу уже! Хотя в чем-то императорский хлыщ прав. Мозги и впрямь прочистило».

— Господин Берген, разрешите доложить! — пискнуло рядом.

Виктор повернул голову к стажеру. Видимо, парень так долго готовился сказать эту фразу, что голос сорвался от волнения. Он откашлялся и продолжил:

— Есть два свидетеля. Цветочница и приказчик. Она весь день у входа с корзинкой стояла, а он за столиком девушку ждал. Оба видели полевика в униформе официанта из «Настурции», с огроменным шрамом на роже. Удивились еще, как эдакую страховидлу в подавальщики взяли. Я им картинку показал из княжеского розыскного листа, говорят — он. Семён! Ну тот, которого вся стража ищет! И было это за час до заката!

Юный стажер чуть не подпрыгивал от азарта и смотрел на Виктора с такой гордостью, как будто единолично раскрыл дело.

Виктор сдержал рвущийся наружу вопль: «Вот нихрена ж себе!». При стажере орать несолидно, и следователь ограничился многозначительным: «Оп-паньки!»

Стажер понятия не имел, что Семён во время убийства второй день сидел в камере. Виктор об аресте громко не заявлял, Горностай и подавно.

Значит, кто-то очень хотел сработать «под Сеню». Грим — штука несложная. Это точно не магическая личина, она бы слетела от освященного гвоздя в кармане.

— И еще вот, — стажер протянул Виктору бумажный пакет для улик. — В карманах у него было. Пара амулетов, расческа и прочая мелочь.

— Спасибо. Молодец.

Виктор поискал глазами Анну. Магичка сидела на том же месте, за столиком у окна. Смотрела на улицу, водила черенком ложечки по скатерти и выглядела очень одинокой и растерянной.

Виктор подошел и покашлял. Анна опомнилась и подняла на него глаза.

— Ты как? — спросил он тихонько.

— Пока не знаю, — вздохнула она. — Надо крепко подумать… Здесь я тебе, кстати, не нужна. В убийстве ни тени магии. Просто гвоздь. Освященный. Понимаешь?! Мы, маги… как бы я ни относилось к Кшиштофу, он был свой. Из гильдии. Я могла его обругать, вызвать на дуэль, разнести в пух и прах его научную работу… Но я костьми лягу, чтобы удавить того, кто поднял руку на одного из нас.

— Понимаю, — сказал Виктор. — Можешь попытаться восстановить записи в его блокноте?

— Попробую, но ничего не обещаю. Сам-то ты как? На ногах держишься?

Виктор хотел было по привычке соврать, что все прекрасно, но не стал. Если бы он попробовал толком изложить промелькнувшие в голове мысли, точнее, кашу из трех простеньких идей, получилось бы примерно так: Признаваться в слабости врачу — не стыдно. Если рухнешь от усталости, толку от тебя не будет. Честь — в делах, а не в попытках хорошо выглядеть.

«Тьфу ты, фразочки, как из альбома гимназистки», — мысленно скривился он, а вслух сказал:

— Нет, напарник. Не держусь. Спал мало, бегал много, а конца работе что-то не видать. Поможешь?

— Помогу, — кивнула Анна чуть удивленно. — Сил у меня сейчас маловато, но два-три часа активной жизни я тебе выдам. Обязательно выспись. Если завтра будет плохо — приходи, закончу начатое.

Анна взяла Виктора за руку, прочертила ногтем на его ладони замысловатую фигуру, нажала на пару точек у пальцев и сказала:

— Подействует минут через пять или чуть больше. Посиди пока, не дергайся.

— Спасибо, — вздохнул Виктор и откинулся на спинку стула.

Анна с очень странным выражением посмотрела куда-то за спину Виктора. Следователь обернулся и увидел удаляющегося фон Рауха.

Больше всего выражение лица Анны напоминало физиономию Винса у лавки сладостей. Пацан пристально изучал пирожные сквозь витрину, представляя, как будет лакомиться взбитыми сливками, цукатами и бисквитом. В день жалования он покупал выбранное, садился за столик в кондитерской, медленно пил чай и с наслаждением откусывал от пирожного маленькие кусочки.

Виктор ничего не хотел знать о том, как имперский кавалергард стал для гнездовского некроманта… Нет, такое даже мысленно не выговорить!

А ведь она вполне может позволить себе любое лакомство…

Так. Стоп. Додумаешься сейчас до чего не надо. Лучше о другом.

По всему выходит, что покойник пролежал в кабинете минут сорок. Персонал «Настурции» очень серьезно относится к просьбе не беспокоить. Если гостю что-то нужно, он звонит в колокольчик. Отвлекать мага — себе дороже, еще и чаевых не даст, а колдуны обычно самые щедрые посетители.

Анна, хоть и некромант, труп не почуяла из-за освященного гвоздя.

В то время, когда предположительно было совершено убийство, по ресторану прошелся сомнительный полевик в униформе и со шрамом на лице. Работники ресторана его видели, но внимания не обратили — у всех хватало своих дел, а полевиков здесь немало. Девчонке-цветочнице он, похоже, показался вполне сознательно, а приказчику просто повезло. Или следователю с приказчиком повезло, он единственный из тех, кто был здесь днем, досидел до вечера.

Официантка вспомнила, что при убитом была жесткая коричневая сумка, в таких носят бумаги. Сумки на месте не оказалось. Виктор отправил городовых глянуть на окрестные помойки — вдруг да убийца ее выкинул? Это вряд ли что-то даст, но для очистки совести порыться в мусоре не помешает.

Кшиштоф хотел встретиться с фон Раухом и рассказать… нечто. Вероятно, эта информация стоила ему жизни.

Виктор откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. За последние несколько дней толком отдохнуть так и не вышло. Хотелось отключиться прямо здесь, на месте преступления, и пусть все как-нибудь сами разберутся.

Анна похлопала его по плечу, попрощалась и ушла.

Виктор краем уха слушал, как мастер Николас командует парнями из труповозки, как господин Карасев, владелец ресторации, что-то вещает своим сотрудникам, как стажер за соседним столиком скрипит пером, записывая показания…

— Не можно, панове! — услышал Виктор трубный бас городового. — Заборонено туты. Стража трудится, убивство.

— Прошу, доложите следователю Бергену о моем приходе. Я Эдгар Горский. Покойный был моим подчиненным.

«Набежали маги и в кружочек встали, песни распевали, черта вызывали…» — вспомнил Виктор детскую песенку. Открывать глаза совершенно не хотелось, видимо, колдовство Анны пока не подействовало. Подождет Шустрый Эд еще чуть-чуть, не развалится…

— Дамочка, а вы кудой? — спросил тот же бас.

— Я эксперт стражи, — ответил мелодичный голос, — вот мой жетон.

Пока госпожа Краcницкая шла от входа в ресторан к столику, за которым сидел Виктор, следователь успел проснуться, проморгаться, изобразить деловитую озабоченность и встать навстречу даме.

Вместо обычной светской улыбки на лице боевой колдуньи читались злость и боль. Странно. Неужели покойный был ей так дорог?

— Здравствуйте господин Берген. Мне сообщили, что убитый — маг. Это правда?

— Да, сударыня. Кшиштоф Домбровский.

— Это очень плохо, — медленно проговорила она с таким выражением, что на месте убийцы Виктор не оглядываясь летел бы к Рогенской границе.

— Он был вашим другом?

— Нет. Киш был душным козлом и всех достал, — с обычной пугающей откровенностью сказала она. — Но он был магом. Магов нельзя убивать, мы и так… Извините. Я сама не своя от такой новости.

Виктор хотел было ляпнуть банальное: «Вообще-то, никого нельзя убивать», но вовремя осекся. Во-первых, не стоит читать лекции об этике расстроенному боевому магу. А во-вторых — ну кто бы пел, Кентавр Гарца. Сколько ты сам народу порубил?

— Примите мои соболезнования, — сказал Виктор фразу, уместную и безопасную в таких случаях.

— Спасибо. Чем я могу помочь в расследовании?

— Пока ничем, при убийстве магия не использовалась. Но, если что-то появится, я обязательно к вам обращусь.

Ксения подошла к Виктору вплотную и посмотрела в глаза. В этом не было ни тени флирта.

— Поймите, — сказала она, — мы, выпускники Магической Академии, не можем допустить, чтобы кто-то безнаказанно поднимал на нас руку. Мы не просто гильдия, мы — семья! Мы можем ненавидеть друг друга, но сейчас это неважно. В последний раз один из нас стал жертвой убийства четырнадцать лет назад, и это очень, — она кровожадно усмехнулась, — очень плохо закончилось для убийцы. Кажется, кто-то подзабыл историю. Мы напомним.

Видимо, от усталости Виктор не сумел идеально совладать с лицом, и сомнения проявились.

— Ваша Изольда вызвала ректора на поединок, — пояснила Ксения. — Это не убийство. Но и на нее было несколько покушений. Неудачных. Я бы действовала иначе.

— Ясно, — кивнул Виктор. — Я все понял. Либо маги разбираются сами, мешая следствию, либо я подключаю вас к делу? Участие эксперта Мальцевой вас не устроит?

— При всем уважении к Анне этого будет недостаточно.

Виктор хихикнул про себя. Что-то очень похожее он совсем недавно проделал с фон Раухом — обещал старательно путаться под ногами, если кавалергард не поделится информацией. Что ж, роли странствуют по кругу.

— Хорошо, — обреченно вздохнул Виктор вслух. — Вы меня убедили. Зовите Эдгара, нужно его опросить.

Шустрый Эд выглядел жутковато. Виктор едва его узнал — вместо спокойного, деловитого мага перед ним стоял растерянный, испуганный человек. Левая кисть Эда слегка подергивалась от нервного тика. Колдун заметил это, скривился с отвращением и спрятал руку в карман куртки.

Он был бы рад рассказать все, что знает — но пока ничем не сумел помочь следствию. Работа Кшиштофа на перевале уже неделю как закончена. Вчера геодезист зашел в контору за гонораром, полюбезничал с приказчицами, получил все причитающееся и ушел.

Как выглядел? Ничего необычного… Мы перекинулись всего-то парой слов. Сказал, что у него масса дел поважнее светских бесед. Да, хамил, как обычно, мы все давно привыкли. Он прекрасный специалист… простите, был. Но из-за сложностей в общении мы не стали ему предлагать продление контракта, а у него, кажется, уже были другие предложения. Нет, не знаю, какие.

Опросить сотрудников? Да, пожалуйста. В любое время. Родственники? Насколько я знаю, никого. П-простите, мне трудно говорить… Если понадобится какая-то помощь в расследовании, любая, что угодно — я готов. Хотите артефакты связи? Телепорты? Да хоть портал пробью, если это делу поможет, только скажите куда.

Виктор заверил растерянного мага, что обратится при первой необходимости, и аккуратно отправил его восвояси.

Ксения чуть ли не обнюхала место преступления и труп, но тоже не нашла ни следа магии. Чтобы занять ее хоть чем-то, Виктор наскоро набросал поручение о проведении экспертизы найденных при покойном артефактов. Ксения коршуном схватила добычу и умчалась.

Виктор проводил ее вздохом облегчения и махнул стажерам — идите сюда. Мельком просмотрел составленные ими протоколы, фыркнул и убрал в папку.

— Молодцы, — кивнул он парням. — Как минимум не забыли ни одной свидетельской подписи. А то пришлось бы вам их разыскивать поздним вечером.

— Так не дураки… По протоколу всё… — нестройным дуэтом возмутились стажеры.

— Команды перебивать не было, — негромко сказал Виктор.

Видимо, что-то они услышали в голосе наставника (вот ты уже и до наставника дорос… давно ли сам нагоняи получал?) и постарались вытянуться по стойке смирно. У того, что поменьше ростом, и вихрастого более-менее получилось. Второй, покрепче, со стрижкой «ёжиком», просто неуклюже замер.

— Слушайте задачу. Сейчас садитесь в уголке и составляете список вопросов, которые завтра нужно задать в конторе, где работал убитый. Времени вам — пятнадцать минут. Потом несете мне, я проверю и откорректирую. Ясно?

— Есть! — хором выдохнули стажеры и загрохотали сапогами к угловому столику.

Виктор прошел на кухню, где все еще толпились сотрудники ресторана. Нашел глазами старшую официантку и скроил самую проникновенно-усталую физиономию из всех, на какие был способен.

Через пару минут перед ним стояла тарелка с роскошным многослойным бутербродом и кружка горячего чая.

Еще минут через пять он узнал, где хранятся запасные комплекты формы официантов «Настурции» и что все они пересчитаны, ничего не пропало. Пришлось уточнить, каким прачкам отдают стирать форму сотрудников «Настурции». Заодно получить клятвенное обещание немедленно сообщить, когда выяснится, у кого убийца добыл костюм.

После краткого обсуждения составленного стажерами плана допросов (тут правильно, за это вам маги поджарят… хм… что-нибудь нужное, а вот это и это вы забыли) он выдал взмыленным парням по свертку с бутербродами.

— Теперь слушайте задачи на завтра. Ты, — кивнул Виктор вихрастому, — пойдешь в «Хрустальный шар» опрашивать сотрудников по составленным планам. Записывать все подробно, без отсебятины, как говорили свидетели. Ясно?

— Есть.

— Ты, — повернулся он к стриженому, — получишь задание поопаснее. С раннего утра идешь в морг и стоишь над душой у мастера Николаса, пока он не выдаст предварительные результаты экспертизы. Тебя станут прогонять, оскорблять и высмеивать. Терпи, мы все через это прошли. Будет невмоготу, вали всё на меня, не спасет, но разговор поддержишь. Постарайся наладить контакт с экспертом, это первое дело в работе следователя. А чтоб не скучать, добудь школьные прописи и тренируй красивый почерк. Твои каракули читать невозможно. Мозги у тебя есть, но пока не научишься писать, об этом никто не узнает. В церковно-приходской школе учился? Три класса?

— Два с половиной, — пробасил стажер. — Батьку мерин лягнул, я пахал.

— Ничего, — махнул рукой Виктор, — быстро наловчишься, дело нехитрое.

Виктор прекрасно понимал, что за стажерами придётся переделывать, наверное, всё. И что госпожа Красницкая будет очень недовольна его отсутствием на допросах сотрудников «Хрустального шара». Ничего, поругается и отстанет. Брань на вороте не виснет, как говаривали в Империи.

На сегодня есть еще одно очень важное дело. Пожалуй, поважнее мертвого мага — как минимум, лично для него, Виктора, поважнее. Непонятно, как обернется, но на службу он, скорее всего, безнадежно опоздает. Так что лучше пусть неприкаянные стажеры хотя бы не мозолят глаза Горностаю. Вдруг случится чудо, они даже сделают что-нибудь полезное.

Глава 16. Сова и глобус

Первый разбойный приказ в Гнездовске учредил князь Стоум четыре века назад. Повелел боярину Репе «лихих людишек имати» и «порядок блюсть».

С тех пор Репин двор из боярского терема разросся до нескольких жилых кварталов. Здесь стояли казармы стражи, несколько домов с квартирками для одиноких ветеранов сыска и множество обычных двориков, где обитали горожане самых разных профессий. Жили в Репином дворе и целые династии служителей охраны порядка.

Наверное, если посчитать «по головам», стражники в этом районе оказались бы не самой многочисленной компанией, но испокон века Репин двор считался кварталом стражи. Остальных здесь не то чтоб не любили, с чего бы? Просто смотрели чуть снисходительно. Как на ткача в околотке столяров.

Кабак «Льнянка» с белым цветком-колоском на вывеске, помнил если не самого боярина Репу, то уж его внуков-то наверняка. Байки о богатейшей истории заведения очень любили нижние чины стражи. Виктор подозревал, что бо́льшая часть легенд придумана владельцами «Льнянки» и щедро приукрашена завсегдатаями, но вслух об этом никому не говорил. Зачем обижать городовых?

Виктор потянул на себя тяжелую дубовую дверь и с благодарностью вспомнил официантку с места преступления. Если бы не тот большущий бутерброд, следователь рисковал бы насмерть захлебнуться слюной — в «Льнянке» пахло печеными свиными ребрами, грибной похлебкой, свежим хлебом и обжаренным в сухарях сыром.

Виктор огляделся. Народу было немного — ночная стража уже началась, а дневная еще не закончилась. Вечером, в самое горячее время, смены идут «внахлест», чтобы город охраняло побольше стражей порядка. Эту практику завели недавно, и уже было ясно — не зря.

Примерно через час здесь будет не протолкнуться от стражников с дневной смены, желающих пропустить кружечку после дежурства, а пока за центральным столом сидели шестеро. На следователя они даже не покосились, так увлеченно слушали Эрика.

— … берешь, значит, платочек, — жизнерадостно вещал бывший имперский егерь, — и аккуратненько подгребаешь в него осиное гнездо. Пусть себе жужжат и сердятся, пока несешь. Злее будут. Главное, чтоб платок без дырок, а то… Ну вот. И на манер пращи закидываешь в форточку. Сами выйдут и в ножки бросятся, успевай ловить. Токма потом опознавать трудно, морды у злодеев от осьих укусов пухнут одинаково. Но енто уже следаков проблема. Наше дело телячье — поймал да доставил.

— Ничего, следаки народ наблюдательный, — хохотнул Виктор, подходя к компании. — Прошу прощения за беспокойство. Эрик, надо поговорить.

Бывший сержант кивнул приятелям, сгреб шапку с кокардой городового и с немым вопросом уставился на Виктора. Следователь кивнул на маленький столик в углу, махнул хозяину — пива неси — и уселся на единственный стул, оставив Эрику лавку-диванчик у стены. Если егерь захочет удрать, ему придется сначала протиснуться мимо рыцаря, а это непросто. То, что у обоих приставка «бывший» — дело десятое.

Эрик уселся на предложенное место, хлебнул пива, бросил в рот пару орешков и бесхитростно спросил:

— Глобус принёс?

На секунду Виктор опешил, пытаясь понять, при чем тут инвентарь географов. Потом дошло.

— Я, Филин, с тобой так разберусь, без лишних предметов. Да и не сова ты, на глобус тебя натягивать. Перебьешься.

— Перебьюсь, — согласился Эрик и снова хлебнул пива. — Так чего ты тогда такой серьезный?

— Грустно мне, — вздохнул Виктор. — И тоскливо. Я к тебе со всей душой, спасаю от преследований свиноводов, на работу перспективную устроил, а ты, паршивец, под вывеской стражи свои делишки обтяпать норовишь.

— Ва-аша Светлость! Вы чего на меня плохими словами лаетесь? — искренне обиделся Эрик.

— Мне нужно взывать к солидарности бывших соратников? — жестко спросил Виктор. — У тебя была масса времени на то, чтобы добровольно поделиться информацией. Сейчас, уж прости, время поджимает.

Эрик молчал. То ли смутился от резкости Виктора, то ли, что намного более вероятно, прикидывал варианты, ходы и комбинации. Надо бы подтолкнуть в нужном направлении.

— Завидую я тебе, — проникновенно сказал Виктор. — Ты после вчерашних приключений небось выспался, пообедал нормально, отдохнул… на дежурство только завтра, имеешь полное право. А я с утра на службе, день был тяжелый и неприятный. Хочется мне домой и спать, а не на твою довольную рожу пялиться. Так что если ты мне сейчас не выложишь все как на духу, с утра я по злобе и из мелочной мстительности организую тебе перевод на границу с Кошицем. Там какая-то банда скот крадет, стража просит усиления. Вот и поедешь предотвращать покражу свиней, опыт имеется.

— Интересная перспектива, — ответил Эрик, уже не пытаясь изобразить недалекую деревенщину. — А если я из стражи уволюсь?

— Тогда я напишу пространную бумагу про то, что ты не бравый городовой, а вовсе даже шпион. И вышлют тебя в Империю, потому как куда ж еще тебя девать? Сажать не за что, терпеть незачем. Захочешь вернуться — потеряешь массу времени, доказывая, что ни в чем не виноват. Кстати, нечего было в мой стол лазать, не держу я там ничего важного.

— Невелика я птица — высылать, — пожал плечами Эрик. — А стол…

— Уж я постараюсь твой птичий размер увеличить. Идею про глобус сам подсказал, — усмехнулся Виктор. — Срок тебе на размышления — пока я пиво допиваю. Нет времени расписывать, как у меня подозрения закрались, как я их подтверждал разными способами… Либо рассказывай, либо пошел вон.

Виктор откинулся на спинку стула и сделал большой глоток из кружки. Пиво оказалось на редкость вкусным. Вишневое, с терпким привкусом косточек и ноткой меда.

Наблюдать за Эриком было интересно. Егерь привычно «кроил морду» простецкого парня, но в глубине глаз плескалось что-то жуткое. Виктор был практически уверен — сейчас бывший сослуживец высчитывает, что принесет больше пользы. Уйти, расколоться, наврать с три короба или подождать и тихонько прирезать не в меру любопытного следователя по дороге домой?

— Всё такое вкусное, правда? — поинтересовался Виктор и закусил пиво маленьким соленым крендельком.

— Не то слово, командир, — вздохнул Эрик. — Не то слово… Ладно. Может, оно и к лучшему.

В «Льнянку» ввалилась компания сменившихся с дежурства. Стражники здоровались с работниками кабака, требовали пива, наливки и пожрать, обсуждали прошедшую смену и производили столько шума, что тихий голос Эрика почти терялся.

— Шкипер был чудовищно жадной и умной сволочью, — сказал егерь. — За что в Гнездовске ходил в большом авторитете. Вцепился в контрабандные тропы, как клещ, на все попытки конкуренции реагировал предельно жестко. Трупов на нем немерено, да только тел вам в жизни не найти, лежат себе на дне ущелий. Когда князь объявил, что будет перевал перестраивать и сам колдовством с имперцами торговать, Шкипер чуть с катушек не уехал. Вой стоял, как от волка в капкане. А потом глядь — притих. И работать стал как прежде…

Эрик оборвал рассказ на полуслове и махнул рукой кому-то за спиной Виктора.

Подозревать, что в кабаке, набитом городовыми, кто-то может напасть на следователя, было бы полной паранойей. Виктор обернулся медленно и беззаботно.

Сержант Жилко отсалютовал ему кружкой и облокотился на стойку.

— Командир, — тихонько сказал Эрик, — я пойду, с парнями поздороваюсь, а то невежливо получится. И прерываться все время придется.

Несколько минут Виктор с легкой завистью наблюдал, как Эрик жмет руки, хлопает по плечам новых сослуживцев, ржет над их шутками и сам шутит в ответ. Бывший егерь как-то очень легко стал здесь своим. Виктор прослужил в страже несколько лет, но ему никто не радовался так, как Эрику, проходившему в городовых без году неделя.

Талант, что ж поделать.

Эрик поставил перед Виктором новую кружку с пивом и плюхнулся обратно за стол.

— Всё, — фыркнул новоиспеченный городовой. — Можно продолжать, не побеспокоят. Итак, Шкипер… Паршивец попсиховал и снова стал вести дела, как будто ничего не случилось. И, — Эрик сделал небольшую паузу, чтобы показать значительность информации, — как будто ничего не случится. Как будто не будет никакой новой дороги.

— Поясни?

— Вложения капитала. Прости, я слово «инвестиция» недавно выговаривать научился, так что деталей не расскажу, — развел руками Эрик. — Но меня заверили, что Шкипер, хитрая бестия, часть своих малолегальных доходов вкладывал в совершенно законные предприятия. Сейчас все норовят присосаться к перевалу, а он, гад, как будто не видел блистательных перспектив. Например, купил доли в нескольких местных кузницах, которым с открытием новой дороги прочат разорение из-за дешевой имперской скобянки.

— Любопытно, — кивнул Виктор. — А ты здесь каким боком?

— Меня нанял один полевик из совета общин… Имени не назову, уж извини. Полевики делают огромную ставку на перевал, а тут такая непонятка всплыла. Шкипер полевикам не сильно доверял, работал с людьми. Его любимым поставщикам, видишь ли, полевицкие услуги по сбору трав на болотах годятся, а он, поганец, морду воротит. Так что втираться в доверие отправили меня. Я ему пару телег какой-то травы привез, красителя для ткани вроде бы. Слово за слово, услуга за услугу… Я уже почти подобрался, и вдруг — пожар, убийство и ты на белом коне, возглавляешь расследование. Я решил, что если кто и окажется близко к истине, так это стража в твоем лице. Пришлось спектакль устроить, чтоб к тебе в подручные попасть.

— Не можешь ты попросту, — вздохнул Виктор. — Пришел бы, все рассказал, договорились бы как-нибудь.

— Ага, — ядовито ухмыльнулся Эрик. — Ты б меня выслушал и выпер.

— До сих пор могу выпереть, — раздраженно бросил Виктор. — Ну, и что ты выяснил, шпион-самоучка?

— Почти что нихрена. Знаю только, что большим шишкам из Магической Академии перевал остро не нравится и все, кто к нему причастен, огребают массу проблем. Может быть, Шкипер про это от своих поставщиков прослышал и решил, что ректор колдунов заставит отказаться от стройки?

— Может быть… — задумчиво повторил Виктор. — Все может быть. Ладно, поработаем с тобой пока что. Версия про колдунов мне нравится. Насколько я знаю, кого-то Академия сумела отговорить, кого-то даже запугали отказом в публикации научных статей.

— Запугали? — удивился Эрик. — Магов?

— У них даже присказка есть: «публикуйся или умри». Редактор журнала «Научный вестник Дракенберга» — царь и бог. Был бы влиятельнее ректора, но, вот беда, ректор его назначает и в любой момент может выгнать на мороз.

— Сложно-то как… — вздохнул бывший егерь.

Виктор глотнул еще пива. Нужно было с толком распорядиться полученной информацией, но думать не получалось. Хотелось есть и спать или хотя бы просто спать. А завтра, на свежую голову, можно и делом заняться.

— Слушай приказ, — сказал Виктор Эрику. — Пойдешь к работодателю и вручишь ему повестку. Я его вызываю в качестве свидетеля.

— Э, командир! Мы так не договаривались!

— Мы и про пиво не договаривались, — переиначил следователь цитату из свежего детективного романа.

Виктор шагал по ночному городу, дышал прохладными ароматами весны и чувствовал, что за последние безумные дни изменилось очень многое. Стало как будто легче. Кажется, с него свалилось огромное душное ватное одеяло, мешавшее шевелиться.

Анализировать произошедшее не было ни сил, ни желания. У Виктора возникло смутное ощущение, что сегодня он сделал шаг в нужном направлении, но куда именно?

Виктор Вальтер Александр фон Берген, князь Бельский … Да провались оно все. Завтра гора работы. А еще придется придумывать, как быть с двумя расследованиями, цепляющими колдовские конторы. Попытаться спихнуть новое убийство (вместе с излишне активным экспертом) на коллег? Или дела могут быть связаны?

Силы у следователя закончились на последнем лестничном пролете перед мансардой. Он чуть было не сел на ступеньку, но титаническим усилием заставил себя дойти до квартирки.

Винс сидел с ногами в кресле, уткнувшись в книжку. При виде Виктора он подпрыгнул и поклонился.

— Господин, я вам тут ужин приберег, да токмо остыло всё. И печь в кухне погасла уже, не разогреть…

— Неважно, — отмахнулся Виктор. — Давай, что есть.

Жаркое в горшочке было едва теплым, но настолько вкусным, что Виктор с удовольствием съел бы его и ледяным. Вроде все, как обычно, но сочетание специй сделало бы честь лучшим ресторанам.

— Спасибо за ужин, — сказал он Винсу. — Сознавайся, ты с приправами колдовал?

— Ага, — испуганно выдохнул пацан. Так юный художник приносит первые картины в галерею — поймут? Обругают? Похвалят?

— Ты молодец. Очень вкусно получилось. Продолжай в том же духе.

Винс просиял, поклонился, схватил книжку и вернулся в кресло — дочитывать и не мешать господину.

«Приключения кавалергарда» — увидел Виктор на обложке и хихикнул про себя. Некий борзописец наслушался легенд о подвигах династии фон Раухов, щедро приправил байки фантазией и выпустил уже пять томов весьма завлекательного чтива о некоем кавалергарде фон Небеле. Публика в восторге, фон Раух кривит породистую физиономию, борзописец кропает шестой том, по слухам — о том, как фон Небель был воспитателем юного принца Германа, впоследствии — императора Германа Великого.

— Скажи-ка мне, Винсент, — неожиданно даже для себя поинтересовался Виктор, — как думаешь, тебе бы понравилось быть имперским принцем?

— А? — вскинулся Винс. — Ну… не знаю. Мне и так хорошо. Хотя вот! Принцев, как в книжках пишут, учат массе интересных штук, а не школьной нудятине. Я б алхимии поучился. И драться, чтоб как фон Небель. А лучше — как вы! И еще б чему этакому… — мечтательно вздохнул мальчишка и уткнулся обратно в книгу.

— Угу, — пробормотал Виктор себе под нос. — Учтем.

Глава 17. Принцы и принцессы

Пробуждение было кошмарным. Организм Виктора решил отыграться за все недавние издевательства. Болели ссадины, синяки и перетруженные мускулы, о существовании которых Виктор если и знал, то давно забыл.

Вишенкой на торте страданий стала тупая головная боль — как будто в череп насыпали песка вперемешку с мелкой щебенкой.

Умывание ледяной водой не спасло. От мысли о завтраке мутило.

Пораженческая идея отправить Винса в управу с сообщением, что господин следователь лежит при смерти, казалась идеальным выходом. Вообще-то, отгул после вчерашних подвигов был бы очень кстати… Все равно он уже безнадежно опоздал на службу, время к десяти доходит.

«Соберись, тряпка!» — мысленно рявкнул Виктор и кое-как спустился в кафе, умудрившись по дороге не цепляться за перила лестницы. Пока шел — сообразил, что мальчишка сейчас в школе, посылать некого.

«Ну да. Теперь я собранная тряпка», — поздравил себя Виктор, устраиваясь за столиком.

Торопиться вроде бы некуда. Расследования не убегут, ничего срочного там пока не намечается. Князь решает вопросы с Семеном, маги бесятся над бездыханным телом коллеги (так себе повод для ехидства, но уж простите за профессиональный цинизм), про Шкипера все давно забыли.

Виктор отодвинул недопитый кофе — не лезло. Кивнул официантке и, стараясь двигаться, как обычно, вышел на улицу. До дома семейства Мальцевых он доковылял минут за десять.

Когда Виктор подходил к лавке с вывеской «Мальцевские перины», ему показалось, что в квартале от него за угол свернул фон Раух. Виктор мысленно плюнул — совсем ум за разум заехал, кавалергард мерещится. Насмотрелся на Винсово чтиво.

Или не мерещится?

Анна показалась Виктору отстраненной. Как будто магичка о чем-то напряженно думала и явление напарника с просьбой помочь отвлекло её от важных мыслей. Она скользнула по Виктору равнодушным взглядом, усадила в плетеное кресло на веранде и взяла за руку.

Виктор не первый раз получал «экстренную колдовскую помощь», но все никак не мог привыкнуть к странным ощущениям. Сначала темнело в глазах, тело наливалось свинцом, не было сил шевельнуться, а после он как будто просыпался — свежим, отдохнувшим, полным сил и готовым на любые подвиги.

— Спасибо, Анна, — прочувственно сказал он. — Ты меня спасла.

— Меня бы кто спас… — пробурчала она, садясь напротив. Не глядя взяла из корзинки слоеную булочку, откусила кусок и запила чаем. — Ой. Извини, — опомнилась колдунья. — Тебе-то я и не предложила, хороша хозяйка.

Виктор посмотрел на стол и мысленно хмыкнул. С утра тут явно завтракали двое. Грязной посуды не осталось, но, судя по расположению корзинки с булочками, тарелки с сыром, ветчиной и копченостями и остальной утвари, можно было сделать несколько любопытных выводов. Первый — сервировкой занималась точно не Анна, а кто-то педантичный и намного лучше её сведущий в этикете. Второе — этот кто-то сидел там же, где сейчас Виктор. Третье… ну нет! Не будет он додумывать, как поутру на веранде у магички оказался кавалергард фон Раух. И поутру ли?

— Ничего, — сказал Виктор вслух, — сам справлюсь. Ты кого-то уже поила чаем сегодня, долг гостеприимства исполнен. А я сам напросился и даже ничего не принес, идиот. Хочешь, в пекарню сбегаю? Или дров тебе наколю?

— Это меня поили и кормили, — мотнула головой Анна, проигнорировав вопросы. — И соблазняли мечтой.

Виктор окончательно пришел в себя, почувствовал зверский голод и без зазрения совести уцепил вилкой кусок ветчины.

— Рассказывай, — просто сказал он.

* * *

В последнее время Винс стал считать себя очень везучим человеком. Может, судьба решила расплатиться с ним за все прежние пакости? Или какой святой мимоходом пожалел? Или ангел на Винсово рождение махнул крылом с недосыпа (с перепоя вряд ли, ангелам не положено) да и разбил склянку с бедами — рухнули разом всей кучей, а к тринадцати годам повыдохлись.

Так ли, иначе ли — настала у Винса светлая полоса. Вот и сегодня снова повезло. Задачки на контрольной были простенькие, Винс их все влет решил, учителю листок отдал и домой, книжку про кавалергарда дочитывать. Интересно же, чем кончится! Спасу нет как интересно!

И вот Винс вместе с книжным фон Небелем пробирается по вонючим катакомбам Гетенхельма спасать отряд охранителей от людоедов…

Стук в дверь показался мальчишке грохотом обвала. Винс на кресле аж подпрыгнул. Да что ж такое, нельзя так пугать!

Пацан в книжку закладку сунул и пошел открывать. Небось, из стражи курьер прибёг, господину бумажки приволок. Знакомое дело. Спровадить бы его поживее!

За дверью оказался не посыльный, а нереальной красоты дама в мужском наряде. Точнее, не совсем в мужском, в штанах в облипку и расстегнутом камзоле с разрезными рукавами. Суровая такая дама, в лицо смотреть боязно. А если не в лицо глядеть и голову не поднимать, то… Кружавчики у нее на вырезе рубахи красивые, вот. Очень.

Пахло от нее ландышем, лилиями и еще чем-то заморским — запах из абсолютно чужой, далекой и прекрасной жизни. Наверное, так пахла Аннабель, соратница кавалергарда из книжки. Винсу рядом-то стоять неловко, не то что разговаривать с гостьей.

— Здрасьте, — смущенно пискнул Винс и сам на себя разозлился за это жалкое вяканье.

— Добрый день, — мелодично ответила дама. — Могу я увидеть господина Бергена?

— На службе господин, — собравшись с духом, как можно солиднее сказал Винс. Голос больше не срывался, и пацан немного приободрился.

— В том-то и дело, что нет его на службе, — с досадой сообщила дама. — Может быть, ты знаешь, где его искать?

— Не, — покривил Винс душой. — Откуда бы? Наверное, по делу отлучился…

— Да уж. По делу, — фыркнула дама. — Как тебя величать, хранитель секретов следователя Бергена?

— Винсент я. И ничего я не храню, правда не знаю.

— Ваше Высочество, — дама наклонила голову так, что стало ясно — она и Гётскиму императору ниже не поклонится. — Уже готовитесь бесить господина фон Рауха?

— Чего?! — Винс аж на шаг отступил от таких странностей.

— Книга у вас интересная, — кивнула дама на пухлый томик в руке Винса. — Написана на основе баек и легенд о работе Кавалергардского Корпуса, причем многие истории на самом деле происходили с фон Раухом. Его эта беллетристика страшно нервирует.

Винс в ответ промычал что-то невнятное.

— Простите, что отняла у вас время, — сказала дама, как будто не заметив произведенного эффекта. — Передайте господину Бергену, что его искала Ксения Красницкая. Всего доброго.

— П-передам, — кивнул Винс. — До свидания.

Он аккуратно прикрыл за дамой дверь, глубоко вдохнул воздух со шлейфом ее духов и на несколько секунд замер, глядя на обложку книги. Мальчишку немного потряхивало.

В памяти всплыл разговор кухарки из «Кота» и ее сестры, служанки в княжеском замке. Винс тогда морковку чистил, присел у ведра мусорного, тетки его и не заметили.

— Княгинюшка-то наша совсем с лица со злости спала, — служанка говорила без малейшего сочувствия, радуясь возможности поделиться роскошной сплетней. — Пока князь юных зазноб менял раз в полгода, она и бровью не вела, сама развлекалась потихоньку. А как Ксенька, первая княжья любовь, из академиев приехала — все, заело княгиню. Федор-то всех девиц разогнал да на Ксеньку-колдунью глазищи пучит. А Ксенька гордая да хитрая, профессорша стала, Федора не привечает.

— Да ну? Князю отказала? — охнула кухарка.

— Ну да, — с гордостью ответила служанка, как будто не профессорша, а она сама отказывала, — ей-то чего? Она ж в Академии магической теперь большая шишка, ей что князь, что дружинник — все едино. Только Федор не сдается и Ксеньку охмуряет.

Будь Винс князем — тоже охмурял бы. А вот господин, похоже, времени не терял… Ох. Получается, он у князя Федора бабу увел? Иначе чего б она домой к простому следователю сама заявилась? Кабы по делу, курьера б пригнала, как все важные шишки. И почему колдунья его, Винса, «высочеством» обозвала?

Не, господин, конечно, молодец, но это ж караул!

Винс отложил книгу — прости, кавалергард, потом охранителей спасем — и подхватил кожушок. Надыть к Анне Егоровне бечь, она поможет господина найти по-быстрому. Пока до беды не дошло.

Винсу снова повезло. Господин у Анны Егоровны чаевничал, не пришлось по всему Гнездовску за ним бегать.

— Доброго денечка! — выдохнул Винс. — Вас тут зазноба искала. Шибко сердитая.

— Кто? — удивился господин.

Анна Егоровна налила Винсу чаю, присела на стул, сцепила пальцы и с интересом уставилась на мальчишку — какая, мол, зазноба? Рассказывай подробно.

Анна Егоровна, она, конечно, Ангел и колдунья великая, но все равно — девчонка. Ну, то есть дама. До сплетен охоча, как все.

— Ну… — смущенно протянул Винс. Неужто он, сам того не зная, господинов секрет раскрыл? Но деваться было некуда. — Зазноба ваша. Эта… Ксения, во!

— Ты меня так не пугай, — ответил господин. — Никакая она мне не зазноба, просто коллега. Посердится — перестанет. А ты почему бегаешь, как шилом уколотый? Обругала?

— Она… Не знаю, может, и обругала. Сначала на вас сердилась, а потом меня «Высочеством» назвала. Чего это она? И точно не зазноба? А то князь осерчает, он по ней сохнет, вот.

Анна Егоровна фыркнула — весело ей, вишь ли.

Господин на Винса посмотрел тяжелым взглядом.

— Во-первых, — сказал он без улыбки, наставительно, — моя личная жизнь, равно как и отношения князя Гнездовского и госпожи Красницкой — не твое дело. Воспитанные люди сплетни не собирают, а если что-то узнали — не пересказывают. Ясно?

— Ясно, — вздохнул Винс. А как хотелось господина удивить!

Винс носом шмыгнул и чаю глотнул. Хотел как лучше, а получилось…

— Суров ты, напарник, — покачала головой Анна Егоровна. — Отойдем на пару слов?

Как Винс уши ни напрягал, не вышло у него ничего из их тихого разговора уловить. Винс с горя печенье уцепил — вкусное, с орешками! — и стал уплетать за обе щеки. Хоть какое-то утешение.

О, а вот и обратно идут.

Винс подскочил и Анне Егоровне поклонился.

— Спасибо вам за угощение, — сказал он, как господин учил. Чуть было не ляпнул «спасибочки» по привычке, но осекся — господин говорил, что не дело слова коверкать.

— Пожалуйста, — улыбнулась она в ответ. — Еще булочку с корицей попробуй.

— Садись, — велел господин. — И слушай внимательно.

Винс подождал, пока хозяйка за стол вернется, и только тогда сел. Господин кивнул одобрительно — значит, все правильно, по вежливости получилось.

— Госпожа Мальцева меня убедила что нужно кое-что объяснить, пока ты не наслушался разных глупостей, — серьезно сказал господин.

Винс чашку на стол поставил и на него уставился. А господину-то неловко, оказывается. Ишь ты, бывает же такое!

— Когда я в школе о тебе договаривался, — продолжил господин, — так получилось, что тебя нечаянно записали моим сыном. Теперь усыновление — свершившийся факт, признанный Гётским императором. Извини, что не спросил, что ты об этом думаешь.

— Да я… — у Винса аж глотку перехватило, — да я за честь почту такое! Ну, я знал, что меня в школе Бергеном называют, да думал, что оно так, для виду…

— Не для виду. И не «нукай».

— Ага…

— Это не всё. Я не только гнездовский следователь. По рождению я барон фон Берген, князь Бельский.

Голос господина (отца?!) стал звучать гулко, будто в огромной зале замка, а не на веранде маленького флигеля колдуньи.

— Никакие перемены в жизни не лишат меня титулов и предков. Я долго пытался о них забыть, но — зря. Хоть стражником, хоть золотарем, я останусь потомком Мстислава Великого. А теперь, получается, — и ты, не по крови, но по духу и закону.

Винс нутром чуял — надо что-то сделать. Что-то сказать… Но мальчишка не знал что. Принцев да баронов небось с малолетства учат, а ему откуда правильные слова взять? В книжках такого не было. Вот и сидел Винс на стуле, как приклеенный да глаза таращил. В башке крутилось: эк оно повернулось! Не врали, значит, что господин не просто так следователь. Неужто и он высокородный, и Винс теперь, за компанию? А меч дадут? А герб? Эх, жалко, господин с Императором поссорился, а то бы как сыр в масле катались. Может, помирятся еще?

Это ж как в сказке про Артура! Был безродным приживалкой, стал королем!

Если это не везение, то уж и неясно, что везением назвать.

— Ты особо не радуйся, — господин как будто прочитал мысли Винса. — Пользы тебе такое родство не принесет, зато гарантирует массу проблем. Учиться все равно придется и работать тоже, мои титулы доходов не приносят, — он с наигранным сожалением развел руками, но тут же снова посерьезнел. — Разные люди будут пытаться тебя использовать. Посулят манны небесной и луну с неба, но будешь ты для них разменной монеткой. — Господин пристально посмотрел на Винса, помолчал несколько мгновений и спросил со знакомой интонацией, как спрашивал давеча про деление в столбик. — Понял хоть что-нибудь?

— Ну… ой, простите, не буду «нукать», — поправился Винс. — Понял, что я теперь из рода Мстислава, но работать надо. Так?

По чести сказать — ни черта Винс не понял. Просто повторил, что запомнилось. Вообще, все это в голову не влезало, делить — умножать на бумажке намного проще. Император, барон, наследники, древний Мстислав Великий… Надыть почитать про него хоть что-нибудь, предок все ж таки теперь, хоть и не совсем.

Это что ж получается, у Винса теперь семья есть?! Настоящая? Не мамкина могилка на деревенском погосте, не покойный дядька-пьяница, чтоб его черт пожалел и не сильно вилами тыкал, а живая родня? Может, еще и с именинами поздравят?

Или это тоже — для виду?

Винс шмыгнул носом, уцепил еще одну печенинку и уткнулся взглядом в кружку. Там чаинка плавала, большая такая, красивая… Вкусный чай у мистрис Анны, ароматный, она в заварку чабрец сушеный добавляет. Одно слово — ведьма, со всем уважением.

— Не переживай, — сказал господин, — мы потом еще раз обсудим семейные вопросы. Родословная для нас с тобой ничего не меняет. Работай, как работал, и старательно учись. Пригодится. А пока запомни накрепко: если кто-кто, неважно кто, начнет с тобой об Империи и титулах разговаривать, отправляй ко мне. Это приказ. И начальника, и… — он едва заметно замялся, — родителя.

— Понял, — изо всех сил закивал Винс. — Не дурак.

Голова, кажись, распухла от всех странностей. Винс зацепился глазами за вышитый узор на скатерти и стал водить по нему черенком ложки. Господин его не одернул, видно, решил послабление дать: после таких новостей не до этикета.

Анна Егоровна до этого момента тихонько пила чай и в разговор не вмешивалась, а тут как подпрыгнула.

— Ты, Винс, не дурак, ты умница. Это у меня голова садовая! Забыла совсем!

Она почти бегом кинулась в дом и через минуту вернулась с потрепанным блокнотом и бумажками.

— Восстановила я картинку! — сказала она господину, присаживаясь обратно. — Вот, Виктор, смотри. Покойный Кшиштоф за четверть часа до смерти рисовал горы. Красиво, кстати, рисовал, узнаваемо. Это вид на Серебряный пик с перевала. На других страницах сплошь расчеты, я их переписала, но не поняла ни циферки, сплошная геодезия. А тут — искусство.

Винс хоть и сидел, как пыльным мешком пришибленный, но нос сунул. Как не поглядеть-то, коль искусство?

Ух ты, совсем как в его книжке картинка — той, что Винс от пожара спас. Даже лучше!

Винс сам не понял, зачем начал цитировать наизусть труд путешественника Эльтарна, свое самое большое богатство:

— Со времен войны с Потрясателем Серебряный пик схож с головой сыра, пронизанной дырами пещер. Большая часть каверн занята слежавшимся за века льдом, но отчаянные путники находят дорогу в обход перевала по руслам ручьев, питающих истоки Нестрижа…

— ЧТО?! — хором воскликнули Анна Егоровна с господином Виктором.

— Так в книжке написано… — смутился Винс. — Только я не знаю, что такое каверна.

— Пещера, — задумчиво пояснил господин. — Набитая льдом пещера на вершине горы. Сбегай за книгой Эльтарна, пожалуйста.

* * *

В последние минуты жизни колдун Кшиштоф, специалист по расчетам магических взрывов, ждал возможности поговорить с имперским кавалергардом и рисовал пик над перевалом.

Эльтарн написал свои «Заметки о путешествиях» около ста лет назад, но горы не менялись веками и простояли бы еще тысячелетия, если бы беспокойным людям не понадобилась новая дорога.

Черкаться по антиквариату — свинство (да и Винса обижать не хотелось), и Виктор на отдельном листке по подсказкам Анны набросал схему — горы, скалы, прежний путь и новый тракт с громадным мостом через ущелье. Серебряный пик был как раз над мостом — вершиной сочетания инженерной мысли и магического искусства.

Над мостом, существование которого так мешало контрабандному делу Ивана Шкипера.

Через распахнутое окно кухни Виктор видел закипающий на плите чайник. Анна неплотно закрыла его, и сейчас железная крышка мерзко брякала, подпрыгивая от пара.

Виктор встал, снял чайник с плиты и несколько секунд мрачно смотрел на едва заметные облачка над кипятком.

В голове следователя крутилась догадка. Страшная, грязная и логичная. Виктор не мог пока ни подтвердить идею, ни опровергнуть ее, не хватало образования разобраться с каракулями Кшиштофа. Что поделать, в военной академии инженерному делу учат только с точки зрения постройки и разрушения укреплений доступными средствами. Магию никто не учитывает — какие колдуны на войне, а тем более — в гётской армии?

Как уже бывало раньше, Виктору казалось, будто он движется под толщей воды. Медленно, осторожно, без резких движений. Нельзя ошибиться. Кинешься, сломя голову — наломаешь дров.

Он оказался в «вилке», как на шахматном поле. Необходимо обратиться к магу, понимающему в расчетах, но все доступные в списке подозреваемых. Кто-то из них, больших шишек Магической Академии, заварил всю эту кашу. Надел личину, организовал убийство Шкипера, устроил убийство геодезиста, пока тот не добрался до кавалергарда…

Что ж, придется самому обратиться к имперцу.

Виктор криво усмехнулся, вспомнив, что полевик Семен тоже пошел к фон Рауху как к последней надежде. К счастью, совсем по другому поводу.

Заодно можно будет прозрачно намекнуть элегантному хамлу, что сманивать экспертов — дурной тон. Да, Анна Георгиевна Мальцева в Гетенхельме получит исполнение мечты: собственную кафедру в Императорском университете, возможность продолжать исследования, почет, уважение и черта в ступе, если пожелает. Но кто будет работать в гнездовской экспертизе?

Виктор вынес вскипевший чайник во двор и поставил на стол. Анна неопределенно махнула рукой — хозяйничай сам, не маленький.

Виктор долил себе чаю и осторожно спросил:

— Скажи мне, великий маг, где сейчас можно найти фон Рауха?

Анна посмотрела на напарника с подозрением, но комментарии в духе «совсем берега попутал» и «не суйся в мою жизнь» оставила при себе. Хотя сомнения на ее лице проявились довольно явно.

— Сударыня, я не собираюсь творить глупости, лезть не в свое дело и осложнять дипломатические отношения Гнездовска и Империи, — с досадой пояснил Виктор. — Мне нужно задать вопросы по текущему расследованию.

— Надеюсь на это, — фыркнула Анна. — Но где он сейчас — не знаю. Завтра принцессу Юлию торжественно встречают на перевале, все гётское посольство на ушах стоит. Видимо, кавалергард где-то там.

— Ясно. Спасибо.

Виктор очень аккуратно поставил на стол чашку с недопитым чаем. Закрыл потрепанный труд Эльтарна, кивнул Винсу — забери. Пацан подпрыгнул, сгреб свое богатство и уставился на Виктора — дальше-то что?

Виктор лихорадочно соображал. Бежать к шефу? Сразу ломиться к князю? Просить помощи у гётов? Пытаться справиться самостоятельно?

Времени на размышления, прикидки и проработку вариантов нет. Ты уже опоздал. Уже вчера было поздно что-то исправлять, а сейчас — тем более.

Ладно. Потрепыхаемся. Не смотреть же со стороны!

Следователь быстро написал записку и отдал ее Винсу. Объяснил пацану, что и когда нужно сделать. Анна только головой покачала — мудришь!

— Мудрю, — согласился Виктор. — Сейчас будет еще мудренее. Можешь отправиться в монастырь, к Евдокии? Там до тебя не доберутся.

— Могу, — кивнула Анна, скопировав его интонации. — Но не стану. Если ты угадал, я помогу. Если нарвёшься — устрою великолепный скандал под дверью гётского посольства. Весь Гнездовск сбежится посмотреть.

Виктор слегка сомневался в способности Анны к скандалам, но вслух говорить об этом не стал.

Что ж, пора. Будет даже весело.

* * *

К кабинету шефа Виктор подошел с грустным, покаянным видом. Светочка ему сочувственно кивнула — секретарь полковника прекрасно знала обо всех промашках следователя. Сегодня он еще и проболтался где-то полдня. Полковник точно не одобрит.

— Где тебя носит? — шепотом спросила она, косясь на дверь. — Завтра имперцы понаедут, у нас усиление по высшему разряду. Шеф только что задачи раздавал, минут пять как освободился.

Виктор мрачно посмотрел на Светочку, виновато пожал плечами и потянул на себя тяжелую дверь.

Полковник делал пометки на карте Гнездовска, сверяясь с бумагами. Мельком глянул на Виктора, никак не прокомментировал появление нерадивого подчиненного. Потом едва заметно мотнул головой — садись, раз пришел.

Виктор привычно устроился на стуле у длинного стола для совещаний.

— Лицо попроще сделай, — велел ему шеф, не отвлекаясь от карты.

— Сложно это, — негромко сказал следователь. — Позволите доложить результаты?

Горностай приподнял бровь и махнул рукой — валяй.

— Иван Шкипер инвестировал деньги так, будто не будет никакого увеличения торговли с Империей, — четко, без эмоций сказал Виктор. — Незадолго до смерти по чьему-то заказу он отправил контрабандными тропами через перевал большой груз магических бомб. Кшиштоф, маг и специалист по геодезии, искал встречи с фон Раухом и рисовал на салфетке Серебряный пик — гору над перевалом. В ней множество пещер, забитых льдом. Если там рвануть бомбы, обвалом накроет мост через ущелье. Завтра по этому мосту поедет кортеж имперской принцессы. Заказчик и организатор — кто-то из магической верхушки. Возможно, Ксения Красницкая.

Горностай поднял голову от бумаг.

— Уверен? — скучно спросил полковник.

— Нет, — честно ответил Виктор. — Слишком много допущений. Кшиштоф мог просто черкаться, а фон Рауха искать, чтобы выбить из имперцев побольше денег на переезд в Гетенхельм. Шкипер мог продать бомбы какому-нибудь имперскому коллеге-бандиту. Госпожа Ксения могла навязаться в эксперты ради изучения моего Благословения, а не с целью нагадить Гнездовскому князю. Эрик мог врать, Сеня мог врать, я мог и могу в любой момент оказаться полным идиотом.

— Если есть хоть крохотный шанс, что ты прав, ты костьми ляжешь, чтобы предотвратить взрыв? — перебил его Горностай.

— Постараюсь уложить костьми организаторов.

— Понятно. Юморист. Смешно, да. Ценю остроумие, — Горностай говорил привычные фразы, не задумываясь, просто фоном. Виктор был уверен, что сейчас начальник не пытается оценить точность его выводов, а прикидывает, как действовать с учетом еще и этой опасности.

Полковник крутанул карандаш в пальцах, описал им красивый пируэт и поставил на карте какую-то новую закорючку. Посмотрел на Виктора и спросил:

— Предложения?

— Есть пара идей…

* * *

Особняк по адресу Каменная площадь, 4 с гербом Мстислава над воротами был облицован серым гранитом в стиле архитектуры позднего правления императрицы Изольды. Перед высоким крыльцом вытянулись «на караул» два гвардейца в форме охранного полка Кавалергардского Корпуса.

Раньше Виктор старался лишний раз не ходить мимо резиденции гётского посла, чтобы не бередить память. Сейчас душевные метания казались несусветной глупостью.

Охрана на Виктора даже не покосилась. Он вошел в прохладный вестибюль, поймал профессионально-доброжелательный взгляд секретаря и сообщил:

— Добрый день. Я Виктор Вальтер Александр фон Берген, князь Бельский. Мне необходимо срочно видеть господина фон Рауха.

— Прошу обождать, Ваша Светлость, — ответил секретарь, не проявляя ни удивления, ни сомнений, ни каких-либо других эмоций. Как будто явление опального князя в потрепанной куртке — совершенно обычное дело. Каждый день приходят, только успевай чаем поить.

Виктор устроился в мягком кресле и приготовился к долгому ожиданию. Но через пару минут по мраморной лестнице почти бегом спустился кавалергард.

Виктора даже не попросили оставить оружие в стойке.

— Вы неизменно удивляете, князь, — без тени светского лоска, просто и искренне сказал фон Раух, предложив Виктору располагаться за столом в небольшой гостиной посольства. Следователь отказался от кофе и подождал, пока закроется дверь за секретарем.

— Перейду сразу к делу, — сказал Виктор. — В конце февраля через горы в Империю тропами контрабандистов была отправлена магическая взрывчатка. Могу предположить, что по мощности — примерный эквивалент армейского порохового склада. Насколько мне известно, больших взрывов за перевалом не было, но вы информированы лучше. Скажите, господин фон Раух, вам что-то известно о судьбе этого груза?

В глазах кавалергарда мелькнуло что-то жуткое. Он секунду помедлил и с каменным лицом ответил:

— Насколько я знаю, до Империи бомбы не доехали. Прошу меня простить, нужно отдать несколько распоряжений. Я скоро вернусь.

Виктор откинулся на стуле. Если фон Раух причастен — это всё. Конец многообещающей карьеры гнездовского следователя. «Митькой звали», как грустно шутят на окраинах. Анна Георгиевна может сколько угодно орать, это не спасет бывшего барона и князя.

В гостиную проник секретарь и снова поинтересовался мнением Виктора об угощении и напитках. На этот раз следователь не стал отказываться.

Виктор допивал кофе и заканчивал просматривать свежий номер «Гнездовского обозрения», когда по гостиной пронесся легкий ветерок от распахнувшейся двери. Он обернулся, ожидая увидеть кавалергарда, но первой вошла дама в рейтарском мундире без знаков различия. Виктор никогда не встречался с ней лично, но любой, кому хоть немного интересны имперские дела, видел ее портреты.

Виктор подскочил. Оказывается, тело прекрасно помнило, как барон фон Берген должен кланяться принцессе. Неважно, где они встретились и насколько старательно зашит воротник баронской рубахи, надорванный одним не в меру буйным задержанным.

Император такого поклона не удостоился бы. Наследница Юлия — другое дело.

Она вызывала у Виктора куда больше уважения, чем победивший в Войне принцев Александр.

Она выросла в небогатой дворянской семье. В пятнадцать лет, когда грянула Война принцев, Юлия стала одним из самых эффективных стрелков ополчения в родном городе. После войны она чуть ли не зубами вцепилась в возможность сделать карьеру в армии и сумела дослужиться до капитана рейтарского полка. Это потом выяснилось, что Юлия — незаконнорожденная внучка Изольды, дочь опального принца и Благословленный потомок Мстислава.

Первой дамой-офицером гётской армии, символом эффективности закона «о равных правах», она стала сама.

— Позвольте представить, Ваше Высочество, — светски сказал вошедший следом фон Раух, — Виктор фон Берген, князь Бельский, следователь гнездовской стражи.

— Счастлив приветствовать вас, принцесса.

— Рада познакомиться, кузен Виктор. Зовите меня Юлия, — она уселась за стол, совершенно неимператорским жестом сцепила руки в замок и велела:

— Прошу, без чинов. Объясните, что стряслось и почему господин фон Раух меня только что чуть не отправил в Гетенхельм. Почему я должна все бросить и провалить самую, пожалуй, значимую политическую миссию?

Виктор бросил взгляд на фон Рауха: «Вы ничего не рассказали?»

Кавалергард чуть качнул головой.

— Вас планируют убить… — Виктор на секунду замялся, — Юлия.

— Не было у девочки забот, пошла девочка в принцессы, — с сарказмом фыркнула она. — Давайте без театральных пауз.

— Есть серьезные основания полагать, — тоном прилежного докладчика сказал Виктор, — что по дороге на вас будет совершено покушение. От имени гнездовской стражи прошу, Ваше Высочество, отложить поездку до устранения опасности.

Юлия постучала по столешнице ногтями с идеальным маникюром. В четком рубленом ритме Виктор узнал войсковой барабанный сигнал «на изготовку!».

— Дорогой кузен, — ядовито сказала Юлия, — прекратите вилять. Вы пришли за помощью, так извольте не тратить время зря.

— В момент торжественной встречи на мосту ваш кортеж накроет обвалом из-за мощного магического взрыва на Серебряном пике, — не меняя интонаций, сообщил Виктор. — Мне нужны сутки, максимум — три дня на поиск и нейтрализацию взрывчатки. Вы очень поможете, если под каким-нибудь очень убедительным предлогом задержитесь в пути и будете хранить в строгом секрете истинную причину. Я пока не знаю всех деталей, но уверен — заказчик из тех, кто организует ваш приезд.

Даже не соврал ни разу, просто умолчал о некоторых деталях.

Юлия посмотрела на фон Рауха и едва заметно качнула головой, спрашивая его мнения.

— Нельзя исключать эту вероятность, Ваше Высочество, — сказал кавалергард. — Я присоединяюсь к просьбе и совместно с вашей охраной организую дополнительные меры безопасности.

Юлия задумалась на несколько секунд, а после с улыбкой посмотрела на Виктора.

— Вы планируете накрыть взрывчатку Благословением и обезвредить, — то ли спросила, то ли просто сказала она. — Логично. Какой радиус вы перекрываете? Метров семь?

— Десять, — обреченно выдохнул Виктор.

Похоже, наспех разработанный план пошел вразнос.

— Я — около пятидесяти, — развела руками Юлия. — Не огорчайтесь, до официального объявления наследницей у меня тоже была десятка… Если сильно везло.

— Про… — попытался было вставить слово Виктор.

— Я не закончила, — жестко перебила его Юлия. — Я иду с вами. Вы не сможете эффективно все перекрыть, и что-нибудь рванет. Уничтожит мост, в который вложено столько сил и средств. И похоронит проект, ради которого я очень много работала. Мне этот перевал уже родным стал, а какой-то мерзавец хочет его разрушить?!

Фон Раух громко откашлялся.

— Простите, Георг, при всем уважении, вы не можете мне приказывать. Если хотите, присоединяйтесь.

— Для этого мне не нужно разрешение, Ваше Высочество, — холодно сообщил фон Раух.

Пару секунд принцесса и кавалергард смотрели друг на друга так, что Виктор чуть не ляпнул: «Драка будет?»

Вместо вопиющей бестактности следователь вежливо сообщил:

— Я бы предпочел получить помощь у специалистов из курии Охранителей. Ваши святые отцы поднаторели в борьбе с магией и очень пригодились бы.

— Святыню не пронести телепортом, — отмахнулась Юлия. — А без мощей любой охранитель — всего лишь еще один боец.

Повисла неловкая пауза. Юлия смотрела на Виктора с легким любопытством: «Как выкрутишься, кузен?». Фон Раух скрестил руки на груди и всем видом выражал неодобрение, но спорить с принцессой больше не пытался. Только в глазах плясали странные искорки.

За спиной Юлии висел портрет Императрицы Изольды кисти великого Коронова. Виктору не хватало художественного образования понять, копия это или для посольства не пожалели оригинала. Да какая разница?

Юлия была не слишком похожа на свою бабушку, но что-то неуловимое — тень, намек, выражение, что-то большее, чем овал лица и форма носа, у них было одинаковым… Характер? Душа? Судьба?

Кавалергард смотрел вроде бы в сторону, но Виктор видел — нет, на них, на портрет и живую принцессу. Хранитель трона улыбался одними глазами, как улыбался учитель фехтования в тот момент, когда юный наследник Бергена впервые выбил клинок из его руки.

С показной досадой и настоящей гордостью.

«Черти б вас обоих драли, вместе с охранителями», — невнятно выругался про себя Виктор.

— Хорошо, — сказал вслух следователь. — Я согласен взять вас в команду, но на одном условии. Вы будете беспрекословно подчиняться командиру.

— Идет, — улыбнулась Юлия. — Всегда восхищалась вашими талантами, кузен, хоть мы и воевали по разные стороны. Буду рада послужить под вашим началом.

— Польщен, Ваше Высочество. У меня маловато опыта для такой операции, — сказал Виктор. — Зато есть специалист.

Кавалергард церемонно кивнул, соглашаясь с условием. Но Виктор был уверен, что в душе фон Раух покатывается со смеху.

Интересно, с чего это Меч Императора так развеселился?

Глава 18. Заговорщики

Ранним утром на гнездовском рынке толчется огромное количество народу. Продавцы расставляют на прилавках кувшины с молоком утренней дойки, выкладывают парную свинину и телятину, свежесрезанную зелень из теплиц и только что собранные яйца. Горожане выбирают куски получше, обсуждают последние новости, ругаются, мирятся, торгуются… Если не успел перехватить утренний привоз, все лучшее расхватают. Останется тебе и мясо чуть заветренное, и молоко уже не то, и вообще рачительные хозяева и хорошие кухарки на рынок идут с рассветом. Кто проспал — лентяй и неудачник.

Затеряться рыночной толпе проще простого. Наверняка на это и рассчитывал Горностай, когда назначал встречу.

В рыбных рядах Виктора с Эриком чуть не затоптали. Повернув возле лавки, указанной шефом, они нечаянно оказались почти в центре компании кумушек, штурмующих телегу с ночным уловом.

Оба были без формы, в совершенно затрапезной одежке городских обывателей и никакого уважения у рыночных завсегдатаев не вызывали. Городового, может быть, и не стали бы задирать, а простой парень Эрик получил ощутимый тычок по ребрам от маленькой сморщенной старушки — ишь, встал на дороге!

Другие любители рыбы тоже не остались в долгу.

— Куды прете, орясины?!

— Ну-ка, потеснились, мальчики.

— Сынок, у тебя руки длинные, подай мне во-он ту рыбку…

— Парни, ежели опохмел трэба, вам дальше, тут закусь дают. Уклейки вяленой возьмите!

Умение качественно дать в морду никак не могло помочь выбраться из толпы галдящих, толкающихся и весьма решительно настроенных любительниц свежей рыбки.

— Уфф, насилу спаслись, — перевел дух Эрик, когда они с Виктором дошли до свободного места возле закрытого ларька. — Бабка та — зверь. Еле увернулся, чтоб опять не получить.

— Легко отделались, — хохотнул следователь. — Ладно, пострадавший, двинули, тут два шага осталось.

— Погодь, — попросил Эрик.

Слегка опешивший Виктор пронаблюдал, как бывший сержант поправил смятую в толчее одежду, пригладил волосы и тщательно отчистил рукав куртки от неведомо как налипших по дороге опилок.

— Не замечал за тобой тяги к красоте, — отметил Виктор.

— Это ты, князь и барон, к высшему обществу человек привычный. А мне, простому сыну мельника, надо собраться, чтоб не ударить в грязь лицом в такой представительной компании. Не каждый день, чай, в одной куче принц, принцесса и нянька императорская. И бить никого нельзя. Как по мне, я б вас всех дома оставил, а пошел бы с парнями из егерского.

— Ну извини, — пожал плечами Виктор.

Еще недавно он сам нервничал перед встречей с высокородными господами. Настраивался, переживал… Сейчас Виктор с удивлением понял, что ему наплевать. Если для решения задачи нужно сотрудничать с собственной кузиной, имперской наследницей, — будем сотрудничать. Вроде нормальная девица, без лишних завихрений и спеси.

Следователь оглянулся, нашел глазами лавку скорняка. На вывеске красовалось седло, а под ним приписали расплывчатое обещание подобрать любую сбрую. Шеф сказал, что будет ждать там, на втором этаже. И что владелец мастерской — самый надежный человек на свете.

Пора.

Эрик вошел первым, Виктор следом. Магазинчик был крошечный, увешанный ремнями, седлами, сумками всех мастей и прочими творениями скорняжного ремесла.

Хозяин лавки на все лады расхваливал принцессе Юлии перевязь на две пистолетные кобуры. Она разглядывала сложную конструкцию и интересовалась, можно ли ее утянуть под размер поменьше. За спиной принцессы со скучающим видом стоял фон Раух.

Виктор собрался было протиснуться мимо Эрика и поприветствовать родственницу, но не успел.

— Не маловато ли будет, госпожа? Всего-то на два пистолета? — услышал Виктор радостно-удивленный вопрос Эрика.

Следователь мысленно проклял его за невоспитанность, шагнул вперед — сгладить бестактность, но в итоге сам неловко замер.

Потому что Юлия Екатерина Александра фон Велленгейр, княгиня Гетенхельмская, принцесса-наследница рода Мстислава при виде бывшего егеря просияла такой счастливой улыбкой, что Виктору стало завидно.

Ему она так не улыбалась.

— Вы правы, — кивнула принцесса, — маловато. Спасибо. Рада встрече и почту за честь с вами работать.

Виктор не мог видеть лица Эрика, но почему-то был уверен, что бывший егерь так же счастливо скалится.

Юлия протянула Эрику руку — не для поцелуя, прямой ладонью. Как старому знакомому, соратнику…

Эрик ответил на рукопожатие.

Да что ж тут происходит?!

— Доброе утро, Юлия, — вклинился Виктор. — Здравствуйте, — кивнул он фон Рауху.

После завершения ритуала вежливых приветствий принцесса с егерем ушли вперед, а Виктор с немым вопросом уставился на кавалергарда. К черту игры в информированность и невозмутимость — что это было?!

— Пару лет назад Её Высочество и ваш… сотрудник вместе убили вампира, — пояснил фон Раух. В его ровном голосе отчетливо звучала ирония. — Случайно совпало. Собственно, тогда и стало ясно, что Юлия обладает Благословением Мстислава. Пойдемте, все уже на месте, ждали только вас.

Виктор хотел было огрызнуться — мы вообще-то работали, а не чаи гоняли, но вовремя понял всю неуместность этой идеи. Вот еще, объяснять что-то фон Рауху… Перебьется. И так за ночь задолбались до невозможности.

Последние сутки и впрямь были непростыми. Пока Виктор любезничал в гётском посольстве, шеф каким-то чудом вклинился в плотный график князя Федора, рассказал о возможной подготовке взрыва и получил санкцию на решение проблемы любыми методами.

Вечером и ночью Виктор, Горностай и Эрик экстренно извлекали информацию о горных проходах из арестованных подельников Шкипера. Под утро эти сведения получил мастер Динхофф, колдун-инженер. Маг обругал стражников за неточности, отсутствие минимальных данных о мощности заряда, составе горной породы и прочих нужных деталях, но выдал прогноз — закладка, скорее всего, лежит вот здесь, в этой пещере. Сверху достаточно камней, если рванет — полетят вниз, на мост…

При мысли о том, что его мост, симфонию в металле, кто-то хочет сломать, мэтр Динхофф багровел и предлагал лично открутить супостату все, что можно: «Вы только вычислите эту сволочь и дайте мне пару минуток… для научного диспута».

Потом настала очередь Эрика ломать себе голову, продумывая способы нейтрализации охраны заряда. Виктор кое-что понимал в открытом бою, но операцию «тихо пришли, всех положили» лучше поручить специалисту-егерю. Тем более что Эрик в этих горах уже бывал, правда, чуть севернее.

Поспать удалось всего пару часов, и ощущения были премерзкие.

Виктор последним поднялся на второй этаж, в гостиную купеческого дома. Он не сразу понял, куда бы приткнуться. Небольшая комната не была рассчитана на такое многолюдное собрание.

За столом сидел осунувшийся полковник Силин, шеф следственного. Виктор мельком ему посочувствовал — Горностай вчера пахал не меньше них с Эриком. Староват начальник для таких издевательств, как бы не слег.

Напротив полковника разместился монументальный маг-инженер фон Динхофф. Громадный колдун один стоил троих — как в дверь-то протиснулся, медведь этакий? Маг выглядел получше Горностая, разве что глаза покраснели и стояла перед ним пустая чашка, пахнущая очень крепким кофе.

Анна Мальцева устроилась в кресле. Она откинулась на спинку, покрытую ажурной вязаной салфеткой, и крутила в руках чугунную фигурку кота в сапогах. Колдунья махнула рукой Виктору — иди сюда. Следователь кивнул — сейчас, проберусь.

В простенке между окном и выходом на балкон с отсутствующим видом стояли двое неприметных парней. Замерли без движения, как статуэтки на комоде. Взглядами поделили комнату на сектора, и каждый пасет свою часть. А еще — при малейшей опасности эти милые люди примерно за полминуты положат всех присутствующих. Хотя…

«Ну-ну…», — молчал фон Раух. Несмотря на тесноту, он как-то очень органично умудрился оказаться между ними и Юлией.

«А я чё? А я ничё», — по-простецки шмыгнул носом Эрик, с кажущейся неловкостью шагнув так, чтобы перекрыть посторонним остатки доступа к гётской наследнице.

«Как мило», — хмыкнул про себя Виктор, перемещаясь поближе к Анне, чтобы не торчать за спинами и иметь, если что, свободу маневра.

С балкона в комнату вошел солидный господин в очень простом костюме. Глянешь мельком — письмоводитель или приказчик из небогатой лавки. Присмотришься…

— Здравствуйте, Федор, — прозвучал голос принцессы.

— Рад приветствовать вас в моем княжестве, Юлия, — глубоким баритоном ответил «приказчик».

За его спиной маячил третий неприметный парень.

Следователь Берген в такой почтенной компании должен был бы стоять навытяжку и открывать рот, только когда прикажут. Рыцарь фон Берген имеет полное право как равный вступить в разговор владетельных особ.

Виктор мысленно скривился старой привычке делить себя на следователя, барона, рыцаря и черта лысого. Действуем по обстоятельствам и не ковыряем себе мозг всякой чушью.

Там временем князь поздоровался со всеми присутствующими и предложил присаживаться. Учтиво пододвинул стул Юлии, сказал что-то вежливое фон Рауху, дружески кивнул Виктору с Анной и даже для Эрика нашел пару слов. Князь вел себя как радушный хозяин, разве что не угощал маринованными маслятами и наливкой собственного изготовления. Впрочем, еще не вечер.

Глядя на владыку Гнездовска, Виктор остатками придворной выучки и наработанным нюхом стражника почуял — князь в бешенстве. Федор с виду абсолютно спокоен, галантен и радушен, но в глазах видны проблески ярости.

Впрочем, у князя масса причин для злости.

— Дамы и господа, — громко сказал Федор, — спасибо, что собрались в такой ранний час. Как всем вам известно, стража, — он кивнул на Горностая, — подозревает, что есть опасность магического взрыва на перевале. Возможно, целью взрыва является не только разрушение нового моста, но и покушение на жизнь Её Высочества Юлии. Проверка ведется, и, если предположения подтвердятся, мы непременно поделимся результатами расследования с имперской стороной. Сейчас не время и не место вычислять виновных. Наша задача — нейтрализовать опасность. Юлия, еще раз благодарю за согласие принять участие в операции, ваш талант незаменим, — князь учтиво поклонился принцессе. — Полковник, вам слово.

С опозданием почти на сутки до Виктора дошло — шефа он все-таки подставил. Вынес сор из гнездовской избы. Федор совсем не рад присутствию имперцев в этой комнате, князь предпочел бы разобраться тихо, по-свойски, а некий следователь с санкции начальника побежал делиться новостями с родней.

Князь в курсе, что лучше разгребать последствия излишней информированности соседей, чем объяснять императору, почему вместо торжественной встречи на мосту его сестра получила могильный курган. Но шефа это не спасет.

Ладно, потом попробуем выкрутиться.

Горностай тем временем развернул на столе подробную карту гор. Очень старую карту, кабы не столетней давности, с клеймом путешественника Эльтарна.

Антиквариат был безжалостно испещрен карандашными пометками.

— Не было времени делать копию, — отмахнулся князь от вопроса Юлии. — Есть надежда, что с момента создания этой карты изменилось немногое. Насколько нам известно, землетрясений и серьезных оползней не было. В любом случае ничего лучше у нас нет. Карту для новой дороги составили точнейшую, а Серебряный пик никого не интересовал.

— Судя по показаниям арестованных контрабандистов, план вполне точный, — сказал Горностай. Только здесь, — он указал карандашом, — ручей подмыл склон, и тропа проходит чуть выше. Новый путь мы прочертили. Портал откроем сюда, — полковник обвел на карте жирную точку. До места около пяти километров. Подробности расскажет командир группы.

Эрик откашлялся.

Это был самый скользкий момент в плане Виктора. Согласится ли князь доверить важнейшую операцию вчерашнему свиноводу, позавчерашнему егерю, человеку с насквозь сомнительной репутацией и мутными мотивами? Наверняка в Гнездовске есть свои специалисты, не хуже Филина.

Князь сделал приглашающий жест — излагайте.

Виктор хмыкнул про себя. Или Федор решил не менять коней на переправе (времени и так нет, затягивать планирование смерти подобно), или у хитрого хозяина Гнездовска есть другие мотивы.

Да и Бог с ним, лишь бы не мешал.

— Вашества, — начал Эрик с очень странной интонацией. — Я с важными дамами и господами говорить не обучен, так что не обессудьте, буду по-простому.

— В этом деле я ваш подчиненный, — ответила Юлия, — не стесняйтесь.

Князь только махнул рукой.

Анна улыбнулась каким-то своим мыслям. Горностай дернул уголком рта — то ли нервный тик от усталости, то ли манера общения Филина его веселила. Динхофф фыркнул — вчера они с Эриком то орали друг на друга, то расшаркивались, выдавая такие мудреные конструкции, что Виктор восхитился словарным запасом бывшего егеря.

— Вот и ладушки, — кивнул Эрик. — Значит, так. Ваше Высочество и господин кавалергард, пододвиньтесь поближе к карте. Парни, — он приглашающе махнул рукой княжеской охране, — давайте сюда. Мы с Виктором план наизусть знаем, а вам нужно по-быстрому вникнуть. Мэтр Динхофф, простите, можно вас попросить пересесть?

Виктор тоже отошел в сторону, чтобы не мешать.

Весь сбор организован только ради того, чтобы Федор мог продемонстрировать, кто тут главный. Не будь этой обязательной программы, можно было бы взять пару серьезных ребят из арест-команды стражи, а не распинаться перед княжескими людьми. Еще неизвестно, какие приказы получили эти неразговорчивые парни… Ладно. Главная задача общая — не допустить взрыва. А дальше как пойдет.

Эрика этот вопрос тоже волновал, конечно. Когда бывший егерь узнал, что вместо известных ему людей командовать придется сборной солянкой, он сначала пробурчал: «отдельным назначением, приказом специальным…» а потом надолго замолчал, прикидывая варианты.

Виктор спросил, что за цитату припомнил подозрительно эрудированный специалист по диверсиям, но ответа так и не получил.

Эрик меж тем начал инструктаж:

— Наш противник — какая-то падла из верхушки магов. Кто-то из мощных колдунов, работавших на перевале. Мастер Динхофф, вы единственный из них вне подозрений.

— Вот повезло, — прогудел инженер. — Однако ж святыню вы на меня вчера навесить не забыли, чтоб не связался ни с кем, пока вычисляю вам пещерку. Ничего, без обид. Я и сам рад буду по стенке размазать ту сволочь, что собралась разломать мой мост.

— Будь я той падлою, — продолжил Эрик, — я бы засел неподалеку и следил за магическим фоном вокруг закладки, как рыбак за поплавками. Так что телепаться сразу на место не вариант. Зато вот тут, — он ткнул в многострадальную карту, — есть склон горы с выходом залежей какого-то минерала, колдовство искажающего. Если портал поставить так, что минерал будет между падлой и нами, есть шанс проскочить. С вечера туда отправлен человек с якорем, как маякнет, что на месте, можем прыгать. Пойдем после заката, в темноте нас хотя бы не увидят издалека. Путь более или менее ровный, там плато, по скалам лазать не придется, но расслабляться не стоит. Все готовы? Обувь удобная, одежда теплая? Весна в горах — не курорт.

Виктор с усмешкой вспомнил, как Эрик вчера заставил его испакостить подошвы сапог. «Оступился — улетел. Ты не орел, в брызги шмякнешься. Давай-давай, кромсай, чтоб цеплялось».

Эрик обвел взглядом собравшихся. Кивнул княжеской охране — их обувью он остался доволен. После вопросительно уставился на ноги Юлии. Она продемонстрировала аккуратный кожаный сапожок с ребристой подошвой.

— Ага, — одобрил Эрик выбор принцессы. Интересоваться экипировкой фон Рауха он почему-то не стал.

— Так. Поехали дальше. Скорее всего, закладку охраняют три или четыре человека. Максимум десяток. Вряд ли больше, места там мало, жратва и топливо далеко, на горбу много не принесешь. Но ружья они с собой точно взять не забыли. Юлия, ваша задача — забраться вот на эту горку, — Эрик безжалостно нарисовал загогулину на карте, — и отрубить магию Благословением. Георг фон Раух с вами. Если что-то пойдет не так — убирайте Благословение и уходите телепортом в империю. Никакого геройства и спасения мира. Ясно?

— Ясно, — безрадостно согласилась Юлия.

— Ну а мы вламываемся в пещерку. При большом везении — оставляем кого-нибудь в живых «на поболтать». По возможности не бьем бочки, а то рванет. Если разбили и вляпались — держитесь поближе к Виктору, он тоже Благословленный, хоть и попроще Юлии. Вопросы?

— Не маловато нас будет? — подал голос один из княжеских охранников.

— Маловато, — согласился Эрик. Но шестеро — максимум, что мы можем протащить одним телепортом. И то мэтр Динхофф чудо совершил, сращивая кристаллы. Второй телепорт примерно в то же место создаст настолько мощный фон, что ни за каким откосом не спрятаться. Пешком идти нет времени. Так, теперь о деталях…

* * *

В горах Виктора ослепил лунный и звездный свет. В Гнездовске был обычный пасмурный весенний вечер, а здесь облака остались внизу, и казалось, что по всему небу разлито обжигающее сияние. Резкий контраст искрящихся под светом луны обледенелых склонов и черных теней от камней и скал резал глаз. Было очень сложно определить расстояние — взгляд не ловил никаких полутонов, либо голубоватый, почти светящийся снег, либо густая темнота. Приходилось идти очень осторожно, чтобы не оступиться и не провалиться в незаметную в тени яму.

Прохладный воздух пах талым снегом, незнакомыми цветами и прелым мхом. Дышалось чуть иначе, как бывает в горах. Повезло, что погода была безветренной. Наверняка здесь самый легкий ветерок ощущается, как ледяной ураган. Спрятаться негде, все продувается насквозь.

Они стояли где-то между Гётской Империей и Гнездовским княжеством. Разобраться, чья это земля, невозможно, да и не нужно. На перевале границу сделали по мосту, а здесь как прочертишь? Дипломаты и юристы могут до посинения ругаться в уютных кабинетах, но тем, кто идет по каменным склонам, это никак не поможет.

Земля — между. Люди своей вечной суетой стараются нарушить ее покой, но эхо утихнет, а горы останутся горами. Даже самые безумные и великие дела не изменят рисунок скал.

Но если вспомнить времена Мстислава, войну и магический катаклизм, понимаешь, насколько обманчива незыблемость гор. Кто знает, какими были эти скалы до того, как на Потрясателя обрушили всю мощь боевой магии?

«Горы как горы, — едва заметно кривился кавалергард фон Раух, древняя тварь на службе гётской династии, — стоят себе и стоят».

Серебряный пик, полностью оправдывая название, в свете луны сверкал у них над головой шапкой ледника, как сахарная голова на ярмарочной телеге.

Виктор сознательно снизил уровень пафоса. Еще не хватало на манер поэтов, завсегдатаев кабачка «Ферзь», предаваться восторженному созерцанию и подбору корявых метафор или, не дай Бог, рифм.

Виктор обернулся к «имперской» стороне. Где-то там, под темным одеялом (что, опять?! просто скажи «под облаками») его родной замок. Возможно, днем удалось бы разглядеть полоску знакомого леса на холмах.

— Красота-то какая, — одними губами беззвучно восхитилась Юлия. Принцесса смотрела вокруг с таким детским восторгом, что Виктору стало немного завидно.

— Все готовы? — спросил Эрик. — Вперед. Не сбивайтесь в кучу, авось издалека в темноте сойдем за горных козлов.

«М-меее», — послышалось со стороны, где стоял фон Раух. Кавалергард сохранял обычную невозмутимость, заподозрить его в иронии было трудновато, но больше-то мекать некому!

Виктор решил не ломать голову над этими странностями.

Они обогнули отрог и вышли к длинному каменному склону, небольшим подъемом ведущему к нужной пещере. Контрабандисты здесь проходили под землей, ближайший выход на поверхность — как раз тот, где заложена взрывчатка. Может быть заложена. Если Виктор правильно догадался, если не зря взбаламутил воду…

Стоп. Сейчас точно не время сомневаться. Иди и не выделывайся, умник, через несколько часов все узнаешь. Либо ты молодец и по обрывкам улик догадался об угрозе, либо ты дурак и перестраховщик, и место тебе на далеком хуторе, разбираться с кражей свиней и драками местных хитрых алкашей.

Они вспугнули пару настоящих горных козлов, спящих у груды каменных осколков. Увидев отряд, козлы с грохотом ускакали по осыпи, и на группу снова навалилась звенящая тишина. Иногда раздавался негромкий хруст каменной крошки под подошвами, но эху неоткуда было взяться на открытом пространстве, и звук замирал, едва начавшись.

Они молчали. Говорить было незачем и не о чем. Слишком странная подобралась компания.

Имперская принцесса Юлия шла на удивление ровно, как по паркету в Цитадели. Интересно, где она так навострилась? Точно не в рейтарском полку, кавалерия пешком не ходит. Виктор и то пару раз неловко оступился, а она — ничего. Даже хитрая перевязь с четырьмя пистолетами не брякает. Бабушка Изольда гордилась бы внучкой.

Следом за ней, чуть сбоку, шагал фон Раух. Императорская нянька на подхвате. Виктор слышал о нем множество баек, жутких легенд и героических историй. Если собрать их в одно «дело» и сопоставить факты, получится кто-то вроде Серого Волка из старых сказок. Мощная магическая тварь с одной задачей — помогать царевичу. Или царевне. Или — что, собственно, и получилось — династии. Интересно, что бывает, если интересы императорского дома, по мнению фон Рауха, не совпадают с желаниями кого-то из потомков Мстислава? И кто решает, где благо Империи, а где заговор и попытка узурпировать власть?

Пожалуй, не стоит уточнять. Одно радует — с такой охраной Юлии вряд ли что-то угрожает.

Люди князя, Никита с Богданом, были настолько бесхитростно просты, что вызывали больше всего вопросов. Они беспрекословно, по военному подчинялись Эрику. Доброжелательно улыбались всем остальным. Шли уверенно, но без элегантности Юлии, и больше всего напоминали несуетливых собак — телохранителей. Идет такой зверь рядом с хозяином, даже башкой не крутит, незачем ему. Если кто руку поднимет — откусит. Прикажут — кинется. Пока все спокойно — пес и пес. Красивый. Только гладить как-то не хочется.

Честно признаться, Виктор их опасался. Вряд ли князь велел своим людям сделать что-то, кроме нейтрализации бомбы, но мало ли? Мотивы всех остальных хотя бы понятны, а здесь?

Ау, следователь, ты что, в чем-то подозреваешь владыку Гнездовска? Серьезно? Это же полный бред!

Виктор мысленно плюнул и совершенно по-простецки почесал шею. Краешек теплого шарфа, придавленный ремнем тяжелой стальной кирасы, немилосердно натирал кожу. Виктор вытащил шарф, как смог, расправил рубаху на плече и мысленно вздохнул — давно он не носил по-настоящему хорошей брони. Отвык.

Кираса могла выдержать пистолетную пулю почти в упор. Такие были у всего отряда. Штука неудобная, но уж лучше чесаться, чем получить кусок свинца в брюхо.

Впрочем, смотря из чего стрелять будут. Если из обычной ручной пищали, есть шанс отделаться синяками. Но есть штуки и пострашнее. В нескольких мастерских делают оружие при помощи магии, добиваясь лучшего качества стали, идеальной подгонки деталей, точной шлифовки и так далее. В результате получаются безумно дорогие, но очень точные, убойные и надежные пистолеты и ружья. Их маленькому отряду князь и принцесса экипировки не пожалели. Кто может поручиться, что у противника таких нет?

Виктор поправил ремень с ружьем, повел плечами и пошел дальше.

Эрик шагал впереди. Его темный силуэт на фоне звездного неба можно было бы сравнить с демоном-мстителем или с горным троллем, или еще с какой-нибудь легендарной и поэтичной пакостью. Виктор видел просто человека, делающего свою работу. Эрик был в родной стихии. Ночные вылазки, тайные операции, «пойди туда — не знаю куда и реши проблему» — в этом весь бывший егерский сержант.

Они обогнули очередную скалу. Эрик поднял руку, и отряд остановился.

— Пришли, — сказал он, указывая вперед, на небольшой пятачок ниже по распадку, возле почти вертикальной стены Серебряного пика. Там мелькал оранжевый огонек. — Это костер. Снизу не видно, а с гор они никого не ждут.

Виктор бесшумно вздохнул.

Значит, не ошибся.

Группа собралась вокруг Эрика. Он извлек складную подзорную трубу и долго смотрел в сторону костра.

— Хрень какая-то, — пробормотал он и передал трубу Виктору. — Глянь.

Глава 19. Беседы на свежем воздухе

Виктор взял из рук Эрика неожиданно тяжелую подзорную трубу. Ух ты, она что — золотая? С красивым сложным узором, инкрустирована алмазами… Ну да, логично. Штучка магическая, дорогущая, из личных запасов князя.

Они стояли чуть выше лагеря. В окуляр подзорной трубы стоянка была видна как на ладони. Хитрое колдовство рассеяло темноту. Было немного странно смотреть на мир без цветов, только в оттенках черного и серого, зато Виктор мог разглядеть все детали.

У костерка сидел укутавшийся в плащ человек, рядом с ним лежало длинное ружье. Неподалеку от зияющей темной дыры, входа в пещеру, одной стенкой к склону, чтобы защититься от ветра, стояла небольшая парусиновая палатка. В такой могут разместиться трое, максимум — пятеро, но будет тесновато. Возле костра кучка дров, мешок (видимо, с припасами), котелок и три миски.

Охранников всего трое? Приходи, кто хочешь, бери, что хочешь? Виктор не ожидал здесь батальона, но оставлять магическую взрывчатку без мало-мальски серьезной охраны?

Виктор почувствовал прикосновение к плечу, скосил глаза и увидел принцессу. Юлия молчала, но смотрела так, что все было ясно. Она покачала в руке бинокль — родного брата разукрашенной трубы. Значит, тоже все видела.

Только сейчас Виктор разглядел на ее глазах тонкую прозрачную повязку. Ага, вот почему она не спотыкалась! Артефакт для ночного магического зрения. Браво, Ваше Высочество! Или браво, господин фон Раух?

«Интересно, — всплыло в голове у Виктора, — сколько еще условно мирных артефактов, очень полезных в боевых действиях, придумали колдуны? Армию такими штуками не вооружить, слишком дорого, но для особых случаев у всех владетельных наверняка что-то припрятано… Тихо и чтобы никто не видел. Сейчас магию нельзя использовать в войнах, но если вдруг этот запрет станет некому охранять? Так. Стоп. Об этом потом. Есть дела поважнее».

Один из парней князя тоже рассматривал в трубу лагерь противника.

«Да что ж такое, я один тут без артефактов?!» — фыркнул про себя Виктор.

— Их всего трое? — тихонько то ли спросил, то ли удивился княжеский охранник.

— Возможно, основная группа сидит в пещере? — пожал плечами Виктор.

— Угу, — хмыкнула принцесса Юлия, — спят на леднике, едят там же, на поверхность не выходят даже отлить.

Эрик поднял ладонь — тихо! Снова взял трубу и еще пару минут разглядывал лагерь. Все дисциплинированно помалкивали.

— Количество противников расклад не меняет, — сообщил им Эрик. — Юлия, Георг, сможете незаметно для них пройти во-он за теми камешками и устроиться за кривым обломком над пещерой? Если вы оттуда перекроете магию, мы эту троицу повяжем быстро.

— Сделаю, — сказала принцесса.

Фон Раух просто кивнул.

— И не высовываться ни в коем случае. Если нас положат, просто уходите.

Юлия скривилась, но согласилась. Кавалергард улыбнулся так, что стало ясно — принцессе ничего не угрожает. Ни при каких обстоятельствах.

Через пару минут Юлию с фон Раухом было уже не рассмотреть. Они ушли в сторону пещеры по широкой дуге, прячась за камнями и редкими кустами.

Эрик махнул рукой — вперед.

Идти пригнувшись было непросто. Проклятая кираса натирала бок, каменная крошка норовила вывернуться из-под ног, пот стекал по лбу, и невыносимо хотелось почесать бедро. Эрик и люди князя шли бесшумно и быстро, а Виктор ковылял сзади, стараясь не особо отставать.

Его задача была — не лезть, не мешаться, если что — стрелять, но главное — не путаться под ногами профессионалов. С одной стороны, это немного обидно, с другой — от кабинетной крысы и специалиста по «дать в морду при задержании» в скрытной операции толку немного. Виктор неплохо гонял бандитов по Гнездовску, но по сравнению с настоящими спецами выглядел бледновато.

Что, бывший рыцарь, как оно — болтаться в арьергарде?

Оставалось утешать себя тем, что он все это придумал и организовал. Интеллектуал, мать твою.

Эрик замер, следом за ним остановились и люди князя. Виктор сделал еще пару шагов и присел на корточки — хоть как-то отдохнуть. До лагеря оставалось метров сто пятьдесят. При нужной сноровке можно даже попасть из ружья в дежурного у костра, Юлия бы наверняка справилась. Виктор — вряд ли, точность стрельбы не значилась в списке талантов следователя. Но он все равно устроился за камнем и навел ствол на фигуру бандита. Ему хотелось думать, что на фигуру, хотя на самом деле дуло смотрело просто куда-то в ту сторону.

Честный конный бой, фехтовальный поединок — там Виктор был в своей тарелке. Тайно подбираться и бесшумно убивать он никогда не умел, да и учиться не хотел — не рыцарское это дело. Хоть и очень полезное в некоторых случаях.

Ждать пришлось довольно долго, пока бывший егерь по каким-то неведомым приметам не определил, что Юлия с фон Раухом дошли до нужной точки.

Началось?

Эрик жестами отдал распоряжения. Весь план обсудили загодя, сейчас он только подтвердил задуманное. Виктору — сидеть и не мешаться, парням князя — обойти по бокам, а сам Эрик как-то очень органично растворился среди валунов.

Работа профессионалов со стороны выглядит скучно и обыденно. Никакой театральности, зрелищ и торжественных сцен. Сторонний наблюдатель может ничего и не заметить.

Виктор смотрел во все глаза и потому не пропустил момент, когда фигура у костра завалилась набок. По лагерю пронеслась пара бесшумных теней, палатка сложилась, в ней то ли булькнуло, то ли охнуло, и кто-то из княжеских охранников негромко сказал:

— Не орать. Пристрелю. Вылезай медленно.

Парусиновый полог зашевелился, из него на четвереньках выполз помятый заспанный мужик.

— Братаны, вы чего? — попытался было вякнуть он. Получил короткий точный пинок по почкам, охнул и замолчал, хватая ртом воздух.

Следом выбрался второй, уже не пытаясь наладить диалог.

Обоих мгновенно заковали в наручники — сидя, крест-накрест, руки к ногам. Пленные не дергались, косились на дула двух пистолетов — пока один из охранников их заковывал, второй держал на прицеле.

Эрик махнул рукой Виктору — иди сюда!

Небо понемногу начинало сереть, звезды почти пропали. Занимался морозный весенний рассвет. Пленные начинали мерзнуть, ежились, но помалкивали, резонно опасаясь последствий. Из-под тела у костра текла тонкая струйка темной крови.

Захват лагеря занял не больше пары минут.

Принцессы и кавалергарда не было видно. Как и договаривались, они продолжали сидеть за обломком скалы — мало ли какой поганый сюрприз ждет в пещере.

Виктор знал, что Юлия рядом и блокирует магию. Он чувствовал присутствие Благословленной, но объяснить, как именно, не смог бы. Кожей, нюхом… душой, простите за выражение? Это было странно и слегка неприятно. Как будто кто-то присвоил нечто такое, что Виктор привык считать своим. Наверное, так передергивает оперного певца в светском салоне, если какой-то прожигатель жизни из высшего общества подхватывает арию лучше и чище его самого.

И таланту надо бы отдать должное, и досадно.

Виктор подошел к телу у костра и проверил пульс. Жилка на шее не билась, скоро окоченеет. Не повезло тебе, викинг.

Оп-паньки. Викинг?

Виктор перевернул труп, а после пристально посмотрел на пленников. Даже вытащил из костра горящее полено, чтобы подсветить.

Все трое были типичными уроженцами Эзельгарра или Альграда — длинные льняные волосы, заплетенные в косы по вискам, светлые глаза, лохматые бороды и широкий костяк. Одеты почти одинаково — в свитера из серой овечьей шерсти, их называют «элльскими», хоть и вяжут по всему Заозерью. Только караульный поверх еще и куртку с плащом надел, а те, кто в палатке спал, так в свитерах и подштанниках и выползли. Сидят, рожи равнодушные, будто и не холодно. Все правильно, они народ привычный.

Ох, ты ж, твою же мать! Если мост не откроют, имперские товары в Заозерье так и будут поставляться только северным путем. Что Магнусу Альградскому, что Ингрид Эзельгаррской деньги нужны позарез. Прибыль окупит всё.

Ты нашел мотив?

Легкий ветерок принес аромат ирисов. Виктор прекрасно знал, что это иллюзия, что память выкидывает коленца, запаха духов Ингрид здесь нет и быть не может. Воняло кислым потом от пленных, пахло снегом и горным мхом, дымом от костра, несло отхожей ямой за камнями…

Стоп. Версии — потом. Пока нет времени даже расспросить захваченных.

Эрик стоял в сторонке, держа викингов под прицелом. Парни князя деловито обыскивали пленных и палатку, а Виктор пошел к входу в пещеру. Нейтрализация охраны — полдела, теперь надо разобраться с бомбой.

Но выбросить мысль об Ингрид ему так и не удалось. Идея казалась настолько логичной, что Виктор мысленно плюнул — как раньше-то не догадался? Может быть, потому, что даже думать об Альграде и Эзельгарре не хотел?

Кисейная барышня. Чистоплюй. Идиот!

Он поднял повыше горящее полено и шагнул в проем грота.

Под сапогом что-то хрупнуло, Виктор с досадой глянул, на какую пакость наступил, успел заметить кусок пеньковой веревки, хотел было нагнуться и рассмотреть поближе, но тут что-то схватило его за шиворот и отбросило назад и вбок.

Через секунду в темной глубине пещеры глухо охнуло. Из проема вылетело облачко снежной пыли, празднично искрясь в лучах встающего солнца.

— Цел? — просипел Эрик, поднимаясь из сугроба.

— Вроде, — мрачно отозвался Виктор, глядя, как полено с шипением гаснет в снегу. — Спасибо.

— Рыцарская к-кавалерия, — выругался Эрик. — Лезут очертя голову на растяжки, собирай их потом ложкой, хорони в шлеме… Сиди тут, сам гляну.

Виктор встал, отряхнулся от снега и подошел к пленным. Викинги старательно скрывали разочарование.

— Да вы кто такие вообще? — сообразил подать голос тот, что постарше.

Виктор ласково улыбнулся, сплел пальцы в замок и посмотрел на пленных с выражением «хозяйка выбирает курицу в суп». Викингов слегка проняло. Они явно не были почитателями героической старины и не стремились стать героями легенды о воинах, под пытками смеявшихся в лицо врагам.

— Что в пещере? — спросил Виктор.

— Товар… Бочки, — сообщил викинг помладше. — Что в бочках — не знаю. Вы забирайте, мы люди маленькие, нам велено было присмотреть…

— Какая щедрость, — фыркнул Виктор. — А растяжку ты для рекламы поставил?

Викинг иронии не понял, но на всякий случай кивнул.

— Где остальные? — рявкнул Виктор так, что викинги испуганно дернулись.

Перемежая тихие вежливые вопросы, командирские окрики и пинки по ребрам (не до церемоний, время дорого), Виктор получил более-менее связный рассказ.

Викингов нанял какой-то «важный мужик», а привел его Ждан Скользкий, всем известный подручный Шкипера. Задача была проста, как веник — забрать на складе десяток бочек, притащить сюда контрабандной тропкой по пещерам и присматривать, пока их не придут забирать. Когда викинги доволокли бочки до указанного места, появился «важный», причем не просто так по горам пришел, а телепортом. Видать, колдун. Велел сложить товар штабелем у стенки, всех выгнал, с полчаса что-то там делал, а потом приказал закидать груз снегом. После еще поковырялся и настрого запретил к товару подходить, мол, установил там магическую штуку, кто сунется — тому хана. Викинги поверили — уж если у мужика на телепорт хватило, еще какую-нибудь колдовскую гадость запросто раздобудет. Они струхнули, ясное дело, но уж больно жирный куш им мужик посулил. Даже аванс выдал через Имперский банк. И растяжку он поставил — сказал, что на всякий случай. Ее они тоже, понятное дело, не трогали. Вообще внутрь не заходили, от греха.

Примерно в середине допроса из пещеры вышел Эрик. Жестом показал, что все чисто. Виктор кивнул и продолжил работать.

После слов об Имперском банке рядом с Виктором возник фон Раух.

— Позвольте полюбопытствовать, — вкрадчиво поинтересовался кавалергард, — как проходила выплата?

— Как-как… — пожал плечами викинг. — Трольв, — кивнул он на мертвеца, — в банк сходил, бумажку показал, ему и выдали.

Один из парней князя, до этого момента никак не вмешивавшихся, передал Виктору банковское поручение, найденное при обыске пленников. Виктор посмотрел, показал фон Рауху. Тот кивнул и хотел было забрать бумагу себе, но Виктор хозяйственно прибрал документ в карман. Сами разберемся, без дорогих соседей.

Эрик извлек из палатки какую-то тряпку, тщательно протер ей подошвы своих сапог. Подобрал увесистый камень и обмотал тряпку вокруг него.

— Всем видно? — спросил бывший егерь. — Особенно вам, лохматым, интересно будет.

Викинги удивленно кивнули.

Виктор начал понимать, что происходит, и мысленно выругался.

Эрик покачал камень в руке, оглянулся на стоящую неподалеку принцессу, что-то прикинул и со всей силы швырнул булыжник с обрыва. Когда снаряд пролетел метров пятнадцать, тряпка полыхнула. Камень выпал, и горящий кусок ткани подхватил ветер. Солнце было еще невысоко, прямые лучи в ущелье не попадали, и мотающийся в воздушном потоке над мостом горящий обрывок выглядел даже красиво.

Виктора передернуло.

— В пещерке сейчас большая лужа этой дряни, — сообщил Эрик. — Поняли, обормоты, что везли и охраняли? И как красиво померли бы? Огненное погребение, не кот начхал, все как у великих предков. Только их мертвыми сжигали, а вам бы живьем гореть пришлось. Благодарите бога, что мы к вам с антимагией пришли.

— К-как с анти… Колдовство не работает? Как в храме что ли? — чуть ли не подпрыгнул тот, что помладше.

— И никто не придет спасать груз, а заодно и вас, дурни. Зря угробили колдовской маячок, — ехидно сказал один из парней князя. — Впрочем, сдается мне, по тому маячку наниматель ваш закладку бы и взорвал… Ну как, командир, пора отчитаться? — спросил он у Эрика.

— Пора, — кивнул бывший егерь. — Отойди по склону, свяжись с князем, пусть Динхоффа пришлет, или еще кого из колдунов. Скажи, у нас проблема образовалась. На растяжке была граната. Не особо мощная, зато прямо в закладке. Бочки побиты, все перемешалось, и, как только наши Благословленные перестанут перекрывать магию, рванет так, что пол горы снесет. Надо как-то с этим разобраться, не селить же здесь Виктора на веки вечные.

— Всего лишь до вечера, — сообщил фон Раух. — В худшем случае до завтрашнего утра. Отряд охранителей в пути вторые сутки, скоро будут здесь.

— Вы… — изумленно выдохнул Виктор.

— Господин ФОН Берген, неужели вы считали, что Империя будет полагаться исключительно на возможности Гнездовского княжества и ваши выдающиеся таланты? Пока вы мерились полномочиями, отец Никодим, Провинциал-охранитель Гарца, отправил сюда специалистов. Святые дары несут из ближайшего монастыря. Проводника, одного из людей Шкипера, извлекли из-под виселицы.

— Предусмотрительно, — только и смог сказать Виктор. Не орать же: «хрена ль ты молчал, хлыщ холеный?!» Подробные объяснения — само по себе величайшее проявление лояльности со стороны фон Рауха, не стоит накалять ситуацию.

— Вы, кажется, успели подзабыть, как ведут дела в Империи, — без тени иронии заметил кавалергард.

Конечно же, с князем они связались. Маг-инженер Динхофф прибыл телепортом, подробно расспросил всех, включая нервно стучащих зубами пленников, и осторожно полез в пещеру. Добыл там немного жидкости, скинул банку с ней с обрыва, как Эрик совсем недавно. Пронаблюдал за результатом, сплюнул и вернулся в грот. Потом снова вышел — осматривать склон.

Наблюдать за ним было даже интересно. Динхофф то восхищенно охал, то с досадой махал руками, то быстро писал в блокноте, то выдавал нечленораздельный рык.

Сразу видно — большой ученый за работой. Во всех смыслах. Как в пещере-то поворачиваться умудрялся, медведь в камзоле?

На Виктора и Юлию Динхофф регулярно косился. Видимо, колдуну было неуютно под действием Благословения.

Люди князя тем временем оттащили труп третьего викинга в сторонку. Виктор с удивлением отметил про себя, что отвык от такого равнодушия к мертвецам. В голове следователя прочно укоренился незатейливый порядок действий — огородить место, вызвать эксперта, описать труп, найти убийцу…

Зачем искать? Вот он, щурится на солнышке, подкидывает полешки в костер. Сделал свою работу и спокойно по-солдатски отдыхает. Мало ли когда снова придется бежать и отрывать головы?

Эрик заметил взгляд Виктора и кивнул — чего, мол?

«Ничего», — мотнул головой Виктор. Огляделся и понял, что труп смущает, похоже, его одного. Принцесса Юлия грела руки у костра. Фон Рауха не видно, но он точно где-то неподалеку. Княжеские охранники несли к огню остатки дров.

«Мы все воевали, — невпопад подумалось Виктору, — но я проиграл и ушел, а их война и не заканчивалась. Они прекрасно знают, чем оборачивается излишнее милосердие. Я попытался бы сохранить ему жизнь до суда и запросто завалил бы все дело».

— Р-рудознатцы, — сплюнул Динхофф, выбираясь из грота. — Горные, мать их, инженеры. Дай дураку… — он поймал заинтересованный взгляд Юлии и осекся. — Простите. Бомбу закладывал бездарный дилетант. Ломать не строить, но тут даже толком сломать не сумели. Судя по залеганию породы…

Дальше колдун перешел на такую высокопробную математику и геологию, что Виктор, со всем своим не самым плохим образованием, понимал только отдельные слова. Что-то про «плотность породы», «предельные нагрузки» и еще какую-то заумь.

— Профессор, — вклинился Виктор в его монолог, — вы не могли бы изъясняться попроще?

Динхофф еще раз негромко рыкнул, оправдывая сравнение с медведем.

— М-да, — скривился колдун. — Попробую. Ваша магическая жидкость — не взрывчатка. Полезная штука, хорошо горит, но не для таких дел ее надо использовать. Аналогичный объем пороха жахнул бы получше. Бочки завалили льдом и снегом, при одновременном воспламенении паровой взрыв тоже дал бы неплохую мощность, но все равно — это как, простите, княжеской печатью гвозди забивать. Можно, но выйдет коряво.

— Аналогичный объем пороха не получится купить незаметно, — заметила Юлия. — Это вам не пара ящиков для охоты на зайцев, тут нужен запас на пушечную батарею. Да и не продали бы его кому попало. Видимо, у них не было доступа к пороховым заводам, а к магическим фонарям — был, и прямой.

— Логично, — кивнул Динхофф. — За неимением туалетной подтираемся гербовой… Еще раз простите, Ваше Высочество!

— Ничего, — улыбнулась принцесса. — Метафора грубоватая, но точная. Я правильно понимаю, что от взрыва вниз съехал бы кусок скалы?

— Не совсем верно, — прогудел Динхофф. — Склон неровный, много выступов, а порода довольно хрупкая, плюс трещины от корней. Скорее всего, до моста долетела бы крошка и мелкие обломки. Конструкцию не повредит.

— Долго этой дребедени падать? — спросил Эрик.

— Пару минут, я думаю, — пожал плечами Динхофф. — Склон не вертикальный, съедет, как лавина, лететь будет с небольшого обрыва над мостом. Но скорость наберет. Получится каменная шрапнель.

Виктор подошел к краю обрыва и посмотрел вниз, на мост. Там было пусто, только у въездов видны крошечные фигурки людей из пограничной стражи. Но если бы торжественная встреча принцессы состоялась сегодня, там было бы не протолкнуться. Почетный караул, оркестр, свита Юлии, свита князя Федора, народ попроще столпился у въездов… За две минуты всем не разбежаться. Никак. Но люди все равно бросятся. Начнется давка, кто-то упадет в ущелье, кого-то затопчут, остальных накроет камнепадом.

Одним ударом убрать гнездовского князя и имперскую принцессу. Не считая всех остальных.

Не. Считая. Остальных.

Виктор не видел списка участников, но нетрудно предположить, кто там будет. Первые лица княжества, маги, охрана, газетчики набегут — еще бы, такое событие!

И всех их — в кашу на дне ущелья.

Вашу ж мать!

Место будет проклято на века.

Едва наладившимся отношениям Империи и Гнездовска придет конец, счастье, если не начнут войну. Кому это выгодно? Да хоть реестр составляй, только бумаги побольше возьми, длинный список получится.

А еще ты, Виктор Берген, станешь имперским наследником. Радует перспектива?

Ага, счастлив по уши…

Кстати, о проклятиях. Тебя на встречу не звали, зато Анна Мальцева приглашение получила. Некроманты не умирают просто так, верно? Тем более такие, как она. Сильнейший черный маг материка, убитый вместе с парой сотен людей? Величайшая жертва ради восстания Анны в блеске и славе? После смерти ее перестанет сдерживать человеческая мораль, и что Анна сотворит…

Еще один мотив? Или просто дурная фантазия?

Неважно. Запиши в версии и расследуй, пока твой неведомый противник не организовал очередное массовое убийство. Этот ужас ты предотвратил — а дальше что?

Дальше — ты должен помочь Юлии удержать Благословение до прихода охранителей. Но думать тебе ничего не мешает.

— Впечатляет, кузен? — услышал Виктор голос принцессы. Юлия бесшумно подошла и теперь стояла рядом, тоже глядя на мост. — Я представила, каково бы мне там было, под градом камней. Лошадь сходит с ума, я чудом не лечу через перила, охрана пытается меня заслонить и вытащить, но щиты мы не взяли, и очень повезет, если сумеют засунуть под карету. Не факт, что протоколом карета предусмотрена. Кровь, трупы, крики… Я бывала в разных свалках, но привыкла понимать, кого надо убить для пользы дела, — она с досадой фыркнула.

Виктор неопределенно хмыкнул. Что сказать-то? Посочувствовать? Ага, сочувствия она и ждет, точно.

— Спасибо, что помогли не допустить взрыва, — вежливо сказал Виктор.

— Не меня нужно благодарить. Это вы, дорогой кузен, догадались, что происходит. Спасли нас всех. Кстати, вдвоем сохранять Благословение гораздо легче. Одна я бы уже валилась с ног, а вместе мы легко продержимся сутки. Полцарства не предложу, но теперь я у вас в долгу.

— Можете расплатиться прямо сейчас, — неожиданно сам для себя заявил Виктор. — Честным ответом. Зачем вы полезли на гору? Отложили бы торжественный въезд, дали охранителям время сюда дойти, они бы святынями магию перекрыли не хуже.

— Везет мне на умных родственников, — хохотнула Юлия. — Вы правы. Дождаться было бы проще. Но я хотела поближе посмотреть на вас. — Она покачалась с пятки на носок и повернулась к Виктору лицом. — После того, как у вас проявилось Благословение, за вами присматривали. И специалисты дружно пришли к выводу, что вы, простите, сломались. Замкнулись в своем мирке с работой в страже и ничего больше не хотите. Был Кентавр Гарца, да вышел весь. Бумаги о резне в вашем замке стали последним штрихом.

— Жестоко, — отметил Виктор.

— Вы хотели правды, — едва заметно пожала плечами Юлия. — И получаете её. Мне продолжать?

Виктор кивнул.

— Потом ваше поведение резко изменилось. Вы жестко вытрясаете из фон Рауха информацию для расследования, а после приходите предупредить об опасности. У вас глаза горят и шерсть дыбом, уж простите за не слишком уместное сравнение. Нужно было понять, чем это грозит. Внезапное оживление следующего за мной претендента на трон может сулить большие неприятности.

— И как? Я получу кирпичом по голове в темном переулке?

— Нет, — Юлия ответила так серьезно, что стало ясно — эту перспективу она рассматривала. — Вы не опасны. Пока не слишком понятны, но — не опасны, — с уверенностью повторила она. — И я хотела бы познакомиться с племянником.

— С кем?!

— С вашим приемным сыном.

— В любое время, — пожал плечами Виктор. — Если вас не смутит общение с весьма непосредственным юношей, не имеющим почти никакого представления об этикете. Я не слишком хороший учитель.

— Ничего, как-нибудь справлюсь с шоком, — усмехнулась Юлия. — Пообщаемся по-семейному.

— Тогда позвольте спросить, дорогая кузина. Зачем императору Александру мы с Винсом в наследниках? Вы — понятно. Героиня, воплощение новой жизни Империи, боевой офицер и так далее, и так далее. Но проигравший дурак, совершенно не рвущийся в принцы, и вчерашний бродяжка, пусть и с громкой фамилией?

— Хороший вопрос, дорогой кузен, — уже без улыбки ответила принцесса. — Своевременный… ну что ж, времени у нас много.

Принцесса присела на камень, посмотрела на горный пик и попросила:

— Принесите чаю, пожалуйста. Эрик, как я вижу, уже заварил, а здесь прохладно.

Юлия держала кружку обеими руками, грея ладони, и щурилась на солнце.

— Наверное, нужно начать с того, что наш с вами кузен Александр — личность весьма романтического склада.

Виктор скептически фыркнул.

— У меня, простите, сложилось другое впечатление, — сказал он вслух.

— У многих сложилось, — кивнула Юлия. — И тем не менее. Во время Войны принцев Александр обручился с одной дамой и поклялся взять ее в жены. При штурме Гарца дама пропала без вести. Скорее всего, погибла, но никто не может сказать точно. И теперь Александр не может жениться, не нарушив слово. Он очень серьезно относится к этому.

— Архиепископ мог бы освободить его от клятвы, — пожал плечами Виктор. — Если дама не объявлялась столько лет…

— Напомнить вам, кого еще долго считали погибшим?

— М-да, — слегка смутился Виктор. — То есть законных детей у Александра не будет, пока не установят, что с ней случилось. Интересная коллизия для империи.

— Не то слово… Поэтому и понадобилась я. Кузина-бастард с Благословением в роли наследницы намного лучше, чем никого. А потом выяснилось, что вы, Виктор, повторили путь Мстислава.

— Что?! — Виктор чуть не пролил кипяток себе на колени.

— Благословение. У вас его не может быть. Ближайший ваш предок на троне — прапрадед, а Благословение передается максимум через поколение. Простите за откровенность, я сама незаконнорожденная и могу об этом говорить… Вы точно не бастард.

Виктор тяжело на неё посмотрел. Кто угодно другой за такое предположение получил бы либо удар в зубы, либо вызов, в зависимости от обстоятельств. Но сестра…

— Еще раз простите, — сказала Юлия, глядя ему в глаза. — Поймите, вы уникальны даже для нашей странной семейки. Обычно Благословление проявляется сразу, исключая магию вокруг по желанию принца или принцессы. У меня было так. Но вы… Вы сначала смогли сопротивляться магии и только спустя какое-то время стали ее блокировать полностью. Вспомните, когда госпожа Мальцева поднимала зомби, — вы просто не дали себя напугать! Потом это повторилось в княжеском парке.

— Теперь вы меня пугаете, — сказал Виктор. — Откуда вам известны такие детали?

— Я же говорила, что вас изучали, — удивилась Юлия.

Виктор покачал головой. Кажется, тихой жизни следователя настал конец. С другой стороны — да провались она, имперская разведка, пусть хоть с лупой разглядывают, лишь бы не путались под ногами. Начнут мешать всерьез — можно и сломать кому-нибудь что-нибудь…

— То есть при отсутствии перспективы на законных детей, Император собирает Благословленных? — спросил Виктор. — Но Винсент не потомок Мстислава, Благословение ему не светит. А я, кстати, принес присягу гнездовской страже. Никого это не смущает?

— Об этом стоит поговорить с Александром, — пожала плечами принцесса. — Думаю, вам скоро предстоит с ним встретиться.

Юлия явно о чем-то умолчала. История из рыцарского романа о верности пропавшей невесте выглядела как-то странно. Слишком благородно для императорской фамилии.

Но — чем богаты.

Виктор решил не пытаться поймать принцессу на неточностях. Это, во-первых, невежливо, а во-вторых, пока бессмысленно. Если придется общаться с Александром — вот тогда и настанет время для применения навыков ведения допроса.

— Сначала нужно разобраться с тем, кто хотел вас убить таким… необычным способом, — сказал Виктор. — Спасибо за разъяснения. Но давайте пока отложим семейные дела.

Юлия кивнула.

Виктор снова посмотрел на мост. По спине прокатился холодок.

Ты предотвратил массовое убийство! Ты спас больше сотни жизней! Радуйся!

Почему-то не получалось. Что-то свербело, как крошка в подкольчужнике, — бесит, а не почешешь толком, под доспехами-то.

И пугающая откровенность кузины-принцессы была совершенно ни при чем.

Глава 20. Торжественная встреча

Горный ветер пах весной.

Где-то на залитых солнцем склонах распускались первоцветы, таял снег, зеленела трава и скакали ошалевшие от счастья горные козлы. Хищные любители козлятины тоже не зевали. Плотно поужинав зазевавшимся копытным, барсы устраивались на скалах поорать о любви. И заодно выяснить, кто достоин внимания дамы, а кто так, кошка облезлая. Под вопли барсов просыпались медведи…

Анна поправила воротник шубки из седых соболей и чуть снисходительно, с едва заметным оттенком жалости покосилась на Шустрого Эда. Его рассуждения о погоде и горном зверье колдунье были не слишком интересны. Зато хотелось спросить, почему большой босс из «Хрустального шара» вместо теплой шапки нацепил щегольскую шляпу с роскошным пером. Неужели не сообразил, что в ущелье будет ледяной ветер? Или протокол какой-то соблюдает? Нет, вряд ли. Динхофф же не постеснялся раздобыть громадную меховую ушанку. А у Эда вон ухо красное, и носом он жалобно шмыгает. А про весну рассуждает, наверное, чтобы не начать прыгать на месте и приговаривать: «Холодно, мать-перемать, как же холодно!»

Сама Анна нарядом для торжественной встречи принцессы Юлии озаботилась заранее и тихонько этим гордилась.

Идти на важное мероприятие в драном медвежьем плаще ей показалось неуместным, поэтому вчера она полдня провела в самых дорогих лавках скорняков и нашла идеальную шубку. Не только теплую и красивую, но и такую, чтобы невзрачная колдунья смотрелась в ней как-то изящнее и, чем черт не шутит, чуточку симпатичнее. Задача была непростая — у самой Анны опыта наведения красоты было немного, а подруге Светочке пришлось бы объяснять причины.

Прежняя Анна спокойно влезла бы в дедов плащ и смотрела на всех как на… хм… скажем, равнодушно смотрела бы. И уж точно не убила бы остаток дня на цирюльника и маникюр.

Объяснять внезапное желание изменить внешность Анне абсолютно не хотелось. Она была благодарна Эдгару за комплимент «сегодня вы особенно прекрасны» и полное отсутствие интереса к причинам перемен.

Воспитанный и тактичный человек. Все правильно делает. Не зря его клиенты любят.

Динхофф, Ксения и другие маги тоже, к счастью, не проявили излишнего любопытства.

«Был бы тут Кшиштоф — точно ляпнул бы какую-нибудь бестактность», — грустно подумала Анна. Несмотря на мерзкий характер, геодезист был своим, магом, выпускником Академии, фактически членом семьи.

Нужно отомстить за родственника. Виктор сейчас как раз этим и занят.

Кстати, о магах.

— Эдгар, вы не в курсе, где Торлейф Видгиссон? — как можно более светски спросила Анна. — Он, помнится, планировал запустить фейерверк в честь высокой гостьи?

— К сожалению, ему пришлось отправиться на родину, в Альград. Срочный вызов от конунга. Возникла какая-то проблема, требующая немедленного магического вмешательства.

— Жаль.

— Пора, Анна Егоровна. Пойдемте принимать заслуженные почести.

На мост уже въезжала кавалькада под имперскими знаменами. Анна не хотела присматриваться, но все равно почти мгновенно нашла глазами фигуру фон Рауха. Его лошадь шла, отставая на полкорпуса от коня принцессы. Выражение лица кавалергарда на таком расстоянии разглядеть невозможно, но колдунье показалось, что он чем-то озабочен.

«Будешь тут озабоченным, — хмыкнула про себя Анна, — когда твою охраняемую персону, да и тебя за компанию, хотели изрешетить каменной шрапнелью».

Навстречу принцессе ехал князь с небольшой свитой. Они должны были встретиться на середине, обменяться приветствиями и вместе направиться в сторону Гнездовска. Маги и другие важные люди, ответственные за постройку новой дороги по перевалу, ждали их у края ущелья, на оборудованной смотровой площадке.

Опираясь на изящные перильца, Анна смотрела на пышную процессию. Знамена красиво развевались на ветру, лошади ступали чинно и торжественно, всадники выглядели прекрасно, хоть картину пиши.

Напишут. Неподалеку от их балкона примостился сосредоточенный художник с мольбертом. Он почти не глядел на картон, впившись взглядом в процессию. Его рука летала над эскизами — быстрее, еще быстрее, поймать момент!

Историческое событие. О сегодняшнем дне историки будут писать не одну сотню лет.

Князь Гнездовский и принцесса Гётская одновременно оказались в точке встречи, отмеченной сразу двумя флагами. Кони встали как вкопанные, князь Федор поприветствовал гостью, Юлия что-то ответила…

— Надо же, — фыркнула боевой маг Ксения, стоявшая рядом с Анной, — хоть с пафосом не напакостили, сумели в один момент подъехать без репетиций.

— Разве это сложно? — простодушно спросила Анна.

— Еще как, — хохотнула боевая колдунья. — Помнится, один герцог очень хотел показать, кто тут самый главный и быстрый. Так скакал, что потом минут десять под проливным дождем ждал нашу делегацию. Мы-то в карете ехали, а герцог неделю чихал.

— Ксения, вы не рады союзу Империи и Гнездовска? — поинтересовался Эдгар.

— Мне-то с чего грустить? — отмахнулась она. — Сплошная выгода. Сейчас как посыплются заказы на боевую магию! Там гору снеси, тут болото осуши… Ректор уже предлагал сдать кольцо Академии и уйти в гильдию строителей.

Анна, Эдгар и Динхофф хором охнули. Сдать кольцо? Профессору, члену Ученого совета?!

Это не повод для шуток. Это — чудовищное оскорбление.

— Кажется, кто-то окончательно потерял берега, — выразил общее мнение Динхофф.

Тем временем кавалькада двинулась в их сторону. Анна снова зачем-то поглядела на фон Рауха. На полсекунды показалось, что кавалергард тоже смотрит на неё. Анна чуть улыбнулась. На душе стало теплее.

По телу Анны прокатилась горячая волна. Колдунья вздрогнула и схватилась за перила.

Эмоции здесь были ни при чем.

Рядом, практически под ногами, ахнул громадный выброс магической энергии.

«Твою мать, мы же все зачистили!» — пронеслось у неё в голове.

Следующие несколько минут Анна будет вспоминать обрывками, россыпью эскизов к огромному полотну (где ты, художник? успел поймать момент?) — все происходило одновременно. Что делать, за что хвататься, куда бежать? Не разберешь.

Фон Раух схватил принцессу Юлию за воротник мантии и исчез вместе с ней.

Рядом с Анной кратко и непечатно выругался Динхофф.

Лошадь принцессы испуганно заржала и взвилась на дыбы. Конь кавалергарда гарцевал рядом. Идеально вышколенные скакуны сходили с ума. Имперцы пытались поймать их за поводья, но пока тщетно.

Охрана заслонила князя Федора от непонятной угрозы.

Имперская гвардия встала между ними и свитой принцессы.

Войны начинались с меньшего. Любой неосторожный взгляд, любое движение, даже вздох могли обернуться огромной кровью.

Толпа ахнула и уже не замолкала. Истерично ржали лошади, кричали люди, и что-то тяжело, мучительно хрустело в скале.

Перекрывая всё, над ущельем разнесся вопль боевого мага Ксении:

— Живо все с моста!!! Он рухнет сейчас!!!

Анна оглохла на правое ухо — Ксения орала совсем рядом, усилив голос заклинанием. Через секунду боевого мага уже не было на балконе. Она перепрыгнула ступеньки короткой лесенки, тряхнула за плечо опешившего сержанта-пограничника из почетного караула и рявкнула, показав на столпившихся поодаль зрителей:

— Гони всех за поворот дороги. Быстро! И сам туда же!

Стражник не должен был бы слушаться какую-то колдунью, но в этот момент у него под ногами вздрогнул камень. Сержант инстинктивно присел, но через секунду совладал с собой, проорал приказ остальным стражникам и без церемоний начал разгонять высокопоставленных зевак.

… Спасти удастся почти всех. За «своевременные действия перед лицом опасности» сержант получит ордена — Святого Александра от Гнездовского князя и Алую Звезду от императора. Посмертно.

Динхофф выматерился позатейливее и повторил прыжок Ксении. Получилось далеко не так элегантно: при его размерах скакать — не лучшая затея. Зато он быстро оказался в начале моста, на точке стыка чугуна и камня. Замер там и прикрыл глаза.

Эдгар вцепился в перила балкона побелевшими пальцами, как будто висел над пропастью, и пристально разглядывал ущелье.

В толще скалы у ближней опоры моста что-то ворочалось, проламывая скалу.

Анна проследила за взглядом Эдгара и охнула — из камней, там, где крепилась опора, била струя воды. Сначала тонкая, но через несколько мгновений вниз полетел громадный булыжник, и поток стал водопадом.

Перильца покосились, Эдгар разжал пальцы, глянул на трещину, ползущую по плитке площадки, схватил Анну за руку и потащил за собой, подальше от края.

Анна не очень хорошо умела бегать. Точнее — совсем не умела. Она спотыкалась, пару раз чуть не упала, но Эдгар подхватил. Последние пару сотен метров он почти тащил её волоком.

Они оказались совсем недалеко, на скальном выступе невысоко над дорогой с гнездовской стороны, метрах в ста от моста.

— Здесь монолит и безопасно. Я надеюсь, — выдохнул Эдгар. — Все равно больше некуда, — добавил он. — Телепорт невозможен из-за помех. Не понимаю, как имперцы умудрились…

Эдгар закашлялся — видимо, безумная гонка от обвала и ему далась непросто.

Там, где они только что стояли, осыпались камни, с жутким скрежетом выдирались из скалы металлические крепления балок, опора гнулась, но пока держалась.

Под ними в панике бежали люди. К счастью, зрителей было немного и пока никого не затоптали.

Солидный дядька в шапке со знаком купеческой гильдии отстал от бегущих, остановился, хватая ртом воздух, и схватился за грудь. Из толпы к нему пытался пробиться парнишка, но его все время толкали, не давая вернуться. Пограничник в зеленом мундире на бегу зацепил купца под руку и поволок дальше, к спасительному повороту дороги.

Художник, правдами и неправдами пробравшийся посмотреть на исторический момент, споткнулся и уронил мольберт. По бесценным эскизам тут же протопталось несколько человек — ни поднять, ни восстановить.

Толпа подбежала к телеге, запряженной двумя лошадками. Хозяева полевики пытались спасти драгоценный груз пряностей, но только и успели что убраться к обочине, пока не затоптали. Полевики переглянулись и разом кинулись резать упряжь, чтобы увести хотя бы лошадей.

Но не всем повезло.

Молодой парень вжимался в стену на пятачке возле обрыва — перед ним зияла пропасть, до твердого камня не допрыгнуть, вверх — отвесная скала, внизу почти вертикальный склон ущелья с острыми осколками на дне. Камень под его ногами вздрагивал, ботинки скользили… Спасется? Упадет?

Мост шатался. С имперской стороны крепления были в порядке, зато гнездовская скала рассыпалась под напором воды. Свита Юлии быстро и четко отходила на имперскую территорию, а князь решил прорываться к себе.

Не доверял союзникам? Не сообразил в суматохе, что на ту сторону спастись проще? Или что-то еще?

Колдунья повернулась к Эдгару.

— Спасибо, — проскрипела она мгновенно пересохшим горлом. — Вы спасли мне жизнь…

— Потом окажете ответную любезность, — грустно хмыкнул Эдгар. Его щегольская шляпа свалилась еще на балконе, ветер превратил модную прическу мага в воронье гнездо. А еще в темной шевелюре Эдгара ощутимо прибавилось седины, и, кажется, у него дрожали губы. От холода? От страха?

Сама-то ты, Аннушка, как себя чувствуешь?

«Прекрасно!» — могла бы ответить она.

Некромант-в-Анне расправлял плечи. Мерзкой твари нравилась окружающая паника, боль и страх. О! А вот и первая смерть. Кто-то рухнул в ущелье. Здорово, правда?

Анна привычно велела твари заткнуться.

— Вы как? — спросил Эдгар.

— Нормально, — выдохнула Анна. Ей стоило серьезного усилия не промурлыкать это «нормально» — некромант был очень доволен.

С момента выброса магической энергии прошло от силы минуты полторы.

Анна заставила себя снова посмотреть на мост. Имперцы уже дошли до своего края. У князя Федора дела были похуже. Он и его люди потеряли драгоценные секунды и теперь должны были идти медленно и аккуратно. Мост под ними шатался, оступишься — полетишь.

С гнездовской стороны ущелье стало шире метра на полтора. Как будто гигантский зверь откусил край вместе с дорогой, смотровыми площадками, заботливо высаженными декоративными елочками и прочими украшениями к торжественной встрече.

Мост пока держался. Точнее, его держали.

Динхофф стоял на краю своего детища, чудом балансируя на качающейся балке. Анна не могла расслышать его голос в грохоте камней и вое ветра, но почти точно знала, какие заклинания он читает, чтобы удержать от падения многотонную махину.

Ксения раскинула руки в странном жесте, запрокинула лицо к небу и тоже что-то говорила. Это была другая магия, что-то древнее и, возможно, запретное — но только благодаря ей узкая тропинка из каменных плит еще висела в воздухе.

— Телепортация невозможна. Все артефакты в такой буре энергий теперь не больше, чем красивые камни… — глухо проговорил Эдгар. — Я понятия не имею, что происходит!

Сила некроманта подарила Анне прекрасное зрение. Она отчетливо видела вздувшиеся вены на лбу Динхоффа и струйку крови из уха Ксении.

— Они сейчас рухнут, — пробормотала она. — Мы ничего не можем сделать. — Голос Анны сорвался то ли на всхлип, то ли на смех. Анна-человек была в ужасе от происходящего. Анна-некромант предвкушала счастье полакомиться мучительной смертью двух сильных магов. Люди станут пикантной приправой к изысканному блюду…

— Не можем, — эхом согласился с ней Эдгар. — Стойте здесь.

Он сбросил плащ, и спрыгнул вниз, на дорогу. Так было быстрее, чем спускаться там, где они поднялись. Парадный камзол Эдгара с треском разошелся по шву. Пока он бежал к обрыву, клок белой шелковой рубашки нелепо болтался у локтя.

Эдгар остановился возле Ксении, наклонился, переводя дыхание, выпрямился (Анне в его движении померещилось глухое отчаяние), выхватил нож и полоснул себя по запястью.

Кровь хлынула веером. Без магической накачки такое невозможно — но сейчас Эдгар добровольно отдавал свою силу, и она хлестала, подпитывая заклинания Ксении и Динхоффа.

Анна непроизвольно сглотнула. Будь она рядом, старинный ритуал не сработал бы — некромант сожрет все. Но в отдалении Анна сумела себя сдержать. Хотя могла бы, могла…

«Зря…» — вздохнул некромант.

Нечасто Анне выпадал шанс почувствовать, насколько некромант-в-ней на самом деле мощная тварь. Обычно она работала с крошечными ручейками силы, но сейчас рядом — руку протяни! — проносился огромный поток. Его легко взять под контроль, сделать своим…

«Хлебало завали», — неожиданно грубо оборвала Анна надежды некроманта. Лексикон санитаров и дворников оказался как нельзя кстати.

Анна не стала прыгать — в шубе такие упражнения не только нелепы, но и упасть можно. Она обошла площадку и не торопясь спустилась по пологому склону.

В этот момент Некромант-в-ней снова попытался взять верх. Желание прикоснуться к чужой смерти стало невыносимым. Анна хотела этого, как воды в пустыне, как свежего воздуха в душном подвале, как прекращения боли, как величайшего счастья!

Она замерла, подставив лицо ледяному ветру.

Некромант рвался убивать. Он был настолько огромным, мощным и страшным, что в какой-то момент показался Анне чем-то вроде темного волка, рвущегося с цепи.

«Придет серенький волчок…» — пробормотала она себе под нос, схватила жуткую тварь за шкирку и со всей силы припечатала о красивый мраморный обелиск с отметками расстояния до Гнездовска, Гарца и Гетенхельма.

Тварь завизжала, пытаясь вывернуться. Из лохматого сгустка тьмы, как из зеркала, на Анну смотрело ее собственное лицо.

«Побеждает волк, которого ты кормишь», — вспомнила она убогую философскую байку. «Неча на зеркало пенять» здесь подходило намного лучше. Хотя…

Тварь хотела рвать и жрать.

Анна Егоровна Мальцева хотела сразу всего — уважать себя, выбирать самой, пользоваться силой, но по своему велению, а не по хотению сомнительной скотины. Быть некромантом, никого не убивая. Лечить магией смерти. Десять горошков на ложке, как говорила бабушка.

Колдунья впилась взглядом в отражение. Она всю жизнь безжалостно ломала сама себя, свою боль, свой страх… своего некроманта. Слишком долго, слишком мучительно, слишком бессмысленно.

— Я просто голодна, — смиренно и жалобно вздохнула тварь. — Мне нужно совсем немного… А чего хочешь ты?

— Залезть на дерево, съесть рыбку и ничего не ободрать, — сообщила Анна. — И не пытайся дергаться, падаль. Удавлю.

Тьма в ее руке подернулась сеткой трещин, как настоящее зеркало после удара, и рассыпалась в прах.

Глава 21. Охрана порядка

Встречать принцессу Виктора не позвали. Невелика птица следователь, хоть и родственник высокой гостьи.

Он ни капельки не огорчился. Торчать на продуваемом всеми ветрами перевале, мерзнуть, ждать, а потом медленно тащиться до города, ведя светские беседы — удовольствие ниже среднего. К тому же Виктор был уверен, что принцесса непременно сама придет в гости. Надо бы велеть юному наследнику Империи потщательнее прибраться и как-нибудь навести красоту в их скромном жилище. А сейчас лучше заняться работой, благо возможностей прибавилось.

Сложностей, впрочем, тоже.

В теории, филиал Имперского банка (как и любая другая гнездовская контора) должен выдавать информацию по официальному запросу стражи. На практике делиться коммерческой тайной никто не рвется. Начнутся согласования, «кормежка завтраками», просьбы подождать, дать время собрать нужные данные и еще тридцать три проблемы. Устраивать лихие рейды с обысками или еще как-то всерьез пакостить банкирам не выйдет — запретит собственное начальство. Нечего осложнять международные отношения. В итоге при должной настойчивости информацию ты получишь месяца через два. Или через три.

В экстренном случае, как сейчас, все должно быть быстрее, но цепочку «запрос — согласование с посольством — ответ на запрос» отменить все равно не выйдет. А это потеря пары дней как минимум.

Учитывая серьезность ситуации, Виктор рассчитывал на участие кавалергардов. Он хотел получить солидную бумагу с императорской печатью и требованием всеми силами содействовать предъявителю сего.

«Почти угадал», — мрачно подумал следователь, услышав обещание фон Рауха прислать сотрудника с необходимыми полномочиями.

На утреннем докладе шефу Виктор с оттенком усталой обреченности обещал имперского эмиссара не обижать, информацией поделиться вежливо и вообще не обострять ситуацию. Своего тоже не упустить, конечно же. В этой истории гнездовская стража должна быть в центре и в белом, а остальные — как получится.

Шеф покривился (он был бы рад гнать имперцев от расследования поганой метлой), но одобрил. Теперь-то куда деваться.

Сейчас следователь сидел в своем кабинете, ждал загадочного имперца с полномочиями и старательно заполнял очередную форму отчета. Политика, крупные корпорации и большие сложности — это очень интересно, но городовые ждут оплату сверхурочных.

«Война войной, обед по расписанию», как сказал бы Эрик.

Точно в назначенное время на пороге возник смутно знакомый молодой человек в черном мундире канцелярии Кавалергардского Корпуса.

Виктор встал ему навстречу.

— Добрый день, — гость протянул руку, — я Петр Румянцев, советник третьего ранга.

— Рад видеть, — Виктор ответил на рукопожатие. — Я вас помню.

Петр улыбнулся — счастливо и чуть смущенно. Как улыбался когда-то невероятно давно, в прошлой жизни Виктора.

— И я очень рад, — сказал Петр уже совсем неофициальным тоном. — Рад, что вы живы и в порядке, несмотря на всё… И что узнали меня. Я не надеялся, что вспомните, уж простите за откровенность.

Впервые Петр оказался в Бергене лет в десять, вместе с дядей. Пока взрослые танцевали и беседовали, дети развлекались под присмотром гувернанток. Виктор был бы рад удрать от компании шумной малышни (в тринадцать чувствуешь себя таким солидным!), но долг гостеприимства требовал проследить, чтобы всем было комфортно и интересно.

Петр явно не вписывался в общество сверстников. Он старательно делал вид, что так и надо, но Виктор даже тогда понимал — не от хорошей жизни мальчишка сидит в сторонке, вместо того чтобы веселиться с остальными.

Нельзя, чтобы кто-то грустил на скамейке, уткнувшись в книгу об истории архитектуры.

И где раздобыл-то такую скукотищу?

Виктора тогда гораздо больше интересовали доспехи и выездка лошадей, но воспитанный человек должен уметь поддержать любую беседу.

Он совершенно не помнил, что сказал одинокому гостю. Что-то дружелюбно-вежливое, как и пристало будущему барону фон Бергену. Кажется, потом они пошли смотреть на коллекцию оружия, собранную многими поколениями князей Бельских. И выяснилось, что стеснительный мальчик знает о мечах, копьях и самострелах кабы не больше самого Виктора. Правда, обращаться с ними не умеет совершенно, что очень странно для отпрыска не особо знатного, но все-таки старого рода. Пришлось показать пару приемов. А гость рассказал Виктору, как менялся ритуал приветствий за последние три века…

Еще недавно следователь Берген не захотел бы ворошить прошлое. Мрачно скривился бы про себя, убедительно изобразил равнодушие и перешел к делу.

Сейчас все было иначе. Виктор снова чувствовал себя живым (да, звучит пафосно, но зачем о таком говорить вслух?). Память — тоже жизнь.

Виктор сделал шаг назад и изобразил старомодный рыцарский салют — точно как в детстве.

Петр ответил ему таким же.

Солнце заливало бледным золотом крошечный кабинет следователя. За окном жизнерадостно орала во все горло очередная пичуга. Ветерок из форточки шуршал бумагами на столе. В Гнездовске настала настоящая весна.

— Хочу сразу отметить, — сказал Петр, — что в моем появлении нет никакой интриги и попытки втереться в доверие. Шеф просто отправил того, кто оказался под рукой. Плюс у меня есть опыт поиска денежного следа.

— Считайте, что все равно втерлись, — со смехом ответил Виктор. — Идем в банк?

— Конечно. Я не стал их предупреждать. Свалимся как снег на голову.

Через час Виктор и Петр сидели в роскошных креслах в гостиной для самых важных клиентов Имперского банка.

Незадолго до этого Виктор показал управляющему замызганную бумажку, извлеченную из кармана мертвого охранника бомбы на перевале.

Управляющий покивал, записал номер и пошел было в архив за информацией о счете, но Петр ему не позволил.

Да, мы идем с вами. Полномочия? Вам мало предъявленных? Дело Кавалергардского Корпуса. Да, господин следователь гнездовской стражи со мной. Согласно параграфу…

Дальше Виктор не слушал. Идеальная память Петра за годы не ухудшилась, а пользоваться ею он стал с гораздо большей элегантностью. Сейчас он в тонкий блин раскатал несчастного банковского управляющего цитатами из Уложений Гётской Империи.

Вскоре они получили тощую папку с данными по счету. Управляющий проводил их в гостиную, раскланялся, вызвал секретаря с чаем и печеньем и удалился, чтобы не мешать господам изучать улики.

Процесс, на который один Виктор потратил бы в лучшем случае три дня, Петр ускорил до двадцати минут. Надо бы, наверное, поблагодарить…

Виктор бесцеремонно забрал папку и достал листок, из которого следовало, что на искомый анонимный счет деньги поступили из банка Магической Академии. Так себе след, там многие хранят капиталы. Проценты низкие, зато надежность — не в пример остальным. И конфиденциальность. По счету Академия справок не даст. «Тайна вклада» — и гуляйте.

— Бред какой-то, — фыркнул Петр, заглянув через плечо Виктора. — Чушь.

— Поясните?

— Номер счета. Сейчас… — Петр выложил все бумаги перед Виктором. — Смотрите. Деньги пришли с основного расчетного счета Академии.

— Мы это знаем, потому что?.. — скептически спросил Виктор.

— Потому что я уже два года плачу за обучение жены. У меня все еще хорошая память, и ручаюсь — это тот самый счет, куда уходит львиная доля доходов Лунного поместья.

— Кхм… Неожиданно. Госпожа Румянцева — студентка? Кто бы мог подумать. Но почему? Насколько я знаю, Академия учит всех, у кого есть способности?

— Учит. Обычно маги заключают кредитный договор и много лет возвращают деньги. Но можно и заплатить самому.

— Вы решили, что жене имперского госслужащего не стоит влезать в долги к магам? Логично.

— Примерно так. Давайте не отвлекаться, — чуть смущенно сказал Петр. — Посмотрите сюда, — он достал из папки две солидные бумаги с золотыми печатями. — Перечисление было через векселя, это стандартная практика. Вот только векселя не совсем обычные. У случайного человека таких бумаг быть не может, не продают их первым встречным. Это либо кто-то из руководства Академии, либо, например, герцог Кошица. Владетельные господа так хранят часть своих денег. Самое, пожалуй, надежное вложение.

— В чем особенность?

— В личной ответственности. По обычному векселю отвечает банк Академии. Просто и незатейливо. Но эти — именные. Их имеют право выдавать только маги из правления Академии. Даже не Ученый совет, а выше — ректор, проректоры, управляющий и некоторые деканы. Те, кто контролирует денежные потоки. А теперь посмотрите на подпись.

— Ого! — выдохнул Виктор. — Ректор Академии фактически оплачивает работу бандитов? Оставив четкий бумажный след?

— Не только бандитов, — сказал Петр, глядя в выписку. Было еще несколько платежей.

— Разберемся, — кивнул Виктор. — Но я, кхм… сомневаюсь. Ректор Веслав и прямая уголовщина? Скорее, его уровень — зарезать диссертацию перспективной колдуньи.

— А если он идиот и полез не на свое поле?

— Не имею чести быть знакомым с главой Магической Академии, — задумчиво ответил Виктор. — Но не стоит исключать этот вариант. Или Веслав поручил это дело идиоту.

— Или не привык работать с наличными, — хмыкнул Петр. — Или он вообще ни при чем, а кто-то из его доверенных лиц провернул это в одиночку… Или его кто-то подставляет. Думаю, никто не рассчитывал, что чек всплывет.

— Вы правы, если бы удалось взорвать бомбу, мы никогда не узнали бы об этом счете, — Виктор размышлял вслух. — Придется задать мессиру Веславу пару вопросов… Любопытно, как далеко он нас пошлёт?

— Зато можно исключить Ингрид Эзельгаррскую из списка подозреваемых, — пожал плечами Петр. — Нет у нее серьезных рычагов давления на Академию. И векселей Веслава тоже нет, на оплату захвата Эзельгарра они выгребли всё до нитки…

Виктор не ответил. Даже не подал виду, что его этот вопрос хоть как-то волнует. Он собрал бумаги, бесцеремонно слопал шоколадное печенье из принесенного банкирами угощения (когда удастся пообедать — непонятно) и вежливо поклонился Петру:

— Спасибо за содействие, господин советник третьего ранга. Вы очень помогли следствию. Не смею более вас задерживать.

— Серьезно? — усмехнулся имперец. — Вы на самом деле думаете, что я так просто уйду? Отдам вам ключевую улику и молча удалюсь в закат?

— До заката далеко, — отметил Виктор.

— Тем более, — отрезал Петр. — Простите, но мне кажется необходимым кое-что прояснить. Я в деле, нравится вам это или нет. Кто-то планировал покушение на убийство принцессы Юлии. Есть в Империи следователи и поумнее меня, и более опытные, но сейчас здесь я. И я приложу все усилия, чтобы разобраться. Простите за занудство, но я могу привести вам цитаты из множества уложений и прецедентов, по которым вы обязаны делиться информацией в международном деле. Если понадобится — организую прямой приказ от вашего начальства. Но предлагаю пойти коротким путем и просто сотрудничать. Вы ведь понимаете, что я сообщил не всё?

Петр смотрел на Виктора прямо и с вызовом. Куда подевался стеснительный мальчишка, ловивший каждое слово старшего друга?

Ах, да. Он вырос. И ты, вообще-то, тоже. Он все еще ниже тебя ростом, но это единственное, что не изменилось с той поры.

Виктор сам не понимал, зачем попытался избавиться от напарника-имперца. За одно упоминание госпожи Ингрид? Утрата самоконтроля — последствие «возвращения к жизни»? Или…

Времени на раздумья не было. Самокопание, размышления — к черту!

Петр ждал ответа, и от этих слов будет зависеть дальнейшая работа. Ты будешь лезть в амбицию или раскрывать преступление?

— Простите, — сказал Виктор со всей возможной искренностью. — Я зря погорячился.

— И вы простите, — кивнул Петр. — Мне не следовало говорить о подозрениях в адрес баронессы Эзельгарра. Тем более о неподтвержденных.

На этот раз Виктор сумел сдержаться и внутренне не вздрогнуть. Даже не сказал в ответ никакую гадость, хотя мог бы. Мальчишка (да какой он мальчишка!) все точно угадал.

Следователь мысленно обругал себя за вопиющий непрофессионализм. Проклятые эмоции чуть не осложнили дело. Впредь нужно тщательнее себя контролировать.

— Пойдемте в контору, — сказал он вслух. — Стажеры как раз должны вернуться с отчетом. Может быть, они нашли что-нибудь полезное на складах Перевальска.

Виктор рассчитывал принести шефу сенсацию. Сам ректор Веслав замешан в неудавшемся покушении!

В дежурке было на удивление пусто. Капрал за стойкой только руками замахал.

— Вас шеф ждет. Велел, как только, так сразу до него бечь. У нас тут… ох.

— Что? — спросил Виктор на ходу.

Капрал не ответил.

Петр топал следом, явно не собираясь отставать.

Светочка, секретарь полковника, выглядела бледной и испуганной.

Не успел Виктор задать вопрос, как из-за приоткрытой двери в кабинет шефа раздался начальственный рык:

— Где тебя носит?

Следователь слегка опешил от таких странностей, но постарался не подавать виду. Махнул рукой Петру Румянцеву — подожди, тут что-то стряслось.

«Угу», — кивнул Румянцев и двинулся следом за ним к начальнику следственного управления. Виктор только головой качнул — вот ведь прилип!

Силин имперца не погнал, наоборот, буркнул что-то про «хорошо, что и вы здесь».

Чудеса.

Они вошли, прикрыли за собой дверь, и только после этого Виктор ответил:

— Мы были в банке, шеф. Ректор Магической Академии замешан в организации неудачного покушения…

— Уже удачного, — мрачно сообщил полковник Силин. — В момент встречи князя и принцессы рухнул мост.

Горло перехватило. Сколько там трупов? Десятки? Сотни? Князь, принцесса… Анна Мальцева?! Она маг, должна выжить! Но кинется спасать остальных, и тогда…

Надгробия не нужны.

Серебряный пик — лучший памятник самонадеянности. Думал, что предотвратил беду? Доложил об успехе, еще и фыркал — не поеду на перевал, холодно там! Идиот!

Рядом охнул Петр.

— Н-невозможно, — негромко сказал имперец. — Нет в мире такого оружия. Чтобы уронить эту махину, пороховой заряд должен быть размером с дом! Мы все проверили! Только во времена Мстислава…

Он осекся, перевел дыхание и выпрямился. Лет пятнадцать назад в Империи сказали бы «встал, как аршин проглотил».

Какая чушь в голову лезет!

Полковник молчал и смотрел на них. Секунд через десять спросил:

— Осознали? Охи-ахи закончены? Хорошо. Подробностей нет. Кто выжил, кто погиб и что случилось, пока неизвестно.

— Простите, — хрипло подал голос Петр. — Я должен идти в посольство. Сейчас же.

— Должны. И вскоре пойдете. Хотя у меня приказ — задержать вас до выяснения. Молчать! — прикрикнул полковник на возмущенные возгласы Петра и Виктора. — Сели, слушайте и запоминайте. Реверансов разводить не буду. Сидеть, говорю!

Виктор с Петром подчинились.

— Примерно, — Силин глянул на часы, — полтора часа назад в торговом зале биржи телепортом объявился некий маг. Имя мне не сообщили, но нашим денежным воротилам он знаком как представитель Академии. Этот гад заорал, что мост рухнул, все пропало и спасайся кто может. Потом удрал, снова телепортом.

— Ему поверили?!

— Почтенный человек, как не поверить. Вскоре информация подтвердилась из других источников. На перевале случилось что-то страшное. Детали будут с минуты на минуту, но прямо сейчас мы не знаем ничего. По городу уже ползут слухи, как огонь по сухой траве. Гарнизон поднимут в ружьё, но на это нужно время. Весь личный состав стражи уже на улицах, но сколько той стражи… Наша задача — продержаться ближайшие часы и не допустить беспорядков.

— Кто-то уже озвучил гениальную мысль «имперцы князя загубили»? — догадался Виктор.

— Бред, — подал голос Петр. — На кой черт нам это?

— Потом изложите соображения, — оборвал его полковник. — Кое-кто из моих командиров такой вариант допускает. Вашим соотечественникам придется трудно, но мы сделаем, что сможем. Вы, юноша, судя по мундиру, — официальное лицо?

— Да.

— Вот вам официальное заявление: гнездовская стража предпринимает все возможные меры для пресечения беспорядков, — шеф перевел взгляд на Виктора и ткнул в его сторону карандашом. — А ты слушай приказ. Дуй в имперское посольство и любым способом не допусти открытый конфликт. Горячие головы с обеих сторон могут наворотить такого, что потом не разгребем. Пара камней в окна послу — и мы уже на грани войны. Я пока не в курсе, что случилось, но уверен, что кто-то очень хочет поссорить нас с Империей. Крутись как хочешь, но дай мне время взять ситуацию под контроль.

Виктор встал. Медленно, как сквозь толщу воды. В душе он выл от собственной глупости и вины за ошибку. Не сумел, не догадался, не спас… Какая тебе служба, иди в монастырь полоть редиску, там хоть не навредишь никому!

Стоп. Каяться будешь после. Сейчас нужно спасать живых. Потом хоть пол в соборе расколоти своей чугунной башкой.

Виктор многое хотел бы сказать Силину. Но ответил одним словом:

— Есть.

— В оружейку зайдите. Без брони на улицу не соваться. Всё, катитесь, мне пора к полицмейстеру.

Обычно днем в центре Гнездовска довольно многолюдно. В сквере няньки выгуливают верещащую малышню, уличные торговцы зазывают покупателей на горячие пирожки и холодный квас, кто-то торопится по делам, кто-то медленно прогуливается по набережной.

Сейчас над городом повисла напряженная тишина. Редкие прохожие ускоряли шаг, стараясь побыстрее убраться подальше. В сквере было пусто, только ветер гонял прошлогодние жухлые листья.

Патруль в полной экипировке дернулся было к странной компании. Узнав Виктора, старший махнул рукой — проходите, раз надо.

Они и правда выглядели сомнительно. Следователь в штатском костюме, имперец в черном, с иголочки, мундире Кавалергардского Корпуса и пара вчерашних школяров в синих форменных куртках следственного. У всех четверых поверх одежды — потрепанные, исцарапанные стальные нагрудники с гербом стражи. И мечи на перевязях.

Стажеров Виктор обнаружил под дверью кабинета, когда зашел за своим клинком. В оружейке мечи тоже были, но, по мнению Виктора, дубинка и та получше этих сомнительных кусков железа.

Пришлось забрать парней с собой. Авось пригодятся. Или хотя бы создадут толпу. В патруле от них толку немного, ладно, хоть знают, где у меча рукоять. Закончится кутерьма, надо будет научить юнцов, как обращаться с оружием. Для начала — не веселить народ собственной неуклюжестью.

И откуда их набрали-то, неумех? Ладно работаем с тем, что есть.

Виктор выбрал стажера посолиднее. Вообще-то оба выглядели так себе, но этот хотя бы производил впечатление человека, способного, если что, дать в лоб.

— Беги в таверну «Толстый кот», — приказал Виктор стажеру. — Найди поваренка Винсента Бергена, передай записку и скажи, что я велел ему сидеть дома и никуда не соваться. Потом двигай в гётское посольство.

— Есть!

Стажер быстрым шагом отправился выполнять поручение.

До гётского посольства было недалеко, всего пара кварталов. Казалось бы, что может пойти не так?

Всё что угодно.

Возле ратуши собирались люди. Пока их было немного, от силы полсотни, скорее — даже меньше, но и они могут стать очень опасны.

— Если мы имеем дело со стихийным проявлением народного горя, это полбеды, — сообщил Румянцев. — Но если кто-то им управляет и этому кому-то хватит ума внедрить в толпу десяток заводил, будет очень плохо.

— Согласен, — мрачно вздохнул Виктор. — И спасибо за идею.

— Какую?

Виктор не ответил. Вместо этого махнул рукой — идем! Но свернул не к посольскому кварталу, а к Кафедральному собору.

В храме было почти пусто. Обедня закончилась, до вечерни еще далеко. В золотистом полумраке лики икон как будто светились. Пахло ладаном, теплым воском, и чем-то еще, неуловимым и знакомым. Виктор никогда не заходил в самый большой храм Гнездовска, но сейчас ему казалось, что он был здесь много раз.

Потому ли, что все храмы в чем-то похожи?

Или дело в том, что собор Святого Мстислава в Гетенхельме — копия Гнездовского, заложенного еще князем Гораздом?

Виктор остановился на секунду, перекрестился, глубоко вздохнул, велел спутникам ждать в уголке и отправился искать настоятеля.

Он никогда не умел просить. Исполнять и отдавать приказы, убеждать, запугивать, вытаскивать информацию, заставлять проговориться и так далее у Виктора получалось, наверное, неплохо.

Но просить?!

Что ж, придется учиться на ходу.

* * *

Сухонький старичок с епископским крестом на груди смотрел на Виктора с таким искренним недоумением, что следователю стало неловко.

Они сидели на каменной скамейке у придела собора. Рядом было крохотное церковное кладбище, и сквозь решетку ограды открывался неплохой вид на толпу возле ратуши.

Епископ из древней и знатной фамилии Копыто отвернулся от Виктора и подслеповато сощурился, разглядывая людей на площади.

Виктор вздохнул про себя. Кажется, дед его не понял. Жаль. Неужели придется бежать в монастырь, к Святой Евдокии? Не ближний свет, а времени в обрез…

— Чадо, ты хочешь использовать служителей Господа как скоморохов на ярмарке?

А, нет. Епископ все правильно понял.

— Если бы могли помочь скоморохи, я бы их нанял. Но здесь нужны божьи люди, простите за откровенность. И я прошу помощи у вас.

Епископ не ответил, только качнул головой. То ли предложил продолжать, то ли сокрушался о глупости «чада». Виктор понадеялся на первый вариант.

— Гнездовцы ждали зрелища, — Виктор постарался говорить как можно убедительней, — нечасто через город проезжает кортеж имперской принцессы. Князь с гостьей планировали к вечеру прибыть по реке. Многие даже из деревень пришли посмотреть. А вместо праздника и сюжета для сказки внукам люди получили известие, что встречи не будет. Что князя загубили то ли имперцы, то ли маги, то ли все разом. От горя не только рыдают, но и крушат все вокруг. А уж если есть кого обвинить — совсем беда.

— Где же градоначальник? — поджал губы епископ. — Почему ко мне явился простой следователь, а не он?

Виктор, в общем-то, знал ответ. «В гнезде на гвозде», как заявили бы некультурные фигуранты дела о массовой драке.

Но епископу так не скажешь.

— Думаю, сейчас он вместе с полицмейстером убеждает командира гарнизона ввести войска в Гнездовск. Все городовые уже на улицах, но их слишком мало против толпы, а люди все прибывают. Вскоре добрые гнездовцы поймут, что стражников чуть-чуть, а их много. Если ничего не сделать, грандиозный погром — вопрос времени.

Епископ Копыто удрученно покачал головой и взялся рукой в старческих пятнах за подлокотник скамьи — встать и уйти от молодого нахала.

— Подождите, отче! — Виктор постарался вложить в эту фразу просьбу, а не приказ. — Прошу, выслушайте!

Старик скривился, руку с подлокотника не убрал, но вставать пока не стал. Виктор был бы рад вскочить — но тогда он будет нависать над сидящим, а давить на епископа нельзя ни в коем случае.

— Я скажу без прикрас, — грустно и твердо произнес Виктор. — Единственный, кто может успокоить людей, — князь Федор. Градоначальник, полицмейстер, командир гарнизона, воевода, Протектор и остальные будут жаться, мяться, пытаться переложить друг на друга ответственность и ждать приказа князя. Если подтвердится его смерть — наследника. Но наследнику всего девять лет, решать должны княгиня и регентский совет, а это длинная история.

Гнездовску давно не приходилось сталкиваться с безвластием. Если Федор и оставил кого-то «за себя», то номинально, взять ситуацию под контроль наместник не сумел, иначе по улицам уже шагали бы военные патрули. Пока у нас вместо патрулей — две сотни городовых на весь город. Когда толпа назначит виноватых, их сметут мгновенно. Дайте властям время взять ситуацию под контроль, пожалуйста!

— Крестный ход враз не организовать, — вздохнул епископ.

— Вы предпочтете панихиду со списком покойных?

Старик пожевал губами, снова покачал седой головой и даже пробормотал что-то вроде «охохонюшки». Повернулся к Виктору и неожиданно цепко посмотрел ему в глаза.

— Будут тебе скоморохи. Отработаешь, чадо.

Виктор встал и поклонился. Не время торговаться.

— Отработаю.

— Что, думал, я тебя за наглость прогоню? Или соглашусь без условий?

— Думал, погоните, отче.

— Зря. Ты прав, гнездовцев спасать надо, и мирных, и служивых. Сделаю, что смогу. Только начать надо не с крестного хода, а с пастырского наставления. Дальше — как пойдет.

Епископ приподнял ладонь. Подбежал служка.

— Хоругви готовь, облачение доставай и людей зови. Через час с паствой говорить буду. Потом молебен отслужим сразу во всех церквях. Может быть, и крестным ходом пойдем. За здравие династии.

Служка кивнул: «Сделаю, отче» и быстрым шагом пошел к храму.

— А ты, чадо, как закончится это всё, — приходи. — Епископ тяжело встал со скамейки. — Есть для тебя работа.

На паперти Виктор раздал нищим всю мелочь, что была в карманах, и велел бежать по городу, созывать на проповедь.

— Объясните для тупых, — потребовал Румянцев, — с чего это вы ударились в религию?!

— Нужно чем-то отвлечь толпу, — объяснил Виктор, — пока они не поотрывали головы всем встречным имперцам. Гнездовцы не злые, но с горя по князю могут наворотить жутких бед. Пусть лучше псалмы поют. Толпа — страшная штука, особенно растерянная толпа. Людям надо сказать, что делать, и лучше, если это будет не призыв «бей имперцев». Ваша идея, кстати, спасибо. Местные начальники к церкви не очень серьезно относятся, зато народ попроще ее любит. У епископа огромный авторитет, вот пусть он и успокаивает народ.

Румянцев покачал головой, то ли с сомнением, то ли с восхищением.

Стажер от происходящего обалдел и помалкивал. Послушно топал следом за Виктором, стараясь изобразить на физиономии спокойствие и уверенность. Получалось плохо. Зато, когда Виктор остановился глянуть на толпу у ратуши, резво встал рядом, прикрывая командира. Неумело, зато со всем рвением.

Румянцев остановился в паре шагов, посмотрел на них и нервно хихикнул. На удивленный взгляд Виктора хохотнул уже в голос.

— Над собой смеюсь, — пояснил Петр. — По уставу Корпуса я сейчас головой отвечаю за вашу жизнь. Придется вам терпеть еще одного личного охранника.

— Что, простите? — с ледяной светскостью спросил Виктор.

— «…Обязан приложить все усилия к бережению потомков Мстислава, если не поступил другой приказ от старшего по званию офицера Корпуса», — процитировал Румянцев. — Прошу, пойдемте в посольство, а то мирные обыватели начинают недобро на нас поглядывать, а служители Господа до них пока не добрались.

* * *

Здание гётского посольства, построенное в прошлом веке, напоминало рыцарский замок с картинок самого романтического толка. Такие печатают на обложках романов о благородных рыцарях и прекрасных дамах прошлого. Воздушные, устремленные вверх башенки по четырем углам, множество резных каменных фигур на стенах, как жутковатых, так и прекрасных. Огромная двустворчатая парадная дверь, украшенная чеканкой со сценами из героического гётского эпоса. Сверкающие на солнце витражи в окнах, флаги на шпилях, ажурные парапеты и прочие архитектурные ухищрения делали посольство одним из самых любимых сюжетов для местных художников.

Это облегчало жизнь спецслужбам. Следить из-за мольберта намного удобнее, чем изображая дворника или продавца каленых орехов.

Имперцы, ясное дело, всё знали о внимании к своим делам. Однажды даже подарили гнездовскому Протектору картину кисти великого ван дер Висса с замком на закате.

Протектор восхитился и повесил её в парадной приемной.

Другое дело, что вся эта красота замечательно подходила и для обороны. На башенках удобно размещать стрелков. Выбивать тараном дверь будет сложновато: попробуй, разгонись по ступеням высокого крыльца. Первый этаж поднят, окна узкие как бойницы. С балкончиков можно поливать атакующих чем-нибудь нехорошим. И так далее, и так далее.

Конечно, если подвезти пушки и бить по зданию прямой наводкой, толстые стены не спасут. Но пушки в центр Гнездовска нужно еще как-то затащить, это дело небыстрое.

На месте князей Виктор бы не потерпел чужое укрепление в своих владениях. Но следователя никто не спрашивал, и очаровательный замок продолжал вдохновлять поколения заозерских живописцев.

На крыльце, как обычно, стояли караульные в парадной форме. Компания мастеровых у фонтана в сквере напротив посольства на них даже не смотрела, но Виктор все равно почувствовал напряженное внимание.

Их впустили без вопросов.

В прохладном вестибюле навстречу Виктору встал секретарь. Он был чуть бледнее, чем обычно, но старался действовать по уставу.

— Добрый день, — кивнул ему Виктор. — Мне нужен посол. Немедленно!

— Посла сейчас нет на месте, — заученно сказал секретарь. — Пожалуйста, зайдите позже.

Времени на препирательства не было. Когда-то Кентавр Гарца умел перекрикивать грохот конницы. Видит Бог, Виктор не хотел прибегать к таким методам.

Под сводами маленького замка даже не пришлось особо повышать голос. Его услышали все, включая голубей на чердаке.

— Я Виктор Вальтер Александр из рода Мстислава, барон фон Берген, князь Бельский, следователь гнездовской стражи. Командира ко мне!

За спиной восторженно охнул стажер.

Петр Румянцев на секунду стал похож на фон Рауха — кажущаяся бесстрастность с ноткой иронии.

Секретарь вытянулся по стойке «смирно», хотя, вообще-то, не должен был.

— Сколько стволов сейчас нацелены на меня? — уже намного тише, с интонациями светского бездельника поинтересовался Виктор у секретаря.

— Восемь, — ответил вместо него господин в мундире дипкорпуса без знаков различия. Он спустился по парадной лестнице со второго этажа посольства, подошел к Виктору, чуть наклонил голову и представился:

— Алексей Васильевич Соболев, атташе по культуре. В данный момент исполняю обязанности посла. Чем могу помочь?

Виктор вежливо кивнул в ответ. Судя по военной выправке и точным скупым движениям Соболева, с культурой в посольстве все прекрасно.

— Информацией. Что происходит на перевале?

Глава 22. Великий некромант

Анна возвращалась к обрыву.

Каблучки теплых сапожек стучали по брусчатке. Ветер завывал, пригибал к камням маленькие сосенки на обочине, но до Анны долетало только легкое дуновение. Как будто горы боялись доставить малейшее неудобство госпоже.

Анна усмехнулась уголками губ.

Правильно боялись. Великих магов не стоит сердить.

Всю жизнь Анна сдерживала свои способности, обходилась крохами, добывала капли энергии боли и смерти из использованных бинтов, больничных тюфяков и прочих гадостных вещей.

Она не убивала даже мышей — из-за убеждений, из принципа, из вредности и упрямства. Нет — и всё.

Здесь, на перевале, погибло слишком много людей («двадцать шесть» — шепнул ей на ухо некромант), а паника и боль живых наполняли воздух пульсирующей магией. Но самым сладким была древняя мощь, хлеставшая водопадом из скалы.

Анна впитала смерть, страдания, страх и… Она не знала, как это называется, но старые артефакты почти всегда делали на крови замученных. Самый простой способ извлечь силу.

На чертовом перевале, в вихре смертей и страха, рядом с добровольной кровавой жертвой, в самом сердце магической катастрофы, она получила намного больше, чем когда-либо могла представить.

Получила, присвоила и была готова забрать еще.

Любой из известных ей некромантов не смог бы взять столько. Даже научный руководитель, давно мертвый колдун, не совладал бы.

Она — могла. И сделала.

Это было восхитительно.

Анна умела обращаться с крошечными потоками, умела направлять едва заметные ручейки силы, но что делать с огромной рекой? С морем?!

Разберешься! Ты же великая колдунья!

Если голодающего накормить до отвала, он получит заворот кишок и, вероятно, быструю, мучительную смерть.

Если вечно голодный некромант присвоит разом очень много… не по чуть-чуть, не аккуратно наращивая потоки, а резко и быстро?

Такое уже бывало. Маги сходили с ума рядом с источниками силы, если брали больше, чем могли. Мало силы — плохо, много — еще хуже!

Ты думала, что победила, смешная маленькая колдунья? Богомолка-некромант, так ведь тебя называют за глаза? Ты подралась сама с собой, хотя видела волка. Ты придумала его, девочка! Ты…

Мысли путались. Сознание застилало безумное счастье. Хотелось пуститься в пляс, петь, летать…

Ты можешь делать что хочешь. У тебя хватит сил на всё!

Над головой зашуршали перья. Анна повела плечами, разворачивая огромные темные крылья.

Восторг какой. Кошицкие крылатые гусары от зависти удавятся — тебе на радость. А кто не удавится, того удавим. Зомби послушнее живых, ты ведь знаешь. Ты поднимешь мертвых…

Откуда на границе Империи и Гнездовска возьмутся гусары?

Да какая разница-то?! Поднимешь, кого найдешь. Из князя тоже неплохой слуга получится.

Академия не ценила твои исследования? И что они скажут сейчас? Да наплевать, пусть подавятся научной спесью.

Еще никогда Анне не было так хорошо.

Она отказывалась от этого всю жизнь, потому что ради счастья нужно убивать. Но теперь-то — нет! Всё сделали за нее, она чиста!

Эге-геееей!!! Всего-то нужно, чтобы кто-то убивал за тебя!

Всего-то.

Убивал.

За тебя.

Где-то в глубине сознания, почти заглушенный счастливым смехом Анны, кто-то скучно перечислял: эйфория, снижение критичности мышления, ощущение опьянения, тяга к ирррациональным поступкам…

Впереди трещали камни, и лилась вода. Неведомая сила разрушала склон, вокруг обломков опор и висящего в воздухе моста закручивались вихри магии. Огненно-алый смерч Ксении подхватил плиты разрушенной дороги и держал их в воздухе, пока люди князя проходили на безопасную, твердую скалу. Огромная стальная плеть Динхоффа обвила арку моста, не давая махине рухнуть в ущелье. Багровые пятна крови Эдгара почти рассеялись, но еще были видны, как засохшие брызги. И что-то чудовищно мощное, как водопад, било из разрушенного склона смесью белого и голубого, мешаясь с настоящей водой.

Ксения и Динхофф удерживали мост и камни на последнем издыхании. Кровавая жертва Эдгара дала магам сил еще на несколько минут, но скоро и они иссякнут.

Зато почти все успели уйти с моста и отойти на безопасное расстояние. Отставшие осторожно, стараясь не споткнуться, проходили по плитам.

Князь Федор, растрепанный и злой, тряс какой-то коробочкой — видимо, артефактом связи. «Тряси дальше, — с сарказмом хохотнула Анна, — это точно поможет».

Анна стояла еще далеко, но различала мельчайшие детали — что такое пара сотен метров для великого мага?

Она могла бы заново зарядить артефакт. Только нужно кого-нибудь убить. Княже, кого не жалко? Твою свиту проредили, но ведь ты найдешь кого-нибудь? Может быть, вот этот охранник? Хромает, устал, да и староват уже… Давай, князь, убей его для меня, а я починю твой амулет!

Да я что угодно починю! Хотите новый мост?

— Здесь никто не выживет, — неожиданно сама для себя сказала она. Некромант чуял близкую смерть, облизывался и предвкушал.

Еще чуть-чуть, и будет второй взрыв, намного страшнее первого. Первый разрушил камень и железо. Второй уничтожит живых.

Все усилия Ксении, Динхоффа и Эдгара бессмысленны. Вся их отвага, все самопожертвование и попытки спасти людей — бесполезны. Почему они этого не видят?!

«Здорово, правда?» — тихонько мурлыкнула Анна про себя.

— Вторым взрывом буду я, — сказала она вслух. — Я уже вдрызг пьяна силой, а она все еще хлещет, как майский ливень. Я счастлива, я в восторге, мне хо-ро-шо-о!!! — крикнула она в прозрачное весеннее небо. — Зачем, на кой черт я раньше сдерживалась?!!

Недавние смерти и ужас живых раззадорили Анну.

Она стала брать, не стесняясь. Боль, страх, силу смерти от свежих мертвецов со дна ущелья — так хозяйка приглашает гостей к столу, так скотник открывает загон и выпускает свиней к корыту, так мать-волчица несет еще живого зайца — учитесь, детки, рвите добычу!

«Прорва бездонная!» — мог бы сказать кто-нибудь.

За грохотом водопада Анну никто не слышал, но уже начали оглядываться. Люди, чудом избежавшие смерти, чувствовали неявную, темную угрозу. Так птицы взлетают в небо перед землетрясением, так звери бегут от лесного пожара…

— Бегите, спасайтесь, развлеките меня! Я не буду вас убивать — вы сами, сами, са-а-ами друг друга перебьете! Я всего лишь чуть-чуть подтолкну!

Это было похоже на хмельной праздник. Но от вина Анне хотелось танцевать и петь, а сейчас она собиралась заставить плясать всех остальных.

Полумертвые от истощения маги не могли ей помешать.

Благословленных на перевале не было. Принцессу Юлию куда-то утащил кавалергард, а Виктора просто не позвали. Никто не помешает, как тогда…

В памяти всплыло лицо некроманта-самоучки из Эзельгарра. Он свихнулся от крови и власти, он упивался величием, пока не встретился с настоящим черным магом.

С ней. С Анной Мальцевой, скромным экспертом стражи.

— Скромным?! — рассмеялась Анна вслух. — Какая уж тут скромность! У дурачка не было шансов! Где он и где Я?!

В этой мысли было что-то тревожное, неправильное и стыдное. Кровь, власть, сумасшествие…

Величие?

Мир кружился вокруг Анны. Редкие облака выстраивались дугой, как будто над горами рождался огромный смерч. В облаке брызг над водопадом сияла радуга. Князь со свитой непроизвольно жались к скале, стараясь оказаться подальше от великого некроманта.

— Их убьет не разрушенный мост, — зачем-то повторила Анна. — Их убьет озверевший черный маг. Я.

Жалкий эзельгаррский дурачок оскалился из памяти: «Добро пожаловать! Теперь мы точно одинаковые, дорогая!». И эхом ему вторил образ декана факультета некромантии: «Помнишь, Веслав, мы спорили, что девица сорвется? Вот, сорвалась. Плати, ты проиграл».

Анна остановилась, как будто ударилась в невидимую стену.

Это было не сочувствие, не человеколюбие и не христианская любовь к ближнему.

Это была брезгливость.

Сорваться? Присоединиться к сонму неудачников, неспособных себя контролировать?

Фу, какая гадость! Это не величие, это…

Подходящее слово подобрать не получилось. Анна тряхнула головой, чуть не потеряла равновесие, но не упала. Помассировала виски и несколько раз глубоко вздохнула. Пригодилась бы чашка кофе как символ борьбы с опьянением, но взять ее было неоткуда. Ничего, и так сойдет.

Она набрала на обочине горсть подтаявшего снега и растерла лицо. Анне было противно, капли холодной воды текли по шее, ее передернуло от холодной щекотки, зато она пришла в себя.

Стремление всех убить стало привычным фоном, а не застилающей глаза жаждой. Намного более ярким, чем обычно, но все-таки фоном.

— Я — великая колдунья, — сказала она негромко, отчетливо и с гордостью. — Я сильнейший некромант. Я не убиваю, я — лекарь. Спасаю жизни.

Анна сощурилась на солнце, стоящее в зените, улыбнулась облакам и с теми же идеально светскими интонациями (не зря у Виктора училась!) закончила:

— Хрен вам в зубы, а не второй взрыв! Обойдетесь, мрази!

Анна снова шла к обрыву. Стук-стук — каблучки по плитам. Она была бы рада оказаться где-то далеко-далеко, на краю земли, а не здесь, каждую секунду рискуя снова потерять контроль и стать центром смертельной воронки.

Анна шла. Стук-стук.

Стоящий рядом с князем пожилой боярин впился взглядом во что-то за её спиной.

«Неужели? Ты видишь мои крылья? Нравятся?» — улыбнулась ему Анна, не замедлив шаг. Тот перекрестился.

Неподалеку от него скулил Эдгар. Франтоватый маг, всеобщий любимец, скорчился на чьем-то плаще и мелко дрожал. Его руку бинтовал парнишка в форме княжеского трубача. Добровольные кровавые жертвы даром не проходят.

Анна подошла к Эдгару. Маг посмотрел на нее и попытался уползти, спрятаться, спастись от крылатой твари. Колдунья аккуратно подобрала подол шубки, присела рядом и нежно погладила его по изрезанной руке.

Мастер телепортов перестал дрожать. Его взгляд стал более осмысленным, даже лицо чуть порозовело. Он на секунду прикрыл глаза и прошептал «спасибо».

— В расчете, — улыбнулась Анна.

Если бы рядом стоял кто-то с прибором, измеряющим полученную Эдгаром силу, он бы очень удивился. Редкий ментальщик смог бы выдать столько за несколько секунд.

Последним с моста буквально на четвереньках сполз герольд. Он волоком тащил за собой бледного парня с неестественно вывернутой ногой. Их подхватили сразу несколько человек, не слишком заботясь об осторожности. Покалеченный взвыл от боли.

«Ушиб внутренних органов, закрытый перелом малой берцовой кости, вывих коленного сустава…», — отметила про себя Анна, но подходить не стала. Этот выживет и без ее помощи.

Динхофф последил взглядом за герольдом, тяжело вздохнул и тоже стал отходить на твердую скалу. Колдуна шатало, лицо перекосили боль и ярость. Он отмахнулся от попыток помочь, добрел до расстеленного у скалы плаща, уселся, оперся спиной на валун и устало прикрыл глаза. Только после этого стальная плеть магии инженера стала развеиваться.

Ксения отступала следом за Динхоффом, спиной вперед. Она шла и по плиткам, и по воздуху, не замечая, что под ногами. Боевая колдунья держалась прямо, но Анна видела, чего ей это стоит. Кровь из уха залила Ксении плечо, в глазах наверняка полопались сосуды, как она еще что-то видит и соображает — загадка.

На предпоследнем шаге Ксения оступилась. Пока боевой маг медленно, как во сне, падала навзничь, алый смерч ее магии потускнел, и плитка полетела вниз. Кто-то из княжеской свиты ахнул, Федор дернулся к колдунье — спасти, подхватить! — но его задержала охрана.

С оглушительным треском и визгом рвущегося металла сломался мост. Большая часть пролетов рухнула вниз, в реку на дне ущелья. Кусок с имперской стороны остался торчать, как обломок зуба в обглоданном черепе.

Князь что-то неразборчиво рычал, пытаясь стряхнуть своих людей.

Обломки моста рухнули на дно. Поднялось облако брызг, расцветив скалы необычно яркой радугой.

Скалы вздрогнули. Чуть-чуть, едва заметно. Несколько камешков с легким шелестом сорвались вниз.

Анна взмахнула крыльями. Это было невозможно — некроманты не умеют летать! — но сейчас получилось совершенно естественно, как будто она всю жизнь была крылатой.

Ангелом? Демоном? Летучей мышью-вампиром? Стервятником?

Потом определишься.

Расправив крылья, Анна прыгнула в ущелье.

Она приземлилась на большой валун на дне. Водопад из склона иссяк, теперь вода прибывала как будто сама по себе.

На склоне ущелья между осколками скалы застряла Ксения. Боевой маг была больше похожа на грязный мешок, чем на человека, но еще дышала. Если заняться лечением в ближайшие пару часов, есть хорошие шансы на восстановление.

Значит, есть время кое-что подобрать, пока водой не унесло. Нужно же выяснить, кто хотел сделать из Анны Мальцевой массового убийцу.

Ага, вот оно, пахнет остатками силы…

Колдунья огляделась, нашла обломок сосновой ветки и, чудом не промочив ноги, подцепила из ручья мокрую тряпку. Несмотря на грязь и влажность, плотно сотканный лен все еще пах чем-то незнакомым, одновременно сладким и горьким.

«Бросила Василиса Прекрасная за спину платок, и раскинулось глубокое озеро, поплыли по озеру лебеди…»

И правда, вот они, вышитые лебеди. Здесь им плыть негде, вместо озера получился водопад с каменной осыпью.

Анна провела рукой по старой ткани, разглаживая заломы. Видимо, платок так долго лежал свернутым, что даже полоскание в водопаде не распрямило складки. Анна отжала его и обмотала вокруг руки. Складывать в карман мокрую грязную тряпку не хотелось. Хоть это и ключевая улика, пачкать шубку жаль.

Думать, откуда здесь взялся платок Василисы, было страшно.

Анна снова развернула крылья и немного помахала ими, не взлетая. Теперь, пожалуй, их сможет увидеть любой. К сожалению, это счастье ненадолго, вскоре сила развеется. Что ж, лови момент!

«Убей всех, — занудно и жалко шептал некромант-в-ней, — здесь будет твоя земля, ты можешь, мо-о-жеееешь!!!»

— Да уж, — сказала Анна вслух. — Могу. Но зачем? Порадовать того, кто кинул платочек?

У колдуньи было прекрасное настроение. Пожалуй, лучше еще не бывало. И перед глазами ничего не плыло.

Она подлетела к Ксении, схватила полумертвую колдунью и поволокла наверх. Пора заниматься лечением. Жаль только, что с пациента стекает жидкая грязь — придется чистить шубку.

Анна зависла над кучкой испуганных людей, примеряясь, куда бы приземлиться.

Звук выстрела прозвучал негромко, как хлопок, — его заглушил ветер. Просто почему-то стало очень больно в правом плече. И кровь… откуда кровь? Моя кровь?!

Одной рукой Анна с трудом удерживала Ксению на весу. Боевая колдунья не шевелилась, жизнь в ней еле теплилась. Если уронить с высоты, спасать станет некого.

— Не стрелять!!! — орал кто-то внизу.

Анна посмотрела на стрелка. Он подхватил второй мушкет, но пока медлил спускать курок. Прицеливался, зараза. Первым-то выстрелом только поцарапал.

Анна все понимала — парень увидел чудовище и приложил освященным серебром. Повезло, что почти промахнулся.

Она могла бы размазать излишне смелого дурака по камням. Могла бы одним взглядом превратить нахала в гниющий труп, а потом заставить танцевать. Могла бы… что угодно.

Наверное, великие маги так и поступают.

Раздавить мелкого человечка, как клопа — кто осудит ее за такой ответ на выстрел?

Анне Георгиевне Мальцевой очень нравилось быть уникальной, единственной и неповторимой. Некромантом-врачом, а не убийцей.

Она только что совершила чудо. Пока никто этого не понял, но Динхофф и Эдгар всем разъяснят. Вон, смотрят на нее с восторгом, трепетом, изумлением и благодарностью. Замечательный коктейль, особенно в глазах членов Ученого совета Академии.

Солнце сияло у нее за спиной. Из ущелья поднимался пар, и темные крылья некроманта сверкали в разноцветном ореоле…

Боль в руке нарастала, удерживать Ксению становилось все сложнее.

Стрелок потянул палец к спусковому крючку — медленно, как во сне.

«Да что ж вы все замерли-то?! Отберите у него ружье, идиоты! Как я вам Ксению лечить буду, если он во мне дырок наделает?!» — пронеслось в голове у Анны.

Вслух она сказала другое:

— Я хочу домой.

Неважно, что помехи все еще перекрывали возможность телепортации. Для величайшего некроманта материка это было просто досадной мелочью.

Глава 23. Потомки Мстислава

Бежать и орать одновременно у Винса получилось только поначалу. Потом дыхание сбилось, вместо «отвалите, имперцы проклятые!» он мог только сипеть.

Винс захлопнул варежку и наддал.

Мужики топали следом.

А ведь как все начиналось-то! Он такие слова только в книжках читал: «Ваше Высочество, проследуйте с нами…», да еще и с чудным имперским акцентом. Токма Винс не дурак, знает, что от гнездовского «канай сюды, крысеныш» это мало чем отличается. Говорил господин (ой, отец… но даже в голове так не получается!), что надыть от таких подальше держаться.

Вот Винс и держится. Сколько дыхалки хватает.

Ох. Догоняют. Сильные, гады, шустрые! Винс тоже не дурак побегать, от торговок с краденым пирогом завсегда удирал, но то торговки, а то убивцы. Эти пострашнее будут.

В конце улицы Винс увидал знакомую компанию. Охранника при любимой кондитерской и, видать, его приятелей. Лишь бы охранник его запомнил! Хоть бы выручил!

— Помогите, дяденьки! — заорал Винс во всю глотку, подбегая к ним. — За мной имперцы гонятся, убить хотят!

— Украл чего? — лениво спросил седой дядька в синей шапке, перехватив Винса за плечи.

— Не вор я! Вон Янко, — Винс кивнул на охранника, — меня знает!

— Знаю, — согласился Янко. — Енто рыцарюги-следователя слуга. Эй, вы, захребетные, — это он уже подбежавшим мужикам, — чего от мальца надо?

Седой тоже к имперцам повернулся, Винса отпустил. Пацан не стал выяснять, чем у них разговор закончится, рванул так, что пятки засверкали. Успел только ругань услышать, да, кажись, кому-то в морду съездили.

Вот и ладушки.

Квартала через три Винс окончательно выдохся. Остановился отдышаться и давай соображать — куды деваться-то? Домой нельзя, там эти, вежливые, найдут. В стражу бежать? Путь неблизкий. Зато тут рядышком Ангел живет! И дело у Винса там есть, если спросит кто — пса покормить. Анна Егоровна как по делам собралась, так Винса спроворила к Рыжему раз в день заходить, проведать. Винс бы на нее и бесплатно поработал, но Ангел настояла, что по грошику платить будет. Добрая она!

Туда Винс и пошел. Ну и что, что утречком уже забегал, ни одна собака еще не обиделась от того, что миску дважды наполнили.

Сказано — сделано. Добрался Винс до колдуньиного подворья, уцепил крючок на калитке, как Ангел показывала, зашел во двор да и плюхнулся на землю от усталости. Пока бегать надо было, сил хватало, а как почуял, что в безопасности, так сразу и ноги ватные, и дышишь, будто рыба, на берег выкинутая.

Рыжий подошел, мордой в плечо ткнулся — ты чего, мол?

Винс пса по холке потрепал — ничего, нормально всё. Сейчас, передохну только.

— А знаешь, Рыжий, почему имперцев «захребетниками» зовут?

Закончить шутку Винс не успел.

В небе на мгновение потемнело. Пространство во дворе, прямо перед будкой Рыжего, разорвала радужная воронка, и из нее выпали две фигуры, перемазанные в крови и грязи.

Винс хотел было заорать, но звук не шел, как в страшном сне. Рот открыл — а не орется, хоть тресни! И страшно — жуть.

Рыжий глухо зарычал и пошел к… этому. Винс потом ни за что б не признался, но мыслишка мелькнула — пока пес с кошмаром дерется, надо бы за калитку рвануть и дать стрекача. Авось пронесет.

А Рыжий вдруг хвостом завилял! И ну одну из перемазанных фигур вылизывать!

Винсу любопытно стало. Встал, подошел осторожненько. Ба-а-тюшки! Это ж Ангел и эта… пассия папашина, которую тот у князя увел! Ангел больше в кровище угваздана, а пассия в грязище. Подрались, что ли?

От обалдения Винс и не заметил, что впервые мысленно назвал господина «папашей». Как-то очень обыкновенно получилось, будто так и надо.

Ангел с земли поднялась. Покачнулась — Винс подбежал, поддержал аккуратно. Подивился мельком — они же почти одного роста стали! Раньше он на Ангела снизу вверх смотрел, а тут…

— Спасибо, — чуть слышно сказала она. На Винса глянула — а глазищи чернющие! И сверкают!

Винс не отшатнулся, а ведь хотелось!

— Чего стряслось-то?! — выдохнул он.

— Мост упал, — ответила Ангел. Странно как-то ответила. То ли с радостью, то ли будто заплачет сейчас.

— К-как упал?

— Вниз.

Ангел посмотрела на него так мрачно, что у Винса чуть ноги не подкосились. Через несколько очень долгих секунд ее лицо изменилось, стало обычным, а не жуткой маской злой колдуньи.

— Кто-то там, на перевале, убил очень много людей, — сказала она грустно, но уже без отчаяния. — Ксения, — Ангел кивнула на перемазанную в грязи дамочку, — спасла, кого смогла. Теперь ее саму спасать надо.

Винс охнул. Вот ведь! Одно дело в книжках про такое читать, а другое…

Что — другое, Винс не придумал и просто спросил:

— Вам чем помочь, Анна Егоровна?

И началась у Винса беготня. Воду вскипятить, скатерть на столе расстелить поровнее да почище — туда Ангел колдовством беспамятную тетку перенесла. Принеси, подай, ножницы наточи…

Ангел с тетки одежду срезала, чтоб, значит, лечить сподручнее было. Винс все понимал, что это для врачевания надо, но все равно неловко было на голую смотреть. Отворачивался. Ангел на него шипела — не время скромничать, помогай, помрёт!

У самой Ангела на плече свежий рубец был. Будто недавно поранилась, но не кровило уже, заросло. Странно оно — на шубе, что она в угол скинула, как раз в том месте кровищей все залито. И в платье на плече дыра окровавленная. Неужто на себе зарастила?

Так она ж Ангел, всё может… Винс постеснялся спрашивать.

Потом Ангел велела в сторонке ждать, а сама стала водить руками над беспамятной. Заподвывало что-то, то ли Ангел под нос песню пела, то ли тетка от боли стонала, то ли хором они — не разберешь.

Винсу жутковато стало. Будто стоишь у погоста вечером, а оттудова могильным холодом повеяло, да кусты зашевелились. Не поймешь, то ли ветер, то ли лезет кто. И бежать охота без оглядки.

Винс бочком-бочком двинул в сторону кухни.

— Я вам покуда обед спроворю, — сказал вслух. Не признаваться же, что по хребту мурашки с мышь размером скачут!

— Нет у меня ни черта, — проскрипела Ангел, — в карман шубы залезь, возьми деньги и на рынок сбегай. Меня не отвлекай, тут дел до вечера.

Винс поручение за счастье посчитал. И пользу принесет, и подальше будет от темного колдовства.

На рынке было на редкость безлюдно, но несколько торговок все равно стояли у лотков. Они-то и объяснили Винсу, что за горе приключилось. Мост, мол, рухнул, народ — в кашу, князя убили, ужас, кошмар и караул.

В рассказах было столько подробностей, что Винс засомневался. Ангел, конечно, вся побитая появилась, но «племяш мой там был и сам видел, все померли, никто не выжил» звучало как-то неубедительно. А заявление «это все имперцы проклятые, точно вам говорю» тем более показалось бредом.

«Что, тетка, ежели все померли — племяш-то твой как с тобой пообщался? С того света? А про имперцев тебе лично князь поведал?»

Винс это все подумал, но не ляпнул. Тетка обидится, скандалить начнет, пользы не будет.

Он поохал, купил снеди, какая нашлась, и — ну молодец ведь, что промолчал! — тут же получил вознаграждение за сдержанность.

— Ты, парень, на площадь к собору сбегай. Там епископ народ собирает, молиться будет за нас, грешных…

— Спасибочки, тетенька! — кивнул Винс и двинул к собору.

Оно, конечно, надо бы к Ангелу вернуться и ее подробно расспросить. Колдунья-то точно на перевале была, знает небось, что да как!

Только… Как вспоминал Винс подвывание замогильное, так ноги к дому Анны Мальцевой поворачивать отказывались напрочь. Да и сама она сказала — до вечера, мол, не беспокоить. А вечер нескоро. Копчености и крупа не прокиснут… Решено. Надо глянуть одним глазком, чего там, у собора.

В Гнездовске было тревожно. Улица Трактовая, по которой от рынка до площади прямиком идти, почти опустела. Только на углу с Малой Торговой стояли крепкие мужики да стражники в броне и с дубинками. Судя по жестам и тону разговора — не сорта пива обсуждали. Как бы драться не принялись.

Винс мимо них побыстрее прошмыгнул. Еще не хватало в чужой замес залезть ненароком. И свернул, решил срезать переулками. Ну их, стражников.

Многие лавки были закрыты, ставни на окнах крепко заперты, как ночью.

На площади гудела толпа. Винс ее еще не видел, но уже слышал. Такое бывало, когда идешь на осеннюю ярмарку, только там звуки радостные были, а тут — непонятные. Пахло растерянностью, страхом, надеждой и злостью.

Мерзко пахло, что уж говорить.

Кажется, что многолюдный глухой гул на площади звучал похоже с колдовскими подвываниями Анны Егоровны. Винса аж передернуло, как это на душу легло.

Она-то Ангел, хоть и некромант, людей спасает, а толпа?.. Ох. Даже думать не хочется.

— И за что ж мне такое наказание, горемычному! — услышал Винс причитания.

Пошел чуть быстрее — вдруг кому помощь нужна?

— Ты, Огрызок, — продолжил тот же голос с издевательски-трагическим надрывом, — с дружками своими портишь мне всё сегодняшнее дежурство. Я хотел прогуляться по весеннему городу, подышать воздухом, насладиться перспективой… Знаешь, что такое «перспектива», увалень?

Винс выглянул из-за угла.

У выхода из крошечного переулка, больше похожего на дыру между домами, стояла пара городовых. Один с алебардой, второй с дубинкой и оба в кирасах. Не просто так патруль, а вроде как усиленный — Винс слыхал, что, ежели какой гвалт намечается, городовым броню раздают. Тот, который повыше, белобрысый и с дубинкой, показался Винсу знакомым. Может, видал, когда к господину в управу заходил.

Перед городовыми переминались с ноги на ногу пятеро парней. Если б Винс любого из этой пятерки в темной подворотне встретил — бежал бы без оглядки. Не горы мускулов, скорее, тощие, жилистые, зато по злым глазам видно — им что человека зарезать, что курицу, один бес.

Вроде и давно уже Винс не крысюк городской, а уважаемый рабочий человек, а привычки беспризорника с перепугу мгновенно всплыли. Остановился он и ну в сумке своей рыться, будто ищет чего важное. А тем временем аккуратненько, бочком, к стене дома отошел и за колонной у крыльца спрятался. Повезло, что богатый особняк рядом случился — аж у черного хода колонны есть!

Только потом сообразил — а зачем? А низачем. Само получилось. Надо бы не прятаться, а за стражей бежать. Этих-то двое всего, против толпы не сдюжат.

«И давно ты, крысюк, о легавых печься начал?» — хмыкнул кто-то из Винсова грустного прошлого.

— Да я… — тем временем заорал Огрызок.

— Головка от… чего-нибудь, — отмахнулся высокий, уже не изображая печаль. — Так, утырки, слушайте сюда, повторять не буду. Сейчас вы сложите на землю все свои ножи, дубинки и заточки, а потом пойдете домой, копать бабкам огород. Весна, пора сажать морковку.

— И горох, — фыркнул второй стражник.

— Я тя щас наглухо огорошу! — тонко вякнул один из бандюков, красиво взмахнув длинным ножом.

Винс уже собрался было с воплем «Страаааажааааа!!!» бежать к площади — там точно кто-нибудь есть! Но подмогу, оказалось, звать незачем.

Белобрысый стражник быстро, почти неуловимым движением, сместился с линии удара и ткнул торцом дубинки под дых визгливому. Пока тот пыль хохотальником ловил, второй городовой древком алебарды подсек ногу Огрызка, тоже кинувшегося в драку.

Остальные замерли, будто не они только что собирались впятером бить городовых.

— Н-ну? — брезгливо протянул белобрысый, — Долго вы будете портить мой день?

Стражник подбросил в руке нож, который, по мнению всей пятерки, должен был бы торчать из его пуза, чуть пониже кирасы. Сплюнул и швырнул в каменную кладку дома напротив — так, что клинок сломался у рукояти.

Парни мрачно проследили за броском.

— Ладно, Эрик, ты чего… — примирительно заговорил один из них. — Мы ж все понимаем…

— Надо же, имя вспомнили, — фыркнул белобрысый.

— Что ж вы тогда поперек обчества лезете? — укоризненно вздохнул второй стражник. — Народ молиться идет, на богоугодное дело, а вы?

— Мы ж не против обчества! — горячо заверили его, говоря наперебой. — Мы имперцев, гадов, бить!

— Считайте, что побили, — с отчетливым загорским говором ухмыльнулся Эрик. — Я из Гетенхельма, вообще-то. Вельское предместье, навроде вашей Рябиновки. Ну? Достаем острые игрушки. Живо! Радуйтесь, что клетки драчунами забиты, а то поволок бы я вас, дурни, за решетку.

Вскоре под ногами Эрика образовалась кучка ножей и заточек.

— Пенёк, — напарник Эрика погрозил пальцем парню, жмущемуся за спинами подельников. — Не стесняйся, выкладывай точёный грош. Давай-давай, нечего у порядочных горожан на молитве кошели срезать.

— Гривенник у меня… подавись, выжига, — буркнул Пенёк и бросил монетку под ноги стражникам.

— Теперь вторая часть истории, — сказал Эрик. — Ломайте свое добро. Нет, не кидать. На камешек положили — и сапогом. Потом вон в ту помойку отнесите, нечего мусор на улице бросать.

— Э-эрик?! Это ж не по правилам! — взвыл Огрызок. — Ты холодняк должо́н изъять, бумажку написать и в управу вашу на склад отнести! Я штраф занесу и выкуплю! Должна ж у тебя хоть какая-то совесть быть! И эта… мораль!

— Что касаемо морали, на нее в лесу насрали, — развел руками Эрик. — Не буду я с вашими железяками таскаться, мне дежурить до ночи. Давай. Или ты свой ножик ломаешь, или я — твою руку. Выбирай быстро.

Огрызок мрачно положил нож на бордюрный камень.

Вскоре понурая компания, поддерживая побитых, прошла мимо Винса. На него они даже не покосились.

— А ты тут чего прячешься? — устало спросил Эрик.

И как подошел-то незаметно?! Только что же у переулка был! И — Винс поклясться был готов — не замечал его!

Винс хотел было по крысютской привычке начать мямлить — не знаю, мол, ничего, так стою… Но осекся. Еще не хватало. Он теперь не побродяжка какая!

— Засмотрелся, — честно ответил он. — Сначала думал вам за подмогой бежать, а потом вы как — ух! А они!

— Ух, — согласился второй стражник. — Шел бы ты, малец, тоже до дому. Мамка небось потеряла?

— Я не малец. Нет у меня мамки, — спокойно сказал Винс. — А отец (что, ты произнес это вслух?!) на службе сейчас. Тоже стражник, только в следственном.

— А-а! — протянул Эрик. — Ты, значит, сын Виктора Бергена? То-то смотрю, физиономия знакомая. Пойдем, сдам тебя папаше.

— Не надо меня сдавать, — ощетинился Винс. — У меня дела есть, сам дойду!

Отшатнулся на всякий случай — а ну как этот Эрик хватать начнет?

— Не ершись, — неожиданно мирно попросил стражник. — Он тебя по всему городу ищет. Пойдем, тут рядом. Его на усиление охраны гётского посольства отправили.

* * *

Соболев не сообщил Виктору почти ничего нового. По его словам, с мостом действительно случилась беда, принцессу успели спасти телепортом, а потом связь со всеми, кто был на перевале, пропала. То ли погибли, то ли магический фон взбесился — пока никто не знает.

Виктор спросил о планах сотрудников посольства. Витиеватую речь атташе по культуре можно было сократить до трех слов: «Сидим, ждем инструкций».

— Вы не против, если и мы с коллегами посидим с вами? — вежливо поинтересовался Виктор. Вообще-то, даже если имперцы и выставят его вон, он все равно никуда не пойдет. Устроится на какой-нибудь лавочке поблизости и постарается не допустить особо буйных гнездовцев к посольству.

Если горожане сдуру подерутся со стражей — это одно дело.

Если какой-нибудь не в меру шустрый кузнец приласкает по башке кочергой имперского дипломата — совсем другое. Дипломат по башке получать не захочет и кузнеца пристрелит. Друзья кузнеца обидятся и толпой дипломата запинают. Это уже третья, самая неприятная история.

Лучше бы, конечно, обойтись без всего этого. Но если придется кому-то подставлять голову, то пусть это будут местные. Виктор Берген, например, следователь стражи. Его родство с Императором добавит ситуации пикантности, но не более.

Наш стражник, наш кузнец, кочерга тоже в Гнездовске выкована. Дело внутреннее. Кого надо — посадим или повесим, кого надо — наградим.

Все эти нехитрые размышления были абсолютно очевидны, и объяснять что-то Соболеву Виктор не собирался.

Атташе и сам все прекрасно понимал.

— Как я могу отказать потомку Мстислава в такой малости? — светски улыбнулся он. — Позвольте предложить вам обед. Или легкие закуски?

Стажер справился с удивлением и стоял за левым плечом Виктора с видом «я профессионал, начальству виднее». Получалось почти убедительно. Но на слове «обед» парень едва слышно сглотнул.

— Я здесь не по семейным делам, — педантично уточнил Виктор. — Простого гнездовского следователя вы можете и выгнать. Но, раз уж мы договорились, спасибо. С вашего позволения, мы останемся здесь, в холле. Если появятся агрессивные визитеры, я должен встретить их первым. И благодарю за предложение, от закусок не откажемся.

«Дайте напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде…», — хмыкнул про себя Виктор.

Стажер внимательно смотрел, как Виктор накладывал в тарелку крошечные рулетики с сыром и ветчиной, запеченные овощи и фаршированные грибы. Следователь выбирал закуски так, чтобы есть было попроще — уцепил вилкой, и в рот. На один укус.

Еще не хватало, чтобы подопечный смущался из-за неумения пользоваться столовыми приборами.

Виктор отдал ему тарелку и собрал себе такую же.

Румянцев куда-то отошел, сотрудники посольства стражников тоже не тревожили. Секретарь поставил на стол поднос с едой и ушел за стойку. Непонятно, куда делся Соболев, но Виктор не собирался это выяснять.

Не беспокоят — и спасибо.

— Приятного аппетита, — сказал он стажеру. — Раз выдалась спокойная минутка, рассказывай, что нарыли в Перевальске.

Тот чуть не подавился тарталеткой, пытаясь прожевать как можно быстрее.

Виктор махнул рукой — «да не дергайся ты».

— Простите¸ — стажер сглотнул. — Значит, Перевальск. Задержанные ваши не наврали. Нашли мы и баржу, на которой бочки привезли, и склад. В накладной было указано «люмен, десять бочек». Для стройки на перевале всякую магическую дребедень кучами таскали, так что наполнитель для фонарей вообще никого не удивил. Вот. Точно такие же бочки «Хрустального шара» рядышком стоят, сам видел. Хитро придумали бандиты, барахло своё на соседнюю полку с конторским подсунуть. Бардак на перевальских складах страшный, но охрана серьезная, просто так не зайдешь. Зато внутри — ужас. Все в кучу и друг на друга упихано. Там при нас купец был, так у него какой-то фарфор в ящиках сверху досками завалили. Орал — жуть! Димка, напарник мой, даром, что в Рябиновке вырос, так три новых слова узнал, вот.

— К делу давай, — оборвал его Виктор.

— Так я и к делу! Лабазы забиты, ни на одном торговом подворье даже уголок не снять без бумаги от княжьих чиновников. Купцы за места для товаров чуть не дерутся, перевальцы сдают огороды под грузы, сарай с дырявой крышей стоит, как справный амбар.

Виктор с неодобрением наклонил голову.

— Шеф, ну я же к самому главному подошел! Бочки-то наши не под забором валялись, а на нормальном складе! Вот! Выдал-таки кто-то жуликам разрешение!

— Интересно, — одобрил Виктор. — Бумагу добыл?

— А то как же. Вот она, туточки. Только чиновник тамошний, который на бумажки печать про разрешение ставит, не вспомнил, кто с ней пришел. Моя, говорит, печать и подпись моя, и, раз поставлено — значит, от правильной конторы эту накладную принесли. Владельцем груза значится бандюк убитый. Вот, — стажер заметно погрустнел. — Тупик. Мы чиновника и стращали, и уговаривали — ни в какую. Напугался, что с хлебного места погонят, но молчал, как сом на дне.

— Красочное сравнение, — кивнул Виктор. — Ладно, давай сюда бумажку. Молодцы, хорошо поработали. Может быть, это и не тупик.

— Ага, — с надеждой кивнул стажер и воткнул вилку в кусочек рулета.

Мелодично прозвенел колокольчик на входной двери в посольство. Через секунду Виктор уже был у входа — на всякий случай. Вряд ли гвардейцы, стоящие на крыльце, пропустили бы сюда гнездовцев с вилами, но мало ли?

Откуда вилы у горожан? Скорее, дреколье какое… Тьфу, какой бред в голову лезет!

— Здрасте вам, — Эрик подчеркнуто старательно вытер сапоги о роскошную ковровую дорожку. — Ваш?

За спиной стражника моргал Винс.

— Наш, — ответил Виктор. — Что такого натворил юноша, раз его городовой к родителю ведет?

Виктору самому не понравилась корявость фразы, но почему-то ничего лучше придумать не получилось.

— Ничего я не натворил! — звонко заявил Винс. — Он, — пацан кивнул на Эрика, — сказал, что вы меня ищете.

— А драку между добрыми горожанами и сотрудниками посольства не ты спровоцировал? — ехидно поинтересовался Эрик. — Вся компания мной доставлена в участок, и вспоминают они тебя добрыми словами. Одни зовут «паршивцем», вторые «высочеством». Характеристики твоего поведения тоже разные употребляют, но сходятся в том, что весь сыр-бор из-за тебя.

— Ну, виноват, — не смутился Винс. — А чего эти, которые «высочеством» кличут, меня ловили? Мне отец, — Винс кивнул на Виктора, — велел от таких держаться подальше.

— Все правильно сделал, — сказал Виктор, похлопав Винса по плечу. — Спасибо, Эрик, что привел его сюда. Если у стражи или сотрудников посольства будут претензии к Винсенту Бергену, пусть выскажут их мне.

— У посольства нет претензий, — сообщил Соболев. Как атташе умудрился бесшумно подкрасться — отдельный вопрос, но Виктора он сейчас не особо волновал. — Более того, — продолжил имперец, — это я от имени дипмиссии приношу вам извинения за досадное недоразумение.

Винс недобро покосился на него исподлобья.

— Зачем хватать-то было?

— По протоколу для чрезвычайных ситуаций, Ваше Высочество, мы обязаны принять все меры для обеспечения безопасности всех членов императорской фамилии.

Винс засопел. Виктор подозревал, что пацан хочет высказаться в стиле «ну охренеть теперь» или «совсем с дуба рухнули?!», но пока еще стесняется. Скорее всего, это ненадолго.

— Господин Соболев, — холодно произнес Виктор, — я прошу вас впредь не предпринимать никаких действий в отношении моего сына, не согласовав со мной.

Соболев церемонно поклонился.

— Как бы ни развлекали меня семейные дела Мстиславичей, — подал голос Эрик, — служба не ждет. Пойду я, пожалуй.

— Мне бы тоже пойтить, — Винс посмотрел на Виктора, — ой, то есть пойти. Анне Егоровне ужин сготовить надо. Она, небось, устала вашу заз… тетку эту лечить. А каше часок потомиться бы.

Виктор медленно повернулся к Винсу.

— Анна Георгиевна на перевале, — тяжело и горько сказал он.

— Не. Дома она, — махнул рукой Винс. — Я когда от этих, посольских, удрал, решил у нее пересидеть. А тут Ангел на меня свалилась, вся в крови перемазана. И тетку тащит, та — как из канавы.

В душещипательных пьесах от таких известий герои орут от счастья. Виктор всего лишь бесшумно перевел дыхание, чувствуя, как в груди разжимается ледяной кулак страха за напарницу.

Жива, работает, ждет ужин — что еще нужно?!

— Эрик, остаешься здесь, охранять, — скомандовал Виктор. — Если что — разберешься. Вернусь — сменю. Винс, ты…

— Я Анне Егоровне ужин обещал!

— Понятно, — сдался Виктор. — Хорошо, идешь со мной. Василь, — он махнул рукой стажеру, — ты сейчас сломя голову бежишь в управу, находишь полковника Силина и докладываешь, что князь жив, и обе наши колдуньи-эксперты тоже. А ты, — Виктор посмотрел на второго стажера, тихонько пыхтящего в уголке, — пока набегался. Переходишь в распоряжение сержанта.

— Й-есть! — выдохнул тот.

— Всю жизнь мечтал охранять имперское посольство в компании желторотика, нарушая приказ непосредственного начальства, — сварливо сообщил Эрик. — Ладно, командир, не бухти. Есть. Если квартальный в амбицию полезет, на тебя свалю.

Соболев смотрел на происходящее с искренним любопытством и почему-то не возражал.

К ним подошел Петр Румянцев. Кирасу он держал в руке, зато под курткой была видна кольчуга — хорошая, кстати, попрочнее иного панциря. И пара пистолетов на перевязи.

Виктор хотел было глупо пошутить про возврат казенной брони в оружейку, но Петр сам поставил кирасу у стенки и вежливо попросил Эрика забрать ее после дежурства.

— Ваше Высочество, — Румянцев повернулся к Винсу и протянул мальчишке тяжелый сверток, — пожалуйста, наденьте кольчугу. Если ваш батюшка не против.

В слове «батюшка» Виктор угадал легкое ехидство, но не стал это комментировать. Просто кивнул.

— А пистолет дадите? — с восторгом растопырил глаза Винс.

— Нет! — хором сказали Виктор, Румянцев и Соболев.

— Воспитатели, — фыркнул Эрик. — Гувернеры, дуэньи и родители. Ну все, теперь я спокоен за будущее Империи. Пойду бдеть у входа. Передавайте поклон Её Высочеству Юлии.

В городе было тихо. С площади доносилось гудение толпы, но вроде не агрессивное. Люди молились, а не стремились проломить голову ближнему.

По улицам шагали патрули стражи. С Виктором они вежливо здоровались, на остальных и ухом не вели — раз идут в компании со следователем, значит, так надо. В паре патрулей Виктор увидел не только стражников, но и военных из гарнизона. Судя по тому, что парни были хоть и в форме, но без брони, — это чья-то личная инициатива, а не приказ воеводы.

И то хорошо.

Мирных гнездовцев на улицах было немного, но кое-кто все-таки вышел по делам. На углу Печной улицы и бульвара княгини Софьи сидел знакомый сапожник. Женщина в потертом плаще быстро шла с корзиной снеди — видимо, с базара. Куда-то спешил чиновник, за ним увязался было попрошайка, но увидел стражников и свернул в переулок. Старик копался в палисаднике, а девица в форменной курточке университета уговаривала его поберечь спину и подождать, пока она переоденется и сама изничтожит сорняки. Дед многословно возражал — мол, ты, внученька, со своей наукой росток крокуса от одуванчика не отличишь, погубишь всю красоту.

«Да неужели», — мрачно хмыкнул про себя Виктор.

Радоваться было рановато, все еще может перевернуться в мгновение ока, но есть надежда, что — удержали. Что город не полыхнет от горя и неизвестности.

За пару кварталов до дома Анны Виктору стало не по себе. Остро захотелось обнажить меч, использовать Благословение, отправить Винса с Румянцевым куда подальше и…

Что «и», он сказать не смог бы.

Просто как-то тревожно было. Как тогда, в морге, рядом с хрипящим зомби.

У забора дома Анны Мальцевой верещал тощий молодой парень в затасканной монашеской рясе и с горящей лампой в руках.

— Ведьма! Князя погубила, людей его убила, теперь к нам руки тянешь! — визгливо заорал он и пнул калитку.

— Все зло от колдунов! — заплетающимся языком вторил ему еще один тип. Судя по всему — пьяный достаточно, чтобы море стало по колено.

Еще несколько человек в сторонке подзуживали монашка.

За забором заливался лаем пёс.

— Чую! — орал тип в рясе. — Чую магию, темную, злую, страшную. Очистим огнем, братия!

Калитка дрожала под пинками, но пока не поддавалась. Оборванец попытался плеснуть на нее масла из лампы, но промахнулся и отпрыгнул от вонюче дымящей лужи на брусчатке. Группа поддержки взволновалась и пошла к забору — шатать.

Винс рванулся вперед. Виктор поймал его за шкирку, удержал и задвинул себе за спину, мельком пожалев, что наотрез отказался от имперской охраны. Было бы кому препоручить пригляд за наследничком.

— Вы их сейчас бить будете? — с надеждой спросил пацан.

— Обойдутся, — бросил Виктор. — Стой здесь.

Виктор узнал крикуна. Монах Еремей частенько путался у стражников под ногами, закатывая пламенные проповеди о добродетелях и смирении. Энтузиазм он демонстрировал с избытком, но увлечь аудиторию получалось так себе. Чего-то не хватало. То ли харизмы, то ли красноречия, то ли образования и опыта.

Виктор подошел к монашку и мрачно навис над ним. Остальные сделали шаг назад — кидаться на стражника народ пока не рвался.

— Ты! — восторженно завопил монах. — Ты рыцарь света, ты божий воин, ты убьешь черный ужас, правда?!

— Что, Ерёма, совсем поехал? — поинтересовался Виктор. — Шел бы в обитель.

— Там! Там зло! Ведьма, злая колдунья, она сожрала смерть и жизнь сожрет! Ты же видишь!

И я вижу! Божий огонь горит во мне, и, если я не дам ему выхода, он сожжет меня…

Виктор придержал его за плечо и пристально посмотрел на сочувствующих. Чуть скривился — видите же, человек не в себе. Шли бы вы.

Люди отводили глаза, но не расходились.

— Что же ты, инок, так не к месту великих цитируешь? — строго спросил Петр Румянцев, подходя к монаху. — Не стыдно?

— Чего?! — вскинулся Еремей.

— Кто хочет наказывать других, должен сам быть безупречен. Поройся же в своей совести, и ты увидишь, должен ли ты наказывать, или следует наказать тебя самого. И если ты требуешь правого суда для других, то нужно, чтобы такой же суд был применен и к тебе, — выдал Румянцев на одном дыхании. — Ты безупречен, инок? А вы, — он повернулся к остальным и чуть повысил голос, — безупречны?

Народ слегка попятился.

— Так какого хрена вы тут столпились и пакостите докторше?! — рявкнул Виктор на понятном им языке. — А ну, пошли вон!

Люди стали расходиться, негромко приговаривая: «Ну их к лешему, скандалистов. Умник еще ничего, а ежели амбал-стражник по зубам приложит?»

— Но ведь ты… — негромко и горько сказал Еремей, — видишь?

— Вижу, — кивнул Виктор. — Здесь нет зла, — добавил он с абсолютной уверенностью. — Иди.

Провожая взглядом понурую фигуру Еремея, Виктор спросил Румянцева:

— Это что сейчас было? Какие еще великие?

— Хоть какая-то польза от того, что я помню любой бред. В давние времена в долине Альбулы жил Иероним Феррарский, тоже про огонь в душе вещал. Только этот на магов ругается, а тот ещё и церковь обличал. Был весьма популярен в народе.

— Чем дело кончилось?

— Пытали, повесили, тело сожгли.

— Жизнеутверждающе.

Глава 24. Улики и планы

Взъерошенный Рыжий рыкнул на пацана, но быстро узнал и ткнулся лбом в бедро — привет, хорошо, что пришел. А то орут на улице всякие…

Анны во дворе не было. Виктор почти бегом влетел во флигель.

В комнате пахло травами и чем-то сладким. Кажется, малиновым вареньем. На столе, укрытая покрывалом, спала Ксения Красницкая.

Возле печки, сидя на полу и обнимая какой-то грязный сверток меха, плакала Анна Мальцева. Она подняла к Виктору залитое слезами перемазанное лицо и жалобно сказала:

— Привет.

— Привет, — Виктор сел с ней рядом на пол и обнял за плечи. — Ты как? Что случилось?

— Шубу жа-алко! — всхлипнула Анна и снова уткнулась в то, что совсем недавно было роскошным нарядом из седых соболей.

— Анна Георгиевна, — чуть удивленно сказал вошедший следом за Виктором Румянцев. — Хотите, я вам новую подарю? Краше прежней?

— Я эту хочу-у! — Анна шмыгнула носом и тяжело посмотрела на него. — Вы ещё кто?

— Мой давний приятель, Петр Румянцев, — ответил Виктор. — Имперский дипломат. Представления о тактичности имеет смутные, но в целом человек хороший. Увязался за мной, чтобы узнать из первых рук, что произошло на перевале. Поделишься?

— Куда я денусь, — мрачно вздохнула Анна. — Умоюсь только. Петр, простите, я вас не узнала.

Анна тяжело встала и бросила шубу на пол.

— Вот скажи, напарник, — со слезами в голосе спросила она, — какого дьявола каждый раз, когда я пытаюсь нарядиться и навести красоту, происходит какая-нибудь дрянь?!

— Не каждый… — осторожно возразил Виктор.

— Да ладно, — отмахнулась Анна. — Лучше Ксению на кровать перенеси, пусть отдыхает.

Вскоре Виктор, Анна и Румянцев сидели на веранде, а Винс колдовал у плиты. Мальчишка рад был бы послушать «взрослые» разговоры, но Виктор наследника прогнал. Обещал ужин — иди и делай.

Анна не слишком вдавалась в подробности. Рассказала, что кто-то подсунул в крепление опоры моста к скале мощный артефакт. Помните — «Увидела Василиса, что догоняет её Баба Яга, кинула за спину платок, и разлилось большое озеро…». Нет, не сказки, просто боевые артефакты должны были уничтожить по магической Конвенции. Покойный ректор, дракон Триедин, за этим пристально следил. Не уследил, как мы видим.

Анна явно о чем-то умолчала, но Виктор пока не стал настаивать. Расскажет позже.

Сейчас лучше заняться следственной работой. Как говорил один легендарный сыщик — «надо сесть и подумать».

— Давайте сведем факты, — сказал Виктор. — Началось все два месяца назад. Иван Шкипер, контрабандист, организовал поставку магической взрывчатки на перевал. Судя по вложениям его капитала, жулик был уверен, что мост рухнет. Буквально перед арестом, никак не связанным с бомбой, Шкипера заказали полевику Семену. На месте убийства был и заказчик, некий маг под личиной.

Виктор крутил в руках ложечку. В какой-то момент он понял, что затейливым финтом полностью повторил любимую привычку полковника Силина. Горностай так крутил карандаши. Виктор усмехнулся про себя и продолжил:

— Вторая жертва в этой истории — маг-геодезист Кшиштоф. Он хотел о чем-то поговорить с кавалергардом фон Раухом, но тоже был убит. Если бы Семен не сидел в этот момент в камере, все были бы уверены, что это его рук дело. Кшиштоф оставил нам подсказку, и наконец-то до нас, дураков, дошло, что в пещерах над перевалом что-то нечисто. Мы нашли бомбу и чек на предъявителя. Выяснили, что охрана бомбы была оплачена со счета Академии, фактически именным векселем ректора. Пока все верно?

Анна буркнула «угу», Румянцев молча кивнул.

— Взрыв мы предотвратили, но не сумели распознать второй удар — платок Василисы, разрушивший опору, — продолжил Виктор. — Теперь моста нет, принцессу едва спасли, князь выжил чудом.

— Мы все выжили чудом, — негромко сказала Ксения от двери. Боевой маг подошла незаметно, и сейчас стояла, обессиленно прислонившись к косяку. Вместо одежды она завернулась в одеяло.

— Вам нельзя вставать! — вскинулась Анна. — Как врач приказываю, немедленно обратно в постель!

— Тогда идите пить чай в комнату, — велела Ксения. — Мне есть что добавить по существу расследования. И познакомьте меня с юношей, — она показала глазами на слегка покрасневшего Румянцева.

Петр церемонно поклонился и кратко представился. На ответ Ксении вместо «очень приятно» он предложил:

— Позвольте, я вас отнесу. Вы едва стоите на ногах.

Виктор с Анной переглянулись и стали собирать чашки со стола.

Вскоре Ксения была одета в мягкий теплый халат, позаимствованный у хозяйки, и удобно устроена на подушках. Анна выдала ей стакан морса.

— Простите, что вмешалась, — сказала Ксения, — но отдыхать мне пока рано. Уважаемая госпожа Мальцева, — она, как сумела, поклонилась Анне, — не только спасла мою жизнь, но и влила достаточно сил, чтобы я могла сейчас думать и говорить. Вы совершили лекарский подвиг, сударыня.

— Спасибо, — кивнула Анна.

— Я ведь была подозреваемой, так? — поинтересовалась Ксения у Виктора. — Можете не отвечать, и так все ясно. Клятвам вы не поверите, так что просто расскажу, что знаю. Во-первых, один из амулетов, найденных на теле Кшиштофа, — личина. Я восстановила облик, получился довольно симпатичный господин. Если хотите, создам иллюзию, на такую мелочь у меня сил хватит.

— Винс! — крикнул Виктор. — Иди сюда!

Мальчишка влетел в комнату.

— Прошу, госпожа Ксения, — сказал Виктор уже намного тише.

Боевой маг сделала сложный жест пальцами, и перед ней замерцал портрет.

Винс охнул.

— Это же тот, который Ивана Шкипера пожег! — воскликнул он. — Точно тот, «милость» который! Зуб даю!

— Спасибо, ты очень помог, — как можно теплее сказал Виктор, — можешь идти.

— Могу, — погрустнел Винс. — Только я из кухни все равно все слышу. Можно, я с вами посижу? А то свою долю печенья я уже доел…

Виктор махнул рукой. Пацан тут же ухватил со стола очередную подсохшую печенинку (ничего приличнее у Анны не нашлось) и устроился на стуле в уголке.

Виктор с удивлением понял, что новость его не особо удивила. После всех странностей этого безумного дня сообщение о том, что покойный геодезист заказал убийство Шкипера, было даже не в первой тройке сногсшибательных открытий.

А еще амулет-личину Кшиштофу могли подбросить. Или Ксения сфальсифицировала улику. Хотя вряд ли она стала бы рисковать жизнью ради спасения князя и его людей, если сама же организовала покушение… Ладно, Ксении в этом верим.

Боевой маг тем временем почти допила морс. Анна пристально на нее посмотрела, подержала за руку и, похоже, осталась довольна результатом. По крайней мере, не стала настаивать на немедленном отдыхе.

— Я продолжу, — сказала Ксения. — Как специалист в работе с магическими энергиями, я могу с уверенностью утверждать, что сегодня на перевале произошло чудо. Удар был рассчитан почти идеально, причем с огромным запасом, но вы сорвали планы организаторов.

Она перевела дыхание и продолжила:

— План, насколько я могу судить, был примерно такой: в момент встречи принцессы и князя разбиваются бочки, люмен смешивается с неизвестным нам ингредиентом и вспыхивает. С Серебряного пика на мост летят камни. Одновременно с этим вскрывается шкатулка с платком Василисы, и поток воды выламывает опору моста. Устроить это довольно просто, нужны не слишком мощные пороховые гранаты, детонаторы с приемом магического сигнала и наблюдатель, который их активирует в нужный момент.

Ксения говорила об этом так легко, что Виктору стало не по себе. Сколько возможностей открывает магия! В данном случае, скорее всего, обошлись точной телепортацией искры на запал гранаты.

Ксения снова глотнула морса и, как будто прочитав мысли Виктора, едва заметно пожала плечами: мол, а вы чего хотели, молодой человек? Люди испокон века стремились приспособить для убийства ближнего все, до чего дотягивались. Маги не исключение.

— Скажите, Ксения, — спросил Виктор вслух, — вы можете предположить, кто сумел сохранить артефакт времен Мстислава?

— Ходили слухи, — ответила она, — что прежний ректор кое-что приберег в личной сокровищнице. Драконы, как вы знаете, весьма алчные господа. Его наследником стал Веслав.

— М-да… — протянула Анна Мальцева. — А я-то думала, привиделось. Когда я только начинала обучение, куратор повел меня в хранилище артефактов. Нужно было найти меч одного из шаманов Потрясателя для очередного эксперимента… Неважно. Важно, что я слегка заплутала и видела в уголке на полочке шкатулку с точно таким же лебедем на крышке! Веслав нас там застал, меня выгнал, а куратору устроил страшный скандал. После этого доступ в ту часть хранилища закрыли даже для деканов.

Анна развернула на столе еще слегка влажный платок. Лебеди на нем и впрямь были необычные — не грациозные красавцы, а злобно атакующие твари.

— В Академии принято пренебрегать секретностью и хранить запрещенные артефакты в общем доступе? — поинтересовался Румянцев.

— Если ты маг — ты свой, — отрезала Ксения. — Нас слишком мало, и мы слишком ценны. Чужих там быть не могло, а свои…

Она тяжело закашлялась.

Румянцев не стал продолжать, но Виктор, кажется, понимал, что мог бы сказать имперец.

«Бардак, как на старом чердаке».

— Простите, — сказала Ксения, закончив вздрагивать от кашля. — Нападение было идеально просчитано. Даже без камнепада, который вы предотвратили, шансов спастись у нас почти не было. Создатель плана, несомненно, поганая сволочь, но идея великолепна.

Анна встала. Мрачно обвела взглядом присутствующих и высказалась о «плане» и его авторах в таких выражениях, что Винс невольно охнул. За свою бродячую жизнь мальчишка всякого наслушался, но чтобы Ангел, да с такой злостью…

— Дамы и господа, я подытожу, с вашего разрешения, — сказал Румянцев. — В этом деле слишком много магии. Кажется, наш противник имеет неограниченный доступ и к артефактам, и к информации. Кто мог знать, где взять платок Василисы? Кто мог убедить или заставить Кшиштофа участвовать в убийстве и организации взрыва? Кто способен просчитать ваши, Ксения, действия и возможности ваших коллег? Кто был в курсе тонкостей таланта Анны Георгиевны? В конце концов, кто платил за все это?

— Пора задавать вопросы высшему руководству Академии, — кивнул Виктор. — Слишком много ниточек к ним ведет.

— Ага, — фыркнула Анна. — Интересно, как мы их убедим отвечать? Да нас на порог не пустят!

— Придумаем что-нибудь, — усмехнулась Ксения. От ее тона продирало холодом.

— Не сомневаюсь, — галантно поклонился ей Виктор. — Позвольте кое-что уточнить. Кшиштоф был хорошим профессионалом?

— Прекрасным, — чуть удивленно ответила боевой маг. — Нагрузки считал влет, места ударов указывал очень точно, благодаря ему я немало силы сэкономила, когда расчищала путь до ущелья.

Во дворе залаял Рыжий, и почти сразу брякнул колокольчик на калитке.

— Какая популярность сегодня моего скромного дома, — отметила Анна и пошла открывать. Виктор и Румянцев двинулись следом. Винс тоже было дернулся, но под тяжелым взглядом отца ушел на кухню.

Виктор был уверен, что мальчишка будет смотреть в окно, а не на кашу в горшке.

* * *

До управления стражи Виктор добрался только после заката. После суматошного дня хотелось упасть и спать до упора, но пока о таком счастье оставалось только мечтать.

В «загородке» было пусто, всех драчунов разогнали по домам. Сержант в дежурке устало вздыхал, размешивал сахар в громадной кружке с чаем и кивал городовым, сдававшим смену. На Виктора никто не обращал внимания — хватало своих забот и сложностей. Запихнуть бы надоевший панцирь в оружейку без очереди да добраться бы побыстрее до любимого кабачка «Льнянка», пока не все сосиски разобрали и не все пиво выхлебали, проглоты.

Виктор к оружейке не полез. Скинул броню в кабинете. Меч, подумав, оставил на поясе — мало ли что? И двинул искать шефа.

Как ни странно, секретарь Светочка сидела за своим столом в приемной полковника. Она разбиралась в куче каких-то бумаг, на Виктора только покосилась и махнула рукой — отстань, не до тебя.

За дверью раздался рык шефа:

— Засунь эти предписания сам знаешь куда!!!

— Закон не нами писан, не нам его менять, — услышал Виктор равнодушный, смутно знакомый голос.

— Шел бы ты… на поэтический вечер, — уже намного тише ответил собеседнику Горностай. — Прокурор-стихоплет, тебе за один мундир нальют и хлопать будут, — Горностай ненадолго замолчал и продолжил уже без ерничанья: — Перед князем я за все отвечу, а жалобщики твои рылом не вышли, чтоб я перед ними распинался. И людей моих не трожь, ясно?! Все претензии — ко мне, я приказы отдавал.

Виктор постучался, получил громкое «не заперто!» и вошел в кабинет начальника.

Гнездовский прокурор посмотрел на него, чуть удрученно покачал головой и молча вышел. Горностай, красный со злости, кивком указал Виктору на стул.

— Слышал? — спросил шеф.

— Так точно, — не стал отпираться Виктор.

— Вот и хорошо. Завтра окажешься без начальства, на вольных хлебах… Или нет. Это уж как повезет. Чего пришел-то? — устало вздохнул Горностай, усаживаясь в свое кресло. — Посольство от драки уберег, княжьим людям дома у Мальцевой нахамил, князю на глаза не попался. Сплошные успехи.

— Надо бы развить, — сказал Виктор. — Дело об убийстве Ивана Шкипера можно объединять с делом об убийстве мага Кшиштофа и с делом о сегодняшнем разрушении моста. Скорее всего, организатор один, и это кто-то из верхушки магической Академии. Нужно расспросить ректора.

— Повесткой вызовешь?

— Ксения Красницкая и Вильгельм Динхофф через неделю созывают экстренное заседание Ученого совета, — Виктор предпочел не заметить сарказм шефа. — Мне нужно там быть. Анна точно поприсутствует, в качестве свидетеля.

— Так вот о чем вы у Мальцевой чаи гоняли… Наш пострел везде поспел, — задумчиво протянул Горностай и крутанул карандаш. Подумал несколько секунд, повторил финт и скомандовал, повысив голос:

— Светлана! Зайди.

Когда Светочка оказалась на пороге кабинета, полковник выдал ей официальный бланк стражи и велел:

— Бросай все дела, выписывай нашему следователю Бергену командировку в Дракенберг. Пока я еще здесь начальник, а заодно исполняю обязанности полицмейстера, обойдемся без цепочки инстанций. Только давай побыстрее.

Светочка за многие годы привыкла ничему не удивляться. Она глянула на Виктора и простучала каблучками обратно в приемную.

— Вас повысили? — поинтересовался Виктор.

— Что-то вроде того, — кивнул полковник. — Полицмейстер хотел перевести стражу на осадное положение и охранять магистрат и управу до особых распоряжений. Я с ним не согласился, слово за слово… Полицмейстер сидит в камере, я — здесь, на улице солдаты из гарнизона. Воевода очухивается с перепою. Его заместитель матерится в голос, что мало меня бил в детстве. Кто кого бил еще, оба в синяках ходили… Зато в городе вместо погромов — пара драк и одна неудачная попытка поджога колдовской лавки.

— Ого! Но ведь победителей не судят?

— Вот и поглядим.

Полковник порылся в столе и выдал Виктору увесистый потрепанный кошелек.

— Держи командировочные, уж чем богаты. Постарайся прижать ту сволочь, что нам это устроила. Или хотя бы доподлинно выясни, кто это. Если я еще буду в этом кресле — придумаем, как призвать мерзавца к ответу. Если нет… Я в тебя верю. И отправляйся побыстрее, пока кто-нибудь мой приказ не отменил.

— Пока не могу. Мне еще хоть пару суток бы и обоих стажеров. Надо кое-какие бумажки подсобрать, здесь и в Перевальске.

— Ну смотри. Тогда в управу не суйся.

Виктор встал и молча отдал салют стражи.

Полковник ответил ему тем же.

В приемной Виктора остановила Светочка. Велела расписаться в журнале за командировку, потом еще в каких-то бумажках, а под конец попросила:

— Вить, привези мне, пожалуйста, духи из Дракенберга.

— Ч-что? — поперхнулся следователь.

— Духи. «Крыло золотого дракона». Я тебе запишу, чтоб не забыл. Дела делами, но вскоре все устаканится как-нибудь. Жизнь продолжается, кто бы ни пытался это опровергнуть, а?

— Ага, — согласился Виктор. — Может, еще цветочек аленький?

Светочка строго на него посмотрела.

— Личную жизнь я предпочту устроить без заморских чудищ.

Глава 25. Служить и защищать

В Дракенберге было невероятно красиво. На его фоне гранитный Гетенхельм казался мрачным и помпезным, а празднично-разноцветный Гнездовск — захолустным, хоть и милым.

Тонкие ажурные башенки дракенбергских особняков стремились вверх и как будто парили над зеленью парков. Камни мостовых были подогнаны идеально, между ними не пробивалось ни травинки. Зато клумбы и газоны радовали глаз цветами, рассаженными причудливыми узорами.

Анна Мальцева смотрела вокруг с такой тоской, что Виктору на секунду стало неловко. Он вспомнил себя на аллее княжеского парка пару лет назад — как будто вернулся домой, но дом давно чужой и ты в нем никому не нужен.

— Скажи, — он показал Анне на огромные спирали из тюльпанов на склоне декоративного вала, — это для красоты или магии?

— Для красоты. Они отцветут через неделю, недолговечное колдовство получилось бы.

Здания в пять-шесть этажей были здесь обыденностью. На внешних стенах некоторых из них Виктор разглядел стеклянные коробки подъемников. Он, конечно, слышал о таких штуках и даже видел парочку в гётских замках — но там ворот крутили вручную, а здесь все приводилось в движение магией.

Подмывало плюнуть на гонор и солидность, с помощью Анны проникнуть в какое-нибудь здание, покататься на подъемнике и посмотреть на город колдунов сверху. Может быть, потом Виктор так и поступит.

Анна проследила за его взглядом.

— Я впервые увидела Дракенберг в тринадцать. Представляешь? Чуть не плакала от восторга. Не знаю, как бабушке удалось договориться со швейцаром, но нас покатали на подъемнике банка. Видишь, высокое здание из красного кирпича? Вот там. Давай потом зайдем?

— Давай, — кивнул Виктор. — Думаю, никто не удивится, что дипломированный маг устраивает экскурсию провинциалу.

Здесь вообще никому не удивлялись. Похоже, глазеть на встречных считалось дурным тоном. Или все настолько привыкли к иноземцам, что удивить жителя Дракенберга было непросто. В магической столице встречались жители почти любой страны, от разнообразия костюмов разбегались глаза. Зато на них тоже не обращали внимания. Анна раскланялась с парой знакомых, но они спешили куда-то по своим делам, как и все в этом городе.

— Пойдем по прибрежной аллее, там красивый вид на реку и памятник Триедину, — предложила Анна. — По улицам петлять придется, да и нет там ничего интересного.

Виктор прекрасно знал, что город крошечный, раз в десять меньше Гнездовска. Анна рассказала, что всеми красотами Дракенберг обязан мощному источнику природной магии. И, конечно, огромным капиталам колдунов. Все равно ощущение было малоприятное — как будто мельник с дальнего хутора впервые увидел Гетенхельм. Обидно чувствовать себя деревенщиной, особенно рядом с выпускницей Академии.

Они вышли на аллею над набережной. Слева открывался великолепный вид на реку, а справа цвела яблоневая роща. Розовые и белые цветы перемешались ароматным облаком. Эта продуманно-небрежная красота Виктора уже раздражала.

Впереди уже была видна усадьба ректора. За ней поднимались шпили учебных корпусов.

Нестриж здесь был шире, чем в Гнездовске, и намного глубже. По центральному фарватеру под всеми парусами шел галеас под гнездовским флагом. Весла были убраны — хватало ветра и течения. «Княгиня Даримира» должна была бросить якорь напротив Академии. Повезло, что «Княгиня» уже дней десять была на учениях неподалеку, от Гнездовска ей сюда идти минимум неделю при хорошем ветре.

— Как думаешь, — спросил Виктор, — что получится, если попытаться утопить освященный галеас магической бурей?

— Ничего, — сказала Анна. — Князь с Ксенией проводили эксперимент. Все успокаивается в метре от корпуса. Может быть, если сложить усилия сразу многих магов, что-то и выйдет, но вряд ли. Ксения очень старалась.

— М-да… Если князь решит размолоть пушками стены Академии, ему никто не возразит?

— Не знаю, — вздохнула Анна. — Дракенберг четыре века живет абсолютно мирно. По договору с соседями нас… извини, город магов обязано защищать все Заозерье. Если князь нападет, остальным придется объявить ему войну.

Не доходя пары сотен метров до ворот резиденции, Виктор остановился. Анна по инерции прошла чуть вперед и обернулась.

— Ты абсолютно уверена? Я и один постараюсь справиться. Зачем тебе подставлять голову?

— Не хами, напарник, — отрезала Анна. — Не справишься. Все уже на десять раз обговорили.

Она раздраженно фыркнула и быстрым шагом пошла вперед. Виктору ничего не оставалось, пришлось догонять.

Примерно так Виктор и представлял вход обитель великого мага — никаких кованых решеток, сплошное переплетение ветвей и корней. Ни один садовник без магии не смог бы создать такую изгородь. Идеально ровную, с повторяющимся узором, целиком из живого кустарника. Даже створки ворот были ветвями! Виктор не знал, что это за деревья с серебристой корой, может быть, что-то местное, пропитанное магией.

Почему-то очень захотелось посадить такое дерево у себя дома. Знать бы еще, где тот дом.

У ворот на низком постаменте из яшмы сидел сфинкс. Кажется, чугунный. Или?..

Темная львиная морда повернулась к Виктору.

— Добрый день, — вежливо сказал следователь. — Нам нужно поговорить с господином Веславом.

— Как о вас доложить? — дружелюбно промурлыкал сфинкс. Голос у статуи был глубокий и очень приятный.

— Виктор Берген, следователь гнездовской стражи.

— Анна Мальцева, некромант.

Несмотря на всю странность ситуации, Виктор привычным жестом продемонстрировал служебную бляху. Анна просто холодно улыбнулась.

Сфинкс внимательно на них посмотрел, величаво встал (Виктор ожидал, что зверь по-кошачьи потянется, но тот даже крыльями не пошевелил), слегка кивнул и произнес с интонациями заправского дворецкого:

— Прошу следовать за мной.

Ворота из ветвей бесшумно распахнулись, открывая вид на очередную роскошную клумбу перед крыльцом небольшого особняка.

В доме ректора оказалось очень много света и пустоты. Сразу за входной дверью оказалась огромная гостиная с полностью стеклянной стеной. Сквозь нее открывался великолепный вид на Нестриж и Академию. Виктор невольно вспомнил узкие окна замка Берген и вечные сквозняки, от которых приходилось спасаться коврами и занавесями. А еще горы дров, запах горящих поленьев в каминах и пронизывающий утренний холод. В Дракенберге климат мягче, но все равно — стена впечатляла.

«Не бухти, сапог», — сказал бы Эрик. Жаль, его здесь не было.

Вообще-то, Виктора с Анной тут тоже не должно быть. Визит — чистая самодеятельность, за которую следователю запросто могут оторвать голову, да и колдунья не избежит неприятностей. От местных големов они как-нибудь отмахаются, если придется, но от гнева князя, принцессы и дракенбергских профессоров их вряд ли что-то спасет.

«Победителей не судят? — вспомнил Виктор начальника. — Вот и посмотрим».

Ректор вышел им навстречу, и Виктор улыбнулся про себя. Маг как будто сошел с картинки в книге сказок — величественный и седовласый, в просторной темно-фиолетовой мантии. Не хватало посоха и остроконечной шляпы, но кто же у себя дома в шляпе ходит?

Последняя мысль прозвучала в голове Виктора голосом Винса. Следователь улыбнулся про себя — не только мальчишка набирается ума у приемного папаши, но и папаша нахватался просторечий от сына.

— Добрый день, — сказал Виктор.

— Здравствуйте, — кивнула Анна.

— Добрый день, — эхом отозвался великий маг.

Примерно полминуты они с интересом друг друга разглядывали. Виктор даже не пытался угадать эмоции ректора — не тот масштаб. Черт его знает, что переклинило в голове у долгожителя. Люди за пару лет учатся скрывать свои чувства, а этот седой господин вторую сотню точно разменял. Надо было поподробнее расспросить Анну, а не любоваться красотами. Впрочем, она о владыке Академии знала немного.

— Позвольте задать вам несколько вопросов, — прервал молчание Виктор. — Мы ведем расследование…

— Расследование? — в этом вопросе было столько презрения, что хватило бы на роту почтенных кумушек.

— Что вас удивляет? — решил не изображать умника Виктор и заговорил языком протоколов: — На территории Гнездовского княжества совершено два заказных убийства и магический взрыв, повлекший смерть двадцати шести человек.

Нечасто на Виктора смотрели как на говорящую собачку. Это было даже не обидно, просто удивительно. Если бы перед ним был не древний маг, а какой-нибудь высокопоставленный чиновник, следователь заподозрил бы страх.

Анна зачем-то подошла вплотную к ректору взмахнула рукой. Он не успел отшатнуться, и её ладонь прошла сквозь иллюзию.

— Вы зря нас боитесь, — сказала она, шагнув назад.

Ректор скривился.

— Вы же пришли вершить правосудие. Благословленный потомок Мстислава и… Я не знаю, как теперь тебя называть. В обычных условиях ты была бы мастер-некромант, но я вижу, что ты так никого и не убила.

— Мое имя Анна, — отрезала магичка. Если угодно — Анна Георгиевна.

— Пусть так… Анна Георгиевна. Вы явились в мой дом казнить злого колдуна. Видимо, Благословленный будет убивать, а некромант наблюдать. Я хотел посмотреть, как это работает. Было бы любопытно.

— Если пожелаете, после беседы по делу я покажу вам действие Благословения, — сказал Виктор. — Смертей в планах не было.

Ректор чуть удивленно на него посмотрел и бесшумно прошелся по гостиной. Виктор заметил, что маг задел подолом одеяния ножку стула в виде оскаленной львиной морды, но ткань как будто прошла сквозь резное дерево.

Хорошая иллюзия. Теперь понятно, почему Благословленного сюда пустили, не отобрав меч. Сам ректор сидит сейчас где-то далеко, потомок Мстислава не может ему навредить. Логично. Старый маг наверняка помнит, как получил должность после близкого знакомства предшественника с принцессой Изольдой. Кстати, совсем не факт, что ректор еще жив, иллюзию может создать любой маг.

— Не тратьте время на расспросы, молодые люди, — снисходительно улыбнулся ректор. — Вряд ли ваше дело кому-то интересно. Всем известно, что я — источник всех бед. Заплатил убийцам, подложил платок под мост и так далее, и так далее. Завтра на Ученом совете мы будем торговаться. Ваш князь станет угрожать освященными пушками со своего корабля, строители, — это слово он чуть не сплюнул, — расскажут грустную историю о том, как я уничтожил дело их жизни. Имперцы тоже предъявят претензии. Может быть, меня даже попытаются отстранить, это будет забавно.

Сквозь равнодушие и презрение слышалось знакомое: «Давай, следак, вали все на меня, однова в петле болтаться, так хоть с музычкой!». Отчаянная бравада, последнее спасение, ведь если остановиться и задуматься — ужас накроет с головой.

Получается, вековой опыт не спасает от страха? А мы-то считали древних магов великими и непостижимыми… Что ж, проверим.

— Вы намеренно не упоминаете убийство мага Кшиштофа Домбровского?

— Я начинаю скучать, юноша. Либо демонстрируйте свои таланты, либо идите вон. Анна Георгиевна, ты меня разочаровала. Неудачу с диссертацией следовало принять достойно.

«Твою ж мать! — лихорадочно соображал Виктор, — ты ведь ждал казни и подготовился. Тебя сдали свои, ты стал мишенью. Видимо, сбежать не вышло. Ума тебе не занимать, старый интриган, но многое ты просмотрел, за что сейчас и расплачиваешься. Какой-то козырь у тебя в рукаве остался, и мне он необходим. Или козырем станут наши трупы? Смотрите, гнездовцы пытались убить ректора Академии, все Заозерье должно встать на защиту… Что ж, не сработала подначка — попробуем пафос и хамство».

— Вы немало нагрешили, ректор. Пытались зарезать на корню проект моста на перевале. Встали на пути интересов торговых корпораций, князя Гнездовского и Императора Гётского. Но мне все это до звезды.

— Жаль диссертации, — заметила Анна, — но теперь у меня появилась масса других возможностей. Так что я вам даже благодарна. — Она повернулась и пристально посмотрела на стену в дальнем углу под потолком. — Пожалуйста, уберите иллюзию, мне сложно чувствовать ваше присутствие с одной стороны и видеть ваш образ с другой.

— Да неужели? — картинно поднял брови иллюзорный ректор.

— Мы не станем на вас нападать, — как можно убедительнее сказал Виктор, глядя в ту же сторону, что и Анна. — К вам пришли эксперт и следователь, а не судья и палач.

* * *

Вестибюль административного корпуса Академии выглядел очень странно. Как будто во дворе небольшого замка разбили сквер, сделали газоны и цветники, по центру построили фонтан, больше всего похожий на громадный церковный орган, и все это накрыли стеклянным куполом. Никаких привычных ковров и витражей — плитка на полу, зелень, цветы и кустарники.

Людей было немного. Даже по дороге сюда Виктор почти никого не встретил, хотя, по словам Анны, жизнь в Академии бурлила круглосуточно. Видимо, из-за экстренного заседания совета всех студентов разогнали подальше, чтобы не мешались под ногами солидной профессуры.

Виктор слегка замешкался, рассматривая присутствующих и пытаясь найти взглядом Анну. Будет неловко, если придется тыкаться во все двери. Не дай Бог что-нибудь перепутать и опоздать на заседание.

Знакомых здесь не было. Возле клумбы с неизвестными Виктору лохматыми цветами оживленно беседовали трое в темно-синих профессорских мантиях. На скамейке возле цветущего розового куста (вроде не сезон?) сидела очень юная с виду дама, но тоже с кольцом и в мантии. К ней подошел тощий лысый человек среднего роста, при виде которого Виктору остро захотелось воспользоваться Благословением и освященным клинком. Клинка с собой не было, только папка с документами, а о Благословении его предупредили раз десять — ни в коем случае, нельзя, не вздумай и так далее.

Вошла еще одна дама. Невысокая, полноватая, в парадном мундире имперского кавалергарда и тоже с профессорским кольцом.

Дама направилась прямо к нему, и Виктору ничего не оставалось, кроме как вежливо поздороваться.

— Здравствуй, — тепло улыбнулась дама в ответ на его приветствие. — Как ты вырос…

— Простите?

Что-то смутно знакомое было в этой даме. Может быть, тон голоса? Жесты? Как же она не вовремя!

— В последний раз, когда мы виделись, ты просился ко мне на ручки и требовал поиграть в лошадку. Теперь мне в пору к тебе на ручки проситься. «Тетя, иго-го!». Не помнишь?

Голова Виктора была занята совершенно другим. Появление тетушки-кавалергарда отвлекало, но она же не виновата! Просто подошла поздороваться. Он честно попытался представить — сейчас дама едва достает Виктору до плеча, но в детстве было иначе… Нет, не получается вспомнить. Ладно, разберемся позже. Даже если она ведет какую-то игру, пока не до того.

— Видимо, вы — Виктория Бельская? — сказал он. — Мне жаль, я абсолютно вас не помню. Господин фон Раух говорил о вас, но это всё.

— Тебе было три года, когда мы встречались в последний раз, — ни капли не расстроилась дама. — Неудивительно, что не помнишь. Поговорим после заседания?

— Буду рад, — поклонился он, только чтобы закончить разговор.

Бельская понимающе улыбнулась и отошла.

Виктор увидел Анну и направился к ней.

— Ого! — негромко восхитилась магичка. — Чего от тебя хотела Святой Дух?

— Кто?!

— Прости, колдуны часто шутят на тему религии. Она медик, множество семей в Заозерье обязано ей появлением наследников. Вот и приклеилось прозвище.

— Интересная у меня родня, — отметил Виктор. — Ладно, бог с ней. Нам, кажется, пора. Веди в зал заседаний, я в вашем колдовском дендрарии и заблудиться могу.

Анна грустно на него посмотрела.

— Почему-то вспомнилось, как я защищала диплом. Это в том же помещении было… Боялась страшно, хотя все знают — раз допустили до защиты, будут пять минут позора, и ты магистр.

— Нам предстоит примерно то же самое, — неуклюже попытался пошутить Виктор.

Они поднялись по винтовой лестнице в небольшое круглое помещение под крышей одной из башен. Там были узкие высокие окна, под потолком — люстра со множеством свечей (судя по яркости — магических). Стены покрыты обычной на вид штукатуркой, в проемах между окнами висели гобелены с изображениями пейзажей, замков и зверей. Слева от входа, над длинным, загнутым дугой столом, висел огромный, очень реалистичный портрет дракона Триедина. Неизвестно, магия это или талант художника, но Виктору казалось, что бывший ректор буквально готов сойти с гобелена.

Справа, на небольшом возвышении, стояла кафедра. Видимо, ученые дамы и господа из совета рассаживались за столом, а докладчик стоял за кафедрой, буквально в центре внимания научного сообщества.

Длинный загнутый стол и кресла для членов совета были сделаны из серебристой древесины. Возможно, из дерева той же породы, что и ворота в резиденцию ректора.

Наверное, это должно было что-то символизировать или материал мебели имел какие-то магические свойства. Но Виктору стол напоминал длинного белесого червяка, разлегшегося незамкнутым кольцом по залу в старой башне.

Виктор был готов постоять в сторонке, невелика птица — следователь, но оказалось, что для зрителей у стены, под гобеленом с цветущей яблоней, поставили стулья.

— Наверняка полночи процедуру придумывали, — прошептала Анна ему на ухо. — Судов у нас лет двести не было, а тогда всем заправлял дракон.

Ректор уселся на левом конце стола. Напротив него, у правого, расположились князь Федор и принцесса Юлия. Динхофф, Ксения, Эдгар, Виктория Бельская и незнакомые Виктору доктора магических наук расселись между ними. Древних не было, нелюди, видимо, решили проигнорировать это собрание. А жаль.

Неподалеку от Виктора, за спиной принцессы, уселся фон Раух. Они с Анной обменялись взглядами, и магичка слегка повеселела.

К кафедре вышла юная дама, которую Виктор видел в саду-вестибюле.

— Приветствую вас, коллеги и уважаемые гости, на расширенном заседании Ученого совета Академии, — сказала она глубоким, очень мелодичным голосом. — Я, как хранитель библиотеки и традиций, буду вести заседание. Все присутствующие обязуются подчиняться регламенту и моим указаниям, в противном случае будут удалены из зала.

Анна наклонилась к Виктору и прошептала:

— Между прочим, перед нами Агата, самая древняя колдунья в Академии. Помнит не только Мстислава, но и Горазда с Даримирой, основателей Гнездовской династии. Потеряла почти всю силу при штурме Тервеня, зато в традициях — непререкаемый авторитет. Имей в виду.

Виктор кивнул.

— Прежде всего, — продолжала мистрис Агата, — я должна объявить о временном отстранении ректора Веслава от управления Академией. Административные функции возьмет на себя мэтр Валентин.

Лысый некромант встал и церемонно поклонился. Виктор краем глаза заметил промелькнувшее в глазах фон Рауха непонятное выражение. То ли кавалергард был рад увидеть знакомого, то ли его чувства были сродни эмоциям кошки при виде жирной мыши.

— После данного разбирательства совет примет решение, восстановить ли мага Веслава в должности или назначить выборы нового ректора, — сообщила Агата. — Разбирательство начнется с речи обвинителя, после мессиру Веславу будет предоставлена возможность ответить на обвинения. Вина будет установлена советом. Ситуация исключительная, и потому мы применяем прецедент Даримиры. Правители, чьи подданные пострадали от действий, обсуждаемых на данном разбирательстве, в вопросе установления вины получают право голоса наравне с постоянными и почетными, — она кивком указала на Бельскую и еще одного мага, — членами совета. Князь Федор, принцесса Юлия, мы приветствуем вас.

Маги церемонно поклонились им. Юлия и Федор ответили тем же.

Веслав сидел с непроницаемым видом. Он ничем не напоминал того напуганного старика, с которым Виктор и Анна вчера разговаривали. Много лет он был тенью дракона, и еще полвека — фактически властелином половины материка. Его слово было законом для магов, он фактически мог приказывать любому в Заозерье.

Без колдовских удобрений и бездымных ламп еще можно прожить, артефакты связи и телепорты невероятно дороги и удобны, но и они — не самое главное. Незаменима только магическая медицина. Ректор буквально держал в руках жизни власть имущих Заозерья, ведь по его приказу выпускники Академии отказали бы в помощи любому. Прецеденты известны.

Но сейчас маги пошли против бывшего владыки.

Одно дело — беспрекословно подчиняться дракону, совсем другое — обычному магу, такому же, как остальные профессора. Без Триедина абсолютная власть в магическом сообществе стала невозможна. Веслав проиграл в тот момент, когда не понял этого.

Никакой жалости к бывшему ректору у Виктора не было. Что посеешь.

Тем временем Агата сообщила, что до окончания совета никто не покинет зал, что возможность телепортации перекрыта, и передала кафедру обвинителю.

Эдгар поприветствовал собравшихся и начал излагать суть дела. Виктор знал все аргументы — большинство базировалось на его собственном отчете о расследовании, переданном князю. Одно неприятно царапнуло — Эдгар обвинял ректора в смерти мага Кшиштофа, организации взрыва в горах — к счастью, предотвращенного, обрушении моста и провокации некроманта Анны Мальцевой на массовое убийство. Мертвые люди, не-маги, упоминались мельком как не слишком существенная подробность.

Логично: Эдгару нужно убедить магов, а они с древних времен смотрят на остальных с плохо скрытым презрением.

Обвинитель закончил речь горьким сожалением о том, что вместо научной дискуссии о допустимости широкого применения магии в строительстве, ректор Веслав обратился к недостойным методам, присущим не ученым, а уличным бандитам.

Пожалуй, в гнездовском суде за такую пламенную речь Эдгар сорвал бы аплодисменты. Здесь ему всего лишь сдержанно покивали.

— Мессир Веслав, готовы ли вы ответить на предъявленные обвинения? — спросила Агата.

Отстраненный ректор встал и обвел тяжелым взглядом всех присутствующих.

— Готов. Согласно закону Триедина, я хочу передать право речи.

По лицам магов Совета пронеслась тень недоумения. Никто из них не собирался спасать бывшего начальника.

— Это ваше решение, — согласилась Агата. — Кто будет говорить?

— Виктор Вальтер Александр фон Берген, князь Бельский из рода Мстислава, следователь стражи Гнездовска, — гулко разнесся по залу голос Веслава, — прошу вас быть моим защитником.

Глава 26. Ученый совет

Будь у обвинителя Эдгара чуть меньше выдержки, у него бы отвисла челюсть. Виктория Бельская негромко рассмеялась. Принцесса Юлия на Виктора смотрела по-детски обиженно — мог бы и предупредить! «О как!» — заинтересовался Динхофф. Князь Федор одобрительно кивнул. Ксения, боевой маг, смерила князя таким взглядом, что будь в нем хоть капля силы — Федора размазало бы по гобелену.

— Удачи, — шепнула Анна.

Виктор чуть крепче, чем нужно, сжал пальцами папку с бумагами и вышел к кафедре. Он чувствовал себя пустым и легким, как в момент атаки в Гарце, — все расчеты сделаны, времени на раздумья больше нет, ты либо прав, либо ошибся на всю жизнь. Да и сколько ее будет, той жизни?

Давай, Кентавр Гарца.

Это твоя битва.

— Приветствую почтенное собрание, — выдал Виктор традиционную формулу гнездовских адвокатов перед началом речи. — Для меня честь представить вам улики и доказательства для уточнения обстоятельств дела.

— Вы не можете! — воскликнул незнакомый Виктору маг. — Это сущий фарс! Мстиславич не имеет права участвовать в Ученом совете!

— Да неужели? — в интонациях принцессы был, пожалуй, перебор сарказма.

— Кхм… — смутился маг.

— Могу, — сообщил ему Виктор. — По закону Триедина, обвиняемый маг имеет право поручить свою защиту любому. Без ограничений. Хоть говорящему попугаю, хоть молчаливой кошке. — Виктор повернулся к Агате. — Позволите продолжить?

— Да. И обойдитесь без иронии, пожалуйста.

— Постараюсь. Можно было бы долго распинаться о том, что мессир Веслав прекрасный маг, великий ученый, эталон морали и любим как студентами, так и профессорами Академии. Но это было бы бессмысленным враньем. Он не давал развиваться науке, зарезал много перспективных исследований и категорически выступал против совмещения магии и технологии. О морали не мне судить, а об его отношениях с окружающими вы знаете намного больше меня. Думаю, поэтому вас, господа и дамы, волнует не столько приговор бывшему ректору, сколько выборы нового. Веслава вы уже списали в утиль. Полностью поддерживаю это решение.

Члены совета молчали и слушали. Ситуация была слишком странная. Маги привыкли, что заседания в этом зале — формальность, все решения давно приняты в кулуарах. Здесь было так же, но великий ректор, которого они так боялись раньше и так презирали сейчас, привел какого-то… человечка. Даже не выпускника Академии, просто имперского варвара, пусть и с родословной. И этот выскочка, никто и звать никак, их в чем-то одобряет?

Любопытно. Что еще сотворит этот невежа? Колесом пройдется, чтобы повеселить публику?

«Надо будет — пройдусь», — фыркнул про себя Виктор. Главного он достиг — привлек внимание. Теперь нужно его удержать.

— Начну, пожалуй, с обвинения в подстрекательстве к массовому убийству. Уважаемый обвинитель, — Виктор чуть поклонился в сторону Эдгара, — подробно описал, как могла бы сорваться госпожа Мальцева, опираясь на расчеты мэтра Валентина, её куратора. Действительно, это была бы ужасная трагедия, которую предотвратила только воля Анны Георгиевны. Но мессир Веслав прекрасно знал, что она удержится в любой ситуации. И даже спорил об этом с мэтром Валентином.

Все повернулись к лысому некроманту, формальному главе Академии в данный момент. Тот едва заметно оскалился на Виктора, вызвав у следователя очередной приступ острого желания зарубить черного мага.

— Да, мы действительно спорили, — проскрипел некромант. — Я проиграл. Мальцева слишком… уникальна. — Он повернулся к Анне и с видимым усилием проговорил: — Мне жаль, что я в тебе сомневался.

— Спасибо, — ответила она.

— А мессир Веслав не сомневался, — поставил точку Виктор. — И по этому пункту — невиновен.

Виктор ненадолго прервался, чтобы дать магам обменяться мнениями и остротами. Общий вывод его полностью устроил — «Допустим, и не виноват, это несущественно. Но ставки на студентов — фи…».

— Теперь обратимся к более серьезным пунктам обвинений, — громко сказал Виктор, когда почувствовал, что обсуждение забуксовало. — Два заказных убийства, несостоявшийся взрыв и использование запрещенного артефакта. Уважаемый обвинитель, — Виктор снова кивнул на Эдгара и с удовольствием отметил про себя, что тот явно злится, — представил вам версию о том, что покойный Кшиштоф по приказу мессира Веслава организовал все это, ужаснулся содеянному, собирался признаться кавалергарду фон Рауху и за это был убит по заказу нанимателя. История жуткая, не правда ли? И абсолютно лживая. Кшиштоф чист. Более того, он догадался, что происходит, хотел предотвратить трагедию, за что и поплатился.

Виктор перевел дыхание. Сложно долго говорить, почти не прерываясь. Глотнуть бы воды, но вот незадача — её-то и не было.

Зато слушали его с интересом.

— Мессир Динхофф, верно ли я помню, что вы обругали «дилетантом» того, кто заложил бомбу в пещере на Серебряном пике?

— Не совсем, — пробасил маг-инженер. — Я тогда сказал «бездарный дилетант». Остальные эпитеты мне бы не хотелось повторять в этих стенах.

— Спасибо за уточнение. Можно ли назвать Кшиштофа бездарным дилетантом?

— Ни в коем случае, — уверенно ответил Динхофф. — Киш был прекрасным специалистом, лучшим из моих учеников. С годами мог бы и меня превзойти, — грустно вздохнул он.

— Могу ли я сделать вывод, что он не имел отношения к закладке бомбы?

Динхофф еще раз вздохнул и, подумав, твердо заявил:

— Не имел. Он разместил бы заряд намного точнее.

— Благодарю. Я уверен, что амулет-личину ему подложил убийца, и рад очистить доброе имя вашего коллеги Кшиштофа.

Маги смотрели на Виктора с одобрением — доказательство невиновности на основании высокого профессионализма им понравилось.

— Невиновность Кшиштофа не означает невиновности Веслава, но давайте разберемся, — Виктор добавил в голос мягкости и доверия, — кто же выступил организатором преступлений? Кто настолько хорошо общался с общиной полевиков, что мог заказать у них два убийства, причем оба — очень срочно, ведь и контрабандист, и Кшиштоф могли раскрыть его замыслы? Кто заполучил рецепт зажигательной смеси, неизвестный Академии? У кого был неограниченный доступ к люмену, основному ингредиенту этой смеси? Кто организовал хранение бочек на складе в Перевальске? Ректор Академии не мог все это совершить самостоятельно. Нужно было неотлучно находиться в Гнездовске, быть в центре событий, общаться со всеми причастными и не один год втираться в доверие к полевикам.

Виктор видел, что слушатели теряют нить рассуждений. На суде присяжных было бы намного проще, там больше времени, можно несколько дней старательно выстраивать историю. Уважаемым горожанам — присяжным деваться некуда, призвали — сиди. Здесь нужно быстрее и интереснее. Не просто рассказать о выводах, а убедиться, что его поняли.

Обвинитель Эдгар для магов свой, ему можно верить. Ректор совету уже не интересен, разве что позлорадствовать. Пусть злорадствуют и злятся на убийцу, одного из своих.

Хотя те, кто был на перевале, слушают очень внимательно, их-то эта история напрямую касается…

Ну что, следователь-адвокат, пришла пора крутить скоморошье колесо на потеху публике.

Виктор чуть виновато улыбнулся и развел руками.

— Мессир Веслав не мог быть организатором. Для этого нужно было обладать талантом совмещения магии и технологии, стремлением к поиску нестандартных решений и умением налаживать контакты с людьми. Вспомните, дамы и господа, замечен ли мессир Веслав в таком? Пытливый ум и обаяние? Увы, — Виктор изобразил брезгливое сожаление, — это не про него.

Агата в голос хихикнула. Слегка смутилась, прикрыла рот ладонью и замахала другой рукой — продолжайте, не обращайте внимания, сейчас просмеюсь.

Веслав бросил на Виктора злобный взгляд, но промолчал.

Эдгар громко охнул, с ужасом глядя на Ксению.

— Простите, уважаемый Совет, — взволнованно сказал он, — я слишком поторопился, обвиняя Кшиштофа. Спасибо, господин следователь, — проникновенно сказал он Виктору. — Вы открыли мне глаза. Ксения! ВЫ! Боевой маг с мечтой об отмене Конвенции, вы всегда хотели стать не просто иллюстрацией к книгам по истории магии, а реальной силой. Я помню, как вы мне рассказали о возможности телепортации горящего уголька на запал гранаты, а ведь именно так все и было проделано! И связи с полевиками вам не нужно было устанавливать, князь Федор настолько очарован, что помог бы вам во всем!

Федор Гнездовский с недоумением хмыкнул:

— Развалить мой собственный мост и погибнуть? Вы в своем уме?

Виктор постарался сдержать довольную улыбку. Получилось. Сейчас будет скандал, это встряхнет присяжных, а потом можно и предъявить улики.

Теперь он не один ходит колесом на потеху публике.

— Развал моста — мелочь по сравнению с возможностью контроля над Академией! — воскликнул Эдгар. — Стихийщики восстановят его за месяц, будет лучше прежнего! После — сплошная прибыль. Имперский рынок артефактов, стройки дорог и новых переправ, да что угодно!

— Блистательные перспективы ты описал… скотина, — низким, опасным голосом медленно проговорила Ксения, вставая. — Долго думал?!

В руке Эдгара зажегся небольшой огонек. Он приподнял ладонь, дунул, и светящийся шарик медленно поплыл в сторону боевой колдуньи.

— Я обвиняю тебя, Ксения Красницкая, и вызываю на дуэль, — сказал Эдгар.

Ксения щелкнула пальцами, и похожий шарик с ее стороны влетел в сгусток силы, направленный Эдгаром.

— Принимаю вызов! Здесь и сейчас!

— По закону, дуэль на совете… — размеренно начала говорить Агата.

Виктор прервал ее. Пришлось невежливо повысить голос, но тут не до церемоний.

— Хорошая попытка, Эдгар. У вас могло бы получиться, если бы не один нюанс. Бочки с люменом на складе в Перевальске размещала ваша контора. А еще, — Виктор раскрыл папку и достал несколько листков, — у меня есть накладные, по которым видно, кто покупал у полевиков травы с Мутных болот. Это снова вы.

Анна вскочила и почти закричала:

— Кровавая жертва! Я все не могла понять, почему вы меня сначала оттащили от края обвала, фактически спасли жизнь, а потом добровольно отдали силу Ксении и Динхоффу, державшим мост! Вам, вам был нужен мой срыв!!! Вы читали выкладки мэтра Валентина, он хотел их опубликовать, но почему-то не стал… — Анна сбилась, закашлялась, но быстро снова смогла говорить. — Если бы я рухнула в ущелье, я бы погибла и встала мертвым некромантом далеко не сразу. Меня могли и упокоить. Зато после кровавой жертвы я была обязана сорваться! И вы были бы в безопасности, обессиленные маги некромантам не интересны, когда есть множество живых испуганных людей!

— Всё еще проще, — брезгливо, будто сплюнул, сказал Динхофф. — «Хрустальный шар» по заказу князя Гнездовского разработал телепорт с очень мощным зарядом, для экстренной эвакуации экспедиций с Мутных болот. Такому никакие помехи магического фона не страшны. Припас игрушку, Эдгар?

Эдгар, Ксения и Анна стояли перед кафедрой. Динхофф встал и начал обходить стол. Агата не теряла времени — к огромному удивлению Виктора, она просто перепрыгнула в центр зала.

Эдгар засветился изнутри. Белый с зеленоватым отливом свет стремительно нарастал. Агата отшатнулась от него, Ксения подняла руку с огненным шаром, Анна чуть наклонила голову — ее глаза наливались кровавой тьмой черной магии.

Виктор накрыл зал Благословением, тихонько молясь про себя, чтобы крыша старой башни держалась на балках, а не на магии. А то спикирует черепица на маковку, и доказывай потом, что ты всего лишь хотел унять магический скандал.

В зале резко потемнело — магические свечи разом погасли.

Через секунду держать Благословение стало легче, к нему присоединилась Юлия.

— Браво, братишка, — тихонько сказала она, хлопнула Виктора по плечу и сунула ему в руку фляжку. — Пусти-ка на кафедру.

— Приношу извинения за неудобства, — громко сказала принцесса. — Пока господин следователь после длинной речи промочит горло, я предлагаю всем вернуться на свои места. Уверена, у вас есть способы предотвращения магической драки в стенах зала совета, но Благословление мы с ним пока не уберем. И, пожалуйста, раздвиньте шторы, здесь темновато. Спасибо за внимание.

Пока маги рассаживались, Виктор осушил фляжку. В ней оказался обыкновенный смородиновый морс, без капли алкоголя, зато очень освежающий.

— Благодарю, Ваше Высочество, — поклонился он. — Но моя речь закончена. Я представил основные доказательства и готов ответить на любые вопросы. Я убежден, что организатором всех преступлений и виновником гибели тридцати двух человек является Эдгар Горский. Возможно, не он один, но для более детального разбирательства мне нужно провести допрос обвиняемого и другие следственные действия.

О бывшем ректоре все забыли, но сейчас он подал голос.

— Скажи, Эдгар, я тебе приказывал? Или ты сам все придумал?

— Ты, Веслав, можешь только щеки надувать и речи говорить, — отмахнулся Эдгар. — Я невиновен. Но и ты, похоже, бездарен намного больше, чем я мог представить. Позор Академии.

— Коллеги, — прохрипел мэтр Валентин, — я продержусь еще минут десять… Уймите этих… внучков Изольды.

— Я гарантирую мирное течение разбирательства, — сказала Агата снова абсолютно спокойно. — Если мэтр Валентин пострадает, Совет будет объявлен недействительным, а вам будет предъявлено обвинение в убийстве.

«Так он и так помер давно!» — мог бы сказать Виктор, но хамство под маской юмора здесь было лишним.

Виктор и Юлия переглянулись и убрали Благословение.

Мэтр Валентин облегченно вздохнул.

Эдгар и Ксения еще несколько секунд смотрели друг на друга, как коты на заборе. Только дурного мява на всю округу не хватало. Потом они снова приняли вид почтенных ученых на заседании.

Динхофф не стал возвращаться на место и встал у стены.

— Простите, был напуган, — сказал Эдгар. — Впредь не повторится. Я хотел сказать, что обвинения в мой адрес беспочвенны. Да, я покупал травы у полевиков, как и другие маги. Зато вы, Ксения, насколько мне известно, еще и экспедицию на болота снаряжали. Склад? Накладные? Я вообще не понимаю, о чем это. Из-за стройки приходилось подписывать уйму бумаг, кто-то мог и подсунуть лишнюю.

— Ты стащил платок Василисы, — негромко и веско сказал бывший ректор. — Тебя видели в хранилище древностей.

— И кто же врет о том, что я там был?

— Охранный сфинкс, — в голосе Веслава прозвучала тень торжества. — Они не врут. Он сказал, что ты вынес шкатулку с лебедями. Моя вина — нужно было перекрыть доступ даже для рецензентов.

До этого момента Федор Гнездовский молчал и внимательно слушал, никак не демонстрируя свое отношение к происходящему. После слов Веслава он встал, обвел глазами зал и пару секунд подождал, пока все к нему обернуться.

— Требую ареста Эдгара Горского и передачи его гнездовскому суду, — сказал князь. — Я был согласен на разбирательство совета в отношении Веслава, он все-таки приравнивается к правителю. Эдгар — нет. Тридцать один человек из тридцати двух жертв были моими подданными. Маг Кшиштоф работал на меня, Эдгар Горский все еще работает.

— Мы не можем удовлетворить вашу просьбу, — холодно сообщила Агата. — Магов должны судить маги.

— Это не просьба, — качнул головой князь. — Во-первых, по контракту, подписанному господином Горским, все спорные ситуации, не урегулированные в процессе переговоров, разрешаются в суде Гнездовска. Во-вторых, арест все равно будет произведен, и, если вы попробуете помешать, мне придется применить силу. Вплоть до обстрела этой башни с «Княгини Даримиры». Выбирайте любое основание.

— Мне необходимо ознакомиться с контрактом, — Агата говорила тем же холодным хозяйским тоном, но всем было ясно — это капитуляция.

— К сожалению, не захватил. Не знал, что понадобится. Отправлю курьера, через час бумаги будут у вас.

— Это станет возможным только после заседания. Связь заблокирована.

— Не проблема, передам лично, — улыбнулся князь.

Федор встал, подошел к окну, выходящему на реку, достал из кармана зеркальце и немного покрутил им. Вскоре на лестнице раздались шаги, и в зал поднялся княжеский курьер в полной форме.

«Интересно, как бы Федор пускал солнечных зайчиков в пасмурный день? — с оттенком восхищения подумал Виктор. — Сигналил он на «Княгиню», оттуда быстро не добежать. Видимо, с корабля магически связались с «группой поддержки», ждущей неподалеку. Наверняка там не только курьер, но и гвардейцы. И другие… полезные личности. Князь позёр, конечно, но вышло эффектно. Думаю, последним, кто так качественно возил магов мордой по дерьму, был Мстислав…».

Курьер получил указания и ушел.

— Может быть, не станем терять время, — очень вежливо поинтересовался Федор, — и начнем голосование по вопросу виновности мессира Веслава?

Агата оказалась дамой с железной выдержкой и согласилась.

С небольшим перевесом голосов Веслав был признан невиновным в убийствах, зато следующее голосование, о восстановлении в должности, бывший ректор с треском провалил.

— Не преступник, просто дурак и ретроград. Прохлопал всё, что мог, — прошептала Анна на ухо Виктору. — Он очень старался, чтобы было по-старому, как при драконе. Но Триедин оппонентов и сожрать мог, а Веславу надо было договариваться. Ничего, может быть, преподаванием займется.

— Зато ты сможешь защитить диссертацию, — тихонько ответил Виктор.

Анна неопределенно пожала плечами.

Курьер обернулся быстрее, чем за час. Сразу после голосования Федор предъявил Совету договор и Агата недовольно кивнула.

Эдгар не стал сопротивляться.

Виктор произнес формулу ареста и защелкнул на маге освященные наручники, переданные тем же курьером.

Ученые маги шушукались, но ни на Виктора, ни на Эдгара больше не смотрели. У них были дела поважнее — обсудить, кто может стать следующим ректором.

Даже имперцы не возражали, а боевой маг Ксения не настаивала на дуэли. Виктор настолько устал, что не было сил думать над этими странностями.

На выходе из здания князь велел передать задержанного Эдгара своим гвардейцам, сердечно поблагодарил Виктора за службу и обещал награду. После краткой и проникновенной речи о его заслугах следователю ничего не оставалось, кроме как отдать салют стражи и отойти в сторонку.

Князь отошел к принцессе Юлии. Фон Раух негромко сказал им: «Мэтр Валентин в кабинете», — и все трое ушли наверх.

Судя по кислой физиономии кавалергарда, планировались всего лишь очередные переговоры.

Задержание по самому громкому делу Виктора прошло буднично и скучно. Даже не верилось — неужели всё?

Глава 27. Вопросы без ответов

Виктор стоял возле резной мраморной ограды городской набережной неподалеку от арки входа в Академию. Над головой качались ветви вишни, сквозь белую пену цветов били солнечные лучи. На небе ни облачка, дует легкий ветерок, погода настолько по-весеннему прекрасна, что впору влюбиться в первую встречную и посвящать ей стихи.

Виктор фыркнул от дурацкой мысли о стихоплетстве, облокотился на ограду и стал смотреть, как плещется темно-зеленая вода Нестрижа. К нему подплыли утки и задрали головы — Эй ты, отдыхающий! Булку кидай быстро!

— Нет у меня булки, — зачем-то вслух сказал он уткам, — сам бы не отказался.

В голове у Виктора была звонкая пустота. Напряжение последних недель потихоньку отпускало. Дело раскрыто не идеально, нужно «зачистить хвосты», но основная суть ясна, и сейчас хотя бы есть время передохнуть. Продолжение расследования будет в Гнездовске, а пока можно просто пройтись по колдовскому городу. Поесть, в конце концов, дано пора.

Надо бы пойти поискать какое-нибудь кафе, но сил шевелиться не было. Хорошо, когда можно просто стоять и бездумно смотреть на уток. Никуда не бежать, не думать, не просчитывать, не решать…

— Мое восхищение, племянник, — услышал Виктор за спиной голос тетушки. — Красиво получилось!

Виктор обернулся и поклонился.

— Спасибо. Прошу простить мою утреннюю бестактность.

— Я тоже была неправа, — с сожалением сказала Бельская, — говорила так, будто тебе все еще три года… Ничего, что я на «ты», как привыкла?

Сейчас, когда голова не была занята предстоящей речью и возможной дракой, Виктор начал что-то вспоминать. Какие-то смутные образы, больше настроение, чем события. Похоже, тетушка действительно была. Она подарила раскрашенные кубики, из них можно было собрать и замок, и дворец, и большую крепость… Потом он сидел у нее на коленях и, сбиваясь, рассказывал о лошадке. Или собачке?

— Вы ведь моя единственная старшая родственница? Раз вы качали меня на руках, можете называть как угодно. Хоть «сладким пирожочком».

— Мне подходит, — рассмеялась она. — Правда, на моей памяти домашних прозвищ у тебя не было, а сейчас ты на пирожочек не похож. Зато — одно лицо с кузеном Вальтером, моим любимым двоюродным братом. Потрясающее сходство! Прошу, уважь тетку, пообедай со мной по-семейному.

Наверное, стоило задуматься, чего на самом деле хочет госпожа Бельская. Здесь мог быть подвох, могла быть очередная политическая игра, могло быть что угодно.

Но Виктор отбросил все сложности. Родня есть родня. Можно находиться по разные стороны, можно служить разным государям, но кубики, лошадки и собачки — бесценны.

— Буду рад, — ответил он.

Виктория Бельская взяла его под руку, и они неспешно направились по набережной в сторону города.

— Ведь вы приезжали в Берген? Я что-то припоминаю. Кажется, вы дарили мне игрушки?

— Да, тайком навещала. Твоим родителям приходилось это тщательно скрывать ото всех, но нужно было присмотреть за твоим здоровьем. Или семейные тайны оставим на потом?

— Нет уж, давайте, — попросил Виктор. — Буду рад делам Бельских в противовес магическим.

— Изволь, хотя без магии не обошлось. Князья Бельские довольно долго не могли обзавестись детьми. Вальтер был готов назначить кузена наследником титула, но Ольга… Твоя матушка была очень упорной дамой. Она узнала, что в семье есть дипломированный маг-медик, и шансов отвертеться у меня не осталось. Задача оказалась непростая, твоим родителям пришлось почти на три месяца уехать в дальнее имение, чтобы у меня была возможность заняться их здоровьем и не вызвать лишний интерес охранителей. Но все получилось.

— Я родился в результате колдовства? — чуть не споткнулся Виктор. — Как в сказке про волшебную рыбу?

— Глупости, — отмахнулась Бельская. — Не буду даже пытаться объяснить суть неспециалисту, но это было лечение, а не мистическая дурь. Если хочешь, спроси у своей напарницы, теорию она знает. Откуда у тебя Благословение — вопрос открытый, но я точно могу утверждать, что ты — сын Вальтера и Ольги фон Берген. Лучший из всех возможных.

Виктор остановился от ослепительной догадки. Вот она, странность, которая царапала столько лет! Он повернулся к тетушке и спросил:

— Я первый Виктор в фамилии фон Бергенов. Меня должны были назвать Александром, как прадеда, но это стало всего лишь третьим именем. Меня крестили в вашу честь?

Бельская несколько раз беззвучно хлопнула в ладоши.

— Какой умный мальчик. Не хотела хвастаться, но раз ты сам догадался… Да. Я не могла стать твоей крестной, и Ольга настояла, чтобы тебя назвали Виктором.

Пока он переваривал новость, Бельская прошла чуть вперед и приложила ладонь к ограде из таких же деревьев, как в резиденции ректора. Ветви раздвинулись, освободив проход к особняку с тремя башенками. На самой высокой изящно поблескивала стеклянная коробка, как на банке, на который Виктор вчера заглядывался.

— Мы пришли. Здесь я живу, когда выбираюсь в Дракенберг. Скромный домик одинокой старушки.

— Так уж и старушки! — совершенно искренне возразил Виктор.

— Ты прав, это я прибедняюсь. Да и домик хороший.

— А на подъемнике можно покататься?

Они проговорили до вечера. О детстве Виктора, о родителях, о самых разных мелочах. Тему Войны принцев оба, не сговариваясь, осторожно обходили. Виктор воевал за Константина, Виктория была в лазарете при армии Александра. Фактически, они оказались противниками. Но сейчас это неважно. Семью не выбирают.

Тетушка интересовалась внучатым племянником Винсом. Вместе с Виктором посмеялась над тем, как осторожный и предусмотрительный следователь внезапно стал папашей-одиночкой для бывшего бродяжки.

— Как его бабушка, я сейчас очень хочу надавать тебе массу советов по воспитанию, — посерьезнев, сказала Виктория, подливая племяннику чай. — Как кавалергард, я хочу убедить тебя немедленно отправить его учиться в какой-нибудь хороший имперский пансион, потому что мальчик должен получить лучшее образование в мире. Но я скажу иначе. Решай сам. Посоветуйся с сыном, узнай, о чем он мечтает, и сделай так, как будет лучше для вас. Если будет нужна поддержка — только скажи.

— Спасибо, — Виктор надеялся, что удалось скрыть удивление. — Я очень это ценю. И отдельное спасибо за то, что не уговариваете бросить стражу и принять наследство фон Бергенов.

— О, тут не мне высказываться, — махнула рукой Бельская. — Я так и не восстановила титул, а в моем родовом замке обитает, кажется, администрация округа. Не гнать же ребят канцлера на мороз.

Из дома Бельской Виктор ушел в сумерках. Она приглашала переночевать, но Виктор решил прогуляться по городу и вернуться в гостиницу. Помимо прочего, у него был и весьма прагматичный мотив. Сюда из Гнездовска он прибыл телепортом вместе с Анной. На «Княгиню» следователя никто не звал, и, если напарница его не дождется, обратная дорога в Гнездовск может стать проблемой. Не одалживаться же у тетушки!

Неподалеку от гостиницы, на открытой веранде ресторана, Виктор увидел Анну и Ксению. Они что-то очень оживленно обсуждали. Закуски на столе почти не было, зато стояла почти пустая бутылка. Судя по размашистой жестикуляции Анны — не первая.

— Добрый вечер, — сказал Виктор, подойдя к ним. — Прошу прощения, если помешал.

— Привет, — обрадовалась ему Анна и тут же заявила прямо противоположное: — Помешал. Сегодня мы ненавидим мужчин. Всех.

— Кхм… — Виктор отступил на полшага. — Прежде, чем я убегу в ужасе, позволь спросить. Ты завтра в Гнездовск собираешься?

— Собираюсь. Да садись ты к нам, с тобой ненавидеть интереснее.

— Анна преувеличивает, — мелодично сказала Ксения. — Мы ненавидим только некоторых, зато многословно. Надеюсь, им сейчас икается. Вот вас, молодой человек, я бы с удовольствием напоила и совратила. Аннушка, ты не против?

Виктор от обалдения плюхнулся на стул.

— Как я понимаю, мое мнение вам неинтересно?

— Вы бы стали возражать? — Ксения глотнула еще вина. — О, да вы покраснели! Боже мой, какая прелесть! Простите, — она резко сменила тон на грустно-серьезный. — Сегодня у меня настроение пожалеть себя, вот и отпускаю неуместные шуточки.

— Я бы, кстати, не возражала, — сообщила Анна.

Рядом с Виктором возник официант, и следователю ничего не оставалось, кроме как заказать чего покрепче.

— Все-таки он потрясающий козел, — сказала Ксения, явно продолжая давно начатый разговор. — Любовь-морковь, да я ради тебя это придумал, да только чтобы тебе было интересно… А потом — ой, что-то пошло не так, давай ты, дорогая, возглавишь Академию, будет здорово. Дрянь! В гробу я видала эту административку, зануд-преподов и нытиков-студентов! Ненавижу преподавание, ненавижу учебные планы, сессии и всю эту чешую! Наливай. Выпьем за разбитую мечту.

— Так ты же его послала куда подальше? — хмыкнула Анна, чокаясь с Ксенией бокалом.

Виктор присоединился.

— Послала. И еще пошлю. Пусть сидит на своей плавучей батарее, у меня от освященных пушек нос чешется и напиться тянет. Потопила бы эту пакость, да не выходит. Эх, жалко, что Торлейфа конунг Альградский вызвал морского змея бить, вдвоем бы, наверное, справились… Или нет. Уж больно халабуда прочная. Для того небось и строил.

Анна почему-то при Викторе откровенничать не стала. Немного повздыхала о странностях судьбы, но без подробностей.

Спустя примерно час и еще полбутылки «хрустальной слезы», Виктор пошел провожать домой боевую колдунью. Координация движений у нее была великолепная, шла как по ниточке, опьянение было заметно только по речи. Зато как! Курсантами они такое состояние называли «в дрова».

Возле небольшого дома, сильно поскромнее особняка Бельской, Ксения остановилась, посмотрела ему в глаза и спросила:

— Зайдешь?

— Польщен, но нет. Вы прекрасны, но вам ведь не я нравлюсь, а идея насолить князю Федору.

— Вообще-то, мне нравятся твои трицепсы. И… другие мышцы. — Ксения продемонстрировала, какие именно, вызвав у Виктора бурю эмоций.

— Сударыня, если вы то же самое повторите на трезвую голову, я за вами побегу на край света, — галантно поклонился Виктор. — Спокойной ночи.

* * *

Полковник Силин, он же Горностай, сдавал дела заместителю. Процесс был непростой, требовал сосредоточения, кучи бумажек и решения множества проблем, о которых Виктор не знал и знать не хотел.

Попасть к шефу он сумел только через несколько дней после возвращения из Дракенберга, и то, есть подозрение, что здорово помогла протекция Светочки, очень довольной привезенным подарком.

— Поздравляю, шеф! — вместо приветствия сказал Виктор. — Вы будете прекрасным полицмейстером.

— Спасибо, — усмехнулся Горностай. — Но зря думаешь, что я тебя из высокого кресла не достану. Князь велел вас с Анной отметить и повысить, так что быть тебе старшим следователем, а особо важные дела у полицмейстера на личном контроле. Да, еще велено тебе отпуск дать, если попросишься. Хочешь в отпуск, звезда судебных заседаний?

— А дело? — изумился Виктор. — Там еще не все закончено, вопросов осталось…

— Какое дело? — пожал плечами Горностай. — Ты его блестяще раскрыл. Эдгар, сволочь такая, устроил все безобразия, чтобы свалить Веслава и самому стать ректором. «Хрустальный шар», в котором он не только трудился, но и был совладельцем, за его художества конфискован в казну Гнездовска со всеми активами. Академии очень стыдно за небрежное хранение запрещенных артефактов и другие просчеты. Мост они починят своими силами, за свой счет и в рекордные сроки. Маги в дерьме, князь доволен, имперцы под шумок сманили из Академии толпу специалистов, Кошиц кусает локти, остальным не до нас. Ты в центре и в белом. Чего тебе еще надо?

Виктор слегка опешил. Он был рад, что Федор по достоинству оценил все, что сделал Силин для сохранения порядка в Гнездовске. Но вот так прикрыть дело? Неужели князю не интересно, кто еще замешан? Не в одиночку же Эдгар все провернул, точно был еще кто-то на подхвате!

Или его убрали, чтобы не протрепался имперской родне? Вероятно, хоть и обидно.

Или?!

— Твою мать, — выдохнул Виктор, без приглашения садясь на стул для посетителей. — Мать же твою…

— Поясни-ка?

Виктор мрачно посмотрел на шефа. Промолчать бы, но так сложилась, что полностью доверять он мог всего двум людям. Полковнику Силину и Анне Мальцевой. Анны здесь не было, а полковник не раз высмеивал его далеко идущие выводы. Может быть, и сейчас?

— Кто больше всех выиграл от этой истории? — спросил Виктор вслух. — Почему гнездовские безопасники проморгали все, что только можно? Как Эдгар узнал чуть ли не точное время ареста Шкипера? Почему на суде Эдгар так по-дурацки и беспомощно обвинил Ксению Красницкую? Почему до моего выступления князь ставил на Эдгара как на главу Академии? И почему галеас с освященными пушками болтался в дне хода от Дракенберга? Главный вопрос — зачем Эдгар все это устроил?!

— И? — Силин обернулся к Виктору.

— Эдгар хотел занять пост ректора. Традиционные методы продвижения в научной среде у магов не работают, и он применил уголовные. Нужно было так подставить действующего главу Академии, чтоб его скинули свои. Взрывы, покушения и убийство мага — идеальный коктейль. А потом появляется всеобщий любимец и обещает новую науку, манну небесную и луну с неба. Его бы выбрали, я уверен.

— Все так, — согласился полковник.

— Дальше я стану предполагать. Слишком хорошо у Эдгара все получилось, слишком гладко! Точно был кто-то еще, достаточно высокопоставленный. Человек, погруженный в местные дела. И, если смотреть по тому, кто больше всех выиграл, получается Федор Гнездовский. Если бы я не влез, он бы теперь контролировал Академию через Эдгара, имея на него убойный компромат. Князь и сейчас в огромном плюсе — подозреваю, потому, что просчитал и этот вариант и был к нему готов. Он же раскатал магов, как лягушку телегой!

— Я не понял, — усмехнулся Силин, — ты сейчас обвиняешь или восхищаешься, используя дурацкие метафоры?

— Я спрашиваю, — вздохнул Виктор. — У меня все свербело, почему Эдгар Ксению обвинял? Уж она-то точно ни при чем, чуть не погибла на мосту. Теперь понял. Эдгар так сообщил князю — не вытащишь меня, утоплю и тебя. Ксения — дама сердца Федора, это каждой собаке известно. Потому князь Эдгара и спас.

— Или потому, что такими специалистами не разбрасываются, а осваивать Мутные болота Федор намерен всерьез. Или ты тут нафантазировал не пойми что, а наш князь просто хороший политик и сумел правильно воспользоваться ситуацией. И еще. Если князь один из организаторов этой истории, то скажи мне, почему он чуть не пожертвовал, как ты выразился, «дамой сердца»? И как он сам собирался спастись с перевала, если бы Анна начала убивать всех подряд?

— Ксения на все его ухаживания реагировала абсолютно без восторга, — ответил Виктор. — Мог и обидеться, не самая невероятная история. Или что-то пошло не так. А спастись — довольно просто. По заказу Федора Эдгар сделал очень мощный телепорт. Артефакта хватило бы, чтобы уйти с Мутных болот, а там магический фон еще хуже пляшет. Это не я придумал, это мне Динхофф объяснил. Кстати, маг-инженер будет новым ректором — еще одна победа князя, его и такой вариант полностью устроит. Без компромата, зато договориться с Динхоффом можно запросто.

Силин покачал головой.

— Многовато предположений абсолютно без улик. У меня не хватает информации, чтобы сделать однозначный вывод. А у тебя?

— И у меня не хватает. Но свербит.

— Почеши, раз свербит, — оборвал Виктора полковник. — Ты нашел преступника, его вина доказана. От наказания он не ушел. Твоя работа сделана, пусть ты и считаешь, что не полностью. Но скажи, ты ни разу не закрывал глаза на не проясненные обстоятельства? И распространяется ли на князя презумпция невиновности?

— Закрывал, — признался Виктор. — И — не знаю. Наверное, отпуск мне все-таки нужен. По семейным обстоятельствам.

— Считай, получил. Бумажки у Светланы подпишешь, — полковник взял карандаш и скрутил какой-то новый, не виданный Виктором финт. — Вот что я тебе еще скажу. Наша работа — служить и защищать. Разгребать дерьмо большой политики нужно не здесь, и ты лучше меня это знаешь.

— Вы правы, шеф. Спасибо.

* * *

Винс тихонько сидел на подоконнике и смотрел на вечерний город. Виктор тоже глянул в окно. Яблони еще не цвели, и после празднично цветущего Дракенберга Гнездовск казался немного мрачным. Через пару недель здесь все окутается белой дымкой, а пока только крокусы в палисадниках напоминали о весне. Дул пронизывающий, холодный ветер начала апреля. В дымоходе завывало, но в крохотной квартирке под крышей «Толстого кота» было тепло.

— Вы, значит, имперский наследник, барон и князь? — спросил Винсент. — И я тоже? Это все всерьез?

— Вроде того, — кивнул Виктор. — Ты в уникальной ситуации, Винс. Перед тобой весь мир, ты можешь стать кем захочешь.

— А вы?

— И я.

Виктор сощурился на закатное солнце.

Сегодня ему исполнилось двадцать шесть лет. Вся жизнь впереди.

Примечания

1

Подробнее об этом — в романе «Этикет следствия».

2

Подробнее об этой истории — в романе «Семейные обязательства».

3

Не показалось. Подробнее об этом — в романе «Семейные обязательства».

Content

Алексей Келин
Ненаучный подход

Глава 1. Гори-гори ясно

Глава 2. Камердинер

Глава 3. Наука и практика

Глава 4. Работа по профилю

Глава 5. Опасная профессия

Глава 6. Экспертное мнение

Глава 7. Дело о памяти

Глава 8. Внезапное свинство

Глава 9. Привалившее счастье

Глава 10. Полевая хирургия

Глава 11. О тонкостях сыроварения

Глава 12. Нарекаю себя…

Глава 13. Урок смирения

Глава 14. Элегантное решение

Глава 15. Роли по кругу

Глава 16. Сова и глобус

Глава 17. Принцы и принцессы

Глава 18. Заговорщики

Глава 19. Беседы на свежем воздухе

Глава 20. Торжественная встреча

Глава 21. Охрана порядка

Глава 22. Великий некромант

Глава 23. Потомки Мстислава

Глава 24. Улики и планы

Глава 25. Служить и защищать

Глава 26. Ученый совет

Глава 27. Вопросы без ответов

Примечания